/ Language: Русский / Genre:sf_space,sf_epic, / Series: Звездный путь

Песнь Ухуры

Дженет Каган

Остросюжетный фантастический роман, рассказывающий о спасении экипажем «Энтерпрайза» своих собратьев-йауанцев, об удивительном чувстве долга, мужестве и благородстве героев.

Звездный Путь: Песнь Ухуры Издательство «Русич» Смоленск 1996 5885902488 Janet Kagan Uhura's Song Star Trek: The Original Series

Дженет Каган

Песнь Ухуры

Глава 1

Бортовой журнал капитана.

Звездное время 2950.3

«Энтерпрайз» продолжает кружить на орбите вокруг Йауо на самых окраинах космического пространства Федерации. По рекомендации Маккоя Звездный Флот ввел карантинную зону вокруг этой населенной планеты. «Энтерпрайз» останется здесь для обеспечения карантинного режима вплоть до прибытия сил Федерации, специализирующихся на борьбе с эпидемиями и имеющих соответствующую подготовку, чтобы обеспечить карантин.

Доктор Маккой и медсестра Чэпел возглавили медицинскую группу, которую мы высадили на планету с целью оказания помощи йауанцам в их отчаянной борьбе с болезнью, которую они называют «Долгой Смертью», неумолимо опустошающей их мир».

Личный дневник Джеймса Т. Кирка.

Звездное время 2950.3

«Боунз, по крайней мере, имеет возможность делать что-то полезное, остальным из команды остается только сидеть и слушать, как все больше и больше йауанцев выходят из строя.

Свыше четверти населения планеты на данный момент имеют синдром АДФ. Если бы только йауанцы попросили о помощи раньше! Я рассказал Боунзу о наших чувствах. Его реакция была достаточно предсказуемой…»

– Ваши чувства! Бог ты мой, Джим! – на какой-то момент раздражение Боунза повисло в воздухе, затем он неожиданно сделал шаг в сторону.

– Боже мой! – вырвалось по-русски у Павла Чехова, когда его взгляду предстала необычная картина на экране компьютера. Лейтенант Ухура, стоявшая справа от Кирка, открыла рот от изумления.

Несмотря на свой прошлый опыт клинических исследований синдрома АДФ, Джеймс Кирк оказался не подготовлен к тому, что увидел. Осознавая, что от всего этого его отделяют тысячи миль, он все же едва удержался, чтобы невольно не сделать шаг назад.

Он видел бесконечные ряды больничных коек, каждая из которых была занята. В жертвах АДФ уже нельзя было узнать йауанцев: они лежали, словно мертвецы, их лишившиеся меха тела были покрыты свежими, сочившимися кровью ранами. Из краткого отчета Боунза Джеймс Кирк знал, что если их постоянно подпитывать внутривенно и обеспечивать соответствующий уход, они смогли бы находиться в этом состоянии годами. «Если это можно назвать выживанием», подумал он; глядя на них, Кирк бы не осмелился так выразиться.

Те, кто находился на ранней амбулаторной стадии заболевания, согнувшись от боли и постоянно смахивая выпадающий мех, продолжали работу по уходу за остальными.

Йауанцы не просили Федерацию о помощи до тех пор, пока не стало очевидно, что они не в состоянии сами поддержать себя в такой ситуации.

Маккой снова заслонил экран – Извини, Боунз, – сказал Кирк, когда, наконец, обрел дар речи. – Это было глупо с моей стороны.

Маккой покачал головой, – Йауанские врачи раньше сами боролись с двумя предыдущими вспышками синдрома и даже не побеспокоились попросить помощи у федерации. Они сказали мне, что все было не так плохо. Не так плохо!

Джим, за последнее время они потеряли десять тысяч жизней. – Похоже, он сам был на грани срыва, но Кирк с облегчением заметил, что у Маккоя все же достаточно сил для праведного негодования.

– У вас есть какой-нибудь прогресс, Боунз?

Маккой фыркнул.

– Прогресс… Это, наверно, твоя попытка быть вежливым. Нашли ли мы способ лечения? Нет. В отпущенный нам срок мы даже не создали вакцину.

Дайте мне все время в мире и самых великих ученых и медиков в истории и даже тогда я не смогу обещать тебе результатов, будь все проклято. Я не могу приказать сделать научное открытие. – Он тяжело вздохнул, плечи его опустились. – Если бы я только мог, черт побери. Они – хорошие «люди». – И с неожиданной вспышкой юмора добавил:

– Для котов-переростков, конечно.

– Могли бы мы хоть чем-нибудь помочь?

– Предполагалось, что вы будете обеспечивать карантин и не нарушать его. Нет, мне никто больше здесь не нужен. Самое лучшее, что вы могли бы делать, это таскать кровати, но роботы делают это не хуже. И у них, по крайней мере, есть иммунитет к синдрому АДФ.

– Боунз, когда ты последний раз видел болезнь, которая бы поражала представителей двух настолько различных видов, как мы и йауанцы?

– Бешенство, – не задумываясь, проговорил Маккой и, отвечая на вопрошающий взгляд Кирка, добавил:

– Древнее заболевание на Земле, оно действительно поражало представителей двух настолько разных видов, как…

– Он махнул рукой. – Планета на карантине. Я больше не хочу об этом говорить.

Высокая йауанка осторожно тронула плечо доктора когтистой лапой.

Маккой оглянулся.

– Да, Быстроножка?

Быстроножка, йауанский врач, с которой Мак-кой работал со дня их прибытия, очевидно, сама была на первой стадии синдрома АДФ. Каждое движение давалось ей с болью. Ее серый в полоску мех уже стал тоньше и потускнел. Глаза, бесцветные и опухшие, говорили о начавшемся заболевании.

Хотя она еще не очень горбилась от боли, Кирк предположил, что Быстро ножка держится в строю с помощью одной лишь воли Маккой взял у нее стопку бумаг.

– Проклятье! Да отдохни ты, Быстроножка, – с раздражением заявил он.

– Закончишь это позже Она с усилием покачала головой – Сслишшком сскорро, сслишком мноого отдыхать, Маккой. Работать ссейчас, нет позже – Она похромала прочь.

Маккой провел рукой по лицу.

– Проклятый кошачий волос, – выругался он. – Лезет везде, где попало.

Принимая отговорку, Кирк понимающе кивнул. После некоторой паузы Маккой сосредоточился и продолжил:

– У меня есть еще информация для мистера Спока.

Быстро бросив недоуменный взгляд на своего старшего офицера по науке, Кирк сказал:

– Я считал, что мы переправили вам контейнер, полностью загруженный медицинскими компьютерами?

Маккой пробурчал в ответ:

– Какие компьютеры, Боунз? – Джеймс Кирк был совершенно уверен, что правильно расслышал Маккоя, но подкалывать доктора уже вошло у него в привычку, а в таких гротескных обстоятельствах, как теперь, это придавало разговору оттенок обычной дружеской беседы.

Маккой нахмурился.

– Я сказал, – и в этот раз он выделил каждое слово – я скорее положусь на Спока.

Заметив удивленный взгляд Спока, Маккой нахмурился снова. Затем, чтобы снять напряжение, он попытался сменить тему разговора.

– Как там Зулу?

Надо отметить, что вынужденное бездействие в последние несколько дней привело к появлению массы незаполненного времени у экипажа, которое его члены использовали для возобновления давно забытых хобби или даже для увлечения новыми. За неимением Маккоя мистер Зулу нашел себе нового партнера для занятий фехтованием – доктора Эван Вилсон, по классу равную Маккою или даже лучше. Во время недавнего поединка, будучи атакован своим новым противником, Зулу споткнулся и нелепо сломал себе лодыжку.

Упоминание о Вилсон щекотало нервы. В частности сам Кирк недоумевал по поводу ее присутствия в медицинской команде на «Энтерпрайзе» Однако это был не первый случай, когда Командование Звездного Флота показывало ограниченность в суждениях, и Кирк не желал выносить свое мнение на всеобщее обсуждение. Моральные устои на борту были и так уже подорваны, и не годится, если команда поставит под сомнение нравственность исполняющего обязанности главного офицера по медицине.

Он ответил:

– Зулу в порядке, доктор Вилсон говорит, что она поставит его на ноги в мгновение ока.

– Поставит его на ноги? Как, интересно, она умудрилась заставить его лежать?

Джеймс Кирк вдруг сообразил, что до вопроса Боунза ему не пришло в голову самому поинтересоваться этим. Он развел руками и вопросительно посмотрел на своего главного офицера по науке.

– Я думаю, она позаимствовала свои манеры обращения с больными у вас, доктор Маккой, – ответил Спок.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, доктор, что она использовала чисто эмоциональный подход, – выражение лица Спока было совершенно невинным Явно начавший подозревать подвох Маккой, не сдержавшись, прорычал:

– Я жду, мистер Спок.

От такой открытой демонстрации нетерпения брови Спока поползли вверх, и он проговорил.

– Слышали, как доктор Вилсон категорически заявила мистеру Зулу, что, если он попытается воспользоваться своей больной ногой до окончания лечения, она (и я в это верю) сломает ему вторую.

Джеймс Кирк мысленно отметил про себя, что он не смог бы рассказать историю и вполовину так же хорошо, как Спок. За все время, проведенное рядом со Споком, он так и не смог решить для себя, дар ли это свыше, или же Спок прилагает какие-то усилия, чтобы это так выглядело.

Специально или нет, история в изложении Спока, действительно вызвала неожиданный смешок у Маккоя. Он осторожно взглянул на Спока и затем, снова обращаясь к Кирку, сказал:

– Горячая малышка, не правда ли? Ты присмотри за ней, Джеймс.

Недостаток в росте она компенсирует непомерным нахальством. Заставь ее рассказать тебе, как мы со Скотти познакомились с ней. Может, хоть посмеешься, и, будь я проклят, если нам всем не помешало бы немного разрядиться.

Тут же его мимолетная улыбка увяла, и наступило продолжительное молчание. Кирк видел, как мысли Маккоя возвращались к безысходности сегодняшнего положения. Молчащий Маккой на экране монитора говорил о гораздо большем, чем любая из его эмоциональных вспышек.

– Я подключу тебя к Споку, Боунз. Дальше продолжишь с ним.

– Нет, Джим. Сначала я должен поговорить с Ухурой.

Кирк посмотрел на своего офицера по связи. – Лейтенант?

– Я здесь, доктор Маккой. – Лейтенант Ухура напряглась всем телом, как будто готовясь принять удар. – Вам удалось связаться с Закатом Энниена?

Маккой кивнул.

– Быстроножка определила ее местонахождение, Она жива, Ухура, но… доктор помедлил, – мне очень жаль: она заражена.

Ухура помрачнела. Кирк знал, что она долго готовила себя морально, чтобы достойно принять подобное известие, но, как ему показалось, все же не избежала шока после услышанного.

Прервав затянувшееся молчание, она спросила:

– Насколько серьезно?

– Она в первой стадии комы, Ухура. Мне очень жаль, – повторил Маккой.

– Мы сделаем все, что в наших силах.

Ухура снова кивнула.

– Я не сомневаюсь в этом, доктор Маккой. Спасибо вам.

Она быстро отвернулась к своей панели связи, но ее спина красноречиво свидетельствовала, и каком состоянии духа она находится.

Спок повернулся к своим компьютерам.

– Готов принять информацию, доктор Маккой. Маккой, обращаясь к Кирку, многозначительно кивнул в сторону Ухуры.

– Да, – сказал Кирк, – мы поговорим об этом позже.

Он сделал шаг в направлении панели связи и, наклонившись к лейтенанту, как можно более мягким голосом сказал:

– Лейтенант Ухура, я хотел бы переговорить с вами.

Ухура без выражения подняла на него глаза.

– Капитан?

– Конфиденциально, – добавил он. Затем знаком приказал ближайшему из мичманов занять ее место, и сказал – Мистер Спок, примите командование на себя.

Спок кивнул, не отрываясь от экрана монитора, и Кирк в сопровождении Ухуры направился к лифту.

Как только двери лифта закрылись, Ухура распрямила свои плечи.

Странно, но казалось, что это движение сделало ее более открытой – Да, капитан. О чем вы хотели со мной поговорить?

– А вы не хотели бы поговорить со мной, Ухура? – мягко сказал он. Это скорее просьба, а не приказ.

– Спасибо, капитан. Да, я думаю. – Но она хранила молчание, пока он сопровождал ее в каюту.

Она подвинула ему стул, и он сел. Ухура налила себе стакан воды и предложила капитану что-нибудь покрепче, но он вежливо отказался. Кирк решил, что в данной ситуации правильнее всего будет дождаться, пока она сама начнет разговор. После паузы девушка подошла к стене и сняла с нее небольшую фотографию в позолоченной рамке. Целую минуту она стояла и смотрела на нее, затем подала Кирку.

– Это Закат, – сказала она.

Фотография была старого стиля с двухмерным изображением, но в изображении Заката Энниена не было ничего застывшего. Джеймс Кирк смотрел на йауанскую танцовщицу, черную, как бархат, запечатленную в момент прыжка. Ее длинное, гибкое тело и хвост изогнулись в экстазе, большие остроконечные уши были подняты, как бы ловя каждый звук музыки, которую Кирк почти слышал, рассматривая фото… Он вдруг осознал, что задержал дыхание от восхищения и сделал вдох полной грудью.

– Прекрасно, – сказал он.

– Да, – слезинки дрожали на щеках Ухуры – И такой же она была внутри.

Вся эта энергия, красота, капитан. Мне невыносима мысль, что она. Она.

– Врачи сделают все, что в их силах. – Он сам знал, что это слабое утешение. Йауанский госпиталь со всеми его ужасами вдруг снова отчетливо возник в его сознании, и он представил Закат в таком же состоянии. Кирк тут же отбросил эту мысль как невыносимую. Ему вдруг стало понятно, что если он может так переживать, всего лишь посмотрев на фото, то, что же должна чувствовать лейтенант.

Ухура взяла в руки чередианский джойеуз, легкий миниатюрный струнный инструмент, на котором она недавно научилась играть, и покачала им, как будто хотела получить успокоение от зазвучавшей музыки.

– Доктор Маккой – хороший человек, капитан, – сказала она. – Я знаю, он делает все, что может, и даже больше, Я просто не знаю, будет ли этого достаточно.

Он ничего не мог ответить, и слова утешения не приходили в голову.

– Как вы встретились? – спросил Кирк. Ухура вытерла глаза.

– Давным-давно. Это было мое первое назначение на Планету Двойного Рассвета. Она была там младшим дипломатом в йауанской миссии.

– Дипломат? – изумился он. – Не танцовщица? На ее лице почти появилась тень улыбки.

– Танцовщица, певица, дипломат, – сказала Ухура, – Закат Энниена вся была в этом. Она считала, что все дипломаты должны быть такими. Она говорила… она говорила, что это позволяет ей быть более гибкой.

– Так и есть, – подтвердил Кирк тоном знатока. Он подумал о тех напыщенных дипломатах, с которыми сталкивался, и о бесконечных дипломатических церемониях, в которых его обязывали принимать участие. Что бы он тогда не отдал за присутствие такой, как Закат Энниена. Ухура продолжила.

– Мы обменивались песнями. В течение двух лет, которые провели вместе, мы вспомнили все песни, какие когда-либо знали. Она даже обучила меня некоторым из старых баллад Йауо.

– Слышал я что-нибудь из этого? Ухура часто пела для себя и чтобы развлечь команду, Кирк пытался вспомнить какую-нибудь из песен, в которой он мог бы распознать йауанские корни.

– «Баллада об Облакоподобной в-Энниен»? – предположила лейтенант.

Название подхлестнуло его память. Когда он, вспомнив, улыбнулся, Ухура тоже понимающе ответила ему улыбкой.

– Да, я вижу, вы помните:

– Устное творчество, – подтвердил он. – Йауанская версия «Харри Мад»!

Внезапно одна мысль задела его.

– Почему «в-Энниен»? – спросил он. – Все имена, которые я здесь когда-либо слышал, были – «… Энниена» или других мест.

– Это трудно объяснить, капитан. У йауанцев есть более ста песен. Об Облакоподобной, и некоторые из них называют – «Облакоподобная Энниена», а некоторые – «Облакоподобная в-Энниен». Это была одна из немногих, которую мне удалось перевести наиболее близко к тексту. Большинство из них впитало в себя настолько разнообразные культуры, что они бессмысленны для человека, если он не владеет йауанским. Я иногда пою некоторые из них на йауанском, так как их мелодии прекрасны.

Она напела отрывок из песни, и Кирк понимающе кивнул, он уже слышал ее раньше, и лейтенант не преувеличивала красоту мелодии.

– Вы говорите на нем? Я имею в виду йауанский?

– Закат научила меня, и я сохранила его знание, чтобы мы могли общаться без проблем при следующей встрече. Ухура беспомощно развела руками. – Мы время от времени поддерживали связь, и я так обрадовалась, когда пришел приказ взять курс на Йауо. Я хотела… я хотела…

– Так же, как и я.

– Капитан, нельзя ли сделать хотя бы одно исключение в карантине? Я хотела бы быть там, с ней.

В ее глазах появилась надежда. Кирк ненавидел себя за то, что ему придется отказать, но приказ есть приказ к тому же не будет ничего хорошего, если лейтенант Ухура увидит свою подругу в том состоянии, в котором она сейчас.

Кирк покачал головой.

– Если бы я мог что-то сделать… – сказал он.

– Если бы хоть кто-то мог что-нибудь сделать… – ее голос поник. Она снова вытерла свои глаза – Я должна возвращаться на мостик.

– Мичман Ацуэла может сейчас позаботиться об этом, – заверил ее Кирк, – Спасибо, капитан. Мне хотелось бы побыть одной.

Кирк понял это как намек на окончание разговора. Он, молча с сочувствием, пожал ей руку и вышел. За собой он услышал первый хрустальный звук черелианского инструмента, и затем полились слова чужой песни, возможно, это был йауанский, это могла быть молитва к богу о спасении жизни Закату Энниена.

Двери лифта закрылись… Мысленно присоединяясь в молитве к лейтенанту, Кирк вернулся на мостик.

Глава 2

Спок закончил обработку информации Маккоя и, сменившись с дежурства, ушел в свою каюту поразмышлять о только что проявившейся, доселе неизвестной ему грани характера доктора. У Маккоя не существовало никаких видимых причин, для того чтобы настаивать на обработке информации Споком, потому что такую работу мог сделать любой техник. Конечно, доктор придерживался логики не более чем любой из людей на борту «Энтерпрайза», но Споку показалось очень важным поразмыслить над тем, почему все-таки Маккой обратился к нему со своей просьбой.

Была также и более существенная проблема – ухудшающееся с каждым часом моральное состояние членов, команды корабля. Споку казалось, что иррациональность в поведении людей возрастет пугающе быстро. Маккой со своими уникальными манерами немедленно выдал бы по этому поводу что-нибудь, типа «доработались».

«Возможно, оба эти вопроса связаны друг с другом, – думал он, – а требование Маккоя является симптомом ухудшения его морального состояния желание делать что-либо без всякой причины, просто для того, чтобы делать».

Ему было знакомо такое поведение людей.

Действительно, такие симптомы могут быть очень заразными, и, вероятно, причина кроется в йауанском бедствии. Даже Командование Звездного Флота выбрало для назначения на «Энтерпрайз» доктора Эван Вилсон, шаг, если и имеющий под собой основания, но, тем не менее, являющийся достаточно странным. Голос, донесшийся из-за двери, вывел его из состояния задумчивости.

– Мистер Спок? Это лейтенант Ухура, сэр. Пожалуйста, не могла бы я переговорить с вами?

– Входите, лейтенант, – откликнулся он с внезапным интересом.

Она вошла в комнату ровно настолько, чтобы дать возможность дверям сдвинуться у нее за спиной.

Спок был восхищен ее выдержкой на мостике несколько часов назад при обстоятельствах, которые у большинства землян вызвали бы бурный эмоциональный всплеск, по потенциалу сравнимый с этим качеством у представителей цивилизации Спока с планеты Вулкан. Даже сейчас она продолжала уверенно контролировать свои эмоции.

Он предложил лейтенанту стул и после того, как она присела, устроившись за столом, сел напротив, чтобы быть лицом к собеседнице.

Какой-то момент, прежде чем начать, она задумчиво смотрела на Спока.

– Мистер Спок, могу ли я попросить вас о том, чтобы этот разговор остался между нами? – прежде, чем он смог что-либо сказать, она быстро добавила:

– Могу заверить вас, сэр, что это никоим образом не касается безопасности «Энтерпрайза» или любого из находящихся на его борту.

– В этом случае у меня нет никаких причин выносить этот разговор за пределы моей каюты.

Похоже, этот ответ удовлетворил Ухуру. Она продолжила:

– Я… Я обещаю объяснить вам причины моего поведения, но прошу вас прежде ответить на мой вопрос.

«Очаровательно», – подумал про себя Спок, вслух же сказал:

– Пожалуйста, продолжайте, лейтенант.

– Возможно ли, что Йауо не является в действительности родной планетой йауанцев? Можно ли предположить, что они являются колонистами из другого мира?

– Их историки утверждают… – он запнулся, так как Ухура покачала головой.

– Я имею в виду, – пояснила она, – существуют ли какие-либо внешние доказательства того, что Йауо является родиной йауанцев, помимо утверждения историков?

– Для того чтобы ответить на ваш вопрос с какой-либо степенью точности, потребуется задействовать компьютер.

Она сложила ладони вместе – это было первое проявление эмоций, которое, как он заметил, девушка позволила себе с момента начала их разговора. Ухура тут же снова взяла себя в руки и, старательно подбирая слова, произнесла:

– Если вы скажете, что такой возможности нельзя исключить, этого будет достаточно, сэр.

Он осознал, что Ухура во время разговора из уважения к нему постоянно сдерживает свои эмоции.

– Это займет, по меньшей мере, несколько часов, – пояснил Спок. – Вы хотите подождать здесь?

– Если я не побеспокою вас.

– Нет.

Ответ на запрос Ухуры пришел гораздо быстрее и с большей определенностью, чем ожидал Спок.

Часом позже он повернулся к лейтенанту. Ухура задумчиво смотрела на ритмично подрагивающий огонь, отблески пламени мерцали на темной коже ее лица. Большинство людей плохо переносили такую высокую температуру, которую он поддерживал у себя в каюте. Но лейтенант выглядела озябшей.

Спок пояснил:

– Поверхностная проверка йауанских научных исследований выявляет ряд факторов аномального характера. Так, к примеру, не найдено никаких представителей позвоночных, существующих на данный момент на поверхности планеты, которые, бы по физиологическому строению были схожи с представителями йауанцев. Если провести аналогию с Землей, то на Йауо нет существа, находящегося в таком же родстве с йауанцами, как горилла или, скажем, шимпанзе находятся в родстве с человеком. Если бы ситуация на Земле была схожа с Йауо, вашим ближайшим родственником оказалась бы ящерица. В дополнение к этому, интересен и тот факт, что, несмотря на развитую у йауанцев палеонтологию, судя по документам, не было найдено ни одного прародителя, который имел бы фамильное сходство с господствующей расой. Исходя из всего сказанного выше, я считаю достаточно сомнительным, чтобы йауанцы могли иметь разработанную теорию эволюции, однако они ее имеют, независимо от науки Федерации. Существуют также и другие аномалии, но все они имеют объяснение в том случае, если мы примем как факт, что йауанцы не являются коренными жителями этой планеты.

– Мистер Спок?

– Проще говоря, лейтенант, имеется действительно большая вероятность того, что йауанцы не являются существами, возникшими на этой планете. Это важно для вас?

В ее глазах появилось выражение, какое вулканец часто замечал у Маккоя: одно из тех, которые предвещают бурный всплеск эмоций. Она закрыла глаза, стиснула челюсти и сделала глубокий вдох.

– Спасибо вам.

Ухура резко поднялась на ноги, как будто с ее плеч только что спала огромная ноша.

– Видите ли, мистер Спок, источник моей информации также говорит о том, что на родной планете йауанцев знают лекарство от синдрома АДФ. Вы подтвердили первую часть информации, так что теперь появилась вероятность того, что и вторая ее часть может оказаться правдой.

– Интересное предположение, – сказал Спок. – Хотя второе не обязательно вытекает из первого, все же это стоит основательной проверки.

– Да, – согласилась она. – Все возможно, спасибо, сэр. Теперь я пойду проинформирую капитана.

– Кое-чего я все же не могу понять, лейтенант. Почему вы избрали меня для этого разговора и настояли на конфиденциальности, в то время как теперь собираетесь поговорить с капитаном?…

Она коротко, понимающе кивнула, но Спок успел заметить промелькнувшую тень замешательства на ее лице.

– Я воспользовалась особенностями вашего характера. Вы не загорелись бы бесплодными надеждами до тех пор, пока не получили бы фактическое подтверждение гипотезы.

– А-а, – поразился Спок. – Это и есть ваши логические побуждения?

Она кивнула.

– Восхитительно, – сказал он. – Я буду сопровождать вас.

* * *

Джеймс Кирк сидел в комнате для инструктажа с Ухурой и Споком по обе стороны от него. Через его плечо пытался наблюдать за экраном главный инженер Скотт Монтгомери, устроившийся позади и беспрестанно ерзавший от нетерпения. «Бездействие повлияло и на Скотти», – подумал про себя Кирк.

Маккой, находясь за тысячи миль, оставался таким же хорошим собеседником, как и при личной встрече, но то, что он говорил, не принесло ничего, кроме разочарования.

– Это безнадежно, Джеймс, – сказал он. – Я говорил даже с Верховным Координатором планеты, ей сейчас оказывают помощь. У нее ранняя стадия синдрома АДФ. Если бы и существовало лекарство на этой гипотетической родине, то она бы первая на планете знала об этом. Координатор говорит, что все их поколения были рождены здесь. Я не знаю, каковы источники вашей информации, но все здесь отрицают ее. Кирк попытался уточнить:

– Отрицают как, Боунз? Как будто это небылица, фантазия?

– Откуда мне знать, что происходит в их меховых головах? У них такая же манера выражения эмоций, как и у собратьев Спока. Что, ради всего святого, дает вам повод думать, что это не их родина?

Спок вмешался.

– Помимо их заявлений не существует никаких физических подтверждений этого ни в их палеонтологии, ни в археологии.

– Другими словами, – подвел итог Маккой, – мы полагались только на их слово. Но почему бы им лгать, черт их подери? Это бессмыслица, Спок.

– Я бы сильно не рассчитывал на то, доктор Маккой, что йауанцы ведут себя рационально. Были известны случаи, когда разумные виды намеренно искажали свою историю.

– При угрозе полного самоуничтожения? Это сумасшедшая идея!

– Согласен, – парировал Спок, но это также вероятно.

– Джентльмены, достаточно. – Кирк не имел ни малейшего желания позволить Споку и Маккою потерять контроль над собой.

– Лейтенант Ухура, похоже, вы знаете эту культуру достаточно хорошо.

Почему бы вам не спросить одного из йауанцев?

– Я приведу Быстроножку, – предложил Маккой.

Он быстро исчез из поля зрения, но Кирк успел заметить выражение лица, которое, если речь шла о Маккое, говорило о том, что доктор предвкушает веселье.

– Минутку капитан.

– Да, мистер. Спок?

– Я думаю, что лейтенант предпочитает, чтобы вы действовали, основываясь на моей информации, нежели на ее собственной. Обратившись к Ухуре, Спок добавил:

– Я логически заключил это, исходя из вашего поведения, лейтенант.

– Это так, Ухура? – посмотрел на нее Кирк. Но в вопросе не было никакой необходимости: по лицу Ухуры было видно, что она попала в западню.

Это достаточно ясно убеждало Кирка в правоте Спока.

На мгновение он задумался.

– Итак, лейтенант, достаточно ли хорош ваш йауанский, чтобы переводить для меня? – Увидев ее кивок, он продолжал:

– возможно, у вас появятся вопросы, которые вы сами захотите задать Быстроножке. Кирк надеялся, что она правильно его поняла. У него не было времени выразиться яснее, так как на экране появился Маккой в сопровождении Быстроножки., – Быстроножка. – сказал капитан, – это лейтенант Ухура, мой главный офицер по связи. Она согласилась переводить для вас, – он улыбнулся и добавил: В ситуациях, подобных этой, я предпочитаю не полагаться на механический перевод: он может создать больше проблем, чем разрешить.

Ухура перевела, издавая при этом настолько неожиданные звуки, что Кирк невольно уставился на нее. Впечатление было такое, словно она произвольно перемешала звуки, издаваемые при рычании, шипении и завывании и издавала их теперь в приукрашенном виде с музыкальной интонацией.

Быстроножка охотно, ответила.

– Да, – перевела Ухура, – она понимает проблему. Доктор Маккой пытался узнать одну вещь, которая привела всех в изумление настолько что они начали сомневаться, все ли с ним в порядке!

– Большое спасибо, – пробурчал Маккой выглядывавший с краю на экране.

– Мой главный офицер по науке мистер Спок, – продолжил Кирк, указывая на вулканца, – изучал ваш мир и его историю. Похоже, на основе своих исследований он пришел к заключению, что ваши люди покинули родной мир около двух тысяч лет назад и осели на Йауо… – он сделал паузу, чтобы дать возможность Ухуре перевести. Но возможности продолжить свою речь после перевода у него не оказалось. В тот момент, когда Ухура закончила перевод, Быстроножка ощетинилась и откинула назад уши. Ее зрачки увеличились вдвое. Рука с выставленными когтями импульсивно дернулась в направлении экрана. Ухура справилась с переводом, хотя при таком взрыве гнева Быстроножки разобрать ее слова было не просто.

– Она говорит, что Спок тоже сумасшедший. Йауанцы всегда жили в этом мире. Это их родина. Они никогда не знали и не желают знать ничего другого.

Быстроножка плюнула в их сторону, резко повернулась спиной к экрану и демонстративно зашагала прочь, когти на ногах гулко защелкали по больничному полу:

– Ухура, смутившись, добавила:

– Это, последнее, было очень непристойным выражением. Кирк громко вздохнул.

– Я думаю, леди слишком уж протестует, – заявил он на шотландском диалекте, копируя Скотти. Скотти кивнул, соглашаясь с этим утверждением.

– Да, доктор Маккой, вы что, не можете распознать злую кошку, когда видите такую?! – Надо сказать, что Скотти, будучи снобом и шотландцем одновременно, всегда принципиально разговаривал на шотландском древнем диалекте, и так как его все понимали, никто не придавал этому особого значения.

Услышав эту реплику, Маккой рыкнул на него.

– Позовите меня, когда у вас будет что-нибудь пострашнее, чем рассерженная кошка. У меня много работы…

Маккой замолчал, и экран тут же отключился.

– Итак, – подвел итог Кирк, – у нас есть гипотетическая планета…

– Достаточно реальная, чтобы довести до ярости Быстроножку, – вставил Скотти.

Кирк предпочел проигнорировать его слова.

– … с гипотетическим лекарством от АДФ. Какие-нибудь предложения?

Спок, Скотти? – Он многозначительно посмотрел на Ухуру. – Лейтенант Ухура?

Она промолчала.

Лейтенант Ухура, – сказал Спок, я хотел бы отметить, что люди, способные при необходимости отказаться от своего происхождения, могут точно так же отказаться скрывать факт своего происхождения, если это предательство было бы к их выгоде и если бы о нем не стало общеизвестно. Я не вижу никаких причин сообщать йауанцам об источнике нашей информации, Кирк тотчас же ухватился за эту мысль.

– Конечно, мы не будем вмешивать сюда Закат, – подтвердил он.

Скотти тут же добавил:

– Да, девушка, мы не повредим твоей подруге. Не имея больше возможности игнорировать срочность и важность этого вопроса.

Кирк сказал изменившимся тоном:

– Ухура, они умрут все. С каждым днем их шансы на выздоровление стремительно падают. Если вам известно что-либо, что сможет помочь им, вы должны сказать. Я выскажу это в форме приказа, если вы пожелаете.

– Спасибо, капитан, но это моя обязанность. Закат умирает. Я расскажу вам то немногое, что мне известно.

* * *

Она начала таким тихим голосом, что Кирку пришлось напрячь слух, чтобы услышать.

– Закат и я были очень близкими подругами, капитан. Это было так, как будто мы были сестрами, за исключением того, что мы делились большим, чем обычно рассказывают друг другу сестры. Я говорила вам, как мы обменивались песнями… Один раз, очень поздно вечером, я научила ее дюжине, или около того, моих любимых песен. – Ухура отвернулась, неожиданно почувствовав неловкость. – Это были непристойные песни. Но вы должны попять, что для нее не было ничего непристойного в этих песнях: йауанские дети еще в школе изучают песни, гораздо более неприличные по содержанию, чем эти.

– Разнообразие безгранично, – прокомментировал Кирк, подражая интонации вулканца. – Продолжайте.

– Я очень осторожно объяснила ей, что эти песни были запретными во многих культурах, включая и мою, и не могут исполняться в приличном обществе. Я хотела, чтобы она услышала их просто из-за красоты мелодии. Ухура заерзала на месте от неловкости ситуации, как будто бы решила, что кто-нибудь обвинит ее в создании международного прецедента. Ее глаза остановились на Скотти.

– Дорогуша, послушай, – с улыбкой ответил ей Скотти, – я отдал бы все, чтобы только услышать, как ты поешь их своим удивительным голосом. Я сам могу их только проквакать.

– Лейтенант, – поддержал ее Кирк. Ухура продолжила.

– Через несколько дней Закат Энниена зашла ко мне, переполняемая возбуждением, и сказала, что она может предложить мне честный обмен за мои запретные песни, так как знает несколько старинных баллад, в которых поется о героических подвигах и невероятных путешествиях, и научит меня им, потому что эти песни прекрасны. Кирк был в недоумении.

– Ближе к делу, лейтенант. Ближе к делу.

– Я думаю, в этом все и дело, капитан, – сказал Спок.

Ухура подтвердила.

– Она сказала мне, что запрет на эти песни на ее планете был гораздо сильнее, чем тот, о котором я рассказывала. Ни один из йауанцев не будет исполнять эти песни при других. В следующем поколении, грустно сказала она, они могут быть забыты. Закат не хотела, чтобы это произошло, поэтому переписала их мне на пленку. Затем она предостерегла меня, что ни один йауанец не должен знать, что я слушала их. Я думаю, она говорила о религиозном запрете, капитан. Казалось, как будто бы Закат совершила государственную измену ради сохранения песен.

– Я не могу понять, Ухура. Вы хотите сказать, что Закат сообщила вам, что йауанцы были колонистами? – уточнил Кирк.

– Нет, нет. В действительности Закат уверяла меня, что песни были чистым вымыслом. Но песни говорили о том, что йауанцы были колонистами. В этих ранних песнях «Йауо» не переводится как «прекрасный», это слово переводится как «изгнание» Она посмотрела ему в лицо с неожиданным напряжением. – Вы спрашивали меня, капитан, почему Облакоподобная называется в песне «в-Энниен», а не просто «Энниена». Так вот, в этих ранних песнях герои часто путешествовали в Энниен и из Энниена, но на Йауо нет места под названием «Энниен».

– А, – моргнул Спок, – такого здесь не существует, – подтвердил он с задумчивым видом. – А как насчет лекарства от АДФ? Насколько вы уверены в его существовании?

– Одна из песен рассказывает о мужчине, который заболел… Капитан, я считала, что это была сердечная болезнь, одна из тех, о которых часто упоминают в старинных балладах, об отверженной любви. Вы знаете, что я имею в виду.

Кирк улыбнулся, он понял, к чему она клонит.

– Очаровательно, – заметил Спок, имея в виду сообразительность Кирка Ухура продолжила:

– Но это было совсем другое. Это определенно был синдром АДФ, стадия за стадией. Доктор Мак-кой без труда поставил бы диагноз уже на втором четверостишии.

Она снова повернулась к Споку.

– В последнем четверостишии говорится о том, как женщина по имени Раскат Грома возвращает больного к жизни.

– Поучительная песня, – признал Спок. Кирк встрепенулся.

– Не хотите ли вы сказать, что песня помогла вам вспомнить не только симптомы, но и лекарство от болезни? Вы знаете лекарство от АДФ?

Для него это было, как удар грома, но Ухура только покачала головой.

– На Йауо нет лекарства, капитан. Последнее четверостишие утеряно.

Закат закончила песню на этом месте, и ее уши опустились, и хвост поник…

Я не могу описать это, сэр. Она посмотрела на меня и с отчаянием в глазах сказала, что это песня другого мира, не йауанская.

– Тогда мы возвращаемся к тому, с чего начинали, – Кирк хлопнул ладонью по столу. – Мы даже не можем заставить их признать, что Йауо не их родная планета. Как мы можем рассчитывать на то, что они скажут нам, где в действительности их родина?

– Я предлагаю связаться с Командованием Звездного Флота, – заявил Спок. – Вполне возможно, что дипломаты Федерации преуспеют там, где мы потерпели неудачу.

– Эти бумагомаратели, – взвился от оскорбления Скотти. – Они будут говорить, пока рак на горе не свистнет, но не скажут ни одного полезного слова. А в это время подруга Ухуры будет умирать. Мы что, не можем сами отыскать этот мир, мистер Спок?

– Вселенная беспредельна, мистер Скотт. Найти мир, даже без намека на его месторасположение…

– Он прав, Скотти. У нас нет ключа, если, конечно, йауанцы не согласятся нам его дать. Мы попытаемся через Звездный Флот, по крайней мере, это хоть какой-то шанс. – Кирк встал из-за стола, давая понять, что разговор закончен.

Но не так-то просто можно было переубедить Скотти. Когда Ухура уже поднялась, он жестом остановил ее.

– Ваши песни, лейтенант. Они правдивы. «Чудесные путешествия», говорили вы. Они рассказывают о звездах, которые нам известны? Время путешествия? Что-то мистер Спок может скормить компьютеру. Так пойдет, мистер Спок?

– Возможно, мистер Скотт, но не обязательно.

– Ну, Ухура…

– Да, да, мистер Скотт. – Лицо лейтенанта внезапно озарилось надеждой. – Они говорят о путешествиях! Должно быть, что-то, что может…

– она запнулась и взяла себя в руки. Если вы, конечно, согласитесь, мистер Спок…

Коммуникатор корабля засвистел:

– Маккой для Кирка.

– Кирк на связи. Прием, Боунз.

Лицо Маккоя казалось изможденным и раньше, но никто в комнате не был готов к тому, что они увидели в эту минуту.

– Боунз! – инстинктивно среагировал Джеймс Кирк. – Что случилось?!

Маккой глубоко и мрачно вздохнул.

– Кристина. У нее синдром АДФ – Бог мой, Боунз, ты уверен?

– Разве я сказал бы такое, если бы не был уверен? Что я, по-твоему, какой-нибудь чертов дурак? – огрызнулся доктор. – Скажи Звездному Флоту, что болезнь передается людям. Нужно, чтобы они изолировали каждого, кто имел контакты с йауанцами за последние шесть месяцев. То же самое сделай у себя, Джеймс. У нас теперь на руках галактика, заполненная проблемами по горло. Отбой.

Экран погас.

Кирк поднял глаза.

– Я свяжусь с флотом. Спок, Ухура, найдите мне эту планету!

Спок взглянул на Ухуру.

– Попытаемся, но я не уверен, повторил он. Скотт Монтгомери ободряюще положил руку на плечо Ухуры и сжал его.

– Ты не переживай. Если и есть кто-то, кто может что-нибудь сделать, так это мистер Спок. Если что, скажи мне, и «Энтерпрайз» отправит тебя на планету.

Глава 3

После шести дней непрерывного прослушивания йауанских песен в поисках ключа к месту расположения их загадочной родины Ухура чувствовала истощение и боялась, что из-за своей усталости она может пропустить что-нибудь ценное. Девушка хотела бы иметь способность мистера Спока, который мог работать без сна. Скотт оказался прав: дипломаты не преуспели.

Песни, подаренные Закатом, были теперь единственной возможностью, к разгадке происхождения йауанцев, которая у них осталась.

Неделю назад (хотя казалось, что с того момента прошла вечность) Ухура оказалась свидетелем того, как в свободное от смены время инженер Мари-Тереза Орсэй собрала большую аудиторию, занимаясь строительством карточного домика.

Это был не совсем обычный карточный домик: площадь его занимала по размерам весь стол, а в высоту он уже достиг восьми уровней, когда Орсэй утомилась от развлечения и со смехом смахнула рукой всю постройку со стола.

Мистер Спок, наблюдавший за этим строительством от начала и до конца, произнес свое обычное:

– Очаровательно.

Когда недоумевавший капитан Кирк попросил объяснить, что означает это глубокомысленное замечание, Спок. ответил:

– Я имел в виду, капитан, умение и усилия, которые мичман Орсэй затратила на достижение специфически несущественного результата.

«Теперь, – думала Ухура, – мистер Спок строил свой карточный домик, принимая во внимание то, что информация, которую он вводил в компьютер, была настолько неубедительной, что даже „дуновение ветра“ могло разрушить всю выстроенную с таким трудом концепцию». Но он продолжал разгадывать эту загадку.

Предположение первое: цифра, взятая из одной из тех песен, которые Закат называла «Песнями Путешествий», – это количество изначально прибывших колонистов или изгнанников. Исходя из этого и принимая во внимание статистическую информацию об уровне репродукции населения, смертности от взрывов эпидемий синдрома АДФ и переписи населения на Йауо, мистер Спок вывел время прибытия их на планету: примерно две с половиной тысячи лет назад.

Предположение второе: технологические возможности и дальность полета корабля, который доставил их, выведены, основываясь на данных о самом раннем, космическом двигателе, известном на Йауо, что было проверено во время консультации со старшим инженером Скоттом. При этом также принималось допущение, что за это время йауанцы ввели относительно небольшие изменения в конструкцию своего двигателя, то есть они сохранили прежде накопленные знания и изобрели кое-что новое.

Предположение третье: продолжительность путешествия также взята из песен и не является фактом.

Предположение четвертое: этот мир был изначальной целью путешествия, а не их третьей или четвертой попыткой в поисках мира, пригодного для заселения.

Догадка за догадкой, снова и снова. Единственным фактом оставалось то, что йауанцы один за другим впадали в кому, и их жизнь поддерживалась только постоянным массивным медицинским вмешательством; также фактом было и то, что «Долгая Смерть» теперь начала свое путешествие среди людей.

Ухура вдруг поймала себя на том, что совсем не слушает песню. Со злостью она остановила пленку и перемотала ее назад. Затем неосознанно сняла наушники, закрыла лицо руками и выругалась – Проклятье!

Спок изумленно посмотрел на девушку, но лейтенант тут же взяла себя в руки, привела свои мысли в порядок и спокойным голосом сказала:

– Прошу прощения, мистер Спок. Этого больше не повторится.

– Компьютер, стоп, – распорядился он.

Машина прекратила пищать, и картина застыла на экране. Перенеся свое внимание полностью на Ухуру, Спок произнес – В извинениях нет необходимости, лейтенант, я заверяю вас, что совершенно привык к открытому проявлению эмоций членами нашего экипажа. В любом случае мне не смогли бы предоставить в полной мере те условия, в которых я живу и работаю на своей планете.

– Да, я знаю, – добавила она импульсивно. – И никто никогда не думает о том, чтобы поберечь ваши чувства.

Спок покачал головой.

– Доктор Маккой сказал бы вам на это, что у меня, их нет.

Ухура деликатно фыркнула.

– Это нелепость, мистер Спок. Чувства есть у всех, но не каждый хочет проявлять их так же демонстративно, как это делает доктор Маккой.

– Должен ли я сделать вывод, что вы постоянно ведете себя в этой необычной, я бы сказал даже «аномальной» манере, чтобы поберечь мои чувства? – поинтересовался он.

Едва заметное ударение, сделанное им в этой фразе, превращало ее слова в нечто большее, чем признание ему.

Щеки Ухуры покраснели, как у маленькой девочки, которую поймали за проказами. Но она все же попыталась объяснить так, чтобы он понял ее правильно.

– После всех этих лет работы с вами, сэр, и наблюдая за теми, кто когда-либо имел с вами дело, я пришла к выводу, что мы все, несомненно, требуем от вас невозможного, Похоже, мы все хотим, чтобы вы стали похожи на нас. Но вы не человек, так же как и Закат Энниена, мистер Спок. Вы уникальны. Даже когда я нахожу ваше поведение несколько шокирующим, я все-таки прихожу к мысли, что и шок может быть поучительным. Вы заставляете нас остановиться и обдумать некоторые вещи заново, а иногда посмотреть на них по-новому. Вы единственный на борту «Энтерпрайза», кто за последние несколько недель не изводил себя бесполезным беспокойство.

Кажется, это в конечном итоге и выбило других из колеи. Я думаю, сейчас было бы гораздо полезнее для Заката и для вас (мы ведь работаем вместе), если бы мы подходили к решению проблемы с вашей бесстрастностью и скрупулезностью.

Ухура подняла одну бровь, точно копируя выражение его лица – По крайней мере, – закончила она, – я очень надеялась, что не буду хотя бы нарушать вашу сосредоточенность своими эмоциональными проявлениями. Поэтому я, действительно, старалась вести себя именно так, мистер Спок. Надеюсь, что не обидела вас.

– Никоим образом, – произнес вулканец – Ваши старания делают мне честь.

Он тщательно обдумал все сказанное ею и затем продолжил:

– Я должен отметить, что в вашей логической цепочке есть один пробел.

При выполнении нашего задания ваша эмоциональная реакция может иметь определенную ценность.

– О чем вы, мистер Спок? – не смогла скрыть своего удивления лейтенант.

– У нас нет надежной информации. С каждым допущением, которое мы делаем, мы снижаем возможную точность результатов. Я очень часто замечал в людях способность делать точные выводы, основываясь только на такой сомнительной информации. Капитан Кирк часто демонстрировал допустимость такого подхода.

– Вы имеете в виду интуицию?

– Именно, лейтенант Ухура, – Спок изучающе посмотрел на нее.

– В таком случае я сделаю все, что в моих силах, сэр.

Он снова погрузился в свои мысли. Почувствовав неловкость, Ухура прервала его размышления.

– Это все, сэр? – спросила она, считая, что Спок окончил разговор – Нет, лейтенант, – наконец произнес он, – это не все. Вы также уникальны. И хотя это совершенно нелогично, но я вынужден признать, что предпочел бы вас любому представителю планеты Вулкан. Можем ли мы прийти к разумному компромиссу и вести себя так, как диктует нам наша природа?

Ухура вдруг почувствовала, что ее глаза наполнились слезами.

– Да, конечно, мы можем! – она инстинктивно вытянула руку, как будто хотела коснуться вулканца. – Спасибо вам, мистер Спок. Это самый лучший комплимент, который мне когда-либо говорили.

Его взгляд выражал полное непонимание, и она не смогла решить, смеяться ей или плакать по поводу своего волнения. В конечном итоге Ухура не сделала ни того, ни другого, а, протянув свою руку, показала на картинку на экране компьютера и спросила:

– Что это, мистер Спок?

Он перевел взгляд на компьютер, и Ухура облегченно вздохнула.

– Это компьютерная версия ночного неба Йауо в те времена, когда, исходя из наших предположений, йауанцы прибыли в этот мир, – объяснил он.

Черные звезды на фоне белого неба… Заинтересованная Ухура подошла к компьютеру, чтобы рассмотреть изображение поближе. Так много звезд! Найти только одну среди такого количества – Это то, что они видели? Она покачала головой, думая о невыполнимости задачи.

– Нет, это вид без влияния атмосферы, – Спок дал команду компьютеру, и большинство звезд исчезло из поля зрения. – Принимая во внимание атмосферу и среднюю остроту зрения йауанца, это то, что увидели бы первые поселенцы, если бы приземлились в северном полушарии планеты, – заметив ее вопросительный взгляд, он дополнил. – Исходя из расположения их городов, приземление в северном полушарии наиболее вероятно.

Она кивнула и снова посмотрела на экран. На нем было все еще много звезд.

По следующей команде вулканца звезды начали двигаться, медленно перемещаясь на экране.

– Вы наблюдаете сезонные изменения в расположении звезд Что-то привлекло ее. Она постаралась сконцентрировать на этом свое внимание, но не смогла.

– Мистер Спок, не могли бы вы поменять местами цвета на экране? Я не могу правильно рассмотреть это.

Если он и подумал, что ее требование нелогично, то никак не прокомментировал его Спок прикоснулся к консоли, и звезды стали белыми на темном фоне ночного неба. Они продолжали медленно кружиться, пересекая линию горизонта, но одно созвездие всегда оставалось в небе. Оно было похоже на открытый глаз, его радужная оболочка состояла из туманности, придававшей созвездию сходство с йауанским кошачьим разрезом глаз.

– Что это? – спросила лейтенант и уперлась указательным пальцем в экран.

– Газообразные остатки взрыва сверхновой звезды, который имел место за несколько сотен лет до прибытия сюда йауанцев. Компьютер сделал эти выводы, основываясь на данных археоастрономии нескольких близлежащих цивилизаций и на слабых признаках, которые все еще сохранились.

Ухура судорожно сжала рукой край консоли.

– «Они все еще смотрят на нас и не одобряют»… – процитировала она мягким певучим голосом припев одной из самых ранних баллад настолько близко к содержанию, насколько смогла перевести… – Вот вам мое предвидение, мистер Спок.

– Вы серьезно говорите? Она кивнула головой.

– Родина йауанцев должна быть где-то в этом созвездии.

– Это согласуется с моими расчетами. Однако, площадь для поисков еще очень обширная. Давайте проработаем вашу гипотезу.

* * *

В то время как Джеймс Кирк наблюдал за основным экраном на капитанском мостике «Энтерпрайза», специализированный медицинский космический корабль Федерации «Доктор Маргарет Флинн» и его эскорт из четырех истребителей выходили на орбиту вокруг Йауо. Сопровождение истребителей свидетельствовало лишь о том, насколько серьезно Звездный Флот относится к ситуации на планете.

«Как будто бы истребители могут остановить „Долгую Смерть“! – подумал Кирк, нетерпеливо барабаня пальцами по холодному металлу ручки командирского кресла и совершенно при этом игнорируя озабоченный взгляд лейтенанта Вьенга, направленный на него. – Истребители тут не помогут, пока мы не можем предложить йауанцам то, что им сейчас нужно больше всего, – время! Как Боунз не может сделать научное открытие по приказу, так и я не могу подгонять работу Ухуры и Спока».

Стоящая у консоли связи мичман Ацуэла прервала его тяжелые размышления.

– Капитан? Капитан корабля «Флинн» и главный офицер по медицине требуют, чтобы мы подготовили всех членов команды, подозреваемых в заболевании синдромом АДФ для немедленной отправки к ним на борт.

Кирк, должно быть, нахмурился, так как Ацуэла добавила;

– Приказ Звездного Флота, сэр.

– Принято, – отрывисто сказал он. – Запросите координаты и отправьте их в комнату карантинной транспортировки. Проинформируйте доктора Маккоя и… доктора Вилсон.

Он резко встал.

– Лейтенант Вьенг, у вас есть при себе интерком? Если я кому-нибудь понадоблюсь, я буду в больничном отсеке.

Но капитан явно сомневался, что кто-нибудь будет его искать, и это ни в коей мере не улучшало его настроения.

К тому времени, как Кирк достиг медицинского отсека, он умудрился сменить объект своей неприязни с Командования Звездного Флота в целом на доктора Эван Вилсон в частности, в связи с тем, что, по его мнению, она бросала тень на репутацию медицинского отдела и всего персонала «Энтерпрайза».

Дверь в офис Боунза была приоткрыта. «Конечно, – сказал он себе, старший офицер по медицине в отсутствие Боунза использовала его кабинет, но это больше смахивает на вторжение. Ну что ж, настало время и мне вторгнуться», – подумал он с явным удовлетворением, но звук рассерженного женского голоса остановил его на пороге.

Стоя спиной к Кирку, доктор Эван Вилсон со зловещим видом склонилась над экраном связи, там виднелось изображение Маккоя.

– У «Энтерпрайза» самые лучшие карантинные мощности, которые я где-либо видела, – резко говорила она. – И это совершенная наглость со стороны Командования Звездного Флота – предлагать нам перевести зараженных членов экипажа на какой-то другой корабль, где уровень карантинных условий неизвестен! Черт подери, Леонард, этому нет оправдания!

«Она тоже приняла это близко к сердцу, – заметил про себя Кирк с некоторым удивлением. Ему это понравилось. – Но все-таки…»

Маккой выразил мысль капитана своими словами.

– Кто бы говорил, Эван.

Она склонила голову на плечо в абсолютном недоумении.

Маккой попытался пояснить свою мысль.

– Это Звездный Флот направил вас сюда, мадам, если вы еще не забыли.

Он говорил, не сопровождая свою речь колкостями, которые обычно употреблял в отношении распоряжений Звездного Флота, не устраивавших его, и Кирк осознал, что Маккой, в отличие от него самого, не был настроен против Вилсон.

Вилсон испытующе посмотрела на изображение доктора. Одно мгновение, и она подалась назад, от души смеясь и покачивая головой.

– «Мадам» тут не при чем, Леонард. И не пытайтесь оскорбить меня, я сама себя направляю, основываясь только на своем мнении. Предполагалось, что я буду работать с вами, а не просто занимать должность!

– Ну вот, попроси у другого помощи, и тебя вышибут из собственного дома, – подвел итог Маккой.

Она засмеялась и с видом конспиратора подалась к экрану.

– Оставляю это на ваше усмотрение, доктор. Я могу остаться здесь или отправлюсь на планету. Надеюсь, что не помешаю.

– Вы заражены АДФ?

– Нет, но Звездный Флот об этом не знает, – она произнесла это мягким, почти детским озорным голосом, но по лицу Боунза на экране Джим понял, что она не шутит. Но у капитана не было ни малейшего желания остаться на «Энтерпрайзе» без старшего медицинского офицера.

– Вы не сделаете ничего похожего, доктор Вилсон, – твердо сказал он, одновременно делая шаг в офис.

Кирк как раз сменился с дежурства, когда прибыла доктор Вилсон, и кроме формального приветствия через корабельный интерком, он так с ней и не поговорил. Лично он впервые наблюдал за своим старшим офицером по медицине. На звук его голоса она резко развернулась на сидении, поднялась и двинулась навстречу капитану.

Короткие волосы Вилсон каштановыми волнами обрамляли ее лицо, а ослепительно синие глаза пылали обжигающим огнем.

«Поразительно, – подумал Кирк. – Насколько красива эта женщина!». Но к тому моменту, когда осознал, что ее красота не только красива, но и опасна, доктор уже остановилась от него в нескольких дюймах и посмотрела на Джима снизу вверх. Ростом она едва доставала до груди капитана.

Она шаловливо улыбнулась ему.

– Итак, – сказала Эван, уперев руки в бедра. – Вас-то мне и надо.

Ее манера обращения показалась ему слишком дерзкой, и слова задели его за живое.

– Я должен извиниться за свое поведение, доктор Вилсон. Видимо, последние несколько недель бездействия отразились на моем моральном состоянии так же, как на состоянии других членов команды.

– Извиниться?

– При вашем появлении на «Энтерпрайзе» я вел себя несколько невежливо, – объяснил он. – Это было необдуманно с моей стороны, я знаю. Он одарил ее своей лучшей мальчишеской улыбкой, – Я сам себя наказал, когда не смог встретить вас на своем корабле.

Она охотно ответила ему улыбкой.

– Сначала о делах, капитан, лесть оставим на потом. Нет никаких веских причин для перевода команды «Энтерпрайза» на «Флинн».

– Боюсь, что есть достаточно весомая причина, доктор Вилсон, распоряжение Звездного Флота. Если бы это оставили на мое усмотрение…

Она резко повернулась и возвратилась к экрану.

– Как насчет официальной жалобы Звездному Флоту? – предложила она.

– Они примут ее. Возможно, они даже прочитают ее. Но приказ отменен не будет. Теперь, прежде чем вы опять попытаетесь показать зубы, Эван, послушайте, – Маккой был сейчас полной копией сельского врача, читающего нравоучения. – И ты тоже послушай, Джеймс. Мики Микиевич – лучший доктор из всех, что имеет Федерация. Если бы я нуждался в лечении, я позвал бы именно ее.

– Действительно, высокая похвала, Боунз.

– И каждое слово здесь, правда, – заверил их Маккой. – Теперь, если позволите, есть что-нибудь еще ко мне?

Эван Вилсон кивнула.

– Да, насчет той помощи, которую я вам предложила.

– Я думал, мы закончили с этим, – укоризненно бросил Маккой и многозначительно посмотрел на Кирка. Но было заметно, что ее бесконечная дерзость развлекала Маккоя.

Не обращая больше внимания на Боунза, Эван Вилсон повернулась к Кирку и сказала:

– Когда я вступаю в игру, капитан, то играю по правилам. Хотя иногда и сожалею об этом… Нет, Леонард, речь идет не обо мне. Из шестнадцати человек, которых мы подозреваем, как носителей АДФ, одиннадцать требуют переправить их на Йауо, а не на «Флинн».

– Быть подозреваемым в заболевании АДФ, не то же самое, что заболеть.

Если они прилетят сюда, они уже точно заразятся, – Маккой отрицательно покачал головой, – Нет, Эван, категорически нет.

Она в смиреной позе подняла руки вверх.

– Видит бог, я сделала все, что в моих силах, – и затем уже бросила Маккою:

– Позвони мне, если будет что-нибудь новенькое.

Минутой позже она все еще стояла, в задумчивости глядя на погасший экран.

Наконец Вилсон, рассеянно хмурясь, снова переключила все свое внимание на Кирка.

– Капитан, – сказала она, – пока у вас нет других дел, идемте со мной. Если им все-таки придется переехать на «Флинн», мы должны хотя бы подготовить их. Это не так много, но это хоть что-то, что мы можем сделать, чтобы поддержать людей. Когда дело касается морали, даже мелочи приобретают вес.

Глядя на нее сверху вниз, Кирк так и хотел пошутить по поводу ее роста, раз уж речь зашла о мелочах, но решил не рисковать. Желая лично присутствовать при транспортации членов своего экипажа на «Флинн», он просто кивнул и с улыбкой последовал за ней.

Он обязательно пожал бы каждому из отбывающих руку, но правила карантина не допускали этого, поэтому самое большее, что он мог сделать, это поприветствовать их через интерком и пожелать всего самого наилучшего.

– Капитан, – сказал Йеоман Жарамилло из научного отдела, – мы запросили разрешения присоединиться к доктору Маккою.

– Разрешения не дано, – ответила Эван Вилсон, прежде чем Кирк успел открыть рот. – Мне очень жаль, Йеоман, но с медицинской точки зрения мы не можем этого рекомендовать.

– Но доктор Маккой…

– Доктора Маккоя здесь нет, – резко перебила она. – Я исполняю обязанности главного офицера по медицине. Так как вы добровольно вызвались помогать, я назначаю вас ответственным за связь с доктором Микиевич. Мне от нее понадобятся ежедневные доклады обо всем, что она узнает об АДФ, и то же самое мне нужно от каждого из вас. Если у вас появится зуд, я хочу услышать об этом; мы имеем дело с абсолютно неизвестным заболеванием, поэтому любой пустяк может оказаться ключом к решению проблемы.

Негодование Жарамилло поубавилось – полезное задание часто помогает в таких случаях.

– Есть, сэр! – выпалил он и, отдавая честь, шагнул в кабину транспортера.

Когда последний из группы отбывающих исчез в кабине транспортатора, Кирк повернулся к доктору:

– Вам незачем было принимать на себя удар за Боунза, доктор Вилсон.

– Нет, – сказала она. – Но поскольку они негодуют по поводу моего присутствия на борту, и вам тоже, помнится, это не нравилось, капитан, будет лучше, если у них, по крайней мере, появится хоть какое-то основание для недовольства. – Женщина резко пожала плечами и полностью изменившимся тоном добавила:

– Раз меня лишили пациентов, думаю, мне придется самой позаботиться о собственном развлечении. Каковы мои шансы заполучить Снанагфашталли в качестве подопытной кошки? Если она согласится, конечно.

Кирк никогда не слышал, чтобы кто-либо из людей на борту «Энтерпрайза» произносил полностью имя офицера Службы Безопасности.

Большинство называли ее просто Снарл и в разговорах между собой, и, обращаясь прямо к ней Кирк, поймал себя на том, что даже он сам думает о ней, как о Снарл – Снарл, – сказала Вилсон, пытаясь подтолкнуть его мысль.

– Я знаю ее полное имя, – с оттенком нетерпения проговорил он. – Я просто размышлял о не, что не часто слышу, чтобы кто-либо из окружающих произносил его.

– Извините, капитан, – она легонько коснулась его руки, – я не знала, что вы относитесь к этому так же, – она мотнула головой в сторону опустевшего транспортатора – Мне следовало догадаться. Я думаю, людей нужно называть так, как они хотят, даже если у вас из-за этого целую неделю будет болеть горло.

– И это говорит мне врач…

Она звонко засмеялась:

– О, господи! Вы говорите совсем как Леонард Маккой!

– Что вы хотите от Снанагфашталли? – это было совсем не просто, но ему удалось выговорить. Эван оказалась права насчет горла…

– Генетически она, подобно йауанцам, больше напоминает кошку, нежели человека. Я хочу выяснить причины того, почему при сходных контактах с носителями болезни ее собратья, в отличие от людей, не заболевают синдромом АДФ.

– Да, и сделайте по этому поводу все возможное, если, конечно, она согласится на это. Но обязательно объясните ей предварительно, что это проводится на абсолютно добровольной основе. Я предупрежу Отдел Безопасности.

– Спасибо, сэр! – сказала Эван и направилась к выходу.

Не имея никакого желания заканчивать разговор, Кирк опередил ее, шагнув к двери и беспечно вытянул руку, преграждая проход. Это был просчет с его стороны: Вилсон, просто наклонив голову, поднырнула под его руку и оказалась в коридоре, прежде чем капитан успел открыть рот. Интересно, тот ли это прием, который она использовала против Зулу, – мелькнула у него мысль, но он тут же последовал за ней. Догнав ее в коридоре, Кирк попытался продолжить разговор.

– Не могли бы вы ответить мне на личный вопрос, доктор Вилсон?

Она остановилась.

– Эван, – поправила она. – Раз это личный вопрос.

– Зачем доктору хвататься за саблю, Эван?

Она одарила его одной из самых ехидных гримас, которые он когда-либо видел у человеческого существа.

– Я хватаюсь за саблю по той же причине, по которой я хватаюсь за жезл или по которой я ем палочками.

Она исчезла за углом, не добавив больше ни слова. Засмеявшись, капитан не последовал за ней. Вскоре послышался звук турболифта, и Кирк окончательна, убедился, что, если бы он и бросился за нею вслед, Вилсон все равно не стала бы с ним откровенничать. И от этого почему-то становилось еще веселее.

Только когда Чехов в коридоре наткнулся на все еще смеющегося капитана и спросил, все ли с ним в порядке, Кирк, наконец, успокоился.

– Да, мистер Чехов, я в норме. Наш доктор только что вытряхнула меня из серьезной депрессии. Она загадала мне загадку.

– Загадку?

– Да. Скажите мне, что общего между саблей, жезлом и китайскими палочками?

– Даже не знаю, сэр, – Чехов, пожалуй, еще сомневался, в своем ли уме капитан. – Может, вам следует спросить мистера Спока?

– Это прекрасное предложение, мистер Чехов. Я воспользуюсь им при первой же возможности.

«Хотя бы для того, чтобы увидеть реакцию Спока», – добавил он про себя.

* * *

Как и йауанцы, медсестра Чэпел продолжала работать, даже когда ее состояние из-за прогрессирующего синдрома АДФ ухудшилось. Маккой был обеспокоен. Казалось, что ее состояние ухудшалось значительно быстрее, чем у заболевших йауанцев. И согласно эпидемиологическим докладам, которые он непрерывно получал, то же происходило и с остальными человеческими жертвами болезни.

Он не мог скрывать от нее содержание докладов; ему необходима была ее помощь, а ей очень хотелось быть полезной.

Сейчас Чэпел стоило неимоверных усилий даже стоять прямо. Каждое ее движение сопровождалось непереносимой болью в суставах. Следствием этих усилий было постоянное напряжение, которое Мак-кой замечал на ее лице.

Большая часть ее волос выпала. Она покрывала свою голову ярко раскрашенным платком, который бог знает, где умудрилась достать. Маккой был уверен, что никогда раньше его не видел. Она попросила разрешения Маккоя сменить униформу на свободно облегающую тунику, которая меньше раздражала болезненные нарывы по всему ее телу.

Чэпел прикатила из инкубатора подставку с образцами пораженных тканей и с удивлением произнесла:

– Все еще никаких признаков АДФ. Поднеся образцы к источнику света, она исследовала их еще раз.

– Образцы тканей людей и йауанцев уже показывают признаки увеличения производства токсинов, что характерно для заболевших АДФ. Но Снарл… Все еще нет никаких сведений, что хотя бы один из ее собратьев заболел.

Возможно, у Снарл есть естественный иммунитет, которым мы можем воспользоваться, если только выясним, какие факторы его обуславливают. Я заложила полный биохимический анализ этого образца, чтобы сравнить его с анализами человеческих и йауанских тканей, но компьютер закончит расчет всех соотношений только через несколько часов.

Биохимия была специальностью Чэпел, но Маккой никогда не радовался этому так, как в сложившейся за последние несколько месяцев ситуации.

– Молодец, – одобрил он, – Может быть, ты напала на верный след. А теперь почему бы тебе немного не передохнуть, пока этот механический монстр пережует твою информацию, Кристина?

Она покачала головой и ответила ему на манер Быстроножки:

– Сслишшком сскоро отдыхать, доктор.

Маккой сказал:

– Это приказ, сестра Чэпел. Может быть, мы не знаем, как АДФ поражает людей, но мы точно знаем, что недостаток отдыха понижает сопротивляемость организма любому заболеванию.

– Сопротивляемость, – почти без выражения повторила она.

– Мы справимся с этим, Кристина, – сказал он уверенно, хотя сам этой уверенности не чувствовал. Это могло бы убедить кого угодно, но только не опытного профессионала.

– Спасибо за поддержку, доктор Маккой, – на ее лице появилась слабая улыбка.

Чэпел вернулась к обработке образцов тканей.

– Леонард, я хочу кое-что вам сказать. Все эти годы мне было приятно работать с вами, вы были хорошим другом…

Внезапно она оперлась всем телом о лабораторный стол. Маккой схватил ее за локоть.

– Кристина!

Она произнесла очень отчетливо, как будто это было самым важным в мире:

– Осторожно! Не повредить бы эти образцы. Они нужны вам.

Он взял образец у нее из рук и бережно положил на скамью в лаборатории. Она одобрительно кивнула… И вдруг ее тело внезапно откинулось назад.

Маккой подхватил ее и осторожно положил на пол. В следующее мгновение доктор взял медицинский сканер, чтобы обследовать больную.

Быстроножка! Быстроножка! – позвал он, но йауанка уже была радом, неловко опускаясь на корточки с округленными от удивления глазами.

– Кома первой стадии – сухо резюмировал Маккой, – Помоги мне положить ее на скамью. Мне нужен полный анализ ее жизненных показателей… не спорь со мной… ты, идиотка с меховыми мозгами! В этом госпитале нет никаких условий для лечения гуманоида в коме, нам придется переправить ее на «Флинн».

– Сслишшком сскоро, – сказала Быстронож-ка, с ее акцентом эта фраза прозвучала как вой. – Сслишшком сскоро для первой стадии ккомы.

– Чертовски скоро. Только бог знает, как быстро АДФ поражает людей.

Убери свои когти, черт бы тебя побрал, я помоги мне!

Вместе они перенесли Кристину на скамью. Маккой быстро сделал все анализы и затем переправил данные на медицинский космический корабль.

Когда Кристина Чэпел исчезла в холодном мигающем свете транспортационной кабины, Маккой почувствовал, как дрожь пробежала по всему его телу, он знал, что, может быть, никогда больше не увидит медсестру. Маккой поднял руку в прощальном жесте, но там была только пустота. Кристина его не видела.

Быстроножка схватила хвост руками. Лысый, почти крысиный, он был самым ярким доказательством того, как прогрессирует синдром АДФ.

Пока Маккой наблюдал за ней, она начала со злобой вращать свой хвост.

– Я дала ей платток, чтобы закррыть мехх на голове, – произнесла она с шипящим воем. – Ей было так сстыдно, так сстыдно болеть. Мне тоже сстыдно.

– Это не твоя вина, Быстроножка, – усталым голосом проговорил Маккой – Мы делаем все, что можем, – тяжело вздохнул он. – Мне нужно вызвать «Энтерпрайз» и поговорить с Джеймсом. Есть ли где нибудь поблизости место, где можно уединиться?…

– Ты идем, – сказала Быстроножка, – Моя вина. Я говорить твой капитан и переводчик наедине также. Идем, должны спешшить.

* * *

Освободив Спока и Ухуру от их прямых обязанностей на капитанском мостике, чтобы они занимались поисками прародины йауанцев, Джеймс Кирк испытывал потребность время от времени проверять, как идут у них дела.

Таким образом, ему хотелось поддержать их, хотя он отлично понимал, что сам нуждается в поддержке в гораздо большей степени. До сих пор разочарование было его обычным состоянием духа. Сейчас, однако, он почувствовал, как что-то изменилось. Лицо Ухуры выражало полное изнеможение, но в ее глазах появился огонек, которого до этого там не было. Она вслушивалась в свои пленки, жадно ловя каждый звук, подобно кошке на охоте. Кирк опасался тешить себя иллюзиями, но Спок тоже как будто проверял информацию в поисках уже чего-то определенного.

– Как успехи, мистер Спок?

Спок не поднял голову.

– Успехи, капитан?

– Вы нашли ее? – он знал, что ему не следовало говорить о везении с вулканцем.

– Капитан, делая определенные допущения по поводу прибытия йауанцев в этот мир, об уровне межзвездных технологий и пределе их развития, направлении и продолжительности их путешествия, мы предположительно можем поместить родину йауанцев где-нибудь в квадранте, который вы видите на экране дисплея.

– Квадрант, мистер Спок! Это займет целые годы, чтобы проверить весь квадрант в поисках одной планеты!

– Несомненно. И я должен напомнить вам, что даже это заключение основано на очень сомнительной информации.

– Что вы имеете в виду, мистер Спок?

– Это означает, капитан, что, если хотя бы одно из наших предположений ошибочно, мы будем вести поиски не в том квадранте.

– Необходимо выяснить больше, чем это, мистер Спок. Необходимо!

– Лейтенант Ухура, – когда вулканец упомянул ее имя, Ухура вопросительно посмотрела на него, он отрицательно покачал головой, и она повернулась к ним обоим спиной, а приложила руку к наушнику, чтобы их голоса не отвлекали ее, – в настоящий момент прилагает все усилия для того, чтобы уточнить эту информацию. Она надеется найти упоминание о каком-либо… «ориентире», как она это называет, какую-либо заметную космическую формацию, видимую с родины йауанцев, либо замеченную ими во время путешествия. Я думаю, ваше присутствие отвлекает ее от этого занятия.

Кирк сообразил, что получил по заслугам.

– Я могу понять намек, Спок.

– «Намек», капитан?

– Не обращайте внимания… Я ухожу и оставляю вас с вашей работой.

Свисток корабельного интеркома остановил его, прежде чем он достиг двери. Капитан тихим голосом подтвердил прием, не желая отвлекать Ухуру, и начал слушать. Вероятно, на его лице отразился ужас, потому что Спок спросил:

– Что случилось, капитан?

– Сестра Чэпел в коме первой стадии, – тихо произнес он, затем, сообразив, что внимание Ухуры уже полностью обращено к нему, добавил настолько обычным голосом, насколько ему удалось. – Синдром АДФ поражает людей сильнее и быстрее, чем йауанцев… Лейтенант Ухура сняла наушники.

– Сэр?

– Быстроножка хочет с вами поговорить. Я думаю, нам стоит послушать ее, – а в коммуникатор приказал:

– Выведите изображение сюда на экран.

На экране появился Боунз, за спиной у него стояла Быстроножка. Кирк жестом предложил ей выйти вперед.

– Я говворить капитан и перреводчик, – сказала она, и ее глаза сузились, когда она посмотрела на Спока. – Никто больше слышать.

Кирк запротестовал:

– Мистер Спок – мой главный офицер по науке, а доктор Маккой – мой главный офицер по медицине, и я требую, чтобы они остались. Обещаю вам, Быстроножка, что ничего из сказанного здесь вами, не выйдет за пределы этой команды… Скажите ей, Ухура.

Ухура перевела.

Быстроножка прижала уши и ощетинилась, от этого куски шерсти на ее теле стали выглядеть еще более ужасно:

– Вы пожалеете об этом вашшем обещщании, капитан Кирк, так как я сейчас расскажу вам праввду. Ваш оффицер по науке прав: Йауо не нашша родная планета. Но мы не колонисты, мы преступники.

Ухура перевела это. Кирк встрепенулся.

– Преступники? Это планета-тюрьма? Вы имеете в виду, что у вас регулярные контакты с вашей родиной?

– Нет, мы покинули Сивао две тысячи пятьсот три года назад и не были там ее техх пор. Много лет мы не могли возвратиться, теперь точно ужже не вернемся. Но я не буду настолько преступна, чтобы дать людям умереть вместе с нами. Вы должны лететь и спасти ваших людей.

– Мы полетим, Быстроножка, скажи нам, где это? Быстроножка изогнулась всем телом и без предупреждения издала продолжительный агонизирующий вой.

Маккой оторопел от этого звука, затем, придя в себя, подбежал к ней на тот случай, если понадобится его помощь. Она жестом отстранила его.

– Я не знаю, где это. Когда вы спросили об этом, я думала, вы знаете все?

– Есть ли кто-нибудь, кто сможет помочь нам?

– Никто вам этого не скажет. Никто еще в моем мире не способен на такое предательство. Мы все преступники, но я одна… я… я… – она была в отчаянии.

– Быстроножка, – сказал Кирк серьезно и услышал тот же тон в переводе Ухуры, – если только тебе не две с половиной тысячи лет, ты не преступница. Федерация никого не преследует за преступления, совершенные предыдущим поколением! – Он подождал, пока Ухура переведет его слова, затем продолжил:

– Ты должна помочь нам спасти вас, Быстроножка. Можешь ли ты сказать нам хоть что-нибудь о своей родной планете, что помогло бы нам отыскать ее? Прежде всего, видишь ли ты ее в вашем небе? Что видели ваши предки, когда на вашей родной планете наступала ночь? Подумай, Быстроножка! Все что угодно может оказаться полезным.

Быстроножка смотрела на него не мигая. Она покачала головой.

– Был только свет «Сумасшедшей Звезды» в тот год, когда наши люди были изгнаны, – Ухура некоторое время раздумывала над последним словом, хотя затем в ее переводе не было ничего удивительного.

Даже Джеймс Кирк, который был непривычен к йауанской речи, почувствовал схожесть в звучании последнего слова и названия планеты «Йауо».

Заметно озадаченная, Ухура задала еще один вопрос йауанке и перевела ответ.

– Звезда, которая отбрасывает тень, звезда-гость – ох! – сообразила она вдруг. – Она имеет в виду новую или сверхновую звезду, мистер Спок.

Услышав еще один уточняющий вопрос, Быстроножка посмотрела на капитана и просто кивнула в подтверждение.

Она продолжила говорить, как будто не замечая паузы в переводе Ухуры.

Спокойно, но своевременно, Ухура улавливала и переводила ключевые слова:

– Они послали нас из лагеря, а лагерь был на Сивао. Мы должны были умереть в космосе. Наше поколение никогда не должно было родиться. Та же «Сумасшедшая Звезда» расцвела в космосе в год, когда мы прибыли сюда… и, так же, как мы принесли смерть на Сивао, мы принесли ее в ваш невинный мир. Моя жизнь будет моим искупле…

Ухура неожиданно прервала свой перевод. Она вытянула свою руку к экрану.

– Доктор Маккой! – отчаянно закричала она. – Остановите ее!

Самоубийство!

В то время как Кирк и его офицеры наблюдали, не имея возможности помочь и не в силах отвернуться, Быстроножка подняла руку к горлу, желая воткнуть туда свои когти.

Хотя Быстроножка никоим образом не хотела ранить Маккоя, у доктора не было бы никаких шансов против ее дикой силы, если бы она не была настолько заражена синдромом АДФ. Он с силой схватил ее запястья и навалился на нее всем своим весом. Оба упали на пол и на какой-то момент исчезли из поля зрения, затем Быстроножка отползла от противника, поднялась на ноги.

– Спасибо… и удачи вам во всех ваших поисках. Отбой.

* * *

Лейтенант Ухура оторвалась от приборов на своем посту связи.

– Сообщение от Командования Звездного Флота, сэр, – ее голос звучал спокойно, но Кирк видел, каких усилий ей это стоило.

– Выведите на экран, лейтенант, – распорядился он.

Она с признательностью посмотрела на него и выполнила его просьбу.

– Кирк на связи, – подтвердил капитан и в следующую секунду увидел на экране Главнокомандующего Звездным флотом и Президента Федерации. От неожиданности Кирк вытянулся по стойке «смирно» и едва удержался, чтобы не отсалютовать два раза. На капитанском мостике воцарилось напряженное молчание. «Ну и ну, – изумился Кирк, – впервые вижу столько начальства за раз!» А вслух он сказал:

– Сэр! – и, обращаясь к высокой стройной женщине:

– Госпожа Президент. Для меня это высокая честь!

Женщина мрачно покачала головой и поправила:

– Это экстренная ситуация, – затем она жестом пригласила командующего, и тот начал говорить:

– Кораблю «Энтерпрайз» приказано отправиться на поиски Сивао, родины йауанцев. Исходите из ваших собственных расчетов и выполняйте со всей возможной скоростью… Президент имеет дальнейшие инструкции для вас.

– Спасибо, Главнокомандующий, – Президент бросила на него серьезный взгляд, затем продолжила:

– Экстраординарные обстоятельства требуют от нас экстраординарных мер, капитан Кирк. Когда найдете родину йауанцев, вы должны незамедлительно и открыто осуществить первый контакт с жителями.

Совет Федерации дал свое согласие на отмену в данной ситуации Директивы Невмешательства. Нам придется положиться на вашу сообразительность, капитан, так что постарайтесь, Кирк кивнул.

– Это все, капитан Кирк, – сказал Главнокомандующий. – Готовьтесь к немедленной отправке. Конец связи. Картинка погасла.

Наступил момент, когда на мостике было слышано только попискивание компьютера, затем одновременно все, как по команде, принялись говорить.

Кирк постоял минутку, не прерывая никого из ораторов, не просто для того, чтобы дать людям, возможность выпустить пар, но и потому, что хотел обдумать свое положение, затем сказал:

– Всем, внимание! Вы слышали приказ. Я предлагаю прекратить болтовню и немедленно приступить к работе.

Ответ прозвучал хором голосов, переполненных энтузиазмом:

– Есть, капитан!

Кирк поднялся и наклонился, чтобы увидеть через плечо своего офицера по науке экран монитора. Это ему ничего не дало: он не мог расшифровать информацию на компьютере Спока. – Сколько времени уйдет на вычисление координат?

– Полагаю, около часа. Я хотел бы сделать одну Окончательную проверку. – Спок внимательно смотрел на него.

– Что такое, Спок? – спросил капитан тихим голосом.

– В моем докладе Звездному Флоту, я, насколько мог, подчеркнул сомнительную природу нашей информации. Однако, судя по полученным приказам, и Звездный Флот, и Совет Федерации испытывают неоправданный оптимизм по этому поводу.

Джеймс Кирк покачал головой.

– Совершенно напротив, мистер Спок. Я бы сказал, что приказы, полученные нами, свидетельствуют о том, что ситуация гораздо хуже, чем нам известно.

– А-а… – понимающе протянул Спок, поднимая одну бровь Вы думаете, они тоже хватаются за соломинку?

– Это именно то, что я думаю.

Спок без дальнейших комментариев вернулся к своим расчетам. Кирк, повысив голос, произнес:

– Лейтенант Ухура, не могли бы вы передать доктору Вилсон, что я буду ждать ее в инструктажной комнате для разговора? Мистер Чехов, проследите, чтобы Спока не беспокоили по пустякам, разве что взорвется сверхновая…

Спок, заметно удивленный, возразил:

– Это вряд ли возможно в этой системе, капитан.

– Это просто к слову сказано, мистер Спок.

– Конечно, капитан, – кивнул вулканец. Джеймс Кирк был уверен, что Спок немного слукавил, сделав вид, что понимает капитана, поэтому с улыбкой обратился к Чехову:

– Вы понимаете меня, мистер Чехов.

– Да, сэр, – ответил тот, в свою очередь, улыбаясь.

– Дайте мне знать, когда закончите, Спок.

– Лейтенант Ухура проинформирует вас, сэр.

* * *

Эван Вилсон выслушала Кирка до конца, не перебивая. Она задумчиво посмотрела на него и он вдруг поймал себя на мысли, что улыбается с того самого момента, как получал приказ Звездного Флота. Погасив улыбку, Кирк добавил:

– Возможно, вам следовало бы накачать всю команду транквилизаторами.

Мы ищем планету на основе песни. Это сумасшедшая идея, я знаю, но это единственный шанс сделать хоть что-то полезное.

Признание было не просто трезвой оценкой ситуации, оно приводило в полное отчаяние, но прежде, чем оно овладело Кирком, Эван Вилсон озабоченно сказала:

– Я думаю, вы такой же сумасшедший, как Генрих Шлиман, а вы знаете, что с ним случилось!

– Что? – в замешательстве спросил он.

– Вы не знаете, что с ним случилось? – от изумления ее голубые глаза распахнулись. – Когда-нибудь читали «Илиаду» Гомера, капитан?

Сбитый с толку кажущейся бессвязностью вопросов, Джеймс Кирк слегка нахмурился, однако что-то в решительности ее взгляда напомнило ему Спока, когда тот делился своими наблюдениями. «Я обязательно съязвлю, – подумал Кирк. – Вот только нужно узнать, кто это такой же сумасшедший, как я».

Вслух же он сказал:

– Я не знаю, в каком переводе вы читали «Илиаду», доктор, но в том, который удалось достать мне, не было никакого Шлимана, и в «Одиссее» тоже.

– Все зависит от вашего взгляда на вещи, – смеясь, она откинулась на спинку кресла и продолжила:

– Генрих Шлиман жил на Земле еще в те времена, когда никто и не думал о Федерации, и он тоже прочел Гомера. Но не просто прочел, а поверил ему так, что на свои деньги собрал экспедицию. В отличие от вас, он вряд ли смог бы найти кого-нибудь, кто согласился бы финансировать такое сумасшедшее предприятие, как поиски Трои, города, который большинство образованных людей того времени считали чистым вымыслом Гомера – И?

– И он нашел ее. В следующий раз, когда будете на Земле, загляните в музеи Трои. Экспонаты, выставленные там, великолепны, и все они были найдены на основе песни.

Пока Кирк размышлял над сказанным, она встала и добавила:

– Если вы не возражаете, я помогу мистеру Зулу добраться до мостика.

Несмотря на сломанную ногу, он все еще может рассчитывать курс.

Чувствуя себя слишком хорошо, чтобы сопротивляться искушению, капитан сказал – А с медицинской точки зрения это разумно, доктор?

– О, да! – она озорно улыбнулась ему. – Это лучшее, что я могу сделать для его здоровья, он никогда не простит мне, если пропустит это!

* * *

Джеймс Кирк чувствовал, что экипаж корабля оживился.

– Готовы, мистер Спок?

– Одну минутку, капитан – Спок наблюдал за экраном. Из всего персонала на борту только его, видимо, не тронуло всеобщее возбуждение. Передача информации еще не завершена Лейтенант Ухура повернулась на сидении – Что так долго, мистер Спок? – спросила, не выдержав, она.

Спок выпрямился.

– Я могу заверить вас, лейтенант, что задержка на самом деле необходима.

– Извините, мистер Спок, – она произнесла это так равнодушно, что Кирк заволновался, не превратилась ли она в вулканца.

– Мы уже договорились, – ответил Спок, – в извинениях нет необходимости.

Ухура улыбнулась, неожиданно и ослепительно – Да, мы договорились, мистер Спок, – подтвердила она.

– Информация передана, капитан, – сообщил Спок. – Навигационный компьютер сейчас располагает координатами.

Говорить об этом не было никакой необходимости, взрыв эмоций Зулу за компьютером был очевидным свидетельством этого факта. Зулу не тратил время на подтверждение приема информации, а сразу же приступил к расчетам.

Минутой позже он доложил:

– Курс проложен, капитан.

– Так чего же мы ждем, мистер Зулу?

– Есть, есть, сэр, – Зулу улыбнулся во весь рот и коснулся кнопки запуска – Мы в пути.

Глава 4

Леонард Маккой проглотил последний кусок безвкусной массы, которую йауанцы называли едой, отправил в рот полную пригоршню витаминов и разбавил все это глотком кофе. Четвертый или пятый раз за этот день ему пришла в голову мысль ввести себе дозу стимулятора. Те недолгие часы, что он позволил себе отдохнуть, сопровождались кошмарами, которые в точности повторяли весь ужас действительности на этой планете. Снова обдумав ситуацию, он опять отбросил эту мысль, стимуляторы имели побочный эффект ослабления умственной активности организма, именно то, чего он никак не мог позволить себе.

Что ему сейчас действительно было нужно, так это просто с кем-нибудь поговорить. Никого не было рядом, чтобы проверить расчеты Маккоя или хотя бы приободрить его в погоне за мифом. Ни Джеймса, ни Скотти, ни (ему не хотелось этого признавать) даже Спока. Все они гонялись по всей галактике в поисках родной планеты йауанцев.

Он задержался, чтобы глотнуть скотча. Эта бутылка была прощальным подарком Эван Вилсон. Наконец-то возымели действие жалобы доктора на то, что йауанцы не употребляю алкоголь в любой форме, и ему потому приходится изнывать от жажды. Спрятав бутылку, он вернулся к компьютерам и в третий раз проверил результаты последних исследований, Он продолжил их в направлении, которое разрабатывали еще Эван и Кристина, исследуя уникальную иммунную сопротивляемость синдрому АДФ соплеменников Снанагфашталли.

Кое-что ему удалось найти, но что это даст, он не был до конца уверен. В лучшем случае это был препарат, задерживающий и ослабляющий прогрессирование пресловутого синдрома, но ни в коем случае не лекарство.

В худшем…

Прежде всего, он хотел удостовериться, что никоим образом не повредит жертвам АДФ.

Как предсказывали йауанские доктора, их собратья, пораженные синдромом, не умирали, а продолжали находиться в коме, при этом их жизненные процессы поддерживались массивным внутренним питанием и всем тем, что могли предложить медицинские возможности Федерации. При предыдущих вспышках болезни йауанцы начинали умирать, когда количество жертв намного превышало число ухаживавшего за ними персонала.

Но с людьми все было по-другому, двое из тех, кто заразился в самом начале, уже скончались, остальных ждала та же участь. Это было последней информацией, которую он получил от доктора Эван Вилсон до того, как «Энтерпрайз» покинул зону досягаемости радаров федерации и ушел за пограничные маяки. Он думал о Кристине Чэпел, о риске, которому она подвергла себя, и знал, что ему нужно продолжать исследования, во что бы то ни стало. Она не могла ждать долго. Он глубоко вздохнул и вызвал по интеркому «Флинн».

Секунды потребовались офицеру по связи на корабле, чтобы найти доктора Микиевич. Он увидел на экране, что она одна в своем офисе.

– Привет, Мики, – сказал он. – Боже мой, ты выглядишь ужасно!

– Леонард, иди к черту со своей «тактичностью», ты и сам не образец процветания. Ты выглядишь так, как будто последний месяц не сомкнул глаз.

Чэпел все еще держится – Микиевич устало покачала головой. – Будь все проклято, – только и вырвалось у нее Целую минуту они всматривались друг в друга. Затем она проговорила:

– Я все-таки рада, что ты вышел на связь. Мне так нужно сейчас просто перекинуться с кем-нибудь парой слов. – Она лукаво улыбнулась и добавила:

– Ну, что новенького о коронарном инфаркте?

Ответная улыбка появилась на лице Маккоя.

– Его все еще нельзя получить от удара шпагой, – мгновенно среагировал он.

Это была старая шутка двух товарищей по классу, и воспоминание о ней заставило почувствовать себя намного лучше.

– Спасибо, – сказала она. – Мне это было необходимо. – На этот раз, как показалось Маккою, она улыбнулась искренне.

Лицо Маккоя стало серьезным.

– У меня кое-что для тебя есть, – начал он, но, увидев, как она внезапно напряглась, поспешно добавил:

– Нет, черт подери, подожди, пока не выслушаешь меня до конца.

Он вывел все на экран, передал информацию на ее компьютер для проверки и стал ждать, Наконец, Микиевич подняла голову.

– Это может сработать, Леонард.

– А может быть, и нет.

– Я вижу это, но если оно все-таки сработает, мы сможем замедлить развитие болезни у людей. А все, что дает нам дополнительное время.

– С точки зрения врачебной этики. – Маккой осекся, увидев выражение ее лица. Она знала каждый аргумент, который Леонард мог выдвинуть, и то, о чем он начал говорить, Мики обдумала заранее.

– Леонард, – сказала она очень спокойно, – у меня есть доброволец для пробы твоего препарата, такой, который может пойти на это, – сознавая все возможные последствия.

– Кто?… – Взглянув на нее, он вдруг понял, кого она имела в виду. Ты, Мики? – Он не смог сдержать своего раздражения – Черт подери, женщина!…

– Следи за своим проклятым языком, Маккой! – огрызнулась она.

Его настолько поразила ее гневная отповедь, что он замолчал на полуфразе. Она сердито посмотрела на него.

– Видишь ли, Мики, – попытался он снова, – пробовать что-либо подобное этому на безнадежном пациенте, это одно… – Он ужаснулся от своей догадки.

Она кивнула. Ее голос был очень спокойным, но теперь он заметил страх в ее глазах.

– Я и есть тот самый безнадежный больной, Леонард. Несколько минут назад я сама себе подтвердила диагноз синдрома АДФ. Ты только что дал мне единственный шанс, который мне остался. И что бы из этого ни вышло, спасибо тебе за него.

– Мики…

Она вздрогнула всем телом и одарила его ослепительной улыбкой.

– А теперь убирайся. Нам обоим еще многое нужно сделать сегодня. Она не дала ему даже возможности попрощаться.

Маккой был рад этому Ему не хотелось говорить ничего, что хоть как-то напоминало бы о неизбежности конце.

Бортовой журнал капитана.

Звездное время 1573 4

Координаты, полученные мистером Споком, привели нас в район космоса, неисследованный кораблями федерации. В настоящий момент мистер Спок совместно с Астрономическим отделом ведет поверхностные, но в то же время изматывающие до предела съемки близлежащих звездных систем, которые бы удовлетворяли необходимым параметрам.

Личный дневник Джеймса Т. Кирка.

Звездное время 1573. 4

Три недели ушло на то, чтобы добраться до «стога сена» мистера Спока, и еще одну неделю провели мы, сидя здесь, в центре космической пустоты, в то время как астрономы производят съемку окрестностей…

Каждый раз, когда меня посещает мысль об абсурдности этого предприятия, я вспоминаю о Генрихе Шлимане. И я не одинок в этом. Как и Командованию Звездного Флота, так и экипажу было сказано, что мы действуем основываясь на некоторых подсказках, найденных мистером Споком в йауанской литературе, а доктор Вилсон щедрой рукой раздала всем свой рецепт от отчаяния. Генрих Шлиман стал притчей во языцех по всему «Энтерпрайзу». За последние несколько дней я уже слышал о нем в десятке разных изложений. Даже Спок нашел эту историю заслуживающей эпитета – «необъяснимая».

– А-а, капитан, – сказал Спок, зайдя в турболифт и увидев там Джеймса Кирка. – Я думаю, у нас уже есть достаточно существенная информация, чтобы начать более детальный анализ проблемы.

Хорошо, мистер Спок. Очень хорошо. Проведя целую неделю в ожидании, Кирк не хотел больше терять ни минуты. Он включил интерком и приказал: Лейтенант Ухура, пожалуйста, известите весь старший командный состав о срочном сборе в комнате для инструктажа.

Немного помолчав, он добавил:

– Мистер Спок уже закончил расчеты – Спасибо сэр, – ответила Ухура. Ему показалось, что в ее голосе послышалось облегчение. – Конец связи.

– Конец связи.

Он снова повернулся к Споку.

– Так каковы же наши шансы найти Сивао?

– Это в большей степени зависит от лейтенанта Ухуры, так как она единственная из нас располагает хоть какими-то сведениями о мире, который мы ищем.

– Ну что ж, она завела нас достаточно далеко. Будем надеяться, она проведет нас и дальше.

Спок кивнул головой, но ничего не добавил, а Джеймс Кирк слишком хорошо его знал, чтобы продолжать эту тему. Самое большее, чего он мог бы этим добиться, так это настроить вулканца против себя, но капитан не думал, что бы ему этого очень хотелось.

Двери турболифта раздвинулись, вдруг открывая обозрению Эван Вилсон, стоящую в проходе. Спок поднял бровь при виде доктора, реакция Кирка была более несдержанной.

– Боже мой! – воскликнул от изумления капитан.

На ней был тяжелый фехтовальный костюм, разрезанный в нескольких местах так, как если бы это сделали чьи-то огромные когти. Ее лоб был весь в испарине, волосы на голове находились в полном беспорядке, а два параллельных пореза на левой щеке откровенно кровоточили, но всю эту картину завершала сверкающая во весь рот улыбка. Доктор шагнула в лифт, держа в руке деревянную палку несколькими дюймами выше ее роста, и победно отсалютовала.

– Мистер Спок, капитан, – поздоровалась она. – Есть ли у меня пять минут на то, чтобы привести себя в порядок, или комната для инструктажа стерпит такой мой вид?

– У вас есть пять минут, доктор Вилсон. Я не хочу, чтобы на моем корабле разгуливали доктора, похожие на… – Кирк вдруг сообразил, что ему трудно подобрать слово, чтобы выразить свою мысль до конца – На ободранную кошку? – предложила она свою помощь. – Я хочу, чтобы вы знали, что Снанагфашталли выглядит как что-то, ободранное этой кошкой.

– Должны ли мы понимать вас так, доктор Вилсон, что вы были вовлечены в схватку с Снанагфашталли? – У Спока не возникало трудностей с этим именем, в языке вулканцев много звуков, которые выворачивают горло наизнанку.

– Это проводилось в рамках эксперимента, мистер Спок. Жезл против зубов и когтей. Результаты неопределенны. Мне кажется, что я нанесла ей ударов не меньше, чем получила, но все же Снанагфашталли сдерживала свой темперамент. Боюсь, что при ином раскладе она избила бы меня, как котенка.

– Эван с унылым видом принялась тереть щеку.

Спок посмотрел на ее оружие, и, доктор, не говоря ни слова, подала жезл вулканцу. Тот подкинул его в руке, пробуя на вес – Никогда не видел, чтобы такое использовали.

– Выберите время, мистер Спок, и я буду, счастлива, обогатить ваше образование. Жезл – одно из самых лучших видов оружия, когда-либо изобретенных. – Она взяла у него палку и улыбнулась. – Должно быть, интересно попробовать его против вулканских дисциплин. Но это отдельное предложение, и я не буду настаивать на чем-либо подобном.

Двери турболифта открылись.

– Моя остановка, – сказала она, вышла и отсалютовала, – Генрих Шлиман, капитан.

Двери закрылись, и турболифт отправился дальше.

– Замечательно… – начал Спок.

– Да уж… – согласился Кирк, но выражение лица вулканца говорило о том, что он ждет дальнейших комментариев. – Что-то не так, Спок?

– Не так, капитан? Нет, я бы сказал, скорее аномально.

Аномально? Что?…

– И ее присутствие, и ее поведение.

– Я бы не беспокоился об этом, Спок, по крайней мере, в ее присутствии. Она сказала Боунзу, что сама издает свои собственные распоряжения, и я склонен поверить этому. Одно совершенно очевидно – доктор Вилсон не робкого десятка.

Турболифт остановился. Пока они шли по коридору в направлении комнаты для инструктажа, Кирк продолжил:

– Вы знаете Снанагфашталли, Спок? – После небольшой практики произносить имя стало гораздо легче. – Как вы думает, она поддавалась?

– Сомнительно, капитан. Если доктор Вилсон хотела испытать свои возможности, было бы нечестно со стороны Снанагфашталли не показать все лучшее, на что она способна. Однако, как мне кажется, доктор Вилсон хорошо понимает, что способности Снанагфашталли в действительности не всегда сопровождаются убийственной яростью.

– Так давайте же воспользуемся благоприятной возможностью, предложил Кирк, – Вы собираетесь принять ее вызов, Спок?

– Я обдумаю это, капитан.

Кирк отшатнулся.

– Я пошутил, Спок.

– А я нет.

Они вошли в комнату инструктажа и увидели там ждавших их Скотта и Ухуру.

– Лейтенант Ухура, – начал Спок без предисловий, – мне понадобится ваша помощь. – Он жестом пригласил ее пройти к компьютерам.

После минутной задержки на приготовления, он приступил к сообщению:

– Я отобрал двенадцать планетарных систем, которые соответствуют нашим общим критериям. На основе предположения, что йауанцы выбрали для своего приземления мир, настолько сходный по своему типу и позиции с их природой, насколько это было возможно, я сузил площадь поиска до трех. Я приготовил компьютерные версии звездного неба, которое можно видеть с каждого из этих миров. На данный момент логика сделала все возможное.

«День полон сюрпризов, – подумал Кирк, имея в виду последнюю реплику Спока. – Жаль, что Боунз этого не слышал».

Но все же он удивился еще больше, когда по смотрел через плечо Ухуры на экраны дисплеев. Цвета были заменены – белые звезды на черном небе. Это было очень необычно для компьютерных версий, созданных Астрономическим отделом.

Кирк не совсем понимал, чего Спок ожидает от Ухуры, но хранил молчание, позволяя им заниматься своим делом.

Спустя некоторое время в комнату прихромал Зулу, поддерживаемый Чеховым. Русский о чем-то возбужденно болтал, но Кирк взглядом заставил его замолчать. Несколькими минутами позже появилась доктор Вилсон; она была все еще мокрой, но на ее лице светился триумф. Заметив взгляды, полные восхищения, которыми одарили ее Зулу и Чехов, Кирк догадался о содержании разговора, который он перед этим прервал.

Наконец, Ухура покачала головой.

– Я не могу помочь, мистер Спок. Мне очень жаль. – По ее испуганному голосу было видно, что ей более чем жаль.

Вилсон легонько тронула лейтенанта за руку.

– Мне кажется, я что-то не улавливаю, Найета. Что ты собиралась сделать? – Ее глаза светились по-детски серьезным и пылким любопытством, и это вызвало у Ухуры слабую, почти стеснительную улыбку, – Мистер Спок надеялся, что у меня сработает интуиция, – сказала Ухура.

– О-о, – Вилсон умудрилась произнести это с оттенками понимания и раздражения одновременно. Комично пожав плечами, она сказала:

– Мистер Спок, открытия так не делаются. Капитан, я взываю к вам! Объясните ему!

– Капитан, – сказал Спок, ясно показывая, что ждет от него объяснений.

Кирк сделал все возможное.

– Спок, открытия не есть что-то, чем человек может управлять, и тем более не под таким давлением.

– Я наблюдал, как эта человеческая способность функционировала в условиях экстремального давления. Вы сами, капитан…

– Мы сейчас говорим не обо мне. Вы не принимаете в расчет индивидуальность. – Но, даже сказав, все это, Кирк понял, что все же не сделал вопрос более ясным для Спока. Тогда он попробовал другую тактику.

Доктор Вилсон, возможно, вы нам поможете.

– Давайте, мистер Спок, – охотно согласилась она. – Расскажите нам все, что вы знаете об этих звездах на экранах. Мне кажется, это подтолкнет чью-нибудь интуицию, возможно, даже вашу. – Вам слово, Спок, – Кирк кивнул. Остальные пододвинулись поближе, привлеченные возможностью хоть чем-то помочь. Вилсон освободила свой стул для мистера Зулу. Кирк неожиданно для себя заметил, что наблюдает за экранами мониторов через ее голову, в то время как Спок начал их экскурсию по этому району космического пространства.

Красные гиганты, белые карлики, двойные звезды, сферические группы, которые наблюдались как одиночные звезды, источники рентгеновских излучений, невидимые как для йауанского, так и для человеческого глаза.

Длинный тонкий палец Спока передвигался по экрану, указывая то на одни, то на другие, но его внимание неизменно было приковано к Ухуре. «Это едва ли можно назвать ослаблением давления, – подумал про себя Кирк. – Возможно, пришло время для небольшого вмешательства»

Спок в это время отметил какую-то точку в пространстве и объяснил:

– Это видимый пульсар.

– Пульсар? – переспросила Вилсон. Увидев, как ужаснулся ее невежеству Зулу, она добавила:

– Медицину я знаю. Вы объясните мне, что такое пульсар, и я расскажу вам все, что вы хотели бы узнать об органе цукеркандля.

Зулу вежливо усмехнулся, но, тем не менее, объяснил:

– Это нейтронная звезда, которая мигает. Она излучает то световые волны видимого спектра, то рентгеновские лучи. У нее маленькие размеры, но в то же время огромная масса. Эта звезда вращается очень быстро вокруг своей оси и каждый раз, когда она поворачивается к нам магнитным полюсом, который отбрасывает рентгеновское излучение, мы перестаем ее видеть.

Представьте себе маяк. – Он лукаво прищурился и повторил:

– Маяк представляете?

Вилсон утвердительно кивнула, и Зулу обнажил зубы в усмешке.

– Просто проверяю. Любой, кто не знает, что такое пульсар…

Он оставил мысль незаконченной, но Кирк мог заметить, что Вилсон не собиралась дослушивать это до конца. Зулу продолжил уже серьезнее:

– Каждый из них имеет свою собственную скорость вращения. И она настолько регулярна, что вы можете сверять свои часы по миганию пульсара – Они очень полезны для навигатора, – не удержавшись, вставил Чехов.

– Спорю, что так оно и есть. Продолжайте, мистер Спок, я извиняюсь за то, что прервала вас, Так какой у него пульс?

Зулу засмеялся, А Спок просто ответил:

– Периодичность этого отдельного пульсара девяносто пять вспышек в минуту.

– В норме, – произнесла она удовлетворенным тоном.

– Доктор Вилсон, нормальный пульс взрослого человека находится в Пределах семидесяти-девяноста ударов в минуту. – Спок определенно понял шутку, но отвечал на нее буквально, что для него было обычным явлением. Если, конечно, вы не имели в виду нормальное сердцебиение человеческого ребенка.

– В норме для взрослого йауанца, мистер Спок Я говорила вам, медицину я знаю. Если бы была хоть какая-то справедливость во Вселенной, эта звезда стала бы нашим маяком.

Ухура вдруг резко повернулась и уставилась на Вилсон – Эван, какой пульс у йауанского ребенка?

– Где-то между 120 и 125 ударами в минуту, Найета. Это как-то поможет?

Вместо ответа Ухура снова резко повернулась к Споку – Мистер Спок, есть ли здесь пульсар с такой периодичностью, чтобы йауанский глаз смог его увидеть с любого из этих миров?

– Если вы мне позволите… – Он занял ее место у компьютера и нажал несколько клавиш на консоли. Через какой-то миг картинка на экране сменилась другой, которая также показывала белые звезды на темном фоне.

Спок указал на одну из них.

– Этот, – сказал он, – может наблюдаться невооруженным глазом йауанца с любого из трех миров в данном квадранте.

– Скажите, мистер Спок, две тысячи лет назад, когда йауанцы покинули свою родину, был ли этот пульсар северной звездой для какого-либо из этих трех миров?

– Одну минутку, лейтенант, – Спок сосредоточил все свое внимание на компьютере.

Ухура даже задержала дыхание в предвкушении ответа. Кирк вдруг осознал, что делает то же самое, и был уверен, что он не одинок в своем ожидании.

Спок сказал утвердительно:

– Да, лейтенант. – Картинка с одиночной планетой вспыхнула и замерла на экране.

– Сивао! – воскликнула Ухура с возрастающим возбуждением. – Сивао, мистер Спок! – Слова полились радостным потоком. – Я вспомнила все древние песни, но даже и не подумала о песенке, которую каждый день поют дети. Она сказала несколько слов по йауански, приведя в замешательство тех, кто еще не слышал, как звучит этот язык, и затем перевела:

– Сивао, где Северная звезда бьется в такт сердцу ребенка… Мистер Спок, это их мир!

О, Эван, есть справедливость во вселенной! – С чувством радости она обняла маленькую женщину. Эван Вилсон также с энтузиазмом ответила на ее объятия.

Кирк снова почувствовал нетерпение, но на этот раз мысль о Генрихе Шлимане отрезвила его.

– Хорошо, ребята, я предлагаю заняться работой, у нас все еще впереди много дел.

* * *

– Не правда ли, это один из самых прекрасных видов, которые нам довелось наблюдать за последние месяцы, – сказал Зулу, сидя за пультом управления.

Удовлетворение в его голосе не оставило никакого места для несогласия. Мир, открывшийся для них с экрана капитанского мостика, был похож на роскошно убранную рождественскую елку и сиял надеждой. Это же самое мог сказать и Джеймс Кирк.

Этот вид мог приободрить даже Боунза. Если бы «Энтерпрайз» находился в пределах федеральных маяков, Кирк обязательно показал бы ему картинку.

Сзади него Спок произнес:

– Приборы улавливают присутствие жизненных форм капитан, но я не вижу никаких наземных космопортов или хотя бы городов, тип которых говорил бы о наличии космической культуры на планете.

– Существует ли вероятность, что их прогресс превзошел наши технологии?

– Исходя из размера и разнообразия Вселенной, очень трудно вывести какую бы то ни было вероятность, капитан. Однако сенсоры не регистрируют никаких отбросов деятельности цивилизации на орбите вокруг планеты, что является обычным обстоятельством для миров, прошедших в своем прогрессе традиционные исторические фазы.

– Может быть, они просто очень чистоплотны, – Возможно.

– Ну что же, сидя здесь, мы ничего так и не узнаем. Выберите для нас хороший участок, мистер Спок, и мы спустимся и посмотрим. – Кирк сидя повернулся. – Лейтенант Ухура, вы не могли бы присоединиться к партии для высадки на планету?

Ухура удивленно обернулась – Капитан?

– Вы знаете больше о йауанцах, чем кто бы то ни было на борту. Нам понадобятся ваши суждения, лейтенант. И уведомите доктора Вилсон, чтобы она присоединилась к нам в отсеке транспортации.

Спок резко поднял свое лицо, а его брови поползли вверх.

– Я хотел бы кое-что сказать вам, капитан, – произнес он.

– Проблемы, Спок? – Кирк поднялся и присоединился к офицеру по науке, всматриваясь в экран через его плечо – Выглядит как совершенно приемлемый мир земного типа, как мне кажется, Я знаю, вы предпочитаете тип Вулкана, но…

– Я хотел поговорить о, докторе Вилсон, – сказал Спок.

Озадаченный этим, Кирк спросил:

– Что вы имеете против Вилсон, за исключением того факта, что она аномальна?

– У нее не было до этого никакого опыта первого контакта – Но мне нужен ее медицинский опыт, мистер Спок. Мы просто будем присматривать за ней, чтобы не случилось никаких неприятностей.

Спок кивнул и без дальнейших комментариев возвратился к своему занятию. Через какой-то момент он поднял голову от компьютера, давая понять, что закончил. «Наконец-то, – подумал Кирк, – хоть что-то я смогу сделать, чтобы помочь Боунзу и йауанцам». Вслух же он сказал – Мистер Спок, примите командование на себя.

Кирк направился к турболифту, Ухура и Чехов сразу же двинулись за капитаном, Спок задержался на минутку, затем последовал за остальными.

– Это хороший район, мистер Спок? – с улыбкой поинтересовался Кирк, имея в виду место будущей высадки.

– У меня нет никаких сомнений, что он подойдет под ваши смутные критерии.

Кирк был в слишком хорошем настроении, чтобы обращать внимание на подшучивание вулканца.

– Ну, вот и ладно, мистер Спок, – только и сказал он.

Глава 5

Очертания транспортного отсека исчезли, и десантированная группа оказалась на небольшой опушке леса. Вековые деревья вокруг них достигали высоты, которую Ухура видела только в диких заповедниках, но она смахнула слезу, облегчения – они были знакомыми. Девушка положила ладонь на ствол дерева, и сама его твердость согрела ее: она знала это – место.

Облакоподобная однажды спряталась в туман и вскарабкалась на дерево, подобное этому… туда, где грозовые облака играли молниями. Обманутые туманом, грозовые облака пригласили Облакоподобную присоединиться к их игре Они бросили ей молнию, и Облакоподобная поймала ее хвостом и бросилась вниз по стволу настолько быстро, насколько могла, оставляя грозовые облака гудеть в гневе.

Однажды Закат засмеялась при виде барбекю. Когда Ухура спросила о причине смеха, Закат сказала:

– Когда ты смотришь на огонь для приготовления пищи, ты видишь отметину на хвосте Облакоподобной.

– Мистер Спок? – озадаченный голос капитана Кирка оборвал ее мысли и вернул к реальности.

Спок снял показания со своего трикодера и сообщил:

– Населенная зона примерно в трехстах ярдах в этом направлении, капитан. Так как эти существа, скорее всего не видели до этого ни человека, ни вулканца, я не хотел бы обескураживать их еще и материализацией.

– Хорошая мысль, мистер Спок, – Кирк махнул рукой. – Тогда пошли…

Снимите фазеры с предохранителей и будьте настороже.

Партия во главе с капитаном начала осторожно передвигаться по лесу.

Перед Ухурой и капитаном Кирком быстрыми – осторожными шагами следовал Павел Чехов, справа находилась Эван Вилсон. Выражение абсолютной сосредоточенности на ее лице напомнило Ухуре ребенка, увлеченного игрой, но шаги Эван были совершенно беззвучны. За спиной лейтенант ощущала успокаивающее присутствие Спока.

Капитан остановился, поднял руку, приказывая им двигаться вперед с осторожностью.

– Мы нашли тропинку, мистер Спок, – сообщил Чехов шепотом, в чем совершенно не было необходимости.

Тропинка оказалась хорошо проторенной, но не широкой, лишь двое могли пройти по ней плечом к плечу, Кирк вопросительно посмотрел на Спока, который спокойно сказала:

– Мы не должны идти как враги, капитан. Открытое передвижение кажется наиболее подходящим.

– В точности мои мысли, – капитан Кирк произнес это нормальным тоном.

Душераздирающий крик, до краев переполненный злобой, пронзил тишину леса.

– На землю! – скомандовал Кирк, ныряя в укрытие, когда ветви высоко над ними заплясали в бешеном темпе, и хор оглушительных криков заполнил все пространство.

Ухура оказалась под прикрытием полусваленного ствола векового дерева, в то время как нахлынула и отступила волна шарообразных существ. Она подняла свой фазер и сканировала дерево. Сначала ей удалось увидеть только раскачивающиеся ветви, но потом она мельком заметила одно из существ: оно было маленьким и имело ярко окрашенный мех. Его ноги и хвост определенно были приспособлены для жизни на деревьях. Внезапно еще одно из животных попало в ее поле зрения, оно также издавало крики, но Ухура смогла заметить, что зубы, которые оно так демонстративно оскалило, были зубами существа травоядного.

– Орехи? – крикнула Эван Вилсон, расположившаяся немного позади и слева от Ухуры. – Они бросают в нас орехи. – Это сообщение вызвало новый град орехов.

Все это пробудило в памяти лейтенанта одну из песен, которую пела ей Закат. Ухура повернула голову в направлении Эван Вилсон, но оказалась лицом к лицу с капитаном Кирком. Эван была стиснута между ними, так что ее голова находилась на уровне плеча лейтенанта. Она лежала, всматриваясь в свой трикодер.

– Это всего лишь «приветственная делегация», капитан, – сказала Ухура. – Все, что они делают, это шумят, качают ветвями и бросают чем попало.

Кирк кивнул ей и осторожно выглянул из-под прикрытия. Спок последовал за ним. «Приветственная делегация» держалась от них на безопасном расстоянии, дальше по тропе еще одна группа подхватила оглушительные крики.

– Все гавкают, но не кусают, – сказал капитан Споку и втянул голову, когда дождь каких-то мелких предметов посыпался на него.

– Да, сэр, если я правильно понял значение этой метафоры. Эти животные относятся к травоядным. Пойдем дальше?

– Да, мистер Спок. Сиваоанцы едва ли могли не заметить нашего присутствия. Я предлагаю встретиться с ними прежде, чем они придут искать нас. Его рот искривился в усмешке, когда он увидел, как Эван Вилсон выползла из-под укрытия и начала отряхиваться. – Можете больше не красться, доктор Вилсон.

– Прошу прощения, капитан, я не кралась.

– Но как вы это назовете еще?

Эван выпрямилась и, будто бы удивленная его вопросом, ответила:

– Я имитировала кошку, сэр.

Капитан Кирк засмеялся.

– Хорошо. Больше не надо. Партия двинулась вниз по тропе в сопровождении оглушительных криков и шелеста листьев, так как представители «приветственной делегации» прыгали с ветки на ветку, чтобы не отстать от них. Тропа резко сворачивала влево и вниз, заканчиваясь широким зеленым лугом, окруженным со всех сторон старыми деревьями.

Вдалеке, на открывшемся пространстве, под неожиданно ярким солнцем цвели гигантские цветы разных форм и оттенков Кирк поднял руку, приказывая всем остановиться Спок сделал еще один шаг. Возможно, его действие было обдуманным, так как это открыло Ухуре полный обзор то, что она приняла за цветы, оказалось ярко раскрашенными палатками Отовсюду, застыв от удивления, на них смотрели йауанцы «Нет, – мысленно поправила себя Ухура, – сиваоанцы!»

Их там было около тридцати, но ее не покидало чувство, что их гораздо больше. Чехов тут же подтвердил ее опасения, когда шепотом сказал – Они также на деревьях, сэр Капитан кивнул и приказал:

– Стойте спокойно и не делайте угрожающих движений.

С преувеличенной медлительностью он спрятал свой фазер, вытянул вперед руки с раскрытыми ладонями и сделал два осторожных шага вперед – Мы пришли с миром, – сказал он. – От имени Объединенной Федерации Планет мои люди приветствуют вас.

Ухура заметила, что универсальный переводчик делал свое дело.

Сиваоанцы вытянули вперед уши, чтобы слушать. Несколько детишек разных возрастов для большей безопасности прижались к взрослым, и не сводил глаз с капитана Кирка.

– Я – капитан Кирк, командир звездного корабля Федерации «Энтерпрайз», который в настоящее время находится на орбите вашей планеты.

Это – члены моей команды.

Он представил всех по очереди, и каждый медленно и спокойно сделал шаг вперед, но впервые любопытные взгляды не выделили Спока. Это нисколько не удивило Ухуру, Закат также не выделила бы Спока среди представителей человечества. Капитан закончил, сделал шаг назад и начал ждать. Но кроме продолжающихся заинтересованных взглядов, ничего больше не последовало.

– Какие-нибудь предложения, мистер Спок? – спросил он, наконец, очень тихо.

– Возможно, лейтенант Ухура сможет помочь?

– Да. Лейтенант?

– Я постараюсь, сэр.

– Лейтенант, – сказал Спок, – могу я предложить вам воспользоваться самой старой формой языка, какую вы знаете?

Ухура была озадачена.

– Это будет то же самое, что говорить на латыни, мистер Спок.

– Действительно, – согласился он, – но другой достаточно образованный человек, сможет свободно общаться с вами, несмотря на то, что вы не знаете современных языков друг друга. За две тысячи лет, я думаю, язык этих существ, несомненно, претерпел изменения.

– Понимаю, – ответила она. Сколько бы раз Ухура не напоминала себе, что это сиваоанцы, и их нельзя судить с позиции йауанцев, у нее все равно не было большого выбора для того, чтобы начать. Так что когда она вышла вперед, то заострила свое внимание на одной аборигенке, показавшейся ей наиболее дружелюбной, – сиваоанке, которая всем, кроме расцветки и возраста, напоминала Закат.

Ноги и хвост сиваоанки казались несколько длиннее средних. Шерсть у нее была короткой, прекрасного серебристо-серого цвета на спине, ушах и хвосте и абсолютно белой на животе и груди, а лицо выделялось белым треугольником, который брал свое начало между глаз и покрывал нос и всю нижнюю часть лица, словно на ее глазах медного цвета была серебряная маска.

Когда Ухура направилась к сиваоанке, два малыша начали пятиться назад, Ухура остановилась Очень медленно она опустилась на колени… и детеныши перестали пятиться и снова с любопытством уставились на нее.

Язык образованных ничего не значит для того, кто так молод, но Ухура знала кое-что, что они обязательно поймут. И еще надеялась, что капитан тоже поймет, – она не может оставить детей испуганными при их первой же встрече с людьми и вулканцами, поэтому начала петь старую-старую колыбельную, которой научилась у Заката.

Даже если они не понимали ее слов, сиваоанцы ясно поняли ее намерения. Все вокруг нее расширили глаза, и их усы и уши затрепетали.

Когда замолкла последняя нота песни, Ухура легонько кивнула каждому из малышей и затем медленно поднялась на ноги. На этот раз малыши не попытались убежать.

Снова Ухура обратила все свое внимание на сиваоанку «в маске». Она вытянула вперед руки, так что кисти оказались чуть выше уровня плеч, одна немного впереди другой, и загнула свои пальцы, как будто бы демонстрируя когти, затем, не опуская рук, она расслабила кисти, как будто втягивая эти самые когти. Это было традиционное приветствие, описанное во множестве баллад.

Сиваоанка, после момента раздумий, возвратила приветствие. Ухура увидела блеск настоящих когтей, выставленных для демонстрации и затем втянутых в мягкие пушистые серые пальцы. Беря свои слова из тех же баллад, Ухура спросила:

– Понимаете ли вы меня, когда я говорю на этом языке?

Сиваоанка от удивления дернула ушами.

– Да, – сказала она, – ваш акцент немного странноват, по я понимаю вас.

Она посмотрела на своих собратьев и, похоже, получила от них одобрение. «По крайней мере, – подумала Ухура, – это могло бы быть одобрение йауанцев».

– Большинство из нас могут понять вас, а вы понимаете меня? Ухура кивнула.

– С некоторыми сложностями, – призналась она. – Если вы сможете говорить медленнее, я думаю, мне будет легче, и я буду признательна вам, если вы исправите меня, когда я стану делать ошибки.

– Если вы желаете, – ответила сиваоанка. В какой-то момент она так напомнила Ухуре Закат, что лейтенант без всякой цели спросила – Вы Энниен?

– В-Энниен, Извините, вы можете называть меня Несчастье в-Энниен. Вас зовут Звездная Свобода в-Энтерпрайз? Я правильно поняла?

Какой-то момент понадобился Ухуре, чтобы обяснить это. Универсальный переводчик, наверное, перевел ее имя Найета Ухура как Звездная Свобода, и Несчастье добавила «в-Энтерпрайз» в соответствии с местными традициями.

«В-Энниен» было, очевидно, языковым исправлением, капитан Кирк был прав, когда заметил разные интерпретации имени Облакоподобной.

– В основном верно, – сказала она. – Несчастье в-Энниен. – Ухура глубоко вздохнула и продолжила, осторожно подбирая слова:

– Я принесла грустные новости от ваших родичей в далеком мире…

Усы Несчастья задрожали от возбуждения.

Моих родичей? В другом мире? Пожалуйста, попробуй еще, Звездная Свобода, возможно я неправильно поняла вас?

Очень медленно Ухура начала снова:

– Ваши далекие родственники, ваши родичи в другом мире в великой опасности. Я верю… я молюсь, чтобы ваши люди смогли помочь им, продолжить она не успела.

Другой сиваоанец, со шкурой в серые полосы, старше и больше, чем Несчастье, агрессивно встал между ними. Он сказал несколько отрывистых, резких слов Несчастью, которая ощетинилась и начала делать что-то непонятное, указывая на Ухуру своим хвостом.

Без предупреждения сиваоанец нанес Несчастью сильнейший удар сбоку по голове, так что та покачнулась, но не сделала попытки ответить. Затем он опять что-то сказал, но в этот раз с видом взрослого, отчитывающего ребенка, и Несчастье при этом виновато молчала. Ее хвост безвольно поник, и она попятилась назад.

Полосатый сиваоанец повернулся к Ухуре. Она напряглась, готовясь уклониться от удара, но вместо этого он что-то сказал. Это снова был современный язык сиваоанцев, и лейтенант не поняла. Она сказала ему это на старом языке.

Тот сделал жест приветствия и дружелюбно ответил:

– Я – Ветреный Путь в-Тралланс. Ты не поняла меня, Звездная Свобода, однако твой товарищ говорил на нашем языке хорошо.

– Капитан Кирк использовал универсальный переводчик, сэр. Это облегчит задачу. С вашего разрешения? – Ухура включила свой универсальный переводчик снова.

– Сейчас вы понимаете меня? – спросил он.

– Да, – сказала Ухура. – Как я пыталась сказать Несчастью, мы надеемся, что ваши люди смогут помочь вашим родственникам…

Ветреный Путь отдернул одно ухо назад, у Заката это значило бы жест презрения, затем он спросил:

– Вы пришли издалека?

Обескураженная внезапной сменой темы разговора, Ухура ответила:

– Нет. Как объяснил вам капитан Кирк, мы пришли с корабля «Энтерпрайз», который в настоящее время находится на орбите вашего мира…

– Вы и ваши друзья можете оказать нам честь и остаться под нашей защитой до тех пор, пока кто-нибудь не придет за вами. Вы поговорите с Жестким Хвостом, – твердо сказал он, прежде чем Ухура смогла повторить свою мольбу о помощи. – Я расскажу ей, как это случилось.

Какой-то момент было не о чем говорить.

– Спасибо, – сказала Ухура, копаясь в своей памяти в поисках чего-нибудь более традиционного. Но прежде чем она смогла хоть что-то вспомнить, Ветреный Путь уже ушел. Ничего другого не оставалось, как со всеми срочными вопросами подождать прихода Жесткого Хвоста. Встревоженная своей неудачей, Ухура возвратилась к капитану Кирку и Споку, чтобы сделать полный доклад о том немногом, что она узнала.

Джеймс Кирк понял только последние несколько слов разговора, но вид Ухуры ясно сказал ему, что она не нашла решения срочных как для йауанцев, так и для Федерации вопросов. Не то чтобы он всерьез ожидал этого, но надежда всегда жива, и в отчаянном положении становится еще сильнее.

По крайней мере, похоже, что сиваоанцы приняли их как гостей. Это было определенно полезным. И прием казался настолько любезным, что лагерь возобновил свою обычную деятельность, или, скорее, настолько обычную, насколько она может быть в то время, как все сиваоанцы хотели ближе рассмотреть странных посетителей.

Когда Ухура вернулась к команде, все оказались окружены тесным кольцом любопытных которые смотрели на астронавтов во все глаза. Хвосты и усы, казалось, от возбуждения находились в постоянном движении. С деревьев, окружавших поляну, слезли еще около десятка сиваоанцев, когти и хвосты которых также использовались для лазанья по деревьям, как отметил про себя Кирк.

– Капитан, мне очень жаль, – начала Ухура. Она выключила свой универсальный переводчик, чтобы соблюсти конфиденциальность разговора.

– Потому что вы не сделали все по книжке? – подсказал Кирк. – Но не существует «книги» для первого контакта. То, что могло сработать, срабатывает. Вы все сделали хорошо, Ухура.

– Действительно, – подтвердил Спок. – Похоже, что ваши человеческие качества оказали солидную помощь.

Кирк воспринял бы такое от вулканца как несомненный комплимент, у Боунза ушло бы минут двадцать на то, чтобы переварить такого рода признание. Ухура же казалась еще более настроенной.

– Это не помогло, мистер Спок, – печально сказала она. – Они не слушали. У нас все еще нет возможности помочь Закату и Кристине и всем другим. Он просто сменил тему разговора и ушел!

– Не горюйте, лейтенант, – отозвался вулканец, – поиск Трои занял у Генриха Шлимана большую часть его жизни. А он не мог воспользоваться консультациями у местных жителей.

«Кажется, Спок наконец-то осознал пользу от рассказов про Генриха Шлимана», – с удовольствием заметил про себя Кирк. Вслух же он сказал:

– Да, Ухура, дайте нам несколько дней. Мы и так опережаем график.

Лейтенант печально покачала головой.

«Это ее не утешает, – подумал капитан поскольку речь идет о Закате и Кристине» Кирк был полностью согласен с ее чувствами, но он также понимал, насколько сложна задача, которую они перед собой поставили.

Ухура продолжила:

– Я выбрала для разговора Несчастье… – она указала на сиваоанку в «маске», стоявшую теперь вызывающе близко от них, и замолчала.

И тогда Кирк закончил за нее:

– Потому что она похожа на Закат, да? Продолжайте.

Он внимательно слушал, пока Найета делала подробный доклад о разговоре на Древнем Языке.

– … мне очень жаль, но я не могу объяснить остальное, – призналась она. – Мистер Спок прав, говоря об изменениях в языке. Я едва ли поняла хоть одно слово из тех, что Ветреный Путь в-Тралланс сказал Несчастью.

Если бы они были собратьями Закат, я бы сказала, что Ветреный Путь наказал Несчастье, как ребенка. Видели ли вы когда-нибудь, чтобы взрослый рассердился на то, что сделал ребенок, но не на самого ребенка?

– Да, – сказал Кирк – Я понимаю, – Но Несчастье не ребенок, капитан. И она была сердита по-другому, так сердита, так расстроена, как будто это ее покровитель и она знает это.

– Классовое различие, мистер Спок?

– Возможно, капитан. Хотя мы знаем очень мало об их культуре.

– Тогда давайте начнем учиться… – Кирк посмотрел на Ухуру. – Если все остальные будут действовать так же хорошо, как и вы, лейтенант, мы получим ответы на все вопросы.

Он хмуро посмотрел на свой универсальный переводчик.

– О-о, – сказала Эван Вилсон. Она стояла лицом к лицу с сиваоанкой, обе рассматривали друг друга с нескрываемым интересом. – Я бы хотела такое разноцветное пальто! – Голос доктора был переполнен восторгом, и в нем не слышалось зависти Ее собеседница была примерно того же роста, что и Эван, хотя уши прибавляли ей роста. Шкура сиваоанки была белой, с наляпанными по всей площади тела желтыми и черными пятнами, Лицо также большей частью было окрашено в белый цвет, но черное пятно книзу от носа (как будто бы к ее лицу прикоснулись вымазанным в саже пальцем) придавало ей странный, несколько клоунский вид. Все это необыкновенно сочеталось с великолепной грацией ее движений.

Вилсон скопировала приветственный жест, который она видела у Ухуры, и сиваоанка добродушно ответила на него. Как будто бы раскололся лед недоверия, другой сиваоанец подошел к Чехову и сделал тот-же жест.

– Ну, мистер Чехов, – сказал Кирк, – вы что, не собираетесь поздороваться?

– Я чувствую себя глупо, капитан, – сказал Чехов, с опаской поглядывая на сиваоанца.

– Тогда почему бы вам не поприветствовать Спока сердечным рукопожатием?

– Сэр! – Чехов ужаснулся от этого предложения. – Это было бы грубо… мистер Спок вулканец!

– Точно, мистер Чехов. Так не будьте грубым с нашими хозяевами, сказав так, Кирк тут же показал пример. Чехов глянул на капитана, как собака на кость, но протянул руки для демонстрации когтей.

Сиваоанка с пятном на носу все еще смотрела, округлив глаза, на Вилсон.

– Тебе… тебе понравилась моя шкура? – спросила она, как будто никогда такого не слышала.

– Я думаю, она прекрасна! – сказала Вилсон.

– В сравнении с вашей, конечно! – послышался голос из толпы, и сиваоанка с пятном на носу повернулась и зашипела в этом направлении, ее хвост задергался.

Эван Вилсон несколько нахмурилась, бросив взгляд в ту же сторону, затем снова повернулась к собеседнице. Подняв свой рукав, она протянула для ознакомления свою руку.

– Все правильно, – сказала она, – я тоже любопытна, как и ты. Если хочешь дотронуться, – дотронься.

Доктор взглянула на Спока, на которого сиваоанцы взирали с таким же любопытством, и добавила:

– Пожалуйста, не трогайте мистера Спока. Мистер Спок – вулканец, вы можете отметить это по форме его ушей, а, тронув вулканца, вы можете его обидеть.

Тот, который стоял ближе всех к Споку, начал изучать его уши, и Вилсон отвела за уши свои волосы, чтобы продемонстрировать разницу.

Затем она снова подставила руку. Сиваоанка с пятнистым носом нерешительно потянулась рукой и дотронулась до обнаженной руки Вилсон. Ее уши вздрогнули, и она молниеносно отдернула руку.

– Нет меха! – сказала она, откровенно расстроившись.

– Посмотри внимательнее, – посоветовала Вилсон. – Я согласна, что он скуден по сравнению с твоим, но это нормально для человека. У мистера Чехова его немножко больше.

Она подозвала Чехова и сказала слегка ощетинившейся сиваоанке:

– У нас принято представляться. Могу я спросить твое имя? Это вежливо в вашем мире?

Один из толпы, стоящей рядом, – Кирк заметил, что это был тот же, кто сделал едкое замечание по поводу костюма Вилсон, – выкрикнул:

– Конечно. Просто она не любит свое имя. – Она – Яркое Пятно в-Тралланс.

Яркое Пятно зашипела на него во второй раз и сказала:

– Когда-нибудь ты будешь звать меня по-другому, Вызывающий Бурю.

Когда у меня будет свое имя… – она хлестнула хвостом как бы в подтверждение своих слов.

Эван Вилсон задумчиво посмотрела на нее.

– Я не спрашивала у него твое имя, – сказала она, подумав – Я спросила тебя, как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

Снова уши сиваоанки резко дернулись назад. Кирк подумал, что это, должно быть, их выражение изумления, и точно: на лице Яркого Пятна отразилось изумление.

– Ты будешь звать меня Яркое Пятно, – Сиваоанка навострила уши и с достоинством добавила:

– Когда у меня будет свое имя, я скажу тебе первой.

– Спасибо, – сказала Вилсон серьезным тоном. Кирк не мог сказать почему, но он чувствовал, что доктору только что сделали комплимент, и она ответила в подобающей манере.

– Ты будешь называть меня Эван Вилсон. А это-мистер Чехов. Вашу руку, Павел, пожалуйста, если вы не против.

– Конечно, – Чехов, похоже, потерял чувство неловкости. Он закатал рукав, чтобы показать жесткие черные волосы на своем предплечье. Яркое Пятно изучила уши Чехова и сравнила их с ушами Вилсон, затем нерешительно дотронулась до его руки.

На этот раз она не отдернула руку немедленно, ее рука оставалась на руке Чехова, чтобы почувствовать его «мех» и кожу под ним.

– Мех такой, как у меня на ладони! – произнесла она. – Его недостаточно.

– Достаточно для человека, – сказал Кирк, улыбаясь. Яркое Пятно, надо полагать, не приняла его улыбку за угрожающее выражение.

– Но вам ведь должно быть, холодно ночью?

– Мы носим одежду.

Яркое Пятно посмотрела на него непонимающе, это было очевидно: ведь ее язык не содержал даже такого понятия.

Вилсон дернула за его рукав и сказала:

– Капитан имеет в виду искусственный мех. Потрогайте это. У нас разные виды костюмов для разных погодных условий и температур.

Яркое Пятно проверила уши капитана, затем осторожно пощупала рукав.

Структура ткани очень удивила ее, но когда осмотр был завершен, казалось, что она почувствовала облегчение, а может быть, ей стало просто их жаль из-за таких очевидных недостатков.

– Это тоже искусственный? – она показала на волосы Эван кончиком своего хвоста. Вилсон наклонила голову вперед.

– Нет, это такое же мое, как у тебя твоя шерсть. Потрогай, но не очень сильно тяни. Они растут на голове.

После некоторого раздумья Яркое Пятно нашла наконец в себе мужество потянуть. Вилсон вскрикнула. Один из взрослых сиваоанцев, выглядевший очень элегантным, с черным мехом, заметил:

– Кричит, как будто бы ты дернула ее за хвост, Яркое Пятно.

– У нее нет хвоста! – сказала Яркое Пятно. Ее собственный вдруг вытянулся вперед, она посмотрела сначала на него, потом на Вилсон. – Как вам это удается?!

– Не знаю даже, как ответить. У меня никогда не было хвоста, поэтому я даже не знала бы, что с ним делать, если бы с помощью волшебства получила такой. Что ты делаешь со своим, Яркое Пятно?

– Она сует его куда попало, – вставил Вызывающий Бурю, и Яркое Пятно снова повернулась в его направлении и ощетинилась Вилсон спросила:

– Это такое выражение, Яркое Пятно? Все еще сердито поглядывая на Вызывающего Бурю, Яркое Пятно ответила:

– Это то, что делают малыши, когда хотят узнать о чем-нибудь.

– А, – поняла Вилсон, – ты любопытная!

– Это не то, что он имел в виду.

– Я могу понять, – сказала Вилсон. – И я симпатизирую… Люди всегда говорят мне, что у меня длинный нос, – она тронула кончик своего носа, – и что я всегда сую его, куда не следует.

Яркое Пятно изучила нос Вилсон, затем носы других членов высадившейся партии.

– Но у вас у всех длинные носы! – запротестовала она.

– Правильно, – улыбнулась Вилсон, – но именно я спросила о твоем хвосте!

Яркое Пятно скрутила свой хвост спиралью. Но она оказалась не единственной, все сиваоанцы вокруг них закручивали хвосты штопором, и Джеймс Кирк не смог сдержать ухмылку.

Вилсон одарила свою новую знакомую взглядом, полным восхищения…

– Впечатляюще, – покачала она головой, Глядя, как свернулся хвост, Вилсон спросила об этом. Яркое Пятно объяснила:

– Так я делаю, когда довольна. Когда я рассержена… – она посмотрела сердито на Вызывающего Бурю, – Если я немного рассержена, могу сделать так, – она резко махнула самым кончиком своего хвоста. – А если я очень сердита, могу сделать так, – она снова посмотрела на Вызывающего Бурю, очевидно, ей требовалась мотивация, чтобы продемонстрировать это и на этот раз весь ее хвост дважды хлестнул о землю. – А как вы делаете это без хвоста?

– Если немножко сердита… – Вилсон тоже посмотрела на Вызывающего Бурю, затем согнула руки в локтях, раздула ноздри и топнула ногой о землю.

Если я очень сердита, то кричу. Но я этого делать не буду, потому что не хочу испугать самых маленьких, и к тому же, это трудно сделать, когда я на самом деле не рассержена. Мистер Спок же, как вулканец, по их философии, не делает ни того, ни другого.

Несколько сиваоанцев дернули ушами назад, и один или два хвоста выпрямились. Сиваоанец с черным мехом спросил:

– Вы имеете в виду, что он не предупреждает?

– Нет, – энергично замотала головой Вилсон, – я имею виду, что он не бывает сердит. Ни немножко, ни очень, ни вообще.

– Почему нет? – Яркое Пятно обратилась прямо к Споку.

– Гнев сам по себе не логичен и не служит достижению цели, – сказал Спок.

Расширенные до предела глаза Яркого Пятна говорили о том, что она еще долго будет переваривать услышанное. Она снова проверила его уши, чтобы убедиться, что обратилась по адресу.

– Я думаю, что все-таки завидую вашим хвостам, – продолжила Вилсон, потому что теперь я увидела, как они полезны. Вы можете сообщить о ваших чувствах другому, даже если он находится далеко.

– Когда я хочу быть хорошей, – продолжила Яркое Пятно, – То я делаю так! – Хвост осторожно скользнул вперед и обвил тесным кольцом запястье Вилсон.

– Цепкий! – с удивлением отметил Кирк. Он никогда не получал такого впечатления, наблюдая за Быстроножкой, и ни Маккой, ни Ухура не напоминали ему об этом.

– Приятно, – сказала Вилсон. – Могу я потрогать?

– Дальний Дым? – спросила Яркое Пятно элегантного черного сиваоанца.

Дальний Дым дернул усами вперед, что, очевидно, было знаком одобрения, так как Яркое Пятно тут же сказала Вилсон:

– Да.

Эван погладила кончик хвоста.

– Мягкий, – сказала она, – вы все такие мягкие?

На этот вопрос ответил Дальний Дым:

– Мех грубеет по мере того, как мы становимся старше. Яркое Пятно молода.

– Достаточно взрослая, чтобы идти! – парировала Яркое Пятно резко и вызывающе.

Дальний Дым подошел поближе и обмотал кончик хвоста вокруг руки Вилсон, чуть выше хвоста Яркого Пятна.

– Меня зовут Дальний Дым в-Тралланс, Эван Вилсон. Ты можешь дотронуться, – сказал он.

Вилсон дотронулась, сравнивая ощущение от обоих при поглаживании.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. У Яркого Пятна мех мягче, чем у тебя, но для чувствительности моей кожи твой мех тоже очень мягок, Дальний Дым.

Дальний Дым самодовольно ухмыльнулся.

«Вот оно, Эван, – отметил про себя Кирк, – скажи ему, как молодо он выглядит для своих лет. Я редко видел миры, где это не является комплиментом»

Вилсон улыбнулась Яркому Пятну.

– Мой ужасно скудный мех дает мне преимущество, я могу чувствовать, как мягок твой хвост, всей своей кожей, а не только ладонью.

Яркое Пятно удивилась:

– Действительно?

– Действительно. Так что ты можешь перестать жалеть меня. Я подозреваю, что наши преимущества и неудобства примерно равны, разве что за исключением хвоста. И должна признать, что не вижу никаких преимуществ в том, чтобы не иметь хвоста.

– Может быть, – отозвался Дальний Дым, преимущество в том, что никто не может дернуть за него.

– Мысль понятна, – Вилсон хихикнула. – Это, должно быть, действительно, довольно неприятно.

– Так и есть, – сказала Яркое Пятно раздраженно и посмотрела на Вызывающего Бурю, ее хвост, закрученный вокруг запястья Вилсон, дернулся.

«Похоже, это была давнишняя обида», – подумал Кирк.

– Что ты делаешь, когда хочешь быть приятной? – вопрос задал Дальний Дым, и, наверно, частично это было сделано, чтобы отвлечь Яркое Пятно.

– Я пожимаю руки, – быстро ответила Вил сон, – или, в этом случае, хвосты, – она нежно взяла кончик хвоста Яркого Пятна и легонько сжала его.

– Пожатие делается не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы показать, что мне хорошо, и ты мне нравишься. Когда у меня в отношении кого-то очень хорошие чувства, я обнимаюсь.

Универсальный переводчик снова потерпел неудачу, этого понятия также не было в словаре сиваоанцев.

– Я покажу вам, – сказала Вилсон, – но вы должны дать мне возможность сделать это. Я не хочу дернуть вас за хвосты, даже случайно, – она успокаивающе погладила каждый хвост, когда сиваоанцы убрали их прочь.

Никто не знал, чего ожидать, и Дальний Дым разрешил Яркому Пятну стоять только за пределами досягаемости Вилсон.

Боясь, что она не заметит озабоченность Дальнего Дыма, Джеймс Кирк сказал:

– Доктор Вилсон…

Она обернулась и наклонила голову в сторону, ее глаза озорно сияли.

– Обнимемся, капитан? – предложила она, полностью озадачив его. – Для демонстративных целей, конечно.

– Конечно, – согласился он и тут же пожалел о своем ответе. Это прозвучало так, как будто демонстрация была единственным поводом, по которому он мог обнять Эван Вилсон… но он мог придумать с десяток гораздо более приятных причин, чтобы обнять ее. Он надеялся, что позже она напомнит ему о его предложении, сделанном от неожиданности.

Улыбаясь, она обняла его вокруг талии и сжала со всей силой, на которую была способна. Его первым открытием было то, что она еще меньше, чем ему раньше казалось, вторым – то, что она трясла его. Он очень нежно обнял ее за плечи и напомнил себе о всех, более приятных поводах. Минутой позже он скорее почувствовал, чем увидел, что все смотрели на них:

Сиваоанцы, люди и вулканец… Он отпустил ее.

– Спасибо, капитан, – сказала она.

– К вашим услугам, доктор Вилсон, – ответил он.

Она покраснела и вновь повернулась к Дальнему Дыму.

– Это объятия, – сказала она. – Могу я обнять тебя, Дальний Дым?

– Необычно, – сказал Дальний Дым. – Это действительно кажется нежным жестом. У нас это была бы поза для драки, но у вас нет когтей и зубов, о которых стоило бы говорить, так что ваша поза не является угрожающей. Да, пожалуйста…

Эван Вилсон осторожно обхватила руками его торс и крепко обняла, Дальний Дым держал свои руки поднятыми, подальше от ее тела. Она откинула голову назад, но не смогла заглянуть ему в глаза в таком положении.

– Дальний Дым? С тобой все в порядке?

– Да, – сказал он, затем нерешительно добавил:

– Я бы хотел поэкспериментировать… могу я тебя также обнять? Я обещаю на древнем языке убрать свои когти и свои зубы держать подальше от твоего горла.

– Я не понимаю твоего древнего языка, но я принимаю твое слово. Нужны двое, чтобы получились нормальные объятия, я была бы разочарована, если бы ты, по крайней мере, не попробовал.

Он все еще не решался.

– Ты кажешься очень хрупкой. Ты мне сразу скажешь, если я сделаю что-нибудь слишком грубо. В этом нет ничего постыдного.

– Мы, люди и вулканцы, прочнее, чем кажемся, но я тебе сразу скажу, если почувствую, что ты можешь что-то сломать мне.

Дальний Дым очень осторожно обхватил ее руками, так что полностью покрыл доктора.

– Боже мой, – сказал Чехов с благоговением. – Если бы я не видел, как она играет со Снарл… – его голос умолк.

«Играет!» – подумал Кирк и с невольным юмором добавил:

– Боже мой, как он прав! – Он не мог отвести глаза. И хотя напрягшиеся нервы Кирка толкали его на то, чтобы предпринять что-нибудь для защиты Вилсон, Дальний Дым держал свое слово: его когти оставались задвинутыми, а рот был плотно сжат.

– Вот так, – говорила Вилсон. – Теперь сожми.

Кирк мог видеть, как Вилсон снова сжала объятия. Дальний Дым сжал ее, но тут же мгновенно ослабил захват.

– Попробуй еще, – сказала Вилсон, – немного сильнее. – Дальний Дым послушался и снова мгновенно расслабил руки.

– Безупречно, – похвалила Вилсон. – Теперь еще раз, с чувством… и задержи немного дольше.

В этот раз их руки сжались в объятии одновременно, и Кирк смог заметить выражение лица Вилсон, полускрытого мехом. Она улыбалась, как маленький ребенок, которому подарили лучшую в мире игрушку.

Они разъединились, и Эван Вилсон счастливо засмеялась. С таким же настроением Дальний Дым обмотал кончик хвоста вокруг ее запястья. Кирк не только почувствовал, как спало его нервное напряжение, но также понял, что и сам улыбается. «И это, – подумал он, – одна из причин, по которой я присоединился к Звездному Флоту, чтобы увидеть такие моменты».

Что-то обвилось вокруг его правого запястья. Удивленный силой змеиного захвата, Кирк посмотрел на свою руку. Это был хвост Яркого Пятна.

– Привет, Яркое Пятно, – сказал он. – Меня зовут капитан Кирк.

Он погладил кончик хвоста. Эван Вилсон произнесла:

– Это то, что я называю удачным экспериментом.

Соглашаясь, Дальний Дым повел усами вперед и затем, приняв серьезный вид, убрал их назад.

– Не экспериментируйте с очень молодыми, Эван Вилсон, или с Ярким Пятном… даже если она достаточно взрослая, чтобы идти.

Яркое Пятно немного поникла. Кирк подумал и снова погладил кончик ее хвоста.

– Почему? – спросил он, и сиваоанка оживилась, поглядывая на капитана.

– Рефлексы, капитан, – ответила Вилсон. – Я чувствовала, как Дальний Дым боролся с собой. Яркому Пятну нужны рефлексы, чтобы выжить в этом обществе, она не может бороться со своими инстинктами.

– Дальний Дым не может обнять мистера Спока тоже, – сказала Яркое Пятно, – мистер Спок – вулканец. – Она посмотрела на Кирка в поисках подтверждения, Кирк кивнул и, на тот случай, если его жест не поняли, добавил:

– Да, это именно так, Яркое Пятно. Яркое Пятно была довольна собой.

Дальний Дым повернулся к Вилсон и сказал:

– Вы и ваша команда будете есть с нами. Вас слишком много, чтобы поселиться с нами в палатке, но в-Тралланс помогут вам построить вашу собственную крышу… Пойдем, Яркое Пятно.

Яркое Пятно любезно пожала руку Кирка хвостом и быстренько дернула, прежде чем снять петлю. Джеймс Кирк усмехнулся ей.

– Да, Яркое Пятно, я иду… – своей команде он сказал:

– Нас пригласили на ленч. Ну что, пошли?

Спок, как заметил капитан, смотрел на Вилсон взглядом, который он обычно берег для вычислительного комплекса.

– Мистер Спок?

Он не получил никаких объяснений. Бросив последний взгляд на Вилсон, Спок только сказал:

– Иду капитан.

Глава 6

– Давно меня не приглашали на пикник, – сказал Кирк Споку, прежде чем откусить еще один кусок. Пища оказалась отличной, и не только по стандартам трикодера Эван Вилсон. Еда на свежем воздухе и возбуждение, которое они испытывали, – все это усиливало праздничную атмосферу.

Сначала бросили монетку по поводу того, что больше заинтересует сиваоанцев – трикодер или золотые серьги в виде колец в ушах Ухуры. На какое-то время трикодер доктора Вилсон стал любимым развлечением хозяев.

Основными исследователями стали Яркое Пятно и сиваоанка по имени Устойчивый Песок в-Венср, чей мех был темно-коричневым, переходящим в кремовый на животе и груди. Они следовали за Вилсон по всему лагерю в сопровождении других сиваоанцев, чтобы иметь привилегию смотреть через ее плечи, когда Эван демонстрировала свой прибор.

– Кажется мистер Спок, ваши опасения насчет того, что у доктора Вилсон не хватит опыта, в этом случае оказались безосновательны. – Когда Кирк увидел что Спок поднял одну бровь, то добавил:

– Она справляется вполне хороню. – Бровь осталась поднятой.

– Я бы сказал слишком хорошо. «Спок в своем репертуаре», – подумал Кирк. Он улыбнулся и сказал:

– Двух мнений быть не может, мистер Спок…

Кирк не продолжил, так как Вилсон и ее исследователи вернулись к костру. Яркое Пятно возбужденно настаивала чтобы Эван проверила прибором и Кирка, и Спока.

– Капитан, – спросила Вилсон, – будет ли это нарушением правил – дать Яркому Пятну попользоваться трикодером?

– Можно? – возбужденно попросила Яркое Пятно. – Я буду очень осторожна с ним. Я обещаю на древнем языке!

Кирк посмотрел на Спока, и тот меланхолично заметил;

– Это было бы интересным экспериментом, капитан. Я хотел бы узнать, понимает ли она назначение трикодера.

– Хорошо, доктор, рискнем. У нас много обходных путей в этой миссии, – Кирк улыбнулся, глядя на Яркое Пятно, и добавил:

– Просто проследите, чтобы она не разобрала прибор на части. – Яркое Пятно дернула хвостом, и Кирк тут же извинился:

– Я не хотел оскорбить тебя, Яркое Пятно. Я просто подшучивал, – он дотянулся до нее рукой. – Ты мне нравишься, а у меня есть плохая привычка подшучивать над теми, кто мне нравится.

Яркое Пятно тесным кольцом обмотала хвост вокруг его протянутой руки, так что кончик лег к нему в ладонь.

– Хорошо, – сказала она. – Я не злюсь на тебя. Ты «дергаешь за хвост», но не сильно, просто чтобы привлечь внимание. В следующий раз я буду это знать.

Эван Вилсон накинула ремешок на плечо Яркого Пятна и поместила трикодер ей в руки. Очень осторожно Яркое Пятно направила его сначала на Кирка, затем на Спока. Ее усы трепетали от возбуждения. Легонько пожав руку Кирка хвостом, прежде чем отпустить, она отошла, чтобы снять параметры ближайшей растительности. Эван Вилсон и толпа зевак следовали за ней.

– Я думал, она просто ребенок, – сообщил Кирк Споку. – Теперь я даже не знаю, как судить об их возрасте, – Возраст не обязательно является показателем умственного развития, капитан. Мы даже не знаем, что является или предполагается обычным в этой культуре. Лейтенант Ухура может помочь посредством своих специализированных знаний, но мы все еще имеем дела с двумя тысячами лет изолированного развития двух культур.

С другой стороны костра Ухура беседовала с Дальним Дымом. Кирк подозвал ее. Когда она поднялась, Кирк заметил, что Несчастье, которая сидела за ее спиной, также последовала за ней. Казалось, что Несчастье, в отличие от других, безвольно волочила хвост за собой. Это напомнило Кирку о другом вопросе.

– Спок, может ли быть так, что они развили цепкость хвостов за последние две тысячи лет?

– Невероятно, капитан. Это очень короткий период по эволюционной шкале. Однако они могли научиться использовать цепкие хвосты за это время.

– Или собратья Заката установили какой-нибудь запрет…

– Не совсем запрет, капитан, – поправила его подошедшая Ухура. Она скрестила ноги и села на землю рядом с маленьким складным стульчиком, на котором сидел Кирк. – Закат считала использование своего хвоста… – она немного нахмурилась, подыскивая подходящее слово, – … нецивилизованным. И я узнала это совершенно случайно. Я споткнулась на пролете лестницы, но не упала, так как Закат схватила меня своим хвостом. Я была очень удивлена.

– Могу себе вообразить, – сказал Кирк, вспомнив свое состояние, когда Яркое Пятно в первый раз обернула свой хвост вокруг его запястья.

Ухура продолжила:

– … и Закат извинилась, сэр. За собственную грубость и за то, что использовала свой хвост, – Ухура внезапно улыбнулась. – После этого у меня не заняло много времени узнать, как трудно приходится детям, когда они суют свои хвосты куда попало. Их постоянно наказывали за это. Извините, капитан, но единственную аналогию, которую я могу для этого придумать, это когда маленькие дети ковыряются при посторонних в носу.

Кирк улыбнулся.

– Да, но здесь, очевидно, так к этому не относятся.

Капитан, – сказал Спок, обращая внимание на возвращение Яркого Пятна, Вилсон и остальных. Яркое Пятно победно несла пучок темных, полосатых листьев. Подойдя поближе, она вдруг остановилась, ее хвост поднялся как преграда перед ними.

– Не трогайте, капитан Кирк, – заявила она. – Вы можете дотронуться, мистер Спок, может быть, вулканцу можно? Но люди не должны, иначе сладкие полосы обожгут их кожу.

– Она права, капитан, – сказала Вилсон, такая же довольная, как и Яркое Пятно. – Она сняла все показатели. Все хорошенько посмотрите, это может позже уберечь вас от неприятностей. – Яркое Пятно предложила пучок Споку, который принял его с большим интересом, чтобы снять кое-какие параметры.

Кирк наклонился поближе, чтобы рассмотреть, и наткнулся на хвост Яркого Пятна, который все еще отделял его от опасного экземпляра растительности. Найдя это забавным, Кирк спросил:

– Думаешь, я не дерну за него, Яркое Пятно?

Она выглядела испуганной, затем снова навострила уши и сказала:

– О, опять твои шутки! – ее цветной хвост свернулся спиралью от удовольствия, но она убрала его за пределы досягаемости Кирка.

Удовлетворенная тем, что предупредила всех людей об опасности, Яркое Пятно осторожно отделалась от листьев и снова ушла поискать что-нибудь интересное, что она еще сможет найти с помощью трикодера. Эван Вилсон улыбнулась Кирку и отправилась за ней.

– Капитан, – сказала Ухура почти шепотом, – вы видели… храм, сэр?

Она кивнула в сторону, и Кирк и Спок повернули головы, чтобы взглянуть туда.

Даже зная направление, Кирк не сразу увидел его. Низкое здание, спрятанное в лесу за пределами поляны, едва проглядывало из-за вековых деревьев. Оно так прекрасно сочеталось с окружающей его местностью, что Кирк сразу понял, что это сделано не для маскировки, а для гармонии.

– Очаровательно, – сказал Спок. – Это, совершенно очевидно, постоянная постройка.

– Крайне очаровательно, – согласился Кирк. – Почему сиваоанцы, настолько искушенные в строительстве, предпочитают жить в палатках, когда они могут строить подобные сооружения? Не думаете ли вы, Спок, что мы попали на какой-то праздник на открытом воздухе?

– Это неподходящее объяснение, капитан. Если вы вспомните, орбитальный анализ показал отсутствие признаков городов. Я думаю, то, что мы наблюдаем, характеризует эту культуру.

– Палатки просто прекрасны, капитан, вставил Чехов. – Вы рассматривали их более внимательно, сэр? Каждая из них – произведение искусства.

– Чехов прав, капитан. Палатки демонстрируют такое же искусство дизайна, как и эта постройка, – Спок указал на низкое здание.

Кирк в смущении покачал головой.

– Вы назвали это храмом, Ухура?

– Только потому, что я не знаю, как еще назвать это, сэр, – ответила Ухура.

В то время как капитан созерцал здание, оттуда вышел Ветреный Путь в сопровождении сиваоанки, раскрашенной как шут: наполовину – желтым цветом, наполовину – черным. Оживленно беседуя, эти двое направились к поляне.

Дальний Дым поднялся, шагнул к Ухуре и сообщил:

– Это Жесткий Хвост в-Тралланс.

Это была та сиваоанка, на которую ссылался Ветреный Путь. Кирк поднялся и жестом приказал всем последовать его примеру. Возможно, Жесткий Хвост была лидером этой общины.

– Выше головы, друзья, – сказал он. – Теперь, вероятно, мы сможем получить какие-нибудь ответы.

Рукой он сделал знак Вилсон возвращаться, но Яркое Пятно обвила хвостом запястье доктора и тащила ее за собой прямо к Жесткому Хвосту, чтобы порисоваться.

Все еще с хвостом Яркого Пятна на запястье, Эван Вилсон продемонстрировала Жесткому Хвосту свои «когти». Та возвратила приветствие. А Яркое Пятно, возбужденно болтая, освободила от хвоста запястье доктора, чтобы обвить им талию Жесткого Хвоста. Вызывающий Бурю, злой гений Яркого Пятна, также присоединился к ним. Кирк смог заметить фамильное сходство. «Маленькое шипящее соперничество?» – подумал он.

Эван Вилсон заново проходила церемонию знакомства на ощупь, теперь уже с Жестким Хвостом, когда Вызывающий Бурю зашел за спину сиваоанки, схватил кончик хвоста Яркого Пятна и с силой дернул.

Зашипев, Яркое Пятно освободилась и отскочила в сторону, ее хвост свирепо хлестал по земле. С большой осторожностью она сняла с плеча трикодер и передала его Эван Вилсон, затем, предвосхитив восклицание Кирка, Яркое Пятно прыгнула на Вызывающего Бурю и повалила его на землю.

Снова и снова они катались по земле, дико молотя друг друга. Жесткий Хвост оттянула Вилсон из зоны досягаемости их когтей, но, однако, она и все сиваоанцы ничего не предприняли по поводу драки, они просто спокойно стояли и смотрели.

Кирк тоже наблюдал, правда отнюдь не спокойно. Он получал полное представление о том, какому риску подвергалась Эван Вилсон, шагая в объятия Дальнего Дыма. Хотя Вызывающий Бурю и Яркое Пятно уже продемонстрировали и все остальные позиции для драки, он видел, что стойку «живот в живот» они предпочитали всем остальным. Когти уже побывали у каждого в спине, а зубы оставили отметины у каждого из дерущихся на горле, они били друг друга резкими, прямыми ударами в животы… Кирк мог заметить, что когти на ногах оказались тоже пущены в дело. Клочья меха летели в разные стороны.

Спок, стоящий рядом с ним, заметил:

– Их стиль борьбы имеет много общего со стилем Снанагфашталли.

Ухура прикрыла рукой рот.

Когда дерущиеся в пылу борьбы подкатились к ним поближе, вдруг послышался пронзительный крик одного из них, но чей конкретно, определить было невозможно. Жесткий Хвост двинулась в их направлении так молниеносно, что Кирк чуть было не упустил этого. Шагнув в самую гущу схватки, она крикнула:

– Достаточно! – и тут же каждый из противников получил по громкой затрещине.

Драка сразу же прекратилась. Долгое время оба лежали на земле и, моргая, смотрели на Жесткий Хвост. Отдышавшись, они поднялись на ноги со все еще хлещущими от гнева хвостами, отряхнулись и, сердито глянув друг на друга, встали по разные стороны от Жесткого Хвоста.

Тут же к удивлению капитана и других астронавтов Яркое Пятно продолжила рассказывать об всем, что она узнала о людях и трикодерах хвостах и вулканцах, о головном мехе, как будто бы ничего не произошло.

– Дети есть дети, – рискнул заметить Кирк.

– Я думаю так же, капитан, – согласился Спок. – Поведение остальных ясно, показывает об отсутствии причины для беспокойства.

– Мистер Спок! – не выдержала Ухура. – Неужели вы, действительно, думаете, что это были дети, дравшиеся из-за мелкой обиды по поводу дернутого хвоста!

– Я думаю «ссора» будет подходящим в данной ситуации словом, лейтенант, – смеясь от облегчения, сказал Кирк. – А вулканское детство мистера Спока было таким же бурным, как и у многих из нас.

– Хорошо, что я не ребенок, – пылко вставил Чехов, – здесь или на Вулкане.

Яркое Пятно долго и со всеми подробностями описывала трикодер, но остановилась на середине предложения, когда группа приблизилась к Кирку и остальным.

– Принято представлять друг друга, – объявила она и с соблюдением всех дипломатических формальностей начала процедуру знакомства. Вся дипломатичность улетучилась, когда Пятно намеренно проигнорировала своего обидчика. Он зашипел на нее, но Жесткий Хвост, не обращая на это внимания, просто сказала:

– Это – Вызывающий Бурю в-Тралланс. Затем она обратилась к Ухуре:

– Похоже, я пропустила все веселье, И обед. Не нарушит ли это ваши обычаи, если я поем одна в вашем присутствии?

– Нет, – ответил Кирк. – Несомненно, нет.

– Мало что может быть несомненным, когда речь идет об обычаях, капитан Кирк, – было заметно, что ситуация забавляет ее, но она села и взяла в руки миску тушеного мяса, которую предложил ей Дальний Дым.

Снова обратившись к Ухуре, она спросила.

– Где ваши дети?

Это крайне удивило лейтенанта, но она просто ответила:

– У, меня их нет… пока.

Похоже, ответ удовлетворил Жесткий Хвост. Она эффектно обвила хвостом талию Дальнего Дыма и приступила к трапезе. Минутой позже она посмотрела на Ухуру. Ухура сделала едва заметное движение, чтобы переключить ее внимание на Кирка, так что она обратилась к капитану:

– Вы разделили с нами пищу. Поделитесь ли вы с нами вашими новостями?

Это наш обычай.

– У нас такой же, – ответил капитан Кирк.

– В таком случае, вы расскажете нам о вашем пути?

– Да, – ответил он. Это была как раз та возможность, на которую он рассчитывал, В течение нескольких минут капитан сделал краткое описание структуры Объединенной Федерации Планет и миссии, которая обычно возложена на «Энтерпрайз».

Когда он закончил свой рассказ. Жесткий Хвост кивнула; она не только поняла концепции других миров и звездных полетов, но также научилась правильно использовать человеческие жесты.

Воодушевленный этим, Кирк продолжил:

– Мы прилетели, чтобы просить вас о помощи для жителей Йауо – ваших дальних родичей. Они умирают от болезни, от которой у вас, возможно, есть лекарство.

Продолжить ему не дали. Жесткий Хвост поднялась в полный рост, шерсть на ее спине встала дыбом, кончик хвоста дернулся от едва сдерживаемого гнева.

– Достаточно! – крикнула она ему. Это единственное слово заставило самых маленьких из детей поспешно убежать прочь и исчезнуть в ближайшей палатке, Яркое Пятно, Несчастье, Вызывающий Бурю попятились назад, чтобы случайно не попасть под руку.

– Глупец! – прошипел Ветреный Путь в-Тралланс. Его хвост дико хлестал, он нацелился на Кирка и сжался для прыжка.

Кирк напрягся, он не хотел усложнять задачу использованием фазера, но видел, как дрались дети, и знал, что никак не сможет противостоять взрослой особи. Он ждал, нервы были на пределе.

Жесткий Хвост разрешила эту ситуацию просто, с силой ударив Ветреный Путь сбоку по голове. Тот покачнулся от силы удара.

– Для тебя этого тоже достаточно, Ветреный Путь, – твердо сказала Жесткий Хвост, и ее сородич отступил и убрался прочь, бормоча извинения.

Удар, похоже, дал выход большей части гнева Жесткого Хвоста. Кроме небольшого участка щетины на спине, вся ее шерсть улеглась. Но она все еще угрожающе смотрела на Кирка.

– Мало что может быть несомненным, когда речь идет об обычаях, капитан Кирк. Это наш обычай: вы не будете больше об этом говорить, прорычала она.

Кирк сделал глубокий вдох и сказал:

– Я должен, Жесткий Хвост… йауанцы и люди умирают.

Он увидел, как приближается ее рука, попытался уклониться от удара…

Через ужасный лязг, заполнивший вдруг все его сознание, он услышал крик Ухры:

– Капитан! – и затем провалился в никуда.

* * *

Джеймс Кирк пришел в себя и тут же почувствовал такую головную боль, какой у него не было со времен последней обильной пьянки с Маккоем и Скоттом. Он попытался сесть и прояснить свое зрение, но маленькое и сильное тело прижало его к земле.

– Лежите, капитан, и дайте мне возможность делать мою работу, услышал он голос Эван Вилсон.

Он напряг зрение и увидел ее, сидящую рядом Вилсон улыбнулась и добавила:

– Цепкому Когтю не делать это за меня, – она коротко кивнула в сторону.

Уголком глаза Кирк увидел Несчастье, стоящую поодаль. Кроме нее здесь находилась еще одна высокая сиваоанка, мех которой имел коричневый цвет, на животе и груди переходящий в кремовый. С первого взгляда Кирку показалось, что она похожа на Устойчивый Песок в-Венсер, но он вдруг заметил, что эта сиваоанка, по всей видимости, была кормящая мать: у нее были видны соски.

Цепкий Коготь нетерпеливо двигала своим хвостом, и Вилсон пояснила:

– Мне практически пришлось сражаться с ней. Она местный врач, – Вилсон внимательно осмотрела его глаза, затем повернула ему голову, проверила уши и сказала:

– Медицинские сенсоры показывают, что с вами все в порядке, капитан.

Но я хотела бы также сама проверить… Сколько пальцев вы сейчас видите?

– Два, – хмыкнул он – Прекрасно, – похвалила она, – сотрясения мозга нет, вам повезло.

Как вы себя чувствуете?

– Как жертва землетрясения. Она хихикнула.

– Ничего, это пройдет. Я рекомендую вам полежать здесь какое-то время и ни о чем серьезном не думать.

Кирку это показалось хорошей идеей. Капитан осмотрелся вокруг, стараясь не двигать больной головой. Он находился в одной из палаток и, как понял, некоторое время был без сознания. Лучи солнца проникали через покрытие палатки, словно она была сделана из стекла. Вилсон стояла на коленях рядом с его ложем. Цепкий Коготь и Эван переглядывались время от времени.

– Если вам интересно, Жесткий Хвост отдернула руку при ударе. Она очень долго извинялась, кстати, это ее палатка, и заверила Ухуру, что этого больше не повторится.

– Рад это слышать, – сказал Кирк перекошенным ртом. Боль все еще пульсировала в его голове. Вилсон улыбнулась.

– Я была уверена, что вам понравится. Плохие новости заключаются в том, что она настаивает на том, чтобы мы не говорили об йауанцах.

Он хотел перебить ее, но доктор быстро добавила.

– Не беспокойтесь, переводчики выключены. Если мы только еще раз попытаемся, нас выкинут из лагеря.

Кирк застонал, она испытующе посмотрела на него и спросила:

– Это по поводу физической травмы или психологической?

– Девяносто девять процентов – психологическая, – заверил он и сообщил Споку, который вошел как раз в то время, когда Кирк стонал:

– Я в порядке, Спок.

– В высшей степени доволен слышать это, капитан. Доктор отказалась переправить вас на борт «Энтерпрайза».

Эван Вилсон пожала плечами.

– Он был вне опасности, мистер Спок, и вы сама предложили нам по возможности избегать демонстрировать местным жителям магию.

– Совершенно верно, доктор. Я одобряю вашу логику.

– Мне жаль разочаровывать вас, мистер Спок. Но логика тут была ни при чем, это была просто хорошая реакция… Я рассказала капитану о вердикте Жесткого Хвоста. Могу я внести предложение? Я думаю, мы должны остаться здесь еще на день, на неделю, если необходимо. В лагере, я имею в виду, не переправляясь в наши комфортабельные каюты на «Энтерпрайзе».

Кирк кивнул, на этот раз его голова не заболела так сильно.

– Согласен, Эван. Должна быть какая-то возможность достучаться до них, но нам нужно узнать больше об их жизни. Мистер Спок, ваше мнение?

– В том случае, если ваше состояние удовлетворительно, я рекомендовал бы то же самое. Необходимость дальнейшего изучения очевидна, и я не вижу альтернативы этому, – Хорошо, в таком случае проинформируйте мистера Скотта. И, Спок… это добровольное решение каждого. Не все достаточно подготовлены к таким тяжелым условиям, в которых нам предстоит жить.

– Я прослежу за этим, капитан. Доктор Вилсон?

– Рассчитывайте на меня, мистер Спок. Я приглашена присоединиться к Яркому Пятну в ее шикарной берлоге на ночь, с одобрения Жесткого Хвоста, и я, ох, как не хочу пропустить это.

– Шикарной берлоге? – переспросил Кирк.

– Что-то между домом на дереве и гамаком. Яркое Пятно сказала мне, что это очень полезно, провести свою юность вне палатки… Не беспокойтесь, я разрешу вам позже посмотреть.

Кирк закрыл глаза. Лязг в его голове стал стихать, Когда он открыл их снова, Эван Вилсон наблюдала за ним. Он улыбнулся и сказал:

– Дом на дереве, доктор Вилсон? Думается мне, что ваше предложение остаться было сделано чисто из эгоистических соображений. Что вы думаете, Спок?

– Не знаю, капитан, но могу отметить, что так называемая «хорошая реакция» доктора Вилсон, очень уж похожа на хорошо обдуманную логику.

Возможно, ее желание провести ночь на дереве подпадает под ту же категорию.

– Возможно, мистер Спок, – согласился Кирк. Он повернулся и посмотрел на Вилсон, ожидая увидеть ту самую вредную ухмылку. Но его ожидало разочарование. Эван Вилсон с застывшим лицом повернулась к Сбоку, подняла одну бровь и сказала:

– Очаровательная теория, мистер Спок, но она основана на малом количестве информации.

Спок с видом конспиратора ответил:

– Действительно, доктор Вилсон. Я, конечно, продолжу свои наблюдения.

С вашего разрешения, капитан?

Изумленный, Кирк разрешил:

– Можете идти.

Он все еще смотрел на Вилсон… и вдруг появилась та самая вредная ухмылка.

Она взглянула, ушел ли Спок, и, все еще улыбаясь, сказала:

– Мне кажется, меня только что дернули за хвост, – она покачала головой, и выражение ее лица стало серьезным. – Капитан, с вашего разрешения, я хотела бы позволить Цепкому Когтю в-Энниен осмотреть вас. Я уверена, что ей кажется, будто я плохой врач.

– И вы хотите, чтобы я спас вашу репутацию, – предположил Кирк.

– Больше, чем это. Если она осмотрит вас, я смогу осмотреть ее сиваонка или нет, она все-таки коллега. А коллеги иногда обсуждают вещи, которые не интересуют обычных людей. К тому же, это просто профессиональная вежливость.

Кирк понял: это была хорошая мысль.

– Я поручусь за ваше медицинское умение, доктор, и более того.

Она посмотрела на него с глубоким участием и сказала:

– Вы должны понимать… я не могу гарантировать…

– Никто не может, Эван. Сделайте все, что возможно.

– Хорошо, – сказала она, и казалось, его ответ принес ей облегчение.

– Я предупреждаю вас, Цепкий Коготь, возможно, захочет разобрать вас на части и посмотреть, как вы работаете…

– Я ее понимаю: мистер Спок пытается сделать со мной то же самое.

– …однако, из верности своему капитану, я буду поблизости и присмотрю, чтобы она этого не сделала.

– Я был бы вам очень признателен, доктор Вилсон, – сказал Кирк, улыбаясь в ответ. – Ведь она может оказаться знахаркой.

– Держитесь, капитан. Некоторые из моих лучших друзей – знахари… к тому же очень интересно было бы узнать местные эквиваленты точечного массажа, пенициллина и акупунктуры. Я иногда не спорю с техникой, которая работает только потому, что она не была изобретена научным путем.

– Вы правы, – сказал он. – Будем надеяться, что она знает подходящие заклинания против синдрома АДФ.

* * *

Ухура, Чехов и Яркое Пятно, собравшись кучкой, ожидали новостей о Кирке, стоя в озабоченном молчании недалеко от палатки Жесткого Хвоста.

– Капитан не пострадал, – сообщил Спок. Он подождал, пока стихнет небольшой всплеск эмоций, который вызвало его сообщение, затем продолжил:

– Для того, чтобы получить необходимую для действий информацию, капитан считает, что нам необходимо остаться в лагере на неопределенное время.

Однако тот, кто захочет на «Энтерпрайз», получит на это разрешение…

Очень мягко лейтенант Ухура произнесла:

– Я бы хотела остаться, мистер Спок, конечно, если вы не против.

– Ваше присутствие будет неоценимо для нас, лейтенант. Ваше знание древнего языка может принести существенную пользу. – В присутствии Яркого Пятна Спок не решился сослаться на ее знание йауанцев.

– Я тоже останусь, сэр.

– Спасибо, мистер Чехов. Если ты извинишь нас, Яркое Пятно, мы должны сделать кое-какие приготовления.

– Я помогу, – предложила Яркое Пятно. Она сказала это с таким желанием, что Спок не решился отослать ее, но ему нужна была определенная конфиденциальность, чтобы связаться с «Энтерпрайзом» и распорядиться переправить сюда кое-какое оборудование.

Чехов сказал:

– Мистер Спок, я так понимаю, что капитан хочет, чтобы мы какое-то время жили, как они?

– Какое-то время… да, мистер Чехов.

– Тогда нам, возможно, понадобится построить свою палатку, и не использовать ли сборный вариант с «Энтерпрайза»?

Спок поднял бровь.

– Это хорошее предложение, мистер Чехов. Однако, у нас нет материала для этого.

– Это не проблема, сэр. Разрешите мне взять с собой трикодер и Яркое Пятно, – Яркое Пятно в знак одобрения обвила хвостом его запястье, и Чехов улыбнулся ей:

– И мы найдем материалы. – Он показал рукой, все еще окольцованной Ярким Пятном, в сторону леса.

– Разрешение дается вам, мистер Чехов. Я Буду помогать вам, я бы очень хотел понаблюдать, что вы собираетесь делать. – Спок взглянул на Ухуру. – Лейтенант Ухура останется здесь и попытается углубить отношения с сиваоанцами.

Следующие несколько минут Чехов описывал Яркому Пятну типы растений, которые, по его соображениям, могли оказаться пригодны для постройки. Как только он закончил, Яркое Пятно позвала Дальний Дым, Устойчивый Песок и сиваоанку под именем Левое Ухо, и Чехов еще раз повторил описание, при этом Яркое Пятно вносила свои комментарии.

– О, – сказала Устойчивый Песок, – может быть, вы имеете в виду хлесткий тростник и гигантское ухо?

– Не имею не малейшего понятия, – признался Чехов. – Мистер Спок?

– Я не более знаком с местной флорой, чем вы, мистер Чехов. Кроме того, я не больше, чем Яркое Пятно, понимаю ваши требования. – Он повернулся к Устойчивому Песку. – Возможно, мистеру Чехову нужно посмотреть экземпляр каждого…

– Это легче всего, – сказала Устойчивый Песок, и ее усы изогнулись вперед. – Идем, – она повела всех в лес.

Высоко на деревьях «приветственная делегация» подняла оглушительный шум, и неожиданно Яркое Пятно начала прыгать, размахивая руками и хвостом.

– Безмозглые! – крикнула она. – Да! Безмозглые!

Ее внимание, как заметил Спок, было приковано к одному из маленьких кричащих существ. Сиваоанка двигалась, имитируя движения этого животного, и это привело его в еще большую ярость. Теперь она угрожающе схватилась за ветку дерева и тряхнула ветку в сторону Яркого Пятна, маленькие твердые предметы дождем обрушились на них.

Яркое Пятно моментально потеряла всякий интерес к животному и начала собирать предметы.

– Скручиватели хвостов, – сообщила Устойчивый Песок Сбоку. – Острая приправа, которую мы используем в пищу. Многим нравится просто жевать их.

– Яркое Пятно и Чехов тут же проанализировали их трикодером Чехова и сообщили, что они безопасны для людей и вулканцев.

Спок взял один и тщательно изучил его. Предмет был размером с шарик подшипника, почти такой же твердый, темно-зеленого цвета. Вспомнив человеческую поговорку, он произнес:

– Когда в Риме, делай как римляне, – затем осторожно попробовал это.

К его удивлению, оно имело очень острый, но определенно приятный вкус Чехов, глядя на Спока, также положил один шарик в рот, раскусил… и задохнулся.

– Боже мой! – только и смог прохрипеть он. Его глаза тут же наполнились слезами.

Спок никогда не видел, чтобы действие токсинов наступало так быстро, и даже трикодер не определил этого.

– Доктор Вилсон! – прокричал он и повернулся, чтобы бежать в лагерь за медицинской помощью.

– Мистер Спок, не надо! – выкрикнул Чехов, глотая воздух. – В этом нет необходимости, сэр. Острый! – он откашлялся. – Очень острый! Я просто… не был… готов! – он вытер глаза и сделал еще несколько глотков воздуха.

Спок осторожно наблюдал за ним. Он знал, что человеческая чувствительность к вкусу гораздо сильнее, чем у него, но никогда до этого не видел такой ясной демонстрации этого феномена.

Чехов заметил сочувствующий взгляд вулканца. Он снова протер глаза, собрался с силами и сказал:

– Я не был отравлен, мистер Спок. Я едал перец поострее, чем это. Мне не нужен доктор, – он громко фыркнул и сказал Яркому Пятну:

– Ты должна была предупредить меня.

– Мне очень жаль, – извинилась Левое Ухо. – Я не предполагала, что он подействует так сильно на вас. Дети часто прячут целые скручиватели хвостов друг у друга в пище ради шутки, и Яркое Пятно, действительно, постоянно жует их.

– «Скручивали хвостов», – повторил Чехов. – Ну что ж, если бы у меня был хвост, он сейчас уже скрутился бы.

– Не злишься? – осторожно спросила Яркое Пятно. Ее хвост встал дыбом, демонстрируя участие. Чехов покачал головой.

– Нет. Это не единственный мир, где со мной сыграли такую шутку.

Эти слова, похоже, принесли облегчение Яркому Пятну. Но Спок расстроился.

– Мне кажется, – сказал он, – что концепции юмора сиваоанцев и людей очень схожи по своей природе. Я сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся понять одну из них. Однако, если вы совершенно выздоровели, мистер Чехов, давайте продолжим.

* * *

Когда Цепкий Коготь начала исследовать капитана своими инструментами, он понял, что из всего, увиденного на планете сиваоанцев, именно медицинское оборудование свидетельствует о значительно более высоком уровне развития цивилизации! Эдем – это казалось с первого взгляда. Это общество далеко не примитивно. Внешне их инструменты были очень похожи на трикодер и сенсоры федерального образца, которые использовал Боунз, но ничего функционального не было в их дизайне… Ничего чисто функционального, – поправил он себя. На их дизайн было потрачено столько же усилий, сколько и на их эффективность.

Цепкий Коготь направила свои инструменты на Эван Вилсон для того, чтобы сравнить показатели. Несчастье наблюдала за этим молча, но ничего не пропускала. Эван предложила попробовать ее сенсоры. Цепкий Коготь согласилась, но снова проверила показатели на Вилсон.

Однако так же, как и Вилсон, Цепкий Коготь казалось не удовлетворил осмотр только приборов, как своих, так и федеральных. Попросив у Кирка разрешения дотронуться до него, она руками повторила те же жесты, какие недавно делала Вилсон. Очевидно, признаки сотрясения мозга были очень схожи у людей и сиваоанцев.

– Нет хвоста, – сказала Цепкий Коготь Несчастью. Это прозвучало как жалоба, в действительности ее поведение очень напомнило Кирку реакцию Боунза на физиологию вулканцев.

Цепкий Коготь посмотрела на Вилсон и спросила:

– Где… – универсальный переводчик не смог перевести типично маккоевское ругательство – … я могу найти его пульс?

Вилсон закатала свой рукав и продемонстрировала. Через какой-то момент Цепкий Коготь проверила пульс Кирка. Затем она села на Землю и хмыкнула, ее хвост дернулся.

– Он кажется в порядке, но что я знаю?

– Он в порядке, – подтвердила Вилсон, – и я действительно знаю это.

Цепкий Коготь проворчала что-то по ее адресу и начала собирать инструменты.

– В любом случае, после удара он потерял сознание. Я рекомендую отдых и дальнейшее обследование.

В интересах поддержания репутации Вилсон, Кирк заметил:

– Да, это именно то, что рекомендовала мне доктор Вилсон.

Цепкий Коготь поднялась. Глядя да Вилсон, она спросила:

– Доктор… Где ваши дети? Вилсон ответила:

– У человеческих самок развивается грудь в период половой зрелости и сохраняется даже тогда, когда они не являются кормящими матерями. За один раз в нормальной ситуации рождается один ребенок, при этом у нас имеется только две груди, – она кивнула на восемь сосков Цепкого Хвоста, и хвост сиваоанки свернулся спиралью от изумления.

– Понимаю, – сказала она. – Несчастье, ты останешься здесь. Позовешь меня, если будут какие-либо изменения, – на пороге палатки она в последний раз окинула взглядом Кирка и Вилсон, ее хвост дернулся, затем она цокнула и сказала с нескрываемым раздражением:

– Жесткий Хвост!

Эван Вилсон вздохнула, это был долгий, грустный вздох разочарования, затем она повернулась к Несчастью в-Энниен и спросила:

– Итак. А где же я могу найти твой пульс? «Если повезет, – подумал Кирк, – они будут так заняты тыканьем друг в друга, что у них не останется времени на меня!»

* * *

Лейтенант Ухура не имела ни малейшего понятия, как выполнить приказ мистера Спока, – углубить отношения с сиваоанцами.

«Пройти весь этот путь, и не иметь возможности добиться помощи!», думала девушка. Найти этот мир было само по себе чудом, но этого чуда оказалось недостаточно, и она знала это. Ухура села на маленький складной стул рядом с огнем, глядя на сиваоанцев, которые занимались повседневными делами, и подумала об умирающем Закате Энниена. «Конечно, эти люди не могут отказать ей в помощи, они не могут быть такими жестокими!».

Без всяких задних мыслей она засунула руку в свой вещевой мешок и достала оттуда чареллианский джойеуз. Она привезла с собой его и фотографию Заката. Готовясь к высадке, она на счастье взяла эти предметы, потому что это было именно то самое, чего мистер Спок не смог бы сделать.

Возможно, даже капитан не стал бы заботиться о таких вещах, как талисман, но она могла и позаботилась. Мистер Спок, конечно, поднял бы бровь, если бы узнал что она захватила с собой такой пустяк, но Ухура верила, что по-своему он одобрил бы ее действия.

Сами по себе ее пальцы стали подбирать на джойеузе песню, которую она узнала от одного из детей в посольстве Йауо на Двух Рассветах. Она попросила ребенка научить ее этой песне, а ребенок в свою очередь представил ее Закату, «На счастье, Закат. На счастье, Кристина», подумала она и начала петь.

Глава 7

После двух часов скучного лежания на спине, ничем не занимаясь, кроме наблюдения за Эван Вилсон и Несчастьем в-Энниен, которые постоянно трогали и ощупывали друг друга, Кирк начал испытывать нетерпение. Теперь, когда обе они стояли у выхода из палатки, выглядывая наружу, чтобы посмотреть, что там за волнение, он почувствовал, что это для него уже слишком.

Как будто бы почувствовав его состояние, Вилсон повернулась и сказала:

– Капитан, думаю, я освобожу вас от опеки, – она кивнула головой наружу. – Им гораздо больше нужна опека, чем вам! – Несчастье посмотрела на него внимательно и затем выгнула свои усы вперед. Он понял это как указание на то, что она его тоже освободила. Кирк решительно поднялся на ноги и присоединился к ним у выхода.

На другой стороне поляны его команда снова собрала толпу. Вилсон сделала шаг наружу и поднялась на носочки, как будто лишний дюйм позволит ей больше увидеть.

– Предлагаю подойти поближе, – сказал Кирк. – Даже я не могу рассмотреть что-либо из-за их ушей.

Вместе они подошли к толпе и проложили себе путь к предмету всеобщего интереса. Там на складном стуле, держа в руке джойеуз, сидела Ухура и пела старую земную песню. Со всех сторон ее окружили сиваоанцы самых разных возрастов, размеров и расцветок, и все хором подпевали ей. Кирк никогда в жизни не слышал ничего подобного.

То, чего сиваоанцам недоставало в произношении, они компенсировали своим энтузиазмом. Только рев, посредством которого Чехов давал распоряжения, перекрывал эту радостную какофонию, лейтенант, казалось, стал боссом строительной бригады, объединявшей Спока и других помощников из числа сиваоанцев.

Чехов, похоже, руководил сооружением перевернутой вверх ногами громадной плетеной корзины. Она делалась из стволов молодых деревьев, воткнутых в землю, согнутых и переплетенных. Кирк меланхолично поинтересовался:

– Доктор, вы уверены, что с моей головой все в порядке?

– С вашей – да, если, конечно, все в порядке с моей, – усмехнувшись ответила Вилсон.

– Капитан – подскочил к ним Чехов, как и его рабочие, переполненный энтузиазмом – Рад вас видеть! Как вы себя чувствуете, сэр?

– Прекрасно, мистер Чехов. Что это такое?

Спок ответил:

– Мистер Чехов строит палатку, капитан.

– Хорошо, мистер Спок, – сказал Кирк все еще изумленным голосом. Продолжайте, мистер Чехов. Я не хочу отрывать вас от занятия.

– Да, сэр! – отсалютовал Чехов и отскочил назад к куче сваленных молодых деревьев. Он отобрал еще шесть из них и поднял большой камень.

Ухура закончила свою песню. Чехов крикнул ей:

– Лейтенант, сыграйте что-нибудь для тяжелой физической работы.

Ухура одну минуту подумала, затем начала новую мелодию и затянула песню. Чехов, если это только было возможно, просиял еще больше.

– Прекрасно! – крикнул он. Кирк вспомнил, что слышал песню раньше, но никак не мог ее узнать, пока не услышал, как Чехов по-русски распевает на пределе своих легких… «Эй, ухнем».

Сиваоанцы снова подхватили хором, и прежде чем песня закончилась, Чехов уже заколотил свои жерди в землю двумя параллельными рядами, которые выходили из одной из сторон решетчатой структуры. Он тесно связал их концы вместе, чтобы сделать длинный узкий вход в палатку. Затем Павел распорядился принести листья. Каким-то образом он умудрился покрыть ими раму из деревьев. Его команда перенимала его технику быстро, как они перенимали пение хором. Водонепроницаемое покрытие стало закрывать сооружение до самой высокой точки, которую Чехов мог достать. Некоторые из сиваоанцев могли достать и выше, но, надо полагать, не хотели возможно, они считали неприличным превзойти в чем-либо Чехова или просто думали, что все так и задумано «Может быть, это так и есть» – подумал вдруг Кирк. Он никогда до этого не видел, как строят хижину.

Яркое Пятно принесла еще одну охапку листьев и спросила Спока:

– У вулканцев тоже есть песни?

«О боже, – подумал Кирк, – вот за что нас выгонят из лагеря». Он однажды слышал, как поет Спок, и ему этого хватило надолго – Да, Яркое Пятно, у нас тоже есть песни, – сказал Спок – Сожалею, однако, но я не захватил с собой арфу.

– Мистер Спок, – предложила Ухура, – я знаю несколько вулканских песен, если вы простите мне мой акцент. Я не разговариваю на вулканском, так что смогу спеть их лишь на память.

Спок обдумал ее предложение.

– Хорошо, лейтенант.

– Пожалуйста, простите мне мой акцент, – застенчиво повторила девушка. На какое-то время она сосредоточилась на джойеузе, подстраивая его под вулканский музыкальный строй, затем отыграла долгую вступительную часть и начала петь. Когда Ухура закончила, воцарилась гробовая тишина.

Она снова посмотрела на Спока, еще более застенчиво, чем раньше, и открыла рот, чтобы что-то сказать Но Спок опередил ее:

– Не нужно извиняться, лейтенант. Если вы о своем акценте, я с удовольствием помогу вам усовершенствовать его… но ваше пение улучшить невозможно.

– Ну как? – пробурчал Кирк.

Эван Вилсон вопросительно посмотрела на него. Он объяснил мягким голосом:

– Я всегда считал, что вулканские песни невыносимы для человеческого уха. Так же тихо она ответила:

– Теперь вы думаете, что речь шла не о вулканских песнях, а о конкретном вулканском исполнителе? – Когда он кивнул, Эван добавила:

– Ну что ж, закон Кагана… – Наступила его очередь задавать вопросы. – Закон Кагана первого контакта, – начала цитировать она. – Вы сами удивите себя больше, чем они вас.

Кирк кивнул. Чехов несомненно доказывал верность этого закона.

Закончив ткать из листьев круглую конструкцию, он взял себе в помощники Яркое Пятно и других громадных сиваоанцев. Чехов и Яркое Пятно были подняты наверх и с оглушительным хлопком водрузили крышу на место.

Одобрительный гул пошел по толпе, когда два больших сиваоанца опустили их снова на землю.

– Шалаш готов, капитан, – сказал Чехов, салютуя.

– Вижу, мистер Чехов. Где на Земле вы учились этому?

– В Волгограде, сэр. В школе.

– Каким же дисциплинам обучают в Волгограде? – Кирк прошел внутрь сооружения.

Он был очарован, вся конструкция держалась вместе сплетением листьев… никаких веревок, никакого крепящего шнура. Кирк на минуту задумался о том, какая учебная дисциплина в программе высшей школы могла помочь студентам освоить технику строительства примитивной хижины.

– Антропология, сэр, – пришел лейтенант на помощь капитану. – Эендсон – очень хороший профессор. Она говорила, что если нам когда-либо придется делать это, то мы поймем, что примитивный – не значит глупый.

– Она была права, мистер Чехов. Я восхищен.

– Спасибо, сэр, – Чехов умудрился выглядеть гордым и застенчивым одновременно.

Спок тоже, казалось, был восхищен. Он внимательно исследовал каждую деталь структуры и записывал на свой трикодер.

Эван Вилсон улыбнулась Чехову и сказала:

– Мистер Чехов, вы обязательно должны научить меня этому.

– Согласен, – заверил он, сияя от удовольствия.

Ухура грациозно нырнула внутрь.

– Капитан, сиваоанцы хотели бы посмотреть изнутри.

– Конечно, лейтенант. Вводите их… небольшими группами, – Хотя здесь было достаточно места для высадившейся партии, Кирк не знал, о каком количестве сиваоанцев она говорила. – Мистер Чехов даст им пояснения. – И снова Павлу – Отличная работа, мистер Чехов.

Кирк кивнул Споку и Вилсон, приглашая их к выходу наружу. Когда они сделали шаг в сторону, чтобы дать пройти внутрь трем сиваоанцам, Кирк оказался лицом к лицу с Жестким Хвостом в-Тралланс.

Она осмотрела его снизу доверху. Затем ее хвост завился спиралью.

– Я приношу свои извинения, капитан Кирк, – сказала она. – Я не имела представления, что человеческие головы такие мягкие. Я поняла это при ударе, но не смогла ослабить его в достаточной степени. Цепкий Коготь проинформировала остальных, так что этого больше не должно произойти.

– Я ценю это, Жесткий Хвост.

Затем наступило неловкое молчание. Жесткий Хвост посмотрела на покрытие из листьев чеховской палатки, тыкая в него своим хвостом с отсутствующим видом. Наконец, она сказала:

– Нам есть чему учиться друг у друга. Пойдемте, я закончила свою работу. Мы сядем и поговорим, и я буду помнить, что у вас мягкие головы.

– После вас, – жестом показал Кирк. Споку он тихо добавил:

– А я всегда думал, что у меня крепкая голова.

– Действительно, капитан. То же самое мне все время твердил доктор Маккой.

* * *

Когда Спок и Кирк снова присоединились к остальным, то увидели, что изнутри палатка Чехова освещается небольшим огнем. Котелок, за которым присматривал Чехов, весело кипел на треножнике из зеленых веток. Дым поднимался через дыру в крыше. Яркой расцветки коврики, половики и складные стулья придавали всему этому праздничный вид. Члены экипажа подняли головы, чтобы приветствовать вошедших. Джеймс Кирк не хотел разочаровывать их, но он не принес никаких ободряющих новостей, поэтому быстро отрицательно качнул головой.

– Не имеет смысла говорить об этом на пустой желудок, – предложила Вилсон. – Сначала поедим. Павел неплохо приготовил мясо. Вегетарианец, мистер Спок, вам не о чем беспокоиться… просто поешьте скручивателей хвостов.

– Скручиватели хвостов? – переспросил Кирк.

– Образец местного юмора, я думаю, – прокомментировал Спок. – Будет интересно узнать, найдет ли капитан это таким же забавным.

Эван Вилсон склонила голову на плечо, глядя на Спока, и в то время, как Чехов наполнял разукрашенные миски и раздавал каждому его порцию, она сказала:

– Возможно, вам интересно знать, мистер Спок, Несчастье сказала мне, что скручиватели хвостов являются для сиваоанцев кроме всего прочего еще и очень сильными стимуляторами…

Чем бы ни оказались эти скручиватели хвостов, запах был аппетитным, и Джеймс Кирк вдруг осознал, насколько голоден. Тушеное мясо, хотя и очень острое но и так же вкусно, как в его аромат, и он отдал ему должное.

Только откусил несколько кусочков, как наткнулся на что-то круглое и твердое. Пламя запылало у него во рту, и глаза наполнились слезами.

– Действительно неплохо! – прохрипел он, глотая ртом воздух. – Ваше мясо кусается, мистер Чехов.

– Да, сэр, – просиял Чехов. Он воспринял это как комплимент, как и ожидал Кирк.

Вилсон передала ему кусок хлеба и улыбнулась:

– Предписание врача. Вода только разжигает огонь. Хлеб должен помочь.

– Потенциально сильный стимулятор для людей тоже! – сообщил он ей, пережевывая.

Наконец, Кирк отложил свою пустую миску в сторону и уставился на пламя. Когда он поднял глаза, то увидел что все смотрят на него в ожидании рассказа.

– Рассказывать не о чем, – признался он. – Мистер Спок и я надеялись, что Жесткий Хвост захочет поговорить о йауанцах в частной беседе. Жесткий Хвост хотела говорить обо всем, кроме…

– Ох, капитан! – произнесла Ухура. Ужасное разочарование в ее голосе мгновенно усилило его решимость.

– Мы должны продолжать, Ухура, – сказал он. – Мы найдем возможность получить информацию, которая нам нужна, я обещаю вам! Мы не сдадимся.

– Капитан, – предложил Спок, – могу я отметить, что эти существа того же вида, что и йауанцы… Кирк перебил его несколько резче, чем сам хотел:

– Я знаю, мистер Спок, именно поэтому мы здесь.

Совершенно не обращая внимания на тон капитана, Спок продолжил:

– … йауанцы отказались говорить о своем родном мире, несмотря на крайне опасный характер ситуации.

Кирк вдруг понял его мысль.

– Вы имеете в виду, что эти существа могут быть такими же упрямыми, как и йауанцы?

– Совершенно верно, капитан. Возможно, даже больше, так как у них нет срочной причины для действий.

– Я тоже упрям, мистер Спок.

– Действительно, капитан. – Спок склонил голову, как будто отдавая ему должное.

– Капитан, – обратилась доктор Вилсон, – упрямство, как вы своевременно заметили, является функцией личности, а не целого вида. Все, что нам нужно сделать – это найти наименее упрямого в лагере, – она лукаво улыбнулась, и запереть его вместе с вами в одной комнате?

Чехов кашлянул и осмотрительно оглянулся по сторонам.

– Я не уверен, что одобряю то, как вы говорите об этом, доктор Вилсон, – сказал он, хотя на его лице появилась такая же улыбка, как и та, которую пыталась подавить Ухура. – Но, действительно, это все, что нам нужно сделать. – Он повернулся к Споку, снова переполненный энтузиазмом, и предложил:

– Если Жесткий Хвост не хочет говорить о йауанцах, то давайте найдем того, кто захочет.

– Такой план содержит определенную долю риска, капитан.

– Но попробовать стоит, мистер Спок. Мы смешаемся с сиваоанцами, узнаем их поближе, поделимся информацией. Используйте свое обаяние и, если у вас будет возможность упомянуть о йауанцах без того, чтобы вам пробили голову, сделайте это! Если кто-нибудь намекнет вам, какой бы слабый намек это ни был, о том, что он хочет говорить на эту тему, я должен знать об этом немедленно. Обменивайтесь с ними песнями, Ухура. Даже песня может нам кое-что сказать… Мы так много уже узнали. Не упускайте ничего, каким бы неуловимым оно ни было. На нас рассчитывает большое количество людей.

– Да, сэр, – ответила Ухура, и на этот раз в ее голосе была надежда.

Что-то мягко коснулось спины Кирка. Он резко обернулся и напрягся.

Кончик хвоста проник на несколько дюймов в палатку, он ткнул капитана снова, на этот раз под ребро. Кирк узнал расцветку и расслабился.

– Да, нелегко постучать в шалаш, не так ли? – сказал он, смеясь. Входи, Яркое Пятно.

Кончик хвоста исчез, так как Яркое Пятно повернулась, чтобы войти головой вперед, как положено.

– Этот длинный вход затрудняет вежливое поведение, мистер Чехов, пожаловалась она.

– Я сделаю его более коротким, – пообещал Чехов. – Я не знал ваших обычаев.

Она потянула носом воздух, и ее хвост завился спиралью.

– Вы готовили со скручивателями хвостов! – воскликнула она, явно довольная своим открытием. Чехов кивнул и ангельским голосом сказал:

– Капитан Кирк был несколько не готов…

Хвост Яркого Пятна скрутился туже.

– Жаль, что я пропустила это. Мистер Чехов дернул вас за хвост так же, как вы дернули меня, – она эффектно потерла щеку Джеймса Кирка своим хвостом. Он щекотал, и Кирк попытался схватить его, как попытался бы схватить щекочущие его пальцы.

Она отдернула хвост прочь.

– О, нет! – воскликнула она, хотя ее хвост все еще вился от удовольствия.

Кирк непроизвольно усмехнулся.

– Я не собирался дергать его, Яркое Пятно. Я могу шутить, но не думаю, что могу докатиться до того, чтобы действительно потянуть тебя за хвост. У меня никогда не было такой привычки.

Яркое Пятно быстро сообразила, что он говорит правду, и ее хвост змеей скользнул обратно в зону его досягаемости.

Кирк схватил его и погладил.

Разрешив эту ситуацию, Яркое Пятно посмотрела через огонь на Ухуру.

– У меня есть сообщения для тебя, – сказала она. – Стремительный Свет в-Венср приглашает тебя остаться с ним, пока ты будешь в лагере. Он хотел предложить обмен песнями, но не знает ваших обычаев, и будет рад, если ты составишь ему компанию.

– Яркое Пятно, – сказала Ухура, – я не знаю ваших обычаев тоже. Что бы ты сделала на моем месте?

– Я бы обменялась! Стремительный Свет сочиняет прекрасные песни!

Дальний Дым надеется… вообще-то я не должна тебе этого говорить, но Дальний Дым говорит, что он никогда не видел Стремительный Свет таким возбужденным… Стремительный Свет может сделать тебя своей наследницей. Такая перспектива, очевидно, возбуждала Яркое Пятно, и, когда Ухура ничего не ответила, она добавила:

– Стремительный Свет еще никого не выбрал. Если он умрет, все его песни будут потеряны, и это было бы ужасно!

Ухура осторожно сказала:

– Яркое Пятно, я не понимаю. Подожди, объясню тебе, как это происходит у людей. Может быть, я говорю о запретной вещи, но я хотела бы, чтобы ты знала, что это только по незнанию.

Яркое Пятно выгнула усы вперед, но Кирк видел, что кончик ее хвоста задрожал:

Ухура продолжила: У нас, людей, любой может петь песни. Если мистер Чехов научит меня своей, то я вольна петь ее когда и где захочу.

Дрожание кончика хвоста теперь усилилось, угрожая перейти во взрыв злобы. Кирк старался успокоить ее.

– А если мистер Чехов сочинит песню? – спросила Яркое Пятно.

– Я попрошу у него разрешения, прежде чем исполню ее другим, ответила Ухура. – Но другие люди могут и не делать этого, и мистер Чехов не удивится и не расстроится. – Гораздо более Мягким голосом лейтенант добавила:

– Если песня не поется, то она умирает, Яркое Пятно. Многие песни, которые я люблю, выжили только потому, что один человек услышал их и запомнил… и затем передал другим. Это наш обычай. Ваш, должно быть, очень отличается. Пожалуйста, расскажи мне об этом… Я не хочу причинять вреда из-за моего незнания.

Волоски меха, которые встали дыбом на шее Яркого Пятна, потихоньку начали укладываться. Кирк также почувствовал, что ее хвост расслабился, и наконец она сделала глубокий вдох и сказала:

– Никто… никто… кроме Стремительного Света не будет петь его песню без его разрешения! Многие из них он отдал. Вызывающий Бурю говорит, что это были песни, от которых Свет устал, но если бы он отдал все, чем бы он смог обмениваться?

– А я «отдала» песни, которые пела вам, Яркое Пятно? – спросила все еще озадаченная Ухура. – Все пели хором со мной.

Яркое Пятно ощетинилась снова.

– Мы не украли бы у тебя, лейтенант Ухура!

– Пожалуйста, Яркое Пятно, – вставил Кирк, – Ухура совсем не хотела оскорбить тебя или еще кого-нибудь. У меня был такой же вопрос… ты имеешь в виду, что можно петь хором в том случае, если песню поет кто-либо, кто имеет на это разрешение?

– Да, именно так, – сказала Яркое Пятно, снова успокаиваясь. – Никто не мог бы петь хором без тебя, лейтенант Ухура.

– Так значит, если я научу Стремительный Свет песне, он не будет петь ее без моего разрешения, – произнесла Ухура. Затем она подумала и спросила:

– Ты имеешь в виду не петь вообще или не петь на публике?

Теперь пришла очередь Яркому Пятну задуматься:

– Не петь ее на публике, насколько я знаю, – сказала она. – Но что барды делают между собой, ты должна узнать у Стремительного Света.

Кирк предвидел будущие неприятности.

– Яркое Пятно, – обратился он, – нам нужен твой совет. Если лейтенант Ухура примет приглашение Стремительного Света, она должна будет рассказать ему о нашем обычае. Ты была очень рассержена. Как же тогда рассердится Стремительный Свет?

– Цепкий Коготь говорит, что у вас мягкие головы, и никто не может ударить вас. Кирк улыбнулся.

– При всей моей выдержке, Яркое Пятно… даже я, случалось, срывался.

Из тех, кого я знаю, мистер Спок единственный, кто всегда спокоен. – Кирк не хотел бы присутствовать при обстоятельствах, в которых Спок может потерять контроль над собой.

– Ну что ж, – подумав, сказала Яркое Пятно, – если бы у меня была мягкая голова… – она снова повернулась к Ухуре, – я бы сказала Стремительному Свету на древнем языке, что не буду петь его песни без разрешения и рассказала ему, чем наш обычай отличается.

– Спасибо, Яркое Пятно, я так и сделаю, – заверила Ухура. Что-нибудь еще я должна знать о том, как ходить в гости?

Яркое Пятно глубоко вздохнула.

– Я не знаю! – сказала она, высвобождая хвост из рук Кирка. – А разве вы не знаете этого? Эван Вилсон удивленно хихикнула.

– Зато я знаю одно средство от этого, Яркое Пятно, такое, которое действует в любом мире, где я смогу найти кого-нибудь с таким желанием помочь, как у тебя, – заверила она. – Представь, что капитан – это Стремительный Свет, и покажи нам, что бы ты сделала, если бы хотела принять его приглашение.

Яркое Пятно навострила уши, ее усы выгнулись вперед и без лишних слов она вынырнула из палатки.

Не успел Джеймс Кирк восхититься ее подвижностью, как кончик ее хвоста и нос всунулись в палатку.

– Я засовываю мой хвост внутрь, – объяснила она Кирку. – Все узнают мой хвост, поэтому мне не нужно выкрикивать свое имя. Цепкий Коготь сказала бы: «Цепкий Коготь в-Энниен». Я выкрикиваю свое имя только тогда, когда никто не приглашает меня внутрь.

Вилсон улыбнулась ей.

– Но так как у нас нет таких особенных хвостов, может быть, нам просто назвать свое имя?

– Думаю, что так, – согласилась Яркое Пятно. Она снова посмотрела на Кирка и попросила:

– Теперь ты говори: «Входи».

– Входи, Яркое Пятно, – любезно сказал он. Яркое Пятно вошла и тут же замерла.

– Цепкому Когтю ты скажешь: «Входи, Цепкий Коготь в-Энниен».

– Тогда сейчас я должен сказать: «Входи, Яркое Пятно в-Тралланс»?

Она чуточку приподняла голову, и кончик ее хвоста изогнулся.

– Это не обязательно. У Цепкого Когтя есть его имя. У меня еще нет.

Если ты не знаешь этого, делай то, что делаю я в таких случаях, используй приставку в-, лучше перестраховаться, чем быть порезанным когтем.

– Яркое Пятно, – спросил Спок, – а у Несчастья в-Энниен ее собственное имя? – Спок также поставил ударение на притяжательном местоимении, как до этого и Яркое Пятно.

– Не говори глупостей! Кто выберет такое имя, как «Несчастье»? Это единственное имя, которое хуже, чем мое. – Ее рука, как будто по собственной инициативе, взметнулась вверх, чтобы прикрыть черное пятно на носу.

В это мгновение Джеймс Кирк вдруг увидел перед собой застенчивого подростка, смутившегося при упоминании о своей воображаемой непривлекательности.

– Там, откуда я пришел, – заметил Кирк, – назвать кого-либо ярким пятном в своей жизни, – значит сделать этому человеку комплимент. Увидев, как она в изумлении откинула назад уши, он пояснил:

– Подумай об облачном дне, с одним лишь маленьким просветом в облаках. Подумай, что ты стоишь посередине того места, куда бьет этот единственный луч солнца. Что ты будешь тогда чувствовать?

– Тепло по всему телу, – ответила она и потянулась, как будто бы почувствовала его сейчас.

– Вот, – улыбнулся Кирк, – это мы называем «яркое пятно». И я думаю, это совершенно тебе подходит.

– Действительно? Яркое пятно заставляет тебя думать о солнечном свете, проникающем через тучи?

– Ты заставляешь меня думать о солнечном свете, проникающем сквозь тучи.

Яркое Пятно обхватила своим хвостом его поднятую руку.

– Я бы очень хотела обнять тебя, – сказала она. Он погладил ее хвост.

– Я бы тоже хотел обнять тебя, Яркое Пятно, но, думаю, нам лучше придерживаться правил, установленных Дальним Дымом.

Она выгнула свои усы и кивнула.

– Когда-нибудь, – проговорила она, – когда у меня будет мое имя… У нее был вид грустного ребенка, который говорил: «Когда я вырасту…».

«Может быть, – подумал Кирк, – именно об этом она и говорит».

– Капитан, – прервал его раздумья Спок. – Мне кажется, вы прервали демонстрацию Яркого Пятна.

Да, да, Спок. Продолжай, Яркое Пятно. Мне очень жаль, что я увел тебя в сторону.

– А мне нет, – заявила Яркое Пятно, с любопытством глядя на Спока. Ты не бываешь разгневанным. Значит ли это, что ты не бываешь счастливым?

– В том значении, в котором, как я думаю, ты употребляешь это слово, нет. Однако я испытываю ощущение удовольствия в разрешении интеллектуальных проблем.

С видом конспиратора Кирк сказал Яркому Пятну:

– Давай продолжим демонстрацию. Возможно, это даст мистеру Споку его «ощущение удовольствия».

Когда Яркое Пятно закончила, они знали все, что было ей известно о том, как «ходить в гости». Это немногим отличалось от нормального этикета на борту «Энтерпрайза», но Кирк был благодарен Яркому Пятну за то, что она помогла избежать неприятностей при общении с другими сиваоанцами.

Тут Яркое Пятно с ангельским выражением лица повернулась к Споку.

– Ну что, доставила я вам ощущение удовольствия?

Спок поднял бровь.

– Определенно, Яркое Пятно, я думаю, что это так. Не будешь ли ты так любезна, чтобы удовлетворить мое любопытство по другому поводу?

Она кивнула, и Спок продолжил:

– Я не совсем понимаю ваше использование предлога «в-» в именах. Это, надо полагать, демонстрирует кровные отношения, как между тобой и Вызывающим Бурю, однако Цепкий Коготь и Устойчивый Песок, которые, как мне кажется, должны быть близняшками, не имеют этого предлога в имени. Могу я узнать причину?

Яркое Пятно ошарашенною посмотрела на него.

– Вы ничего не знаете! – воскликнула она, когда наконец обрела дар речи.

Джеймс Кирк пришел на выручку своему офицеру по науке.

– Мистер Спок знает очень многое об очень многих мирах, Яркое Пятно, больше, чем все мы вместе взятые. Но даже мистер Спок знает о вашем мире меньше, чем любой ваш ребенок.

– Поправка, капитан. Есть определенные научные законы, которые работают во всех мирах.

– Поправка принята, мистер Спок. Да, у нас есть это преимущество перед ребенком. Но, – продолжил он, снова обращаясь к Яркому Пятку, – у нас есть детское невежество по поводу вашего языка и традиций. И мы никак не сможем узнать об этом, если не спросим, – он развел руками и одарил ее своей самой очаровательной улыбкой. – Возможно, нам придется задавать даже глупые вопросы…

– Кажется, я понимаю. Вы не знаете всех тех вещей, которые я узнала, когда была маленькой. Но вы знаете периодическую таблицу? – Это было обращено к Споку.

– Я знаком с периодической таблицей, – заверил он сиваоанку. – Но я не смог установить, обусловлены ли ваши имена кровным родством или каким-либо другим неизвестным мне фактором.

– Это не глупый вопрос, а детский – заключила Яркое Пятно. Косо посмотрев на Эван Вилсон, она сказала:

– Я представляю, что ты – Хватающая Нога, мистер Спок. Если бы Хватающая Нога спросил меня… Я бы ответила, что «в-» это место, куда мы отправляемся праздновать Фестиваль. Я в-Тралланс, потому что Жесткий Хвост, моя мать, так же как Хватающая Нога – в-Энниен, потому что Цепкий Коготь его мать. Это часть кровных отношений.

Она сделала паузу, и когда Спок кивнул в знак своего понимания, Яркое Пятно продолжила:

– Цепкий Коготь и Устойчивый Песок обе в-Энниен по рождению. Я думаю, Цепкий Коготь хорошая. Она такая же, как ты, капитан Кирк, она дергает твой хвост только, если ты ей нравишься. Есть, однако, одна вещь… Яркое Пятно понизила голос, – я точно не знаю, потому что была в этом лагере только дважды, но некоторые говорят, что Цепкий Коготь остается здесь! – Интонация, с которой Яркое Пятно произнесла это, совершенно ясно показывала, что это самая скандальная из всех известных новостей, Она поспешила добавить таким же тихим голосом:

– Не говорите ей, что я так сказала! И не спрашивайте ее об этом, даже по-детски!

Спок сказал:

– Такое поведение могло бы быть воспринято как исключительное, даже аномальное в культуре кочевников, капитан.

Яркое Пятно усиленно закивала ему, усы выгнулись вперед. Кирк не смог устоять и, улыбнувшись, спросил:

– Спорю, что мое поведение кажется многим здесь еще более странным.

– О, но ты не знаешь лучшего! – ответила на это Яркое Пятно, дернув хвостом. Затем она посмотрела на универсальный переводчик и добавила:

– Я думаю, было бы легче, если бы ваша машина не переводила так хорошо.

Кажется, будто вы говорите на нашем языке, и мы думаем, что и все остальное вы тоже знаете.

– Верная мысль, Яркое Пятно, – согласился Кирк. – Однако наша миссия в вашем мире не терпит отлагательств. Без универсального переводчика у нас ушли бы недели и даже месяцы, прежде чем мы смогли бы задавать даже детские вопросы, не говоря уже о самых срочных.

– Почему бы тогда не начать со срочных? Кирк с сожалением потер висок.

– Я уже задал один такой срочный.

– О, – понимающе сказала сиваоанка. – Спроси меня. Даже если я потеряю контроль над собой, то все равно не смогу стукнуть так сильно, как Жесткий Хвост. Я буду помнить, что ты задаешь детские вопросы, обещаю. И если не буду знать ответа, спрошу у Жесткого Хвоста.

От любого другого сиваоанца в лагере Кирк воспринял бы такое предложение как подарок судьбы. Вместо этого он поднял руки и покачал головой.

– Спасибо, Яркое Пятно, но мы не можем сделать этого. Мы гости в лагере твоей матери, и по нашему обычаю было бы неправильно влезать в отношения между вами.

Она поникла вся: от уха и до кончика хвоста.

– Я думаю, что понимаю, – сказала она расстроено. – Я не злюсь на тебя, но мне очень жаль, что я не могу помочь.

– Ты уже очень помогла. И можешь помочь нам еще больше, – заверил Кирк и увидел, как ее хвост выпрямился от гордости.

– Отвечай на наши детские вопросы.

– Хорошо, – согласилась она и в последний раз легонько погладила его щеку своим хвостом. Затем бросив взгляд на дымовое отверстие в крыше палатки, Яркое Пятно сообщила:

– Становится темно… время спать. Эван Вилсон, ты все еще хочешь провести со мной ночь?

– Хочу ли я? – с удивленным видом переспросила доктор и резко поднялась на ноги. – Веди меня, Яркое Пятно… ничто, даже Жесткий Хвост, не сможет остановить Эван Вилсон!

– Жесткий Хвост говорит, что с этим все в порядке. Но все же тебе нужно захватить полезные вещи, становится холодно, а у тебя действительно немного шерсти, – как бы извиняясь, закончила Яркое Пятно.

Вилсон улыбнулась.

– Я знаю… Полезные вещи?

Яркое Пятно указала на кучу ярко раскрашенных тканей, на которой сидела Вилсон. Эван покопалась там и расцвела от результатов изысканий.

Одна «полезная вещь» была украшена голубыми и золотыми цветами, на другой оказались нарисованы геометрические фигуры. Оба рисунка изображали все это на фоне огня. Вилсон оглядела их и сказала:

– Я люблю мир, где что-то прекрасное называют полезной вещью!

Складка прошла по шкуре на боку Яркого Пятна, возможно, это был ее эквивалент пожимания плечами.

– Полезные вещи для того, чтобы делать шикарной берлогу или палатку или согревать ночью. – Впрочем, ей, несомненно, нравился восторг Вилсон.

Затем сиваоанка выпрямила свой хвост, давая понять Эван, что пора идти.

Кирк поднялся, чтобы последовать за ними.

– Шикарная берлога на дереве, – сказал он Яркому Пятну. – Это мне нужно увидеть.

Остальная часть команды также не отстала от них. Все подошли к краю поляны. Становилось уже действительно темно и свет лагерных огней весело мигал в сумеречной тьме. Песня, такая же сладкая, как треск костра в лесу, плыла по воздуху. Яркое Пятно указала в эту сторону своим хвостом.

– Стремительный Свет разбил свою палатку за пределами поляны, объяснила она. – Пойдешь туда, затем повернешь налево у ручья и после этого следуй за песней.

Ухура кивнула, затем воскликнула:

– О, взгляните, капитан! Как прекрасно! Кирк посмотрел в том направлении, куда она указала ему. Несколько десятков палаток были освещены изнутри, и горели большим количеством самых разнообразных цветов, как рыцарские павильоны в сказках.

– Замечательно, – прокомментировал Спок. – Скорее всего, у них есть форма искусственного освещения.

Джеймс Кирк немного нахмурился, посмотрев на своего офицера, затем снова взглянул на палатки. Спок был прав, внутреннее освещение не давало никакого отблеска свечей или костра. Однако прагматизм Спока очень часто проявлялся совершенно некстати.

– Сюда, Эван Вилсон, – позвала Яркое Пятно. Голос раздался где-то над головой. Кирк посмотрел вверх и увидел Яркое Пятно, все еще взбиравшуюся по дереву, примерно на высоте десяти футов. От ее когтей на них сыпались кусочки отколотой коры. Джеймс прикрыл рукой глаза от этого дождя древних опилок и пристально вгляделся в сгущающиеся сумерки. Шикарная берлога Яркого Пятна находилась на высоте около тридцати футов над землей и размером казалась чуть больше гамака – одно полотно, протянутое от ветки к ветке двух рядом стоящих деревьев. Эти деревья были абсолютно голыми примерно до высоты двадцати футов, где начинались ветви.

– Эван, – поинтересовался Кирк. – Как ты собираешься забраться туда без когтей?

Яркое Пятно влезла на первую от земли ветку и посмотрела вниз, ее хвост дергался.

– Ох, Эван Вилсон! У тебя нет когтей!

– Продолжай взбираться, Яркое Пятно. – Уверенно сказала Вилсон затем вытряхнула свои пледы, перекинула через плечо и завязала узел.

– Хотя у меня я нет когтей, но я произошла из семьи лучших лазунов по деревьям, которых когда-либо рождала природа, и не забыла технику своих предков, – криво усмехнувшись Кирку, Эван обхватила ствол дерева руками и ногами и поползла вверх.

Яркое Пятно уставилась на нее.

– Это изящно! – воскликнула она. – Я не смогу сделать так!

– Не сможешь? – удивленно переспросила Вилсон. «Полезные вещи» как двойная пелерина развевались позади нее на ночном легком ветерке.

Яркое Пятно с любопытством смотрела на новый для нее способ лазания.

Затем сиваоанка достигла уровня своей шикарной берлоги и запрыгнула туда.

Полотнище тряхнуло от ее веса и закачало из стороны в сторону. Когда Вилсон достигла первой из ветвей, Яркое. Пятно уже наблюдала за ней через край берлоги.

– Нет, – сообщила она, – мои ноги не гнутся в эти стороны.

– О, понятно, – сказала Эван Вилсон, свисая вниз головой с одной из веток, на которых был закреплен «дом». Она резко качнулась и привела себя в сидячее положение. Несколько минут понадобилось ей, чтобы отдышаться.

Затем доктор произнесла:

– Теперь пришла пора трюка… Какой вес может выдержать эта берлога, Яркое Пятно? Сиваоанка ответила:

– Если оно не выдержит четырех из нас, когда мы прыгнем сюда одновременно, значит, я сделала ее неправильно.

– Достаточно, – согласилась Вилсон. – А что требуется по этикету, чтобы войти в твое жилище? Яркое Пятно подумала, затем покачала головой.

– Просто заходи.

– Легко сказать, – прокомментировал Кирк.

– Так, так, капитан, – попросила Вилсон. – Вы не верите в успех?

Смотрите и удивляйтесь!

Вдруг Эван выпрямилась, для устойчивости схватила рукой ветку над головой и медленно пошла по направлению к берлоге.

– Подвинься немного вправо, Яркое Пятно, если можно. Мне, как гостье, не хотелось бы свалиться на гостеприимную хозяйку. – Когда Яркое Пятно подвинулась, Вилсон вытянула вперед другую руку, опасно наклоняясь, чтобы ухватиться за ветку соседнего дерева. Эван потянула за ветку и, качнувшись на той, что была под ногами, неожиданно прыгнула в воздух. Джеймс Кирк почувствовал спазм желудка. Она приземлялась точно в цель, дом на ветках качнулся, и Яркое Пятно спешно подвинулась, чтобы уравновесить его.

Минутой позже лицо Вилсон, почти освещенное восторгом, склонившись вниз.

– Лейтенант Ухура, – позвала она, – вы знаете старую колыбельную «Раскачивающийся ребенок»?

Ухура также сияла улыбкой.

– Да, доктор, конечно.

– Тогда вы меня надолго запомните, я обещаю, что вы будете вспоминать обо мне каждый раз при исполнении этой песни. Спокойной ночи, капитан.

Кирк засмеялся.

– Спокойной ночи. Не выпади из кровати, Эван!

– Не дергайте меня за хвост, капитан.

* * *

Эван Вилсон залилась смехом. Все вокруг казалось таким нереальным, раскачивание берлоги было приятно и романтично. Когда Яркое Пятно вытянула свой хвост и сделала из еще одной полезной вещи арку в виде крыши у них над головами, это только добавило возможности почувствовать себя устрицей в раковине.

«Счастливая, как устрица», – подумала Вилсон и снова залилась смехом.

Яркое Пятно заметила:

– Ты вся звенишь! Тебе нравится здесь! – Это было сказано в полной темноте, и голос прозвучал с оттенком удивления.

«Она имеет в виду – смеешься», – подумала Вилсон, вслух же сказала:

– Да. Я никогда не спала на дереве, а мне нравятся новые ощущения.

– Мне тоже, – призналась Яркое Пятно. – Дальний Дым говорит, что у меня хвост как у всех в-Энниен, но Жесткий Хвост учит быть более осторожной.

– Но она была не против того, чтобы я разделила с тобой берлогу, произнесла Эван. – Интересно, почему?

– Я знаю почему, – проговорила Яркое Пятно. – Она думает, что ты скажешь мне больше, чем ей.

– Ну тогда, что бы ты хотела узнать? Я отвечу на все, на что смогу.

– Ответь на детский вопрос. Я не понимаю ваши имена, кажется, что у каждого из вас несколько имен, и вы никогда не деретесь по поводу того, как вас называют.

– Честно говоря, Яркое Пятно, я бы сказала, что имя не может опозорить человека, скорее всего он может опозорить имя. Но, я думаю, ты имеешь в виду традиционное использование имен, а это очень разнится от культуры к культуре. Я могу очень кратко охарактеризовать большинство членов экипажа «Энтерпрайза»…

О капитане Кирке она рассказывала далеко за полночь, тщательно объясняя все возможные вариации его имени и обстоятельства, при которых то или иное должно употреблять. Она объяснила структуру рангов на борту корабля. Наконец, закончила:

– Я была бы рада, Яркое Пятно, если бы ты звала меня Эван.

– Ты имеешь в виду быть твоим другом?

– Да.

– Спасибо, – сказала Яркое Пятно, потом помолчала и добавила:

– У меня нет имени, чтобы дать тебе взамен, но я постараюсь помочь вам, в знак нашей дружбы, Эван, – она тщательно выговорила это имя.

– Спасибо, – ответила Вилсон.

– Тогда будем спать как друзья и согреемся этим.

Как поняла Эван, Яркое Пятно приняла меры предосторожности: она повернулась к Вилсон спиной, чтобы убрать подальше когти, и не поцарапать доктора, на тот случай, если ей приснится кошмар. Ерзая и смеясь, они устроились на ночь.

Кроме их дыхания и суеты ночных тварей в тишине не слышалось никаких звуков. Вдруг Яркое Пятно спросила мягким голосом:

– Эван? Что смешного в этой колыбельной? Эван Вилсон завернулась в плед, прижалась к излучающему тепло телу Яркого Пятна и, хихикнув еще раз, начала петь:

– Раскачивающийся ребенок на вершине дерева…

Когда она закончила, хвост Яркого Пятна довольно обвился вокруг ее ноги. Эван сделала глубокий, полный вдох, ощущая сладкий запах меха Яркого Пятна, и погрузилась в сон.

Глава 8

Кирк проснулся мокрый от пота. Ему приснился кошмар йауанского госпиталя. Он сел, надеясь, что таким образом избавится от видения. Но этого не случилось, незнакомые очертания и тени штурмовали его органы чувств. Он попытался сосредоточиться на огне костра и рядом с ним заметил успокаивающую фигуру Спока.

Вулканец всматривался в языки пламени, как он обычно делал это на борту «Энтерпрайза», подолгу размышляя, сосредоточившись на ярких световых бликах от горевшего в каюте камина. «Возможно, любой огонь подходит для этого», – подумал Кирк. Он не хотел беспокоить вулканца.

– Капитан, – тихо позвал Спок.

Приняв это за приглашение, Кирк сбросил с себя легкий, теплый сиваоанский плед, который здесь называли не иначе как «полезная вещь», и тихо направился к костру.

– Дежурите, мистер Спок? – сказал он полушепотом, чтобы не разбудить Чехова. – Эти существа кажутся достаточно дружелюбными.

Кирк перед сном не распорядился о дежурстве, чтобы не оскорбить хозяев, хотя все-таки настроил сенсор, чтобы прибор разбудил их, если кто-нибудь попытается войти.

– Размышляю, капитан, – голос Спока был таким же тихим, как и голос Кирка.

– Какие-нибудь выводы, мистер Спок?

– Сожалею, но пока только теории. Я очень надеюсь, что лейтенант Ухура и доктор Вилсон смогут снабдить меня дополнительной информацией.

– Я тоже, хотя должен признать, не особенно рад тому, что нам пришлось оставить их обеих без защиты в совершенно чуждом окружении, о котором мы так мало знаем.

– Я не думаю, что вы смогли бы заставить их не рисковать, разве что пришлось бы обеих отправить на «Энтерпрайз».

– Возможно, вы правы, Спок. Но я не уверен, что прямой приказ об отправке помог бы в этих условиях. И уж, конечно, не в случае с Вилсон, она настолько решительная особа, что могла бы просто прикрыться от меня медицинским званием.

– Действительно, – согласился Спок. – У меня такое же впечатление. И существует большая степень вероятности, что лейтенант также ослушалась бы прямого приказа.

– Мятеж? Ухура? Вы, должно быть, шутите, Спок – Нет, капитан. Мой вывод основывается на существенном изучении вашего вида. Вы сами ослушались Командования Звездного Флота… чтобы помочь другу. – Это было кое-что, о чем они редко говорили, но это была часть их долгой личной дружбы. – У лейтенанта Ухуры сейчас не один, а несколько друзей, находящихся в смертельной опасности. Провести ночь в рискованной ситуации, чтобы получить необходимую информацию, является логически обоснованным риском. Если вы прикажете ей вернуться в «Энтерпрайз», ее логически обоснованной реакцией будет неповиновение приказу.

– Другими словами, было бы совершенно нелогично с моей стороны приказывать ей вернуться на «Энтерпрайз».

– Совершенно верно, капитан.

– Спасибо, Спок, вы улучшили мое самочувствие, сняв сомнения по этому вопросу… как мне кажется. – Он улыбнулся.

Они сидели плечом к плечу, человек и вулканец, и смотрели на огонь.

Ночь была наполнена незнакомыми звуками. Наконец Кирк сказал:

– Найдите для нас возможность, Спок. Вы нашли этот мир, и шансы против этого…

– С помощью информации, которую обеспечила лейтенант Ухура, поправил его Спок.

– Поправка принята, мистер Спок. Нам нужна любая помощь, которую мы только сможем получить, – Яркое видение йауанского госпиталя снова всплыло у него в сознании. – Боунз и Кристина нуждаются в помощи, которую мы пока не можем обеспечить.

Снова взглянув на огонь, Джеймс вдруг вспомнил лицо Маккоя при последнем визуальном контакте, изможденное и усталое. «Держись, – подумал он. – Держись, дружище! Мы работаем так быстро, как только можем!»

* * *

Леонард Маккой понимал, что ему все труднее и труднее полностью сосредоточиться на исследовании. С каждым днем он все сильнее чувствовал невыносимый запах пациентов йауанского госпиталя… сладковатый чужеродный запах затянувшейся смерти. Постоянно пытаясь отвлечься от него, он в мыслях возвращался к Кристине и Мики, находящимся далеко, к Закату, которую он даже никогда не знал. Он наблюдал Быстроножку каждый день и видел, как прогрессирует болезнь на теле его нового друга. Зная, что то же самое сейчас происходит с Кристиной и Мики, трудно было оставаться оптимистом.

С большим трудом он сфокусировал свое зрение. Маккой ненавидел то, что было у него перед глазами каждый день, и понимал, что труднее всего бороться с размерами катастрофы. Огромное количество случаев заболевания делало его совершенно беспомощным.

Этим утром один из его помощников, йауанец, обнаружив у себя первые симптомы заболевания, попытался совершить самоубийство. Маккою удалось кое-как отговорить его от этого шага, но даже Спок нашел бы, что обоснование Эталоном Венера своего поступка было абсолютно логичным. Вся его семья в основном находилась на второй стадии комы, когда Эталон достигнет этой стадии, то уже не сможет помогать, а будет дополнительной обузой, которая может помешать его семье получить полноценный уход.

Единственным аргументом Маккоя, который помог, было то, что им необходима его помощь, пока он сможет ее оказывать.

Как долго это будет, никто из них не знал.

Двое других были приняты в госпиталь не из-за синдрома АДФ, а просто потому, что, потеряв надежду, полностью утратили интерес к жизни. Одна из них, мать, потерявшая двух детей из-за синдрома, просто прекратила кормить третьего, грудного ребенка. Другой пациент находился в физическом шоке, который получил вследствие сильной депрессии.

«Сколько еще йауанцев должно умереть, – подумал Маккой, – прежде чем живущие начнут завидовать мертвым?»

– Доктор Маккой! – голос Эталона вырвал доктора из его мрачных размышлений.

– Да, Эталон? – он стал подниматься. Леонард слишком долго сидел в одной лозе, колено затекло. Он начал тереть его, чтобы возобновить циркуляцию крови.

– На переговорном экране – главный медицинский офицер Микиевич.

– Мики! – Забыв о своем колене, Маккой поспешил внутрь и склонился над лабораторным столом, чтобы увидеть ее изображение. За спиной Микиевич столпилось еще около десятка докторов и медицинских сестер.

– Привет, Леонард, – сказала она, счастливо, улыбаясь. – Мой персонал и я хотели бы от всего сердца поблагодарить тебя. – Мики повернулась к группе и подняла руки. – Готовы? – с этими словами она опустила руки, и люди качали аплодировать, свистеть и радостно кричать.

– Работает! – воскликнул Маккой. Мики кивнула, затем отослала всю группу работать я повернулась к экрану.

– Оно работает. Ты выиграл время, Леонард… и бог знает, как оно вам необходимо, ее лицо стало торжественным.

– Теперь – главное. Ты прав, это только временное средство. Не происходит ремиссии – симптомы не исчезают. Оно либо замедляет, либо, может быть, только может быть, останавливает прогресс развития синдрома АДФ… но мы не сможем установить это точно еще несколько дней или недель.

Сейчас мы синтезируем огромное количество субстанции. Все стационарные больные получают большие дозы ежедневно. Теперь самое главное: мы также используем этот препарат на больных с только что установленным диагнозом АДФ, чтобы как можно дальше загружать наступление последней стадии. Чем больше времени мы выиграем, тем дольше сможем работать.

Маккой покачал головой.

– Так вот к чему мы пришли – приговорили тысячи к невыносимым страданиям. Я видел, как они передвигаются даже на ранних стадиях болезни.

Это ужасно, черт подери.

– Согласна, согласна, – кивнула она, лицо ее покрылось морщинами. Но это пока все, что у нас есть. Я передам тебе результаты… может быть, заметишь что-нибудь, что мы пропустили. – Мики приготовила все необходимое к передаче, он настроился на прием. – Нам также понадобятся координаты. Ты получишь первую партию серума Маккоя… Где ты хочешь, чтобы мы ее приземлили?

Он назвал ей координаты, затем уточнил:

– Мики, по документации это Вилсон-Чэпел серум. Я просто продолжил их разработку… – Его голос затих.

Несмотря на, казалось бы, хорошие новости, Маккой осознал, что боится спрашивать о состоянии Кристины. Однако Мики не забыла.

– Сестра Чэпел, по-видимому, хорошо реагирует на лечение, – сообщила она. Детали ты найдешь в докладе. Если вкратце, ей сейчас не лучше, но и хуже не становится, благодаря тебе.

Следующие несколько часов Маккой и Эталон были очень заняты, потратив много усилий на то, чтобы найти достаточное количество помощников, способных делать инъекции. Всем пациентам госпиталя в обязательном порядке был сделан укол серума. Маккой сам ввел Эталону лекарство.

Эталон потер плечо, затем смахнул вылезший мех со своей ладони.

– Доктор Маккой, спасибо вам, – поблагодарил он. – Мне очень стыдно за то, что случилось сегодня утром. Я обещаю вам, что больше не буду пытаться…

Маккой понял, что он и разгневан, и расстроен этим изъявлением благодарности Эталона. С усилием сдерживая себя, он сказал:

– Очень больно, Эталон? Я мог…

Эталон перебил его, покачав головой на негнущейся шее.

– БЫЛО очень плохо, доктор Маккой, но я предпочитать боль облегчению, которое чувствует теперь моя семья. И спасибо вам за боль, которую я сейчас чувствовать.

Он оставил Маккоя, чтобы вернуться к своей больной семье в палату, где у него было много работы. Маккой молча проглядел за тем, как тот шел.

Минутой позже он вытер глаза… и принялся читать доклад Мики.

Это заняло у него больше времени, чем обычно. Недостаток сна сказался на ясности его зрения, и он было, собирался заказать у компьютера печатный экземпляр вместо того, чтобы читать с экрана, но решил этого не делать.

Последняя часть доклада содержала коммюнике Звездного Флота о распространении болезни по всей галактике. «Скрытый период болезни убивает нас, – подумал он. – Люди могут разносить АДФ, еще не имея явных симптомов заболевания, и мы не можем отследить всех людей, вступивших в контакт с больными». Как он узнал, на Гере Четыре тоже теперь объявили карантин.

Вторая команда Звездного Флота была отправлена, чтобы справиться с ситуацией. «Справиться с ситуацией», – зло фыркнул он.

Доктор вызвал на экран информацию о Вилсон-Чэпел серуме, который действовал, как и надеялся Маккой. Маленькая надежда – это все, что у него было.

Он налил себе дозу этанола (скотч уже закончился) и принялся потягивать его, мечтая расслабиться хоть на денек. «Отдых на море со Скотти был бы сейчас кстати, – подумал он, – Выпивка по алфавиту, как мы делали в последний раз «Амаретто», «Баккарди», водка, «Гессер», «Джек Дэниелес» – он с наслаждением предавался этим сладостным воспоминаниям.

Это было единственное, что ему оставалось, чтобы прервать на какое-то время госпитальную рутину. – Этанол, – добавил он, испытывая раздражение от того, что не может придумать ничего другого на букву «Э». – Джин с тоником гораздо лучше… – старый напиток с Земли, особенно любимый студентами-медиками в институтские годы Маккоя. Тоник исторически использовался как лекарство, чтобы провести профилактику и смягчить симптомы малярии. Или он действительно лечил ее? Маккой уже точно не помнил.

Леонард поставил стакан так резко, что промазал мимо края стола и ему пришлось ловить его. – «Тоник»! – Он еще раз быстро просмотрел доклад Мики.

«Почему нет? – спросил он себя. – Если серум может сдерживать прогресс, то регулярный прием, возможно, предотвратит заражение!» Маккой в спешке набросал план. Ему нужно будет принимать серум несколько дней, затем он должен сознательно инфицировать себя АДФ. Так как они до сих пор не смогли выделить вирус, придется ввести его себе с кровью одной из жертв. «Хорошо, что Джеймс у черта на куличках. У него случился бы сердечный припадок», – подумал он, криво усмехнувшись.

Доктор приготовил инъекционный пистолет с дозой серума. «Черт, выругался он про себя, – Мики оторвет мне голову, если я не сделаю все как положено». – Он отложил пистолет в сторону, взял анализ крови из руки и заложил в анализатор. Все по порядку: надо сначала подтвердить документально, что субъект не заражен синдромом АДФ.

Маккой ждал результатов анализа, барабаня пальцами по крышке лабораторного стола. От нетерпения пальцы барабанили жестко и неритмично.

Это начало его так раздражать, что он остановился.

* * *

– Когда они надоедают, да. Но если быть вежливым, то они просто «группа приветствия». Ты голодна?

Вилсон кивнула Яркое Пятно двинула что то хвостом, и две половинки крыши раскрылись. После этого сиваоанка поползла по направлению к ближайшей ветке, затем внезапно остановилась.

– Вы все разные… Я спрошу у тебя то же, что спрашивала у капитана Кирка прошлой ночью. – На этот раз Вилсон заметила, что Яркое Пятно использовала слово капитан как звание, а не как имя. – Какие у вас срочные вопросы?

– Я так же ограничена в этом, как и капитан Кирк, Яркое Пятно. Я бы не хотела предпринимать ничего, что повлияло бы на отношение матери к тебе, и могло бы стать причиной нашего изгнания из лагеря.

Рябь прошла по шерсти на плечах у сиваоанки. Возможно, таким образом здесь пожимали плечами.

– Мы всегда можем пойти в другой лагерь, – сказала она.

Вилсон, сидевшая, скрестив, ноги, сложила ладони вместе и подышала на них.

– Яркое Пятно, ты все усложняешь для меня… о нет, конечно, неосознанно! Но я знаю так мало о вашем мире, что должна продвигаться медленно и осторожно. Насколько возможно, я должна подчинять поведение вашим законам. Я попробую все законные способы получения информации, прежде чем рискну твоей дружбой… То, что я делаю здесь, может повлиять на отношения между моим народом и твоим.

– Это разумно. Но я думаю, Эван, ты ослушалась бы своего капитана, чтобы спасти жизнь…

Не дав Вилсон ответить, Яркое Пятно прыгнула с крыши на ветку, проползла несколько футов вверх по дереву и протянула руку. Вилсон подпрыгнула схватила ее. Яркое Пятно поддержала Эван хвостом.

– Спасибо, – сказала она. – А я все думала, как бы это проделать.

– Давай я спущусь первой, – попросила Яркое Пятно. – Я хочу посмотреть, как ты лазаешь.

Она опустилась вниз, и Вилсон последовала за ней.

– Я бы хотела тоже уметь так, – призналась Яркое Пятно. Вилсон улыбнулась.

– А я бы хотела иметь хвост. – Они посмотрели друг на друга с симпатией.

– Пошли поедим, – предложила Яркое Пятно.

– Пошли, – согласилась Вилсон. – Я проголодалась от ожидания чуда.

Осторожно обойдя большой куст со сладкими полосами, опасными для людей, Яркое Пятно повела доктора в лес. Через несколько сотен ярдов они вышли к ручью. Напившись воды, Эван ополоснула лицо, чем вызвала сильное удивление Яркого Пятна.

– Ты умеешь плавать, Яркое Пятно? – Универсальному переводчику удалось перевести этот вопрос.

– Стремительный Свет может. Он любит воду. Но большинство из нас ненавидят ее, так что мы не плаваем. – Яркое Пятно вздрогнула с явным отвращением.

– А что у нас на завтрак? – спросила Вилсон. Я должна предупредить тебя: я хорошо плаваю, но охотник из меня никудышный.

Яркое Пятно выглядела удивленной.

– Ветреный Путь ведет охотничью партию за едой на сегодняшний вечер.

Фрукты на завтрак… вон там. – Сиваоанка провела свою земную подругу немного выше по ручью, где они увидели дерево, склонившееся к воде под тяжестью фруктов.

– Забавно, – удивилась Вилсон, – судя по твоим зубам, ты исключительно мясоед.

* * *

Это был такой же фрукт какие Чехов, подавал с тушеным мясом Вилсон сорвала один и не раздумывая, надкусила. Яркое Пятно запихнула один целиком в рот, раскусила и просто проглотила – Никаких проблем с зубами, – сообщила она.

– Вижу.

Они задержались здесь, чтобы позавтракать, а когда вернулись в лагерь, Эван Вилсон заметила множество изменений. Полдесятка палаток уже оказались снесены, еще две разбирались. Строение, похожее на хижину Чехова, в это время наоборот возводилось под его руководством и при большом количестве зевак. Монтаж двух новых сиваоанских палаток дал Вилсон полное представление о том как полезны могут быть «полезные вещи»

Кончик хвоста Яркого Пятна дотронулся два раза до ноги доктора сзади, и сиваоанка воскликнула:

– Доброе утро!

Вилсон тоже повернулась, чтобы поприветствовать Жесткий Хвост и Вызывающего Бурю. Вызывающий Бурю взглянул на них, но ничего не ответил А Жесткому Хвосту он сказал:

– Пустые-мозги что-то расшумелись сегодня утром. – Жесткий Хвост шлепнула его без злобы, но достаточно сильно. Тот упал на землю, затем встал, в последний раз бросил взгляд на Вилсон и Яркое Пятно и гордо удалился.

Вилсон спросила:

– Что происходит между тобой и Вызывающим Бурю, Яркое Пятно? Я думала, он твой брат?

– Он действительно ее брат, – ответила за нее Жесткий Хвост. – У нас есть выражение «воевать как брат с сестрой». В вашей культуре этого нет?

– Иногда, – призналась Вилсон – Но не так часто, чтобы стоило упоминать об этом.

– А Вызывающий Бурю любит устраивать пакости. Ты что, не можешь понять этого из его имени.

Большинство наших имен просто звучные слоги. Они не описывают характер – объяснила доктор. – Так что я не подумала как-то об этом. Мы называем таких людей просто пакостниками, – и добавила:

– Это не имя, а такое выражение.

В следующую секунду она увидела Кирка на другой стороне поляны и помахала ему рукой.

– Капитан! Доброе утро!

Яркое Пятно посмотрела туда, затем повторила ее жест. Кирк помахал в ответ и двинулся по направлению к ним. Но прежде чем он приблизился Жесткий Хвост сказала:

– Идем, Яркое Пятно. Я хочу услышать, как все прошло Яркое Пятно дернулась, было за ней, но остановилась в нерешительности. Вилсон произнесла.

– Все хорошо, Яркое Пятно. Иди. Ты сможешь поздороваться с капитаном позже. Мы еще не собираемся никуда уходить.

Яркое Пятно снова помахала капитану и вприпрыжку побежала к палатке Жесткого Хвоста. Ее собственный хвост устремился за ней.

– Доброе утро, доктор Вилсон, – поздоровался капитан, подойдя ближе Вы хорошо спали? – Он спросил это таким язвительным тоном, что Вилсон не смогла удержаться от смеха.

– Да, капитан, очень хорошо, – ответила она. Кирк покачал головой.

– Я и не знал, что вы чемпион по лазанию по деревьям. Думаю, вы удивили даже Спока.

– Теперь это удивило меня. Мистер Спок, кажется, уже давно сделал все возможные предположения по поводу пределов и разнообразия человеческих способностей… или странностей. Вы что, дергаете мой хвост, капитан?

– Частично, – признал он. – Но Спок, действительно, казался удивленным. Интересно, почему? Обычно нужен основательный эмоциональный всплеск, чтобы у Спока это хоть в чем-то выразилось… и это всего лишь его поднятая бровь.

– Вы знаете его лучше, чем я. – Они пожала плечами. – На данный момент единственное полезное, что я узнала, это то, что Жесткий Хвост хочет, чтобы Яркое Пятно разговаривала с нами. Все остальное ННМП.

– Это еще что такое? – поинтересовался Кирк.

– ННМП, – объяснила Эван. – «Никогда не знаешь, что может понадобиться»… сведения могут оказаться и полезными. Она начала загибать пальцы. – Большинство сиваоанцев не могут плавать, имена всегда что-то значат, спинорезы не часто нападают на лагерь, а Яркое Пятно, самая способная ученица из всех, которых я когда-либо встречала.

– Талантлива не по возрасту?

– Трудно сказать. Она единственная из них, с кем мне удалось достаточно пообщаться, чтобы хоть что-то выяснить. Все дети, похоже, разбалованы, по стандартам некоторых культур они откровенно испорчены.

Если они заходят слишком далеко, их просто шлепают, но на этом все и заканчивается.

– Что значит…

– Это значит, что Жесткий Хвост уже давно позабыла о вчерашней драке между Ярким Пятном и Вызывающим Бурю. Яркое Пятно – нет, но это уже другая история. Доброе утро, мистер Спок, – добавила Вилсон, наклонив голову набок и улыбнувшись вулканцу, подошедшему к ним в эту минуту.

Кирк приветствовал Спока кивком, затем подвел итог разговора с доктором:

– Смертельная ненависть, – и, чтобы Спок понял, о чем речь, добавил:

– Мы говорили про Яркое Пятно и Вызывающего Бурю.

– Да, – согласилась Вилсон, – и это здесь вещь обыкновенная.

Она передала поговорку Жесткого Хвоста и, добавила:

– По моему разумению, относится к двойняшкам, тройняшкам, четверняшкам и т, д. Помните, Яркое Пятно назвала Дальний Дым не своим братом, но сыном ее матери? А ее отношения с ним достаточно нежные. Я думаю, обычно смертельная ненависть сопровождает только отношения детей, которые родились одновременно.

– Это согласуется с моими наблюдениями, доктор Вилсон, – сообщил Спок. – Создается впечатление, что Вызывающий Бурю и Дальний Дым братья только наполовину. Лейтенант Ухура сообщила мне, что их современный язык не содержит аналога понятию брака.

– И все дети считаются законными? – улыбнулась Вилсон. – Мне это нравится, мистер Спок, они не переносят грехи родителей на детей.

– Напротив, доктор Вилсон. Вина здесь переносится от поколения к поколению. Совершенно очевидно, что после двух тысяч лет местное население все еще сохраняет чувство вины по отношению к йауанцам.

Принято к сведению, мистер Спок, – сказал Кирк. – Вы видели Ухуру?

– Да. Лейтенанту нечего доложить вам. Вилсон внимательно посмотрела на него.

– Вам легко сказать такое, мистер Спок Но спорю, что это нелегко для Найеты. – Она слегка нахмурилась. – И слушать тоже трудно.

– Трою нашли не за один день, Эван, – поддержал ее Кирк. Она улыбнулась.

– Да, кажется, вылечите меня моим же лекарством, капитан? Правильно.

Мы продолжим раскопки. – Она повернулась к Споку и добавила:

– После того, как я накормлю вас, мистер Спок.

Доклад, который Вилсон предоставила Споку, был значительно больше насыщен деталями, чем то, что она рассказала Кирку. Во время своего рассказа, Эван имела возможность изучать вулканца. Его предельное внимание, сосредоточенность сбивали ее. Несколько раз она чувствовала, что краснеет и быстро отворачивала лицо, бросая шутки Кирку, чтобы сохранить самообладание. Когда Вилсон закончила отчет, то почувствовала что-то очень похожее на облегчение.

Спок поинтересовался:

– Разрешите личный вопрос, доктор Вилсон «А, ты тоже копаешь, подумала она про себя – Интересно, что я такого сделала, чтобы заслужить подобное внимание?» Подражая его формальности в сочетании с четкостью выражения мысли, и без капли любопытства она ответила:

– Разрешаю, мистер Спок.

– Ваша демонстрация физической подготовки вчера вечером была замечательна.

– Спасибо. – Она слегка наклонила голову, что означало поклон, и краешком глаза уловила улыбку Кирка.

– Когда Яркое Пятно высказала свою озабоченность по поводу отсутствия у вас когтей, вы сделали ссылку на то, что произошли «из семьи лучших лазунов по деревьям»… Если я не ошибся, вы выразились именно так.

– Достаточно точно, – подтвердила она. Спок продолжил:

– Судя по моему опыту, большинство людей предпочитает отрицать своих эволюционных предков. Не правда ли, вы гордитесь, утверждая ваше отношение к ним. Могу я узнать, почему?

– Почему нет? – Она тотчас же обдумала ответ. – Мне очень жаль, мистер Спок. Не хочу показаться непочтительной, но я не терплю таких людей, которые думают, будто они наемного лучше всех других существ, животных или людей, только потому что появились полностью сформированными и со шляпой по последней моде на голове. Вселенная ничего не тратит понапрасну, так почему я должна отбрасывать совершенно отличный талант лазания по деревьям только из-за того, что другие считают его… нецивилизованным? Это было бы так же глупо, как не использовать цепкий хвост. – Она знала, что он поймет ее намек на йауанцев без комментариев.

– Действительно, – согласился Спок. – Будет ли мне позволено еще раз указать доктору на то, что ее «хорошая реакция» очень уж напоминает логику?

– Пожалуйста. Но я, скорее всего, буду отрицать это до последнего вздоха.

– Это в высшей степени алогично.

– Я и это могу обосновать «Если этот разговор и не принес никакой пользы, – подумала Вилсон, то все равно его стоило завести, хотя бы ради того, чтобы увидеть выражение лица Кирка. Пришло время тактического отступления». Она закинула на плечо воображаемую винтовку, живо отсалютовала им, повернулась по-военному налево и замаршировала прочь.

* * *

Кирк смотрел, как удаляется доктор. Наконец-то он нашел ключ к стилю Эван Вилсон. Он вдруг рассмеялся.

– Мистер Спок, у нас появился человек, который не желает, чтобы его принимали за само собой разумеющееся… даже вы.

– Капитан?

Для вулканца это могло быть абсолютно непонятным.

Я имею в виду, что она не позволят никому делать допущения на свой счет. Если вы собираетесь продолжить изучать ее, Спок, помните Найзенберга. Доктор Вилсон изменит свой действия только для того, чтобы спутать вашу информацию. Она получает удовольствие от своей непредсказуемости.

– Тогда она именно такая, как утверждает: такая же нелогичная в своем поведении, как и большинство людей, – и это самое интересное из всего.

«Так вот какова твоя реакция на доктора», – подумал Кирк, но вслух лишь сказал:

– Ну что ж, мистер Спок, видимо, все заняты раскопками. Может быть, вы выберете поле деятельности и для нас?

Спок указал на стационарную постройку среди деревьев.

– Я бы очень хотел осмотреть это строение изнутри.

– Тогда пойдемте, мистер Спок.

– Могу поинтересоваться, капитан, степенью тяжести вашего недавнего повреждения?

– Если это предупреждение, мистер Спок, то я принял его к сведению. Кирк осмотрел лагерь и заметил Яркое Пятно, выходившую из палатки Жесткого Хвоста. Он махнул ей, предлагая присоединиться к ним, – Мы спросим у Яркого Пятна. Он говорит, что не сможет ударить так же сильно, как Жесткий Хвост… будем надеяться, что это так. Яркое Пятно подскакала к ним.

– Доброе утро, капитан. Доброе утро, мистер Спок.

– Доброе утро, Яркое Пятно. У меня есть для тебя детский вопрос, а мистер Спок напомнил мне, что мои уши все еще звенят от вчерашнего ответа Жесткого Хвоста на мой предыдущий.

Яркое Пятно покачала головой, но не отрицательно, а так, как будто хотела прояснить ее.

– У меня тоже, – сказала она и потерла голову с одной стороны.

– Что ты сделала, чтобы заслужить это?

Сиваоанка колебалась с ответом.

– Ничего, – ответила она наконец и отвернулась в сторону, как будто испытывала неловкость.

«Типичный ответ типичного ребенка, – подумал Кирк:

– А я типичный надоедливый взрослый».

– Извини, Яркое Пятно. С тобой все в порядке?

– О, конечно. Голова тверже, чем рука. – Это наверняка была поговорка. Она сложила руки вместе, обмотала хвостом запястья, чтобы прижать их друг к другу, затем спросила:

– Так что за вопрос?

Кирк улыбнулся ее намеренной предосторожности.

– Мы хотели бы осмотреть здание изнутри. Это разрешается?

С видом облегчения Яркое Пятно развязала себя. Ее усы выгнулись вперед.

– Конечно, – сказала она. – Пойдемте… я покажу вам. – Она развернулась, чтобы идти, затем вдруг остановилась. – Хотя подождите. Я должна это обдумать. – Хвост дернулся от нетерпения. – Есть проблема, наконец произнесла она. – Я думаю. Лейтенант Ухура сказала, что ваши люди считают себя свободными петь все, что услышали раньше. Это относится и к другим вещам тоже?

– Я не понимаю, Яркое Пятно.

– Будете ли вы считать себя вправе копировать все, что вы увидите?

Кирк глянул вопросительно на Спока.

– Я думаю, капитан, Яркое Пятно интересуется, не вовлечены ли мы в промышленный шпионаж.

По реакции Яркого Пятна можно было догадаться, что универсальный переводчик, сделал из этого кашу. Спок нашел самым простым в этой ситуации дать ей краткое описание Федерального закона о патентовании, за которым совершенно логично последовало описание концепций закона как такового, и того, как он отличается от научных законов.

Когда Спок наконец закончил, Яркое Пятно сказала:

– Может быть, вам лучше просто сказать Ветреному Пути и Жесткому Хвосту на древнем языке, что вы не используете полученную информацию без их на то разрешения?

Кирк возразил:

– Мы не говорим на древнем языке, Яркое Пятно. Лейтенант Ухура единственная из нас, кто знает этот язык. Но я дам твоим друзьям свое слово, как полагается у нас. Так пойдет?

– Я не знаю. Но если мы спросим, это нам никак не повредит.

– Ты уверена?… – Кирк демонстративно потер свою голову с той стороны, куда вчера был нанесен удар.

Хвост Яркого Пятна подскочил от восторга.

– Я сама спрошу, – заявила она.

Она привела их к зданию и просунула хвост внутрь. Яркое Пятно, к изумлению Кирка, сделала Жесткому Хвосту содержательный доклад об их разговоре… и включила объяснение Спока, все, слово в слово. Когда она закончила, Жесткий Хвост внимательно осмотрела их.

– Ваша Эван Вилсон не понимает древнего языка, но она согласилась положиться на слово Дальнего Дыма, что он не повредит ей во время объятий.

Здесь то же самое?

– Да, – сказал ей Кирк, – я даю вам свое слово, что ни мистер Спок, ни я не будем разглашать информацию, которую получим здесь, без вашего разрешения. С одним исключением: если она потребуется, чтобы спасти жизнь…

Я принимаю ваше слово, согласилась Жесткий Хвост, Заходите.

Пожалуйста, не отвлекайте пока Ветреный Путь, если у вас есть вопросы, спрашивайте меня.

Они последовали за сиваоанкой. Джеймс Кирк сделал всего лишь два шага от порога и замер, не веря своим глазам.

– Не совсем то, что я ожидал увидеть, – признался он, когда снова обрел дар речи. Кирк с самого начала сомневался, что они увидят культовое сооружение. И все же они вошли в храм.

Это был поистине храм науки. Поклонение науке ощущалось в окружающей красоте: так же, как медицинское оборудование Цепкого Когтя, все здесь было сделано не только функциональным, но и в равной степени уникально эстетичным. На стенах висели гравюры… но, присмотревшись внимательнее, он сообразил, что это просто картинные диаграммы. На колбах и ретортах были выгравированы или напечатаны узоры. Стол, за которым работал Ветреный Путь, был сделан из дерева, украшен резьбой и отполирован. Кирк не мог представить себе более прекрасного помещения для работы и уж тем более не ожидал увидеть такую прекрасную химическую лабораторию.

Спок осмотрел несколько предметов химической посуды и сказал:

– Вы заметили, капитан, что они похожи на предметы массового производства.

Это позабавило Жесткий Хвост.

– Их часто приходится бить, – сообщила она. – Если бы они были уникальными, это вызвало бы серьезные затруднения.

– Понимаю. Но что я не понимаю, так это с какой целью украшают абсолютно функциональные предметы.

– А для какой цели лепестки украшают цветок?

Спок понял этот вопрос Жесткого Хвоста буквально.

– Во многих мирах они служат для того, чтобы привлечь или даже помочь симбиотическим существам, которые производят опыление, увеличивать разнообразие генетических возможностей, которые нельзя получить при самоопылении.