/ Language: Русский / Genre:det_irony,detective, / Series: Иронический детектив

Баран И Новые Ворота

Дарья Калинина

Далеко не каждому доводилось ранним утром тайком выбираться из дома и отправляться на поиски клада А вот Юльке пришлось. А куда деваться, если тебя выгнали с работы да еще подозревают в краже крупной суммы денег и убийстве охранника фирмы… Юлька с верной подругой Инной на нелегком пути поисков сокровищ пережили все страхи кладоискательства, включая появление привидений в развалинах графской усадьбы в горах. Но оказалось, что найти тридцать тысяч долларов куда легче, чем обнаружить истинного преступника — вора и убийцу…

2001 ru ru Black Jack FB Tools 2004-12-28 OCR LitPortal 5647700A-2453-4B15-9915-546A244EDF33 1.0 Дарья Калинина. Баран и новые ворота ЭКСМО-Пресс Москва 2001 5-04-008408-0

Дарья КАЛИНИНА

БАРАН И НОВЫЕ ВОРОТА

* * *

Блондин шел по главной улице города и каждой клеточкой своего молодого и красивого тела чувствовал, что все встречающиеся на пути девушки, бесспорно, принадлежат ему, стоит только шевельнуть пальцем. Ощущение было таким приятным, что блондин нарочно продлевал его и не торопился со знакомством. Но судьба, с ехидной улыбкой следившая за ним, решила эту проблему за него.

У Юли, которая вот уже битых три минуты пыталась добиться на пронизывающем осеннем ветру искры взаимности от своей зажигалки, лопнуло терпение. Она в сердцах швырнула непослушную вещицу в стоящую у двери магазина «SELA» урну и, не глядя по сторонам, рванула вперед. Как и было задумано коварной судьбой, ее путь пересекся с маршрутом ничего не подозревающего блондина.

Встреча ознаменовалась для последнего ошеломительным крушением. Юля отдавила ему ногу, обутую в изящный лакированный полуботинок, и основательно забрызгала грязью его светлые брюки. Кроме того, своей маленькой, но твердой макушкой она выбила блондину два вставных зуба.

— Осторожней, — только и смог выдавить блондин, легко вставляя на место зубы на штифтах и принимаясь за более трудное дело — очистку безупречно белым носовым платком потерявших свою незапятнанность брюк и туфель.

Юля тем временем потирала гудящую макушку и таращилась на диковинное зрелище, припоминая, где она могла видеть это чудо. Приглядевшись повнимательней, она признала в блондине Александра — давнего приятеля ее близкой подруги Даши. Блондин Юлю явно не узнал, и она пока не понимала, хорошо это или плохо. Дашка про него что-то такое рассказывала, говорившее не в его пользу. Но вот что именно?

Во всяком случае, горячих чувств они уже давно друг к другу не питали, если некогда какие-то эмоции и имели место. Тут-то Юля могла быть спокойна. Дело в том, что она терпеть не могла отбивать кавалеров у подруг, считая, что для этого есть куча мужчин, принадлежащих совершенно незнакомым и зачастую очень неприятным женщинам, которые вполне заслуживали, чтобы у них увели кавалера.

Поэтому Юля посмотрела на блондина с видом коллекционера, решающего, достоин ли данный экспонат чести попасть в его коллекцию. Про свою дружбу с Дашей она решила на всякий случай не говорить.

Одет был блондин по меньшей мере странно. В конце слякотного сентября редко можно было встретить на улицах города гражданина в светлой одежде. Если таковые смельчаки и находились, то все-таки ограничивались какой-нибудь одной светлой деталью своего гардероба, не рискуя напяливать на себя одновременно светлые брюки из тяжелого шелка, белую рубашку, светлую замшевую куртку и цвета слоновой кости туфли. Лишь носки у блондина выбивались из общей гаммы. Они были черные. Как ни странно, именно черные носки примирили Юлю с блондином.

Она дождалась, когда он наконец закончил приводить себя в относительный порядок, и сказала в свое оправдание чистую правду:

— Простите меня, но я вас толкнула случайно. Просто потому, что не заметила.

Блондин вздрогнул, как от удара, и удивленно посмотрел на нее. Затем удивление в его глазах сменилось каким-то странно задумчивым выражением, словно раньше ему слышать такое про себя не приходилось и он осмысливал свои ощущения. Юле стало неловко. Блондин явно счел себя оскорбленным, но ей было пока непонятно, что его больше обидело: то, что она его забрызгала, или то, что не заметила. Юля принялась поспешно исправлять положение.

— Я пыталась закурить, а зажигалка никак не хотела загораться. Поэтому все мое внимание было приковано к ней, — сказала она.

— Так ты еще и куришь? — неодобрительно осведомился блондин. — Это плохо. Девушки не должны курить.

Теперь Юля откровенно вытаращилась на него.

Похоже, парень говорил вполне серьезно. Но в тот момент, когда Юля решила, что, пожалуй, блондин прав и второе здоровье не купишь, а курение все-таки не отдых у моря и самочувствия не улучшает и надо бы бросать курить, блондин достал пачку «Marlboro» и закурил, небрежно щелкнув турбозажигалкой, которой, как известно, ветер не страшен.

— Александр! — неожиданно представился блондин. — Можно просто Саша.

— Юля, — сказала Юля, с завистью глядя на тлеющую в зубах блондина сигарету. — Просто Юля.

— Гуляешь? — поинтересовался блондин таким тоном, словно оказывал величайшую милость убогой бедняжке, заговорив с ней.

Юля растерянно кивнула, хотя в обеденный перерыв вовсе и не думала гулять, а собиралась сбегать в сберкассу, оплатить кучу счетов, и к зубному врачу, чтобы записаться на прием опять-таки в обеденное время. Дело в том, что директор Юлиной фирмы был откровенно с приветом. Первое время Юля даже удивлялась, как на это не обращают внимания окружающие. Странности в его поведении прямо-таки лезли в глаза.

Первые три недели своего знакомства с директором Юля думала, что он просто притворяется, настолько его поведение точно совпадало с классическим описанием в специальной литературе. Но в ней говорилось, что человек с такими симптомами должен самое меньшее два раза в год лежать в соответственно оборудованном стационаре и лечиться. Но господин Засура ни в каких больницах сам не лежал и своим сотрудникам не разрешал, утверждая, что работа лучший лекарь.

Впрочем, он много чего еще им не разрешал. Например, покидать рабочее помещение раньше восьми часов вечера. То есть уйти ты мог и в шесть, когда официально кончался рабочий день, но это было бы последним твоим деянием в этой конторе. Не разрешалось вести по служебному телефону личные разговоры. С родными можно было болтать не более минуты в день. Причем этого времени должно было хватить на всех родственников, так сказать, скопом.

Помещения фирмы оборудованы видеокамерами, чтобы господин Засура в любой момент мог видеть, что делают его сотрудники. Если учесть, что фирма занималась посредническими услугами по продаже аккумуляторов и весь ее товар был надежно заперт на складе за железными решетками и дверями, а деньги проходили лично через господина директора, то становилось ясно, что видеокамеры нужны тут как рыбе зонтик. Разумеется, телефоны тоже прослушивались.

Но все эти «приятные» детали были ничто по сравнению с бесконечными собраниями, на которых господин Засура подводил итоги дня. Проходили они как бы в неофициальной обстановке: на столе стояли чашки, кофейник, лежало печенье и булочки, но под мутным взглядом директора аппетит у сотрудников пропадал сам собой. С шести часов вечера, когда фирму покидал последний покупатель, и до восьми часов сотрудники томились, слушая пустые разглагольствования своего начальника. Это называлось — быть единым коллективом. В те же дни, когда случалось какое-нибудь отклонение от нормы, например, кто-то воспользовался служебным телефоном и позвонил по межгороду или другой сотрудник забыл произнести, приветствуя по телефону потенциального клиента, обязательное "Здравствуйте, вы позвонили в «Аклег» — название фирмы, заседания длились часов до десяти.

Не то чтобы господин Засура был жаден. Вовсе нет, своим сотрудникам он регулярно поднимал оклады и выплачивал в конце года и в конце каждого квартала приличные премии. Но он хотел, чтобы его сотрудники были его семьей. Потому что из собственной семьи у него была лишь жена Марго, которую он называл своей самой большой драгоценностью. Она таковой и была — холодной, блестящей и дорогой. Понятно, что с подобной женщиной семейный уют ему не светил.

Вот и хотелось Засуре иметь семью потеплее — дружную, любящую и почитающую своего отца и кормильца.

А сотрудники ему сплошь попадались неблагодарные, потому что вовсе не жаждали любить босса. Напротив — строили за его спиной всяческие козни, старались, по мнению директора, разорить его и уничтожить его детище — фирму «Аклег». Поэтому и нужны были видеокамеры и прослушивание телефонных разговоров и частые незапланированные собрания. Он проводил их, видимо, для того, чтобы нарушить планы заговорщиков, вселить страх в сердца неблагодарных.

Уходить во время обеденного перерыва, по правде говоря, тоже не рекомендовалось. Даже сейчас, после пяти лет безупречной работы, став старшим менеджером, Юля опасалась, как бы эта ее отлучка не стала причиной ее увольнения. В последнее время у директора совсем «поехала крыша». Он подозревал в заговоре против него всех и вся. От взглядов, которыми господин Засура теперь провожал своих сотрудников, им становилось просто не по себе.

— Никому не говори, но мне кажется, что наш Засура поставил мой домашний телефон на прослушивание, — сообщила в прошлом месяце Юле их бухгалтер Ниночка.

После этих слов сослуживицы Юля и сама вспомнила, что в трубке ее новенького домашнего телефона в последнее время вдруг стали появляться какие-то посторонние голоса и непонятные шумы. А вчера старший менеджер соседнего филиала шепнул ей, что Засура, похоже, нанял двух крепких ребят из частного охранного агентства следить за ними.

— Пока следить! — многозначительно добавил господин Шлевин. — Ты бы тоже поостереглась, — и закончил странной фразой:

— Работаешь тут дольше всех нас.

Поэтому сейчас Юля в первую очередь заподозрила в симпатичном блондине агента коварного Засуры и быстро исправила свою ошибку, поспешно сказав:

— Вообще-то не гуляю, у меня страшно разболелся зуб. Просто ад какой-то. Пришлось даже уйти в обеденный перерыв с работы. А наш директор такой милый человек, мы его любим, словно отца родного, а я, мне кажется, больше всех.

Александр несколько странно покосился на нее и сказал:

— Если у тебя и в самом деле болит зуб, то тебе повезло. Я работаю в зубной поликлинике и как раз иду на работу. Можешь быть моей первой пациенткой. По записи первый больной появится у меня только через полчаса. Если у тебя не слишком сложный случай, то мы вполне управимся.

И, завороженная его словами, Юля позволила провести себя по задворкам домов еще сталинской застройки, где на первом этаже одного из них и в самом деле располагалась хозрасчетная зубная поликлиника.

Как ни странно, в перечень услуг, висевший в регистратуре, были включены такие, как мини-аборты, лечение простатита, геморроя, искоренение всех видов венерических заболеваний максимум за три дня и ликвидация всех видов бесплодия за тот же срок.

Саша провел новую знакомую в свой кабинет и усадил в кресло. Только в тот момент, когда он, уже переодевшись в белый халат, полез руками к ее драгоценному седьмому нижнему зубу, Юля поняла, что наделала. Она ведь совсем не знает этого типа! Кабинет, куда он ее привел, был на тот момент открыт и пуст.

Халат валялся на спинке кресла, так что любой жулик мог надеть его и притвориться врачом. От ужаса у Юли судорогой свело челюсти.

— А-а-ай! — на все пятиэтажное здание завопил укушенный Саша, приплясывая вокруг своей пациентки.

Со стороны могло показаться, что он исполнял диковинный папуасский танец, если бы не рука, которую он почему-то упорно не вынимал из Юлиного рта.

На крик примчалась взволнованная сестричка и немедленно принялась вызволять врача из беды. Наконец спустя несколько минут Юлины челюсти разжались, и ее жертве удалось извлечь свою порядком помятую руку с отчетливыми следами Юдиных зубов.

— Отлично вышло, даже слепок делать не надо, — не удержалась от ехидного замечания сестричка.

Саша кинул на нее один лишь взгляд, и девица тут же испарилась. Юля успокоилась, и Саша снова приступил к ее зубу. К себе в офис Юля явилась буквально за минуту до того, как к дверям подкатила бронзовая «Вольво» господина директора. Он ввалился в помещение, и Юля, белее мела, разглядывавшая в этот момент себя в зеркало, решила, что по сравнению с директором выглядит просто цветущей розой.

Господин Засура, маленький и весь какой-то помятый, всегда производил немного странное впечатление. Казалось, его словно отжали и забыли расправить. В родне у этого человека были то ли японцы, то ли киргизы, поэтому его глаза были узкими и раскосыми. Кожу лица избороздили глубокие складки, а огромные квадратные зубы торчали во все стороны, поэтому улыбка у директора получалась жутковатая. Столь привлекательную картину дополняли низкий лоб и огромный крючковатый нос. Сегодня вдобавок к этому директор был еще и какого-то мрачно-зеленого цвета. Редкие волосы были всклокочены, а глаза дико вращались. Ни слова не говоря обомлевшим сотрудникам, босс сразу же прошел в свой кабинет. Отказавшись от кофе, предложенного секретаршей Любочкой, — случай небывалый, он заперся на ключ и затих.

К концу рабочего дня все служащие, как говорится, дошли до кондиции: были близки к умопомешательству и ничуть не удивились, когда по громкой связи объявили о собрании. Было ясно, что это связано с чрезвычайными обстоятельствами. У Юли как раз отошел наркоз, и зуб при малейшем к нему прикосновении отзывался пронзительной болью, пробивавшей ее от макушки до пяток. Поэтому девушка, просидевшая весь день голодной, не имея возможности жевать бутерброды и булочки, на собрание все же пошла. Хоть директорской минералочки можно будет выпить.

— У нас завелись предатели! — этим сообщением встретил сотрудников господин Засура. Говорил он таким тоном и с таким омерзением, словно в его обожаемом офисе завелись мыши. — Да, целых два предателя! Это тем больнее, что я любил их, словно своих родных детей.

Детей ни родных, ни приемных у господина Засуры никогда не было. Собравшиеся выжидающе молчали, предвкушая продолжение. Но не в правилах директора было сразу же выкладывать всю информацию. Еще сорок минут он посвятил рассказу о том, как больно ему было, когда он узнал, что коллектив, который он считал своей родной семьей, так его разочаровал. Но самое худшее было впереди. Закончив первую часть речи, директор минутку передохнул, и Юля, воспользовавшись паузой, протянула руку к бутылке с «Аквой». И тут директор выдал просто жуткую фразу. Вся его предыдущая речь была лишь вступлением к ней.

— Но самое худшее впереди, я более чем уверен, что некоторые из вас знали о готовящемся плане.

При этом его взгляд остановился на Юле, которая как раз наливала себе минералку. Под пронзительным взором косых директорских глаз рука Юли дрогнула, и вода полилась мимо стакана. Удовлетворенный эффектом, директор снова пустился в пространные разглагольствования. И тут всем стало ясно: главное состоит в том, что двое ребят, Олег и Борис, решили открыть свою фирму и захотели продавать аккумуляторы сами, а не для господина директора, а господину директору это почему-то не понравилось. Совершенно, кстати, непонятно почему.

Теперь он старательно делал вид, что для него, бывшего всегда отцом родным для своих молоденьких сотрудников, просто оскорбительны их тайные действия за его спиной. И узнал он об их затее последним.

Так же шеф уверял, что ребята сперли у него несколько выгодных контрактов, что одинаково могло быть правдой, а могло быть и откровенной ложью. Юля в глубине души подозревала, что Засура просто боится конкурентов. Ведь до сего дня весь рынок был практически полностью в его руках. Юля решила по возвращении домой сразу же позвонить ребятам и узнать на сей предмет их точку зрения. Ей как-то не верилось, что парни пошли на обман. Но тут она услышала, как господин директор сказал:

— К отступникам будут приняты или верней уже приняты самые жесткие меры. По моей просьбе ими занимаются ФСБ и еще одна организация. Излишне говорить, что их телефоны прослушиваются, так что названивать им не советую. Запомните, чтобы потом не говорить, что не знали. Под угрозой увольнения не советую! А теперь я хочу, чтобы вы мне рассказали все, что знали про их планы. Юля, ты теснее всех общалась с Олегом, начни ты.

— Я с ним не общалась, — мрачно сказала Юля. — Мы виделись только на работе.

— Я про это и говорю, — просиял директор.

Юля хотела сказать, что под приглядом видеокамер сотрудники давно уже прекратили всякое общение.

И разговоров, кроме дежурных фраз о погоде или о том, что кофе сегодня не удался, а чай, напротив, отменный, давно никаких не бывает. Но не стала. Проклятый зуб снова напомнил о себе, и у Юли помутилось в голове.

— Ребята ничего мне про свои планы не говорили, — пробормотала Юля, плохо соображая, что говорит. — Сейчас я впервые услышала, что они собирались открыть фирму. А что за контракты они присвоили? Насколько я помню, весь прошлый месяц мы имели дело только с нашими постоянными покупателями. Зачем же им перебегать в новую фирму и покупать там те же самые аккумуляторы, но без скидки?

У нас ведь для всех постоянных клиентов скидка. Зачем клиентам идти к другим продавцам, где товар дороже?

Все сотрудники с ужасом уставились на Юлю. Дело в том, что даже последнему грузчику в фирме было известно, что самый плохонький из проданных аккумуляторов приносил господину директору больше трехсот процентов чистой прибыли. Поэтому новая фирма вполне могла ограничиться прибылью поскромнее и при этом хорошо заработать. Конечно, если бы господин Засура позволил. А он, судя по всему, делать этого не намерен.

До сих пор господин Засура почти единолично владел всем рынком. Немногочисленные фирмы, которые занимались аналогичным бизнесом, играли по его правилам и получали контракты и поставщиков только из его рук. Напоминать шефу об этом именно сейчас было просто опасно. Но Юлю целиком занимали свои проблемы. Теперь ей казалось, что болит и пульсирует не только один ее больной зуб, а вся челюсть. И девушка не заметила тяжелого взгляда, которым ее смерил директор.

Собрание закончилось примерно в одиннадцатом часу. Примчавшись домой. Юля немедленно кинулась к телефону, не обращая внимания на грязные кроссовки Антона, которые лежали перед самым ее носом и прямо-таки кричали о том, что их хозяин дома. Юля набрала домашний номер Саши.

— Ты что мне с зубом сделал? — простонала она в трубку. — Он жутко болит. Я к нему не могу даже прикоснуться — сразу же у меня в голове словно атомная бомба взрывается. Ты, верно, нерв задел, да?

— Девушка, вам нужен Саша? — откликнулся мужской голос. — Я его сейчас позову, а сам я хирург. После моей работы зубы уже никогда не будут болеть. Вы хорошенькая? Приходите в другой раз ко мне. Я без всяких проблем удалю ваш больной зуб.

— Вы его брат? — догадалась Юля, смутно припоминая рассказанное Сашей о своей семье.

Судя по его словам, у него еще были старшая сестра, бабушка с дедушкой и мама с папой. Должно быть, вся семья сейчас была в сборе, потому что до Юлиного слуха доносились женские голоса, распевающие «Калинку». Но тут к телефону подошел Саша и своим проникновенным голосом объяснил Юле, почему у нее до сих пор болит зуб.

— Я поставил тебе специальный материал, который, в отличие от цемента или других дешевых материалов, входит в реакцию с зубной тканью, постепенно становясь с ней единым целым. Такая пломба никогда не выпадет, но несколько дней ты будешь ощущать небольшую болезненность.

— Какую небольшую! — еще громче застонала Юля. — Ты мне нерв задел, я жевать не могу.

— Жуй другой стороной, — посоветовал ей Саша.

До этого простого выхода из положения Юля как-то не додумалась и теперь преисполнилась к Саше самых горячих чувств. Но выложить ему, что она думает о нем, как о враче и о его хваленом пломбировочном материале, ей не удалось, потому что Саша сказал:

— Прости, у меня гости, я перезвоню тебе чуть попозже. А хочешь, поговори пока с моим братом?

Но Юля уже повесила трубку, подняла глаза и ахнула. Перед ней стоял Антон, и вся его поза выражала живейший укор.

— Почему ты не на работе? — удивилась Юля. — Ты же сегодня дежуришь?

— С кем ты разговаривала? — вместо ответа тихо спросил Антон. — Кто этот Саша? И где ты была?

Только не говори, что на работе. Весь вечер я звонил тебе на работу и на мобильный. Почему он не отвечает? Только не говори, что сел заряд.

— Я его отключила, у меня страшно болит зуб, — попыталась объяснить Юля. — Ни с кем не хотелось разговаривать.

— Но с этим Сашей ты нашла время поболтать, — начал свирепеть Антон, который вообще был очень ревнивым. — Кто он такой?

— Врач, — ответила чистую правду Юля.

— Какой врач! — завопил Антон. — Посмотри на часы, сейчас уже половина двенадцатого. Кто этот тип? Ты с ним весь вечер провела?

И Антом заметался по квартире, пытаясь рвать на себе волосы, но в последнее время он коротко стригся, и эта процедура ему не очень удавалась. Юля успела вымыть руки и пройти на кухню. Видя, что его реакция не производит нужного впечатления, Антон тоже появился на кухне и с мрачным видом забился в угол. Юля как раз мужественно пыталась прожевать пельмень, пользуясь только левой стороной челюсти.

Увидев его физиономию, она не выдержала и фыркнула.

— Тебе смешно! — трагическим тоном произнес Антон. — Я страдаю, а тебе смешно. Ну смотри, как бы тебе не пожалеть!

И с этими словами он бросился вон, за дверь.

— Купи яйца и молоко! — крикнула ему вслед Юля, потом проводила его взглядом и пошла в ванну. Только лежа в теплой воде, Юля вспомнила, что так и не выяснила у Антона, почему он оказался дома, вместо того чтобы охранять вверенный ему объект.

— Должно быть, опять фирма развалилась, — вздохнула Юля.

Антон прославился среди своих знакомых патологической неспособностью продержаться на любой работе больше двух месяцев. Это всегда был предел, после которого наступало банкротство его предприятия.

Юля погрузилась в расчеты, по ним выходило, что Антон проработал на автостоянке уже два месяца и три дня, побив тем самым свой предыдущий рекорд.

— Так, глядишь, через пару лет ему удастся продержаться до трех месяцев, — удовлетворенно подытожила Юля. — А потом так и пойдет по нарастающей, и к пенсии, смотри, он уже сможет удерживаться до полугода на одном месте.

И, погрузившись в теплую воду, она предалась мечтам о том славном времени. Из этого приятного состояния ее выдернул телефонный звонок.

— Прости, что не смог с тобой поговорить, — сказал в трубку Саша. — Как зуб, все еще болит? Что скажешь, если завтра вечером мы с тобой сходим куда-нибудь. Я могу тебя встретить после работы. Ты в котором часу заканчиваешь?

Этот простой вопрос поставил Юлю в тупик. В самом деле, что сказать? Засура, вполне вероятно, и завтра устроит очередную разборку, а когда эта экзекуция кончится, одному ему известно. Подумав, Юля пообещала в течение дня перезвонить Саше на работу и уточнить время встречи. Попутно выяснилось, что Саша работает еще в двух частных клиниках. Только повесив трубку, Юля подумала, какого это черта она вообще согласилась встретиться с этим типом, из-за которого у нее так болит челюсть. Поразмыслив, увлекающаяся психоанализом Юля нашла объяснение своим действиям: подсознательно она просто хотела отомстить Саше, потому и согласилась.

Успокоившись, Юля вылезла из ванны, и тут же раздался звонок. Решив, что это образумившийся и сменивший гнев на милость Антон, Юля взяла трубку.

Но, к ее удивлению, в трубке слышались только невнятное бормотание и какие-то посторонние шумы — шорох, скрежет по металлу, чьи-то далекие и незнакомые голоса.

— Кто это? — в пятый раз поинтересовалась Юля, и неожиданно трубка ожила.

— Слушай меня, — сказал задыхающийся мужской голос, словно человек разговаривал на бегу по мобильнику. — Тебе угрожает опасность. Пересиди где-нибудь! Я тебе уже не смогу помочь.

— Кто это? — снова словно автомат повторила Юля, тут ее осенило и она спросила:

— Вы куда звоните?

— Детка, это я, — не слушая ее, продолжил взволнованный голос. — Берегись! Мне от них уже не скрыться, послушайся меня, тебе надо уйти на дно.

Ты для него стала опасна.

— Что? Кто? Кому опасна? — удивилась Юля, но связь с диким скрежетом уже прервалась.

После этого странного звонка на душе у Юли стало как-то скверно. Тем более что прежде, чем неизвестный собеседник отключился, Юля услышала в трубке звуки далеких выстрелов и чьи-то крики. Она уныло поплелась обратно на кухню и застала там Антона, который, должно быть, незаметно проскользнул в дом, пока она разговаривала с таинственным доброжелателем. На кухонном столе стояла целая картонка с яйцами и два литровых пакета с молоком.

— С кем ты сейчас разговаривала? — дрожащим от ярости голосом спросил у нее Антон. — Ты меня за кого тут держишь? Теперь я понимаю, почему ты так настаиваешь на том, чтобы я работал. Тебе просто нужно время, чтобы крутить шашни со своими хахалями!

Такое наглое утверждение возмутило Юлю до глубины души.

— Знаешь что, — сказала она, — если тебя что-то не устраивает, ты можешь и уйти. Я вообще не понимаю, зачем ты вернулся. У меня был страшно тяжелый день, и я не в состоянии выслушивать твой бред, к тому же он не имеет под собой никаких оснований.

Ты у меня единственный мужчина. Никто другой мне не нужен.

Если бы она начала разговор с этого, то, может, все закончилось бы по-другому — вполне мирно. Но так как Антон услышал только, что ему предлагают убираться, то он, естественно, взорвался. Юля тоже не осталась в долгу, и к концу объяснений в доме не осталось ни одного целого яйца. Зато стены и мебель покрыл замысловатый узор из яичной скорлупы, желтков и молочно-белковых потеков. Так же выглядели и сами участники драмы. Победа все же оказалась на Юлиной стороне. Решающую роль в этом сыграла красивая зеленая сахарница с листьями кувшинок и вылепленными фигурками лягушек. Юля в подходящий момент ловко метнула ее в голову Антона, и обидчик позорно бежал с поля битвы, обсыпанный сахаром и сопровождаемый Юдиными насмешками.

Когда эйфория от выигранной битвы немного развеялась, Юля как-то даже заскучала. Она позавидовала Антону, который сейчас едет на их общей машине к своим родителям, где его ждут теплая постель, налитый заботливой материнской рукой стакан чаю и полная сочувствия слушательница. А у нее, бедной, ничего этого не было и не предвиделось. Тут Юле так стало себя жалко, что она села прямо посреди засыпанного осколками пола и горько зарыдала.

Впрочем, Юля была не совсем справедлива к своей судьбе. Благодарную слушательницу она ей все-таки послала. В дверях, которые Юля так и не потрудилась захлопнуть за Антоном, возникла ее соседка и школьная подруга Инна с увесистым подсвечником в руках.

С подозрением оглядев прихожую и кухню, она спросила:

— Милицию уже вызвала? Сколько их вообще было?

— Кого? — прорыдала Юля.

— Бандитов, — пояснила ей Инна. — На тебя ведь было совершено нападение? Ты не сильно пострадала? Если что, так у меня есть одно замечательное средство, мне подруга из Европы привезла. Засунешь внутрь одну капсулу — и ничего не будет.

— С чего ты взяла про бандитов? — хлюпая носом, удивилась Юля. — Тут никого, кроме Антона, не было. И чего это у меня не будет? СПИДа, что ли?

— Ну, про СПИД там в инструкции ничего не сказано, — задумалась Инна. — Но от всех остальных последствий изнасилования защищает на сто процентов. А что с Антоном вы не поделили?

И Юля, благодарно всхлипнув, принялась рассказывать, каким дураком оказался человек, которому она посвятила лучшие годы своей жизни.

— Ив самом деле дурак, — согласилась Инна. — Тут на подругу идет охота, а он ревновать вздумал.

Впрочем, не расстраивайся, мужики всегда так. Когда они нужны больше всего, их нет. Зато…

— А почему ты решила, что за мной идет охота? — перебила ее Юля, которая дословно знала, что сейчас в адрес мужского пола может сказать подруга.

— Так ты же сама говорила! — удивилась Инна. — Мне, например, по ночам никто не звонит и о какой-то опасности не предупреждает.

— Может, он ошибся номером? — робко предположила Юля. Она уже успокоилась и ужасно хотела лечь спать, потому что завтра надо бежать на работу. — И в любом случае, дверь у меня железная, так что ломать ее будут долго. Я успею проснуться и сбежать к тебе.

— Если не принесут гранатомет, — мрачно пошутила Инна, нехотя направляясь к выходу. Ей совершенно не хотелось спать, так как глупостями вроде работы эта женщина себя не обременяла.

Вообще, с тех пор как Инне удалось пристроить свою малолетнюю сестрицу, ставшую отпетой хулиганкой, какому-то деду в третьем колене, она чувствовала себя отлично. За сестру она не волновалась. Дед — полковник в отставке — любил дисциплину. И Инна полагала, что жизнь в маленьком городишке под опекой строгого деда научит юную негодяйку ценить прелесть жизни под присмотром снисходительной к чужим порокам старшей сестры.

А после того как нашелся какой-то идиот, который, к немалому удивлению самой Инны и всех окружающих, согласился ее кормить, поить, одевать и изредка водить по увеселительным местам, жизнь вообще заиграла всеми красками. Почему этот тип с толстым кошельком и манерами английского лорда до сих пор не бросил взбалмошную и плохо воспитанную Инну, никто не мог понять. Сама она избегала говорить со своим спонсором на эту тему. Опасалась, а вдруг мысль бросить ее просто не приходила ему в голову, и она таким образом сама разрушит свое счастье.

Но у ее милого был один существенный недостаток. Он часто и надолго уезжал из страны, куда — не говорил, а самое главное, отказывался брать с собой Инну. Деньги он ей оставлял, но о своем месте пребывания не сообщал. Вот и два дня назад (точнее, две ночи) он поставил Инну в известность о том, что уезжает не менее чем на три недели. Инна устроила скандал и кричала, чтобы он навсегда убирался из ее жизни. Ей, мол, плевать, если его где-нибудь там, в Кении, укусит бешеный жираф и некому будет оказать ему помощь. В ответ милый идиот оставил на столе внушительную пачку денег и ушел, чмокнув Инку на прощание в лобик.

Две ночи Инна рыдала, а сегодня неожиданно почувствовала, что слез больше нет, ей ровным счетом наплевать, вернется ее богатый идиот или нет. И тут она услышала шум роскошной битвы, который доносился из-за стены. Схватив подсвечник — подарок влюбленного идиота, который при этом что-то бормотал про Фаберже, причем Инне это имя ровным счетом ничего не говорило, она кинулась с уникальным произведением искусства на помощь подруге.

К ее огорчению, битва закончилась еще до ее прихода.

А между тем энергия, накопившаяся в Инке за дни и ночи скорби, настойчиво требовала выхода, и она была очень недовольна, что подруга избавилась от нее так скоро.

* * *

Мужчина ужасно спешил. Попадавшиеся ему навстречу припозднившиеся прохожие поспешно отступали прочь. Он мчался так, словно от его скорости зависела чья-то жизнь. Внезапно в сплошной цепи домов образовалась брешь, и он оказался в небольшом скверике в центре города. Возле скверика стояло несколько легковых машин. К одной из них и устремился мужчина. Дверца открылась, и он сразу же попал в жаркие женские объятия.

Первое время парочка не тратила время на объяснения, а попросту жадно целовалась. Время шло. Мужчина настолько увлекся этим делом, что не заметил легкого нетерпения, написанного на лице подруги.

Женщина наконец не выдержала. Поняв, что добровольно он от нее не отстанет, она мягко отстранилась и требовательно взглянула в лицо возлюбленного.

— Долго нам еще встречаться тайком? — простонал мужчина, пялясь на роскошную грудь своей подруги, но не смея настаивать. — Украдкой рваться на свидания, боясь даже воспользоваться своей машиной.

Врать и юлить.

Это были явно не те слова, что женщина ждала от своего возлюбленного. Теперь досада проступила на ее породистом лице гораздо явственнее. Мужчина, почуяв неладное, поднял на нее глаза.

— Ты знаешь, что мы должны сделать для того, чтобы все изменилось, — многозначительно сказала женщина и зажгла свет.

Теперь было видно, что она еще очень молода. Если бы не обилие косметики, которая ее явно старила, ей можно было бы дать не больше двадцати трех — двадцати пяти лет.

— Я готов, — отозвался мужчина. — Только скажи когда. Назначь срок! Или я сам выберу его.

Просиявшее женское лицо, а также обжигающий поцелуй были ему наградой.

— Я скажу, — пообещала она. — Нужно подождать еще совсем немного, может, день или два. А теперь иди, долго оставаться здесь мне нельзя. Ты же понимаешь. Слишком многое поставлено на карту.

Мужчина кивнул в ответ и выбрался из машины.

Когда он захлопывал за собой дверь, свет загоревшейся лампочки отразился в небольшом камешке, который сверкнул в мочке уха мужчины.

* * *

Утром Юля в прямом смысле слова еле продрала глаза. На ночь она не умылась во второй раз, и содержимое яйца намертво склеило ей ресницы. Смыв с глаз помеху, Юля глянула в зеркало и заорала от ужаса. Оказывается, проклятое яйцо натворило бед и на ее голове. Слипшиеся в чудовищный колтун волосы стояли дыбом. Сломав пятый зуб у своей расчески, Юля плюнула на время и вымыла голову. В результате она опоздала на работу, кажется, впервые за всю свою трудовую жизнь. Во всяком случае, впервые она при этом попалась на глаза Засуре, который почему-то ничего не сказал ей насчет опоздания.

Обрадованная Юля проскользнула к своему компьютеру, даже не подумав о том, насколько это молчание зловеще. Обычно в таких случаях директор свирепел и лишал виновного определенной части зарплаты.

Сегодня же он вместо скандала просто подошел к Юлиному столу, изображая на лице приветливую улыбку, от которой Юлю бросило в жар.

— Добрый день, Юленька, — сказал он. — Как спала? Зуб прошел?

— Прошел, Юрий Николаевич, — растерялась Юля.

— Никто тебя ночью не беспокоил? — поинтересовался директор. — Олег или Борис тебе не звонили?

Ничего не просили передать?

Юля было подумала рассказать директору про странный звонок от таинственного типа. Однако тот ничего никому, в том числе и Засуре, передавать не просил, и она промолчала и только отрицательно покачала головой.

— Ну хорошо, работай, — разрешил ей начальник.

Через час он снова подошел к Юле.

— Не знаю, что и делать, — сказал он ей. — Ты у меня старший менеджер, давай думать вместе. Наши замдиректора и главный бухгалтер испарились, даже не предупредив о своем исчезновении. Ну с обязанностями Бориса я могу справиться и сам съездить с документами в банк. Однако я просто не представляю, кому поручить склад. Нового человека туда сажать ни в коем случае нельзя, это самый ответственный участок нашей работы. А в офисе остались только неопытные девочки и ты.

И тут прозвучала фраза, определившая Юдину судьбу на несколько недель вперед.

— Юля, — обратился к ней Засура, — у меня к тебе огромная просьба. Замени на пару недель Олега на складе. Ты ведь знакома с его работой?

— В общих чертах, — пробормотала Юля, не зная, радоваться или пугаться предложению директора.

Обычно до склада Засура никого не допускал. На самом деле складом называлось опечатанное помещение тут же в офисе, из которого вела отдельная дверь на улицу. Вернее, дверей было несколько. Одна из них была бронированная, вторая просто обита двумя слоями стали с прорезанным в ней глазком. А еще тут была решетка и наружная деревянная дверь, выполнявшая чисто декоративную функцию.

В этом святая святых хранились аккумуляторы, предназначенные на продажу. Тут же стоял сейф, где Засура хранил зарплату сотрудникам, деньги на текущие расходы и недельную выручку. Остальную и, надо думать, основную часть прибыли он еженедельно увозил в банк. Код от сейфа не знал никто, кроме самого директора и человека, работавшего на складе.

Приняв склад, Юля автоматически становилась доверенным лицом директора и его правой рукой. Со всеми вытекающими отсюда благами в виде не просто больших, а очень больших премий и зарплаты, втрое превышавшей ее теперешнюю.

Юля вспомнила, что Антон снова безработный, имевшиеся деньги куда-то уже исчезли, а она уже третий год ходит в одном и том же манто из чернобурки.

Конечно, оно еще отлично выглядит, но Юля-то знает, сколько меху лет. Подумав обо всем этом. Юля поспешно согласилась.

— Отлично! — просиял Засура. — Ты меня очень выручила! Сегодня должны приехать покупатели за тремя крупными партиями и, как назло, платят наличными, а я в это время должен быть в банке. Ждать они не могут ни там, ни здесь. Поэтому я тебе объясню, что ты должна делать. Я на тебя надеюсь.

И он провел девушку в помещение, куда раньше она могла заглянуть лишь одним глазком, памятуя о чертовых камерах слежения, понатыканных повсюду.

— Ты выписываешь накладную, в которой проставляешь число, количество, название и номер серии, — начал рассказывать Засура, демонстрируя девушке чистые бланки. — Поставишь печать, а потом — самое главное — примешь у покупателя деньги и положишь их в сейф, но только сделаешь это уже после его ухода.

Помни, в помещении никогда не должно быть больше одного клиента. Впрочем, за это будет отвечать Леша.

В его обязанность входит оставаться за второй дверью и следить за тем, чтобы с улицы никто не ворвался в помещение, пока вы тут считаете деньги. Черт, как я не люблю этой наличности. Другое дело, когда платежи идут через банк. А тут могут обмануть на каждом шагу. Смотри, чтобы тебе не подсунули фальшивые деньги. Если будут давать пачки, запечатанные банком, не ленись, проверь каждую. И купюры не забудь проверить на детекторе. Клиент нынче пошел разный.

Будут потом сваливать на банк, никому ничего не докажешь. Все ясно?

Юля заверила его, что яснее некуда.

— Теперь самое важное — сейф. Его код я меняю раз в неделю. На этой неделе — это год рождения моего любимого поэта — Владимира Маяковского.

Юля со страхом подумала, что сейчас он потребует от нее назвать этот год, а заодно прочитать что-нибудь из творчества поэта. А у нее на стихи отвратительная память. Из школьной программы она помнила всего несколько строчек, начинающихся со слов: «Итак, она звалась Татьяна». И это, кажется, был не Маяковский.

— Значит, набираем сначала единицу, потом восьмерку, потом девятку и последней тройку, — продолжил Засура, а Юля облегченно перевела дух. — Сейф открывается, и мы видим, что он ждет новых поступлений. Сейчас в нем всего две тысячи долларов.

И Засура на глазах у Юли пересчитал деньги и положил их обратно в сейф, после чего закрыл его дверцу.

— Все запомнила? — спросил он у Юли.

— Все, — твердо сказала Юля. — Одна тысяча восемьсот девяносто третий год.

Засура еще немного потоптался, объясняя по второму разу, как избежать обмана при расчетах. Юля слушала и злилась. За то время, что он потратил на ее инструктаж, он вполне мог принять всех трех клиентов. Мог бы и как-нибудь иначе, но все-таки с пользой провести время. Наконец Засура еще раз выразил уверенность, что все будет хорошо, что Юля достаточно разумная девочка, чтобы отличить поддельный доллар от настоящего, а сотенную бумажку от пятисотки, и ушел.

После его ухода Юля огляделась и ощутила себя совершенно новым человеком. Она поняла, что отныне осталась главной над тремя девочками — операторами, охранником и бабушкой-уборщицей, которая как раз сейчас начала убирать возле Юлиного стола.

— Протрите монитор, — потребовала у нее новая Юля и сама поразилась, какой у нее, оказывается, противный голос. — Вечно из-за пыли на нем цифр не видно. Работать невозможно!

Девочки дружно распахнули рот и уставились на нее.

— Телефоны не для вас звонят? — продолжала злобствовать новая Юля, пока прежняя в ужасе пыталась заставить ее заткнуться. — Работайте!

Чтобы окончательно не испортить отношения с коллективом, Юля опрометью бросилась к сейфу.

Когда она подлетела к охраннику, ей уже удалось загнать новую Юлю поглубже и подальше, и Лешу она приветствовала ослепительной улыбкой.

— Теперь вместе работать будем? — подмигнув, спросил у нее охранник.

— Ага, — беззаботно ответила Юля.

— Очень рад, что директор тебя назначил вместо этого хмыря — Борьки. Он меня ни во что не ставил, только и делал, что командовал. Тоже мне шишка на ровном месте, — поделился своей обидой охранник.

Делать ему этого никак не стоило, потому что новая Юля немедленно вырвалась наружу.

— Вместо того чтобы жаловаться, — прикрикнула на него Юля, — подумал бы, как лучше исполнять свои обязанности. Не видишь, покупатель во дворе грязь месит? Неудивительно, что Борис на тебя нажимал.

Юля в отчаянии зажала рот руками, но было уже поздно. Смертельно обиженный Леша повернулся и ушел.

— Как бы эта стерва, что сидит внутри, не напортила мне с клиентами, — озабоченно сказала Юля. — Вдруг начнет скандалить из-за мятых или мелких денежных купюр. Что, скажет, на паперти собирали или бутылки сдавали? Вот фокус будет.

Но Юля напрасно волновалась. Новая Юля была с покупателями приветлива до омерзения. Хихикала над их глупыми шуточками, как ненормальная кокетничала напропалую и при этом успевала внимательно следить за тем, чтобы они взяли именно тот товар, за который отсчитывали денежки. Деньги она тоже тщательно пересчитывала первый раз в их присутствии, а второй когда они уходили. Затем складывала их в сейф.

Охранник Леша только хмуро поглядывал на нее из-за двери, не решаясь соваться.

К концу рабочего дня в сейфе накопилось около десяти тысяч долларов и пятнадцать тысяч рублей.

Прикинув, что наличные платежи составляют от силы одну десятую часть денежного оборота, она почувствовала, что начинает понимать Олега с Борисом, которым надоело довольствоваться крохами.

Засура приехал и, проверив Юдину работу, похвалил ее. Но выглядел босс не слишком веселым. А шел по коридору, покачиваясь и налетая на предметы. При этом более мелкие, к примеру, телефоны разбивались вдребезги, а те, что покрупнее, например стулья и компьютеры, после него просто располагались в живописном беспорядке.

— Какое несчастье, что сегодня только среда, — сказал он. — Впереди еще два рабочих дня. Раньше я радовался каждому часу, проведенному у нас в фирме, а теперь со страхом жду, что на меня свалится новое несчастье. Просто не представляю, как мы продержимся. Завтра снова приедут несколько клиентов и послезавтра тоже. А деньги в банк я отвожу только в пятницу вечером. Как думаешь, продержимся до пятницы?

Юле даже стало жалко директора, таким он выглядел несчастным. Однако, поглядев на кучу денег в сейфе, она вспомнила, что до конца недели сумма увеличится еще, как минимум, втрое, и подумала, что директор не заслуживает особенного сочувствия. Зато новая Юля старалась изо всех сил. Пододвинула господину директору кресло, сбегала за кофе, порывалась смахнуть с его рукава невидимую пушинку.

В общем, когда Юля уходила с работы, то чувствовала себя последней дрянью. Внизу возле ажурного металлического крылечка с лесенкой ее ждал Саша.

О том, что она звонила ему сегодня и назначала свидание, Юля совершенно забыла. Видимо, это сделала новая Юля, совершенно не собиравшаяся лить слезы по Антону. К тому же теперь безработному и, конечно, мало подходившему в спутники преуспевающей деловой женщине. А вот зубной врач — протезист — на эту роль годился как нельзя лучше.

— Куда пойдем? — нежно взяв Юлю под руку, Осведомился Саша.

Сегодня он снова был в белой рубашке, сером джемпере и выцветших до белизны джинсах. На ногах у него были светлые кроссовки, а на голове новая меховая шапка, при виде которой Юле смертельно захотелось куда-нибудь деться.

— Туда, где нужно снимать головные уборы, — откровенно сказала девушка.

Саша намека не понял и повел ее в «Макдоналдс», где Юля жадно слопала гамбургер, выпила пару коктейлей и почувствовала себя снова другим человеком.

Общее количество Юль, которые умудрялись умещаться в ней, почти пугало.

— Беру на работе отпуск, — долетело до Юли.

— Куда поедешь? — заинтересовалась она. — Во Францию? В Турцию? В Египет?

— И там, и сям я уже был. В этот раз нужно будет ехать в Грузию. У меня ведь там остались родители.

И бабушка с дедушкой. Они уже старенькие, боюсь, что могу не успеть перевезти их сюда. У тебя нет подружки?

Переход от рассказа о почти умирающих дедушки с бабушкой к вопросу о живой и полной сил Юлиной подружке был настолько неожиданным, что Юля не сразу ответила.

— Неужели нет? — истолковал ее молчание по-своему Саша.

— А зачем тебе? — хитро прищурившись, спросила Юля.

— Для брата, — охотно пояснил Саша. — Ты с ним вчера разговаривала. Его девушка бросила, он очень страдает. Да и жениться ему пора. Он ведь старший, пока он не женат, я тоже о свадьбе думать не могу.

— Подружка у меня есть, — быстро и решительно сказала Юля. — Твоему брату очень повезло. Ее как раз тоже бросил любимый.

— Она хорошенькая и порядочная? — подозрительно спросил Саша. — Я кого попало своему брату сватать не могу.

«Скажите на милость, — разозлилась про себя Юля. — Порядочную ему подавай! И при этом, чтобы еще и хорошенькой была. Этот парень сам не знает, что требует!»

— Очень хорошенькая и с высшим образованием.

Ангельский характер. И происходит из прекрасной профессорской семьи, — принялась она расхваливать подругу.

Если бы Инна слышала ее слова, то очень бы удивилась такой характеристике. Правде соответствовало там только одно — Инна была и в самом деле прехорошенькой.

— А что за гости у тебя вчера вечером были дома? — вспомнила Юля. — Если ты говоришь, что мама и бабушка живут пока в Грузии…

— В Тбилиси, — уточнил Саша.

— Хорошо, если они обе живут в Тбилиси, то кто вчера вечером завывал пьяным женским голосом?

— Алла — сестра, — ни капли не смутившись, сказал Саша. — А еще к Коле приходила девушка. Вот они на пару и спели. Ты не думай, у меня никого, кроме тебя нет.

— Но Колю же бросила невеста, ты сам просил меня познакомить его с моей подружкой. Говорил, что он убит горем. А вчера к нему уже какая-то девушка приходила. Зачем моей подруге такой ловелас?

— Так они вчера и поссорились, — пояснил ей Саша. — Она напилась и побила Колю туфлей. Зуб ему выбила — глазной. Сегодня я его протезировал.

Юля внутренне поежилась.

— А из-за чего они поссорились? — продолжала свой допрос Юля.

— Ты будешь звонить подружке или нет?! — воскликнул Саша. — Я в дела брата не лезу. Галя напилась и начала нести всякий бред. Что у Коли, кроме нее, еще куча девушек, что от него постоянно пахнет женскими духами, что рубашки у него вечно в помаде.

Чушь, в общем. Иди и звони.

Инна была дома и Юлиному звонку страшно обрадовалась.

— Твой Антон приходил, — сообщила она подруге. — Гремел чем-то, а потом ушел. Я в коридор вышла и спрашиваю: «Ты Юлю ждать будешь?» А он мне в ответ: «Хватит с меня. У нас с ней все кончено».

— Как кончено? — ужаснулась Юля. — Почему?

Он первый в меня молоком плеснул, чтобы я остыла.

— Ну, значит, тебе тоже надо было его облить, потому что он не остыл, а напротив, всерьез обиделся, — заключила Инна. — Я у него еще спросила, знаешь ли ты, что у вас с ним все кончено.

— А он?

— А он сказал, что тебе не до него. У тебя свидание со стоматологом. Что, правда? Где ты его нашла?

Всегда мечтала завести роман с зубным врачом. По-моему, это ужасно сексуально. У Дашки тоже был стоматолог. Везучие же вы!

— В таком случае для тебя есть отличная новость.

Тут у меня как раз есть стоматолог, который жаждет с тобой познакомиться, так что будешь не хуже Дашки, — мрачно сказала Юля. Она уже твердо решила пуститься во все тяжкие и всерьез отомстить Антону, который так плохо про нее подумал.

— А как же ты? — удивилась Инна. — Я такого самопожертвования недостойна. Оставь его себе. Или у тебя там их полно?

— Двое точно есть, — успокоила Юля. — Так что приезжай.

— Ну и везучая же ты, — снова восхитилась Инка. — Мне бы твое везение. Надо же, сразу два стоматолога. А я тут сижу и слезы лью по какому-то типу, который даже специальности толком не имеет. Коммерсант хренов. Сейчас же еду.

— Встретимся через полтора часа в «Жили-Были», — предложила Юля. — Мы с Сашей пока погуляем по городу, а то мне что-то нехорошо после гамбургера.

— В «Жили-Были» теперь гамбургеры продают? — удивилась Инна.

— Нет, гамбургер мы съели в другом месте, — пояснила Юля. — Верней, я съела, а Саша смотрел и канючил, ему хотелось что-нибудь сладкого. Вот я и решила, что «Жили-Были» самое подходящее для него место.

Вернувшись к Саше, Юля застала его в компании четырех подростков. Мальчишки, затаив дыхание, слушали Сашины объяснения, как следует правильно чистить зубы. При виде подошедшей Юли ребята с облегчением бросились врассыпную. Юля сообщила Саше, что подруга нашлась, теперь дело за Сашиным братом. Настала очередь Саше идти звонить. Оказалось, что брат заканчивает работу как раз через сорок минут и перед встречей с Инной еще успеет почистить зубы. Похоже, в этой семье у всех был небольшой пунктик по части зубов.

Путь до «Жили-Были» отнял у парочки больше двух часов. Дело в том, что по дороге Юле приспичило завернуть в какое-то заведение в поисках туалета, и Саша обнаружил там (в заведении, понятное дело, а не в туалете) игровые автоматы. И покинуть его он согласился только после того, как сыграл на каждом по три раза. Но так как возле каждого автомата стояла очередь тоже желающих, то Саше приходилось ждать.

Юля автоматов не любила и отчаянно скучала.

Наконец они снова вышли на улицу. Юля нетерпеливо поглядывала на часы и сердито на Сашу. Но он смысла ее взглядов упрямо не понимал и беспрерывно вертел головой во все стороны.

— У меня весь вечер какое-то странное ощущение, — сообщил он Юле. — Ты ничего не чувствуешь?

Мне кажется, что за нами следят.

Юля молча пожала плечами. Ее внимание привлекла красивая блестящая спортивная машина. Выглядела она так, словно только что из магазина. Ни пятнышка, ни царапинки. Юля как раз думала, насколько это непрактично заводить в нашем городе такую машину. Развить ее предельную скорость все равно негде, да и рассчитан автомобиль всего на двоих. И кому приходит в голову покупать такие игрушки? Только эта мысль успела оформиться у нее в голове, как верх спортивной иномарки поднялся, а у Юли непроизвольно широко распахнулись глаза.

Из машины вылез Олег — один из отступников, на чью голову Засура уже два дня призывал всяческие кары. Однако, судя по всему, парню это пока не слишком вредило. Выглядел Олег просто шикарно, одет и причесан был под стать своей машине. Олег и раньше всегда следил за собой, но такого шика на зарплату, которую получал у Засуры, ему, конечно, было бы не достичь. Короткая кожаная куртка, явно дорогущие остроносые ботинки, на взгляд Юли, из кожи крокодила. На голове красовалась черная бандана, из-под которой выбивались длинные волосы. Вдобавок в ухе у Олега поблескивал внушительный бриллиант, делавший его окончательно и бесповоротно похожим на джентльмена удачи. Небрежной походкой парень направился было в «Красный дракон», как вдруг повернул голову и увидел Юлю.

— Юлька! — обрадовался Олег, кидаясь к ней с объятиями. — Борька у вас не показывался? Куда-то запропастился, бродяга. Должно быть, освобождение празднует.

— Освобождение? — машинально переспросила Юля.

— Ну да, — жизнерадостно подтвердил Олег. — А как еще назвать? Освободились от оков, которыми нас сковал наш дорогой товарищ директор. Ты что, сама не понимаешь? Он ведь нас всех, кто у него работает, в своих рабов превратил. Мы же не имеем никакого права на личную жизнь. Секретов от Засуры тоже иметь не разрешается. Чтобы встречаться с девушкой, нужно сначала показать ее Засуре. А если он сочтет, что она не годится, то встречаться с ней все равно не даст. Да и вообще, все эти бесконечные собрания, отпуска, выпадающие на праздничные недели, в которых меньше всего рабочих дней, и придуманные им самим авралы в выходные какую угодно девушку отвадят.

Тут очень к месту Юля вспомнила, как бедный Антон часами дожидался ее в машине, чтобы ехать на день рождения друга. А в это время Засура проводил какое-то идиотское собрание, посвященное протечке в туалете. Казалось бы, чего проще вызвать назавтра сантехника, пусть он устранит неполадку. Нет, вопрос обсуждался в течение трех часов. Выдвигались и отвергались различные кандидатуры. Или еще картина: папа с Антоном ждут ее возле работы, чтобы ехать к родителям отмечать годовщину их свадьбы. В итоге мясо пересохло, пирог остыл, взбитые сливки скисли, нарезанные помидоры и огурцы завяли, а свежая зелень превратилась в сено. Во что превратилось мамино настроение, пока она наблюдала все эти метаморфозы с ее праздничным обедом, даже сказать страшно.

Засура отпустить Юлю не согласился, и она вынуждена была слушать пространное повествование о том, как он плодотворно съездил в командировку и какие барыши принесет их фирме этот вояж. Зато потом он вместе с Юлей отправился праздновать годовщину свадьбы.

— Теперь мы с Борисом свободные люди, — продолжал тем временем Олег. — Мы и тебя в нашу фирму возьмем. Просто пока не хотели тебя подставлять.

Засура же прослушивает все телефоны. Поклялся нас уничтожить. Только что он может, никаких контрактов мы у него не крали, он все придумал, чтобы нам отомстить. Поэтому ничего у него не выйдет. А знаешь, из-за чего он злится? Видишь эту машину? Ее принес нам всего один день работы. А дальше будет еще круче.

— Пятьдесят тысяч за один день? — ахнула Юля, прикинув примерную стоимость машины. — Ты врешь, я сама сегодня работала с покупателями. Десять с копейками и все.

— Так всем крупным мы предложим свои цены, — пояснил ей Олег. — Мы не такие хапуги, как Засура.

Нам хватит и стопроцентной прибыли. Разумеется, Ижора и Саратов переметнутся к нам. Знаешь, дружба дружбой, а денежки врозь.

— Засура вам этого не простит, — снова ахнула Юля. — Вы же его разорите!

— Так ему и надо, — мстительно пробормотал Олег. — Он отнял у меня три года жизни, все время твердил, что он мне как отец. Я и сам в это поверил, а поверив, решил, что отец все под себя грести не должен. Вот и результат. А чего он еще ждал? Сыновья почтительность нынче не в почете. Так ты приходи к нам. Завтра же и приходи.

И, сунув оторопевшей Юле в руку прямоугольный кусочек жесткой бумаги, он пошел дальше.

— Кто это? — спросил Саша.

— Знакомый, — лаконично ответила Юля, разглядывая визитку.

Голографические буквы на ней переливались всеми цветами радуги и складывались в «Олега Викентьевича Барчука». Золотое тиснение обрамляло это имя и название фирмы «Мегатех». Внизу римскими и арабскими цифрами были напечатаны телефон и факс, а также адрес и еще какие-то каракули.

— Когда же они успели? — поразилась Юля вслух, обращаясь к самой себе. — Открыть фирму за один день невозможно.

— Очень даже возможно, — заявил Саша. — Просто платить придется по высшей таксе. Но судя по тачке, у твоего знакомого денег — куры не клюют.

И зачем тебе такой бедный стоматолог, как я. Квартиры у меня своей нет, машины нет, сам я неинтересный и неинтеллигентный. Зачем я тебе?

И Саша тяжело вздохнул, всем своим видом выражая полную безнадежность. Юля безмерно удивилась.

За несколько часов общения с Сашей ей стало казаться, что она в жизни не встречала более самодовольного человека. И вдруг такой поворот! Только пройдя метров сто, ее осенило, что это он просто набивался на комплимент.

— Ты очень даже славный, — сказала она Саше. — Имеешь прекрасную профессию. Но даже если бы ты стал безработным, я все равно сохранила бы о тебе высокое мнение.

— Что ты говоришь, я и вдруг безработный! — возмутился Саша. — Это у вас в Питере мальчики только и думают, как был выцыганить у мам и пап деньги.

Бездельники и ничтожества! Привыкли на всем готовеньком. А мы с братом привыкли сами добывать себе деньги. Даже когда учились в институте, мы сами себя содержали. Кто-нибудь из твоих питерских знакомых в двадцать лет мог купить себе квартиру? А мы могли.

Купили квартиру, там сейчас сестра живет. Нас отец так воспитал, вашим мальчикам такое воспитание и не снилось. Нас родители не содержали. А сейчас мы им еще помогаем. Папа уже на пенсии, им тяжело приходится. Только мама работает.

— А сколько лет твоему папе? — поинтересовалась Юля.

— Пятьдесят четыре. Он военный в отставке.

— И что, в пятьдесят четыре года он уже полная развалина?

— С чего ты взяла? — разозлился Саша. — Какая глупость. Он вполне здоров, так как всю жизнь ведет правильный образ жизни.

— Так чего же твой еще вполне бодрый папа не работает, а сидит на шее у твоей мамы? — спросила Юля с таким чувством, какое испытывала всего раз в жизни и то в пять лет — тогда она, играя в футбол против сборной мальчишек, забила гол во вражеские ворота.

Саша побледнел, потом покраснел и замолчал, глаза его налились гневом. Юля уже начала бояться, что сейчас потеряет поклонника в прямом и переносном смыслах, как он пришел в себя. А прямо перед Юлей стояла точная копия Саши. Это было настолько неожиданно и удивительно, что она растерянно захлопала глазами, пытаясь понять, не обман ли это зрения.

— Это мой брат — Коля, — представил молодого человека Саша. — А это Юля, очень хорошая девушка.

— Очень приятно, — сказал Коля, и все сходство мигом пропало.

У Саши грузинский акцент угадывался с трудом, да и то только в некоторых словах и когда он волновался.

А вот Коля произносил слова как самый настоящий грузин. Хотя он был блондином с голубыми глазами, нежной алебастровой кожей и типичной рязанской физиономией. Но это впечатление длилось до тех пор, пока он не начинал говорить. Стоило ему произнести первое слово, как становилось ясно, что родина парня отнюдь не Россия.

— А где подружка? — деловито осведомился Коля.

Вообще-то он не очень походил на убитого горем юношу. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что у Коли намечается брюшко, он на полголовы был ниже Саши и его щеки окрашивал здоровый румянец, в то время как Саша отличался интригующей бледностью. Но Инка питала слабость к упитанным мужчинам, поэтому Юля особенно волноваться не стала.

Инка появилась очень быстро, должно быть, ждала за ближайшим киоском. Вечер прошел славно. Саша умял несколько вазочек со взбитыми сливками и разнообразными десертами. Коля выпил лишь стакан апельсинового сока и с неодобрением смотрел на брата.

— Опять накурился? — спросил он. — Не забудь, нам нужно в консульство оформлять визу. Держи себя в руках.

— Не хочу тебя расстраивать, — тем временем шептала подруге Инна, — но эти двое мне знакомы. То есть не лично, мне Дашка про эту сладкую парочку рассказывала и фотографии показывала. Я их сразу признала, да еще когда ты сказала, что оба стоматологи, я заподозрила неладное. Ты знаешь, они жуткие бабники, ни одной юбки не пропускают!

Тут только Юля вспомнила, что в свое время рассказывала ей Даша про братьев, и именно это тревожило Юлю с самого начала их знакомства с Сашей.

И еще Даша советовала при встрече с этими типами немедленно уносить ноги, а то через пару минут будет уже поздно — влюбишься. Может быть, было еще не поздно. Но в этот момент братья сделали подругам соблазнительное предложение, и Юля поняла, что поздно.

— Девушки, а что вы скажете насчет поездки в Грузию? — сказал Саша.

— Что? — хором удивились девушки. — Прямо сейчас?

— На следующей неделе, — пояснил Коля. — Наши родители мечтают нас женить. Мы им уже сказали, что приедем с невестами, а меня как раз моя девушка бросила.

— И не одна, — ехидно заметил Саша.

— Как это? — заинтересовалась Инна. — Если не расскажете, то не поедем.

Коля тяжело вздохнул и встал из-за стола. Вернулся он с огромным куском торта. Уничтожив его до последней крошечки, парень кивнул брату. И Саша начал рассказ.

— Все дело в том, что Коля слишком добрый. Он просто не может отказом обидеть девушку. Поэтому, познакомившись с Ритой, он сразу стал встречаться с ней. Но потом они поссорились и расстались. Но не ходить же Коле одному, должен же кто-то стирать белье, гладить рубашки, мыть посуду и пол в квартире. И Коля познакомился с Аней и стал с ней встречаться. Ну а Рита подумала, подумала, решила, что Колю она все-таки любит, сменила гнев на милость и пришла мириться.

— Еще бы, где она найдет второго такого жениха, — встрял Коля. — И мы с ней помирились. Но бросить Аню к этому времени я тоже не мог. К тому же Аня жила в Колпино и приезжала в Питер только на пятницу, субботу и воскресенье.

— И она готовила прекрасные обеды, которые мы ели всю неделю до следующего ее приезда, — добавил Саша. — Вот Коля и стал встречаться с Ритой в понедельник, вторник и среду — она делала уборку и стирала все белье. С Аней же Коля встречался в выходные и пятницу.

— А четверг у меня оставался свободным днем, и все были довольны. Но меня подвела моя мягкость, — грустно повторил Коля. И если бы не чертики в его глазах, можно было бы подумать, что он и в самом деле раскаивается. — Просто не могу отказать девушке. И когда я познакомился с Наташей, то стал встречаться с ней в единственный свой свободный день — четверг.

— Но Наташа взяла моду звонить каждый день и к тому же не желала ничего делать по дому, — продолжил за брата Саша. — Я ей говорю: иди и помой посуду, а она смеется мне в лицо! Молодая, конечно, но нельзя же так. Не могу же я сам мыть посуду! И грязные тарелки в доме держать тоже нельзя, всякие насекомые заводятся. Но она ничего не хотела понимать.

Это еще ничего. Со временем можно было бы получше объяснить. Но она звонила нам постоянно! И конечно, однажды, как Коля ни старался это предотвратить, она попала на Аню. Аня устроила Коле скандал.

А вчера приезжала Рита, и Наташа с ней тоже поговорила. После этого Рита тоже ушла от Коли.

— Выбив зуб, — пожаловался Коля. — Но зуб я ей простил. И все равно она не хочет мириться, а ведь нам надо уже в конце недели ехать в Москву. Оформлять в консульстве документы для поездки в Грузию.

— А почему вы не хотите пригласить Наташу? — полюбопытствовала Юля.

— Она еще очень молода. Моим родителям не понравится, — потупившись, пояснил Коля.

— Ей пятнадцать, — уточнил Саша. — Но у нее мужиков было больше, чем у меня женщин. Представляете, она и мне предлагала сексом заниматься. А потом заявила, что хочет заниматься сексом с нами обоими.

— Ну, одна невеста на двоих — это уж слишком. Но неужели у вас на примете нет двух подходящих девушек, которых бы вы хорошо знали и хотели представить своим родителям в качестве невест? — спросила у братьев Инна.

— В том-то и дело, что мы их слишком хорошо знаем, чтобы представлять родителям. Чего доброго, они еще возомнят, что мы и в самом деле должны на них жениться. Потом хлопот не оберешься. А вот вы мне кажетесь девушками интеллигентными, — заключил Саша.

— Ясно. Думаешь, мы скандалить и требовать у твоих родителей, чтобы тебя насильно на нас женили, не будем.

— Никто меня насильно женить не собирается, — разволновался Саша. — Родители мне только добра желают. Если я скажу «нет», значит, нет. Просто тогда они спросят, зачем я притащил в дом девушку, на которой не собираюсь жениться, и предложат на выбор другую.

— Невест из числа дочерей знакомых наших родителей в Грузии много, — поддержал его брат. — Наши родители — люди уважаемые, с такой семьей все рады породниться.

Высказавшись, парень совсем опечалился и купил себе в утешение большущий кусок торта. На этот раз с масляным кремом. Девушки выслушали незадачливых братьев, трепетавших перед своим папой, хотя жили от него за тридевять земель, посмеялись и пообещали завтра дать ответ.

— Только денег на билет у нас нет, — предупредила кавалеров Инна.

— О чем ты говоришь, — обрадовался Коля. — Конечно, мы купим вам билеты, а в Грузии вам деньги будут совсем не нужны. Мама, когда узнает, что мы и в самом деле едем с невестами, уж расстарается и наготовит еды на сто человек. Знаете, какие у мамы баклажаны! А бабушка печет хачапури лучше, чем любая грузинка.

Девушки хихикали весь вечер и даже, ложась спать, Юля продолжала улыбаться. Она даже не вспомнила об Антоне, который так и не позвонил. Утром она отправилась на работу и весь день мужественно сопротивлялась попыткам новой стервозной Юли одержать верх над Юлей настоящей. К счастью, ей это удалось.

Во второй день ее работы наличная выручка составила всего восемь тысяч долларов. Приток покупателей уменьшился по сравнению с предыдущим днем. Это могло быть случайностью, а могло быть и нет.

Засура ходил мрачнее тучи и всех допрашивал, чем они занимались вечером. Особенно его интересовало, не вступали ли с ними в переговоры бывшие замдиректора и бухгалтер. Сама не зная почему, Юля утаила от шефа случайную встречу с Олегом. И Засура все в таком же мрачном настроении поехал в гости к Юлиному папе, с которым дружил уже не первый год. Из-за этого Юля к родителям решила не ехать. Видеть своего начальника еще и во внеслужебной обстановке было выше ее сил.

Антон и в этот день не позвонил и не объявился. Но Юля не очень расстраивалась. По правде говоря, она о нем даже не вспоминала. Потому что вечером девушки снова встретились с братьями — выходцами из Грузии — и до полуночи кочевали по злачным местам.

Вечер закончился в квартире у Инки, откуда Саша как-то незаметно перебазировался в соседнюю Юдину квартиру. Внимательно осмотрев ее, он сообщил оторопевшей Юле, что максимальная стоимость ее жилья восемнадцать тысяч.

— Ты что, агентом работаешь по совместительству? — захохотала Юля.

Знала бы, как Сашино замечание ей аукнется, язык бы ему узлом завязала.

— Нет, просто мы с братом уже столько квартир купили, что начали разбираться в них не хуже агентов.

— И сколько же? — поинтересовалась Юля.

— Все началось с однокомнатной квартиры для сестры. Там мы с братом тоже долгое время были прописаны, — начал перечислять Саша. — Потом однокомнатную для Коли и трехкомнатную для родителей.

Когда продадим дедушкин дом, где сейчас живут родители и дедушка с бабушкой, то купим однокомнатную для меня. Я уже присмотрел.

Юля прикинула, что все эти покупки бравые братья успели провернуть всего за десять лет. Причем пять из них учились. Подумав об этом, девушка преисполнилась к ним самой черной зависти. Она так разозлилась, что даже выставила парня прочь, чувствуя, что, если он еще хоть слово скажет про свою замечательную семью, она его просто задушит.

— Понаехали тут всякие, — возмущалась Юля. — Квартиры скупают. Потом еще родителей своих притащат, а то и вообще всех своих родственников.

На этот раз машина была другая и мужчина тоже оказался блондином. Но встречались они снова ночью и снова свет фонаря падал на садившегося в машину человека. Серьги у него в ухе сейчас не было, на ее месте виднелась только маленькая темная точка. Но девушка, поджидавшая его в машине, была той же самой. Она порывисто обняла возлюбленного, который мигом загорелся ответной страстью.

— Пора, — шепнула женщина. — Мне точно известно, что сегодня пора. Я сейчас поеду домой, именно теперь я должна быть безупречна, а тебе предстоит действовать. Как только представлю, что совсем скоро все закончится и мы будем богаты, голова кружится. Перед глазами встает тропический остров, где только ты, я и солнце. Говорят, в тропиках у мужчин появляется какая-то необыкновенная сила, они готовы заниматься любовью день и ночь.

— Я и сейчас готов, — шепнул ей парень.

— Знаю, милый, — промурлыкала девушка. — Я тоже. А теперь иди и сделай все, как мы договаривались.

— А что потом?

— Мы же сто раз об этом говорили, — недовольно буркнула девушка. — Как только все закончится, мы уедем далеко отсюда. А потом сможем открыть свое дело. Разумеется, ты будешь боссом.

Парень довольно улыбнулся. В машине было темно, и он не заметил, каким нехорошим блеском сверкнули глаза его возлюбленной. С легким презрением смотрела она ему вслед, но, только парень обернулся, поспешно приняла влюбленный вид. Может быть, недостаточно быстро, потому что он насторожился.

— Но почему именно сегодня? — спросил он у подруги. — Об этом ведь могли знать только два человека.

— Где знают двое, там знает весь мир, — заметила девушка. — Иди, я буду тебя подстраховывать. Ничего плохого не случится, твое алиби будет безупречно, никто тебя не заподозрит. Об этом я позабочусь.

Пятница началась вполне мирно и даже приятно.

Юля встала вовремя, с аппетитом позавтракала и даже не опоздала на работу. Ключи теперь были у нее, и девочки терпеливо ждали у дверей, пока она откроет офис. Новая Юля нарочно возилась с замком подольше, испытывала их терпение. Но стоило всем войти в помещение, новая Юля испуганно пискнула и испарилась. Что-что, а дурой эта девушка не была и мигом поняла, что стряслась беда. Сама Юля не могла исчезнуть с такой же легкостью, хотя ей очень этого хотелось.

В офисе царил разгром. Охранник Леша, который так неодобрительно поглядывал на Юлю, пока она занималась с клиентами, сейчас лежал в луже крови и с простреленной ногой. Он крепко сжимал в руках телефонную трубку с оборванным проводом. Дверь в помещение, где стоял сейф, валялась на полу рядом с Лешей. Полная самых дурных предчувствий, Юля заглянула внутрь и увидела, что там тоже побывали грабители. Вся мебель была переломана, в центре комнаты на новом, недавно постеленном линолеуме образовалось уродливое пятно, словно кто-то пытался разжечь костер. Однако сам сейф, казалось, был цел.

— Слава богу! — вырвалось у Юли.

Она подошла к нему поближе и подергала за ручку.

К ее ужасу, дверца легко поддалась. Юля заглянула внутрь сейфа, и ей стало плохо. Он был пуст. В сейфе не было ни вчерашних восьми тысяч долларов, ни позавчерашних десяти тысяч, никаких других тысяч. Юля почувствовала, как стены поплыли вокруг нее и куда-то вверх, а сама она летит вниз. Чтобы удержаться на месте, Юля ухватилась за дверцу сейфа и тотчас почувствовала себя лучше. Дождавшись, пока дурнота пройдет окончательно, она вышла к остальным сотрудникам. Испуганной кучкой они продолжали толпиться возле бесчувственного Леши.

— Что вы ждете! — с досадой закричала Юля. — Вызывайте «Скорую». Он же умирает. И милицию.

— Телефон сломан, — показывая на изуродованную трубку в руке Леши, пискнула Ниночка.

— Один разве в офисе телефон? — в отчаянии простонала Юля, ругая себя за то, что отключила свой собственный мобильник. — Не могли же они все сломать. Ищите!

Все послушно бросились искать телефон. Повезло Ниночке. Она обнаружила сотовую трубку директора.

Дрожащими пальчиками бухгалтерша потыкала в кнопочки и вызвала милицию и «Скорую помощь».

Как и следовало ожидать, вместо них приехал Засура, которого никто и не думал вызывать. Узнав, что случилось и что милиция и «Скорая» уже вызваны, он растрогался.

— Молодец, девочка! — похвалил он Юлю. — Я знал, что в трудной ситуации ты будешь на высоте.

Первой приехала милиция, а следом за ней подоспела и «Скорая помощь». Немного повздорив с милиционерами, врачи все-таки забрали Лешу, по-прежнему цепко державшего телефонную трубку. Уезжая, медики заверили, что если в банке найдется кровь подходящей группы, то парень жить будет. Может, очнувшись, сможет дать показания уже к ночи.

— Только особенно на бесплатную кровь не рассчитывайте, — предупредили врачи. — Родственники у парня есть? Если есть, то скажите им. Можно взять кровь для переливания у кого-нибудь из них. У него третья группа, резус отрицательный.

И врач показал наколку на Лешином запястье. Такие делают в армии и на войне. Леша прошел Чечню, и такая наколка уже пару раз спасала парню жизнь.

После этого врачи уехали, оставив милиции широкое поле деятельности. Милиция была представлена обширно. Это и оперуполномоченные, разглядывающие офис в поисках улик, и эксперты, мигом измазавшие все в поисках отпечатков, наконец, молодой следователь.

— Кто первым обнаружил, что пропал" деньги? — очень строго спросил он у мигом притихших сотрудников.

— Она, — дружно ткнули в Юлю пальцами все сотрудники.

Поняв, что отпираться бесполезно, Юля кивнула.

— Сейф был открыт? — поинтересовался следователь.

— Конечно, — снова кивнула Юля. — То есть не совсем, — спохватилась она после секундной паузы.

— Как это «не совсем»? — удивился следователь.

— Он был открыт, но дверца была прикрыта, так что издалека казалось, что с сейфом все в порядке.

Только когда я открыла ее…

— Так вы трогали сейф? — неодобрительно покачал головой следователь.

— Трогала, — призналась Юля.

— Зря, — сообщил ей следователь.

Юля и сама догадывалась, что зря. Но что теперь было делать.

— Я не думала, что деньги пропали, — попыталась она объяснить, но следователь только махнул рукой.

— Лучше объясните, почему входная дверь оказалась целой и невредимой. Как грабитель смог проникнуть внутрь офиса? Может, это кто-то из своих? Почему в таком случае выломана дверь, ведущая из офиса в помещение, где стоял сейф? Но главное, почему цела входная дверь?

— Может быть, грабитель прошел через запасной вход? — предположила Юля. — Правда, там бронированная дверь, так что теоретически проникнуть еще трудней, но кто знает.

— Там тоже полный порядок, — заверил ее следователь. — А также целы окна и нет дыр ни в полу, ни в стенах. А это наталкивает нас на интересный вывод: охранник хорошо знал грабителя и доверял ему. Это мог быть кто-то из сотрудников. На этот же вывод наталкивает и тот факт, что сейф был аккуратно открыт, выпотрошен и прикрыт. Значит, там орудовал сотрудник, который знал шифр сейфа. Кто его знал?

— Сам директор, его заместитель, бухгалтер и я, — пролепетала Юля.

— Что-то больно много народу у вас знали шифр, вы бы еще уборщицу и грузчиков посвятили, — недовольно буркнул следователь. — Много денег хоть было?

— Когда я вчера уходила, то в сейфе лежало восемнадцать тысяч долларов и пятнадцать тысяч рублей с мелочью.

Следователь помрачнел.

— Но может быть, директор сам взял эти деньги? — предположила Юля. — А в охранника стрелял кто-нибудь другой. Или Леша сам в себя выстрелил, случайно.

— Случайно?! А разгром он тоже тут случайно учинил? Думайте, что говорите, — довольно грубо прикрикнул на нее следователь. — А с вашим директором я поговорю отдельно. Хотя не думаю, что деньги взял он. С чего бы тогда так убиваться?

И он показал на кабинет директора, где было видно, как Засура бьет себя по голове собственным мобильником.

— Грабитель — кто-то из сотрудников, — уверенно сказал следователь, с трудом оторвавшись от созерцания убивавшегося директора.

— Но если Леша знал грабителя, то бандит должен был убить парня, а не стрелять ему в ногу, — резонно возразила Юля. — Или добить его перед уходом. Ведь Леша очнется и назовет имя грабителя.

Следователь сердито покосился на Юлю и напомнил, что делать выводы — это его работа. Она же должна во всех подробностях припомнить все странные моменты, которые случались в их фирме за последнее время. Юля собралась было начать перечислять все события, странные хотя бы с натяжкой, но тут из своего кабинета выскочил Засура и метнулся к следователю.

— Можно вас ко мне? — дрожащим голосом попросил он. — Я отниму у вас буквально несколько минут. Зато потом вам не придется тратить время на поиски преступника.

Если следователь и удивился подобному заявлению, то виду не подал. Просто зашагал следом за директором. В то же время среди сотрудников поднялась небольшая буря. Юля, хотя и не видела за собой никакой вины, тем не менее ощутила противный холодок под ложечкой. Больно уж мерзко выглядел их дорогой директор. Следователь появился из кабинета директора еще более сердитым, чем вошел в него.

— Дело ваше, — сказал он Засуре, задержавшись на пороге его кабинета. — Но я на вашем месте все же подумал бы.

После ухода милиции из кабинета появился директор и сказал Юле:

— Зайди ко мне!

Юля послушно вошла к нему и увидела, что шеф смотрит телевизор. Не отрываясь от экрана, он показал рукой на стул рядом с собой. Юля воспользовалась приглашением и оказалась перед экраном телевизора.

Только сейчас она поняла, что директор смотрит очередную пленку, записанную у них в офисе какой-то из его многочисленных видеокамер. Директор продолжал хранить молчание, и от нечего делать Юля тоже уставилась на экран. Через несколько минут она поняла, что главный персонаж на экране — это она сама.

Юля критически оглядела себя и подумала, что верно говорят, будто бы камера полнит. Не могла же она так растолстеть. И цвет лица у нее какой-то странный. Хотя на черно-белой пленке трудно с уверенностью определить, был ли у нее на лице румянец или нет. Тем временем Юля на пленке деловито подошла к сейфу, набрала шифр, открыла дверцу и вынула из него все деньги. Затем она отошла в сторону и положила деньги на стол. После этого Юля с экрана исчезла, но зато появился уволенный Борис. Парень взял сверток, оставленный Юлей на столе, и ушел. После этого вернулась Юля. Прикрыв пустой сейф, она тоже вышла из комнаты.

— Ну, что скажешь? — спросил у онемевшей Юли шеф. — Зачем тебе понадобилось их красть?

— Мне? — ахнула Юля. — Я не воровка!

— Но на пленке точно видно, что это ты, — резонно возразил ей директор. — В общем, так, я верю, что Боря задурил тебе голову. Что он тебе наплел?

— Ничего, — сказала Юля чистую правду. — Я с ним не разговаривала уже несколько дней.

— Можешь не говорить, это и не важно. Милиции я пока сказал, что это, скорее всего, сделал мой уволенный бухгалтер. Леша мои слова подтвердит. Ему надо кормить больную мать и беременную жену, так что он все, что угодно, подтвердит. Пленку следователю я пока не показывал. Только не вздумай меня благодарить!

Так как у Юли давно отнялся язык, то она все равно ничего не смогла бы выдавить из себя. Но благодарить Засуру она уж точно не собиралась. И правильно сделала.

— Милиция мне денег все равно не вернет, а торжество справедливости меня не волнует, — сказал Засура. — К тому же ты дочь моего хорошего друга. Я не могу отправить тебя в тюрьму. И потом, ты ведь все деньги или хотя бы часть наверняка отдала Боре, а он, услышав, что ты попалась, не поспешит тебе на помощь и денег в клюве не принесет. А мне нужны обратно все деньги, а не твоя доля. Поэтому я решил так: ты сообщишь ему, что вы попались и единственный шанс сохранить свободу — это вернуть деньги. Надеюсь, Борис не совсем дурак и деньги принесет. А ты сразу же вернешь их мне, и мы забудем про это дело.

Торжественно обещаю, что пленку уничтожу на твоих глазах. Леша же будет уверять всех и каждого, что видел одного Борю и стрелял в него тоже Боря.

— Не проще ли сразу посадить меня в тюрьму? — ехидно поинтересовалась Юля. — Вам ведь прекрасно известно, что у меня нет таких денег. Да я за все время работы у вас едва ли получила столько. И к краже я никакого отношения не имею. Мне лучше знать, крала я или нет. И мне плевать на вашу дурацкую пленку.

Я точно знаю, что денег ваших у меня нет и никогда не было. А Борю я со времени его увольнения не видела.

— Зачем ты его покрываешь? — укоризненно спросил Засура. — Ты такая хорошая девочка. Я знаю тебя с пеленок и уверен, что этот тип тебя как-то обманул и вынудил открыть ему сейф. Поэтому на тебя я не сержусь. Я точно знаю, что он просто заставил тебя.

Иначе зачем ты врешь, что не разговаривала с Борей, и врала вчера, что не видела Олега? Разве позавчера ты его не видела? — хищно скрючив при этом ненавистном имени свои пальцы, спросил Засура. — Тебе, видно, было что скрывать, иначе бы ты мне прямо все сказала, когда я всех опрашивал, не встречался ли кто с этими типами.

— Вы спрашивали: может, они просили чего вам передать. Так вот, Олег вам ничего передавать не просил, — ответила Юля.

Директор побагровел до такой степени, что стал просто вишнево-фиолетовым. Это было так смешно, что Юлю разобрал смех. Она фыркнула, и, казалось, смех только того и ждал. Она уже не могла сдерживаться и просто покатывалась перед обомлевшим директором.

— Вон! — еле слышно прошептал он, горестно взмахнув руками. — Даю тебе сутки, чтобы вернуть деньги. Слышишь, все деньги, — и для большего эффекта и устрашения Юли зашевелил усами.

Как ни странно, это возымело обратный результат.

Юля заржала еще безудержнее, ее просто сгибало пополам, хотя ничего смешного в ее положении не было. Директору пришлось подхватить ее и чуть ли не волоком вытащить из своего кабинета. Причем Юля, продолжая хохотать, цеплялась за все попадавшие под руку предметы, благодаря чему успела схватить свою шубку и сумочку, с которыми и оказалась на улице.

Вообще-то ей много чего удалось схватить, но, будучи девушкой честной, она все бросила у входа. Когда тяжелая металлическая дверь захлопнулась за ее спиной, Юля немедленно заткнулась и, справедливо рассудив, что задерживаться тут особо не стоит, помчалась прочь.

Добравшись до первой попавшейся американской закусочной, пустовавшей в это время дня. Юля зашла внутрь. Там она купила салат из неподдающихся идентификации продуктов и какую-то соленую бурду, которая называлась здесь молочным коктейлем. Принявшись за еду, Юля пораскинула мозгами и проанализировала положение, в какое угодила. К концу пиршества она поняла, что у нее есть всего три выхода.

Первый требовал крупного займа у родителей. Но Юля подозревала, что они не захотят одолжить дочери восемнадцать тысяч без подходящих объяснений.

А придумать такое объяснение, под которое ей бы дали такую сумму, у Юли фантазии не хватило.

Второй выход был в том, чтобы пойти в милицию.

Там объяснить, что гражданин Засура скрывает от следствия важные улики, а именно пленку, запечатлевшую момент кражи и ее участников. Но этот путь требовал изрядного самопожертвования, на которое Юля, она чувствовала, была не способна. В тюрьму за преступление, которого она не совершала, почему-то страшно не хотелось. Денег с нее в кутузке Засура требовать, конечно, не будет. Однако провести за решеткой годы только для того, чтобы расстроить планы директора.., пока будут разыскивать настоящего преступника — это было уж слишком.

И наконец, третий выход — самый безобидный для всех. Надо всего лишь найти местечко, где в тишине и покое можно переждать бурю. Пусть бы Засура сам разыскивал Бориса и ту таинственную девушку, так похожую на Юлю, и требовал бы с них деньги. А Юля пока сидела бы в уютном уголке и посмеивалась над ними.

Этот план пришелся Юле по душе больше всего.

Ждать она умела. В случае необходимости могла и до следующего лета носа в город не показывать. Но она подозревала, что энергичный Засура найдет истинного виновника значительно быстрее. В глубине души Юля считала, что деньги сперли либо Борька с Олегом, замаскировав какую-нибудь свою подружку под Юлю, либо сам Засура. К сожалению, последнее было маловероятно. Так как прошлую ночь Засура провел в гостях на даче у Юдиных родителей и в момент кражи в офисе распевал с Юдиным папой заздравные песни.

Оставалось собрать вещи и уехать куда подальше.

С этими намерениями Юля и направилась к себе домой. Времени у нее было еще много, директор от широты души отпустил ей целые сутки. И тут она вспомнила про визитку, которую дал ей при последней встрече Олег. Обругав себя безмозглой дурой, Юля помчалась к ближайшему таксофону. К счастью, на карточке у нее еще оставалось пять кредитов. Юля поспешно набрала номер и услышала длинные гудки.

Подождав с минуту, она повторно набрала номер, но с тем же успехом. Решив, что ей попался дефектный таксофон, она перешла к другому. Увы, в офисе Олега упрямо не поднимали трубку, что в разгар рабочего дня было более чем странно.

— Придется тебе ехать самой, — грустно констатировала Юля. — Ничего не поделаешь.

Его контора, судя по адресу, находилась где-то возле метро «Кировский завод». По прибытии на место выяснилось, что по указанному в визитке адресу располагаются помещения Кировского завода. Офис Олега, судя по все той же визитке, где от руки был нарисован миниатюрный план, принятый Юлей сначала за детские каракули, располагался в каком-то крольчатнике, примыкавшем к цеху, помеченному таинственными буквами «ТС № 5». То есть кроликов в нем, конечно, не держали, но выглядело здание именно так. На проходной девушку остановили. Пришлось плести всякую ахинею про журналистское расследование и забытое удостоверение сотрудника газеты «МК» в Питере".

— Поймите, меня уволят, если я не принесу в срок эту статью, — взывала Юля, но все было бесполезно.

Юлю так бы и не пропустили на территорию завода, если бы на проходной не появился какой-то невзрачный мужичок с военной выправкой. К нему у охраны имелся свой личный интерес. Пока стражи разговаривали с мужичком, Юля проскользнула на завод.

Здесь она припустила бегом и уже через четверть часа оказалась возле нужного ангара.

Девушка толкнула обшарпанную дверь и оказалась в грязном помещении, где ремонт делали явно в давние, даже очень давние времена. Вдоль стен разместились видавшие виды столы, на них лежали и стояли малярные кисти, пакеты с сухой штукатуркой, банки с краской и прочие атрибуты приближающегося ремонта. Посреди комнаты на голом полу скучал одинокий телефон. Больше в помещении ничего и никого не было. Пришлось идти за помощью к вахтеру, который неохотно оторвался от питья горячего чая.

— Сам удивляюсь, куда они подевались, — сообщил он Юле. — То каждый день приезжали, рабочих нагнали, привезли всякую аппаратуру, а сегодня никого не было. Ни Олега, ни маляров. Я вот и думаю, а не афера ли это их предприятие.

— И в чем же ее смысл? — поинтересовалась Юля.

— А бог его знает. Только вот что я тебе скажу, девка. На своем веку я многое повидал и махинаторов за версту чую, а от этого «Мега…», как там его дальше, просто смердело. Я себе сразу сказал: «Иван Сергеич, добра от этих ребят не будет». И точно, работа у меня тихая, на входе есть свои охранники, которые посторонних не пропустят. Я тут только так, для порядка.

Двор охраняю. А много ли во дворе украсть можно?

Но сегодня ночью словно все взбесились! Ломились один за другим, никакого покоя не было.

— Что же случилось? — заинтересовалась Юля.

— А то, — обрадовался слушательнице Иван Сергеич. — Ночь началась спокойно. Но через два часа, после того как я заступил на дежурство, а это в десять вечера, в ворота ангара начали стучать. Я вышел и вижу, что стоит Олег — один из парнишек, что фирму у нас открывать надумали. Он мне еще визитку свою раньше дал. Возле него вижу грузовик с какими-то коробками. Как их охрана на воротах пропустила, уму непостижимо. Я и спрашиваю: «В чем дело, Олег, знаешь, который сейчас час? Утром приезжай». А он смеется и говорит, что до утра всем коробкам ноги приделают, они и разбегутся, торговать нечем будет. «Разорить ты меня, дед, хочешь», — говорит. Пришлось пустить.

Только грузовик они разгрузили, машину я проводил, а в ворота снова ломятся. Я глянул на часы, мать честная, без десяти минут два часа ночи! Выглянул я, а за воротами стоит Борька и трясется от холода.

— В два часа?! — вырвалось у Юли. — Вы точно помните?

— На память не жалуюсь, — недовольно ответил сторож.

— А часы у вас точные? — продолжала настаивать Юля. — Сколько на них сейчас?

— Полдень и еще половина, — сказал сторож.

Юлины часы показывали тоже половину первого, а в их точности она была уверена на сто процентов, каждое утро сверяла со службой точного времени. Значит, Борька не мог быть в офисе сегодня ночью. Ограбление ведь, как утверждала пленка директора, случилось ровно в два часа пять минут.

— Борька был на машине?

— Ты не тараторь, я сам все расскажу, — осадил ее сторож. — Нет, машины у него не было. То есть, может, он ее за углом оставил, но зачем ему это. Открыл я ворота, и он помчался к этому Олегу.

— Как, и Олег был до тех пор здесь? — снова не удержалась Юля.

— Конечно. Он как с грузчиками приехал, так и остался, — решив не обращать на нее внимания, сказал сторож. — Заходил ко мне заварки стрельнуть. Сказал, что больно ценный груз, не хочет его оставлять.

У себя парни сидели до пяти утра. Потом ушли. Я уж спать не мог, все ждал, что еще кто-нибудь пожалует.

Так и вышло. Под утро я пошел побродить по территории. Подошел к охране на воротах словом перекинуться, а опять стук. Мы выглянули, а там пятеро дюжих парней на черном джипе. Ну этим ребятам на воротах сказали, мол, езжайте, граждане, и не балуйте.

Вам тут делать нечего. Завод у нас военный, всяким шастать не положено. А они в ответ, что им военные не нужны, а хотят они видеть вот этих из новой фирмы. И суют мне визитку, — старик ткнул Юле под нос точную копию визитки Олега. — Охранники им вежливо говорят, что мужиков из фирмы нет. А те на черном джипе не верят.

Тут сторож замялся, и дальше его повествование носило весьма сумбурный и хаотичный характер, но все же Юля уловила, что старика крепкие ребята просто не стали слушать, а принялись палить в воздух. Правда, никакого ущерба ничему нанесено не было. Это сторож считал основным, что слушательнице следовало запомнить, и повторил это трижды. Ребята ушли с пустыми руками, пообещав вернуться. Но пока не появлялись ни Олег с Борисом, ни крутые парни на черном джипе.

Домой Юля ехала в сумбурном состоянии. Сообразив, что ее и так уже, похоже, уволили с работы, она плюнула на запрет Засуры и позвонила Борису домой.

Там никто не снял трубку. В сердцах чертыхнувшись, Юля набрала номер Олега, поклявшись, что если и тут ничего не выйдет, то просто подкараулит парней и своими собственными руками придушит обоих. Пусть объясняют, как это Борьке удалось в одно и то же время быть в разных местах да еще притащить с собой Юльку. С Олегом ей повезло, по крайней мере, там сняли трубку.

— Алло, — торопливо сказала Юля, — позовите, пожалуйста, Олега.

— Он умер, — ответил ей противный женский голос. — Еще вчера. Не звоните сюда больше.

И в трубке раздались короткие гудки, а Юля так и осталась стоять в полном оцепенении. Второй раз к телефону в квартире Олега никто не подошел, и Юля поехала к нему. Необходимо было выяснить, какого черта там происходит, и почему Олег говорит про самого себя в прошедшем времени да еще женским голосом. В том, что она говорила именно с Олегом, Юля была уверена. Как-то раз в обеденный перерыв Олег потешал всех сотрудников, разговаривая разными голосами. Этот писклявый фальцет запомнился Юле на всю жизнь.

Подойдя к метро, Юля сообразила, что не знает, куда ехать. Адреса Олега у нее как-то в памяти не осталось. То есть она помнила, что возле его дома есть чистенький детский садик с уютными беседками, в которых очень приятно целоваться. Но вот на какой улице находится этот садик, она не помнила. Еще она помнила, что добирались они туда на розовой пятерке, которую поймали возле Исаакиевского собора.

— Какая же я дура! — внезапно стукнула себя по лбу Юля и тем самым привлекла к себе болезненно-любопытные взгляды окружающих. — Ведь у меня дома есть диск, а на нем все частные телефоны и соответствующие им адреса в городе.

Не медля больше ни минуты, Юля забыла про метро и про мамины постоянные разговоры о пользе экономии, вскочила в первую же остановившуюся машину и помчалась домой. Поспешно расплатившись с шофером, она ураганом ворвалась в лифт и, приплясывая от нетерпения, поднялась к себе на этаж, радуясь при этом, что живет только на четвертом этаже.

Дома Юля первым делом метнулась к компьютеру, благословляя любовь Антона к различным игрушкам.

Только из-за него Юля и купила компьютер. Ей самой вполне хватало того излучения, которое она получала за время рабочего дня. Грузился компьютер быстро, Юля не пожалела денег на новенький «Пентиум».

Вставив диск в дисковод и щелкнув несколько раз мышкой, Юля жадно уставилась на экран с появившимися на нем столбцами фамилий.

Внезапно на экран легла чья-то большая тень. Юля вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть присмиревшего и явившегося мириться Антона. Но возле своего плеча она увидела совершенно жуткую рожу. Ни у кого из приятелей Антона, которых он приводил в дом, такой рожи быть не могло. Все они были вполне при-. личные молодые люди, и стрижки у них тоже были нормальной длины.

— Вы кто? — пролепетала Юля, обнаружив, что по углам ее единственной комнаты сидят еще четыре наглые хари и как-то двусмысленно и нехорошо улыбаются.

При виде этих улыбок Юле захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Попутно она вспомнила, что краем глаза заметила в длинном ряду машин у подъезда их дома черный джип. Пожалев, что не развила в себе вовремя технику видения краем глаза, а также элементарную внимательность, Юля повторила вопрос.

— Ты не его ищешь? — вместо ответа поинтересовался наголо бритый человек-гора, нависавший над ее плечом, и показал Юле на экран. Там в это время высветился домашний адрес Олега. — Если его, то можешь не стараться, дома его нет, мы проверили. Что, кинули они тебя на бабки?

— Чего? — еле слышно прошептала Юля. Ее голова отказывалась понимать, что от нее хотят.

Как ни странно, бояться она уже перестала. Может, потому, что признала в бритом парне главу одного частного сыскного агентства? Их секретарша Любочка что-то рассказывала про него, а бритого парня Юля несколько раз видела в офисе Засуры. Все встало на свои места. Зная Юлькину забывчивость, Засура, верно, решил напомнить ей про должок.

— Бабки, говорю, где? — прогрохотал над ее ухом громила. — Нам болтать некогда. Либо к вечеру достаешь все деньги, либо прощайся с квартирой. Она у тебя, если голая, конечно, на восемнадцать не тянет, но ведь есть еще и мебель. Да и кухня на тысчонку потянет.

— А за что же с меня столько? — довольно вежливо спросила Юля, хамить при виде огромных сжимающихся где-то на уровне ее шеи кулаков как-то не хотелось.

Проклиная в душе свое богатое воображение, услужливо показывавшее ей, как грубые ботинки проходятся по ее нежным бокам, а волосатые кулаки месят ее, словно тесто, Юля замотала головой, отгоняя жуткие картины.

— Я денег у вас не брала, — сказала она.

— А мы и не для себя берем, — пояснил ей бывший бандит по кличке Бритый, а ныне глава преуспевающего частного сыскного агентства. — Мы за справедливость. Взяла у своего директора из сейфа бабки?

— Взяла! — хором подтвердили остальные.

— А, так он вам пленку показал? — догадалась Юля. — Но я денег не брала. Точно могу сказать. А то, что ты и твои… — тут она чуть не ляпнула сокамерники, но вовремя остановилась. — То, что вы видели, — это чистой воды липа.

— Жаль портить такую красивую мордашку, — с сожалением сказал Бритый, а его дружки снова разом мерзко заулыбались.

Юля успела увидеть перед своим носом блестящее лезвие ножа, и в следующую минуту неведомая сила отбросила ее в сторону. Та же неведомая сила заставила ее открыть рот и заорать изо всех сил:

— Я все поняла! К вечеру отдам!

Бритый парень остановился в двух шагах от нее и заколебался.

— Если тронете, то я на улицу с фингалом не выйду, — предупредила его Юля. — Ищите сами Борьку с Олегом. Деньги-то у них. Я боялась, что здесь будет обыск, вот и отдала деньги им.

— Про обыск ты правильно смекнула, — похвалил ее Бритый. — А вот деньги всегда нужно хранить при себе.

Самим искать Юлиных подельников амбалам явно не хотелось. Должно быть, все возможные места их обитания бандиты уже обшарили и никого там не нашли. Теперь они решили предоставить действовать Юле. Не веря до конца в свое спасение, Юля увидела, как ребята дружными рядами покидают ее квартиру.

Не успела она перевести дух, как на пороге возникла Инна.

— Слушай, — возбужденно начала она. — А кто это от тебя только что вышел? Такие интересные ребята!

Ты бы познакомила, нельзя же одной использовать всех пятерых. Надо же делиться.

— Они тоже так считают, — заверила ее Юля, — но интересуются исключительно недвижимостью. У тебя есть недвижимость, которой ты можешь с ними поделиться?

— Так это бандиты?! — догадалась Инна. — То-то я смотрю, они на таком роскошном джипе ездят. А от тебя они чего хотят?

Юля открыла рот, и неожиданно для самой себя из него вырвались громкие рыдания. Инна поспешно захлопнула дверь и помчалась в кухню, откуда послышался звон разбитого стекла и донесся сильный запах валерьянки. Потом она опрометью подлетела к Юле и потащила ее за собой. Усадив подругу прямо на пол возле валерьяновой лужи, Инна приказала:

— Нюхай!

Юля послушно сделала несколько глубоких вдохов, каждый раз втягивая в нос воздух, щедро пропитанный испарениями валерьянки, и, к своему удивлению, почувствовала себя лучше.

— А теперь рассказывай, — приказала Инна, увидев, что подруга успокоилась и даже принялась собирать разлетевшиеся по всей кухне осколки бутылочки из-под валерьянки и разбитого фужера.

Наводя порядок, Юля одновременно поведала Инне, в какую нехорошую историю она попала.

— Тебе надо спрятаться, — моментально решила Инна, стоило Юле закончить свой рассказ.

Юля ощутила легкую зависть к подруге. Ей, чтобы прийти к такому же выводу, потребовалось почти полчаса времени.

— Надо, — согласилась она. — Но где? Эти свиньи, Олег с Борисом, тоже куда-то спрятались. Хотя еще ночью и думать не думали о том, чтобы прятаться.

Зачем было привозить товар для своей фирмы, если они собирались пуститься в бега?

— Бред, — согласилась Инна. — Слушай, а что, Саша не у тебя ночевал, вроде бы намыливался?

— Я его прогнала, — призналась Юля.

— Жаль, ну что же делать? Придется лететь в Тбилиси!

Юля хотела было спросить, что они там забыли, но так и замерла с открытым ртом.

— Не хотелось, конечно, вдруг мой Расудик появится в это время. Однако чего для подруги не сделаешь, — тяжело вздыхая, говорила Инна, набирая одновременно номер Колиного рабочего телефона.

— Коленька, — проворковала она. — Так вы в Москву едете? Сегодня? А обратно? Хочу тебя удивить, мы поедем с вами. Нет, не только в Москву. Ваше предложение насчет знакомства с родителями еще в силе? Не успели за ночь найти еще кого-нибудь на роль невест?

Если нет, то мы с Юлей будем рады полететь с вами.

Судя по продолжительному молчанию, Коля на другом конце провода медленно приходил в себя после услышанного.

— Что я наделала, — захихикала Инка, повесив трубку. — У него там пациент в кресле, а Коля весь трясется от волнения. Представляешь, подходит он весь красный от волнения к больному, а в руках мелко дрожат щипцы, и этими щипцами пытается залезть к нему в рот… Представляешь себе картину?

Юля представила и тоже затряслась, но только от смеха.

— В общем, мы должны быть на Московском вокзале сегодня в девять часов, — сказала Инна. — Поедем на «Красной стреле».

— Но она отходит в одиннадцать с минутами, — робко возразила Юля.

— А мы еще в кафе пойдем, — пояснила Инна. — Или, может, ты больше хочешь сидеть дома в ожидании визита бритой пятерки твоих знакомых?

— Что ты! — испугалась Юля. — Вовсе нет. Пусть их кто хочет встречает.

— А это хорошая мысль! — оживилась Инна. — А не боишься, что в твое отсутствие они квартиру все-таки продадут? Помнишь, сколько было таких случаев?

Продавались квартиры, где были прописаны даже целые семьи. А ты одна тут живешь.

— Живу одна, но прописана вместе с бабушкой, — поправила Юля. — И не волнуйся, в нашем паспортном столе работает моя родная тетя. Так что она свою маму выписывать не станет. Тем более по желанию совершенно незнакомых типов. Они еще пожалеют, если к ней с такой просьбой сунутся. Тетя у меня коммунистка и до сих пор верит: закон существует для того, чтобы его соблюдать.

— Тогда собирай вещи, а я пойду к себе. Когда будешь готова, постучи в стенку, — заключила Инна. — И поторопись, не надо нам тут долго задерживаться.

— Но они дали мне время до восьми вечера, — возразила Юля.

— Знаешь, сразу видно, что ты ничегошеньки в жизни не читала. Хоть бы «Остров сокровищ» одолела. Тогда бы знала, что таким людям держать свое слово не свойственно. А уж насчет времени и вообще почитают святым долгом наврать. И еще: оставь им записку. «Не волнуйтесь, может быть, задержусь на полчаса. Деньги почти нашла».

— Зачем?

— Чтобы они нам дали уехать из города спокойно, — пояснила Инна.

Сборы заняли у девушек удивительно мало времени. Даже обожавшая повозиться Юля уложилась в рекордно короткий для себя срок. Никогда еще не приходилось ей собираться в такой спешке. Обычно эта процедура начиналась за несколько дней до отъезда.

По всей квартире раскладывались вещи, которые должны были отправиться в путешествие вместе с хозяйкой, и отдельно те, которым суждено было остаться дома. Две кучи предметов находились в постоянном движении, так как Юля перекладывала их туда-сюда почти до самой последней минуты.

Сегодня же, быстро собравшись в дорогу, Юля сидела в квартире соседки и чувствовала себя как-то неуютно. Ей все время казалось, что она забыла самую необходимую вещь, но что именно, вспомнить не могла. Наконец ее озарило.

— Вспомнила! — заорала она. — Платье! Как же без платья?!

— Какое еще платье? — оттаскивая от дверей подругу, спросила Инна.

— Белое бархатное, в котором я буду знакомиться с Сашиными родителями.

— Ты совсем свихнулась? — поинтересовалась Инка. — Ты ведь не на самом деле за него замуж выходишь. Мы с ними едем только для того, чтобы скрыться из города. Зачем тащить с собой то платье? Оно ведь у тебя длинное с шлейфом и страшно тяжелое.

Но уговоры не помогали. Юля желала взять платье, и все тут. Пришлось девушкам вернуться. Хорошо еще, что квартиры девушек переделаны из одной большой коммуналки. Когда-то ее жильцы вытребовали от властей разрешение и сделали из своих комнат отдельные двухэтажные квартиры, благо габариты позволяли. Но дверь между комнатами девушек осталась. Не было необходимости основательно ее заделывать. Дверь только занавесили с двух сторон коврами и этим ограничились. Через нее Юля и пришла к Инне, а сейчас через нее же девушки пробрались к Юле.

Инна ни за что не хотела отпускать Юлю одну, хотя не знала, чем она сможет помочь подруге, если бандиты пожалуют раньше времени. По закону подлости платье оказалось спрятано в самый дальний угол.

И нашла его Инна, так как Юля уверяла, что там его быть не может.

— Не совсем же я ненормальная, — говорила она подруге. — Ни за что не положила бы туда свое любимое платье, там же страшная пыль.

И вот из этой самой пыли Инна и извлекла Юлино любимое платье. Выглядело оно, как и полагается выглядеть любимым вещам, то есть было изрядно поношенным. Кроме того, по подолу кто-то явно долго топтался, спереди платье украшала россыпь винных пятен, а сзади сияло огромное жирное пятно — должно быть, Юля уселась прямо на какое-то пирожное.

— Ума не приложу, как платье оказалось там и в таком виде? — удивилась Юля, с сомнением разглядывая любимый туалет; — Наверное, очутилось там после Левкиного дня рождения. Мы пришли страшно пьяные, раздевал меня Антон, он его туда и швырнул.

Знаешь, оно мне запомнилось каким-то более… — тут Юля замялась.

— Более новым, — охотно подсказала Инна. — Теперь ты видишь, что ехать в нем на смотрины все равно, что заранее обречь себя на провал. Оно же просто кричит о разгульном образе жизни его обладательницы. Пошли отсюда.

Девушки приблизились к лестнице и вдруг услышали шум дверей лифта. Потом раздалось мужское покашливание, и в замочной скважине начал поворачиваться ключ.

— Бандиты! — беззвучно ахнула, отступая от дверей, Юля.

Бросившись обратно в комнату, девушки заметались в поисках укромного уголка, где можно было бы спрятаться и переждать неожиданный визит. Дверь под ковром отпадала, так как ее скрипящие петли сразу же выдали бы подруг. Выбор пал на антресоли, которые Юля недавно почистила и теперь там было просторно. Но тут возникал вопрос, а захотят ли бандиты вообще уходить. Вдруг они останутся ждать хозяйку.

Что же, подругам так и сидеть на антресолях? А как же тогда Грузия?

В отчаянии девушки выскочили на балкон. Краем глаза Юля заметила, что внизу черного джипа не наблюдалось, однако никак не связала это наблюдение с тем фактом, что кто-то пытается проникнуть к ней в квартиру.

— Лезь! — приказала Инна.

— Чего? — неожиданно вырвалось у Юли басом.

— На мой балкон, — пояснила Инна. — Что стоишь? Дверь уже открывается!

И она пихнула Юлю, прижавшую к груди платье, вперед. И в самом деле, балконы разделяла только тонкая перегородка, обогнуть которую было бы довольно легко, если бы не четвертый этаж и не крошащийся от времени цемент, удерживающий прутья перегородки. И все же девушкам повезло: у Юли на окнах были очень плотные шторы, они не пропускали света и не позволили гостям увидеть то, что делалось на балконе. Благодаря этим шторам, Инна успела перебраться незамеченной на свой балкон, когда в квартире Юли уже кто-то ходил, разговаривал и вообще чувствовал себя как дома.

— Ну и ну, — сказала Инна, очутившись рядом с Юлей, уже сидевшей в комнате на полу. — Чуть со страху не померла. Представляешь, поставила одну ногу на свой балкон и чувствую, вторую кто-то держит. Дернула — оказалось, твой кактус. Зачем ты его на балкон высадила?

— Для озеленения, — пояснила зеленая не хуже кактуса Юля. — Все цветы засохли за лето, а этот остался и даже дал потомство и цвел как сумасшедший.

— Ясно, — буркнула Инна. — Но во всем этом есть и положительная сторона. Нам уже не надо опасаться, что встретим бандитов по пути.

— А вдруг они разделились? — предположила Юля. — Половина засела у меня, а половина караулит вход.

— Ужас, лучше об этом и не думать, — поежилась Инна. — Пошли отсюда поскорей.

Подхватив готовые сумки, девушки украдкой вышли из Инниной квартиры, но не на площадку, а в соседнюю квартиру, которая принадлежала ее деду.

В нее тоже вела дверь из комнаты Инны. Квартира дедушки обладала одним, но зато неоценимым качеством: она выходила на другую площадку. И там никого не было. Подруги дружно отказались от лифта, который мог быть ловушкой, и спустились до второго этажа по задней лестнице, никого по пути не встретив.

Осмотревшись с балкончика, нет ли опасности, девушки уже более уверенно спустились вниз. Тут встал вопрос о том, как открыть массивную дверь, от которой у них не было ключа. Вдобавок кругом темно, как у черта в заднице.

— Нам ее не сломать, — сказала Инна. — Она забита досками.

Действительно, кто-то явно с недобрыми целями забил дверь изнутри внушительных размеров досками.

— Отдирай их, — прошипела Инна. — Времени в обрез.

Юля попыталась отодрать одну, но только сломала тщательно приклеенный в салоне искусственный ноготь. Ноготь был красивый с перламутровыми ракушками и морскими звездами и к тому же совершенно новый, поэтому Юля с досады топнула ногой, под которой что-то звякнуло. Пошарив рукой по полу, девушка нащупала металлический прут. С его помощью подруги довольно быстро отковыряли доски и вышли на свободу. Вышли — это сильно сказано, честно говоря, они выползли из-под груды пустых ящиков, которыми кто-то закидал дверь черной лестницы. С большим трудом они вытащили и свои вещи.

Но торжествовать было рано. Не сговариваясь, подруги вскочили на ноги и дружно кинулись прочь от ставшего таким опасным дома. Остановились они, только когда здание полностью скрылось из вида. До вокзала Юля согласилась ехать только на общественном транспорте — частник казался ей потенциальным бандитом. Инна не решилась спорить с подругой, видя в каком взвинченном состоянии она находится.

В результате на вокзал они опоздали на двадцать минут.

Братья обреченно топтались возле бюста Петра Первого, сменившего изваяние вождя всех народов, и даже не пытались клеить фланировавших поблизости девушек. Коля еще не терял надежды, оглядывая время от времени зал, а Саша в отчаянии повесил голову.

— Инна! Юля! Сюда! — завопил Коля, увидев подруг, и бросился к ним навстречу, желая заключить обеих в объятия. — Как я рад!

Даже истерзанная сегодняшними переживаниями Юля, которую поездка на общественном транспорте не особенно успокоила, приободрилась. Ее порадовало выражение искренней радости, написанное на лице Коли. Саша тоже воспрянул духом и больше не напоминал выросшую в темноте спаржу.

— Такое событие надо отметить, — заявил Коля.

— Только где-нибудь в укромном месте, — попросила Юля. — Чтобы поменьше народа, чтобы мы видели входящих, а они нас нет. И обязательно из помещения должно быть, как минимум, два запасных выхода.

— Пожалуй, тебе больше всего подошел бы междугородный автобус, — заметил Коля. — Тебя кто-то преследует?

— Нет, — нагло соврала за нее Инна. — Она просто всегда такая осторожная.

Местечко, которое выбрали братья, всем понравилось. Саше, потому что были игральные автоматы. Юлю удовлетворили темные уголки, а Инна и Коля веселились от души, и им бы понравилось где угодно. Про поезд Юля вспомнила в тот момент, когда до его отхода оставалось всего пятнадцать минут, и намекнула на этот факт остальным. В спешке похватав вещи, все бросились бежать, стараясь обогнать друг друга. Впереди, как ни странно, мчалась Юля, а вовсе не длинноногий Саша.

Они вскочили в самый последний, шестнадцатый вагон, когда поезд уже трогался с места. Сунув оторопевшему проводнику билеты в третий вагон, вся компания попыталась занять первое же попавшееся купе.

Оттуда их выставили и направили в свой вагон. Возможно, они бы в конце концов нашли его, но по пути им попался вагон-ресторан, так что искать дальше свое купе уже не было решительно никакого смысла.

* * *

Антон проводил время далеко не так весело. Примерно с двух часов дня, то есть с момента, когда, открыв глаза, он прямо перед собой увидел сохнущие панталоны своей бабушки, он стал разыскивать Юлю.

Сейчас он отчетливо понимал, что пришло время менять место ночлега. Начал он поиски с Юлиной работы. Не подозревая худого, Антон набрал знакомый номер, и тут его поджидал первый сюрприз. Приятный девичий голосок сообщил, что да, он попал по адресу, но такой сотрудницы у них нет и не было.

Сверившись с календарем и убедившись, что от первого апреля его отделяет почти полгода, Антон ощутил явные признаки тревоги. Позвонив Юле домой и на мобильный, Антон заволновался еще сильнее. Дома к телефону никто не подходил, а мобильный был вне зоны досягаемости. Юдиных родителей тоже не было дома, что Антона окончательно потрясло. Он даже выглянул на улицу, чтобы убедиться, есть ли в мире еще живые люди, кроме него. И убедился, что конец света не наступил, пока он спал.

На все эти манипуляции у Антона ушло около двух часов. Еще час он потратил на завтрак и сборы. Потом оказалось, что машина не желает заводиться, а ездить на автобусах Антон считал ниже своего достоинства.

В общем, время пролетело незаметно, и к Юлиному дому Антон приехал только в начале седьмого вечера.

Открыв дверь своим ключом, он вошел в квартиру.

Причем в руке крепко сжимал заранее купленный букет цветов — что-то вроде осеннего ассорти. В квартире Юли не было. Но мало того, что не было Юли, этот факт Антон еще как-нибудь пережил бы. Там не было и дорогущего компьютера, который Антон привык считать своим, хотя платила за него Юля. Не было цветного телевизора, музыкального центра, видеомагнитофона и нового радиотелефона. Чудом уцелели французский унитаз и итальянская мойка и то лишь потому, что были основательно вмурованы в пол. Но все прочие ценные вещи из дома пропали. Причем это касалось не только Юлькиных золотых побрякушек.

Не было часов Антона, исчезли его жемчужные запонки и булавки для галстука. А также таинственно испарились новенькие и очень дорогие импортные шины для «шестерки» Антона, которые он купил всего неделю назад. Парня чуть удар не хватил.

Он присел на мягкий диван и обреченно уставился прямо перед собой. Такого предательства со стороны Юли он не ожидал. Ну ладно, телевизор, но какое она имела право забирать его фирменные джинсы, электробритву фирмы «Bravo» и кашемировый свитер? И зачем ей понадобились его ботинки? Наконец его ждал окончательный удар: на полке не уцелело ни одного лазерного диска из его коллекции.

Откуда Антону было знать, что все эти прекрасные и ценные для него вещи Юля унесла к соседке в первую очередь. А уж потом девушки припрятали музыкальный центр, кухонный комбайн и все остальное.

Мебель пришлось оставить, она была слишком громоздкой, и им было не под силу без посторонней помощи ее перетащить. Но Юля давно собиралась обновить обстановку, поэтому была бы только благодарна бандитам, если бы они вынесли из квартиры старый шкаф, стол, вытертый палас и трюмо с покрывшимся сеточкой морщин зеркалом.

Но ничего этого Антон не знал и потому страшно переживал. Его чувствам был нанесен сокрушительный удар. Обычно Юля вела себя совершенно иначе и была очень щедра к своему любовнику. Если только она узнала…

— Боже мой! — тихо простонал Антон. — Зачем я это сделал? Болван!

И он сорвался с места. Впрочем, выскочив из комнаты, он наткнулся взглядом на холодильник, и в нем тут же проснулся интерес естествоиспытателя. Все ли продукты Юля унесла с собой? Оказалось, что про холодильник его вероломная подруга даже не вспомнила. Морозильник ломился от котлет и пельменей, а внизу лежали целая палка сырокопченой колбасы, копченая курица и увесистый пакет с пятью сортами сыра. Немедленно ощутив страшный голод, Антон мстительно начал с любимого Юлиного сыра «Дарблу», который сам терпеть не мог. Только когда он принялся за копченую курицу, в его голове мелькнула мысль, что для Юльки было бы проще поменять замок на двери, чем перевозить все вещи к родителям и самой скрываться у них.

Но позвонить ее родителям и, устроив скандал, потребовать возврата вещей, Антону не пришлось, времени не хватило. В дверь заскреблись, и замок начал со скрипом, открываться. Решив, что это Юлька возвращается, Антон спрятался за кухонный диванчик.

Ему хотелось посмотреть, что коварная похитительница его вещей будет делать дальше.

— Девушка, как вас там, это мы, — игриво сообщил мужской голос, показавшийся Антону омерзительным. — Не ждала так рано?

У ревнивого Антона в глазах потемнело. Мало того, что недавняя подруга его форменным образом ограбила, так она еще и пригласила к себе в гости каких-то типов. Причем они даже не знают толком, как ее зовут! И не одного гнусного типа, а сразу нескольких. Да еще ключи им дала! Это было выше его понимания.

— Где эта тварь? — тем временем заревел мужской голос. — Все вещи вывезла, сучка! Двое остаются здесь, остальные за мной!

Вслед за этим раздался удаляющийся топот многочисленных ног. Осторожно выглянув из-за спинки дивана, Антон увидел в коридоре двух крепких парней, настолько несимпатичных, что ему расхотелось вылезать из своего укрытия. К тому же кожаные куртки на груди парней многозначительно оттопыривались, тогда как на работников правоохранительных органов они явно не тянули: толстенные цепи на бычьих шеях и запястьях говорили сами за себя.

— Лопухнулся Бритый, — высказался один из парней. — Не ожидал, что девчонка в бега ударится! И куда, глупая, побежала, все равно в городе ей не спрятаться.

Хочешь не хочешь, а деньги возвращать придется.

Бритый справедливость любит. Он за нее родную мать придушит.

— Не было у него никогда матери, — буркнул второй. — На зоне родился, мать его ни разу и не видела.

Думаю, он ей этого не простил. Он как пес цепной.

Любит, чтобы все было как положено. Ему даже деньги не важны, лишь бы порядок был. Ну а девка дура.

Неужели не знала про видеокамеры? Столько лет у своего психа проработала, а про камеры забыла? Странно это!

— Тебе-то какое дело? — остановил его подельник. — Охранник подтвердил, что деньги она сперла;

Она да еще те двое ребят, что на днях уволились. Пусть теперь возвращают. Бритый решил, что девка своих приятелей вызовет, тут-то мы их и повяжем. Говорю же, он на справедливости чокнулся. Другой бы с крали все деньги взыскал — и все. А Бритый обязательно хочет, чтобы все по чести было: раз трое крали, пусть втроем и отвечают.

— И чего ее начальник к ментам не подался? Дело-то плевое. Мигом бы нашли всю троицу и деньги заставили бы вернуть. Ему же дешевле вышло бы.

— Любопытный ты больно! — не выдержал его собеседник. — Что да почему, что ты суешься? Может, ему к ментам не с руки? Одно дело, если мы порядок наводить будем и про ее шефа не упомянем, а совсем другое, если у него начнут допытываться, что за деньги да откуда. А мы — частное агентство. Таких неудобных вопросов не задаем. И к тому же, как это он дочь лучшего друга засадит?

— Она у него хорошенькая, — заметил первый. — Но как девка умудрилась все вещи вывезти? Мы ведь только сделали вид, что оставляем ее на несколько часов, чтобы она почувствовала себя свободной. На самом-то деле за домом мы следили. Яшма сидел рядом с подъездом и глаз с него не спускал. Клянется, что девка из дома не выходила. Вещи могла у соседей спрятать, но на лестнице Крученый дежурил. Тоже уверяет, что наша красавица мимо него не проходила.

У него приказ был: всех впускать и никого не выпускать.

— Может, через чердак? — высказал догадку парень.

Тот, что был постарше, с восхищением уставился на него.

— Ну ты голова! — сказал он.

И оба бандита отправились исследовать чердак, видимо, надеясь, что Юля так там и сидит в окружении наиболее ценных предметов своей обстановки и ожидает появления своих преследователей. Антон со своей стороны не стал медлить и быстро слинял из дома.

У него накопилось много вопросов, но доискиваться ответов он не стал, решил отложить это дело до лучших времен. Одно ему было совершенно ясно: Юлька влипла в какую-то нехорошую историю. И туда ее втравил дружок ее папаши. И теперь она должна кучу денег, а отдавать не хочет. Значит, отдавать придется ее родным и близким. Таким близким Антон быть никак не хотел.

Он пулей выскочил из квартиры и пустился бежать, едва разминувшись с бандитами. А они, очень быстро убедившись, что чердачная дверь закрыта на внушительный засов, который не открывали много месяцев, — таким слоем пыли и старой паутины с запутавшимися в ней мухами он был покрыт, — не солоно хлебавши вернулись в квартиру. И тут затренькал мобильник одного из парней.

— Да, — ответил он. — Нет, никакого смазливого парня в квартире не было. Через чердак он уйти не мог, там заперто на века. Скажи Крученому, чтобы он глаза себе протер.

— Говорит, что к девке какой-то парень в джинсе приходил. Не тот, с которым она сейф начальника потрошила, поэтому Крученый его трогать не стал. К тому же парень вроде из квартиры и не выходил. Бритый уверен, что он где-то здесь.

Оба бандита осмотрели квартиру и с чистой совестью повторно доложили, что, кроме них, в помещении нет ни единой живой души.

Итак, одурачив бывших бандитов, а ныне честных работников частного сыска, подруги с дождавшимися их братьями стояли в аэропорту Шереметьево. Компания дожидалась посадки на рейс Москва — Тбилиси, объявленный несколько минут назад. Всю операцию по получению виз Саше удалось провернуть всего за один и притом субботний день. Естественно, он воспользовался какими-то совершенно фантастическими знакомствами среди людей, причастных к оформлению виз. С билетами затруднений тоже не было, поднявшийся в воздух самолет не был заполнен.

Юля с плохо скрываемым восторгом смотрела на удалявшуюся землю, вместе с ней удалялась и опасность, подстерегавшая Юлю на этой самой земле.

Расстояние от Питера до Тбилиси казалось девушке вполне достаточным, чтобы охладить пыл преследующих ее бандитов. Одинокого киллера, посланного по ее душу, Юля не опасалась. От ее смерти Засура ничего не выгадывал, а в том, что именно он натравил на нее бандитов, Юля ни минуты не сомневалась. Посылать на ее поиски в Грузию всю банду или, как они теперь себя называли, «агентство», было бы накладно.

Сумма, якобы ею похищенная из сейфа, вряд ли покрыла бы расходы на перелет всей банды. Ведь один билет стоил без малого четыреста долларов.

— Ну как тебе предсвадебное путешествие? — спросил у нее Саша, сидящий рядом. — Надеюсь, все в порядке?

Юля кивнула.

— Тогда я должен проинструктировать, как тебе следует вести себя в моем доме, — заявил Саша и устроился в кресле поудобней, показывая тем самым, что разговор предстоит долгий.

— Да я вроде бы не в капусте выросла, — брякнула Юля. — Так что можешь не трудиться.

— Одно дело — твои родители, а другое дело — мои папа и мама. Слушай! Мама достойна всяческого уважения. Она заслуженная учительница республики и вырастила троих замечательных детей. Поэтому ты должна ее слушаться. Папа всю жизнь прослужил…

В общем, к концу его полуторачасового инструктажа Юля поняла, что уважать и слушаться ей надлежит абсолютно всех начиная от двоюродного племянника Славика, которому не исполнилось еще и года, и кончая разбитым параличом дедушкой, о возрасте которого уже давно не упоминали из суеверия. Судя по выражению лица Инны, Коля втирал ей нечто подобное. Но если Юля покорно слушала, понимая, что деваться ей, в сущности, некуда: она сидела у окна, то Инна, занимавшая место с краю, уже давно напоминала перегретый паровой котел за минуту до взрыва.

Он и произошел в туалете, куда ее доставила Юля.

— Чтобы я мыла ноги их бабке! — вопила Инна в крохотной кабинке. — Я скорей сдохну. Ишь, дожидается, пока для этой процедуры невесты внуков пожалуют! Знала бы, во что ты меня втравишь, никогда бы не поехала с тобой. Надо же, экскурсия в Грузию.

Кура, Кутаиси, Боржоми, Колхида, Золотое руно. Вот оно твое Руно. Немедленно поворачиваем обратно!

— Хорошо, — согласилась Юля. — А деньги у тебя на обратный билет есть?

К этому времени Инна, которой маленький размер помещения не позволил всласть побушевать, уже стала успокаиваться.

— Хорошо, — сказала она, — я поеду, но предупреждаю, если хоть один из братьев позволит себе намекнуть, что неплохо бы искупать бабушку, я тут же выверну ему на голову кастрюлю с кипятком, а потом в нем же сварю старушку.

— Она-то тут при чем? — удивилась Юля.

— А зачем было таких внуков-придурков воспитывать! — пояснила Инна.

На территорию Грузии девушки ступили с нехорошими предчувствиями. Родители братьев жили в частном доме на окраине Тбилиси. Дом принадлежал деду, а собственную трехкомнатную квартиру родители уже продали, так как в ближайшее время собирались перебираться в Питер, поближе к детям. Этому активно противился дедушка, который родился и вырос в Грузии и не желал знать другой родины, кроме этой страны. Старик требовал дать ему спокойно умереть и чтобы похоронили его тоже в Грузии, а не в какой-то там России, которую ни он, ни его родители в глаза не видели.

Дедушка так сильно нервничал, сопротивляясь нажиму родни, что у него отнялись ноги. Но это не заставило упрямого старика переменить свое решение.

— Вот, — удовлетворенно констатировал он каждое утро. — Уже и спина немеет. Скоро вам уже можно будет трогаться в путь.

Бабушка при этом убегала плакать в сад. Но это не мешало папе приводить в дом клиентов, желавших осмотреть его, а возможно, и купить. Но дед и тут умудрялся испортить обедню своим родным. Он принимался так горестно стонать, что особо нервные клиенты этого не выдерживали и сбегали. Для более стойких посетителей дед заготовил специальную речь. Он вслух высказывал обеспокоенность тем, не заразны ли струпья, покрывшие его с головы до ног… Если и это не действовало, то дед выползал к потенциальным клиентам и начинал живописать недостатки своего дома. И эти дефекты отличались разнообразием.

Таким образом, дом до сих пор оставался во владении строптивого деда, а сам он отлично кушал, прекрасно спал, и на его щеках играл прямо-таки юношеский румянец. Инна с Юлей могли воочию убедиться в этом, когда братья, выгрузив девушек из такси, представили их своим родным.

Будущая свекровь подруг не порадовала. Вид у этой женщины был недобрый, а характер — властный. Свекор ее стоил. Сразу было понятно, что он привык командовать несчастными призывниками, и после ухода в отставку ему очень этого не хватает. Он хмуро оглядел невесток и пробурчал, что в его время девушки были иными, выглядели по-другому, по крайней мере перед тем, как пожаловать в дом жениха, хотя бы краску с физиономий смывали. Высказавшись, он ушел в дом. Зато бабушка явно обрадовалась девушкам, да и девушкам она пришлась по душе. Дед умудрился ущипнуть Инку за попу и теперь, очень довольный, катил следом за девушками, которых увлекала в дом словоохотливая бабушка.

Братья скрылись в доме еще раньше, последовав вслед за отцом и бросив подруг на улице. Если бы девушки и в самом деле были их невестами, то такое поведение женихов должно было бы их обидеть до глубины души.

— Откуда пожаловали? — поинтересовался отец, видимо, под нажимом бабушки решивший быть полюбезнее с гостьями.

— Они обе из Петербурга, — поторопился с ответом Саша. — У обеих отдельные квартиры, однокомнатные, но очень просторные и в центре города. В спальных районах за такую квартиру легко можно выменять двухкомнатную. А с небольшой доплатой — и трехкомнатную.

— А родители кто? — удовлетворенно кивнул папа.

— У Юлиного папы небольшая фирма, а Инна из профессорской семьи, — доложил Коля.

Папаша снова кивнул. Похоже, бывший прапорщик считал, что дочка профессора достойна стать женой его замечательного сына.

— Девушки, вы учитесь? — задала следующий вопрос мама.

На этот вопрос обе девушки получили подробное указание и поэтому без запинки ответили, что обе учатся в педагогическом институте и мечтают пойти работать в ясли. А вершина их мечтаний — работать в школе. Однако на дошкольном отделении был меньший конкурс, поэтому они и поступили туда. Но они будут стараться и на следующий год собираются перевестись. Мама подозрительно оглядела девушек: на вид каждой было уже здорово за двадцать, а они еще только на следующий год собирались куда-то переводиться. Но Саша понял причину ее сомнений.

— Они обе учатся на вечернем, — поспешно пояснил он. — Не хотят сидеть на шее у родителей. Юля работает менеджером, а Инна — переводчица.

У Инны, которая с грехом пополам могла построить по-английски лишь несколько фраз, да и то в первую очередь на тему оплаты ее услуг и программы на вечер, просто отвисла челюсть.

— Как интересно, а какой язык? — поинтересовалась дотошная мама.

— Восточный, — терпеливо пояснила Инна. — Хинди.

— Как интересно! — повторила мама. — Скажите нам что-нибудь о своей работе на хинди.

— Мо тимилай мойя горчху, — старательно выговорила Инна и тут же перевела: мол, очень любит свою будущую маму.

Фраза застряла у нее в памяти много лет назад и вот теперь неожиданно пригодилась. Конечно, это было не совсем про ее работу и совсем не на хинди, а по-непальски. Однако мама братьев в таких тонкостях не разбиралась, осталась довольна и даже расчувствовалась. Дедуля вопросов не задавал. Он уже в третий раз успел подмигнуть Юльке и второй раз ущипнуть Инну и был собой и невестами внуков очень доволен.

Бабушка интересовалась, собираются ли девушки заводить детей и есть ли кому с этими детьми сидеть.

Зная со слов братьев, что бабушка только и мечтает о том, чтобы увидеть правнуков, девушки ответили отрицательно. Узнав, что обе мамы девушек работают день и ночь и сидеть с будущими младенцами совершенно, кроме нее, некому, она тоже осталась довольной. Женихи распустили хвосты. Они велели девушкам немедленно приступить к исполнению своих обязанностей по дому, которые им объяснит мама. Во всем ей помогать и слушаться. А пока ребята посоветовали подругам разобрать вещи. Свои и братьев.

Девушкам отвели комнату, где раньше, как не преминула заметить мама братьев, жила прислуга.

— Должно быть, она у вас была немногочисленная, — с милой улыбкой констатировала Инна, осмотрев крохотную каморку, куда с трудом влезли две раскладушки и малюсенькая тумбочка.

Мама не нашлась, что на это ответить. Зато решила отыграться, сообщив невестам, что у них в доме очень строгие порядки: до свадьбы невесты не имеют права навещать по ночам женихов. А поэтому братьев поместили в комнату к дедушке, чтобы старик за ними присматривал.

— Теперь понятно, почему нас запихали в этот клоповник, — сказала Юля, когда мамаша удалилась. — Мы сюда при всем желании этих драгоценных мальчиков пригласить не сможем. Они тут просто физически не поместились бы.

— А дедуля вроде бы ничего, — заметила Инна. — Во всяком случае, глаз у него горит совсем по-молодецки. Я не удивлюсь, если вместо наших фиктивных женихов ночью к нам в гости пожалует именно он.

— Боже сохрани, — перекрестилась Юля. — Только ночных кошмаров мне и не хватало.

В это время в дверь осторожно постучали. Девушки открыли ее и увидели на пороге Сашу.

— Мама просила передать, что к ужину соберется вся наша семья, и рекомендовала одеться поприличнее. Есть у вас во что? А то мама предлагает вам выбрать что-нибудь из ее гардероба.

— Выглядеть, как собирающиеся на пенсию учительницы, ну уж нет, благодарю покорно, — отказалась за обеих Инна. — Ты заходи. Расскажешь, понравились ли мы твоим родителям. Есть надежда, что они вас нам отдадут?

Саша испуганно потряс головой и огромными шагами устремился прочь. До ужина девушки успели многое. Они приготовили наряды, осмотрели дом, ловко при этом уклоняясь от встречи с мамой женихов, которая разыскивала их, надеясь, что они помогут ей на кухне.

Дом был и в самом деле огромный. Так что разминуться в нем ничего не стоило. Здание было двухэтажным и каменным. А по всему второму этажу шел балкон, опоясывающий дом и украшенный ажурной резьбой по дереву, на которую можно было любоваться часами. Дом явно построили еще в прошлом веке, но сохранился он на редкость хорошо.

Звонок к ужину застал девиц на чердаке, где десятилетиями складывалась всевозможная рухлядь, среди которой попадались и занятные штучки вроде гипсовых торсов, морских канатов, окованных железом сундуков и даже один морской якорь. Как он тут очутился, девушки так и не смогли догадаться, решив спросить об этом у хозяев за ужином. Но свободного места на чердаке больше не было, и стало ясно, что дом и в самом деле нужно продавать. Иначе куда же складывать все отслужившие свой срок вещи.

— Где вы болтаетесь? — налетел на них Коля, когда, напуганные громким звонком, они спустились вниз, чтобы узнать, пожар или конец света. — Звонок к ужину. Вы так и не помогли маме. Смотрите, хоть после ужина посуду помойте. А то мне за вас стыдно.

И пол в коридоре подметите, после гостей всегда полно грязи остается.

— Последний раз я слышала подобные звуки у нас в школе на последнем звонке, — заметила Юля, не обращая внимания на слова жениха, — Ну конечно, — нетерпеливо перебил ее Коля. — Чему ты удивляешься? Мама же у нас учительница.

Вот и звонок школьный.

— А папа у вас военный, так почему к обеду не палят из пушки? — ехидно спросила его Инна.

— Почему не палят? — удивился Коля. — Палят. Просто вы еще не слышали.

— А дед у вас кто? — на всякий случай осведомилась Инна, вдруг физик-атомщик и перед завтраком каждый день проводит испытания небольшой баллистической ракеты собственного изготовления.

Но вся компания как раз достигла порога каморки девиц, и Коля уже мчался прочь, видимо, опасаясь, что зоркое око мамаши может застичь его в этом запретном месте. К ужину Юля облачилась в строгий синий брючный костюм, купленный всего лишь несколько дней назад для работы и потому идеально сохранившийся, а Инна нацепила на себя самое скромное из своих платьев, оголявшее спину всего лишь почти до копчика.

— Не буду ни к кому поворачиваться спиной, — утешила она Юлю, которая уже предчувствовала грандиозный семейный скандал и последующее их изгнание из этого дома. — А спереди платьице выглядит очень даже прилично.

Этого Юля не могла не признать. Платье было черного цвета и спереди наглухо закрывало Инну от щиколоток до подбородка. Девушки вошли в столовую, располагавшуюся в противоположной части дома, куда они добрались, прошествовав через целую вереницу хорошо обставленных и пустовавших просторных комнат. Открыв дверь в очередную, Юля от возмущения скрипнула зубами: эта, как и все другие комнаты, явно предназначалась для гостей, в то время как та, где их поместили, годилась разве что для кладовки.

В столовой в ожидании смотрин собралось большое общество. Инна вошла первой, Юля прикрыла ее тылы. Подруг встретил одобрительный взгляд Тамары Алексеевны — мамы мальчиков. Таким тандемом девушки прошли к своим местам, которые, к счастью, были возле стены, и Инна смогла немного расслабиться. Свекровь не переставала бросать на Инну благожелательные, а на Юлю — сердитые взгляды. Наконец решив, что в достаточной мере поощрила одну невестку, а вторая поняла, в чем ее ошибка, Тамара Алексеевна сказала:

— Познакомьтесь, это невесты моих мальчиков.

Юля — дочь преуспевающего петербургского бизнесмена, и Инна — дочь видного профессора. Деточка, где преподает твой папа?

— Он экономист, — ответила Инна.

С равным успехом она могла назвать любую другую профессию, потому что не имела ни малейшего понятия о том, где работает ее папаша. В разговоре ему всегда удавалось обходить эту тему стороной. А так как виделись они крайне редко и по большей части общение сводилось к тому, что Инна просила у отца денег, а папаша отказывал, ссылаясь на чрезвычайно трудную личную жизнь, то Инна никогда родом его занятий не интересовалась.

— Юля, у вас в городе все девушки носят брюки? — ангельским голосом спросила свекровь.

— Да, — спокойно ответила Юля. — Очень удобная одежда.

— У нас в семье не принято, чтобы женщины одевались, как мужчины, — строго заметила свекровь. — В следующий раз, будь добра, оденься, как Инночка.

И вообще, бери с нее пример, она хорошая девочка, тебе у нее есть чему поучиться.

При этом мамаша торжествующе окинула взглядом гостей, которые должны были оценить, с какой легкостью она помыкает дочерью известного бизнесмена. Девочка даже пикнуть в ответ не смеет, так ей хочется замуж за одного из ее, Тамары Алексеевны, сыночков.

Юля к подобному тявканью всегда относилась равнодушно и унизиться до пререканий не собиралась, поэтому лишь согласно кивнула.

К тому же ей и в самом деле было чему поучиться у Инки: среди их общих знакомых ходили самые фантастические слухи о том, какие номера при желании выделывает Инка в постели. И уже не первый человек предлагал Юле поучиться кой-чему у подруги.

— Ты все поняла? — еще более строго спросила Тамара Алексеевна у Юли, оставив ее наконец в покое.

Девушки смогли заняться изучением обстановки и собравшихся. Уже через несколько минут подругам стало ясно, что в жизни они еще не встречали столько неприятных людей в одном месте и в одно время. Если невест братьям подыскивали из этого же круга, то поведению мальчиков не стоило удивляться. Братья шли на любые ухищрения, лишь бы избежать близкого знакомства с невестами, подобранными любящими родственничками.

Справа от Юли сидела просто свинья. То есть, конечно, она была ловко замаскирована под толстую тетку, но девушек было не провести. Тетка была и впрямь похожа на хрюшку. Начиная от задранного носа-пятачка и кончая манерой есть, чавкая и похрюкивая от удовольствия. Когда тетка приступила к свиному холодцу, девушек замутило, и они переключили свое внимание.

За этой женщиной сидела ее дочь, унаследовавшая черты маменьки, но к ним добавились еще и глаза навыкате и рот до ушей — это уже в родителя. Рядом с уродливой семейкой, члены которой приходились родственниками папе братьев, устроились три далеко не молодые матроны и две их незамужние подруги.

Эти страшные, как смертный грех, женщины весь вечер щипали друг друга и кидали многозначительные взгляды на Колю с Сашей, поэтому парни сидели ни живы ни мертвы напротив этих гарпий и боялись оторвать взгляды от тарелки.

Среди взрослых в столовой находились еще пятеро несносных детей, которые умудрялись разбивать, разливать и разбрасывать все, к чему прикасались. Младшему уже исполнилось восемь лет, поэтому создавалось впечатление, что эти ребятишки либо умственно отсталые, либо просто чудовищно невоспитанные.

Дети принадлежали трем мрачным парам, которые сосредоточенно жевали все подряд, изредка бросая на Юлю с Инной злобные взгляды.

Родную сестру Коли с Сашей звали Алла, она участковый врач в какой-то поликлинике. Впрочем, работой она вряд ли была обременена, потому что к такой мрачной особе не всякий пациент осмелится соваться. Разве что совсем уж безнадежно больной, которому терять было нечего. Больше всего эта женщина напоминала классическую ведьму. Алла, конечно, пыталась следить за своей внешностью, но, к сожалению, не очень представляла себе, как это правильно делать.

Плачевным результатом ее усилий были пунцовые губы, зеленые тени и багровые пятна румянца, как у туберкулезного больного, когда конец уже не за горами.

— Деточки, вам положить салат? — раздался слева от Инны приветливый голос.

Девушки дружно обернулись и увидели бабушку своих женихов. На фоне собравшихся старушка казалась сущим ангелом. Рядом с ней сидел дедуля и улыбался каким-то своим мыслям. Заметив колебания девушек, бабушка, понизив голос, сообщила:

— Я сама его готовила.

— Положите побольше! — закричала Инна, протягивая тарелку, но ее опередила Юля, которая просто нырнула в салат, вызвав решительное неодобрение Тамары Алексеевны, проставившей Юле очередной минус в своем журнале.

— Чем занимается твой отец? — спросила она у девушки, которая уже поднесла ко рту первую ложку аппетитного салата.

— Медициной, — ляпнула Юля, занятая лишь салатом.

— Ах, он врач? — оживилась мамаша. — А ты говорила, что он бизнесмен, выходит, врала?

Юля задумчиво жевала салат, соображая, как следует ей отвечать. Сразу запустить в наглую особу тарелкой или просто сделать вид, что не слышала? Но очень уж соблазнительно выглядел салат. Будь бабушкино блюдо менее вкусным, кто знает, как бы закончился вечер. А так, спокойно доев салат, Юля объяснила, что ее папа владеет медицинским реабилитационным центром, и хотя он врач по образованию, но жизнь заставила, и пришлось освоить экономику. Теперь он не лечит, а только считает прибыль от этого лечения. Лечат другие и получают за это значительно меньше, чем ее папа. Тамара Алексеевна снова усмотрела в Юлиных словах какой-то оскорбительный намек и надулась.

Две девицы, приглашенные наглыми кузинами, откровенно строили глазки Коле с Сашей. Дети устроили на столе настоящую баталию, а дедушка направился было куда-то в своей коляске, но замер в немом восторге, увидев спину Инны. Отвлечь его от этого зрелища не смог даже огромный торт, который был испечен специально в честь приезда мальчиков. Дедуля так и проторчал за Инкиной спиной, пока остальные дегустировали торт, уверяя, что ему отсюда все отлично видно, а торта он не хочет.

После торта в качестве развлечения были предложены танцы или игра в шарады. Инка, которой до смерти надоел дедуля, прожигавший в ее спине дырку своим пламенным взглядом, высказалась за танцы.

— Правда, сама я не танцую, — скромно потупив глазки, сказала она. — Потому что считаю это недостаточно серьезным делом, но с удовольствием посмотрю, как это делают другие.

После ее слов энтузиазм остальных как-то увял.

Гости мужского пола сдвинули столы, предварительно дождавшись, пока женский пол унесет на кухню грязную посуду, и выстроились вдоль стен. Начинать никто не спешил.

— Хорошо, что у вас такая большая столовая, — неожиданно заметил Петр Афанасьевич — похожий на жабу дядя братьев. — Здесь спокойно мог бы разместиться целый детский танцевальный ансамбль.

— У нас нет такого количества детей и никогда не будет, — отрезал папа братьев. — Поэтому и столовая таких размеров нам не нужна. Да и сам дом слишком велик. Если бы я показал тебе счета за отопление и электроэнергию, ты бы ужаснулся. Дом давно следовало продать.

— Не ты его строил, не тебе и продавать! — неожиданно рявкнул дедуля. У него явно испортилось настроение после того, как Инна придвинулась вплотную к стене, лишив его тем самым удовольствия созерцать ее спину.

— Но и не ты, — возразил ему папа.

— Куплен дом на мои деньги, — продолжал упираться дед. — Дом мой, и продавать его вы сможете только после моей смерти. Впрочем, делать я вам этого не советую.

— Папа, опомнись! — воскликнула Тамара Алексеевна. — Не сидеть же нам тут всю жизнь. Дети давно перебрались в Россию. У них там прекрасная жизнь.

Они давно зовут нас к себе, а из-за твоего упрямства мы вынуждены торчать здесь.

— Хотите продавать, продавайте. Хотите уезжать, уезжайте. Только учтите, в этом случае сокровища вам не видать, — торжественно заявил дедуля, выкатываясь из столовой.

При слове «сокровище» Инка сделала стойку не хуже премированного охотничьего пса. Более уравновешенная Юлька только отметила, что, похоже, ни для кого слова дедули не были новостью. Все гости продолжали вести вялую беседу. Инка, прижимаясь спиной к стенке, переместилась к Коле и вцепилась в него мертвой хваткой.

— Что за сокровище? — зашептала она ему на ухо. — Колись живо.

— Да чушь все это, выдумки деда. Даже время тратить и рассказывать не хочется, — довольно вяло попытался отбиться от нее парень.

— Нет, не выдумки, — упорствовала Инка. — И ты меня не обманешь. Я своими ушами слышала, как дед упомянул про сокровище.

— И другие явно слышали про клад не в первый раз, — поддержала подругу подкравшаяся сзади Юлька. — Так что выкладывай, а то мы живо расскажем твоей мамаше, что мы за невесты. И тогда твои родственнички подыщут тебе какое-нибудь страшилище, по сравнению с которым даже ваши кузины покажутся красавицами. Какую-нибудь уродину вроде тех, что сегодня сидели напротив вас. А может, это одна из них и есть. Какую выберешь, косоглазую или ту, что в экземе? Хочется тебе стать верным мужем одной из них?

Представив себе такую перспективу, Коля затрясся и, мигом утратив всю надменность, заговорил.

— Только учтите, — начал он, — я не верю ни единому слову той легенды, которую сейчас вам расскажу. Если бы сокровище действительно существовало, то его давно бы нашли. У нас в родне дураков нет.

— Ближе к теме, — перебила его Инна. — Твою родню мы уже видели.

— У моего деда был старший брат, который вернулся после войны не сразу, а только спустя четыре года.

Где он был все это время, никто не знал. Конечно, догадки были разные, но точно ничего не говорили.

К тому же вернулся он не совсем в своем уме. Все твердил про какое-то золото князя Гуриани, заявлял, что знает, где оно спрятано, и даже показывал карту.

Только на месте, которое было указано на его карте, на самом деле текла Кура, а у него никакой реки не было. Мы с Сашей, когда еще учились в институте, на каникулах ездили туда, но ничего не нашли. То ли русло реки изменилось, то ли карта была неточна, то ли ее нарисовал сам безумный дедушкин брат, но только золота мы не нашли. Вернулись домой и пожаловались на неудачу маме. Она посмеялась над нами и сказала, что сначала золото искал дед на пару со своим братом. Потом она сама искала, потом они вместе с папой искали и еще родственников прихватили. Думали, добычу таскать помогут. А последними были уж мы. Раз столько людей искали и ничего не нашли, так и нет там ничего.

— А дед верит? — поинтересовалась Инна.

— По-моему, он делает вид, что верит. И потому утверждает, что сам видел это золото. И ему якобы брат сообщил одну примету, по которой выходит, что золото существует. И именно по этой примете его можно найти. И примета эта спрятана в доме. Только это чушь, потому что об этом дед заговорил после того, как папа затеял продавать дом. Деду ведь этого очень не хочется. Нет никакого спрятанного золота.

Может, оно и было реквизировано у князя, только большевики благополучно доставили его куда следовало, а вовсе не закопали бог весть каким образом под энергично текущей рекой.

— С какой же войны вернулся брат твоего деда? — спросила Юля. — Князей всех повывели еще в семнадцатом году. Или этот вместе со своим золотом прятался в горах до прихода немцев? Но до Грузии немец ведь не дошел. Или отдельные личности просочились?

— Какая чушь! — фыркнул Коля. — Брат деда и сам дед воевали в Гражданскую войну.

— Сколько же лет тогда твоему деду? — ахнула Инка, вспомнив, как дедуля не сводил глаз с ее лопаток и частей тела пониже.

— Девяносто восемь, — гордо ответил Коля. — А дедушкиному брату сейчас было бы сто восемь.

А может быть, столько ему и есть.

— Что это означает? — удивилась Юля. — Он что, не умер?

— Точно сказать не могу. Дело в том, что сразу же, как начались поиски клада, дедушкин брат куда-то пропал. Решили, что он упал со скалы и разбился. Но кто его знает, у нас в роду все живучие. Может, если бы дед Петр возглавил поиски сокровища, глядишь, что-нибудь и нашли бы. Припомнил бы он какие-то опознавательные знаки, может, и вышли бы на место.

— Так он сам сокровище зарывал? — поинтересовалась Юля.

— Это вы у мамы спросите, — посоветовал Коля. — Она лучше вам расскажет.

— А почему не у бабушки? — спросила Юля.

— С ней про клад заговаривать не надо, — предупредил Коля. — Она эту тему почему-то не любит. А вот мама вам с удовольствием все расскажет. Я сам ее попрошу.

Тамара Алексеевна как раз объясняла своей сестре, как повезло питерским девчонкам, что им удалось познакомиться с такими прекрасными мальчиками, как ее сыновья.

— Мама, — возник над ней ее старший отпрыск, — Юля с Инной хотят узнать поподробнее про сокровище.

— Господи, — рассмеялась Тамара Алексеевна после паузы. — Я не поняла сразу. Думаю, какое еще сокровище? Неужели они так моего сына называют! А ты вон про что. Только про то сокровище я ничего толком не знаю. Меня ведь еще на свете не было, когда эта история случилась. Давай я лучше про тебя им все расскажу. Ты ведь еще большее сокровище, чем мифическое золото князя. Так рассказать?

— Про Колю потом, — твердо сказала Инна. — Давайте по хронологии. Какое отношение имел ваш предок к золоту князя?

— Ну, ладно, — смилостивилась Тамара Алексеевна, — слушайте. Во время войны дядя Петя был на фронте, как и все остальные наши мужчины, в том числе дедушка. Ведь все мы казачьего рода и наши мужчины — вечные воины. Так вот. Сначала дядя Петя воевал за белых, а потом наслушался большевистских лозунгов и перешел на сторону красных. В общем, я его винить не могу, только благодаря ему наша семья выжила. Благодаря его службе в Красной Армии нас не трогали. Вот и на родину он приехал, чтобы установить тут окончательное торжество рабоче-крестьянской власти. И взял к себе в отряд младшего брата — нашего деда. Дед всегда очень любил своего старшего брата и во всем его слушался.

— Он уже тогда был не в себе? — ехидно поинтересовалась Юля.

— Дядя Петя всегда был в здравом рассудке, — возмущенно ответила Тамара Алексеевна.

— Мама, — укоризненно остановил ее Коля. — Я ведь помню, как дед рассказывал, будто бы его брат брал мельничный жернов и пытался с его помощью уехать в Испанию.

— Это было уже позднее. И вообще, я не понимаю, зачем дедушка рассказывает тебе такие вещи. Никакого отношения к сокровищу они не имеют. Когда дядя Петя реквизировал золото у богатых, он был вполне в здравом рассудке, и ему даже доверили целую сотню. В нашем роду все были военными, — еще раз повторила она девушкам. — И мой прадед, и дед, и мой муж, и… — тут она, запнувшись, ненадолго задумалась, — внуки тоже будут военными, — закончила Тамара Алексеевна.

— Это ваше дело, — сказала Юля. — Лично я предпочитаю артистов.

Мама неодобрительно на нее посмотрела, но решила пока не спорить.

— Как бы то ни было, — продолжила она, — золото у князя отряд дяди Пети отобрал, но время было неспокойное, и до места золото не доехало. На отряд напали белые и перебили всех, кроме деда, а дядя Петя просто исчез.

— Почему же большевики не отомстили родственникам вашего дяди? — спросила рассудительная Юлька. — Ведь очевидно, что золото прикарманил он.

— Вроде бы кто-то из отряда, кроме деда, все-таки остался в живых, — неохотно заключила Тамара Алексеевна. — И они подтвердили, что золото спрятали в горах незадолго до стычки с белыми. Но то ли все очевидцы вскоре поумирали, то ли не помнили места, то ли золото дядя Петя прятал один, короче говоря, золото тогда не нашли, но и нашу семью не тронули.

— Должно быть, решили, что если всех сошлют в Сибирь, то куда же вернется дядя Петя с ворованным у партии золотом, — предположил неслышно подкравшийся Саша.

Инка от неожиданности потеряла бдительность и повернулась к нему, показав свой тыл свекрови. Разумеется, больше девушки ничего от нее не узнали. Бедная женщина при виде голых Инкиных позвонков сначала потеряла дар речи, а когда он к ней вернулся, девушек сразу же отправили в их комнату переодеваться.

— На самом интересном месте, — негодовала Инка. — И черт дернул твоего жениха появиться так некстати. Теперь мы ничего от нее не узнаем.

— При чем тут Саша? — возмутилась справедливая Юля. — Тебе не надо было наряжаться в это платье.

Теперь, конечно, она с нами разговаривать про золото князя не захочет, а мы поэтому остановимся на полпути.

— А вот и ошибаешься! — неожиданно воскликнула Инка. — Не зря же дедуля не сводил с меня глаз.

Ручаюсь, что он уже в нашей келье или вот-вот появится. У него-то мы и узнаем подробности.

Но у них в комнате никого не было. Девушки внимательно осмотрели все углы, но пришлось признать очевидное: спрятаться дедуле тут было негде; Инка кинулась на кровать прямо в своем скандальном платье.

— А хорошо было бы найти сокровище князя, — проговорила она, мечтательно глядя в потолок, обильно украшенный водяными разводами. — Князю ведь оно уже все равно не пригодится.

— Может, у него наследники есть, — предположила Юля.

— Ты не о чьих-то там наследниках думай, а о своей квартире! — возмутилась Инна. — Тоже, мне, совестливая какая нашлась!

— А при чем тут моя квартира? — удивилась ее подруга.

— Ты жить в этой каморке собираешься? Или все-таки думаешь вернуться назад?

— Конечно, назад, — сказала испуганная перспективой остаться в этом доме навечно Юля.

— А тогда тебе понадобятся деньги, чтобы заплатить твоему Засуре, — объяснила ей Инна.

— Ничего я ему выплачивать не буду, я у него денег не брала.

— А доказать ему, или милиции, или этим твоим из детективного агентства ты свою невиновность можешь? — рассердилась Инна.

С доказательствами у Юли было не густо.

— То-то и оно, — удовлетворенно заключила подруга. — Придется нам с тобой найти это золото и…

— Не проще ли было остаться в Питере и попытаться найти истинного виновника ограбления? — сказала Юля. — Должен же был этот мерзкий охранник Леша видеть, кто в него стреляет. Надо было его хорошенько потрясти.

— Чего теперь говорить без толку? Где мы, а где Леша, нам до него не добраться, поэтому и терзаться нечего. — И Инна отвернулась к стене, намереваясь заснуть.

* * *

В отличие от девушек, находящихся за тридевять земель от родного гнезда, ребята из бывшей банды Бритого сидели именно в этом самом гнезде в ожидании возвращения его хозяйки. Не все, конечно, но большая и, будем справедливы, лучшая ее часть. Остальные по приказу Бритого обшаривали все вокзалы города в поисках следов пропавших старшего менеджера, бухгалтера и заместителя директора. Еще двое дежурили в больнице в ожидании момента, когда очнется Леша и сможет внятно, а главное — правдиво объяснить, кто в него стрелял. Еще два человека были оставлены на посту возле квартиры Олега и Бориса.

Но на них Бритый особенно не надеялся, будь он на месте парней и зная, что его разыскивают, он бы домой точно не сунулся.

Наконец ближе к ночи Бритому стали поступать сведения от его людей.

— На автовокзале паспортов не спрашивают, поэтому точно сказать, были там наша девушка и ее подельники или нет, не берусь. Но ни один водитель ни этой девушки, ни двух парней не помнит, — проинформировал шефа Крученый, получивший свою кличку за умение выкручиваться из любых, а самое главное, любовных передряг самым непостижимым образом.

Однажды он, удирая по водосточной трубе от любовницы, к которой неожиданно вернулся муж, сорвался и рухнул прямо на капот проезжающей машины. В ней тоже сидела его любовница со своим мужем, который давно поклялся прикончить Крученого. Спасаясь от него, он снова вернулся в дом, где столкнулся с работниками милиции, которые караулили его у двери квартиры любовницы, откуда в эту минуту выскочил ее муж с целью прикончить выбравшегося из окна нахала. Пока милиция пыталась отбиться от разгневанных мужей, Крученый сбежал.

— Парней водители могли и не запомнить, а вот девушка на редкость хороша. Даже на паспортной фотке любой мужик, кто хоть раз ее увидел, никогда не забыл бы. А уж до конца дня и подавно, — решил Бритый. — Значит, автобусом она не пользовалась. Дальше!

— Ни на одном вокзале города их не заметили, и билетов ни на один поезд они не покупали. Правда, на Московском вокзале… Ну, короче, там один носильщик видел, что похожая девчонка запрыгнула в «Красную стрелу». Она была еще с одной девкой и двумя светловолосыми парнями. В поезд они сели буквально в последнюю секунду. Но они это или нет, точно сказать носильщик не мог. В кассах билет на имя Юлии Пернатых не брали. Да вот еще, по виду парни были братьями.

— Что у нее с легковым транспортом?

— Своей машины нет, машину отца не брала, машины ее подельников стоят в гараже. У ее дружка тоже есть машина, но она сейчас на ремонте, мы проверили, — сказал один из бандитов.

— Поезд и автобус отпадают. Автомобиль тоже. Что остается? Либо девчонка до сих пор в городе, либо она улетела на самолете. Списки пассажиров на сегодня проверили?

— Проверили, нет их там.

— А с Москвой? — неожиданно спросил Бритый.

— Что с Москвой? — не понял Крученый.

— Аэропорт Москвы вы запросили? Если носильщик не ошибся, то девка может быть в Москве, а может и улететь куда-нибудь еще.

— Трудно, но сейчас пошлю ребят, пусть договорятся, — сказал Крученый.

— Вот-вот, — одобрил Бритый.

В этот момент запикал его мобильный. Звонили из больницы, сообщили, что охранник очнулся и вроде бы может сказать пару слов.

— Никого к нему не пускайте, — распорядился Бритый.

— Менты через полчаса будут здесь, — последовало сообщение.

— Значит, мы будем через двадцать минут, — рявкнул Бритый, на ходу натягивая куртку и устремляясь вниз.

В больнице скорой помощи Леше выделили отдельную палату, где он лежал под многочисленными капельницами, опутанный проводами.

— Кто стрелял в меня, я видел, но, как он вошел, не видел, — сказал Леша Бритому, представившемуся работником прокуратуры.

— Ты, парень, не темни. Как же ты его не видел, если дверь ему сам открыл?

— Открыл, — признался Леша. — Но в меня стреляла не она.

— Так все-таки она! — хищно оскалился Бритый. — Ваш старший менеджер — Юлька?

— Да, она, — кивнул охранник. — А с ней был еще один человек. Вообще-то, по правилам, открывать двери во время дежурства не разрешается, но Юльку я хорошо знал. Она сказала, что забыла на работе свой кошелек, а в нем на бумажке очень нужный телефон и крупная сумма денег. Точно она не помнила, но сказала, что много и до утра подождать никак нельзя.

— А разве ты сам не мог взять ее кошелек и передать через решетку окна? — спросил Бритый.

— Мог, но зачем мне потом разговоры, что в кошельке, мол, больше денег было. Пусть, думаю, сама ищет свой кошелек и сама его берет. Вот и открыл дверь. Только они вошли внутрь, как Борис выпалил в меня из пушки.

— Это точно был он?

— Точно, — подтвердил Леша. — Это был наш бывший бухгалтер. Мы с ним дружили, поэтому я их и впустил. Хотел узнать, правда ли, что они у нашего главного сперли важных контрактов на двести тысяч.

— Рублей? — на всякий случай спросил Бритый.

— Долларов, — обиделся Леша.

— В следующий раз не будь таким любопытным, — посоветовал ему Бритый. — Когда это было?

— Не помню, примерно в третьем часу ночи. А может быть, и раньше, — сказал охранник.

Допросив Лешу, Бритый пошел к лечащему врачу и от него узнал, что состояние пациента не вызывает серьезного опасения. Удар по голове не вызвал значительных повреждений, а вот крови парень потерял много. Однако организм молодой и очень здоровый, и парень скоро встанет на ноги.

Бритый ушел из больницы, терзаемый нехорошими предчувствиями, подозревая, что его сделали пешкой в чьей-то игре. В деле появлялись странные детали, а странности Бритый терпеть не мог. Его мозг отказывался понимать, чего ради грабители были без масок и почему охранник утверждает, что ограбление произошло около двух часов ночи, когда сам он помнит, что видел на пленке четыре ноль пять.

— Допустим, девка позвонила в дверь одна, охранник открыл, а тут из-за кустов вылетает человек в маске и выводит охранника из строя, — рассуждал Бритый, спускаясь с больничного крыльца и раскланиваясь со следователем, который только сейчас шел к потерпевшему. — После этого пойди и докажи, что девка участвовала в ограблении. Просто несчастная жертва.

Потом с пленкой. Чего это работники, много лет проработавшие в фирме, вдруг напрочь забыли, что в помещении постоянно ведется видеозапись? И оба забыли. Разом! Остается предположить, что девка совсем дура. Но и на дуру она не очень похожа, хотя кто их разберет, этих женщин. Но если она не виновата, а ее подставили, то зачем ей было убегать?

О том, что Юля могла просто испугаться, Бритый как-то не подумал, так как сам этого чувства был напрочь лишен. К себе Бритый вернулся с твердым убеждением, что девку надо найти, двух уволенных парней тоже, затем провести очную ставку с их директором.

А уж потом решать. Этого требовала его профессиональная честь, с которой Бритый носился как с писаной торбой и попытку замарать ее не простил бы ни одному человеку в мире.

— Босс, девка в Москве! — закричал в трубке голос Крученого. — Верней, была в Москве. Вчера улетела в Тбилиси. Прикажешь лететь за ней?

— Идиот, — пробурчал Бритый, отключая мобильник. — Так тебя туда и пустят. Хоть бы иногда газеты читал для приличия или новости смотрел, тогда бы знал, что виза нужна. Одни девки у него на уме.

Бритый оказался прав. Визовый режим ввели буквально на днях и толком было еще не понятно, кому давать на лапу, чтобы добыть визу за пару дней. К тому же в посольстве Грузии Бритого знали и не любили за его нехорошую привычку лезть в драку с любым попадающимся на его пути грузином. Бритый и сам сознавал, что это не дело, ведь среди грузин часто встречались и вполне приличные люди, но поделать с собой ничего не мог. Если не было грузина, то он довольствовался любым другим, но при этом счастливым и выполнившим свой долг себя не чувствовал. Любой психоаналитик объяснил бы Бритому, что корни подобной тяги надо искать в детстве, которого Бритый не помнил. Но врачей Бритый тоже не любил, поэтому продолжал травмировать представителей грузинской нации.

Теперь он справедливо опасался, что грузинское правительство не пустит его в свою страну, заботясь не только о ее процветании, но и о психическом здоровье самого Бритого. Ведь там на каждом шагу ему будут встречаться грузины. Сам Бритый тоже плохо представлял, как будет держать себя в руках. Но точно знал, что полететь в Тбилиси ему придется, иначе его орлы что-нибудь перепутают, и тогда прости-прощай его профессиональная честь. Он вновь окажется в рядах обычных платных вымогателей.

* * *

Юля с Инной и не подозревали, что к ним в гости собирается такой важный человек. Они пребывали в счастливой уверенности, что он сидит себе в Питере в ожидании денег, которые рано или поздно Юля добудет и преподнесет на блюдечке с голубой каемочкой.

Во всяком случае, Инна утверждала, что дело обстоит именно так, а для этого им надо всего лишь разговорить дедулю. Безуспешно прождав весь вечер и часть ночи к себе в комнатку визита дедули, девушки поняли, что, скорее всего, он просто забыл об их существовании.

— Надо что-то делать! — наконец возмутилась Юля. Ей никак не удавалось заснуть, уже битых три часа она ждала, когда послышится звук инвалидного кресла, везущего к ним дедулю.

Инна открыла глаза и сказала:

— Ты совершенно права. Раздевайся!

Затем она резко подскочила на кровати и начала стягивать с себя платье.

— Что ты собираешься делать? — дрогнувшим голосом спросила Юля.

— Переодеваюсь в ночную сорочку и собираюсь идти к дедуле, — сказала Инка. — Не ждать же, когда гора придет к Магомету.

— А зачем ночная сорочка?

— Как зачем? — искренне удивилась Инна. — Если наткнемся на мамашу, скажем, что шли перед сном принять ванну, а по пути заблудились.

— Сейчас уже два часа ночи, — возмутилась Юля. — Какая еще ванна.

— Ну, тогда в туалет, но тоже заблудились.

— А мы в туалет всегда вдвоем ходим? — ехидно спросила Юля.

— Тогда придумай что-нибудь сама, — рассердилась Инна, уже облаченная в ночную рубашку, едва прикрывавшую бедра и щедро украшенную вышивкой и тесьмой.

В коридор девушки вышли уже через несколько минут. Юля тоже надела ночную сорочку и теперь чувствовала, что папа мальчиков был прав, когда говорил, что дом трудненько отопить. Впрочем, судя по состоянию батарей, к этому никто особых усилий и не прилагал. Дрожа от ночного холода, подруги добрались до комнаты, где жили их женихи вместе с дедулей. Они постучали, но им никто не ответил. Тогда подруги, толкнув дверь, вошли.

Сразу возле дверей стояла широкая кровать, на которой безмятежно похрапывал дедуля. Женихов в комнате не было. Но девушки отметили это так, краем глаза. Сейчас их интересовал старик в ночном колпаке, которого предстояло разбудить. Инна осторожно тронула его за плечо, что не возымело никакой реакции. Тогда она более энергично потрясла его. Снова никакого эффекта. Наконец после того, как к операции подключилась Юля, старик недовольно засопел, открыл глаза и увидел возле своей кровати безмолвных девушек в ночных сорочках.

— А-а-а! — дико взвыл старик и, попытавшись встать, свалился с кровати.

Девушки кинулись его поднимать.

— Кто вы? — слабым голосом спросил дедуля. — И где мои внуки?

— Где внуки, мы не знаем, а мы, их невесты, здесь, — ответила ему Юля, водружая старика обратно на постель.

— Так вы пришли к этим оболтусам? — спросил старик.

— Нет, — покачала головой Инна. — Мы пришли к вам.

— Ко мне? — искренне обрадовался дедуля, но тут в коридоре раздались торопливые шаги.

— Прячьтесь, — велел подругам дедуля, неожиданно быстро сообразив, что делать.

Девушки послушно шмыгнули в приготовленные для братьев постели и, закрывшись с головой одеялами, затаили дыхание. Дверь открылась, и в комнату кто-то вошел.

— Папа, у тебя все в порядке? — спросила Тамара Алексеевна. — Я услышала твой крик, а потом какой-то грохот.

— Приснилось, — буркнул старик. — Чуть с кровати не упал.

— Боже мой! — ужаснулась Тамара Алексеевна. — А что же мальчики не слышали? Они спят?

И с этими словами она направилась прямиком к кроватям своих сыновей.

— Ну, ты посмотри! — возликовала мама, поправив одеяла. — Спят без задних ног. Умаялись, должно быть, за день.

«С чего бы это им умаяться? — злобно подумала Инна, над головой которой произносился этот монолог, — ни фига целый день не делали. Развалились в креслах и командовали, идиоты».

— Только что это они с головой накрылись? — внезапно озаботилась Тамара Алексеевна. — Не задохнутся ли?

— Оставь их. Сашка жаловался, что у него нос мерзнет, а Коля вообще храпит как ненормальный.

Пусть лучше так спят. А то станешь поправлять одеяла, они проснутся, мысли всякие в голову полезут.

Невесты-то ведь в одном доме с ними.

— Папа! Что ты говоришь!

— А что, дело молодое, — закряхтел дедуля. — Я помню и сам…

— Пойду к себе, — поспешно сказала мама. — Зови меня, если что понадобится. И кстати, что ты думаешь об этих вертихвостках, которых они привезли с собой?

— Хорошие девочки, — одобрил дедуля. — Мне нравятся.

— Значит, шлюхи, — проговорила мама вполголоса и, заметив какое-то подозрительное шевеление под одеялом, погладила плечо едва не зарычавшей от негодования Инны. Потом ушла.

— Видали, как я вас ловко спас? — ликовал дедуля. — Мою дочь удар бы хватил, если бы она увидела вас в постелях своих сыночков. А что вам от меня нужно? Вряд ли я смогу вам заменить женихов. Одного еще вполне, но не обоих разом. Годы уже не те.

А вот в молодости…

— Расскажите нам про сокровища, — поспешно попросила у старика Инна, присаживаясь на краешек его кровати.

— Какое еще сокровище? — удивился дедуля. — Ах, вот вы о чем! Так мое сокровище еще в полном порядке, что про него рассказывать, лучше сами посмотрите.

И он попытался стянуть с себя одеяло. Юля взвизгнула и кинулась прочь, Инна лишь немного побледнела, но выдержки не утратила.

— Про золото князя, — уточнила она.

У дедули из головы мигом вылетели все игривые мысли. Он поправил одеяло и с удивлением уставился на девушек.

— Откуда вам стало про него известно? Мальчишки растрепали?

— Они и ваша дочь тоже немного рассказала, — объяснила Инна.

— Что они могут знать, сопляки несчастные! — вознегодовал дедуля. — Их тогда и на свете еще не было. Мой брат умер еще до рождения Тамары. Она его знать не знала, только по моим рассказам представляла.

— Он был немного не в себе? — осторожно осведомилась Инна.

— Совсем чокнутый, — отрезал дед. — Ничего не соображал. Каждый раз, когда мы с ним отправлялись за этим проклятым кладом, он указывал новое место.

— А как же карта? — удивилась Юля. — Коля говорил, что они с братом в детстве тоже искали сокровище. И у них была карта или план, где точно было определено место, где копать. Только место это почему-то указывалось на дне реки Куры.

— Ах, они паршивцы! — умилился дед. — И ничего мне не сказали. Одни хотели стать победителями. Моя порода!

— Так что с планом? — напомнила Инна.

— Не было у моего брата ни карты, ни плана. Соображал он плохо, одно только и твердил, что знает, где зарыто золото князя. Сам его прятал. Не один, конечно, но в живых больше никого не осталось. А добра там было целых три воза. Народ у нас в краю богатый, а мой брат во все зажиточные дома заглянул. Но брал он не только золото. Там были ковры, картины, бронзовые скульптуры, женские украшения, столовое серебро, дорогие ткани. Золото, конечно, хозяевам удавалось прятать. Но у князя кто-то из прислуги оказался предателем. За что-то этот человек затаил зло против хозяина. А может, агитация большевиков подействовала. Должно быть, небольшого ума был человек, и он показал тайник, который соорудил князь прежде, чем отправиться за границу. Там-то мой брат и нашел небольшой сундучок с золотыми украшениями.

— И где же он его спрятал? — настаивала Инна. — Почему вы утверждаете, что карты у вашего брата не было, если Коля с Сашей искали по ней?

— План я сам нарисовал, — пояснил дед. — Однажды брат чувствовал себя лучше. После обеда он заснул, я прилег рядом. И вдруг слышу, как он бормочет: "В трех шагах от развалин будет столетний кипарис. От него следом за утренним солнцем сто шагов.

На развилке повернуть направо и идти до самого конца. На глубине десяти локтей оно и будет".

— Вы так все хорошо помните?! — восхитилась Инна.

— Даже сам удивляюсь, — сказал дед. — Только толку от моей памяти нет. Развалины у нас не одни.

Правда, ближайшие к тому месту, где произошло сражение и погиб отряд брата, — развалины старой церкви. До революции туда даже археологи приезжали, и возле разрушенной церкви и в самом деле росла целая куча кипарисов. Я выбрал самый старый и нанес его на карту. Потом как дурак мерил все эти шаги, но пришел на берег Куры, и здесь мои поиски закончились. С другими кипарисами мне повезло еще меньше. Либо я утыкался в скалу, не пройдя и десяти шагов. Либо в стену, либо путь мне преграждала расселина.

— А что значит «идти за утренним солнцем»? — спросила Юля.

— Сначала я решил, что на восток. Но там развилкой и не пахло. Потом ходил от всех кипарисов по очереди на запад, восток, север и юг. Наконец я понял, что и во сне мой бедный, безумный брат молотит языком что попало, и оставил поиски. А карта осталась.

Не успел дед закончить свое повествование, как в коридоре снова раздались шаги. Девушки уже без команды нырнули под одеяла, а в комнату вошла растерянная Тамара Алексеевна.

— Ничего не понимаю, — недоумевала она, — наши гостьи какие-то странные. Я зашла к ним, чтобы проверить, все ли в порядке, а девиц и след простыл.

Вещи на местах, а вот самих невест и след простыл.

Я и подумала, куда они могли подеваться? Обыскала весь дом, их нигде нет. Возвращаюсь обратно, а они на месте. Где пропадали, как думаешь? А мальчики спят? Никуда не выходили?

В это время в коридоре раздались быстрые шаги и в дверях возникли мальчики. Выглядели братья не лучшим образом. У Коли распух подбитый глаз, а Сашино красивое лицо стало еще красивее от многочисленных царапин. Оба парня были какие-то растрепанные и несчастные.

— Откуда вы? — ужаснулась их виду мама. — И что с вами случилось?

— На нас напали, — сообщил ей Саша, пока что ни капли не покривив душой.

Дело было так. Воспользовавшись тем, что дед безмятежно спит, братья отправились в город навестить своих старых подружек. На двоих братьев таких девушек набралось не меньше десятка. Обойти всех за одну ночь было трудновато, поэтому было решено пойти к тем, которые живут ближе всех. Но тут счастье изменило братьям. В первом доме на нежданных гостей напал брат их подружки, во втором проснувшаяся тетка набила Коле синяк под глазом, в третьем на Сашу спикировал потревоженный сиамский кот.

И наконец по дороге к четвертой девушке Коля умудрился споткнуться на ровном месте и весь извалялся в грязи. После этого братья вспомнили, что дома, под их собственной крышей спят в тесной, но зато безопасной и теплой комнатке две очаровательные девушки. И тут же решили возвращаться. Уже перед самым домом братья столкнулись с какой-то подозрительной темной личностью, которая, завидев их, поспешно удалилась.

Преследовать странного типа братья не стали, так как Коля заметил, что сегодняшняя ночь явно неудачная и еще неизвестно, кто кого в итоге будет преследовать. Да и вообще есть занятие и поприятнее, чем гоняться по темным улицам. И братья двинулись прямиком к своим невестам. Однако в каморке девушек не оказалось. Зато в коридоре они услышали знакомые мамины шаги. Представив, что сейчас будет, оба брата шмыгнули прямо в ботинках и одежде под одеяла, накрылись с головами и старательно засопели носами. После ухода мамы они, соблюдая осторожность, прокрались к себе и здесь снова наткнулись на мамашу. Пришлось спасать положение и срочно придумывать какую-то версию.

— В дом лезли грабители, — сказал Коля. — Целых четверо.

— Интересно, что они тут думали украсть? — скептически спросил дедушка. — Может быть, мое инвалидное кресло или бабушкину вставную челюсть? Во всяком случае, это самые дорогие наши приобретения за последние несколько лет.

— Папа! Не говори таких вещей, что о нас подумают гостьи! Мы же не какая-то голь перекатная, а после твоих слов только такой вывод и можно сделать.

Разумеется, у нас есть что украсть. Вот хотя бы…

— Что? — ехидно спросил дед. — Не можешь вспомнить?

— Я вспомнила, — трагическим голосом проговорила его дочь. — Вспомнила! Но не то, что у нас можно украсть. Мои сыновья притащили в дом бесстыжих девок, к которым по ночам лазают любовники. И когда эти дряни успели ими обзавестись? Или с собой привезли? И где они их прячут?

С такими словами женщина решительно направилась к кроватям своих сыновей и сдернула одеяла. Неизвестно, кого она там хотела найти, но явно не Инну с Юлей.

— Это еще что? — прошептала Тамара Алексеевна с таким видом, словно ее вот-вот хватит удар.

— О! — обрадовался Саша. — А вы здесь!

— А мы вас искали, — бесхитростно добавил Коля.

— Что они тут делают?! — возмутилась Тамара Алексеевна, обретя дар речи.

— Девушки пришли ко мне! — с достоинством заявил дед. — И прекрати визжать. Ты и твой муж настолько бестактно себя вели, что девушкам захотелось побольше узнать о нашей семье. Так ли в ней все благополучно, как вы хотите это представить.

— И ты, конечно, рассказал про своих сыновей? — ехидно спросила у него дочь.

— Вообще-то успел только про своего полоумного брата, но спасибо, что напомнила, — в тон ей ответил дед.

— Какие еще сыновья? — распахнули рты братья. — У нас есть родные дяди?

— Не вполне родные, — сказала их мать. — Ваш дед всю жизнь имел любовниц, вот и сыновья у него были от тех женщин. Так что вашими дядями они могут считаться только наполовину. Но подонками совершенно стопроцентными. Слава богу, что я их давно не видела.

— И почему мы про них не знали? — спросил Коля. — Почему ты все это от нас скрывала?

— Ваша сестра знала, — оправдалась Тамара Алексеевна. — Она старшая, и ей я рассказала. Только ничего хорошего из этого не вышло. Сомнительного происхождения дяди почему-то вбили себе в голову, что наша семья им что-то должна. И к тому же они стали оказывать дурное влияние на вашу сестру. Поэтому я запретила ей с ними встречаться, не разрешила и рассказывать вам про дедушкиных сыновей. Только она все равно встречалась.

— Откуда ты знаешь? — спросил дед.

— Потому что время от времени из дома пропадали вещи, — охотно пояснила ему дочь. — Вот что у тебя за сыновья. И зря ты всю жизнь пилил маму за то, что она не смогла родить тебе мальчика. Будь у тебя родной сын, мы бы уже все давно по миру пошли.

— Так это, должно быть, мы с нашими дядями столкнулись возле дома! — не удержался Коля.

— И где же это вы были? — строго спросила Тамара Алексеевна, вспомнив о своем долге воспитателя. Нужно же пресекать ростки порока в самом их начале!

Но Коля предпочел не отвечать на этот вопрос.

В свою очередь, он напустился на Инну с Юлей.

— Как вам не стыдно ходить в таком виде! Вы не у себя дома, — сердито выговаривал он девушкам.

— Мы чувствуем, — сделала вид, что смутилась, Инна. — И уже уходим.

Затем она не спеша вылезла из кровати, вытащила Юльку, и оскорбленные девушки удалились к себе. Не прошло и пяти минут, как в келью вбежал Коля, смекнувший, что, пожалуй, перегнул палку. Он испугался, как бы подруги, оскорбившись, не уехали совсем.

Тогда родители начнут подыскивать им замену из числа дочерей знакомых.

— Простите мою маму, — пробормотал он. — В глубине души она человек неплохой. Только очень уж привыкла командовать подрастающим поколением.

Вам просто надо поменьше показываться ей на глаза, и все будет в порядке.

— И как нам это сделать? — поинтересовалась Инна. — Весь день сидеть в этой конуре?

— Зачем же, можете пойти погулять по окрестностям.

— Хорошо, — согласилась Инна. — Но ты должен достать нам книгу по археологии, в которой бы рассказывалось про все древние и не очень древние сооружения, а также развалины крепостей в окрестностях Тбилиси.

Коля пообещал немедленно это сделать — подобную книгу он видел в книжном шкафу у них дома, — и мир был восстановлен. Следом за Колей явился с какой-то замусоленной конфетой Саша. Конфету девушки с негодованием отвергли, а Сашу послали на кухню за остатками сладкого пирога. Через несколько минут братья вернулись — Коля с книгой, а Саша с огромным куском пирога. На пороге братья столкнулись.

Пока Инна рассматривала книгу, Юля поглощала пирог. Слопав пирог, она послала Сашу на кухню за остатками салата и бутылкой вина. До сих пор Саша никогда и ни одной девушке ничего не приносил. Даже если шел в ту же сторону и захватить по пути для нее что-либо было плевым делом. На этот раз он только зубами скрипнул, однако встал и пошел снова на кухню.

— Мне наша жизнь начинает нравиться, — констатировала Юля, устраиваясь поудобнее на кровати.

Братьев из своей каморки подруги изгнали под предлогом, что хотели бы наконец отдохнуть. Парням было ведено к десяти утра приготовить ванну и завтрак и только после этого будить потенциальных невест.

— Да, нравится, — повторила Юля.

— А мне нет, — рассеянно сказала Инна.

— Нет? — удивилась Юля.

— Нет, — подтвердила подруга. — Тут в книге написано, что город Тбилиси начал играть заметную роль с четвертого века нашей эры. Тогда на этом месте построили первую крепость, и с тех пор город постоянно то разрушали захватчики, то отстраивали заново. Последний раз его разрушили в 1795 году, а вот после присоединения Грузии к России в 1801 году захватчики больше ничего не рушили. Но ты только посмотри, как много развалин возле этого города.

И это только те, что имеют какое-то историческое или художественное значение. Все эти церкви, укрепления, селения, монастыри. А теперь добавь к ним количество разрушенных мельниц, заброшенных сараев и коптилен, загонов для скота и сторожевых вышек.

Представляешь?

Юля представила и уныло заключила:

— Нам никогда не найти золото князя. Даже если мы всю жизнь проведем в этих горах, то нам все равно не успеть обшарить каждый уголок. Хотя наверняка дед говорил про какие-то определенные руины. Ведь и шарил он только возле них. Не стал бы он жаловаться на обилие кипарисов возле развалин, не будучи уверен, что это именно те, которые нужны. Значит, должна быть какая-то примета, по которой следует ориентироваться. И эту примету дед нам не раскрыл.

И карту, между прочим, тоже не дал. Хорошо, что хоть книгу дали.

— А книгу кто-то читал и до нас, — задумчиво напомнила Инна.

— И что в этом ты видишь странного? — спросила Юля. — Книги обычно читают, они для этого и созданы.

— Но ведь ее не только читали, но и подчеркивали названия и местоположение всех развалин, упомянутых в книге, — сказала Инна. — И было это совсем недавно. Книга всего лишь девяносто шестого года выпуска. И сделал это не дед. Я видела его почерк, у него на столе лежала программка телепередач с собственноручными комментариями. Так вот старик пишет словно курица лапой. А здесь четкий почерк, мелкий и аккуратный. Кому-то еще из более молодого поколения не дают покоя сокровища князя.

— Терпеть не могу конкурентов, — простонала Юля. — Что нам теперь делать? Как искать примету, снова идти к деду? Или, может, она отмечена на карте?

— Точно! — обрадовалась Инна. — Кто последний держал карту в руках? Коля с Сашей? Вот у них и надо спросить.

— А чего спрашивать? Мальчишки вернулись домой, а карту они либо сунули в свой письменный стол, либо выкинули по дороге. В любом случае спрашивать незачем. Но сначала будем исходить из того, что карту положили в стол. Их мамаша не похожа на хозяйку, у которой годами пылятся в ящиках старые бумаги. Она их уже давно выбросила, — предположила Юля.

— К твоей бы памяти еще немного воображения — и тебе цены бы не было, — заметила Инна. — Представь на минутку, как Сашина мама тащит на помойку ценную макулатуру или дырявый тазик.

— Не могу, — призналась Юля.

— Вот и я не могу. И не потому что у меня фантазии не хватает, а потому, что это совершенно невозможная вещь. Не выбросит она на помойку ни-че-го!

У нее рука не поднимется, а вдруг эта выброшенная сегодня вещь потом понадобится! И зачем на помойку, если в доме существуют огромный чердак и не менее чудесный просторный подвал. Ты спать хочешь?

Юля прислушалась к своим ощущениям и с удивлением призналась, что спать ей совершенно не хотелось. Не переодеваясь, подруги для начала спустились в подвал. Там они обнаружили несколько бочек с домашним вином, еще бутылки тоже с домашним вином и множество банок со всякими маринадами, салатами и компотами. Кроме этого, в подвале стоял еще огромный шкаф, под завязку забитый разными железяками, отжившими свой век электрическими звонками, разобранными телефонными аппаратами, сломанными будильниками, утюгами, чайниками и прочей дребеденью. Видимо, хозяйство папы братьев. Но бумаг в подвале не было.

Оставался чердак. Девушки там уже побывали, и это помещение показалось им достаточно перспективным. Во всяком случае, старых газет, тетрадей, журналов и контурных карт там было в избытке. Целая гора различного бумажного мусора громоздилась на полу. Оставалось только разобраться, что из этого хлама принадлежало Коле, и найти в этой куче одну-единственную бумажку, про которую было известно только одно — на ней чьей-то рукой отмечено какое-то место.

Девушки разделили территорию чердака по-братски, вернее, по-дружески. Юля взяла себе правую сторону, где, кроме прочего хлама, стоял огромный рояль без струн, забитый пыльными тряпками. Инна занялась левой стороной помещения. Тут имелась вконец продавленная раскладушка, на которой высились груды старых журналов за десятки лет. По ним с легкостью можно было проследить все этапы развития советской периодики. Уже вскоре стало ясно, что работы тут — непочатый край.

Задача усложнялась тем, что уже просмотренные бумаги надо было возвращать на то же самое место.

И дело тут вовсе не в феноменальной аккуратности, так не вовремя овладевшей подругами, а в полном отсутствии малейшего свободного пятачка, куда можно было бы перекладывать отработанный материал.

— Кажется, я напала на жилу, — заявила Юля спустя два часа работы. — У меня тут сплошные Колины тетради.

Инна присоединилась к ней и стала помогать. Девушки решили, что Коля, как старший, должен был руководить поисками. Поэтому план, вероятнее всего, должен был оказаться среди его бумаг. Через несколько минут Юля обратила внимание на то, что подруга с интересом рассматривает одну за другой Колины тетради по алгебре.

— У него сплошные двойки, а в лучшем случае тройки, — с ужасом заметила Инна, в ответ на недоумевающий взгляд подруги. — Он даже не может правильно округлить бесконечную десятичную дробь.

В девяти случаях из десяти ошибается. А что творится в остальных тетрадях — просто страшно. Ты, например, можешь представить, как в слове «медведь» сделать сразу три ошибки? А некоторые слова так переврал, что об их смысле можно догадаться только в контексте. Кстати говоря, хочешь в Сашины тетрадки глянуть?

— Угу, — мрачно сказала Юля. — Ясно, что до пятого класса мальчики буквально ничем не блистали.

А потом картина меняется. К десятому классу выбиваются чуть ли не в отличники. Думаю, в этом сыграла свою роль их мужская привлекательность, проявившаяся к окончанию школы.

— А я даже рада, что этот свихнувшийся дед закопал сокровище не в самом городе. Тут у них есть развалины Нарикалы — так это целая крепостная стена.

А все прочие руины могли за время советской власти попросту ликвидировать. Так что даже архивы нам бы не помогли.

— Ты не болтай, а ищи этот план, — перебила ее Юля.

Нужная бумажка нашлась между атласом по древней истории и Колиным дневником наблюдений за природой. То есть на самом логичном для нее месте.

Это был довольно помятый и пожелтевший от времени кусок бумаги, обильно украшенный всевозможными пятнами и потеками. Сразу было видно, что бумага побывала не в одних руках, и в конце концов к ней стали относиться без всякого почтения.

На листке было схематическое изображение какого-то строения с тремя крестами. Возле центрального креста было нарисовано дерево, а от дерева шла пунктирная линия на восток и стояла цифра «сто». Линия утыкалась в перекресток, от которого шел пунктир направо, куда-то в бесконечность.

— Все точно, — сказала Инна. — Придется нам совершить экскурсию к месту битвы, в которой погиб весь отряд полоумного дяди Пети.

— Что толку? — возразила Юля. — Может быть, они ограбили князя, погрузили сокровища и пустились в путь. Потом до них дошли слухи, что в округе неспокойно, и они зарыли клад. Потом они могли пройти еще километров двадцать прежде, чем развязалось сражение. Представляешь, какую область нам предстоит обшарить? Да легче честным трудом заработать эти восемнадцать тысяч.

— Откуда это до них дошли слухи? Сорока, что ли, на хвосте принесла? Все было не так. Наверняка дядя Петя высылал вперед разведчиков, они-то ему и сообщили о вражеском отряде. И вообще, надо поподробней расспросить нашего дедулю. Ведь он тоже был с отрядом. Неужели, когда дядя Петя отправился прятать сокровища, никто из отряда не заметил его отлучки? Понятное дело, тогда во время нападения было не до того. Но ведь потом дед должен был смекнуть, где примерно брат закопал злополучный клад.

— Кстати, а куда этот дядя Петя потом подевался? — вдруг вспомнила Юля. — Где он болтался целых четыре года? И почему вернулся не в себе? Ведь на войну уходил вполне нормальным, кто доверил бы психу командовать отрядом?

— Надо завтра же вытащить деда на экскурсию по местам его боевой славы, — решила Инна. — Думаю, что мальчики нам в этом охотно помогут. Предполагаю, что, пока им грозит женитьба на тех уродинах, мы можем вертеть ими по своему усмотрению. Они и пикнуть не посмеют. Их мамаша оказала нам огромную услугу, пригласив этих страшилищ к ужину.

И девушки стали спускаться вниз, планируя провести со своими женихами подготовительную работу по вывозу дедули на экскурсию в горы. Внизу они столкнулись с Тамарой Алексеевной. При виде девиц, спускавшихся в предрассветный час с чердака в одних коротких сорочках, эта блюстительница нравов в очередной раз лишилась дара речи. Поняв, что удержать предприимчивых невесток в каморке, которую она им предназначила, не удается, Тамара Алексеевна начала продумывать новый план борьбы с нахальными гостьями.

Для отвода глаз подружки на минутку заскочили в свою кладовку и, убедившись, что коридор свободен, направились к комнате дедули с мальчиками. Тут их и застала свекровь, возвращавшаяся обратно к себе. Сначала она подумала, что это — обман зрения. Не могло же такого быть, чтобы девицы оказывались повсюду у нее перед носом. Но пришлось признать очевидный факт. Мало того, что подруги разгуливали чуть ли не нагишом, они еще и весело болтали с ее дорогими и невинными мальчиками, смущая их своим видом.

Тамара Алексеевна явно отстала от времени и весьма приблизительно представляла жизнь и интересы своих выросших сыновей. Тот факт, что они давно стали взрослыми мужчинами и выбрались из-под ее крыла, как-то прошел мимо ее сознания.

— Значит, завтра едем в горы, — долетел до нее обрывок разговора. — Устроим милый пикник, дедушка будет счастлив. Там и заночуем.

Говорил ее любимый младшенький. Хотя по возрасту разница между братьями была меньше года, но Коля для матери оставался старшим, а Саша младшим и самым любимым. И вот теперь ее младшенький собирается отправиться в горы, да еще с ночевкой, да еще с развратными особами, которые только и мечтают окрутить ее сыночков, этих сливок стоматологии.

И при этом не брезгуют никакими методами.

— Куда это вы собираетесь? — ангельским голосом спросила она.

— Инна с Юлей хотят повидать места, где сражался дедушка, — объяснил Саша. — Мы хотим завтра свозить их туда.

Мама скрипнула зубами. Ее самые страшные подозрения подтверждались. Девки явно замыслили какую-то акцию, недаром же они тащат подальше от ее бдительного ока дорогих мальчиков. При этом они придумали самый идиотский из всех возможных предлог. Места боевой славы, ха! Не бывать этому!

— Какая прекрасная идея! — притворно восхитилась Тамара Алексеевна. — Дедушка и мы с папой будем рады отправиться вместе с вами.

Но тут открыла рот та нахалка, что весь вчерашний вечер разгуливала с неприлично оголенной спиной.

— В машину все не поместятся, — громко заявила Инна. — Будет справедливо, если поедем мы вчетвером и дедушка, как главный герой.

К рассвету Тамара Алексеевна обзвонила всех своих знакомых, имевших свой личный транспорт. И теперь уже могла сказать, что в половине шестого утра люди негативно реагируют на предложение отправиться в горы на пикник. Спасение пришло с той стороны, откуда Тамара Алексеевна его и не ждала. В гостиную, где у телефона сидела пригорюнившись Тамара Алексеевна, вошла ее дочь.

— Что случилось? — осведомилась она. — У меня уже целый час тренькает без остановки телефон. Кому ты названиваешь?

Вce телефоны в доме были параллельными, и, когда звонили по одному, остальные дружно звякали.

— Мальчики едут в горы вместе с этими вертихвостками из Петербурга и нашим дедом-маразматиком. Видите ли, им хочется повидать то место, где он чуть не погиб.

— Я считаю, что их ни в коем случае нельзя отпускать одних, — решительно заявила Алла.

Тамара Алексеевна с признательностью посмотрела на дочь, подумав, что из всех детей только дочери удалось привить правильные взгляды, внушить, что прилично, а что нет. Как жаль, что Аллочка такая непривлекательная, из нее получилась бы прекрасная мать.

— У нас только одна машина, и в нее помещаются лишь пять человек. Другой машины я найти не могу, — пояснила дочери она суть проблемы.

— Я найду, — пообещала Алла. — Не волнуйся.

К девяти утра машина будет возле дома. Можешь со спокойным сердцем собираться. Я сама прослежу, чтобы все было в порядке.

Дождавшись, пока мать выйдет, Алла набрала чей-то номер и сказала в трубку:

— У нас проблемы, братья сегодня собрались ехать с дедом в горы. И тащат с собой своих невест. К девяти утра мне нужна машина, чтобы ехать с ними.

— Будет, — сказал мужской голос в трубке. — Будет вместе с водителем.

* * *

Антон промучился без сна всю ночь, а утром отправился к Юле на работу. Для принятия этого решения ему понадобилось два дня. Но теперь он твердо вознамерился узнать, что все-таки случилось. На месте Юли сидела хорошенькая, словно куколка, Людочка.

При виде Антона она поспешно вскочила и кинулась к нему.

— Леша до сих пор в больнице, — сообщила она. — Сказал в милиции, что это Юля прострелила ему ногу и шарахнула по голове. А потом ограбила сейф. Засура нанял бандитов, чтобы разобрались с ней. Вот ужас-то!

— Это не она! — решительно сказал Антон. — Она не могла!

— Выходит, смогла, — печально покачала головой Людочка. — Против нее масса улик. Во-первых, пленка, где видно, что именно Юля открывает сейф и вытаскивает из него деньги. Во-вторых, в веревках, которыми был связан Леша, запутался накладной ноготь, покрашенный красным лаком с белым узором по краю. Вся фирма любовалась Юлькиными ногтями, когда она на прошлой неделе вернулась из салона.

— Ну и что? Мало ли когда она могла его потерять?

— Ноготь только подтверждает правдивость Лешиных слов, — сказала Людочка. — А он твердит, что тут орудовала Юлька и это, в-третьих. А в-четвертых, Засура послал следить за ней и видел, как Юлька встречалась с Олегом, и еще ей звонил Борис. Засура, поставив ее телефон на прослушивание, сам лично слышал, как Борис ей звонил и предлагал залечь пока на ДНО.

— Что же теперь будет? — застонал Антон. — Ее уволили?

— Да, — кивнула Людочка. — На ее месте теперь работаю я, а Леша после ранения не скоро приступит к работе. Даже не знаю, сможет ли он вообще работать.

Его очень здорово по башке стукнули, должно быть", хотели убить. Может, и умрет. Так ты передай Юльке.

Последовала многозначительная пауза.

— Юлька мне не звонила, — сказал Антон. — Как она могла уехать и со мной не попрощаться? Хотя бы намекнула, куда отправляется. Я ведь ей не чужой.

— Пусть лучше не возвращается, — проговорила Людочка. — Ее ищут милиция, частное сыскное агентство, и — что самое скверное — Засура жаждет получить обратно свои деньги. Говорит, что в сейфе было не восемнадцать тысяч, а значительно больше.

Антон хотел спросить, на сколько больше, но в это время в дверь ввалился сам директор. Выглядел он совсем плохо. Измена любимых сотрудников не прошла для него даром. Засура осунулся и постарел. Но при виде Антона он встрепенулся, словно пес, почуявший мозговую кость.

— Где она?! — кинулся он к парню, схватил его и потащил в свой кабинет. — Ты ее видел? Скажи, чтобы не валяла дурака и отдавала деньги. Я ей прощу, и дело в милицию не пойдет. Очень мне нужно дочь старого приятеля подставлять. Если деньги у нее только частично, а остальные у Борьки с Олегом, все равно пусть расскажет что знает. Может, мы выйдем на их след с ее помощью. Передай, что я не верю, что она сама додумалась ограбить меня.

— Не знаю я, — отбивался от него Антон. — Мы с ней поссорились за день до ограбления. Она мне не звонила, я сам к ней приезжал, но ее уже дома не было. Только какие-то типы ее караулили.

— Типы? — насторожился Засура. — Не Олег с Борисом?

— Нет, что вы. Этих ребят я видел, они выглядели вполне прилично. А те, которые ждали Юльку, — законченные уголовники.

— Тише, — внезапно испугался Засура. — У меня не было другого выбора. Я должен вернуть свои деньги. Там были все наличные, что у меня оставались.

Думаешь, я стал бы из-за жалких восемнадцати тысяч ставить на уши таких серьезных ребят? Да их услуги обошлись бы мне вдвое дороже. Они хоть и встали на путь исправления и живут теперь честной жизнью, но понятия у них остались с прежних времен.

От бывшего Юлиного директора Антон вышел на ватных ногах. Он чувствовал, что огромные деньги чуть не проплыли мимо него, показав кукиш. И сейчас надо было сделать все, чтобы догнать их, а вместе с ними и подругу, у которой эти денежки осели. Оставалось только решить, каким именно способом это лучше сделать.

* * *

Девушки вышли из дома только после пятого автомобильного гудка. Да и то Инна твердила, что ничего путного из такой спешки не выйдет. Мальчишки могут подумать, что девушкам не терпится их увидеть, и снова заважничают.

— Нужно, чтобы сильный пол всегда пребывал в уверенности, что это мы им нужны. А всякую мысль о том, что дело обстоит не совсем так, надо изгонять из их голов всеми средствами. В противном случае считай, что мужик для тебя пропал. Он начнет вести себя просто невыносимо, и тебе придется выгнать его. Но пока ты на это решишься, мысль о его необходимости прочно овладеет его сознанием. Он так и будет до конца своей жизни пребывать в полной уверенности, что каждую ночь ты рыдаешь и только и мечтаешь, чтобы он к тебе вернулся. И поэтому никогда не вернется. Отсюда вывод: хочешь сохранить мужика, делай все, чтобы он не догадался, насколько тебе дорог.

Мучай его и изводи.

— А почему ты в таком случае до сих пор не замужем? — поинтересовалась Юля, в пятый раз перекрашивая левый глаз: он все время получался больших размеров, чем правый. Юля же любила симметрию.

— Потому что не хочу постоянно готовить обед, мыть пол, стирать белье и прочее, — пояснила Инна. — Нет, иногда для разнообразия это даже приятно, но не каждый же день. А эти типы требуют чистые носки и свежих котлет каждый день. Да что же Сашка так гудит? Он меня утомляет.

И с недовольным видом Инна появилась перед разгневанными братьями.

— Разве так можно? — завопил Коля, увидев ее. — Нельзя же заставлять дедушку ждать.

— Ничего страшного, — миролюбиво проговорил дедуля. — Когда женщина красива, то не грех ее немного и подождать. Когда вы это поймете?

Наконец появилась Юля, и можно было ехать. Во дворе стояла еще одна машина. По внешнему виду никак нельзя было предположить, что эта старушка еще способна самостоятельно передвигаться. Бока у нее насквозь проржавели, а капот был изрядно помят.

Одна фара вовсе отсутствовала, но как ни странно — это придавало ее облику некую законченность.

— С нами едут Алла и родители, — увидев, что Юля разглядывает вторую машину, сообщил Саша. — Ты не против?

— Ничуть, только, может, они пересядут в эту машину? — предложила Юля.

— Ни в коем случае, — испугался Саша. — Я с той развалиной не справлюсь. Пусть хозяин сам со своим сокровищем возится.

— Как, а разве это не ваша машина? — удивилась Инна.

— Да ты что! — воскликнул Коля с таким видом, что сразу стало ясно: ничего общего с этой развалиной их семья не имела. — Машина принадлежит Вахтангу — приятелю Аллы с работы. Во всяком случае, она так сказала.

— Девушки, а вы приготовили закуску? — поинтересовался у подруг Саша. — Я люблю бутерброды с ветчиной и сыром. И хорошо еще, что мама мне рубашку постирала, а то в чем бы я поехал? О чем ты, Юля, вообще думаешь?

— О тех страшноватых, но зато чистоплотных девушках, что вчера были на ужине. Они-то точно будут вам и стирать и готовить, — отрезала Юля.

— Я пошутил, — заулыбался Саша. — Бабушка приготовила в дорогу столько, что нам всем за два дня не одолеть. А рубашка мне сегодня вовсе и не нужна. Видишь, я в свитере.

После этого он завел машину, и вся компания покатила по дороге Тбилиси — Мцхета. Маленький городок неподалеку от столицы. Возле этого поселения в том месте, где Кура встречает Арагви, и произошел бой, в котором погиб отряд дяди Пети. Поместье князя находилось еще дальше. Сначала нужно ехать вдоль берега Куры до реки Тедзами. Где-то у подножия Триалетского хребта и располагалось загородное поместье князя. Ближайшим населенным пунктом, по словам деда Михаила, было село Квемо-Бошури. Вообще, если судить по карте, местность вокруг была довольно безлюдной и перспективными развалинами небогатая.

До Мцхеты добрались быстро и смогли бы доехать еще быстрее, если бы Саша с Колей не умудрились сожрать перед дорогой огромный арбуз со всеми вытекающими отсюда последствиями. Там на небольшом рыночке закупили добавочный провиант, потому что к этому моменту выяснилось, что дедуля так разволновался, что незаметно для самого себя, а главное для окружающих, подъел все захваченные из дома припасы.

Пришлось покупать поздний виноград, дыни, лаваш, орехи, овечий сыр и самую обыкновенную копченую колбасу. Затем припасы, согласно проведенному голосованию, поместили подальше от дедули, загрузили в машину Аллиного знакомого. В это время девушкам удалось хорошенько разглядеть его. Выглядел он мрачно. Пожалуй, еще мрачней, чем Алла. У хозяина машины были густые черные волосы, усы, борода и сросшиеся на переносице брови, из-под которых смотрели на мир пронзительные и неожиданно красивые на уродливом лице темно-карие глаза.

— Ну и страшила, — прошептала Инна на ухо подруге. — Они с Аллой просто удивительно подходят друг другу.

После Мцхеты вся компания проехала еще немного по дороге на Гори, и дедушка скомандовал остановку.

— Как ехать дальше, я должен вспомнить, — сказал он и погрузился в глубокие размышления.

Остальные путешественники вынуждены были покорно ждать. Осеннее солнышко грело, но не жгло, вокруг пели птицы, а от Куры тянуло приятной свежестью. Поэтому сорок минут прошли довольно спокойно, но потом ожидание стало надоедать.

— Дед, ты скоро решишь, куда нам дальше ехать? — недовольно спросил Коля.

В ответ раздался лишь негромкий храп.

— Он спит! — возмутились подруги, сидевшие рядом с дедом. Последние полчаса они молча злились на то, что некоторые так медленно думают.

Деда разбудили, но он решительно отказывался понимать, чего от него хотят. В то время как братья пытались объяснить ему это, дед твердил, что эти места ему совершенно незнакомы. Он, мол, и понятия не имеет, где было то сражение. К оживленной дискуссии подключились и родители с Аллой. Но и на их требование показать то чертово место, где он сражался, дед только рассмеялся.

— Неужели никто не помнит, где оно? — в отчаянии вопрошала Инна. — Что же нам так и оставаться тут?

— Зачем тут? — удивился дед. — А чем вам не нравятся те живописные развалины, где мы все уже побывали и вдоволь поискали сокровища? Уверен, туда все вы дорогу хорошо помните, а оттуда рукой подать до поля сражения. Хотя, честно говоря, ничего примечательного в том месте нет. Просто поляна, а вокруг нее скалы и деревья.

— Точно! Там очень славно, туда и поедем, — обрадовался Саша. — Все по машинам.

И уже через час они прибыли на место. Развалины церкви оказались несколькими большими каменными глыбами и десятком камней поменьше. Все это весьма основательно было засыпано землей, так что, вообразить стоявшую тут раньше церковь было невозможно. Зато деревьев вокруг и в самом деле было много, и в их тень путешественники и поспешили.

— Интересно, — задумчиво отрывая одну янтарную ягодку за другой от огромной грозди винограда и отправляя их в рот, проговорила Инна, — как теперь, почти через восемьдесят лет, искать тот столетний кипарис? Сколько вообще живут эти деревья?

— В любом случае пенек от него должен был остаться, — сказала Юля. — Или даже весь кипарис целиком, но только рухнувший и сухой.

Наспех перекусив, кладоискатели отправились бродить по округе. Родители братьев ушли первыми и, должно быть, спрятались поблизости, потому что Инна с Юлей постоянно чувствовали на своих затылках их пристальные взгляды. Мама твердо решила ни на минуту не оставлять своих драгоценных мальчиков без присмотра. Покончив с виноградом, Инна бодро вскочила и отправилась осматривать местность вокруг развалин. Коля устремился за ней. Покосившись на Аллу с ее приятелем, Саша предложил Юле обойти развалины с другой стороны. Положив руку Юле на талию, он увлек ее за собой.

Первые метры ничем интересным, кроме явственного шороха у них за спиной, не ознаменовались. Потом Саша осмелел и покрепче прижал Юлю к себе, продолжая идти вперед. Отлично сознавая, что Сашиным планам не суждено сбыться из-за бдительности его мамы, осторожно кравшейся за ними, Юля спокойно шла вперед. Таким образом они отошли довольно далеко. Во всяком случае, теперь оставшимся на поляне было не разглядеть парочку, скрывшуюся среди камней. И тут Саша попытался поцеловать Юлю. Девушка закрыла глаза и со злорадством представила себе, как в эту минуту из-за камней выскочит негодующая Тамара Алексеевна и при этом постарается сделать вид, что оказалась здесь чисто случайно.

Но ничего такого не произошло. Не было ни Тамары Алексеевны, ни поцелуя. Юля, чуть приоткрыв один глаз, покосилась на своего ухажера. Саша озабоченно таращился куда-то вдаль за ее спиной. Юля тоже обернулась, но не увидела ничего интересного.

И ни одной живой души. Однако Саша продолжал заинтересованно смотреть туда.

— Интересно, — наконец сказал он. — Кому понадобилось рыть тут землю?

Юля присмотрелась повнимательнее и увидела, что под кустом барбариса и в самом деле высится груда свежевыкопанной земли. Может быть, там рылись несколько дней или недель назад. Во всяком случае трава вырасти в том месте еще не успела. Саша подошел к этой куче и внезапно с громким воплем рухнул вниз. И сразу же из-за камней пулей вылетела Тамара Алексеевна и в недоумении уставилась на одиноко стоявшую на тропинке Юлю.

— А где Саша? — растерянно спросила она.

— Вытащите меня отсюда! — раздался из-под земли приглушенный крик.

Женщины вздрогнули и кинулись к яме узнать, в чем дело. На дне не менее чем двухметровой ямы стоял Саша, там же валялись две лопаты, старое ведро и какие-то веревки.

— Как ты там оказался? — удивилась его мама.

— Упал, — пояснил Саша, подпрыгивая и стараясь зацепиться руками до края ямы. — Какой сумасшедший вырыл ее? Да еще прикрыл сверху ветками! Я же мог покалечиться! Какой-то бред!

Эти фразы Саша выпаливал между прыжками. Наконец ему это упражнение надоело и он крикнул:

— Ловите!

Затем бросил вверх веревку, которую Юля, поймав, обвязала вокруг ближайшего камня. Потом обе женщины вцепились в нее, а Саша начал карабкаться вверх.

— Ведро, лопаты, бред какой-то, — повторял он, выбираясь из ловушки на волю.

Втроем они вернулись к остальной компании. Коля с Инной тоже уже были здесь. Парочка выглядела смущенной, а отец кидал на ребят возмущенные взгляды.

— Начали раскопки, — сказал он, когда Саша сообщил о своем открытии.

— Какие еще раскопки! — возмутился Саша. — Там нет ничего. Да по совести сказать, поблизости вообще ничего нет. Разве что эти развалины!

И Саша небрежно ткнул в груду камней у себя за спиной.

— Если не ошибаюсь, то именно здесь ваш дедушка пытался найти золото князя, — подала голос Юля. — Вероятно, кто-то еще решил поискать его.

Все пораженно уставились на нее.

— Да, — протянул дед, — и почему это одним все, а другим ничего? Как же вы раньше не догадались, кто-то хочет обойти нас. Немедленно отправляйтесь туда и копайте. Не позволю, чтобы золото, за которое чуть не погиб мой брат, досталось посторонним людям.

Где эта яма? Есть там хоть один кипарис?

Кипарисов или, на худой конец, тополей да и вообще каких-либо деревьев поблизости от ямы не было.

Но это не остановило всю компанию. Саша немедленно и уже по своей воле спрыгнул в яму, Коля последовал за ним, а остальные столпились вокруг, чтобы давать советы и время от времени помогать вытаскивать ведра с землей и камнями, которые в изобилии попадались братьям.

Девушки не могли даже рассчитывать, что прогулка за город пройдет так весело. За три часа братьям удалось углубиться на три метра, и теперь их голоса доносились совсем глухо.

— Здесь снова камень, — наконец крикнул Коля. — Огромный! Мы на нем стоим и, похоже, он нескончаемый.

— Копайте! — приказал дедушка. — Петр мог и ошибиться на пару шагов.

Внизу послышались сдавленные проклятия. Но ослушаться братья не осмелились и принялись копать левее. Немного поковырявшись там, ребята стали копать правее. После того как последовало предложение смотаться в город и купить там взрывчатки, чтобы взорвать камень, терпение у Саши кончилось. Он завопил, что своими руками заработал бы значительно больше, чем было у всех предков князя. А теперь кожа на руках содрана, натерты мозоли, пальцы покрылись заусеницами и неизвестно, когда он сможет привести руки в божеский вид, чтобы было не стыдно совать их в рот пациентам.

— Народ нынче капризный пошел, — прокомментировал его заявление дед. — Вот, я помню, сидит на площади цирюльник, одной рукой бреет, а другой зуб тащит. А щипцы огромные, такими кузнец коням…

— Папа, я тебя прошу! — закричала Тамара Алексеевна. — Пусть мальчики вылезают.

— Нет, — неожиданно уперся дед. — Там должны быть сокровища. Копайте дальше!

— Вытащите нас отсюда, — завывали теперь уже оба брата. — Мы есть хотим.

— Девушки, быстро принесите им чего-нибудь перекусить. А в яму полезет следующая группа, — распорядился дедушка. — Вы у меня все равно разбогатеете, хотите вы этого или нет.

* * *

Следователь Михайловский в первый раз в жизни столкнулся с таким странным делом. Это вовсе не говорило о том, что следователь был зеленым юнцом и у него совсем не было опыта. Опыт был, не очень большой, но вполне достаточный, чтобы сделать определенный вывод: слишком уж много доказательств, указывающих на виновность одного-единственного человека. И никаких других вариантов. Это показалось следователю странным. Но вся беда была в том, что и подозреваемый, вернее подозреваемая, вела себя странно. Вместо того чтобы вместе с родной милицией попытаться установить истину, она пустилась в бега. Тут уж любой человек сказал бы, что она виновата. Но только не следователь Михайловский, который страдал духом противоречия.

Вот если бы все твердили, что Юлия Пернатых не виновата, тогда он костьми бы лег, но постарался доказать, что ограбление совершила именно она. Но все обстояло иначе: окружающие ее люди и доказательства, ими представленные, убеждали, что Пернатых виновна. Поэтому Михайловский, естественно, решил им не верить. Конечно, искусственный ноготь мог отстать и не во время ограбления, а раньше. Можно было предположить, что и пленку, на которой был запечатлен момент ограбления, удалось подделать. Правда, эта пленка таинственно пропала сразу же после того, как ее показали следователю, так что экспертам не над чем было работать. Но вот не поверить словам потерпевшего, который твердо заявил, что ночью в офис приходила именно Пернатых и грабила сейф тоже она, было очень трудно.

— Да еще в бега пустилась! — недовольно бурчал Михайловский. — И зачем ей это понадобилось?

Ну, насчет этого у следователя были свои догадки.

Недаром же возле больницы скорой помощи, где медленно приходил в себя свидетель, он столкнулся с известным криминальным авторитетом — Бритым. В свое время этот тип прославился своей жестокостью даже среди представителей преступного мира. Потом он открыл частное сыскное агентство и под его прикрытием, как подозревал следователь, занимался всякими нехорошими делишками. И если господин Засура нанял его, чтобы Бритый помог вернуть ему деньги, то Михайловский смело предположил, что девушка могла исчезнуть не по своей воле. Но разговаривать об этом с Бритым, а тем более стыдить его за то, что он крадет у следствия подозреваемых, было пустым делом. В лучшем случае следствие получило бы хладный труп подозреваемой. И тогда Юля никогда и ничего бы уже не смогла возразить в ответ на предъявленные обвинения.

Пока следователь возмущался тем, как распоясались бандиты, раздался телефонный звонок. Пришлось снять трубку.

— Убили! — кричал в трубке испуганный женский голос. — Убили его!

— Кого, выражайтесь яснее, — потребовал следователь.

— Я же вам говорю, его, — повторил голос. — Прямо на кровати и пристрелили! Я зашла, а он лежит весь в крови, бедняжечка!

— Вы уверены, что он мертв? — решил выяснить самое главное следователь. — Может, только ранен?

— Какое ранен! Убитый он! — настаивал голос. — Так вы приедете? Я сразу вам звонить стала, никто еще не знает. Хорошо, что вы мне свою визитку оставили, как чувствовали!

— Вы откуда звоните? — спросил следователь.

— Из автомата, — объяснил голос. — У нас тут автомат бесплатный стоит. То есть он платный, но сломан, и поэтому можно звонить бесплатно. А дома у них телефон блокированный и постоянно занят. Так что приезжайте!

— Куда? В сумасшедший дом? — поинтересовался следователь. — Вы кто, пациентка?

— У вас, видно, слишком много дел, — посочувствовал голос. — Я тоже, бывает, закручусь и даже вспомнить не могу, какой день и где я. Я вас понимаю, а звоню вам от дома вашего свидетеля Алексея, который мой пациент. Сама я работаю в больнице скорой помощи. Теперь вспомнили?

— Я все понял! — закричал следователь, который мигом вспомнил симпатичную сестричку. Он оставил ей свою визитку, чтобы девушка ему позвонила в случае чего. — Сейчас еду, ничего до моего приезда не трогайте.

И Михайловский выскочил из своего кабинета, на ходу застегивая кобуру. В квартиру убитого он и еще два опера попали через четверть часа. По пути он подумал, что на этот раз Бритому его не обойти. И в самом деле, в комнате, где нашел свой конец охранник, никого из враждебного лагеря не было. Вообще там не было никого, кроме самого охранника или того, что от него осталось, и сестры.

Следователь мрачно оглядел помещение. Судя по всему, парень дремал, когда убийца вошел в квартиру.

На полу валялся окровавленный больничный халат.

— Откуда это? — спросил у сестры Михайловский.

— Не знаю, это не мой, — испуганно прошептала сестричка. — Свой я в больнице оставляю. У нас с этим строго.

— Как бы узнать, что это за халат? — подумал вслух следователь, но тут же спохватился — халат, пожалуй, это не столь важно.

— Прошу вас, расскажите все по порядку, а то из вашего звонка я ничего не понял, — попросил он медсестру.

— Это потому, что я вам ничего и не рассказала, — любезно пояснила она. — Сегодня утром я пришла, потому что должна была сделать больному перевязку и уколы. У него плохо шел процесс заживления раны, и ему прописали актовегин внутривенно.

— Разве ходить по домам входит в ваши обязанности? — спросил следователь.

— Нет, но начальник моего пациента, то есть этого убитого, хотел, чтобы для его сотрудника было сделано все возможное, и заплатил мне. Хотел, чтобы я приходила к парню домой, — пояснила сестра. — Зарплаты у нас маленькие, вот я и согласилась.

— Хорошо, продолжайте.

— А нечего продолжать. Я поднялась на лифте до четвертого этажа. Мне нужен был третий, но так как я пришла сюда впервые, то этого не знала и промахнулась. И когда я спускалась вниз, то увидела, как из квартиры кто-то выходит.

— Вы не видели, кто это был? — спросил следователь.

— Мужчина. Довольно молодой, — ответила сестра. — Но лица я его не видела. Он как раз закрывал дверь, а потом пошел вниз по лестнице, а я позвонила в дверь. Мне никто не ответил, но я продолжала звонить. Наконец мне это надоело, и я толкнула дверь, она оказалась открытой, и я вошла. Прошла в комнату, а тут…

И девушка прижала к глазам носовой платок.

— Успокойтесь, — попросил ее следователь. — Если вы успокоитесь и дадите показания, то с их помощью мы сможем поймать преступника. И это будет для дела полезнее, чем ваши бесполезные слезы.

Уговоры подействовали, и сестра перестала плакать.

— Вы ведь и в больнице были рядом с ним? — продолжал задавать вопросы Михайловский. — К нему никто не заходил?

— Нет, только жена и начальник. Такой маленький и дерганый. Но по всему видно, что хороший человек, раз так заботился о своем сотруднике, — ответила сестра. — Больше к нему никто не приходил.

— А к его соседям?

— Он лежал в палате один.

— А почему? — искренне удивился следователь. — Его же перевели из реанимации еще три дня назад.

— У нас все платные больные лежат в отдельных палатах, — пояснила сестра.

— А кто за него заплатил? — поинтересовался следователь. — Насколько я знаю, у него из родственников только больная мать и беременная жена. Да и особых денег в семье нет и никогда не было.

— Спросите в кассе, может, они помнят, — посоветовала сестра. — Но я думаю, что платил его начальник.

Следователь еще раз осмотрел место происшествия и понял, что для экспертов тут непочатый край работы. Медсестра сообщила, что жена ушла в консультацию, расположенную в пяти автобусных остановках, так что приедет не скоро. А мать убитого отправилась еще дальше — в районную поликлинику — вообще у черта на куличках. Так что до их возвращения следователь успел смотаться в больницу, где лежал охранник.

Внизу в кассе он выяснил, что лечение все больные получают примерно одинаковое, вне зависимости от того, кто платный, а кто бесплатный. Однако за отдельную палату и в самом деле приходится платить. За убитого заплатил странного вида мужчина, представившийся его начальником.

— Знаете, я такого урода давно не видела, потому и запомнила, — заметила кассирша. — Мало того, что был весь какой-то помятый, но еще и дергался постоянно. Его самого бы полечить не мешало. И одет был весьма скромно, а вот в бумажнике было столько зелени, что даже глазам своим не поверила. И нос у него крючком, как у театральных злодеев.

В нарисованном портрете Михайловский без труда узнал Засуру.

— Что ж, — сказал он себе. — Одной загадкой меньше.

После больницы следователь отправился опрашивать соседей убитого, которые могли видеть, кто входил в его квартиру. Уже к концу дня картина вырисовалась примерно следующая. Где-то в промежутке между десятью и десятью тридцатью утра в квартиру к убитому проскользнул молодой человек выше среднего роста, худощавого телосложения, блондин с короткой стрижкой. На его плечи был наброшен халат. Должно быть, тот самый, который теперь валялся в крови на полу. К сожалению, обе свидетельницы видели убийцу только со спины и только в момент, когда он направлялся в квартиру и был в халате. Поэтому, во что этот человек был одет, сказать не смогли.

Медсестра, вызвавшая милицию, будто бы видела на выходившем из квартиры темные брюки и темно-коричневую кожаную куртку. Впрочем, девушка не до конца была в этом уверена, потому что на лестнице был полумрак. Стрелял убийца из пистолета того же калибра, что и пистолет охранника, пропавший сразу же после ограбления сейфа в офисе Засуры. Выстрела никто из соседей не слышал, а подушка оставалась целой и невредимой.

Мать охранника, Анна Сергеевна, вернулась от врача, когда тело уже увезли. Михайловский искренне порадовался этому факту, так как совершенно не представлял, как поведет себя пожилая женщина. А вдруг она тут же примется умирать, что тогда делать? Медсестру он уже отпустил — она спешила на дежурство в больницу, а телефон был по-прежнему занят болтливыми соседями. Но женщина оказалась выдержанной.

Присев на краешек дивана, она сказала:

— Так я и знала, что этим кончится.

— Что вы имеете в виду? — оживился следователь. — Ему угрожали?

— Нет, — покачала головой Анна Сергеевна. — Но в последнее время он вел себя очень странно. Все время твердил, что скоро у него будет много денег Что мы ни в чем не будем нуждаться. Я старый человек и по опыту знаю, что такие разговоры добром не кончаются. По ночам убегал из дома, где бывал — не говорил. Но я уже дважды его в Афгане похоронила, слез больше нет. Но что со Светкой будет?!

— Света — это жена? — уточнил следователь.

— Жена, — кивнула мать. — Прости господи! И зачем ему понадобилось на ней жениться?

— А что такое? — спросил следователь.

— Гулящая она, — неохотно объяснила Анна Сергеевна. — То есть баба она неплохая, но удержу совсем не знает. Просто не представляю, как она ребенка воспитает?

Скоро появилась и жена. У нее было полное румяное лицо, густые волосы и большой улыбчивый рот.

Молодая женщина сняла плащ, и только тут стало видно, что ребенок должен появиться уже скоро.

— У нас гости? — игриво обратилась она к следователю и кинула на него такой взгляд, что тому немедленно стало ясно, что жена покойного и в самом деле веселая штучка.

— Лешу убили, — сказала ей мать.

— Что за шутки, мама, — рассердилась Света. — Вы же знаете, мне вот-вот родить, что вы меня пугаете.

И она прошла в комнату, откуда только что удалились эксперты. Любому человеку, хотя бы раз смотревшему криминальный детектив, немедленно становилось ясно, что тут совершено преступление.

— Значит, правда, — тихо сказала Света и, опустившись на краешек дивана, где недавно сидела медсестра, горько зарыдала.

— Ах, я горемычная, — завывала Светлана. — Что же мне теперь делать? Мало того, что любовницу себе завел, так теперь и вовсе меня покинул. А про ребенка ты подумал, бесстыжий? Как ты мог позволить себя убить?

— Какую любовницу? следователь. хором воскликнули мать и — Обыкновенную, — перестав рыдать, ответила Светка. — Уйти к ней собирался. Я, говорил, на тебе потому женился, что ты ребенка моего ждешь. Но любить я тебя не люблю. Ты его роди и мне отдай, а я уж его воспитаю.

— А ты? — затаив дыхание, спросила Анна Сергеевна.

— Вот еще, — вздернула подбородок Света. — Куда ты, говорю, от меня денешься? А он не отставал. Денег много сулил, если я сделаю по-евонному. Была у него девка, с ней он моего ребеночка растить собирался. А меня, значит, побоку. Вот у нее и спросите, откуда он деньги взять собирался. Из-за этих денег и из-за нее мужа моего, ненаглядного Лешеньку, и убили.

И она снова зарыдала.

— Вы знаете, как зовут любовницу вашего мужа? — спросил следователь.

— Ну вы скажете, — пожала плечами Света. — Нет, конечно. Да я и не спрашивала, а если вам интересно, то поговорите с Лешкиным приятелем — Юркой. Он даже не просто приятель, а скорей друг, и причем единственный. Еще с детского сада. Если уже и ему Лешка не рассказал про свою зазнобу, то тогда не знаю, кому он мог рассказать. И еще на работе спросите, там наверняка все знают. В первую очередь их директора спросите. Он хоть мне и родственник и меня всегда любил, но такая проныра, чуть ли не в грязных простынях своих подчиненных роется. Он точно все знает. Хотя к Лешке он по-доброму отнесся. В больнице за него заплатил и сестру вызвал на дом. Даже удивительно, обычно у него полтинника не выклянчишь. Даже на свою жену, которую безумно любил и всегда называл своим брильянтом, он старался особенно не тратиться. Скуп уж очень.

После нескольких бесед с Засурой, следователю тоже стало ясно, что этот человек не привык разбрасываться деньгами. Скорее наоборот. Засура выглядел весьма прижимистым скопидомом, у которого каждая копейка на счету. От Светланы следователь ушел с твердым намерением немедленно еще раз потолковать с Засурой.

* * *

Вытащить из ямы камень оказалось задачей непосильной. После того как братьев подняли из ямы, туда спустились их отец и друг Аллы — Вахтанг. Он, правда, пытался протестовать, но после того, как ему посулили часть добычи, быстро замолчал и застучал лопатой.

Часть добычи дедуля пообещал ему прежде, чем Тамара Алексеевна успела спихнуть болтливого предка в яму.

Вторая бригада копала еще около двух часов. Они прокопали ход влево, и там осыпался свод, чудом не похоронив под завалом Ивана Алексеевича. Тогда стали рыть вправо, но, сколько ни рыли, камень не кончался. Наконец, терпение у всех лопнуло, и на общем совете был сделан вывод, что мужчины докопали до скального плато и рыть дальше и дольше не имеет смысла. После этого кладоискатели погрузились на машины и поехали домой.

У Саши, сидевшего за рулем, дрожали руки, и машину кидало из стороны в сторону. Что при интенсивном движении транспорта было не безопасно.

— Кто-то ищет сокровища, — шипела Инка на ухо Юле. — Что, если они доберутся до клада раньше нас?

Надо что-то делать. Возле этих развалин, может, и нет ничего, но как насчет остальных? Или нужно вернуться сюда? Видишь, дедуля настаивает на том, что вместе с братом они были только на этом месте и видели именно эти развалины, следовательно, сокровища спрятаны где-то здесь.

— Дедушка, — обратилась Юля, — а вы уверены, что других развалин поблизости от места той битвы нет?

— Это именно они, — упрямо твердил старик. — Мы доставили эти проклятые возы с барахлом почти до Арагви. И тут наши разведчики сообщили, что впереди замечен большой отряд противника. И на всякий случай, мой брат решил спрятать добро. И как оказалось, был прав. Брат спрятал, украл сокровища, но меня в помощь себе не взял. Один прятал или с кем, но в живых остался только я. А развалины мы с ним нашли всего за несколько часов до этого и еще долго бродили вокруг них и спорили, что на их месте было.

Ясно, что впоследствии он говорил именно про эти развалины. Других поблизости не было.

— Но там ведь ничего не нашли, — возразила Юля.

— Просто копали не там, где надо, — сказал дед и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

— Пожалуй, он прав, — прошептала Инна Юле.

Следующий день застал подруг в пути. Предварительно им удалось добыть необходимый для всякого уважающего себя кладоискателя инвентарь. Инна тащила на себе две лопаты, позаимствованные в сарае Ивана Алексеевича, а в руках у Юли было, наверное, более полезное для поисковых работ приспособление.

Она несла металлоискатель. Его приобретение вылилось в настоящую эпопею. Девушки никогда бы его не раздобыли, потому что магазины, по необъяснимой причине, не торговали данным изделием, если бы ночью Инку не осенило: нужно спросить у военных!

С утра пораньше, никого не поставив в известность, подруги отправились в ближайшую воинскую часть. Там они и совершили взаимовыгодный обмен с прапорщиком. В результате в винном погребе Ивана Алексеевича произошли значительные изменения, а если говорить прямо, то он попросту опустел. Зато у девушек оказался вожделенный металлоискатель.

Поймать машину, которая доставила бы их до места слияния Арагви и Куры, оказалось просто. Возле подруг остановилась первая же машина, водитель которой перед этим явно направлялся в противоположную сторону. Но, по его словам, при виде неземной красоты подруг он забыл про все свои дела. К сожалению, поклонник оказался слишком прилипчив и во что бы то ни стало желал проводить своих пассажирок до конечной точки их маршрута. Пришлось Инне припугнуть его, слегка помяв лопатой его машину. Иннин способ убеждения возымел свое действие. Парень уехал, громко прокричав какие-то слова, точного перевода которых девушки, к своей радости, не знали.

— Значит, так, — сказала Инна, когда они достигли развалин. — Сто шагов по тридцать сантиметров — это триста сантиметров, или три метра.

— Это в твоем шаге тридцать сантиметров, а у дяди Пети могли быть очень длинные ноги. Видела, какие братья высоченные. Тогда брать надо не тридцать, а все сорок или даже сорок пять, — возразила Юля.

Сошлись на пятидесяти.

— Итого, у нас есть круг диаметром десять метров, — сказала Инна, — а это значит, что нам надо обыскать площадь, — она быстро посчитала в уме, — примерно в 160 квадратных метров.

— До заката управимся? — спросила Юля.

— Должны, — неуверенно протянула Инна.

И девушки приступили к работе. Инна медленно водила металлоискателем по небольшим участкам, на которые Юля разделила всю площадь, подлежащую обследованию. Времени у нее на это уходило много потому, что работала она очень старательно. Подруги уже нашли прекрасно сохранившуюся ручку от автомобиля «Москвич», целую россыпь гаек и один велосипедный насос.

— Место довольно оживленное, — заметила Юля. — Создается впечатление, что тут до нас побывала тьма народа.

— Какая разница, если они ничего не нашли, то не все ли равно, побывали они тут или нет? — раздраженно заметила Инна.

В это время металлоискатель в Инкиных руках громко запищал.

— Есть! — закричала Инна. — Здесь оно!

Позабыв про свой скептицизм, Юля помчалась за лопатами, оставленными возле развалин. Вернувшись, она застала свою подругу, в жизни не поднявшую ничего тяжелее пуховой подушки, ворочавшей огромные каменные глыбы.

— Что ты смотришь, давай помогай! — крикнула она Юле. — Пикает под ними.

Юля послушно присоединилась к подруге. Постепенно раскидав или откатив все небольшие камни, девушки остановились. Перед ними лежали три гигантские глыбы. Вероятно, трое или четверо мужчин справились бы с ними без труда, а вот двум девушкам сдвинуть эти плиты было явно не под силу. Пока подруги размышляли, как быть дальше, рядом раздались шаги, и перед оторопевшими девушками возникли их женихи.

— Тут они! — воскликнул Саша. — Мы их нашли!

— Вы тут зачем? — нелюбезно поинтересовалась Юля.

Но в это время появились Тамара Алексеевна с мужем и дедушка, который довольно бодро ковылял на костылях. Вообще поиск сокровищ благотворно отразился на его здоровье, во всяком случае, про свои болячки дед больше не вспоминал.

— Мы за вами приехали! — радостно объявил Коля. — Мама решила, что вы от нас сбежали, и уже хотела пригласить на ужин двух своих подруг с дочками.

Хорошо, что нам попался Тамаз и рассказал, что на него напали две сумасшедшие, которые изувечили его машину и пытались убить его лопатами и какой-то странной штукой, напоминающей подставку для микрофона. Говорит, насилу ноги унес.

— Мы сразу же сообразили, что это вы, — подхватил Саша.

— И когда же вы встретили вашего Тамаза? — поинтересовалась Юля. — Он что, так и раскатывает с помятым капотом и треснувшим лобовым стеклом?

— Нет, уже поменял, наверное, — сказал Коля. — Вообще-то, когда мы его встретили, он ехал в автосервис, а мама шла к своим подругам. Так что его нам сам бог послал и вам тоже, между прочим.

— Это уж точно, — согласилась Инна. — Будет хоть кому сдвинуть эти глыбы с места. Сокровища под ними.

Услышав это, парни немедленно закатали рукава и приступили к делу. Вместе с отцом ребята быстро раскидали огромные камни. Женский пол стоял на безопасном расстоянии и с немым восторгом следил, как обнажается ровная поверхность, на которой из более мелких камней кто-то сложил букву X.

— Нашли! — прошептала Юля.

— Не сглазь, — осадила ее тоже шепотом Инна. — Пусть копают.

На этот раз копать долго не пришлось. Уже через десять-пятнадцать минут интенсивных раскопок Сашина лопата ударилась о дерево.

— Там что-то есть!

Девушки мигом оказались рядом.

— Точно есть! — возбужденно закричала Инна. — Виден сундук!

Теперь уже и Тамара Алексеевна не смогла удержаться, придвинулась поближе и сразу же принялась руководить раскопками. Через полчаса на поверхности оказалось целых три дубовых сундука.

— Они! — возликовал дедушка. — На каждой подводе помещалось по одному сундуку. Открывайте скорей! Нельзя же так испытывать мое терпение. Я ждал этого момента почти восемьдесят лет! Что вы тянете?

Но это ему только казалось, никто и не думал тянуть. Коля с отцом быстро сбили замок с первого сундука. Из него пахнуло плесенью. В этот сундук когда-то давно положили дорогие ткани и меха, которые за несколько десятилетий оказались существенно попорченными плесенью. В этом же сундуке лежали и масляные холсты, которые были сплошь изъедены грибком.

— Ужас! — сказала Тамара Алексеевна. — Я бы такое даже у себя на заднем дворе складывать не позволила.

В другом сундуке, помимо испорченных тканей, было несколько красивых бронзовых женских головок, столовое серебро, взятое явно из нескольких домов. Был в нем и десяток серебряных фигурок людей и животных, которые хоть и покрылись налетом, но сохранились в целости и невредимости. А также фарфоровая посуда, частично разбитая, а частично целая.

Третий сундук порадовал кладоискателей целой коллекцией изъеденных грибком книг и изящными предметами быта, которые до революции в изобилии водились в каждом зажиточном доме. Все эти подсвечники, кувшины, лампадки, вазы, шкатулки, коробочки, чернильницы, дамские наборы для рукоделия и прочее.

Всего этого было много, и, хотя основное место занимали отрезы дорогих тканей, меха, книги и холсты, ныне безнадежно испорченные, все равно добыча была знатная. До самых сумерек все разглядывали, чистили и сортировали находки.

— А где же драгоценности, которые забрали у князя? — внезапно вспомнила Юля.

И тут же все разом тоже вспомнили о том, что должно быть еще и золото князя.

— Посмотрите в яме, — быстро распорядилась Тамара Алексеевна.

Саша послушно спрыгнул туда первым и принялся водить металлоискателем. Прибор хранил полное молчание. Все сгрудились возле ямы и, затаив дыхание, следили за его действиями.

— Ничего тут нет, — наконец сказал Саша.

— Как нет? — возмутилась Тамара Алексеевна. — Если есть все остальное, должно быть и золото. Признавайтесь, кто-нибудь спрятал его?

И ее обличающий взор остановился на будущих невестках. И тут девушкам на помощь пришел дедушка.

— Не мели ерунды, — осадил он дочь. — Никто из нас не смог бы незаметно припрятать золото князя.

Там его было не меньше трех килограммов. И это только монеты. А ведь была еще и коллекция фамильных ценностей. Ничего этого здесь нет.

— Но мы осмотрели не всю площадь возле развалин, — напомнила Инна. — Золото могло быть спрятано где-нибудь еще. Это ведь только ткани ваш брат старался укрыть от дождей, для чего и соорудил над местом, где их закопал, нечто вроде каменной крыши.

А золото сырости не боится, он мог его просто закопать, не утруждая себя инженерными сооружениями.

— До утра может много воды утечь, — туманно выразилась Тамара Алексеевна. — Искать будем сейчас.

Мальчики, у вас есть осветительные приборы?

Но единственным источником света были фары папиного «жигуленка». Были еще и факелы, которые смастерил Иван Алексеевич из палок и тряпок, пропитанных бензином. Итак, освещение было обеспечено, и дело закипело. Инна продолжила Юлину работу и делила землю на участки, которые затем исследовал Саша металлоискателем. Остальные держали наготове лопаты и вообще морально поддерживали его.

В самый разгар поисков послышался шум подъезжающего автомобиля, и на сцене появились еще два действующих лица: Алла и ее приятель Вахтанг. Немыслимый автомобиль, на котором они приехали, судорожно чихнул и остановился. А оба его пассажира бросились на свет факелов.

— Ах, это вы! — воскликнула Алла, выскочив на поляну и увидев своих родителей и братьев. — А что?..

Но тут ее внимание привлекла груда разнообразного добра, сваленного в кучу на земле.

— Неужели нашли? — спросила она, заметно волнуясь.

— Нашли, — хмуро кивнула мать. — Можешь полюбоваться.

— А что же вы теперь ищете? — поинтересовался Вахтанг.

— Золото, — еще более мрачно пояснила ему Тамара Алексеевна. — Дядя Петя умудрился спрятать его в другом месте.

— Если найдете велосипедный насос, отдайте его мне, пожалуйста, — попросил у Саши Вахтанг. — Я его в прошлый раз где-то тут потерял.

— Вот он! — протянула ему Юля требуемую вещь. — А зачем вы его доставали?

— Да просто так, — торопливо пряча насос в багажник, ответил Вахтанг.

Но тут у его машины отвалился бампер, и он стал его прилаживать. Обойдя автомобиль Вахтанга со всех сторон, Юля обнаружила, что на задней правой дверце не хватает ручки.

— Это не ваша? — спросила она, протягивая ему ручку, найденную вместе с насосом.

— Моя! — обрадовался Вахтанг.

— А гайки вы не теряли?

— Вы и их нашли? — удивился приятель Аллы. — Просто чудо какое-то!

Золото искали до самого утра. Всю площадь прочесали металлоискателем два раза, но ничего ценного больше не нашли. Зато Вахтанг смог полностью укомплектовать свою машину, так как на земле от нее нашлось еще немало нужных деталей. Однако золото так и не было обнаружено.

— Я знаю, кто искал сокровище, — сказала Юля, когда подруги оказались дома.

В благодарность за то, что девушки помогли найти клад, их перевели в просторную комнату, находившуюся, правда, по соседству со спальней родителей.

Но это был ее единственный недостаток.

— Мы искали, — удивилась Инна.

— Нет, до нас первыми искали Алла со своим Вахтангом. Это они разрыли землю и забыли на том месте лопаты и ведро.

— Почему ты в этом уверена?

— Потому что невозможно за один раз потерять насос, гайки и другие части машины да еще раскидать их в радиусе пяти метров, — объяснила Юля. — Вахтанг с Аллой явно приезжали к развалинам несколько раз. И потом, откуда они знали, что сегодня вся их семья отправилась на наши поиски именно к развалинам? Думаешь, им бабушка сказала? Ничего подобного. Я у нее спрашивала, так она Аллу с самого раннего утра не видела. И книга про древние памятники архитектуры, которую мы нашли в шкафу. Помнишь, мы решили, что кто-то совсем недавно ее изучал. Ясно, с какой целью. А кому это было надо? Дед из дому не вылезает, бабушка слышать не хочет про золото, кстати, непонятно почему. Родители — слишком солидные люди, чтобы заниматься таким несерьезным делом, к тому же маме просто некогда. Остаются только папа и Алла. Алла более вероятно. Папа уже искал и не нашел, а неудача здорово охлаждает пыл.

— Ну и что, пусть они искали, это же их клад в конце концов.

— Их?! — зашипела Юля. — При чем тут они? Эти ценности украдены бандой их дяди Пети у законных хозяев. Так что на ценности потомки дяди Пети имеют столько же прав, сколько и мы с тобой. И все остальные жители земли, если только не найдутся наследники настоящих хозяев. А что получается? Практически мы с тобой нашли клад, а что нам из него досталось?

— Ничего, — пожала плечами Инна. — Я хотела взять себе на память маленького серебряного слоника, так Коля не дал. Сказал, какое я имею право требовать то, что принадлежит их семье. Жуткое жлобство!

— Вот я и думаю, а что, если нам найти золото князя самим? И ничего им не отдавать?

— Хорошая мысль! — одобрила Инна. — К тому же оно нам пригодится. С твоими бандитами ведь нужно чем-то расплачиваться.

Пока девушки решали, с чего следует начинать поиски основной части сокровища, Бритый медленно, но верно продирался сквозь бюрократические заслоны. Прошла уже почти неделя, как он добивался получения визы, а ее все не было. Зато Михайловскому и его ребятам за это время удалось раскопать, где, вероятнее всего, прячется беглянка, а заодно и уволенный бухгалтер и бывший заместитель Засуры. Они также разыскивались милицией.

Через три дня после вылета подруг в Тбилиси, о чем милиция пока не догадывалась, Михайловский решил навестить ее родителей. Следователь хотел узнать, что они знают о своей дочери. Родителей мальчиков он уже навестил, но они ничем не могли ему помочь. Оба парня уже год жили отдельно от родителей, снимали вдвоем квартиру. На их квартире следователь тоже оставил засаду, но пока что она ничего не дала. Теперь Михайловский возлагал большие надежды на визит в дом к Юдиным родителям.

Дверь ему открыл чрезвычайно взволнованный маленький лысый мужчинка со славным усталым лицом. Он трясся словно в лихорадке и поминутно то синел, то бледнел. Это был Юлин папа, который буквально несколько минут назад убедился в том, что дочери нигде нет и с работы ее уволили. Засура комментировать ситуацию и свои действия отказывался, Антона найти не удавалось, дома Юли не было, равно как не было и всех ценных вещей. В полуобморочном состоянии Юлин отец едва не упал на руки родной милиции.

— Она пропала! — воскликнул он, едва увидев красную книжку. — Ее похитили! Найдите ее, я готов заплатить любые деньги.

— «Любые» не надо, а вот те, что ваша дочь, по словам ее директора, выкрала у него из сейфа, вам найти придется, — сообщил следователь окаменевшим Юлиным родителям. — Но хочу предупредить, что вашу дочь разыскиваем не только мы. Она нужна также и преступникам, которых, видимо, нанял гражданин Засура, чтобы бандиты вытрясли из нее эти деньги.

Поэтому от души даю вам совет рассказать мне всю правду, а также подумать, где может скрываться ваша дочь.

Голова у Юлиного папы была светлая, а связи обширные, и он очень быстро сообразил, что будет, если его единственную доченьку найдет не родная милиция, которая за кражу может дать ей максимум семь-восемь лет, а бандиты — люди не такие гуманные.

Поэтому он взял себя в руки и, призвав на помощь жену, стал соображать, где может скрываться его дочь.

— У бабушки ее нет, — начала перечислять Юлина мама, возвышаясь над своим крошкой-мужем на добрых две головы. — У брата ее тоже не видели уже неделю. Антоша рассказал только, что Юлю ищут бандиты, а сама она куда-то пропала.

И необъятные мамины плечи затряслись от всхлипываний. Юдин отец погладил жену по пухлой руке.

— К нам на дачу она не приезжала, — сказал он. — Мы сами вернулись оттуда только несколько часов назад. Так что в известных нам местах Юли нет. Хотя постойте… У нас же есть еще одна дача!

После беседы с Юдиным папой следователь ощутил необыкновенный подъем сил, которые помогли ему быстро выбить оперативную бригаду для задержания. Не теряя ни минуты, ребята рванули на дачу.

Дача находилась между Новгородом и Лугой, и добираться до нее с тех пор, как выросли цены на бензин, стало накладно. Поэтому Юдин отец, хорошо подзаработав, приобрел новый дом на заливе, а старую дачу решено было продать. Но вся беда была в том, что охотников ее приобрести не находилось. Дом стоял в заброшенной деревеньке без названия, поблизости от села Медведь.

Дом наполовину развалился, и рядом с ним стояли еще несколько похожих домов, и хозяев у которых не наблюдалось уже много лет. При желании можно было занять любой из них и жить себе спокойно. Никто и слова бы не сказал. Поэтому охотников купить Юлин дом не находилось. Вернее, они находились, но, прибыв на место и обнаружив рядом с десяток домов ничуть не хуже Юлиного, оставались жить в них.

Таким образом деревенька потихоньку заселялась. Но это только летом, с первыми дождями дороги превращались в непроходимые топи и дачники снимались с места, Но блюстители порядка ехали не дом покупать.

Всего через сутки, несколько раз увязнув в грязи и немного поплутав — указателей на дорогах не было, да и сама деревенька не значилась на карте, — они все же добрались до нее. Сразу стало ясно, что милиционеры попали куда нужно. Сгущались сумерки, и только в одном доме горел свет. Это был одноэтажный покосившийся старый дом, каким его и описывал Юдин отец. Участок весь зарос сорными травами, которые окончательно заглушили кустарники и клубнику, вскользь упомянутые Юлиной мамой.

Рассредоточившись по участку, менты окружили дом, приготовившись штурмовать его. Но делать этого не понадобилось. Дверь открылась, и из нее вышел довольный жизнью красивый парень, таща за собой упиравшуюся девушку. Лица ее было не разглядеть, и нервы у сидящих в засаде не выдержали. Выскочив из кустов, они направили пистолеты на завизжавшую девушку и парня, метнувшегося было обратно в дом, но вовремя сообразившего, что пуля летит быстрее…

— Нашли! — с досадой сказал он. — Как вы догадались?

Не удостоив его ответом, менты ринулись в дом, Михайловский остался на улице, чтобы произвести арест.

— Ее отец сказал, — наконец надев на Олега наручники, сказал Михайловский, указывая на девушку.

— Ее отец? — поразился парень. — А он откуда узнал?

— Не надо всех считать дураками, — веско заметил следователь.

Девушка в этот момент поднялась с земли. При виде незнакомцев с оружием, внезапно выпрыгнувших из темных кустов, она, почти лишившись чувств, рухнула на землю. Когда она выпрямилась, Михайловский замер с открытым ртом. Девушка явно не могла быть подозреваемой. Не говоря о том, что ей едва исполнилось шестнадцать, у нее были светлые вьющиеся волосы, маленькое личико и глуповатые, кукольные голубые глаза. В то время как Юля была темноволосой, кареглазой, со смуглой кожей и больше всего походила на кошечку.

— Э, — только и пробормотал следователь. — Кто это?

— Верка, — немного удивленно пояснил Олег. — Мы ее и подружку в гости позвали. Но все-таки не могу понять, как вы до нас добрались. Ну хорошо, Веркин отец доложил, что его дочка здесь у нас в гостях, но как вы до него-то добрались? А еще говорят, что наша милиция ни хрена не может. Ребята, примите мои поздравления. Я сначала перепугался, думал бандиты, которых Засура на нас натравил, понаехали. Так что очень вам рад.

Михайловский смущенно кивнул, решив не распространяться о том, что они ожидали найти здесь вовсе не парней с подружками, а скрывающуюся Юлю.

— Ну, рассказывайте, — распорядился он, когда за держанных усадили за стол, а их подружек отвели в соседнюю комнату. — Где деньги?

— Какие деньги? — удивился Борис.

— Ты мне дурку не валяй, — взвился один из оперов. — Те самые, что вы из сейфа вашего директора слямзили вместе с вашей сообщницей.

— Из сейфа? — обалдел парень. — Но мы ничего вроде бы не крали.

— «Вроде бы»? — с неподражаемой издевкой спросил следователь. — А вот доказательства говорят об обратном. Во-первых, ограбление записано на пленку. Во-вторых, вас видел охранник. Наконец, в-третьих, откуда у вас взялись деньги на открытие собственной фирмы и покупку дорогих машин?

— Минуточку, — остановил его Олег. — Машина была всего одна. Это я ее купил и заплатил наличными. А сейф мы не грабили, мне бабушка наследство оставила.

— Бабушка?! — чуть не потерял дар речи следователь. — Ты думаешь, я не выяснил все у твоих родителей? Нет у тебя никакой бабушки-миллионерши. Есть одна ветхая старушка, что живет в коммуналке на Васильевском острове. Так ты к ней уже год носа не казал.

— Это мать отчима, — пояснил Олег. — А моя родная бабушка жила в Америке. Они с папой туда уехали в восьмидесятых. Она умерла этим летом, а папа умер еще несколько лет назад. После его смерти бабушка вышла замуж за какого-то богатого старичка, они прожили вместе всего пять лет, как он тоже умер. Вот и осталась бабушка со своими сотнями тысяч одна-одинешенька. Но так как других детей у папы, кроме меня, не было, то бабушка и оставила деньги мне.

Я их получил на прошлой неделе. И чего ради я должен был сообщать об этом своей матери и ее новому мужу? Они меня выгнали из дома, едва мне восемнадцать исполнилось. И никогда не интересовались, чем я зарабатываю себе на жизнь и обедал ли я сегодня.

Нет, может, они были и правы, но первое время мне пришлось трудно.

— Ты же неглупый парень и прекрасно понимаешь, что проверить твои слова легче легкого, — сказал ему следователь.

— Проверяйте, — пожал плечами Олег. — Все налоги заплачены. После этой операции я стал бедней тысяч на тридцать. Но и оставшейся части хватило бы на десять таких фирм, как у Засуры. Честно говоря, я даже не собирался вообще работать. И если бы Засура нас не выгнал с позором, то я бы ничего затевать не стал. На фига мне грошовая фирма, если бабушкиных денег мне хватит до старости. Я сообщил Засуре, что увольняюсь, а он устроил скандал. Обвинил нас с Борисом в том, что мы, мол, собираемся открыть собственную фирму, для чего украли у него список всех лучших клиентов.

— И мы решили отомстить ему, а заодно доказать, что мы ничего не крали и красть не собирались. А для этого думали открыть фирму, переманить к себе всех его клиентов, а когда Засура будет близок к разорению, подарить ему эту фирму, — сказал Борис.

— Подарить? — усомнился следователь. — Не слишком ли широкий жест только ради того, чтобы доказать свою честность?

— Ну не прямо подарить, а продать за ту же сумму, что она нам стоила, — пояснил Борис.

— И что же случилось? — поинтересовался следователь. — Что вам помешало осуществить такой благородный замысел?

— Будто бы вы не знаете! — фыркнул Олег. — Засура нанял бандитов. Мы тоже могли бы их нанять, но он опередил нас и нанял самых крутых. Против них никто выступать не стал бы.

— А как вы про них узнали?

— Самым печальным образом, — объяснил Борис. — Наткнулись на них возле машины Олега, которая стояла возле нашего дома. Мы как раз из подъезда выходили и увидели их, а они, понятное дело, увидели нас. Просто чудо, что нам удалось сбежать. Потом мы заслали одного парнишку переговорить со сторожем на проходной Кировского завода, на территории которого мы собирались открыть фирму. И вот этот сторож сказал, что за нами уже приезжали крепкие ребята на черном джипе. А жаль. Той ночью мы только первую партию товара получили, Олег ее на заводе ждал и даже мне позвонил, чтобы я приезжал полюбоваться. На следующий день собирались начать ремонт офиса, уже с ремонтниками договорились, за компьютерами должны были ехать. Так этот мерзкий Засура со своими наймитами все удовольствие от бизнеса испортил.

— Верно, верно, — поддержал его Олег. — Мы решили, что в таких неспокойных условиях не стоит пока открывать фирму. Дело может и подождать, а Засура пока успокоится. Да и бандиты не могли нас вечно разыскивать. У них и другие дела нашлись бы.

— Но уехать за границу мы не могли, побоялись, что на вокзале наткнемся на бандитов. Вот и решили здесь переждать. Мы сюда с Юлькой один раз приезжали на моей машине. Поэтому дорогу я хорошо запомнил, — сказал Борис. — Места здесь глухие, мы думали, что нас никто не найдет.

— Значит, деньги вы из сейфа Засуры не брали? — уточнил следователь. — Странно, почему же охранник сказал, что это были вы и ваш старший менеджер Юлия Пернатых. Между прочим, именно на ее даче вы и скрываетесь.

— Юлька? — вытаращили глаза парни. — Да она карандаш без спроса никогда не возьмет. А вы говорите деньги. Ее подставили.

— Должно быть, Засура пронюхал, что она со мной разговаривала и я предлагал ей перейти в нашу новую фирму. Ей ведь тоже Засура со своим отеческим отношением уже в печенках сидел, — добавил Олег. — Вот Засура и решил таким образом ей и нам отомстить.

— Охранник мог и соврать. Вы бы его хорошенько расспросили, зачем ему понадобилось оговорить нас и Юлю. Должно быть, Засура сам деньги из сейфа достал, а на нас решил свалить. Вы потрясите охранника хорошенько, а если в ту ночь дежурил Лешка, то я точно вам скажу: его словам доверять нельзя. У него больная мать и жена беременная, а Засура ему какой-то дальний родственник и взял Лешку к себе, когда того никуда не брали. Лешка после контузии головой немного повредился, его брать на работу опасались, а Засура устроил к себе и зарплату очень даже приличную платил. Так что Лешка должен за него в огонь и в воду. Для этого парня соврать, чтобы выручить директора, — плевое дело. Так что вы его словам не очень-то доверяйте, — посоветовал следователю Борис.

— А теперь, когда мы все вам рассказали, можете сказать, как вы нас нашли? — нетерпеливо поинтересовался Олег.

— Только после того, как проверим ваши слова, — пряча глаза, сказал следователь. — Собирайтесь обратно в город. Погостите пока у нас. Даю слово, ни один бандит ничего не узнает про вас.

Доставив задержанных в отделение, Михайловский немедленно отправил своего человека к нотариусу.

По словам Олега, именно этот нотариус занимался введением законного наследника в права владения огромным состоянием его американской бабушки. А сам следователь приступил к допросу уже поджидавшего его Юрия Головко — самого близкого друга убитого охранника Алексея.

Юра оказался невысоким худощавым пареньком с испуганным от природы взглядом чуть раскосых глаз.

Именно разрез глаз, а также вытянутое вперед лицо делали его похожим на безобидного кролика.

— Что вы можете сказать о смерти вашего друга? — спросил у него следователь.

Юра затрепетал, словно зверек, увидевший перед собой охотника, и, заикаясь, ответил:

— Эт-то у-ужасно.

— А конкретнее? — настаивал следователь, весьма туманно представлявший себе результат этого допроса, потому как сомневался в осведомленности этого белого кролика.

— Должно быть, было ограбление? — пролепетал Юра.

— Ограбление было, — подтвердил следователь. — Но не упоминал ли ваш друг когда-либо о том, что скоро ему привалит огромное богатство и он сможет уйти от жены?

— Про то, что он собирается бросить Светку, я знал, — кивнул «кролик». — Я его не одобрял, мне его пассия не нравилась.

— Так вы ее видели? — оживился следователь.

— Пару раз мы встречались, — сказал Юра. — Они приходили ко мне домой. Мама была очень недовольна, что я принимаю их у себя.

— Почему?

— Ну, она говорила, что я таким образом способствую тому, чтобы Леша ушел от Светы. Раз я их принимаю, значит, и остальные не отвернутся от новоиспеченной парочки. Но Леша так был влюблен, что втолковать ему, как некрасиво он поступает со своей женой, было невозможно. Он, знай, твердил, что обеспечит и ее, и их будущего ребенка.

— А каким образом он собирался это сделать, он не говорил? Или он имел в виду, что зарабатывает достаточно для содержания двух семей?

— Не думаю, — покачал головой Юра. — Лешка зарабатывал прилично, но этого не хватило бы на Светку с ребенком и на новую Лешкину пассию. Эта девица твердила, что желает создать для них с Лешей настоящее уютное гнездышко, а работать совсем не мечтает.

Светка всегда поступала наоборот. Пока Лешка после возвращения на гражданку искал себе работу, Светка тянула на себе и его, и его мать. Тут уж про создание семейного уюта думать не приходилось. Она работала в две смены и дома бывала лишь шесть-восемь часов в сутки, которые и спала без задних ног. Конечно, Лешка понимал, что будет верхом неблагодарности бросить ее сейчас, когда она ждет ребенка и какое-то время не сможет работать. Но одной его зарплаты не хватило бы на то, чтобы удовлетворить аппетиты своей любовницы и нужды жены и матери. Это уж точно.

— Почему вы все время называете эту женщину любовницей, пассией? У нее что, не было имени? — спросил следователь.

— Имя у нее, конечно, было, только я его не знаю.

— Как же так? Неужели Леша при вас никак не обращался к своей девушке?

— Обращался, но по имени ее не называл. Только и слышно было: «Моя киска, моя рыбка, моя радость, моя ненаглядная». Он даже когда первый раз привел ее, то сказал мне: «Вот моя любимая, кроме нее, мне никто не нужен».

— Это не она? — спросил у него следователь, доставая фотографию Юли, позаимствованную у нее дома из альбома.

— Нет, — решительно покачал головой Юра. — Эта смуглая и волосы темные. А Лешкина подружка была вся беленькая, очень хорошенькая, словно картинка.

И разодетая картинка. Не знаю, чем она занималась до встречи с Лешей. И если у нее не было богатых родителей, а их у нее не было, она откуда-то приехала, то вряд ли заработала на свои туалеты и драгоценности честным путем. Я еще подумал, что такая красотка Леше не по карману. А в безумную страсть с ее стороны тоже как-то не верилось. Девица откровенно помыкала Лехой.

— А почему вы не думаете, что ее родители могли быть богатыми? Между прочим, богатые люди живут не только в Москве и Питере.

— Не знаю, — пожал плечами Юра. — Вы меня своим вопросом в тупик поставили. Почему-то я сразу же подумал, что девица явно не из обеспеченной семьи.

Наверное, меня натолкнули на это разные мелочи.

Например, она ела рыбу и котлеты ножом, не желала говорить о своем прошлом, отделывалась общими фразами о своих родителях. А вот еще! Про своего отца она сначала сказала, что он геолог, а при второй встрече он стал у нее артистом. А Леше вообще рассказывала, что ее отец был военным летчиком и погиб. Такое обычно говорят своим дочерям матери-одиночки.

— Вы очень проницательный человек, — похвалил его следователь. — А где встречалась влюбленная пара? То есть я хочу спросить, когда они не болтались по городу и не сидели у вас в гостях. Было у них место для встреч?

— Думаю, что они встречались на квартире у Лешиной любовницы. Вроде бы она говорила, что снимает отдельную квартиру где-то в центре города и ее оплачивает фирма. Она работала в частной фирме. Больше я про нее ничего не знаю, — развел руками Юра.

Отпустив парня домой, следователь задумался.

Частных фирм в городе были тысячи, а работающих в них девушек и того больше. Искать среди них блондинку без имени было делом невозможным. Приходилось признать, что эта ниточка следствие никуда не привела. Оставался еще Лешин директор, к которому следователь и отправился.

* * *

Светловолосый парень метался по квартире, плохо понимая, что ему нужно делать дальше. Он никак не ожидал, что дело примет такой скверный оборот. Теперь появился труп, если раньше все выглядело вполне мирно и по-семейному, то после убийства все изменилось. Вокруг засуетилась милиция, это заставляло его нервничать еще сильнее. Парень чувствовал, как в нем растет ненависть к своей подруге, втравившей его в эту историю и не желавшей делить с ним ответственность. Пока он тут сидит один-одинешенек и не знает толком, что ему грозит, она вполне может как-нибудь исхитриться и выскользнуть. Откуда ему знать, может, давно пора делать ноги, а не сидеть тут.

День был погожий, но парню страшно было выходить на улицу. Ему казалось, что прохожие знают про его тайну и сразу же начнут указывать на него пальцами. Любовница сказала, что в этой квартире ему будет спокойно, про это место никто не знает и он тут будет в полной безопасности. Блондин сильно сомневался в этом, он теперь сомневался вообще во всем и во всех.

Он провел тут уже несколько дней. Много раз подходил к двери, дотрагивался до ручки и отскакивал, словно ручка была раскалена.

Наконец оттягивать тот момент, когда ему придется выйти на улицу, больше было нельзя. Ему несколько раз звонила любовница и предупреждала, что его нерешительность может погубить их обоих. Она называла его трусом и говорила, что ему совершенно нечего бояться, его никто не подозревает. Он вполне может выйти на улицу, а сделать это нужно хотя бы для того, чтобы забрать деньги, ради которых все и было затеяно.

Наконец парню удалось взять себя в руки. Он несколько раз глубоко вздохнул, ощупал карман, где лежал пистолет, и глянул на себя в зеркало. Отражение его, как ни странно, успокоило. Сейчас его не узнала бы даже родная мать. Выглядел он вполне респектабельно и мог не опасаться, что на улице им заинтересуется милицейский патруль. Ждать больше было нельзя, чуть дрогнувшей рукой парень открыл дверь, на лестнице было тихо. Тогда он быстро вышел из квартиры, и вниз по лестнице звонко застучали металлические подковки его ботинок.

* * *

Инна мрачно разглядывала стену комнаты, в которую упиралась пятками.

— Что ты думаешь про тех таинственных незаконнорожденных дядей наших женихов? Ну тех, что родились от нашего бравого паралитика-дедушки и какой-то там его любовницы? — неожиданно спросила Инна свою подругу, до сих пор мучительно переживавшую утрату прекрасных вещей из найденного клада.

Она вспоминала, как на свой робкий вопрос — что из клада причитается им с Инной, как главным героям, — Тамара Алексеевна только сильно удивилась, потом ответила, что раз девушки входят в их семью, то весь клад принадлежит им, а конкретно ничего.

— У нас так не делается, — говорила женщина. — Все ценности общие, и мы сообща решаем, как с ними поступить, на что истратить появившиеся деньги, что купить или что продать.

— Посмотрела бы я, какие они разводили бы церемонии с дедом, если бы дом был записан на их имя, — злобно пробурчала Юля. — Живо бы его продали, и плевать им, что дед против.

Поэтому сейчас она внимательно прислушалась к словам подруги.

— Побочные дети тоже должны быть обижены на деда и его законных отпрысков, которые с ними не желали знаться, — сказала Инна. — Но если дед их навещал, то им должно быть известно про клад. Что, если нам объединить свои знания? Глядишь, что-то и выйдет из этого. А так, если мы будем искать золото князя вместе с нашими женихами, то к развязке снова явится вся семейка, и нам снова ничего не достанется.

— Нет уж, второй раз я такое с собой проделать не позволю! — заключила Юля. — Немедленно пойдем к этим обиженным судьбой людям. Где они живут?

В этом-то и была загвоздка. Пришлось отправляться к деду. Он встретил девушек приветливо.

— Вы даже не представляете, как я вам благодарен, что помогли найти этот клад. Ведь я искал его всю жизнь, и мне он даже в кошмарах сниться стал. А теперь я успокоился: все мои земные дела окончены, и я с чистой совестью могу покинуть этот мир.

— Не все, — быстро возразила Юля, испугавшись, что дед прямо у них на глазах и скопытится. — Вы не позаботились о своих сыновьях.

— У меня нет сыновей, — заявил дед. — Только дочь.

— Дочь от вашей жены, а сыновья от любовниц, — пояснила ему Инна.

— Их уже давно нет в живых, — отвернулся дед. — Оба погибли в автокатастрофе. Хорошо, что вы мне про них напомнили, не так страшно умирать, когда знаешь, что там тебя поджидают родные люди.

— Как же так? — растерялись девушки. — Тамара Алексеевна говорила о них, как о живых. Еще говорила, что они приходили в ваш дом.

— Это уже внуки, — махнул рукой дед. — Я их почти не знаю. А сыновья погибли. Такие были славные мальчики, крепкие и дружные. Я безумно любил их мать, а она меня. От такой любви и рождаются прекрасные дети. К сожалению, их мать, а моя единственная возлюбленная, была замужем. Развод тогда был невозможен, а когда умер ее муж, я уже был женат. Бросить жену я не мог, так мы и жили. Она воспитывала моих детей на деньги, оставленные ей мужем, который считал мальчиков своими, поэтому материально они были обеспечены. Но голос крови силен. Знали бы вы, как я наслаждался теми минутами, которые проводил со своими сыновьями, и как горевал, когда они погибли.

— А внуки? — настойчиво поинтересовалась Инна. — Внуки, вы говорите, живы?

— Живы. Дурное семя — цепкое, — недовольно сказал дед. — Они пошли по нехорошей дорожке.

В этом, конечно, есть доля и моей вины. После смерти моих сыновей мне было тяжело приходить к ним в дом, и я упустил своих внуков. Их воспитывали их матери, и у них это не слишком хорошо получилось.

Хвастаться внуками я не могу.

— Но тем не менее они ваши. Следовательно, имеют такое же право на долю в найденном кладе, как и ваши законные внуки, — сказала Инна. — Ну может, и не совсем такую же, но все-таки что-то им достаться должно.

— А вы правы! — неожиданно сказал дед. — Только кого послать к ним? Сам я не могу, может быть, вы согласитесь опустить письмо?

— С удовольствием! — закивали девушки.

Уже через несколько минут заветный адрес, написанный на конверте, был в руках у подруг. Единственная неприятность заключалась в том, что адрес был написан по-грузински, а языка девушки не знали.

Пришлось ловить прохожих и просить перевести. Сначала им не повезло, попался на пути армянин, встретили азербайджанца и русского, которые читать по-грузински не умели. Наконец девушки увидели человека с бесспорно грузинской внешностью. Уповая на то, что он сможет разобрать каракули деда, девушки сунули усатому мужчине под нос письмо.

— Улица Банная, — сказал прохожий. — Это на другом берегу Куры, напротив Метехской бровки.

Указанная улица оказалась не только на другом берегу Куры, но и на другом конце города, в чем девушки смогли убедиться. После безуспешных попыток добраться до места назначения на общественном транспорте подруги поймали машину, которая провезла их через центр города. С запада над ними возвышалась гора Мтацминда, что, по словам водителя, означало Святая гора, а с юга — развалины Нарикалы. Шофер доставил их почти до места. На противоположном берегу реки на обрыве стоял ряд старинных домов, среди них — Метехский храм. Чуть ниже примостился гордый всадник на коне. Всадника звали Вахтангом, и он считался основателем города.

Девушкам пришлось еще немного поплутать, потому что застройка Тбилиси велась весьма хаотично.

Порой конец нужной улицы было найти не просто, да и саму улицу, если на то пошло. Удалившись на приличное расстояние от Метехского моста, девушки наконец перестали слышать шум реки: его заглушал поток транспорта на набережной.

Никаких указателей им не попадалось, поэтому подруги брели довольно долго, временами приходя в отчаяние, так как никто толком не мог им сказать, в какую сторону нужно идти. Правда, все без исключения прохожие с трогательным единодушием заверяли девушек в том, что они на правильном пути и нужный дом вот-вот найдется.

Как ни странно, так и случилось. Когда подруги почувствовали, что окончательно потерялись, какая-то добрая старушка ткнула пальцем в довольно большой старинный дом с деревянным верхом. Она уверяла, что это то, что ищут девушки. Здание было двухэтажным и просто кишело детьми. Инна приняла дом за детский сад, а Юля — за интернат. Обе девушки ошиблись, это были просто дети, живущие в доме, и все они желали помочь. Ребятишки проводили девушек до самых дверей, постучали за них и тут же сбежали. Дверь открыла пожилая женщина, которой Инна и протянула конверт.

Женщина что-то сказала по-грузински, но подруги ей не ответили. Недоуменно пожав плечами, женщина уже по-русски пригласила их войти. Из задних комнат вышел мужчина, тоже пожелавший взглянуть на письмо. В помещении было темновато, и он зажег свет.

— Вах!.. — Юля хотела сказать Вахтанг, но успела выговорить только первый слог, как мужчина метнулся обратно в глубь квартиры.

Девушки помчались за ним, но его уже и след простыл, только распахнутая балконная дверь указывала путь, которым сбежал Вахтанг.

— Это ваш сын? — спросила Инна.

— Да, — растерянно сказала женщина. — Только зачем он наклеил себе бороду и сделал такие усы и брови? Еще с утра он был выбрит. Ничего не понимаю. Обычно Гиви приветлив с гостями. Что это на него нашло? И зачем этот маскарад? Он бросился прочь, словно вы его чем-то испугали.

В это время чуть приоткрылась дверь стенного шкафа. Инна продолжала слушать женщину, удивленную странным поведением сына, и к шкафу бросилась Юля. После непродолжительной борьбы она вытащила из шкафа притаившегося там Гиви-Вахтанга. Парень отбивался и вопил, но Юлька, прошедшая суровую закалку в общении с мужским полом, крепко вцепилась в его шевелюру. Пользуясь беспомощным положением пленника, Инна приступила к допросу.

— Значит, решил бежать, — сказала она. — Очень подозрительно. Обычно так ведут себя люди, чувствующие за собой вину. Признаваться будем? Советую учесть, что мы принесли тебе письмо от твоего настоящего деда. Думаю, родители посвятили тебя в это щекотливое дело.

Так как парень медлил с ответом, Юле пришлось его как следует встряхнуть. После этой нехитрой операции парень живо обрел дар речи и заговорил. Выяснилось, что он отлично знал, что его отец имел сразу двух папочек: одного по крови, а второго приемного.

Отец посвятил Гиви в эту тайну, когда парню исполнилось пятнадцать лет. Вероятно, он этого не сделал бы, если б не тайна сокровища. Она не давала никому покоя в этом роду.

Гиви сразу же доказал, что является прямым потомком дяди Пети, потому что мысль о сказочном сокровище, зарытом возле неких развалин, плотно овладела его мыслями. Но подобраться к кладу оказалось труднее, чем он думал. Вскоре умер отец, а вместе с его смертью прервалась и без того слабая связь с дедом, владельцем тайны князя. Своих внебрачных внуков дед знать не хотел, а стало быть, и подробностями о месте, где зарыт клад, делиться тоже не собирался.

Так бы и жил Гиви, терзаемый пустыми мечтами о кладе, но ему повезло. Он встретил Аллу. То есть сначала Гиви не знал, что она наследница клада и его соперница. Он просто поразился, как эта внешне такая некрасивая девушка притягивает его к себе. Но после того как узнал ее фамилию, Гиви понял, что в его руках оказался пропуск к вожделенному сокровищу.

С этих пор он уже ни на минуту не отставал от девушки, засыпал ее цветами, благо было лето и цветы стоили копейки, и комплиментами, которые вообще ничего не стоили. Зато Алла влюбилась по уши и посвятила своего жениха в тайну сокровища.

С этого момента парочка объединила свои усилия и техническую базу для поисков сокровища. Но им не везло. Добро досталось не им, а теперь еще деду так некстати пришло в голову призвать к себе своего внука, и его тайна выплыла наружу. При этих словах Гиви сделал отчаянный рывок и, оставив в руках обомлевшей Юли солидный клок волос, выскочил в окно.

— Держи его! — закричала Инна. — Убьется!

И движимая благими намерениями кинулась спасать Гиви. Но оказалось, что прыжок со второго этажа нисколько не повредил парню. Девушки только успели увидеть, как он улепетывает через двор.

— Как ему теперь идти к Алле? — сокрушенно произнесла мама Гиви. — Она его не простит.

Девушкам тоже так казалось. Возвращаясь домой, они вспоминали, как неодобрительно Тамара Алексеевна отзывалась о своих сводных братьях. Было ясно, что, даже если Алла простит парня, все равно счастливой жизни им не видать.

— Интересно, что будет, когда Алла узнает о том, что имела дело вовсе не с завидным женихом, а со своим корыстным родственником? — задумчиво проговорила Юля. — Ведь он втерся к ней в доверие, изображая большую и внезапно вспыхнувшую любовь.

Убеждаться в обратном всегда не очень приятно.

— Алла не кажется полной идиоткой. Должна же она понимать, что с ее внешностью ни один мужчина с чистыми намерениями на нее не позарится, — сказала Инна.

Но оказалось, что Алла была именно такой идиоткой. Во всяком случае ее самомнения хватило на то, чтобы поверить в свою неотразимость и в чистые чувства Вахтанга, у которого на самом деле было совсем другое имя. Сказать, что Алла была в гневе, значит, ничего не сказать.

— Мерзавец! — бушевала девушка. — Ноги его здесь больше не будет. И его братца тоже. Вот что им на самом деле было нужно!

— Он подбирался к нашим сокровищам! — на редкость проницательно вопила Тамара Алексеевна, — Ты, вертихвостка, чуть не разорила свою семью. Мальчики, а что ваши невесты делали в доме холостого мужчины? Что за необходимость заставила их везти письмо лично? Что эти девки все время лезут не в свое дело?

Чувства у всех были накалены до предела, поэтому появившегося из своей комнаты и ничего не подозревавшего дедушку чуть не спустили с лестницы. Старик хотел сообщить, что отправил приглашение и скоро вся семья познакомится со своей второй частью. И тут к общему хору недовольных присоединилась бабушка.

— Развратник! — клеймила она своего мужа. — Мало того, что всю жизнь шлялся с друзьями и пускал по ветру семейное добро. Думаешь, я не знаю, что ты и клад искал только для того, чтобы прокутить его.

Благодарение богу, что добро досталось тебе только под старость, когда ты уже и ногой двинуть не можешь. Но ты и тут не успокаиваешься. Мало мне того, что всю жизнь ждала тебя с попоек, а ты являлся под утро и совершенно больной. Теперь ты хочешь еще больше унизить меня и ввести в семью своих выродков!

— Они не выродки! — тоже разозлился дед. — Ты лучше вспомни, как с тобой обошелся князь. Благодари бога, что после всего этого у тебя есть хоть какая-то семья. И не забывай, что ради тебя я сжег его усадьбу и был вынужден пуститься в бега.

— Просто тебя никто не брал в отряд, а тебе хотелось воевать, вот ты и решил таким образом выслужиться. После поджога брату поневоле пришлось взять тебя к себе, князь бы не простил тебе разгрома, учиненного в усадьбе. И я отблагодарила тебя за твою услугу, тебе это отлично известно. Или ты со своим склерозом все забыл?

Только Инна с Юлей не принимали участия в общей сваре. Инна потому, что ее оскорбления не задевали, а Юля по более веской причине — она слушала, по опыту зная, что очень многое открывается во время взаимных обвинений. Так случилось и на этот раз.

Поняв, что дальше ничего нового они не узнают — участники скандала начали повторяться, и оскорбления пошли по второму кругу, — Юля сделала знак подруге, и девушки выскользнули из гостиной.

— Ты слышала? — спросила она у Инны.

— Ага, отлично ругались, с пылом и жаром, — похвалила подруга.

— Я не о том, — с досадой отозвалась Юля. — Дед сжег усадьбу князя, а потом сбежал к красным. Стало быть, усадьба превратилась в развалины. А раз развалины, то, может, золото спрятано именно там?

— В усадьбе?

— Да. Этот командир Петя забрал золото князя, а потом спрятал его тоже в усадьбе, но только в другом тайнике. Потому что решил не отдавать весь клад целиком и самую ценную его часть спрятать. Потом, когда будет возможно, присвоить ее. Когда возы с экспроприированным добром отправились в путь, золота на них уже не было. Коварный дядя Петя просто спрятал его не отходя от кассы.

— А как же он потом думал оправдываться перед начальством? — спросила Инна.

— Мало ли как… Может, при переправе через Куру один из сундуков случайно утонул. И вполне можно было утверждать, что именно в нем хранилось золото.

Кто потом что доказал бы? Но мне другое странно.

Чего ради дядю Петю потянуло в сожженную его братом княжескую усадьбу? Откуда он знал, что в тайнике лежит золото? Другой на его месте обошел бы развалины стороной. А он сделал крюк, чтобы достать сокровища из тайника. Ему, верно, кто-то подсказал.

— Дед говорил, что кто-то из бывшей челяди князя подсказал, — напомнила Инна. — Но какая разница, кто подсказал, — пожала она плечами. — Теперь нам надо установить местоположение этой усадьбы. Как думаешь, кто нам в этом может помочь?

Выяснилось, что дед в этом деле был девушкам не помощник. После семейного скандала у него подскочило давление, и он лежал у себя в комнате, разогнав всех своими стонами. Братья подсказать девушкам, где им следует искать развалины усадьбы князя, не могли или не хотели.

— И думать забудьте про это золото, — сказал подругам Коля. — Девушкам неприлично болтаться одним по горам. Мама будет недовольна.

После этого стало ясно, что расспрашивать кого-либо еще из членов семейства стало невозможно, и подруги загрустили. Но на следующий день Инна вытащила Юлю из постели ни свет ни заря.

— Я знаю, где нам могут помочь отыскать усадьбу князя, я догадалась еще вчера вечером, — раздуваясь от гордости, сказала она. — Наверняка имя князя есть в городском архиве.

И подруги поспешили в архив. По счастью, никакие войны не смогли уничтожить это здание. В первой комнате сидела сухонькая старушка и перебирала бумажки. Те, что по каким-то причинам ей не нравились, она брезгливо откладывала. Вникнув в суть просьбы, изложенной ей Инной, она внимательно изучила паспорта девушек и оставила их себе, а самих подруг отправила в следующую комнату. Там им выдали толстый и пыльный фолиант, в котором содержались сведения о всех княжеских фамилиях Грузии. Выяснилось, что в Тифлисе у князей Гуриани был только один дом. Еще один дом был в Боржоми. Потом еще какая-то недвижимость в Ницце и Лондоне, но на эти страницы кто-то пролил сок, и точно ничего было не разобрать. То же самое было и с указанием адреса загородной усадьбы князя. То, что она была, сомнений не вызывало, но вот где именно располагалась, оставалось загадкой.

— Езжайте в Боржоми, — посоветовала им старушка, к которой девушки пришли с претензией на испорченную книгу. — У них в краеведческом музее свой архив и значительно более подробный. У нас хранятся сведения по всей Грузии, а у них только по самому городу Боржоми и его окрестностям. Но вы подумайте, какие невоспитанные люди, кто же пьет сок, изучая исторические документы. А казалась такой вежливой девушкой.

— Кто? — хором спросили подруги.

— Девушка, которая еще до вас интересовалась усадьбой. Это было позавчера. Я тогда подумала: как жаль, что хорошо воспитанная и учтивая девушка такая уродливая.

— А как ее звали, вы не помните? — насторожилась Юля.

— Почему же не помню, — обиделась старушка. — У меня все посетители записаны. Вот смотрите, Антонова Алла.

— Алла! — воскликнули подруги. — Она была здесь?!

— Так вы ее знаете! Передайте ей мое возмущение, — сказала старушка. — Так себя не ведут. Заляпала соком документ, а историки потом голову ломать будут.

— Она нас опередила! — возмущенно сказала Инна, когда подруги выскочили из здания архива.

— Это и понятно, у нее было больше времени на размышления! В конце концов эта история передавалась в их семье из поколения в поколение. Мы же услышали ее на прошлой неделе и не целиком. Уверена, что дед половину перезабыл, — ответила Юля — Но ты не переживай.

— Как это не переживай! Да, может, мерзкая Алка уже копается в княжеских развалинах, а мы тут сидим.

— Не копается, — успокоила ее Юля. — Хотя и могла бы. Какое счастье, что она поссорилась со своим прощелыгой лже-Вахтангом, оказавшимся на поверку Гиви и ее родственником. И думаю, сейчас ей не до княжеского сокровища. Я бы на ее месте сидела у себя в комнате, рыдала и проклинала всех мужчин.

Дома выяснилось, что Юля частично права. Алла вышла к обеду с опухшим лицом и кругами под глазами. Подругам даже стало ее жалко. Две-три косметических операции, пожалуй, могли бы исправить положение, и на Аллу можно было бы смотреть без содрогания. Но вряд ли у ее родителей нашлись бы для этого лишние деньги. Судя по всему, они у своей дочери никаких изъянов не видели и тратить деньги на здоровую, пусть и чуточку страшноватую девицу не собирались.

Про коварного Вахтанга и золото князя во время обеда не упоминалось. Все щадили чувства Аллы. Дед вообще к столу не спустился, велел передать, что ему слишком плохо, чтобы выносить еще и общество родственников. Бабушка ходила мрачнее тучи, Тамара Алексеевна и ее муж тоже.

Только братья были веселы и бодры. Сегодня мальчики встретили своих бывших подружек и задумали навестить их, пользуясь тем, что живут сейчас отдельно от захворавшего деда. После обеда ребята исчезли из дома, никому не сказав, куда отправились. Девушки выскользнули следом за ними.

— Очень кстати, что эти кобели отправились погулять, — сказала Инна. — Мы тем временем смотаемся в Боржоми и к ночи вернемся домой.

На деле выяснилось, что все не так просто, как представлялось Инне. В Боржоми они приехали уже к вечеру, так как железнодорожное сообщение было не ахти. Поезда никуда не торопились. Хорошо еще, что здание краеведческого музея не успело закрыться.

Правда, в нем никого не было, кроме молодого смотрителя, но девушек это не смутило. Подруги буквально прижали парня к стене и потребовали от него список всех княжеских фамилий, чьи имения до революции располагались в окрестностях города.

С трудом высвободившись из их цепких рук, парень притащил папку, которая размерами здорово уступала испорченному Аллой фолианту. Зато сведения, которые в нем содержались, были поистине неоценимы. Выяснилось, что усадьба, бывшая во владении князя Гуриани, располагалась далеко в горах. Князь временами любил уединение, и так ему было удобно.

Гости не надоедали, а обслуживали его жители окрестных деревенек.

Конный завод своих предков князь забросил, разведение лошадей считал слишком хлопотным занятием. На месте конюшен и скакового трека в имении был разбит небольшой ботанический сад с бассейном.

Был в имении и свой собственный источник минеральной воды. У князя от разгульного образа жизни страдало здоровье. Ежегодно князь из своего дома в Тбилиси отправлялся в Европу, а, погуляв там всласть, возвращался в свое горное гнездо и лечил печень и желудок, питаясь зеленью, местным сыром и минеральной водой.

Выяснив у молоденького смотрителя, как им лучше добраться до бывшей усадьбы князя, девушки наконец оставили парня в покое.

— Смотри, что у меня есть, — похвасталась Инна, помахав перед Юлей какими-то кусочками бумаги. — Фотографии усадьбы и даже ксерокс одной гравюры.

Украла в музее.

— Дай посмотреть! — оживилась Юля.

На первой фотографии основную ее часть занимал князь то ли в домашнем халате, то ли в черкеске.

Трудно было разобрать. Дом виднелся у него за правым плечом. Так что можно было разглядеть только второй этаж с резными балконами. На второй фотографии князь был верхом на вороном жеребце, а усадьба служила фоном. Тут было видно, что нижний этаж каменный, а возле дома — сад. На последней фотографии князь опирался на ногу убитого на охоте волка.

Рядом стояли какие-то дамы в воздушных туалетах, что давало основание думать, что дело происходило в княжеском саду. Ведь ни одна нормальная женщина не потащится на охоту в горы в таких нарядах. Князь стоял как раз возле дерева, подозрительно смахивавшего на кипарис.

Ксерокопия гравюры изображала усадьбу князя в конце семнадцатого века. Тогда дом был еще одноэтажным с башней. Вокруг него не было ни кустика.

Зато бродили лошади и щипали траву, а в стороне располагались конюшни для этих самых лошадей.

Домой девушки вернулись только под утро, проскользнув в дом буквально под носом у своих женихов, которые вошли в дом следом за ними. Подруги даже еще не успели покинуть прихожую.

— Все гуляете, — недовольно проворчала Инна. — А мы вас тут всю ночь ждем. Нельзя же так себя вести.

Мы же беспокоились. Даже собрались идти вас искать, видите, уже одеты. Еще немного, и мы бы отправились на поиски.

Отчитав братьев, подруги отправились спать. На следующий день ребята посвятили все свое свободное время невестам. Это было совсем некстати, так как на этот день была намечена поездка в усадьбу князя.

Пришлось мероприятие отложить, не тащить же с собой женихов. Девушки провели томительное утро, выполняя различные указания братьев. Те в свою очередь всячески старались показать, насколько девушки им дороги. Все это здорово отравляло подругам жизнь.

И ближе к обеду Юля, которая по указанию Саши уже перемыла пол во всех комнатах первого этажа, не выдержала.

— Давай возьмем братьев с собой! — взмолилась она. — Нет у меня больше сил выносить их здесь. Их не переубедить, что смысл моей жизни не в том, чтобы гладить им рубашки.

— Ладно, — согласилась Инна.

Но, к удивлению девушек, их женихи уже испарились. Должно быть, братья сочли, что уже достаточно уделили внимания своим невестам и дальнейшее пребывание в их обществе нанесет прямое оскорбление всем остальным девушкам Тбилиси. Впрочем, в ком" нате подруг ждала записка, в которой братья сообщали, что удаляются на всю ночь, и просили подруг тоже куда-нибудь сходить, чтобы не вызвать подозрения мамы.

— Мы сходим! — с угрозой сказала Инна, прочитав записку. — Мы обязательно сходим. Век будете помнить нашу прогулку.

И, приписав несколько строчек к записке, она потащила Юлю в гараж. По пути Инна прихватила ключи от машины, висевшие на крючке возле дверей.

Поэтому Юля не удивилась, увидев, что подруга направляется в сторону гаража.

— Заводи! — приказала Инна, сунув Юле ключи.

— Не буду, — уперлась Юля. — Ты с ума сошла. Это же не наша машина.

— Неважно, — отрезала Инна. — Она нам нужнее.

Нам необходимо обернуться до утра. Если мы поедем на поезде до Ткемловани с пересадкой в Карели, а потом еще будем добираться до этих проклятых развалин, мы потратим на это путешествие несколько дней.

И помни, нам еще искать остатки кипариса, потом считать шаги. На это тоже время уйдет. И неужели ты потащишь лопаты и все снаряжение на себе?

Последний аргумент решил дело в пользу Инны.

* * *

Пока девушки разбирались с расплодившимися развалинами, Бритый все еще безуспешно пытался преодолеть препоны, чинимые ему грузинским посольством. Только через неделю Крученому удалось получить вызов от одного грузинского вора. Точнее, даже не от него, а от его брата, потому как сам вор пребывал в это время под надежным присмотром Российского государства.

Эту неделю Бритый провел с пользой. Он выяснил, что деньги Олег получил легальным путем. Об этом Бритому сообщила доверчивая мама парня, которую в свою очередь просветил Михайловский. Следователь поступил весьма неосмотрительно. Узнав о деньгах, женщина прямо-таки задохнулась от возмущения. Ее эгоист сынок даже не потрудился сообщить любящей мамочке о свалившемся на него богатстве. Гнев ее был так велик, что женщина должна была с кем-нибудь поделиться. Этим человеком как раз и оказался Бритый.

Проверить слова женщины было делом одного дня.

Нашелся нотариус, подтвердивший реальность существования огромного наследства.

— Получил около миллиона «зеленых» наличными и в этот же день пошел грабить сейф, где было всего несколько тысяч? — не поверил Крученый. — Тут либо парень непроходимый идиот, либо его кто-то хотел подставить.

Бритый тоже так думал. К тому же внезапная смерть единственного свидетеля громкого ограбления, который мог проговориться и назвать грабителя, тоже заставляла задуматься. Мотив ревнивой жены пришлось сразу же отбросить, жена совершенно спокойно сказала, что мужа она не держала, пусть бы шел на все четыре стороны, лишь бы ее с ребенком содержал.

Смерть охранника должна была быть напрямую связана с ограблением.

— Код сейфа знали только Олег, пропавшая девка и сам директор, — рассуждал Бритый. — Олег отпадает, пропавшая девка, вероятно, тоже, ведь, по словам охранника, она орудовала с Олегом на пару, остается директор.

Стоило Бритому произнести эти слова, как все стало на место. Конечно, директор решил таким образом отомстить своим отколовшимся сотрудникам, посмевшим конкурировать с ним. Ну и мстил бы! Но вот привлекать для своих махинаций Бритого ему не следовало. Свое имя Бритый оберегал, словно какая-нибудь старая дева свою честь. Быть пешкой в чужой игре Бритый тоже не любил. Поэтому он помчался к Засуре, пылая от гнева.

* * *

Следователь Михайловский успел проверить показания Олега. Кроме полученного крупного наследства, в пользу парней говорило и то, что сторож и охранники видели их на проходной Кировского завода.

И именно в момент совершения ограбления, если верить показаниям Леши и видеопленке, зафиксировавшей ограбление. Так что даже если парням каким-то чудом удалось бы перебраться через стену, окружавшую завод, то все равно они не успели бы добраться до фирмы Засуры вовремя. Значит, в ограблении они не участвовали. А если не участвовали они, то не участвовала и Юля.

Тогда вставал вопрос: кому понадобилось подставлять ребят и у кого была для этого возможность. Следователь уже успел побеседовать с сотрудниками Юлиной фирмы, не скрывая от них того, что у следствия появились новые улики и в числе подозреваемых сотрудников теперь не только Юля с Олегом и Борисом, но и кое-кто еще. Следователь знал, что в делах, когда подозреваются все, каждый старается утопить соседа, чтобы самому остаться сухим! Сотрудники фирмы упрямо не желали обвинять друг друга, но весьма многозначительно кивали в сторону кабинета директора.

— Он на нее волком глядел в последние перед увольнением дни, — прямо сказала секретарша Любочка. — Мне даже жутко становилось. Уставится и смотрит на нее, словно замышляет чего недоброе.

Но основной причиной того, что Михайловский начал подозревать директора Засуру в желании подставить своих сотрудников, было то, что к видеопленке имел доступ только он, но почему-то до сих пор не передал ее сотрудникам милиции для экспертизы.

Мотив для этого он выбрал самый дурацкий: мол, пленку потерял. Намекал даже, что пленку у него похитили. Поэтому теперь следователь был почти на сто процентов уверен, что на ней был чистой воды монтаж и Засура прекрасно об этом знал, потому и не передал пленку в милицию.

Добравшись до кабинета директора, Михайловский вольготно расположился на просторном кожаном кресле и стал ждать директора. Время шло, а директора все не было. Заскучав, следователь прошелся по кабинету, между делом заглянул в шкаф и ящики письменного стола. Увиденное заставило его в изумлении присвистнуть. Он быстро отошел от стола и "вернулся в полюбившееся ему кресло, но от былого кайфа и вольготности не осталось и следа. Следователь вдруг стал похож на хищника, увидевшего перед собой легкую добычу.

Едва в кабинете появился господин Засура, следователь молча уставился на него испепеляющим взглядом. Мертвенно побледневший Засура стал покрываться потом. Зрелище не из приятных, но следователю оно доставило истинное удовольствие — ясно, что Засура боится, стало быть, ему есть чего бояться.

— Я приехал к вам потому, что ваше алиби начинает разваливаться на глазах, — сообщил Михайловский директору, по лицу которого пошли зеленые пятна.

— Как это? — едва слышно прошептал Засура, которого с самого утра мучили сильные желудочные и головные боли, а визит следователя он воспринял как удар судьбы, решившей окончательно прикончить его. И он был недалек от истины.

— Пернатых Виктор Владимирович изменил свои показания, — пояснил следователь. — Если раньше он твердо стоял на том, что вы провели ночь вместе, то теперь он говорит, что спать все разошлись в первом часу ночи и до утра он вас не видел и не слышал.

А от его дачи до города минут сорок езды на машине.

Так что вы вполне могли добраться до города, ограбить сейф, деньги перепрятать, выстрелить в охранника и снова вернуться на дачу.

— Что за чушь? — пролепетал Засура, в желудке которого возникли ощущения, сходные с теми, если бы там развели огонь и на нем начала закипать смола. — Я провел ночь на даче. С какой стати мне грабить самого себя?

— О, для этого у вас была масса причин, — обрадовал его следователь.

— Интересно будет послушать, — нашел в себе силы поинтересоваться директор, положив на язык таблетку.

— Во-первых, ограбив свой собственный сейф, вы получали право на страховку, а во-вторых, этим актом вы сводили счеты со своими врагами — Олегом и Борисом. А в-третьих, у вас появлялся предлог для увольнения Юлии Пернатых, которую вы считали предательницей, переметнувшейся во вражеский лагерь.

Вы ведь прослушивали ее телефон и следили за ней, так что вам известно, что она встретилась с Олегом и он передал ей свою визитку. Не знали вы только, что эта встреча была совершенно случайной и Юля даже не думала переходить в другую фирму.

— То, что вы говорите, справедливо, — признал Засура, проглотив какую-то таблетку, но не чувствуя пока значительного улучшения. — Такое могло быть, только я не грабил свой сейф, не стрелял в охранника и не мотался ночью с дачи, а потом обратно на дачу.

— А с чего это вы вдруг расщедрились в больнице на отдельную палату для подстреленного охранника и платную медсестру? — поинтересовался Михайловский. — Все ваши знакомые сошлись на том, что такая щедрость не в ваших привычках.

В желудке господина директора произошел небольшой ядерный взрыв, от чего он пошел нехорошими пятнами, а глаза налились кровью. Следователь, у которого был железный желудок, принял эти признаки за лишнее доказательство вины подозреваемого. Как же, он явно волнуется. Вон как его в пот-то кинуло!

Поэтому следователь удвоил нажим.

— Ваши сотрудники в один голос утверждали, что со времени увольнения Олега и Бориса у вас в голове помутилось, а на Юлию вы смотрели просто волком.

Похожую на вашу машину видели той ночью из патрульной машины сотрудников ГАИ на тридцатом километре Приморского шоссе. А ведь дача господина Пернатых, куда вы отправились с вечера, находится именно по Приморскому шоссе, только на тридцать пятом километре. И у вас в фирме три охранника, которые работают посменно, но ограбление выпало именно на ту ночь, когда дежурил ваш родственник.

Ведь Алексей был вашим родственником? Не специально ли вы взяли его к себе в фирму, чтобы иметь под рукой беззаветно преданного человека? Вот откуда у парня должны были появиться деньги, которые он обещал жене и любовнице.

С каждым словом Засура бледнел все сильней и сильней, а пятна проступали все отчетливей и к тому же окрасились во все цвета радуги.

— Может быть, я и Лешу убил? — поинтересовался он.

— Во всяком случае Лешу убили из того же пистолета, из которого ранили в ночь ограбления, — ответил следователь. — Это доказано экспертизой. У вас есть алиби на время убийства?

— Есть, — едва заметно кивнул Засура.

— Ага! — торжествующе воскликнул следователь, обрадовавшись словно ребенок. — А ведь я не сказал вам, когда именно произошло убийство! Значит, вы знали это и без меня! А следовательно, вы там были.

Интересно, кто вам обеспечил алиби. Очередной ваш родственник?

Засура открыл было рот, чтобы сказать, что о времени убийства он узнал от жены, а теперь уже вдовы Алексея. Хотел уточнить еще, что Алексей вовсе не его родственник, а всего лишь муж его троюродной племянницы Светланы и что там за любовница у него такая нарисовалась, когда Света в самом ближайшем будущем ждет ребенка, — но не успел, так как следователь вдруг сказал:

— Будем оформлять протокол!

После этой фразы Михайловский, решительно отодвинув кресло с вконец деморализованным директором от стола, открыл верхний ящик, а в нем вместо бумаги и ручек лежал пистолет системы Макарова.

— Что это?! — деланно удивился следователь, который уже имел удовольствие лицезреть этот пистолет несколькими минутами раньше. — «Макаров»! А ведь охранника, если мне не изменяет память, убили из такого же! Не он ли, случаем?

Засура хотел сказать, что не имеет понятия, как этот пистолет оказался у него в столе, что в охранника он точно не стрелял, но не успел, так как его взгляд упал на дверь — и рот так и остался открытым. Из него не вылетело ни одного внятного звука, если не считать хриплого стона. В дверях стоял Бритый и внимательно слушал. Судя по красноте, обильно заливавшей его шею и голову, он слушал уже давно и успел сделать кое-какие выводы.

— Сам деньги захапал, а подставить ребят решил! — громовым голосом заявил Бритый, легко снося небрежным поворотом плеча элегантную, но, увы, очень непрочную дверь. — И меня заодно с ними! Ты хоть знаешь, что за это по понятиям полагается, хрен ты вонючий!

Бритый был в такой ярости, что даже забыл о том, что он никогда не ругается и не выходит из себя. Засура приготовился было сказать, что он тут совсем ни при чем, деньги он не крал и будет стоять на этом до конца, как вдруг почувствовал очередной взрыв боли, который превосходил все предыдущие, и по животу растекся жидкий огонь.

Следователь и бандит были слишком заняты каждый своими мыслями и потому, когда господин Засура ткнулся носом в чашку с давно остывшим травяным чаем, перевернув ее при этом себе на костюм, они решили, что он притворяется. И довольно небрежно потрясли его. Но вместо того, чтобы очнуться и нормально заговорить, директор рухнул на пол. Цвет его лица и неровное хриплое дыхание наконец заставили Михайловского призадуматься, а подумав, он вызвал «Скорую помощь», не обращая внимания на беснующегося Бритого, требовавшего выдать мерзавца ему лично.

— Мои ребята мигом его вылечат! — уверял он Михайловского, тыкая пальцами в кнопки мобильника. — Они такие специалисты!

Следователь с завистью посмотрел на телефон у него в руках, в который раз подумав о том, как скудна техническая база милиции, и стал крутить диск, набирая номер телефона своего кабинета.

На счастье господина Засуры, первыми все-таки приехали врачи «неотложки».

— Прободная язва! — радостно сообщил врач, едва пощупав живот и пульс больного. — Немедленно на носилки и в больницу!

* * *

Пока несчастного Засуру, который наконец приобрел ровный зеленый цвет, отправляли в больницу, Михайловский изымал в обществе понятых вещественное доказательство из директорского стола, а Бритый расставлял своих людей возле больницы, подруги безмятежно наслаждались свежим горным воздухом, льющимся из окна позаимствованного автомобиля.

Вопреки Юдиным опасениям, никто их не остановил, когда они, кряхтя и постанывая от натуги, выкатывали машину из гаража. Пересекая Тбилиси, их машина не привлекла к себе ни единого взгляда патрульных служб. И даже на отрезке автодороги Тбилиси — Гори к ним никто не пристал с навязчивой просьбой показать документы на машину или хотя бы права.

Так что до Ткемловани подруги добрались без приключений. Инна по пути изучала роскошный иллюстрированный альбом археологических памятников Грузии. Время от времени она присвистывала и восхищенно ахала, от чего сидящую за рулем Юлю кидало в дрожь. Добравшись до Ткемловани, подруги стали в тупик. Никто из встречающихся им на пути жителей села не припоминал не только дороги к княжеской усадьбе, но и самой усадьбы. Решив воспользоваться лишь полученными от молоденького смотрителя сведениями, подруги, руководствуясь его ориентирами, миновали маленькую деревеньку и буквально через несколько минут уперлись в отвесную скалу.

— Либо у них тут произошли глобальные катаклизмы, либо смотритель ошибся, либо князь к себе в усадьбу добирался явно не в карете, — сказала Инна, критически оценив узкий проход, ведущий в глубь гор.

Девушки вернулись обратно в деревеньку и приступили к поиску представителей старшего поколения.

Наконец им повезло. Они увидели сгорбленного годами смуглого старика с большущей палкой в руках, который гнал огромную отару овец. Выглядел он вполне способным помнить еще позапрошлый век.

— Усадьба князя Гуриани? — удивился он. — Так она сгорела еще в начале прошлого века. Один молокосос из наших мест поджег. Чем ему князь не угодил, не знаю. Справедливый был князь и богатый. Когда он проезжал через мою деревню, все жители высыпали на улицы, чтобы посмотреть на его лошадей, сбрую, оружие и его самого. А кроме того, он был красавец и не дурак. Сбежал в Европу, не дожидаясь, пока большевики до него доберутся. Да, помню, как в последний раз он приехал со своей свитой в эти места. У него был к тому времени безлошадный экипаж, а в нем везли черепах на льду и огромных осетров. Сам князь гарцевал на своем жеребце арабских кровей. Привезен красавец конь из Аравии, как смоль черный и отливал огнем. А свита была одета…

— Очень интересно, — перебила его Инна, не дожидаясь, пока дед вспомнит, какая мода была в тот год в Европе. — Но где же проезжал этот безлошадный экипаж?

— Вон по той дороге, — махнул рукой старец по направлению на восток.

Там и в самом деле виднелась в лучах заходящего солнца узкая дорога, поднимавшаяся высоко в горы и где-то там терявшаяся.

— Езжайте по ней, только я на вашем месте подождал бы утра, — сказал старик. — Усадьба давно разрушена, переночевать вам будет негде. А ночи в горах прохладные.

Но подруги уже не слушали долгожителя. Наспех поблагодарив пастуха, они запрыгнули обратно в машину и поехали в горы. Дорога в княжескую усадьбу оказалась не такой уж и узкой: по ней вполне могла свободно проехать телега, запряженная двумя быками, не то что машина марки «Жигули» шестой модели. Она неторопливо вилась вокруг скал, пока наконец подруги не выехали на относительно ровное плато, густо поросшее деревьями. Дальше дороги не было.

— Мы приехали? — неуверенно спросила Юля.

— Ты за рулем, так что тебе видней, — пожала плечами Инна. — Но одно могу сказать: на усадьбу это не слишком похоже.

Она была права. Пожар натворил тут немало бед, а остальное доделала матушка-природа — деревья и кусты густо разрослись на развалинах усадьбы. Второй деревянный этаж княжеского дома исчез без следа, но первый, сложенный из камня еще в начале семнадцатого века, при пожаре уцелел. Девушки без особого труда добрались до кладки первого этажа дома, где камни до сих пор хранили на себе следы огня. Они основательно заросли травой, а вокруг в изобилии росли молодые и уже вполне зрелые деревья.

— Тут пригодились бы скорее не лопаты, а топоры, — пробурчала Инна, пытаясь отыскать среди молодой поросли хотя бы один старый кипарис.

— Так дело не пойдет, — сказала Юля. — Даже если дерево тут было, оно давно погибло и сгнило, в лучшем случае от него остался пень или полусгнивший ствол. Но я не умею различать пни по породам.

С этими словами Юля задумчиво разложила перед собой фотографии, позаимствованные у смотрителя музея. Они ничем не помогли девушке. И пока Инна продолжала бродить по полю в надежде найти какие-то ориентиры, Юля принялась просматривать небольшую книжку, посвященную истории Тбилиси и его окрестностей. Неожиданно ей попалось имя князя Вахтанга Гуриани. Заинтересовавшись, Юля стала более внимательно листать брошюрку и уже через три страницы наткнулась на иллюстрации.

Две из них были явно сделаны с фотографий, которыми снабдил девушек князь. А вот третья изображала княжеский источник минеральной воды, вокруг которого был разбит сад из самых разнообразных пород деревьев. Из хвойных — сосны разных видов, лиственница и даже ель. Затем бук, клен, дуб, а справа от могучего дуба, к неописуемой радости Юли, стоял тоненький кипарис. Радостно взвизгнув. Юля подозвала подругу и продемонстрировала ей свое открытие.

После чего девушки, держа полезную книгу в руках, отправились на поиски остатков злосчастного кипариса.

— Молодец! — блуждая вдоль каменной кладки, сказала Инна. — Если бы не эта фотография, нам бы никогда не найти нужное дерево. — На фотографии ясно видно, что кипарис рос всего в паре метров от дома, конечно, он должен был погибнуть во время пожара. А дуб был в три обхвата. Даже если от него остался один пень, то все равно его пень должен здорово отличаться от остальных.

Обойдя дом по периметру, девушки наткнулись на поваленное дерево.

— Смотри, спорим, что это он! Какой огромный!

Ствол и в самом деле был мощным, но повалило его уже давно, и на ветвях не осталось даже самого маленького сухого листика. Все равно это мог быть только он. Остальным деревьям никогда не удалось бы достигнуть таких размеров.

— Фотограф стоял примерно вот на этом месте, — сверившись с фотографией, сказала Юля. — А кипарис находился справа от дуба. Значит, если мы станем на место фотографа, то кипарис рос вот тут.

И Юля решительно топнула ногой по земле. И в самом деле в паре шагов от места, указанного Юлей, был какой-то небольшой и основательно попорченный временем пенек. Путем единогласного голосования было принято решение считать данный пенек останками того самого кипариса. Подруги старательно отмерили сотню шагов на восток с помощью захваченного из дома компаса. Применять металлоискатель, так хорошо себя зарекомендовавший в прошлый раз, тут практически бессмысленно — из-за густой растительности невозможно разбить площадку на участки. Оставалась вероятность того, что небольшой по размеру клад можно и пропустить.

Еще дома девушки примерно прикинули рост дяди Пети. Взяв за точку отсчета метр восемьдесят, они заставили Сашу, который был такого же роста, сделать несколько шагов. Один его шаг равнялся примерно полуметру. Правда, ноги у Сашки росли прямо от ушей, а кто мог поручиться, откуда они росли у бедного дяди Пети, поэтому точно сказать, чему равнялось расстояние в сто дяди Петиных шагов, было трудно.

Но все же, отмерив от кипариса нужное количество шагов, подруги оказались неподалеку от тонкого ручейка, сочившегося из горы. Возле ручейка имелось углубление явно искусственного характера.

— Да это же источник! — воскликнула Юля и, зачерпнув пригоршню воды, закивала головой.

— Тут вполне могло быть пересечение дорожек, — сказала Инна. — Источник находится чуть в стороне от усадьбы. А дорога, которая ведет к дому из деревни, не проходит мимо него. Так что перекресток тропы к источнику и дороге из деревни мог быть именно здесь. Похоже, мы вычислили нужное место.

Немного поспорив и даже поругавшись из-за того, что ни одна не догадалась захватить из дома сантиметр, подруги продолжили отсчитывать шаги от того места, где трава росла не так густо и можно было разглядеть остатки щебенки, расходившиеся в четыре стороны. Подруги решили, что именно здесь и сходились две дороги.

Отсутствие сантиметра здорово волновало аккуратную Юльку. Кроме того, ее раздражало, что рыть придется на огромную глубину, а необходимых для этой работы мужчин под рукой не было. Но делать нечего, игра стоила свеч. Поэтому, поплевав на ладони, подруги принялись копать. Первый метр дался им легко.

Дальше дело пошло хуже. Одной девушке приходилось спускаться в яму, долбить лопатой дно, а землю вперемешку с камнями передавать наверх. Ведра захватить подруги из дома забыли, но быстро приспособили для этой цели канистру из-под бензина, которую разрезали на две половинки.

— Я все думаю, — после того, как кладоискательницы сменились в третий раз, а яма стала глубиной в полтора метра, сказала Инна. — А как это дяде Пете удалось закопать свои сокровища на такую глубину?

Может быть, тут был старый колодец, в который он и опустил золото, а потом всего лишь забросал его землей.

— Разумно, — согласилась Юля. — А как ты думаешь, кто тот таинственный доброжелатель, который рассказал дяде Пете про княжеское золото? Я вот совершенно уверена, что золото у князя было спрятано в тайнике, а не валялось где попало и знать про этот тайник мог только очень близкий человек.

— Да и вообще, почему это князь сразу после пожара не примчался в имение, если он был в другом месте, или поспешно не начал заново отстраивать его, если он еще не уехал за бугор.

— Ну, это как раз понятно: неспокойное время, бедняки бунтуют, из-за гор из России доходят тревожные вести — вот князь и решил переждать. По этой же причине он не стал трогать свои драгоценности. В земле им безопасней. Наверное, князь, как многие в его время, считал, что смутное время быстро закончится, к власти снова придут люди солидные и богатые. Ведь до самого последнего времени никто не ожидал, что власть захватят голодранцы. А уж про те перемены, которые они затеют, и вообще даже помыслить было невозможно в капиталистической и довольно благополучной России. Вот и решил князь, что отдохнет пока во Франции, а через пару лет, когда голытьба успокоится, вернется и восстановит усадьбу. Только вот просчитался. Вернуться ему уже не пришлось.

— Да, судя по тому, как он берег свое здоровье, он был человеком благоразумным и счел, что спрятанное в тайнике золото не стоит того, чтобы из-за него лишиться жизни. К тому же у него наверняка были вклады в банках Европы, так что страдания от голода и нищеты ему не грозили, — рассудительно заметила Инна.

Копать тем временем становилось все трудней и трудней. К тому же после тяжелой работы девушки почувствовали зверский голод. Так ничего и не найдя в земле, девушки бросили раскопки и решили приступить к более основательным поискам завтра с утра, а ночь на всякий случай провести здесь же, благо дров на костер хватало в избытке.

Но уже через час после захода солнца стало ясно, что имел в виду старый горец, говоря о прохладных ночах в горах. Прохладно — не то слово. У девушек зуб на зуб не попадал, как они ни жались к костру.

А тут еще в отдалении раздался подозрительный вой.

Подруги развели костер побольше и подогнали машину поближе к нему, чтобы в случае нападения голодной стаи волков спрятаться в ней. О том, чтобы спуститься вниз в долину, не могло быть и речи. В такой тьме, которая внезапно упала на землю, это было бы смерти подобно.

— Я слышала, что волки только на равнинах и в лесах ходят стаями, — стуча зубами, сказала Инна.

— Ага, жди, — ехидно сказала Юлька. — Каким надо, так и ходят.

— Как ты думаешь, а сейчас им надо?

— Думаю, что да, — мрачно ответила Юля. — Должны же они понимать, что силами двух-трех особей с нами не справиться. Нет уж. Они должны созвать стаю.

— А сколько, по-твоему, эта стая?

— Особей тридцать или сорок, — пожала плечами Юля.

— Ты в детстве читала «Маугли», — заключила Инна. — Нынче на всю Грузию столько не наберется Тем не менее вой становился все громче и, как показалось перепуганным подругам, ближе, и удаляться от костра, чтобы набрать еще хвороста, подруги не осмелились. Тогда девушки спрятались в машине и стали ждать рассвета. Незаметно они обе заснули.

* * *

Коля с Сашей, по своему обыкновению, вернулись домой далеко за полночь. Но на этот раз вместо привычной тишины и спокойствия в доме царил форменный ад. Алла заливалась слезами, ей только что позвонил ее обожаемый Вахтанг, а жестокая мать не разрешила им поговорить. Отец метал громы и молнии по поводу того, что воры обнаглели до того, что крадут машины прямо из дома. Масла в огонь подлила бабушка, которая выразила мнение, что это обиженные левые потомки дедушки решили таким образом возместить свои потери. Разумеется, ее замечание не прибавило уважения к деду.

— Где вы шлялись? — сердито обратилась к братьям мать.

— Мы показывали Юле с Инной панораму ночного Тбилиси, — нагло соврал Коля.

— Да? — удивилась мама. — И как она им?

— Очень понравилась.

— Я бы хотела услышать это от них лично, — сказала мама, и что-то в ее голосе подсказало братьям, что они попали в водоворот.

— А разве их нет дома? — удивился Саша.

— Нет, — заверила его мама. — Они пропали еще днем. И вам ли этого не знать!

И она протянула братьям записку, в которой братья убеждали своих невест погулять где-нибудь до их прихода, а лучше всего поискать оставшуюся часть сокровищ. Коля, который точно помнил, что ничего не писал про сокровища, только недоуменно таращился.

— Где они могут быть? — грозно вопрошала мать. — Вы хотя бы можете себе представить, как могут влипнуть молодые и неопытные девушки в этом краю? Вы должны были следить за ними, а вместо этого вы отправились гулять.

— Если бы мне дали слово, то я бы сказала, — внезапно произнесла Алла.

— Ты?! — удивились все.

— Если они нашли часть клада, которая была зарыта возле места последней битвы нашего дяди Пети, то они не так уж глупы, как хотели казаться. И вполне могли допереть, что следующие развалины, стоящие на очереди, это развалины усадьбы князя, — сказала Алла.

— Да! — обрадовался Саша. — Это ведь где-то возле Боржоми. А у меня девчонки как раз спрашивали, какие поезда ходят туда.

— Отлично, — сказал Иван Алексеевич, обретая надежду снова увидеть свою машину. — Если они нашли золото, то я прощу им даже угон моей машины.

Оставалось только найти желающего подвезти всю компанию до усадьбы князя. Среди знакомых семьи таковых не нашлось. После долгих препирательств взрослые члены семьи согласились снова прибегнуть к услугам лже-Вахтанга.

— А вдруг он потребует свою долю? — опасливо возразил Коля.

Но на него все зашипели. Мама даже высказалась в том смысле, что не понимает, как это у нее мог родиться такой корыстолюбивый ребенок. Вахтанг, он же Гиви, согласился почти сразу же пуститься в путь немедленно, несмотря на темноту. И уже к четырем утра Иван Алексеевич, Тамара Алексеевна, Алла и два брата, которым приходилось попеременно сидеть друг у друга на коленях, и, конечно, сам Гиви двинулись в путь.

* * *

Довольно скоро тело у Инны занемело от холода настолько основательно, что волки стали казаться наименьшим злом, которое могло с ней случиться. К тому же давало знать о себе и ароматное местное вино, которое подруги нашли в багажнике машины. Представление о времени у нее отсутствовало начисто, так как свет в машине, с помощью которого можно было рассмотреть часы, включался только после пуска двигателя, а его подруги не трогали, опасаясь удушья.

Девушка осторожно выглянула наружу, но там все было спокойно. Тогда она немного приоткрыла окно, потом еще немного, а потом и еще. Вдалеке вместо волчьего воя раздавались потусторонние голоса. Инна никогда раньше не слышала их, но теперь живо смекнула, что это они и есть. Растолкав Юлю, она сообщила ей, что на них надвигается новая беда, которая будет почище волков.

— Что за чушь! — пробормотала Юля спросонок. — Золота не может быть так мало.

Но Инна не отставала, и очень скоро Юле пришлось проснуться.

— В чем дело?

— Привидения! — простонала Инна. — Идут сюда!

Живо сообразив, что от привидений не спасут даже лакированные стенки машины. Юля подскочила на месте и включила зажигание. Одновременно зажглись фары, осветившие пространство на несколько метров вперед. Там и в самом деле стояли какие-то фигуры.

Девушки взвизгнули так, что оглушили друг друга.

Подруги как-то сразу и одновременно поняли, что их спасение лишь в бегстве. И Юля выжала газ и погнала машину вперед. Привидения повели себя несколько странно для личностей, лишенных тел. Они бросились врассыпную от мчавшейся на них машины да еще с дикими воплями, спотыкаясь и падая.

— По-моему, тут собралась вся челядь, а главный у них князь, во всяком случае, я его видела, — трясясь на буграх и камнях, проклацала зубами Инна. — Там, справа.

Юля была слишком занята машиной, чтобы та окончательно не вышла из повиновения, поэтому разглядывать призраков ей было не с руки. Все ее внимание занимали камни и рытвины, встречающиеся на пути.

Внезапно под колеса машины кинулась внушительных размеров женская фигура. Юля автоматом вывернула руль, стараясь не задавить женщину, и в результате врезалась в дерево. Но поскольку скорость была небольшой, девушки отделались легким испугом, а Инка еще разбила локоть.

— Ну ты даешь! — возмутилась она. — Это же привидения, их невозможно задавить! А мы из-за твоего благородства в канаве.

В это время сзади раздались гневные вопли.

— Вот! — злорадно заключила Инна. — Теперь пропали. Сейчас начнется. Гоголевского «Вия» читала? Защекочут насмерть.

Девушки в страхе закрыли глаза и открыли их только после того, как раздался стук по стеклу. Юля приоткрыла один глаз. За дверью стоял князь, каким девушки видели его на фотографии, и деликатно стучал костяшкой среднего пальца по окну. В ужасе Юля крепко зажмурилась, надеясь, что этот мерзкий дух поймет, что на фиг тут никому не нужен, и исчезнет. Но князь не унимался. Пока Юля сидела с закрытыми глазами, у нее было время подумать. И она подумала вот о чем: как странно, что в начале двадцатого века князья носили спортивные костюмы фирмы «Reebok»

Недоверчиво приоткрыв один глаз, Юля убедилась, что ей это не померещилось. На князе и в самом деле был спортивный костюм, а на руке, которой он стучал по стеклу, имелись часы «Seiko», которых уж точно не было во времена настоящего князя. Оставалось предположить одно из двух: либо у привидений есть свои каналы для добывания наиболее модной одежды, либо человек за стеклом не князь и, вполне вероятно, не привидение.

Опустив окно ровно на два сантиметра, Юля спросила у мужчины:

— Вы кто?

— Как это? — растерялся тот. — Я Вахтанг.

Имя, бесспорно, принадлежало князю, и Юля приготовилась закрыть окно, но мужчина внезапно поправился:

— То есть на самом-то деле я Гиви. Мы же виделись! Ты что, меня не узнала?

Юля внимательно посмотрела на лжепривидение.

И в самом деле, если прицепить ему густую бороду и усы, приделать лохматые брови, то получался вылитый Гиви.

— Боже мой! — радостно воскликнула Юля. — Какое счастье!

Но радовалась она преждевременно. Из темноты показалось еще несколько фигур, в которых Юля узнала Ивана Алексеевича и обоих братьев. Прихрамывающая Алла брела следом.

— Они пытались меня убить! — сообщила она отцу, окаменевшему при виде того, во что превратился перед его машины.

Не обращая внимания на ее возмущенные вопли, Юля растолкала Инку и довела до ее сведения, что их окружают отнюдь не призраки, а самые обычные, к тому же хорошо знакомые им люди. Выбравшихся из машины подруг немедленно окружили плотным кольцом и потребовали рассказать, как они тут оказались и как им пришло в голову одним отправиться в горы.

— Вас же могли обидеть, — сказал Саша. — Отдувайся за вас потом в милиции. Как да почему наши гостьи оказались за тридевять земель от дома на угнанной машине. Еще выплыла бы эта история с сокровищем, пришлось бы налог платить.

— Кстати, вы нашли золото? — несколько оживился, сменив тему, Иван Алексеевич.

— Нет, — решительно замотали головами подруги.

— Но место нашли? — не отставал папа.

— Нашли, — неохотно призналась Инна, не обращая внимания на полный негодования взгляд подруги.

Девушка уже смекнула, что рассказать все равно придется, ведь не поверят же, что ничего не нашли, примутся обыскивать окрестности, наткнутся на свежевырытую землю и сразу все поймут.

— Так давайте копать! — бодро воскликнул папа. — Скоро рассвет. Девушки, проводите нас до места.

— Чтоб тебе ногу сломать! — злобно буркнула себе под нос Инна. — Без тебя бы отлично справились!

— Надеюсь, на этот раз мы разделим клад по справедливости? — спросила предусмотрительная Юля. — Или вы снова все себе захапаете?

— Что ты говоришь? — набросились на нее братья.

— А что такое? — возразила Инна. — Если уж на то пошло, то на это золото имеет права один Гиви.

— Что?! — в один голос воскликнули все.

— Молчи, — угрожающе прошептала ей на ухо Юля. — Они фотографий князя в глаза не видели, поэтому про сходство и не догадываются. Пусть все так и останется.

— Конечно, — громко сказала Инна, — он один ничего не получил от прошлого клада. А ведь тоже участвовал в поисках. И он прямой потомок вашего деда, так что права у него такие же, как у вас. А мы хоть и не наследницы, но обнаружили то место, так что нам тоже полагается часть. Если вы не совсем законченные жмоты.

— Посмотрим, — быстро сказал папа. — Вы мне еще за ремонт машины должны. Вероятно, ваша доля как раз ее и покроет.

— Нет, вы это видели! — восхитилась Инна. — Вычтите эту сумму из той части клада, которую вы уже себе захапали!

Тут снова раздался возмущенный хор голосов, который перекрывал мощный бас папы, — тот, страдальчески закатив глаза, вопил, что современная молодежь совершенно лишена чувства благодарности.

— Мы вам предоставили кров и стол, приняли в семью, а вы нас оскорбляете! — шумел он.

Братья ему вторили, укоряя девушек, что нельзя так невежливо разговаривать с их родителем. От гнева глаза у них налились кровью, и оба братца стали удивительно похожи на разгневанных пеликанов-альбиносов. Впрочем, с тем, чтобы разделить клад поровну, братья были согласны. Пришлось подругам удовлетвориться хотя бы этим, а тут еще полностью рассвело и примчалась проныра Алла с криком, что, мол, она нашла неподалеку свежевырытую яму.

После этого сообщения никто больше не захотел обсуждать условия дележа. Родственнички опрометью кинулись к месту клада. Металлоискатель призывно позвякивал, и у всех было самое радужное настроение. У всех, кроме Юли и Инны.

— Вот увидишь, они снова придумают какую-нибудь пакость, чтобы не дать нам нашу долю, — шипела на ухо подруге Инна. — Как они могли узнать, что мы здесь? Это ты проболталась?

— Да ты что! — возмутилась Юля. — Алка, должно быть, догадалась. Они ведь с Гиви тоже намеревались пошарить здесь.

— Вот дрянь баба, — констатировала Инна. — Вечно лезет не в свое дело.

Раскопки тем временем развернулись в полную силу. Родственнички притащили с собой свои лопаты, и земля вперемешку с камнями летела во все стороны.

К тому моменту, когда яма углубилась еще на два метра, на поле битвы появились бабушка с Тамарой Алексеевной и толстый урод, которого девушки уже видели за семейным обедом, — двоюродный брат Тамары Алексеевны по имени Петр Афанасьевич.

— Вот, привез ваших дам, — сказал он.

Но после этих слов не только не уехал, а, напротив, принял самое деятельное участие в раскопках. Вдобавок ко всему с ним явились его жуткая дочь и еще более жуткая жена. С тоской подсчитывая, во сколько раз уменьшится их доля в общей добыче, девушки следили за тем, как яма углубляется все больше и больше.

— Пора бы уж показаться ему, — сказала Инна. — Все-таки копаем уже давно.

Словно только и дожидались ее слов, лопаты звякнули обо что-то металлическое.

— Есть! — торжественно завопил хор голосов.

— Доставайте осторожней! — приказала Тамара Алексеевна.

— Не повредите, — добавила ее толстая родственница.

— Чему там вредить, сплошное золото, — осадил ее муж.

Как только подруги услышали, что все тут, оказывается, отлично осведомлены о том, что ищут, Инну перекосило как от зубной боли.

— Обкапывай вот этой лопаткой, — распорядился Коля, протягивая своему папаше в яму саперную лопатку.

Саша в это время суетился вокруг, подготавливая брезент, на который надо было выкладывать выкопанные из земли сокровища.

— Здесь какой-то кусок железа, — объявил папа. — С узорами. Он очень большой.

— Это крышка, — догадалась мама. — Она, должно быть, прикрывает собой клад.

— Если это крышка, то мы богаче, чем себе представляли, — сказал папа.

— Еще бы, особенно если присвоить себе всю добычу, — прошипела Инка.

— Она открывается, — сообщил со дна ямы папа. — Ничего не понимаю!

— Что там? — заволновались окружающие, которым сверху ничего не было видно. — Не молчи же!

Вместо ответа из ямы появился сам папа.

— Там кости, — едва слышно пробормотал он. — Совсем белые.

После этого он прилег на травке и признаков жизни больше не подавал. Но на него никто не обратил внимания, все были слишком заняты находкой.

— Лезь ты, — сказал Саша брату. — Все-таки тебе не привыкать. Каждый день зубы рвешь. А зуб — это тоже кость. Да и вообще, чего их бояться?

— Раз ты такой умный, то ты и лезь, — ответил Коля. — И с костями ты дело имеешь ничуть не реже меня.

— Где-то я слышала, что в древности вместе со спрятанным сокровищем в землю зарывали и пару-тройку живых людей, чтобы они после смерти становились хранителями клада, — сказала Юля. — И мстителями в том случае, если клад потревожат посторонние.

Вот, например, археологи, откопавшие египетские пирамиды, все умерли в наикратчайшие сроки от загадочных болезней и несчастных случаев.

— Князь был человеком начитанным, интересовался астрологией, — подтвердила бабушка.

— При чем тут князь? — возмутилась Тамара Алексеевна. — Золото спрятал наш родственник, и он был бы только рад, что потомки нашли его богатства.

Саша, лезь ты.

Еще немного повозмущавшись для вида, парень все-таки полез в яму. Довольно скоро из нее вылетело блюдо, а потом посыпались кости. Последним вылетел порядком попорченный временем человеческий череп. Все проворно отбежали в сторону, а кости устлали собой землю вокруг безмятежно лежащего Ивана Алексеевича, продолжавшего отдыхать от потрясения на травке. Напоследок из ямы вылетели порядком попорченная ржавчиной кольчуга, собранная из тысяч маленьких металлических колечек, и шлем.

— Больше ничего нет, — сообщил из ямы Саша.

— Как нет? — неприятно поразились все, кроме Инны с Юлей, которые уже давно все поняли и теперь безмолвно злорадствовали, что всей этой своре не удастся поживиться за их счет.

— Так, нет, — отрезал Саша. — Я вылезаю, и так у меня все руки в земле. Стоило ради чьих-то костей столько в земле рыться. Золота тут нет.

Проверка металлоискателем показала, что Саша прав. К этому времени Коля уже изучил все находки и сообщил, что вещь, ошибочно принятая за блюдо, на самом деле боевой щит. А стало быть, они совершенно случайно наткнулись на могилу неизвестного средневекового воина. И золото должно быть спрятано в другом месте, если только такое вообще есть.

В это время открыл глаза Иван Алексеевич. К сожалению, первое, что он увидел, был череп, который с любопытством таращился на него своими пустыми глазницами. Разбросанные вокруг кости тоже приятности пейзажу не добавили. Дико вскрикнув, бедный папа снова рухнул без чувств, придавив своей массой берцовую кость древнего воина.

Бритый терпеливо ждал в приемном покое уже третий час. Вместе с ним томились ожиданием следователь Михайловский и жена больного Засуры. Пока что сведения оттуда, куда увезли зловредного Засуру, поступали неутешительные. Врач проинформировал, что больного в ближайший час положат на операционный стол. А сколько продлится операция, он сказать не может, так как сам он не хирург, а хирург у них один, его только что вызвали на операцию, так что ждите.

От нечего делать Бритый начал рассматривать жену Засуры. Хотя встречал он ее и раньше, но на такую красавицу приятно посмотреть и при сотой встрече Она была явно моложе своего супруга на добрую четверть века. Выше его на полторы головы и красивей во сто крат. У нее были длинные ноги, длинные волосы, ресницы и ногти, огромные глаза и грудь, тонкая талия и изящный носик. Однако как женщина она Бритому не нравилась. Лично он с такой охотно провел бы часок-другой, но даже на ночь в своей постели не оставил бы. Иначе, как ему подсказывало чутье, рисковал влипнуть в какую-нибудь скверную историю, где потеря кошелька была бы наименьшим злом.

Бритый мысленно сделал отметку, что жена у Засуры ох и не простая штучка! Одних шмоток на ней надето тысяч на десять, как оценил Бритый. Это без драгоценностей. Те тянули еще на тысяч пятнадцать «зеленых». Решив, что жена Засуры достаточно любима мужем, чтобы послужить в качестве гаранта его правдивости при допросе, когда Крученый будет медленно раздевать красотку на глазах мужа, Бритый успокоился Наконец прибыл хирург и торопливо прошагал в операционную. В палату, куда поместили Засуру, побежали две медсестры с каталкой. Но выскочили они оттуда почти сразу же, и на лицах у них было написано живейшее недоумение. Они проскользнули в операционную, а следователь и Бритый кинулись в палату к Засуре.

— Где же он? — изумленно спросил Михайловский, обозрев помещение, в котором, кроме кровати, имелись только шкаф и пара столиков.

Но и в шкафу Засуру не обнаружили. С тоской догадываясь, что раздевать жену Засуры будет не для кого, Бритый подошел к окну и выглянул на улицу.

Палата располагалась на втором этаже, но под окном проходил водосточный желоб, выглядевший достаточно надежным, чтобы не слишком упитанный человек прошел по нему до водосточной трубы и спустился по ней на землю. День был солнечный, и Засура вполне мог обойтись без верхней одежды, которую у него отобрали по приезде в больницу.

— Это исключено! — с этим криком в палату влетел прибывший из дома хирург. — Человек с внутренним кровотечением, да которое еще к тому же продолжалось больше двух часов, ходить не может! Он где-то здесь!

Ругая себя последними словами, Бритый схватился за телефон. Увы, его ребята не видели полуодетого человека, бегущего прочь от больницы. Жена Засуры — Маргарита, узнав, что ее захлебывающийся кровью муж загадочным образом исчез с постели, куда его положили умирать, не повела и бровью. Невозмутимо натянув на свои холеные ручки перчатки, она сообщила остолбеневшему следователю:

— Если мой муж объявится, то передайте, что я не могла его больше ждать. Я и так опаздываю на массаж.

После этого она села в новенькую «десятку» с форсированным двигателем и рванула прочь от места скорби. Бритый последовал за ней. Красавица отправилась на юго-запад. Машину она оставила возле нового кирпичного дома сразу же у станции метро «Ленинский проспект»; машина осталась стоять, а сама красавица вошла в парадное.

Уже через несколько минут Бритому стало известно, что дверь женщина открыла своим ключом, так что массажистка отпадала. Опрошенные соседи в новом доме еще плохо знали друг друга, но запомнили красивую женщину, которая недавно купила квартиру в их доме. Появлялась она тут не чаще двух раз в неделю. Через полчаса в квартиру жены Засуры вошел парень, по возрасту и внешнему виду значительно больше подходивший роскошной Маргарите, чем ее злосчастный супруг.

— Так-так, — удовлетворенно сказал Бритый. — У нашей милашки есть дружок. И, судя по всему, весьма близкий, раз она послала за ним в трудную минуту.

А здесь у них гнездышко. Интересно, муж знал об этом гнездышке?

Напротив этого строился еще один дом точно такого же типа и той же самой конторой «Ленстройтрест», Позвонить в офис конторы было делом пяти минут.

— Милая девушка, — прощебетал в трубку Крученый, — мой друг купил в вашем доме на Ленинском проспекте чудесную квартиру. Я бы хотел себе точь-в-точь такую же, но в доме напротив. У друга квартира номер двенадцать. Почему не может быть? Ах, вот оно что! Нет, я не женат и друг тоже. А вы замужем? Нет, очень славно. А что вы делаете сегодня вечером? Хочу пригласить вас в ресторан.

Но тут, заметив бешеный взгляд Бритого, он быстро распрощался с операторшей.

— Не дал с девушкой толком познакомиться, — упрекнул он босса. — Квартиру покупала сама жена, на свое собственное имя. Так что мужа она вполне могла и не информировать.

Парень вышел из квартиры только под вечер, Маргарита ушла следом за ним спустя несколько минут.

Бритый взял на себя наблюдение за красавицей, отрядив Крученого следить за ее любовником, что было роковой ошибкой. Оставленный же возле дома Засуры караул сообщил Бритому, что тот домой не возвращался.

Маргарита поднялась к себе, и тут же раздался звонок в дверь. Женщина глянула в глазок и увидела на лестничной площадке высокого коротко стриженного мужчину. Если память ей не изменяла, то именно его нанял муж для расследования ограбления, имевшего место у него на работе. Мгновение поколебавшись, Марго решила поговорить с гостем.

— Проходите, — сказала Маргарита, гостеприимно распахивая дверь. — Догадываюсь, зачем вы здесь. Но от мужа нет вестей. Я пришла домой только что, потому еще не успела прослушать автоответчик.

— Так сделаем это вместе, — великодушно предложил Бритый. — Только время сэкономим.

Маргарита нажала на автоответчике кнопку прослушивания сообщений. Первой звонила ее мамочка, потом подружка, потом снова мамочка и еще какая-то женщина — то ли маникюрша, то ли парикмахерша.

Наконец они услышали слегка задыхающийся мужской голос, в котором Марго признала голос дорогого мужа, а Бритый — голос любимого клиента.

— Марго, милая, я не могу тебе сказать, в чем дело.

Думаю, что за квартирой следят, поэтому не волнуйся, домой я не приду, но со мной все в порядке. Я должен тебе сказать, что бы тебе ни говорили про меня, я не убивал Лешу. Меня подставили. Они обязательно должны найти настоящего убийцу.

На этом связь прервалась.

— Боже мой, — прошептала Марго. — У него же язва. И ночи холодные! Что вообще случилось, кто его подставил и в чем? При чем тут убийство какого-то Леши? Да муж и пистолета в руках сроду не держал.

И главное, где он может быть?

Это Бритому тоже хотелось бы знать.

— Не возражаете, если мы еще раз прослушаем запись? — спросил он.

Марго охотно согласилась.

— Что это за шум? — спросил Бритый. — Слышите, на общем фоне, — вроде бы вода плещется. Вам это ничего не напоминает? Нет ли у вас катера или яхты?

— Нет, — покачала головой Марго. — Только домик на берегу Ладожского озера. Муж туда иногда летом ездил на рыбалку с друзьями.

— Может быть, ваш муж там? — спросил Бритый.

Марго пожала плечами и потянулась к телефону, который снова зазвонил. Бритый снял вторую трубку и сделал знак женщине, что она может говорить.

— Милая, — раздался прерывистый голос Засуры. — Где ты была?

— На массаже, — машинально ответила Марго. Ты где?

— В одном укромном месте, где меня не найдет ни милиция, ни вообще кто-либо, — ответил муж. — Не могу долго говорить, вдруг телефон прослушивают, прошу тебя только об одном, скажи нашему детективу, чтобы он искал настоящего убийцу. Если будет требовать плату, скажи, что я все ему оплачу после завершения работы. Скажи, что у тебя денег нет.

— У меня их и в самом деле нет, — сказала Марго, но муж уже повесил трубку.

Бритый молча уставился на нее. Марго истолковала его взгляд по-своему и сказала:

— Откуда бы им у меня взяться, если я не работаю?

Думая о своем, Бритый ничего не ответил, но зато спросил вслух:

— Откуда же он звонил?

— Откуда бы он ни звонил, но не со своего мобильного.

— Почему? — удивился Бритый.

— Мой АОН всегда определяет номер сотового мужа. Всегда загорается пять цифр «94876…» Не было еще случая, чтобы он ошибся. А вот межгород или пригород — нет, не определяет. Вот и выходит, что звонит муж не из города, но и не с мобильника, — терпеливо объясняла Марго.

Снова раздался звонок в дверь. Вздохнув, Марго открыла и увидела на пороге следователя, с которым распрощалась в больнице.

— Не возражаете, если мы проведем у вас небольшой обыск? — вежливо поинтересовался Михайловский.

Оторопевшая, Марго только отступила в сторону.

— И ты здесь, — сказал следователь, увидев Бритого. — Очень кстати, будешь понятым.

После чего милиция разбрелась по квартире. Работы предстояло много, так как в квартире хотя и было пять комнат, но самая маленькая из них — двадцать квадратных метров. Потолки в квартире имели высоту свыше четырех метров, и в трех комнатах был надстроен второй этаж. Таким образом, число комнат возрастало до восьми. Кроме того, имелись ванная, необъятная кухня, прихожая и две кладовки.

— Что вы ищете? — поинтересовалась у следователя Марго, которой уже надоело, что в своей собственной квартире она не может спокойно перемещаться.

— Главным образом пленку из видеокамеры, — сказал следователь. — Ту самую, на которой видно, что ограбление совершено Юлей Пернатых.

— И зачем вам сдалась эта пленка? — спросила Марго, озабоченно разглядывая ноготь мизинца: ей вдруг показалось, что он чуточку отличается по цвету от остальных.

— Для экспертизы, — пояснил ей Михайловский. — Вы случайно не знаете, куда мог положить ее ваш муж?

— Может быть, в стол? — предположила женщина.

— А не знаете, куда направился ваш муж? — спросил у Марго другой милиционер, пока Михайловский копался в столе.

Марго пожала плечами и включила запись телефонных разговоров с мужем.

— Не возражаете, если мы временно изымем и эту пленку? — спросил следователь сразу же после прослушивания.

— Берите, — согласилась Марго.

— Андрей! — внезапно раздался голос из спальни. — Подойди сюда.

Пленка была приклеена изоляционной лентой к внутренней поверхности матраса.

— Зови понятых, — сказал следователь.

Закончив обыск, милиция удалилась. Время было позднее, но идти домой Михайловский не хотел. Он решил остаться на работе и с утра пораньше плотно насесть на экспертов. Хотя он уже сейчас знал, что они скажут. Запись на пленке была наверняка смонтирована. И возникал закономерный вопрос: если грабила не Юля с Олегом и Борисом, — то кто? Кого мог покрывать Алексей? Своего начальника? Свою любовницу? Своего сообщника? Все три варианта были одинаково вероятны.

— А что, если Засура ограбил себя сам? — начал размышлять следователь. — Страховка предусматривает такой вариант. Деньги были нужны директор катастрофически, ведь он собирался конкурировать с новой фирмой, которую открывал Олег. Тогда он вполне мог пристрелить охранника, чтобы тот не наболтал лишнего. Особенно надеяться на человеческую преданность никогда не стоит, и Засура должен был это понимать. К тому же алиби на время убийства у Засуры нет. Теперь предположим, что ограбление — это дело рук охранника и его любовницы. Алексей понимал, что если он уйдет от Светы, то Засура с работы его непременно выгонит, ведь тот, как он был родственником Светы, и взял Лешу на работу только благодаря ее слезным просьбам. В таком случае деньги Алексей мог оставить у любовницы, а она решила, что, имея кучу денег, вовсе не обязательно выходить замуж за какого-то контуженого охранника. И, переодевшись в мужскую одежду, пристрелила парня, чтобы не надоедал. Хотя — минутку, откуда охраннику, его сообщнику и его любовнице известен шифр сейфа? Кто же этот сообщник?

Утро следователь начал с того, что отнес обе пленки и бутылку коньяка своему приятелю из экспертного отдела.

— Раньше обеда не смогу, — замахал руками Юрий, увидев Михайловского с пленкой в руках. — Срочной работы выше крыши.

— Очень нужно, — вкрадчиво пряча бутылку в ящик его стола, сказал Михайловский. — Соображение безопасности.

— Зайди в обед, — смилостивился Юра. — Только закуску не тащи, у меня есть.

— Слушай, Юра, представь, что ты женат и у тебя есть молодая и красивая любовница, которой тебе ужасно хотелось бы похвастаться перед своими приятелями. К кому бы ты ее повел?

— Только не к нашим общим с женой друзьям, решительно сказал эксперт. — Зачем мне скандалы в семье?

— А если бы жена знала про существование любовницы?

— Но жил бы я по-прежнему с женой? — уточнил Юра.

— Да.

— Тогда все равно бы не к ним. Зачем женщину обижать? Одно дело, когда любовница существо, так сказать, неопределенное, тогда можно представить ее себе уродиной или стервой, а уж когда тебе звонят наши общие друзья и восторгаются, какая это прелестная молодая особа — красавица и умница, — тут уж впору жене и в петлю от ревности лезть. Нет, если бы я и пошел, то только к давним приятелям, которые не знакомы с моей женой, а еще лучше — и моего домашнего телефона не знают.

— То-то и оно, — сказал следователь.

Уйдя от эксперта, Михайловский сел на телефон и до обеда успел выяснить у Светланы следующие вещи: во-первых, у Алексея было множество приятелей по армии, потом школьные друзья и друзья по техникуму, а во-вторых, что никто из них к ним домой никогда не звонил и Светлану муж с ними не знакомил. Поучив нужные ему телефоны и уточнив у матери Алексея, кто из ребят откуда, следователь продолжал обзвон. Половины абонентов не оказалось дома, вторая половина с трудом вспоминала, кто такой Алексей.

Только с двумя следователю повезло.

Алексей к ним заходил в прошлом месяце и с ним была очень красивая девушка, похожая на куколку, в у которую Алексей был влюблен без памяти и, видимо. собирался жениться. Это Михайловский знал и без них.

— Она вроде бы работала вместе с ним, — сказал один из парней. — Во всяком случае, Алексей говорил, что познакомился с ней на работе. Она долго крепилась и старалась не замечать его чувств к ней, а потом все-таки не выдержала и призналась, что тоже влюблена. Неужели Лешку и в самом деле убили?..

— А жила она в центре города, — сказал другой, — где-то там снимала квартиру. Это мне Лешка выболтал, потому что сама девица не слишком разговорчива. Даже имени своего настоящего не назвала.

— Как это? — не понял следователь.

— Наплела что-то, мол, изучала древнюю историю славян, и у некоторых племен было поверье, что узнавший имя человека приобретает над ним власть.

Поэтому настоящее имя они тщательно скрывали. Мне она сразу не понравилась. Вся была какая-то взвинченная и Лешку не любила, что бы он там ни говорил, просто терпела. Из-за нее его убили? Вполне понятно.

Заполучив такую информацию, следователь не сомневался, что без труда найдет любовницу Леши. Под ее приметы подходила только одна девушка с Лешиной работы — секретарша Любочка. Откуда-то из провинции, действительно похожа на куколку, и единственная из девушек, которая жила не дома, а снимала квартиру.

— Сегодня Любочка на работу не вышла, — сообщили ему в офисе Засуры. — Никого даже не предупредила. Мы ей звоним с утра, но все без результата.

А ведь именно у нее были ключи от двери. Два часа простояли на улице, пока Маргарита Генриховна не прислала запасные. Дверь мы открыли, но как быть потом, не знаем. Ведь Маргарита Генриховна назначила Любочку на место Юли. Практически Любочка в последние дни заправляла делами на фирме. Если вы ее найдете, попросите, чтобы перезвонила нам и сказала, как нам быть.

Узнав Любочкин адрес, следователь поехал к ней.

На встречу и конструктивный разговор, честно говоря, не надеялся. Слишком уж часто в этом деле подозреваемые прятались от следствия. Но, подойдя к двери, он унюхал неприятный сладковатый запах и понял, что дело значительно хуже, чем он ожидал.

Газ!

Вскрыть добротную стальную дверь можно было только автогеном. Представив себе взрыв, который за этим последует, Михайловский решил пробраться через соседние квартиры. Справа, слева и наверху никого не было дома. Зато в квартире снизу жила милая старушка, которая не только смело пустила к себе незнакомого мужчину, но и предоставила ему крепкую бельевую веревку с крюком, чтобы закинуть его на перила балкона и по веревке подняться к соседям на балкон.

Добравшись, он выбил стекло и подождал, пока газ немного выветрится. Но и после этого в квартире трудно было дышать. Пришлось сразу же распахнуть окна на кухне и в комнате. И только после этого можно было начать осмотр. На кровати в позе эмбриона лежала белокурая девушка. Лицо было скрыто волосами, но, откинув их, следователь убедился, что перед ним именно Любочка.

Обрублен еще один конец! Таинственному преступнику удивительно везет, пока что все сходит ему с рук. Подозреваемые исчезают один за другим. Он подошел к телефону, аккуратно взял трубку платком и вызвал следственную группу, которой предстояло выяснить, сама ли девушка решила отправиться на тот свет, или ей кто-то в этом здорово помог.

По-прежнему бесчувственного Ивана Алексеевича погрузили на заднее сиденье, и все три машины тронулись в обратный путь. Настроение у всех было подавленное. От тряски папа пришел в себя и испуганно озирался вокруг.

— Мне приснился такой жуткий сон, — пожаловался он. — Как будто я спускаюсь в яму, а там на дне полно человеческих костей, которые ползут за мной, догоняют и окружают. И все это при свете дня! А куда мы едем?

— Домой, — объяснил ему Саша, пытающийся вести покалеченную машину.

После аварии папина машина стала вести себя несколько своенравно. Особенно ее нрав проявлялся на поворотах.

— А что это тут за кулек? — поинтересовался папа.

— Не трогай! — крикнул Коля, но было уже поздно — из папиных рук посыпались кости, которые, как и шлем с кольчугой и щитом, было решено захватить с собой, чтобы отдать их ученым.

Папа дернулся так, что машина закачалась и помчалась прямиком в пропасть. В последнюю минуту Саше удалось вывернуть руль, но краска со всего правого бока машины оказалась содранной о камень.

Добравшись домой, все расползлись по своим комнатам. Инна с Юлей, которые плохо спали прошлую ночь, решили немедленно лечь, но им помешали легкие шаги за дверью. Проклиная собственное любопытство, Инна выглянула в коридор и увидела бабушку, которая крадучись двигалась вниз.

— Очень странно, — пробормотала Инна. — Куда это она направилась? Больше всех настаивала на том, что нужно отдохнуть, а сама куда-то намылилась. Юля, вставай! Я, кажется, знаю, куда наша бабушка отправилась. Сдается, мы услышим много интересного, если последуем за ней.

Бабушка двинулась в сторону Метехского вала Верней, не она сама, а такси, которое старушка поймала, отойдя немного от дома.

— Едет к Гиви, — сказала Инка, когда стало совершенно ясно, что бабушка направляется именно в тот самый дом, где уже двумя днями раньше побывали подруги. — Что ей от него нужно? — Остановив такси, подруги пустились в погоню за предприимчивой старушкой.

Но оказалось, что бабушке нужен был вовсе не Гиви. Разговаривала она не с ним, а с его матерью. Едва бабушка вошла в дом, подруги проворно поднялись по боковой лесенке на второй этаж и вышли на балкон, который опоясывал весь дом по периметру, что было чрезвычайно удобно для тех, кто желал быть в курсе всех дел у соседей.

— Должно быть, эти дома проектировал какой-то крайне любопытный человек, — сказала Инна.

— Тс-с, — зашипела Юля. — Давай послушаем.

Но о чем разговаривали женщины, девушкам так и не удалось разобрать. Мешали детские голоса во дворе. Однако они увидели, как мать Гиви что-то написала на бумажке и передала эту бумажку бабушке. Сразу после этого старушка, поблагодарив женщину, собралась уходить.

— Только бы нам ее не упустить, — в азарте шептала Инна.

Им повезло. Бабушка прогулялась почти до самой набережной и только там поймала такси. Здесь машин было не в пример больше, чем в тихом проулке возле дома Гиви, и девушки смогли, не привлекая внимания, последовать за бабушкиной машиной, которая на этот раз двигалась в сторону центра. Шофер высадил бабушку на проспекте Руставели возле красивого четырехэтажного здания постройки конца девятнадцатого века.

— За ней! — пробормотала Юля, и девушки, сопровождаемые странно задумчивым взглядом их водителя, побежали за скрывшейся в дверях парадного старушкой.

Бабушка поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. Ей открыли. Подруги, притаившиеся на первом этаже, услышали, как старческий женский голос произнес без особой радости:

— А, это ты, а я сантехника жду. Так я и думала, что перед смертью явишься попрощаться. Заходи, раз пришла!

Подруги тяжело вздохнули, решив, что ничего-то им больше не суждено узнать. Так и случилось. Дверь за бабушкой захлопнулась.

— Нам надо туда, — подбегая к массивной двери и дергая ее за ручку, сказала Инна. — Я чувствую, что старухи могут рассказать нам массу любопытного. Например, где спрятано золото или еще чего-нибудь.

— С чего ты взяла? — спросила Юля.

— Гиви ведь княжеский внук, это ясно любому, кто хоть раз видел князя. Наша бабушка князя тоже явно видела, ведь жила где-то поблизости от его имения.

Поэтому, когда она увидела Гиви без бороды и усов, у нее просто челюсть отвисла. Я еще в горах увидела, как она заволновалась. Точно тебе говорю, тут какая-то тайна.

— Можешь взломать дверь! — предложила Юля.

— А что, это идея! Жди меня здесь! — обрадовалась Инка, но вместо того, чтобы высаживать дверь, она бросилась вниз по лестнице.

Вернулась она через несколько минут и торопливо спросила:

— Бабульки еще там?

— Там.

— Это хорошо, теперь слушай, сейчас сюда приедут стражи правопорядка и будут ломиться в квартиру, а мы должны улучить момент и проникнуть следом, пока дверь открыта, — нервно потирая руки, бормотала Инка.

— Что ты затеяла? — ужаснулась подруга.

— Ничего особенного. Вызвала местные органы по борьбе с организованной преступностью. Правда, телефона-автомата поблизости не оказалось, да и зачем, когда у половины прохожих, а особенно у проезжающих есть сотовые трубки. Остановила машину, и красивый такой дяденька охотно разрешил позвонить скромной девушке. Он же подсказал мне и телефон нужной организации.

— И что ты им сказала? — с трепетом спросила Юля.

— Сказала, что в этой квартире склад оружия и наркотиков, — пожала плечами Инна. — Некогда было что-то пооригинальней придумывать.

— Они же поймут, что их надули, когда им дверь откроет ветхая старушка.

— Ну уж нет, — решительно возразила Инна. — На это у меня ума хватило. Я им сказала, что в квартире живет старушка — божий одуванчик, и преступники используют ее в качестве прикрытия. Дескать, дверь всегда открывает она, так что не смущайтесь.

— Но они ведь спросили твои имя и фамилию, и адрес, — сказала Юля. — Они же не такие дураки, чтобы высылать группу по анонимному звонку.

— Ну, насчет дураков это неизвестно, но на всякий случай, вдруг они и в самом деле такие осторожные, я говорила через платок и назвала им Гивины координаты. Пусть отдувается. Но не это главное. Ты лучше думай, где мы спрячемся, — придала разговору другое направление Инна.

— В таких домах, если только не делали евроремонт, всегда между внешней и внутренней дверями есть пустое пространство. Можно там, — предложила Юля.

Инна не успела ничего ответить, так как по лестнице загрохотали мужские шаги. Подруги втиснулись в небольшую нишу, закрытую частой деревянной решеткой, и затаили дыхание. Площадку заполонили около десятка хорошо вооруженных людей в камуфляже, один из которых позвонил в дверь.

— Кто там? — раздался знакомый старушечий голос — Откройте, это мастер. У вас протечка, — рявкнул старший из них. — Устроили в квартире внизу потоп.

— Конечно, — обрадовалась старушка, возясь с замками. — Я вас уже третий день жду. У меня и кран гудит, и ванна подтекает. Я третий день заявки оставляю, а вы все дойти не можете. Тоже мне частная фирма. В мое время слесаря из ЖЭКа прибегали за трешкой через полчаса. Так что это ваша вина, — ворчала старушка, открывая дверь.

Но на дискуссию об аварии времени не хватило Стоило двери распахнуться, как в квартиру вломились военные. Старушку словно приливной волной снесло обратно в квартиру.

— Что вы себе позволяете! — только и успела пискнуть бедняжка.

И едва последняя обтянутая камуфляжем спина скрылась за дверью, как подруги проскользнули следом за ней. Между двумя дверями и в самом деле был внушительный промежуток, благодаря которому получалось как бы две стены: внешняя и внутренняя Вот сюда и забились подруги. Юля — направо от двери и замаскировалась старыми лыжами, а Инна — налево и прикрылась старыми бархатными занавесками Выдать себя шумом дыхания и даже чихом девушки не боялись, так как в квартире творилось нечто невообразимое. Воины метались из комнаты в комнату под аккомпанемент громких воплей хозяйки квартиры, пытаясь найти хотя бы одного преступника или килограмм героина из обещанной им сотни.

— Что вам нужно от меня?! — голосом, от которого дрожали стекла в окнах и которому позавидовали бы все оперные дивы, вопрошала старуха. — Кто вы такие?!

— Вы тут одни? — спросил наконец один из стражей порядка, воззрившись на старух.

— Одни, — твердо сказала бабка. — И вообще я живу одна. Внук носа не кажет после того, как я его застукала тут с девкой и спустила обоих с лестницы.

— Ясно, — сказал военный. — Ну, попадись мне этот шутник. Я с него шкуру спущу.

После этого группа удалилась, промаршировав мимо притаившихся подружек и громко обсуждая, какие именно пытки следовало бы применить к таким шутникам. По понятным причинам, каждое их слово больно отзывалось в душах девушек. Закрыв за пришельцами дверь, хозяйка квартиры сказала:

— Стоит только появиться хоть кому-то из вашей семейки — и все, прощай, покой!

— При чем тут я? — искренне удивилась бабушка.

И старушки отправились в глубь квартиры. Девушки, осторожно выбравшись из своих укрытий, отправились следом и спрятались за портьерами, где могло поместиться еще десяток таких, как они.

— Нас перебили в тот момент, когда ты собиралась сказать, зачем явилась ко мне, — напомнила хозяйка квартиры. — Любопытство замучило?

— И это тоже, — сказала бабушка. — Хотелось взглянуть, из-за кого мой дурак на князя войной пошел.

— Понравилась? — усмехнулась хозяйка.

— Это же дедушкина любовница! — шепнула Юля подруге — От которой у него дети.

— Соня, а что, второй твой сын тоже был не от моего дурака? — тем временем спросила бабушка.

Хозяйка, которая в этот момент наливала себе кофе, выронила из рук полную ароматной жидкости чашку.

— Откуда ты узнала про это? — тихо прошептала она — Твоего внука увидела, вылитый князь, — сказала бабушка. — От него был твой первенец?

— Что спрашиваешь? — пожала плечами Соня. — Я сама не догадывалась, с князем у меня всего несколько раз и было. А с Колей я давно встречалась.

Вот и решила, что ребенок от него.

— А что же ты замуж за него не вышла? — ехидно спросила бабушка.

— За кого? — не менее ехидно поинтересовалась Соня. — Если за князя, то я ему даром была не нужна, а Коля после того, как поджег усадьбу, сбежал, а потом и вовсе к брату подался. Я его не виню. Князь его убил бы. А так только домишко сжег, подумаешь — беда!

— Это тебе — подумаешь, не твоего мужа имущество сожгли. А между прочим тогда вся наша деревня сгорела. Жара стояла, огонь на соседние дома перекинулся. Тебе что, ты в Тифлис умотала и горя не знала.

— Горя не знала?! А что мне пришлось пережить, когда я поняла, что беременна, но не понятно, где отец ребенка и что дальше делать. Хорошо, что я своего инженера встретила. Он был весь в работе, о женских делах совершенно ничего не знал. По-моему, не ведал даже, сколько времени женщине положено вынашивать ребенка. Во всяком случае, женился он на мне уже через две недели после нашего знакомства.

— Ну и жила бы себе! — рявкнула бабушка. — Зачем тебе еще и Колька понадобился?

— Видишь ли, я его тоже любила, — пояснила Соня.

— Ладно, я пришла к тебе не для того, чтобы ворошить былое, — сказала бабушка после непродолжительного молчания. — Уж точно не это былое.

— А что?

— Это ведь ты подсказала Пете, где князь запрятал свое золото? — спросила у Сони бабушка.

— Не Пете, а Коле. Когда он разыскал меня в Тифлисе, я была уже замужем. Князь испарился, а Коля с братом ходили по округе и грабили богатых и просто зажиточных людей. Тогда это иначе называлось, но суть была в грабиловке. Вот я и вспомнила, что видела, как князь прятал в винном погребе какой-то сундучок. Я и рассказала об этом Коле. Конечно, я точно не могла знать, что там князь прятал, но подозревала, что ценности.

— А что же ты сама не воспользовалась этими ценностями? — спросила бабушка. — Или хоть полюбовалась бы ими. Какая бескорыстная!

— Дура ты, — равнодушно констатировала Соня. — Князь тайну заветную знал, как стену открыть. А я не знала. А в одиночку поднять камень, запирающий вход в тайник, у меня сил не хватило бы. Да и потом все так быстро закрутилось. Коля увидел, как князь меня целует и пытается повалить. Вообразил себе всякие глупости, князя отхлестал его же плетью, а потом еще усадьбу сжег. Естественно, всех своих слуг князь отпустил по домам, а сам бросился в погоню за Колей.

Конечно, не догнал и с горя снова уехал в Европу нервы лечить. Я на князя обижена была, вот и решила: пусть его золото большевикам достанется, раз мне самой до него не добраться.

— А куда они потом золото перепрятали? — спросила бабушка.

— Откуда же я знаю, — пожала плечами Соня.

— Ты не крути, всем известно, что Петька тоже в тебя влюблен был. Неужели он тебе не рассказал?

— Рассказал, только не он, а твой Коля, — сказала Соня. — Про развалины рассказал, от которых шаги отмерять надо. Да только развалин этих вон сколько.

Какие выбрать? И возле Вардзиа, и в Хертвиси, и возле Ахалцихе. И Тмогви.

— Тмогви! — воскликнула бабушка. — Да ты видела там хоть одно деревце, там же сплошная скала. И чего ради тащиться Пете в такую даль, в Тмогви, если поблизости было полно всяких укромных местечек?

— В этом я тебе не помощница, — отказалась Соня.

— Твой внук прямой наследник князя, — возмутилась бабушка. — Я тебе удивляюсь. Вот мы, что наш Петя награбил в свое время по окрестностям, так мы то нашли. А золото князя — твоя забота!

— Ты слышала, оказывается, что это они, а не мы нашли, — толкнула локтем подругу Инна. — Ну семейка!

— А мне Гиви рассказывал, что какие-то девчонки нашли ваш клад, — как бы заступилась за нее Соня.

— Мои внуки выкопали, — гордо заявила бабушка. — А девочки — их невесты. Из Петербурга приехали. Тоже помогали. Но если тебе золото не нужно, то может быть, ты скажешь, где именно сам князь прятал его?

— А что толку? — спросила Соня:

— Драгоценности были там. И брильянтовая диадема, и рубиновый гарнитур с двумя парными браслетами, колье с серьгами. И аграф с изумрудами и жемчугом. И ордена, которыми были награждены княжеские предки. И броши с сапфирами и александритами. А еще золотые подвески, которые будто бы были сделаны несколько тысяч лет назад. Выглядели они довольно грубо, не в пример остальным драгоценностям, но что с того? Стоили они очень дорого, потому как старина. Так вот, все это было в тайнике, про который я рассказала Коле. Но куда они делись потом, я представляю еще меньше, чем ты. Что же ты сама не могла расспросить Петю, он ведь у вас дома помирал?

— Ты бы его видела! — отмахнулась бабушка. — Глаза безумные, изо рта слюна капает, сам весь трясется. И это еще когда он в хорошем состоянии. А стоило ему напомнить про золото, как у него корчи начинались и он убегал в горы.

— Так, может быть, он к сокровищам бегал? — предположила Соня.

— Нет, Коля за ним проследил пару раз. Просто по округе бегал и если видел кипарис, то начинал вокруг него землю голыми руками рыть.

— Бедняга, — посочувствовала Соня. — Слышала я, что княжеские драгоценности прокляты, но не думала, что проклятие и на мужчин действует.

— Проклятие? — заинтересовалась бабушка. — Впервые слышу.

— В усадьбе все про это знали, да князь и не скрывал, Думаешь, почему он до сорока лет прожил без жены? Все из-за этого золота.

— Как без жены? — удивилась бабушка. — Он же был три раза женат.

— То-то и оно. Да только вечно с его женами что-то случалось. Одна в Париже из окна вывалилась, вторая в море утонула, а третья вообще померла от малокровия! А замуж когда выходила, была кровь с молоком, но уже через годик стала хиреть, хиреть, никакие воды и курорты не помогали. А все из-за этих проклятых подвесок, я так думаю. Их когда из княжеской земли выкопали, археологи ему сразу сказали, что нехорошая это вещь. И женщина, на которой они были, тоже не своей смертью померла, и таблички какие-то там в земле были с предостерегающей надписью. Дескать, не трогайте могилу по-хорошему, не то по-плохому выйдет. Но отец нашего князя археологам не поверил, решил, что они это говорят, чтобы подвески в музей забрать. Подвески он себе оставил, только с этого дня на него несчастья посыпались. И все по женской линии. Жена заболела, а после ее смерти и дочь с бакалейщиком сбежала. Так что я это золото трогать не хочу, — закончила Соня. — И тебе не советую, у тебя ведь дочь, как бы чего не вышло. Ты лучше скажи, отстроили вашу деревню после пожара?

— Нет, — покачала головой бабушка. — Наша Гуриани так и лежала в развалинах.

При этих словах Инна почувствовала, как ее с головы до ног пробил электрический разряд мощностью по меньшей мере в тысячу ватт.

— Я знаю, где спрятано золото, — прошептала она Юле. — Дядя Петя зарыл его возле своего дома в деревне своих родителей! Там, где он раньше жил. Это же как дважды два! Места он те знал, вот и нашел укромный уголок для княжеского золота.

— Тогда сматываемся, — прошептала Юля, — пока старухи нас не застукали, нам тут делать больше нечего. Не надо, чтобы бабушка знала, что мы за ней следили.

И подруги выскользнули из квартиры, воспользовавшись тем, что обе старые женщины, словно лучшие подруги, склонив головы друг к другу, пустились в воспоминания и пересуды об общих знакомых. Оказавшись дома, Инна первым делом спросила у Тамары Алексеевны:

— Крепость Арадети — это ведь где-то близко?

— Возле Гори, — подтвердила женщина.

— Не возле Гори, а возле Хашури, — поправил ее отец, — на правом берегу реки Проне. Только кипарисов вокруг нет, почва не та.

— А Ацкури? — не унималась Инна. — Это ведь крепость древняя? Тоже развалины?

— Древняя, только стоит на скале, так что деревьями там и не пахнет. При людях, может, и росли, но сейчас там пусто.

— Вы что же, снова собрались искать сокровища? — насторожилась Тамара Алексеевна. — Не смейте.

— Почему? — удивилась Инна.

— Я запрещаю.

— Хорошо, — покорно отозвалась Инна. — Но вот возле крепости старца — Бебрисцихе деревья есть.

Это я точно знаю.

С этими словами она удалилась, в дверях спросив у дедушки:

— А где это Самтавро, возле которой стариковская крепость расположена?

— Инна! — взвилась Тамара Алексеевна.

— Ладно, ладно, — Инна поспешно ретировалась.

У себя в комнате она бросилась на кровать рядом с Юлей и прошептала ей на ухо:

— Порядок. Теперь, когда они завтра обнаружат наше исчезновение, то помчатся к этой крепости пенсионера, выговорить по-грузински язык не поворачивается, а вовсе не в родную деревню, в отчий дом.

Уже через четверть часа работы следственной бригады Михайловский понял, что о самоубийстве Любочки и речи быть не может. Никаких предсмертных записок, дверь у славящейся своей аккуратностью Любочки была закрыта на замок типа «цербер», ключа от которого в квартире не имелось. Небольшой кавардак. Обычно, следователь это знал точно, травящиеся газом гражданки перед смертью стремились привести себя и дом в порядок, а тут налицо небольшой кавардак. И эта непривлекательная поза вместо тщательной прически, маникюра собирающейся как бы в дальний путь самоубийцы.

А Любочка… Под глазами у нее остались пятна от обсыпавшейся туши с ресниц, вечерний макияж был нещадно размазан. Следователь плохо представлял, что могло заставить девушку проходить весь вечер дома со слоем косметики на лице.., если только девушка была не одна. И еще, Любочка лежала в шелковом белье, но на ужасно мятых простынях — такие бывают после ухода любовника. Вот оно! Следователя словно посетило озарение. Любочка выглядела так, словно только что распрощалась с любовником и решила еще часок поспать.

«Но почему же я сразу этого не понял?» — спросил себя Михайловский.

Осмотревшись повнимательней, он понял, в чем дело. На подносе стоял только один бокал с недопитым вином, в пепельнице лежали окурки только со следами помады — такой, идентичной той, что была на губах у Любочки, а в раковине стояла одна тарелка с недоеденными кусочками картофеля фри и куриной косточкой. В ведре под раковиной валялась упаковка из-под снотворного, а в холодильнике стояла коробка с куском тортика.

— Если предположить, что Любочка была не одна, тогда становилось понятным отсутствие ключа. Гость покушал, попил вина, скорее всего, это был мужчина, естественно, остался переночевать. А затем, усыпив девушку, возможно, он подсыпал в питье или еду снотворное, гость вымыл свою тарелку и бокал, вытащил из пепельницы свои окурки, если он курил, открыл газ — и был таков.

К сожалению, стройная версия оказалась немного подпорчена находкой в Любочкиной сумочке ключа от двери. Так что дверь вполне могла закрыть и сама хозяйка. Одно настораживало: ключ, похоже, был явно сделан на заказ и совсем недавно. Следователь уцепился за эту шаткую возможность и отправился пошарить по окрестностям, прихватив с собой Любочкину фотографию и ключ. Ему несказанно повезло. Третий по счету слесарь вспомнил симпатичную девушку.

— Моя работа, а девушка вчера приходила, — сказал парень, изучив фотографию и ключ. — Умоляла сделать побыстрей. Я ей говорю: приходи через час, а она ни в какую. Говорит, у меня дома дружок остался, без меня часа не выдержит. Так и стояла над душой, пока я ей ключ готовил. Все заказы пришлось отложить, чтобы ее любовник не заскучал. Вот бабы!

— Можете дословно передать ее слова?

— Дословно не могу, она так тарахтела, что у меня уши вяли. Всю свою историю выложила. Что родители у нее из богатых, ее в детстве выкрали, а потом родители ее снова нашли. Но очень скоро оба погибли в автомобильной катастрофе, так что бедняжка осиротела, но тут ей повезло и она устроилась на хорошую, перспективную работу, а там и любовь свою встретила.

— А кто он, не сказала? Не директор ли фирмы был ее любовью?

— Не похоже, про начальника она без всякого восторга вспоминала.

— А про ключ что говорила?

— Переживала, что, мол, такая растяпа, потеряла ключ. Хорошо еще, что у ее парня был второй и он пришел так кстати и ей не пришлось вскрывать дверь.

Очень', говорит, удачно получилось, что Тусик пришел так вовремя.

— Тусик! — обалдел следователь.

— Да, так она его называла. Его приходу уж так радовалась, я еще подумал: парень у нее, видать, приходящий, постоянно с ней не живет. Но так или иначе, она взяла у него ключ и побежала делать дубликат.

И любит же она его! Я ей говорю: ты сбегай пока, купи что-нибудь своему из жратвы и выпить приобрети, полезнее, чем у меня над душой стоять. А она говорит: у меня для него всегда все куплено и приготовлено.

А если ночевать не приходит, я либо на следующий день еду выбрасываю, либо на работу беру, девчонок угощаю, — парень тяжело вздохнул и добавил:

— Меня бы кто так любил!

У следователя вырисовывалась довольно четкая картина, Заехав по пути к приятелям Леши, он показал им Любочкину фотографию, и оба подтвердили, что именно с этой девушкой Леша приходил к ним в гости и именно ее называл своей невестой. Выяснилось совершенно точно: Любочка пудрила мозги бедному Леше, имея еще одного мужчину, с которым ее явно связывали не только амурные отношения. Скорее всего, простоватый Леша нужен был девчонке для осуществления ограбления, а потом от него избавились, как избавились затем и от самой Любочки.

Но кто же этот таинственный любовник-убийца?

Вполне возможно, что это сам директор Засура, его кандидатура могла считаться самой вероятной, если бы не та самая соседка сверху, которая доверчиво пустила к себе в дом Михайловского и которая решительно заявила:

— Видела я их несколько раз вместе. Но не с этим старым уродом. У Любочки в последнее время появился парень красивый, статный и молодой. Одна беда — не очень богатый. Машины у него своей не было.

— Почему вы так решили?

— Так никогда он за Любочкой не заезжал и на работу не отвозил. Не уверена, ночевал ли он вообще у нее! Может, женат был? Вот Леша — тот точно был женат, хотя и собирался разводиться. Но с тех пор, как появился Леша, я светленького не видела, вот и удивилась, когда вчера услышала его голос. Даже не узнала сначала.

— А сама Любочка всегда дома ночевала?

— Всегда, — решительно кивнула старуха. — У нас в домах слышимость прекрасная, мне все их передвижения были слышны. Так что я, хочу не хочу, была в курсе ее личной жизни. Он к ней приходил, а не она к нему ездила. И вчера он приходил. Он у Любочки не очень давно появился. Где-то весной я первый раз его услышала. Ботинки у него очень приметные, всегда подкованы такими металлическими набойками, так что стучат, словно копыта у лошадки. Я его так и прозвала — Жеребчик.

— А этой ночью вы его слышали?

— Слышала, — кивнула старуха. — Слышала и видела. Он пришел довольно рано, еще шести не было.

Любочка куда-то сразу же убежала, а потом он всю ночь у нее был. Должно быть, утром ушел. Но ссориться они не ссорились, в толк не возьму, зачем ей понадобилось себя газом травить? Может, он ей сказал, что женат, так ведь не дурочка, должна была догадываться. К тому же встречались они уже давно и жена не мешала. А жаль, красивый парень, отлично бы ей подошел. Одной они породы. Не то что тот бандит, который у нее еще до Леши был.

— Какой бандит? — оживился следователь.

— Ну, я не знаю, — замялась бабка. — Может, он и прекрасный человек, только рожа у него больно бандитская, а в последнее время я его и не видела, наверное, Любаша прогнала его.

Итак, Засура в качестве любовника отпадал. Оно и понятно: имея такую красивую жену, вряд ли он польстился бы на Любочку, которая хоть и старалась изо всех сил демонстрировать класс, но получалось это у нее так себе, на троечку. Марго была королевой, а Любочка в лучшем случае преуспевающей фрейлиной. Однако приходилось признать, что имелся еще некто, стоящий за всеми этими преступлениями. Но каким образом он был связан с убитым Алексеем и Любочкой? И главное, где его искать?

В полной растерянности следователь поехал к Юре, который, по расчетам Михайловского, должен был давно закончить экспертизу обеих пленок и пистолета, найденного в столе у Засуры.

— Наконец-то! — обрадовался Юрий. — Я уж заждался. У тебя, говорят, еще один труп? Поздравляю!

Раз такое дело, тащи любые улики по этому делу, сделаю тебе без очереди. Трупы у тебя плодятся со страшной силой, я этого не люблю. Заканчивай дело побыстрей, а то ведь мертвяки как пойдут косяком, не дай бог! Ну слушай!

Михайловский весь обратился в слух.

— Начну с пленки их автоответчика. Судя по шуму, служащему фоном, это должна быть вода, и вода большая.

— То есть? — не понял следователь.

— Ну, море или в крайнем случае очень большое озеро, и на нем в этот день — сильное волнение. Волна здорово била о берег. Еще слышался шум от моторов проезжающих машин и шорох листьев на деревьях. Звонок сделан не с мобильного телефона Засуры, нет характерных шумов, можешь взять это себе на заметку. Теперь, что касается видеопленки. Это чистой воды лажа. Причем сделана тяп-ляп. Не мастером, не профессионалом. Просто отрезан один кусок, потом вставлен другой. Ты заметил, что вначале, когда девушка подходит к сейфу, ее лица не видно, а часы показывают два часа с минутами, а потом, когда она открывает сейф и видно ее лицо, то часы вдруг перескакивают на шестнадцать ноль-ноль. Грубая работа!

— А пистолет?

— «Макаров» тот самый, что и на месте ограбления.

Из него сначала стреляли в охранника, потом из него же парня пристрелили. Четкие отпечатки, которые удалось обнаружить на нем, могут принадлежать только охраннику. Но после пистолет несколько раз брал в руки какой-то тип в кожаных перчатках. Скорее всего, мужчина. Если судить по размеру. Так что ищите мужчину, господин следователь.

* * *

На то чтобы добраться на родину таинственного дяди Пети и дедушки, у девушек ушел почти целый день. Хотя выехали они сразу же после завтрака, воспользовавшись тем, что у Аллы страшно разболелась печень и она отправилась в клинику, а Тамара Алексеевна последовала за ней, чтобы самой услышать приговор, вынесенный врачом ее доченьке. Инна с Юлей легко выскользнули из дома, радуясь удаче — до вечера никто их не хватится. Дедушка с бабушкой одни не стали бы ничего предпринимать, а братья снова подались в гости и обещали вернуться не раньше полуночи.

Лопаты, веревки и металлоискатель Инна ночью спрятала в кустах за сотню метров от дома. Любящая комфорт Юля притащила туда же пару одеял, сухой паек, состоящий из лаваша, сыра, копченого мяса и грозди бананов. Поэтому из дома подруги ушли налегке, не вызывая подозрений. Но уже после первых же шагов с грузом стало ясно, что далеко девушки так не уйдут.

Надо было ловить машину. Но, увы, владельцы автомобилей никак не желали войти в положение и везти девушек за тридевять земель в какую-то разрушенную еще восемьдесят лет назад деревушку. С огромным трудом удалось найти какую-то доверчивую личность, которая согласилась доставить подруг до Каспи. Оттуда подруги нашли еще одну попутку, которая довезла их до Гори, оттуда на грузовике девушки отправились в Карели, потом на обычном автобусе добрались в Ткемловани, а уже оттуда снова на попутке до какой-то небольшой деревеньки. Отсюда начинались дороги нехоженые, по которым транспорт не ездил по той причине, что ехать ему было некуда.

Дальше жили только пастухи, отшельники и археологи, копающиеся в земле и на развалинах, которых в этой стране, с тысячелетней историей, накопилось дикое количество, это подругам было хорошо известно. Но археологические раскопки девушек не интересовали, сейчас у подруг была точная цель. Будь у них свой транспорт, задача упростилась бы в несколько раз, но, увы, машина Ивана Алексеевича все еще ремонтировалась, приходилось перемещаться своим ходом. В итоге в окрестностях бывшего имения князя на развалинах дома дяди Пети подруги оказались бы уже глубокой ночью. Наученные прошлым горьким опытом, подруги решили остаться ночевать в деревеньке.

— Как думаешь, дома нас уже хватились? — спросила Юля, доедая последний банан из прихваченных дома запасов.

— Думаю, что уже хватились, — ответила Инна. — Завтра с утра отправятся искать нас у крепости старца.

Я ведь намекнула Тамаре Алексеевне, в каком направлении якобы работают наши мозги.

— Но, явившись туда, они поймут, что ошиблись, — возразила Юля.

— Ну и что, зато по соседству там есть еще одни развалины, они решат, что мы там, и подадутся туда.

Пока поймут, что и там нет нас, сами покопают, уже будет поздно. Да и машина их до сих пор в ремонте, а просить кого-то неудобно, — утешила подругу Инна. — Думай о приятном, например, о том, что завтра мы будем уже на месте.

Встали подруги очень рано и сразу же со свежими силами пустились в путь. Разрушенную деревеньку подруги обнаружили довольно быстро. К ней шла мощеная дорога, которая за столько времени уцелела.

Добравшись до деревни, подруги задумались: какая же из груды камней, расположенных четырехугольниками, и есть остатки дома дяди Пети и дедушки.

— Вроде бы дед говорил, что их дом находился на окраине, — вспомнила Юля. — И из окон можно было любоваться садящимся за горы солнцем.

— Посмотрим на западе, — решила Инна.

На западном конце деревни был всего один дом, подруги с пристрастием его оглядели и остались довольны. Возле дома и в самом деле когда-то росло старое дерево. Сейчас оно высохло и повалилось, но вполне могло быть тем самым столетним кипарисом. Во всяком случае подругам хотелось в это верить. Они отсчитали от него сто шагов, радуясь в душе тому, что солнце и в самом деле всходило и можно смело идти за ним, а не ломать голову над загадками дяди Пети.

Они чуточку промахнулись, развилка трех дорог оказалась от них всего в полутора метрах.

Быстро скорректировав местонахождение, подруги повернули на развилке направо и пошли по дороге, которая довольно скоро уперлась в самый настоящий колодец.

— Вот тебе и десять локтей, — обрадовалась Инна. — И копать ничего не нужно. Просто спустимся в него, воды в нем уже давно нет, и найдем золото.

— Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что колодец значительно глубже десяти локтей, — осторожно заметила Юля. — Я вот, например, всегда считала, что локоть — это расстояние от локтя до ладони.

— Решим на месте, — сказала Инка, закрепляя веревку на камне.

После этого подруги спустились на дно колодца и принялись его исследовать. Дно и стены были покрыты слоем засохшей грязи, должно быть, весной тут набиралось довольно много воды, так как следы грязи достигали двух метров.

— Хорошо, что сейчас осень и лето было жарким, — сказала Юля, старательно ковыряя в земле лопатой, — а то мы бы захлебнулись в грязи.

Копали подруги до обеда, но ничего не выкопали.

Выбравшись наружу, чтобы немного размяться, они критически осмотрели плоды своих трудов. Несколько ведер свежей земли никак не могли считаться добычей.

— Все-таки дядя Петя мог бы и поточней указать место своего клада, — капризно надула губы Юля. — Что за десять локтей? Откуда их нужно считать?

— Что ты прицепилась ко мне со своими локтями? — вскипела Инна, нервы которой были на пределе. — Откуда я знаю? Может быть, от дна, а может, и от поверхности.

Стоило ей произнести эту фразу, как Юля вскочила с места и, не слушая больше подругу, кинулась к веревке. Навязав на ней достаточно узлов, девушка скользнула вниз. Инна решила не терять даром времени и принять солнечную ванну. Подставив лицо лучам солнца, она блаженно зажмурилась и совершенно забыла про Юлю, которая все еще болталась в колодце.

Где-то минут через двадцать из колодца раздался вопль:

— Есть!

Инна, которая успела уснуть на солнышке, испуганно вздрогнула и чуть не свалилась в колодец.

— Что? Что — нашла? — топчась на месте от волнения, спросила она.

— Дай мне какую-нибудь железку или металлический прут, — попросила Юля, тщетно пытаясь одной рукой выковырять камень из стены колодца.

Инка кинулась к рюкзаку, второпях раскидывая вещи. Самой подходящей, на ее взгляд, оказалась обычная кухонная вилка. Ее девушка и спустила подруге на тонком шпагате.

— Что ты там нашла? — повторила она нервно вибрирующим голосом.

— Тут один из тех камней, которыми облицованы стены колодца, оказался с какими-то подозрительными царапинами и к тому же на несколько сантиметров выдается вперед, — задыхаясь от напряжения, сказала Юля. — Думаю, что это не просто так.

— Тебе помочь? — снова спросила Инна.

— Помоги, — согласилась Юля. — У меня пока ничего не получается. Очень неудобно орудовать одной рукой, а второй цепляться за веревку. Спустись на дно колодца, я встану тебе на плечи и смогу орудовать обеими руками.

Инна так и сделала. Но выяснилось, что Юля все же не дотягивается до нужного камня. Пришлось сбросить в колодец несколько валунов, благо поблизости этого добра валялось в избытке. Только после того, как Инна встала на камень, Юля смогла приступить к работе. Основательно прочистив швы между камнями своей вилкой, она начала потихоньку извлекать камень из его ложа. Наконец тот сдался и вылез.

— Ой! — вскрикнула Юля, чувствуя, как тяжелый и скользкий камень вырывается у нее из рук и летит вниз прямо на голову подруги. — Ты жива? — спросила она спустя несколько секунд после того, как булыжник ухнул на дно колодца.

— Жива, — проскрипела Инна. — В следующий раз предупреждай, когда захочешь чем-нибудь в меня швырнуть. Камень пролетел в миллиметре от моего носа.

— Инка, оно здесь! — завизжала Юля. — Я его вижу.

И она начала осторожно тянуть на себя небольшой кожаный мешок. Наконец ей это удалось. Она поднесла тяжелый мешок поближе к глазам и встряхнула, чтобы определить по звуку, что в нем находится. Но делать этого как раз не следовало. Истлевшая кожа под тяжестью груза порвалась, и все содержимое полетело вниз.

— Инка, осторожно! — крикнула Юля и зажмурилась.

Прошла минута, прежде чем Юля открыла глаза и посмотрела вниз, не выдержав, она громко фыркнула Инна напомнила ей новогоднюю елку. Ее голову украшало сразу два ожерелья, на плечах мерцали драгоценные камни от брошей и аграфа. А земля и камни вокруг ее ног сверкали, словно искусственный снег в театре. А посреди расположилась, покачиваясь от удара, великолепная диадема.

— Ничего смешного! — мрачно сказала Инка. — Кто это теперь будет собирать? Не могла поосторожней? — От всего увиденного великолепия девушки впали в ступор. Они тупо смотрели друг на друга, не смея взглянуть на свою добычу.

Но когда спустя некоторое время подруги сидели на солнышке, разглядывая и сортируя добычу, от Инкиного недовольства не осталось и следа. Помимо семейных драгоценностей, о которых упоминала Соня, клад хранил внушительное число золотых николаевских десяток.

— Если предположить, что каждая стоит самое меньшее долларов семьдесят, тот тут хватит на две квартиры, — подсчитала Инна. — Ровно десять тысяч рублей золотом, то есть во времена князя это было десять тысяч, а сейчас значительно больше. Юлька, мы богаты! Можем даже не продавать украшения, все равно денег хватит и тебе, чтобы расплатиться с бандитами, и мне, чтобы поехать отдохнуть.

— А тебе не кажется, что мы поступим не совсем красиво, забрав все себе? — задумчиво спросила Юля. — Что ни говори, а мы теперь знаем, что настоящий наследник этого богатства — Гиви.

— Ты спятила! — ахнула Инна. — И думать забудь!

Гиви, если хочет, пусть берет себе поместье князя. Источник разработает, будет поставлять воду во все страны мира. А украшения мужчине ни к чему. Но если ты так уж настаиваешь.., отдадим что попроще. Конечно, не диадему, которую ты чуть не расплющила всмятку.

И девушка отложила пару золотых цепочек, часы с усыпанной брильянтами и изумрудами крышкой, а также портсигар из золота и слоновой кости и несколько самых массивных перстней.

— Инна! — укоризненно покачала головой Юля. — Не жадничай! Все равно мы не сможем вывезти все эти драгоценности из страны. На таможне ими обязательно заинтересуются. А у нас нет ни чека на их покупку, ни бумаги, удостоверяющей, что они не представляют никакой художественной ценности. Нас в лучшем случае не выпустят, а в худшем припаяют срок за контрабанду.

— Что же делать? — растерялась Инна.

— Возьмем ту часть, которую сможем надеть на себя, — сказала Юля. — Например, серьги, несколько колец и пара браслетов на руках не вызовут подозрения у таможенников. А вот диадемы, аграф, колье и уж, конечно, кинжалы придется оставить.

— Ладно, — сказала Инна, — но никто на свете не заставит меня отдать эти вещи Гиви и уж тем более нашим женишкам и их вороватой семейке.

— Я это возьму на себя, — любезно заверила ее Юля.

Обратная дорога заняла у девушек куда больше времени. Ведь теперь им приходилось тащить на себе не только лопаты и прочий инвентарь, но и драгоценности, на которые можно было скупить внушительную часть того пути, по которому они двигались. Водителей попуток теперь приходилось рассматривать очень пристально, как под микроскопом, — не ограбят ли.

Поэтому до дома девушки добрались только утром следующего дня. К их удивлению, в доме никого не было, кроме дедушки.

— Все уехали вас искать, — сказал он подругам. — Тамара вспомнила, что вы упоминали про Бебрисцихе, вот туда они и отправились. Дождались, пока Аллиного приятеля выпустят из милиции, и поехали.

А знаете, кто он на самом деле?

— Кто?

— Мой собственный внук, — с торжеством сказал дедушка. — Правда, я его как-то с бородой и усами не признал, но теперь, говорят, он их сбрил. Любопытно будет посмотреть.

— Вы будете поражены, — заверила его Юля, проскальзывая мимо него в дом.

До возвращения поисковой группы подруги успели провернуть массу дел. Они сдали все золотые десятки князя в ближайший ломбард, полученные деньги обменяли на доллары, которые, в свою очередь, оставили в отделении банка, решив, что в Питер они всегда успеют их отослать, а если у семьи женихов проснется совесть, то они с удовольствием поделятся с семейкой. Пока что на каждую из них пришлось около тридцати тысяч долларов.

Юля сдалась, и в ответ на слезные просьбы Инны пару колье, диадему, четыре браслета в виде драконов с усыпанной драгоценными камнями чешуей девушки запаковали в посылку, решив, что это дешевая бижутерия, цена которой грош в базарный день. Посылку девушки тоже не отослали, так как твердо решили дать родственникам своих женихов последний шанс исправиться.

Отобранные для переправки через таможню кольца, серьги и цепочки девушки спрятали под конурой самого доброго существа в этой семье — дворового пса Упирата, в котором причудливо смешалась кровь старонемецкой овчарки, северной лайки и ротвейлера, от которого Упирату достались кривые ноги. Он имел тело овчарки и окрас лайки. Морда же являлась плодом совместного творчества всех его предков.

Несмотря на жуткую внешность прирожденного убийцы и слюну, обильно стекающую с белоснежных длинных клыков, пес был мягче оплывшего мороженого и все свободное время посвящал играм в прятки.

Упират немного удивился, когда хорошо знакомые ему люди нагло выставили его из собственной конуры и принялись наводить там свои порядки. Правда, Упират получил в утешение огромную мозговую кость, купленную только что на базаре, девушки же после всего направились в дом с чувством, какое бывает только после хорошо выполненной работы.

— На этот раз им не удастся нас надуть, — с глубоким удовлетворением заметила Юля, располагаясь в гостиной в ожидании возвращения семейства.

Долго ждать не пришлось. Во дворе раздался шум мотора и Сашин голос:

— Мама, ты точно помнишь, что они говорили именно про это место?

— Сыночек, — раздраженно ответила женщина, — твои невесты, тебе видней.

В этот момент Тамара Алексеевна переступила порог и замерла с открытым ртом, уставясь на девушек и стол, на котором внушительной горкой лежали драгоценности. Следом за матерью семейства вошли ее сыновья и муж. Вид драгоценностей обратил и их в соляные столбы. Первой пришла в себя Тамара Алексеевна.

— Не пускайте Гиви, — прошипела она.

Но было поздно. Парень уже оказался в комнате и тоже замер с открытым ртом. Обретя способность говорить, он произнес:

— Выходит, золото князя не выдумка?

Эта фраза дала толчок, все начали хором обсуждать и восторгаться. Одна Тамара Алексеевна сидела мрачней тучи, размышляя о том, как вредно рыть ямы и какого дурака она сваляла, пригласив Гиви, чтобы дедушка полюбовался на то, как его всю жизнь водили за нос: вот оно — живое доказательство в лице Гиви — Должно быть, сам черт помог этим девкам найти клад именно сегодня, — шептала она про себя. — Но уж они у меня ни золотинки оттуда не получат. Мало мне Гиви, так еще и эти вертихвостки на мою голову Они тут вообще ни при чем, — убеждала себя почтенная матрона, напрочь забывая, что именно девушки нашли клад.

Тем временем младшее поколение предавалось бурному ликованию. Мужчины нарядили своих подруг в драгоценности, а сами нацепили кинжалы и перстни. Среди всеобщего восхищения Инна с Юлей совершенно забыли про свои опасения относительно того, что им снова ничего не выделят из найденного клада.

— Как же мы будем делить? — наконец спросил Саша.

— Ау нас… — начала Инна, готовясь сообщить, что имеется еще чуть больше шестидесяти тысяч долларов и плюс несколько милых безделушек, но ее перебила Тамара Алексеевна.

Собственно, она ее даже не перебивала, а просто заглушила. Таким образом, Иннину исповедь просто никто не услышал и очень хорошо, что не услышал, потому что Тамара Алексеевна решила открыто не противиться и пойти на хитрость. Видимо, надеясь потом поодиночке обработать каждого из своих мужчин, доказав им, что отдавать сокровища неизвестно кому просто глупо.

— Перед тем как делить драгоценности, их нужно показать ювелиру, — сказала она, — чтобы он оценил их стоимость. И, уже исходя из этого, мы будем все делить. Разумеется, нашей семье, как основным наследникам, причитается главная часть клада. Девушки, вас мы тоже не забудем и после оценки сделаем вам подарок.

Дедушка, привлеченный шумом, спустился вниз и, пока все жадно разглядывали драгоценности, не спускал глаз с Гиви.

— По-моему, — сказал он, — среди нас есть более достойные претенденты на этот клад. Я имею в виду прямых потомков князя. Ну просто одно лицо!

Тамара Алексеевна проследила его взгляд, и ей стало не по себе. Мать еще два дня назад поделилась с ней своим открытием, поэтому дочь была полностью в курсе дела.

— Кто это? — деланно удивилась она. — Я видела фотографию князя, здесь нет никого, кто был бы на него похож. Мама, ты ведь знала князя лично, что ты скажешь?

— Кто здесь похож на князя? — тоже удивилась бабушка. — Ты, старый, совсем из ума выжил.

— Я тоже видел фотографию, — живо смекнув, куда ветер дует, сказал Иван Алексеевич. — Ты, дед, что-то путаешь.

— Никто не похож? — растерянно спросил дедушка. — Должно быть, мне и в самом деле лучше пойти прилечь. В глазах какие-то образы встают. Так что, никто не видит сходства?

— Никто, — дружно заверила его вся семья.

— Мы видим, — сказала Юля, которой вдруг стало противно от всей этой комедии.

О себе девушки позаботились, а вот про Гиви им как-то не пришло в голову подумать и заранее отложить его часть находки. Теперь надо было хотя бы немного помочь парню.

— Вот, — сказала Юля, швыряя на стол рядом с драгоценностями фотографии князя, полученные от смотрителя в краеведческом музее города Боржоми. — Познакомьтесь с истинным наследником князя, которому и решать, как поступить с драгоценностями.

Разумеется, девушкам пришлось убраться сразу же после того, как Гиви удалился из дома Тамары Алексеевны, прихватив с собой свою часть добра. Впрочем, нужно заметить, что он поступил благородно и взял лишь то, что ему причиталось без всяких там происхождений, а просто за участие в поисках клада.

Тамара Алексеевна заявила, что не потерпит больше в своем доме наглых обманщиц, которые воспользовались ее добротой и жестоко обманули ее.

— Это мне урок впредь, — говорила женщина, зорко следя за тем, чтобы несостоявшиеся невестки не прихватили с собой чего-нибудь из драгоценностей. — Нечего пускать за порог всяких подозрительных личностей, — начала она свою обличительную речь. — Вы меня разорили, вы недостойны войти в нашу замечательную семью. Вы разбили сердце моему отцу, сообщив ему, что его ребенок, которого он привык считать своим, на самом деле не от него. И вы оскорбили мою мать, прилюдно вытащив на свет божий грязное белье. И к тому же вы обманом выпытали тайну нашего рода и…

— И посмели найти для вас клад, — прервала ее Инна. — Вот что, уважаемая, семейка ваша рваческая, не говоря уж о том, что вы под носом у истинного владельца нагло присвоили себе драгоценности, которые ваш предок просто-напросто украл у него, верней, у его предка. Помолчите, а то дождетесь, что я пойду в органы и заявлю о том, что вы выкопали из земли клад и даже не подумали сообщить об этом правительству. А ведь этот клад вполне может покрыть национальный долг Грузии и позволить ей окончательно отстроиться после войны. Как думаете, каковы будут их действия?

Тамару Алексеевну словно ветром сдуло. Девушки без помех собрали вещи и вышли в сад, где их уже поджидали сконфуженные братья.

— Пойду попрощаюсь с Упиратом, — сказала Юля.

Никто не стал за ней следить, так как Инна в это время начала перечислять по пунктам, почему они с подругой не