/ Language: Русский / Genre:det_irony,detective, / Series: Дамские приколы

Мексиканские Страсти

Дарья Калинина

Пейте, граждане, меньше! Иначе попадете в переделку! Кира с Лесей перебрали на дружеской вечеринке и не заметили даже, как затащили к себе домой совершенно незнакомого парня, про которого ровным счетом ничего не знают, кроме имени. Такое добром не может кончиться! И точно: в Эдика выстрелили прямо на пороге их квартиры. И кого теперь обвиняют? Разумеется, Киру и Лесю! Еще хорошо, что подружки слышали предсмертные слова юноши о каких-то одному ему известных личностях. Вот бы еще понять, о ком речь и кто настоящий убийца, чтобы самим не очутиться на нарах…

2006 ru ru Black Jack FB Tools 2006-10-01 http://litportal.com/ OCR: ACh 834B528B-077A-425E-89EA-1949F74EB52F 1.0 Калинина Д. Мексиканские страсти Эксмо М. 2006 5-699-15681-Х

Дарья КАЛИНИНА

МЕКСИКАНСКИЕ СТРАСТИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вечеринка по случаю Светкиного очередного двадцатипятилетия, которое именинница, на памяти своих подруг, отмечала уже третий год подряд, удалась на славу.

И это несмотря даже на то, что любящие подруги новорожденной давно заметили: после двадцати семи лет Светкино физическое развитие вдруг резко остановилось. И некоторое время вообще с места двигаться не желало, а потом вдруг повернуло вспять. И теперь вот ей снова, ко всеобщей радости, исполнилось двадцать пять лет.

Кира с Лесей были в числе приглашенных, без пары, девушек, составляющих, понятное дело, основную часть окружения Светки. И начало вечера было очень даже мирным, камерным и не предвещало никаких приключений. Все шло чинно и благородно. Гости — Светкины подруги и родственники — сидели надушенные, наглаженные, с модными прическами — волосок к волоску (у кого эти волосы еще сохранились).

Угощение было очень вкусное. Светкина бабушка была мастерица готовить. Да еще она привезла из деревни пару банок маринованных грибочков. Залитые маслом, они были украшением стола. Среди них попадались и хорошенькие маленькие боровички с аккуратными крепкими шляпками на плотных ножках. А они в этом году были таким редким деликатесом! Набросились решительно все.

Кира принесла с собой в качестве дополнения к подарку — набор омолаживающей косметики от «Орифлейм» — еще и несколько бутылок настойки красной рябины, приготовленной по собственному рецепту. Он был весьма прост. Настойка пользовалась почти таким же успехом, что и грибы. И Кира охотно поделилась бы им со всеми гостями, если бы ее не перебила Светкина мама.

— Мне вообще кажется, что самое вкусное — это то, что приготовлено из собственных продуктов, выросших у нас в России, — сказала она. — Вот к нам приезжала наша родственница из Канады, живет там уже десять лет, так она утверждает, что наши отечественные продукты куда вкусней тамошних…

— Давай рецепт, Кируша, — поторопили гости Киру, перебив хозяйку.

И Кира дала. Собранной за городом в желательно более или менее экологически чистом месте красной рябиной заполнялась какая-нибудь емкость до самого верху. Лучше всего подходит для этих целей обычная литровая банка.

Затем ягоды хорошенько уминаются деревянной толкушкой до половины и в полученную массу вливается водка таким образом, чтобы емкость снова стала полной. Через три часа ягоды рябины, впитав в себя все сивушные масла и отдав водке свой аромат, тщательно отжимаются и выбрасываются. А полученный напиток может быть употреблен вместе с мутноватым ягодным осадком.

После этой нехитрой процедуры вкус у полученного напитка ничем уже не напоминает водку, а скорее становится похожим на чуть горьковатый натуральный сок. Однако в этом и заключается его коварство. Рябина, впитав в себя всю гадость из водки, не меняет крепости напитка. Как водка была сорока градусов, так и остается, несмотря на весь процесс очистки и ароматизации красной рябиной.

И уже после того как дядя Саша опрокинул в себя вторую приготовленную Кирой поллитровку, стало ясно, что по крайней мере один человек в компании этого коварства настойки явно не учел.

Выяснив, что полюбившийся ему напиток таинственным образом закончился, дядя Саша вытребовал со Светкиной матери (и по совместительству своей сестры) еще одну водочную бутылку. После недолгих пререканий она была извлечена откуда-то из-под недр пышной кровати и торжественно водружена на стол.

После этого застолье покатилось еще веселей. Гости уже плохо понимали, что и кому говорят. Особенно это касалось дяди Саши, который и в трезвом-то уме следить за своими словами не привык, так как всю сознательную жизнь прослужил в армии. Общение там сводилось с начальством — к его кратким «да» и «так точно», а с подчиненными он и вовсе не считал нужным следить за своей речью.

— Тридцать лет — такая отличная дата, Светка! — окончательно забывшись, что присутствует на двадцать пятой годовщине племяшки, искренне восхитился он, опрокинув очередную рюмку.

И хотя фраза адресовалась Светке, но произнес он ее почему-то, доверительно глядя прямо в глаза Андрею — верному и преданному кавалеру своей племянницы. Светка была единственной из девушек, кто имел на этот вечер поклонника. И кажется, она здорово в этом раскаивалась.

Андрей уже трижды только за этот вечер успел сделать ей предложение и трижды получить от Светки вежливый отказ. Но тем не менее он все же не терял надежды захомутать в конце концов Светку. И жался к ней все плотнее. Так что Светка в конце концов оказалась где-то на самом краешке дивана. И выглядела довольно смущенно.

После пьяно-откровенных слов дяди Андрей насторожился.

До сих пор он питал некую, хотя и не вполне понятно, на чем основанную, уверенность, что его богине еще не сравнялось и двадцати пяти. Наивность Андрея иногда умиляла, а иногда злила Светкиных подруг. Но пока никто из них не решился открыть Андрею глаза. А вот дядя Саша решился. Света слегка побледнела, но первый удар, нанесенный дядей, все же стойко выдержала. В конце концов, она была его племянницей. И ей было не привыкать.

— Дядя Саша — шутник какой! — хихикнула она, мама тоже сделала вид, что развеселилась, а бабушка ограничилась тем, что шутливо погрозила сыну пальцем.

Гости, как уже говорилось, состоявшие главным образом из родственников и незамужних Светкиных подруг в числе четырех штук, тоже быстро пришли на помощь Светке и разразились дружным хохотом, словно дядя Саша выдал бог весть какую смешную шутку. Дядя Саша изумленно обвел всех глазами. И тем не менее решил продолжить тему возраста.

— Тридцать лет, — повторил он, упорно не замечая щипков, которыми осыпала его собственная жена, — Светланка, надо тебе сказать, не каждый год бывает. Надо тебе загадать желание. А ежели в ночь на день твоего рождения, то и желание обязательно сбудется!

— Ну да, — вяло пробормотала Света, все еще надеясь, хотя и слабо, что дядя угомонится сам.

Но не тут-то было. Оказывается, дядя Саша еще приберегал козырного туза в рукаве. Худшее, что он мог отмочить, было впереди. Внезапно, очень оживившись и хлопнув себя по лбу рукой, он с неподдельной досадой воскликнул:

— Ах, я дурак! Так ведь день рождения-то мы твой задним числом отмечаем. Прошел он уже у тебя. А желание тебе надо было загадывать в ту ночь, когда ты где-то болталась и у себя дома вовсе не ночевала!

Тут даже при всей своей невозмутимости Свете не удалось сохранить обычный цвет лица. Даже под румянами она почувствовала, как побледнела. Сидящий рядом с ней Андрей буквально оледенел. К счастью для всех, Андрей был тугодум. И сейчас он мучительно обдумывал слова дяди Саши. А тот продолжал веселиться, уверяя незамужних подруг Светы, что им бы всем идти работать майорами в милицию. При чем тут майоры, никто из девушек из деликатности не стал уточнять. А дядя Саша, заполнив собой всю квартиру, продолжал хулиганить и развлекать гостей на свой лад.

Сначала он стребовал чудовищно расстроенную Светкину гитару и минут двадцать терзал уши всем гостям, пытаясь настроить инструмент и одновременно самозабвенно ругая племянницу за то, что довела инструмент до такого состояния. Потом, плюнув на гитару, он затянул на один голос «Черного ворона».

И скоро все гости от такого исполнения совсем приуныли и как-то даже затосковали. Все, понятное дело, кроме самого дяди Саши. Тот, напротив, оказался сущим живчиком. На похоронах он бы пользовался большим успехом.

— Не помнит молодежь настоящих народных песен! — заявил он с неподдельной скорбью в голосе. — А ну-ка, бабоньки, — обратился он к матери и сестре. — Споем им «Калину».

Девушки, опрометчиво решившие, что сейчас последует разухабистая «Калинка-малинка», слегка повеселели и уже приготовились подпевать. Но дядя Саша и тут показал свое коварство. И вместо всем известного веселенького мотива, завел какую-то малоизвестную и жутко заунывную песню о несчастной девице — Калине, которой попользовался какой-то казак, потом бросил, и она оказалась в реке.

Желая поднять девицам настроение, он, подбоченясь, заявил:

— А теперь я вам открою тайну об этих майорах милиции.

Спешите, девки, потому что через год-два каждая из вас окажется под… полковником.

Девицы дружно потупились, не осмелясь даже хихикнуть. И тут же вскочили со своих мест.

— И куда это, интересно мне знать, вы собрались идти на ночь глядя? — подозрительно уставившись на подруг, неожиданно и грозно поинтересовалась Светкина бабушка.

Подруги замерли. В комнате повисла тяжелая тишина. Часы на стене показывали половину девятого вечера. Минутная стрелка других часов, стоящих возле телевизора, и вовсе еще не перевалила за цифру «три». То есть там время остановилось на четверти девятого.

— Потанцевать пойдем, бабушка, — опрометчиво ляпнула Света. Что? — неожиданно дружно взвились со своих стульев бабушка и мама.

— Никуда ты не пойдешь! — заявила бабушка очень грозно. — В такую темень идти! Неизвестно куда!

— Да у тебя и горло с утра болело, — встряла Светина мама. — И потом, ты же пьяная!

— Нет! — уперлась Света. — Не останусь я с вами дома!

— Почему? Девочки, ну чего вам тут не хватает? — искренне удивлялась Светина мама, обращаясь к подругам, затихшим по углам. — Танцуйте дома! Музыку включим. Чай еще есть. И кавалер имеется.

И она указала на замершего где-то между шкафом и пианино Андрея, который наконец осознал слова дяди Саши и теперь все время порывался спросить у Светы, где же она все-таки провела канун своего дня рождения. Плевать уже, сколько ей там на самом деле стукнуло, об этом поговорить можно и потом, но все же где она была?

— Света! — не унималась мама. — Бабушка уже две ночи подряд не спала. Ты хочешь, чтобы она и третью из-за тебя не спала?

— Пусть днем спит! — огрызнулась Света.

— Мы тебя не отпускаем! — стояли насмерть мама с бабушкой.

— Просто цирк какой-то! — наконец, не выдержав, взорвалась Кира.

Вылетев из своего угла и сверкая глазами, она замерла перед Светкиными мамой и бабушкой.

— Вы что, не понимаете? — заорала взбешенная Кира. — Вы что, забыли: Светке тридцать лет! А вы тут детсад развели.

— Ш-ш-ш! — раздалось шипение из того угла, где в данный момент находилась Светка, загнанная туда бабушкой.

— Скоро будет тридцать! — быстро поправилась Кира. — Светка и сама может о себе побеспокоиться!

Мама с бабушкой тут же забыли о дочери и внучке и развернули свои боевые орудия уже против Киры. И тут уж ей пришлось здорово пожалеть, что, дожив до почти зрелого возраста, она так и не научилась держать свой язык за зубами. Однако пока Светины бабушка и мама воспитывали Киру, остальным подругам удалось одеться, обуться и незаметно покинуть квартиру.

Светке тоже в конце концов удалось обнаружить свой спрятанный бабушкой плащик, спрятанные мамой сапоги и даже несколько освежить макияж, пострадавший в результате схватки с родственниками.

После этого, прихватив с собой все еще пребывающего в тягостных раздумьях Андрея и слегка потрепанную Киру, она выскочила с ними на улицу.

— И чтобы вернулась не поздней одиннадцати! Кстати, кто тебя будет провожать? — Это было последнее, что услышали подруги от Светкиной бабушки.

Некоторое время вся компания двигалась в темноте, не разговаривая. Девушки старались отойти за кратчайшее время на максимальное расстояние от дома. А для этого требовалось беречь дыхание. К тому же нельзя было не учитывать вероятной погони. И когда они уже решили, что находятся в безопасности, в ночи раздался душераздирающий крик.

— Света! Куда ты пошла без теплого свитера! Вернись! У тебя же горло!

Оказалось, это Светина мама, не желая сдаваться, высунулась в форточку и махала дочери этим самым свитером, словно флагом.

— Подожди, я сама с тобой пойду! — прокричала она. — Свитерок только возьму. И шарфик, который бабушка тебе в деревне связала. Из собачьей шерсти. Для твоего горла!

Светка вздрогнула. Шарфик ей был в данный момент совсем не нужен. Поэтому она, хлюпая грязью, помчалась напрямик по улице Болотной, как нельзя лучше соответствовавшей своему названию.

— Какой кошмар! — дрожащим голосом произнесла наконец Леся, когда они находились уже вне опасности. — Как подумаю, что и я тоже могла бы жить в одной квартире с мамой… Уф!

Она не договорила, но внезапно почувствовала горячую симпатию к Юсси — финскому мужу ее мамы, который хоть и не хватал звезд с неба, но зато забрал ее маму к себе. И теперь мамочка жила достаточно далеко от Леси и не могла портить жизнь дочери, как бы ей этого ни хотелось.

— Вы как хотите, а лично мне сейчас надо выпить чего-нибудь покрепче чая, — пробормотала Кира. — Что-то меня всю трясет.

Андрей молчал. А Надя с Юлей оживленно обсуждали, куда бы им двинуться дальше. Впрочем, большого выбора район, где жила Света, в смысле вечерних развлечений, не представлял. Кино, пара ночных клубов и одна дискотека. В кино идти никому не хотелось. Ночные клубы оказались полностью забиты, и там буквально яблоку негде было упасть. О том, чтобы втиснуть в себя еще пять девушек и одного задумчивого молодого человека, не было даже и речи. Пришлось топать на дискотеку. К счастью, там был неплохой выбор спиртных напитков, что несколько примирило подруг с жизнью.

— Надо же, какие тут демократичные цены, — изумилась Кира, взяв в руки меню. — Просто удивительно.

Она осмотрелась вокруг. Дизайн на дискотеке был современным. Ясно, что недавно хозяева вбухали приличную сумму в ремонт. Но в чем же был секрет низких цен? Впрочем, ответ пришел довольно быстро. Едва свободные столики начали заполняться, в душу Киры закралось нехорошее предчувствие.

— Тут что, намечается студенческая вечеринка? — шепотом поинтересовалась она у Светы.

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами Света, которая была занята в этот момент тем, что усиленно вешала Андрею лапшу на уши,"объясняя, что никого, кроме него, у нее нет, а дома она не ночевала исключительно по одной простой причине — находилась с Надей на дискотеке.

Надя, которая на дискотеке последний раз была в школе, изумленно хлопала круглыми глазами, краснела, но молчала.

— Ты же знаешь, как я тебя люблю, — тряся подаренными Андреем золотыми сережками, сладко пела в этот момент Светка. — Очень люблю. И вас всех, — она обвела глазами собравшихся подруг, — вac всех я тоже люблю.

Подруги насторожились. Они все знали, что острый прилив любви ко всему миру и окружающим Светка обычно чувствовала после пятого коктейля и как раз перед тем, как удариться в черную меланхолию, начать рыдать и жалеть свою неудавшуюся жизнь.

— Пошли танцевать! — поспешно предложила Кира, чтобы не дать Светке омрачиться.

За танцами время пролетело незаметно. Когда Кира спохватилась и огляделась по сторонам, оказалось, что часы уже показывают далеко за полночь. Светка плывет в медленном танце, страстно облепив какого-то юношу, а Андрей, почему-то уже с оголенным торсом, прыгает рядом и злобно следит за ними в оба глаза.

— За их столиком тоже возникли кое-какие перемены. Надя и Юля куда-то бесследно испарились. Зато рядом с Лесей сидел какой-то парень и усиленно охмурял порядком нализавшуюся девушку. Познакомься! — с трудом сфокусировав на подруге взгляд разбегающихся в разные стороны глаз, сказала Леся. — Вадим!

— Эдик, — поправил ее парень.

— Ну да, — подтвердила Леся. — Эдуард.

— Эдмонд, — снова поправил парень.

— Что это за имя такое? — заинтересовалась Кира, подсаживаясь за столик. — Вы не русский?

Но Эдмонд, то есть Эдик, не успел ответить. Вернулась Светка. Сегодня по случаю праздника она оделась в синее с драконами китайское платье. Свои длинные темные в данный момент волосы заколола китайскими шпильками, а макияж сделала под китаянку. Этот стиль ей очень шел. К тому же возле нее вертелись сразу два кавалера — Андрей и студент, которые мерили друг друга ревнивыми взглядами.

Этого оказалось достаточно для того, чтобы Эдик тут же решил тоже приударить за Светкой. Именинница его ухаживания приняла благосклонно. И тогда оба отвергнутых кавалера вцепились в Лесю с Кирой, не желая дать спуску нахалке.

Часам к двум ночи Кире удалось отбиться от студента, сбагрив его какой-то девчонке, и она внезапно почувствовала, что ее уже тянет домой.

— Я вас отвезу! — быстро вызвался Эдик. — У меня машина. Поместимся все.

Сдав Светку с Андреем с рук на руки бдительной маме, которая бродила по темному двору в ожидании возвращения блудной дочери, Кира с Лесей снова сели в машину и поехали уже к себе домой. Дальше в памяти Киры все было как-то смазано. Но потом вдруг оказалось, что они в магазине, покупают мартини, водку, колу и майонез для салата. Почему им почти в три ночи понадобился салат, она так никогда понять и не смогла.

А затем они почему-то оказались все втроем у Киры дома, где под довольное урчание накормленного консервами ее любимого мужчины — кота Фантика — уминали поздний ужин.

Жареная курочка у Киры была приготовлена с вечера. Картофельное пюре тоже. Салат они смастерили из зеленого горошка, огурцов и помидоров с купленным-таки в магазине майонезом. Еще в холодильнике нашлась банка соленых огурцов, домашнее лечо и сыр с колбаской.

Оказалось, что под утро все снова ужасно проголодались. После еды подруг потянуло в сон. И Кира принялась прикидывать, что же дальше делать с гостем. Отправить Эдика домой? Но вроде неудобно. Он выпил вместе с ними мартини вперемешку с водкой, и сесть за руль парень явно не мог. Отправить гулять по улицам, пока не протрезвеет? Вдруг на него нападут? Тоже плохо будет. Так куда же его деть?

В конце концов заботливая Кира решила, что их с Лесей честь не слишком пострадает, если она постелет Эдику в гостиной на кресле, а они с Лесей устроятся на двуспальной тахте в маленькой комнате. Леся уснула первой, едва ее голова коснулась подушки. Кира же долго не могла уснуть.

Ей не давали покоя странные шорохи, доносившиеся из кухни, где остался Эдик. Почему он предпочел остаться там, хотя в гостиной его ждало роскошное ложе? Этот вопрос не давал Кире покоя.

— Что же он там все время шуршит? — вертясь с боку на бок, сетовала она. — Спать невозможно!

И, в очередной раз перевернувшись с одного бока на другой, Кира внезапно подумала: а вдруг этот Эдик грабитель? Ну да! И он просто ждет, когда они с Лесей крепко уснут. Потом зайдет в комнату и…

— О боже!

Киру даже в холодный пот бросило. Как они могли с Лесей быть такими глупыми?! Пригласили ночью к себе домой совершенно незнакомого мужика, про которого ровным счетом ничего не знают!

— Ну мы и дуры! — прошептала Кира. — Вдруг он бандит, специализирующийся именно по таким дурочкам? То-то он о себе так неохотно рассказывал! — окончательно похолодела Кира.

И в самом деле, Эдик на удивление мало говорил о себе, предпочитая слушать беззаботно болтающих девушек. Про него подруги узнали лишь то, что сам он был из семьи военных. Детство его прошло по гарнизонам. А школу он заканчивал в Ульяновске. А потом вроде работал в милиции.

Но кто же это знает, в милиции он там работал или где? К тому же на все вопросы относительно того, что побудило Эдика год назад перебраться из Ульяновска в Питер, парень отвечал либо уклончиво, что у него тут живет тетка, либо ничего не отвечал. Но сейчас Кира поняла, что наличие тетки в Питере вовсе не является ответом на их с Лесей вопрос.

— В конце концов, у меня в Москве тоже тетка живет, — пробормотала Кира себе под нос. — И в Польше. А у Леси есть тетка даже в США. Однако же мы с ней до сих пор тут. И никуда не рвемся.

И, еще немного подумав, Кира решила:

— Наверняка у него была причина, по какой он был вынужден сменить место жительства. А где лучше затеряться, как не в большом городе?

В это время из кухни раздалось какое-то звяканье. И Кира насторожилась еще больше. Красть на кухне было нечего. Но зато… Зато там в специальной подставке стояло пять ножей разных размеров и целых два топорика для рубки мяса.

Сообразив все это, Кира окончательно поняла, что их с Лесей дело дрянь.

Спать она, естественно, не могла и поэтому отправилась на кухню, чтобы лично увидеть, чем там занимается этот Эдик. Она накинула на себя теплый халат и, крадучись, двинулась в сторону кухни. Выглянув через стекло в двери, Кира замерла.

Одетый только в одни синие трусы-боксеры, Эдик стоял у раковины и самозабвенно домывал последнюю тарелку и вилку. Вид моющего ее грязную посуду парня так поразил Киру, что она буквально застыла на месте.

Теперь-то ей стало все ясно! Этот гад, которого они так неосмотрительно пригласили в гости, да еще оставили ночевать, точно задумал против них с Лесей недоброе. И, будучи, как видно, человеком предусмотрительным, для начала решил уничтожить все отпечатки своих пальцев. Иначе для чего ему было мыть чужую посуду в доме, где он больше никогда не появится!

Кира осторожно двинулась назад. Она думала, что шум льющейся воды заглушает ее шаги. Однако стоило ей отойти, как Эдик обернулся. На его лице играла веселая улыбка. Он слышал, как подходила девушка. И его очень позабавила подозрительность, которую она продемонстрировала.

Тем временем Кира вернулась к подруге и принялась ее теребить.

— А! — очнулась наконец Леся, сонно моргая глазами. — Что случилось?

— Случилось! — заверила ее Кира. — Эдик задумал нас пристукнуть и обнести квартиру!

— Да ты что? — ахнула Леся и попыталась оторвать голову от подушки.

Попытка не удалась. Голова была словно чугунная. И мысли в ней ворочались такие же тяжелые.

— Это он сам тебе сказал? — спросила она наконец у Киры.

— Леся! — вспыхнула Кира. — Прошу тебя! Приди в себя! Положение очень серьезное. Мы находимся в квартире наедине с преступником. А на кухне полно холодного оружия.

— Но нас же двое. Вряд ли он справится с нами двумя, — усомнилась Леся.

— Конечно, — подумав, кивнула Кира. — Но спать мы все равно больше не будем.

— Как? — ужаснулась Леся. — Никогда?

— По крайней мере до тех пор, пока Эдик отсюда не уберется! — сказала Кира.

— Послушай, а может быть, нам, наоборот, сделать вид, что мы спим? — предложила Леся. — А когда он на нас набросится, дадим ему отпор, свяжем и передадим в милицию.

Кира подумала. Геройствовать не хотелось. А хотелось вытянуться во весь рост в мягкой чистой постели, закрыть глаза и позволить себе наконец немного расслабиться.

— Вроде бы входная дверь хлопнула! — прислушавшись, произнесла Леся. — Может быть, он ушел?

— В одних трусах? — усомнилась Кира. — На улице-то конец октября. И не жарко совсем.

Но все же она встала и отправилась проверить, куда делся Эдик. На кухне его не было. В гостиной тоже. В ванной и туалете даже свет не горел.

— Похоже, он в самом деле ушел, — растерялась Кира.

Лесе уже удалось оторвать голову от подушки. И даже больше того. Ей удалось всю себя вытащить из постели. И теперь она стояла рядом с Кирой, готовая в любой момент прийти на выручку подруге.

— Табачным дымом пахнет, — потянувшись носом к входной двери, заметила Леся. — Он, наверное, просто покурить вышел. Ты же сама ему сказала, что дома у тебя курить нельзя.

Кира промолчала. На самом деле в ее доме можно было делать что угодно. Но только для ближайших подруг. Остальных она отправляла курить на балкон. А так как дверь на балкон вела через спальню, то Эдик, видимо, не решился их беспокоить. И отправился покурить на лестничную площадку. В трусах. Нет, все же с парнем было что-то не в порядке.

— А ведь он там не один, — заявила Леся, продолжавшая внимательно прислушиваться к происходящему за дверью Кириной квартиры.

— Что ты мелешь? С кем ему там быть?

— Послушай сама, — предложила ей Леся.

Кира приникла к входной двери. На лестничной площадке в самом деле было двое. Кире показалось, что второй человек тоже мужчина. Все ясно! Это сообщник! Эдик вовсе не курить пошел. Сигареты взял только для отвода глаз. Теперь окончательно понятно, что они работают на пару.

Сначала Эдик охмуряет каких-нибудь доверчивых дурочек, потом усыпляет их, открывает дверь сообщнику, и они вместе вывозят все добро, грузят на стоящую внизу машину Эдика и увозят в неизвестном направлении. Все эти мысли очень быстро прокрутились в голове Киры.

— А номера машины мы не запомнили? — поинтересовалась Леся, с которой Кира поделилась своими соображениями.

— Не помню, — прошептала Кира. — На этом у них и весь расчет. И потом, откуда ты знаешь, возможно, номера фальшивые. Или машина вовсе в угоне.

Но Леся не очень поверила в такую версию.

— Эдик — симпатичный парень, — возразила она. — Он не может желать нам плохого.

Но в этот момент голоса на площадке стали вроде бы громче.

— Ты полное дерьмо! — удалось расслышать подругам голос Эдика. — И как я раньше не сообразил! Но теперь я понял, что ты за человек. И не надейся, та тетка тоже это узнает. И все узнают!

Его собеседник что-то ответил. А потом девушки внезапно услышали какой-то звук. Они не поняли, что это было. То ли хлопок, то ли щелчок. Затем раздался звук бьющегося стекла и стукнула дверь, ведущая на запасную лестницу. И кто-то торопливо помчался туда. А на площадке раздались какой-то шорох и стон.

— Это еще что? — встревожилась Кира. — Что они там не поделили?

Вместо ответа Леся открыла дверь. И тут же испуганно отшатнулась прочь. На лестничной площадке было темно. Кто-то разбил электрическую лампочку, освещавшую лестницу.

— Эдик! — позвала Леся.

— Что ты делаешь? — вдруг испугалась Кира. — Может быть, он ушел!

— Он же в трусах, сама сказала, — напомнила ей Леся. — Куда он уйдет в трусах? Нам нужен фонарик. У тебя есть?

— Нет, — затрясла головой Кира, но тут же с готовностью предложила: — Но есть свечи!

И, не дожидаясь ответа подруги, она сбегала в гостиную и принесла оттуда красивый витой канделябр, в который полагалось вставлять целых семь свечей. В данный момент в нем оставалось только две, но и их хватило, чтобы осветить небольшой закуток.

— Ой, мамочка! — прошептала Кира. — Эдик, что с тобой? Эдик лежал на полу. Верней, не лежал, а полз. Очень медленно и как-то неуверенно.

— Что с тобой? — повторила Кирин вопрос Леся и наклонилась к парню, чтобы потрогать его.

Сразу же ее рука стала влажной. Эдик издал протяжный стон и ничего не ответил. А присмотревшись, Леся увидела, что за телом Эдика тянется темный широкий след.

— Эдик?! — повторила Леся со страхом. — Кто это тебя?

Она присела возле раненого. Кира последовала ее примеру.

Канделябр она поставила рядом с Эдиком на пол. Подруги подняли голову Эдика и попытались устроить его поудобней. И тут раненый открыл рот, и вместо очередного стона подруги неожиданно услышали его хриплый голос.

— Славке, — сумбурно произнес раненый. — Славке… скажите… А еще тетка эта, она в опасности. Скажете?

Подруги кивнули, плохо представляя, кто такой Славка и где им его искать.

— Леночка, падла, мне не сестра, — произнес, впадая в забытье, Эдик.

Девушки уже решили, что он потерял сознание, но он вдруг поднял голову, требовательно взглянул на подруг:

— Славку предупредите!

— Конечно! — горячо заверила его Кира.

— И еще Славке передайте… — прошептал Эдик. — Раз подставил, пусть теперь сам тетку спасет.

После этого Эдик издал какой-то булькающий звук и затих, на этот раз окончательно потеряв сознание. Подруги осторожно затащили его в квартиру. Неизвестно, когда до них доедет «Скорая помощь». А оставить Эдика на ледяном каменном полу на лестничной площадке они не могли.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Что же нам теперь делать? — воскликнула Леся, когда они с Кирой устроили раненого в Кириной прихожей, подложив ему под голову свернутые в несколько раз рейтузы.

Эти мягкие шерстяные рейтузы остались еще от Кириной бабушки. И Фантик использовал их в качестве зимнего лежбища. Сейчас кот фыркал от неприятного незнакомого запаха и сердито наблюдал за безобразием, творящимся у него в доме.

— Кира, он умер? — шепотом спросила у подруги Леся, прижимая к груди Эдика вафельное полотенце и с ужасом наблюдая за тем, как быстро оно набухает темной кровью.

— Типун тебе на язык! — испугалась Кира. — Еще чего не хватало! Никому не позволено умирать у меня в прихожей!

— А что делать?

Подруги одновременно кинулись в комнату к телефону, столкнулись в дверях, стукнулись лбами и несколько секунд очумело таращились друг на друга, не вполне понимая, что происходит. Кира пришла в себя первой. Она быстро схватила телефонную трубку и позвонила, велев Лесе возвращаться к Эдику.

— У нас тут раненый! — закричала Кира, когда диспетчер наконец сняла трубку. — Приезжайте скорей. Кажется, он умирает! Что с ним? Говорю же, умирает! Да нет, не знаю я. Откуда взялся? Сам приполз. Кто такой? Эдик. Фамилию не знаю. Адрес тоже не знаю. Ах, мой адрес! Сейчас, подождите, пожалуйста, одну минутку!

И, прикрыв рукой трубку, Кира посмотрела на Лесю.

— Они спрашивают, какой у меня адрес? — спросила она у подруги. — Ты не знаешь?

Леся знала. Вызвав с ее помощью врачей, Кира снова вернулась к лежащему у нее в коридоре Эдику. За это время Леся сменила уже второе полотенце. Но и его надолго могло не хватить.

— Надо его чем-то прикрыть, — решила Кира и, стараясь не смотреть на окровавленную грудь парня, метнулась в комнату за простыней.

— Как ты думаешь, — обратилась к ней Леся, когда Кира вернулась, — чем это его?

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — На ножевое ранение вроде бы не похоже. Хотя кто его знает. Слишком много крови. Ничего не видать.

— Да уж, — согласилась с ней Леся и грустно прибавила: — Никогда бы не подумала, что в человеке столько кровищи.

Врачи приехали довольно быстро. Но если на их лицах вначале и читался природный скептицизм, что выдернули их по какому-то зряшному пустяку, то при виде заляпанного кровью пола и лежащего на полу бледного Эдика они быстро мобилизовались и приступили к своим обязанностям.

— Его следует немедленно госпитализировать, — озабоченно произнес молодой врач. — Он потерял много крови. И с каждой минутой слабеет.

Подруги не протестовали. Напротив, они всеми силами были только за.

— И я обязан вызвать милицию, — тут же испортил им настроение врач.

— А это обязательно? — уныло осведомилась Кира. — Может быть, не надо? Может быть, обойдется и так?

— Девушки! — возмутился врач. — Проявите сознательность! У вашего парня огнестрельное ранение в область сердца. Тот факт, что он еще жив, сродни чуду. Но тем не менее без милиции тут не обойтись.

И, уже взявшись за телефонную трубку, врач вдруг с вызовом посмотрел на подруг:

— За что это вы его? — спросил он. — Изменял он вам?

— Что? — не поняли девушки.

— За что парня прикончить пытались? — пояснил им свой вопрос врач.

— Чего? — вытаращили на него глаза девушки, до которых наконец дошло, что имел в виду наглец., — Это не мы! Мы его вообще не знаем.

— Ладно, милиции объясните, — отмахнулся от них врач, но было видно, что он подругам не поверил.

— У нас и оружия нет! — пыталась доказать их невиновность Кира.

— Ясное дело, — хмыкнул врач. — Избавились небось уже. В окно выбросили или в мусоропровод?

* * *

Примерно то же самое сказал подругам и приехавший на вызов усатенький капитан милиции вместе с двумя своими товарищами, звания которых девушки так и не узнали. Фамилия капитана была Химкин, а звали его Сергеем. На вид он был даже симпатичным, но как обманчива внешность.

Сначала все трое долго таращились на заляпанную кровью прихожую. Подруги тоже взглянули на нее как бы со стороны и внезапно почувствовали себя очень неуютно.

Зрелище было и в самом деле впечатляющее. Весь пол в кровавых следах, потеках и пятнах. Светлые обои понизу тоже местами заляпаны кровавыми отпечатками, словно тут долго и жестоко убивали какое-то крупное животное. А ведь Эдик всего ничего полежал у них на полу! Как же они умудрились так загваздать всю прихожую?

Потом менты вытребовали у Киры новую лампочку, табуретку и отправились на лестницу. Вскоре на лестничной площадке снова загорелся свет и наконец стало отчетливо видно широкую темную полосу, которая тянулась от площадки у лифта в прихожую Киры.

— Так, понятно, — посерьезнел мент. — Значит, вы вывели потерпевшего из квартиры, выстрелили в него и… Послушайте, а зачем же вы обратно-то его приволокли? Это же глупо!

— Не волокли мы! — хором воскликнули подруги. — Он сам приполз!

— А! — выразительно кивнул Химкин. — Понимаю. Хотя нет, ни черта не понимаю. Приполз к вам? Чушь! Отвечайте живо, зачем приволокли-то парня обратно? Труп надеялись расчленить?

От такого вопроса девушки ненадолго впали в ступор, который был принят Химкиным за дополнительное и неопровержимое подтверждение их вины.

— Чего молчите-то? — с торжеством спросил он у бедных девушек. — Всю тяжесть своей вины осознали?

— Да мы же объясняем! — принялись втолковывать ему подруги. — Это не мы в него стреляли. Там у лифта с ним был какой-то мужчина.

— Вы его видели? — оживился Химкин.

— Не совсем так, — замялась Кира. — Мы его некоторым образом слышали!

И она, как могла, передала разговор Эдика с его убийцей. Но, кажется, капитана Химкина ее рассказ не убедил. Он принялся задавать разные коварные вопросы, глядя на подруг со все возрастающей неприязнью во взгляде.

— Значит, вы пригласили к себе в гости совершенно незнакомого вам молодого человека, он разделся до трусов, перемыл вашу посуду, а потом какой-то его приятель застрелил вашего гостя? Так? Я все верно понял с ваших слов?

Подруги кивнули.

— А откуда он тут взялся, этот его приятель? — спросил Химкин.

— Откуда мы знаем, — развела руками Кира. — Может быть, он следил за Эдиком.

— Глупости! — отмахнулся Химкин. — Все было не так. Хорошо, допускаю, что не вы стреляли в потерпевшего. Но возможно, это сделал четвертый. Какой-то мужчина, которого вы пригласили в пару.

— Что? В какую еще пару?

— Вас двое, — пояснил им Химкин. — Значит, по логике вещей, вы и кавалеров должны были пригласить двоих.

— Да где бы мы их взяли? — хором воскликнули подруги. — Одного-то еле-еле нашли. Где уж двоих!

— Так уж и негде, — хмыкнул Химкин. И, критически оглядев подруг, добавил: — Ни за что не поверю, чтобы такие симпатичные девушки и не сумели найти себе за целую ночь второго кавалера.

И хотя он снова не верил им, на этот раз подруги на него почему-то не рассердились.

— Представьте себе! — фыркнула Кира, немного задрав нос. — Не нашли!

— Ладно, мы с вами это еще обсудим, — ответил Химкин и, вновь помрачнев, добавил: — И не надейтесь, что вам удастся от меня что-то скрыть.

— Комплексы у человека, комплексы, — пробормотала Кира, едва Химкин отошел ненадолго в сторону, чтобы переговорить со своими подчиненными. — Наверняка девушки у этого Химкина нет. Вот он и отрывается на работе с подозреваемыми. Будет нас с тобой трахать по полной программе.

— Это как? — не поняла Леся.

— До полного своего эмоционального оргазма, — мрачно предрекла Кира и оказалась права.

Химкин провел с подругами целых три часа. Дважды переспросил, потом его коллега под надзором того же Химкина, который ходил поблизости, дотошно записал каждое слово подруг. Затем им велели расписаться на каждом листе — и лишь после этого менты уехали, забрав в качестве улик бабушкины рейтузы, кусок линолеума и домашние тапочки, в которых были девушки.

После их ухода подруги еще около часа посвятили тому, чтобы отмыть подсыхающие кровавые разводы на лестничной площадке и у Киры в квартире. И лишь затем, когда было уже самое настоящее утро, они позволили себе рухнуть в кровать.

Однако, несмотря на всю усталость, сон к ним не шел. События сегодняшней ночи слишком взбудоражили их. Выделившийся адреналин буквально пенился у них в крови, не давая уснуть или хотя бы просто принять горизонтальное положение. Кира сдалась первой. Она встала и начала осторожно красться на кухню.

— Ой, мамочки! — прошептала она, прижавшись к только что отмытой стене. — Кто тут?

Мимо помертвевшей от страха девушки пронесся порыв холодного ветра, хотя все форточки в квартире были плотно закрыты, а в гостиной шумел электрический камин. Никаких сквозняков быть не могло. Тем не менее Киру просто до костей продрал мороз. И ей даже почудилось, что кто-то дотронулся холодной рукой до ее лица.

Этого Кира уже не выдержала, открыла рот и громко заорала.

— Что с тобой?! — возникла в дверях щурящаяся от яркого света Леся. — Чего ты орешь?

— Призрак! — вопила Кира, смахивая с лица невидимую ледяную паутину. — Тут был призрак этого парня! Фантом, если хочешь!

— Что за чушь! — возмутилась Леся. — Сейчас уже белый день. Призраки днем не шастают. И потом, Эдика увезли в больницу. И он был жив. С какой стати его фантому тут ошибаться?

• — Значит, надо, — упрямо возразила Кира. — Потому что, говорю тебе, я его почувствовала. И он до меня дотронулся. Леся, что это может значить? Может быть, он хочет, чтобы я последовала за ним?

— В любом случае, я тебя в больницу не пущу! — твердо сказала Леся. — Тебя к нему не пустят, и ты только даром потратишь время и нервы.

— Но, Леся, говорю тебе, он что-то хотел мне сказать, — стояла на своем Кира.

— Даже если мы поедем в больницу, то в реанимацию нас все равно не пустят, — снова резонно возразила ей Леся. — Иди спать!

Кира послушалась. Но какой уж тут сон! Даже сквозь плотно задернутые шторы в комнату пробивались солнечные лучи. Уже через пять минут подруги вскочили и помчались на кухню пить кофе и совещаться.

— Влипли мы с тобой, — озабоченно заявила Кира, загружая в кофеварку молотую «Арабику». — Влипли, что называется, по полной программе. Это надо, чтобы этого Эдика пристрелили именно у меня в доме. И что бы ты мне там ни говорила, я уверена, этот парень уже откинул ласты. И это его призрак трогал меня за лицо.

— Никогда так скверно не влипали, — подтвердила Леся. — Обычно, если кого и убивали, так не мы одни на подозрении у ментов были. А в компании все веселей.

И, подумав, она добавила:

— Да и без призраков обычно дело обходилось. Слушай, я даже как-то и не знаю, как с этими призраками обращаются в быту?

Кира присела за стол и задумалась, теребя тяжелую густую прядь своих медно-рыжих волос. Леся за это время аккуратно протерла столешницу, потому что менты и тут умудрились все заляпать своим порошком, когда искали отпечатки пальцев. Кира продолжала задумчиво щурить зеленые с золотыми блестками глаза и ничего не говорила.

— Ну что? — не выдержала первой Леся. — Что ты молчишь? Что делать-то будем? Того и гляди нас за решетку упекут. И так уже подписку о невыезде взяли. А дальше еще хуже будет.

— Нам с тобой надо обратиться за помощью к Тиму или к Али, — наконец произнесла Кира. — Они оба наши друзья. И занимаются расследованиями. Тим — частный детектив в Москве. Али так и вовсе работает в полиции.

— В Турции, — уточнила Леся.

— Какая разница., главное, что в полиции! — закричала Кира. — И это их прямая обязанность — помочь нам в расследовании этого кошмара.

Леся задумалась. Неожиданная мысль подруги ей понравилась сразу по двум причинам.

— Они именно те люди, которые нам нужны, — наконец признала она, кивнув: — И было бы славно их увидеть. Я уже соскучилась.

Кира хмыкнула и протянула руку к телефону.

— Кому позвоним первому?

— Давай Тиму, — великодушно предложила Леся. — Он ближе живет.

Тим жил в Москве. И имел частное детективное агентство. Подруги познакомились с ним прошлой осенью в Турции, когда вместе с турецким полицейским Али расследовали сразу несколько преступлений. То есть подруги бы вполне обошлись и без такого дополнительного развлечения, но у них, собственно говоря, никто и не спросил. Маньяк, наркодельцы и наемный убийца орудовали буквально под самым их носом, мешая нормально отдыхать.

И вот теперь девушки решили, что самое время обратиться за помощью к своим друзьям, которых они уже имели возможность проверить в деле.

— Тогда мы им помогали, теперь пусть они нам помогут, — справедливо сказала Кира.

— Не больно-то они радовались, когда мы вмешивались в их дела, — заметила Леся.

— Так, — озабоченно произнесла Кира, не слушая подругу, а внимая голосу из телефонной трубки. — С Тимом облом.

— Что такое? — встревожилась Леся.

— Его компаньон сказал, что Тим улетел в Америку, — ответила Кира. — Вот в чем дело.

— А когда вернется?

— Когда закончит работу, — мрачно произнесла Кира. — Какой-то у них клиент образовался. Сам русский, а живет в Америке.

— Что, он поближе у себя в Америке детектива найти не сумел? — удивилась Леся.

— Вроде бы это какой-то хороший знакомый Тима, — произнесла Кира. — Был проездом в Москве. И увез Тима с собой. Звони теперь ты своему Али.

Али оказался на месте. В Турции, на рабочем месте в полицейском участке. Но, узнав, что подруг обвиняют в убийстве, сначала ужасно раскричался, а потом хотя и пообещал немедленно начать оформлять себе отпуск и визу, но раньше чем через несколько дней прилететь не обещал.

— И то хлеб, — вздохнула Кира.

— Через неделю, когда он прилетит, мы под шустрым руководством Химкина уже будем сидеть за решеткой и даже обвинение уже будет предъявлено, — уныло предрекла Леся. — И знаешь, что я тут подумала еще?

— Что?

— Дуры мы с тобой, что решили к Тиму и Али обратиться за помощью.

— Почему это? — опешила Кира, которой это ее решение казалось очень удачным.

— Да потому что ребята прилетят и захотят услышать подробности этого дела, а как мы им объясним, что у тебя ночью дома оказался посторонний мужчина?

— Ой, — встревожилась Кира, — в самом деле.

— Да еще, не дай бог, заглянут в милицейские протоколы и узнают, что Эдика от нас увозили в одних трусах.

— Кошмар! — побледнела Кира.

— То-то и оно, — кивнула Леся. — Не знаю, как твой Тим, а мой Али после этого точно знаться со мной больше не захочет.

— А что такого? — запоздало возмутилась Кира. — Сами за тридевять земель, а нам тут соломенными вдовами куковать? Уверена, сами они вовсе не скучают без нас.

— Одно дело предполагать, а другое, когда они точно узнают, что в их отсутствие мы принимаем у себя по ночам гостей мужского пола и те тут фланируют в одних трусах, — тоже повысила голос Леся. — Тут уж скандала точно не избежать.

— И что ты предлагаешь? — поставила вопрос ребром Кира.

— Будто бы не понимаешь, — тряхнула локонами Леся. — Сами найдем убийцу Эдика. Без посторонней помощи!

— Но как? — заломила руки Кира, пролив при этом на себя немного горячего кофе.

Но на Лесю эта авария не произвела впечатления. Она думала.

— Мы с тобой точно знаем, что Эдик был знаком со своим убийцей. Это уже немало. Проверим всех его знакомых и — найдем преступника.

И она еще раз тряхнула светлыми кудряшками. Блондинка с голубыми глазами, она по какой-то странной прихоти природы всегда отлично загорала, никогда не обгорая до некрасивых пузырей и красноты. И загар держался на ее теле очень долго. Кира даже с некоторой завистью и сейчас отметила, что ее собственный загар уже давно сошел, а Леся выглядит так, словно вчера вернулась с курорта. Но это так, между прочим.

— Но мы не знаем ничего о его знакомых, — произнесла Кира, странным образом размышляя об этом феномене, а не об их беде.

— Я видела в руках ментов водительские права Эдика, — возразила Леся. — И запомнила его полное имя.

— И что? Его в самом деле зовут Эдмонд? — заинтересовалась Кира.

— Представь себе, да, — кивнула Леся. — Эдмонд Полевич Закрутко.

— Ну и имечко, — покачала головой Кира.

— Но это как раз и хорошо! — воскликнула Леся. — Уверена, в городе будет только один человек с таким набором. Мы узнаем его адрес, навестим его тетку и узнаем от нее, кто такая Леночка и кто такой Славик. А потом, если понадобится, наведаемся и к этому Славику и выясним у него, каким образом он подставил Эдика.

— Так он нам и скажет, — хмыкнула Кира.

— Нам не скажет, милиции все выложит, — возразила Леся. — Главное для нас с тобой — отвести подозрение от себя. Пусть даже на этого Славика.

— Мы ментам уже говорили, что Эдик упоминал разные имена. А они ноль внимания.

— Так мы им теперь живого Славика предъявим, а не только имя, — возразила Леся. — А дальше видно будет. В конце концов, в милиции тоже не дураки работают.

— Ладно, — оставив наконец в покое свою рыжую прядь, пробормотала Кира. — Надо подумать, где мы сможем выяснить адрес человека по его имени. У меня есть нужный диск, но ему уже целых три года. Не уверена, что имя Эдика там есть. Он ведь говорил, что приехал в Питер сравнительно недавно.

— Все равно, — сказала Леся, — давай посмотрим.

Кира включила компьютер и влезла в базу данных.

— Как странно! — воскликнула она всего через три минуты. — Он тут есть. И, судя по данным компьютера, живет недалеко от нас.

— И давно? — спросила у нее Леся.

— Уже почти четыре года, — растерянно ответила Кира. — Никаким городом Ульяновском тут и не пахнет. Он ведь нам сказал, что из Ульяновска меньше года как приехал?

— Полгода, — мрачно поправила ее Леся и тут же предположила: — Так, может быть, на диске не он вовсе?

— По возрасту подходит, — пожала плечами Кира. — И вряд ли в городе сыщешь двух человек под такой фамилией и с таким диковинным именем.

— А с кем он живет?

— Судя по компьютеру, тут с ним прописана еще целая куча народу, — сказала Кира. — Десять, нет, постой, одиннадцать человек.

— И кто они?

— Все под разными фамилиями, — ответила Кира. — Так что вряд ли родственники.

— А тетя?

— Может быть, среди них есть и тетя Эдика, — сказала Кира. — Поди тут разберись, кто есть кто.

— Предлагаю все равно навестить квартиру нашего Эдика, — ткнув пальцем с длинным ногтем, украшенным к тому же тонко выписанной виноградной лозой вроде бы даже с ягодками, в экран компьютера, произнесла Леся.

— Ты не очень-то своими пальцами в разные стороны тыкай, — опасливо пробормотала Кира. — Дырку проделаешь ненароком.

Леся обиделась. Не для того она все прошлые выходные проторчала в салоне красоты, наращивая, а потом и раскрашивая себе ногти, делая стильную стрижку и маску на лицо и область декольте, чтобы теперь ближайшая подруга делала ей замечания.

— Кстати, — произнесла Кира, когда они с Лесей уже выходили из дома, — все хотела у тебя спросить, а для кого это ты так прихорошилась? Не может быть, чтобы только из-за Светкиного дня рождения. Там ведь стоящих мужчин не предполагалось.

— Нет, не из-за дня рождения, — покраснев, отвернулась Леся и принялась ловить машину.

— А для кого? — настойчиво допытывалась Кира, когда случайно проезжающее свободное такси было остановлено и подруги уже расположились в его салоне.

— Послушай, ты же не станешь на меня ругаться из-за сущего пустяка? — опасливо покосилась на подругу Леся.

— Не стану, — заверила ее сгорающая от любопытства Кира.

— Я жду приезда в гости одного человека, — покраснев еще больше, призналась Леся. — Мужчины.

У Киры даже дыхание перехватило от возмущения. Тоже мне подруга! Нашла себе где-то кавалера, уже в гости ждет, а ей ни гугу!

— И кто он? — спросила Кира тоном, который не предвещал Лесе ничего хорошего.

— Итальянец из Милана, — пробормотала Леся.

— И откуда ты его знаешь? — сурово вопрошала Кира, у которой от негодования даже язык стал заплетаться.

— Понимаешь, я тут около двух месяцев назад подала объявление в Интернет, — затараторила Леся. — Ну, насчет того, что хочу познакомиться с целью создания семьи с порядочным и не совсем уж старым мужчиной из страны, входящей в европейское содружество.

— Так, так, — произнесла Кира, качая головой. — И что же? Тебе ответили?

— Ты себе не представляешь, сколько народу до сих пор хочет найти себе русскую жену! — восторженно произнесла Леся. — В общем, меня буквально завалили письмами. Кстати, тебя тоже.

— Что? — воскликнула Кира, решив, что ослышалась. — Как это меня завалили письмами? Я никаких объявлений не давала.

— Я за тебя дала.

Кира повернулась и молча уставилась на подругу.

— Но писем-то я никаких не получала, — возразила она.

— Потому что они приходили на мой адрес, — невинно пояснила Леся.

Кира помолчала еще немного.

— Из всех твоих диких выходок эта — самая дикая, — вынесла она вердикт.

Кира, ну что ты вечно все портишь! — с досадой воскликнула Леся. — Я же вижу, что ты так и не пришла в себя после разрыва с Борисовым. А у вас с Тимом тоже отношения как-то так складываются, что он не торопится перебираться сюда, а ты не едешь насовсем к нему.

— Ну да, — признала Кира. — Но мы с Тимом встречаемся по выходным.

— И когда ты последний раз ездила в Москву или когда Тим в последний раз приезжал сюда? — спросила у нее Леся.

Кира попыталась припомнить. И получилось, что с момента их последней встречи прошло уже больше двух месяцев.

— Как же это могло быть? — даже растерялась Кира. — Даже странно!

До сих пор она не затрудняла себя подобными подсчетами. А все почему? Да потому, что она рассуждала примерно так: «Ну, не вышло в эти выходные, увидимся в следующие».

Да, так обычно она и успокаивала себя. И самое печальное, что при этом не чувствовала никакой грусти. А одно лишь облегчение, что не надо стоять в очереди в кассу, покупать билеты, потом трястись в поезде. И все это ради того, чтобы провести выходные в Москве, а потом пилить обратно.

— Вот я к тому и клоню, — произнесла Леся, видя, что на лице подруги прочно застыло какое-то по-детски обиженное выражение. — У меня с Али ситуация еще хуже. Мы даже на выходных не видимся. Только если он прилетит или я к нему. Вот я и решила, что время идет, и нам с тобой надо поискать себе других женихов.

— И нашла? — поинтересовалась у нее Кира, глядя в окно.

К этому времени они уже проехали половину расстояния до дома Эдика. И скоро должны были познакомиться с местом проживания Эдмонда Закрутко. Но в этот момент Леся сказала такое, что у Киры вылетели из головы все мысли об Эдике.

— Да, — кивнула Леся и тихо прибавила: — И они оба приезжают завтра.

У Киры буквально челюсть отвисла. Когда она все же вернула ее на место, то лишь сумела выдавить из себя:

— Надеюсь, ты шутишь?

— Нет, — помотала головой Леся. — Завтра прилетают одним и тем же рейсом. Из Италии.

— Минуточку, — прошептала Кира. — Ты хочешь сказать, что выбрала для меня мужчину, даже не поинтересовавшись моим мнением, нравится ли он мне? И что этот мужчина уже завтра будет тут? И начнет претендовать на меня и мою постель?

— Да чего там, — махнула рукой Леся. — Будто бы я не знаю твой вкус. Чай, не первый десяток вместе разменяли. Еще в садике я твой вкус просекла.

— Ты!.. — приготовилась заорать на нее Кира.

— И потом, это ты сама его выбрала! — поспешно отступила на пару шагов назад Леся.

— Я? — осеклась Кира. — Но как я могла?..

— Помнишь, я подсунула тебе десяток фотографий и попросила выбрать среди них самого симпатичного мужчину? — спросила у нее Леся.

— Ну да, — кивнула Кира. — В самом деле что-то такое я действительно припоминаю. Но ты сказала, что это тебе нужно для какого-то идиотского социологического опроса. Что ты взяла какую-то разовую работу в социологической фирме. И проводишь опрос среди одиноких женщин до тридцати лет с целью выяснить, какой тип мужчин им больше нравится. Ты меня обманула?

Никакой работы не было. Я все выдумала, — честно призналась Леся, — но, прежде чем ты начнешь на меня орать, сразу же хочу тебя предупредить, что ты ткнула пальцем именно в того мужчину, которого я уже присмотрела для тебя. Так что этот показ был пустой формальностью. Я прекрасно могла бы обойтись и без него.

— Прекрасно, в самом деле прекрасно, — пробормотала Кира, безмолвно поражаясь про себя, как всего за несколько часов изменилась ее жизнь.

Еще вчера вечером она была в меру добропорядочной свободной гражданкой. А сегодня выясняется, что ее обвиняют в убийстве, да еще к тому же она является невестой гражданина Италии, о котором имеет смутное представление: у него темные волосы, томные черные глаза и вроде бы в меру покорное выражение лица. К тому же его красивый нос на фотографии украшают современного вида очки.

— И что мы будем делать с нашими итальянцами, если нас с тобой к этому времени посадят в тюрьму? — поинтересовалась она у Леси.

— В том-то и дело, что мы не должны допустить, чтобы у них даже мысль зародилась о том, что мы с тобой можем быть замешаны в убийстве, — твердо заявила Леся. — Поэтому пока поживем у меня в квартире. Скажем, что у тебя идет ремонт.

— Почему?

— Как это? — возмутилась Леся. — А соседи? Они могут наплести итальянцам об истории с Эдиком.

— Думаешь, соседи уже в курсе? — похолодела Кира, которая до сего момента как-то не думала об огласке.

— Конечно, — заверила ее Леся. — Я лично видела, как в соседних дверях мелькали любопытные физиономии. Слухи уже ходят…

— Ладно, — вздохнула Кира. — Разу уж у вас все так решено, пусть едут. В принципе, я не против гостей. Но ради всего святого, скажи, почему мне-то ты об этом ничего не сказала?

— Во-первых, я хотела сделать тебе сюрприз. А во-вторых, я боялась, что ты откажешься…

— Но как тебе удалось сделать им приглашение? Сразу двоим?

— А никакого приглашения и не понадобилось, — пожала плечами Леся. — Они купили себе тур. И едут совершенно самостоятельно.

— Да-а-а! — протянула Кира. — Удивила ты меня, подруга.

А про себя она подумала, что ей придется сегодня же мчаться в парикмахерскую и приводить себя в порядок. Хитрая Леська! Все знала и подготовилась к приему итальянцев еще за неделю. Ну ничего, она тоже не лыком шита. И за несколько часов можно сделать из себя красавицу. Просто места надо знать. И в цене не скупиться.

К этому времени подруги уже стояли возле внушительного сталинского дома, в котором, если верить адресному диску, должен был жить Закрутко Эдмонд.

— Хороший домик, — одобрительно заметила Кира, осмотревшись вокруг. — Надежный.

И в самом деле, построенный больше пятидесяти лет назад дом до сих пор поражал своей величавостью. Ни одна облицовочная гранитная панель не отвалилась от его фасада. Лишь местами потрескалась краска. Да и то это была краска более позднего периода.

Правда, у входа в подъезд, закрытого на массивную металлическую дверь ровного серо-стального цвета, подруги столкнулись с препятствием. Набранная ими квартира по домофону не желала отвечать.

— Восемь утра, а дома никого нет, — посмотрев на часы, заметила Кира. — А ведь Эдик говорил, что остановился в Питере у тетки. Пожилые люди просыпаются рано.

— Он еще много чего говорил, — фыркнула Леся. — Но, как выяснилось, не всем его словам можно верить.

Но в этот момент домофон вместо противного пиликанья неожиданно прокашлялся, и женский хрипловатый голос грубо осведомился:

— Кто там?

— Мы к вам по поводу вашего племянника, — сказала Кира. — Эдмонда.

— Нету его, — ответил тот же голос, и домофон замигал, показывая, что тетя больше не желает говорить.

— Какая черствость! — возмутилась Леся. — Человек в больнице, а ей и горя мало. Тоже мне тетя!

Она повторно набрала номер нужной квартиры. На этот раз тетя Эдика ответила быстрей, но нельзя сказать, чтобы она стала любезней.

— Сказано же, нету его! — рявкнула женщина. — И не знаю, где шляется! Сто лет его уже не видала! Говорю вам, не знаю, где он!

— Зато мы знаем! — быстро произнесла Леся. — Его увезли в больницу. И врачи говорят, что состояние тяжелое. В него стреляли, и он потерял слишком много крови. Так что…

Похоже, тетка Эдика была не совсем уж бесчувственной колодой. Во всяком случае, услышав про больницу, она охнула и быстро сказала:

— Ох, беда. Ну, коли так, то поднимайтесь!

Снова запиликала дурацкая трель, с щелчком сработал электронный замок, и подруги оказались в парадном. Тут было очень просторно и чисто, хотя ни консьержа, ни охраны не было видно. Однако на лестнице лежали ковровые дорожки, а вдоль стен на полочках и прямо на полу стояли домашние растения в декоративных горшках. А на стенах в простеньких деревянных рамках висели акварели и кашпо с цветами.

Старомодный лифт, который предполагался в этом доме, тоже оказался заменен на современный бесшумный. И подруги взлетели на пятый этаж в считаные доли минуты. Дверь напротив лифта была уже открыта, и в ней стояла довольно грузная женщина в богатом парчовом халате, который плохо сходился на ее полной груди, так что ей приходилось придерживать его рукой.

Лицо у женщины было совсем простое и к тому же выдавало в ней любительницу время от времени побаловаться винцом. На это указывали нездоровая одутловатость, мешки под глазами и чуть ощутимый характерный запашок.

— Это вы насчет Эдика? — внимательно посмотрев на подруг, неожиданно тихо спросила женщина. И, получив утвердительный ответ, кивнула: — Проходите! Если хотите, можете не разуваться. Все равно бардак. Нюшка лишь к вечеру заявится. Тогда полы и протрет.

Квартира и ее убранство подтвердили первое впечатление подруг, что ее владелица не испытывает материальных затруднений. Тут недавно был сделан качественный ремонт. В проемах стояли модные итальянские двери, на окнах жужжали кондиционеры. А кухня, куда по сложившейся у многих россиян привычке, пригласила гостей женщина, поразила подруг своей сияющей белизной.

— И как тут можно готовить? — невольно вырвалось у Леси. — Такая чистота кругом.

Женщина грустно хмыкнула.

— А я и не готовлю, — ответила она. — Семьи у меня нет. А если гости случаются, так Нюшка сготовит. За то я ей и деньги плачу, чтобы чисто было. А если честно, то мне не больно-то нравится эта белизна.

— Зачем же так сделали? — не удержалась от вопроса Кира.

Да уж больно дизайнер настойчивый попался, — откровенно призналась женщина. — Все про какую-то концепцию твердил. А мне, когда ремонт шел, не до него было. Махнула рукой, вот и сделал по своему разумению. И, посмотрев на подруг, она спросила:

— Что же, мы так и будем с вами мою кухню обсуждать? Или все же вы мне расскажете, что с этим непутевым случилось?

— Скажите, а Эдик вам приходится родным племянником? — осторожно спросила у нее Леся. — Или так, седьмая вода на киселе?

— Племянником? — уставилась на нее хозяйка квартиры. — Нет уж, вы тут что-то путаете. Эдик мне никакая не родня. Он — мой любовник. Бывший, надо сказать честно.

Подруги изумленно переглянулись. Нет, их изумил не тот факт, что Эдик соврал. Но все же разница в возрасте у них была весьма значительной. Лет двадцать, не меньше.

— Чего смотрите? — верно истолковала их молчание женщина. — Да, я его старше. Ну и что с того? У меня деньги, а он гол как сокол. Бедность не порок, а сами знаете что…

И, грузно осев за роскошный, покрытый стеклянной столешницей ореховый стол, стоявший в кухне, женщина подняла на подруг глаза. Они у нее оказались неожиданно хорошими и усталыми. Таких глаз у по-настоящему циничных людей быть просто не может. И подруги поняли, что за ширмой этой грубоватой тетки скрывается другая, гораздо более тонкая и чувствительная натура.

— Давайте познакомимся, что ли? — предложила им женщина. — Варвара Сергеевна Никитенко. Можно просто Варя. Выпьем за знакомство?

И она вытянула из ниши в стене бутылку «Мартеля». Его выдержку подруги разглядеть не сумели, но, судя по благородному насыщенному цвету, она была явно не малой.

— Выпьем? — повторно предложила им хозяйка. — Или вы на службе не употребляете?

Услышав про службу, девушки переглянулись. Ясно, что хозяйка приняла их за сотрудниц милиции. Решив не разочаровывать славную тетку, подруги от выпивки вежливо отказались.

— Тогда кофе? — не сдавалась Варвара в приливе гостеприимства.

— Кофе можно, — согласилась Кира.

— Вот и славно, — оживилась Варвара. — Вы просто кофейку хлебнете. А я с коньячком. Вчера-то мы юбилей моей подруги отмечали. Голова с тех пор так и гудит. И во рту гадко. И ведь странное дело, в деревне у нас, бывало, я папашиного самогону хлестану, и наутро ничего, как стеклышко. А тут дорогущую дрянь пью, а по утрам похмелье такое, что стены качаются. Возраст, что ли, сказывается?..

Отхлебнув глоток из своей чашки, женщина глубоко вздохнула, и на ее лице проступило явственное облегчение.

— Отпустило немного, — произнесла она и тут же спросила: — Ну, что там с Эдиком-то случилось? Кто в него стрелял, я что-то не поняла. И в какой он больнице? Когда его навестить можно? Может, надо чего? Если деньги, так это без проблем.

— Это вы уж у врачей выясните, — сказала Кира. — А нам нужно, чтобы вы на несколько наших вопросов ответили.

— Спрашивайте, — кивнула Варвара. — Что знаю, отвечу. Не чужой он мне. Хотя, если честно, не уверена, что помогу вам разобраться.

— Скажите, а что за человек этот Эдик? — спросила Кира.

Человек? — задумалась Варвара и, глотнув еще немного коньяка, откровенно призналась: — Проходимец он обычный. Вот и весь сказ. Из молодых, да ранний. Я уже, считай, полвека прожила, а до таких мерзостей, что в голове у Эдика вертелись, никогда не опускалась. А он по сравнению со мной мальчишка, а уж мысли у него были…

И она махнула полной рукой, словно показывая, что даже говорить о таких вещах не хочет.

— И еще самомнение у него выше крыши, — произнесла она. — Вечно выпендривался. Только от него и слышала: да я еще всем покажу… да обо мне весь мир заговорит!

Помолчав и вроде бы собравшись с мыслями, продолжила:

— Оно бы и ладно, в молодости здоровое тщеславие только полезно. Мне вот оно только помогло из папашиного навоза выбраться. Только Эдик, он ведь ничего делать для того, чтобы мир о нем узнал, не хотел. Сколько раз я его учиться устраивала. Доказывала, убеждала, что без образования грош ему цена в базарный день.

— А он что?

— Так говорю же, проходимец он, — повторила женщина. — Порченый парень, как у нас говорили. Денежки у меня брал и прогуливал. Полгода так меня доил. А я целыми днями по фирме крутилась. Думала, нет парня дома, и ладно. Учится. Как же! Хорошо, додумалась позвонить в институт. А меня там и огорошили. Нет у нас такого студента, говорят.

— И вы Эдика выгнали?

— Если бы, — хмыкнула женщина. — Куда же его выгонишь, коли я его в это время уже к себе прописала? Жить-то ему негде было. Прописки нет. А у меня квартира с обременением куплена. Народу в ней прописано бог весть сколько.

— Как же так неосторожно? — вырвалось у Киры.

— Так-то оно так, но уж больно дешево мне эта хата досталась. Так я, когда Эдика прописывала, и прикинула, одним человеком больше или меньше, роли уже не играет.

— Так вы только из-за прописки его не выгнали?

— Да нет, — с некоторой заминкой отозвалась женщина. — Любила я его, мерзавца. Во второй раз сама деньги за его обучение отнесла. Ну, думаю, теперь не отвертится. Допекла ты, говорит, меня своими поучениями. Знать тебя больше не хочу. Тоска с тобой. Так и ушел. Я уж думала, и не услышу о нем никогда. А вон вы тут объявились.

— А давно он исчез?

— Да уж несколько месяцев точно, — ответила Варвара. — Сначала-то звонил, а потом и вовсе пропал. Я сразу решила, небось другую богатую дуру нашел. Побогаче меня, вот ее и доит. И то сказать, рожа у парня больно уж смазливая. Красавчик, одно слово. Блондин, косая сажень в плечах и глаза, словно озеро лесное, прозрачные.

И женщина мечтательно уставилась вдаль. Должно быть, туда, где ее Эдик еще не показал себя во всей своей красе. И они только познакомились, и ей еще верилось, что и в ее жизни встретилась вот такая запоздалая любовь.

Но подруг ее слова насторожили. Глаза — озера? Волосы, положим, можно перекрасить… Но уж косая сажень в плечах — это точно не про их тщедушного Эдика.

— Скажите, — помедлив, спросила Кира, — а у вас не сохранилось фотографии вашего Эдика?

— Почему же? — удивилась женщина. — Храню. Бывает, вечерком посмотрю, и так на душе тепло сделается. Все же мы с ним больше четырех лет вместе прожили. Сначала на другой квартирке, потом тут. Иные муж с женой меньше живут. А фотографии?.. Сейчас принесу.

Обратно она вернулась довольно быстро. Должно быть, точно знала, где их взять.

— Вон он, — произнесла она, кладя перед подругами явно студийные фотографии красавчика-блондина.

Конечно же, это не их Эдик!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Не этот человек под его именем в больнице лежит, — покачала головой Кира. — И не его сегодня ранили. Хотя документы у того молодого человека были на имя Эдмонда Закрутко. Но это все равно не он. Ошибка вышла. Извините.

И она уже поднялась, чтобы идти прочь. Но Варвара остановила подруг:

— Постойте! Мне кажется, я знаю, в чем дело.

— И в чем? — остановилась Кира.

— Понимаете, — торопливо заговорила Варвара, — где-то перед самым нашим разрывом, перед тем, как ему исчезнуть, мне пришлось восстанавливать документы Эдика. Ну, буквально все. Паспорт, водительские права, страховой полис, еще какие-то бумаги. Он мне тогда сказал, что у него их украли. Только, сдается мне, что он их вполне продать мог.

— Вы это серьезно? — удивилась Кира.

— Вполне, — кивнула Варвара, — мой Эдик — тот еще жук. Своего никогда не упустит. Документы у него всегда в нагрудном кармане лежали. А напиваться — он никогда не напивался. Такой здоровый чертяка, никакой хмель его не брал!

Подруги переглянулись. Коли так, то им следовало поискать настоящего Эдика и расспросить хорошенько, кому и зачем он уступил свои документы. Но на этот вопрос Варвара только руками развела.

— Понятия не имею, где он, — грустно сказала она.

И хозяйка, разволновавшись, шлепнула себя по необъятной груди, показывая всю меру своей печали. Девушкам даже стало жаль эту добрую тетку. Пригрела мерзавца, полюбила его, а он исчез — ищи ветра в поле.

— Может быть, он уехал? — предположила добрая Леся.

А может! — неожиданно быстро успокаиваясь и вытирая глаза, согласилась с ней Варвара. — Может! — с еще большим энтузиазмом произнесла она. — Наверняка уехал. Потому и не звонит, и не появляется. Небось далеко умотал. За границу куда-нибудь.

И лицо ее снова помрачнело. Пойди-ка, выцепи теперь этого красавца, коли он в Америку подался. Или еще куда подальше.

— Вы уж нас простите, если вам не понравится сейчас то, что я спрошу. Но понимаете, работа такая, я должна задать вам еще один вопрос, — произнесла Кира.

— Спрашивайте, — кивнула Варвара. — Небось про баб его спросить хотите?

— Ну да, — кивнула Кира. — Не было ли среди них Леночки?

— Да много их было, — махнула рукой Варвара. — И Леночки, и Танечки, и Марусечки, и Светуленьки. Всех и не упомнишь. Да и не рвалась я с этими девками знакомиться. Они ведь все однодневки у него были. Так, поматросит, плоть потешит, да и назад ко мне под бочок.

— А у вас среди родни Лены нет? — спросила Кира. — Может быть, племянница или сестра?

— Нет, — покачала головой Варвара. — Разве что какая-нибудь совсем дальняя родня. Так они за Уралом живут. Сюда ни разу носа не казали. Обычно я к ним ездила. Да и то последний раз уже лет пять назад у них была. Еще до Эдика.

Кира приуныла. Чтобы найти Эдика, оставалась слабенькая ниточка, да и та, того и гляди, порвется. Хотя можно еще попытаться по базам данных найти второго Эдика Закрутко. Проблематично, конечно, но попытка не пытка.

— Скажите, а имя «Славик» вам ничего не говорит? — снова спросила Леся.

— Славик? Это какой же Славик? — деловито шмыгнув носом, переспросила Варвара. — Эдика дружок, должно быть?

— Так вы его знаете? — обрадовалась Леся.

— Ну, был такой, — кивнула Варвара. — Тоже тот еще хмырь. Мне он сразу не понравился. У меня-то глаз наметанный. Эдик хоть ласковый был, а этот его Славик и из себя страшен, хмырь такой, что клейма ставить негде.

— Вот-вот, — оживилась Кира. — Нам такой именно и нужен. Варвара кинула на нее странный взгляд, но все же продолжила:

— Только адреса этого Славика я вам не дам. Нету его у меня. Да и вообще, я его и видела-то всего пару раз: Он сам больше Эдику звонил, тот собирался, и они куда-то отправлялись.

— Куда? — хором воскликнули подруги.

— А я знаю? — пожала плечами Варвара. — Говорили, что по своим студенческим делам. А какие у них дела могли быть, если Эдик так и не стал учиться? Конспекты они переписывали! Как же! По бабам они шлялись, не иначе.

— Погодите, — остановила ее Леся. — Так Эдик с этим Славой в институте познакомился?

— Так он мне сказал, а там… — неохотно подтвердила Варвара. — Да ведь и соврать мог. Хотя…

И она замолчала, словно испугавшись, что сболтнула лишнее.

— Говорите! — велела ей Леся. — Что — хотя?

Варвара покраснела, словно юная девочка. Женщина была явно смущена. Но, отводя глаза, все же ответила:

— Следила я за ним, — призналась она подругам. — За Эдиком за своим. Стыдно, конечно, но не сумела себя смирить.

— Ничего не стыдно! — дружно принялись уверять ее подруги. — Мы бы на вашем месте точно так же поступили бы!

— Да-а? — недоверчиво протянула Варвара.

Но, прочитав на лицах подруг горячее участие, снова оживилась и продолжила уже смелее:

— А что было делать? Я же чувствовала, что он мне врет. Я в таких вещах секу. Вот и решила, раз уж он меня обманывает, так хоть узнаю, в чем именно.

— И что?

— Детектива я нанимать не стала, — пояснила Варвара. — Все мужики одним миром мазаны. Машину другую взяла, какую Эдик не знал, и вперед.

— Да? — хором произнесли подруги.

— В тот день, когда я свою слежку за Эдиком начала, он сначала и верно в институт поехал. И там его уже этот Славка поджидал. Так что, может быть, оно и верно, что они в институте снюхались.

— А потом?

— Потом одну лекцию посидели, да и дальше вместо учебы по кабакам двинули. Девчонки к ним какие-то подсаживались. Ребята. И знаете, ребята все какие-то неприятные. Да и то сказать, какой порядочный человек в будний день среди дня пиво в кабаке хлестать станет? Вот когда Эдик вечером домой заявился, я ему все и высказала. Не будет, сказала ему, из тебя толку с такими приятелями.

— А он?

— Разорался на меня! Дескать, не думал, что я до слежки за ним опущусь. Ну, пришлось мне соврать, что случайно мимо того кабака проезжала. Не знаю, поверил он мне или нет, только с того дня что-то между нами нехорошее произошло. Похоже, он всерьез стал задумываться, что пора ему от меня лыжи вострить.

И Варвара задумчиво уставилась на свой коньячный бокал, который снова, уже в третий раз, оказался совершенно пуст.

— Скажите, а в каком институте учился Эдик? — поинтересовалась Леся.

Варвара нехотя ответила. И подруги заторопились уходить.

— Послушайте, — вдруг встрепенулась женщина. — Можно вас попросить? Если вы моего Эдика найдете, вы передайте ему, что я всегда готова его принять. Что бы у него там ни случилось. И помогу, если надо. Скажите, — добавила она, едва сдерживая слезы, — что зла я на него никогда не держала.

* * *

В парке Политехнического института, гордо переименованного после падения советской власти в университет, но, к счастью, сохранившего за собой звание одного из сильнейших учебных заведений страны, подруги оказались только через полтора часа.

Университет, где на отделении экономики и финансов пытался учиться Эдик, находился на другом конце города. И добираться туда подругам пришлось, минуя бесконечные пробки. И уже у площади Мужества они поняли, что дойти пешком до цели куда быстрее, чем продвигаться вперед со скоростью черепахи.

— Авария впереди, не иначе, — одобрил их решение шофер.

Идя через пестреющий осенними красками старинный парк, девушки самозабвенно шуршали листьями, забираясь в огромные кучи, собранные у обочин тропинок.

— В детстве я обожала валяться в ворохах листьев, — вспомнила Кира. — Бабушка водила меня в наш парк. И если осень была сухая, то я зарывалась в листья иногда с головой.

— Знаю, я ведь тоже была с тобой! — напомнила ей Леся. — Нас же твоя бабушка двоих водила.

— Ты со мной не прыгала! — с детской запальчивостью возразила Кира. — Ты вечно терлась возле бабушки и держалась за ручку.

Леся покраснела. Она и в самом деле очень любила Кирину бабушку, которая, в отличие от собственной Лесиной матери, никогда не кричала на девочку. И если Лесе случалось, будучи в гостях у Киры, пролить что-то на пол или даже разбить тарелку, то она не цепенела от ужаса, ожидая окриков, а то и колотушку. Дома за испорченную вещь с нее бы содрали три шкуры. А Кирина бабушка только сокрушенно качала головой и говорила:

— Как же ты так неаккуратно, Лесенька. В следующий раз будь внимательней. Ну ничего, посуда к счастью бьется. А пятна всегда отстирать можно.

Готовить, убирать в квартире, шить и вышивать Леся тоже научилась у этой замечательной женщины. Хотя ее мать, не знавшая об этом, приписывала успехи дочери своему педагогическому методу, которым и до сих пор очень гордилась.

После смерти Кириной бабушки Леся словно осиротела. И хотя дома у нее была родная мать, она еще долгое время лила слезы по ночам, засыпая на мокрой подушке.

Леся робко посмотрела на подругу, но все же решилась задать вопрос, который она все не находила случая задать.

— Кира, а ты по ней скучаешь? — спросила она у подруги.

— Да, — каким-то удивительно бесцветным голосом ответила Кира, сразу же поняв, о ком спрашивает подруга. — У меня же, кроме нее и тебя, никого близкого на свете и не было. — Как ты думаешь, что я должна была чувствовать, когда ее не стало?

И подруги дружно вздохнули.

— Я иногда думаю, что же она, бедная, должна там чувствовать, видя, как мы с тобой мыкаемся? — произнесла наконец Кира. — Это же ужас, как мы с тобой живем. Нам обеим скоро тридцать. А мы даже замуж ни разу не сходили! Мы же с тобой старые девы!

— Ну уж, — попыталась возразить Леся. — Не такие уж и старые. И вовсе не девы.

Тебе лишь бы спорить! — вспыхнула Кира. — Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Говори быстро, несчастная, когда точно прилетают твои итальянцы?!

Переход был настолько неожиданным, что Леся оторопела. Хотя за те годы, что они дружили, пора и привыкнуть к перепадам настроения Киры.

— Завтра, — промямлила Леся, — Я же тебе говорила, вечером они прилетают.

— Хорошо, что вечером, — удовлетворенно отметила Кира. — Успеть бы себя в порядок привести. Умаялись мы с этим расследованием.

Они уже вышли к зданию Политеха. Сегодня была суббота. И университет жил вполне обычной студенческой жизнью. Может быть, чуть менее насыщенной, чем в обычные дни. Но тем не менее отдыхать бедным студентам не приходилось.

Нашли секретаршу нужного им факультета и принялись допрашивать со всей данной им от природы изощренностью и коварством.

Трудность заключалась в том, что они не знали даже фамилии Славика. А из его примет у них имелся лишь весьма скудный перечень отрицательных черт, почерпнутый из слов Варвары.

— Какой такой еще Славик? — растерянно вопрошала у них секретарша — молоденькая девушка, скорей всего, студентка-вечерница. — Вы бы поконкретней сказали. У нас этих Славиков знаете сколько?

— Ну такой он, — горячилась Леся, — на вид невзрачный. Мелкий, противный, учится плохо, прогуливает. И какими-то темными делишками промышляет.

Девушка с большим недоумением пялилась на Лесю.

— Он еще с Эдиком дружил, вот с этим, — пришла на помощь подруге Кира, доставая фото, прихваченное на всякий случай у расстроенной Варвары.

И это неожиданно сработало.

— Ах, вот вы о ком! — воскликнула секретарша, жадно хватая фотографию Эдика. — Вспомнила! Конечно, вспомнила. Славка Капустин! Только его отчислили.

— Как отчислили? — ахнули подруги.

— Очень просто, — пожала плечами девица. — За неуспеваемость. У нас обучение хотя и платное, но мы все равно стараемся, чтобы люди получали за свои деньги знания. А ваш Славик ни одной сессии толком не сдал. А в последнее время и вовсе ходить на занятия перестал.

— А где же он теперь? — растерялась Кира.

— Понятия не имею. Вы бы у его друга спросили.

И она ткнула пальцем в фотографию Эдика, одним глазом хитро взглянув на подруг.

— Мы не знаем, где он, — призналась ей Кира.

— А, — сразу же потускнела девушка и, немного подумав, добавила: — Они вместе ушли. Два дружка. Если вам Слава нужен, то съездите к нему домой. Домашний адрес и телефон у меня еще где-то остался. Все собиралась документы в архив сдать, да руки как-то не доходили.

И она проворно поднялась со своего стула и прошла в угол комнаты, заставленной громоздкими шкафами, в которых за стеклянными дверцами пылились многочисленные папки с личными делами студентов.

Хорошенько покопавшись в них и от души расчихавшись, девушка все же нашла нужную папку. Положив ее на стол, она аккуратно протерла ее влажной цветастой тряпочкой, стоя у раковины, находившейся тут же в комнате, потом сама тщательно вымыла руки и лишь затем вернулась к подругам.

— Так, — пробормотала она, одной рукой открывая папку, а другой беря стакан с водой. — Вот его дело. Посмотрим.

Но едва она открыла папку, как снова чихнула.

— Проклятая аллергия, — раздраженно заметила девушка. — Прямо хоть с работы из-за нее уходи.

Но с работы она не ушла. Вместо этого она вытащила из стола упаковку «Кларитина», выдавила одну таблетку и привычным движением закинула ее себе в рот.

— Одно спасение, — пояснила она подругам. — Еще «Поминал» от аллергии хорошо помогает, но он у нас в аптеке дороже стоит. А эффект тот же.

Защитившись от аллергии всеми доступными ей средствами, девушка открыла папку и быстро просмотрела дело Славика.

— Ну да, — удовлетворенно пробормотала она. — Учился он, как я вам и сказала, плохо. Скверно учился.

— А можно страницу, где его фотография, на ксероксе сделать? — спросила у нее Кира.

— Ну… — заколебалась девушка. — Ксерокс у нас платный.

— Конечно, конечно! — воскликнула Кира. — О чем разговор. Вот!

И она положила на столик триста рублей.

— Ну, столько не надо, — засмущалась девушка, но деньги быстренько смела в свою сумочку.

Затем она повеселела и быстро сделала подругам ксерокс страницы с фотографией. Там же находился и адрес, по которому был зарегистрирован Вячеслав Капустин, человек подозрительный во многих отношениях.

Жил он, как выяснилось из его анкетных данных, неподалеку от университета. До его дома можно было дойти даже пешком, о чем и сообщила подругам все та же девушка-секретарша. При этом она как-то долго и странно мялась, но в конце концов выпалила:

— Послушайте, вы если разыщете Славу, спросите у него, где сейчас его друг, ладно?

— Его друг? — недоуменно посмотрела на нее Кира. — Эдик, что ли?

— Ну да, — опустила глаза девушка, и ее пальцы смущенно затеребили край безупречно чистой блузки. — Я ему должна одну вещь. Хотелось бы вернуть.

Подруги могли с чистой совестью голову заложить, что ничего эта девушка Эдику не была должна. Типичная лапша на уши! Ей просто до смерти хотелось увидеться с Эдиком. И причина для этого была прозрачней некуда.

— Хорошо, — кивнула Кира. — А как вас зовут?

— Леночка, — пролепетала девушка, и Кира осеклась.

Леночка! Уж не та ли самая Леночка, о которой упоминал раненый в ее квартире? Конечно, вряд ли она его знала. Но ведь нашли же они Славика, который, похоже, был знаком с обоими Эдиками. И с настоящим, у которого взял документы и паспорт, и с фальшивым, которому эти документы отдал.

Та же самая мысль пришла в голову и Лесе. И они с Кирой с равным недоумением воззрились на девушку.

— Я вам сейчас свой телефон запишу, — не замечая их недоумения, продолжала бормотать бедняжка.

И дрожащими от волнения руками она нацарапала на бумажке три номера.

— Вот это домашний, — прошептала она. — Это рабочий. А это мобильный.

Кира лишь мельком глянула и отметила, что живет девушка где-то неподалеку от университета. А связью пользуется самой дешевой. Без абонентской платы, с бесплатными разговорами внутри сети и с бесплатными входящими звонками и сообщениями.

Ясно, что девушка далеко не богата. Об этом же говорила и ее одежда. Блузка и юбка хоть и были безупречно чистыми и наглаженными, но вряд ли могли считаться модными. Колготки тоже были из дешевеньких. А уж об обуви и говорить не приходилось — туфельки из кожзама. Да и тот факт, что девушка была вынуждена подрабатывать на кафедре, тоже о многом говорил. Эх, богатого бы, дурочке, мужа, а не голодранца и альфонса Эдика.

— Лена, — проникновенно произнесла Кира, — поверь мне, этот Эдик тебя не стоит. Не нужен он тебе.

— Откуда вы-то знаете? — вспыхнула девушка и даже покрылась красными пятнами от негодования.

— Но телефон мы ему твой обязательно передадим, — тут же пошла на попятный Кира.

— Спасибо, — моментально успокоилась девушка. — Огромное вам спасибо!

— Скажи, а не было ли среди знакомых Эдика человека с такими приметами? — спросила у девушки Леся и описала приметы того парня, которого ранили сегодня и который лежал сейчас в больнице, борясь за свою жизнь.

Лена честно попыталась вспомнить. От напряжения она даже кожу на гладком юном лбу собрала в гармошку. Но ничего не получилось. И девушка отрицательно помотала головой.

И лишь когда подруги уже находились в дверях, она запоздало сообразила спросить у них:

— А зачем вы разыскиваете Славу? — воскликнула она.

— Из-за твоего драгоценного Эдика, — правдиво ответила ей Кира. — У нас есть подозрение, что он приторговывает фальшивыми документами, а в свободное от работы время живет на средства пожилых дам. Так что все же подумай, стоит ли тебе продолжать знакомство с таким человеком.

И они ушли, оставив девушку сидящей с приоткрытым ртом на своем, рабочем месте.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дом, в котором проживал Славик, оказался обычной блочной коробкой с кое-как замазанными противной серой замазкой неровными швами. Они, эти кривые квадраты, придавали дому еще более жалкий вид. Вокруг густо разрослись когда-то декоративные кустарники, которые без ухода одичали, расплодились и выглядели тоже заброшенными зарослями.

К тому же осень безжалостно сняла с них зеленый наряд. А между голых веток бесстыже валялся всякий хлам — пожелтевшие газеты, пакеты с мусором, пустые пластиковые бутылки и какие-то совсем уж отвратительные гниющие остатки.

Похоже, жильцы дома не всегда давали себе труд донести отходы до мусорного бака. А поступали гораздо проще, выбрасывая весь накопившийся у них мусор прямо из окон своих квартир.

— Мерзость запустения, — прокомментировала увиденное Кира, войдя в нужный подъезд и тут же едва не задохнувшись от вони.

— Просто люди сами себя не любят, — проворчала Леся, с омерзением отшатываясь от измазанных какой-то клейкой гадостью лестничных перил.

Они поднялись на последний, пятый, этаж, где находилась квартира Славика. И позвонили в железную дверь, обитую деревянными рейками. Еще десять лет назад такая дверь считалась бы верхом шика. Но сейчас подруги посмотрели на нее с плохо скрытой жалостью.

Впрочем, еще большее чувство сострадания вызвала у них старушка, открывшая им дверь. Тот факт, что открыла она ее, предварительно даже не спросив, кто пришел, мог свидетельствовать только о двух вещах: либо сморщенная как сушеное яблоко бабулька выжила из ума, либо ей абсолютно нечего терять.

И, как поняли подруги, пройдя в квартиру следом за хозяйкой, верны были оба их вывода. Бабулька сразу же приняла их за предвыборных агитаторов, хотя ничего похожего подруги ей не говорили. Имя Славика оставило ее глубоко равнодушной. Но она была славной бабулькой и даже предложила подругам располагаться на креслах.

— Садитесь, садитесь на кресла! — ласково улыбаясь, предлагала она девушкам. — В ногах правды нет.

Подруги огляделись. Кресел тут не было и в помине. Был обшарпанный стол, шкаф с отломанной дверцей, металлическая кровать с панцирной сеткой и ветхим бельем. И была колченогая табуретка, на которой в данный момент сидела сама бабка.

— Бабушка, а где же кресла? — растерялась Леся, но Кира пихнула ее локтем под ребро. В конце концов они сюда не рассиживаться пришли.

— Бабушка, где Слава? — спросила она у гостеприимной старушки, которая уже успела забыть, что они помощники депутата, и теперь приняла их за дочек своей соседки.

— Слава? — переспросила бабушка. — Да тут он где-то был.

Подруги переглянулись. Величина квартиры не позволяла заподозрить, что в ней мог скрываться кто-то еще, кроме них троих.

— Кис-кис-кис! — позвала тем временем бабулька.

На ее зов из кухни показался такой же облезлый кот. Он лениво взглянул на бабульку, словно спрашивая, чего это она его разбудила, если все равно не собирается кормить.

— Вот он! — восхищенно воскликнула бабулька. — Внучок мой. Славочка! Кис-кис, детка!

Девушки совершенно растерялись. У них не было опыта, как обращаться с такими свидетельницами.

— Надо купить ей чаю и тортик какой-нибудь, — прошептала Кира, с жалостью оглядывая покачивающуюся на табуретке бабульку. — Обычно старушки к чаю с тортиком относятся очень положительно. Глядишь, во время чаепития немного в себя и придет.

Но идти за тортиком подругам не пришлось. В прихожей загромыхал замок открывающейся двери. И в комнату ввалилась полная женщина. Румянец на ее щеках вряд ли был признаком здоровья, а скорее результатом повышенного давления.

— Раиса Михайловна! — воскликнула женщина, осторожно пристроив у дверей два пакета. — Это кто же у тебя снова в гостях?

— Девочки пришли, — радостно сообщила ей бабулька. — Металлолом им в школе собрать велели. Вот они и пришли. Пионерки!

Подруги, которых бабулька приняла за школьниц, немедленно почувствовали к бабке прилив горячей симпатии.

Тем временем румяная женщина внимательно изучала подруг.

— Вот что, Раиса Михайловна, — сказала она наконец, обращаясь к бабке, — ты бы пошла прилегла. А я пока обед приготовлю. И чаю с конфетами тебе дам.

— С коровкой? — осведомилась бабка.

— С ними самыми, — кивнула женщина, и бабулька проворно двинулись в сторону кровати.

— А вы со мной, — распорядилась женщина и провела подруг в крохотную и такую же обшарпанную, как и вся квартира, кухню. — Вы кто такие будете? — приведя их туда и кое-как разместив по углам, строго спросила женщина. — Если из агентства насчет квартиры, так собственность на внука оформлена. Бабка тут только дни свои доживает.

— А вы ей кто, дочь? — спросила Кира.

— Соседка я, — ответила женщина. — Светлана Марковна. А вы кто же такие все-таки будете? Чего пришли?

Услышав, что девушкам всего лишь нужен Слава Капустин, женщина слегка оттаяла.

— Нету Славки, — развела она руками. — Не живет он тут. Он к бабке только по вторникам приезжает. Когда еды привезет, если побаловать ее чем-нибудь вкусненьким хочет, когда починит чего, если сумеет. Квартира старая, ремонт всему нужен. Вот и у меня в прошлом году непонятно с чего плесень по стенам полезла.

Подруги вежливо предложили ей не отклоняться от темы. И дали понять, что плесень у соседки — это не совсем то, что их интересует в настоящий момент.

— Сам он на съемной квартире живет, — продолжила Светлана Марковна про Славку, — а бабку мне поручил. Ну, если там из магазина чего принести. Или если прихворнет, врача вызвать. А так проблем с ней никаких. Тихая она. Не в себе она, конечно. Но оно и понятно, возраст у нее такой. Да к тому же я от нее спички прячу. И с газового крана у плиты, когда ухожу, ручку снимаю. И с водопроводных труб тоже. Чтобы не затопила и не сожгла ничего, не приведи господи!

— Это вы просто молодец! — одобрительно заметила Кира. — Но где все же нам Славу найти?

— Так я и не знаю, — развела руками женщина. — Он мне свой адрес не оставлял. Знаю только, что это где-то на Гражданке. А где именно, без понятия. Гражданка, она большая.

— А как же вы с ним общаетесь? — растерялась Кира. — Вдруг с бабушкой чего? Или ему на нее наплевать?

Скажете тоже! — возмутилась Светлана Марковна. — Наплевать! Стал бы он мне по сто долларов каждый месяц отваливать. А что бедно у нее, так вы не смотрите, говорю же, плоха на голову стала. Все вещи портит. То у стула всю обивку сдерет, то новое покрывало на нитки раздергает да из них узелков навяжет. А то и обои отколупывать примется. Но уж питается она получше многих. Вот, сами посмотрите!

И она принялась демонстративно выгружать из пакетов принесенные продукты и переставлять их в холодильник. Тут и в самом деле был приличный кусок желтого литовского сыра, постная ветчина, парной цыпленок, рис, финское сливочное масло, питьевой йогурт в ярко раскрашенной бутылке, свежие крупные яйца в прочной картонной коробочке, вытянутые в длину аккуратные помидорки сорта «дамские пальчики» и даже персики и бананы.

— Видите! — торжествующе произнесла Светлана Марковна, выложив на стол все эти продукты. — Еле доперла из магазина. Сейчас обед приготовлю. И кормить ее буду. А вы, коли вам так Славка срочно понадобился, позвоните. Телефон-то у меня его есть.

Телефон, который им дала Светлана Марковна, оказался номером сотовой связи. И, выйдя на улицу, подруги еще некоторое время стояли, размышляя, как им поступить.

— Если сразу заговорить с этим Славкой про то, что мы знаем о существовании сразу двух Эдиков, то можно его спугнуть, — нерешительно предположила Леся.

— Как пить дать, удерет! — поддержала ее Кира. — Кому охота ввязываться в историю приятеля, который живет по фальшивым документам?

— А что же делать?

— Скажем, — подергав себя за ухо, произнесла Кира, — скажем, что Виктор просил нас с тобой вернуть долг. Двести долларов, которые он брал у Славы в прошлом месяце. Дескать, сам не может, уехал. А нас попросил. И телефон этот оставил.

— Какой Виктор? — удивилась Леся. — И что за долг?

— Понятия не имею, — откровенно призналась ей Кира. — Но думаю, что Слава и не захочет выяснять подробности. Знаешь, двести долларов человеку не каждый день из воздуха на голову падают.

И она оказалась права. Услышав, что ему хотят вернуть приличную сумму денег, Слава даже и не подумал начать выяснять, кто такой Виктор и какое отношение имеют к этим деньгам сами звонящие ему девушки. Вместо этого он быстро сориентировался и вроде бы даже недовольно буркнул:

— Давно пора! Заждался уже. Говорите, куда за должком подъехать?

— Да мы сами к тебе подъедем, — встревожилась Кира. — Мы уже все равно на Гражданском проспекте. Ты нам только свой точный адрес повтори.

И чтобы у Славки не успели зародиться подозрения, она быстро добавила:

— Нам Виктор, когда деньги передавал, сказал, да мы сразу не записали и забыли.

— Вот головы дырявые! — ругнулся парень, но вполне беззлобно.

Видимо, перспектива получить халявные денежки привела его в хорошее настроение. Однако бдительности он все же в той мере, в какой надеялась Кира, не потерял. И предложил встретиться не у себя дома, а на углу Гражданского и Северного проспектов в кафе «Морячок».

Подруги оказались там через полчаса, счастливо избежав пробок. Да и место для встречи им понравилось. Они обе уже давно чувствовали необходимость остановиться и основательно подзаправиться.

— Даже странно, — удивилась Леся. — Я обычно, когда волнуюсь, ничего есть не могу. Крошка в рот не лезет. А тут — слона готова сожрать. Только подайте.

Но слона в кафе «Морячок» не подавали. Там был вполне заурядный выбор салатов, начиная от оливье и заканчивая витаминным салатиком, в который не входило ничего, кроме капусты, нескольких штрихов моркови и листика петрушки. А на горячее предлагалось несколько таких же неинтересных мясных блюд. Из осторожности подруги выбрали охотничьи сосиски, которые, по мнению обеих, испортить было вообще трудно, салат из одних огурцов и картошку фри.

— Пить-то что будете? — равнодушно поинтересовалась у них официантка.

— А сок у вас есть?

— Только пиво, — проронила девица и принялась деловито ковыряться в прическе кончиком авторучки. — Сок ждать придется, пока за ним в магазин схожу. Только час, как открылись, сока нет. А пиво уже привезли.

— Ладно, — покладисто согласились подруги. — Пусть будет пиво.

Стоило официантке отойти от них, как зазвонил телефон Киры.

— Это Светка, — пояснила она Лесе.

— Привет! — прохрипел в телефоне голос, в котором Кира с трудом узнала голос их дорогой подруги. — Вы как?

— Плохо, — чистосердечно ответила Кира.

— И я плохо! — почему-то обрадовалась Светка. — Встала, а кругом такой шторм! Пол качается, стены кружатся, вообще перед глазами все плывет. И во рту ужасная кака. Никогда больше не стану так напиваться.

— Да, — лаконично подтвердила Кира. — Пить плохо.

— А вы вместе с Лесей? — поинтересовалась Светка. — Добрались-то как? Нормально?

— Добрались, — еще более уныло произнесла Кира. — Только знаешь, кажется, нас теперь обвиняют в убийстве.

— Вы представляете, а я все-таки простудилась! Как мама и предсказывала! — произнесла Светка, не слыша слов Киры. — Что? — тут же воскликнула она. — В каком еще убийстве? Кто вас обвиняет?

— Милиция, — тоскливо уточнила Кира.

— Где вы на них наткнулись? Вы же на машине уехали? — продолжала недоумевать Света. — С этим парнем. С Эдиком.

— То-то и оно, что с Эдиком, — произнесла Кира и вкратце рассказала подруге о том, что с ними произошло.

— Какой кошмар! — выслушав ее, сказала Светка. — Слушайте, у меня сейчас тридцать восемь температура и горло ужасно болит, ангина начинается, но, как только немного приду в себя, сразу же двинусь вам на подмогу.

— Боюсь, к тому времени, как ты разберешься со своей ангиной, мы уже можем оказаться за решеткой, — вздохнула Кира. — Но все равно спасибо за поддержку.

— Держитесь, — подбодрила ее Светка. — Все будет пучком!

В это время хлопнула входная дверь. И в кафе, озираясь по сторонам, вошел их долгожданный Славка.

— Пока! — заторопилась Кира, прощаясь со Светкой. — Созвонимся еще.

И, положив трубку на стол, она уставилась на вошедшего молодого человека. Подруги его узнали почти моментально. Он в самом деле был неказист. Ростом не вышел, физиономия покрыта россыпью жирных прыщей, нос длинный и хрящеватый. Уши смешно торчали в стороны от угловатого черепа, покрытого чахлыми короткими волосиками.

Поскольку подруги были пока что единственными посетителями в кафе, Слава направился прямиком к ним.

— Вы, что ли, мне звонили? — поинтересовался он и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся за их столик.

При этом от него исходил крепкий дух табака и какой-то пронзительно-лимонной туалетной воды, которой он старался замаскировать запах не слишком хорошо вымытого тела.

— Мы, — осторожно подтвердила Кира. — Но дело в том, что мы немного тебя обманули.

— Чего? — вытаращился на них Славка. — Вы чего крутить начинаете? Гоните мои бабки, и разбежались! Мне с вами лясы точить недосуг.

Определенно, парень хорошим манерам обучен не был.

— Тебе так нужны эти деньги? — прищурилась Кира. — Тогда вначале ответь нам на несколько вопросов.

— Эй! Мы так не договаривались! — совершенно искренне возмутился парень. — Что это еще за игры?

— Это не игры, все гораздо серьезней, — огорошила его Леся. — Твой дружок, которому ты очень удачно пристроил документы Эдика Закрутко, очутился в больнице. И если ты надеешься, что у него банальный аппендицит или геморрой обострился, то ты здорово ошибаешься.

— Чего? — продолжал таращиться на них Славка, но в глазах у него отчетливо заплескался страх. — Вы чего гоните? Какой еще геморрой? Эдька им сроду не страдал. Говорите нормально, что с ним случилось?

При этом его лицо побледнело и покрылось мелкими бисеринками пота.

— Думаю, ты догадываешься, ЧТО с ним могло случиться, — ответила ему Кира. — Недаром же ты вдруг так разволновался.

Парень замолчал, но глаз с подруг не сводил.

— Что с ним? — повторил он свой вопрос.

— Сначала ответь, где настоящий Эдик? — спросила у него Кира.

— Ничего я не знаю! — ответил Славка. — И вообще, не понимаю, о чем вы тут трещите!

— Что же, — вздохнула Кира. — Очень жаль. Придется идти в милицию. Уверена, они заинтересуются человеком, который продал потерпевшему чужие документы. А заодно и тобой.

— Да при чем тут я? — возмутился Славка.

— А при том! — воскликнула Кира. — Что, находясь почти без сознания, тот парень, который нам известен под именем Эдика Закрутко, все время твердил про тебя.

— Про меня? — изумленно переспросил парень. — Что он говорил?

— Твердил, что раз ты его подставил, то ты теперь тетку должен спасти. Во что ты его втравил? Что за тетка?

И, так как Славка молчал, она произнесла:

— Уверена, ты знаешь больше, чем пытаешься изобразить. И раз разговор у нас с тобой не получается, то мы идем в милицию. Пойми, ты сам нас к этому вынудил.

И она поднялась, демонстрируя готовность уйти.

— Эй! Эй! — засуетился Слава. — Чего ты так сразу и в милицию? К ментам ты всегда обратиться сумеешь. Ты мне сначала скажи, тебе и твоей подруге какая корысть узнать, где настоящий Эдик? Обрюхатил он кого из вас?

Подруги возмущенно зашипели. Какая глупость! Разве они похожи на дурех, которые клюют на смазливую внешность всяких Эдиков?

— Ладно, — поднял в знак примирения руки Славка. — Чего вы расшипелись как кошки? Простите, коли ошибся. Просто Эдик по вашей сестре большой ходок. Вполне могло быть, что какая-то девчонка и залетела от него. Только я вам сразу хочу сказать: где сейчас Эдик, я понятия не имею. Честно.

— Да ну? — усомнилась в его честности Кира.

— Правда, — кивнул Слава. — Я его сам искал.

— Зачем?

Славка кинул на подруг задумчивый взгляд.

— Ладно, — нехотя произнес он, — раз уж вы про эти треклятые документы все равно знаете, расскажу подробно, как дело было. Не так уж я и виноват, если вдуматься.

— Конечно, мы ничуть в этом и не сомневались, — заверили его подруги.

И, слегка успокоенный их заверениями, Славка начал рассказывать. На самом деле его рассказ ничего нового подругам не дал. Обо всем они догадывались и сами. Просто теперь в Славкином изложении история обросла некоторыми любопытными подробностями. Чего, собственно говоря, и добивались подруги.

Однажды к Славке, который в ожидании своего дружка, вечно опаздывающего Эдика, как обычно, ошивался возле университета, в котором он тогда уже почти не учился, но ради отца все еще изображал видимость учебы, подошел самый обычный на вид паренек и поинтересовался, нельзя ли ему приобрести паспорт и прочие документы. Желательно весь пакет.

Сначала Слава очень удивился такому вопросу. Вторым его побуждением было решительно отказать незнакомцу. Он нутром чуял, что эта история добром не кончится. Очень уж странным показалось ему, как подошел к проблеме незнакомец. Обратиться с таким щекотливым вопросом к первому попавшемуся человеку?.. И пусть о Славке в университете ходила дурная слава и общался он не с самыми порядочными людьми, но фальшивыми документами до сей поры не занимался никогда.

Но, увы, как раз в этот момент к ним с другой стороны подошел Эдик, с которым Слава договорился встретиться в этом месте еще раньше. Он тоже выслушал незнакомца и тут же деловито осведомился:

— Сколько заплатишь?

— Пятьсот, — сказал незнакомый парень.

— Это смешно, — хмыкнул Эдик.

— Хорошо, — кивнул покупатель. — Шестьсот баксов, и по рукам. Документы хоть с питерской пропиской?

— Не сомневайся, — ответил не чуявший себя от радости Эдик.

Шестьсот баксов перешли из рук в руки, а незнакомец получил паспорт Эдика, его права и еще какие-то документы.

— Что, Эдик с собой так все это добро и таскал? — усомнилась Кира.

— Нет, — покачал головой Слава. — Домой пришлось смотаться. Матвей на машине был. На ней быстро обернулись.

— Минутку, — произнесла Кира. —• Выходит, покупателя звали Матвей?

Славка снова побледнел, поняв, что проговорился. Но отступать уже было некуда, и он кивнул.

— А на какой машине ездил этот Матвей? — спросила Леся.

— «Девятка» у него была, — не слишком охотно ответил Слава. — Номеров не помню. А цвет серый.

— А мы вчера на какой машине ехали? — повернулась к подруге Леся.

Но Кира молчала, потрясенно таращась в свою тарелку. Вчерашний алкоголь, который мешал ей нормально соображать все утро, сейчас потихоньку выветривался. А принесенное официанткой пиво она еще не успела попробовать. Поэтому соображала относительно быстро.

— Ну и дуры мы с тобой! — воскликнула она. — Его машина у нас под окнами стояла. А мы не только ментам о ней ничего не сказали, но и сами про нее совершенно забыли! А ведь поиски надо было начинать именно с нее. Даже если этот Матвей и не ее законный владелец, то все равно хозяин машины должен или может узнать, кто в данный момент пользуется его тачкой.

И подруги уже приготовились бежать обратно домой. Но этому их намерению помешал Славка и обед, который остывал у них в тарелках. И пока девушки с жадностью поглощали жирные и одновременно сухие и жесткие колбаски, заедая их каким-то отвратительно сладковатым картофелем и помятыми ломтиками водянистого огурца из салата, Славка потихоньку вытянул из них все, что случилось с Матвеем, жившим по документам Эдика Закрутко, этой ночью.

— Так в него стреляли? — ошеломленно протянул Славка.

И при этом его глазки так быстро забегали, что подруги должны были бы насторожиться. Но беда в том, что они уже продегустировали принесенное им пиво, которое, надо сказать, оказалось водянистым и кислым, так что они его отставили в сторону, сделав всего несколько глотков.

Но даже эти глотки сделали свое черное дело. Подруги снова потеряли ясность мысли. И не сумели вовремя сопоставить свой рассказ и непропорционально сильное волнение Славки. В самом деле, чего ему так трепыхаться из-за угодившего в больницу совершенно незнакомого, как он заявил подругам, человека?

А вся беда была в том, что всей правды Слава подругам не сказал. Ложь заключалась в том, что купивший у Эдика при посредстве Славки документы человек был Славе очень даже хорошо знаком. Звали его и в самом деле Матвеем, как Славка уже успел проговориться подругам.

Про машину Матвея Славка ляпнул просто потому, что был уверен: в огромном городе машину по такому скудному описанию найти невозможно. Но все равно, с машиной проблему можно было решить. Это еще полбеды. Худшее заключалось в том, что Славке было известно про делишки Матвея много чего такого, о чем болтать направо и налево совсем не следовало.

И сейчас Слава быстро смекнул, что, если в Матвея кто-то стрелял, значит, была на то веская причина. И он даже подозревал, что знает эту причину. И это ему совсем даже не нравилось. В первую очередь потому, что могло навлечь неприятности и лично на его, Славкину, голову.

— Пойду я, — нарочито небрежно, произнес он, поднимаясь из-за стола. — Дела у меня есть.

— Подожди! — остановила его Кира. — А как же настоящий Эдик? Где он сейчас?

— Не знаю я! — ответил Славка. — Честное слово, не знаю. Да и зачем он вам?

— Как же, — удивилась Кира. — Вдруг он сумеет вспомнить еще какие-нибудь подробности об этом Матвее.

— Не думаю, — покачал головой Славка. — Но в любом случае, я не знаю, где искать Эдика. Мы с ним после того, как из университета вылетели, в разные стороны разбежались. Небось у бабы у какой-нибудь своей очередной живет.

И, поспешно двинувшись к дверям, у самого выхода он все же обернулся и произнес на прощание:

— Если вам что понадобится, так вы звоните. Не стесняйтесь. Номер телефона у вас есть.

Но, едва выйдя из кафе и завернув за угол, Слава тут же вытащил из своего мобильного телефона плату и сунул ее в карман. Пустую пластмассовую коробку он сунул в другой карман. И поспешил к своему дому, который находился отсюда почти за три квартала. Назначая встречу, Славка позаботился о некоторых мерах предосторожности.

Вот и сейчас, двигаясь к дому, он то и дело оглядывался, опасаясь слежки. Ничего подозрительного не заметив, парень успокоился и зашагал быстрей. И сразу же от стены дома, словно тень, отделился какой-то мужчина и двинулся следом за Славой, не спуская с него настороженного взгляда.

* * *

А подруги, расплатившись с официанткой и даже по рассеянности кротко поблагодарив ее за отвратительный обед, торопливо двинулись в сторону собственного дома. В головах у них изрядно шумело. Вчерашнее спиртное после нескольких глотков слабенького пива, казалось, обрело в их организмах новую жизнь.

Тем не менее это не помешало подругам добраться до своего дома и в полной растерянности убедиться, что там нет ни одной машины, которая бы более или менее походила на машину Матвея, жившего зачем-то под именем и по документам Эдика Закрутко. Все стоящие у них перед домом машины принадлежали соседям Киры и были ей хорошо знакомы.

— Ты хоть примерно помнишь, какая у него была машина? — растерянно посмотрела на подругу Леся.

Кира порылась в закоулках своей памяти и предположила, что это была какая-то отечественная машина.

— «Восьмерка» или «девятка», — сказала она.

— Может быть, «десятка»?

Кира отрицательно помотала головой.

— А цвет? — продолжала настаивать Леся.

— Какой-то невзрачный, — сказала Кира и во избежание дальнейших расспросов предложила: — Давай считать, что Матвей до сих пор ездит на серой «девятке», о которой нам говорил Слава.

— Давай, — мрачно согласилась Леся. — И где она в таком случае? Куда он ее поставил вчера ночью?

Девушки еще раз огляделись по сторонам. Но картина не изменилась. И нужная машина перед их домом не нарисовалась.

— Что за чертовщина? — хмыкнула Кира. — Я ведь помню, мы вылезли из машины и прошли в дом.

— Погоди! — остановила ее Леся. — Мы с тобой еще пошли за сигаретами. А Эдик… то есть, тьфу, Матвей, сказал, что пока отгонит машину на другую сторону.

— Точно! — обрадовалась Кира. — Он еще сказал, что ему будет спокойней, если его машина будет стоять под окнами моей квартиры.

И подруги помчались туда. Серая «девятка» и в самом деле стояла под окнами у Киры.

— И что теперь? — осмотрев машину снаружи, поинтересовалась у подруги Леся. — Ключей-то у нас нет. Как нам внутрь залезть?

— Хм, — пробормотала Кира. — Но и у ментов ключей не было. Иначе они бы уж точно подняли шум и начали бы требовать у нас, чтобы мы вернули им машину потерпевшего. А они про машину ни гугу.

— Мы сами виноваты, — заступилась за милицию Леся. — Могли бы сказать им, что Эдик…

— Матвей, — поправила ее Кира.

— Ну да, что Матвей вез нас на своей машине.

— Они у нас и не спрашивали, — пробурчала Кира. — И вообще, какой с нас спрос? Мы с тобой на тот момент были в шоке. И не знаю, как тебе, а лично мне этой ночью первый раз в жизни довелось обнаружить на пороге своей квартиры истекающего кровью мужчину. Так что про машину Матвея мы с тобой вполне благополучно могли забыть.

— Так ты предлагаешь поискать ключи от нее у тебя дома?

— Ну да, — произнесла Кира. — Вдруг завалились куда-нибудь, а менты их не заметили?

Подруги на всякий случай списали регистрационные номера с машины Матвея и вернулись домой к Кире, чтобы поискать ключи. Увы, поиски несколько затянулись. Вернувшись в теплый дом к радостно приветствовавшему их Фантику, подруги внезапно почувствовали жуткую усталость. На улице прохладный воздух не давал им уснуть. А тут они стали как сонные мухи. Еле двигались, и поиски потерянных Матвеем ключей превратились в настоящую пытку.

— Я больше не могу! — простонала наконец Леся. — Если хочешь, сама двигай этот шкаф. А я пошла спать!

Одной Кире двигать мебель и поднимать ковры тоже не хотелось. И она поплелась следом за подругой.

— Ладно, полчасика подремлем, и все, — сказала она Лесе, чувствуя, как и на ее ноги словно привязали по пудовой гире. — Сейчас каждая минута дорога. Преступления легче всего раскрываются по горячим следам. Это всем известно.

Но произносила она это уже в полусне. А Леся, та и вовсе уже видела первый сладкий сон.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Проснувшись, подруги обнаружили, что в квартиру уже вползли серые сумерки.

— Который час?! — воскликнула Кира. Леся взглянула на часы и ахнула:

— Уже начало шестого.

— Утра или вечера? — пожелала уточнить Кира.

Леся критически оценила освещение за окном и решила:

— Вечера.

— Надеюсь, мы проспали не целые сутки, — проворчала Кира, зевая.

Но тут же встрепенулась и потрясла снова задремавшую Лесю:

— Вставай! Некогда валяться!

— Мне так плохо, — простонала Леся. — Лучше бы я умерла! И сны все какие-то не те снились. Этот парень, Матвей, да, так его зовут? Так вот, он мне все время снился. И так плохо снился. Несчастный такой, в крови весь. И губы у него шевелятся все время, будто бы сказать что-то силится, но не может. Б-р-р! А сам бледный, как покойник.

Эта фраза натолкнула Киру на еще одну мысль. И она кинулась к телефону, чтобы позвонить в больницу, куда увезли Матвея. Вернулась она к Лесе, которая уже суетилась на кухне, готовя для обеих кофе, с таким вытянувшимся лицом, что та испугалась.

— Что с тобой? — нервно воскликнула она, роняя по очереди из рук на пол сначала сахарницу, а потом и открытую банку с растворимым кофе.

Варить настоящий у нее сейчас не было никаких сил.

— Что еще случилось? — повторила она свой вопрос, видя, как Кира прямо по бело-коричневой крошке, устилавшей теперь пол на кухне, подошла к холодильнику, извлекла оттуда бутылку дагестанского коньяка, вкусу которого уже ничто не могло повредить, порезанный лимон и плеснула в две приготовленные для кофе чашки по три пальца коньяка.

— Сначала выпей, — придвинув к ней чашки, велела Кира и сама одним махом опрокинула в себя щиплющую горло жидкость.

Леся послушно отхлебнула, сморщилась от резкого вкуса подделки под армянский коньяк и засунула в рот целый кусок лимона.

— Ну что? — спросила она, закончив жевать лимон. — Что случилось-то?

То, что я и предсказывала. Парень-то наш в больнице помер, — сообщила ей Кира, глядя на подругу темными зелеными глазами, которые сейчас стали совсем как два куска малахита. — Даже не в больнице, а по дороге еще. Не довезли они его, оказывается. Все, как я и предсказывала!

— Ой! — опустилась на стул Леся. — Какой ужас! Значит, мы и в самом деле оказались замешаны в историю с убийством. Ой, жалко как парня. Молодой ведь был совсем!

И она даже всплакнула. Кира тоже выглядела мрачнее тучи, но, как оказалось, у нее был для этого еще более веский повод.

— Теперь никто не сможет подтвердить нашу невиновность, — произнесла она наконец.

— Что? — подняла на нее заплаканное лицо Леся.

— Единственный свидетель, который мог бы сказать, что мы в него не стреляли, тю-тю! — прояснила ей Кира. — Усвистал от нас так далеко, что теперь и не достанешь. Ой-ой! Слушай, а ведь это и в самом деле его призрак меня за физиономию трогал!

— Не мели ерунды!

— Точно! — стояла на своем Кира. — И я даже знаю, чего ему от нас было нужно!

— От тебя, — поспешно уточнила Леся. — Потому что меня никакие призраки ни за лицо, ни за руки не хватали. Да и за прочие части тела меня только один раз схватил банщик.

— Кто? — ошеломленно посмотрела на нее Кира, даже забыв на некоторое время о собственных переживаниях.

— Да ерунда! — покраснев, отвернулась в сторону Леся. — Забудь. Давно это было. И не тут, а в деревне.

— Нет, ты уж если начала, то говори! — запротестовала Кира, которую с некоторых пор начало чрезвычайно интересовать все, что касалось духов и нечистой силы.

Нечего особенно рассказывать, — пробормотала Леся. — Просто однажды мы с нашей Светкой и еще девчонками поехали под православное Рождество на недельку в ее деревню. А там делать-то нечего, скука смертная, телевизор и тот не работает, вот мы среди ночи и пошли гадать в баню. Знаешь ведь, на Святках самое сильное гадание получается.

— Знаю, — кивнула Кира, причем лицо у нее стало очень и очень серьезным. — Слушай, а меня почему с вами не было?

— У тебя ухо разболелось некстати, да еще и зуб, — напомнила ей Леся. — Ты не смогла с нами поехать.

— Верно, — вспомнила Кира. — Ну говори, что дальше было? Зачем вы в баню-то поперлись?

— В бане тоже гадают, — пояснила ей Леся. — Мы подготовились как следует. И петуха с собой взяли, чтобы зерно клевал. Знаешь такое гадание, у кого с руки поклюет, та девушка замуж в этом году выйдет.

— Знаю, и что?

— У меня не клевал, — с явным сожалением призналась Леся. — Но мы еще и воска взяли, чтобы на воске погадать. Бумагу жгли и ботинок бросали.

— Это я все знаю! — кивнула Кира. — Что у тебя там с банщиком-то было?

— Ну а самое верное гадание, это когда одна в темную баню входишь! — воодушевилась Леся. — И, судя по тому, какая тебя рука схватит, такой и муж у тебя будет. Если мохнатая и теплая, то богатый. А если холодная и скользкая, то бедный.

— А за какое же он место должен был хватать? — заинтересовалась Кира.

— Ну как тебе сказать, — еще больше смутилась Леся. — За это самое.

Кира задумалась.

— И как же он до этого самого места сквозь все, что вы там на себя напялите по-зимнему времени, достанет? — спросила она наконец.

— Кира! — в отчаянии воскликнула Леся. — Ты, похоже, совсем дура и в гаданиях, как слон в балете! Конечно, без всего к нему в баню заходить надо было! Нагишом, чтобы банщик этот, который вроде домового, только живет в бане, имел полную возможность тебя всласть полапать. И в бане обязательно должно быть темным-темно. Ни свечу, ни горящую лучину с собой брать нельзя. И идти надо одной.

— Ого! — восхитилась Кира, выслушав ее рассказ. — Весело вы там Святки отметили. Жаль, меня с вами не было.

— Вообще-то так можно и в доме гадать, — продолжила Леся. — Только тогда тебя уже не банник, а домовой хватать станет. Только мы бабушку и маму не хотели смущать. Вот и ушли в баню.

— Подожди, — перебила ее Кира. — Другими словами, ты в существование потустороннего мира веришь?

— Верю, — пожала плечами Леся. — Куда деться, раз сама этот самый мир в самом своем интимном месте почувствовала.

— Вот и отлично! — обрадовалась Кира. — Раз ты в банника веришь, значит, должна и в призрак этого парня поверить.

— Ну, допустим, — согласилась Леся. — Но что с моей веры? Он ведь от этого из твоего дома не уйдет?

— Убийцу нам его искать надо, вот что, — убежденно сказала Кира. — Только тогда призрак и уйдет. А убийцу искать — это тебе не шуточки. Ой, как же все плохо!

И она покачала головой.

— Еще хуже, чем утром было, — произнесла она наконец. — Утром мы еще могли надеяться, что Матвей придет в себя и назовет имя стрелявшего в него человека. А теперь фиг он чего назовет. Только с помощью медиума. А он…

Леся хотела что-то сказать, но в этот момент Кира зашевелилась. И мысли Леси ушли в сторону. Потому что наклонившись, Кира выбрала в горке смешавшегося кофе и сахара местечко почище, набрала оттуда четыре ложки смеси, всыпала их в приготовленные Лесей чашки и залила кипятком. Остальное она замела веником в мусорное ведро.

— А нам это не повредит? Прямо с пола, я имею в виду? — подозрительно глядя в свою чашку, спросила у нее Леся.

В ответ Кира выразилась в том смысле, что им теперь вообще уже мало что может повредить. Призрак Матвея, а также призрак тюремной камеры отчетливо стояли перед глазами Киры. И поэтому немного мусора в кофе воспринималось ею теперь как милый пустячок, не стоящий даже внимания.

Проглотив слегка странный на вкус кофе и несколько взбодрившись, подруги ринулись обыскивать квартиру на предмет ключей от стоящей у них под окнами «девятки». Против ожидания, ключи нашлись. Они валялись под тумбочкой в прихожей. Должно быть, вывалились из куртки Матвея, когда он раздевался, придя в гости к Кире. Но когда подруги прибежали за машиной, выяснилось, что машины уже нет.

— Что за дела? — изумилась Кира и даже ногой поковыряла землю, где еще сегодня днем стояла серая «девятка». — Тут же она была?

— Была, — согласилась с ней Леся. — Вон и следы еще остались в траве.

— А где она теперь?

— Теперь нет.

— Сама вижу, что нет, — стоя с ключами в руках, завопила Кира. — Куда она деться-то могла, я тебя спрашиваю?

— А мне откуда знать? — изумилась Леся. — Я вместе с тобой у тебя дома спала и ничего подозрительного не слышала.

— Поздравляю! — омрачилась Кира. — Мы с тобой просто шикарные сыщицы. Проспали улику. У нас ее увели, можно сказать, прямо из-под носа.

— Может быть, ее наши менты забрали? — предположила Леся. — Химкин, например?

— Хорошо, если так, — ответила Кира. — Только сдается мне, что это сделали совсем не менты. Они про нее и не знали.

— Может быть, эвакуатор утащил?

— Ее утащил, а эти две не тронул? — возмутилась Кира, указывая на спокойно стоящие невдалеке и даже совсем уже на газоне две соседские машины.

— А эти поздней приехали!

— Они тут с утра стоят!

Леся исчерпала все аргументы, которыми можно было бы утихомирить гнев Киры. И растерялась. Так подруги и вернулись домой к Кире. Но на этом их испытания не кончились. Потому что, войдя в дом, они услышали телефонный звонок.

— Алло! — схватила трубку Кира.

— Где вы ходите? — раздался сердитый голос. — Это Сергей Химкин звонит. Не успели еще забыть?

— Вас забудешь, — вздохнула Кира. — Как же.

— Я вот по какому вопросу звоню, — продолжил Химкин. — Вы почему нам не сказали, что убитый на машине был?

— А вы откуда об этом узнали? — невольно вырвалось у Киры.

— На дискотеке вашей побывал, — сердито ответил ей Химкин. — С людьми поговорил. Так вот, один из охранников вспомнил, что видел, как вы в машину вместе с потерпевшим садитесь. А сам он за рулем был.

— Верно, — снова вздохнула Кира. — Был он за рулем. И машина у него была.

— Так и где машина сейчас находится? — деловито осведомился у нее Химкин. — Где-нибудь возле вашего дома? На стоянке?

— Нету ее теперь, — печально произнесла Кира. — Еще утром стояла у нас под окнами, а теперь нет ее.

После этой фразы ей оставалось только молчать и слушать, ежась от ливня оскорблений. Трудно придумать те бранные слова, которые бы не вылил на ее бедную голову разгневанный Химкин. По его словам выходило, что самое невинное объяснение их с Лесей поступка — это то, что подруги нарочно промолчали о машине потерпевшего, чтобы затруднить работу милиции.

— А на самом деле вполне может статься, что вы убили бедолагу в корыстных целях, чтобы завладеть его транспортным средством! — выдал наконец Химкин. — И лично я буду настаивать именно на этой версии.

— Да вы с ума сошли! Это была какая-то колымага! — закричала Кира. — За нее и на разборке больше пятисот баксов вряд ли дали бы!

В ответ Химкин выразился в том смысле, что для иных и пятьсот баксов деньги. А нынче людей и за меньшие суммы убивают. В общем, расстался он с Кирой более чем прохладно. И, повесив трубку, Кира еще долго пыталась осмыслить положение, в которое они угодили с Лесей.

Машина Матвея у нее из-под окон пропала. Это факт. Но кто ее взял? Сам Матвей сделать это никак не мог, потому что был мертв. Тогда кто? И где теперь искать эту машину? Но, к счастью, Кира сама вспомнила одно обстоятельство, которое ее несколько утешило.

— Хорошо хоть, что мы с тобой догадались записать номера этой треклятой машины! — воскликнула она.

— Так надо сообщить их Химкину! — тут же сказала Леся.

— Ой! — поежилась Кира.

Звонить Химкину? И снова слушать проклятия в свой адрес? Нет!

— Сейчас мы с тобой сами выясним имя владельца этой машины, найдем его и потолкуем об этом Матвее.

— А зачем нам это? — спросила Леся.

— Может быть, он и забрал машину, — сказала Кира. — Или, может быть, он знает, где проживал сам Матвей.

— Но нам надо искать убийцу, а не местожительство убитого, — возразила Леся.

— Чудачка ты, — сказала Кира, кругами двигаясь по дому, так ей легче думалось. — Убийца Матвея был кто-то из его знакомых, понимаешь? Они так разговаривали, словно сто лет знакомы. Вот найдем, где Матвей жил, поговорим с его близкими и поймем, кто из них мог и хотел его прикончить.

Однако выяснение имени владельца серой «девятки» подруги решили отложить на несколько более позднее время. Близких знакомых в ГИБДД у них не было. Поэтому они собирались просто отправиться на ближайший милицейский пост и за небольшую мзду попросить патрульного выяснить имя владельца машины.

— Но до этого я должна похорошеть и помолодеть лет на десять, — заявила Кира подруге. — Так что мы сейчас с тобой идем прямо в салон красоты. Все эти расследования могут и подождать. А красота — нет.

— Без записи идем? — изумилась Леся.

— Ну и что? Мне, например, столько всего нужно с собой сделать, что какой-нибудь мастер у них да будет свободен, — сказала Кира. — Либо стрижка, либо маникюр, либо массаж с обертыванием, либо… Да ты и сама понимаешь, были бы деньги и желание, а работа всегда найдется.

Деньги у подруг как раз были. В этом месяце директор их агентства — бывший в прошлом кавалером Киры — вдруг воспылал к ней прежними чувствами. И глупо надеясь вернуть благоволение бывшей подруги, принялся осыпать ее, а заодно и Лесю, всевозможными подарками, начиная от дополнительного выходного дня и заканчивая непонятно за что выписанной премией.

В ответ Кира только хмыкала и пожимала плечами. Дважды в одну реку она входить не собиралась. Но и возвращать назад подарки тоже считала глупым.

— Бери, тем более что старается он от чистого сердца, — сказала она Лесе, когда та выразила сомнение, стоит ли им брать эти премии. — Вспомни, сколько раз за прошлые месяцы он всем давал премиальные, а нас с тобой с носом оставлял.

Леся вспомнила. И жадно схватила причитающийся ей конвертик. И сейчас подруги, ощущая себя богачками, как раз подходили к дверям ближайшего салона красоты, где их отлично знали. К тому же там администратором работала Наталья — Лесина соседка по площадке. Так что можно было надеяться, что к кому-нибудь из мастеров она их приткнет.

— Ой, привет! — обрадовалась Наташа при виде подруг.

Ей было уже сильно за тридцать, но благодаря бдительному уходу за лицом и телом, а также природным данным она выглядела моложе. Свои темные волосы она гладко зачесывала назад, глаза густо подводила и поэтому, имея совершенно русские корни, выглядела как азиатка, что ей очень шло.

— Вы к нам? — поинтересовалась она, залезая в свою книгу предварительной записи. — А к кому записаны?

— Наташенька, — пропела Кира. — Нам все равно, что с собой делать. Кто-нибудь из мастеров свободен?

— Эпиляция и обертывание, — предложила им Наташа. — А через час можно будет сделать массаж лица и стрижку. Распределяйте между собой сами. И в любом порядке.

— Отлично! — оживились подруги.

Таким образом Кира отправилась на эпиляцию, а Леся решилась на обертывание. Тощей Кире эта процедура была, если серьезно, совершенно не нужна. А за собой Леся знала склонность к полноте и боролась с ней ежеминутно и ежечасно вот уже почти двадцать лет, благодаря чему ей и удавалось сохранить соблазнительные формы и не расплыться в студень.

Встретившись спустя сорок минут в холле, подруги критически оглядели друг друга. Кира морщилась от боли в ободранных ногах, а Лесю после горячих обертываний с морскими водорослями снова потянуло в сон. Никакого тонизирующего эффекта, обещанного ей косметологом, она пока что не ощущала.

Закончив еще две процедуры, подруги записались на следующий день еще на несколько процедур. И очень довольные применением премии и, бесспорно, похорошевшие отправились знакомиться с подходящим работником дорожной милиции. Разумеется, чтобы вытрясти из него информацию о владельце серой «девятки».

Но местность возле салона красоты оказалась на удивление бедна такими работниками. Машины носились взад и вперед, не затрудняя себя хотя бы элементарными правилами дорожного движения. Следить за ними было решительно некому.

— Просто безобразие! — не выдержав, возмутилась в конце концов Кира. — Уже десятка полтора машин только за последние пять минут проскочили на перекрестке на красный свет, две сделали запрещенный левый поворот, одна пересекла сплошную линию и три совершили двойной обгон, выехав при этом на встречную полосу. Где контроль?

Очень возмущенные, подруги поймали одного из таких лихачей и велели везти себя к ближайшему патрулю. Просьба горячего отклика у водителя отчего-то не вызвала. Он даже попытался высадить подруг обратно на тротуар. Но не тут-то было. Они вцепились в ручки внутри салона намертво.

— Но учтите, я прямо возле них останавливаться не стану, — предупредил их шофер, отчаявшись выпихнуть зловредных пассажирок из своей машины. — Метров за сто до него встану. За углом. А дальше вы уж к ним сами, пешочком.

На это подруги согласились. Таким образом минут через десять они уже разговаривали с довольно симпатичным сотрудником дорожной милиции, который явно по достоинству оценил вложенный в подруг косметологами труд. А еще минут через десять они стали обладательницами вожделенного имени владельца серой «девятки» и его адреса.

— И заметь, он даже не спросил с нас за эту услугу денег! — восхищалась Кира. — Правильно говорят, красота — страшная сила. Приди мы к нему чувырлами нечесаными, обеднели бы на тысячу, а то и больше.

На это Леся вполне справедливо заметила, что в салоне красоты они обеднели на гораздо большую сумму. Но Кира это в расчет не принимала. Она уже снова увлеклась расследованием и сейчас внимательно изучала адрес владельца серой «девятки».

— Где это улица Дрезденская? — спросила она у Леси.

— Там же, где и Манчестерская, — ответила девушка. — Пересекает проспект Энгельса.

— А! — догадалась Кира. — Далековато от нас! А вдруг этого Владимира Дмитриевича Лагина дома нет? Как узнать?

Но увы, телефона Лагина у них не было. А возвращаться домой и узнавать все это по компьютеру подругам тоже не захотелось. Поэтому они решили рискнуть и отправились наобум в гости к Лагину.

Им повезло, тот оказался дома. Он жил в кирпичной коробке, зажатой между двумя домами сталинской постройки. Неподалеку была станция метро «Удельная», парк Челюскинцев и зеленый массив «Сосновка». Так что место можно было бы назвать престижным, если бы не внушительных размеров котлован, который рыли под новостройку прямо во дворе дома Лагина.

Дверь в его квартиру оказалась обита темно-бордовым дерматином с красивым прихотливым узором золотистых гвоздиков. Сам же Лагин, средних лет дядечка, самым примечательным во внешности которого была густая и пышная борода, являл собой личность серую и ординарную — с плешкой среди жиденьких волосенок на макушке, с мешковатой фигурой и пивным животиком, с бледной кожей, в застиранной домашней фланелевой рубашке в крупную клетку.

Борода же была до того роскошной, тщательно расчесанной и даже вроде бы вьющейся, что подруги даже онемели от восторга и долго любовались на эту деталь внешности, прежде чем вспомнить о цели своего визита.

— У вас ко мне какое-то дело? — пришлось напомнить Лагину.

Говорил он несколько нервно, кося глазом в сторону. Чему была вполне объяснимая причина. В дверях кухни замерла его рослая, хорошо физически развитая супруга, сжимавшая в руках с самым воинственным видом скалку, измазанную в муке. Видимо, женщина затеяла печь пироги или лепить вареники.

Но женские голоса у входной двери оторвали ее от этого мирного занятия. И она решила лично проконтролировать, что там за дела у ее супруга с неизвестными молодыми девицами, благоухающими дорогим парфюмом и выглядевшими, словно сошли прямо с глянцевой картинки в модном женском журнале.

— Мы к вам насчет вашей машины, — сказала Кира, оторвавшись от созерцания бороды Лагина. — Серая «девятка».

— Нет, девушки, — перебила их жена Лагина, — вы что-то путаете. У нас белый «Опель».

— Подожди, Ниночка, — остановил ее сам Лагин. — Была у нас такая машина, ты же помнишь.

— Была, да только мы ее продали!

— Не продали, а оформили генеральную доверенность на другого человека, — поправил ее педантичный муж. — А это несколько иное дело. Формально владельцем машины остался я.

И, снова повернувшись к подругам, он осведомился:

— И что случилось? Если какая-нибудь авария, то обращайтесь в свою страховую компанию. Я не стану возмещать вам ущерб, так как давно не пользуюсь этой машиной.

— Нет, нет, — запротестовали подруги. — Нам очень нужно узнать адрес того человека, который у вас эту машину купил.

Их расчет строился на том, что, по словам Славы, покупая документы у Эдика, Матвей уже ездил на той же самой серой «девятке». Так что генеральная доверенность могла быть выписана на его настоящее имя. Конечно, возможен был и другой вариант: Матвей питал такую глубокую привязанность к серым «девяткам», что из всего многообразия автомобильного рынка специально выбирал исключительно их. Но это уже было, что называется, из области мало похожих на правду домыслов.

— На кого я оформил генеральную доверенность? — снова поправил педантичный Лагин. — Ну, не знаю. Это было года три назад. Я уже и не вспомню теперь.

— Да и незачем вспоминать! — решительно вмешалась в разговор его супруга. — Ни к чему это! Ты им адрес этого человека назовешь, а кто этих девиц знает, вдруг у него потом неприятности будут?

— Будут! Еще как будут! — сердито произнесла Кира и, воинственно вздернув голову, шагнула вперед. Леся изумленно таращилась на подругу. — Будут у этого подлеца неприятности! Это уж я постараюсь!

— Это… — слегка стушевалась хозяйка квартиры, — ты полегче тут!

— Пусть знает, как несовершеннолетних девочек соблазнять, а потом бросать их с ребенком! — уже кричала Кира, входя в роль.

— Кто это несовершеннолетняя? — скривилась женщина, глядя на Киру.

— А моя сестра! — не поддалась на провокацию Кира. — И беременна она уже пятый месяц! Вчера все и открылось. Она-то, дурочка, думала, что он ее любит. А он просто голову дурил. А как узнал, что она беременна и аборт делать поздно, так и слинял. Не звонит, не появляется. Вот мы с родителями и решили — на милицию надежда плоха — так мы сами его найдем. Пусть либо женится, либо оформляет договор по уходу за ребенком. Мы его дитя на себе тащить не можем. А сестра, так та и вовсе еще учится!

— Вот оно что! — по-бабьи проникшись сочувствием к чужой беде, протянула хозяйка квартиры. — Дура какая у вас девчонка выросла. Разве же так можно?

— Дура, — покорно согласилась Кира, тем более что никакой сестры у нее отродясь не водилось. — Полная дура. Да что с нее взять? Много ли ума в тринадцать-то лет.

— Сколько? — ахнула женщина и тут же приказала мужу: — Иди и немедленно разыщи эту доверенность.

— Так нет ее у меня! Она же у покупателя.

— Копия-то у тебя осталась, — возразила ему жена. — Она У тебя в зеленой папке лежит. Вместе со всеми документами.

И, дождавшись, когда муж скроется в глубине квартиры, произнесла:

— Все мужики — кобели. Да если бы я за своим мужиком постоянно не присматривала, он бы уже сто раз на сторону сходил. А ведь поглядеть не на что! Одна борода и есть. А так сморчок сморчком. Но туда же. Чуть юбку выше колен завидит, прямо глаза на лоб лезут. Можно подумать, диво какое узрел!

Но в это время, размахивая найденной копией доверенности, вернулся Лагин. И ей пришлось прекратить свой обличительный монолог.

— Вот, — торжествующе произнес Лагин. — Оказывается, продал я машину Капустину Матвею Михайловичу.

— Как? — хором воскликнули подруги. — Как была его фамилия?

— Капустин, — еще раз заглянув в листок, произнес Лагин. — А в чем дело?

Но девушки уже изъяли у него копию доверенности и сами убедились, что Лагин не ошибся и прочитал фамилию своего покупателя верно. Мало того, этот Капустин еще и прописан был в районе Гражданки. То есть вполне мог оказаться родственником, проживающим в одной квартире вместе со Славкой Капустиным.

Из квартиры Лагина подруги вылетели, полыхая гневом на мерзавца, вруна и грязнулю Славку.

— Вот ведь паршивец какой! — злилась Кира.

— Не знаю я этого парня! — передразнила Славку Леся. — Один раз в жизни и видел всего! Ха-ха! Уверена, это какой-то его родственник. Может быть, даже кузен или что-нибудь в этом роде.

— Уж теперь мы из Славки про этого Матвея всю правду вытрясем! — сердито произнесла Кира, когда они, уже поймав машину, мчались обратно на Гражданку к дому Капустиных. — Не отвертится!

Время было уже довольно позднее. И для дружеских визитов не слишком подходящее. Но подругам было решительно плевать на приличия. Они ехали не в гости. Они ехали разбираться, кто же мог так их подставить — прикончить Матвея Капустина, считай, прямо у них на пороге.

— И почему мы теперь должны отдуваться перед призраком этого парня? — возмущалась Кира. — Вот пусть Славка и ищет убийцу. Уверена, что Матвей его родственник.

Несмотря на темноту и выходной день, транспорта на дорогах было много. И даже в пробках пришлось постоять. Но в конце концов подруги все же оказались на Северном проспекте, где на расстоянии трех кварталов от кафе «Морячок» находился дом Матвея. Он представлял собой огромную блочную конструкцию в форме буквы Г. Точно такая же махина стояла напротив. Таким образом между домами получалось нечто вроде дворика.

Казалось бы, в этом месте должно было быть тихо и уютно. Но ничуть не бывало. По детской площадке, обустроенной в этом дворике, ходил такой сквозняк, какого и на улице не было. Ежась от пронзительного ветра, девушки набрали нужную комбинацию цифр в домофоне на железной двери, закрывающей вход в подъезд, и принялись ждать.

Ответа не было долго. А затем женский голос спросил:

— Костик, ты?

— Это никакой не Костик! — сердито произнесла замерзающая Кира. — Нам нужен Матвей Капустин.

Из квартиры молчали, но дверь все же открылась. И подруги оказались в теплом, чуточку душном и неопрятном подъезде. Крохотный узкий лифт тоже выглядел не лучшим образом. А стоящая в дверях нужной им квартиры молодка была редкой неряхой. Волосы у женщины были не уложены, физиономия украшена разводами косметики всех цветов и оттенков. Видимо, умываться девица считала ненужной роскошью. Как и стирать свой домашний халат.

— Если вам Матвея, так он тут не живет, — огорошила их девица прямо с порога. — Он квартиру нам с мужем сдал. А сам к родичам перебрался. Так что вам напротив надо пройти.

— Куда напротив? — не вполне поняли ее подруги.

Они обе были заняты тем, что разглядывали это чудо природы. Поди ж ты! Даже у такой замарашки имеется муж. Почему же у них нет? Может быть, они предъявляют слишком высокие требования? Или с ними самими что-то не в порядке? Может быть, зря они столько времени провели в салоне красоты? Лучше бы нарядились погрязней да и не мылись бы недельку-другую. Тогда, глядишь, и у них бы мужья появились.

И словно в ответ на их вопрос двери лифта за их спиной снова распахнулись и появился плюгавенький мужичонка явно старше своей пассии раза в два. При этом половина зубов во рту у него отсутствовала, а вторая была странного серого цвета. Морщин странным образом было больше, чем, самого лица. А пробивавшаяся на подбородке щетина росла какими-то нездоровыми клочками.

Подруги содрогнулись. И тут же дружно решили: уж лучше жить вовсе без мужа, чем терпеть рядом с собой такого урода.

— Матвей вам нужен? — осведомился у подруг мужичонка, когда они повторили уже лично для него свою просьбу. — Так его тут нет.

— Вот и я им объяснила, что он нам квартиру сдал, — вмешалась молодка. — Костя мой от жены ушел, а она, сволочуга, квартиру ему отдавать не хочет. Дескать, ей с двумя детьми пойти некуда. А ведь квартира на Костины деньги была куплена, — объяснила она причину съема квартиры.

— Точно, — подтвердил тщедушный муж. — Конечно, она тоже кое-что добавила. Так ведь это так. Мелочь.

— На те деньги больше комнаты и не купишь! — вмешалась его новая подруга. — Да еще теперь Костю шантажирует. Вернись, будет у тебя снова и квартира, и дети. А то живешь как бомж. По друзьям кочуешь.

Леся с Кирой переглянулись. Это же надо! Из-за такого урода горят поистине мексиканские страсти. Нет, не понять никому души русской женщины. Ладно, латиноамериканки в сериалах с ума сходят. Так у них хоть мужики такие, что и пострадать за них приятно. А это что?

И подруги критически уставились на Костю.

— А Матвей живет в доме напротив, — произнес тем временем Костя, не подозревая, какие чувства разбудил в душе подруг. — Квартира 155. С братом они живут. Со Славкой.

— Спасибо! — обрадовались девушки и поспешно сбежали вниз от этой жуткой парочки.

— Слушай, а наши итальянцы, они ничего? — вдруг встревожилась Кира. — Ты мне их фотографии еще разок покажи. А то что-то мне тревожно вдруг стало, — вспомнила она вдруг о личных делах.

— Покажу, — успокоила ее подруга. — Они симпатичные. А по сравнению с этим Костей так и вовсе писаные красавцы.

— Ну, по сравнению с ним все красавцами покажутся, — пробормотала Кира. — Это, знаешь ли, не критерий.

Так за разговорами подруги пересекли двор и оказались возле подъезда в соседнем доме. Они снова набрали комбинацию из трех цифр и принялись ждать ответа. И снова им ответил женский голос. Но на этот раз женщина была настроена куда менее любезно.

— Матвея нет дома, — сказала, как отрезала, она. — И Славы нет!

И домофон, коротко пиликнув, погас.

— Вот стерва! — определила Кира. — Небось Славка ей уже рассказал, что Матвей попал в больницу. Да еще по фальшивым документам. Вот она и рычит. А сам Славка небось на дно лег. Эх, надо было чего-то в этом роде ожидать от этого скользкого типчика.

— Знаешь, это, наверное, нам ответила Славина девушка, — прошептала Леся. — Скажи ей, что ты невеста Матвея. Может быть, она тогда добрей станет?

Кира снова набрала нужную комбинацию цифр и выложила заготовку. Эффект от этой фразы определенно был. Девушка в квартире что-то коротко вякнула, словно ее за ухо цапнула кусачая оса, а потом дверной замок сработал, и очередная дверь перед подругами открылась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Но не успели подруги выйти из лифта, довезшего их до четвертого этажа, как на них налетело что-то шумное, яркое. С острыми когтями, зубами и издающее к тому же яростный визг. С трудом подругам удалось уклониться от прямого контакта и таким образом избежать значительных физических потерь в своей внешности.

Они обе проскользнули мимо чудовища к открытой двери за его спиной, отделавшись сущими пустяками. У Киры распухал нос, по которому заехали кулаком. А Леся потирала макушку, откуда был вырван клок волос.

И хотя вроде бы особого урона потеря нескольких волосинок ее красоте не нанесла, но сам факт был неприятен. Не так уж много у нее имеется этих волос. А с годами почему-то становится все меньше.

— Что это было? — едва отдышавшись, прошептала Кира, захлопнув за собой дверь чужой квартиры.

— Не знаю, — пожала плечами Леся и оглянулась по сторонам.

Они стояли в чьей-то прихожей, оклеенной ярко-красными обоями. И хотя подруги находились в этом помещении не больше полутора минут и еще толком не осмотрелись, они уже начинали ощущать, как внутри у них закипает раздражение. Красный цвет действует возбуждающе, это всем известно.

И кто только додумался оклеить такими обоями не только прихожую, но и большую комнату? А она была оклеена именно такими ярко-красными обоями, подруги в этом смогли убедиться, заглянув туда. Да, в такой квартирке точно недолго свихнуться.

К тому же подруги уже поняли, что, кроме них, в квартире никого нет. Сопоставив открытую дверь, в которую они проскользнули, отбросив от себя чудовище, напавшее на них у лифта, а также громкие вопли, которые доносились сейчас с лестничной площадки, где это самое чудовище билось в закрытую дверь, подруги переглянулись.

— Похоже, насчет невесты Матвея мы с тобой слегка того… угодили пальцем в небо, — пробормотала Леся. — Видимо, это и была девушка Матвея, а вовсе не Славика. И наличие у Матвея еще одной пассии больно задело ее самолюбие. Вот она там и ревет.

— Ага, ревет, рвет и мечет, — кротко кивнула Кира, с тревогой прислушиваясь, как потрескивает дверная коробка под ударами извне. — Будем ей открывать?

— Вообще-то это ее квартира, — ответила Леся. — Если не открыть, как бы неприятностей не было.

— Мне кажется, у нас точно будут неприятности, если мы ей откроем, — выразила здоровое опасение Кира.

— Но не можем же мы тут так и сидеть? Надо попытаться установить с ней контакт.

— Ага, — обрадовалась Кира. — Только давай устанавливать этот контакт сначала через дверь.

На установление контакта ушло примерно около четверти часа. За это время к дверям квартиры сбежались все соседи с лестничной площадки. А также частично пожаловали проживающие ниже этажом люди. Послышались разговоры о том, чтобы вызвать милицию. И подруги рассудили, что пора открывать дверь. Иначе их и в самом деле сдадут в милицию как воровок.

— Не будет же она нас при всех убивать, — рассудила Кира и открыла дверь.

Девица, одетая в яркий халат в крупных, не существующих в природе цветах, сразу же сделала попытку вцепиться ей в лицо своими длинными когтями. Но Кира, которая уже почти приготовилась к завтрашнему визиту итальянцев, такое позволить этой распущенной особе никак не могла.

— При всем уважении к вашему горю, — произнесла она, выворачивая девице руку, — бить и царапать себя я вам не позволю. Жених мне этого не простит.

— Пусти! — злобно хрипела девица, корчась от боли. — Сука! Мужика у меня увела!

— Никого я у тебя не уводила! — заявила ей Кира. — Мы с подругой вчера впервые увидели Матвея. И сами бы хотели узнать, кто его убил.

В этот же момент девица затихла и перестала вырываться. Соседи на площадке тоже затихли, а потом пронесся шепот:

— Что она говорит?

— Говорит, Матвея убили!

— Не может быть, я его еще вчера видела.

— Точно, живехонек был!

Единственное, что поняли подруги из этого перешептывания, что Матвей жил в этой квартире под своим именем. Тогда при чем тут паспорт и документы на имя Эдика Закрутко? Зачем они ему понадобились, что он таскал их с собой, да еще и вклеил в паспорт Эдика свою фотографию?

Но в этот момент девушка в руках Киры зашевелилась и произнесла:

— Отпустите вы меня! Не буду я с вами драться!

Голос у нее был вполне естественный. Поэтому Кира, хотя и с опаской, но все же разжала захват.

— Вы не шутите? — посмотрела на нее девушка. — Матвей, он?..

— Умер, — кивнула Кира. — А ты что, не знала? Он умер сегодня утром. Его даже до больницы не успели довезти. И при этом у него обнаружились чужие документы.

При этих словах девица кинула на соседей какой-то затравленный взгляд. Ей явно не хотелось выяснять некоторые щекотливые подробности смерти своего друга при посторонних. Кира верно истолковала ее растерянность и первой предложила:

— Может быть, вернемся к вам домой и все обсудим в спокойной обстановке?

Собравшиеся соседи разочарованно загалдели, но поделать ничего не смогли. Девушка быстро шмыгнула к себе в квартиру, подруги прошли за ней.

— Служба, граждане, — сурово заявила остальным Кира, захлопывая под носом любопытных входную дверь. — Понимать должны. Не маленькие.

Девушка не стала задерживаться у дверей и быстро прошла в кухню. Тут красного тоже хватало с избытком. Но все же он несколько смягчался белой мебелью, белыми занавесками на окнах и множеством различных безделушек нейтрально-светлых Тонов, расставленных и развешанных тут и там.

Пройдя в кухню, подруги с любопытством принялись разглядывать их новую знакомую. Она в это время стояла у окна, пытаясь прикурить сигарету. И при свете яркой электрической лампы, тоже под белым абажуром, подруги сумели наконец хорошенько ее разглядеть.

На вид девушке было где-то от двадцати трех до двадцати пяти. Точный возраст мешал определить толстый слой грима и косметики, наложенный на лицо.

Ее яркий халат болтался на тонкой фигурке. И из пышных рукавов выглядывали почти прозрачные хрупкие руки. Общее впечатление девушка производила слегка болезненное. И то, как нервно она щелкала зажигалкой, пытаясь выбить из нее пламя, показывало, что девушка далеко не в порядке.

— Можно мне? — сказала Кира и, шагнув к ней, завладела зажигалкой, которую девушка отдала без борьбы.

Кажется, известие о смерти Матвея начисто вышибло из нее весь боевой задор.

— Что с ним случилось? — глухо произнесла девушка, когда ей удалось наконец прикурить сигарету и она сделала глубокую затяжку. — Что? — повторила она, выпустив из ноздрей две струйки дыма и тревожно глядя на подруг.

— В него стреляли, — произнесла Кира.

— Так я и знала! — воскликнула девушка и выронила тлеющую сигарету из рук. — Чувствовала, что добром все эти тайны не кончатся!

После этого она рухнула на далеко не новый кухонный уголок и закрыла лицо руками. Сигарета осталась лежать на линолеуме, отвратительно воняя. Девушка не реагировала. Пришлось Лесе поднять окурок и осторожно выкинуть его в фарфоровую пепельницу, где по белому фону ползали красные божьи коровки.

Некрасивая дырочка с оплавленными краями осталась на линолеуме. Но девушке Матвея не было никакого дела до испорченного линолеума. Она продолжала сидеть с закрытыми глазами и раскачивалась словно в трансе.

— Кто? — наконец подняла она голову. — Вы поймали убийцу?

Пока нет, — покачала головой Кира, окончательно убеждаясь, что их приняли за сотрудниц милиции. — Но мы надеемся, вы сможете помочь нам в этом.

— Я? — изумилась и вроде бы встревожилась девушка. — Но при чем тут я? Этой ночью я была дома! Я в Матвея не стреляла!

— Мы и не думаем, что это были вы, — успокаивающе кивнула ей Леся. — Убийцей был мужчина. Люди из той квартиры, возле которой был застрелен Матвей, слышали, как он разговаривал с каким-то мужчиной. Потом раздался выстрел и так далее.

— Мужчина, мужчина, — забормотала девушка, трясясь как в лихорадке. — Ну, разумеется, мужчина. Кто же еще? Женщин у Матвея не было. Он меня любил. Как он меня любил! Вы бы знали!

— Давайте-ка мы с вами познакомимся, — предложила ей Кира, которой надоел этот спектакль и к тому же сильно болел ушибленный девицей нос. — Как вас зовут?

— Нюра, — безразлично произнесла девушка.

Подруги разочарованно переглянулись. Они-то надеялись, что нашли ту самую Леночку, о которой упомянул Матвей, находясь на границе между жизнью и смертью.

— Это по паспорту Анна? — уточнила Кира, и девушка безучастно кивнула.

— Хорошо, Аня, — более участливо произнесла Леся, обращаясь к девушке, — расскажи нам, кто мог желать смерти Матвею? Вы ведь были с ним близки?

— Да, — отозвалась девушка. — Мы жили вместе уже почти год. Пожениться зимой собирались. Уже документы подали. Я своим родителям сказала. И вот…

И она заплакала. Слезы самопроизвольно текли у нее из глаз, она даже не делала попытки вытереть их. Косметика потекла, тушь размазалась, и стало видно, что девушка в самом деле еще очень молода. Но вот эта ее худоба… Бог знает, отчего это? То ли девица сознательно морит себя голодом, стараясь добиться модных форм, то ли больна чем-то, а может быть, наркоманка? Леся попыталась рассмотреть руки девушки. Но, насколько она могла видеть, руки у нее были чистыми. Без следов инъекций. Но выглядывали они из халата только до локтя. Дальше бледную кожу прикрывала пестрая тяжелая ткань.

— Чем Матвей занимался? Он работал?

Как ни странно, этот простой, в общем-то, вопрос привел девушку в ступор.

— Да, — пробормотала она наконец, но как-то неуверенно.

— А чем именно он занимался? — настаивала Кира.

— Они со Славой работали, — произнесла девушка. — Я не знаю, у них бизнес был. Общий. Какой именно, я не знаю. Кажется, они что-то продавали.

— А почему вы, узнав, что вашего друга убили, воскликнули, что так и знали, что этим кончится?

— Не знаю, — пробормотала она. — Матвей в последние дни стал такой нервный. Все время думал о чем-то. А когда я пыталась выяснить, он орал, что у него проблемы и чтобы я к нему не лезла. Все равно, мол, с моими куриными мозгами ничем ему помочь не смогу.

И девушка шмыгнула носом, став совсем похожей на школьницу. Подруги переглянулись, возможно, эта дуреха и в самом деле не знала, чем занимается ее жених. Или просто не хочет говорить? И как им-то быть? Давить на девушку или, напротив, пожалеть?

— А где Слава? — спросила у Нюры Леся.

— Он уехал.

— Куда?

Не знаю, — покачала головой девушка. — Сказал, что к бабке, только там его нет. Я звонила, соседка подошла и очень удивилась. Они с бабкой Славу сегодня совсем не ждали.

— А надолго он уехал?

— Ну, он сказал, что бабке плохо стало и он у нее недельку поживет, пока она не оклемается, — принялась объяснять им Нюра. — Бабка у него совсем старенькая. И с головой у нее плохо. Одна живет. Славка и Матвей складывались и соседке платили, чтобы она за бабкой присматривала. Хотя родная бабушка она только Славке, тот к ней обычно и ездил. Вот Слава сегодня днем около полудня куда-то вышел, через час вернулся и сказал, что к ней поедет.

— А про Матвея он тебе ничего не говорил?

— Нет, — покачала головой Нюра, и глаза ее расширились. — А что? Он уже знал? Это он его, да?..

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Кира. — Алиби у Славы есть? Где он прошлую ночь провел? Дома?

— Нет, — снова покачала головой Нюра. — Я одна дома была. Матвей еще вечером уехал, а Славка следом за ним. Славка под утро вернулся. Пьяный. И сразу спать завалился. Я пыталась спросить, где Матвей, он мне чего-то сказал про то, что в их офисе, мол, сигнализация сработала и Матвей там должен на всю ночь остаться.

— Так у них офис был? Где? — оживилась Кира.

— Я про этот офис в первый раз сегодня услышала, — откровенно призналась Нюра. — Думаю, что Славка мне с пьяных глаз наврал просто. Чтобы я от него отцепилась со своими расспросами.

И она печально заскулила, глотая слезы.

— Нюра, — обратилась к ней Леся. — Ты не плачь. Ты лучше постарайся вспомнить, кто мог желать смерти твоему Матвею? Какие у него отношения со Славой были?

— Хорошие. Они же братья. Хоть и двоюродные. У родителей Матвея квартира в доме напротив. Только он ее сдал. А мы к Славке перебрались. У него мать в деревне круглый год живет. А квартира двухкомнатная. Вот они и решили, что вместе жить выгодней.

— А у Славы была девушка?

— Ну, она не совсем его девушка, — покачала головой Нюра. — Но вроде того.

— Что это значит?

— Они вместе работали, — ответила Нюра. — И иногда Лена у нас ночевать оставалась. Со Славой в одной комнате.

— Лена? — обрадовались подруги, которые наконец почувствовали хоть какую-то зацепку. Сестра Матвея?

— Нет, — удивленно ответила Нюра. — С чего вы взяли? Просто Лена.

— А тетка у Матвея была? — спросила Кира, ведь Матвей просил спасать какую-то тетку.

— Да, — порадовала ее Нюра. — Даже целых две. Вам какая нужна? Одна в Пскове живет. А другая тут, в Питере.

— Нам питерскую бы, — сказала Кира.

— Сейчас, — кивнула Нюра. — Поищу ее адрес. Где-то он должен быть записан.

И ушла в красную комнату. Вернулась она оттуда не очень быстро, но зато с уловом. За это время подруги успели немного похозяйничать на кухне. Поставили блестящий металлический чайник на огонь, вскипятили воду и заварили чай — самую дешевую из всех «Принцесс».

Вообще сразу бросалось в глаза, что жили кузены и Нюра далеко не богато. В доме не было многих необходимых вещей. Например, стиральная машина тут была представлена в виде древнего агрегата, в котором белье выжималось методом прокатывания вручную между двух валиков.

Мебель за редким исключением была старенькая и немодная. Посуда самая разнокалиберная. Брились кузены дешевыми одноразовыми бритвенными станками. Полотенца были ветхие. Ванна запущенной. И вся квартира нуждалась в срочном ремонте.

Однако при этом оба кузена одевались в достаточно дорогие фирменные шмотки, душились «Лакостой» и носили хорошую качественную обувь из натуральной кожи. В общем, выходя из дома, они вполне могли произвести впечатление людей чуть выше среднего достатка. Но вот сам дом, где их никто не видел, выглядел плачевно.

— Гости у нас редко бывали, — подтвердила мысли подруг Нюра, вернувшаяся с записной книжкой. — Я почти никого из друзей и коллег Матвея и Славки даже и не видела никогда. Они им на трубки звонили. А встречались с ними ребята без меня.

— А ты сама чем занимаешься? — спросила у нее Кира, незаметно перейдя с девушкой на «ты».

— Да вот, училась до этого года, — пробормотала девушка и слегка покраснела.

— А в этом году что же? Выучилась уже? На кого?

— Нет, — помотала головой Нюра. — Я документы из института забрала. Матвей так и сказал: зачем, мол, тебе на учебу деньги тратить? Все равно скоро поженимся, детей заведем, дома будешь сидеть. Я тебе работать не позволю.

— Так и сказал?

— Ага, — радостно подтвердила Нюра. — Сказал, не будешь ты, Нюреныш, у меня никогда работать. Я и тебя, и ребенка нашего сумею всем обеспечить. Шубу обещал купить!

И она торжествующе посмотрела на подруг. Они лишь беспомощно покивали головами, выражая свой восторг. Ну что тут, в самом деле, можно было сказать? Дурочка!

— А деньги за твое обучение Матвей себе взял? — все же уточнила у Нюры Леся.

— Да, он их в бизнес вложил, — кивнула Нюра. — Он так и сказал: «Не переживай, Нюрка, вот раскрутимся мы со Славкой, все к тебе же сторицей вернется».

— А деньги на учебу твои родители давали? — продолжала допытываться Леся.

— Конечно! Ни у Матвея, ни у Славки особых денег не было, — ответила Нюра. — Они если бы и хотели, то ничего мне дать не могли.

— И твои родители еще не знают, что ты учиться бросила? — вздохнула Кира.

— Нет, они свадьбу ждут, — ответила Нюра. — Только какая уж теперь свадьба, если Матвея убили! И кто мог его убить? Он же такой хороший был! Такой добрый! Всегда мне что-нибудь в подарок приносил. Никогда с пустыми руками домой не возвращался. Господи, как же я без него жить-то буду? Умру! Точно умру!

И она снова залилась слезами. С ней, в общем, все было ясно. Девица сама не понимала, какой беды ей удалось избежать. Выйди она замуж за Матвея, хлебнула бы она с этим парнем лиха. А так, искренне думали подруги, отвела от нее судьба беду. И подруги даже не стали тратить силы, чтобы утешить дуреху.

Вместо этого они жадно принялись рассматривать записную книжку самого Матвея. Увы, телефонов тут было немного. Все какие-то малоинтересные. Родственников, школьных друзей, большинство записей было сделано еще детским плохо установившимся почерком.

Тем не менее подруги адрес питерской тетки Матвея нашли.

— Можно нам взять эту записную книжку? — спросила у Нюры Леся.

— Берите, — пожала та плечами. — Матвею-то она больше точно не понадобится.

И она снова горестно всхлипнула и зарыдала.

— Нам пора, — тронула ее за плечо Кира. — А ты позвони родителям. Тебе же кто-то должен помочь с похоронами, раз Славка удрал.

На самом деле Кира надеялась, что родители приедут и заберут дурочку домой. Рано ей еще было вылетать из родительского гнезда. Родом, как поняли подруги, Нюра была из Петрозаводска. Не такая уж даль, вполне смогут приехать и сами разобраться с дочуркой.

Нюра пошла провожать подруг до двери.

— Вы с этой тетей Мотей поосторожней, — предостерегла она их. — Злая она ужасно. И меня сразу же невзлюбила. Хотя я ей ничего плохого даже сделать не успела.

— Тетя Мотя? — хихикнула Леся. — Это ты ее из вредности так зовешь?

— Да нет же! — удивилась Нюра. — Имя у нее Матильда. Ну а сокращенно все ее Мотей называют. Уверена, она вам гадостей про Матвея наговорит. Так вы ее не слушайте. Он хороший был. Добрый. Он ради меня в огонь и в воду готов был. Он мне сам об этом говорил.

Но подруги уже устали слушать похвалы почившему Матвею. К тому же у них был свой собственный взгляд на парня, который вовсе не был тем ангелом белокрылым, каким видела его наивная Нюра. Впрочем, посуду в квартире Киры он помыл. Что было, то было.

К тетке Матвея было решено ехать завтра прямо с утра. Сегодня время для визитов явно истекло. Даже общественный транспорт по улицам уже не ходил.

— В такую темень нас и самих прикончить недолго, — пробормотала Леся, пробираясь по пустынному двору.

К тому же начал накрапывать дождь, и они торопились поскорей добраться до теплого домашнего очага. Когда подруги выходили из дома, еще светило солнышко и было довольно тепло. Поэтому и оделись они в короткие легкие курточки. О чем сейчас горько жалели.

Выйдя на улицу, они стремглав промчались через двор и не заметили темную человеческую фигуру, прислонившуюся в тени у высокого тополя. Человек почти слился со стволом дерева. Он лишь мельком скользнул взглядом по спешащим подругам. Не они были нужны ему.

Глаза человека были прикованы к трем светящимся прямоугольникам окон квартиры злополучных кузенов — Матвея и Славки.

* * *

И снова девушкам пришлось ловить машину, чтобы добраться до своего дома. Весь город, за исключением редких гулен и полуночников, вроде Киры с Лесей, погружался в сонное оцепенение.

— Выспались сегодня днем, — бодрилась Леся. — Дали знатно храпака!

— А что, если нам заскочить куда-нибудь, чтобы перекусить? — нерешительно предложила Кира.

— Есть ночью? — ужаснулась бдительно следящая за своим весом Леся.

— Прямо тошнит от голода, — пожаловалась Кира.

Лесю и саму слегка пошатывало. И, сжалившись над подругой, она снисходительно обронила:

— Думаю, легкий салатик не повредит.

Но салатиком дело не ограничилось. Стоило девушкам оказаться в светлом нарядном ресторане, который обещал работать аж до четырех утра, и получить в свои руки увесистые меню в мягких с золотым тиснением кожаных переплетах, как они почувствовали, что голод буквально сжал их горло.

— Буду дичь! — кровожадно сверкнув на официанта зелеными глазищами, которые особенно ярко выделялись на побледневшем от усталости лице, заявила Кира. — Молодой человек, что у вас есть из дичи?

Официант, преданно топтавшийся рядом, с готовностью предложил Кире рябчиков, перепелов, куропатку или кусочек фазана. Лесных птичек почему-то было жалко, и Кира, перевернув страницу, спросила:

— А утку можно?

На лице официанта мелькнуло легкое презрение. Стоило тащиться к ним в ресторан, чтобы есть какую-то обычную домашнюю утку! Ты бы еще курицу попросила! — было написано у него на физиономии. Тем не менее заказ у Киры он принял и устремил полный надежды взгляд на Лесю.

Но и она его не порадовала. Можно даже сказать, разочаровала, выбрав заурядный шашлык из телятины на ребрышках. Официант с кислой миной сообщил, что они сделали прекрасный выбор. И может ли он хотя бы немного скрасить им ужин и выбрать за них вино?

— Это? — поразилась Кира трехзначной цифре в графе цен. — А что это еще за буковки — у.е.? Это что, в долларах? — осенило ее. — Триста долларов за бутылку вина? К блюду, которое стоит двадцать? Давайте что-нибудь полегче.

— Вам не обязательно пить всю бутылку, — милостиво разрешил официант. — Можете взять по бокалу прекрасного вина, и это станет для вас настоящим пиршеством вкусовых ощущений.

Похоже, молодой человек недавно прошел тренинг у какого-то француза. Только они могут часами рассуждать об оттенках вкуса у рыбы, сыра или вина.

Увы, вкус подруг, выросших рядом с ларьками, где продавался лишь дешевый портвейн или перцовка, не могли спасти уже никакие гастрономические изыски, придуманные на берегах Сены. Вина они делили, во-первых, по цветовой гамме, а во-вторых, на десертные сорта, полусладкие и сухие вина. Все! Никаких оттенков или букета при всем своем желании они, увы, не ощущали.

Так что платить триста долларов за то, что в обычном магазине едва ли стоило больше тридцати, им совершенно не хотелось.

— Принесите нам водки, — наконец решилась Кира. — С колой.

— Водки? — прошептал официант с таким видом, словно собирался упасть в обморок. — С колой? — пролепетал он уже одними губами.

— Да, да! — энергичным кивком подтвердила Кира. — И побыстрей. Мы с подругой продрогли до костей. Да и денек у нас выдался тяжелый. Вином тут делу не поможешь. Тащи водку с колой.

— Как хотите, — глухо отозвался официант и удалился.

При этом его от огорчения даже пошатывало. Леся посмотрела вслед парню с некоторой завистью. Бывают же у людей проблемы! Вино к мясу гостьи не заказали. Вот ей бы такие проблемы!

* * *

Матильда Степановна — тетка обоих кузенов — была дамой решительной. Все в ней, начиная от жесткой щетины, покрывающей ее верхнюю губу, и до необъятных размеров заднего места, в плотной теплой юбке, покрытой какими-то застарелыми масляными пятнами, выдавало личность суровую и к дипломатии неприученную.

— Нюрка вас ко мне послала? — осведомилась она, высоко подняв густые брови, так что они почти скрылись под рыжими кудрями ее химической завивки. — С чего бы это? Матвей ко мне уже несколько месяцев носа не казал. И Нюрке отлично это известно! Нечего этому проходимцу у меня делать! Я бы его и на порог не пустила.

— А за что вы так на него ополчились? — удивилась Леся. — Ведь родной же племянник.

— Какой он мне племянник? — вознегодовала тетя Мотя. — Поскребыш! Приблудыш! Отец его, мой братец то есть, он Матвея со стороны невесть от кого настругал. Да еще такой дурак был, что свою квартиру этому выродку завещал. Не иначе как не в себе был. Будто бы других наследников на квартиру не было. Пьянчуга!

— Матвей пил?

— Да при чем тут Матвей? — еще громче вознегодовала тетка. — Папаша его, царствие ему небесное, братец мой. Вот тот да, тот пил! Запоями. Как запьет, так все. Считай, месяц его и не увидишь, и не услышишь. А коли услышишь, так тоже не обрадуешься.

— А Матвей — это сын вашего брата?

— Говорю же, незаконный он его ребенок! — заявила тетка. — И что за законы такие в нашей стране дурацкие? По мне, коли муж с женой законным порядком не расписаны, так и дети к отцу отношения иметь не должны. Ежели какая лахудра нагуляла дитя, пусть и воспитывает его как умеет.

Слова неопрятной старухи показались подругам отвратительными. Да и вся ее квартира была на редкость гнусной. Вроде бы просторное помещение, а завалено всякой рухлядью и хламом, которому место только на помойке. Тут были и дырявые валенки, и босоножки, настолько стоптанные, что носить их и бомж постеснялся бы. На вешалке — невообразимой ветхости пальто, плащи, куртки. По углам — продавленные стулья, тумбочки с зияющими боками, бывшие кресла и просто деревянные ножки от мебели.

— А ваш брат официально признал Матвея своим сыном и наследником? — попытались уточнить у женщины подруги, отойдя от оторопи.

— Признал, — поджав губы, произнесла тетка. — Родной-то его сынок, Ванечка, помер.

— От чего? — насторожилась Кира.

— От того же недуга, что и батька его, — скорбно сложила губы тетя Мотя, словно речь шла по меньшей мере о белокровии, а не о белой горячке. — Наследственное это у нас в семье.

— Алкоголизм — это не болезнь, а банальная распущенность, — брякнула Леся, не подумав. — И вашего брата с племянником жалеть нечего. Правильно, что квартира Матвею досталась, он хоть не пропьет ее.

Кира толкнула ее в бок. Но, к счастью, тетка Мотя в этот момент загромыхала чугунными сковородами в духовке, на которых она подсушивала сухари. Должно быть, тоже впрок. А вдруг чего? Вдруг пригодится?

— Что вы там сказали? — произнесла она, тяжело разгибаясь. — Не расслышала я. Да не суть. Вот я и говорю, коли Матвей не пьет, не родная, значит, он кровь. Зачем ему было квартиру оставлять?

И, уложив на условной талии свои тяжелые, как окорока, руки, она наконец поинтересовалась:

— А зачем вам Матвей-то понадобился? И чего Нюрка вас ко мне через весь город погнала? Могла бы и сама ради такого случая позвонить!

— Дело в том, — произнесла Кира. — Дело в том, что Матвея вчера ночью, а точней сказать, рано утром застрелили.

— И он погиб, — добавила почему-то Леся.

Тетка Матильда выпрямилась в полный рост. И устремила на подруг пристальный взгляд своих маленьких, как буравчики, глаз. Подругам показалось, что наконец за все время разговора о ее племяннике на лице тетки мелькнуло что-то человеческое.

— Вот оно что! — открыла наконец рот тетка. — Значит, квартира брата теперь свободная останется? Вот и славно! И я вам скажу теперь, есть все-таки справедливость на свете! Есть!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Раскрыв рот, подруги смотрели на это жирное подобие женщины, которую буквально переполняло теперь ликование.

А он ведь еще тревожился, чтобы уберечь ее от неизвестной беды. Славке перед смертью наказ передавал, чтобы он их тетку спасал.

Да такую жабу поглубже закопать бы надо! Родного племянника, законного там или незаконного, а все равно родная кровь, убили, а ей и горя мало. Хапуга! И дрянь!

Но сияющая тетка Матильда явно не замечала осуждающих взглядов подруг.

— Вот и чудненько! — бормотала она, общаясь даже не с гостьями, а сама с собой. — Надо будет нам с дочей подсуетиться. А то и другие претенденты на квартирку-то появятся. Хорошо еще, что Матвей с этой своей Нюркой не расписавшись жил. А то села бы я в лужу. Небось живая жена после мужа в первую очередь наследовать имеет право. А так мне только бы все бумаги в срок выправить, и дело в шляпе.

И, уставившись на подруг, она озабоченно произнесла:

— Одного не соображу, с квартирантами-то мне как быть? С одной стороны, на фиг они мне сдались? А с другой, пока суд да дело, пока я там в наследство вступлю, копеечка-то мне нелишняя будет. Оставлю их, пожалуй. Только навестить их надо. Сказать, что теперь я квартире хозяйка. И чтобы не вздумали Нюрке деньги за жилье отдавать. Впредь я деньги с них брать буду. Эта последняя фраза была произнесена с такой горделивостью, что подругам даже показалось, что тетя Матильда стала как-то еще выше ростом. Ну прямо тебе помещица, узнавшая, что ее земли неожиданно резко подскочили в цене и теперь она может задирать нос перед своими менее удачливыми соседями. Ну а дворня для нее такая мошкара, что она ее и в упор не видит.

— Скажите, а вас не интересует, что же все-таки случилось с вашим племянником? — с отвращением спросила у нее Кира. — Все-таки не от кори помер.

— Ну, слышала от вас, что застрелили его, — кивнула тетка. — А мне-то что? Я в его дела не мешалась. Мы с ним вообще не общались. Сто лет он мне был не нужен.

— Совсем, совсем не общались? — растерянно переглянулись подруги.

— С этим выродком? Никогда!

— Ас другим своим племянником, со Славой?

— Он мне тем более не племяш! — сердито заявила тетка. — Чужая кровь.

— Как? — ахнули подруги. — И Славку родители тоже не в браке родили?

— Да нет же, — брезгливо поморщилась женщина. — Не в том дело.

— А в чем?

— Просто у моего родного брата — отца Матвея — была женщина, с которой он жил и у которой Матвея заделал, — начала рассказывать женщина.

— Ясное дело, — понимающе кивнула Кира. — Раз есть сын, есть и жена.

— Ты меня не перебивай, — осадила ее тетя Мотя, — жена, скажешь еще… Так вот, а у этой бабы тоже, в свою очередь, был брат, который и был женат на матери Славки. Ясно теперь? Матвей и Славка между собой родня. А мне Славка никто. Хоть юридически он и считается моим племянником. Но нашей, собакинской, крови в нем нет.

— Какой крови? — переспросила Леся, решив, что ослышалась.

— Собакинской, — охотно повторила тетя Мотя и горделиво добавила: — Фамилия у нас такая древняя. Собакины мы.

Подруги переглянулись. С одной стороны, вроде бы и древний род, а с другой… Хотя ведь и собаки бывают не только злобными цепными псами, но и ласковыми преданными друзьями.

— Так что я с Матвеем и Славкой раза три за свою жизнь и виделась, — подвела итог беседы тетка Мотя. — Да и то ради брата только. А так, сто лет мне эти мальчишки не нужны. Зачем? У меня своя дочь растет. Мне о ней думать надо. С квартирой мы ей теперь и мужа побогаче подыщем. Голодранец нам не нужен.

— Может быть, ваша дочь общалась с братьями? — спросила Леся. — Можно с ней поговорить?

— Спит она еще! — сурово произнесла женщина. — И нечего ее тревожить. Она вчера себя с вечера почувствовала неважно. Пусть отдыхает.

— А она все же общалась с кузенами?

— Да зачем ей? — искренне удивилась тетка Мотя. — Леночка у меня хорошая девочка. Зачем ей эти недоноски?

— Как? — воскликнули подруги. — И вашу дочь тоже Леной зовут?

— Почему тоже? — насторожилась тетка. — Что вы имеете в виду? Говорите!

— Дело в том, что перед смертью Эдик, то есть, простите, Матвей, упоминал, что Леночка не его сестра. И просил передать об этом Славику.

И подруги устремили взгляд на женщину. А с ней явно творилось что-то неладное. После слов Киры тетка Матильда сначала побледнела, потом побагровела, а потом вскочила из-за стола и заорала, ничуть не заботясь о покое своей дочурки:

— Вон! Вон из моего дома! И чтобы духу вашего тут больше никогда не было! Ишь, чего удумали! Имя наше позорить! Не дам!

Девушки испуганно вскочили из-за стола и проворно засеменили к выходу, недоуменно озираясь на хозяйку. Но той этого показалось мало. И она продолжала их преследовать, осыпая бранью.

— Ах вы, грязные сплетницы! — вопила разбушевавшаяся баба. — Явились ко мне в дом, про Матвея голову задурили. А сами вон чё удумали! Да я вас сейчас живо с лестницы спущу. Через пролет у меня полетите.

Вид у тетки Моти был настолько угрожающий, что подруги словно пробки из бутылки вылетели на лестницу под аккомпанемент громогласной брани тетки Матильды и очень капризного пронзительного девичьего голоса, который доносился из недр квартиры.

Судя по всему, Леночка все же была разбужена материнскими воплями и теперь выражала свое недовольство.

— Ужасная женщина! — остановившись на пролет ниже и промокнув белоснежным платочком выступивший на лбу пот, вздохнула Леся. — Чудовище какое-то.

— И какая муха ее укусила? — нахмурилась Кира. — Вроде бы нормально разговаривали. Она и не думала нас гнать.

— Пока про ее дочку не заговорили, все нормально было, — кивнула Леся.

— Странно, — произнесла Кира. — С чего бы ей так неадекватно реагировать?

— А вдруг это правда? — шепотом и боязливо поглядывая наверх, где за металлической дверью осталась разгневанная тетка Матильда, произнесла Леся.

— Что правда?

— Ну про Леночку — дочку тетки Моти.

— Да что правда-то?

— А то, что она не сестра Матвею.

— Ну и что? — продолжала недоумевать Кира.

— Да ты сама рассуди, если она не сестра Матвею, значит, и тетке Матильде она не родная дочь.

— Слушай, а ведь правда! — воскликнула Кира. — Как это я раньше не докумекала?

— Ас другой стороны, — продолжала рассуждать Леся, — не родная, и что с того? Мало ли сколько людей не может иметь детей и усыновляют чужих? Ничего в этом такого нет. И усыновленный ребенок имеет перед законом все права наравне с родным.

— Так-то оно так, конечно, — пробормотала Кира. — Только многие родители все равно не хотят, чтобы их дети знали, что они не родные. А может быть, у тетки Моти с дочкой сейчас напряг в отношениях? Вдруг они поругались. И тетка Мотя, которая, судя по всему, очень любит свою дочь, боится, что, узнав правду, взрослая Леночка окончательно отдалится от нее?

— И чтобы Матвей не выдал ее страшной тайны, она просто пристрелила парня? — хмыкнула Леся.

— Нет, — покачала головой Кира. — Матвей разговаривал с мужчиной. Голос был низкий. А у тетки Моти, при всей ее грузности, голос звонкий. Услышь я его один раз, уже бы не спутала.

— Она могла нанять кого-нибудь, — предположила Леся. — Например, жениха Леночки.

— А ему какая корысть убивать Матвея?

— К будущей теще подлизывался. Она его об услуге попросила, он и не решился отказать.

— Она же его не ведро картошки попросила из магазина притащить! — воскликнула Кира. — Тут же речь о человеческой жизни шла. И где бы тетка Мотя с ее киллером пистолет раздобыли?

— Может быть, у Леночкиного жениха было оружие. Или он вовсе бандит.

— И надо бандиту дружиться с теткой Мотей? — фыркнула Кира. — Он ее и так припугнуть мог. Ходила бы перед ним как шелковая. И дифирамбы еще ему пела бы.

— Ты как хочешь, а я считаю, нам надо эту Леночку повидать, — сказала Леся.

— А как же итальянцы? — напомнила ей Кира. — Мы с ними сегодня знакомиться не будем?

— Почему же, — пожала плечами Леся. — Обязательно будем!

— Так надо нам еще немного перышки почистить, — озаботилась Кира. — Мы же в салон красоты записаны. Ты забыла?

Нет, Леся не забыла. И еще она помнила, что в доме у нее черт ногу сломит. Пол не мыт почти две недели. Окна тоже требовали мокрой тряпки и моющего средства. А про горы грязного белья, которое уже не помещалось в бельевую корзину и вылезало из нее наподобие морской пены, вообще лучше не вспоминать.

И вот в этот момент, когда Леся размышляла о том, что менее подходящего времени для своего визита итальянцы при всем желании выбрать просто не могли, раздался звонок ее мобильника. Леся рассеянно кинула взгляд на него и поняла: звонит кто-то чужой, потому что вместо имени на экране высветился набор из множества цифр.

Осознать, что он означает, у Леси не хватило терпения, потому что телефон буквально разрывался у нее в руках и она никак не могла сосредоточиться на цифрах. Наконец она поднесла трубку к уху.

— Это я! — радостно произнесла трубка мужским голосом с жутким акцентом. — Привет!

У Леси радостно забилось сердце. Это звонил ее итальянец.

— Это Доминик! — подтвердил ее догадку голос. — Ты рада меня слышать?

— Очень! — с жаром сказала Леся. — Ты где?

— Я в Тунисе! — сказал мужчина.

— Как? — изумилась Леся. — Но ты же вроде бы должен был прилететь к нам в Россию сегодня из Италии? С другом?

— Да, да, — подтвердил Доминик. — Но, видишь ли, планы немного изменились.

— Ты не приедешь? — упавшим голосом произнесла Леся.

— Приеду! Непременно! — возмутился Доминик. — Но немного позже. Понимаешь, бизнес. Придется перенести нашу встречу на две недели. Ты не против?

— Что же делать? — вздохнула Леся. — Надо, значит, надо. Ничего. Я буду ждать. Приезжай.

— О'кей! — обрадовался Доминик и прибавил: — Я тебя очень люблю. Очень, очень.

— Я тебя тоже люблю, — машинально произнесла Леся.

Трубка отключилась. И Леся перевела взгляд на Киру.

— Все отменяется. Итальянцы сегодня не прилетят, — сказала она ей. — У Доминика возникли какие-то неотложные дела. И он отправился в Тунис.

— Он тебе сейчас из Туниса звонил? — удивилась Кира. — По трубке? Дорого же ему это должно было встать.

Ничего не понимаю, — пробормотала Леся, разглядывая список последних звонков. — Вот этот звонок. Но это же питерский номер? Или я ошибаюсь?

Кира заглянула подруге через плечо.

— Питерский, — подтвердила она. — И притом, судя по набору цифр, звонили со стационарного телефона откуда-то с улицы Луначарского или с Есенина. Во всяком случае, телефон находится в доме, расположенном где-то в том районе.

— Не может быть, — упиралась Леся. — Доминик сказал, что он в Тунисе.

— Но вот тут код нашего города, — пожала плечами Кира. — Допустим, телефонные номера еще могут быть похожи. Но как быть с кодом? Как ни крути, а 812 — это код нашего города.

— Да уж, — пробормотала смущенна Леся. — Так что? Выходит, Доминик звонил мне из Питера? А почему он сказал, что находится в Тунисе по делам? Как же это может быть? Не понимаю.

Лично у Киры, пока ее подруга недоумевала, уже успело сложиться определенное мнение на этот счет, но она пока не торопилась расстраивать Лесю.

— Может быть, это и не он звонил? — предположила она. — Может быть, кто-то из наших не очень умных друзей решил таким образом над тобой подшутить? Ты кому рассказывала, что ждешь итальянцев?

— Никому, — заверила ее Леся. — Только тебе.

— Я тоже никому не проболталась, — смущенно сказала Кира.

— И что это может значить? — продолжала допытываться Леся.

— Может быть, твой Доминик просто хочет сначала осмотреться в городе? — предположила Кира. — А уж потом…

Знаю я, что он там осматривать собирается, — сердито воскликнула Леся. — Все поняла! Он сначала к другой женщине поехал! Вот в чем дело! От нее и звонил. Наверное, не ожидал, что у нас техника на таком высоком уровне, что даже номер телефона определить может! Небось думал, что мы еще одной ногой в каменном веке стоим. И электронными схемами орехи колем.

— Или квартира съемная, и телефон, когда его дама приходит, они просто отключают, — машинально предположила Кира. — Зачем он им? У них и без телефона есть чем заняться.

— Ты нарочно смеешься? — уставилась на нее разгневанная Леся, которой на самом деле стало смешно.

Надо же так влипнуть! Поверила, что человек, который знает ее только по фото и письмам, может влюбиться в фотопортрет настолько, чтобы забыть обо всех других женщинах на свете. Как же! Забудут они, козлы несчастные!

Но постепенно злость куда-то ушла, а на ее место пришла холодная рассудительность. Ну и ладно! Пусть заботу о Доминике сейчас возьмет на себя другая женщина. Леся не жадная. И к тому же самое вкусное и сладкое обычно приберегают на десерт. Так что можно только порадоваться, что все так сложилось.

— Ты только не расстраивайся, — встревожилась за подругу Кира. — Ты в порядке?

— Да и черт с ними, с итальянцами, — беспечно заявила Леся. — Все равно они нам сейчас были бы очень некстати. Нам бы с убийством разобраться, где уж тут амуры крутить.

Кира только вздохнула. На самом деле она бы вовсе не отказалась немного покрутить эти самые амуры. Давненько, если честно, ей не приходилось этого делать. А рана после расставания с Борисовым, ее шефом и возлюбленным, все никак не желала зарастать. Да и как ей зарасти, если она видит этого гада каждый божий день? Ох, грехи наши тяжкие. И как после этого на мужчин надеяться? Они с Лесей уже и красоту на себя навели, готовясь к встрече. Деньги, между прочим, немалые на это угрохали. И что? Где результат?

— Слушай, а как там друг Доминика? — спросила она у Леси. — Он тоже с Домиником? В Тунисе? То есть в Питере?

— Ты бы без меня поехала? — спросила у нее Леся. — Думаю, что и они вместе.

— Проходимцы они оба, — пробурчала Кира.

— Прямо кино какое-то, — не могла успокоиться Леся. — Шесть невест ефрейтора Збруева. Сначала к одной, потом к другой, потом к третьей.

И девушки дружно захохотали. Но долго хихикать им не пришлось. Потому что дверь квартиры тетки Матильды отворилась, и из нее вышла довольно рослая и красивая девица.

— Вот и наша Леночка! — шепотом произнесла Кира. — Пожалуй, нам наконец повезло.

Леся молчала. Она старалась рассмотреть лицо Леночки, чтобы потом решить, может она оказаться приемной дочерью Матильды или нет. Леночка тем временем прошла мимо подруг и продолжала спускаться по лестнице вниз. Двигалась она неторопливо, с какой-то расслабленной ленью. Лицо у нее было томное и слегка как бы припухшее. То ли от сна, то ли наследственная склонность Собакиных к алкоголизму сказывалась уже и на этой молодой особе.

Подруги нагнали девушку, когда она уже отошла на порядочное расстояние от дома и стояла возле ларька, выбирая пиво. Похоже, вердикт насчет наследственной болезни рода Собакиных подруги вынесли верно. Денег у девицы было немного. Ей хватало только на самое дешевое пиво, да и то в наборе мелочью. А Леночке явно хотелось хорошего пива. И не одну бутылку.

Она долго с вожделением разглядывала пивные бутылки, вроде бы на что-то надеясь.

— Лена! Ты ли это! Привет! — кидаясь с объятиями к девушке, громко воскликнула Кира как раз в тот момент, когда Леночка в последний раз сосчитала наличные и приняла наконец решение.

Девушка обернулась и проворно спрятала деньги в карман. А Кира уже повисла на ней, душа в объятиях.

— Сто лет не виделись! — вопила она при этом, радостно отдавливая Леночке ногу. — Как ты похорошела! Да за такую встречу надо выпить! Я угощаю!

Если сначала Леночка к появлению Киры отнеслась с прохладцей и все пыталась отлепить ее от себя, то сразу же после предложения выпить на халяву она внезапно резко изменилась. И даже изобразила на лице нечто вроде улыбки. Однако при этом она явно пыталась тоскливо и мучительно сообразить, кто же перед ней и не должна ли она этой бабе деньги.

Но после нескольких глотков «Хольстена» она окончательно расслабилась. И даже предположила, что они с этой Кирой учились, видимо, в одной школе. Кира от прямого ответа уклонилась. И вместо этого спросила:

— А мама как поживает? Матильда…

— Матильда Степановна, — подсказала ей Леночка, теряя остатки подозрительности. — Нормально поживает. Ругается только очень.

— А братья? Кузены твои то есть? Славка с Матвеем?

— Ты и о них знаешь? — изумилась Леночка. — Я тебя с ними что, знакомила?

— Было дело, — хитро прищурилась Кира. — А ты разве не помнишь?

— Припоминаю что-то такое, — хмуро ответила Леночка, которая ни черта не могла вспомнить, и это ее слегка тревожило.

Но ненадолго. «Слишком много пью, — самокритично решила Леночка. — А то в самом деле могу закончить, как дядька и брательник». Провалы в памяти после неумеренного употребления горячительных напитков случались у нее и раньше.

— И чего, у тебя с кем-то из них что-то было? — деловито осведомилась она у Киры, пытаясь прояснить ситуацию.

— Ага, — кивнула Кира, не уточняя, с кем и что у нее было. — Так как они поживают?

— Матвея убили, а Славка в бега подался, — пробурчала Леночка, отпивая еще глоток из банки. — Мне мать только что об этом рассказала.

— Да ты что? — ахнула Кира. — А за что же его убили?

— Видать, это только Славка знал, — пожала плечами Леночка. — Недаром же из дома слинял.

— А сама ты не догадываешься?

— Да уж ясно, было за что, — отозвалась Леночка, с грустью переворачивая пустую пивную банку.

И как это она умудрилась выдуть ее так быстро? Уму непостижимо! Кира подмигнула Лесе, и та направилась к ларьку за новой порцией пива. На улице было тепло. Выглянувшее солнышко согрело воздух. И девушки решили не ходить в душное кафе, а устроились на бревнышке, положенном у ограды какого-то детского садика.

От играющих детишек подруг скрывала плотная заросль кустарника. Его ветки так тесно переплелись между собой, что даже сейчас, когда листвы на них осталось мало, они вполне заменяли собой стену, отделявшую выпивох от детей.

— Еще орешков и кальмаров купила, — сказала Леся, вернувшись с пивом.

И, одарив всех, она присела рядом с Кирой.

— За что же Матвея убить могли? Чем он таким занимался? — спросила у Леночки Кира.

— А он тебе не говорил? — уставилась на нее Леночка.

— Темнил все время.

— Ага, — кивнула девушка. — Это он мастер. Насчет темнить. Темнила он и есть. Я случайно узнала, чем он на жизнь зарабатывал. Теперь-то, когда его убили, уже все равно. Какие теперь секреты? Хочешь, расскажу?

Еще бы Кира не хотела. Она вытянулась в струнку, совершенно забыв про пиво. Леночка, напротив, про пиво не забывала. И уже порядком окосела. Должно быть, напиток пошел на старые дрожжи. Потому что не могло же девицу развести так сильно всего от двух баночек?

— На улице я его встретила, — начала свой бессвязный рассказ Леночка. — Не помню уже, чего мне на Ленинском проспекте понадобилось, кажется, мать денег дала на обувку, а там, мне подруга сказала, магазинчик есть один хороший, вот я и поехала. Выхожу из метро и вижу, чуть в сторонке целая толпа собралась. Ну, мне любопытно стало, что там такое. Я поближе подошла. А там он. Матвей.

— И что он делал?

— Лохов обирал, — отозвалась Леночка. — Знаете, их обычно целая команда работает. Один предлагает разыграть какую-нибудь вещь, человек, то есть лох, выигрывает, потом еще куча подставных претендентов на эту вещь набегает, и все начинают торговаться. Кто больше даст.

Подруги кивнули. С таким явлением они уже сталкивались. И всегда торопились обойти опасное место подальше.

— Ясное дело, больше всех всегда дает тот лох, которого обувают, — продолжила тем временем свой рассказ Леночка. — Ну, деньги у него изымаются — и кранты!

— Кранты? — разочарованно протянула Кира.

Дальше я уж не смотрела, — призналась Леночка. — Наверное, вся команда врассыпную бросается или что-нибудь в этом роде. Я уже ждать не стала. Мне и так хватило, чтобы маманьке рассказать, что за бизнес у нашего родственничка. И чем, оказывается, Матвей себе на безбедную жизнь зарабатывает. Вы подумайте, и такому типу мой дядя еще квартиру оставил? Не дурак ли? Чувствуя, что сейчас разговор снова зайдет о квартире, подруги постарались отмотать нить мыслей Леночки в другую сторону. Но куда там! Квартира волновала Леночку сильней всего.

— Но теперь-то я от мамани съеду! — мечтательно произнесла она.

И, обращаясь к Кире, добавила:

— Ты же знаешь, жених у меня есть. Вот наконец и жить вместе станем. А то уж мне совсем невмоготу. Мать меня своей опекой вконец достала! Да и Жорик сколько раз требовал, чтобы я с жильем что-то решала. А теперь он на мне хоть завтра женится. У него-то дома тоже не сахар. Бабка с дедом, мать с отцом, да еще сестра второго ребенка ждет. И муж ее тут же. И это все в двухкомнатной «хрущобе». Я вообще не понимаю, как они там все помещаются. Там и на полу столько места нет. Небось по сменам спят. Жорик от такой семейки куда угодно готов податься. Хоть и со мной под венец.

Эта фраза заставила подруг насторожиться. Минуточку! А уж не натолкнула ли их Леночка, сама того не подозревая, на истинную причину смерти Матвея? Если предположить, что жених Леночки, этот неизвестный им пока Жорик, так нуждался в невесте с квартирой, уж не приложил ли он руку, чтобы обеспечить свою невесту, а заодно и самого себя квартирой?

— А что, Жорик этот хороший парень? — поинтересовалась Кира. — Это тот брюнет, который у тебя был?

— Не, — покачала головой Леночка. — Ты что? Жорик — рыжий. Он антенны телевизионные устанавливает.

— О! — оживилась Кира. — Кабельное телевидение? Слушай, дай его телефончик.

— Зачем? — моментально насторожилась Леночка.

— Третий год уже пытаюсь соседей сгоношить, чтобы кабельное телевидение в дом провести, — начала вдохновенно врать Кира. — Так-то вроде бы все согласны, а как заняться этим вопросом, так и нет никого.

— А им и не надо, — тоже оживилась Леночка. — Жорик у меня бригадир. Он таких ленивых враз расшевелит. Только пусть денежки заплатят. А уж он сам все оформит. Так и быть, пиши телефончик.

Разжившись телефоном Жорика, который теперь у них был на большом подозрении, подруги хотели продолжить беседу про Славку и Матвея, но, увы, у Леночки зазвонил мобильник.

— О! — хмыкнула она, посмотрев на высветившийся номер, но не торопясь брать трубку. — Уже маманя названивает. Она, вообще-то говоря, меня только за хлебом отправила. А тут идти всего ничего. Вот и думает, что на меня уже двадцать раз напали, буханку отняли, а меня саму если не убили, то уж изнасиловали и замучили точно.

И, убрав трезвонящую трубку обратно в карман, Леночка вздохнула:

— Просто кошмар с ней жить. Вконец своей опекой извела.

Подруги с сочувствием посмотрели на девушку. Ей явно приходилось нелегко. И было совершенно ясно, что при первой же возможности она удерет от матери к мужу. И зря тетка Мотя так следит за дочерью. Самый верный путь потерять любимого человека, это устроить за ним вот такую тотальную слежку, контролируя каждый шаг.

— Слушай, а давно ты Матвея с лохотронщиками видела? — задала Кира свой последний вопрос.

— Да уж год прошел. Сапоги-то я себе прошлой осенью покупала. Да, год.

— А потом чем он занимался?

— Работать он так и не устроился, — заявила девушка. — Значит, либо с той же командой и работал, либо еще чего похуже удумал. Думаю, что скорее второе. Просто так ведь людей не убивают.

— А кто может знать? — спросила Кира.

— Его невеста не может, — покачала головой Леночка. — Эта дуреха верила всему, что ей Матвей плел. А он уж ей и про бизнес заливал, и золотые горы сулил. А на самом деле она у него вроде дармовой прислуги была. Да еще он и деньги с нее, которые ей родители присылали, тянул. Вы знаете что, вы у Ленки спросите.

— У какой?

— Которая со Славиком встречалась, — ответила Леночка. — Она должна быть в курсе их дел. Я ее там на Ленинском вместе с Матвеем видела. Правда, она в толпе стояла. Но все равно ясно: они вместе работали. Только, где искать ее, я не знаю. Телефона ее у меня нет. Вы у Нюрки спросите. Они общались. Хоть это-то она точно должна знать.

И, уже собираясь уходить, Леночка вдруг посоветовала:

— А то еще у Эдика разузнать можете. Подруги замерли.

— У какого Эдика? — спросила Кира. — У красавчика?

— Ага, — кивнула Леночка. — У Красавчика. Его хоть сейчас можете выцепить. Он у моей подруги живет. Вон в том доме.

Приобретя Леночке еще одну банку пива, подруги заручились ее согласием лично проводить их к своей подруге Тамарке и представить Эдику. Тот и в самом деле оказался дома. Но выглядел далеко не таким красавчиком, как на фотографии. Должно быть, жизнь у него в последнее время получалась нелегкая. Одно дело, когда все твои расходы оплачивает влюбленная женщина. И совсем другое, когда самому приходится добывать средства к существованию.

— С Матвеем я уже сто лет не виделся! И документов никаких не продавал! Я думал, что потерял их! — открестился от всего Эдик.

И если бы подруги точно не знали, что это вранье, то могли бы поверить Эдику. Настолько кристально честными были у него глаза. И настолько натурально он возмущался.

— Это что же выходит?! Я и не потерял их вовсе, а Матвей их у меня спер! — вопил он. — Ну и тип! И поделом его убили. Только я тут ни сном ни духом! Понятия не имею, кто мог его ухлопать.

И сколько подруги ни бились, Эдик так и стоял на своем: ни с Матвеем, ни со Славкой он не виделся и не разговаривал с тех пор, как окончательно ушел из института.

— Знаю только, что из лохотронщиков они думали куда-то еще податься, — добавил он наконец. — А куда — не спрашивайте. Не знаю.

— Что же, — вздохнула Кира, — будь по-твоему. Но если вдруг что-нибудь вспомнишь, то позвони вот по этому телефону.

Телефон Эдик взял.

— И кстати, тебе просили передать приветы еще две женщины, — сказала Леся, всегда выполняющая свои обещания.

К бумажке с телефонными номерами, которые дала подругам девушка — секретарь с бывшего отделения, где учился Эдик, — парень отнесся прохладно. А вот информация о том, что Варвара до сих пор готова принять его обратно, видимо, всерьез заинтересовала его. К явному неудовольствию Тамарки.

— Это кого ты ко мне привела?! — начала наступать она на Леночку. — Моего же мужика у меня же под носом к другим бабам сманивают! А ну пошли вон!

И второй раз за это утро подругам пришлось уносить ноги. Впрочем, Леночка особого возмущения не проявила.

— Плевать мне на эту Тамарку! — заявила она. — Я отсюда вообще перееду. А вы к Нюрке сходите, раз Эдик вам ничего толком не сказал. И поторопитесь, а то ведь ей теперь, наверное, с квартиры съехать придется. Славка нахлебницу у себя дома терпеть долго не станет.

И, сказав это, девушка ушла по своим делам. А подруги двинулись в сторону дома, где оставили вчера заплаканную Нюру. Теперь у них было две версии. Естественно, что прежде чем приступить к выяснению, что за личность такая этот Жорик и мог ли он пойти на убийство ради квартиры дли своей невесты, следовало сначала прояснить, чем же занимались Матвей со Славкой в последнее время. Помочь же им в этом могла их подруга и, судя по всему, подельница — Ленка. Ее адрес и надеялись получить подруги от Нюрки.

— Надеюсь, Нюра еще дома, — сказала Кира, когда они вошли в уже знакомый им дворик. — Не хотелось бы тратить время на ее ожидание.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Но к их удивлению, Славкина квартира, где они вчера разговаривали с Нюрой, сегодня была опечатана. Да-да, опечатана! Чуть повыше замка красовалась узкая полоска бумаги с синевато-сиреневатой печатью.

— Ничего не понимаю, — внимательно осмотрев печать и найдя, что она очень даже похожа на настоящую, пробормотала Кира. — Что за шутки такие?

— Да уж… — протянула Леся. — Если опечатывать, то менты скорей уж должны были бы опечатать квартиру Матвея. Его же убили, а вовсе не Славку. А тут чего опечатывать?

— И куда делась в таком случае Нюра? — пожала плечами Кира.

— Вы что, ничего еще не знаете? — раздался за спиной подруг звонкий голосок.

Девушки обернулись и увидели серьезного мальчика лет десяти-одиннадцати; он выбежал из-за двери соседней квартиры на лестничную площадку следом за вышмыгнувшим белым с рыжими пятнами котом.

— Нет, ничего не знаем, — ответила Кира.

— А что случилось-то? — спросила Леся.

— Тетю Аню убили, — насупившись и запихивая сопротивляющееся животное под мышку, произнес мальчуган. — Вот из этой самой квартиры. Вот что случилось!

— Когда?! — в один голос закричали подруги. — Не может быть! Мы вчера вечером с ней разговаривали! Она была живехонька!

— А ее ночью убили, — пояснил ребенок и, обращаясь к коту, добавил: — Не вертись, Пушок, а то мама из тебя котлет папке на ужин сделает. А бабушке шапку.

Кот, который и в самом деле был толстым и пушистым, принял угрозу всерьез и неожиданно затих. Лишь подергивал своим пышным хвостом в знак безмолвного протеста перед насилием над свободной личностью.

— Менты утром приехали, их соседи вызвали, потому что дверь в квартиру была открыта, а тетя Аня лежала уже мертвая, — рассказывал мальчик.

— И что?

Как будто бы вы сами не знаете, что потом бывает! Ясное дело, ее увезли, а квартиру опечатали, — пояснил ребенок, должно быть, удивляясь наивности подруг.

— Нет, это мы как раз поняли, — отозвалась Кира. — Но что менты сказали?

— Кто ее убил, сказали? — спросила Леся.

— Про это они ничего не говорили, — ответил мальчик и исчез в своей квартире.

Подруги остались одни. Но ненадолго. Охая и кряхтя, из лифта выбралась какая-то вся скрюченная и скособоченная старушонка. Она явно двигалась из магазина. И накупила всего столько, что за пакетами с продуктами саму сухонькую старушку почти не было видно.

— Бабушка, давайте мы вам поможем, — кинулась к ней Кира, когда бабка, выходя из лифта, уронила несколько пакетов, из которых немедленно в разные стороны раскатились яблоки и свекла.

Старуха сначала подозрительно прищурилась на подруг. Но быстро признала в них вчерашних знакомых.

— А-а… — произнесла она с явным облегчением. — Это вы вчера с Нюркой скандал затеяли, так ведь? — И, принимая помощь подруг, добавила: — Вот ведь как оно бывает. Вчера виделись, а сегодня человека уже и в живых нету. Знаете, что Нюрку-то пристрелили ночью? Вот страх-то какой, помилуй господи! Квартиру всю вверх дном перевернули. И не понять, что украли! Страх смотреть было!

Старуха сделала попытку перекреститься, но у нее это не очень-то хорошо получилось. Только разроняла остальные пакеты. Подруги собрали свертки, банки и овощи, аккуратно все сложили в пакеты и за это были приглашены к бабке на чашечку чая.

— Бабушка, как хоть это случилось? — спросила Кира, принимая из рук старушки чашку с неожиданно крепким умело заваренным ароматным чаем.

— Берите молоко. — Старушка придвинула им изящный молочник с витой ручкой, покрытой стершейся позолотой.

Чашки, в которых им подали чай, были из того же сервиза. А он, в свою очередь, остался еще с дореволюционных времен. Старушка и себе капнула немного молока и с удовольствием пригубила получившийся напиток.

Сейчас, когда она оказалась в тепле собственной квартиры, в окружении любимых вещей, с ней произошла удивительная метаморфоза. Глаза ее повеселели, морщин на лице убавилось, и от ее былой кособокости и скрюченности почти не осталось и следа.

— Запомните, девочки, чай всегда надо заваривать в чайнике, — наставительно проговорила хозяйка. — Лично я не признаю все эти пакетики. Что за удовольствие мочить в кипятке клееную туалетную бумагу, а потом еще и нюхать этот запах?

Старушка сделала еще один глоток и наконец приступила к рассказу. Впрочем, Марина Алексеевна — именно так звали старушку — мало что могла добавить к уже слышанному подругами. Да, в это утро она первая вышла из квартиры. Ей надо было выбросить мусор, который она поленилась вынести с вечера. И к утру оставшаяся в ведре рыбная требуха начала невыносимо вонять.

— Утром я встаю пораньше, мне ведь надо проводить дочку с зятем на работу. Они к восьми на завод ездят, да еще через весь город, — сочла нужным объяснить старушка. — Оладушки им поставила, а сама, едва причесавшись, пошла с ведром к мусоропроводу. И вдруг смотрю — дверь к Славке открыта. Ну, я сначала значения не придала. А когда обратно шла, насторожилась. Дверь-то открыта, а голосов никаких оттуда не доносится.

Вот я и решила, что, верно, забыли просто закрыть. Толкнулась, чтобы сказать им об этом, а она там и лежит.

— Кто?

— Да Нюра же, — отозвалась старушка, чуть поежившись. — Прямо возле двери. В этом их ужасном красном коридоре и лежала. Я сначала не поняла ничего. Халат на ней этот… цветастый. Да и пол какой-то бурый. Не поймешь ничего. А потом присмотрелась — батюшки, она же в крови вся. А вокруг — разгром.

— Разгром? — машинально переспросила Леся. — Какой разгром?

— Да самый обычный, — пожала плечами старушка. — Все в квартире убийца перевернул. Уж и не знаю, что он там искал. Но из ценных вещей вроде бы ничего не взял. И телевизор остался. И телефон. И музыкальный центр. И даже деньги, как участковый мне сказал, оставались в ящичке лежать.

— Как странно, — пробормотала Кира.

— В том-то и дело! — оживилась Марина Алексеевна. — Только одно и пропало, что фотоаппарат и сотовый телефон Нюры. Ну, может быть, и еще что-то исчезло.

— А Нюра вам перед смертью ничего не успела сказать? — спросила Кира.

— Да ты что?! — взмахнула рукой старушка. — Когда я пришла, она уже совсем мертвой была. Ну, я врачей вызвала, хотя сразу было ясно, что они тут не нужны. Нюра уже холодная была вся.

— И вы ее трогали? — удивилась Кира самоотверженности Марины Алексеевны. — Трогали, чтобы понять, что она уже умерла?

А что же тут такого? — Старушка снова пожала плечами. — Я ведь блокаду в Ленинграде пережила. Мне в ту пору всего пятнадцать было. И я за те годы такого насмотрелась, что мне на всю жизнь закалка осталась. Мне после той зимы мало что страшным могло показаться. Я иногда даже жалела, что не могу, как другие люди, пугаться. Мужчин от меня это всегда отваживало. Мужчины железных женщин рядом с собой не любят. Они им о собственных недостатках слишком явно напоминают. Конечно, муж мой, царствие ему небесное, меня все равно любил. Но он и сам сильный человек был. А таких ведь на свете немного, — добавила старушка со вздохом. — Ну так вот, врачей я вызвала и милицию. Потому что сразу поняла: налицо факт насильственной смерти, как теперь говорят.

— Ее застрелили, да? — спросила Кира.

— Да, — кивнула Марина Алексеевна. — Прямо в грудь пуля попала. Думаю, что она не мучилась. — Немного помолчав, Марина Алексеевна вдруг сказала: — А еще я думаю, что Нюра своего убийцу знала.

— Почему?! — насторожились подруги.

— Потому что лежала она так, словно он в нее прямо с порога, не проходя в квартиру, выстрелил, — объяснила Марина Алексеевна. — И выражение лица у Нюры было какое-то… удивленное. Словно она и понять не могла, что же он с ней такое сделал.

— Вы думаете, что это был мужчина? — прошептала Кира.

— Не знаю, — уклончиво ответила Марина Алексеевна.

И принялась внимательно рассматривать свою чашку. Подруги молчали. Бабушка явно что-то недоговаривала. Но они не хотели понукать или торопить. Чувствовалось, что если она сочтет нужным, то непременно все расскажет. А нет, так никакие уговоры не помогут.

— Осторожна я к старости что-то стала, — вновь заговорила Марина Алексеевна. — В молодости о смерти не задумывалась.

И в войну особого страха никогда не было. Я как будто всегда точно знала: что бы вокруг меня ни происходило, сама-то я жива останусь. И если бомбежка, то я всегда была уверена, что снаряд мимо пролетит. И от голода никогда не боялась умереть. А теперь все чаще задумываюсь, что вот внуки у меня уже взрослые. Хорошо бы еще и правнуков повидать.

— Вы это к чему говорите? — осторожно спросила Леся.

— Да к тому, что ведро это с рыбой я еще с вечера хотела вынести, — с досадой в голосе проговорила Марина Алексеевна. — Попахивало оно уже и тогда. Ну, я к двери подошла, а там голос услышала. Мужской. Этот человек к Нюре в дверь звонил и что-то ей говорил. Вот я и не пошла вечером с ведром.

— Почему?

— Даже и не скажу вам точно, — в задумчивости пробормотала Марина Алексеевна. — Словно голос мне внутренний подсказал: «Не ходи». Страшно так вдруг стало. Да еще дочка из комнаты выскочила. Куда ты, говорит, мама в такую темень с ведром отправилась? Будто бы не знаешь, что вечером мусор из дома не принято выносить. Примета плохая, достатка не будет. Ну а когда я дверь прикрыла, то враз меня отпустило. И холод прошел, и дрожь в ногах исчезла. Только теперь я думаю, что если бы вышла тогда, то, может быть, убийца и не решился бы Нюру убить. Выходит, я своим поступком ему помогла с ней расправиться, а могла бы спасти.

— Не думайте об этом, — посоветовала Леся. — Скорее всего, убийца стрелял из пистолета с глушителем. И, убив Нюру, не стал бы оставлять в живых свидетельницу. Вы бы стали его следующей жертвой, вот и все.

— И Нюру бы не спасли, и сами бы погибли, — поддержала подругу Кира.

Марина Алексеевна немного помолчала, потом сказала:

— Ментам-то я про это не говорила. А вот вам почему-то говорю. Тяжело такое в душе держать, вот и поделилась с вами.

— Мы понимаем, — кивнула Леся. — А голос у этого человека какой был?

— Обычный мужской голос, — ответила Марина Алексеевна. — С легкой такой хрипотцой. Да, он заикался вроде бы немного.

— Ой! — вскрикнула Кира. — Как заикался?

— Да совсем немного, — пояснила Марина Алексеевна. — Когда сказал: «Откройте, Аня!» На первом слове немного заикнулся. А потом заикание прошло.

— И она ему открыла? Не спросила, кто он такой и как его зовут?

— Нет, — покачала головой Марина Алексеевна. — Она ему сразу же открыла. А я дверь прикрыла и обратно с ведром на кухню потащилась.

Выйдя от Марины Алексеевны, подруги спустились вниз. И, присев на лавочку, стали обсуждать сложившееся положение.

— В деле уже две жертвы, — произнесла Кира. — И мне не нужны результаты баллистической экспертизы, я и так уверена, что Матвея и Нюру убил один и тот же человек.

— Почему же? — спросила Леся.

— Голоса, — с таинственным видом произнесла Кира. — Вернее, один голос. Понимаешь, тот человек, который разговаривал с Матвеем и который потом его застрелил, он тоже заикался. Я слышала.

— Ты мне об этом не говорила!

— Потому что совсем чуть-чуть заикался! — сказала Кира. — Я тогда даже внимания не обратила. А сегодня, когда мне Марина Алексеевна начала голос Нюриного убийцы описывать, я и вспомнила, что тот человек тоже заикался. И тоже на первом слове. Самую малость, но все же заикался.

— Что ж, — вздохнула Леся, — хоть какая-то зацепка. Выходит, этот человек близко знал Матвея и Нюру, раз они с ним разговаривали, а Нюра так и вовсе среди ночи открыла ему дверь.

— Да, милиции только и надо, что поискать среди общих знакомых Нюры и Матвея. И если найдется заика, то он и есть убийца.

— А если нет? Или если заик двое? — спросила Леся. — Нет, на таком шатком фундаменте нельзя строить свою версию.

— И что же ты предлагаешь?

— Надо искать мотивы этих убийств, — сказала Леся. — Пока я ни у кого из знакомых нам по расследованию людей не вижу мотива, чтобы убить сначала Матвея, а потом Нюру. Если Жорик — жених Леночки — и хотел бы убить Матвея, то какого черта ему убивать Нюру? Девушка не была, прописана в квартире Матвея и…

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула Кира.

— Что именно?

— Откуда ты знаешь, что он ее не прописал? Она ведь из другого города. Ей могла понадобиться прописка. И Матвей мог прописать ее к себе, если был единственным собственником квартиры. Никто не мог ему помешать это сделать.

— Хм, — задумалась Леся. — Но это можно проверить. Пойдем в паспортный стол и попросим форму «девять» на квартиру Матвея. Думаю, что за коробку шоколада или бутылку сладкого вина нам такую справку с радостью предоставят.

Но поход в паспортный стол принес подругам совсем неожиданный подарок. Нюра в квартире Матвея не была прописана. Зато там оказалась прописана другая их знакомая. Леночка — дочка тетки Матильды.

— Вот это странно, — пробормотала Леся. — Тетка Мотя, когда распространялась о своих видах на эту квартиру, ни разу не упомянула о том, что ее Леночка там уже прописана.

— Она там прописана всего две недели, — сказала Кира. — И притом это совсем не делает ее хозяйкой квартиры.

— Однако все равно возникает вопрос: зачем девушке, уже имеющей постоянную прописку, или, как сейчас говорят, регистрацию у матери, затевать мороку, выписываться и оформлять себе другую регистрацию у своего дальнего родственника? И это при том, что мать о ее фортеле явно не знает.

— Да, это очень интересно, но все равно не объясняет, почему убили Нюру, — заметила Леся. — И почему ее убили? Ясно, что не из-за квартиры.

— Думаю, что Славка знал ответ на этот вопрос, — заявила Кира. — Потому и слинял вовремя. А Нюру бросил отдуваться. Убийца ее прикончил, и теперь…

— Теперь, по логике вещей, он может отправиться к Ленке! — воскликнула Леся. — Не к тети-Мотиной Леночке, а к той Ленке, которая была девушкой Славки! И если она не убежала из города вместе со Славкой, то… То ей может грозить опасность.

— Ужасно! Тот тип ее убьет, а мы даже об этом не узнаем! — простонала Кира.

В ответ Леся высказала подозрение, что бог любит троицу. И если уж два трупа попались им на пути, то и на третий, появись он, они тоже неминуемо наткнутся.

— Типун тебе на язык, — проворчала Кира. — Лучше подумай, как нам теперь разыскать эту Ленку. Вся надежда была на Нюру.

— Но она нам ничего уже не скажет, — вздохнула Леся.

— А что мы про эту Ленку вообще знаем?

— Знаем, что она работала где-то на Ленинском проспекте вместе с лохотронщиками, — ответила Леся. — Матвей ведь был с ними. Уверена, что и Славка, хотя Леночка его там не видела, тоже крутился где-нибудь поблизости. А где Славка, там могла быть и Ленка.

— Пожалуй, если кто и сможет нам рассказать о делишках этой троицы, то именно лохотронщики, — сказала Кира. — Так что выхода у нас с тобой нет. Поехали к ним.

— Ты с ума сошла?! — возмутилась Леся. — Они же мошенники! Они у людей деньги отбирают. И нас по миру пустят.

— Но и мошенники тоже иногда отдыхают, — возразила Кира. — И им тоже, как и обычным людям, хочется любви и ласки.

— И что? При чем тут мы с тобой?

— Мы с тобой из их компании выберем себе парочку кавалеров посимпатичней, познакомимся с ними, посидим где-нибудь в уютном полутемном кафе и после нескольких коктейлей выясним, где нам искать Ленку.

— Так они нам и скажут… — усомнилась Леся.

— Как миленькие скажут, — заверила подругу Кира. — Еще и адресок напишут, где нам ее лучше всего искать.

* * *

Оказавшись у себя дома, Леся первым делом бросилась к телефону. В груди у нее, несмотря на доводы разума, все кипело и бушевало. Предательство Доминика она прощать не собиралась. И пусть все иллюзии разобьются в пух и прах, но она дозвонится по высветившемуся у нее в телефоне номеру и поговорит с неверным возлюбленным. Уж она ему скажет! Надо же, он думает, что сумеет водить ее за нос! Ни за что!

Но, к удивлению Леси, сколько бы она ни набирала злополучный номер, в трубке все время раздавались издевательские короткие гудки. Да не просто короткие гудки, а какие-то странные. Что именно было в них странного, Леся и сама точно определить не бралась. Однако они были совсем не такие, как бывают, когда провод домашнего телефона просто выдернут из розетки. И не такие, как случаются, когда хозяева забыли или просто небрежно положили трубку на рычаг.

— Нет, я этого все равно так не оставлю, — процедила Леся сквозь зубы.

Ей некстати пришел на память рассказ Светки, рассказ о том, как какой-то ее очередной приятель купил себе новый телефонный аппарат. И он, этот аппарат, имел в своих электронных внутренностях такую функцию — мог блокировать все звонки, поступающие с незарегистрированных в его списке номеров.

— Как же так? — удивилась тогда Леся. — Зачем это нужно? А вдруг мне позвонит какой-нибудь мой хороший знакомый или даже друг не со своего телефона, а, допустим, откуда-нибудь с телефона-автомата. Вдруг этому человеку будет срочно нужна моя помощь? А мой телефон не пропустит его звонок только потому, что номер, видите ли, определить не может.

— Не знаю, — пробормотала Света, которая сама лично обожала всевозможные технические новинки. — Может быть, есть еще какая-нибудь функция. Наверняка есть.

Светку все эти дополнительные примочки приводили в полный восторг и упоение. Сотовые телефоны она признавала только с вмонтированной в них фотокамерой, радиоприемником и желательно выходом в Интернет. Все прочие трубки, как и их обладатели, вызывали у нее глубокое презрение и жалость.

— Нет, — продолжала возмущаться Леся, — ты как хочешь, а мне эта идея не нравится. Что же получается? Какая-то железка будет решать, какой звонок для меня важен, а какой нет? Вот еще! Да эту электронику только допусти до сокровенного. Начнет она, как обычно, с малого. Например, звонки просеивать будет. А затем так и пойдет, так и пойдет по нарастающей. Глядишь, лет через десять железки за нас уже будут решать, как нам одеваться, с кем дружить и вообще… как жить и о чем думать.

Тогда подруги так и не нашли по этому вопросу взаимопонимания. Но зато обсудили все очень обстоятельно. И вот теперь Леся припомнила тот разговор.

— Уж не поставил ли Доминик или та дама, у которой он проживает, у себя дома такой телефончик? — пробормотала Леся. — А что? Очень может быть!

И, ужасно разозлившись на коварную незнакомку, Леся стала действовать еще более решительно.

— Все равно своего добьюсь! — заявила она, набирая тот же номер с мобильного телефона.

Но, увы, результат оставался прежним. В трубку неслись издевательские короткие гудки. Леся приняла душ, вымыла голову, помассировала ноги, руки, живот и плечи. Затем прошлась несколько раз по квартире, а потом снова принялась набирать злополучный номер. Никакого толка.

— Нет, они точно что-то сделали с телефоном! — вскричала Леся. — Сволочи! Ну, погоди, Доминик, дай мне только до тебя добраться! Пожалеешь, что не остался в своей Италии.

Дрожа от бешенства, Леся принялась набирать номер справочного. На этот раз ждать ей пришлось долго. Все операторы были заняты. Наконец ей ответила пожилая и по голосу вроде бы славная тетка.

— Если номер телефона принадлежит частному лицу, я вам ничем помочь не смогу, — предостерегла она Лесю.

Леся подумала и решила, что сейчас ей важна любая информация. В глубине души верить в предательство Доминика страшно не хотелось. Ведь он писал ей такие душевные письма. И это при том, что ни для него, ни для Леси английский язык не являлся родным. И все равно Доминик умудрялся даже в стандартные фразы вложить максимум тепла и любви.

Читая его письма, Леся каждый раз испытывала изумительное чувство: ей казалось, что наконец-то ее любят по-настоящему. Без обмана и фальши. И тут вдруг — такой облом!

— Давайте! — нервно произнесла Леся, обращаясь к женщине из справочного. — Я согласна.

— Тогда подождите. — В трубке что-то зацокало, запищало, а потом женщина произнесла: — Нет, пожалуй, я не смогу вам помочь.

Сердце Леси ухнуло в пятки. Никогда с ней такого не случалось. И, как оказалось, это было весьма болезненно — в пятках сердце билось часто-часто. Она по просьбе своей собеседницы еще раз, с трудом ворочая непослушным языком, повторила номер нужного телефона. И осталась ждать, прислушиваясь к цокоту клавиш и чувствуя, что вцепившаяся в телефонную трубку рука просто леденеет и по спине стекает струйка пота.

— Ну да! — произнесла наконец женщина. — Все ясно. Этот телефонный номер является одной из линий компании интернет-провайдера «Веб пласт». Ясно?

Леся из этих слов поняла только одно: Доминик звонил ей, каким-то образом воспользовавшись услугами Интернета. Возможно, по телефонной карте. Что ж, уже легче. По крайней мере, сама Леся внезапно ощутила облегчение.

Вот если бы ей четко сказали, что данный телефонный номер находится в какой-то питерской квартире и принадлежит частному лицу, тут уж двух мнений быть не могло бы.

А Интернет и телефонные карты… Что ж, на то она и Всемирная паутина, чтобы звонить по ее линиям по всему свету. Наверное, решила про себя Леся, эта связь гораздо дешевле той, что доступна при обычной сотовой связи. Поэтому Доминик, экономный, как все европейцы, ею и воспользовался.

Да и то сказать, звонить в Питер из Туниса по сотовой трубке — удовольствие не из дешевых. Леся это прекрасно понимала. Когда они с Кирой отдыхали в Турции, она несколько раз звонила в Питер. И едва не разорилась, проговорив за несколько жалких минут самой скверной в ее жизни связи почти тридцать долларов, лежавшие на ее счету.

— Выходит, Доминик и в самом деле может быть в Тунисе! — воскликнула Кира, когда ликующая и захлебывающаяся от счастья Леся позвонила ей, чтобы поделиться своей радостью. — Так он не обманщик! Ура!!!

Закончив ликовать по этому поводу, подруги притихли. Да, с итальянцами они разобрались. Можно снова с чистой совестью ждать их визита и готовиться к нему. А вот как им быть с телом Матвея? Кто будет его хоронить и все такое?

— Кстати, у меня на автоответчике высветился телефон Химкина, — сказала Кира. — Как ты думаешь, зачем он мне звонил?

Сообщение подруги наполнило душу Леси страшной тревогой. В самом деле, чего от них хочет этот Химкин? Уж не надумал ли он арестовать их за неимением иных подозреваемых?

— Ох, не к добру этот звонок, — произнесла Леся.

— Не к добру, — согласилась Кира. — Поэтому расслабляться мы с тобой не станем. И Химкину перезванивать тоже не будем. А сегодня в восемь часов вечера объявляю сбор на станции метро «Ленинский проспект». Как ты понимаешь, форма одежды должна быть парадная.

— Понимаю, — проворчала Леся.

— Я уверена, что с помощью некоторых косметических ухищрений и нарядных тряпок у нас с тобой все получится как надо, — бодро заверила подругу Кира. — Этих дружков Матвея, которые могут знать о его делишках, мы захороводим в один момент.

* * *

Как Кира и предсказывала, ее план прекрасно удался. Едва выйдя из метро на Ленинский проспект, подруги покрутили головой и увидели на разных углах сразу несколько компаний молодых людей сомнительной наружности — те радостно втирали доверчивым старичкам какие-то карточки.

Стоило первой жертве взять эту карточку в руки, как остальные члены банды начинали осторожно группироваться за спиной пенсионера. Если старичок или старушка оказывались все же в уме и карточку возвращали обратно, то группа поддержки снова разбегалась в разные стороны. И так — до следующего раза.

Понаблюдав со стороны за участниками уличной аферы, подруги заметили, что они почти никогда не подходят к физически крепким мужчинам. Выбор их безошибочно падал на женщин с глуповатым выражением лица и слегка растерянных незнакомым городом приезжих граждан.

Но излюбленными жертвами мошенников были все же люди, перешагнувшие порог шестидесятилетия, находящиеся на пенсии и имеющие много свободного времени, чтобы обманщики могли распустить перед ними цветастый хвост своего вранья.

Однако сейчас уже было начало девятого вечера, и у мошенников оставалось все меньше и меньше сил и запала. Напротив, подруги, которые провели последние несколько часов весьма приятно, совершенствуя свой внешний вид в салоне красоты и вообще доставляя себе всевозможные удовольствия (начиная от покупки новой шляпки для Леси и заканчивая бокалом настоящего армянского коньяка в квартире у Киры), были полны сил и желания заарканить подходящую жертву.

— Думаю, что наш внешний вид нас не подведет, — заметила Кира, с удовольствием проводя рукой по пышной гриве рыжих волос, которые после внимательного отношения к ним парикмахера приобрели очень красивый опенок новой бронзы..

— Да уж, — согласилась Леся, поправляя кокетливую новую шляпку. — Увидят — упадут.

До шляпок Леся была большая охотница. И у нее дома целых два шкафа были забиты этими замечательными изделиями мастериц. Тут были шляпки из воздушных перьев, носить которые можно было только где-нибудь на специально посвященном шляпкам коктейле в Париже. И были вполне скромные шляпки, которые можно было надеть и в обычный серый питерский вечер. Были летние соломенные и были теплые зимние из цветного меха или теплой шерсти. Но так или иначе любая шляпка, попавшая в руки к Лесе, становилась частью ее шляпной коллекции, которая росла год от года. И, наверное, к тому времени, когда Лесе исполнится столько лет, сколько сейчас британской королеве, ее шляпная коллекция переплюнет коллекцию шляпок этой всемирно известной дамы.

Но уже сейчас Кире все чаще и чаще казалось, что если дело у Леси и ее шляпок будет продвигаться так же успешно, то подруге придется подыскивать себе другое жилье, попросторнее. Потому что теперешняя ее квартира была явно не в состоянии вместить весь шляпный потенциал, находящийся на прилавках магазинов.

— Ты себе уже присмотрела красавчика? — поинтересовалась Кира, оставив шляпную тему.

— Да, — кивнула Леся.

— Погоди, не говори! — воскликнула Кира. — Дай, я сама угадаю. Вон тот брюнет! Верно?

— Верно, — смутилась Леся. — А тебе приглянулся вон тот очкарик, да?

— И откуда ты все знаешь? — фыркнула Кира. — Да, он!

Подругам повезло. После того как лохотронщики по какому-то молчаливому согласию решили закончить свой рабочий день и разбежались в разные стороны, облюбованные подругами мужчины отправились вместе. Да еще не в метро, а дальше по бульвару Новаторов. Тут они зашли в какое-то маленькое кафе, на задворках которого, несмотря на наступающие холода, все еще стоял мангал и жарился шашлык. Приятели заказали себе нехитрый набор — по сто граммов водки, салат и шашлык.

— Ребята, прежде чем ехать дальше, решили перекусить и немного передохнуть, — смекнула Кира. — Этим обстоятельством нам с тобой надо воспользоваться. Больше такого шанса может и не представиться. Надо брать их прямо сейчас!

— Как? Прямо сейчас? — удивилась Леся; несмотря на новую шляпку, ее вдруг охватил легкий мандраж.

— Боюсь, другого случая может не представиться, — заявила Кира. И, осмотрев себя в карманное зеркальце с очень красивой веткой акации, инкрустированной по серому в разводах мрамору на крышке, она торжественно заявила: — Я иду первая, а ты за мной! И не вздумай отстать или вообще куда-нибудь деться!

С видом, который сделал бы честь адмиральскому крейсеру, возглавляющему целую флотилию морской военной техники, Кира двинулась к столику, за которым устроились двое парней. В руке у нее была сигарета.

— Привет! — произнесла она с улыбкой, которая не оставляла сомнений в ее намерениях.

А затем, поравнявшись со столиком, за которым сидели молодые люди, она сделала вид, что ищет в своей сумке зажигалку. Но молодые люди — их собственная зажигалка лежала перед ними на столе — что-то не торопились предложить Кире свою помощь. Они рассматривали незнакомку с некоторой настороженностью.

— К тете приехала из Колпина, хочу ее новую квартиру посмотреть, — сообщила как бы между делом Кира, и молодые люди сразу же заулыбались.

Видимо, парни опасались, что имеют дело с обманутой клиенткой. И ждали, что она сейчас вытащит из сумки баллончик с краской или с какой-нибудь гадостью и начнет поливать их из него. Но, узнав про тетку Киры, они сразу же расслабились. И, дружно ухватившись за зажигалку, стали подносить ее к Кириным губам с таким рвением, что чудом не спалили девушке все ее замечательные волосы.

— Будем знакомы! — усевшись за столик рядом с ребятами, на правах старой знакомой предложила Кира. — Это моя подруга Олеся. А я — Кира.

Ребят звали Миша и Дима. Ничего оригинального. Разумеется, Димой оказался жгучий брюнет с плутоватыми глазами. Почему-то почти все встречающиеся Лесе на пути брюнеты оказывались Димами. Это была своего рода загадка. Мистика.

И сейчас она с грустью вспомнила другого Диму. Того самого, которого она уже почти год безуспешно пыталась выгнать из своего сердца. Но который никак не желал покидать облюбованный уголок.

Ну а Мишей был интеллигентного вида очкарик, которому просто идеально подходила поговорка про чертей, что водятся в тихом омуте.

За салатом в разговоре еще намечалась некоторая натянутость. Но к тому моменту, когда поспел шашлык, от нее не осталось и следа. После графинчика водки, который влили в себя Миша с Димой, они сделались необыкновенно раскованными и предложили девушкам ехать с ними домой к Диме.

— Живу я один, — подмигивая Лесе темным плутоватым глазом, распространялся тот. — Никто нам не помешает.

— Не помешает в чем? — кокетливо поинтересовалась Леся.

В ответ Дима заржал как сумасшедший. Как будто бы Леся сказала что-то ужасно смешное. А Леся, в общем-то, не привыкла, чтобы над ее шутками хохотали. Поэтому была приятно удивлена. И если бы подруги не знали совершенно точно, каким непотребным делом зарабатывают на жизнь эти ребята, то они могли бы показаться им вполне славными, милыми и подходящими для продолжения знакомства.

— Вот это-то и страшно, — кивнула Кира, когда Леся поделилась с ней своими мыслями. Разговор велся в дамском туалете, подальше от ушей их поклонников. — Иногда уже думаешь, что все, вытянула наконец свой счастливый билет, поймала себе золотую рыбку. А на самом деле? На самом деле золотой рыбкой в лучшем случае окажется старая консервная банка или вообще мина замедленного действия.

— Мы поедем к ним домой? — спросила Леся, поправляя макияж.

— Разумеется! — ответила Кира. — Нам же надо выяснить, где искать Ленку.

— Ты думаешь, дома у Димы это будет сделать легче, чем тут?

— Чтобы они начали болтать, надо на них надавить, — заявила Кира. — А пока я не вижу, чем бы мы могли на них надавить. И потом, если мы станем давить на них тут, они просто выскользнут у нас из рук.

— А дома у Димы?

— Дома мы можем закрыть дверь, а ключ выбросить, — сказала Кира.

Леся не была уверена, что это и в самом деле лучший способ добиться от человека правды. Но промолчала. Как вскоре выяснилось, Дима жил на противоположном конце города. В этом не было ничего удивительного. Мало приятного, когда обобранные знакомые твоих соседей начнут табуном ходить к тебе домой и скандалить, требуя вернуть их деньги.

Тот факт, что жилище Димы располагалось всего в одной станции метро от дома Славки, был воспринят подругами как своего рода знак — похоже, они двигались в правильном направлении. Но все же Лесю мучил вопрос: как они будут добиваться от Димы с Мишей чистосердечного признания насчет Ленки? Ну, не пытать же их в самом деле?

— Вот и мои пенаты! — распахивая дверь в холостяцкую берлогу, с гордостью провозгласил Дима.

На взгляд подруг, особо гордиться ему бы не следовало. Квартира была на редкость ободранной и обшарпанной. Сантехника и краны дружно подтекали. С потолка свисали комья паутины, которые над закопченной газовой плитой были еще и покрыты толстым слоем жира. Вдобавок по столам и стенам бегали полчища упитанных тараканов. И иногда под ногами слышался подозрительный хруст.

— Тапочек у меня нет, ступайте так, — предложил Дима. — Только разуйтесь. Я пол совсем недавно мыл. Чувствовалось, что хозяин ужасно гордится тем, что вымыл пол.

Но… Что же теперь? Неужели разуться и ходить в одних колготках прямо по подсохшим и еще свежим трупикам тараканов? Подруги почувствовали, что им хочется оставить свою затею и побыстрее свалить из этой квартирки.

— Без каблуков не сексуально, — заявила находчивая Леся.

Кира тоже постаралась нацепить личину сексуально озабоченной нимфоманки, которая даже в постель ложится в сапогах со шпорами. И в трусиках мехом наружу. Парни переглянулись и дружно кивнули, разрешая гостьям топтаться в уличной обуви сколько угодно.

Вот за это подруги и любили мужиков. Этими милягами можно было вертеть решительно в любую сторону, стоило только придать себе хоть легкий опенок сексуальности!

— А у тебя в самом деле нет девушки? — прощебетала Кира, присаживаясь рядом с Димой, который сдирал фольгу с бутылки шампанского.

— Нет, — почти искренне ответил Дима. — Говорю же, сам пол мыл.

Киру эта фраза слегка насторожила. Но потом она подумала, что ей, пока она в обуви и в одежде, нет никакого дела до Диминых полов.

После шампанского разговор снова оживился. Но, увы, к явному разочарованию подруг, Дима с Мишей упорно отказывались говорить на профессиональные темы. И все попытки подруг разбивались о глухую стену молчания.

— А знаете, — решила пойти ва-банк Кира, — какое интересное совпадение? У меня буквально в одной остановке отсюда живут двое знакомых.

Парни дружно молчали, демонстрируя явное нежелание восторгаться этим обстоятельством.

— Зовут их Матвей и Славка, — продолжала Кира. — Очень интересные ребята. Тоже никогда не хотят говорить о том, чем занимаются.

Дима с Мишей быстро переглянулись. Но снова промолчали. Однако после слов Киры они заметно напряглись. Следовало увеличить накал.

— Жаль только, что Матвея убили, — внимательно следя за парнями из-под опущенных ресниц, притворно вздохнула Кира. — Такой был веселый человек… Шутник.

— Так Матвея в самом деле убили? — не выдержал наконец Дима.

— Что ты мелешь? — толкнул его в бок Миша, но было уже поздно.

— А ты знал Матвея? — Кира сделала наивные глаза.

Дима растерялся, но ему на выручку поспешил друг.

— Ты кто такая? — тоном, в котором уже не было и намека на игривость, спросил Миша. — Из мусарни, что ли?

— Ну что вы, ребята?! — вмешалась в разговор Леся. — Мы не из милиции. У нас с ментами у самих проблемы. Просто нам позарез надо найти убийцу Матвея. И не говорите, что вы не слышали, что его угрохали!

— А мы тут при чем? — осведомился Дима, он уже почувствовал, что на приятный вечер можно не рассчитывать. — Мы его не убивали!

— Но вы его знали?

— Почему вы спрашиваете?! — разозлился Дима. — Знаете же, что да. Знали.

— И знаете, кто мог его убить?

— Нет, — дружно помотали головами лохотронщики.

— А Ленка? — спросила Кира.

— Что — Ленка?

— Славкина Ленка знала?

— Вот ты у нее и спроси, — проворчал Миша.

— Телефон дай.

— Чей?

— Ленкин телефон! — закричала Кира. — Чей же еще?

— Сейчас, — пожав плечами, произнес Миша и ушел в прихожую.

Подругам даже стало обидно. Они столько времени готовились. Разработали план. А все оказалось легко и просто. И никакого особого давления оказывать не пришлось.

Обратно Миша вернулся с потрепанной записной книжкой. Полистав ее, сказал:

— Телефона у меня нет, только ее адрес.

— Как это? А мобильник? Не может быть, чтобы она без мобильника жила!

— Мобильник у нее есть, но он уже второй день отключен, — сообщил Миша.

— Мы ей сегодня целый день пытались дозвониться и вчера ночью тоже, — поддержал друга Дима. — Бесполезно. Выключен.

— Ладно, — вздохнула Кира. — Диктуйте в таком случае адрес.

Записав адрес, девушки сразу же начали собираться.

— Так вы не останетесь у меня? — жалобно проговорил Дима, даже не стараясь скрыть своего разочарования.

Ноги девушек, затянутые в высокие замшевые сапоги на длиннющих шпильках, видимо, уже успели поразить его воображение. И теперь он с тоской взирал на эти самые ноги, которые уходили от него в неизвестном направлении. Пережить такой крах своих планов Дима был явно не в силах. И поэтому воскликнул:

— Девчонки, постойте! Я с вами! Кира с Лесей замерли.

— С нами? — удивилась Кира. — Куда это с нами?

— Вы ведь сейчас к Ленке направитесь? — спросил Дима. — Вот и я с вами. Провожу вас. Время-то уже позднее. А когда до Ленки доберетесь, и вовсе ночь будет. А она в таком месте живет, что там и днем сам черт ногу сломит.

Мише оставалось лишь присоединиться к компании.

— Ладно, — сказал он, выходя на улицу. — В конце концов, и в самом деле надо выяснить, что у них там произошло.

— А что вообще могло произойти? — спросила Леся. — Вы же работали вместе с Матвеем. Вы не можете совсем ничего не знать.

— Славка с Матвеем в последнее время все темнили, — пробормотал Миша. — То на работу не выйдут, то не дозвониться до них. То раньше времени куда-то исчезнут. И ни ответа, ни привета. Словно так и нужно.

— Ага, — поддержал приятеля Дима. — А еще слух распустили, что на золотую жилу напали. Разбогатеют скоро сказочно.

— Особенно Матвей над нами потешался, — проворчал Миша. — Не напрямую, конечно. Но он умел. Этак с улыбочкой подвалит и вроде с сочувствием начинает про жизнь расспрашивать.

— А сам дождется, когда человек ему свои проблемы выложит, а потом — ну потешаться. Манера у него такая была, — пояснил подругам Дима.

— Но не за это же его убили, — сказала Кира.

— Ясное дело, — кивнул Миша. — А Славка чего говорит?

— Будто бы сам не знаешь, что Славка испарился, — ответила Кира. — А Нюру, которая с Матвеем жила, ее убили.

Приятели помрачнели и призадумались. Весть про убийство Нюрки оказалась для них новостью.

— А как вы узнали, что Матвея убили? — спросила Кира. — Кто вам сказал?

— По трубке его позвонили днем, а там мент какой-то ответил. — Дима тяжко вздохнул. — Очень все странно. Славка пропал. Матвея убили. И Нюрку — тоже. Ее-то за что? Она вообще не при делах была.

— Сдается мне, что, раз пошла такая петрушка, мы можем и Ленку не застать, — пробормотал наконец Миша. — Напрасно и едем. Неспроста у нее телефон отключен. Вряд ли она дома сидит и дожидается, когда убийца к ней пожалует. Наверное, вместе со Славкой смылась.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Но Ленка оказалась дома. Впрочем, сначала друзьям почудилось, что ее дом пуст и безлюден. Жила Ленка за "городом. В одном из частных домиков, доживающих свои последние дни на окраине, неподалеку от железнодорожной платформы Девяткине.

Пока компания добралась до ее дома, подруги тридцать раз успели мысленно поблагодарить увязавшегося за ними в качестве провожатого Диму. Похоже, у парня вместо глаз были локаторы, и он успевал вовремя предупредить Киру, что впереди поворот, удержать Лесю за шиворот перед глубоким и темным оврагом, над которым она уже занесла ногу, готовясь шагнуть туда. И подхватить под руку Мишу, который в своих очках ничего вокруг не видел и поминутно спотыкался.

— Тут направо! — командовал Дима. — Сейчас будет заборчик, в нем есть дырка. Через нее — короче.

Короче ли стало или не короче, но, вдоволь извозившись в грязи, устав и порядком разозлившись, все наконец остановились перед маленьким темным домиком и принялись выкликать Ленку. Вместо девушки со двора злобным рычанием отзывалась цепная собака. Гремя цепью, крупная овчарка подскочила к забору, и окрестности огласились ее хриплым лаем.

— Гера, заткнись, дура, — ласково велел ей Дима, но собака, хотя и шевельнула в ответ хвостом, все равно не унималась.

Виновато кося на парня одним глазом, она продолжала громко лаять, то и дело поглядывая на дом. Было видно, что собака пребывает в большой растерянности. С одной стороны, она явно узнала Диму. Но с другой — ей же была поручена охрана территории. И она никак не могла решить, пускать ей Диму или дождаться дополнительного разрешения хозяев.

Наконец из дома вышла маленькая фигурка. И Гера с облегчением кинулась к ней, повизгивая словно щенок.

— Кто там? — раздался тонкий голосок.

— Ленка, это мы! — закричали Дима с Мишей. — Пусти нас!

— Вы чего среди ночи? — удивилась Лена. Подойдя ближе, она внезапно замерла на месте и со страхом спросила: — А кто это еще с вами?

— Не бойся, мы не причиним вам вреда, — поспешно ответила Кира.

— Я и не боюсь, — с напускной храбростью заявила Лена, но ее голос задрожал.

— Ленка, открывай калитку, — велел Дима. — Что нам, тут всю ночь стоять? Соседей перебудим.

Из соседнего дома и в самом деле вышла какая-то женщина и двинулась к забору, отделявшему ее участок от участка Лены. Подойдя ближе, она внезапно заулыбалась.

— Привет, Дима, — кивнула она парню. — Поздненько ты пожаловал с друзьями. — Повернувшись к Ленке, женщина добавила: — Что ты собаку никак не угомонишь? Спать не дает. А ты же знаешь, мой — он бешеный, как выльет. Дождешься, он Гере однажды башку начисто снесет.

— Я ему сама кое-что снесу! — усмехнулась Ленка.

Подруги догадались, что причина Ленкиной веселости крылась в том, что у нее появилась свидетельница. Соседка явно знала Диму. И, случись что с Ленкой, соседка бы дала показания в милиции. Несмотря на то что девушка напускала на себя бравый вид, она явно была испугана.

Проведя гостей в дом, Лена сразу же плотно задернула все шторы. А Геру вместо того, чтобы взять в дом, напротив, спустила с цепи и отправила нести караул обратно во двор.

— Выпить хотите? — Лена наконец-то повернулась к гостям, закончив возиться с керамическими светильниками в виде глубоких решетчатых плошек, на дне которых можно было установить до трех свечных огарков.

Подруги были абсолютно уверены, что светильники она зажгла вовсе не из-за желания создать в комнате интимную атмосферу. Просто свет их оказался слишком слаб, и его невозможно было заметить с улицы, особенно когда окна завешены плотными шторами.

Тут Лена подошла ближе к столу, где, кроме светильников, горела еще и настольная лампа, и подругам удалось рассмотреть девушку. Она была невысокого роста, не худая, но и не толстая. Волосы у нее были русые и доходили до плеч. В общем-то, внешность у Ленки была самая заурядная, если бы не одно обстоятельство. Глаза у нее были разного цвета.

Правый был карим, а левый — почти прозрачно зеленым. Вот эти глаза и придавали простецкой внешности девушки какую-то загадочную чертовщинку. И сейчас в этом старом доме, когда на улице была непроглядная темень и холод, а в комнате мерцал живой огонь, девушка выглядела особенно странно.

— Наливай, — кивнул Дима, который, похоже, чувствовал себя здесь вполне комфортно. — У тебя самогон?

— Вот еще! — фыркнула Лена.

— А чего? — удивился Миша. — Ты нас в прошлый раз угощала, не брезговала. Самогон и в самом деле хорошая штука.

— Так это почти год назад было, — пожала плечами Ленка. — Я тогда у бабки Гани брала. У нее он как слезы чистый. Но она уже полгода, как померла. Теперь тут один Петрович гонит, а у него он какой-то мутный и воняет. Нет уж, у меня теперь только водка.

— Ладно тебе, — отмахнулся Дима. — Оставь. Мы с собой принесли. Ты только закуску подай.

— Это всегда пожалуйста, — охотно согласилась Лена. — Закуски у нас полно. — Она и в самом деле быстро принесла несколько мисок с домашними солеными огурчиками, остро пахнущими чесночком и укропом, а также квашенную с клюквой и яблоками капусту и еще какие-то домашние салатики, которые тут же переложила из стеклянных банок на расписные тарелки.

Дима налил всем по крохотной — на один глоток — стопочке водки, и все выпили за знакомство.

— Вы чего приехали-то? — заедая водку корочкой ржаного хлеба, спросила Лена. — Дома переночевать негде?

Дима посмотрел на нее в упор и спросил:

— Ты слышала, что с Матвеем случилось?

— Ну, — неопределенно кивнула Лена. — Нюрка звонила мне вчера вечером. Вся в слезах.

— И ты после ее звонка трубку-то выключила? — догадался Дима.

Лена промолчала.

— А после этого разговора той же ночью и саму Нюрку пришили, — заявил Миша.

Ленка побледнела. Это было заметно даже в полумраке.

— Не может быть, — прошептала она, прижав ладонь к губам. — Ее-то за что?

— А Матвея было за что? — тут же спросила Кира.

Лена перевела на нее взгляд и поджала губы, сделав вид, что не расслышала вопроса.

— Вот что, Лена, — внушительно проговорила Леся, — не надо молчать. Нюрка молчала — и чем это для нее закончилось?

— А что она могла сказать?! — воскликнула девушка. — Она же дуреха была набитая. Она всему, что ей Матвей плел, верила! Господи, ну за что же ее-то убили?

Уронив голову на руки, Ленка неожиданно расплакалась.

— Страшно как… И жалко девку, — всхлипывала она. — Как это случилось?

— Она открыла дверь, и убийца застрелил ее прямо у порога, — ответила Кира.

— Вы из милиции? — неожиданно спросила Лена. — Вроде бы не похожи.

— Нет, они не из мусарни, — успокоил ее Дима. — Они на себя работают. Их менты в убийстве Матвея заподозрили. Вот они, чтобы за решетку не угодить, и взялись его убийцу разыскать.

— Цирк! — покачала головой Лена и, посмотрев на подруг, спросила: — Вы это что, серьезно? Димка не шутит?

— Не шутит, — заверила ее Кира. — Нам в самом деле надо найти убийцу. Скажи, ты нам в этом поможешь?

— Не знаю, — пожала плечами Ленка.

— Если мы найдем убийцу Матвея и Нюры, ты и сама будешь в безопасности, — продолжила Кира.

— Я и так в безопасности, — возразила Лена. — Мне нечего бояться.

— Оно и видно, — хмыкнула Кира. — Сидишь тут одна, собаку выпустила, свет зажечь боишься. Только ведь все эти предосторожности тебя вряд ли спасут. Если тот человек убил Матвея и Нюру, то и до тебя доберется.

— Понимаю, — поморщилась Ленка. — Надо было бы мне тоже свалить, как Славка сделал. Только куда? У меня-то денег нет.

— А у него были? — насторожилась Кира.

— Я мало что об этом знаю, — вздохнула девушка. — Наверное, были, раз уехал. Бросил меня, сволочь.

— Так ты расскажи хотя бы то, что знаешь об этой истории, — сказала Леся. — Потому что мы вообще ничего не знаем.

— Я вам могу рассказать только о том, чем Славка с Матвеем в последнее время начали промышлять, — подумав, ответила Лена. — Но сразу предупреждаю: это должно остаться между нами. В ментовке я от своих слов сразу откажусь.

— Конечно! О чем речь! — обрадовались подруги.

— Вы все-таки учтите, — не вполне поверив в их искренность, добавила Ленка, — все, что я вам сейчас расскажу, я в милиции подтверждать не стану. Вот так! Ни за что!

— Хорошо, — кивнули подруги. — Мы согласны.

— Тогда ладно, — вздохнула Лена. — Слушайте. Вы ведь уже небось поняли, что мы с Матвеем и Славкой работали вместе? Только никакой фирмы у нас нет и никогда не было. Это они наивной Нюрке могли заливать, а я сразу просекла, чем они занимаются. А потом Славка мне предложил с ними потусоваться. Ну так и пошло. Дело-то, в общем, не такое уж сложное. Противно, конечно. Но другой раз, как говорила моя бабушка, и не на такой изъян идешь, да задаром. И за меньшие деньги большее дерьмо приходилось разгребать.

— Мы поняли, обманывать лохов тебе не претило, — кивнули подруги, оставив это на совести самой Ленки.

Сейчас их гораздо больше интересовало, что Ленка могла рассказать про убийство Матвея и Нюры, а ее делишки с лохотронщиками — дело десятое.

— Что же дальше было? — спросила Кира.

— Дальше мы очень даже слаженно работали, — сказала Лена. — Только денег все равно было мало. Большую часть забирал Вадим — наш старший. Всем нам жалкие крохи оставались.

Дима с Мишей кивнули, подтверждая слова Ленки.

— И тогда Славка с Матвеем решили подыскать себе еще какой-нибудь приработок, — продолжала Лена. — Только делать они ведь ничего не умели, так? И чтобы честно работать, привычка нужна. Хлеб… он ведь потом и кровью достается. Это только пирожные легко появляются. Уж я-то знаю. Мы в этом доме с матерью, когда отец от нас ушел, чуть не надорвались. Все пытались скотины побольше вырастить да урожай с огорода снять, чтобы хоть как-то прокормиться. А толку? Мама в больницу угодила. А я сразу поняла, что огородом и скотиной мне ей ни на лечение, ни на лекарства никогда не заработать.

— И решила стать мошенницей? — не удержавшись, съехидничала Кира.

— У меня выбора особого не было, — ответила Лена. — Но вы меня слушать будете или осуждать?

— Говори, говори, — сказала Леся, укоризненно посмотрев на Киру.

Надо же было все-таки влезть со своими комментариями. Ну что за натура у человека?

— Вот вы меня перебили, и я забыла, на чем остановилась, — в растерянности пробормотала Ленка.

— На том, что Матвей со Славкой привычки к труду не имели, — напомнила Кира.

— Ах, да-да! — воскликнула Ленка. — Так я и говорю, что они умели делать? Ничего. А раз ничего, но денег им хотелось, то выход у них был один.

— Научиться? — снова влезла Кира.

— Да нет же! — с досадой помотала головой Ленка. — Придумать какой-нибудь очередной криминал. Только уже не с лохами работать. На этом, как я уже говорила, особо не разбогатеешь.

— А что? Что они стали делать?

Точно я ничего не знаю, — покачала головой Ленка. — Но насколько я поняла из их намеков и из их разговоров между собой, то они выбирали себе квартирку, где днем не бывало никого, кроме какого-нибудь тщедушного старичка или совсем уж ветхой старушки. Ну, сначала несколько раз звонили, будто бы с телефонной станции или из поликлиники, делали вид, что ошиблись номером. И когда понимали, что днем в квартире никто, кроме этого пенсионера, к телефону не подходит, звонили уже якобы от электрической или водопроводной компании. Предупреждали, что придет их сотрудник, давление в трубах проверить или счетчики осмотреть на предмет замены. А пенсионеры старые люди, привыкли, что при советской власти все на халяву было. И трубы им меняли, и счетчики. И доверчиво пускали, как они думали, сантехников или электриков. Еще радовались при этом.

— И что дальше?

— А дальше кто-то из ребят отвлекал старичка расспросами или просил квартиру показать, а второй в это время быстренько осматривал все потайные местечки на предмет ценностей. Ничего крупного, я так понимаю, они не брали, чтобы не насторожить хозяина или хозяйку. Только деньги, золото или какую-нибудь совсем уж мелкую технику, которую незаметно в карман положить можно. Телефон там или цифровой фотоаппарат.

— А потом? А потом уходили вместе с добычей, — пожала плечами Ленка. — Чаще всего пропажи хватались только через некоторое время. А иногда, когда ребятам особенно везло и старички находились совсем в маразме, думаю, пропажу вообще списывали на чудачества престарелого родственника.

Выпив еще рюмку водки, Ленка продолжила:

— Ну, предположим, запрятала бабка куда-то золотую цепочку. Что с нее взять? Не соображает ничего старуха. Или если у деда склероз, так он про визит Славки и Матвея тут же забывал. Спросят его, где деньги? Кто приходил? А он и ответить ничего не может. Какой из него свидетель?

— Но большинство стариков далеко не богаты, — сказала Кира, немного подумав. — Придешь в такую квартиру, а там и взять нечего. Тогда как?

— Не знаю, — Лена снова пожала плечами. — Я в тонкости не посвящена. Наверное, у них наводчик был.

— Кто?

— Откуда я знаю? Может быть, они по методу тыка действовали. Если взять в квартире в самом деле было нечего, они просто уходили.

Ленка внезапно умолкла, но подруг ее молчание никак не устраивало. Пока что хозяйка не рассказала им ничего, что помогло бы раскрыть тайну смерти Матвея и Нюры. И смысл побега Славки. Не из-за этих же краж убили двух людей? Матвея еще ладно, могли под горячую руку. Но Нюру-то за что?

— А где-то дней десять назад или даже недели две Матвей со Славкой вдруг сделались ужасно загадочными, — вновь заговорила Лена. — Их прямо распирало от таинственности. Но сколько я ни расспрашивала, они мне толком ничего не объяснили. Сказали только, что скоро будут настолько богатыми, что никому и не снилось.

— Верно, — подал голос Миша. — Говорили они такое. Только мы им не поверили. Матвей обожал трепаться.

— Они со Славкой друг друга стоили, — добавил Дима. — У Славки тоже вечно в голове какие-то проекты неосуществимые были. Я один раз дал ему денег и до сих пор состою в каком-то его предприятии. И он меня каждый месяц уверяет, что со дня на день его проект начнет приносить неслыханные барыши.

Дима махнул рукой, показывая, что совершенно не доверяет теперь Славке.

— Так вот, — продолжала тем временем Лена, — я не знаю, что именно они там затеяли. Только Славка мне проговорился, сказал, что они нашли настоящее золотое дно. И якобы у них есть один человек, который будет нам с Матвеем отстегивать каждый месяц по пять штук баксов.

— Ого! — присвистнула Кира. — Неплохие денежки. И за что же, интересно знать, Славке твоему такая лафа на голову должна была свалиться?

— Этого он мне не рассказал, — призналась Лена. — Но мне кажется, что в бега он подался потому, что у них с Матвеем что-то не по плану пошло. И они вместо денег себе огромный геморрой на задницу отыскали.

Лена опять замолчала, в задумчивости глядя на пламя свечи, которое колебалось в светильнике на легком сквознячке. Подруги тоже молчали. И как им теперь быть? Какой практический толк можно извлечь из откровений Ленки? Ну, узнали они еще кое-какую нелицеприятную правду об убитом Матвее и его приятеле Славке. Узнали, что воровали они. Но что же теперь-то делать?

— Может быть, убийцей оказался кто-то из родичей обворованных старичков? — предположила Кира.

— Вряд ли, — усомнилась Леся. — Максимум морду бы набили.

— А вдруг эти дружки-приятели свистнули какую-нибудь очень ценную для хозяина вещь и не хотели ее возвращать? — предположила Кира. — А он каким-то образом узнал, где и у кого она находится, и решил ее себе вернуть.

— А Нюрку за что шлепнул? Она ведь ни при чем получается, — сказала Леся.

И тут Ленка неожиданно оторвалась от созерцания пламени и произнесла:

— Сестрица Матвея — эта гусыня Леночка — должна быть в курсе.

— Что?! — изумились подруги. — Как это?

Лично им при общении с Леночкой не показалось, что девица способна на подобное коварство. Чтобы утаить от них часть информации, надо обладать хотя бы трезвой головой. Хотя внешность бывает обманчива. Неужели Леночка стоит за этими преступлениями?

— Не знаю уж, каким боком Матвей хотел сестрицу к этому делу приплести, — проговорила Ленка, — но только Славка сказал мне такую фразу. Привожу вам ее дословно, потому что сама ничего не поняла. Может быть, вы разберетесь. Он сказал: «Вот погоди, мы только с Матвеем у его сеструхи имя этого типа выясним. И все! Считай, что мы на всю жизнь богаты!»

— Прекрасно! — Подруги переглянулись.

На самом деле ничего прекрасного не было. И как это они ухитрились прошляпить такого важного подозреваемого? Ай да Леночка! Вот тебе и глупая выпивоха! Обвела их вокруг пальца за милую душу. Они-то уши развесили, поверили ей, что она ни сном ни духом в делишках Матвея. А она, оказывается, ему еще и рекомендации какие-то давала. И имена называла.

Немедленно к ней! Прямо сейчас! Пусть рассказывает правду! Но, взглянув в окно, подруги поняли, что к Леночке, даже если она не у матери, а вместе с Жориком, сейчас уже соваться поздно. На дворе была глубокая ночь. Да и часы, если им доверять, показывали почти два часа ночи.

— Вы у меня останетесь ночевать? — поинтересовалась Леночка, и подругам показалось, что она была бы рада, если бы в эту ночь с ней кто-то остался.

— Нам на работу завтра, — сказала Кира.

— Останьтесь! — схватив ее за руку, попросил Миша.

Кира с ужасом прислушалась к своим ощущениям и поняла, что хочет остаться. Великий боже! Остаться в обществе двух весьма подозрительных типов и их не менее подозрительной подружки. Куда она катится? Видимо, от одиночества у нее совершенно поехала крыша, если она уже готова влюбиться в первого же мошенника, встретившегося ей на пути.

— Никак не можем! — твердо заявила Кира и, высвободив руку, взглянула на подругу.

У Леси на лице было написано такое сомнение, что стало ясно: им надо немедленно бежать из этого дома. Если же останутся, наутро может выясниться, что они совершили ночью нечто такое, о чем потом будут всю жизнь жалеть.

И подруги, невзирая на холод и темень за окном, проворно похватали свои вещи и выскочили на улицу. Миша с Димой вызвались их проводить. Но пока они одевались, подруги уже стрелой промчались через весь участок, завернули за угол и неожиданно выскочили на вполне прилично освещенную и даже заасфальтированную дорогу.

— Похоже, Димка специально вел нас через какие-то буераками, — пробормотала Кира, когда они, поймав машину, уже ехали домой. — Хорошо, что мы от них удрали.

— И не говори! — согласилась Леся! — Еще немного, и я бы осталась с этим мошенником, даже наплевав на то, чем он занимается.

— Ага, а я с Мишей, — кивнула Кира. — Наплакались бы мы потом с ними. Слушай, нам с тобой срочно надо что-то решать со своей личной жизнью. Так дальше продолжаться не может. Скоро мы от одиночества вконец свихнемся и начнем вешаться на любого проходимца, лишь бы он был хоть мало-мальски смазлив и проявлял бы к нам интерес.

Услышавший их разговор, шофер неожиданно оживился.

— Девчонки, — обратился он к девушкам, — а может быть, и я вам на что-нибудь сгожусь? Вы не думайте, я человек порядочный. У меня и друзья есть. Тоже порядочные. И холостые.

Подруги переглянулись. Последуй это предложение несколькими днями раньше, они бы, возможно, и не отклонили его. В конце концов, мужик и в самом деле был вполне ничего. Рослый, широкоплечий, румяный здоровяк. Лица толком было не рассмотреть, так как сидел он к ним затылком или в крайнем случае вполоборота. Но ведь лицо у мужика не главное. Совсем не главное. И подруги задумались.

Действительно, человек вроде бы приличный. Хотя кто его знает, что у него там за душой. Матвей вот тоже казался порядочным. А как на самом деле все обернулось!

— Нет, — все же решилась отказаться от заманчивого предложения Кира. — Знаете, нехорошие какие-то ассоциации наблюдаются. Мы вот с подругой пригласили одного такого же к себе в гости совсем недавно. Тоже ночью попросили до дома подбросить. Он нас подбросил и в гости напросился. Как вы сейчас.

Кира замолчала, зато Леся продолжила:

— А сам вдруг бац — и умер! Нет, не хочется нам вашей жизнью рисковать. Один труп еще туда-сюда, но если и вас неизвестный убийца у нас дома кокнет, то нам второй труп ментам точно не удастся объяснить. А в тюрьму из-за вас садиться ужасно не хочется. Тем более что мы вас и не знаем совсем.

После такого подробного объяснения шофер настаивать на продолжении знакомства не стал. И даже, напротив, изо всех сил постарался свести общение к самому минимуму. И довез быстро.

Ночевать подруги решили у Леси. Одна Кира оставаться дома после всего случившегося побаивалась. Ей все еще мерещился призрак Матвея. Остаться в темной квартире только в обществе Фантика Кира ни за что не соглашалась, но оставить Фантика одного тоже не хотела.

— Вчера ночью, как я ни устала, мне все равно все время Матвей мерещился, — пожаловалась она подруге. — Чуть со страху не померла.

Впрочем, сначала они все же заехали домой к Кире. Девушка взяла все необходимые ей вещи, и уж потом подруги, прихватив удивленного Фантика, завалились к Лесе.

— Как подумаю, что завтра еще на работу идти, прямо жить не хочется! — простонала Кира, забираясь на кровать с бокалом коньяка в руке. Только этот напиток, как она объяснила, мог помочь ей сфокусировать свои мысли. И добраться до разгадки всех странных событий.

На самом деле то ли под воздействием коньяка, то ли по причине страшной усталости мысли Киры блуждали и никак не желали собираться в одном месте. Пришлось обратиться за помощью к своей интуиции, раз уж логика подводила.

— Не верю я, что эта Леночка в самом деле замешана в такой кровавой истории, — в задумчивости проговорила Кира, сделав очередной глоточек коньяка.

Подруга молчала, и Кира продолжила развивать свою мысль:

— Не смогла бы Леночка скрыть от нас, что знает что-то о том, кто мог убить ее кузена и Нюру. Не того полета эта птица.

— Мне она тоже показалась хоть и доброй, но довольно ограниченной девицей, — призналась Леся. — Но Славка сказал, что она в курсе их дел.

— Его подруга могла что-то не так понять, — предположила Кира. — Он же не сказал, что Леночка была с ними заодно. Он просто сказал, что Матвей должен у нее выяснить имя одного человека. Вот и все.

— Матвей мог выяснить это имя, и не посвящая Леночку в свои планы, — заметила Леся. — Хорошо, завтра же нам надо еще раз переговорить с Леночкой. А сейчас — все! Спать! Я выключаю свет!

Кира поспешно допила свой коньяк. Но вот поставить бокал в наступившей темноте ей уже не удалось. Он выскользнул из ее руки и, звякнув об пол, разбился. Мимоходом порадовавшись, что Фантика она выставила из спальни, чтобы не мешал, Кира порадовалась, что и эту ночь ему предстояло провести в безопасной части квартиры, и он свои лапки о стекло точно не порежет. А утром она все подметет. И вообще, утром все будет прекрасно. С этой светлой мыслью Кира провалилась в глубокий и крепкий сон.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Утром подруги первым делом бросились приводить себя в порядок. Бурная жизнь, которую они вели в этот уик-энд, сказалась на них неожиданно благотворно. Оглядев себя в большое зеркало, обе радостно обнаружили, что изрядно похудели.

И если у Киры это было не слишком заметно — она и всегда выглядела словно борзая охотничья собака, то Леся с удовольствием отметила у себя значительные изменения. Даже легкий намек на образовывающуюся у нее на талии жировую складочку бесследно рассосался.

Было ли это результатом обертывания, сделанного ей с морскими водорослями в салоне красоты, Леся не знала. Но почему-то ей казалось, что никакие водоросли в мире, извлеченные из всех океанских глубин, проводи она свои выходные дни на диване и объедаясь при этом шоколадными конфетами и бутербродами с жирной ветчиной, никогда не помогли бы ей. И не заставили бы ее похудеть.

Оказавшись в офисе «Ориона» — туристической фирмы, где подруги трудились уже второй год, — Леся с интересом отметила, что на ее рабочем столе в приемной стоит роскошный букет светло-алых роз. Именно такие особенно любила Леся. На толстой ножке, махровые, с чуть более светлой каймой по краям лепестков.

— Что это? — ахнула Леся, лихорадочно пытаясь сообразить, по какому случаю ей подарены цветы.

Но до ее дня рождения было еще далеко. Никаких знаменательных дат она тоже припомнить не могла. У Леси даже промелькнула дикая мысль, что это мент Химкин все же нашел настоящего убийцу и таким образом пытается извиниться перед ней и Кирой за то, что подозревал их. Но Леся быстро отогнала эту мысль. Букет был слишком дорогим, чтобы Химкин мог позволять себе подобное расточительство.

Имелось лишь одно более или менее внятное объяснение появлению цветов у нее на рабочем столе: цветы эти куплены кому-то другому. А у нее поставлены только на время. До того момента, когда придет время дарить их.

— Но почему их тогда поставили у тебя? — возразила Кира. — Тут их видят все, кто входит в наш офис. И юбиляр тоже, когда войдет, увидит. Никакого сюрприза не получится.

Леся признала правоту подруги. Но это все равно никак не объяснило возникновение цветов у нее на столе. Ей не дарили цветов уже так давно, что она забыла, как это, оказывается, приятно. И теперь ужасно хотела узнать имя дарителя.

Обыскав букет в поисках визитной карточки дарителя, подруги так ничего и не нашли. Пожав плечами, Кира в последний раз прикоснулась к упругому стеблю цветка и вдохнула его свежий аромат, ощутив при этом легкий укол острого шипа. Ей тоже не дарили цветов очень давно. Может быть, даже дольше, чем не дарили их Лесе.

С этой мыслью Кира и прошла в центральную комнату офиса. Войдя туда, она тут же ахнула. На ее столе также стоял букет. Пожалуй, еще более роскошный, чем у Леси. Он был составлен из огромных лимонно-желтых и очень крупных лилий, почему-то перевязанных огненно-красной лентой.

— Это от кого? — спросила Кира у Мариночки, новенькой девочки, недавно взятой с испытательным сроком.

Та в испуге покачала головой.

— Я не знаю, — пробормотала она, выразительно покосившись в сторону перегородки, за которой сидел Борисов — их общее и непосредственное начальство.

Вид у Мариночки при этом был такой виноватый, словно она находилась на войне и сейчас без борьбы сдала весь свой партизанский отряд.

— Вот как!.. — в задумчивости пробормотала Кира, тоже посмотрев в сторону перегородки.

Там безмолвствовали.

Кира решительно расправила плечи, потом, вытащив тяжелые цветы из банки с водой, направилась к Борисову. Но по пути внезапно передумала и вернулась обратно. Вернулась вместе с цветами.

Поставив лилии в воду, она приступила к своим обычным делам. При этом на ее губах играла загадочная улыбка. Любой, кто не знал Киру, сказал бы, что у девушки просто хорошее настроение. Но люди, знавшие ее, ни на минуту не усомнились бы в том, что она опять что-то задумала.

Так оно и оказалось на самом деле. Сегодня у них в фирме был день зарплаты. И у Киры созрел коварный план.

Однако до обеда Борисов из своего кабинета не выходил. Когда же наступило время обеденного перерыва, он все же возник перед Кириным столом. И, потрогав зачем-то лепестки лилий, устремил на девушку почти умоляющий взгляд.

— Что? — спросила Кира.

И тут случилось то, чего она ожидала с самого утра. Краснея и заикаясь, Борисов пригласил ее вместе пообедать.

— Мы собирались пойти с Лесей, — холодно ответила Кира.

Отношения у них с Борисовым в последнее время складывались сложные, во всяком случае, непростые. Для Киры непростые, это уж точно. Сначала она была безоглядно в него влюблена, и он, казалось, отвечал ей взаимностью. Но потом чувства Борисова к ней как-то незаметно перешли в разряд спокойной и вялой привязанности. И это Киру никак не удовлетворяло.

Решив подогреть его чувства, Кира неожиданно для самой себя слегка переборщила. И не успела она оглянуться, как оказалась влюбленной в совершенно другого мужчину, влюбляться в которого поначалу вовсе не собиралась.

Борисов, узнав об измене подруги, повел себя в высшей степени странно. Когда Кира вернулась наконец-то из своего загула, он ее не уволил. И даже не закатил ей скандала. Он вообще ничего не сказал.

Но теперь в его глазах, когда он смотрел на нее, всегда появлялось какое-то странное томительное выражение, отчего Кире делалось не по себе. И почему-то в груди у нее все замирало, когда она слышала его шаги. А к горлу подкатывал комок.

Но нельзя же не встречаться с человеком, если работаешь с ним в одном офисе. И Кира утешала себя мыслью, что время все лечит. Найдет себе Борисов другую девушку. И у нее к горлу перестанет подкатывать этот мерзкий комок, который буквально душит ее.

Но время шло, а новая девушка возле Борисова все не появлялась. Но комок в горле у Киры все же потихоньку рассосался. И она даже начала слегка торжествовать в душе. Вот какая она незаменимая! Бросила мужика бог знает когда, а он до сих пор не может утешиться.

Однако при всем при этом за последние полгода зарплата всех сотрудников повышалась уже несколько раз. И только Кира и Леся получали в конвертах свои прежние оклады. Правда, перед прошлыми выходными им выделили премию. Впервые с тех пор, как они с Лесей вернулись из отпуска.

А теперь вот эти цветы. Кира в задумчивости посмотрела на лилии. А потом — как бы нехотя — приняла предложение Борисова. Да, она пойдет с ним обедать. Но никаких глупостей!

— Ты это серьезно? — возликовал он, явно не ожидая согласия. — Тогда я сейчас отвезу тебя в лучший ресторан города. Такое событие надо отметить по полной программе.

— Не усердствуй, — охладила его пыл Кира. И уже более томным голосом добавила: — Достаточно нашего с тобой кафе. Помнишь, где мы с тобой сидели в первый раз?

— Да, конечно, — прошептал Борисов. — И ты тоже это помнишь, Кира?

— Помню. — Она постаралась придать своему лицу мечтательное выражение. — Это было незабываемо.

Леся же, которая, как обычно, собиралась отправиться обедать вместе с подругой, проводила Борисова и Киру недоуменным взглядом. Что случилось? Кира под руку с Борисовым? Да еще весело при этом смеющаяся? Похоже, действительно что-то случилось…

Но долго изумляться Лесе не пришлось. Внезапно рядом с ней возник Дима.

— Пообедаем? — спросил он, вертя на пальце брелок от машины и с деланым безразличием поглядывая на розы на столе Леси.

Если Борисов после разрыва с Кирой выбрал для себя роль страдальца, то Дима, узнав об измене Леси, повел себя совершенно иначе. Ему словно доставляло удовольствие крутить на глазах своей бывшей возлюбленной романы с сотрудницами. В результате его действий стажерки менялись одна за другой, точно узоры в калейдоскопе.

Неделю или две Дима всюду ходил с новенькой, демонстративно целуя ее в приемной, чуть ли не на рабочем столе у Леси.

Но так как неверная подруга проявляла полнейшее равнодушие и только отодвигала в сторону свои бумаги, чтобы Дима и его новенькая случайно не помяли их в порыве страсти, он бросал прежнюю пассию и переключался на другую девушку, надеясь, что на сей раз Леся станет ревновать.

Так длилось уже довольно долго. И Леся даже перестала различать этих девушек. Сколько их было! Блондинки, рыжие, шатенки, брюнетки! Толстые, тощие, высокие, миниатюрные! Но ни одна не вызвала у Леси ревности, потому что она была уверена, что по уши влюблена в другого мужчину. И то, что раньше вызвало бы у нее жуткую боль и разрыв сердца, теперь вызывало лишь усмешку.

Все было бы замечательно. Если бы только в глубине души Леся, видя своего бывшего любовника в обнимочку с очередной подружкой, не ловила себя на мысли, что сейчас разревется. Но с чего бы ей реветь? Ведь у нее есть Али. И, вовремя напомнив себе об этом, Леся проходила мимо целующегося Димки.

Кажется, в конце концов Дима понял, что количество никак не хочет перейти в качество. И сменил тактику. На этот раз он общался под носом у Леси со своей пассией очень долго. Почти два месяца. Можно сказать, рекордный срок.

Но сегодня он зачем-то приглашал Лесю в ресторан. И еще эти цветы у нее на столе. Леся, как несколько минут назад до нее сделала Кира, тоже посмотрела на подаренный букет. И кивнула.

— Хорошо. Ресторан подойдет, — сказала она, постаравшись, чтобы ее голос звучал нейтрально. — Я ужасно проголодалась. И так как на этих выходных я почти не ела, то сегодня могу себе позволить полноценный обед. Если ты угощаешь…

— Само собой! — поспешно кивнул Дима. — Сегодня ты — моя дама.

Леся прислушалась к себе. Кажется, ее затянувшееся одиночество, когда Али так далеко, а вокруг никого, вредно на ней сказывалось. Слова Димы произвели на нее впечатление. В груди что-то жарко заполыхало, к щекам прилила кровь, а в голове застучали тысячи молоточков.

— Что же все-таки со мной творится? — пробормотала Леся, вставая из-за стола. — Может быть, я больна? Или переутомилась? Скорее всего, переутомилась.

Дима уже прошел к дверям, чтобы открыть их перед подругой. И услышал только последнюю фразу.

— Ты заболела? — мигом озаботился он. — То-то я смотрю, ты в последнее время какая-то бледная стала. А за выходные вроде бы совсем осунулась. Может быть, тебе порекомендовать хорошего врача?

Леся взглянула на него с удивлением. Как она радовалась сегодня утром своему похудевшему отражению в зеркале. И что же выходит? Все было ни к чему? Диме нравятся розовощекие пышечки? А худосочные особы с интересной бледностью его не привлекают? Странно, когда они были вместе, он постоянно твердил ей о пользе диеты для ее фигуры.

В ресторане Дима усадил девушку за самый уютный столик, стоящий в маленькой нише. Таким образом они почти никого не видели. И их никто не видел. Создавался такой своеобразный альков, где они могли бы при желании заняться, чем угодно. При желании. Хм.

— Что ты будешь? — поинтересовался Дима. Он казался каким-то взволнованным, и руки у него слегка подрагивали.

Впрочем, Леся не стала придавать слишком большое значение дрожи в его руках. Это могло объясняться вполне банальными причинами. Вчера ведь были выходные, а Дима никогда не отличался трезвым образом жизни.

Но лицо Димы также странно подергивалось, губы сжимались и разжимались. И он упорно отводил глаза, избегая встречаться с Лесей взглядом. Наконец им принесли салатики и вино. Дима одним махом опрокинул в себя бокал дорогущего французского вина, который в этом ресторане стоил столько же, сколько бутылка неплохого дагестанского коньяка в обычном магазине.

Вино Диму не слишком вдохновило. Он поморщился и заказал себе сто граммов самой хорошей водки. В общем, налицо были все признаки того, что он набирался храбрости для предстоящего объяснения. И, вспоминая утренний букет, Леся почти не сомневалась, что знает, о чем пойдет речь.

Но она совершенно не представляла, что ответит.

После закуски последовало горячее, которое им принесли на двух безупречно раскаленных тарелках, прикрытых сверху металлическими колпаками. Два официанта, устроившись рядом, на счет «раз-два-три» сняли колпаки, чтобы гости смогли одновременно насладиться запахом и созерцанием заказанных блюд.

— Так что же ты собирался мне сказать? — поинтересовалась Леся, деликатно ковыряясь вилкой в филе, приправленном соусом бешамель и маниоко, от которого у девушки горело все внутри. — Что-то важное?

Сегодня Дима явно плохо чувствовал вкус пищи. Как раз в тот момент, когда Леся задала свой вопрос, он поднес к губам стакан с томатным соком. Им он запивал блинчики с соусом, основными ингредиентами которого были апельсин и шоколад. Услышав вопрос, Дима поперхнулся. И весь сок из его рта выплеснулся красивыми мелкими брызгами на блузку Леси.

— Эй! — возмутилась Леся. — Что ты себе позволяешь?!

— Ох, прости! — в смущении пробормотал Дима. — Но что ты перед этим сказала? Да черт с ней с кофтой! Оставь ее в покое! Лучше объясни мне, откуда ты знаешь, что я собирался сказать тебе что-то важное?

— А то я тебя не успела изучить! — заявила Леся, пытаясь влажной салфеткой замыть пятнышки сока у себя на груди. — За столько-то времени!

— Да, верно, — кивнул Дима. — Сколько же мы с тобой знакомы? Сколько времени прошло?

Леся насторожилась. Что-то шло не по сценарию. Если Дима собирался, как она предполагала, сделать ей предложение руки и сердца, то эту фразу ему не следовало произносить.

— Сколько времени? — переспросила Леся, откладывая в сторону салфетку. — А ты это к чему?

Такой вопрос ей задавать явно не следовало. Леся это поняла, едва Дима произнес следующую фразу.

— Ведь так долго вообще не живут, — заявил Дима.

Леся промолчала и сделала глоток вина. Хотя сейчас ей больше хотелось водки. Ее вдруг затрясло. И стало омерзительно холодно, словно от окон и дверей подул сильный сквозняк.

— Знаешь, Леся, я в последнее время много думал, — признался Дима. — И понял, что я живу неправильно.

— Да? — сказала Леся, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, — с энтузиазмом подтвердил Дима. — И я должен что-то изменить в своей жизни. Мне надоело жить холостяком.

Леся кивнула, с замиранием сердца ожидая продолжения.

— В конце концов, я уже не мальчик, — продолжал Дима. — И в моей жизни должна наступить какая-то определенность. Я хочу спокойной семейной жизни. Детей. Уютных вечеров в кругу семьи.

— Да, это замечательно! — кивнула Леся.

Кажется, она все же ошиблась. И предложение руки и сердца сейчас последует.

— А ты — мой лучший друг. — Тут Дима наконец-то решился посмотреть Лесе в глаза. — И я подумал… Подумал… В общем, вот… — И он вытащил из кармана красивую бархатную коробочку в виде розы.

Леся смотрела на коробочку, словно змея на белую мышь, гипнотизируя ее взглядом. Она не сомневалась, что там, в коробочке, находится безупречно прекрасное кольцо. Что-что, а хорошего вкуса Диме было не занимать.

— Посмотри, — предложил ей Дима. — Красивое?

— Оно прекрасно! — выдохнула Леся и ничуть при этом не покривила душой.

Брильянт был размером с гречишное зернышко, но при этом такой чистой воды, что весь сверкал и переливался в лучах электрического света. Оправа была изысканно простая — из белого золота, что делало игру самого камня еще более яркой.

— В самом деле? — обрадовался Дима. — Ты действительно так думаешь?

— Правда, — кивнула Леся и выжидательно посмотрела на Диму.

Сейчас было самое время сделать предложение руки и сердца. Почему же он медлит? И почему у него на лице такое дурацкое выражение ликования, словно она уже согласилась? Она ведь еще не сказала ему своего «да».

Леся уже открыла рот, чтобы произнести это заветное слово, но Дима ее опередил.

— Как я рад! — выпалил он. — Это просто чудесно, что оно тебе нравится. Вкус у тебя отличный. Значит, я правильно угадал с выбором. Тамара будет довольна.

И коробочка с кольцом захлопнулась перед носом Леси. Ей показалось, что звук был как у крышки гроба. Да, гроба с ее надеждами.

— Тамаре? — пролепетала Леся.

Ага. И теперь я уверен, Тамаре кольцо тоже понравится, — произнес Дима, пряча коробочку с кольцом обратно в карман.

— Тамаре? — снова пролепетала Леся, смутно припоминая, что именно так зовут ту девицу, с которой уже два месяца обжимается по всем углам Дима.

И тут до Леси начала доходить страшная правда. Но она еще не до конца верила в коварство своего друга. И на всякий случай спросила:

— Так ты приготовил это кольцо для Тамары?

— Да! — с радостной улыбкой подтвердил Дима. — И позвал тебя, чтобы ты одобрила мой выбор. Знаешь, там было еще одно кольцо, но мне показалось, что тебе бы оно не понравилось. И я остановил свой выбор на этом.

Но Леся уже не слышала Диму. Бешенство горячей волной поднималось откуда-то из глубин ее желудка. Может быть, всему виной было проклятое маниоко, под которым в этом кабаке, видимо, понимали жгучую смесь перцев из разных концов света.

— Ты просто гад! — сверкнув глазами, закричала Леся. — Ты что, собираешься жениться на другой женщине?

— Да, — кивнул Дима. — А что тут такого? Я думал, ты видишь, что к этому все и идет.

— А цветы?! — чуть не задохнувшись от ярости, спросила Леся. — Розы у меня на столе! Зачем ты в таком случае приволок мне эти проклятые розы сегодня утром?

— Мне просто хотелось сделать тебе приятное напоследок, — признался Дима. — Все же ты была мне не чужим человеком. И я хочу сохранить с тобой теплые отношения.

Теплые отношения! Боже мой! Да у Леси внутри уже все полыхало. Она машинально схватилась за бокал с вином, чтобы залить терзающее ее пламя. Но внезапно передумала. И, жутко сожалея, что это не клей, не соляная кислота и не какая-нибудь другая гадость, выплеснула остатки вина на безупречно белую шелковую рубашку Димы.

— Надеюсь, твоя супружеская жизнь закончится быстрее, чем отстираются эти пятна! — прошипела Леся, вскакивая из-за стола.

При этом она так разволновалась, что не заметила длинного конца скатерти, свисающего до самого пола. Ее нога в сапоге на длинной шпильке запуталась в прочной ткани. И, сделав всего один шаг прочь, Леся почувствовала в теле непонятную легкость. И поняла, что летит куда-то. Затем кто-то нарочно, чтобы подольше над ней поиздеваться, взял и растянул время. И Леся летела, летела, летела… И думала о том, что не видать ей теперь Димки, как собственных ушей.

В следующий момент она наконец осознала, что уже лежит на полу. Над ней склонилось несколько встревоженных лиц. Тут были двое официантов, метрдотель и Дима, который что-то ей говорил. Губы его шевелились, но слов Леся разобрать не могла. Потом звук все же прорезался.

— Ты в порядке? — спрашивал у нее Дима.

При этом его лицо выражало вроде бы неподдельную тревогу. И Леся снова ощутила приступ бешенства. Все же он гад! Он еще над ней издевается!

— В порядке?! — закричала Леся, и ее голос напоминал рык раненой тигрицы. — В каком я могу быть порядке после того, как услышала такое? Пошел к черту!

Встав, она обнаружила, что сломала каблук. Но это обстоятельство уже не могло ухудшить ее самочувствия. Леся отказалась от помощи официантов и, энергично прохромав к выходу, выскочила на улицу, где подставила лицо порыву ледяного ветра.

— Постой! — Дима выскочил за ней из ресторана. В руках он держал Лесин плащ на теплой подкладке.

В другой раз Леся бы с благодарностью взяла плащ, но сейчас шарахнулась от Димы, словно от инопланетной заразы. Сломанный каблук подвернулся, и Леся чуть не шлепнулась в грязь. Ее вовремя подхватил Дима.

— Не подходи ко мне! — вырываясь, заорала девушка на всю улицу.

— Леся, я хочу с тобой поговорить, — сказал Дима, протягивая к ней руки, в которых все еще держал плащ.

— Ты уже все сказал! — кричала Леся. — Больше не надо! Честное слово, я больше не выдержу! Имей совесть!

— Но Леся, я…

— Заткнись! Заткнись — и иди к черту!

Она топнула ногой, и, на беду, злополучный каблук снова ее подвел, так что Леся снова чуть не шлепнулась на грязный тротуар. Это взбесило ее до последней степени. Не хватало еще валяться в грязи в ногах у этого гнусного мерзавца! К тому же Дима все еще порывался что-то ей сказать.

Но что же он еще от нее хочет? Ага, наверное, хочет обсудить детали своей свадьбы с этой противной Тамарой. Фасон подвенечного платья, например. Или как лучше рассадить гостей и где нанять тамаду. Почему бы и нет? Обручальное кольцо он же ей продемонстрировал.

Внезапно Леся ощутила, что ее охватывает ужасная усталость. А потом снизошло даже нечто вроде покоя. Худшее, что могло случиться, уже случилось. Она внимательно посмотрела на Диму. Машинально отметила, что он не похож на счастливого человека. И это придало ей сил.

— Пошел к черту! — произнесла она с предельным холодом в голосе. — Убирайся! И никогда в жизни, слышишь, никогда в жизни не смей приближаться ко мне ближе, чем на пять метров.

Даже если увидишь, что я вхожу в лифт, подожди следующий. Я тебя предупреждаю, если подойдешь ближе, убью!

После этого Леся вырвала свой плащ из рук замершего Димы, выскочила на проезжую часть и проголосовала. Тут же возле нее остановилась машина. Не глядя больше на Диму, Леся бросилась к этой машине, словно к спасательной лодке.

Водитель заломил неслыханную цену. Но Леся даже не стала торговаться. Ей было все равно. Лишь бы этот человек побыстрей увез ее домой. Туда, где до нее не смогут добраться никакие Димы вместе с их отвратительными Тамарами.

Так что уехала она, не оглядываясь. И очень жаль. Потому что, оглянувшись, она бы увидела, как оставшийся на тротуаре Дима внезапно улыбнулся, причем улыбка его сделала бы честь самому Люциферу.

Но ничего этого Леся не видела. Она вообще ничего не видела. Глаза застилали слезы, которые катились по ее щекам и никак не желали останавливаться. И что она в самом деле за дура такая? У нее ведь есть Али! Чего она ревет из-за какого-то Димы? Но привычный способ на этот раз не помог.

«Ага! — услужливо подсказал ей противный внутренний голосок. — Как же! Есть ли у тебя этот твой Али? Где ты? И где он? Да и нужен ли он тебе настолько, как ты это себе воображаешь? Или тебе нужен совсем другой человек? Тот, который женится не на тебе?»

Это была чистая правда. И Леся зарыдала еще горше. Никому-то она не нужна! Вот и Димка… Ее Димка, которого она так любила, что даже закрутила ему назло роман с Али. Так вот ее Димка теперь собирается жениться на другой. Господи, ну за что ей это? Почему она такая дура, что все мужики ее бросают?

Добравшись до дома и расплатившись с молчаливым водителем, который благоразумно не лез с расспросами к странной пассажирке, льющей всю дорогу слезы, Леся направилась к своему парадному. Но по дороге ей в голову неожиданно пришла одна мысль. И девушка замерла как вкопанная.

Там, возле ее парадного, всегда на двух лавочках сидели пенсионерки. И они бы уж не упустили возможности выяснить, по какому поводу у нее красные глаза и почему она расстроена. К тому же Леся подозревала, что некоторые из этих милых бабулечек служили в свое время в КГБ. Значит, им бы ничего не стоило развязать ей язык.

— Ну уж нет! — прошептала Леся.

Конечно, только что в ресторане Дима страшно ее унизил. Но еще большему унижению она подвергнется, если об этом узнают ее добрейшие соседи. Вот уж кто действительно сумеет отравить ей жизнь! Не хватало еще, чтобы до самого последнего Лесиного дня о ней бы вспоминали не иначе как о брошенной женихом девице из пятого подъезда.

И недолго думая, Леся свернула в сторону от дорожки к дому. Там, за густыми кустами, находилась старая детская площадка. Потом муниципальные власти расщедрились и построили для детишек новую площадку, ближе к дому. Теперь именно там и ошибалась вся окрестная ребятня. А старая площадка с деревянным, давно не крашенным домиком, сломанными качелями и пустой песочницей осталась в распоряжении многочисленного племени хануриков и местных бомжиков.

Но этот народ обычно забредал сюда ближе к вечеру. А сейчас площадка наверняка пустовала. Вот сюда и прибрела Леся, чтобы немного успокоиться и привести себя в божеский вид, прежде чем решиться прошмыгнуть мимо соседок. Но, сунувшись в деревянный домик, Леся вздрогнула. Домик был занят. Там уже кто-то сидел и рыдал.

— Ой! — непроизвольно вырвалось у нее. — Кто тут?

Сидящая в домике фигура внезапно ожила.

— Леська?! Как ты меня тут нашла?

Это была Кира собственной персоной. Она сидела у покосившегося деревянного окошка на грязноватой лавочке и в изумлении смотрела на подругу.

— Не знаю, — призналась Леся. — А ты что тут делаешь? — В следующий миг она увидела на лице Киры совсем свежие следы слез. — Что с тобой? — изумилась Леся.

Вместо ответа Кира снова начала реветь.

— Борисов… Он сказал… Он сказал, что женится… На другой девушке… На какой-то Маше! Вот!

Леся какое-то время таращилась на подругу. А затем вдруг расхохоталась.

— Что ты смеешься? — спросила Кира; от возмущения она даже перестала рыдать. — Тебе кажется, что это смешно? Ну, знаешь, это просто отвратительно с твоей стороны! Я так страдаю, а тебе смешно!

Но Лесю буквально скрючило от смеха.

— Если бы ты знала!.. — хохотала она. — Если бы ты знала… Со мной произошла в точности та же история!

— Борисов и тебе сказал, что женится на этой Маше? — изумилась Кира. — А когда он тебе это сказал?

— Да не на Маше! — сказала Леся. — И не Борисов вовсе. — Она снова помрачнела и, плюхнувшись рядом с Кирой на лавочку, закрыла ладонями лицо.

— Эй! — встревожилась Кира. — Что с тобой?

— Дима мне сказал, что женится. — Леся всхлипнула. — Женится на Тамаре. Он мне и кольцо показал. Очень красивое.

У Киры отвисла челюсть. Больше никакой реакции от нее в ближайшие несколько минут не последовало. Леся же, немного успокоившись, принялась рассказывать ей о своем ужасном свидании с Димой.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Они оба сошли с ума, — выслушав рассказ подруги, заявила Кира. — Да-да, сошли с ума, это бесспорный факт!

— Никогда бы не подумала, что Дима способен на такое изощренное издевательство, — пожаловалась Леся. — Это уж скорее в духе Борисова!

— Этот мямля! Да он в одиночку ни на что не годен! — пренебрежительно отозвалась о своем бывшем поклоннике Кира. — Это его Димка науськал. А я-то сразу и не поняла, откуда ветер дует.

«Почему как что, так сразу Дима?» — подумала Леся, но решила, что не стоит возмущаться. Действительно, зачем им с Кирой ссориться? Обе они остались у разбитого корыта. Их бывшие поклонники оказались вовсе не так безутешны, как казалось. И даже, как оказалось, уже нашли себе новых невест. А они сами? Разве они могут похвастаться, что у них на пальчиках сверкают новенькие обручальные колечки? Пусть бы даже и без брильянтов.

— Ничего, — бодро произнесла Кира.

— Вот именно, что ничего, — вздохнула Леся. — Ничего хорошего у нас с тобой, кроме свеженьких трупов, в жизни не приключается.

— На твой взгляд, трупы — это хорошо? — ужаснулась Кира.

— Не придирайся к словам, — устало отмахнулась Леся. — Понимаешь ведь, о чем я говорю!

Кира тоже вздохнула. Она понимала. Понимала так же и то, что после окончательного разрыва должно было бы наступить облегчение. Но его все не было.

— Что, пойдем? — спросила она, не выдержав глухой боли, что растекалась у нее в груди. — Чего тут сидеть?

— Погоди, надо себя хоть немного в порядок привести, — сказала Леся и полезла в сумку за пудреницей.

Вспомнив, как совсем недавно она точно так же смотрелась в это зеркальце и приводила себя в порядок, Леся вновь ощутила приступ отчаяния и бешенства.

— Жаль, что я не захватила эти проклятые розы вместе с их шипами с собой в ресторан, — процедила она. — Такой букет отлично бы подошел для того, чтобы набить морду этому козлу! Так бы его!

— Шипами и по роже! — подхватила Кира.

— Чтобы на своей дурацкой свадьбе был весь в зеленке и пластыре!

— И в гипсе!И на костылях!

Кира тоже подумала, как было бы неплохо смазать букетом неверного поклонника по физиономии. Но она тут же вспомнила, что Борисов предусмотрительно подарил ей лилии. А получить лилиями по морде, может быть, даже приятно. И уж точно никакого ущерба эти красивые, но, увы, такие хрупкие цветы изменнику не нанесут.

Тот факт, что девушки вообще-то первыми бросили своих бывших поклонников и, следовательно, сами виноваты в том, что случилось сегодня, ни разу не пришел в голову ни одной из них. Ведь почему они бросили Диму с Борисовым? Разве от хорошей жизни? Вовсе нет, а потому что те стали вести себя просто невыносимо. Грубили, ругались, подолгу не проявляли внимания к своим подругам. Пропадали по ночам, возвращались пропахшие женскими духами. Вот девушки и подыскали им замену.

— Беда вся в том, что мы в очередной раз не тех себе мужиков на замену прежним нашли, — в конце концов заключила Леся, и подруги утешились давно известным им обоим выводом: почему-то им на пути встречаются одни сплошные придурки.

— А ведь нормальные мужики есть, — сказала Кира. — Их просто не может не быть.

— Да уж, — усмехнулась Леся. — А ты лично хоть с одним из таких знакома?

— Я?.. — растерялась Кира и принялась вспоминать всех лиц мужского пола, с которыми ее сталкивала жизнь.

Леся молча и терпеливо ждала.

— Нет, — сказала наконец Кира, отчаявшись выбрать кого-то приличного.

У всех знакомых мужчин непременно находились какие-либо изъяны. Даже Тим, ее нежно любимый Тим, был слишком красив для того, чтобы хранить верность только одной девушке.

— Но я слышала о порядочных мужчинах, которые женились на моих знакомых, — с оптимизмом продолжала Кира.

— Да?.. — Леся снова усмехнулась.

— Да-да, я помню, — закивала Кира. — Мне Лизка рассказывала, что у нее есть подруга, а у той подруги есть еще подруга, а у той есть муж. Так вот, по отзывам Лизки, он просто чудесный человек. И без всяких тараканов. Ну, может быть, какой-нибудь крохотный и сидит у него в башке, но ведь это не в счет. Не бывает людей совсем уж без недостатков.

— А ты лично это чудо природы видела?

— Я — нет, но Лизка говорит…

— А она сама его видела? — явно теряя терпение, перебила Леся.

— Нет, — призналась Кира.

— А почему? Ее подруга прячет такое чудо света от всего мира?

Не знаю я! — рассердилась Кира. — Не видела его Лизка, так и что с того? Она же про него слышала. Не станет же Лизка мне врать? Какой ей-то в этом смысл?

— Смысла никакого, — согласилась Леся и с грустью добавила: — Как нет его и в твоем утверждении, что где-то существуют нормальные мужчины. Если хочешь знать мое мнение, нормальный мужчина — это что-то вроде НЛО. Все о нем слышали, и кое-кто Даже лично знает людей, которые его видели. А некоторые абсолютно уверены, что они его видели, только на деле все оказывается подделкой.

— Это ты к чему? — спросила Кира.

— Да к тому, что не надо долго выбирать, — вздохнула Леся. — Надо брать что есть. Все равно ничего лучше не найдешь. Корейские женщины говорят: менять мужчин — только менять неприятности.

— Да кого же нам с тобой брать-то?! — возмутилась Кира. И возмутилась совершенно обоснованно — ведь подруга обошла молчанием самую существенную часть плана. — Итальянцы то ли в Тунисе, то ли еще где-то. Борисов с Димой и вовсе нас предупредили, чтобы мы на них не рассчитывали, и смотались к каким-то посторонним бабам.

— Дураки!

— Факт, что дураки, но нам-то с тобой от этого не легче, — заметила Кира. — А Тим с Али ужасно далеко. И тоже нас не очень-то утешают.

— Толку от них сейчас, как от козла молока, — согласилась Леся.

— Вот и выходит, что выбора у нас с тобой нет, — подытожила Кира. — Закончила ты реставрировать свой фасад? Пошли домой тогда! У нас кот голодный сидит!

Благополучно миновав вражеский заслон из бдительно глазеющих во все стороны бабок, подруги просочились в квартиру к Лесе. К себе домой Кира до сих пор не отваживалась сунуться. Ей все время мерещилось, что там ее в одиночестве в любой момент могут арестовать. Или припрется бледная тень почившего практически у нее на пороге Матвея. В общем, с Лесей ей было спокойнее.

А сейчас, когда кавалеры так подло с ними поступили, еще и веселее.

— Мя-у-у! — таким воплем встретил подруг Фантик. Шерсть у него на загривке топорщилась, а сам он дико вращал глазами.

— Что с тобой, Фантик? — перепугалась Кира. — Ты заболел? Эй, ты что! Ты теперь на неизвестный срок наш единственный мужчина. Не вздумай отбросить лапы!

Но нос у кота оказался холодный. Глаза сверкали боевым задором. И вообще, на вид он был скорее не больной, а рассерженный. Заметив, что внимание подруг приковано к его персоне, Фантик подошел к тумбочке, где стоял телефон, и злобно зашипел на аппарат, трубка от которого валялась на полу.

— Фантик, зачем ты покусал мой телефон? — с укоризной в голосе сказала коту Леся. Осмотрев аппарат, на котором имелись явственные отпечатки кошачьих зубов, она добавила: — Что он тебе плохого сделал? — И водрузила сброшенную трубку обратно на место.

Фантик же сердито фыркнул, но ничего не ответил. И вид у него теперь был не такой сердитый, как минуту назад. Он даже соизволил сунуть свой любопытный нос в сумку, которую Кира поставила на полку — вероятно, надеялся обнаружить там что-нибудь вкусненькое. Но в сумке было пусто, и Фантик укоризненно посмотрел на хозяйку.

«Не знаю, — говорил его взгляд, — что у тебя там стряслось, но про меня ты забывать не имела права. Смоталась бы сейчас в магазин, выбрала бы мне крабовых палочек, что тебе, трудно? Мне приятно, а заодно бы и сама отвлеклась от своих переживаний!»

Но Кира ничего не успела сказать в свое оправдание. Потому что в этот момент покусанный Фантиком телефон неожиданно разразился оглушительным лаем.

— Ой! — вскрикнула Кира. — Что это еще?

Фантик же злобно зашипел. Шерсть у него на загривке встала дыбом, а уши он плотно прижал к голове. Издав громкий воинственный вой, кот тут же бесстрашно атаковал телефон. В результате искусанная отважным Фантиком трубка снова полетела на пол, а Леся получила возможность поднять ее.

— Вот! — возмутилась она. — Там уже положили трубку. Что с твоим котом, Кира?

— Ты лучше скажи, что у тебя с телефоном?! — воскликнула в ответ Кира. — Почему он лает?

— Звонок такой, — пожала плечами Леся.

— Звонок? — удивилась Кира. — Это был звонок?

— Ну да, — кивнула Леся. — Мне вчера ночью все не спалось. Ты уже дрыхла, составить компанию мне не могла. А мне вдруг стало очень грустно, и я решила поковыряться в телефоне. Знаешь, там ведь куча всяких примочек. И календарь, и калькулятор, и куча всяких прикольных мелодий для звонков. Вот я и выбрала одну из них.

— Вот этот лай?

— А что? Очень удобно. Вдруг грабители вздумают лезть в квартиру? А тут телефон зазвонит, вернее — залает. Они решат, что в доме злая собака, и сбегут.

— О господи! А о Фантике ты подумала?

— Нет, — честно призналась Леся. — Я о нем как-то не подумала.

— Бедное животное… — начала обвинительную речь Кира, но тут ее прервала очередная порция громкого лая.

Но в этот раз Леся была начеку. И успела спрятаться от Фантика в ванной. Впрочем, как только Леся сняла трубку, лай тут же стих. Поэтому кот быстро успокоился и перестал бросаться на запертую дверь ванной. Кира же прошлась по комнате и со вздохом рухнула там на постель.

После сегодняшнего разговора с Борисовым — он, страдальчески улыбаясь, сообщил ей, что ему очень жаль, что у них с ней ничего не получилось, но теперь он встретил другую и хочет на ней жениться — Кире вообще ничего не хотелось. Словно весь мир вокруг нее рухнул.

В груди после разговора с Борисовым появилась вдруг такая боль, что она не вернулась в офис. Да она бы и не смогла. Слезы прошли, и она сама не знала, что ей делать дальше. Ей не хотелось есть. Не хотелось пить. Хотелось закрыть глаза — и умереть.

И тут перед ней возникло лицо Борисова, и он проговорил:

— Видишь ли, она из очень хорошей семьи…

Кира застонала и распахнула глаза. Вот проклятье! Теперь он ей еще и в кошмарах являться будет. Но и наяву Борисов никуда не желал удаляться. Его мерзкий голос звучал, казалось, повсюду.

И почему она так переживает? Ведь она сознательно сделала свой выбор. Бросила Борисова, потому что не так себя с ней вел. И выбрала Тима. Но что же? Разве она стала более счастливой? Да ни на грамм!

— И как это Борисов умудряется говорить гадости с таким видом, словно ему самому от этого больнее всех?! — простонала Кира. — Надо же так уметь! Объявляет мне о помолвке с другой и еще делает вид, что ему самому от этого жуть как неловко! Сволочь он после этого!

«Мне так жаль, Кира, — прозвучал у нее в ушах голос Борисова. — Так жаль, что ты за все то время так и не удосужилась познакомить меня со своими родителями. Вот Машенька относится ко мне очень серьезно. Я это чувствую. Она сразу же представила меня своей семье. И не позволяет мне даже прикоснуться к ней до свадьбы. Вот из такой девушки выйдет хорошая жена».

Кира зажала руками уши и энергично замотала головой. Интересно, с кем она могла познакомить Борисова? С фотографией своих давно умерших родителей? Когда они погибли, от них даже горсточки пепла не осталось, чтобы похоронить. С кем ей было его знакомить?

Да, может быть, она поступила неправильно. Ничего не рассказала об этой трагедии Борисову. Но ведь и он сам не очень-то настаивал. Что же он еще говорил об этой Маше? Да, про ее чистоту и непорочность. Но это уж вовсе чушь.

Как можно выходить замуж, не выяснив, что твоя будущая половина представляет собой в постели? Просто в голове не укладывается. Ведь как ни крути, а треть суток любой человек все равно проводит именно там, в теплой и уютной постельке. И совсем выйдет неприятно, если там окажется человек, чье соседство тебе совсем не придется по вкусу.

Вдруг эта Маша бесчувственная деревяшка? Или, напротив, до того темпераментная, что от нее отбоя нет? Или, может быть, у нее до отвращения банальное представление о сексе, и никакой позы, кроме «миссионерской», она не приемлет и считает развратом? Да мало ли, что может произойти? Секс с новым партнером — это каждый раз лотерея. Можно вытащить пустышку, а можно выиграть роскошный приз.

— Нет, что-то тут явно не то, — пробормотала Кира.

Но она тут же подавила в зародыше возникшую надежду. Не хватало еще обнадежить себя, а потом снова получить по носу. Хватит, проходили уже. Ничего, переживет она это как-нибудь. Теперь-то уж Борисов точно должен будет убраться из ее сердца. Только женатых мужиков ей не хватало.

— Кира! — услышала она голос Леси.

Подруга уже закончила разговаривать по своему безумному телефону и теперь металась по квартире в поисках Киры.

— Я тут! — подала голос девушка. — В спальне. Лежу!

Леся влетела в комнату и захлопала в ладоши.

— Есть все-таки справедливость на свете! — радостно восклицала она.

— Ты сошла с ума? — подозрительно глядя на резвящуюся подругу, поинтересовалась Кира.

— Нет!

— А по какому случаю тогда радость?

— Мне только что звонили из агентства! — воскликнула Леся. — Ликуй! К нам приехали немцы.

И пока Кира осмысливала это сообщение, Леся продолжала:

— Оказывается, они нам уже весь день звонят. Поэтому Фантик и был такой злой. Еще бы, весь день лай над ухом.

— Какие немцы? — удивилась Кира. — Должны же были приехать итальянцы.

— Это другое агентство! — отмахнулась Леся.

— Что?! — поразилась Кира. — Как это другое? Откуда другое?

— Ну ты даешь! — воскликнула Леся. — Если уж я берусь за дело, то делаю его на совесть. У нас в Питере нашлось восемь вполне подходящих агентств. Есть и больше, но я остановила свой выбор на этих и отнесла наши анкеты и фотографии в каждое из них. Вот нам и звонят.

— А кого из нас выбрали на этот раз? — осведомилась Кира.

— Так я же говорю, обеих!

— Как? Неужели? — усомнилась Кира.

— Так я же в каждой анкете приписала, что мы идем в паре.

— Чего? — Кира вытаращила на подругу глаза. — Как это в паре? Что за чушь?

— Ну да, — с невозмутимым видом подтвердила Леся. — В паре. И вовсе не чушь это! Чего нам с тобой по одиночке в Европе куковать? Если хочешь знать, раньше в Америке хороший хозяин и рабов, если у них были дружеские или супружеские отношения, по одиночке не продавал. А мы что, хуже? Нет уж, пусть наши будущие мужья между собой тоже дружат. И при этом желательно, чтобы жили они в одном городе.

— Ты все это изложила в анкете? — поинтересовалась Кира, пытаясь представить мужчину, который мог клюнуть на такой бред.

— Да, — кивнула Леся.

— И нашлись желающие?! — поразилась Кира.

— Как видишь, нашлись!

После некоторого раздумья Кира вполне резонно заметила, что лично она никого еще не видела. Да и сама Леся тоже никого не видела.

— Так что же? — беззаботно пожала плечами Леся. — Сегодня увидим. Через два часа и увидим.

— Через два? Через два часа?! — заголосила Кира, одновременно прикидывая с помощью зеркала, к которому бросилась, что она сумеет соорудить из своей внешности за два часа.

— Да, — сказала Леся. — Они вообще-то просили, чтобы мы сейчас же приехали. Говорят, что эти немцы сидят у них в агентстве с самого утра. И уже успели всех извести вопросами — мол, когда же наконец явятся их невесты. Мне пришлось умолять, чтобы нам с тобой дали хотя бы немного времени на сборы.

— У меня нет сил, — проворчала Кира. — И вообще, мне кажется, что сегодня не наш с тобой день. Вспомни, как с нами поступили Борисов и Дима. Если и эти немцы…

— Нет-нет! — перебила Леся. — Я чувствую, что судьба улыбнется нам. За те наши слезы мы получим от нее замечательные подарки. Так что давай, подруга, вперед!

— Не знаю, не знаю… — с сомнением в голосе пробормотала Кира. — Если только челочку немного освежить. Или ты думаешь, что лучше просто голову вымыть?

— Мой! — великодушно разрешила Леся.

Волосы у Киры были хоть и рыжие, но зато густые и вились красивыми крупными локонами. При этом они были настолько послушны, что даже с помощью самого дешевого геля или пенки принимали те формы, которые желала придать им хозяйка. Сейчас в моде были прямые волосы. Кире эта прическа шла. Лесе же — ни в коем разе. К тому же волосы у нее были не такие послушные. Если их вымыть, то потом быстро не уложишь.

Поэтому Леся ограничилась тем, что нанесла себе на лицо слой питательного омолаживающего крема от «Лореаль», а потом, удалив его излишки, принялась наносить тональный крем от «Виши», пудру от «Люмене» и румяна еще от каких-то французов. Тушь, тени и помада тоже были от разных производителей. Тем не менее общий эффект был потрясающий.

— Леся! — поразилась Кира, увидев подругу. — Это ты?

— Ну да, — кивнуло небесное создание с дивными голубыми глазами в угольно-черных ресницах, с кудрями до плеч и нежным румянцем на персиковых бархатистых щеках.

— Как ты такое с собой сделала? — спросила Кира. — И откуда у тебя вдруг взялись такие волосы? А ресницы? Они что, за четверть часа выросли?

— Это шиньон и накладные ресницы, — сообщила Леся.

— А глаза?! — изумлялась Кира. — Как ты умудрилась сделать свои глаза такими яркими?

— Это линзы, — отвечала Леся.

— А лицо? — восторгалась Кира. — Раньше у тебя…

— Хватит! — не выдержала Леся. — Тебя послушать, так в обычном своем виде я просто уродина!

— Потрясающе… — пробормотала Кира, не сводя с подруги восхищенного взора. — Слушай, а у тебя не найдется парочки запасных линз для меня?

Леся просияла и потащила подругу за собой.

— Вот! — сказала она, выдвинув ящичек трюмо и вытащив оттуда невзрачную коробочку. — Выбирай любые!

Кира осторожно открыла предложенную ей коробочку и изучила ее содержимое. Там лежали цветные стеклышки — линзы трех цветов. Пронзительно-синие — таких глаз в природе просто не могло существовать. И глубокого орехового цвета. Кроме того, там лежали изумрудно-зеленые линзы, которые тут же и схватила Кира.

— Подожди! — остановила ее Леся. — Надо в глаза вот эту штуку накапать. А то белки моментально покраснеют и весь эффект пропадет.

Кира послушно взяла какой-то пластиковый флакончик, выдавила из него себе в глаза немного прозрачного геля и лишь затем с помощью Леси вставила в глаза линзы. Поморгав, она убедилась, что неприятное ощущение быстро прошло. Зато ее глаза стали ярко-зелеными, а легкое покраснение ушло без следа. Преображение так вдохновило девушку, что она спросила:

— Что у тебя есть еще для улучшения внешности? Выкладывай! Гулять так гулять.

Во-первых, — заявила Леся, — у меня есть еще подарочный коньяк. Самое верное средство, если пить его в умеренных количествах. Надо же, и как я могла про него забыть?! Ты пока одевайся, а я сейчас.

Она умчалась на кухню, а затем вернулась с пузатой бутылкой тусклого зеленого стекла, по которому словно специально прошлись наждачной бумагой. Эта бутылка с целью маскировки долгое время хранилась у Леси на самой верхней полке кухонного шкафчика, заставленная пакетами с овсянкой, содой, макаронами и прочими неинтересными продуктами.

Кира уже успела натянуть на себя новые колготки. На старых поползла стрелка. И еще она надела красивое нижнее белье. Не потому, что собиралась сразу же вступать в интимные отношения с неизвестными ей пока что немцами. Нет, вовсе нет. Просто… просто любая женщина знает одну нехитрую истину. Как говорила фрекен Бок, прекрасно себя чувствуешь, когда уверена в себя до последней стельки в туфле.

— Пей! — велела Леся, протягивая подруге прозрачный бокал. — А то ты вся бледная. Никакой тон тебя не спасет.

Кира послушно глотнула приятную ароматную жидкость и почувствовала прилив сил.

— Что это? — спросила она.

— «Наполеон», — ответила Леся. — Подарочный вариант. Хранится у меня уже почти год. Хорошо, что я о нем сейчас вспомнила.

— Конечно, хорошо, — подтвердила Кира.

Нанеся на себя несколько слоев Лесиной косметики, она с удовлетворением окинула полученный результат в зеркале. Итак, в ней все выглядело весьма привлекательно и при этом — вполне натурально, за исключением слишком уж яркого блеска контактных линз, на которые к тому же лег еще и выпитый коньяк. Так что теперь Кирины глаза сверкали словно ограненные драгоценные камни, только что вышедшие из рук ювелира.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Когда немцы увидели подруг, они были явно сражены наповал их красотой. Лесины поддельные кудри, струившиеся до лопаток, сразили того из них, что был поплотнее и пониже ростом. Второй же уставился на Киру. Он смотрел в ее сверкающие зеленые глаза и тоже едва дышал. Этот немец был повыше ростом и не такой полный, как его друг.

Но в целом оба немца были словно братья-близнецы. Здоровая гладкая кожа, покрытая легким золотистым загаром, и небрежный стиль в одежде. И в то же время, как не преминули заметить девушки, одежда у женихов, хоть и отличалась свободным покроем, была безукоризненно чистой. Даже свою обувь немцы умудрились сохранить сверкающей, без единого пятнышка грязи.

— Очень рады знакомству! — хором произнесли женихи, когда наконец-то обрели дар речи.

И в их голосах не прозвучало фальши. Подруги присели за столик, успев торжествующе переглянуться. Они понравились иностранным женихам! В этом не было никаких сомнений. Теперь оставалось только разобраться, нравятся ли сами женихи невестам. Выпитый подругами перед выходом коньяк все же сказался на них. Немцы показались девушкам весьма привлекательными кавалерами.

Куда-то ужасно далеко ушли все неприятности последних дней. И убийство Матвея, которое до сих пор почти висело на них. И совсем уж непонятная и загадочная смерть глупышки Нюры — девушки Матвея. И грозный Химкин, который терроризировал подруг своими подозрениями, тоже сейчас казался далеким и совсем не страшным.

В общем, подруги переживали эйфорию. У них наконец возникла долгожданная иллюзия защищенности. А ведь именно этого ждет каждая женщина от общения с мужчиной. Нет, не любви, не денег, не детей. Именно ради этой призрачной, в общем-то, иллюзии и заключается на свете ежедневно и ежеминутно столько браков.

Женщина, видите ли, несмотря на всю свою эмансипацию, в глубине души желает жить замужем, как за каменной стеной. И сейчас подруги прикинули, что, пожалуй, эти немцы вполне способны дать им это ощущение защищенности от такого неприветливого остального мира.

— Они совсем даже ничего, — шепотом озвучила свою мысль Кира, наклонившись к Лесе.

— Вы можете говорить громче, — произнес вдруг один из немцев. Произнес с заметным акцентом, но вполне уверенно. — Мы с Йенсом прекрасно понимаем по-русски.

Кира покраснела. И попыталась спрятать свои ноги куда-нибудь подальше. А тот самый Йене, оторвавшись наконец от Кириных линз, с нескрываемым интересом следил за ее манипуляциями с нижними конечностями. На Кире была короткая юбка. А когда она села на стул, юбка задралась совершенно неприличным образом.

— Как дела? — обратился тем временем к Лесе второй немец, которого звали Якоб.

Возможно, его имя звучало как-то иначе, но подругам послышалось именно так.

— Прекрасно! — с напускной бодростью отозвалась Леся. — Просто прекрасно! Фантастика!

В ее голосе звучало что угодно, кроме убежденности. Но наивные и недалекие немцы остались довольны ответом. Ясное дело, что людям было бы неприятно, если бы их с места в карьер принялись грузить чужими проблемами. А так у их потенциальных невест все прекрасно.

Подруги тут же переделали Йенса в Женю, а Якоба, разумеется, в Яшку. Сами немцы отнеслись к своим новым именам с удивительным энтузиазмом. И вообще оба они казались подругам сущими детьми. Милыми, наивными и открытыми.

Возможно, это было лишь обманчивое первое впечатление. Обе подруги много слышали об экономности и даже расчетливости европейцев. Но то ли им повезло, то ли это были просто страшилки вроде тех, что по улицам Москвы до сих пор ходят дикие медведи, а все русские даже в тридцатиградусную жару носят меховые ушанки.

Пока что немцы демонстрировали удивительную для иностранцев щедрость и галантность — заказали самое дорогое вино и самые дорогие блюда, которые нашлись в ресторане.

— Мы очень хотим жениться на русских женщинах! — сообщил подругам Йене, и его друг энергично закивал головой. — Мы даже немного выучили ваш язык, чтобы стать ближе.

— А почему именно на русских? — поинтересовалась Кира.

— Они такие чудесные! — восторженно воскликнул Якоб. — И при этом очень деловитые. С ними весело, не то что с немками.

— Известное дело, за чужим забором трава всегда зеленей, — пробормотала Кира.

Появившееся на столе вино нагнало на нее тоску. Пить эту кислятину после благородного коньяка? Ужас! Настроение Киры начало падать, отсюда и поговорка про чужую траву. Но немец ее понял и весело рассмеялся.

— Я не был женат, — признался он. — Хотя мне уже исполнилось тридцать.

— А почему? — тут же насторожилась Кира, которую все же несколько смущала эта дружная парочка женихов.

Кто их знает, вдруг педики? Конечно, не похожи, но ведь никогда не следует рисковать. Леся тоже подозрительно посмотрела на немцев.

— У меня были женщины, — тут же развеял их подозрения Якоб. — Но одна была слишком занята своей карьерой. Другая тратила все свое время и финансы на собственную внешность. Третья наотрез отказалась заводить детей и даже не соглашалась усыновить чужого ребенка. А я — обычный человек. Я хочу семью, детей и тихие вечера возле горящего камина, когда рядом возятся дети и собаки.

Все это слишком походило на мечту. И подруги никак не могли расслабиться.

— А у тебя дома есть какие-нибудь животные, например, собаки? — спросила у Йенса Кира, верно истолковав, как лег расклад в их четверке.

Йене достанется ей. А Якоб — Лесин. И теперь Кира стремилась узнать о своем новом друге как можно больше. Если у него дома большая собака, то этот брак обречен. Своего Фантика она не бросит. А взять кота в дом, где живет злая собака, тоже невозможно.

— Только кошка, — покачал Йене головой. — Очень славная. Все окрестные коты сходят по ней с ума. Но пока что ее сердце свободно.

— А с кем она сейчас осталась? — поинтересовалась Кира.

— С моей бывшей женой, —"прозвучал ответ. — Они очень дружат.

Кира внезапно ощутила острый укол в сердце. То ли это было потому, что ее собственный обожаемый Фантик находился сейчас в полном одиночестве, то ли потому, что у Йенса имелась бывшая жена, которая до сих пор дружила с его кошкой. Во всяком случае, было очевидно, что немец устроился куда лучше, чем она, Кира. Ведь его-то кошка надежно пристроена.

— А что твоя жена? — спросила Кира. — Почему вы расстались?

— Она предпочитает женщин, — пожал плечами Иене. — Это стало совершенно понятно уже через год нашего брака. — Немного помедлив, он продолжал: — Возможно, я был не лучшим на свете мужем, но если честно, то это известие про мою жену стало для меня настоящим шоком. И хотя с тех пор прошло уже почти два года, но… но я все равно не хочу даже думать о браке с девушкой из Европы. Одному богу известно, какая глупость может прийти ей в голову!

— У нас некоторые люди даже специально делают себе хирургические операции и вставляют чипы, чтобы слушать музыку не через наушники или по радио, а непосредственно в мозг! — заявил Якоб. Он беседовал с Лесей и лишь время от времени прислушивался к разговору своего друга. Вероятно, поэтому не вполне верно все понял.

— Ты ревновал, когда узнал правду о жене? — Кира не дала сбить себя с мысли и снова обратилась с вопросом к Йенсу.

— Я был удивлен и поражен, — ответил тот. — Но время прошло, и я смирился. Теперь я не испытываю к моей жене и ее новой подруге никаких особых чувств. Они живут, и я живу.

Постепенно один бокал вина сменялся другим. Горячее же сменил десерт в виде мороженого. А кавалеры явно не торопили события. В гости к своим русским невестам они не напрашивались, но и расставаться с ними не торопились. До ночи было еще далеко, и немцы предложили прогуляться по городу.

Осень в этом году баловала россиян. Такой теплой, сухой и солнечной осени не было с тех пор, как в России вообще начали фиксироваться погодные условия. Поэтому прогулка по городу оказалась настоящим удовольствием. Они шли и болтали. Русского языка, в том объеме, который знали немцы, и английского языка Леси с Кирой вполне хватило для того, чтобы между парами установилось полное взаимопонимание.

Затем в мозгу подруг под действием выпитого спиртного вдруг произошло короткое замыкание. После чего выяснилось, что они с немцами сидят уже в «Красном льве» — очень веселом и многолюдном месте в центре города. А вокруг них устроились еще человек десять немцев, и они самозабвенно болтали с Пенсом и Якобом.

— Кто эти люди? — неожиданно спросила Кира.

Оказалось, что эти немцы — туристы из Германии. Более того, некоторые из них летели одним рейсом с Якобом и Йенсом. И теперь они оживленно обсуждали что-то на немецком, которого подруги не понимали.

Затем в памяти следовал опять же провал — были только отрывочные воспоминания о том, как Кира танцевала. Кажется, уже без блузки, потому что в «Красном льве» было очень жарко. Слава богу, что под ней был хоть и крохотный, но все же позволяющий сохранить видимость приличия топик.

После танцев снова следовал порядочный перерыв в воспоминаниях. Во всяком случае, придя в себя часов в семь утра, Кира не смогла восстановить ни одного полноценного воспоминания о дальнейших событиях вечера. И мужское тело рядом с ней в постели донельзя изумило и порадовало ее.

Изумило оно ее потому, что она совершенно не помнила, как это тело очутилось с ней рядом. А порадовало оно ее потому, что было живым и даже храпело. Кире за последние дни так надоело натыкаться на трупы, что живой мужчина рядом с ней ужасно ее обрадовал. К тому же этот самый мужчина даже на похмельную голову ей понравился. И он был в брюках, что весьма обнадеживало.

Одно лишь несколько смущало Киру. В данный момент она никак не могла вспомнить, как зовут ее кавалера. Хотя и помнила, что когда-то знала его имя. Растормошить немца и узнать его имя? Кире показалось, что это было бы не совсем прилично.

Осмотревшись, она убедилась, что, как и подозревала, находится у Леси дома. И отправилась на поиски подруги. Первым ей на пути попался Фантик. Но кот вел себя довольно странно. При виде хозяйки он даже не соизволил сделать вид, что рад ей. Нет, он просто пренебрежительно махнул хвостом и пошел своей дорогой.

— Не ревнуй! — рассмеялась Кира. — Скоро и у тебя будет невеста. Из Германии. Самых чистых кровей.

Услышав такие слова, Фантик неожиданно сел на задние лапы и, широко открыв рот, высказал хозяйке свое собственное мнение о немецких невестах. А также и о женихах.

— Ну и живи себе холостяком! — рассердилась Кира. И пошла искать Лесю. — Подбирай на наших помойках всякую дрянь! А я уеду в Германию!

Подруга обнаружилась спящей в обнимку со вторым немцем. Впрочем, он спал под пледом. И тоже был одет. Вот его имя Кира вспомнила без всякого труда. Якоб! Слава богу, значит, ее кавалера зовут Йене.

— Леся! — растолкала она подругу. — Вставай. Разговор есть! Леся открыла довольно красные глаза и недоуменно поморгала ими. Наконец ей удалось сфокусироваться на подруге.

— Что? — произнесла она хриплым со сна голосом.

— Иди за мной. — Кира направилась на кухню и включила электрический чайник, гарантирующий почти мгновенное закипание воды.

К тому времени, когда вода в чайнике уже закипела и была разлита в кружки, на кухне появилась Леся.

— Мне в глаза словно по тонне песка насыпали, — пожаловалась она.

— Вытащи линзы, — посоветовала подруге Кира. — Промой глаза этим своим раствором, который ты давала мне вчера капать, а потом приложи к глазам чай.

— И в самом деле! — обрадовалась Леся.

Она пулей вылетела из кухни, а обратно вернулась лишь после того, как проделала все указанные ей манипуляции.

— Словно ожила! — воскликнула Леся. — А чего ты меня в такую рань разбудила?

— Я хотела спросить, как зовут того мужика, который сейчас спит в моей кровати, — сказала Кира.

— Его зовут Йене, — сообщила Леся.

— Спасибо, — буркнула Кира. — Впрочем, я уже и так вспомнила.

— Слушай, а мой?! — оживилась Леся. — Как моего-то зовут? Ты не помнишь?

— Якоб!

— О!.. — обрадовалась Леся. — Яшенька. Как же, теперь припоминаю! — Помолчав, она спросила: — Но какого черта мы притащили сюда этих немцев?

— А что тут такого? — удивилась Кира.

— Нам же с тобой на работу!

— Нет, — помотала головой Кира. — Мы с тобой уволились.

— Что? — прошептала Леся, решившая, что после минувшей ночки у нее ослабело не только зрение, но и слух.

— У-во-ли-лись! — с удовольствием и даже с некоторым смаком повторила Кира.

— Как?

— Обыкновенно, — пожала плечами Кира. — Как люди увольняются? Говорят своему работодателю, что он козел и гад и работать на него они считают отныне ниже своего достоинства.

— Погоди, — прошептала пораженная Леся. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой отныне безработные?

— Ну, заявление мы с тобой еще не написали, — ответила Кира. — Но в общем, да. Мы безработные. Хотя вчера Борисов в ресторане почти рыдал, умоляя нас с тобой остаться.

— Умолял? — изумилась Леся.

— Ага, — с удовольствием кивнула Кира. — Он уверял, что его совесть не выдержит, если мы с тобой подохнем с голоду. Потому что, по его мнению, никакой другой работы мы с тобой никогда в жизни не найдем. И, немного помучившись, скончаемся от голода и безденежья. В общем, сама понимаешь, после этого я не могла не сказать, что мы с тобой от него уходим.

— Ты все решила за меня?! — осатанела Леся. — Еще до того, как узнала, что Дима меня бросил окончательно и бесповоротно?

— Но ты же не захотела бы оставаться в том месте, где заместитель директора так ужасно обошелся с твоей лучшей подругой? — удивилась Кира.

Леся подумала и признала, что нет, не хотела бы. И больше того, она бы не только не захотела, но и не смогла бы там оставаться.

— Ладно, ты все сделала правильно, — со вздохом резюмировала Леся. — Но что нам делать дальше? Как мы будем без работы?

— Ничего, — ответила Кира. — Выйдем замуж за этих немцев. Мне они кажутся славными ребятами.

— Ты уверена? — осведомилась Леся.

Лично у нее в памяти не сохранилось никакого воспоминания. Был у них секс или нет? Была ли вообще речь об интиме? Да, конечно, Кира права, немцы славные ребята. Но если после ночи, проведенной с ними в одной постели, не остается никаких воспоминаний, то стоит ли с ними связываться?

— У нас нет другого выхода, — сурово заявила ей Кира. — В общем, так. Дальнейший наш с тобой план таков. Мы раскрываем убийство Матвея и Нюры. И сваливаем от внимания Химкина и его коллег в Германию. Там мы быстренько получаем вид на жительство лет на пять. За эти годы находим себе новых мужей, если эти окажутся плохи. И… И все!

— Как все?! — ужаснулась Леся. — Совсем все?

— Ну, пока я еще не знаю, куда нам надо двигаться дальше, — призналась Кира. Но и ей мысль о том, что замужеством в Европе все развитие их жизненного цикла закончится, показалось чудовищной. — В любом случае, — продолжала она, — сейчас мы с тобой должны переговорить с Жориком. С этим женихом славненькой Леночки — дочери Матильды. Вчера надо было это сделать. Но не успели. Со всеми этими страстями…

— У нас есть его телефон, — пробормотала Леся.

Сейчас, в рань несусветную, она совсем не горела желанием звонить Жорику и что-то… (кстати, что именно?) у него выяснять. Впрочем, как оказалось, и сам Жорик в семь часов утра вовсе не жаждал общаться с кем-либо. Его телефон, который подруги получили от Леночки, стойко отзывался одной-единственной фразой — «Абонент вне зоны действия сети».

— Вряд ли он дрыхнет за сотню километров от Питера! — заключила Кира. — Скорее всего, дрыхнет, но в Питере.

— Предлагаю и нам еще немного поспать, — зевнув, произнесла Леся. — Глядишь, еще чего-нибудь приятное о своих немцах узнаем. И кстати, раз уж нам придется выйти за них замуж, надо сделать так, чтобы они поверили, что должны на нас жениться.

Кира уже собралась соблазниться предложением подруги, но не тут-то было. Тут же заиграла мелодия в ее сотовом телефоне. Девушка помчалась в прихожую, откуда слышался звонок. Высветившийся на телефоне номер был ей незнаком.

— Да, — произнесла Кира в трубку.

— Алло! — раздался взволнованный мужской голос. — Привет! Узнала?

— Нет, — честно призналась Кира.

— Тьфу ты! Ну ты даешь! Это Дима!

У Киры на мгновение перехватило дыхание. Неужели это звонит ей Дима? Тот самый Лесин Дима? Неужели он осознал? Или, может быть, он имеет сообщение от Борисова? Но собеседник быстро ее разочаровал.

— Дима Маза, — сообщил он чужим голосом. — Что у тебя с телефоном? Со вчерашнего вечера дозвониться не могу. Где ты была? Ты что, была не одна? Не хотела, чтобы я тебе звонил?

Кира попыталась припомнить. Да, она в самом деле отключила вчера телефон. Зачем? А чтобы не смотреть на него поминутно и не прикидывать, не пропустила ли покаянный звонок своего неверного и, увы, теперь уже совершенно точно бывшего поклонника Борисова. Но потом, уже ночью, она, видимо, все же включила телефон. Оставалось только узнать, не звонила ли она мерзавцу Борисову, чтобы рассказать, как ужасно он ее обидел.

Однако сегодняшний Дима оказался вовсе не Лесиным Димой. Но что же этот чужой Дима от нее хотел?

— Маза? — в растерянности пробормотала Кира. — А ты точно Дима? — спросила она на всякий случай. — Или я тебя знала под другим именем?

— Ну ты даешь! — снова воскликнул собеседник. — У Ленки мы с тобой были. В Девяткине. Помнишь?

— Да, — ответила Кира, чувствуя какой-то неприятный холодок под ложечкой. От этого звонка она не ждала ничего хорошего. — И что же?

— Убили ее, вот что!

— Не может быть, — посеревшими от страха губами прошептала Кира. — Когда это случилось?

— В том-то и дело, — проговорил Дима. — Убили ее в ту ночь, вернее сказать, в тот вечер, когда мы с вами у нее были.

— Ой! — пискнула Кира.

— И теперь менты к нам с Мишкой привязались, — заявил Дима. — Вот я тебе и звоню… Подтверди мое алиби! И Мишкино тоже. Вчера весь вечер тебе звонил! Где ты моталась? Как алиби нужно, так и нет вас.

— Чего? — удивилась Кира.

— Алиби, говорю, мое подтвердить сможешь? — закричал Дима еще громче.

— Не ори ты! — встревожилась Кира, сообразив, что дело серьезное. — Давай встретимся.

— Прямо сейчас можешь? — обрадовался Дима.

Кира могла. Еще бы она не смогла. В деле образовывался третий труп — и чтобы она не смогла?! Да она на животе поползла бы, чтобы наконец избавиться от навязчиво маячившей перед ее мысленным взором тюремной камеры.

— Где мы встретимся? — спросила она напоследок.

* * *

С Димой и Мишей они встретились спустя сорок минут. Молодые лохотронщики были так взбудоражены, что примчались к дому подруг без пререканий.

— Так вы же у Ленки остались, когда мы уже ушли, — удивилась Кира, выслушав повторную просьбу приятелей. — Как мы с Лесей можем подтвердить ваше алиби? Ленка-то в это время еще была живехонька!

— Мы ушли следом за вами, — заявил Дима. — Догнать еще вас, торопыг, хотели.

— Только вы уже на машине на какой-то уехали, — добавил Миша.

— Да, — кивнула Кира. — Уехали. И что?

— А то, что, судя по словам ментов, Ленку сразу же после нашего ухода грохнули, — ответил Дима. — И соседка — вот падла — еще масла в огонь подлила. Нас с Мишкой точнехонько ментам описала. И про вас, между прочим, сказала. Дескать, с Димой и Мишей еще две девушки были. Как мы пришли все вместе к Ленке, она видела. А вот как уходили, нет. Так что вы теперь наше с Мишкой единственное спасение, — подытожил Дима.

— Почему? — пробормотала Кира.

— Потому что только вы можете подтвердить наше алиби! — рассердился Дима. — Скажите ментам, что мы с Мишкой вместе с вами ушли. Ментам вас подозревать не с руки. Так что и мы с Мишкой соскочим.

— Ошибаешься, — возразила Кира. — Мы сами в этом деле словно в дерьме по самые уши.

— И вы? — удивился Дима. — Но вы же в ментовке работаете.

— Кто тебе сказал? — Кира вытаращила на него глаза.

— Ну… — замялся Дима. — Я так из ваших разговоров понял. То есть вы, конечно, говорили, что вы не из мусарни. Но кому же еще захочется в убийствах ковыряться? Поэтому я вам взялся подыграть. А вы что, недовольны?

— Мы тебе удостоверение показывали? — нахмурилась Кира. — То-то и оно, что нет. Не из милиции мы!

— А кто же вы тогда? Почему убийством Матвея интересовались? — растерялся Дима.

Пришлось подругам еще раз объяснить, кто они такие на самом деле и по какой причине интересуются делом погибшего Матвея. Ушло у них на это довольно много времени. Дима с Мишей никак не желали поверить, что можно вот так, по доброй воле, ввязаться в довольно странную и дурно попахивавшую историю.

— Вам-то какая выгода, если даже найдется убийца Матвея? — допытывались они. — Может, он случайно прихватил… что-то ваше?

— Да нет же! — воскликнула Леся. — Мы должны найти этого человека, потому что… потому что… — Она в растерянности посмотрела на подругу.

— Потому что только тогда менты перестанут подозревать нас самих! — заявила Кира.

— Ну да! — обрадовалась Леся. — Именно поэтому.

— Вы точно ненормальные, — пробормотал Миша, покосившись на приятеля. — Чудеса какие-то рассказываете!

— Нас с Мишкой менты теперь тоже подозревают в убийстве, но мы только из-за этого убийцу Ленки искать не станем, — сказал Дима.

— Очень нам нужно, чтобы и нас он прикончил, как Ленку, — проворчал Миша.

— Или как Матвея и его Нюрку, — добавил Дима.

— А вы, девушки, сами на рожон лезете, — сделал вывод Миша. — Страха не знаете, вот и лезете.

— Дуры вы! — высказался более резко Дима.

— Эй! — энергично запротестовала Кира. — Ты это… полегче! За дуру можешь и по морде схлопотать. Тоже мне! Нашелся блюститель морали! Наше дело, хотим и ищем убийцу. И вы нам в этом поможете!

— Ни за что! — дружно воскликнули парни.

— Так вам же лучше будет! Менты получат убийцу и отвяжутся от вас, — соблазняли их подруги.

Дима с Мишей долго молчали. Наконец Дима откашлялся и, покачав головой, пробормотал:

— Нет, мы вам помогать не станем. Нам наши головы дороже.

— Головы?! — разозлилась Леся. — Как бы не так! Скажи лучше, жопы!

— А хоть бы и жопы!

— Да вам же ничего делать не придется! — возмутилась Кира. — От вас всего и требуется, что припомнить все обстоятельства, как была убита Ленка. А дальше мы уж сами будем работать.

— Только вспомнить? — недоверчиво переспросил Миша. — И все?

— Конечно.

— Это бы мы могли, — посмотрев на приятеля, сказал Миша. — Вот только… Только мы почти ничего не знаем.

— Лишь то, что нам сами менты сказали. Да Ленкина эта соседка прибабахнутая, — поддержал приятеля Дима.

— А она что видела? — спросила Кира.

— Не что, а кого, — поправил Дима. — Нас с вами она видела. Сказал же уже.

— Хорошо, пусть нас она и видела, — согласилась Кира. — Но мы с Лесей Ленку не убивали.

— Мы тоже! — воскликнул Мишка, очень оскорбившись. — Когда мы уходили, тихо все было. Простились с Ленкой, до калитки дошли. Ленка нам еще из дверей помахала и в дом пошла. Живая!

— Подожди-ка, — нахмурилась Кира. — Что же, выходит, ее собаки во дворе не было?

Парни переглянулись.

— Нет, Геры мы не видели, когда уходили.

Странно, — пробормотала Кира и посмотрела на Лесю. — Мне это только что в голову пришло. А ведь когда мы с тобой от Ленки в темноте уходили, то тоже собаки на участке вроде бы не было.

— Да, верно, — согласилась Леся. — Но Гера должна была там находиться. Ленка ее специально во двор из дома выпустила. Это я помню.

— Может быть, собака была чем-то занята? — предположила Кира. — Может, поэтому на нас и не отреагировала?

Мишка же с Димой почти ничего не смогли рассказать. По их словам выходило, что в доме у Ленки после ее убийства был произведен тщательный обыск. Но вроде бы из ценных вещей ничего не пропало.

— То есть не пропали крупные вещи, — уточнил Миша. — Телевизор там или кухонный комбайн, например. А как насчет денег или драгоценностей — об этом соседка ничего не сказала. Потому что сама не знала.

— Во всяком случае, с самой Ленки ни золотые колечки, ни сережки не сняли, — добавил Дима. — А денег у нее особых не водилось. Так, мелочь одна.

— В последнее время она, наверное, и вовсе без гроша сидела, — в задумчивости проговорила Кира. — Будь у нее деньги, она бы давно свалила следом за своим Славкой. Потому что чего-то очень боялась.

— И, как оказалось, не напрасно! — подхватила Леся.

— Как же получилось, что следователь вас к себе вызвал, а потом взял и отпустил? — спросила у ребят Кира.

— А мы к нему и не ходили, — пожал плечами Дима. — Он с нами по телефону разговаривал.

— А соседка? Откуда вы знаете, что там соседка была? И откуда знаете, что она про нас наговорила?

Так ее голос за три версты слыхать! — усмехнулся Дима. — Я как услышал, что она нас там в кабинете описывает, так сразу и понял: к следаку нам с Мишаней соваться без вас не надо.

— Все равно не пойму, — сказала Леся. — Ну, описала вас следователю соседка. Пусть даже по именам назвала. Но телефон-то он ваш откуда взял?

— А у Ленки из записной книжки, — вздохнул Дима. — Кличка у меня есть — Маза. Вот эта зараза — Ленкина соседка — и припомнила ее. Ну а менты в книжку заглянули и мой телефончик раздобыли. Так вы пойдете с нами к следователю?

К следователю подругам идти решительно не хотелось. Во-первых, алиби Димы и Миши они подтвердить не могли. А во-вторых, очень уж для самих подруг картина складывалась нелицеприятная.

— В самом деле, странная история… Где мы, там и труп, — пожаловалась Леся подруге, когда Дима с Мишей, очень расстроенные, все же удалились.

— Просто мы идем по следу убийцы, а он эти самые следы заметает, — заявила помрачневшая Кира; ей вдруг пришло в голову, что убийце в конце концов надоест заметать следы и он просто прикончит самих охотниц.

Леся думала примерно о том же.

— А куда мы с тобой идем? — спохватилась она, поглядев по сторонам.

— Сейчас домой, — буркнула Кира. — Заберем наших немцев и двинемся в Девяткино.

— Зачем?

— Хочу лично осмотреть место преступления, — призналась Кира. — И с соседкой этой надо поговорить. Возможно, она заметила кого-то подозрительного возле дома Ленки. Вот и пусть вспомнит. Да и с собакой тоже не все ясно. Куда она могла деться?

Немцы долго не могли понять, куда их тащат подруги.

— Мы сейчас едем смотреть русскую природу! — с обворожительной улыбкой воскликнула Кира. — Свежий воздух, золотая осень, чудесная пора! Пушкина любите?

Но немцы сейчас не хотели любить Пушкина. Они хотели спать. Или хотя бы чтобы их оставили в покое. Этим бедолагам, не привыкшим к широте русского застолья, было явно не по себе.

С огромным трудом подругам все же удалось вытащить гостей из дома. Они соблазнили доверчивых иностранных граждан рассказами о пенных и шумных пивных реках, которые льются в уютных маленьких пивнушках за городом.

Как всегда, реальность совершенно не походила на мечту.

— Разве это можно пить? — поинтересовался Йене, когда ему вручили прозрачный пластиковый стакан с мутноватым разливным пивом. — И почему оно такое грязное?

— Высший класс! — заверила немца бессовестная Кира. — Нефильтрованное пиво. Последняя мулька. Разве у вас в Европе его нет?

— Такого нет, — отведав кисловатого и водянистого напитка, произнес немец. — Кира, а можно мне обычного пива в банке?

Освежившись баночным пивком, немцы немного пришли в себя. И дальше уже двигались за подругами совершенно покорно.

— Нравятся они мне, — сказала Леся подруге. — Милые и доверчивые. Полностью от нас с тобой зависят.

— Возни только с ними многовато, — с озабоченным видом пробормотала Кира. — Пива попили, теперь еще жрать попросят.

Она словно в воду глядела. Немцы почти тотчас же заявили, что хотели бы покушать.

— И чем их кормить? — Кира уставилась на подругу.

В данный момент вокруг них простиралась местность, удивительно бедная ресторанами. Одни лишь сомнительные забегаловки, где им подали бы сосиски, яичницу или в лучшем случае шашлык.

— Если мы их где-нибудь здесь накормим, так они и дуба дать могут, — озаботилась Леся. — Желудки у них к нашим микробам непривычные. Нет уж, пусть лучше голодают! К тому же им это не повредит.

Узнав, что обед откладывается на неопределенное время, немцы попытались взбунтоваться. Но было поздно. Подруги уже приехали туда, куда так упорно стремились.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Сегодня среди бела дня Ленкин домишко казался еще более покосившимся и унылым, чем тем поздним вечером, когда они увидели его впервые. Тогда его убожество скрывала милосердная темнота. А сейчас у него не было совершенно никакой маскировки.

— Это что такое? — поинтересовался Якоб, разглядывая строение. Узнав, что тут живут люди, он был поражен. — Беженцы? — спросил он, решив проявить осведомленность.

— Нет-нет, — ответила Кира.

— Но почему тогда такая нищета? — допытывался любознательный немец. — Тут был пожар? Или ураган?

Устав отвечать на настойчивые вопросы своих кавалеров, подруги прошли к дому. Геры не было слышно и сегодня. А вот на самом доме красовались аккуратные белые полосочки — знак того, что менты тут уже побывали и ушли.

— А кого это там носит?! — раздался пронзительный женский голос. — Чего шляетесь по чужому саду?!

Подруги вздрогнули и оглянулись. Позади них, грозно подбоченившись, стояла их знакомая — давешняя Ленкина соседка, которая вышла попенять Ленке за громко лаявшую собаку.

Сегодня женщина выглядела еще более странно. То сооружение из бигуди у нее на голове, которое подруги видели раньше, теперь превратилось в нечто, напоминающее стог соломы. Подруги даже сумели разглядеть небольшие грабельки. Конечно, это была заколка, но иллюзия создавалась полная.

Дама была в яркой цветастой юбке и в синем свитере, который, возможно, был бы и неплох, если бы не обилие золотистых ниток. На обувь подруги решили даже не смотреть, интуитивно почувствовав, что ничего приятного не увидят.

— Это мы! — помахала тетке Кира. — Помните, мы к Ленке приходили? Вы еще на собаку ругались!

— А-а… — протянула Тетка. — Узнаю!

Она некоторое время сосредоточенно рассматривала подруг, видимо, прикидывая, как ей лучше поступить. Выполнить свой долг и молчать, как ее просил следователь, или уступить своей натуре и начать сплетничать. Разумеется, победило второе, более сильное чувство.

— Да вы пойдите сюда! — поманила девушек Ленкина соседка. — Не бойтесь!

Подруги двинулись к ней, радуясь, что погода стояла сухая и теплая. Так что шагать можно было, почти не глядя себе под ноги. Тем не менее Лесино внимание неожиданно привлекла какая-то блестящая штучка, лежавшая в осенней пожухлой траве. Девушка подняла вещицу и покрутила ее в руках. Затем машинально сунула в карман.

— Я вам вот чего сказать хочу! — заявила тетка, когда девушки наконец-то до нее добрались. — Вы к Ленке-то не ходите. Нет ее там! Убили ее!

— Да вы что?! — Подруги изобразили изумление.

— То-то и оно! — продолжала соседка. — Ровнехонько после вашего ухода и убили!

— Неужели? — пробормотала Кира, в самом деле неприятно пораженная. — А вы-то об этом откуда знаете?

— А чего тут знать? — насупилась тетка. — Вы когда уходили, Ленка в дверях стояла. Живехонька была. Я ее видала. А вот после вас ее кто-то и пристукнул.

— Как пристукнул?

— Обыкновенно. Чем-то тяжелым по голове дали, весь дом перевернули, а потом ушли.

— Кто же мог на такое пойти?

— Вот и не понять. — Женщина поджала губы. — То ли эти двое ребят, что с вами к Ленке приходили, то ли кто другой пробрался.

— А что милиция?

— Что милиция? — пожала плечами тетка. — Они на этих ребят думают. На Диму с Мишей.

— А вы — нет?

— Нет, — покачала головой женщина. — И вам могу сказать, почему.

— Почему?! — оживились подруги. — Скажите, пожалуйста.

Увидев в глазах девушек неподдельный интерес, тетка заметно приосанилась и даже поправила чудовищную башню из обесцвеченных волос, сооруженную у нее на голове.

— А кто это с вами? — вдруг спросила она, метнув за спины подруг цепкий взгляд. — Вроде бы иностранцы?..

Кира с Лесей оглянулись на своих немецких кавалеров, бродивших по Ленкиному участку. Немцы были явно растерянны. И, конечно же, им тут совсем не нравилось. Но подруги, почуявшие след, решили не обращать внимания на такие пустяки. Потерпят. Если решили жениться на русских девушках, пусть привыкают к трудностям.

— И чего им тут надо? — спросила у подруг женщина, кивая в сторону иностранцев. — Строить что-то собираются? Или так, дом купить хотят? Ленка собиралась продавать, я знаю. Даже объявления в газеты давала. Неужели покупатели приехали?

— Ну да, наверное, — уклончиво ответила Кира. — Очень может быть.

— Так вы им скажите, что Ленкина халупа теперь долго еще на продажу не встанет! — воодушевилась тетка. — Пока родичи Ленкины объявятся, пока в наследство вступят… Да и домишко-то совсем плохонький. Только что земля. Так и у меня участок не меньше. А дом еще сто лет простоит.

Теткин дом по сравнению с Ленкиным и в самом деле смотрелся дворцом.

— Нет, они ничего у вас покупать не будут, — поспешила разочаровать женщину Леся, потому что у той во взгляде разгорелся совсем уж жгучий интерес.

Того и гляди, монополизирует их немцев да и всучит наивным иностранцам свою громадину.

— Точно не будут? — не желала успокаиваться женщина. — А то я ведь запросто могу им свои владения показать. За просмотр ведь денег не берут. А там, глядишь, и соблазнятся. У меня и погреб есть хороший. И гараж в прошлом году железом покрыли.

— Не будут они покупать дом! Они просто сюда с нами приехали! — не выдержав, воскликнула Кира. — Мы их с Леной познакомить хотели.

— Это что же, Ленка, выходит, навострилась за иностранца замуж выскочить? — мигом подхватила новую тему хозяйка. — И что же? Хорошо наших русских баб берут?

— А вам зачем? — неожиданно развеселилась Кира. — У вас же вроде бы свой мужик есть.

— Так-то оно так, — вздохнула женщина. — Но уж больно он крут бывает. Все время в страхе живу. Чуть не так повернусь, хлоп по морде. Особенно лютует, когда выпьет. А пьет он каждый день. Так я вас и спрашиваю, разве же это жизнь?

— Не жизнь, — согласились подруги.

— Но в деревне без мужика никак нельзя, — снова вздохнула тетка. — Вот и терплю его, ирода. А кабы меня иностранец к себе взял, так я бы свой дом продала, да и махнула бы в эту самую Европу. Подальше от своего деспота.

— Обратитесь в брачное агентство, — посоветовала Леся. — Нам именно оттуда этих двоих прислали.

— Надо же! — восхитилась женщина. — А платить агентству много ли надо?

— Да нет, может быть, вас вообще бесплатно возьмут, — сказала Кира. — Потому что вы — дама в самом соку.

— Скажете тоже! — зарделась от полученного комплимента тетка. — Мне уже почти сороковник стукнуло.

— А что вы там про Лену хотели рассказать? — спросила Кира, пользуясь тем, что женщина пришла в доброе расположение духа. — Почему вы думаете, что ее не Дима с Мишей убили?

— Да много тут всякого в голове крутится, — пробормотала женщина. Затем принялась перечислять: — Ну, во-первых, ушли они вскоре после вас. И я не видела, чтобы Ленка их провожала, так что могла быть уже мертвой к тому времени. Но, с другой стороны, я вообще не видела, как они из дома выходили. Может быть, Ленка уже вернулась обратно в дом к тому времени, когда я в окошко выглянула. — Подняв указательный палец, женщина добавила: — И еще одно. Учинить такой обыск эти двое ни за что не успели бы. Времени у них для этого было слишком мало.

— Почему?

— Да говорю же, почти следом за вами ушли.

— А может быть, они сначала ушли, а потом незаметно вернулись? — предположила Кира. — Вы ведь не могли всю ночь наблюдать за Ленкиным домом?

— Я-то? — удивилась женщина. — Ясное дело, что не могла. У меня и других дел полно. Но только я вам скажу, что Димке не было никакой нужды Геру усыплять. Она его и так признавала.

— Что?! — хором воскликнули подруги. — Геру? Собаку? Ее усыпили?

— Ну да, — кивнула женщина.

— Совсем? — ужаснулась Кира.

— Не, — помотала головой собеседница. — К утру очухалась. Но все равно качает ее до сих пор. И второй день ходит словно пьяная. Видать, в тот вечер, когда Ленку убили, ей что-то такое сильное вкололи. Вот она свой служебный долг выполнить и не смогла.

— Понятно, — пробормотала Кира.

Теперь стало ясно, почему Гера не появилась, чтобы проводить их до ворот. Когда подруги покидали дом, Гера, конечно же, уже была нейтрализована. А преступник… Преступник бродил где-то совсем рядом. Эта мысль заставила подруг похолодеть и на всякий случай осмотреться.

Но сейчас вокруг была тишь и благодать. Ничто не напоминало о случившейся в доме трагедии. Даже птички пели, устроившись среди остатков листвы на деревьях и радуясь солнечному осеннему деньку. Пичужкам и дела не было до человеческих трагедий. Они-то себе подобных не убивают.

Однако же как близки к смерти были подруги в тот злополучный вечер! Вздумай они заявиться к Ленке одни, без Димы и Миши, неизвестно, надолго пережили бы Ленку.

— Так я к тому и говорю вам все это, — продолжала Ленкина соседка. — Ясно, что ни Диме, ни Мише не было никакой нужды Геру снотворным одурманивать. Она их и так прекрасно знала. А после того, как Ленка ей еще повторила, что свои пришли, Гера бы ребят ни за что не тронула. Она собака послушная. Все команды знает.

— А где она сейчас?

— Дома у нас лежит, — ответила женщина. — В себя приходит.

— А потом?

— Потом мы с мужем, коли других охотников на псину не найдется, у себя ее оставим. Она в самом деле сторож отменный. От всякого хулиганья да от бомжей Ленкин сад никогда не страдал.

— А ваш муж… он ведь недолюбливал собаку, — удивилась Кира. — Ругался, что лает громко.

— Так это пока она чужой двор охраняла, он ругался, — ухмыльнулась женщина. — А когда свое, так ему собачий лай — слаще музыки. И то сказать, Гера бомжей и прочую публику, что в садах поживиться любит, на пушечный выстрел не подпускала. Да и они ее знали. Как ее голос заслышат, так сворачивают. Хотя я иной раз и сама думала: зачем Ленке такая собака? У нее ведь на грядках три морковки да два кабачка. Что там охранять?

И женщина с удовольствием окинула взглядом свои собственные земельные угодья, на которых не было свободного клочка газона. Все было тщательно перекопано, унавожено и вычищено.

— Скажите, а у вас ключи от Ленкиного дома есть?

— Ясно, — кивнула женщина. — А вам они на что?

— Так можно мы в дом к Ленке пройдем? — спросила Леся. Тут Ленкина соседка вдруг ужасно возмутилась.

Так все-таки собрались дом покупать?! — воскликнула она. — Зачем он вам? Плохой дом. И земля плохая. Не родит ничего. Да и то сказать, чтобы земля родила, ее своим потом полить надо. И навозцу хоть через год насыпать. А так… Нет, что ни говорите, а толку никакого от земли не будет.

Но подруги не собирались спорить с хозяйственной дамой.

— Ладно, — решилась Кира. — Покажите нам сначала Ленкин дом, а потом мы уговорим иностранцев и ваш посмотреть. Может, они даже рады будут такому повороту. Потому что Ленкин дом и в самом деле совсем уж неказист.

— Вот! — обрадовалась тетка. — Так бы сразу! Другое совсем дело! А то женихи, женихи приехали!.. А я же сразу вижу: покупать они землю явились. Ишь, как все разглядывают. Сразу видно, знают толк в деле.

Тетка умчалась в дом и вернулась обратно с длинным ключом от ригельного замка.

— Пошли, — сказала она подругам. — Пусть они Ленкину халупу осмотрят. Так даже лучше будет. После Ленкиного дома мой им точняк приглянется.

Печати на дверях дома, оставленные ментами, даму ничуть не смутили. Она быстро открыла дверь и впустила гостей внутрь.

Сказать, что иностранцы были поражены, оказавшись в доме у Ленки, значит не сказать ничего. В их глазах промелькнул ужас, и они даже сделали попытку сбежать. И их можно было понять. К обычному запустению добавились последствия тщательно проведенного сначала убийцей, а потом и ментами обыска.

Слава богу, что тело Ленки уже забрали. Иначе иностранцы наверняка сбежали бы. И сталось бы с них, что и удрали бы обратно в свою Европу. Как говорится, от греха подальше.

Но иностранцам и без тела хватило впечатлений. Ленкина соседка, войдя в раж, нарочно водила их по самым неприглядным закоулкам Ленкиного дома. Первым не выдержал Йене.

— Кира, — пробормотал он жалобным голосом, — что эта странная женщина от нас хочет? Мы должны купить этот дом?

— Нет-нет, — успокоила немца Кира. — Просто русские люди в сельской местности очень гостеприимны. Вот она вам тут все и показывает.

— Но почему же она в таком случае показывает нам дом своей соседки, а не свой? — удивился Якоб.

Вот этого ему говорить не следовало. Ленкина соседка расслышала только часть фразы. Но и того, что долетело до ее ушей, хватило с избытком. Она тут же вывела обоих немцев из Ленкиного дома и поволокла к своему собственному. Про подруг она совершенно забыла. И те наконец смогли без помех осмотреть весь дом.

— Да, тут явно что-то искали, — сделала Кира давно напрашивавшийся вывод. — Так же, как и в квартире Нюры.

— Но Нюру убили прямо у порога, — заметила Леся. — А соседка обмолвилась, что на тело Ленки страшно было смотреть. Вроде бы перед смертью ее сильно били. Может быть, преступник и не собирался ее убивать. Но просто не рассчитал силы удара.

— Кто же это мог быть? И что он искал? — в задумчивости пробормотала Кира.

— Кстати, посмотри, что я нашла в саду, — сказала Леся. — Очень занятная штучка. — И она протянула подруге что-то блестящее.

— Что это? — удивилась Кира, глядя на обломок какого-то желтого металла. Внимательно рассмотрев странно перекрученные полые трубочки, она спросила: — Слушай, неужели в самом деле золото? Где ты его нашла?

— На земле, — ответила Леся. — Среди травы.

Это похоже на какую-то оправу, — сказала Кира. — От небольшой картинки или от фотографии. А вот металл… Не знаю, пробы нет, но, может быть, и золото.

— В любом случае этот обломок появился в саду совсем недавно, — сказала Леся. — Может быть, даже этой ночью.

— Почему ты так думаешь?

Леся пожала плечами:

— Все очень просто. На нем совершенно не было грязи. Ни пылинки.

— Тогда надо осмотреть, нет ли в доме чего-нибудь похожего, — предложила Кира. — Надо выяснить, от чего могли это отломать.

И подруги, воспользовавшись отсутствием Ленкиной соседки и немцев, принялись за дело. Они не сразу нашли то, что искали, но все-таки нашли.

Как и предсказывала Кира, это оказалась рамка. Вероятно, раньше в ней стояла фотография. Но сейчас фотографии не было и в помине. А сама рамка выглядела так, словно ее в злобе крутили и мяли, пока не сломали окончательно.

— Одно ясно, это не золото, — осмотрев рамку, сказала Кира. — Так что ее ценность была в другом.

— Судя по тому, как с ней обошлись, для кого-то она представляла не ценность, а скорее угрозу, — возразила Леся. — Посмотри, как все разломано. Кто-то прямо возненавидел эту рамочку.

— Да-да, — пробормотала Кира, пытаясь вспомнить, видела ли она у Ленки эту рамочку.

А если видела, то чья фотография в ней была.

— Нет, — сдалась Кира, — не помню.

И действительно, изломанную рамку подруги нашли в комнате, которая, по всей видимости, служила покойной хозяйке в качестве спальни. Ну а в спальню Лена тем вечером своих гостей, само собой разумеется, не приглашала.

— И что теперь? — приуныла Леся. — Дом мы с тобой обыскали, все осмотрели, рамочку от фотографии забрали — а что же дальше? Лично я ничего придумать не могу.

— Не переживай. У нас ведь еще есть Леночка и ее Жорик, — приободрила подругу Кира. — Помнишь, Ленка тем вечером проговорилась, что Славка с Матвеем собирались действовать через Леночку?

— Ну и что?

— А перед этим они занимались домовыми кражами. И кто-то мог их наводить на дома состоятельных пенсионеров.

— Кто же?

— Да Жорик! Он ведь занимается тем, что ходит по квартирам и подключает людям кабельное телевидение. Пока тот же кабель по всей квартире проложишь, сто раз можно успеть и с хозяевами познакомиться. И обстановочку на предмет ее ценности осмотреть.

— Надо же! — поразилась Леся. — А я бы и не догадалась, что это целая банда действовала. Слушай, мы же с Леночкой и Жориком еще вчера собирались поговорить. Но из-за того, что одни нас бросали, другие, напротив, явились знакомиться, ничего не успели.

Кира кивнула. В самом деле не успели. Надо же, как сильно подействовали на них сообщения Борисова и Димки, если они даже про свое расследование забыли. Но Кира тут же отогнала эту мысль. Не будет она больше вспоминать об этом. Так и с ума недолго сойти.

— И как нам быть? — раздался у нее над ухом голос Леси.

— В каком смысле?

— Ведь мы же не можем заявиться к Жорику и сказать, что теперь все знаем о его делишках, — пояснила Леся. — А сам он ни за что не признается, что работал наводчиком у двух домушников.

— Сам не признается, — согласилась Кира. — Надо его вынудить это сделать.

Но пока что подругам предстояло заняться вызволением своих иностранных женихов из лап цепкой дамочки. Она уже заканчивала показывать иностранцам свои клубничные плантации. И вид у обоих немцев был самый что ни на есть затравленный.

И их опять же можно было понять. Натурального удобрения под осень тут не пожалели. Так что вся землица вокруг благоухала отнюдь не фиалками. Конечно, человеку, помешанному на садоводстве, этот запах, возможно, ужасно понравился бы, но остальных тянуло бежать прочь, зажав нос обеими руками.

— Спасибо, — поблагодарила Кира, отдавая ключ соседке. — Ленкин дом и в самом деле не идет ни в какое сравнение с вашим.

— А то! Я же вам говорила! — с удовлетворением кивнула тетка. — Так когда же бумаги оформлять надо? Учтите, на все это время нужно. Добро бы до весны управиться. Вы когда перебираться-то сюда думаете?

Этот вопрос относился к совершенно уже бледным Йенсу и Якобу. С трудом подругам удалось увести несчастных иностранцев из-под огня соседки, не желавшей расставаться с покупателями хотя бы без малюсенького денежного залога.

— Что вы думаете, желающих-то много на такой дом! Коли залог не оставите, не обессудьте. Могу и кому другому дом продать.

— Да-да, — пробормотал Якоб. — Мы непременно обсудим это. Не волнуйтесь.

И оба немца припустили бежать к ограде, совсем не солидно прыгая через грядки, которые летом были засажены разными редисками, морковками и петрушками.

— Вот до чего людей природа довела! — восхитилась Кира, когда они с Лесей почти догнали своих кавалеров. — Ишь, сразу козликами заскакали.

Эта шутливая Кирина фраза про козликов заставила Лесю серьезно призадуматься. Ей ужасно захотелось выяснить, занимались ли они все-таки ночью любовью с Яшей или нет? Но увы, сама вспомнить она не могла. А спрашивать у своего жениха стеснялась. Вдруг он воспринял бы этот вопрос как уничижительный отзыв о его способностях. Дескать, так ты плох, дружок, что даже и не запомнила, было у нас это самое или вовсе ничего не было.

Поэтому Леся решилась зайти с другого боку.

— Кира, послушай, — подступила она к подруге, — ты вчера ночью никаких ненормальных звуков не слышала?

— Откуда?

— Из моей спальни, — в смущении пробормотала Леся. Кира остановилась и в изумлении воззрилась на подругу.

— А что я могла слышать? — спросила она.

— Ну… там стоны всякие… — Леся покраснела до кончиков ушей.

— Какие стоны? Тебе было плохо? — Кира все еще ничего не понимала.

— Да какая ты в самом деле твердолобая! — разозлилась Леся. — Я совсем в другом смысле!

— В другом — это как? В том смысле, что тебе не плохо, а хорошо было? А… поняла!

— Наконец-то дошло, — прошипела Леся.

— Так что же ты от Меня хочешь узнать? — спросила Кира. — Был ли у вас с Яшкой секс?

Боже, какое облегчение услышать этот вопрос из чужих уст! Сама бы Леся ни за что не выдавила из себя таких слов.

— Ну да, — кивнула она.

— Не знаю, подруга, что тебе и сказать, — Кира тяжело вздохнула. — Сама в непонятках. Но, судя по тому, как ведут себя наши кавалеры… Думаю, если что и было, они тоже ни хрена не помнят. Так что нам мешает все начать сначала?

Предложение начать сначала прилива энтузиазма у Леси не вызвало.

— Я сегодня так много пить, как вчера, не буду! — решительно заявила она.

— Дурочка, я совсем другое имела в виду, — фыркнула Кира. — Сделаем вид, что ничего не было. Вот и все. А дальше видно будет. Ну, побежали! А то наши немцы опять от нас оторвались.

Как выяснилось, больше всего немцев напугал погреб, которым хозяйка ужасно гордилась. Им показалось, что он похож на нечто среднее между убежищем какого-нибудь маньяка-убийцы и бункером на случай ядерной войны. На последнюю мысль их натолкнули длинные ряды банок — то были домашние консервы из собственных фруктов, ягод и овощей. Имелись также и жестяные консервы, чей внешний вид свидетельствовал о том, что срок их годности истек еще в прошлом веке.

— Наверное, люди отоваривали тушенкой карточки во время перестройки, — предположила Кира. — Да так и не удосужились избавиться от просроченных консервов. Что же вы так разволновались? Ведь не съесть же их вам предлагали!

А Леся, чтобы немного смягчить стресс, предложила поехать в хороший и сравнительно недорогой ресторан, оформленный в традиционно русском стиле — с матрешками, поварешками и официантами в длинных подпоясанных красными кушаками шелковых рубашках.

Но оказалось, что на сегодня иностранцам российской экзотики хватило с избытком. Теперь они желали немного отдохнуть от нее. И рвались в какой-нибудь типично европейский ресторанчик. Таковой нашелся довольно скоро, и подруги, оставив своих новых друзей изучать меню и карту вин, отправились в туалет, где стали держать военный совет.

— Прямо и не знаю, как нам с ними быть, — сказала Кира. — Этих немцев одних бросать нельзя. Обидятся. Но и к Леночке с ее Жориком наведаться тоже надо.

— Не тащить же Яшку с Женькой с собой? — пожала плечами Леся, между делом поправляя у зеркала левый глаз, который почему-то из-за всей этой беготни уменьшился в размерах. Этот дефект следовало срочно устранить.

— Придумала! — воскликнула Кира. — Если гора не идет к Магомету, то пусть он сам придет к нам.

— Магомет? Жорик! Пусть он сам к нам придет, — пояснила Кира.

— Сам? — изумилась Леся, и рука ее основательно дрогнула.

В результате чего получилось, что левый глаз теперь сильно превосходил размерами своего правого собрата. Да еще к тому же верхнее веко приобрело какую-то странную извилистую форму. Леся поморщилась и, покосившись сначала на свое отражение, а потом на подругу, проворчала:

— С чего это Жорику к нам ехать? Он что, наш лучший друг? И вообще, у него сейчас рабочий день.

— В том-то и дело, — просияла Кира и принялась набирать телефон Жорика. — Раз у него рабочий день, вот пусть и поработает. У нас. Подкинем ему наживку в виде слабенькой полоумной бабушки. Может быть, и заглотит.

Дозвониться до Жорика оказалось не так уж трудно. Уже после пятого гудка он снял трубку и принялся слушать Киру.

— Понимаете, — вдохновенно заливала ему девушка, — наша бабушка целыми днями не выходит из дома. Телевизор — единственная для нее отдушина. Вот я и решила сделать старушке подарок — подключить ей кабельное телевидение. Помогите! Нет, такие сроки нас не устраивают!

— Представляешь, говорит, что у него сейчас работы навалом. Сможет только через неделю, — прикрыв рукой трубку, пробормотала Кира в сторону подруги.

— Нет-нет! — энергично запротестовала Леся.

— Нет, — заявила Кира. — Понимаете, у нас такая ситуация, что кабельное телевидение нужно уже завтра. У бабушки день рождения, и это был бы ей замечательный подарок. Разумеется, я согласна приплатить вам за скорость. Поймите, старушке обидно. У всех в доме есть кабельное телевидение, а у нее нет. Не провели. Она на даче была, вот про ее квартиру и забыли. Почему сами кабель не подсоединили?

Кира в растерянности посмотрела на Лесю. В самом деле, почему? Дело-то нехитрое.

— Скажи, мужчин в семье нет. Одна бабушка да ты. А ты целыми днями на работе, тебе не до кабелей, — подсказала Леся.

Через несколько минут Кира сунула в сумочку трубку и воскликнула:

— Полный порядок! Он согласился приехать к тебе домой часам к пяти.

— А где мы за это время найдем параличную бабушку? — спросила Леся. — Если привлечь какую-нибудь соседку, так ведь она примется задавать вопросы и все испортит.

— Старушка — не проблема, — критически разглядывая подругу, произнесла Кира. — В случае чего — нарядим тебя. Завернем в какой-нибудь платок поплоше, юбку натянем до пяток, а на лицо еще пудры нанесем. Сама же согнешься и закашляешься. Вылитая бабулька.

— Ну, спасибо! — обиделась Леся.

— Слушай, а что у тебя сегодня с глазами? — поинтересовалась Кира. — Что-то у них с размером не состыковывается. Да и форма, знаешь ли, какая-то странная. Это ты новую тушь испробовала?

— Это у меня руки, наверное, трясутся от волнения, — пояснила Леся.

— Давай я тебя раскрашу! — предложила Кира. — А то ты тут такого наворотила… С такой вывеской тебе к иностранцам соваться никак нельзя. Перепугаются до смерти. Возись с ними потом.

В общем, к тому времени, когда подруги наконец закончили реставрационные работы у себя на лицах и вернулись в зал, Йене с Якобом уже скучали над принесенной им едой. Подруги быстро расправились с салатиками из морепродуктов со свежими огурчиками, которые выбрали для себя, а затем приступили к очередному коварному плану.

— Предлагаю сегодня пойти в Русский музей, — сказала Кира.

Впрочем, подразумевалось, что в музей она поведет немцев одна. А Леся отправится домой и будет там изображать ветхую старушку и вообще выяснять, что это за личность такая — Леночкин Жорик.

— Нет, — покачал головой Йене. — Не хотим.

— Тогда в Эрмитаж, — предложила Кира.

— Да что вы, девочки, — вздохнул Якоб. — Зачем вам эти музеи? У вас дворцы, и у нас дворцы. У вас музеи, и у нас музеи. Давайте лучше выпьем. Я тут обнаружил несколько марок пива, которое никогда еще не пробовал.

И он в самом деле заказал «Балтику». Номер «один». Всего же в меню их было семь.

— Этак они тут до вечера сидеть могут! — с тревогой прошептала Кира на ухо подруге.

— Пиво без водки — деньги на ветер, — согласилась Леся. — Что же делать?

— Любезный! — остановила официанта Кира. — Водка у вас есть? Вот это уже хорошо. В таком случае тащите четыреста. Да нет, чего уж там, несите все пол-литра.

Немцы появление водки у них на столе приветствовали криками возмущения. Оказывается, они заботились о своем здоровье. И каждый день глушить водку отказывались наотрез.

— Русская традиция! — сурово заявила Кира. — Надо!

С традицией страны их невест немцам пришлось смириться.

— Только чуть-чуть. — Они с мольбой в глазах уставились на Лесю, державшую в руке хрустальный пузатый графинчик.

— Разумеется! — согласилась Леся и быстренько, пока Кира отвлекала внимание немцев, плеснула им по солидной порции водки в пивные бокалы.

Выпив, немцы раскраснелись. И следующая порция прошла уже легче. Затем немцы совсем развеселились, а через короткое время их потянуло в сон. Пришла пора транспортировать их до дома. По пути им в руки была сунута еще бутылка хереса, и они стали совсем тихими и сонными, словно уставшие после прогулки детишки.

Но у парадного подруг поджидали любопытные и до крайности возбужденные соседки. Они еще издалека углядели девушек, тащивших своих кавалеров к дому. Возле самого подъезда уже который день укладывался асфальт; по этой причине таксист и отказался подъехать к дверям.

— И что это вы, девочки, все мужчин к себе водите? — решилась вылезли с вопросом Таисия Григорьевна — круглая бомба с головой, украшенной мелкой химией и закрашенной хной. Если добавить, что при своем метре семидесяти с лишком ее вес уже давно перевали за центнер, впечатление создавалось сильное.

— А вам-то что? — пропыхтела в ответ Кира. — Завидно?

— Так мужчины-то все разные, — заметила проницательная Таисия Григорьевна. — А теперь вот и иностранцы появились. Вы это что же, бордель у себя на дому открыли?

— Какой бордель?! — возмутилась Леся.

На время лишенный ее поддержки Якоб начал заваливаться на кусты акации. Леся с трудом его подхватила и сказала противной соседке:

— Какой бордель? Скорей уж госпиталь. Вы же видите, человек едва на ногах стоит. Плохо ему!

И подруги, уже не обращая внимания на соседок, поволокли своих кавалеров в подъезд.

— Слава богу, что сейчас не тридцать седьмой год, — пробормота