/ Language: Русский / Genre:detective,det_irony, / Series: Секреты дамской охоты

Месть В Ажурных Чулках

Дарья Калинина

Вредно заглядываться на хорошо одетых брюнетов, спешащих в ваш собственный подъезд! Кира уже мысленно прибрала его к рукам, да только красавчик нес букетик и тортик с шампанским соседке-страхолюдине Лариске Каким-нибудь часом позже выяснилось, что брюнета убили, а Лариса знать его не знает. Но разве это докажешь?! В кармане трупа нашли адрес ее квартиры, а на столе те самые дары, что симпатичный незнакомец приготовил девушке. Сердобольные энтузиастки частного сыска Кира и Леся поспешили прийти бедняжке на помощь: ввязались в расследование — как всегда, на свою голову…

ru ru Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-10-03 OCR: A_Ch F826810C-028F-4153-BC07-4F032198DC4C 1.0 Месть в ажурных чулках Эксмо Москва 2006 5-699-16557-6

Дарья Калинина

Месть в ажурных чулках

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вернувшись домой, Кира прошлепала на кухню прямо в сапогах. Но это было еще не самое страшное нарушение правил, которые она сама же для себя установила. Перед этим она, не глядя, швырнула на полку шкафа в прихожей свою новенькую замшевую сумку с красивыми ручками, украшенными переливающимися почти как брильянты стразами. А свою зимнюю курточку, подбитую мехом какого-то невиданного, но очень редкого и дорогого пушного зверя, просто небрежно сбросила с плеч на… нельзя сказать, чтобы очень уж чистый пол.

Этому поведению было лишь одно объяснение. Мужчины! Да, именно эти особи так называемого сильного пола добивались с раннего утра и добились-таки к концу дня того, что Кира после работы пришла домой в самом отвратительном настроении, которое ей доводилось испытывать прежде, и с-полной атрофией чувства аккуратности и стабильности в жизни.

— Это же надо, козлы какие! — с чувством произнесла она, обращаясь к единственному слушателю — коту Фантику. — Просто в голове не укладывается, какие козлы! Уму непостижимо!

Кот недовольно покрутил головой и мяукнул, намекая, что подобные слова режут его нежные ушки. Ушки у Фантика и в самом деле были замечательные. Покрытые чуть вьющейся мягкой шерсткой светло-персикового цвета, как и полагается у благородного породистого (между прочим, с родословной!) кота, они не были предназначены для таких грубостей. Но сегодня Кира была не расположена щадить кого-либо.

— И ты, между прочим, не лучше! — сообщила коту сердитая на весь мужской род Кира.

Фантик замер на месте, не сводя ошеломленных круглых глаз с Киры. Убедившись, что хозяйка не шутит, он пришел в замешательство. Затем смерил хозяйку уничижительным взглядом и, гордо подняв хвост, покинул кухню. Кира его задерживать не стала. Хотя кот, если рассудить, был ни в чем и не виноват. Виноват был совсем другой мужчина, а если точней, то сразу несколько.

А началось все с того, что сегодня мужчины, словно сговорившись, начали хамить с самого утра. В маршрутку ей сесть не удалось, потому что в последний момент ее от двери отпихнул какой-то рослый здоровяк и втиснулся на то самое место, которое предназначалось для Киры.

Поэтому ей пришлось сесть в троллейбус, где ей тут же отдавили ногу, больно ткнули в печень и сбили шапку набок. Разумеется, это все было дело рук тех самых козлов. Явившись наконец на работу, издерганная и взвинченная после всех утренних переживаний, Кира с ходу получила втык от Борисова за опоздание.

Если бы Борисов был просто ее начальством, то Кира бы еще стерпела замечание. В конце концов, оно было почти справедливо. Но вся сложность заключалась в том, что Борисов был еще и ее отставным любовником. А получать выговор, пусть даже заслуженный, но от бывшего любовника, это, согласитесь, совсем другая песня.

Начавшийся так прескверно день продолжал упорно катиться по кривой дорожке. Прилипший к ней с утра Борисов не оставлял Киру своим вниманием. Он ходил возле ее стола, нервно поправляя то свои светлые, безупречно подстриженные волосы, то очки на носу, которые тоже сидели идеально, и брюзжал, брюзжал и брюзжал по поводу каких-то перепутанных страховых полисов, паспортов и билетов клиентов их фирмы.

— В кои-то веки люди среди зимы собрались на курорт — это такая редкость, да за такое не то что деньги с них брать, им самим награду выдавать надо, так ты и тут умудрилась все напортить! — бурчал он.

— Я понимаю, — ответила Кира, разглядывая замшевый сапог, который ей безжалостно истоптал кто-то из этого однозначно враждебного к ней сегодня клана мужчин. — Бывает.

— Нет, ты мне скажи, — упирался Борисов, — скажи, как Веселов полетит по билету Куркова и с полисом, который у него вообще на имя Елены Морозовой?

— Да что тут такого? В конце концов, я же не потеряла их документы. Все оформлено правильно, — отбивалась от него Кира. — И потом, они все полетят одним рейсом. В аэропорту между собой сами разберутся. Обменяются документами, если они не полные кретины, конечно.

— Они-то уже разобрались! — сердито поставил ее в известность Борисов.

— Так чего еще надо? — воскликнула Кира.

— Разобрались и благополучно улетели, — кивнул Борисов, явно еще имея много чего сказать, — но…

И он продолжал бубнить у нее над ухом еще очень и очень долго. И ушел, сделав ей напоследок замечание, что неплохо бы ради разнообразия иногда являться на свое рабочее место в приличном виде.

— А то создается такое впечатление, что ты как вскочила с постели, так в офис и явилась, — произнес он. — Нельзя же так, в самом-то деле!

Кира отлично понимала, что дело отнюдь не в перепутанных билетах. Борисов просто таким образом высказывал ей свое раздражение по поводу того, что она снова его бросила. Но что же было делать бедной Кире, если она больше не любила его?

Да, допустим, она когда-то первой ушла от него, предварительно еще и изменив. Но ведь он ее к этому вынудил! Вынудил! Потом она к нему вернулась, хотя и понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. И не вышло! Ну и чего он теперь снова от нее хочет?

Похоже, этого Борисов не знал и сам. Потому что, если он хотел, чтобы Кира одумалась, полюбила его снова, так сказать, с былой первозданной страстью и вернулась под его заботливое крыло, то, ворча на нее, он явно выбрал для достижения этой цели самый длинный и запутанный путь. В результате всех его усилий к концу своего рабочего дня Кира пребывала почти в невменяемом состоянии, готовая передушить всех мужчин, которые только подвернутся ей под руку.

Ситуация в офисе усугублялась еще и тем, что любимая подруга Киры — милая, незлобивая и кроткая Леся, которая одной шуткой умела снять нарастающее в офисе напряжение, заболела. У нее была обычная простуда, даже без температуры, но Леся предпочитала не рисковать и высидеть дома. Тем более что зимой в туристическом бизнесе наступает неизбежный застой. И ее присутствие в фирме было совсем не нужным.

Впрочем, ее отсутствию на работе было и еще одно объяснение. Пожалуй, самое основное.

— Видишь ли, — недавно поделилась с подругой Леся, — я совершенно не могу находиться в одном помещении с Димой.

Дима был заместителем Борисова. И так уж получилось, что… Ну да, одним словом, Леся тоже его бросила. Причем сделала это практически синхронно с тем, когда Кира порвала со своим Борисовым. Разница если и была, то составляла не больше нескольких часов. Разумеется, впоследствии Борисов и Дима в этом факте усмотрели проявление сговора со стороны подруг. Хотя никакого сговора не существовало.

— И теперь Дима буквально изводит меня своими знаками внимания, — жаловалась Леся. — Мне прямо неловко перед ним. И до него никак не доходит, что они мне больше на фиг не нужны. Как тебе такая ситуация?

Кира тогда еще подумала про себя, что лучше уж пусть бы Борисов крутился возле нее с дурацкими комплиментами и приятными презентами, чем изводил своими мелочными придирками.

— А когда он на меня плевал с высокой башни, я готова была гоняться за ним день и ночь, — удивлялась Леся. — А теперь, заметь, когда он весь передо мной на тарелочке с голубой каемочкой, он мне уже и не нужен. Знаешь, Кира, наверное, я какая-то странная.

Странная была Леся или нет, но вот теперь, вспомнив о подруге, Кира сразу почувствовала себя лучше. Даже порванные на обратном пути в метро каким-то гадом — Кира не видела, кто это был, но не сомневалась, что это был непременно мужчина — новые колготки не так уже огорчали девушку.

Как все-таки хорошо, что в этом мире у Киры есть по-настоящему родной и близкий ей человек. И пусть только один, это не важно. Но, разумеется, этот человек совсем не Борисов. И как только она могла так заблуждаться когда-то! Но вот интересно, как там себя чувствует ее милая Леся?

«Надо сделать ей что-нибудь приятное, — решила про себя Кира, возвращаясь домой. — В конце концов, Новый год скоро. И я удрала с работы пораньше, есть время, чтобы придумать что-нибудь интересное. Пожалуй, приглашу-ка я ее к себе в гости! Сварим глинтвейн, пожуем какой-нибудь жуткий салатик из ее очередной диеты и от души поругаем мужиков».

Одним словом, Кира наивно полагала, что ей удастся все же приятно закончить свой такой неудачный день. Как показали последующие события, если уж ей повезло живой и относительно целой добраться с работы до родного дома, то лучше бы ей и дальше вообще не высовывать из него носа. Тем более Борисову она наврала, что плохо себя чувствует, видимо, заразилась от Леси и, возможно, на несколько дней выпадет из коллектива родной фирмы.

Так вот, оказавшись дома, ей надо было закрыться на все замки, отключить телефон, задрапировать окна и, желательно, отключить свет и газ. Ничего этого Кира, разумеется, не сделала. И даже напротив. Подойдя к окну и убедившись, что на улице наконец почти перестала мести холодная поземка, она решила:

— Схожу в магазин, куплю чего-нибудь из свежей зелени для Лесиного диетического кошмара. Она будет тронута. Да и погода вроде бы налаживается.

Пока Кира вела свои метеорологические наблюдения и размышляла, что бы такое не слишком гадкое соорудить для любимой подруги из того набора продуктов, которые та теперь предпочитала есть, она краем глаза заметила, что в их дворе прямо под ее окнами остановилось такси. И из него вылез высокий статный мужчина.

Между прочим, мужчина был не с пустыми руками, а с роскошным букетом цветов, тортом и бутылкой шампанского. Обнаружив сей факт, Кира только тихонько вздохнула от зависти. Оказывается, еще встречаются в жизни такие галантные кавалеры. Так почему же не на ее пути?

А мужчина, как могла разглядеть Кира, был к тому же еще и вполне хорош собой. Несмотря на слегка посеребренные сединой волосы, ему вряд ли было больше тридцати пяти. Мужчина был смуглый брюнет. И его темные волосы серебрились ранней сединой очень красиво. Особенно эффектно это выглядело сейчас, когда его шевелюра искрилась редкими, все еще падающими с неба снежинками.

Мужчина был одет в теплую короткую дубленку. И в его руках, кроме цветов, торта и шампанского, был еще небольшой кожаный «дипломат». Все это Кира разглядела, пока мужчина шел к их подъезду. Некоторое время Кира ломала голову, к кому же мог пожаловать такой красавец, но никого достойнее себя на их лестничной клетке так и не подыскала. Кира даже позволила себе пофантазировать на эту тему.

— Откуда бы он мог знать, что тут живет такая потрясающая красавица? — кокетливо и немного шутливо поинтересовалась Кира у своего отражения в оконном стекле.

Потом она взбила свои роскошные рыжие волосы в совсем уж львиную гриву и принялась ждать. Но время шло, и ей пришлось признать, что шел прекрасный незнакомец совсем не к ней.

— Ну и черт с ним! — с легкой досадой произнесла Кира. — И если рассудить хорошенько, то зачем он мне нужен? Все равно я не так уж сильно люблю шампанское. От роз у меня делается крапивница. А торт… Честное слово, лучше бы уж он притащил с собой сервелат или копченый свиной окорок.

Однако, если она хотела позвать к себе в гости Лесю, то кроме угощения еще следовало подумать и об уборке своего жилища. В квартире, это была вынуждена признать даже сама Кира, был жуткий кавардак.

Всю последнюю неделю Кира из-за происков своего настоящего начальника и бывшего любовника Борисова, который просто задался целью извести ее, находилась в крайне взвинченном состоянии. А в таком виде она, раздеваясь ко сну или переодеваясь в домашнее, обычно швыряла свои вещи куда попало, не особенно заботясь об их дальнейшей судьбе.

В результате ее стараний теперь на люстре висели почти целые колготки, которые еще можно было носить и носить. Вот уж поистине удачная находка. Под диваном, к огромному изумлению Киры, обнаружился целый склад нижнего белья, которое она считала давно потерянным. Белье тут же отправилось в стирку. Грязные тарелки вообще обнаглели. Они занимали почти все свободное пространство в квартире. И вдобавок пол был заляпан следами грязных подошв. Откуда их столько взялось, если гостей к себе Кира давно не приглашала?

Пришлось Кире порядком попотеть, чтобы разгрести все это безобразие. Хорошо еще, что посудой занялась посудомоечная машина. Бельем — стиралка. И хотя пылесос у Киры мог бы помыть пол, но сделать это без чуткого руководства хозяйки он пока что не умел. Да и вообще, чтобы вытащить этот агрегат, налить в него воды, засыпать порошка, надо было потратить столько усилий, что Кира решила обойтись обычной шваброй.

Ею она быстро размазала самые грязные пятна таким образом, что они плавно слились с основным фоном. И в глаза больше не бросались. Но затем Кире внезапно стало стыдно. Ведь подругу ждет, а не какого-нибудь хахаля. Для него бы она намывать полы не стала. Но для подруги… Да еще для любимой… И Кира прошлась по полам еще раз, но уже более старательно.

Вытерев напоследок с видных мест пыль, Кира с удовлетворением огляделась по сторонам. Теперь ее квартирка была вполне пригодна для того, чтобы принять Лесю с ее насморком. Но оставалось еще одно дело — поход в магазин за продуктами, подходящими для очередной Лесиной диеты.

— Теперь ем только овощи и злаковые, — сообщила ей Леся несколько дней назад. — Никаких молочных продуктов, никакого мяса. В качестве утешения мне можно есть рыбу и морепродукты. А также мед, орехи и шоколад. Сахар тоже можно, представляешь?

— Очень интересно, — задумчиво пробормотала Кира. — И где ты вычитала эту диету?

— Ты что! — возмутилась Леся. — Это же последнее веяние! Жутко актуально!

— Не знаю, — покачала головой Кира. — Вообще-то это сильно похоже на диетические рекомендации всем православным верующим к очередному религиозному посту.

Леся призадумалась.

— Ты права, — признала она наконец. — Но ведь у нас сейчас как раз Рождественский пост. Так что я спокойно могу сидеть на диете и одновременно соблюдать пост.

Кира только плечами пожала. На ее взгляд, истинная человеческая вера не имела ничего общего с этими гастрономическими предписаниями церковников. Но если Лесиной талии от этого будет какая-то польза, то ради бога. И теперь Кира, прихватив с собой кошелек, двинулась в сторону ближайшего супермаркета.

Надо сказать, что уборка заняла у Киры значительно больше времени, чем она рассчитывала. И когда она вышла на улицу, то там уже совсем стемнело. Но благодаря праздничной иллюминации, свежему сверкающему снегу и нескольким фонарям, на улице было совсем не страшно, а даже празднично.

Выйдя из дома, Кира с удовольствием втянула в себя свежий морозный воздух, напомнила себе, что очень скоро самый чудесный праздник в году, с подарками, розыгрышами, елками, танцами и весельем до упаду. Да и вообще жизнь чудесная штука. И как только Киру посетила эта мысль, она увидела того самого Брюнета с тортом.

Она его узнала сразу же, хотя справедливости ради надо сказать, что в данный момент Брюнет был уже без тортика. И даже без шампанского. Букета рядом с ним что-то тоже видно не было.

— Надо же, уже пристроил! — почему-то расстроилась Кира.

Она сердито фыркнула и хотела идти своей дорогой в магазин, но внезапно передумала. Лавочка, на которой сидел Брюнет, находилась прямо возле тропинки, по которой она должна была идти. Так почему бы не воспользоваться случаем и не познакомиться с ним?

Все равно мужик в данный момент явно бесхозный. И даже если ей самой он потом, после более близкого знакомства, и не понравится, то все равно разбрасываться добром не стоит. Всегда найдется холостая подруга, которую можно осчастливить до конца ее дней, преподнеся в качестве новогоднего подарка вполне даже симпатичного мужчинку.

«Минуточку! — остановила саму себя Кира. — А чего это он тут расселся? Погода к посиделкам не располагает. И вообще, если букет, вино и десерт у него милостиво приняли, то почему сам он одиноко торчит во дворе, словно неприкаянный? А между прочим, сейчас ведь совсем не лето».

И в самом деле, хотя вначале Кире показалось, что на улице чудесно, но на самом деле морозец вполне ощутимо пощипывал кожу на лице. Однако не успела Кира обдумать эту мысль, как Брюнет внезапно повернул голову и устремил на нее взгляд своих темных жгучих глаз. И хотя Кира никогда ранее не замечала в себе склонности к брюнетам, они скорей уж нравились ее подруге Лесе, но сейчас в устремленном на нее взгляде Брюнета было нечто, заставившее девушку замереть на месте.

— Что за дьявол?! — возмутилась про себя Кира. — Чего я застыла? Смотрит, ну и пусть себе смотрит. Что это со мной? Чего я тут забыла? Мне надо либо быстро с ним знакомиться, либо идти в магазин!

Но по ее спине непроизвольно пробежал холодный озноб. В голове стало пусто и звонко.

— Девушка! — вдруг произнес одними губами Брюнет.

Он почти шептал, но Кира как-то сразу смекнула, что обращается он к ней. Во дворе в этот момент, кроме них двоих, никого не было. В этом Кира убедилась, осмотревшись по сторонам. Да и Брюнет сверкал своими темными глазами прямо на нее. И Кира невольно сделала еще один шаг в его сторону. Во рту у нее внезапно пересохло. А язык стал огромным и шершавым, так что с трудом ворочался.

— Да, — выдавила она из себя.

— Девушка! Позовите Ларису! — пробормотал Брюнет. — Умоляю! Мне так плохо!

На мужчину падал свет фонаря. И Кира вдруг поняла, что он совершенно пьян. Ну да! Настолько пьян, что просто идти не может. И такое сокровище она собиралась пристроить своим подругам! Господи, да они бы ее потом проклинали до конца дней.

— Я вам не девочка на побегушках! И вообще, честное слово, нельзя же так напиваться! — холодно произнесла в ответ Кира и собралась идти дальше.

Очарование Брюнета слегка померкло. Станет она бегать по поручениям всяких алконавтов. Не дождется! Она вовсе не обязана выполнять его просьбы. Но, кажется, сам Брюнет вовсе не считал, что обременяет своей навязчивостью Киру.

— Девушка! — повторил он. — Ларису! Срочно! Она должна быть уже там… дома.

На этом его силы иссякли. Голова Брюнета упала на грудь. И он, как показалось Кире, заснул.

— Вот ведь гад какой! — разозлилась Кира. — Так я и знала, что от этих мужиков сегодня никакой радости не дождешься. Эй! Ты что, в самом деле спишь? Нельзя же так безобразно напиваться от одной бутылки шампанского.

Брюнет не отреагировал. Несколько секунд Кира еще колебалась. Оттащить, что ли, его к себе? Проспится, глядишь, человеком станет. Но с другой стороны, зачем подбирать то, что другим не гоже? Ведь ясно же, что он тут сидит не просто так. Наверняка эта Лариса его выгнала, несмотря на гостинцы и цветы. И почему выгнала? Наверное, мужик совсем никудышный.

— Странно, — все еще колеблясь, произнесла Кира. — А на вид вполне приличный. Вот ведь сволочи, как ловко маскируются!

Она еще раз потрепала Брюнета за плечо, но он не пожелал отреагировать. Критически оценив его массу, Кира решила, что самой ей его ни за что с места не сдвинуть. Но и оставить беднягу замерзать тут одного на лавочке Кира не могла решиться. Несмотря на то что все мужики сво…. природное человеколюбие сыграло с Кирой в очередной раз злую шутку.

И, развернувшись, девушка, вместо того чтобы идти своей дорогой, со всего размаху впуталась в весьма странную историю.

Единственной Ларисой, которую она знала, была довольно страхолюдная девица лет двадцати пяти, переехавшая в их дом не так давно и жившая этажом ниже Киры. Волосы, по наблюдениям Киры, она не расчесывала никогда. И они вечно свисали у нее на лицо неровными спутанными прядями неопределенного грязно-соломенного цвета. Краситься она тоже не красилась. И, несмотря на стройную и даже худощавую фигуру, носила какие-то бесформенные хламиды либо чудовищно растянутые свитера, которые однозначно были велики ей на несколько размеров.

Судя по пятнам краски, иногда украшавшим ее руки, никогда не знавшие маникюра, Лариса занималась живописью. Итак, Лариса у них в подъезде имелась. Но почему-то Кира очень сомневалась, что Брюнет шел именно к этой особе. Несмотря на то что он назюзюкался до полной отключки, Брюнет выглядел человеком рафинированным и обеспеченным.

Одни его блестящие кожаные ботинки с острыми носами должны были стоить приличное состояние. При желании он мог бы найти себе для любовных утех не девочку, а настоящую конфетку. Нет, ну что могло связывать щегольски одетого Брюнета с грязнулей Ларисой? Зачем она ему вообще сдалась? Зачем он к ней перся с тортом, вином и цветами?

— Но кто его знает, может быть, его, как и всех нас, после сладенького потянуло вдруг на солененькое? — бормотала Кира себе под нос, поднимаясь по лестнице на пятый этаж, потому что лифт уже успел сломаться. — Надо же, такой пьяный, а про Лариску помнит.

Кира еще успела посочувствовать Ларисе, которой придется тащить на себе здоровенного мужика обратно на пятый этаж без лифта, как вдруг дверь нужной ей квартиры распахнулась, и перед Кирой появилась Лариса собственной персоной.

— Ой! — воскликнула она. — Как ты меня напугала!

— М-м-м! — неопределенно отреагировала Кира, которая именно в этот момент от неожиданности прикусила язык, и ее лицо исказилось от боли.

— Что с тобой? — встревожилась Лариса. — Случилось чего-нибудь?

— У меня к тебе дело, — закончив кривиться, сказала наконец Кира. — Там внизу сидит мужик и зовет тебя.

— Зовет меня? — машинально повторила за ней Лариса, и на ее лице мелькнуло недоумение. — А ты уверена, что именно меня?

— В нашем подъезде нет других Ларис, — сказала Кира. — Во всяком случае Ларис в том возрасте, когда они еще могут заинтересовать своей персоной поистине роскошного брюнета.

— Роскошный, говоришь? — повторила Лариса, которая все еще колебалась. — И брюнет? А ты уверена, что он по мою душу?

— Я видела, как он вошел в наш подъезд, — поставила ее в известность Кира. — А теперь он сидит внизу на лавочке и зовет Ларису из нашего подъезда. То есть тебя.

— У нас на лестнице других Ларис нету, — подтвердила девушка и пожала плечами. — Что же! Пошли взглянем, что это за кадр!

И. накинув на себя что-то чудовищно уродливое, темное, но в огромных заплатах из декоративной ткани в разводах синего, серебристого и красного цвета, Лариса захлопнула за собой дверь и поспешила следом за Кирой. Вдвоем они снова очутились во дворе. И подошли к Брюнету. Он продолжал тихо сидеть на том же самом месте, где Кира и оставила его.

— Берем? — предложила Кира соседке. — Потащили его к тебе?

— Не знаю, — с сомнением приглядываясь к Брюнету, отозвалась Лариса. — Как-то он мне не очень.

Да ты что?! — возмутилась Кира. — Нельзя же оставить его тут в таком состоянии одного? Он обязательно замерзнет и погибнет. Смотри, мороз-то какой!

И в доказательство своих слов Кира выдула изо рта облачко пара.

— В самом деле! — признала ее правоту Лариса. — Замерзнет. Некрасиво получится.

— Некрасиво! — передразнила ее Кира. — Да просто ужасно получится! Давай, нечего тут рассуждать! Хватай его под левую руку, а я под правую. Завтра проспится, и тогда разберетесь!

Лариса собиралась что-то возразить. Но Кире уже надоело спорить с этой мямлей. Она прикрикнула на Ларису, и та покорилась более сильной воле. Девушки подхватили и оторвали от скамейки Брюнета, который в этом не оказал им ни малейшей помощи. Он безвольно повис у них на руках, словно огромная мягкая игрушка. И позволял делать с собой что угодно. Кряхтя от напряжения, девушки все же дотащили Брюнета до дома. Но тут Лариса снова начала упираться.

— Слушай, а чего мы его ко мне тащим? — спросила она. — Ты нашла, тебе и приз.

— Чего? — не поняла Кира, о каком призе толкует эта тетеха. — А! — дошло до нее. — Ну уж нет!

И, прислонив Брюнета к стенке, она решительно заявила:

— Твой мужик, Лариска, тебе с ним и отдуваться!

— Он не мой, — изумленно глядя на Киру, произнесла Лариса. — Если честно, то я его вообще в первый раз в жизни вижу.

— Как же так? — воскликнула Кира. — Он звал тебя! Я сама слышала!

— Возможно, ты ослышалась, — пожала плечами Лариса.

Но он двумя часами раньше поднялся к тебе! — воскликнула Кира. — С тортом, букетом и шампанским. А теперь у него ничего при себе нет. Вывод: он оставил дары у тебя.

— Чушь! — решительно помотала головой Лариса. — Он ко мне не приходил. Как ты сказала? Два часа назад? Да я домой вернулась всего за минуту перед тем, как ты ко мне заявилась! Только верхнюю одежду снять успела, в туалет не сходила, а тут ты звонишь. Я только с вокзала приехала. Даже веши еще разобрать не успела.

Кира хотела возразить, что это не аргумент, она веши по приезде, бывает, месяцами не разбирает, но вовремя прикусила язык. Совсем ни к чему этой Ларисе знать о ней такие пикантные подробности.

— И что нам теперь с ним делать? — вместо этого спросила она у соседки.

— Может быть, оттащить его обратно? — предложила Лариса.

— Потом нам станет стыдно, и мы потащим его снова в тепло, — возразила ей Кира. — И что, нам так и таскать его взад и вперед? Лично я надорвусь. Он такой тяжеленный!

— А давай попробуем привести его в чувство, — предложила Лариса. — А если не удастся, то обыщем его. Найдем паспорт или другие документы. Узнаем, где он живет. Вызовем такси и избавимся наконец от него.

— Вот еще докука! — воскликнула Кира. — И что за мужики нынче пошли? Даже напиться и то толком не умеют! Ладно, потащили его к тебе!

— А почему не к тебе?

— У меня полы намыты! И потом ты живешь ниже!

— Но ты не уйдешь? — встревожилась Лариса, которая не сумела подыскать достойного контраргумента и смирилась с участью, что Брюнет отправится в ее квартиру. — Не оставишь его у меня навсегда?

— Мне прямо смешно тебя слушать! — воскликнула Кира. — В кои-то веки ей предлагают мужика, а она нос воротит. Вот увидишь, он проспится, еще сама локти кусать будешь, что не хотела его к себе пускать. Ты посмотри, какой колоритный тип.

— Не знаю, — покачала головой Лариса. — Какой-то он больно бледный.

— Ты же не курицу на рынке выбираешь! — возмутилась Кира. — Это же мужчина. Каким ты хотела, чтобы он был, когда больше получаса провел на скамеечке на морозе? Конечно, бледный. Сейчас в тепло попадет, расцветет.

Но Брюнет расцветать не желал. Когда девушки доволокли его до квартиры Ларисы, внесли в дом и устроили на коврике возле двери, потому что дальше его Лариса пускать наотрез отказывалась, Брюнет был все того же ровного зеленоватого цвета.

— Может быть, ему выпить дать? — предложила Кира. — У тебя есть что-нибудь?

— Вот еще! — окрысилась Лариса. — Стану я добро переводить на разных подозрительных типов. Так очухается!

Но Брюнет очухиваться упорно не желал.

— Забери ты его! — тоскливо произнесла Лариса, забившись в уголок прихожей и взирая оттуда на происходящее. — Не нравится он мне.

— Да что ты! Смотри, какой он славный! — умилилась Кира. — Тихий. И заметь, никаких с ним хлопот. Другой напьется, так буянить начинает. А этот лежит себе тихохонько.

— Вот именно! — простонала Лариса. — Это-то и подозрительно. Он как мертвый! Мне страшно! Кира, ты меня впутала, ты и распутывай!

Да ладно тебе психовать! — вздохнула Кира. — Давай обыщем его. Глядишь, в карманах чего и найдется.

— Давай, — боязливо кивнула Лариса. — Только ты первая.

— Ну ты и трусиха! — неодобрительно проворчала Кира, но послушно принялась шарить по карманам.

Улов был хорош. Ключи от дома и паспорт Брюнета, который оказался Хачатаряном Ваго Акоповичем. Прописку Ваго имел питерскую, женат не был и трезвый вообще представлял собой просто мечту одинокой женщины. Еще у него с собой были ключи с брелком с сигнализацией, по всей видимости, от машины. Эта находка сильно озадачила Киру.

— Если он на машине, зачем воспользовался услугами таксиста? Или он пьяный за руль не садится и сюда приехал уже навеселе? Странно, но походке ничего не было заметно.

— Пьянь он обычная! — довольно сердито произнесла из своего угла Лариса. — Только что прикинут дорого, а так суть одна. И кому у нас в доме такой алкаш мог понадобиться?

Кира как раз в этот момент обнаружила еще одну бумажку и внимательно ее изучала. Лоб прорезала вертикальная морщинка.

— Ты продолжаешь уверять, что не знаешь этого типа? — спросила она у Ларисы.

— Нет! Говорю тебе, нет и еще раз нет!

— Тогда как ты объяснишь эту бумажку? — спросила Кира, протягивая Ларисе найденный в кармане Брюнета обрывок. — Тут, между прочим, записан твой адрес.

— Не может быть! — возмутилась Лариса. — Дай сюда!

Кира протянула ей бумажку.

— Между прочим, там еще и твое имя записано, — произнесла она.

Лариса изучала свой собственный адрес так долго, что у Киры лопнуло всякое терпение.

— Слушай, голубушка, хватит комедию валять! Забирай своего хахаля, а я пошла отсюда! — заявила она Ларисе. — Мне некогда!

Но Лариса устремила на нее такой растерянный взгляд, что Кире даже стало не по себе.

— Ни за что! — закричала Лариса. — Я не знаю, как к этому типу попала бумажка с моим адресом, но я его не знаю. Вызывай такси! Ты обещала!

— Твой приятель, ты и вызывай! — рассердилась Кира. — Вот еще новости! Я что же, должна платить за него?

— А бумажника у него нет? — немного подумав, спросила Лариса.

— Бумажника нет, — разочаровала ее Кира. — Вот ведь тоже странно. Что же он, совсем без денег в гости отправился?

В конце концов под подкладкой пиджака нашлась свернутая стодолларовая купюра. Наверняка заначка на всякий пожарный случай.

— Вот и отлично! — немного повеселела Лариса, которой страшно не хотелось тратиться. — Сейчас вызовем такси и избавимся от этого тела.

— Не знаю, согласится ли еще таксист, — вздохнула Кира. — Вряд ли кто захочет с пьяным возиться.

— За сто долларов!? — воскликнула Лариса. — Я тебя умоляю! За такие деньги его до подъезда доведут и в постельку уложат. Чего тут думать? Адрес у нас есть, ключи от квартиры тоже. Кстати, мы можем даже сами довезти мужика до дома и сэкономить немножко денег.

Как ты считаешь, мы имеем право взять себе за моральный ущерб какую-то часть из этих ста долларов? Кира только плечами пожала.

— Эй, — обратилась она к Брюнету. — Ты не возражаешь?

Брюнет не возражал. Он вообще был человеком очень покладистым. Лежал себе тихонько и даже не пошевелился, когда девушки снова потащили его вниз.

— Слушай, нельзя же так наглеть. Ты бы хоть ноги время от времени сам переставлял! — попеняла ему Кира.

Лифт снова не работал. И тащить Брюнета вниз оказалось чрезвычайно трудно. Но подруги все же справились с задачей, запихнули своего нового знакомца по имени Ваго в удачно подвернувшуюся им машину со сговорчивым водителем и повезли его домой.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Жил Ваго в старинном доме на берегу Мойки. Дом был выстроен в стиле модерн. И его фасад был недавно отреставрирован. Это же касалось лестницы, которая буквально сверкала — на нее девушки попали, воспользовавшись ключом от входной двери из связки Ваго.

— Ничего домик! — одобрила Кира, со все возрастающим интересом поглядывая на Ваго. — Слушай, Лариса, может быть, зря мы, того… ну, от него поторопились избавиться? Может быть, такого богатенького буратинку надо было отложить все же для себя? А? Как ты думаешь?

Но соседка ее даже не слушала. Ларису тоже терзали сомнения, но совсем иного рода.

— И что мы им там скажем? — терзалась Лариса.

— Где там? И кому им? — не поняла ее Кира.

— Ну, там, у него дома. Вдруг он не один живет? Вдруг там с ним мать живет или любовница? Что мы им скажем?

— Скажем, что мы это их сокровище на улице нашли, — решила Кира.

— Как это? — опешила Лариса.

— Вот так просто, — пожала плечами Кира. — Шли, шли и нашли. Если люди приличные, то должны вознаграждение выдать. За такого-то красавца!

Хотя, если честно, выглядел в данный момент Ваго как-то не ахти. Кира даже снова засомневалась, стоит ли его в таком виде тащить к родным. Но у Ларисы сомнений на этот счет не было. И она целеустремленно двинулась в сторону квартиры Ваго.

В этом доме лифт, к счастью, работал. К тому же кабинка была до того крохотной, что втроем они туда еле втиснулись. Но в этом в данный момент была и своя польза. Стиснутый телами девушек Ваго, который совсем уже не стоял на ногах, упасть не мог при всем своем желании. Подруги благополучно доставили его до дверей собственной квартиры и принялись звонить. Им никто не открыл.

— Выходит, придется самим, — сделала вывод Кира. — Надеюсь, что хоть ключи подойдут и с замками мы справимся.

Ключи подошли. Дверь распахнулась, и подруги торжественно протащили хозяина дома внутрь.

— Уф! — выдохнула Лариса. — Ну и тяжеленный мужик! А на вид вроде бы совсем не толстый!

Кира была занята тем, что осматривалась по сторонам. Квартира была роскошной. Особенно огромная хрустальная люстра, которая свисала с высоты четырех метров и вся переливалась в электрическом свете.

Шелковые обои и дубовый пакет также заставили Киру невыносимо страдать.

— Мне кажется, что мы все же делаем ошибку, — произнесла она. — Нельзя упускать такой отличный шанс. Ты, Лариса, как хочешь, а я остаюсь.

— Зачем это?

— Знакомство хочу завязать, — объяснила этой клуше Кира.

— А вдруг он к тебе приставать начнет? — испугалась Лариса.

Кира только пальцем у виска покрутила.

— На это и весь расчет! — объяснила она соседке.

Но радужным планам Киры явно не суждено было сбыться. Потому что как раз в это время на лестнице загрохотали чьи-то тяжелые сапоги. Потом распахнулась входная дверь, которую подруги так и не позаботились запереть за собой, а всего лишь прикрыли, и в квартиру ворвались люди с автоматами, в бронежилетах и камуфляжной форме.

— Стоять на месте! — заорали они.

Лариса оглушительно завизжала и рухнула в обморок. Видя, какой фурор они произвели своим появлением, мужики в камуфляже слегка растерялись.

— Что это с ней? — удивился один из них, почесав в затылке.

— Как это что? — набросилась на них Кира. — Ворвались, заорали, автоматами размахиваете. Вы вообще кто такие?

— Вневедомственная охрана жилища! — значительно присмирев, ответил парень. — У нас сигнал тревоги на пульт прошел. А чего это с вашей подругой? Она что, больная?

Сам ты больной! — рассердилась Кира. — Она просто впечатлительная. Ясно? Лариса у нас художница — натура творческая и эмоциональная, чтоб вы знали! А тут вы со своими автоматами! Вот она и лишилась чувств с непривычки!

— Да ладно, мы же не знали, что у Ваго гости, — ответил второй парень. — Что, опять он нажрался? Код даже набрать не смог?

Он вытащил рацию и дал отбой на пульт. Там к этому отнеслись философски. Видимо, Ваго уже проделывал подобное, входя в дом и забывая отключать сигнализацию.

— И частенько это с ним бывает? — заинтересовалась Кира, которой снова стало казаться, что не стоит ей связываться с этим Ваго, раз он такой пьяница и гулена.

— Случается, — отозвался парень. — Ладно, раз уж такое дело, давайте переложим его на диван. Что вы его тут бросили?

В его словах прозвучал укор. Он наклонился над Ваго, собираясь поднять того, но внезапно замер, смешно раскорячившись.

— Эй, а чего это он? — пробормотал парень.

— Что? — недовольно отозвалась Кира, которая сердилась на себя за то, что никак не могла решить, искупает ли роскошная квартира Ваго в центре города его неумеренную страсть к выпивке и бабам.

— Вроде бы он не дышит совсем?.. — недоуменно произнес парень. — Витька, слышь! Ну-ка, послушай! Ты в этом деле больше моего понимаешь.

— С чего бы это? — удивился Витька.

— Да ладно тебе, будто бы никто не знает, что у тебя родной брат в морге работает!

Аргумент был железный. И второй парень возразить своему напарнику ничего не сумел. Он в свою очередь нагнулся над Ваго.

— И точно, не дышит, — сообщил он коллеге. — А чего это с ним, Петька?

— Помер, вот чего! — разозлился Петька.

— Так это самое, крови вроде бы не видно! — почесал в затылке Витек.

— Без крови помер! — продолжал злиться Петька. — И что нам теперь делать?

Судя по всему, на этот случай инструкции у них не было. Потому что Петька, как самый сообразительный, принялся докладывать по рации о непредвиденном обстоятельстве, как он называл покойника. Пока он общался с начальством, Кира начала потихоньку продвигаться к выходу. Витек ей не мешал, целиком поглощенный телом Ваго, над которым до сих пор стоял, почесывая затылок.

Киру же, в отличие от Витька, Ваго больше не интересовал. Выйти замуж за покойника — это уж увольте. Пьяница — одно дело, но мертвый пьяница — это уже слишком даже для нее. Единственная причина, по которой она оказалась в этой квартире, исчезла. И Кира решила смотаться по-тихому. Как она рассудила, для объяснений случившегося будет вполне достаточно и одной Ларисы. А у нее еще дела есть. Ее Леся ждет.

Но ничего из мудрого и такого великолепно коварного замысла Киры не получилось. Она не успела сделать, крадучись, и пяти жалких шажочков, как Петька закончил разговаривать по рации и рявкнул:

— В общем, так! Никому никуда не уходить! И ничего тут не трогать! Сейчас следственная бригада приедет! И они разбираться будут. Гражданочка, вас я также попрошу остаться!

Эти слова относились к Ларисе, которая, оказывается, уже давно очнулась и теперь по-пластунски пробиралась в сторону кухни, явно намереваясь затеряться на необозримых просторах квартиры Ваго и, может быть, даже разыскать где-нибудь там черный ход. Киру также завернули от выхода. Затем обеих девушек усадили в самой маленькой комнате, которая нашлась в этой квартире. У входа поставили в качестве караульного Петьку, так что думать о побеге даже было нечего.

— Это ты виновата! — поспешила обвинить Киру Лариса, едва девушки остались одни.

— Что ты мелешь! — вознегодовала Кира. — Я его не убивала! Я его вообще не знаю!

— Может быть, и так, — кивнула Лариса. — Только тут мы все равно по твоей вине оказались. Если бы не ты со своим идиотским человеколюбием, то этот тип благополучно окочурился бы у нас во дворе, не доставив этим никому ни малейшей неприятности.

— Какая ты жестокая! — попыталась усовестить ее Кира. — А еще художница!

— С чего ты взяла? — безмерно изумилась Лариса.

— Конечно, жестокая! — кивнула Кира. — Разве мы могли бросить полуживого человека? Мы же не знали, что ему уже все равно.

— Да нет! — перебила ее Лариса. — Я не о том. Ты почему решила, что я художница?

— А разве нет?

— Нет, — ответила Лариса. — Какая из меня художница? Так, жалкий подмастерье. Только и умею, что копии делать.

И она как-то особенно печально усмехнулась, а в уголках ее рта залегли скорбные складки.

— О чем мы вообще говорим! — ужаснулась в этот момент Кира. — Нам надо думать, как мы будем отмазываться перед ментами.

— А что тут такого? Мы же ни в чем не виноваты! — распахнула Лариса глаза.

По правде сказать, они у нее были не бог весть какого размера. Но после пережитого стресса Лариска здорово похорошела. Бледность, как ни странно, была ей к лицу.

— И раз не виноваты, то скажем им чистую правду, — предложила она Кире.

— Ты хоть иногда думаешь прежде, чем говорить? — воскликнула Кира, буквально хватаясь за голову. — Правду! Только представь, что подумают о нас менты, если мы им расскажем, как сначала тащили труп к тебе на пятый этаж без лифта, потом обратно вниз, а потом везли его на такси. И все это лишь для того, чтобы вернуть мужчину под отчий кров.

— А ты думаешь, что он уже тогда… — начала Лариса, но голос ее подвел, и ей стоило огромного усилия, чтобы закончить фразу, — что он уже тогда был мертв?

— Думаю, — мрачно кивнула Кира и задумчиво добавила: — Очень даже думаю.

И после тягостного раздумья она произнесла:

— Нет, менты ни за что не поверят, что мы сразу же не поняли, что имеем дело с хладным трупом. Решат, что мы над трупом измывались. Нельзя им про наши перемещения рассказывать.

— А что же мы им в таком случае скажем?

Но сколько девушки ни силились, они так и не сумели придумать подходящей версии, которая бы дала достаточно убедительный ответ на вопрос о том, почему они столько возились с коченеющим телом Ваго.

— Может быть, сказать, что мы обе были по уши влюблены в него? — предложила Лариса. — И просто не имели душевных сил расстаться с телом близкого нам человека?

— Ты же сама говорила, что раньше не знала этого человека! — укоризненно посмотрела на нее Кира. — Выходит, врала?

— Так и есть! — воскликнула Лариса. — Ничего я не врала. Не знаю я его и не знала!

— Менты не дураки, — покачала головой Кира. — Примутся задавать наводящие вопросы: как познакомились, да где вместе бывали, сколько времени знакомы. И мигом просекут, что мы врем.

— Да, — согласилась Лариса. — Могут докопаться, конечно.

— И потом, ты не забывай, — предостерегла ее Кира. — Парня-то, похоже, убили. А если мы заявим, что были обе в него влюблены, то менты заподозрят, что мы сговорились и убили его из ревности. И с трупом возились, потому что надеялись избавиться от него, а вовсе не из теплых чувств к покойному. А то еще заявят, что мы собирались надругаться над мертвым любовником в каком-нибудь особо изощренном виде. И для этой цели просто выбирали себе уголок поукромней.

— Какой ужас! — окончательно посерела Лариса. — Просто ужасный ужас!

Но появившиеся вскоре менты первыми же своими вопросами доказали, что это она еще мягко выразилась. Потому что менты, не найдя в квартире покойного ничего для себя интересного, пожелали отправиться вместе с подругами в тот самый дворик возле их дома, где встретил свои последние минуты несчастный Ваго. При этом они явно преследовали собственную зловещую цель.

Они собирались спихнуть это убийство на ментов того отделения, на территории которого случилось преступление, о чем им и сообщили по рации. Те, хотя к дому подруг и приехали, но изо всех сил упирались и отказывались от такого подарка, мотивируя это тем, что никто не может гарантировать, когда и где именно скончался несчастный гражданин Ваго.

— Может быть, девки его до дома благополучно дотащили, а там он и скопытился, — заявил один из ментов из районного отделения подруг.

— Но преступление произошло все равно в вашем районе! — стояли на своем первые менты.

И при этом обе враждующие между собой партии, как ни странно, сходились только в одном. Они ни на грош не верили двум честным девушкам. И основной уликой являлась все та же злосчастная бумажка с адресом Ларисы, которую девушки неосмотрительно оставили возле тела Ваго и которую нашли первые менты.

— Посмотрите, нет ли тут чего-нибудь странного, на ваш взгляд, — предложил Ларисе один из оперов, прибывших на предполагаемое место преступления, то есть в квартиру Ларисы.

— Нет, все вещи на месте, — задумчиво произнесла Лариса. — Цветы тоже.

Цветы, о которых говорила Лариса, росли в горшках, живописно разрисованных консервных банках, старых кастрюлях, обмотанных серебристой фольгой, и прочих емкостях. И занимали они в квартире у Ларисы все подоконники и вообще хорошо освещенные места.

Кира и сама любила различные домашние растения. Но все же такое их обилие показалось ей странным. Видимо, Лариса была очень одинока, и разведение и уход за цветами являлись для нее своеобразной психотерапией. Тем временем Лариса закончила осмотр своего жилья.

— Вроде бы все в порядке, только знаете, очень странно… — задумчиво произнесла она. — Меня не было почти сутки, а бокал на столе стоит влажный. И еще початая бутылка грузинского вина… Знаете, я такого не покупала.

Кроме всего прочего, Лариса никак не желала признаться в том, что шампанское, нашедшееся у нее в холодильнике, принес ей покойный ныне Ваго. Равно как и в том, что она вообще его у себя принимала.

— Но вот же торт! — твердил ей один из ментов. — Видите, он даже порезан. И приборы поставлены.

— Это не я! — отказывалась Лариса, с каким-то суеверным ужасом глядя на торт. — Я не резала его. И не знаю, откуда он взялся. Говорю вам, его принесли без меня. Меня дома не было почти сутки!

Кстати говоря, принесенный Ваго с собой букет роз также нашелся дома у Ларисы. Он гордо торчал в огромной хрустальной вазе на столе рядом с тортом.

— Но я никогда не использую эту вазу для цветов! — в полном шоке шептала Лариса. — На мой взгляд, она просто отвратительна. Мне ее подарила бывшая свекровь, и я просто не знаю, почему до сих пор не избавилась от этого уродства. Даже если предположить, что я сошла с ума, то все равно, будучи безумной, я бы никогда не вытащила эту вазу и не поставила в нее цветы.

Но этими наблюдениями Лариса смогла поделиться только с Кирой. Ментам ее лепет был не интересен. К этому времени у них уже сложилась более или менее четкая картина преступления. И так как выход потрясающего Брюнета с шампанским, букетом и тортом из доставившего его с помпой к дому такси видели и другие соседи, то версия ментов выглядела так. Брюнет вошел в дом и поднялся по тому адресу, который был записан у него на обрывке бумажного листа и бережно хранился в нагрудном кармане.

Судя по набору, у мужчины намечалось романтическое свидание, во время которого его партнерша или партнер подсыпал Брюнету что-то в еду или питье. После чего выставил Брюнета на холодную улицу и оставил его там умирать.

— Вот примерно так оно и было, — устремив на Ларису цепкий взгляд, произнес опер. — Ну что? Признаваться в содеянном будем? Учтите, девушка, чистосердечное признание обязательно зачтется вам на суде. Что хоть случилось-то? Обидел он вас? Оскорбил? Понятно, бывает. Все мы люди. Вот ручка у вас и дрогнула. Яд ему в бокальчик сам и просыпался. Так дело было?

И напрасно Лариса пыталась доказать, что дома ее вообще не было. И кого бы Ваго в ее отсутствие ни навещал у нее дома, это была точно не она. Все бесполезно. Свидетелей, которые могли помочь милиции установить точное время того, когда вернулась девушка, у Ларисы не было.

Просто фантастическое невезение! Как симпатичный Брюнет с тортом в подъезд вошел, это, считай, весь двор видел. А как бледная, замерзшая и несчастная девушка с дорожной сумкой в тот же подъезд юркнула, тут все словно ослепли.

Результатом такой коллективной слепоты потенциальных свидетелей, а также осмотра места преступления, явилось то, что менты из районного отделения, к которому относился дом подруг, забрали несчастную Ларису с собой до выяснения всех обстоятельств дела.

Этому задержанию очень сильно способствовал тот факт, что Брюнет, перед тем как окочуриться, оказывается, успел переговорить, кроме Киры, еще с целой кучей народу. Пока Кира моталась к Ларисе, он умудрился привлечь к себе внимание и других жильцов дома. И не меньше трех бабуле к охотно засвидетельствовали перед милицией, что страдалец звал на помощь именно Ларису. И они даже вместе с Брюнетом провели консилиум, какую же Ларису ему нужно.

По словам едва шепчущего Брюнета выходило, что девушка еще молода. Светловолоса и стройна. Приметы подходили под описание Ларисы — один к одному.

И после этого она зарыдала уже в полный голос, что вызвало у ментов сдержанное одобрение.

— Поплачьте, а потом и признание напишете, — успокоительно заметил один из них. — Терять вам уже теперь нечего. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь. Это у тебя, девонька, первая ходика будет? Или как?

Лариса уже не рыдала, а выла. Кире было невыносимо это слушать! Ведь косвенно она была виновата в том, что случилось! И при этом Кира злилась на свою соседку. Почему Лариса не говорит ментам, где находилась все это время, пока Ваго встречался у нее дома со своей любовницей? Если Ларисы тут не было, то почему она не борется за свое алиби? Если не виновата, то должна оправдываться. А она только ревет!

Менты на время забыли о девушках. Они разбирались в содержимом того злосчастного «дипломата», который видела Кира в руках у Ваго, когда он заходил в их подъезд. Что-то их в содержимом документов, которые там находились, заинтересовало. Но несмотря на все усилия Киры подобраться к ним поближе и подслушать, о чем именно менты ведут между собой разговор, у нее ничего не вышло.

Кира поняла только одно — «дипломат» бесспорно принадлежал убитому. И у нее в груди поднялась новая волна жаркой злости на Ларису. Дура несчастная! Ладно, торт и шампанское решила приберечь, да и розы оставила, но вот от «дипломата» она избавиться могла? Или надеялась найти в нем бог весть какие ценности, да не успела?

И вдруг Лариса перестала рыдать и уставилась на Киру.

— Ты должна мне помочь! — четко сказала она, вцепившись в соседку мертвой хваткой.

Глаза у нее совершенно высохли и блестели ярким блеском. И Кира с удивлением обнаружила, что Лариса может быть очень даже симпатичной. Если бы ей с помощью оттеночного шампуня сделать цвет своих волос чуть ярче да тронуть помадой губы, а тушью ресницы, придав выразительности глазам, так она бы могла иметь поклонников и попривлекательней Ваго. А уж если с Ларисы сдернуть эти ее мешковатые балахоны да одеть по фигуре, то вообще будет мечта, а не женщина.

Но пока что Ларисе грозило в ближайшие годы щеголять в лучшем случае в ватнике, рейтузах и резиновых сапогах. А уж о краске для волос можно было и вовсе смело забыть. На зоне подобных излишеств быть не может.

— Кира! Ты меня слышишь? Ты должна найти настоящего убийцу! — произнесла Лариса.

— Я? — изумилась Кира. — Но как?

— Как, как! — с досадой произнесла Лариса. — Найди! Я даже тебе подскажу. Это кто-то, у кого были ключи от моей квартиры. Кстати, я давала их всего одному человеку — моему приятелю!

— Так у тебя был еще один любовник? — поразилась Кира, которая до сих пор вообще не видела, чтобы Лариса куда-либо двигалась в сопровождении мужчин.

— Не ерунди! — оборвала ее Лариса. — Нет у меня никого! Какой любовник? Это просто мой приятель. Он другой ориентации. Понятно?

— Педик? — догадалась Кира.

— Гей! — деликатно поправила ее Лариса, которая даже в экстремальной ситуации не теряла природной благовоспитанности. — И не вздумай ему нахамить. Он очень ранимый. Говори с ним вежливо, иначе он замкнется в себе и ни за что не скажет тебе, кому давал ключи от моей квартиры.

— А зачем ты ему их вообще оставила?

— Цветы мои поливать кто-то ведь должен был, — пожала плечами Лариса. — Видишь, у меня их сколько! Я его и предупредила, чтобы он приходил, думала, что и в этот раз уезжаю надолго. Только все у меня сорвалось.

И ее лицо приняло самое разнесчастное выражение. И она явно приготовилась заплакать по новому заходу.

— Так что там с ключами? — поторопила ее Кира, чтобы не дать ей снова зареветь.

— Да, — откликнулась Лариса.

Она справилась с подступающими слезами, и губы у нее перестали мелко дрожать.

— Так вот, мне часто уезжать приходится, а цветов у меня уйма, — произнесла она. — Вот Сенечка…

— Кто? — не поняла Кира.

— Ну, этот мой друг, гей, — пояснила ей Лариса. — Его зовут Сенечка. Он ужасно домовитый и хозяйственный. Гораздо больше, чем все мои подруги. И цветы просто обожает. Собственно говоря, мы с ним и познакомились на какой-то цветочной ярмарке. Он на них просто помешан. Поэтому я и решила оставить ему запасные ключи от моего дома.

— И давно вы с ним знакомы? — поинтересовалась у нее Кира.

— Не помню, — с досадой отозвалась Лариса. — Разве это имеет значение?

— Имеет, — заверила ее Кира.

— Около месяца, может быть, чуть больше.

И ты оставила ключи типу, которого знаешь всего месяц?! — поразилась Кира. — Тогда я тебе скажу, дорогая, ты еще легко отделалась. В твоей квартире могли устроить склад боеприпасов для какой-нибудь небольшой террористической атаки на… например, на США. Они бы атаковали, а ты бы потом отдувалась.

— Не пугай меня! — снова расплакалась Лариса. — И так ситуация, трудно представить хуже. Меня обвиняют в убийстве человека, которого я живым и в глаза-то не видела!

— Ладно, — сжалилась над ней Кира. — Давай адрес этого своего приятеля. Так и быть, навещу его. И вытрясу из бедняги, кому он раздавал твои ключики, пока тебя не было дома. Хотя тебя ведь всего сутки не было, или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — ответила Лариса.

— Так за сутки этот Сенечка не мог слишком много народу к тебе в дом напустить, — вздохнула с облегчением Кира.

— Видишь ли, — смущенно пробормотала Лариса, — вообще-то ключи я ему оставила еще раньше.

— Что? — ахнула Кира. — Когда?

— Тогда же, — вздохнула Лариса. — После выставки. Кира только головой покачала, дивясь безалаберности Ларисы.

— Понимаю, выглядит странно, — заволновалась Лариса. — Но он сразу же после выставки, где мы познакомились, пригласил меня к себе домой. А там у него столько цветов! И все в таком превосходном состоянии. Я была просто поражена! И так как мне тогда надо было срочно уехать, а за цветами присматривать некому, то я и дала ключи Сенечке. Пойми, они бы просто погибли. Друзей у меня нет! Я один раз поручила их поливать соседке, так она кактусы залила так, что они погибли. А циперус у нее, напротив, засох. А Сенечка…

— Ладно, — махнула рукой Кира, видя подозрительную суету в милицейских рядах. — Разберемся.

Лариса едва успела продиктовать Кире координаты, где можно найти Сенечку, как за ней приехала милицейская машина, и Лариса, с трагическим выражением лица, в сопровождении двух ментов как закоренелая преступница отправилась в отделение.

А Кира, не теряя даром времени, помчалась к своей подруге — Лесе. Ей было просто необходимо посоветоваться с той и выслушать чье-то мнение. Леся уже ждала ее вся из себя в боевой готовности, несмотря на насморк.

— Я уже все слышала, — кивнула она подруге, когда распаленная Кира ввалилась к ней в квартиру. — У твоей соседки обнаружился знакомый в виде трупа, а ты, как всегда, вляпалась в дерьмо по самые уши.

— Не надо так говорить! — обиделась Кира. — Я уверена, что Лариса его не травила. И я ей верю, что они даже не были знакомы.

— Почему? Почему ты ей веришь? Ты что, так хорошо ее знаешь?

Кира замешкалась с ответом. За это время Леся успела налить ей чашку крепкого чая, сделать несколько бутербродов, которые Кира все и слопала, попутно рассказывая подруге о том, что ей довелось пережить за сегодняшний день и особенно за сегодняшний вечер.

— Понимаешь, — произнесла она «наконец, — этот Ваго и Лариса, они словно с разных полюсов. Хоть убейте меня, но я не могу представить ситуации, чтобы этакий холеный и явно богатенький красавчик заинтересовался бы неухоженной Лариской, которая живет почти как хиппи. Разве что она бы вдруг оказалась сказочно богатой наследницей. А он был бы аферистом и задался целью обаять ее, жениться и захапать ее наследство.

— Был такой фильм, — согласилась Леся. — Верно.

Что верно? А зачем тогда Ларисе травить своего кавалера? Она могла просто послать его подальше! Или наслаждаться его обществом. Нет. ты как хочешь, а я уверена, что она его не убивала! Это же риск какой! Оставить сидеть помирающую жертву у себя во дворе, да еще и позволить ей — этой жертве — болтать тут со всеми соседями. Еще удивительно, что он мало чего рассказал! Мог бы прямо сказать, что Лариса его отравила. Нет уж, Лариса не такая дура.

— Но тем не менее Ваго перед смертью звал к себе именно ее — Ларису, — возразила Леся, которую Кира уже успела посвятить во все детали. — И приметы Ларисы он описал верно.

— Кто угодно мог загримироваться под Ларису, представиться ее именем и ввести Брюнета в заблуждение, — парировала Кира.

— Кто угодно, но все же не любой, — задумчиво намотала на палец короткую белокурую прядь своих волос Леся. — А только тот, у кого имелись ключи от Ларискиной квартиры.

— Ключ имелся у Сенечки — ее приятеля гея, — сказала Кира.

— Но он мужчина! — возразила Леся. — А Брюнет…

— Ваго, — поправила ее Кира.

— А?

— Брюнета звали Ваго, — повторила Кира.

— Ну да, — кивнула Леся. — Вот я и говорю, этот Ваго звал к себе Ларису. То есть женщину.

— Надо нам с тобой просто поехать и посмотреть на этого Сенечку, — решила Кира. — Может быть, для него загримироваться под стройную и не слишком ухоженную блондинку — раз плюнуть. Собирайся, и поехали!

— Как? — встревожилась Леся. — Куда? Ты что, не помнишь? У меня же насморк! Я не могу выходить в такой холод на улицу.

И для убедительности она несколько раз шмыгнула носом. Но Кира была неумолима.

— Хватит симулировать! — строго велела она подруге. — Это с другими твои фокусы срабатывают. А мне отлично известно, что твоя жалкая простуда улетучилась еще два дня назад. И ты просто под этим предлогом отлыниваешь от походов на работу и общения с Димой.

— Ну да, — тяжело вздохнув, признала правоту подруги Леся и тут же торжествующе воскликнула: — А ты мне просто завидуешь, что сама первой не догадалась сделать то же самое.

— Я не такая малодушная, как некоторые в этой комнате, не будем называть их имен! — высокомерно заявила Кира, в глубине души сознавая, что подруга совершенно права.

Да, не догадалась она, не сообразила. То есть сумела она лишь собезьянничать с Леси, притворившись, что заразилась от нее. А вот если бы Кира догадалась и сообразила первой, то обязательно бы захворала всерьез. Да не на неделю. Это Леся по своему обыкновению поскромничала. Кира бы завалилась в больницу, на месяц, на полгода. Лишь бы не видеть постную физиономию своего бывшего любовника и не слышать его занудных нотаций.

Но на улице подруги помирились и принялись опасливо озираться по сторонам. Словно убийца Ваго мог быть еще где-то рядом.

— Слушай, может быть, нам все же не надо ехать к этому Сенечке, — ныла Леся. — Лариска наверняка рассказала о нем в милиции. И они сами предпримут все необходимые меры. Найдут, допросят его, установят алиби и местонахождение ключей. И все такое прочее.

Найдут, — согласно кивнула Кира. — Только уже завтра. Сегодня у них футбол. И я так поняла, что никто из ментов и не подумает оторваться от экрана телевизора ради допроса свидетеля. Отложат на утро. А Лариске придется провести ночь за решеткой. Ты себе представляешь, как там неуютно?

— Бр-р! — передернуло Лесю, которой довелось один раз побывать за решеткой.

И хотя дело было в жаркой и почти цивилизованной Турции, которую даже собирались принять в ЕС в самое ближайшее время, но впечатления от турецкой тюрьмы у Леси остались мрачные. Чего уж говорить о наших сырых и плохо отапливаемых кутузках, да еще в такой мороз.

Поэтому Леся устыдилась своего эгоизма и резво припустила по свежему снежку в сторону проезжей части, надеясь поймать там машину.

— Нам на Выборгскую, — распорядилась Кира.

Учитывая, что сами подруги жили возле станции метро «Звездная», Выборгская сторона — это был вообще другой конец света, или во всяком случае другой край города.

— Еще хорошо, что пробок на дорогах нет, — сказала Леся, обращаясь к подруге.

— Как же нету! — оживился водитель, услышав ее слова. — Это тут, на окраине, нету. А ближе к центру все забито. Люди словно с ума посходили. До Нового года еще почти две недели, а они уже кинулись сметать с прилавков разное барахло. Распродажи, мать их за ногу! Знаю я эти распродажи! Завысят цену до небес, а потом по нулику зачеркивают. Мол, вот мы какие добренькие. Берите, люди добрые. Наживайтесь! А на деле обман! Один сплошной обман и надувательство!

Он продолжал возмущаться предновогодней суетой, распродажами, повысившимися ценами на бензин и пошатнувшимися моральными устоями, а подруги тем временем принялись обсуждать, что они скажут Сенечке, когда приедут к нему в гости.

— Если это он убил Ваго, то уж наверняка позаботился о своем алиби, — задумчиво сказала Кира.

— Но зачем ему понадобилось вообще убивать этого Ваго? — недоверчиво посмотрела на нее Леся. — Из ревности?

— Ага! Точно! Из ревности и мести, — кровожадно согласилась Кира. — Может, Ваго раньше с этим Сенечкой роман крутил. А потом через него с Лариской познакомился и к ней чувствами воспылал.

— Ты же говорила, что они с Ваго друг другу не подходили! — воскликнула Леся. — И если он был «голубым», то не стал бы он менять ориентацию ради такой неподходящей ему женщины.

— Тогда, может быть, Ваго у Лариски дома встречался с другой женщиной, которая ему вполне подходила, — выдвинула новое предположение Кира. — И может быть, он был не совсем гей, а вовсе бисексуал. Сенечка Ваго опять же выследил, как тот встречается со своей любовницей, и убил. Обоих!

— А где труп этой другой женщины? — проницательно заинтересовалась Леся. — Куда он делся? Или когда вы с Лариской увезли с собой на такси труп Ваго, то какие-то другие люди в это время вытащили из дома труп его любовницы?

Кира задумалась.

— Очень возможно, — сказала она наконец. — Лариска у себя дома дальше прихожей не заходила, когда вернулась. Раз шампанское с тортом и цветами не видела, вполне могла и лишний труп не заметить.

— А откуда она, кстати сказать, вернулась? — поинтересовалась Леся.

— Вот этого не знаю, — растерянно пожала плечами Кира. — Не говорит.

— Странно, — отметила Леся.

— И не говори, — кивнула Кира. — Ну так вот, что у нас получается? Убийство двух любовников третьим лицом? Из ревности?

Девушки так увлеклись своими догадками, что даже не заметили, что их водитель уже давно закончил убиваться по поводу рождественских скидок и распродаж и теперь чутко ловит каждое слово подруг. И весь его вид выражает крайнюю степень настороженности.

— Девчонки! — наконец не выдержав, обратился он к ним. — А вы чего там про труп какой-то говорили? Куда вы его там увезли?

И, видя, что девушки не торопятся с пояснениями, он быстро добавил:

— Я ведь это к чему говорю! Если вы и сейчас нечто в этом роде затеете, то я, так и знайте, буду решительно против! У меня машина для катания незнакомых жмуриков по городу не предназначена!

— Успокойтесь вы! — брезгливо поморщилась от такой трусости Леся. — Никто вас и не заставляет. Довезете нас до места, и гуд бай! Задерживать вас не станем!

Но, оказавшись на месте, подруги резко передумали отпускать шофера. Переулок, в котором жил Сенечка, заканчивался глухим тупиком. И был этот переулок таким длинным, темным и жутким, что подруги невольно задумались о том, как они будут выбираться отсюда потом.

— В таком месте, не фиг делать, запросто напорешься на какую-нибудь местную шпану, — опасливо пробормотала Кира. — Изнасилуют за милую душу. Или еще чего похуже.

— Мужчина, — просительно обратилась к водителю Леся. — Вы уж нас дождитесь!

— Еще чего! — возмутился тот.

— Мы вам паспорт в залог оставим! — взмолилась Кира.

А Леся жалобно похлопала ресницами, которые позаботилась накрасить французской тушью, благодаря чему они у нее загнулись круто вверх и загустели. А большие блестящие голубые Лесины глаза в рамке густых ресниц всегда производили сильное впечатление на мужские сердца. Не подвели они ее и теперь.

— Ладно уж! — неожиданно отмяк водитель. — Подожду. Что же, я не человек, что ли? Понимаю, нельзя симпатичным девушкам по таким глухим местам ночью одним ходить. Идите, никуда не уеду!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Дверь в подъезд Сенечкиного дома не была снабжена даже плохоньким кодовым замком. Впрочем, когда-то его тут, вероятно, все же пытались установить, но теперь на месте замка темнела лишь прямоугольная прорезь. Естественно, в самом подъезде была жуткая грязь и смрад.

— И как тут только люди живут? — ужаснулась Леся.

Лифта в доме не было вообще. Электричество присутствовало в виде единственной тусклой лампочки на все четыре этажа здания. Но еще не известно, нужен тут был свет или лучше уж вообще обходиться без него. Потому что при свете сразу же стали видны целые пласты штукатурки, которые отслоились от стен и припечатались к ступеням.

В лестничных железных перилах были выпилены целые куски. Должно быть, металл какие-то особо предприимчивые бомжи давно сдали в пункт приема вторсырья. И теперь лестница во многих местах представляла собой нечто вроде отвесного горного ущелья.

Сенечка же (чтоб ему пропасть!) жил на последнем этаже. И подруги, для того чтобы добраться к нему, двигались почти впритирку к стене.

— Все-таки лучше уж измазаться разной дрянью и мелом, чем рухнуть с многометровой высоты на каменные ступени головой вниз, — благоразумно заметила Кира, и Леся с ней полностью согласилась.

Дверь подругам открыли после первого же звонка. При этом мужчина даже не стал интересоваться, кто к нему пожаловал. Просто распахнул дверь и кивнул, мол, проходите.

Впрочем, этому были свои причины. Во-первых, в квартире, кроме открывшего подругам дверь парня, находилась еще куча народу, празднующих, судя по выкрикам, грядущее католическое Рождество. А во-вторых, когда ты дорос до таких размеров, что почти задеваешь головой потолок и с трудом помещаешься плечами в дверях, наверное, трудно приучить себя к осторожности.

И гигант просто повел их следом за собой туда, где находился главный очаг веселья.

— Нам бы Сенечку, — жалобно обратилась Леся к могучей спине их поводыря.

— Ага! Повидать! — подхватила Кира.

Мужчина остановился и обернулся. Лицо его с густой рыжей бородой, широкими насупленными бровями и лохматой шевелюрой вряд ли можно было назвать дружелюбным. Больше всего он напоминал медведя — существо коварное, сильное, умное и хитрое. А в полутьме тесного помещения, заставленного какими-то пыльными старыми шкафами, в которых труп найдешь разве что по запаху, когда он уже начнет разлагаться, лицо мужчины и вовсе выглядело зловещим и пугающим.

— Ну?! — произнес он, как показалось подругам, с угрожающей интонацией. — Чего вам надо?

— Се-сенечку м-можно повидать? — слегка начав заикаться от страха, выдавила из себя Леся, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок.

— Ну! — повторил мужчина. — Говорите!

— Нет, — упорствовала Леся, пока Кира мысленно восхищалась ее героизмом. — Нам бы Сенечку.

— Так я он и есть! — потеряв всякое терпение, рявкнул на них медведь, голос которого больше напоминал рык льва в саванне.

Подруг словно ветром смело и прижало по углам.

— Эй, вы куда это подевались? — изумился Сенечка, закрыв рот и внезапно обнаружив, что обе его собеседницы испарились. — Вылазьте давайте и говорите, чего вам надо-то от меня?

— Поговорить, — робко призналась Кира, выбираясь из своего угла. — О Ларисе.

— О! — обрадовался Сенечка. — Раздумала она на этот раз уезжать? И вас сразу за своими ключами прислала? Вот и хорошо! А то мне эта докука уже надоедать стала! Я ей так недавно и сказал, что пора бы ей и честь знать. У меня других забот нет, чтобы к ней через весь город мотаться!

И, снова развернувшись, он скомандовал:

— Пошли за мной!

Девушки послушно потрусили следом за хозяином, недоумевая, правильный ли адрес они записали. Хотя судя по тому, что этого здоровенного детину звали Сенечкой и он был знаком с Ларисой и даже согласился поливать ее цветы, они все же попали, куда нужно.

— Но ты знаешь, до сегодняшнего дня я как-то геев себе совсем иначе представляла, — шепотом поделилась с подругой своими впечатлениями Леся.

— Угу, — буркнула Кира, решив пока вслух не развивать эту тему.

Как знать, вдруг у Сенечки очень чуткий слух и он сочтет разговор подруг обидным для себя. Наконец Сенечка привел их по бесконечному коридору, который к тому же извивался словно лабиринт, к какой-то двери.

— Вот мы и дома, — весело сообщил он им и, распахнув дверь, предложил: — Заходите!

Сенечка первым шагнул внутрь. Подруги осторожно переступили порог следом за ним и, ахнув, сразу же поняли, почему Лариса доверила Сенечке уход за своими цветами.

В этой грязной вонючей квартире рядом с галдящими соседями и сомнительными запахами готовящейся стряпни, которые разносились из коммунальной кухни, соседствовал настоящий тропический оазис. Тут разве что разноцветные птички не порхали, собирая нектар с удивительно ярких и красивых цветов. Листья у всех растений были сочными и здоровыми, а цветы крупными и выразительными. По стенам комнаты вились могучие лианы, красиво огибая декоративные полочки, на которых росли орхидеи.

— Нравится? — прогудел бас хозяина, который оказался за спинами подруг.

Те обернулись и восхищенно затрясли головами. Сенечка больше не пугал их. Он к этому времени уже устроился на высоком жестком стуле, обитом темной кожей. Больше всего резной стул напоминал подругам трон. А сам Сенечка с его рыжей бородой и копной волос выглядел словно языческое божество. В руках у него был крохотный карликовый пинчер, чьи выпученные блестящие глазки настороженно смотрели на подруг.

В могучих руках своего хозяина собачка совершенно терялась и казалась еще меньше, чем была на самом деле. Более странную картину трудно было себе представить. Рыжий великан, крохотная собачонка и целое море цветов.

— Оценили? — еще раз спросил Сенечка.

Он явно жаждал комплиментов.

— Потрясающая коллекция живых цветов! — искренне изумилась Кира. — Как вам удалось этого достигнуть?

— Так, — уклончиво ответил Сенечка. — Кое-какие мои личные маленькие секреты. Но вы ведь хотели поговорить не об этом? Я так понял, что вам нужны ключи от Ларисиной квартиры.

— Да, — кивнула Кира. — Они у вас?

— Понимаете, — нахмурился Сенечка, — я бы и рад их вам отдать, но тут такая история приключилась. В общем, ключей у меня нет.

— Как нет?! — ахнули подруги.

— В настоящий момент нет, — пояснил им Сенечка. — Но я их обязательно верну Ларисе. Добуду и верну! Не поздней завтрашнего дня. Обещаю!

— Другими словами, вы отдали их кому-то еще? — догадалась Кира. — И кому?

Сенечка смущенно захлопал глазами, улыбнулся и даже вроде бы зарделся. В этот момент, несмотря на гигантские размеры, он так стал похож на красную девицу, что подругам стало ясно: слухи о его сексуальных пристрастиях — вовсе не обман. Дело ведь, если разобраться, отнюдь не во внешности человека, а в его сущности.

— Кому вы отдали Ларисины ключи? — строго спросила у мужчины Леся, которая теперь почему-то совершенно не боялась его.

Сестре! — залопотал Сенечка, который все еще выглядел очень смущенным. — Честное слово, ничего предосудительного. Моя родная сестра, и она очень хорошая девочка. Просто ей негде заниматься. Сами видите, обстановка у нас в квартире не располагает к учебе. У соседей постоянно какие-то застолья, шум, драки. Мне-то еще ничего, а сестричка у меня очень чуткая. Совсем не может заниматься, когда за соседней стеной Василий в очередной раз свою жену смертным боем колотит.

— И где сейчас ваша сестра? — спросила Леся.

— Так она вроде бы с утра к Ларисе и уехала! — растерянно произнес Сенечка. — Заниматься. А разве Лариса ее там у себя не застала?

С головой у великана было не так все просто и однозначно, как с коллекцией его замечательных растений. Должен он был понимать, что застань Лариса дома его сестру, то не стала бы посылать своих подруг к нему за ключами. А просто забрала бы их у девчонки.

— Нет, — твердо покачала головой Кира. — Не застала Лариса вашей сестры.

— Странно, — озаботился любящий брат. — Она должна быть там до позднего вечера. И даже ночевать там же собиралась остаться. Вот ведь черт! Почему же она не позвонила, если у нее планы изменились?

Но тут озабоченное лицо Сенечки слегка просветлело.

— Ну да! — воскликнул он. — Как же я забыл! Телефон у нас во всем доме за неуплату отключили!

— А если позвонить вашей сестре на ее мобильный? — предложила Кира. — И спросить, где она сейчас?

В ответ великан вытаращился на нее с таким изумлением, что девушке даже стало неловко.

— Это откуда же у моей сестры мобильник может взяться? — грозно сведя брови к переносице, поинтересовался он. — Она, между прочим, порядочная девушка. А родители у нее алкоголики. Так что трубку ей взять неоткуда.

Кира хотела намекнуть, что некоторые модели телефонов после нескольких уценок стоят совсем не так дорого. Конечно, это не касается навороченных моделей, где все, как говорится, в одном флаконе. Но скромную трубочку, предназначенную исключительно для разговоров, купить вполне способна и бедная студентка или хотя бы ее любящий заботливый брат.

— Хотя была у сестренки трубка, — вдруг произнес Сенечка. — Так украли. Ну и люди, такой дешевкой и то не побрезговали.

— Скажите, а где же нам все-таки искать вашу сестру? — спросила у него Кира. — Если у Ларисы ее нет, дома тоже нет, куда еще она могла пойти?

— Может быть, к подружке! — оживившись, предположил великан.

— К подружке, — повторила следом за ним Кира и выжидательно уставилась на Сенечку, ожидая продолжения.

— Ну да, она ниже нас этажом живет, — кивнул Сенечка. — Глупая девка, но Настюха почему-то с ней дружит. Сходите к ней, может быть, сестрица у нее сейчас.

Сам он, отдавая эти распоряжения, с места так и не двинулся. Похоже, судьба сестры его волновала все же не столь сильно, как он говорил. Но с другой стороны, подругам какое дело? Они уже поняли, что сам Сенечка никак не мог сыграть роль той таинственной женщины, которая встречалась в квартире Ларисы с Ваго и к тому же еще и представилась ему ее именем.

Сенечку, вздумай он провернуть эту аферу и загримироваться под женщину, неизбежно выдали бы его габариты и борода. Согласитесь, при современных способах эпиляции трудно встретить женщину с роскошной рыжей бородой.

И подруги решили последовать совету Сенечки и отправиться на поиски его сестры Настюхи в квартиру ее подруги.

— Скажите, а как ваша сестра выглядит? — спросила Кира, напоследок оборачиваясь в дверях.

— Обычно, — пожал плечами Сенечка. — Тощая, вечно на диете сидит. Белобрысая.

Что же, эти приметы вполне подходили под описание той самозванки, которая заманила Ваго в квартиру настоящей Ларисы. И подруги с новыми силами устремились вниз, в квартиру, где жила подруга сестры Сенечки. Звали эту подругу Верой. Но познакомиться с ней поближе подругам так и не довелось. Когда они оказались возле нужной им квартиры, Кира, вместо того чтобы позвонить, случайно толкнула дверь.

— Ой, а чего это она у них открыта? — удивилась девушка.

— Пошли посмотрим, — предложила ей Леся, не думая о дурном.

Подруги осторожно перешагнули через порог.

— Эй, хозяева! — подала голос Кира. — Есть кто-нибудь живой!

— Не говори так! — вдруг схватила ее за руку Леся. — Страшно!

— Чепуха! — отозвалась Кира, которой не хотелось признаваться подруге, что и у нее по спине бежит противная мелкая дрожь. — Все будет в порядке.

— Нет! — внезапно пискнула Леся, словно полузадушенная мышь. — Не будет! Смотри!

Она протянула дрожащую руку и указала в сторону весьма ветхого диванчика. Его обивка давно поистерлась, и из основы во все стороны торчали неопрятные нити. А пружины, надо было полагать, больно впивались в бока и спину отдыхающих на нем. Но подругам сейчас было не до дизайна спального места. Они смотрели на девушку, которая, судя по приметам, вполне «могла быть Настюхой — сестрой великана Сенечки. Она была светловолосой и довольно стройной.

Но проблема заключалась в другом. Все белье возле девушки было забрызгано кровью. И из ее груди торчала рукоятка ножа.

— Ой! — всплеснула руками Леся и привалилась к стенке. — Кира, она жива?

— Откуда мне знать? — пробурчала Кира, которая, признаться, вида и запаха крови сильно не любила.

Ее сразу начинало мутить. Вот и сейчас она почувствовала знакомую дурноту, подкатывающуюся к горлу.

— Посмотри, — хрипло предложила она подруге. — Может быть, тут нужен врач.

— Я боюсь! — призналась Леся.

Но Кире было не до таких нюансов. Она уже стрелой полетела по квартире, разыскивая уборную. Когда она вернулась назад, Леся держала лежащую на кровати девушку за руку и слушала ее пульс.

— Она жива! — радостно сообщила она Кире.

— Очень хорошо! — тоже обрадовалась та. — Хоть какая-то приятная новость за сегодняшний день. Честно говоря, двух трупов я бы не выдержала.

— Дай мне трубку! — велела ей Леся. — Тут нигде телефоны не работают!

— У меня нет, — спохватилась Кира. — А у тебя что, тоже нет?

— Нет, — покачала головой Леся. — Я так разволновалась, когда ты все мне рассказала про Лариску, что…

Ладно, — перебила ее Кира. — Забыли мы телефоны дома. Что делать-то сейчас будем? Если телефона нет, значит, врача нам не вызвать. Понесли ее вниз сами!

— Сами? — испугалась Леся. — А мы не сделаем ей хуже?

— Если эта девушка останется тут, пока мы бегаем по соседям и пытаемся найти счастливчика, который одолжил бы нам свою трубку, она точно помрет! — воскликнула Кира. — Да и «Скорая» в такое место быстро не доедет.

— Верно, — упавшим голосом произнесла Леся.

— Ничего, — нахмурившись, сказала Кира, — мы ее осторожно завернем в одеяло и снесем вниз. Нас ведь там машина с водителем ждет. Гораздо быстрей довезем сами раненую до больницы, чем тут с вызовом врача провозимся.

Подруги бережно завернули бесчувственное тело молодой девушки в одеяло. Потом Кира взяла несчастную за плечи, а Леся за ноги. Девушка оказалась очень хрупкой и легкой, поэтому никаких трудностей с ее транспортировкой у подруг не возникло. На лестнице им никто не встретился. И некому было даже полюбопытствовать, что это они выносят из дома среди ночи.

— А как же дверь в квартиру? — спохватилась Леся, когда они уже спустились на один пролет. — Мы ее не закрыли.

— Да и черт с ней! — отозвалась Кира. — Судя по обстановке, брать там решительно нечего. А для нас сейчас главное — спасти жизнь этой девушки.

Кряхтя и постанывая, девушки вытащили бедняжку из подъезда и направились к преданно поджидающему их шоферу. Все же несмотря на ворчливый характер, у этого человека были и положительные качества — например, честность.

Но при виде девушек, которые тащили что-то длинное, завернутое в старое одеяло, он проявил удивительную живость. Выскочив из своей машины, он сделал огромные глаза и, загородив своим телом подходы к машине, завопил:

— Я же предупреждал, что моя машина не предназначена для жмуриков!

— Да она живая! — пыталась вразумить его Кира. — Мы ее случайно нашли. И посмотри, какая хорошенькая и молоденькая!

— Не хочу я! — отшатнулся мужик. — Хоть красавица, хоть уродина, мне все однофигственно. Не хочу я ее иметь в своей машине! И даже знать, мужчина это или жен-женщина не же-желаю!

От волнения он даже начал заикаться.

— Поймите вы! Другого выхода просто нет! — закричала Леся.

— Иначе она помрет! — сурово добавила Кира. — А ты, мужик, станешь соучастником душегубства.

Ее слова произвели на шофера сильное впечатление. Он замолчал, только шевелил судорожно выпученными глазами.

— Ох, грехи наши тяжкие! — произнес он наконец, забираясь обратно в машину. — Загружайте.

Девушки с максимальной осторожностью устроили девушку в машине. И затем забрались туда же сами.

— Ой, она что-то сказала! — произнесла Леся, сидящая рядом с раненой.

— Что? — спросила у нее Кира и тоже наклонилась к девушке.

— За что он так со мной? — прошептала раненая. — Зачем? Ведь он сам меня позвал. Разве же я знала?

Больше она ничего внятного не сказала. С ее губ время от времени слетали только нечеткие обрывки разных слов и фраз. А затем девушка снова замолчала и вроде бы потеряла сознание. Сам водитель в это время названивал по своей сотовой трубке в справочную. Узнав, куда лучше подвезти раненую, где ее уже будут ждать в приемной, он ударил по газу и рванул вперед. В приемном отделении девушку сразу же увезли медицинские работники на каталке, а вот в подруг вцепились сразу три тетки в белых халатах.

— Где ее паспорт? — грозно осведомилась одна из них.

— И полис?

— И откуда у нее ножевое ранение взялось? Кто это ее ножичком пырнул? — окончательно добила подруг третья.

— Мы не знаем, — промямлили подруги, уже начиная догадываться, что снова влипли в нехорошую историю.

Сенечка, которого они указали в качестве ближайшего родственника раненой девушки, способного ее опознать, прибыл в больницу одновременно с ментами, которых вызвали врачи. Верней, это менты проявили догадливость и оперативность и заехали за Сенечкой, которого и транспортировали в больницу для опознания. Ментов в реанимацию не пустили, а вот Сенечка сподобился. Обратно он вышел почти счастливый.

— Это не моя сестра! — гордо заявил он, словно в этом была бог весть какая его личная заслуга.

— Не твоя сестра? — изумилась Леся.

— Нет, не Настюха там лежит! — решительно помотал головой Сенечка.

— Так, значит, это ее подруга!? — воскликнула Кира. — Вот уж ты извини нас, Сенечка, перепутали мы!

— Зря волноваться тебя заставили, — прибавила Леся.

— Нет, — покачал головой Сенечка. — Не переживайте вы так. Все в порядке. Я и вообще-то ту раненую девушку первый раз вижу. Знать не знаю, кто она такая!

— Не может быть! — возмутилась Кира. — Она лежала в квартире твоей соседки!

— Той самой, у которой, по твоим словам, могла быть твоя сестра! — договорила Леся. — Ее подруги — Верки!

— Не знаю я, где вы эту девку надыбали, — уже с ноткой капризного неудовольствия ответил им Сенечка. — Только мне она не сестра и даже не подруга моей сестры. Я ее знать не знаю. Да и вообще, что вы ко мне пристали? Может быть, это вы ее сами привезли!

— Думай, что говоришь?! — возмутилась Кира. — Зачем бы нам эту девицу с собой таскать?

— А это мне не известно! — заявил им Сенечка. — Только я ее раньше никогда в нашем доме не видел.

— Интересное кино получается! — многозначительно произнес один из оперов, прибывших в больницу по вызову. — Откуда же взялась эта девушка?

Впрочем, смотрел он на подруг вполне доброжелательно. Так что вряд ли слова Сенечки были восприняты им всерьез. Но, в общем-то, остаток ночи для подруг прошел весьма неприятно. Единственное, что несколько скрашивало эти часы, был тот факт, что допрашивающие их опера оказались весьма симпатичными ребятами.

Один рыжий, небольшого роста, в очках и с веснушками на вздернутом носу, больше напоминал усердного банковского клерка. А второй был шатеном с чудесными внимательными голубыми глазами.

— И как думаешь, что такие симпатяги делают в ментовке? — пробормотала Кира на ухо подруге.

Но не могут же все поголовно бизнесом заниматься! — произнесла в ответ Леся. — Преступников тоже кто-то ловить должен.

И девушки окинули обоих беседующих с ними молодых оперов откровенно одобрительными взглядами, которые те уловили, верно истолковали и отреагировали соответственно и очень для обеих подруг лестно. И если бы не эта оперовская совершенно дурацкая привычка задавать неудобные вопросы, то… как знать, ведь в данный момент сердца подруг были совершенно, ну просто удручающе свободны.

Впрочем, сначала менты мирно и вполне невинно допытывались, не встретили ли подруги какого-нибудь подозрительного человека на лестнице, пока носились с одного этажа на другой, разыскивая Сенечку, а потом его сестру.

— Да там тьма кромешная! — воскликнула Кира. — Лично я только и смотрела, что себе под ноги.

— Там в любой момент с лестницы ухнуть вниз можно! — добавила Леся. — Просто ужас, как там люди живут!

— Да уж, знаю я этот дом, — вздохнул один из ментов — тот самый приглянувшийся Кире — рыжий и веснушчатый Василий. — Бывшее фабричное общежитие. Еще когда фабрика нормально работала, там всегда какие-то посторонние люди проживали. А теперь в нем вообще всякая шелупонь поселилась. Еще удивительно, что в этом месяце ваша девушка — это первый несчастный случай в том доме.

— Обычно мы к ним чуть ли не каждый день ездим, — добавил Юра — второй опер. — Чуть что, сразу же у них то драка, то поножовщина. Отстой, одним словом.

В общем, сначала менты отнеслись к подругам даже с сочувствием. Но потом они насторожились. Это произошло частично по вине самих подруг. Кто их тянул за язык, надо было помалкивать, а они разоткровенничались.

И, естественно, когда, кроме непосредственно истории о том, как подруги нашли тело неизвестной девушки без документов, которая каким-то образом оказалась в квартире Веры — подруги Настюхи, менты вытрясли из подруг также и сведения о том, что сегодня Кира уже пыталась транспортировать одного умирающего, они, мягко говоря, удивились. Такая закономерность показалась операм весьма странной. Странной, если не сказать больше.

— Что же вы, девушка, сначала одну свою подругу в неприятную историю втравили, а сами в сторону увильнули? — укоризненно спросил у Киры Василий.

— Мне ваша постановка вопроса решительно не нравится! — воспротивилась Кира.

— Одну подругу подвели, теперь другую, — продолжил тот же Василий, по-прежнему обращаясь к одной Кире. — Нехорошо это. Сидели бы уж дома, раз, говорите, такой день у вас выдался невезучий.

— Сама знаю, — тяжело вздохнула Кира и, чувствуя, что дело плохо, пошла на грубую примитивную лесть. — Только и случилось со мной сегодня хорошего, что с вами, гражданин оперативник, познакомилась. Надо же, в таком месте — и вдруг такое приятное знакомство! Просто ради этого стоило вляпаться в эти истории!

Василий зарделся трогательным румянцем. И сразу же после этого отвешенного ему Кирой комплимента предложил подругам проехать к нему в отделение. Так сказать, для более углубленного знакомства. И оно, это знакомство, продолжалось почти до утра.

Но так как никаких вещественных доказательств вины подруг никто из ментов так и не нашел и мотива, который бы позволил подругам зарезать незнакомую им девушку, тоже в обозримом будущем не просматривалось, то Киру с Лесей в конце концов отпустили, предупредив, что теперь им следует быть готовыми в любой момент явиться на допрос к следователю и подыскать себе адвоката.

— Просто так, как говорится, на всякий случай! — с милой людоедской улыбкой добавил на прощание следователь.

Вася с Юрой стояли в это время у дверей кабинета и лишь печально улыбались, не произнеся ни слова в защиту подруг, чем сразу им в значительной степени разонравились.

— Нет, все-таки ну и мужики нынче пошли! — возмущенно заявила Кира, выскочив из отделения в холод и тьму, так как поздний зимний рассвет еще и не думал вступать в свои права. — Никакого джентльменства в крови. Могли бы хоть из вежливости сделать вид, что верят в нашу невиновность.

Однако возле отделения их поджидал сюрприз в виде Сенечки, тоскливо маячившего темной громадой возле ближайшего сугроба в свете желтого фонаря.

— А я вас жду! — зловеще воскликнул он. — Околел тут совсем, между прочим! Что вы там так долго делали?

Подруги переглянулись. Такая преданность Сенечки показалась им весьма подозрительной.

— А зачем это ты нас ждал? — поинтересовалась Кира, не отходя на всякий случай далеко от отделения милиции.

После бессонной ночи она была готова подозревать всех и вся. Вот и про Сенечку, поджидавшего их, она подумала самое нехорошее. Кто его знает, может, маньяк? Внешность вроде бы подходящая. И если Сенечка маньяк, убивающий девушек, то, может быть, сегодняшняя жертва — это его рук дело? В таком случае подругам в любой момент может понадобиться помощь ментов.

— Так ключи! — воскликнул Сенечка, развеяв Кирины подозрения. — Будь они неладны!

— Что ключи? — спросила Кира, не вполне понимая, что он имеет в виду.

— Я же все перепутал! — ответил Сенечка. — Я сестре их вчера давал, да к тому же она ими не воспользовалась, к сокурснице ездила заниматься. А сегодня у нее экзамен уже был. Она только что домой позвонила, а до дома еще и не добралась.

— А что так? — изумилась Кира.

— Так праздновали они это событие, — пояснил Сенечка. — Сдачу экзамена то есть. А ключей от Ларискиной квартиры у нее нет. Я спрашивал.

— Как нет? — изумилась Кира. — Потеряла она их?

— Нет, — озабоченно помотал головой Сенечка. — Говорит, что мне отдала. Еще в прошлый раз, как от Ларисы вернулась, так и отдала. И все, больше не брала.

— Но ты не помнишь, что она тебе их отдала?

— Нет, — признался Сенечка и тут же пояснил: — Верно, я очень занят в этот момент был. У меня такое случается, увлекусь чем-нибудь, на вид вроде бы нормальный, а сам ни черта потом не помню, о чем со мной разговаривали. Весь в своих мыслях.

— У меня тоже такое бывает, — утешила его Леся.

— Так нам-то что делать? — метнув на подругу сердитый взгляд, спросила у Сенечки Кира. — Где ключи-то искать? Дома, я так понимаю, их у тебя нет?

— Я все обыскал! — заверил их Сенечка. — И чего вы мне сразу не сказали, что у Ларисы такая жуткая история приключилась? Я только так до конца и не понял, кого она там убила? Что за мужик к ней с тортом приперся?

— Ты-то об этом откуда знаешь? — нахмурилась Кира.

— Я часть вашего рассказа в отделении в коридоре подслушал, — признался Сенечка. — А потом меня у дверей застукали и вон выставили.

Вздохнув, подруги переглянулись. Посвящать еще и любопытствующего Сенечку в эту запутанную историю с убитым Брюнетом и подменной Ларисой в данный момент им совершенно не хотелось. А хотелось им добраться до дома, лечь спать и хотя бы на время забыть обо всех своих злоключениях.

— Знаешь что, — сказала Кира Сенечке, — давай так договоримся: ты сейчас поищешь ключи, а когда найдешь, ты нам скажешь, у кого они. Ладно? А мы тебе в обмен расскажем, что там с Ларисой случилось и чем ей эта история грозит.

— Ну, хорошо, — неожиданно быстро сдался Сенечка, который был человеком увлекающимся и в данный момент явно изнывал от желания в подробностях узнать, что там приключилось с Ларисой. — Ключи я так и так должен отыскать. Не нравится мне вся эта круговерть возле Ларисиной квартиры.

Подруги молчали, и он принялся объяснять им свое умозаключение:

— Ведь я почему взял ее ключи? Потому что сразу понял: у Ларисы дома шаром покати. И красть у нее, соответственно, нечего.

— Откуда бы ты это мог сразу так понять? — не поверила ему Леся.

Вид у нее соответствующий, — пояснил ей Сенечка. — Сразу видно, голь перекатная. Так что за то, что меня в краже обвинят, я мог не опасаться и ключи взять. Но если у нее в квартире повадились трупы появляться, то уж нет… От такой квартиры ключи при себе держать — просто самоубийственно. Того и гляди, сам за решеткой окажешься! Ни за что, ни про что!

С этим обстоятельством подруги не могли не согласиться. Поэтому Сенечка отправился пытать дальше своих соседей на предмет того, куда он мог подевать чужие ключи. А подруги отправились к себе домой.

— Ночь мы с тобой провели бурно, но все как-то бестолково! — неодобрительно заметила Леся, когда они уже подходили к своему дому. — Слушай, пошли ко мне! У меня мама уже, наверное, приехала.

— И своих пирогов с собой привезла? — немедленно отреагировала Кира, которая здорово проголодалась.

В отделении, несмотря на зарождающуюся приязнь между ними и операми, их угощали только растворимым кофе и какими-то каменными пряниками, которые даже всеядная Кира не сумела толком разгрызть. Так что знаменитые пироги Светланы Сергеевны — Лесиной мамы — сейчас были бы весьма кстати.

— Нет, насчет пирогов я пока не знаю. Я же еще не успела с мамой пообщаться, — виновато развела руками Леся.

— Тогда я лучше к себе пойду! — покачала головой Кира. — Ты уж извини, я твою маму безмерно уважаю, но вот странно, выносить ее могу, только когда по дому разносится запах ее свежих, с пылу с жару, пирогов.

— Я понимаю, — кротко согласилась Леся. — Пироги моей мамы могут примирить с ней кого угодно. А так характер у нее не сахар. Просто удивительно, что Юсси живет с ней уже столько лет.

Юсси был финским мужем Лесиной мамы. Никакими особыми достоинствами мужик не блистал. Но Леся обожала отчима. По ее мнению, он был словно волшебник. Еще бы, с его появлением у Лесиной мамы практически не оказалось возможности ежедневно и ежеминутно контролировать жизнь своей дочери. И Леся наконец-то смогла вздохнуть вольготно.

Звонить из Финляндии каждый день Светлане Сергеевне не позволяла природная бережливость. Поэтому она ограничивалась трехминутным разговором с дочерью один раз в неделю. Три минуты общения с мамочкой на расстоянии Леся выдержать еще могла. Но тем не менее с каждым разговором ее симпатия к Юсси все росла и росла. Просто в геометрической прогрессии.

— Слушай, мне тут мысль одна в голову пришла, — произнесла Кира.

— Ну?

— Чего это твоя мамочка вдруг к тебе приехать решила? Не случилось ли у них там чего? И что ты, Леська, делать будешь, если Юсси выставит твою мамочку насовсем? — поинтересовалась у подруги Кира.

— Да ты что говоришь-то такое?! — ужаснулась Леся. — Он ее обожает!

— Точно?

— Точно! — заверила ее и в первую очередь саму себя Леся. — И ведь что странно, она с ним ведет себя точно так же — все время кормит и поучает. Но его это почему-то совершенно не раздражает.

У своего дома подруги распрощались. Кира вошла в свой подъезд. А Леся пошла к себе, встречать свою маму, которая, опять же в целях экономии, курсировала между Питером и Турку на автобусе и теоретически должна была уже быть дома. Но, к удивлению Леси, мамочки дома не оказалось. Слегка встревожившись, Леся набрала знакомый номер сотового телефона и прислушалась к равнодушным гудкам.

Потом она позвонила еще и еще. После пятого раза, когда Светлана Сергеевна так и не сняла трубку, Леся окончательно убедилась, что с ее матерью произошло что-то ужасное. Отправиться в путь с разрядившимся аккумулятором ее мама не могла. Так же как не могла забыть телефон в Финляндии. Аккуратность в совокупности с бережливостью и страстью всех поучать были тремя китами, на которых построен мир Светланы Сергеевны.

Леся заметалась, не зная, что предпринять, — Позвонить в Финляндию Юсси? Но что он может? Из дома Светлана Сергеевна точно уехала, об этом она дочь вчера проинформировала. Так что же делать? Звонить в справочное о несчастных случаях? Но какой страны?

Так ничего и не придумав, Леся затихла, гипнотизируя глазами свой сотовый телефон. Наконец он зазвонил. И хотя номер не определился, Леся судорожно схватила трубку в надежде, что это звонит ее мать. Как бы не так.

— Это я звоню! — раздался в трубке мужской голос. — Сенечка.

— А! — страшно разочаровалась Леся. — Чего тебе?

— Так я вспомнил! — радостно сообщил Сенечка. — Вспомнил, кто у меня ключи от Ларискиной квартиры после Настюхи взял.

— Кто? — помимо воли заинтересовалась Леся.

— Катька! — сообщил ей Сенечка.

Больше он рассказать ничего не соизволил, словно полагая, что весь мир должен знать об этой Катьке. А уж Лесе прямо сам бог велел. Но так как Леся молчала, никак не выражая своего отношения, то Сенечка решил сделать некоторые пояснения.

— Катька — моя подруга! — пояснил он.

— Подруга? — машинально переспросила Леся. — Постой, какая подруга? Лариса нам сказала, что ты…

Что я гей? — весело переспросил у нее Сенечка. — Верно. А что, если я гей, то уже и дружить с женщинами не могу? К тому же, к вашему сведению, Катьку и саму мужчины не привлекают. Она больше с девушками общается.

«Еще не легче, — буквально застонала про себя Леся. — Только нам с Кирой „розовой“ подружки нашего милого Сенечки для компании и недоставало!»

— Ты чего притихла там? Эй! — допытывался Сенечка. — Ты адрес Катьки записывать будешь?

— Буду, — согласилась Леся, но тут же спохватилась. — А зачем мне ее адрес? Разве телефона у нее нет?

— Есть, — согласился Сенечка. — Только она к нему почему-то не подходит. А ехать к ней я сам никак не могу. Дела у меня на сегодня запланированы. Отменить не сумею.

— Хорошо, давай адрес, — согласилась Леся. — Но и телефон этой Катьки тоже давай.

Записав координаты Катьки, Леся снова задумалась о судьбе своей мамы. Она еще пару раз набирала ее номер, но все безрезультатно. И когда Леся окончательно уверилась в том, что произошел сход лавины, ужасная авария, землетрясение и повальный мор во всей Финляндии, телефон заиграл знакомую мелодию.

— Что ты мне без конца названиваешь? — раздался в трубке сердитый голос Лесиной матери. — Будто бы не знаешь, как это дорого!

— Мама! — обрадовалась Леся. — Ты жива? Ты где?

— Мы только что границу пересекли, — с удовольствием сообщила ей Светлана Сергеевна. — Поэтому я тебе и звоню.

— Но разве твой автобус…

— А я на такси! — сообщила ей мама.

У Леси потемнело в глазах. Нет, определенно Кира права. У ее мамы что-то случилось. Не могла она в нормальном состоянии взять и прикатить из Финляндии на такси. Это же какая неслыханная трата денег!

А вдруг все же сбылись худшие предсказания Киры и Юсси все же выставил жену из дома? Тогда, ясное дело, Светлана Сергеевна находится в стрессовом состоянии. Отсюда и шикарная поездка на такси. Леся почувствовала, что бледнеет, а ее лоб покрывает противная холодная испарина.

— Мама, ты, главное, не волнуйся! — произнесла Леся, едва справившись с волнением. — Все будет хорошо.

— А я и не волнуюсь, — очень весело сообщила ей Светлана Сергеевна. — Такси оказалось даже дешевле автобуса.

Леся испугалась. Мама бредит. Как такси может стоит дешевле автобуса? Но тут на линии появились помехи. А затем связь совсем прервалась. Перезванивать маме Леся не стала. Светлана Сергеевна, прежде чем их окончательно разъединили, успела сообщить, что приедет часа через три. И запретила дочери тратить деньги на пустые разговоры.

— Приеду, тогда все и расскажу! — заявила она дочери. — Теперь у нас на это будет много времени.

Этим странным и немного пугающим обещанием Лесе и пришлось удовлетвориться. И так как у нее высвободились целых три часа свободного времени, то она, сделав еще один звонок, с радостью плюхнулась в свою мягкую кроватку, закрыла глаза и сладко зажмурилась, уже чувствуя надвигающуюся на нее сонную завесу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кира провела эти предутренние часы куда более плодотворно. Спать ей решительно не хотелось. И, перекусив бутербродом, она смоталась в отделение, где до сих пор находилась задержанная Лариса. Там ей удалось передать соседке немного шоколадных конфет, копченой колбасы и булочки, таким образом поддержав бедную Ларису как морально, так и физически.

— Может быть, ты вспомнишь, у кого еще могли быть ключи от твоей квартиры? — спросила у соседки Кира. — А то с Сенечкой, похоже, дохлый номер.

По лицу Ларисы промелькнуло смутное выражение, словно она колебалась. Но затем девушка взяла себя в руки и решительно покачала головой.

— Нет! — произнесла она. — Сенечке давала. А больше никому!

— Что же, — пробормотала Кира. — Твое дело. Хочешь кого-то выгораживать, воля твоя. Только я бы на твоем месте подумала в первую очередь о себе. Кто-то тебя подставил по полной программе. И ни к чему тебе выгораживать того человека.

— Нет! — повторила Лариса. — Ключи давала одному только Сенечке! С него и спрос!

И так как Кира многозначительно молчала, Лариса расплакалась.

— Умоляю тебя! Только на тебя и могу надеяться! Родителей у меня нет. Друзей настоящих тоже. Кому я нужна? Если ты не найдешь человека, который затеял эту историю и подставил меня с Брюнетом, то я пропаду. Ни за грош пропаду!

Сердце у Киры было доброе. И очень скоро девушке стало искренне жалко плачущую Ларису. И хотя у Киры были очень большие сомнения в том, что Лариса была с ней до конца откровенна, девушка все же пообещала своей соседке сделать максимально все от нее зависящее, чтобы найти истинного виновника или виновницу случившегося.

— Как раз прямо сейчас от тебя отправлюсь к одной девице, которой твой Сенечка тоже давал ключи, — сообщила она Ларисе.

Пообещав, Кира вышла на улицу и глубоко вдохнула бодрящий морозный воздух. До чего все-таки приятно дышится на улице после зарешеченной камеры. И ведь это еще не настоящая тюрьма, а только ее преддверие! От этой мысли Кира содрогнулась с головы до пят. Нет, что бы там ни скрывала от нее Лариса, Брюнета она не убивала. В этом Кира была почему-то уверена. И будет совсем несправедливо, если Лариса угодит в тюрьму за чью-то чужую вину.

Поэтому, чтобы не терять даром времени, Кира направила свои стопы в сторону дома, где жила Катька — та самая «розовая» приятельница Сенечки. Катькин адрес ей успела продиктовать Леся, перед тем как завалиться спать. Но сейчас Кире, в общем-то, и не нужна была поддержка ее подруги. Совершенно неожиданно благородное решение не позволить преступнику восторжествовать над Ларисой вызвало в Кире просто немыслимый прилив сил. Она буквально вся кипела и бурлила ими.

Катькин дом находился у черта на куличках. На другом конце города. То есть для Сенечки это был как раз его край, а вот Кира успела трижды остыть в своем благородном порыве, прежде чем водитель раздолбанной «шестерки» довез ее до нужного дома.

Ситуация усугубилась еще и тем, что Кире не повезло с транспортом. Машина, на которой она ехала, дребезжала всеми своими винтиками и болтиками. Глушитель глухо ухал на каждом ухабе. И вся конструкция в целом никогда не развивала скорости выше сорока километров в час. О том, чтобы превысить этот барьер, не могло быть и речи. На все намеки и наводящие Кирины вопросы водитель только недовольно хмурился.

— Нельзя ли все же нам двигаться побыстрей?! — то ли в десятый, то ли в пятнадцатый раз нервно осведомилась Кира у водителя.

И наконец получила долгожданный ответ:

— Нельзя. Двигатель после капремонта. Боюсь перетрудить его.

Кира фыркнула. По ее мнению, реанимировать такой двигатель могла бы как раз хорошая гонка. Но как объяснить это мужчине, чья голова упиралась в крышу машины, коленки задрались вокруг руля, а своим необъятным задом он занимал оба передних сиденья? Было вообще чудо, что этот детина умудрился как-то запихнуть себя в салон. Должно быть, утрамбовывать его туда помогали все домочадцы и соседи.

Наконец пытка медленной ездой закончилась. И Кира очутилась перед нужным ей домом. Весь ее боевой пыл за время пути как-то истаял. Но тем не менее Кира мобилизовала остатки сил, напомнила себе о данном Ларисе обещании и двинулась к запертой двери. Выглядела она не ахти. Да и весь дом представлял собой всего лишь двухэтажный коттедж, с давно прогнившими полами, ржавыми трубами и явным отсутствием горячей воды и телефона.

Из единственной двери дома как раз в этот момент выходила полная девица с упруго висящими щечками, нелепыми кудряшками над высоким и тоже каким-то пухлым лбом и кругленькой, словно у колобка-переростка, фигурой. Вид у нее был беззащитный и совершенно детский.

Собственно говоря, это и была та самая Катька, которой Сенечка по простоте души так любезно одолжил ключи от не принадлежащей ему квартиры. Но в представлении Киры подруга Сенечки сформировалась как некая мужеподобная горилла с тлеющей в глазах ненавистью ко всему мужскому полу. Так как в глазах полной девушки ничего такого не тлело и на Киру с непристойными предложениями она прямо у дверей дома не набросилась, то Кира спокойно пропустила Катерину мимо себя, даже не заподозрив в ней свидетеля.

Поднявшись на нужный этаж, Кира нажала на кнопочку звонка квартиры, чей номер был у нее записан. В квартире раздалась трель, потом звуки легких шагов, и на площадке возникло легкое, почти небесное создание с голубыми, широко распахнутыми глазками, облаком белокурых волос и зефирно-розовой мордашкой.

— Катерину? — певуче осведомилось небесное создание. — Так это я и есть!

И даже не спросив, какое у Киры к ней дело, девушка произнесла:

— Проходите, пожалуйста, в дом. Ничего, что вы так рано. Мы все равно уже давно встали!

Это «мы» должно было бы насторожить Киру, особенно когда она не обнаружила в квартире никого, кроме того самого ангелочка женского пола, открывшего ей дверь. Но почему-то не насторожило. Должно быть, сказывалась бессонная ночь. Кира теряла свою обычную проницательность и бдительность.

— Сюда! — звала ее за собой девушка. — Так, простите, я не поняла, кого вы хотите? Мальчика или девочку?

— Думаю, что мальчик мне бы подошел больше, — после короткого раздумья призналась Кира, еще не вполне понимая, о чем речь.

— Отлично! — просияла девушка. — А какой породы хотите?

— Что? — нервно вздрогнула Кира.

Конечно, она слышала, что лесбиянки не слишком высоко ценят представителей противоположного пола, но вот чтобы так? Делить их по породам? Но, решив подыграть важной свидетельнице и, если получится, даже подружиться с ней, Кира постаралась придать голосу побольше задушевности и призналась:

— Знаете, стыдно признаться, но мне всегда хотелось мулата!

— Вы, наверное, имеете в виду метиса! — неожиданно обрадовалась девушка. — Но чего же вы стесняетесь?

— Думаете, не нужно? — с небольшой долей сомнения в голосе и одновременно с надеждой осведомилась у нее Кира.

— Наоборот! — с жаром заверила ее девушка, усаживаясь к компьютеру. — Это же так благородно и прекрасно! Взять к себе в дом бедное существо. Вы хоть представляете, как им приходится тяжело в нашей суровой жизни? Даже породистым кобелям иногда бывает трудно найти себе хозяйку, а уж этим-то! Так вы хотите мальчика? Подрощенного или младенца?

Кира нервно вздрогнула. Черт возьми, куда она попала? Они что тут, торгуют черными новорожденными мальчишками? Вот это она опять здорово влипла! А что, если ей для лучшего, так сказать, установления контакта придется брать себе этого младенца?

Но не нужен ей чужой ребенок. Тем более негритенок. И не потому, что она расистка. Просто как она объяснит появление крохотного африканца своим соседкам? Что скажет, откуда взяла? Ведь им отлично известно, что никакие темнокожие африканцы возле нее никогда не вертелись. Сразу же возникнут подозрения, что ребенок краденый. О ужас!

К счастью, ее выручила сама хозяйка. Ее руки порхали над клавишами, но одновременно она не забывала и про свою посетительницу, давая ей советы.

— Совсем крохотного я бы вам брать не рекомендовала, — сказала она. — Хотя метисы и чрезвычайно живучи, но знаете, никто не застрахован. Возьмите лучше постарше.

— А совсем взрослого нельзя? — с непонятной ей самой тоской поинтересовалась Кира, твердо решившая, что если уж ей придется связываться с африканцем, то пусть хоть от него какая-то польза и удовольствие будет.

— Почему же нельзя? — удивилась девушка, пощелкав по клавишам компьютера. — Как раз взрослых у нас очень большой выбор. Пожалуйста! Выбирайте!

И, развернув монитор, она продемонстрировала изумленной Кире не меньше десятка собачьих фотографий.

— Что это? — изумилась Кира, которая уже твердо настроилась, что уйдет из этого странного дома только рука об руку с совершенно взрослым метисом, мулатом, квартероном или на худой конец гастарбайтером из ближнего зарубежья. — Собачки?

— Ну да, — подтвердила девушка. — Вот эти песики в настоящий момент ждут своих хозяев в нашем приюте. Как вам они?

И, начав водить мышкой по экрану, девушка принялась показывать собак во всей их красе.

— Вот это Тумка! — сказала она, показав вислоухого песика с игривыми глазками и черненькой пушистой шубкой. — Большой проказник, обожает играть с детьми. У вас есть дети?

— Понимаете, — задумалась Кира, — детей нет, но у меня дома уже живет одно животное. Кот.

— Тогда вам отлично подойдет Хито! — воскликнула девушка, показав еще одну собаку, в которой явно преобладала кровь эрдельтерьера. — Он жил в семье, где было целых пять кошек. И так привык к ним и полюбил, что даже у нас в приюте играет с ними!

Знаете, вообще-то мне не нужна собака, в данный момент мне нужен ключ, — сказала Кира и, видя недоуменное выражение, которое появилось в глазах симпатичной блондиночки, поспешно спросила: — Вам ведь Сенечка давал ключ от Ларисиной квартиры? Девушка медленно покачала головой.

— Сенечка, — повторила для большей доходчивости Кира. — Оставлял он вам ключи?

— Нет, ничего он мне не оставлял. С какой стати?

— Но вы ведь Катя? — разволновалась Кира. — А Сенечка мне сказал, что давал вам ключ от квартиры. Понимаете, это была не его квартира, он не имел права раздавать от нее ключи направо и налево!

— Прекрасно понимаю, — согласилась с ней Катя. — Но дело в том, что Сеня лично мне никаких ключей не оставлял. Может быть, моей подруге? Но она ушла буквально за минуту до вас!

Кира тяжело вздохнула. Подозреваемые разбегались в разные стороны, как тараканы. Сначала сестра Сенечки куда-то смылась, потом его подруга эта, Катерина. А ведь каждая из них могла спокойно сделать себе дубликат Ларискиных ключей.

А домочадцы и соседи Сенечки? Конечно, они тоже могли! Сенечка не был похож на рачительного хозяина, у которого каждая мелочь на виду. Совсем даже напротив. С этого безалаберного типа вполне могло статься, что он бросил ключи где-нибудь в коридоре, где ими мог завладеть буквально любой!

— И где ваша подруга? — осведомилась у девушки Кира. — Как мне ее найти?

— Я что-то не поняла, вам нужна сама Катя или ключи от квартиры вашей знакомой? — подозрительно осведомилась у нее девушка.

«Уж не ревнует ли она? — мелькнула у Киры мыслишка. — Что-то больно пронзительно она меня своими глазищами сверлит! Надо с ней поосторожней. Собаку я брать отказалась, а теперь она еще решит, что я любимую увести у нее собираюсь».

— Конечно, мне нужны только ключи! — поспешно залебезила Кира.

— Сейчас я сама позвоню Кате и все у нее узнаю! — сообщила Кире блондиночка, особенно выделив голосом слово «сама».

Кира, испытавшая недавно шок и теперь узнавшая, что ни чернокожий младенец, ни его папочка ей в ближайшее время не грозят, чувствовала к блондиночке нечто вроде симпатии. И поэтому снисходительно кивнула:

— Звоните!

Дозвонившись до своей подруги по мобильному телефону, Катя некоторое время щебетала в трубку какую-то ласковую белиберду. Но, , повинуясь выразительному подмигиванию Киры, наконец собралась и приступила к делу.

— Катюнчик, — пропела она в трубку, — тут девушка к тебе пришла. Какие-то ключи спрашивает! Тебе Сенечка ключи давал? В самом деле давал! Надо же!

И не успела Кира обрадоваться, что след ключей снова нашелся, как вдруг блондиночка завопила в трубку неожиданно противным голосом, в котором прорезались визгливые нотки.

— И зачем ты их брала? — визжала блондиночка на свою подругу по телефону. — И почему это, интересно знать, я об этом ничего не знаю? Что? Ах, так! Я тебе покажу, что это не мое дело! Ты только домой вернись! Мы с тобой еще поговорим! Нет, это ты будешь говорить, а я буду слушать!

Видимо, ее собеседница отказалась продолжать разговор в таком тоне. Потому что блондинка отшвырнула от себя трубку и неожиданно залилась горючими слезами.

— Я ради нее пожертвовала всем, буквально всем! А она меня обманывает! — сообщила она Кире. — Точно обманывает! Я чувствую это! У нее кто-то есть, кроме меня. И она с ней встречалась на той квартире, от которой брала ключи у Сеньки!

— Катюша! — попыталась утешить ее Кира. — Катенька! Не плачь! Там был мужчина! Понимаете, мужчина! И его отравили!

— Что? — перестала рыдать Катя. — Мужчина? Отравили? Боже мой! Бедный мой Катюнчик! Я знаю, кто это был! Он нас шантажировал! Угрожал! А я-то вообразила себе невесть что! Вот дура ревнивая! Теперь я понимаю, почему она мне ничего не сказала. Тревожить не хотела! Господи, это она ради меня…

И Катя снова схватила трубку и принялась названивать подруге. Но та, то ли обидевшись, то ли по другой причине, трубку брать не желала.

— Ну вот! — окончательно расстроилась блондиночка. — Я должна перед ней извиниться! Это было просто чудовищно! Заподозрила подругу в измене! Устроила ей безобразный скандал! А ведь она всего лишь хотела оградить меня от проблем! Боже мой, какой дрянью я себя сейчас чувствую!

И блондиночка решительно вскочила с места.

— Я должна немедленно ехать к Катюнчику и извиниться! — воскликнула она, но тут же осела и расстроенно прибавила: — Да, но я не знаю, где именно она сегодня будет и в какое время.

Кира тоже расстроилась. Итак, главная подозреваемая снова скрылась где-то на просторах родного города. Гоняться за ней было зряшным делом. Но тут же Кира сообразила: пусть главная виновница испарилась, но ведь тут осталась ее подруга. Наверняка она в курсе проблем Катюнчика.

— Прости, но ты сказала, что знаешь, с каким мужчиной встречалась твоя подруга на квартире Ларисы? — уточнила у девушки Кира. — Я точно слышала, ты так сама сказала.

— Что? — посмотрела на нее блондинка и неохотно ответила: — Ну да! Знаю я его! Как же мне его не знать, если он…

И тут в ее глазах промелькнул испуг.

— Это вы про того типа, которого убили, спрашиваете? В квартире, от которой у Катюнчика были ключи? Нет, ничего я не знаю! Оставьте меня!

— Но я же слышала! — пыталась настаивать Кира.

— Вам послышалось! — завопила блондинка, причем в ее больших глазах заплескался настоящий страх. — Вы перепутали! И потом, откуда мне знать, что там случилось на этой квартире? Катька вчера вообще весь день дома была! Да, да! Вместе со мной! Торт пекли, а потом его весь день, весь вечер и всю ночь ели! Ни на минутку из дома не выходили и друг с другом не расставались. Я это и на любом суде подтвержу!

— Зря! — укорила ее Кира. — Ты ведь мне сейчас врешь! Даже я это вижу. И менты тебя в два счета раскусят. Найдут свидетелей, которые видели, как твоя подруга входит в дом, где произошло убийство. И все. Твое алиби лопнет, как мыльный пузырь!

— Но что же делать? — снова разрыдалась блондиночка. — Катюнчик ведь не виновата. Это было не убийство, а самозащита.

— Хм, — деликатно позволила себе усомниться Кира. — Вообще-то его отравили. Трудно предположить, что такой способ убийства похож на самозащиту.

Вы не знаете всей ситуации! — рыдала Катя. — Это же не человек, а настоящий монстр! Как Катюнчику еще было с ним справиться? Она же слабая девушка! Не в рукопашную же было ей с ним вступать? Каким бы там образом она от него ни избавилась, это была самозащита! Вот так-то!

И Катя, продолжая рыдать, еще начала при этом и истерично икать, все громче и громче. Слушать это становилось совершенно невыносимо. Кира быстро сбегала на кухню, мимоходом отметив про себя, что жилицы этой квартиры явно не обременяют себя наведением у себя дома хоть какого-то подобия уюта. Вещи были по большей части не распакованы. На окнах не было ни единого цветка. И даже занавески были лишь в одной комнате. Создавалось такое впечатление, что две Кати не собираются задерживаться в этой квартире надолго.

— Понимаешь, я ведь сама-то не из милиции, — проникновенно произнесла Кира, вручая по-прежнему рыдающей и икающей Кате стакан с водой, за которым и ходила на кухню. — И поверь мне, я вовсе не горю желанием засадить твою подругу за решетку. Ты мне расскажи, как дело было. И мы вместе решим, как помочь твоей подруге.

— Да? — с надеждой посмотрела на Киру милая блондиночка.

— Точно, — уверенно кивнула Кира. — Верь мне!

— Я вам верю! — словно загипнотизированная, произнесла Катя.

Теперь в ее больших глазах светилось лишь безграничное доверие к Кире.

— Вы мне поможете? — спросила она.

— Обязательно, — тоном опытной искусительницы произнесла Кира. — Помогу. Ты только расскажи мне все до конца. Без утайки.

Блондиночка вздохнула, вытерла глаза, размазав с ресниц всю тушь, и заговорила.

— Это все моя вина, — призналась она первым делом. — Моя и еще того козла, за которого меня угораздило выйти замуж!

— Вот как! — сочувственно кивнула Кира. — Ну, с кем не бывает. Всегда можно развестись. Ничего страшного.

— Ничего хорошего, вы хотите сказать, — угрюмо уточнила Катя. — Вся моя жизнь из-за этого типа пошла вкривь и вкось. А теперь вот Катюнчику еще и убить его пришлось!

В голосе ее слышалась откровенная досада на бывшего мужа. Даже после смерти он доставляет ей неприятности.

— Да, но как же все-таки до этого дошло? — поинтересовалась у нее Кира. — Знаешь, для убийства надо иметь веский повод.

— И поверьте, он у нас был, — заверила ее девушка.

Кира всем своим видом показала, что готова выслушать ее историю с начала и до конца. И Катя, в очередной раз тяжело вздохнув, начала свой рассказ.

О том, что она девушка не вполне традиционной сексуальной ориентации, Катя в отличие от других лесбиянок поняла далеко не сразу. До двадцати трех лет ей подобные мысли в голову не закрадывались. Она даже умудрилась выйти замуж за вполне приличного бизнесмена из тех, которые сколотили свое состояние, как в старину говорили, «на большой дороге».

Брак оказался не слишком удачным. Во всяком случае, молодой и любящей погулять Катьке ее замужняя жизнь совершенно не нравилась. Даже в нищем отчем доме ей было вольготней, чем в той золотой клетке, куда засадил ее муж. В отличие от Катьки, ее муж был всем доволен. И в молодой жене буквально души не чаял, засыпая ее дорогими подарками и… очень часто отсутствуя в каких-то загадочных командировках.

И вот во время одной такой отлучки супруга чувствующая себя брошенной Катька решила заняться практически единственным доступным ей теперь удовольствием — пройтись по магазинам. Делать это разрешалось только в обществе телохранителя — здоровенного угрюмого детины, при одном взгляде на которого у самой Катьки душа уходила в пятки. Телохранителя она боялась еще больше, чем мужа с его замашками, оставшимися у него из прошлой жизни.

И если в приличном обществе супруг Катьки вел себя достойно и даже в конце концов научился есть ножом и вилкой вместо ложки, утирать нос белоснежным платочком, вместо того чтобы сморкаться сквозь пальцы, и носить дорогие костюмы от Версаче вместо спортивных «адидасовских» штанов и малинового пиджака к ним, то в домашней обстановке он позволял себе немного расслабиться.

Вешал на шею свои боевые цепи самоварного золота, усаживался возле полыхающего камина, выпивал стакан водки, закусывая его соленым огурцом и начинал тосковать по прежней веселой жизни. В конце такого вечера воспоминаний супруг неизменно извлекал свой нежно любимый старый верный «ТТ» и гонялся за женой по дому, расстреливая попадающиеся ему на пути антикварные безделушки.

Но, в общем, за исключением таких домашних развлечений, Катькину жизнь нельзя было назвать веселой. И хотя после очередного вечера ностальгии супруг был необычайно щедр, но Катька чувствовала, что надолго ее вряд ли хватит. Ну, увернется она от шальной пули сто раз подряд. А на сто первый все равно любимый супруг угробит женушку.

Положение усугублялось еще и тем, что подруг у Катьки не было совершенно. Девчонки из прошлой жизни, один раз столкнувшись с мужем подруги, больше к ней не приходили. А жены боевых товарищей Катькиного супруга завязывать дружбу с его новой женой не спешили. И Катька тосковала.

И когда в галантерейном магазине за примеркой тончайшего кружевного белья производства Франции произошла встреча двух Катерин, охранник не усмотрел в этом никакого криминала. Разумеется, он сообщил Катькиному мужу, что у жены появилась новая подружка. Но тот был слишком занят решением деловых вопросов, связанных с его бизнесом. И не осознал всей важности этого известия.

А между тем события набирали обороты. Катька наконец осознала, что вся ее жизнь с мужем оказалась такой неудачной вовсе не по вине супруга. Дело было в ней самой. Она просто была иной породы, чем обычные женщины. Однако сообщить эту новость своему супругу Катька боялась. Она справедливо полагала, что тот может увидеть в этом прямое оскорбление своей мужественности, впасть в бешенство и на этот раз точно застрелить ее.

Умирать именно сейчас, когда она наконец обрела смысл в жизни, нашла свою любовь и разобралась в самой себе, Катьке особенно не хотелось. И две подруги приняли решение — бежать. Что они и провернули, ускользнув из-под носа охранника все в том же галантерейном отделе, где когда-то и произошло их знакомство.

— И что? — спросила Кира, выслушав эту трогательную повесть до конца. — Твой муж вас не искал?

— Еще как искал! — с ноткой гордости заявила Катька. — Поставил на уши всех, кого мог! Чуть всех моих бывших подруг не перестрелял. Подозревал, что это они меня уговорили от него сбежать. Хорошо, ему Лева объяснил, что ни с кем из них я уже почти год не виделась и не разговаривала.

— А кто такой Лева?

Это директор службы безопасности моего мужа, — скромно произнесла Катька. — Глава охраны, одним словом.

— Но как же он вас не нашел? — удивилась Кира. — Если у твоего мужа даже служба безопасности имелась, то почему они не работали и вас не искали?

— Искали, но мы были тоже не дуры, — ответила девушка. — К Катюнчику домой мы не сунулись. Сразу же уехали в другой город, потом снова переехали и только через полгода вернулись назад. Сняли квартиру и потом меняли их каждую неделю в течение еще полугода. А через год решили, что хватит. И расслабились. Тем более что со мной муж давно через суд и без моего присутствия развелся, нашел себе другую женщину, и я думала, что он о нас забыл.

Но оказалось, что расслабились подруги рано. Не прошло и месяца после того, как они вернулись в родной город, организовали приют для брошенных животных и даже начали зарабатывать кое-какие деньги, попутно занимаясь организацией еще одного благотворительного фонда борьбы со СПИДом, деньги на счета которого регулярно прибывали из Америки, как над головами подруг грянул гром.

— Мой муж позвонил нам, — произнесла Катька и даже сейчас побледнела от страха. — Катюнчик мне не стала говорить, но я все равно увидела, что с ней что-то не ладно. Она держалась, как кремень, только сказала, что надо сменить нам телефон и квартиру. Мы сменили. Но мой бывший муж позвонил снова. На этот раз на мой мобильный.

— Он тебе угрожал?

— Нет, — покачала головой Катька. — Он просто поставил меня в известность, что очень меня любил и ему страшно жаль, что так получилось. Но если он меня простит и отпустит, то родня его не поймет.

— Родня? — удивилась Кира.

— Ну да, — кивнула головой Катька. — Он не русский. С Кавказа. И его родственники никогда не одобряли его брак со мной. То есть лично против меня они тогда ничего не имели, но просто не хотели в семье русской. А после того, как я убежала от мужа и опозорила его… В общем, они вынудили его вынести мне приговор. И мой бывший муж… он очень искренне просил у меня прощения за то, что вынужден будет меня убить. И Катюнчика, разумеется, тоже.

— Да это настоящий бред! — воскликнула Кира. — Значит, тот факт, что их сыночек занимался все эти годы разбоем, грабежами и убийствами, их не смущал и не позорил? А вот то, что его жена предпочла жить с другой женщиной, а не с ним, для них позор?

— Так, — кивнула головой Катька. — Они люди простые. Вся родня до сих пор по аулам живет. Так что понятия у них тоже своеобразные. Мужчина должен зарабатывать деньги, а женщина блюсти себя.

— Какой кошмар! — ужаснулась Кира. — И давно ваш муж сообщил вам… м-м-м… сообщил вам о том, что вынужден будет вас обеих убить?

— Три дня назад! — хмуро произнесла Катька. — Он был очень ласков. Просил, чтобы я больше никуда не убегала. Потому что он с самого начала знал, куда мы побежали. И он в самом деле назвал по очереди адреса всех квартир, где мы жили с Катюнчиком за этот год. И еще он сказал, что специально дал мне прожить этот год, потому что любит меня. И только ради меня он лгал всей своей родне и друзьям, что не может меня найти. Но теперь, сказал он, время вышло. И он не может мне позволить и дальше жить с какой-то бабой. И предложил мне и Катюнчику привести в порядок все наши дела до конца этой недели.

— И вы с подругой не пошли в милицию? — ужаснулась Кира.

Катька криво усмехнулась.

— Боюсь, что мой муженек ни за что не стал бы лично марать о нас руки. Да и килера бы в живых, скорей всего, не оставили. Так что моему бывшему мужу вряд ли что-то грозило.

— Ужасно, — произнесла Кира, почему-то не усомнившись, что именно так бы все и было.

— Теперь вы понимаете, что у моего Катюнчика просто не было другого выхода? — взмолилась девушка, преданно глядя на Киру. — Наверное, она вызвала моего мужа для разговора в квартиру вашей подруги и убила его там. Но сами рассудите, что ей было делать? Если бы она не убила его, то он бы убил нас с ней!

Кира только головой потрясла, не зная, как реагировать. Ну надо же! Какой этот Ваго, оказывается, жуткий тип! Какая поистине восточная жестокость! Заранее предупредить свою жертву о том», что жить ей осталось считаные денечки. Просто утонченнейшая пытка! И тут Кира почувствовала, что помимо воли ей в голову лезут странные мысли.

С одной стороны, она почти восхищалась Ваго, который придумал такую страшную участь для своей неверной жены. А с другой, она еще больше восхищалась той бабой, которая умудрилась обвести вокруг пальца этого коварного мужика, отравить его и сохранить тем самым жизни себе и своей подруге. Кира даже пожалела, что ей пока что лично не довелось познакомиться с такой выдающейся личностью.

— Вы нам поможете? — раздался голос Кати.

Кира очнулась от своих мыслей и посмотрела на девушку. Та смотрела на нее почти как на мессию, явившегося, чтобы спасти ее и подругу от грозящей им кары.

— Помогу! — помимо воли вырвалось у Киры.

— Спасибо! — расцвела Катя. — Я была уверена, что вы так скажете! Понимаете, моя Катюнчик просто спасала наши жизни. Ее нельзя за это осуждать.

В этом Кира была с ней согласна. Однако надо было подумать и о Ларисе. Хорошо этим Катям в квадрате. Они-то свои проблемы решили. Но получается, сделали-то они это за счет Кириной соседки! Ваго они убили, это ясно. А тогда с какой стати Ларисе за их грешки на нарах париться? Но и так называемого Катюнчика Кире выдавать тоже не хотелось. Девушка вздохнула и вдруг замерла, словно гончая, почуявшая дичь. Ей в голову пришла еще одна мысль.

Ведь вполне может статься, что раз этот Ваго был такого рода отвратным типчиком, то его смерти могли желать и другие люди? Могли ведь! Определенно могли! И, возможно, эти люди были далеко не такими приятными, как эта бедная белокурая овечка, снова рыдающая на диване, и ее энергичная подруга? Так что стоит Кире найти такого человека или людей… И вполне возможно, что эти люди не только желали смерти Ваго, но и предприняли ряд попыток для осуществления своего замысла.

Так почему бы им не ответить за смерть недруга? В конце концов, желать кому-то смерти — уже грех. Конечно, что-то в рассуждениях Киры было коряво, она и сама это прекрасно осознавала. Но как обычно, когда она сталкивалась с трудными философскими вопросами, она решила сейчас об этом не думать, а действовать, как ей подскажет чувство.

И вообще, вдруг им повезет, и за возможными недругами Ваго найдутся и другие преступления? Тогда они сядут за них, а убийство Ваго возьмут на себя… Почему? Ну, хотя бы из простой любезности. Интересно, встречаются еще любезные преступники? Но вообще-то, какая им разница, сидеть за смерть пятерых человек или за убийство шестерых. При таком раскладе, одним больше или меньше, особой роли не сыграет.

Но для того чтобы этот чудненький план привести в исполнение, этих самых недругов покойного Ваго надо было еще найти. И Кира решила заняться поисками немедленно.

— Я пойду, — сказала Кира, обращаясь к Кате, которая уже не рыдала, а о чем-то сосредоточенно думала. — У меня еще дела! Обещаю, что в милицию я не пойду.

— Подождите! — вцепилась в нее Катя. — Не уходите. Мне одной страшно. У меня водка есть. Давайте с вами помянем Сафаила. Пусть он был негодяй, но теперь он мертв. И пусть черти заберут его душу в ад.

— Ага, — машинально откликнулась Кира, и тут до нее дошел смысл Катиных слов. — Как Сафаил?! — воскликнула она. — Какой Сафаил? Кто это еще такой?

— Как же? — тоже растерялась Катя. — Мой муж! Я вам о нем рассказывала! Вы мне еще сказали, что его убили!

— О-о-о! — застонала Кира, хватаясь за голову. — Нет, не может быть! Это не тот! Другой!

— Что вы хотите сказать? — снова сильно побледнела и задрожала Катя. — Я ничего не понимаю.

— Я тоже! — мрачно призналась Кира. — Вот буквально только что все было для меня ясней ясного. А теперь снова ни хрена не ясно.

И уже от полного отчаяния Кира закричала на Катю:

— Где там твоя водка? Давай, тащи ее сюда! Всю!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Основательно выпив и закусив весьма вкусными бутербродами со шпротами, которые соорудила Катя на поджаренных ржаных тостах со свежим огурчиком и веточкой петрушки, Кира несколько успокоилась. И получила возможность рассуждать.

— Ладно, — произнесла она, обращаясь к Кате. — Одно, по крайней мере, теперь ясно. Тот человек, которого убили на квартире Ларисы, вовсе не твой муж.

Катя выронила изо рта недожеванный бутерброд и в отчаянии воззрилась на Киру.

— Как не мой муж? — пробормотала она, и «е выразительные глаза снова стали наполняться страхом. — Не он? Почему не он? Может быть, он?

— Нет, — помотала головой Кира. — Если только у него не было еще второго имени — Ваго.

— Не было, — произнесла Катя и тут же с надеждой добавила: — Хотя кто его знает. Мог и сделать себе фальшивые документы.

— Тогда опиши мне, как он выглядел? — попросила у нее Кира.

— Ну как? — задумалась Катя. — Обычно. Он же с Кавказа, я вам говорила. Крепкий такой, всю жизнь спортом занимался. Рост у него для мужчины небольшой, всего метр семьдесят пять. Но зато в плечах он широкий.

Кира поморщилась. Приметы решительно не сходились.

— В молодости он был брюнетом, но в то время, когда мы с ним познакомились, у него уже» была плешь во всю голову, — добавила Катя.

— Ужас! Ужас! — произнесла Кира. — Все не то! И рост не тот! И возраст! И лысины у нашего трупа на башке не было.

— Так что? Мой бывший муж, выходит, жив? — сморщив носик и явно снова задумав рыдать, спросила Катя.

— Не знаю, что там с твоим мужем, но одно могу сказать точно — у Ларисы на квартире погиб совсем другой человек. Думаю, что твой муж жив и здоров, — ответила Кира, и Катя тут же залилась слезами в три ручья.

Киру уже стала доставать эта особа, готовая лить слезы по любому поводу. Убили ее мужа, она рыдала. Теперь, оказывается, жив мужик, так она снова ревет.

— Он нас убьет! — упоенно рыдала в это время Катька. — Точно убьет! О, какое горе! Зачем вы меня так обнадежили?

— Погоди ты! — поморщилась Кира. — Выходит, что твоя подруга встречалась у Ларисы дома вовсе не с твоим бывшим муженьком, так?

— Вам видней, — отреклась от всякой ответственности Катька.

— Видимо, она все же встречалась у Ларисы с Ваго, — продолжала размышлять Кира. — Но почему она его-то отравила? Слушай, а твоя Катюнчик хоть на фотографии твоего муженька видела?

— И на фотографии, и лично я их знакомила, — всхлипнула Катя.

— Досадно, — вздохнула Кира. — Выходит, обознаться она никак не могла?

— Нет, — помотала Катя головой, разлохматившейся от всех выпавших на нее за сегодняшнее утро страданий. — Она моего мужа хорошо в лицо знала. Ни с кем другим бы не спутала.

— Вот черт! — поморщилась Кира. — Выходит, снова надо начинать все сначала. Ну, и где твоя подруга сейчас? Звони ей давай! Не до церемоний, раз такая каша заварилась.

Но телефон Катюнчика оказался снова недоступен.

— И где ее носит? — со злостью произнесла Кира. — Слушай, Катька, тебе тут оставаться нельзя. Если твой муженек не пошутил, то тебя в любой момент могут ухлопать.

— Меня и на улице могут ухлопать, — тоскливо произнесла Катя.

В ее словах был свой резон. Но все же оставить зареванную девушку одну в этой неуютной квартире Кира не хотела.

— Поедешь со мной, — велела она ей. — Ничего не поделаешь, придется рискнуть и высунуться разок на улицу. В конце концов, твой бывший дал вам с подругой срок до конца недели, чтобы вы могли привести свои дела в порядок. И, насколько я понимаю, она еще не кончилась. Так что у тебя есть все шансы благополучно добраться до моего дома.

— И что дальше? — уныло поинтересовалась у нее девушка. — Сафаил все равно меня найдет.

— Но у него уйдет на это все же какое-то время, — заверила ее Кира. — Вряд ли он поставил возле твоего дома почетный караул. И не будет он следить за каждым твоим шагом.

— Почему это? — вдруг страшно оскорбилась Катя.

— Потому что, если честно, то я не думаю, что он так уж торопится тебя прикончить, — ответила ей Кира. — Если он ждал целый год, то явно может подождать еще немножко. Если сбежишь, то он разведет руками перед своими родственниками. И твоя казнь отложится на неопределенное время.

Она так говорила, чтобы успокоить Катю. Но девушка ей поверила. Она явно была из породы людей, легко подпадающих под чье-то влияние. Воспользовавшись этим, Кира легко вытащила Катю из ее дома и повезла к себе.

Оказавшись у себя дома, Кира первым делом познакомила Катю со своим котом Фантиком, показала, где ей предстоит спать, и, решив, что на этом ее роль гостеприимной хозяйки можно считать выполненной, завалилась на свою собственную кровать.

— Я немного поваляюсь, а ты звони своему Катюнчику! — велела она девушке. — Надо же ее предупредить, что вы переезжаете, верней, уже переехали.

Однако спать Кира не собиралась. Еще чего! Никак нельзя допустить, чтобы подруги успели сговориться. Кто их знает, вдруг еще чего выдумают на свою и ее голову. Но как ни хотелось Кире послушать, о чем будут чирикать между собой Катьки, ей пришлось отвлечься на еще одну проблему, которая неожиданно появилась на горизонте. И проблема эта исходила от Леси, а верней, от ее матери.

— Кира, — позвонив подруге по телефону, произнесла Леся замогильным голосом. — Случилось страшное!

— Что? — испугалась Кира. — Твоя мама…

— Да, — произнесла Леся. — Ты накаркала! Он ее выгнал!

— Что? — не поняла Кира. — Кто выгнал? Кого?

— Юсси выгнал мою маму! — завопила Леся. — На мороз! Без цента в кармане! Не знаю, как бы она вообще сюда добралась. Хорошо, что ее по доброте душевной согласился подвезти до Питера их сосед.

— Славный дядька, — машинально похвалила неизвестного мужика Кира.

— Ему все равно надо было в Россию, — отмахнулась Леся. — Вот он и подвез маму. Все равно ему выгодней, чем одному ехать. Они на бензин пополам скинулись.

— Значит, какие-то деньги у твоей мамы все же есть? — верно просекла ситуацию Кира.

— Копейки, — уныло произнесла Леся. — Жалкие копейки, но не в этом дело. Она переезжает жить обратно в Питер. Вот в чем драма!

— А как твоя мама сама комментирует эту ситуацию?

— По ее версии, так это она сама гордо хлопнула дверью и ушла от Юсси, — тоскливо произнесла Леся. — Только я в это не верю! Она просто не хочет меня расстраивать. Да и фасон держит. Но я уверена, что это он выгнал мою мамулю! Никакие ее пироги не помогли!

— Ну ничего! — попыталась утешить подругу Кира. — Зато теперь она тебе их печь будет.

— Так в этом-то и заключается весь ужас. Я же от них полнею! — в полном отчаянии завопила Леся. — Сира! Это форменная катастрофа! Когда у мамы нервный стресс, она безостановочно что-то готовит. Да уже через пару месяцев совместной жизни под одной крышей с моей мамой, находящейся в состоянии стресса, я превращусь в ту самую отвратительную пышку, какой была до ее отъезда.

— А ты не ешь ничего из того, что она наготовит! — предложила ей Кира.

— Ты же помнишь ее пироги! — завыла уже в голос Леся. — От них просто невозможно отказаться. Во всяком случае мне это никогда не удавалось. Никогда!

И исчерпав этим воплем всю глубину своих страданий и переведя дух, Леся заключила уже гораздо более спокойным тоном:

— В общем, так, раз такая ситуация, то я перебираюсь жить к тебе!

— Что? А как же твоя мама? — удивилась Кира. — Наверное, ей сейчас крайне нужна твоя поддержка.

— Мама отлично обойдется без меня. К тому же она сейчас отправилась в магазин за грибами, мясом и капустой для начинки своих пирогов, — мрачно произнесла Леся. — Тесто у нее уже подходит. Кира, теперь ты понимаешь, я просто не могу терять ни минуты!

Только мне удалось немного скинуть вес. И на тебе! Мама со своим стрессом пожаловала!

— Приходи! — разрешила Кира. — Заодно познакомлю тебя кое с кем.

Леся не заставила себя долго упрашивать. Она выслушала историю двух Катерин и тоже высказалась за то, что им лучше пожить у Киры.

— А еще лучше, — задумчиво произнесла Леся, окидывая тощую Катькину фигуру критическим взглядом, — еще лучше, если вы обе поживете вместе с моей мамой. Уж она-то ни одному мужу не позволит вас убивать.

— Да, — тут же согласилась с подругой Кира, тоже глядя на Катьку. — В этом Леся права. Со Светланой Сергеевной шутки плохи. Пусть только твой Сафаил сунется к ней — он здорово пожалеет об этом.

Однако для того, чтобы осуществить задуманное благое дело, следовало каким-то образом вызвонить Катюнчика, которая загадочным образом словно провалилась в «черную дыру» вместе со своим сотовым телефоном.

— Где она может быть? Я волнуюсь! — поминутно повторяла Катька.

И наконец спустя почти полтора часа бесконечных звонков ей удалось дозвониться до подруги.

— Несчастная, что ты натворила? — завопила Катька в трубку. — Зачем ты отключаешь трубку?

Судя по всему, ее подруга советовала ей взять себя в руки и не изображать большую идиотку, чем она есть на самом деле. В ответ Катька разразилась обличительными возгласами о том, что зря она о ней такого мнения. И зря она никогда и ни во что не посвящает ее. Если бы посвящала, глядишь, жизнь бы их и наладилась.

В общем, милые бранятся — только тешатся.

— Так бы слушала их и слушала! — мечтательно произнесла Кира. — Но дело касается убийства. Тут уж не до любви!

И, выхватив трубку из рук опешившей Катьки, Кира заговорила сама. Уже через несколько минут она узнала, что в квартире Ларисы Катюнчик никогда в жизни не была. И понятия не имеет, что там кого-то убили. А ключ она взяла для одной своей очень хорошей приятельницы, которой негде было встречаться с любовником. Сама же она знать не знает, что эта девица там такого вытворяла со своим кавалером, что он оказался после их свидания в таком плачевном состоянии.

— Телефон и адрес этой особы, пожалуйста! — устало потребовала у нее Кира.

Катюнчик покладисто согласилась и продиктовала требуемые данные. Получив адрес, Кира снова передала трубку Катьке, велев той пригласить Катюнчика пожить у них. Катюнчик с радостью согласилась. У нее тоже не было горячего желания позволить Сафаилу ухлопать себя, как тот намеревался сделать.

— Без борьбы я ему не дамся! — воинственно заявила Катюнчик и обещала приехать, как только покончит со своими делами.

— А мы пока навестим эту самую Тонечку Лукшину, — сказала Леся, прочитав по бумажке имя и фамилию приятельницы Катюнчика. — Надеюсь, у нее будет веское оправдание тому, как она поступила с Ваго.

Но, к разочарованию подруг, Тонечка вообще оказалась белее свежевыпавшего снега. Со своим женатым на другой женщине любовником она встречалась четко по средам, но всегда в разных местах. Не потому, что Тонечка таким образом пыталась разнообразить их отношения. А просто к себе она его приглашать не рисковала, так как тоже была давно и прочно замужем. И любовники встречались на квартирах своих знакомых, ключи от которых им удавалось добыть.

На этой неделе свидание Тонечки с любовником сорвалось, так как к нему неожиданно нагрянула теща, пожелавшая сделать ревизию семейной жизни своей дочери. Поэтому любовник Тонечки был вынужден сидеть с любимой тещей и изображать из себя белого и пушистого.

Ключом от квартиры Ларисы Тонечка по этой самой причине, разумеется, не воспользовалась, запасного любовника у нее на этот случай не было. А тащиться с собственным мужем на чужую квартиру было просто глупо. И этот Ларисин ключик спокойно лежал себе у нее дома в ожидании момента, когда любовник наконец проводит восвояси тещу, и их встречи смогут войти в свой обычный график.

Алиби на время убийства Ваго у Тонечки тоже было просто железное. Оказывается, она была диктором на телевидении. Передача велась в прямом эфире. И Тонечкино личико, пока бедного Брюнета заманивали к Ларисе в гости, травили там и убивали, могла лицезреть вся страна.

— И что мы в результате имеем? — спросила Леся.

Закончив разговор с Тонечкой и уйдя от нее, они забрели в первое попавшееся кафе и с горя заказали себе по огромному куску торта и большой чашке кофе. Торт был вкусным. Бисквит оказался восхитительно свежим, а крем нежным и воздушным. Кофе тоже оказался ароматным. Вся эта вкуснота лишь слегка подбодрила девушек.

— Цепочка людей, которые могли иметь ключи от квартиры Ларисы, закончилась, а настоящего убийцу Ваго мы с тобой так и не вычислили, — продолжила развивать свою мысль Леся. — Вместо этого у нас появилась неизвестная молодая девушка с ножевым ранением, которая еще вполне может окочуриться в любой момент в больнице, и парочка подружек-лесбиянок, которым тоже угрожает смерть. Не очень-то удачный улов, не находишь? Не совсем то, что мы хотели.

— Значит, нам придется подойти к поискам убийцы Ваго с другой стороны, — задумчиво произнесла Кира, отодвигая от себя тарелку, измазанную кремом от торта. — Только и всего. И знаешь что, мы с тобой будем танцевать от печки.

— Как? — не поняла Леся, но тут же поспешно отказалась: — Что ты, я же не умею!

— Научишься! — заверила ее Кира.

— А как это хоть будет выглядеть? — настырно приставала к ней Леся.

— Нам надо выяснить, что за личность был этот Ваго, — пояснила ей Кира. — И начать надо с его окружения. Выяснить, были ли у него друзья и враги. Были ли любовницы. И если были, то как у них с мужьями — ревнивы ли они? В общем, надо узнать про убитого все. Понятно?

— Понятно-то понятно, — кивнула Леся. — Только не понятно, как мы с тобой будем это выяснять, если ничегошеньки про Ваго не знаем?

— А соседи на что? — пожала плечами Кира. — Милейшие люди, которые так и крутились стайкой поблизости, когда хладное тело бедного Ваго менты вывозили из его собственной квартиры.

— Лучше бы нам сходить за помощью к тем ментам, которые забирали это самое тело, — возразила Леся.

Но ее предложение Кира нашла смехотворным и даже нелепым.

— А как они обращались с нами? Просто возмутительное хамство. Никто из них даже не попытался пофлиртовать! Да ладно бы с Ларисой, на бедняжку без слез и смотреть было нельзя. Бледная, волосы спутанные, под глазами синяки. Но так жутко обращаться со мной! Это просто уму непостижимо. Я ведь только три дня назад покрасила волосы! В салон таскалась по такому холоду!

— Очень красиво получилось! — одобрила Леся. — Тебе здорово идет этот оттенок!

— Ты еще всего не знаешь! — отмахнулась от нее Кира, которой комплимент подруги все же приятно согрел душу. — Я же еще специально в тот вечер сделала макияж, накрасилась, словно конфетка. И вообще, знаешь, мой термальный омолаживающий крем для лица тоже сотворил настоящее чудо. Я похорошела лет на десять!

— Да? — заинтересовалась Леся, вглядываясь в лицо подруги и пытаясь себе представить, как та выглядела десять лет назад.

Вроде бы все же не совсем так.

— Ну не на десять, но на пять точно, — заверила ее Кира. — Так вот, а эти грубияны обращались с нами — со мной и Ларисой — как с отъявленными преступницами! Нет, у этих людей начисто отсутствует чувство прекрасного. И даже нечего нам с тобой на них рассчитывать. Никакой пользы, кроме вреда, от них не дождешься! Не пойду я к ним за помощью и поддержкой! Ни за что!

Увидев, что лоб подруги пересекла хорошо знакомая ей упрямая морщинка между бровями, Леся поняла, что настаивать бесполезно. Теперь Киру с места не сдвинешь. Да и не стоит. Чутью подруги Леся привыкла доверять даже больше, чем своему собственному.

— Хорошо, — покорилась неизбежному Леся. — Мы поедем в ту квартиру, где раньше жил Ваго. И попытаемся поговорить с его соседями.

Время для этого было самое подходящее. За разговорами и разъездами день прошел, и наступил вечер.

Так что теоретически люди уже должны были вернуться в свои дома.

Подъезд хорошо запомнившегося Кире дома Ваго был закрыт. И на этот раз у Киры не было волшебной связки ключей. Их у нее отобрали менты. Но с помощью переговорного устройства подругам все — же удалось добиться от жителей соседней с Ваго квартиры того, чтобы они пустили их в подъезд.

Но увы, на этом польза от этих ближайших к квартире убитого соседей и закончилась. Как выяснилось, Ваго они знали лишь визуально. И даже о том, что его убили, услышали только что от самих подруг.

— Мы с мужем уезжали на курорт, — сообщила подругам рослая белокурая дама, закрывая проем двери весьма впечатляющими габаритами своего зрелого сладкого тела. — Всласть погрелись на южном солнышке. И понятия не имели, что без нас тут случилась такая драма!

Муж у нее, напротив, был каким-то мелким, бесцветным и невзрачным. Он совершенно терялся на фоне своей супруги. У девушек даже мелькнула мысль: а не мог ли знойный Ваго и эта малость перезрелая красотка… Но нет, Ваго для нее был все же слишком молод. Мадам уже явно перевалило за вторую половину века. А Ваго, судя по паспорту, только в этом году отметил свое тридцатипятилетие.

К тому же выяснилось, что муж перезрелой мадам с Ваго даже не был знаком лично. По его словам, молодой человек, живший в соседней квартире, бывал дома довольно редко и к установлению добрососедских отношений отнюдь не стремился.

Зато супруги неплохо были знакомы с другой соседкой Ваго — пожилой бабулей, живущей визави с квартирой Ваго. Эту бабулю Кира хорошо помнила, когда она лезла к ментам, явно намереваясь пересказать им все дворовые сплетни. Успеха у милиции бабка не имела, и потому можно было ожидать богатого урожая от разговора с ней.

Сосед Ваго вызвался отвести девушек к этой бабуле. Недавнее убийство соседа, с которым они жили стена в стену, мужчину, в отличие от его супруги, взволновало и заинтриговало.

Бабуля оказалась рассудительной, в меру любопытной и достаточно общительной, чтобы сообщить подругам следующую информацию. Покойный сосед въехал сюда несколько лет назад, представлялся всем армянином по имени Ваго. И у него в доме имелась любовница. Если первый пункт и второй пункт подругам были известны, то упоминание о любовнице они восприняли с плохо скрытым восторгом.

— Только вряд ли эта шалава сейчас дома, — поджав губы, покачала головой бабуля. — У нее по вечерам самый рабочий день начинается. Ну, вы меня понимаете?

— Она что, проститутка? — в очередной раз поразилась Кира вкусам Ваго.

— Точно не скажу, а только работать она нигде не работает, целыми днями дома сидит или по парикмахерским бегает. А машина у нее — дай бог каждому. Блестит вся. И шуб у этой оторвы никак не меньше десятка. Я считать пыталась, да со счета сбилась. И мужики опять же к ней часто заглядывают.

Разузнав номер квартиры этой знакомой Ваго, подруги поднялись на один этаж и оказались перед дверью, обитой кожей цвета спелой вишни. Несмотря на прогнозы бабули, любовница Ваго была дома. Она самолично открыла подругам дверь, не позаботившись поинтересоваться, кто же это к ней пожаловал. Итак, она открыла дверь, и подруги буквально замерли. Красотка была в самом деле просто ослепительна.

Длинные гладкие ноги, выглядывающие целиком из-под зачаточного вида кружевного пеньюарчика, светлые роскошные волосы, падающие на хрупкие плечики тяжелыми волнами, огромные синие глаза в обрамлении неправдоподобно длиннющих черных ресниц. Все это в целом складывалось в такой ансамбль, что подруги смогли прийти в себя только после того, как зазвучал голос красотки:

— Вы ко мне?

При звуке ее голоса подруги стряхнули наконец с себя оцепенение. И вспомнили, что они сюда не на модель любоваться явились. У них к ней важное и серьезное дело. Можно сказать, допрос.

— К вам! — сурово кивнула Кира. — Догадываетесь, по какому поводу?

— Нет, — покачала головой красавица.

На ее холеном личике не мелькнуло и тени беспокойства.

— В вашем подъезде было совершено убийство! — холодно сообщила ей Кира, которая в данный момент изо всех сил боролась с завистью к этой потрясающей красотке. — И мы знаем, что вы лично тесно общались с убитым.

— Уже доложили, значит! — воскликнула девушка, и ее красивое лицо впервые исказилось гримасой злости. — Вот старая перечница!

И, решительно втащив подруг в свою квартиру, она захлопнула за ними дверь и возбужденно заговорила:

— Вы ее не слушайте, это она мне мстит, что я на ее крысенка-сыночка посмотреть отказалась.

— Да? — робко пробормотала Леся.

Ага! — решительно кивнула в ответ красотка. — Вот теперь и порочит мое имя направо и налево. Я теперь и проститутка у нее, и гулящая. А как за меня своего заморыша пристроить хотела, тогда я у нее была и деловая хваткая.

— Но ваши отношения с этой соседкой нас не интересуют, — придавив наконец зависть тяжелым камнем, сообщила девице Кира. — Так как они ни в коей мере не отменяют факт вашего знакомства с убитым. Вы ведь не станете отрицать, что были с ним знакомы?

— Была, — пожала плечами девица и недовольно добавила: — А что в этом такого? Я молодая женщина, он привлекательный мужчина, почему бы нам было и не познакомиться? Только ничего такого, о чем вам эта старая кошелка, я уверена, наболтала, между нами не было.

Подруги молчали, всем своим видом показывая, что и хотели бы поверить ее словам, но увы… не могут. Фактов для такой слепой веры пока что маловато.

— Ладно, — верно истолковав их молчание, сказала девица. — Понимаю, что не верите. Что же, проходите, раз уж пришли. Правда, у меня гость должен появиться. Мужчина. Так что при нем, я уж вас очень прошу, не упоминайте про Ваго. Иначе он вообразит себе невесть что. Ничего личного между нами нет, я этого типа сегодня увижу второй раз в жизни. Но от этого человека зависит, будет подписан один очень важный контракт или нет.

И, деловито запахнув на себе целую пену белых, розовых и брусничного цвета кружев, девушка прошла в гостиную, где и предложила подругам угощаться швейцарскими шоколадками и сухим мартини со льдом.

— Не знаю, как вам, а мне лично необходимо расслабиться, не каждый день знакомых мужчин убивают, — сообщила она подругам и одним махом опрокинула в себя приличную порцию мартини.

После этого она похорошела еще больше. Румянец вернулся на ее слегка побледневшие даже под слоем грима и румян щеки, из глаз ушла тревога, и наконец тонкие длинные пальцы рук с безупречным маникюром перестали нервно подрагивать.

— Время у нас еще есть, — кинув быстрый взгляд в сторону напольных часов, сказала девушка. — Давайте знакомиться! Меня зовут Варя.

Подруги невольно вскинули на нее глаза. Это имя казалось настолько простецким и не подходящим для такой сказочной нимфы, что их реакция была вполне естественной.

— Хотя своим клиентам я всегда представляюсь Вероникой или Никой, — призналась девушка. — Но с вами мне комедию ломать не к чему. Вам ведь все равно навести обо мне справки и узнать мое настоящее имя ничего не стоит. Верно?

Подруги вежливо покивали. Варя-Ника явно принимала их за сотрудников милиции. Ну и отлично! Хотя никаких документов подруги ей не показывали. И даже ни единого намека не сделали, что они причастны к данной организации. Но в головах простых обывателей как-то не укладывалось представление, что расследованием убийства могут заниматься не только менты, но и такие же простые, как они сами, граждане и гражданки.

Но в данном случае у подруг чисто интуитивно сложилось впечатление, что Ника будет с ними более откровенна, если перестанет считать их милицейскими работниками. Определенно, девушке было что скрывать от милиции. И это могло заставить ее слегка зажаться.

«Она и сейчас, бедняжка, до сих пор вся в тревоге и волнении, — подумала про себя Кира. — Вон как мартини хлещет, уже второй стакан опрокидывает. И останавливаться явно не собирается».

— Дело в том, — произнесла вслух Кира, — что мы с подругой ведем частное расследование. И к милиции не имеем никакого отношения.

Рука их хозяйки со стаканом замерла в воздухе буквально в сантиметре ото рта. А потом стакан медленно вернулся обратно на полированную поверхность сервировочного столика.

— Значит, вы не из милиции? — уточнила у подруг Ника. — А зачем же вам тогда влезать в это дело с убийством? Кем вам приходился Ваго?

— Дело в том, что Ваго мы почти не знали, но тем не менее меня и еще одну мою знакомую вполне могут обвинить в его убийстве, — призналась Кира. — А нам бы этого очень не хотелось. Вот и приходится стараться собственными силами и доказывать свою невиновность.

И Кира выложила Нике те события, которые привели ее и Ларису в этот дом, рука об руку с телом бедного Ваго.

— Пейте мартини, — после минутной паузы повторила свое предложение Ника. — Раз такое дело, я вам, ясное дело, расскажу все, что знаю о Ваго.

И, откинувшись на спинку роскошного кожаного кресла цвета кофе со сливками, она добавила:

— Только сразу должна вас предупредить, Ваго не являлся моим клиентом. Поэтому я вам о нем ничего особенно интересного рассказать не смогу. Это про них — моих котиков — мне необходимо выяснять всю подноготную. И делаю я это всегда собственноручно, проверяя на достоверность каждую мелочь.

— В самом деле? — удивилась Кира.

— А как же? — воскликнула Ника. — Иначе моему шарму может быть нанесен существенный урон.

— От котиков? — тихо переспросила у нее Кира.

Она старательно пыталась представить себе, что это может быть за урон такой? Исцарапают милые когтистые пушистики Нику, что ли? Или на ажурных чулках проделают безобразные борозды своими когтями и зубами? Кусок кружев из ее пеньюара вырвут?

— От них самых, — подтвердила Ника. — И вы даже себе не представляете, в какой пакости мне приходится копаться, чтобы извлечь пару-тройку сносных котиков для дальнейшей работы с ними.

— Так вы разводите животных? — мило осведомилась у нее Кира, у которой еще свежи в памяти были воспоминания, как ей пытались всучить щенка дворняжки, в то время как она сама думала, что ей в результате этой сделки достанется шикарный любовник-мулат.

— Можно и так сказать, — кивнула головой Ника. — Вообще-то, они и есть животные. И я их развожу. Так что все верно.

— И что? — изумилась Леся, которая с любопытством оглядывалась по сторонам, дивясь стильному тонкому убранству этой квартирки. — Вы их прямо тут и разводите?

— А где же еще? — удивилась Ника. — Самое подходящее место. Тишина, интим, я в полуобнаженном виде, котик расслабляется, и — оп!

Что такое она подразумевала под этим своим «оп!», подруги даже боялись спросить. Но как ни крути, а обстановка в квартире мало напоминала кошачий питомник. Пусть даже самый что ни на есть элитный. Хотя если хозяйка разыскивала своих котов-производителей на свалках, то, возможно, тут было налицо какое-то мошенничество.

— И как вам удается бороться со специфическим животным запахом? — спросила Кира.

Ника слегка удивилась, но потом рассмеялась.

— Понимаю, на что намекаете! — весело сказала она. — Но они особо и не воняют. Парфюмерия помогает.

— А где же они сейчас? — поинтересовалась бесхитростная Леся. — Ваши котики?

— Придут скоро, — устало взмахнула рукой Ника. — По крайней мере, один точно придет.

— Сам? — изумилась Леся.

— Думаю, что телохранителей он с собой на свидание не потащит, — хмыкнула Ника. — Да и машину, как мне подсказывает мое чутье, оставит в соседнем дворе. Чтобы ни единая живая душа не знала о его визите в мою норку.

И Ника, начав исповедь, уже не могла остановиться. И на одном дыхании выложила подругам повесть последних лет своей жизни. А жизнь ее, надо сказать, особенно никогда не ласкала. Выросла Ника в бедной семье. Родители ее хоть и не пили, а, напротив, честно трудились, папа в институте, а мама в школьной библиотеке, все равно денег зарабатывать не умели. И хотя Ника была у них единственным ребенком, подарками баловать ее родители никогда не баловали. Не на что им было покупать дочери дорогие игрушки и вещички.

Ситуация усугублялась еще и тем, что жила Ника в маленьком городке на севере нашей родины. И когда закрылся институт, где трудился Никин папа, другой работы найти ему уже не удалось. После закрытия института он начал тихо спиваться, окончательно превратившись в балласт для жены и дочери.

Дальше в рассказе Ники следовала трогательная, но, увы, вполне обычная сцена прощания, когда взрослую дочь плачущие родители отправляли в большой город — учиться. Впрочем, в отличие от многих своих товарок, Ника в институт поступила. Правда, был он не бог весть каким элитным, но зато предоставлял своим иногородним студентам общежитие. Ника, несмотря на некоторый сквозняк у нее в голове по части точных наук, закончила институт с хорошими оценками и все пять с половиной лет своей учебы пользовалась в общежитии отдельной комнатой и прочими поблажками.

А дело все было в том таинственном даре, который Ника унаследовала от кого-то из своих далеких предков. Ника умела убеждать людей в чем угодно. А в частности, в том, что она их долгожданный крест, который им предстоит нести во искупление своих грехов. И состоит он в том, чтобы эти люди во всем помогали ей и только ей. Причем немедленно, и делали это постоянно вплоть до ее исчезновения с их жизненного пути.

Тогда, в ранней юности, Ника использовала свой дар по пустякам. Например, могла уговорить злобную краснолицую распаренную тетку в длиннющей очереди на распродаже в магазин пропустить ее перед собой. И если потом тетке не хватало вожделенной пары сапог, она даже не сердилась на Нику, а считала, что сделала доброе дело.

Но постепенно Ника стала задумываться, не мечет ли она свой дар, словно бисер перед известно кем. Тем более что работа по тому профилю, по которому Ника закончила институт, ей явно не нравилась. Конечно, благодаря своему дару убеждать она уже получила от предприятия отдельную квартирку. Однако это все равно была только служебная жилплощадь, которой Ника обязательно лишилась бы, вздумай уволиться с предприятия.

И тут Нике неожиданно подвернулся шанс круто изменить свою жизнь. Когда она превзошла самое себя и убедила одного из своих любовников, что он просто обязан взять ее к себе на работу и снять ей милое гнездышко в каком-нибудь элитном районе, он долго присматривался к девушке и наконец сделал ей предложение. Нет, вовсе не руки и сердца. Но, как убедилась Ника, когда прошло первое разочарование, это предложение было ничем не хуже.

Сытый дядечка проводил пиар-компании для различного уровня депутатов. У него была большая команда, работавшая над тем, чтобы из какого-нибудь дегенерата сделать нечто близкое, любимое и понятное простому народу. А засохшего очкарика изобразить яркой личностью и сделать его выступления настолько интересными, чтобы держать у экранов людей, мнящих себя интеллектуалами.

— Ты могла бы работать вместе со мной, — предложил Нике ее любовник. — Не скрою, дела у нас и без того идут вполне успешно. Но нам на пятки наступают некоторые другие конкурирующие организации. Их клиенты зачастую оказываются куда привлекательней наших. И народ голосует за них.

— А при чем тут я? — удивилась Ника.

— У тебя дар! — просто ответил ей любовник.

— Конечно, — согласилась с ним Ника. — Определенные способности у меня есть, но даже я не могу уговорить многомиллионную аудиторию, что голосовать надо именно за того, а не за этого.

— Этого я от тебя и не прошу, — заверил ее дядечка. — Ты должна будешь работать с нашими конкурентами. На них и распространить свой дар убеждения. Я подскажу, как тебе лучше поступать с каждым из них. У любого человека есть тайные страхи. Сумей внушить им, что эти страхи обязательно материализуются, если они сунутся в большую политику. И все! Человечек сам спечется в самый ответственный момент без всякого дополнительного усилия с нашей стороны.

Ника в ответ только рассмеялась. Но услышав сумму, которую ей собирался платить за ее услуги сытый дядечка, она смеяться моментально раздумала. А через один день дала сытому дядечке свое полное и безоговорочное согласие. И с тех пор их трудовой союз благополучно развивался и цвел пышным цветом. А конкурентов у пиарщика — друга и работодателя Ники — становилось с каждым днем все меньше.

К своим клиентам Ника относилась даже с какой-то чисто человеческой жалостью. Называла их всех поголовно котиками, во-первых, чтобы не ошибиться и не назвать случайно Константина — Эдуардом. А во-вторых, просто потому, что они в самом деле напоминали ей этих милых зверьков. Но относилась она к ним все же с осторожностью.

И всегда тщательно выясняла, на какую мозоль с какой силой надавить, чтобы достигнуть желаемого результата. Это была уже новая ступень ее мастерства. Она не просто давила на жалость к своей персоне или вызывала симпатию. Она точно знала, что и как ей нужно сказать, чтобы ее котики начали прислушиваться к ее мнению.

— Вот один из моих котиков и должен явиться сюда с минуты на минуту, — заметно нервничая, произнесла Ника. — И ему совсем не обязательно знать, что у меня был любовник и этого любовника убили. Это может ослабить мои чары, понимаете? Этот милый котик очень нервный. И больше всего боится скандала и огласки своих многочисленных внебрачных связей. А тут я! Да еще с трупом!

И, умоляюще посмотрев на подруг, она воскликнула:

— Прошу вас, не упоминайте о нем про это убийство!

— Так расскажите нам про Ваго, и мы уйдем еще до того, как явится этот ваш котик, — пожала плечами Кира. — Какие проблемы?

Но я ведь уже объяснила вам, Ваго не был моим клиентом! — воскликнула Ника. — Он не лез в депутаты, поэтому мне не было нужды заниматься им. Я ничего о нем не знаю! Мы просто отдыхали в обществе друг друга.

— Как это?

— За последние три или четыре месяца он приходил ко мне несколько раз, когда мы оба были свободны. Мы занимались с ним прекрасным сексом, а потом он уходил, — объяснила ей Ника.

— Но о чем-то вы должны были с ним разговаривать, — предположила Кира. — Хотя бы в промежутках между двумя актами.

— Должны, — согласилась с ней Ника. — И говорили. Но все больше о пустяках. Он говорил мне комплименты. Иногда жаловался на своих партнеров и отца.

— Жаловался на партнеров? — воскликнула Леся. — У него были с ними проблемы?

— Видимо, но я не вдавалась в детали, — пожала плечами Ника.

— А с отцом? Что за проблемы были у Ваго с отцом?

— Мне это было не интересно, — поморщилась Ника. — Замуж за Ваго я не собиралась, а потому…

— Почему? — внезапно перебила ее Кира. — Почему не собирались?

Ника слегка смутилась, но все же ответила.

— А зачем он мне? — с легким вызовом спросила она. — Мне нравится то, чем я занимаюсь в данный момент. А еще больше мне нравятся те деньги, которые я за это получаю. Я сама на свои собственные деньги сумела купить себе эту квартиру, обставить ее, каждый год меняю машины. Про шубы и гардероб я вообще не говорю. Так зачем мне выходить замуж и терять все это?

— Причина была только в этом? — подозрительно посмотрела на девушку Леся. — Или было еще что-то?

Скорей уж кто-то, — еще более неохотно ответила Ника. — В общем… У Ваго была любовница. Не как я», а настоящая, постоянная женщина, к которой он был нежно привязан.

— И он ходил при этом к вам?

— Вы что, мужиков не знаете? — ухмыльнулась Ника. — Ходил, и меня это устраивало. Именно так. Легкая необременительная связь. Но одно могу сказать, что к той женщине у Ваго были настоящие чувства. И это именно она, а не я, могла бы уговорить его на любую глупость и безрассудство.

— А как ее зовут? — спросила Кира. — Где нам ее искать?

— Зовут ее как-то очень поэтично, — ответила Ника. — Как цветок… М-м-м, он ведь мне говорил! Маргарита, Роза, Виола… Нет, все не то. Ах да! Конечно, Лилия!

— Значит, Лилия, — повторила Кира.

— А вот где искать эту Лилию, этого я вам не скажу. Не потому, что не хочу. Просто не знаю. Никогда не интересовалась местом проживания подруги Ваго.

— Совсем ничего о ней не знаете? — расстроилась Кира.

— Пару раз она заезжала за Ваго сюда к нему домой, — задумчиво произнесла Ника.. — И ее привозил тот же водитель, который возил самого Ваго. Знаете, а это мысль! Вы спросите у этого самого водителя, возможно, он и знает, что это за цветочек и где именно она живет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Идея насчет посещения фирмы, которая якобы принадлежала самому Ваго, закрадывалась в головы подруг еще раньше. Однако в офис Ваго, где работал он сам и где должен был до сих пор находиться тот водитель, который возил Ваго и его таинственную любовницу, подруги решили направиться только на следующий день.

Этому были две причины. Самая основная заключалась в том, что часы показывали уже начало одиннадцатого вечера. И трудно было рассчитывать, чтобы в такое время в офисе было полно сотрудников. И кроме того, подруги несколько беспокоились о своих оставленных без присмотра Катеринах.

— Надеюсь, эта Катюнчик уже покончила со своими делами и добралась ко мне, — встревоженно говорила Кира.

А вдруг за это время злобный Сафаил умудрился вычислить новое местопребывание двух беглых подружек. И снова принялся запугивать бедняжек или даже пробрался в квартиру Киры и привел приговор в исполнение раньше намеченного срока.

Но все обошлось. Катерины, хотя и выглядели слегка бледными и несчастными, были, несомненно, живы. И обе с благодарностью отправились под крылышко Лесиной мамы. В доме у нее к этому времени так умопомрачительно пахло свежими пирогами, что сама Леся, едва перешагнув порог отчего дома, чуть не потеряла сознание. А обе Катьки начали с упоением втягивать носами носящиеся в воздухе ароматы.

— Вот и вы! — появилась из гостиной Светлана Сергеевна. — Очень вовремя пожаловали, девочки. Я уже начала беспокоиться, что мои пироги так никто и не отведает. Проходите скорей, что застыли! Сейчас ужинать будем.

Одета Светлана Сергеевна была в трикотажный костюм нежнейшего розового цвета, словно сотканный целиком из лепестков роз. Кардиган, юбка, а также белоснежная шелковая блузка с жабо никак не позволяли думать, что изысканная хозяйка этого дома может иметь непосредственное отношение к стряпне пирогов. Леся всегда страшно завидовала этой особенности своей матери. Сначала та могла чуть ли не сутки проторчать у плиты, готовя праздничный ужин, а потом вплывала на любое званое собрание настоящей королевой, сияя свежестью, красотой и ухоженностью.

— Девочки, мне уже рассказали о вашем несчастье, — величественно глянула Светлана Сергеевна сверху вниз на обеих Катерин. — Пожар — это так чудовищно! И, главное, ведь вам даже обратиться за помощью не к кому!

Чтобы оправдать появление в доме двух гостий, Лесе пришлось наврать о том, будто бы это ее ближайшие коллеги по работе, квартира которых сгорела дотла, и жить бедняжкам негде. Природное благородство не позволило Светлане Сергеевне отказать в недолгом приюте двум погорельцам.

— Присаживайтесь, — велела она Катеринам. — Будем знакомиться. Кстати, не хотите ли для начала пирожка? Вот эти с мясом, эти с белыми грибами, а вот это сладкие. С яблоками и тертым сыром. Твои самые любимые, Лесенька.

Леся, которая истекала слюной, побледнела как мел. Да еще Катерины, которые за время гонений на них явно истосковались по домашней еде, а сейчас с восторгом набросились на угощение. Леся прикрыла глаза, чтобы не видеть, как один за одним исчезают мамины знаменитые пирожки.

— Помню, у нас на даче тоже один раз случился пожар, — пустилась тем временем в далекие воспоминания Светлана Сергеевна, одобрительно оценив аппетит своих слушательниц и подкладывая им все новые и новые пирожки.

А что случилось? — спросила, шамкая набитым ртом, Катюнчик, которая хоть и превосходила подругу по габаритам в несколько раз, но все же победительницей по поглощению пирожков стать не могла.

— Леся ставила какие-то химические опыты с соседским мальчиком, — кинув на дочь косой взгляд, произнесла Светлана Сергеевна. — Слава богу, что случилось это днем, когда в доме почти никого не было. А сами виновники успели выскочить.

— И все было не так! — невольно возмутилась Леся. — Это был вовсе не соседский мальчишка, а Кира. И опыты мы никакие не ставили, мы пытались сделать турбодвигатель, чтобы не надо было таскать воду из колодца ведрами!

— Что же, в этом вы преуспели! — ядовито отозвалась Светлана Сергеевна.

И, повернувшись к Катеринам, пояснила:

— Рухнувший во время пожара дом полностью засыпал наш колодец. Так что воду из него и в самом деле доставать никому больше не доводилось. Можно сказать, результат был достигнут!

— Это она потому так говорит, что злится.

— А чего злится? — тоже шепотом спросила Кира. — Из-за Юсси?

— И из-за него тоже. Но главным образом потому, что я еще днем наотрез отказалась есть ее пироги, — шепнула на ухо подруге Леся.

— Может быть, позвонить Юсси? — предложила Кира. — Пусть приедет и слопает все пирожки?

— Нет, еще рано, — покачала головой Леся. — Насколько я знаю мою маму, Юсси еще не успел съесть всего, что наготовлено там у него дома в Турку моей мамой перед отъездом. И затосковать по ней, следовательно, он тоже еще не успел. Рано, придется ждать.

В конце концов оставив Катерин в обществе Светланы Сергеевны, девушки вернулись к Кире. И были встречены мурчащим Фантиком. Он еще из-за двери учуял аромат пакета с пирожками Светланы Сергеевны и теперь изо всех своих кошачьих сил изображал любовь и преданность к своей хозяйке, не сводя при этом горящих глаз с ароматного гостинца.

— Вот тебе, обалдуй, твоя доля, — сказала Кира, ласково погладив его по макушке и положив в кошачью мисочку, украшенную изображением веселой курочки, целый пирожок с мясной начинкой.

Фантик издал восторженное «мяу» и запустил в пирожок все свои зубы. Выпечка Светланы Сергеевны в буквальном смысле этого слова сводила бедного кота с ума. Ради ее пирогов с мясом, печенкой или курятиной он был готов продать душу дьяволу и проделывал всевозможные трюки, опускаясь иной раз даже до воровства, чего в обычном состоянии никогда себе не позволял.

После первого пирожка последовал второй. А за ним и третий. Кот вошел в раж и готов был лопать хоть до утра. Наблюдая за обжирающимся котом, Леся неожиданно ощутила внутри себя какую-то смутную тревогу. Она попыталась определить ее происхождение.

Нет, это была не зависть в отношении тех, кто мог позволить себе лопать вкуснятину, приготовленную Светланой Сергеевной. А она — ее родная дочь — не могла! И все из-за своей проклятой склонности к полноте. Это чувство присутствовало в Лесе постоянно, и она научилась его более или менее контролировать. Сейчас ее тревожило другое.

— Слушай, а я вот тут сейчас подумала, а что это был за яд и откуда он взялся у преступника, который и отправил на тот свет Ваго? — произнесла она, обращаясь к Кире.

У преступницы, — поправила ее Кира. — Не забывай, что Ваго шел в гости с цветами, тортом и шампанским. Это я сама лично видела. Он точно шел на любовное свидание. А раз Ваго любил женщин, значит, к женщине с этим своим джентльменским набором он и шел.

— Хорошо, пусть к женщине, но яд она где взяла? Вряд ли у Ларисы он на полочке в аптечке хранился.

— Менты обыскали ее дом и ничего такого подозрительного в склянках не нашли, — подтвердила Кира. — Конечно, я не эксперт, но думаю, что преступница унесла с места преступления емкость, в которой был яд.

— А давай опросим соседей Ларисы? Вдруг они вспомнят, что видели какую-то незнакомку, которая приходила в Ларисину квартиру незадолго до того, как все случилось? — предложила Леся.

— Уже совсем поздно для таких визитов, — посмотрев на часы, сказала Кира. — И потом, у меня появилась мысль получше.

— Какая? — полюбопытствовала Леся.

Но Кира вместо ответа подошла к телефону и сняла трубку.

— Кому ты звонишь? — изнывала от любопытства Леся. — В такое позднее время?

Звонить Кира собралась тем двум симпатичным молодым операм — Васе и Юре, с которыми они познакомились в отделении милиции возле дома Сенечки, куда их доставили как свидетельниц по делу о неизвестной раненой девушке из квартиры этажом ниже. Вася звонку Киры явно обрадовался.

— Вот только новости, — сказал он, — боюсь, у меня для вас весьма скверные.

Та самая бедная девушка, которую подруги нашли в квартире подруги сестры Сенечки, скончалась в больнице, так и не приходя в сознание. А никто из соседей дома не мог сказать, кто эта девушка. И откуда она взялась, они тоже не знали.

— А как же сама хозяйка квартиры? — изумилась Кира.

— Она тоже совершенно не понимает, — ответил ей Вася. — Да и не в том она состоянии, чтобы давать сейчас показания.

— Что такое? — встревожилась Кира. — Ее тоже убили?

— Вовсе нет, — отозвался Вася. — Мы ее разыскали у каких-то ее знакомых. Она сейчас пьяная в стельку. И ни о какой оставленной в ее квартире подруге знать не знает или просто забыла. В любом случае мы тут решили, что пусть она у нас лучше проспится до утра. Целей будет. И утром уже начнем с ней работать. Думаю, что к этому времени она уже сумеет что-нибудь припомнить.

— Как все печально! — загрустила Кира. — Выходит, несмотря на нашу помощь, девушка все равно погибла?

— Чего уж веселого, — ответил Вася. — Всегда тяжело, когда молодые гибнут. Но такая уж у нас работа. Конечно, мне тоже жаль эту убитую девчонку. Совсем ведь молодая еще.

И, помолчав, он спросил у Киры:

— А у вас там как? Тебя-то ваши менты из отделения больше не дергали?

— Нет, им пока хватает одной Ларисы, — произнесла Кира. — Но в связи с этим у меня есть к тебе одна просьба.

— Говори, — велел ей Вася.

— Ты не мог бы выяснить, что там у них в отделе стало известно по убийству этого Ваго? Что он был за человек? Где работал, чем занимался?

— А больше тебя ничего не интересует? — поинтересовался у нее Вася.

— Интересует! — искренне, не заметив иронии в его голосе, воскликнула Кира. — Что было в том «дипломате», который Ваго принес с собой и который остался на квартире Ларисы.

— Ого! — хохотнул Вася.

— И, главное, узнай, кого этот Ваго любил, а самого его кто ненавидел, — закончила перечень своих вопросов Кира. — Понимаешь? Сделаешь?

— Хм! — задумался Вася. — Вообще-то, есть у меня один приятель в вашем отделении. Если только он в курсе этого дела, то я попытаюсь через него узнать. А что тебе так неймется? Вроде бы к тебе у ребят из отдела претензий нет.

— Понимаешь, заснуть не могу, — подпустив в голос слезу, произнесла Кира. — Все время думаю, что сейчас я на свободе, а завтра они возьмут и меня арестуют. Как и Лариску.

— Понимаю, — стал еще более серьезным Вася. — Не привычная ты к таким делам. Ладно, чтобы тебя успокоить, я постараюсь узнать. И как только что-нибудь узнаю, сразу же тебе перезвоню.

Услышав, что в принципе он готов к ожидающей его эксплуатации, Кира оживилась. И уже совсем другим, деловым тоном надиктовала Васе целый список вопросов, на которые ему требовалось получить ответы. В частности, ее интересовало, что это был за яд, которым отравили Ваго. Где его можно достать? И есть ли у следствия другие подозреваемые на роль убийцы, кроме нее самой и Ларисы. Например, не появились ли граждане, претендующие на эту почетную роль, из ближайшего окружения самого Ваго.

Закончив разговор с Васей, Кира почувствовала к оперу очередной прилив самой настоящей симпатии.

Подобное случалось с ней всегда, когда она понимала, что ей удалось спихнуть со своих плеч часть работы на плечи кого-то другого.

— Целую тебя, Васенька! — тепло закончила она разговор. — Буду ждать твоего звонка в любое время.

И, отложив трубку в сторону, она потянулась.

— Все! — заявила она Лесе. — Сейчас время спать. Назавтра нам предстоит куча дел.

— Да? — без особого энтузиазма откликнулась подруга.

— Даже если Вася сумеет раздобыть для нас с тобой информацию про этого Ваго, то надобность в поездке к нему на фирму все равно не отпадает, — ответила ей Кира. — Нам надо своими глазами увидеть, что за люди его окружали.

И, отправляясь чистить зубы, Кира добавила:

— И, конечно, нельзя забывать о Сафаиле. С этим типом тоже надо что-то решать. В конце концов, наши Катерины не могут пользоваться гостеприимством твоей мамы вечно.

Когда подруга скрылась в ванной комнате, в желудке Леси неожиданно поднялась целая стая демонов. Из пакета, который дала с собой подругам Светлана Сергеевна, чтобы они перекусили на сон грядущий, пахло просто ошеломительно.

И Леся даже точно знала, что за пирожки там остались. Ее любимые, сладкие, с яблоками и сыром. И вторые ее также горячо любимые пирожки с начинкой из отварной мелконарубленной душистой морковки, таким же мелкорубленым яичком, сахарком и изрядным количеством сливочного масла, которое делало банальную морковь поистине царским харчем.

— Я только понюхаю, — соврала самой себе Леся, осторожно приближаясь к пирогам и чувствуя, что начинает ненавидеть себя за эту наглую ложь.

Фантик сладкими пирожками побрезговал. Он вообще так обожрался мясной начинкой, что сейчас мог лишь равнодушно следить глазами за действиями Леси. А Леся, крадучись, словно записная воровка, проскользнула к мешку, запустила туда нос и застонала.

— Точно! Они самые!

После этого бороться с собой у нее больше не осталось сил. Она схватила запретный плод и в один миг сожрала его. Затем еще и еще один. Остановилась она лишь после того, как пакет совершенно опустел. Леся застонала и схватилась за голову.

Так что вернувшаяся из ванной комнаты Кира застала странную картину. Ее подруга, облачившись в чрезвычайно сексуальную голубенькую, с незабудками, ночную сорочку с красивенькими рюшечками на груди, болталась на турникете, который оставался у Киры еще со школьных времен. И, вися на нем, Леся извивалась изо всех сил и пыталась изобразить при этом ногами в воздухе нечто похожее на «ножницы».

— Ты чего это на ночь глядя вдруг свой пресс подтягивать решила? — искренне изумилась Кира.

Но кинув взгляд на кухонный стол, где все было на месте, лишь бесследно испарился мешок с пирожками Лесиной мамы, Кира быстро догадалась, что побудило ее подругу к этим спортивным подвигам.

— Неужели ты их слопала все? — трагически воскликнула она. — Там же был почти килограмм. Леся, а как же твоя диета?

— Вот именно что диета! — тяжело пыхтя и по-прежнему извиваясь в воздухе, как сарделька на веревочке, ответила ей Леся. — Кстати, спасибо тебе, что напомнила! Полетела моя диета ко всем чертям. Спасибо мамочке с ее пирожками!

— Так теперь тебе надо срочно исправлять положение! — встревожилась Кира. — Давай, подтягивайся!

Не хватало, чтобы завтра ты буквально обросла толстыми валиками жира вокруг талии.

Леся прикрыла глаза и мысленно представила себе эту картину. Увиденное так ужаснуло ее, что она задергалась активней и к тому же завопила во весь голос:

— Кира, я помню, у тебя в комплекте с турником были еще и маты? Тащи их сюда немедленно! И еще, я помню, где-то у тебя вроде бы завалялся спортивный канат. И его тоже тащи! Мне теперь уже ничего лишним не будет!

Тем не менее на следующее утро Кира проснулась в отличном настроении. На лице сияла глупейшая улыбка, растягивающая рот буквально до ушей. Девушка покопалась в своей памяти, но так и не сумела извлечь оттуда ничего, что могло бы вызвать у нее такой прилив счастья. Совсем даже напротив, память услужливо подсказала, что причин для ликования у Киры никаких нет.

Она лишилась любви и снисходительности своего непосредственного начальника, который теперь изводил ее мелочными придирками и неуклонно с каждой зарплатой все понижал и понижал жалованье. В личной жизни ни хрена не ладилось. Да еще вдобавок, так сказать, до кучи, она являлась главной свидетельницей сразу по делам о двух убийствах. Было от чего загрустить.

И все же Кира улыбалась. Поразмыслив, она пришла к выводу, что так как прошлое никаких причин для радости не подбрасывало, то все дело заключалось в будущем. Видимо, ее хорошее настроение было связано с каким-то чудесным сюрпризом, который ожидает ее в грядущем и который она каким-то образом прозрела во сне. Утешившись этим выводом, Кира бодро выскочила из кровати, чтобы тем самым приблизить к себе свое счастливое грядущее, и запела.

— Заткнись! — раздался голос, полный страданий, из-под вороха одеял и подушек на кровати, куда вчера ночью после всех гимнастических упражнений заползла Леся. — Заткнись и помоги мне отсюда выбраться!

Зимними холодными ночами Леся любила вить себе в кровати уютное гнездышко, в котором было душно до одурения, но самой Лесе в ее домике было комфортно. Сейчас Кира с трудом откопала подругу в ее лежбище.

— Что с тобой? — поинтересовалась она, увидев, что подруга под всеми перинами лежит в позе зародыша и не шевелится.

— Кира, — страдальчески поделилась с ней Леся, — случилось нечто ужасное. Меня полностью парализовало!

— Что за чушь? — возмутилась Кира. — С чего бы это?

— Не знаю, — прошептала Леся. — Но я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже пальцем. Все мышцы у меня дико болят. Я труп! Кира!

— Ты вчера просто перезанималась! — поставила ей диагноз Кира. — Конечно, перезанималась. Сначала с полуночи и почти до утра висела на турникете, а потом еще на полу какие-то упражнения выделывала. Вот и результат. Не привыкшие к таким нагрузкам мышцы взбунтовались!

— О-о-о! — простонала Леся.

— Ничего, сейчас ты у меня очухаешься!

Кира метнулась в ванную, пустила там горячую воду. И насыпала в нее в избытке солей с тонизирующим эффектом. А потом потащила в ванну стонущую и вяло протестующую Лесю. Однако после горячей ванны и чашки крепкого кофе девушке стало полегче. И хотя время от времени она морщилась, да и походка была еще далека от совершенства, но все же руки и ноги у нее уже начали гнуться в суставах. А это был несомненный прогресс!

— Сегодня у нас куча планов, — по-прежнему лучилась энергией и счастьем Кира. — Собирайся, и поехали!

— Ты чего такая довольная? — подозрительно покосилась на нее Леся, когда они забрались в салон новенькой Кириной машины.

Это была всего лишь «двенадцатая» модель, к тому асе стандартной комплектации, без кондиционера, навороченного салона и прочих примочек. К тому же машина была взята в кредит. Но Кира свою машинку обожала. Отсутствие кондиционера, кожаного салона, неудобные зеркала, не работающий центральный замок и вечно ломающиеся «дворники» не могли нарушить эйфории от ощущения того, что теперь она настоящая полноправная автовладелица.

— Тебе что, Вася с утра позвонил, пока я спала? — продолжала допытываться о причинах хорошего настроения подруги Леся, болезненно морщась при каждом движении.

— Вася? — откликнулась Кира. — Какой Вася? Ах, Вася! Нет, он сегодня еще не звонил.

— Так чего же ты в таком случае радуешься? — искренне удивилась Леся.

— Не знаю, — так же откровенно призналась подруге Кира. — Просто с самого утра у меня хорошее настроение. И, знаешь, я бы даже сказала, предчувствие чего-то необыкновенного.

— Необыкновенно пакостного, вот что я бы сказала, — мрачно отозвалась Леся, которая, в противоположность подруге, находилась в самом мрачном и раздражительном расположении духа. — И раз уж ты за рулем, дай мне свой телефон, я позвоню Васе.

Однако Вася ничем не смог порадовать подруг. О своем обещании он помнил, но выполнить его пока не сумел. Его приятель, работавший в том отделении, где занимались делом об убийстве Ваго, заступал на смену только сегодня днем.

— И, соответственно, только сегодня он сможет раздобыть для вас хоть какую-то информацию, — закончил свой небогатый на это утро отчет Вася.

— Никакой надежды на ментов, — разочарованно буркнула Леся, вернув трубку Кире. — Какой-то жалкой информации и той от них не добьешься. И добро бы мы для себя старались. Им же раскрываемость повышаем. А им пошевелиться лень.

— Все самим, — радостно напевала Кира. — Все самим делать приходится. Безобразие какое-то! Честное слово!

Но улыбалась она при этом настолько жизнерадостно, что можно было понять: ей это очень и очень нравится.

— Раз адреса офиса Ваго у нас пока что нет, а время мы терять не можем, так поехали разбираться с Сафаилом, — предложила она подруге.

— И как мы это будем делать? — с опаской поинтересовалась Леся, которую эмоциональный рассказ двух Кать о бывшем муже одной из них изрядно встревожил и даже напугал.

— Не знаю, — как-то легкомысленно отозвалась обычно деловитая и собранная Кира. — Думаю, что на месте сориентируемся.

В отличие от Ваго, о котором подруги пока что не знали ровным счетом ничего, кроме его домашнего адреса, о Сафаиле у них был, благодаря его бывшей жене, самый подробный отчет. Имелся адрес его городской квартиры, название поселка, где находился загородный дом. Номера и марки трех его любимых машин, которыми он пользовался чаще, чем остальными авто из своего гаража.

У них также было описание объекта изучения, примерный распорядок его дня. И даже гастрономические и бытовые привычки своего бывшего мужа Катька дотошно описала подругам.

В частности, девушки знали, что ровно в двенадцать часов дня Сафаил обедал один или в обществе деловых партнеров в небольшом ресторанчике на Петроградской стороне, удачно сочетающем в своей кухне и интерьере восточные и европейские мотивы. Это было его любимое место в обеденное время. И мужчина никогда ему не изменял.

Вот в этот ресторан и направились сейчас подруги.

— Посадите нас рядом со столиком господина Сафаила, — попросила Кира у подскочившего к ним услужливого метрдотеля.

Кира делала ставку главным образом на то, что Сафаил был в ресторане постоянным клиентом. И его имя должно было быть хорошо известно как метрдотелю, так и всем официантам. К тому же наплыв посетителей еще пока не начался. Подруги пришли в ресторан, когда часы над входной дверью только пробили половину двенадцатого. Почти все столики были еще свободны.

Так что метрдотель охотно выполнил просьбу подруг. А симпатичная голубая бумажка умерила его любопытство до такой степени, что он усадил подруг за нужный столик и удалился, заблаговременно предупредив, что господин Сафаил будет, если не случится никакого катаклизма, сидеть справа от них. В своей предупредительности метрдотель пошел еще дальше и ни разу не поинтересовался, зачем девушкам вообще нужно такое близкое соседство с этим господином.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Сафаилу так нравится это место, — произнесла Леся, когда метрдотель оставил их одних. — Тут легко найти взаимопонимание с людьми.

— Что закажем? — спросила Кира у Леси, открывая перечень блюд и напитков, затянутый в красивый тисненой кожи переплет с золотым обрезом.

— Не знаю я, — почти простонала Леся, отворачиваясь в сторону. — После вчерашней гимнастики чувствую себя ужасно. Стоит мне ненадолго принять статичное положение, как через минуту я уже чувствую, что не могу двигаться. Тут нет чего-нибудь для размягчение конечностей?

— Только коньяк, — оглядев список напитков, заключила Кира.

— Хорошо, пусть будет коньяк, — подавленно кивнула Леся. — И чашку тонизирующего чая.

Есть она отказалась совсем, заявив, что вчера с помощью маминых пирожков исчерпала весь свой продуктовый лимит на целую неделю вперед. И теперь она будет голодать и худеть. Кира таких проблем не испытывала, у нее вообще была уникальная конституция. Есть она могла много, в том числе килограммы сливочного шоколада, трехслойные калорийные тортики, пирожные с масляным кремом, жирное жареное мясо с картошкой и ветчину целыми окороками, но при этом все калории сгорали подчистую во время физических и нервных нагрузок.

Но как говорит мудрая пословица: «Бодливой корове бог рогов не дает». Так и Кира — да, есть пирожные она могла бы целыми коробками, на зависть всем своим подругам, но… но она не очень любила сладкое. Да, да, как это ни парадоксально, Кира не любила ни сладкого, ни жирного, ни копченого. Кира любила зелень, свежие фрукты, сыр и зерновой хлеб. Вот и сейчас она ограничилась тем, что заказала себе салат из свежих овощей и тосты с незрелым сыром.

Лесе принесли ее заказ первой. И она под взглядами шокированных таким варварством официантов принялась бодро глотать из пузатого бокала десятилетний «Хеннесси», запивая его крепким, сладким и горячим чаем.

— Кажется, мне стало немного лучше, — сообщила она подруге уже через минуту.

— Я рада, что ты так быстро закончила свое чаепитие, — отозвалась Кира. — Потому что официант вместе с метрдотелем вот-вот грохнутся в обморок.

— Не знаю, правда, — засомневалась Леся, — надолго ли мне хватит этой порции. Может быть, потом я закажу еще, но…

Дальше продолжить она не сумела. Потому что увидела выражение глаз Киры. Она уже не ковырялась в своем салате, выискивая кусочки болгарского перца поярче, их Кира, по имеющейся у нее привычке, всегда съедала в первую очередь. Нет, сейчас Кира смотрела куда-то за спину Леси. И в ее взгляде было что-то такое, чему Леся сначала даже не смогла подобрать объяснения. А потому просто обернулась, чтобы лично увидеть, что же так потрясло ее подругу.

Ничего потрясающего она там не увидела. Зал к этому времени уже наполнился посетителями. И даже сейчас в дверях ресторана стояли два мужчины, возле которых суетился уже знакомый подругам метрдотель, похоже, совсем оправившийся после устроенной ему Лесей пытки чаем с коньяком. Метрдотель провел новых гостей к столику, стоящему справа от столика подруг. И упорхнул, кинув выразительный взгляд в сторону Киры с Лесей. Мол, клиент прибыл. Чего вы теряетесь?

И только тут до Леси дошло, что один из темноволосых, восточной внешности мужчин за соседним столиком и есть бывший муж Катьки. Но кто же из них двоих тот самый злодей? Кто из них похож на человека, запугавшего бедную Катьку и ее Катюнчика до нервного стресса, да еще недвусмысленно угрожающего им смертью? Так как коньяк прибавил Лесе смелости, то она без всякого стеснения принялась рассматривать обоих кандидатов на роль злодея Сафаила.

Оба мужчины были среднего возраста, чуть за сорок. Оба были брюнеты с ярко выраженной восточной внешностью и крепкими плечистыми фигурами. Но ни один из них не был плешив! И ни один из них не имел на своем лице явных признаков преступных наклонностей и жестокой натуры. Напротив, они оба много смеялись, переговариваясь на непонятном подругам гортанном языке и были в отличном настроении.

— Не понимаю, — прошептала Леся, наклонившись к Кире. — Тут двое мужчин, но среди них нет лысого. А Катька утверждала, что у ее бывшего муженька плешь во всю голову. Может быть, он еще не подошел?

Но в этот момент один из двух мужчин сделал знак, что они готовы сделать заказ. И тут же к ним подскочил вышколенный официант, который подобострастно изогнувшись, приветливо произнес, обращаясь к одному из мужчин:

— Господин Сафаил, возьмите седло барашка, честное слово, не пожалеете. Наш повар специально готовил его для вас.

— Для меня, говоришь? — спросил тот из мужчин, лицо которого было украшено аккуратной и даже по-щегольски подстриженной бородкой. — Правда, я хотел чего-нибудь полегче. Но раз уж Арсений расстарался, тогда, конечно, возьму. И вина тогда. Что за барашек без вина?

Сделав заказ, Сафаил вернул меню официанту и огляделся по сторонам. Сделал он это так быстро, что подруги не успели опустить глаза, и мужчина заметил их взгляды. На лице Сафаила мелькнул откровенный интерес. Он огладил свою бородку, а затем встал и приблизился к столику подруг. Кира к этому времени уже старательно снова изучала салат на вилке, а Леся уткнулась в бокал с коньяком, упоенно притворяясь, что буквально опьянена сказочным ароматом и поэтому ничего вокруг себя ровным счетом не видит.

— Могу я позволить себе задать вам один вопрос? — произнес тем временем Сафаил, нависая над столиком подруг.

Теперь не посмотреть на него было бы уже верхом хамства. И подруги оторвались от своих приборов и в смятении посмотрели на мужчину. Глаза у Сафаила были совсем не злые. Можно даже сказать, славные у него были глаза. Умные и в меру лукавые. В данный момент он широко улыбался и выглядел очень даже симпатичным.

— Пожалуйста, — кивнула Кира и помимо воли ответила на улыбку Сафаила, хотя первоначальный их план предписывал вступать в знакомство с мужчиной на более позднем этапе.

— Вы ведь тут не часто обедаете, верно?

— Да, — ответила Кира.

— И вы ведь тут одни? — спросил у них Сафаил. — Вы никого не ждете?

— Нет.

— В таком случае, — просиял мужчина, — мы могли бы пообедать вместе. Я — завсегдатай этого ресторана. И если я скажу, вас накормят куда вкусней и старательней, чем обычных посетителей.

Эта просьба сопровождалась такой обворожительной улыбкой и поклонами с бесчисленными извинениями за неожиданное вторжение, что подруги сдались и пересели за соседний столик. Да и что тут такого? Ведь они все равно намеревались познакомиться поближе с Сафаилом. А иначе как бы им удалось выполнить свою благородную миссию и убедить мужчину оставить жизнь своей бывшей жене и ее новой подружке?

Второй мужчина также не был против того, чтобы их мужскую компанию разделили две такие очаровательные девушки. Оба мужчины наперебой принялись ухаживать за своими дамами, предлагая им вино, мясо, салат и заказывая для них все новые и новые кушанья.

— Все-таки южные мужчины умеют ухаживать! — восторженно шепнула на ухо подруге Леся. — Если бы мы сейчас сидели с русскими, то они бы заказали себе графин водки и принялись бы ее глушить, рассуждая о футболе и не обращая на нас никакого внимания. В лучшем случае нам бы тоже предложили махнуть с ними водочки. Но это был бы уже верх галантности с их стороны.

Кира была того же мнения. Но, наслаждаясь минутой отдыха, не забывала, ради чего они, собственно говоря, и оказались в компании Сафаила. Увы, на все упоминания о женах мужчина никак не реагировал. А его устремленные на Киру глаза оставались все такими же страстными и немного лукавыми.

И вообще, как ни старалась Кира представить себе Сафаила в роли жестокого палача, у нее это никак не получалось. Ну, не шла ему эта роль — ни по каким стандартам. Не влезал он в нее, как крупный ребенок в слишком короткие штанишки.

Однако, несмотря на отсутствие лысины на голове, злобности в характере и мстительных замыслов в мозгу, это был именно тот человек — брошенный и обманутый муж, которого подробно описала подругам Катька. Ошибки вкрасться не могло. Это был тот самый Сафаил. Жил на Горьковской, офис у него был недалеко от дома. И занимался он игорным бизнесом, владел казино и сетью игровых автоматов.

— Открывали мы наш бизнес вместе с одним моим другом, — произнес Сафаил. — Но потом так получилось, что он был вынужден уехать. И теперь я управляю всем один.

— Красивая у вас татуировка, — похвалила Кира рисунок на руке Сафаила.

Там под ремнем его дорогих платиновых часов был изображен дракон, изрыгающий клубы дыма и одновременно пытающийся укусить самого себя за хвост. Татуировка также наличествовала в перечне примет, которые надиктовала Катька подругам, описывая своего бывшего мужа.

— Я сама отвела его в салон и сама выбрала для него подходящий рисунок, — рассказывала Катька подругам. — Сафаил типичный дракон. Мудрый, коварный и неожиданно изрыгающий из себя пламя.

Итак, это был тот самый Сафаил, и… И в то же время это был не он.

— Мне тоже нравится, — кивнул тем временем Сафаил, поглаживая дракона у себя на руке. — Знаете, я сделал ее не просто так, а по совету одного моего друга… Близкого друга.

И лицо его впервые с начала разговора помрачнело.

— И где теперь ваш друг? — заметив такую реакцию, спросила у него проницательная Кира.

— Он исчез из моей жизни, — произнес Сафаил с явной натугой. — Можно сказать, судьба развела нас в разные края.

— Это была женщина? — спросила Кира.

Сафаил промолчал, ничего не ответив на этот вопрос. Говорить дальше о своем друге ему явно не хотелось. Это было видно невооруженным взглядом.

— Так вот, друг исчез, а память о нем осталась, — быстро закрыл он тему дракона на своей руке.

Его знакомого, который пришел в ресторан вместе с ним, звали Артуром. И он в свою очередь выказывал повышенный интерес к Лесе. И в то же время Сафаил все чаще и чаще задерживал свой завораживающий взгляд на Кире, буквально околдовывая им девушку. Кира чувствовала, как от глаз мужчины по ее телу словно пробегает электрический разряд. С ней творилось нечто непонятное. Она вдруг поняла, что ей хочется смеяться и танцевать.

Такой мужской взгляд словно бы обещал ей совершенно серьезно и с гарантиями долгую и счастливую жизнь даже без тени измен. Огромный уютный дом, трое здоровых послушных ребятишек, белый пароход для прогулок, стоящий внизу у пристани, и собственный конный заводик для забавы, а также для того, чтобы не закисать в своем благополучии и чувствовать все же пульс жизни.

— Кирочка, — проникновенным голосом произнес Сафаил, наклоняясь к девушке так близко, чтобы только не показаться невоспитанным, и усиливая до максимума таинственное мерцание своих глаз, — скажите, а что вы с подругой делаете сегодня в…

Но договорить ему не удалось. У Киры затрезвонил ее мобильник. С трудом выкарабкавшись из омута черных глаз Сафаила, Кира схватилась за сумку, попутно стряхивая с себя наваждение.

Ах, нельзя, нельзя верить мужчинам! Ведь сколько раз прежде она ловилась на такие многозначительные мужские взгляды! А потом выяснялось, что они — эти глаза — у этих мужчин просто такие от природы. И ровно ничегошеньки они не обещают. А их обладатели точно таким же магнетическим взглядом пялятся и на бетонный забор, и на проезжающий мимо самосвал, и на дырявую садовую лейку, забытую хозяевами с прошлой осени в траве возле крыльца.

К тому времени, когда Кира извлекла из сумки свой играющий мобильник, ей почти удалось выровнять дыхание и привести мысли в относительную стройность.

— Да, — все же слегка задыхающимся голосом произнесла Кира в трубку.

— Ты что так запыхалась? — услышала она веселый голос Васи. — За тобой кто-то гнался?

— Почти, — подтвердила Кира его догадку. — Но на самом деле все в порядке. Я просто торопилась взять телефон. Словно чувствовала, что ты звонишь. Тебе что-то удалось узнать о Ваго?

— А если нет, то мне уже и позвонить нельзя такой красивой девушке? — совсем не к месту решил немного повредничать Вася.

Не к месту, потому что сидящий рядом с Кирой Сафаил услышал Васин голос, покраснел и сердито отвернулся в сторону. Лицо у него приняло непроницаемое выражение. Но напрасно Кира искала на нем следы агрессии, готовой в любой момент выплеснуться с убийственной силой дракона. Ее пока не наблюдалось. Или она еще не успела стать для Сафаила настолько дорогой и ценной, чтобы он начал свою борьбу за нее?

— Алло! — отвлек Киру от ее мыслей голос Васи. — Ты там что, заснула? Или мечтаешь?

— Так что тебе удалось узнать? — уже более нетерпеливо переспросила она у Васи. — Ведь ясно же, что не просто так звонишь!

— Ладно уж! — великодушно произнес Вася. — Записывай.

Кира поспешно схватила салфетку и губной карандашик, которым пользовалась так часто, что он почти сточился и теперь представлял собой жалкий огрызок, только что и годный для записок. На салфетке она записала адрес офиса Ваго, имя его секретарши и нескольких коллег, которые у милиции вызывали некоторое подозрение. Но все же не настолько сильное, чтобы задержать этих людей.

— А любовница у него была? — с интересом спросила Кира, которая к этому времени уже отошла подальше, чтобы не насторожить Сафаила еще сильней.

Да и вообще, ни к чему ему знать, что она на короткой ноге с операми. Еще испугается, чего доброго.

— Может быть, и была, — ответил Вася. — Даже наверняка была. Но про нее я ничего не узнал.

— Совсем ничего? — разочарованно переспросила Кира. — Даже ее примет не знаешь?

— Блондинка, — ответил Вася. — Зовут Лилия.

Имя любовницы Кира знала и сама.

— Ладно, — вздохнула она, — а что с той неизвестной девушкой? Опознала ее хозяйка квартиры, протрезвев? Кажется, хозяйку зовут Вера?

— Да, память у тебя отнюдь не девичья, — ехидно заметил Вася. — Верно, зовут ее Вера.

— Так что с этой особой? Что она говорит по поводу убитой в ее доме девушки?

— Хозяйка-то еще утром протрезвела, — сказал Вася. — Только ничего внятного сказать о своей гостье не может. По ее словам выходит, что девушку она вроде бы где-то видела. Есть, говорит, у нее в лице что-то знакомое. Но вот где именно она ее видела и при каких обстоятельствах, не помнит.

— А как же та попала к ней в квартиру? — удивилась Кира. — Что, эта Вера ушла и оставила входную дверь открытой?

Представь, насчет этого она вообще ничего не помнит, — сказал Вася. — Но говорит, что к ней под вечер неожиданно завалились гости. По ее словам, это была целая толпа, в которой вполне могли потеряться и несколько неизвестных Вере девиц, которые и проскользнули к ней в дом незамеченными.

— Ну и?..

— Ну и дальше было, как обычно, — ответил Вася. — Вера наша, как ты уже поняла, выпивку очень уважает. Ну, когда гости пришли, они и выпили сначала из тех запасов, которые имелись у гостей с собой, потом водка кончилась, и они решили пойти к другому человеку из их компании. Будто бы, по сведениям какого-то всезнайки из их же компании, у его товарища водка еще оставалась с поминок его дорогой тещи. А от него наша Вера переместилась уже в ту квартиру, где жили совсем уж малознакомые ей люди и где мы ее, собственно говоря, и нашли.

— Ну и?

— А так как все общество было здорово на бровях, то никто толком не может вспомнить, закрывала Вера за собой дверь в свою квартиру или нет, — произнес Вася.

— Но эта девушка пришла не с ними?

— Нет, вроде бы не с ними, — ответил Вася. — Во всяком случае, никто из этой веселой компании факта знакомства с потерпевшей не признает.

И не успела Кира разочароваться, как он добавил:

— Но это еще ровным счетом ничего не значит. Они могут и отпираться, не желая, чтобы их заставили давать показания, где познакомились, да что связывало, да как оказалось, что их случайная знакомая получила удар ножом. Понимаешь?

— Понимаю, — ответила Кира. — Отлично понимаю. А чего Вера и ее компания все же в тот вечер праздновала?

По имеющимся у меня сведениям, большинство из гуляющих в тот вечер работают на одном и том же предприятии, и в этот день им выдали зарплату плюс премию. Вот ее-то они и пропивали.

— А! — разочарованно вздохнула Кира.

Ничего таинственного. Никакие мрачные незнакомцы не выдавали сребреники участникам этой гулянки, с тем чтобы те незаметно для самих себя ввели в дом Верки неизвестную девушку, убитую там впоследствии. Поэтому Кира решила задать еще один, последний вопрос, который ее очень интересовал.

— А что там с ядом? — спросила она у мента.

— С каким ядом? — удивился Вася.

— С ядом, которым отравили Ваго, — пояснила ему Кира.

— Ты мне про яд ничего узнавать не поручала, — отозвался Вася.

— Да будет тебе! — в нетерпении воскликнула Кира. — Будто бы сам не догадался это сделать!

— Ага; — хмыкнул Вася. — Тебе бы у нас в отделении работать. С такой-то проницательностью ты бы нам живо показатель раскрываемости повысила. Ничего от тебя не утаишь!

— Так что с ядом? — повторила Кира. — Что за штука такая, что Ваго от нее практически без звука скончался?

— А! С этим еще эксперты в лаборатории работают, — ответил Вася. — Больше ничем тебя порадовать не могу. Что вечером делаешь?

С трудом отвязавшись от Васи, Кира задумалась. Разговор с опером принес ей не так много полезной информации, как рассчитывала девушка. Но этой малостью Кире пришлось и довольствоваться. После разговора с Васей, увы, не принесшего большой ясности в вопрос, кто и почему убил Ваго, Кира четко поняла только одно: от поездки в офис Ваго им с Лесей не отвертеться.

Вернувшись за столик, она обнаружила, что Сафаил с интересом разглядывает салфетку, на которой она косметическим карандашиком делала пометки о том, как добраться до офиса Ваго, и которую благополучно забыла на столике.

— Я тут краем уха услышал о том, что с каким-то вашим другом случилось несчастье? — сочувственно спросил он у нее.

— Да, — кивнула Кира. — Впрочем, он мне был не совсем друг. Атак, знакомый.

— А как его звали? — вдруг быстро спросил у нее Сафаил.

— Ваго, — ответила Кира, не видевшая в этой информации ничего секретного или важного.

Но, тем не менее, услышав имя, Сафаил снова изменился в лице.

— Что с вами? — удивилась Кира.

— Нет, ничего, — с натугой произнес Сафаил. — Был у меня один друг… Я как раз вам хотел рассказать о нем, когда вы спросили, откуда у меня моя татуировка. Но… Но, впрочем, я уверен, это совершенно другой человек.

— Конечно, другой! — воскликнула Кира. — Мало ли людей с такими именами! Вот ваш Ваго, он где жил?

— У него была квартира на Энгельса, — сказал Сафаил.

— Вот видите, а этот человек жил совсем в другом месте, в центре города, — ответила Кира. — Совершенно незачем так бледнеть!

— В самом деле, нелепо получилось! — рассмеялся Сафаил. — Сам разволновался, и вас встревожил.

— Ничего, — заверила его Кира. — Но все же, хотя нам с подругой было очень приятно с вами познакомиться, однако нам пора идти.

— Уже! — откровенно расстроились оба их кавалера. — Нет, нет, мы вас не отпустим! Не можем отпустить!

— Но нам в самом деле надо идти! — кокетливо отбивались девушки.

— Тогда, может быть, вы свободны сегодня вечером? — предположил Сафаил. — Мы бы могли еще раз встретиться?

— Может быть, — уклончиво ответила Кира, с самым задумчивым и непроницаемым лицом, по всем правилам науки обольщения.

Теоретически теперь Сафаилу предстояло мучиться до вечера, размышляя, что означало это Кирино «может быть». Увидятся они все же сегодня или нет? А завтра? А вообще увидятся? Но надо сказать, сделала это Кира вовсе не из желания пококетничать, а просто потому, что сама совершенно искренне не представляла, куда их с Лесей сегодня к вечеру занесет их планида. Но Сафаил воспринял ее слова именно как кокетство. И ужасно загорелся.

— Нет! — страстно воскликнул он. — Обязательно пообещайте нам, что мы увидимся еще! Иначе я просто не переживу разлуки с вами.

Он прижал руки к груди. Отчаяние его выглядело таким искренним, что подруги невольно прониклись.

— Мы ведь можем созвониться ближе к вечеру, — дипломатично предложила Леся и записала на еще одной ресторанной салфетке, которые тут были отменного качества, свой телефон и телефон Киры. — Тогда и решим!

Сафаил и Артур тут же переписали телефоны в свои мобильники, а салфетку Сафаил спрятал в нагрудный карман своего пиджака, как он выразился, поближе к сердцу.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Здание, где располагался офис бедного Ваго, выглядело, как и его дом, очень даже неплохо. Во всяком случае, в нем недавно был сделан ремонт. И теперь стены радовали глаз свеженькой бирюзовой краской, которую еще не успел изгадить скверный питерский климат и копоть из многочисленных выхлопных труб проезжающих автомобилей.

— Ну и как мы попадем внутрь? — осведомилась у подруги Леся, поглядывая вверх, где на широкой мраморной площадке застыла кажущаяся снизу просто исполинской фигура охранника в униформе и с кобурой. — Этот тип нас ни за что не пропустит.

— Надо подождать, — решила Кира. — Он тут явно торчит не целый день, на холоде-то. Просто вышел, потому что ждет какого-то высокопоставленного гостя.

В самом деле, несмотря на трескучий мороз, охранник стоял на ступенях без шапки и даже без верхней теплой куртки. Мороз же заставлял его подпрыгивать на одном месте, что сильно нарушало образ сурового стража. А кончик носа у охранника сильно покраснел и теперь сиял, словно клубничка на блюде со сливками.

Наконец страдания совершенно уже заледеневшего охранника закончились. К ступеням, которые вели наверх, к дверям, отделяющим офис Ваго от шумной улицы, подкатил роскошный «Мерседес» с тонированными стеклами. Из него вылезло странное существо в манто с многочисленными яркими перышками на плечах. На голове существа красовалась маленькая шляпка с вуалью. А тело было облачено в коротенький ядовито-розовый норковый жакетик, из-под которого выглядывали тонкие и кривые паучьи лапки, затянутые в ажурные колготки.

Лицо прибывшей гостьи подругам разглядеть хорошенько не удалось. Оно было почти целиком закрыто вуалью, под которой просматривались огромные, как глаза у стрекозы, темные очки. Единственной примечательной деталью был рот — ярко-алого цвета, он пламенел подобно свежей, сочащейся кровью ране.

— Страшненькая какая тетечка пожаловала! — заметила Леся с долей сострадания в голосе. — Я бы такую к себе и на порог не пустила. Судя по ее манере одеваться, она же стопроцентная сумасшедшая.

Но именно к этой странной особе стремительно кинулся мерзнущий охранник. При этом он весь лучился приветливостью, а вся его фигура была одно сплошное подобострастие.

— Коля, голубчик! — выговаривало ему тем не менее прибывшее существо высоким визгливым голосом, в котором слышались настоящие слезы. — Что за безобразные порядки?! Что за машину вы за мной послали? Это же убожество! Или что вы тут думаете, если мой сын погиб, то меня можно задвинуть в угол? Коля, если эта развалюха, которая прибыла за мной сегодня, это ваших рук дело, то я вам обещаю, вы сегодня же будете уволены!

— Что вы, Марья Ивановна! — оправдывался и в самом деле перепуганный охранник. — Это Никита Львович распорядился выслать за вами его личную машину. Я бы ни в жизнь… Да и он сам просто в шоке из-за случившегося, он никак не хотел вас оскорбить. Будто бы вы не знаете, как мы все вас обожаем.

— Ладно, ладно, — слегка смягчилось существо, оказавшееся маменькой Ваго. — Вижу, что ты тут и в самом деле ни при чем. Что же, веди меня к этому хаму — заместителю моего сына. Буду сама с ним разбираться, что тут происходит.

— А Акоп Суренович?..

— Он в отъезде! — отрезала женщина.

На лице охранника промелькнуло странное выражение, очень похожее на облегчение. Похоже, некий Акоп Суренович внушал ему куда больший страх, чем маменька Ваго. Через несколько секунд оба участника этой сценки исчезли за тяжелыми дверями. Маменька так шустро семенила своими паучьими лапками, что охранник Коля едва поспевал за ней.

— Она не похожа на армянку! — пораженно выдохнула Леся.

— Откуда ты знаешь? Ты ее лица и не видела! — воскликнула Кира.

— Да будь она хоть в парандже! Я имею в виду, что никогда еще не видела армянку в возрасте, которая бы напялила на себя такие вульгарные чулки и коротенькую юбчонку, — заявила Леся. — Обычно армянки, даже если они эстрадные дивы и скачут по сцене, все равно стараются соблюдать хотя бы какое-то подобие приличий в костюмах. Достоинство, это у них в крови, понимаешь?

— Может быть, она и не армянка вовсе, — ответила Кира. — Лица-то мы не разглядели. Да и имя вполне русское. И в любом случае нам сейчас не до нее. Охранник ушел! И спорю, что она его от себя еще долго не отпустит. Так что путь открыт! Побежали!

И подруги вихрем пронеслись по нескольким массивным, облицованным гранитными плитками ступеням и, толкнув тяжелую дверь, оказались в просторном холле. Стены тут были выкрашены светлой краской. Над стойкой вилась золотая надпись «Гормет». Как ее следовало расшифровывать, подруги пока не знали, но уже знали, что так называется фирма, которой последние годы руководил Ваго.

Народу в большом широком холле было немного. Лишь возле стойки собралась стайка молоденьких девушек, что-то оживленно обсуждавших между собой. Кира толкнула подругу в бок и сама осторожно приблизилась со спины к девицам. Однако она могла бы и не соблюдать никакой осторожности. Девушки были так поглощены своим разговором, что упади позади них белый слон со всей падишахской свитой и магараджами со всех провинций, они бы и тогда, думается, не дрогнули.

— Нет, вы это видели? — восторженно пищали девицы. — Марьянна совсем из ума выжила. Колготки и юбчонка до пупка. Это что-то неслыханное. А ведь ей уже на седьмой десяток пошло.

— Это еще полбеды, она и всегда так ходит. Но сегодня-то! Напялила на себя черную вуаль, словно бы в самом деле скорбит по сыну.

— А на самом деле всем давно известно, что они ненавидели друг друга лютой ненавистью.

— Еще бы, прекрасная Лилия умудрилась занять сердце Ваго и отлучить его от материнской груди. Марьянна чуть не скончалась от злости, когда Ваго завел этот роман.

— Фу-у! — скорчила выразительную гримаску другая девушка. — Эта Марья Ивановна жутко противная. Я даже не удивилась, когда отец Ваго ее бросил ради молоденькой. Другого бы осудила, но не его.

— Как же! — хмыкнула еще одна девушка. — Акопа Суреныча осудишь, как же! Живо зубов недосчитаешься. Марья Ивановна с ним такого в жизни хлебнула!

— Ну и что! — вмешалась еще одна девушка. — Может быть, он и колотил ее иногда. Зато денег никогда на нее не жалел. И после того, как он к молоденькой ушел, она не бедствует! Это всем известно.

— Верно! — подхватила первая девушка. — Да и никакая она не Марья Ивановна. Марьянна и есть! Правильно ее прозвали. Дура дурой, а корчит из себя!

— Ну, во всяком случае они с Лилей друг дружку стоят! — заверила ее первая девушка. — Помните, как они прямо тут в холле друг другу в волосы вцепились? Визгу было! А как ругались, ужас! Не удивлюсь, если окажется, что это кто-то из них прикончил бедняжку Ваго просто для того, чтобы не делить его с соперницей!

Данная версия вызвала у Леси с Кирой прилив любопытства, и они придвинулись совсем вплотную к сплетницам. Но те, войдя в раж, уже не обращали внимания ни на кого вокруг. Как быстро поняли из их слов подруги, милиция уже успела побывать в офисе Ваго вчера и сегодня рано утром.

И за это время они сумели допросить всех, кто имел с Ваго хоть какой-то внеслужебный контакт. И довести всех сотрудниц до полуобморочного состояния и полной невозможности вернуться к своим прямым служебным обязанностям. Вот и теперь они возбужденно обсуждали тему убийства начальника.

— И вовсе это сделали не Лилия и не Марья Ивановна! — авторитетно заявила одна из девушек. — Зачем им было убивать Ваго? Они же с него деньги имели! Нет, думаю, тут дело куда глубже, весь вопрос в служебных разногласиях.

— Ты что-то знаешь? — набросились на нее товарки.

— Да, — важно кивнула девушка. — Я и ментам уже рассказала об этом. Так что мне бояться нечего. Я им все рассказала!

— О чем? — дружно взвыла от любопытства вся стайка.

— Вы же меня знаете, — кинула на подруг победоносный взгляд проницательная девушка, — у меня дело превыше всего. И я всегда задерживаюсь на работе дольше всех. Вы все разбегаетесь, а я все сижу и тружусь!

— Знаем мы, чего ты высиживаешь! — внезапно хихикнула другая девушка. — Креативщика нашего Виталика дожидаешься. А как он выйдет, так ты сразу вспархиваешь и летишь за ним следом! И все твое трудолюбие крылышками машет.

— Ну и что! Хоть бы и так. Только я все равно на работе куда чаще вашего задерживаюсь, — настаивала девица.

С этим никто из ее подруг спорить не стал. Видимо, это было правдой. И первая девушка продолжила:

— Вот и в тот вечер, накануне того дня, когда убили Ваго Акоповича, я задержалась позже обычного. Виталик все не шел, а я уже все свои дела переделала и просто не знала, чем заняться. И решила пойти покурить.

Курительная комната располагалась в офисе в небольшом фойе между двумя туалетами — мужским и женским. Девушка, разумеется, сначала зашла в свое отделение. И уже собралась выйти и немного потравить свои молодые здоровые легкие, как вдруг услышала возбужденные голоса. Первая же фраза заставила ее окаменеть и остаться на том мест-е, где она и стояла. И начисто выбила из ее головы мысль о сигаретах.

— Ты просто кретин! — почти рычал мужской голос, в котором девушка узнала своего непосредственного начальника — Ваго Акоповича. — Да ты хоть знаешь, что эти люди сделают с нами, если до них дойдет слух, что мы задумали их кинуть?

— Не трясись! — отозвался второй голос, который девушке также был отлично знаком. — Все будет полный ништяк!

— О чем ты говоришь?! — вопил Ваго. — Ты же меня фактически подставляешь под удар! Сам ты вильнешь в сторону, а я останусь с ними разбираться! Ты это хоть понимаешь?

Раньше надо было думать, когда со своей Лилькой связывался и с матерью ругался! — ответил второй голос. — Теперь поздно. А так Марья Ивановна была бы тебе отличной защитой. Только она на твоего отца повлиять может, это все знают.

— Много ты понимаешь! Я с этой шалавой Лилькой уже месяц как порвал! — ответил Ваго. — Не видать ей больше моих денег. Надоела!

— Давно пора было, — одобрил собеседник. — И мать тебя простила? Ведь как ни крути, а часть акций принадлежит именно ей. Если так, то чего ты кипятишься? Твой дядя всегда послушается сестру. А Марья Ивановна, раз у вас с ней снова все в шоколаде, станет тебя защищать перед ним.

— Не один же он там, — буркнул Ваго. — Не только мой отец и дядя будут на меня злы. Есть и другие люди.

— И все равно — это дело ваше, семейное, — ответил его собеседник. — Не убьют же они тебя, в конце концов.

— Это еще неизвестно, за такие деньги запросто и прикончить могут. Родная мама и та не спасет, а тем более такая странная, как моя маменька, — пробормотал Ваго, и оба товарища вышли из курительной комнаты.

Девушка закончила свой рассказ и победно оглядела подруг. Те молчали, с такими усилиями шевеля мозгами, что скрежет слышался.

— И кто был тот второй, с кем разговаривал Ваго Акопыч? — наконец спросила самая сообразительная из них.

— Никита Львович, — понизив голос, произнесла первая девушка и добавила: — Уж не знаю, что они там за деньги собирались крутить, только… Понимаете теперь, кто мог быть виноват в смерти Ваго?

— Марьянна? — внезапно пискнула одна из девиц.

Да при чем туг Марьянна? — набросилась на нее рассказчица. — Сама бы она сыночка убивать не стала. Это Никита Львович подбил своего компаньона — нашего бедного Ваго — на какую-то рискованную глупость. А родня Ваго и наказала отступника за дерзость. Поэтому и Акоп Суреныч до сих пор не появляется.

— Нет, — заявила еще одна девушка. — Я слышала, как менты говорили, что Ваго к женщине шел. И та его отравила. Так, я вам скажу, это было чисто бабское убийство, мужчина не стал бы так убивать. А если баба замешана, то это либо мать, либо Лилия.

После этого сотрудницы пустились в жаркие дебаты относительно того, кому бы могла поручить мать Ваго миссию устранения своего сына и что бы она лично от его смерти выиграла, коли уж он все равно расстался со своей противной Лилькой и вновь попал под власть маменьки. Подруги бы с удовольствием остались и послушали, надеясь разжиться еще какой-нибудь полезной информацией.

Но в это время вернулся охранник Коля, уже проводивший мать Ваго к некоему Никите Львовичу. И теперь охранник, который тоже был не прочь послушать последние сплетни в обществе хорошеньких девушек, затесался в их толпу и застрял там весьма основательно. Того и гляди обнаружит незнакомые лица и выведет посторонних девушек из офиса.

— Отходим назад! — вполголоса скомандовала Кира, увидев физиономию охранника всего в трех головах от себя.

Подруги скользнули за угол, чтобы быть подальше от глаз охранника. Мало ли, ему придет в голову начать их расспрашивать, что им надо да кто их пустил. Вот они и удалились подобру-поздорову за угол и там остановились.

— Что же! — с удовольствием потерла руки Кира. — На первый раз и почти без подготовки у нас улов совсем даже неплох.

— Ага, — с готовностью подхватила Леся. — Мы узнали, что любовницу Ваго отлично знали и в офисе, его мать тоже была с ней знакома и враждовала. И что за месяц до своей смерти Ваго с этой своей Лилией решительно порвал.

— Интересно только, любовница-то об этом догадывается? — хмыкнула Кира. — А то ведь знаешь, как иной раз бывает.

— Знаю, — помрачнела Леся, которая в самом деле знала кое-что об этом, но не любила вспоминать.

Правда, у нее ситуация была несколько иной. Любовник клялся и божился здоровьем всех своих родственников, что с женой у него чисто официальные отношения, живут они в разных местах и, уж конечно, спят в разных кроватях. И вообще, чужие друг другу люди, и развод их — дело давно решенное, только вот все времени нет дойти до загса.

Каково же было изумление Леси, когда однажды, стоя на пороге кондитерской, куда зашла выпить чашку кофе в ожидании любовника, который должен был подъехать с минуты на минуту, она увидела его самого под ручку с пышнотелой блондинкой — его женой.

Причем пышнотелость была вызвана не столько природной склонностью к полноте, а причиной куда более для Леси неприятной. Жена ее любовника была беременна и, судя по размеру ее живота, уже давно. О грозящем ей скором разводе женщина явно не догадывалась. И вообще выглядела вполне счастливой и умиротворенной.

В тот день Леся не стала дожидаться любовника в условленном месте. Вместо этого она стремглав бросилась домой. По дороге отключила все свои телефоны, закупила продуктов на неделю и закрылась в своей квартире, не реагируя на звонки в дверь.

Впрочем, пыла любовника, с каким он вначале обивал краску с входной двери в Лесину квартиру, хватило всего на три дня. Затем он просто исчез из ее жизни. И можно было смело сказать, что это был единственный мужчина, которого Леся отправила обратно в чужой загон, ни минуты не сомневаясь в правильности своего решения.

— Итак, с этой Лилией нам еще придется поболтать по душам, — закончила Кира свою мысль.

— И с Никитой Львовичем, — добавила Леся. — И с маменькой Ваго.

— Тоже весьма колоритная личность, — согласилась с ней Кира. — Чую, хлебнем мы с ней еще лиха.

— Не каркай! — взмолилась Леся.

— Тут каркай или не каркай, а хлопот с ней точно не оберешься!

Так как беседа Никиты Львовича с Марьянной еще продолжалась, у подруг высвободилось время, чтобы поточней и побольше разузнать у сотрудников фирмы об этой брошенной Лилии.

— Да я же о ней вам еще вчера все рассказала! — недовольно заявила пухленькая девушка, которая как раз пробегала мимо подруг с кипой бумаги.

— Нам вы ничего не рассказывали! — строго сообщила ей Леся.

— Ну, не вам лично, так другим вашим сотрудникам, — тяжело вздохнула девушка, все еще перебирая ногами на месте в надежде, что ей удастся вырваться и бежать дальше по своим срочным и неотложным делам.

Но не тут-то было.

— Я вам, девушка, хочу напомнить, — совсем уж суровым голосом произнесла Кира, — что в вашей фирме случилось ужасное несчастье.

— Да, — вздохнула девушка. — Я знаю. Ваго Акопыча убили. Но чем я-то могу вам помочь? Я с этой Лилией и не общалась совсем!

— А кто общался?

— Не знаю, — вытаращила на нее глаза девушка. — Сами понимаете, она у нас в штате сотрудников не числилась. А если и появлялась в офисе, то дружбы ни с кем уж точно не водила.

— А как же водитель? — проявила осведомленность Леся. — Водитель, который возил ее на личной машине?

— Да! — спохватилась девушка. — В самом деле, Сережа может знать о Лилии больше других. Так вы к нему бы и обратились, а? А то у меня дел по горло!

Подруги также узнали от все еще нетерпеливо переступающей девушки, что водителя Сережу можно в данный момент найти внизу в гараже, где стоят машины руководства фирмы.

— Машины-то обычных сотрудников на стоянке мерзнут, — не преминула заметить девушка. — Да, не великого полета птицы. А вот «Бентли» Никиты Львовича на улице прохлаждаться целый день не может. Оно и понятно, там и снег, и прочие метеорологические явления. А его «Бентли» такие вещи категорически противопоказаны.

И, сделав это критическое замечание, девушка наконец стремительно унеслась прочь, звонко цокая по плитам коридора своими каблучками как миниатюрными подковками. А Кира с Лесей, следуя ее указаниям, довольно быстро нашли лестницу в полуподвальное помещение, оборудованное тут под гараж на три машины.

Упомянутый «Бентли» Никиты Львовича был на месте. Еще тут стоял роскошный «Мерседес» представительского класса, тот самый, который Марьянна сочла недостаточно фешенебельным для своей кургузой персоны. И стоял огромный вульгарный «Хаммер», которого загонять в тепло вообще-то и не стоило. Такому монстру никакой снег и мороз был явно нипочем.

В самом гараже было тепло. И суетящийся возле «Мерседеса» мужчина, который сейчас протирал его и без того блестящий бок какой-то жидкостью, отчего бок начинал блестеть совсем уж ослепительно, имел обнаженный торс. Телосложение у мужчины, как невольно отметили подруги, было просто потрясающим.

— Ему бы с такими мускулами на сцене выступать, а не по железкам бархаткой водить, — прошептала Леся на ухо Кире.

Но та ее восторги разделяла лишь чисто теоретически. Самой Кире нравилось, чтобы мужчина был худощав, не слишком хорошо физически подготовлен, а если бедолага ко всему прочему еще и носил очки, то это точно был идеальный Кирин вариант.

А такие здоровенные грубые битюги — косая сажень в плечах и без признаков интеллекта на своих мордах — заставляли Киру ощущать в области солнечного сплетения какой-то легкий дискомфорт. Таких громил, она знала это по личному опыту, бывало порой чертовски сложно держать в ежовых рукавицах. Время от времени они совсем некстати вспомнили вдруг о своем грубом физическом превосходстве и тогда могли дать волю рукам, не найдя более достойных аргументов для разрешения возникших разногласий. Так что Кира благоразумно избегала тесного общения с такого сорта мужчинами.

Поэтому она лишь выразительно подмигнула подруге. Мол, тебе и карты в руки. Твой типаж. Действуй.

— Простите, вы Сергей? — обратилась Леся к мускулистой мужской спине слегка дрожащим голоском.

Спина вздрогнула, и плавные движения рук мужчины, которыми он полировал бока машины, замерли. У Леси даже дыхание от возбуждения перехватило. А обернувшийся мужчина уставился на нее глазами синими, словно васильки. И тот факт, что в этой туманящей рассудок синеве не светилось никакого особого ума, Лесю ни капли не смутил. Господи, зачем ум, когда есть такие мускулы?

— Предположим, я и есть Сергей! — кивнул мужчина и отбросил в сторону мягкую бархатку. — И что вам от меня нужно?

И хотя обращался он к Лесе, но основное бремя беседы все равно пришлось взять на себя Кире. Так как от Леси в данный момент не было никакого прока. Она словно завороженная смотрела на Сергея и только широко открытыми глазами хлопала, вместо того чтобы задавать ему нужные вопросы.

— Хорошо ли я знал Лилию? — переспросил у Киры Сергей, когда девушка изложила ему суть мучавшей их проблемы. — Да там и знать нечего. Б…дь она расписная! До того как Никита Львович ее на улице подобрал, она каждого обслужить рада была.

— Подождите! — перебила его Кира. — Как Никита Львович? Но ведь Лилия была подругой Ваго Акопыча?

— Правильно вас информировали, — кивнул головой Сергей. — Так это они ею сразу же и обменялись. Все знакомство в течение пары часов и произошло.

— Можете рассказать более подробно? — выдавила из себя Кира, думая между тем о том, что надо Леську тащить из этого гаража как можно быстрей.

А чего тут рассказывать? — хмыкнул Сергей. — Клубнички нашим директорам в тот вечер захотелось. Вот они эту девку у дороги сняли да вдвоем в ресторанчике угостили, а потом и в гостиничный номер тоже вдвоем повели. Но Никита все больше с ней разговаривал, и вином ее угощал тоже он. И когда они в гостиницу шли, то она на Никите висла. Я немного задремал, потому что время-то уже позднее было, а они меня домой не отпускали, сказали, что я им еще нужен буду. Так вот, когда я глаза через пару часиков открыл, то смотрю, они уже назад идут. И Лилька уже возле Ваго держится. А на Никиту даже и не смотрит. И, помолчав, Сергей добавил:

— Уж не знаю, чем она взяла нашего Ваго, который огонь, и воды, и медные трубы прошел, и каких у него только девок не было. А только с той ночи Лилия эта его постоянной подружкой стала.

— Выходит, другим своим девушкам Ваго Акопович отставку дал? — уточнила у Сергея Kиpa.

— Случалось ему Лильке своей изменить, но, похоже, она ему крепко в душу запала. Потому что все остальные бабы потихоньку отпали. Она одна осталась. А случайные девки — они ведь не в счет.

Подивившись в очередной раз мужской логике, Кира благоразумно не стала спорить. Вместо этого она спросила:

— А где мы можем найти эту Лилию?

— Да где же ей сейчас быть? — хмыкнул Сергей. — Дома дрыхнет. Такие раньше полудня не встают и раньше трех дня из дома не выползают. То есть не знаю, как другие, а Лилька точно до полудня дрыхнет. Потом встает, морду мажет да по парикмахерским и магазинам двигает. Накупит кучу всякого хлама, что в багажник не влезает, и назад домой, к вечеру готовиться, когда на тусовку какую-нибудь отправится.

— Это раньше так было? — уточнила у него Кира.

— Почему? — удивился Сергей. — И сейчас так же живет. С чего бы ей меняться?

— Но раньше ей деньги Ваго Акопович давал, — сказала Кира. — А после того, как они расстались, деньги у такой особы должны были быстро кончиться.

— Ездить он к ней в последний месяц перестал, — кивнул Сергей. — А только денег у нее от этого меньше не стало. И машину Ваго Акопович велел ей давать по первому ее требованию. Так что программа на первую половину дня у Лилии от утраты любовника ни капли не изменилась.

— Ну а вечером чем она занималась?

— Так насчет того, с кем и как она в последний месяц свои вечера проводила, я вам ничего сказать не могу, — развел руками Сергей. — Потому что вечером я одного Ваго Акоповича возил. А он к Лильке больше не ездил.

— Скажите, а почему в тот вечер, когда произошло убийство, ваш хозяин не воспользовался личной машиной? — спросила Кира у водителя.

— Не мог я его отвезти никуда, — ответил Сергей. — На техосмотре застрял.

Выяснив у Сергея адрес предприимчивой Лилии, подруги все же не стали торопиться покидать офис «Гормета». Теперь они уже знали, что составлено было название фирмы из двух первых слогов слов — «горный» и «металл». Собственно говоря, продажей полезных ископаемых и занималась фирма Ваго. И теперь подругам очень хотелось поговорить с заместителем директора — неким Никитой Львовичем.

Когда подруги проскользнули обратно наверх в холл, там страсти уже улеглись, и девушки разбрелись по кабинетам, чтобы приступить к своим обычным служебным обязанностям. Будучи твердо уверенной в том, что нападение — лучший способ защиты, Кира подошла к охраннику Коле и, нахально глядя ему в глаза, спросила:

— Марья Ивановна уже закончила свои дела у Никиты Львовича? Нам необходимо с ним переговорить. Где мы можем его найти?

Обманутый такой осведомленностью Киры охранник лишь растерянно промямлил:

— Так он у себя в кабинете. Третья дверь направо.

Последнее замечание он сопроводил движением руки, показывая, в каком именно направлении надо двигаться подругам, чтобы найти эту самую третью дверь. Он тоже, видимо, принял их за сотрудников милиции, которые в последние два дня буквально наводнили их контору, поэтому и пропустил подруг без лишних вопросов.

Дверь в кабинет Никиты Львовича они узнали без труда. Она заметно выделялась на фоне остальных офисных дверей, снабженных скромными табличками с именами сотрудников. Дверь же в кабинет Никиты Львовича, во-первых, была массивней остальных, во-вторых, украшена всякими золотыми финтифлюшками, а в-третьих, на ней красовалась роскошная латунная табличка с кучей должностей, которые занимал в «Гормете» уважаемый Никита Львович.

Если судить по перечню должностей, то Никита Львович был человеком незаменимым, так как он одновременно занимал пост заместителя генерального директора, главного экономиста и начальника отдела управления. Возможно, у него имелись и еще какие-то должности, но все они на табличку просто не влезли.

Решительно настроенная Кира и слегка оробевшая Леся вошли в эту дверь. Пол в кабинете был покрыт огромным ковром с восточным рисунком. Вдоль стен стояли светлые кожаные диваны и кресла, чередующиеся с какими-то зелеными пальмами, умудряющимися придать этому офисному помещению сходство с приемной восточного владыки.

— Вы ко мне? — поинтересовался сидящий за столом из черного резного дерева маленький человечек. — Кто вас пустил? Безобразие! Не офис, а проходной двор какой-то! Но я теперь с прежними порядками быстро покончу!

Пока он говорил тонким писклявым голоском, подруги хорошенько его разглядели. На вид заместителю директора было чуть за тридцать. Но при этом он уже был плешив. К тому же нос имел длинный и хрящеватый, щеки бледные, на которых проглядывала отросшая черная щетина. Такая же щетина кудрявилась в вороте распахнутой рубашки без галстука. И такими же черными волосами, только более длинными и пушистыми, были покрыты руки сидящего в кабинете мужчинки.

И вообще, выглядел он типичным мелким царьком с манией величия и деспотическими замашками человека, совершенно не представляющего, что ему делать со свалившейся на него нежданно-негаданно властью.

— Кто вы? — наконец нетерпеливо и как-то нервно поинтересовался он у подруг, закончив испускать в воздух возмущенные трели.

— Мы к вам по поводу убийства вашего коллеги и… — начала Кира.

Но Никита Львович не дал ей договорить.

— Опять! — страдальчески сморщившись, схватился он за голову. — Ну сколько можно! Граждане, зачем вы все ходите ко мне и ходите! Я уже рассказал вашим коллегам все, что знал по этому поводу! Я не убивал Ваго. И понятия не имею, кто бы мог желать ему зла. Ваго был самым великодушным и добрым человеком из всех, кого я знал. И я был его другом! Да! Да!

— Очень хорошо! — одобрила Кира. — Но все же кто-то его убил! И судя по тому, что его отравили, убила вашего друга женщина.

— Но я слышал, что одна подозреваемая уже задержана! — немного удивился Никита. — Именно какая-то женщина.

— У нас есть основания думать, что ее подставили, — произнесла Кира.

— Вам видней, — не стал спорить Никита Львович. — Только кто же тогда, по вашему мнению, стоит за убийством Ваго?

— Возможно, это была одна из его любовниц? — спросила осмелевшая Леся.

— Любовница! Ну да! Именно любовница! — закричал Никита Львович, вскакивая из-за стола и начиная носиться кругами вокруг него.

Когда он поднялся в полный рост, то сразу стало ясно, что, в дополнение к лысине, он еще является «счастливым» обладателем пары удивительно кривых ног. Да и ростом Никита Львович не вышел. Стоя на цыпочках, он едва дотягивался Лесе до подбородка. А она была девушкой отнюдь не рослой, а скорей уж изящной. И если время от времени и начинала расти, то только вширь.

В общем, Никита Львович был тот еще красавец. Да и лихорадочно блестящие красные воспаленные глаза привлекательности ему не добавляли.

— Я уже двадцать раз вам сказал, что это могла сделать только она! — закричал он, схватив Лесю за руку. — Если у кого и был на Ваго зуб, то именно у этой ужасной девицы! И ведь нельзя сказать, что Ваго плохо с ней обошелся! Хотя я сразу его предупреждал, что от подобранной на панели девицы добра ждать нечего. Жизнь — это вам не кино, а российская проститутка даже в душе никакая не Джулия Роберте! Лилька, если хотите знать, самая обычная панельная девка без образования, без понятия о том, что хорошо и что плохо. И, уж конечно, совершенно без чувства благодарности.

Такие особы способны только брать, брат и брать, не уважая при этом того, кто им дает.

— Но Ваго Акопович все же разочаровался в этой девушке, — напомнила ему Кира. — А разочаровавшись, решительно порвал с ней, не так ли?

— Да нет же! То есть да! Порвал! Перестал к ней ездить. Но из его жизни она не исчезла! Он, видите ли, считал себя обязанным позаботиться о ее будущем. Представьте себе только, оплатил ее обучение в экономическом вузе! Можете себе представить, эта проститутка, которая едва ли закончила восемь классов, — будущий экономист. Да такая, только дай ей волю, сумеет развалить не то что нашу экономику. Представляю, каким местом она добудет себе диплом! Ее же после обучения можно смело засылать в Швейцарию как экономикоподрывную бомбу!

— Но какой же у Лилии был резон убивать своего благодетеля? — удивленно спросила Леся.

— Говорю же вам, она полная дура! — последовал безапелляционный ответ. — Такие всегда кусают руку, которая их кормит.

Итак, насчет бывшей любовницы Ваго — Лилии — подругам было все более или менее ясно. Но в жизни Ваго была еще одна женщина, занимавшая в ней не менее, а то и более важное место, чем бедная Лилия.

— Скажите, — произнесла Кира, — а какие отношения были у покойного с его матерью?

Никита Львович на минуту затих, настороженно буравя подруг своими черными глазками. А потом неожиданно разразился целым фонтаном славословий, восхваляющих мать Ваго. Насколько цинично и грубо он отзывался о Лилии, настолько уважительно говорил о Марье Ивановне. По словам Никиты, это была не женщина, а настоящая богиня, героиня, верный и преданный Друг, Жена, Мать! Да, да! Именно так, все с большой буквы.

В общем, сколько ни бились подруги с подозрительно скользким Никитой Львовичем, никаких иных подозреваемых на роль убийцы Ваго, кроме его любовницы Лилии, он назвать не смог или не пожелал.

— Я сам пытаюсь дозвониться до нее уже второй день, но эта мерзавка не снимает трубку! В конце концов, съездите к ней! Адрес я вам давал, но могу и еще раз дать!.

Адрес Лилии у подруг уже был. Они получили его от Сережи — личного водителя Ваго. Равно как и сотовый «номер Лилии. Но Никита Львович дал девушкам и номер домашнего телефона Лилии. Он явно всеми силами старался поспособствовать тому, чтобы следствие обвинило Лилию в убийстве Ваго и засадило эту девушку за решетку.

— И последний вопрос, — произнесла Кира, уже поворачиваясь, чтобы уходить, — до нас дошли слухи, что Ваго Акопович незадолго до своей смерти провернул одну сделку, последствия которой могли оказаться для него весьма… м-м-м… весьма чреваты.

— Что вы имеете в виду? — побледнел Никита.

— Кем, скажем так, по совместительству является Марья Ивановна?

— Как же? — забормотал Никита. — Она мать. Мать убитого сына.

— А помимо того, что она мать убитого сына? — спросила у него Кира. — Имеет ее голос вес в семье? Может она решать в отсутствие сына и мужа деловые вопросы фирмы?

— Не понимаю смысла вашего вопроса! — резко бросил Никита, но его губы сильно затряслись, выдавая, что суть его он очень даже хорошо уловил и теперь не знает, что на него ответить.

— Чем вообще занимается дражайшая Марья Ивановна? — задала ему следующий вопрос Кира.

— Ах, вот вы о чем! — невольно вырвался у Никиты вздох облегчения.

— А вы о чем подумали? — любезно поинтересовалась у него Кира.

— Ни о чем! — быстро ответил Никита. — Совершенно ни о чем! А Марья Ивановна, она — певица! В молодости много выступала. Конечно, сейчас у нее уже возраст… И она больше не выступает на сцене. Но в молодости, говорят, была настоящий соловей.

Дальше Никита Львович привычно съехал на тему восторженных охов и ахов о матери своего убитого коллеги и друга. Тут он явно оседлал объезженного конька, тема была им хорошо проработана, и конца-края ей не предвиделось. Так что подруги постарались побыстрей покинуть кабинет своего нового знакомого, прихватив на память его визитную карточку. Собственно говоря, он сам им ее сунул, ни на минуту не забывая при этом восхвалять Марью Ивановну и поливать грязью Лилию.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Но прежде чем ехать в гости к Лилии, подруги решили заехать в небольшой ресторанчик, слегка перекусить и заодно позвонить девице, чтобы условиться о встрече. Ресторанчик рекомендовала Кира, она тут уже бывала и осталась очень довольна.

— Тут делают просто волшебный салатик из морепродуктов! — восторгалась Кира.

Мне после маминых пирожков и баранины, которой потчевал нас Сафаил, только салата и не хватало, — пробормотала в ответ Леся. — И как ты можешь столько лопать и не толстеть?

— От морепродуктов не полнеют! — заверила ее Кира. — А кстати, раз уж мы заговорили о Сафаиле, то будем мы сегодня встречаться с ним и с его другом?

— А у нас есть выбор? — уныло произнесла Леся. — Надо же отговорить мужика от казни собственной жены.

— Тем более, заметь, бывшей жены, — подняла палец Кира.

Восприняв ее знак как готовность сделать заказ, к ним немедленно подскочил плечистый официант, которому бы не салаты с креветками по ресторанам разносить, а сети бы с этим самыми креветками из моря таскать. Пока Кира делала заказ, Леся глазела по сторонам.

Интерьер тут был оформлен в маринистском стиле, и создавалось полное впечатление того, что сидишь на дне морском. Меню тоже приятно радовало разнообразием низкокалорийных закусок и элитных вин. И подруги твердо решили, что если уж будет у них вечером свидание с Сафаилом и Артуром, то они затащат своих кавалеров именно сюда.

Сидя за столиком возле вмурованного в стену панно с видом колышущихся морских водорослей, звезд и коньков, Кира даже позволила себе слегка расслабиться и помечтать. Конечно, Сафаил был мужчиной совсем не в ее вкусе. Она, как уже говорилось, предпочитала кавалеров интеллигентных и даже робких, которые позволяли бы ей собой руководить. И не возражали против того, чтобы она могла время от времени пинать их ногами.

У Киры были сильные сомнения, что Сафаил позволит пинать себя кому бы то ни было. Но тем не менее было что-то такое в Сафаиле, что заставляло сердце Киры биться быстрей, когда она думала об этом мужчине и вспоминала обжигающий взгляд его темных глаз. И даже мысль о том, что Сафаил, вполне возможно, в этот момент готовится к убийству своей супруги, не вызывало в Кире особого ужаса.

— В конце концов, не убил же еще! — пробормотала она себе под нос. — Только грозится. А всем известно, брехливая собака никогда не укусит.

— О чем ты там сама с собой беседуешь? — спросила Леся, которая снова начала ощущать боль в мышцах, потянутых ею вчера ночью во время физической нагрузки на домашнем спортивном комплексе своей подруги.

— Ничего, тебе показалось, — соврала Кира. — Я молчу как рыба.

Но Леся была слишком озадачена своим самочувствием, чтобы заметить уклончивость в ответе подруги.

— Может быть, мне выпить вина? — обратилась она к ней. — Красного! Я где-то читала, что красное вино — это природный анальгетик.

— Ты это читала про колу, — миролюбиво напомнила ей Кира. — И я даже знаю, где ты это вычитала. В проспекте для рожениц, которые у Светки были разбросаны по всей квартире.

— Да, да! — воскликнула Леся. — Точно. Там еще рекомендовалось в качестве анестезии при схватках вместо обычных медикаментозных средство пить шампанское и кока-колу. Не знаешь, ей помогло?

В ответ Кира лишь скептически хмыкнула. Светка — их общая с Лесей подруга, была просто идеальным потребителем рекламы и всей рекламной чепухи, которой полны страницы глянцевых журнальчиков. Обнаружив, что она беременна, Светка чуть не сошла с ума от радости. А потом принялась скупать всю периодику, посвященную вопросам будущего материнства, и мучить себя и своего младенца в утробе всевозможными патентованными средствами.

Каким-то чудом не отравив ни себя, ни ребенка, оказавшегося на редкость живучим, будущая мамаша благополучно дотянула до срока родов. И, собрав всю свою многочисленную семью, начиная от прабабушки и заканчивая вечно пьяным троюродным братом, потащила всю эту компанию в родильный дом в отделение для семейных родов, где им всем вместе предстояло рожать.

Это была еще одна фишка неугомонной Светки, которая вычитала, что рожать лучше всего в обществе родных и близких. Но реальность горько разочаровала Светку. Начать хотя бы с того, что отделение для подобного вида родов в нашей стране все же было явно не рассчитано на всю дружную семью Светки. В этом направлении нашим больницам еще следовало немало потрудиться.

А уж в той больнице, куда с помпой доставили Светку и ящики с шампанским, так там даже и бассейна не было. Но это уже ясно, как уверилась впоследствии сама героиня, были происки Светкиной матери, которая, услышав, что ее дочь собирается рожать в воде, как рыбка, сначала упала в обморок, а потом пошла на хитрость и просто обманом подсунула дочери этот паршивый родильный дом без бассейна.

— Зато шампанского и кока-колы было закуплено несколько ящиков, — мечтательно произнесла Кира, вернувшись в мыслях к тем событиям. — Еще бы, ведь напитков должно было хватить не только всем гостям, но и персоналу родильного дома.

И хотя все тот же троюродный брат Светки возмущался, что шампанское без водки — деньги на ветер, а компот в виде кока-колы без той же водки он вообще не воспринимает, все остальные были довольны. Все, кроме главной героини фуршета. Несмотря на рекордную дозу шампанского и почти два литра кока-колы, боль от схваток почему-то ослабевать отнюдь не желала. Светка корячилась в окружении порядком набравшихся друзей и родственников, которых теперь ее состояние только веселило, и проклинала тот день и час, когда пошла на поводу у проклятой рекламы.

А когда к болям еще прибавилось и неудобство от мочевого пузыря, чрезмерно переполненного шипучими жидкостями, Светка сдалась и потребовала себе обычную анестезию. Впрочем, к этому времени вся бригада врачей так наугощалась принесенным шампанским, что никто из них долго не мог понять, что же, собственно говоря, от них хотят.

— А разве ребенок еще не родился? — наконец очень искренне изумился один из врачей, который целиком и полностью разделял взгляды троюродного Светкиного брата на теорию шампанских вин и поэтому выставил на общий стол целую канистру медицинского спирта. — А что же мы тогда отмечаем?

В общем, это были одни из самых веселых родов, на которых Кире доводилось присутствовать.

— И смело могу тебе сказать, что не все свадьбы получаются такими веселыми, как эти роды, — закончила свой рассказ Кира. — Жаль только, что Светка потом рассорилась со всеми своими друзьями и родственниками, которые присутствовали на этом мероприятии.

— Почему?

Мы, видите ли, вели себя не так, как описывалось в том несчастном рекламном проспекте, откуда она почерпнула эту идею, — сказала Кира. — Да и ее муж куда-то потом подевался. Насилу через три месяца его нашли у бабки в глухой деревне под Архангельском. Все никак не хотел верить, что то сморщенное существо, которое родилось у Светки, именно его сын. Говорил, что от него такой страшненький младенец родиться точно не мог. Пил, не просыхая, все это время.

— Но он же его потом признал? — удивилась Леся, которая хоть и не присутствовала при родах, так как подхватила инфлюэнцу и боялась, что навредит новорожденному или роженице, но о событиях в семье подруги все же знала.

— Еще бы ему родного ребенка не признать! — хмыкнула Кира. — За те три месяца, что мужика дома не было, ребеночек округлился, оброс кудряшками, сам из себя весь порозовел. Светкина бабушка к приезду мужа любимой внучки пирогов напекла. Светка тоже в стороне не осталась. Сделала себе морду лица, начепурилась, ребеночка одела в хорошенький бархатный голубой комбинезончик с зайчиками на груди, кудряшки ему причесала. Вот бедный папаша на такую картину глянул, да и растаял тут же от умиления. Ребенка тут же признал. И теперь души в нем не чает.

— Да, мужики — они существа слабые, ранимые, — вздохнула Леся. — Не все им показывать следует. Я вот помню, один раз ноги перед свиданием забыла побрить, так что ты думаешь, у моего кавалера в тот раз так ничего и не получилось. А с другим, наоборот, я только после эпиляции, отвалила огромные деньжищи, а эта скотина — мой любовник — нос воротит. Ему, видите ли, привычней волосатые конечности. Нет, на всех не угодишь, это уж точно.

Но свои воспоминания Лесе пришлось прекратить. Потому что в это время Кира одновременно отправила в рот огромную тигровую креветку и дозвонилась до Лилии.

— М-м-м, — дожевывая креветочный хвост, произнесла Кира, судорожно вращая глазами. — М-м-м!

— Кто это? — сердилась Лилия в трубке. — Что вы там мычите?

Но тут Кира, сделав чудовищное усилие, как морской лев в цирке, задрав голову вверх, заглотила креветку целиком и поспешно произнесла:

— Простите, это помехи на линии.

— А! — моментально успокоилась Лилия. — Теперь я вас хорошо слышу. А связь и в самом деле хреновая, просто безобразие! Такие деньги дерут, а из всего разговора хорошо, если десяток фраз расслышишь. Иногда стоишь в центре города просто как круглая дура и думаешь, что тебе сказали-то? То ли ехать, то ли ни в коем случае не ехать. А вы кто такая?

Судя по разговору, мысли у Лилии в голове порхали с непредсказуемой легкостью. Услышав, что с ней хотят побеседовать по поводу смерти ее бывшего любовника, она как-то удивительно быстро утеряла всякий интерес к беседе. Но все же разрешила подъехать к себе домой.

— Подгребайте часикам к семи, — велела она. — Сейчас-то я еще по магазинам хожу. А к семи ко мне как раз маникюрша придет. Вот и поболтаем.

И, не удосужившись поинтересоваться, а удобно ли подругам приехать к ней к этому времени, девица просто отключила трубку.

— Не похоже, чтобы эта Лилия была сколько-нибудь удручена гибелью своего любовника, — заметила Кира, запивая минеральной водой из бокала креветочный хвост, задержавшийся у нее внутри где-то на уровне диафрагмы.

— А зачем ей грустить? — пожала плечами Леся. — Они уже около месяца как расстались. А для таких девушек месяц — огромный срок. Она вполне могла за это время найти другого любовника. И вполне им утешиться.

До семи часов вечера оставалось еще порядочно времени. И подруги решили посвятить его тому, чтобы поближе присмотреться к экстравагантной женщине — матери Ваго. Ее адрес им удалось вытрясти из того же Никиты Львовича в промежутках между очередной порцией славословия в честь этой особы.

Жила Марьянна в добротном старинном доме, который также находился в центре города, но близость его к дому Ваго не была все же чрезмерной. При желании мать и сын могли всю жизнь прожить в своих квартирах, ни разу не столкнувшись на улице. В доме было очень чисто, а на входе дремала старушка, выполнявшая роль консьержки.

Толку от нее не было никакого по ветхости возраста, но подругам и не было от нее ничего нужно. К счастью для их расследования, сама Марьянна, которой они позвонили заранее, оказалась дома. И ситуация у нее складывалась полностью противоположной Лилиной.

— В семь я должна буду уйти из дома! — проскрипела женщина в трубку. — Если успеете ко мне добраться до этого времени, уделю вам несколько минут.

Голос Марьянны поразительно напоминал симбиоз бензопилы и скрипки, терзаемой в неопытных ручонках начинающего ученика. Но представшая на пороге дома Марья Ивановна выглядела еще более живописно, чем та особа, которую видели подруги у офиса «Гормета».

На этот раз она была без вуали. И на голове Марьянны не было шляпки, но зато на ней красовался ярко-белый парик с крупными локонами. Парик был насколько велик, что оставалось только удивляться, почему под его тяжестью голова Марьянны не свисала на одну сторону.

Сухие старческие пальчики были щедро усыпаны кольцами с брильянтами таких размеров, что от них болели глаза. Лицо Марьянны явно уже не раз побывало в руках косметологов, потому что морщин для ее возраста у женщины было поразительно мало. Да и двигалась она с почти юношеской грацией. Лишь время от времени, что-то в ней словно заедало. В такой момент Марьянна вдруг резко замирала на месте, а потом с еле уловимым скрипом и толчком продолжала свой путь.

— Вы опоздали! — первым делом поставила она в известность подруг, хотя о точном времени их визита в телефонном разговоре речи не шло.

— Извините! — тем не менее дружно выпалили подруги, чтобы не злить эту мегеру.

Не предложив девушкам ни чаю, ни просто воды, Марьянна уселась в кресло. При этом оставив их стоять.

— И почему убийца моего сына до сих пор находится на воле? — сердито прищурив густо накрашенные ресницы, поинтересовалась она.

Подруги онемели.

— Вы имеете в виду Лилию? — спросила Кира. — Но она…

— Я все знаю! — взвизгнула Марьянна. — Вы только и говорите об этой шалаве, в то время как…

И вдруг у нее что-то случилось с головой. Она принялась мелко трясти ею, отчего парик в виде вавилонской башни у нее на макушке угрожающе раскачивался в разные стороны. Сначала вправо, потом резко влево и снова вправо. Издалека это зрелище было пугающим. Подруги зачарованно наблюдали за этой картиной, не зная, что им делать.

— Понимаете! — издала Кира сдавленный возглас. — Лилия, она…

— Помогите!

Кира замолчала и изумленно уставилась на подругу: ей послышалось, или Марьянне в самом деле нужна помощь?

— Помогите! — уже более явственно и куда более зло произнесла старуха. — Распутайте мне глаза! И снимите прическу! Черт, я ничего не вижу! А все из-за вас!

Подруги переглянулись. Кошмар! Да, все еще хуже, чем им представлялось. Марьянна не просто дама с приветом и экстравагантными пристрастиями в одежде. Она самая настоящая сумасшедшая! И как ее только на улицу выпускают? Хотя понятно, Ваго не желал запирать любимую матушку в сумасшедший дом. И поселил ее хоть и отдельно, но все же в нормальной квартире, без решеток на окнах и санитаров с успокоительными ампулами наготове.

Но Ваго погиб. И некому теперь присматривать за полоумной мамулей. Отец Ваго отсутствует и не может оказать влияния на супругу. И в офисе «Гормета» с бедняжкой именно поэтому носятся как с писаной торбой — не дай бог, впадет в буйство и такого там натворит!

— М-мы, п-пожалу-уй, пойдем! — пролепетала Леся и двинулись было к выходу.

Но Марьянна была начеку.

— Стоять! — взвизгнула она с такими децибелами, что в витрине лопнул бокал богемского стекла. — Никуда вы не пойдете, пока не распутаете меня!

При этом она извивалась всем телом и трясла головой со все более угрожающей скоростью. Потом мадам, видимо, решила, что этого впечатления явно недостаточно. Она неожиданно вскочила со своего кресла и пустилась в пляс. При этом она то залихватски откидывала голову назад, то наклонялась вперед и время от времени притопывала ножкой в домашней тапочке, отороченной мехом, размахивая своим вавилонским безобразием на голове во все стороны.

Двигалась она несколько хаотично, время от времени натыкаясь на стол, стулья и прочие предметы меблировки, роняя их, но упорно продолжая свои дикие танцевальные па. При всем этом было видно, что танцы не доставляют мадам никакого удовольствия. Она ругалась. И сквозь ее стиснутые зубы просачивались все более и более страшные проклятия.

— Ну все! — ахнула Кира.

— Что все?

— Приступ у нее начался! — объяснила Кира.

— Ты думаешь? — пролепетала Леся, хотя и сама думала о том же.

— Ну мы с тобой и попали! — простонала Кира. — Сейчас она потанцует, разогреется немного, в раж войдет. Потом на стены кидаться начнет, а потом и на людей.

— Н-на ка-аких лю-удей?! — с подвыванием поинтересовалась у подруги Леся. — Тут, между прочим, никого, кроме нас с тобой, нет.

Кира кинула на нее выразительный взгляд.

— Ой! Ой! — схватилась за голову Леся. — Я не хочу, чтобы она на меня кидалась!

Но неожиданно Марьянна угомонилась. Плюхнувшись на ближайший диван, она уткнулась лицом в колени и сердито закричала на подруг слегка приглушенным голосом:

— Вы, две идиотки! Так и будете стоять столбом, разинув рты, или поможете мне все-таки?

— Поможем! — согласилась Кира, размышляя, чем бы таким огреть Марьянну, если она примется буйствовать еще сильней.

— Вот и хорошо! — неожиданно успокоилась Марьянна. — Начните с того, что разлепите мне ресницы.

Подруги осторожно, ожидая в любую минуту от женщины какой-нибудь каверзы, приблизились к Марьянне и только тут поняли, что на самом деле произошло. Марьянна необыкновенно тщательно подготовилась к выходу в свет. Наклеила себе почти трехсантиметровые ресницы да еще густо накрасила их стойкой тушью. И когда она принялась возмущенно хлопать глазами, верхние ресницы спутались с нижними и буквально ослепили беднягу.

Марьянна вовсе не танцевала и не впала в припадок помешательства. Она просто старалась разлепить глаза, тряся головой в разные стороны. А когда ей это не удавалось, то ругалась и топала ногой. Следующие десять минут уже подруги выплясывали вокруг Марьянны, стараясь распутать ее ресницы.

Но сделать это было тем трудней, что с каждой минутой Марьянна злилась все больше и больше. И к тому же требовала, чтобы подруги не вздумали отлеплять накладные ресницы, так как ей еще идти в общественное место и она должна, как всегда, произвести там сногшибательное впечатление.

— Если бы вы пошли в своем натуральном виде, тогда бы уж точно все попадали! — заявила ей вконец обозлившаяся Кира.

— Что? — дернулась Марьянна.

И внезапно замолчала, хлопая глазами.

— Надо же! Я вижу! — обрадовалась она. — Девочки, какое счастье! Я вижу! Сколько времени?

Часы показывали около половины седьмого.

— О боже! — кидаясь к огромному зеркалу, воскликнула Марьянна. — Мне скоро выходить, а мое лицо… О, оно погибло!

— Ничего с вашим лицом не случилось. Просто краска немного поплыла, — утешила ее Леся. — И не удивительно, вы так дергались, что вся вспотели. Вот краска и расплылась. Хотите, я вам все подправлю?

А ты умеешь? — недоверчиво уставилась на нее Марьянна, но быстро махнула рукой. — Впрочем, ладно! Давай! Хуже уже все равно не будет.

Леся усадила Марьянну перед зеркалом, раскрыла многочисленные коробочки с пудрой, румянами, тенями, кремами и прочими интересными штучками и принялась наводить на пострадавшую красотку полный лоск. Попутно она не забывала и о главной цели их визита с Кирой в гости к пожилой экстравагантной даме — прояснить их отношения с погибшим сыном.

— Милый мой мальчик! — закатила только что накрашенные глаза Марьянна, снова едва не погубив чудом восстановленную красоту. — Какая ужасная смерть! А все эта змея подколодная, шалава подзаборная. И угораздило же его в собственную постель смерть свою тащить!

— Но почему вы так уверены, что это была именно она?

— А кто же? — вновь захлопала глазами мадам.

— С такой привычкой, невольно подумала про себя Кира, лучше бы ей вовсе было отказаться от накладных ресниц. Ведь так активно ими хлопать — пять минут до беды. Кто же еще, спрашиваю я вас? — продолжала грозить в воздух сухоньким кулачком Марьянна. — Если эта шалава прогнала моего мальчика и он мне об этом сообщил.

— Сказал, что его баба выгнала? — поразилась Леся.

Судя по абсолютно сухим глазам Марьянны, в которых не было ни слезинки, мама и сын не испытывали друг к другу особо теплых родственных чувств. А тут вдруг такое доверие. Сын припадает к иссохшей материнской груди в поисках ласки и утешения.

— Нет, сам бы он ни за что не признался, — подтвердила ее подозрения Марьянна. — Сказал, что, напротив, это он от Лильки ушел. Только меня не обманешь. Он эту Лильку на руках готов был носить. И чтобы добровольно бросить? Нет, такого быть не могло.

— А вдруг она ему изменила?

— Скажете тоже, — тряхнула головой Марьянна. — Милочка, ты мне волосы укрепи получше, а то что-то я себя неадекватно чувствую.

И, дождавшись, когда Леся закончит втыкать бесчисленные булавки с усыпанными брильянтами головками в ее прическу, Марьянна закончила свою мысль:

— Кабы она ему изменила, пока они были вместе, и Ваго об этом узнал, он мигом прихлопнул бы развратницу как муху — и все дела!

— Он мог убить женщину? — поразилась Кира. — Только за то, что она ему изменила?

— Деспот, — вздохнула Марьянна. — Ничего тут не попишешь. Весь в отца пошел. И даже мое облагораживающее влияние ничем не помогло.

— Значит, Лилия по какой-то причине бросила Ваго, — произнесла Кира. — И давно это случилось?

— Да тут на днях! — равнодушно отозвалась Марьянна, которая была в этот момент полностью поглощена своим отражением в зеркале. — Не более чем несколько дней назад он ко мне с этой новостью и явился.

Подруги переглянулись. Лилия бросает Ваго, а потом его убивают.

— Но почему она его бросила? Ведь я так поняла, другого любовника у нее не было? — уточнила Кира у старушки.

Милочка, — повернула та к ней свою раскрашенную обезьянью мордашку. — Этого ведь я не утверждаю. Я лишь говорю, что Лилия первая поставила точку в отношениях с моим сыном. А был у нее, кроме моего сына, другой любовник или не было, этого я знать не могу. Но уверена, будь жив мой сын, он бы до всей правды докапываться не стал. Он был горд и неглуп. Копаться в грязном белье он бы счел для себя зазорным.

И в последний раз кинув удовлетворенный взгляд в зеркало, Марьянна поспешила выставить подруг из дома. От Марьянны подруги вышли в возбужденном состоянии. Если у Лилии был второй любовник, а Ваго, будучи мужчиной ревнивым, грозил убить Лилию за измену, то она вполне могла постараться и нанести упреждающий удар. Вот вам и нашелся мотив для убийства!

— И что это за мания у них, у мужиков, такая вдруг пошла, убивать своих подруг и жен за измену? — возмущалась по дороге к Лилии Кира. — Ладно в старые времена, так там мужики хоть свои кровные денежки платили родне невесты при заключении сделки. И таким образом имели хоть и спорное, но все же право требовать от нее безупречного поведения. Раз деньги за тебя отцу или родне заплачены, то и веди себя соответственно. Но теперь-то все не так!

— Как раз в случае с Лилией все могло быть именно так, — заметила Леся. — Он забрал ее с панели. И наверняка заплатил ее сутенеру, чтобы тот согласился отпустить девушку.

— Так это же вообще бред получается! — продолжала негодовать Кира. — Если на панели Лилька собой торговала, то Ваго, получается, это не волновало. За тех мужиков он же ее убивать не стал. Напротив, одел в шелка, навесил брильянтов, поселил в золотой клетке. Пой, птичка! И что с того, что в клетке певчая пташка ужиться не смогла?

Но обсудить этот вопрос с Лилией подруги не смогли. Телефон у нее по-прежнему был отключен. А когда в начале восьмого они подъехали к ее дому, поднялись на нужный этаж и позвонили в квартиру куртизанки, то обнаружили, что Лилии дома до сих пор нет.

— Обманула! — расстроилась Леся. — А сказала, что к семи будет.

Но в это время позади них раздался едва слышный, но все же шум поднимающегося лифта. Подруги насторожились и с надеждой уставились на дверцы лифта. Они и в самом деле распахнулись на их этаже. Но, увы, вышедшая из них девушка никак не могла быть Лилией.

Конечно, подруги никогда прежде не видели Лилию, но у них было ее описание. Высокая роскошная блондинка с густыми локонами, большим ртом и синими глазами. И, имея это описание Лилии, подруги как-то сразу поняли, что прибывшая к ним девушка явно не она.

Новенькая девушка была миловидной, хорошенькой даже. У нее были светлые, коротко стриженные под «мальчика» волосы, худенькая подвижная фигурка и большие серые глаза, с заметными синяками под ними. Видимо, у девушки, несмотря на молодость, было что-то не в порядке с сердцем. И к тому же ей, что называется, не хватало экстерьера.

Тем не менее девушка деловитой походкой прошагала мимо подруг и позвонила в дверь Лилии. В руках незнакомка держала потрепанный кожаный чемоданчик. И его вид натолкнул Киру на одну мысль.

— Вы тоже к Лилии? — спросила она у девушки.

Та обернулась и кивнула. Лицо у нее не выражало никакой враждебности, одно лишь любопытство.

— Вы должны были сделать ей маникюр? — продолжала свой допрос Кира.

— Должна, — призналась девушка. — Мы с ней договорились. Странно, почему она не открывает?

— Нет ее, — пояснила Кира.

— Даже не знаю, что и думать, — удивилась новенькая девушка. — Лилия обычно очень точна в том, что касается ее красоты и здоровья.

Но в этот момент в кармане маникюрши запиликала сотовая трубка. Она вытащила висящую на шнурке трубку, которая еще в прошлом году рекламировалась как самая дешевая модель в своем классе.

— Да, — произнесла девушка в трубку. — Да, это я — Валя. Слушаю вас, Лилечка! Не сможете приехать? Ах, как жаль. А я-то уже приехала, стою у вас под дверью. Что? Компенсируете мне все транспортные расходы и время? Ой, спасибо вам! Вы такая душечка! Конечно, конечно, лечите свою свекровь. Я же понимаю! И вовсе не в обиде.

И сунув трубку обратно в карман, девушка не удержалась и фыркнула.

— Лилия совсем в роль женатой дамы вошла! — произнесла она. — Уже звонит и врет, что свекровь у нее заболела.

— Марья Ивановна? — удивились подруги. — Мать Ваго? Так что, Лилия сейчас у нее? Но как же это? Они ведь друг дружку просто не переваривают!

Валя окинула подруг внимательным взглядом и произнесла:

— Вижу, вы хорошо осведомлены в жизни Лилечки. Вы ей кто?

Леся уже открыла рот, чтобы соврать, что она парикмахер, а Кира — модистка, но Валя вовремя ее перебила:

— Куафера я Лилькиного знаю, — задумчиво произнесла она. — Вы — не он. Свои вещи она на заказ никогда не шьет. На ее фигуру это без надобности, что угодно в магазине купит, и как на нее сшито. А стоять часами на примерке — это не для нее. Вполне могла бы не на панель, а в модели пойти. Только ленивая она очень. Ей от любой работы Дурно делается.

— А мы из дизайнерской конторы, — быстро нашлась Кира. — Лилия нас уже пятый раз к себе приглашает. Все о своей личной жизни успела выболтать.

— Да, — согласилась Валя. — Она такая. Язык за зубами совершенно держать не умеет. Иной раз думаешь, и промолчать бы ей, а она все выболтает. А знаете что? У меня следующий клиент только через полтора часа. Хотите, пошли посидим вместе? Я тут знаю одно местечко, там и поболтаем.

Это было именно то, что собирались предложить Вале и сами девушки. Выйдя из дома, Валя уверенно направилась к витрине, сверкающей чисто вымытыми стеклами, за которыми находились целые россыпи всевозможных сладостей. Кафе было небольшим, но чего тут только не было!

Белый воздушный крем украшали вишенки, засыпанные марципанами и залитые потоками шоколада, который застывал в причудливых узорах. Толстенькие клинышки бисквитного торта, обильно переложенные слоями крема, безе, орехов и свежих ягод, так и просились в рот. А десерты из свежих фруктов для тех, кто заботился о своей фигуре, были залиты разноцветными слоями фруктового желе.

— Сказочное великолепие! — восхитилась Кира.

— Ты тоже так думаешь? — облизываясь, спросила у нее Валя. — Я это просто обожаю. Каждый раз, когда возвращаюсь от Лилии, всегда захожу сюда и пробую новое лакомство. Ай, как же я забыла!

— Что такое? — встревожилась Кира, видя, что на глаза Валечки навернулись крупные, как лесные орехи, слезы. — Что случилось?

Деньги-то я с Лилии за работу сегодня не получила! — закусив губу, произнесла Валя. — Так что пирожные мне сегодня обломятся.

— Да ничего подобного! — воскликнула Кира. — Мы тебя с удовольствием угостим!

— Нет, что вы! Мне неудобно! — отнекивалась Валя.

— Чушь! — заявила Леся, которой понравилась девушка. — Любая из нас могла бы очутиться в такой же ситуации.

— И что, из-за особы, у которой отсутствует чувство времени, теперь и пирожные не есть? — добавила Кира.

— И потом, если бы мы не могли себе позволить тебя угостить, так и не предлагали бы, — сказала Леся и закончила диалог: — Так что выбирай на свой вкус! И садись за столик.

Валя и в самом деле оказалась девушкой с врожденным благородством. Она выбрала один из самых недорогих десертов, сказав, что для нее главное — попробовать что-нибудь новенькое.

— А этот десерт я как раз у них здесь еще никогда не брала.

Но даже самый дешевенький из десертов в этом кафе стоил таких денег, что добровольно сами подруги ни за что сюда не пошли бы. Однако сейчас они надеялись, что растаявшая в тепле и уюте Валечка расскажет им кое-что интересное о Лилии.

Так все и было. Валечка оказалась не только большой лакомкой, но и великой сплетницей. Даром что Лилию осуждала. И не успели подруги сесть за выбранный ими столик, как Валечка принялась самозабвенно болтать, замолкая лишь для того, чтобы отправить в рот очередной лакомый кусочек десерта из своей хрустальной вазочки.

— Вот таким девчонкам, как Лилька, и везет в этой жизни, — облизывая ложечку, глубокомысленно изрекла Валя. — Кстати, вы знаете, как у нее эта полоса фарта началась?

— Мы знаем, что Лилия раньше работала в одном массажном салоне, — осторожно произнесла Кира.

— И в салоне, и на панели ей стоять приходилось, когда клиентов мало было, — отмахнулась Валя. — Но дело-то не в этом. Каждый зарабатывает себе на жизнь так, как умеет. Лилька — она жутко красивая, но лентяйка еще более жуткая. Вот и выбрала себе подходящую работенку. Так ведь я к тому это говорю все, что тысячи девчонок, вроде Лилии, простоят вдоль дороги несколько лет, красота и молодость уйдут, а потом что? А ничего. А вот Лилии повезло.

Дальше следовала душещипательная история знакомства Ваго и Лилии, в которую тут влюбился немедленно с первого взгляда.

— Только Лилии он не нравился, — произнесла Валя. — Да и мать его все время на нее бочку катила. Скажет Лилия чего-нибудь, а та ей в ответ, мол, ты шлюха и место твое у параши.

— Так и говорила? — ахнула Кира.

— Ну не при сыне, ясное дело, — вздохнула Валя. — При своих сыночках они все белые и пушистые. А как наедине с невесткой останутся, так и начинают доводить. Та к приходу мужа уже сама не своя, на мужика бросается. А мамаша его невестушкиной кровушки всласть попьет и ходит веселая да умиротворенная. Да еще и приговаривает: не ссорьтесь, деточки. И ты, Ванечка, жену не обижай. Очень уж я нашу Наташечку люблю.

В голосе Вали чувствовалась такая выстраданная боль, что исходила она явно из собственного опыта. Но Валин опыт, как сама девушки ни была симпатична подругам, их в данный момент не интересовал. К счастью, Валя и сама не горела желанием углубляться в свои личные проблемы. И продолжила то, чему отдавалась с большим удовольствием. Лакомству и сплетням.

— Поэтому я Лилию не осудила, когда она мне призналась, что хочет порвать с Ваго, — произнесла маникюрша. — И даже одобрила. Тем более что и претендент на замену у Лилии уже имелся. Мать у него где-то за экватором проживала, сам богатый и в Лильку тоже по самые уши влюбился. Сделаю, кричит, для тебя все! Королевой у меня будешь.

— И ты его видела? — затаив дыхание, спросила Кира.

— Мельком, — призналась Валя. — Он пришел, а я как раз уходила. Вот в дверях и столкнулись. Симпатичный такой мужчина. Тоже брюнет, как и Ваго. Только ростом повыше. Но ясно, что тоже обеспеченный человек.

— И это к его матери отправилась сегодня Лилия? — спросила у Вали Кира.

— Ты же вроде бы говорила, что мать у него за полярным кругом? — добавила Леся.

— Во-первых, не за полярным кругом, а за экватором, — поправила ее Валя. — Во-вторых, я это не буквально, а в фигуральном смысле сказала. Мол, далеко у него мамаша. А в-третьих, Лилия сейчас вовсе не возле больной свекрови сидит. Это она так нарочно соврала, потому что нас с вами продинамила. И некоторую неловкость чувствовала. Если бы она сказала, что в ресторане сидит, так мы бы возмущаться еще в душе стали, а потом свою работу бы нарочно плохо сделали. Вы дизайн какой-нибудь ей уродский присоветуйте, а я ногти ей так разрисую, что люди станут шарахаться. А у больной свекрови — все чисто и благородно!

И, задумчиво отправив в рот последний кусочек сладкой вафельной крошки, обильно сдобренной сливками и шоколадом, Валя добавила:

— А что ни говори, Лилия девушка совестливая. Сама в кабаке сидит, но и мне обещала деньги заплатить. Надо было мне и про вас ей сказать, да я тогда не знала, по какому вы вопросу к Лилии явились.

— Еще не поздно ей позвонить, — предложила Леся.

— Что вы! — рассмеялась Валя. — Лилия, когда гулять начинает или встреча у нее какая-нибудь, то она всегда свой телефон отключает.

И, посмотрев на часы, Валя спохватилась:

— Ой, мне же дальше бежать надо! А то и сама теперь опоздать могу. А клиенты этого страх как не любят. Так что мне опаздывать никак нельзя!

— Постой! — остановила ее Кира. — А почему ты решила, что Лилия сейчас в кабаке сидит?

— Так по музыке же, — пояснила им Валя, уже поднявшись из-за стола. — Когда она со мной говорила, то я музыку слышала. И я вам даже название этого ресторана сказать могу.

— Правда? — изумились подруги.

— Я же его Лилии присоветовала, — кивнула головой Валя. — У меня там брат поет. Сейчас-то он простудился, дома лежит и хрипит. Но голоса его напарников я уж, поверьте мне, ни с какими другими не спутаю.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Валечка оказалась права. Лилия в самом деле сидела в ресторане. И даже девушки, которые никогда в жизни ее не видели, смекнули, что второй такой роскошной блондинки в ресторане просто нет. А значит, ошибиться они не могут. Они уже хотели двинуться в сторону Лилии, но тут Кира толкнула подругу под руку:

— Смотри, она там не одна!

И в самом деле, из-за огромного аквариума, где плавали экзотические рыбы, выглянула голова с высокой прической, в которую были уложены крупные локоны. В этой прическе было что-то настолько знакомое, что обе подруги дружно и не сговариваясь ахнули:

— Марьянна!

Переглянувшись, они пожали плечами.

— И что мать Ваго делает в ресторане с Лилией? — спросила Кира. — Ведь они всему миру трезвонят, что ненавидят друг друга. А тут… посмотри-ка, сидят, словно две верные подружки. Лучше не бывает.

В самом деле, хотя лица Марьянны они не видели, так как та сидела к ним спиной, да к тому же ее фигурку загораживали экзотические рыбы, плавающие в огромном аквариуме, но Лилия была у подруг как на ладони. И выглядела она вполне спокойной и даже довольной. Время от времени она делала глоток шампанского и затем, весело подмигнув, снова улыбалась своей собеседнице и слушала ее без малейшей неприязни.

— Ничего не понимаю, — пробормотала пораженная Леся. — Как же так? Что вообще происходит?

— Не переживай! Сейчас мы во всем разберемся! — пообещала ей Кира.

Но ее саму в этот момент отвлек звонок телефона. Закончив разговор, она обратилась к очень вовремя подскочившему к ней официанту со словами:

— Знаете, нам нужен столик на четверых.

И в ответ на недоумевающий взгляд Леси, которая действительно не могла взять в толк, зачем им двоим понадобился столик на четыре персоны, произнесла:

— Сейчас к нам с тобой присоединятся наши кавалеры — Сафаил и Артур.

— Ты назначила им свидание в этом ресторане? — страшно удивилась Леся. — Почему?

— Но должны же мы подслушать, о чем говорят между собой Марьянна и Лилия, — шепотом объяснила ей Кира. — А для этого нам надо тут остаться.

— Какой столик желаете? — поинтересовался тем временем у подруг официант. — Сейчас свободны всего два.

Оба свободных столика оказались равно удалены как от эстрады, где пели и играли музыканты, так и от столика Лилии и Марьянны. Но делать было нечего. И выбирать — тоже. Откровенно радуясь, что с утра надела не свои любимые джинсы, а элегантный костюм, который мама привезла ей из Финляндии, Леся первой двинулась за официантом.

Того, что Марьянна их узнает, подруги особенно не опасались. Еще приводя в порядок ее внешность, Леся заметила, что зрение у старушки сильно сдало. Очки она не носит из гордости. А от контактных линз у нее, судя по всему, началась аллергия. И ей пришлось их снять. Своими наблюдениями Леся, разумеется, поделилась с Кирой.

Ну а от Лилии подруги тем более подвоха не ждали. Девушка их вообще никогда в жизни в лицо не видела. Так что ее внимания девушкам опасаться было нечего. Лилия даже не заинтересовалась проходящими мимо ее столика подругами. Она в этот момент перегнулась к Марьянне, так что роскошный бюст едва не вываливался на тарелку с заливным из рыбы, и что-то ей возбужденно шептала на ухо.

— Лизка, слушай, ты сиськи-то свои подбери! — укоризненно произнесла Марьянна как раз в тот момент, когда Кира проходила мимо их столика. — Все платье в соусе изгваздаешь. Эх, ты у меня до сих пор словно ребенок малый. Растишь тебя, учишь, а тебе ровно еще и пяти не исполнилось.

Кира даже запнулась на ходу, услышав, каким тоном разговаривает Марьянна с Лилией. Но удивительнее всего было то, что Лилия на критическое замечание и не подумала ощетиниться и наговорить «свекрови» гадостей. Вместо этого она послушно запахнула платье на груди, а Марьянна — та еще и заботливо отодвинула тарелку с рыбой в сторонку от наваливающейся на стол Лилии.

Усевшись за свой столик, Кира передала подслушанное Лесе.

— Вот я и говорю — сговорились они за спиной Ваго, да и хлопнули мужика, — сделала вывод Леся. — Еще удивительно, что они алиби друг дружке не позаботились организовать.

— Еще позаботятся, — многозначительно произнесла Кира. — Поняла я их замысел! Ох, и коварные! Вот они что задумали!

— Что? — воскликнула Леся.

— Трубят по всему свету, что ненавидят друг друга, — ответила Кира. — Теперь любой следователь поверит, если одна из них подтвердит алиби другой. Ведь не лучший друг подтверждает, а заклятая врагиня! Тут невольно поверишь.

— Точно! — ахнула Леся.

— Нам с тобой позарез надо подслушать, о чем они там болтают! — заявила Кира. — Что предлагаешь? Да отстань ты!

Последняя фраза относилась к официанту, который возник возле их столика в ожидании заказа. Обиженный официант удалился. А Леся укоризненно обратилась к Кире:

— Зря ты с ним так!

Кира, тряхнув рыжими кудрями, что часто означало у нее покорность судьбе, подняла руку, подзывая официанта. Тот, несколько удивленный, все же подлетел к их столику.

— Что, готовы уже заказывать? — спросил он у подруг.

— Вот это и это! — не глядя в меню, ткнула пальцем Кира в две строчки.

Брови официанта поползли вверх, но он сдержался и лишь спросил, чем будут девушки запивать свой заказ. Так как вечер обещал быть бурным, предвиделась слежка на машине за Лилией и Марьянной, Кира заказала себе сок. Леся, у которой снова стало ломить мышцы, заказала виски с одним лишь кубиком льда.

Получив заказ, официант наконец удалился. А Кира, которая все это время не сводила глаз со столика Лилии и Марьянны, получила наконец полный доступ к плацдарму будущей разведывательной операции. Он, в общем-то, был даже совсем неплох. Справа возле столика Лилии гуляла какая-то шумная, многочисленная компания, отмечая юбилей одного из гостей. При этом юбиляр накушался сильней всех и то и дело лез с поцелуями и объятиями ко всем посетителям в ресторане, совершенно путаясь в своих и чужих гостях.

С тыла столик Лилии прикрывал огромный аквариум с пестрыми рыбками-телескопами, огромные хвосты которых развевались словно красные, розовые, желтые и золотые прозрачные вуали. Аквариум возвышался над обеденным залом, вознесенный на четырех металлических столбах.

Вся эта красота была увита пышными зелеными лианами, которым жить возле аквариума явно нравилось. И даже сигаретный дым, который усиленно пускали гости, этим странным растениям не мешал жиреть и зеленеть.

— Пойду и смешаюсь с гостями того симпатичного дядечки, — сказала Кира, собирая свои густые рыжие волосы в тугой узел на макушке. Заколов его многочисленными зубочистками, которые стояли на их столике в красивой баночке синего стекла, она закончила маскировку. Официант, увидевший, что она вытворяет с зубочистками, побледнел и сильно пожалел, что посадил эту странную парочку за свой столик.

С узлом на макушке Кира, ставшая практически неузнаваемой для Марьянны, не надевшей сегодня ни очков, ни контактных линз, поддернула платье покороче, нарисовала рот поярче и, воинственно выпятив грудь, двинулась к имениннику, гулявшему веселой компанией.

Кирин выбор пал именно на именинника еще и потому, что сам он уже несколько раз активно подмигивал Кире и делал руками знаки, долженствующие означать, что он жаждет видеть девушку в числе своих гостей. То есть Кира могла рассчитывать на самый теплый прием. И она не ошиблась. Через какую-то минутку после того, как Кира оказалась в компании гостей, они с юбиляром стали чуть ли не лучшими друзьями.

Кира была бы немало удивлена, узнай она, что оказалась на именинах известного авторитета Жоржика. Криминальная его юность начиналась с банальных краж, но впоследствии он переквалифицировался на банки и стал оглушительно знаменит в узком кругу специалистов как по ту, так и по эту сторону колючей проволоки.

Однако годы шли, Жоржик обленился и завязал с личным участием в налетах на банки. Теперь у него была на примете новая афера, и уже не Жоржик трудился на кого-то, а на него работали другие люди. Внешность у Жоржика была самая заурядная, а в трезвом виде так, пожалуй, даже симпатичная. И характер он имел, несмотря на сложную профессию, сентиментальный и общительный.

Так что юбиляр, который заполучил без особых трудностей приглянувшуюся ему девушку и потому, пребывая в отличном настроении, от души обнимал новую подругу, подливал ей спиртное и накладывал закуску, то и дело роняя жирные куски прямо на грудь Киры. При этом он весело хохотал, извинялся и делал попытку достать кусок с того места, куда он шлепнулся. Но это были, так сказать, издержки работы. Кира была к ним готова. Не была готова она лишь к тому, что гомон пьяной компании, бряцанье музыкальных инструментов и общий гул голосов в ресторане не позволят ей услышать, о чем же идет разговор у Лилии и Марьянны.

— Прости, милый Жоржик! — похлопав юбиляра по совершенно лысой и круглой как арбуз голове, сказала Кира. — Я тебя, можно сказать, душевно полюбила. Ты славный человек. И друзья у тебя замечательные. Только очень уж тут у вас шумно. Мне хочется уединения.

Из всех слов юбиляр услышал и понял только то, что хотел: наконец-то он любим прекрасной женщиной и ему предлагается переместиться с ней в местечко потише. Вся его измученная долгим ожиданием этой встречи душа радостно встрепенулась. Тем более что это предложение Киры как нельзя лучше укладывалось в его собственные планы. Жоржику даже не верилось, удача, можно сказать, сама плыла ему прямо в руки.

Жоржик проследил затуманенным взором за своей юной подругой, которая уже исчезала от него где-то в голубом сигаретном мареве, скользя между столиками, словно прекрасная «Незнакомка» из стихов Александра Блока, которые он читал в тюремной библиотеке и даже заучил целиком. Потом юбиляра неожиданно осенило, он запыхтел и начал подниматься со своего места.

После нескольких неудачных попыток ему все же удалось встать из-за стола и даже удержаться на ногах. Отпихнув тянущиеся к нему со всех сторон руки, он, покачиваясь и держась за все, что подворачивалось ему на пути, поспешил, как смог, за своим прекрасным видением.

Кира, которая не догадывалась, сколь сильные и серьезные чувства успела внушить юбиляру и бывшему уголовнику Жоржику, шла не оглядываясь. Она уже присмотрела себе новое местечко для слежки за Марьянной и Лилией. И теперь тихо радовалась своей находчивости, направляясь к зарослям лиан возле аквариума.

Подойдя ближе, Кира убедилась, что лианы насквозь фальшивые. И то сказать, ни одно нормальное растение не смогло бы так прекрасно выглядеть, живя в почти постоянной завесе табачного дыма. Но все же лианы были достаточно новыми и пышными, так что Кира сумела укрыться за ними, спустившись на корточках по ступенькам, которые вели в довольно просторную нишу под аквариумом. Спрятавшись тут, девушка очутилась совсем близко от Марьянны и Лилии.

Официант, который как раз нес заказ, едва не выронил поднос из рук. Он даже вспотел, внезапно увидев свою клиентку, которая, вместо того чтобы, как полагается, сидеть за столиком, устроилась с видом крайней задумчивости на лице под аквариумами, и согнувшись там в три погибели, и старательно маскировала вход в свое убежище декоративными ветками лиан.

— Ведь чувствовал же, принесла ее нелегкая! — поделился он со своим напарником, который как раз в этот момент ломал голову, как бы половчей обсчитать пьяного юбиляра, чтобы и того сильно не обидеть, все же у человека праздник, но и самому внакладе не остаться.

— Обойдется, — легкомысленно отмахнулся тот. — Вон, гляди, к тем девицам и кавалеры их подошли. Теперь им не до прочих забав будет. Неси им их заказ!

К Лесе, которая до сих пор с тревогой следила за перемещениями своей подруги, и в самом деле в этот момент подошли Сафаил и Артур. Галантно поздоровавшись с девушкой, Сафаил тут же с тревогой осведомился:

— А где же Кира?

Леся из-за их появления и сама потеряла из виду Киру и сейчас растерялась.

— Где-то тут, — туманно ответила она. — Сейчас придет.

В этот момент официант принес и с непроницаемым лицом поставил два заказанных Кирой блюда.

— Это что, мне? — осторожно осведомилась Леся, потыкав вилкой огромную, страшного и даже угрожающего вида рыбину, из спины которой торчали какие-то колючки, а во рту сверкал полный набор острых, словно иглы, зубов.

— Ваш заказ, — подтвердил официант. — «Чудо тропических морей». А к нему вот… Соус.

И он подвинул крохотную соусницу, в которой плавало что-то отвратительно зеленого цвета в масле. Ни то, ни другое блюдо восторга у Леси не вызвало.

— Спасибо, — дрогнувшим голосом поблагодарила официанта Леся. — И можно мне еще виски? Только в этот раз не надо льда. И знаете, налейте мне, пожалуйста, двойную порцию.

Леся как чувствовала, что вторая порция ей сегодня ой как пригодится. А там, глядишь, и третья, и четвертая.

— Так где же все-таки прячется от нас Кира? — шутливо допытывался у Леси Сафаил, листая меню и ухмыляясь при этом во весь рот.

Думается, он бы так не веселился, если бы ему вдруг открылось, где в настоящий момент находилась Кира. Вполне возможно, знай он это, начало их романа так и осталось бы началом, не имея решительно никаких шансов на продолжение. Но маскировка в виде побегов лианы, которыми старательно обвесилась Кира, сработала так хорошо, что ее не видел никто. Ну, то есть почти никто.

Влюбленный юбиляр даже всхрюкнул от радости, заметив, как его обоже, аппетитно оттопырив попку, полезла под аквариум, а потом принялась вить там любовную норку, закрывая вход в нее жирными зелеными ветками. Немедленно возомнив себя Тарзаном, он проворно устремился следом за Кирой. То есть в мечтах он позволил быть себе резвым и проворным дикарем. Но так как в действительности он был тучен и к тому же пьян, то просто застрял на полпути.

Таким образом одна его половина, туго обтянутая дорогой тканью, осталась торчать на ступеньках возле аквариума на виду у всех проходящих мимо. Зато вторая оказалась в непосредственной близости от Киры и обдала ее сложной смесью из запахов водки, коньяка, рябиновки, нескольких сортов вин, лимонада и томатного сока.

— Вы тут откуда? — ошеломленно проблеяла Кира, увидев рядом с собой эту красную от натуги и совершенно дурацкую физиономию.

— Милая! — страстно прошептал юбиляр и сделал попытку запечатлеть на ее устах поцелуй.

Кира шарахнулась в сторону и с размаху ударилась об одну из стоек, на которой держался аквариум. Разумеется, стойка была сделана на совесть. Но все же не рассчитана на то, чтобы об нее бились головами. От удара аквариум едва заметно дрогнул и рыбки заплавали более живо, а в их бесстрастных глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на тревогу.

— Поди ты прочь! — защищалась Кира, активно вырываясь из рук обалдевшего от любви юбиляра. — Старый козел!

— Нет, ты — моя сладкая рыбка, а я — твой могучий Тарзан! — страстно возвестил юбиляр и сделал попытку ударить себя кулаками в грудь.

В итоге попытка ему не удалась. Сложно бить себя обоими кулаками в грудь, находясь на четвереньках да еще в нетрезвом состоянии. Разумеется, юбиляр потерял равновесие, рухнул на пол, и аквариум дрогнул уже более основательно. По его поверхности даже пошли круги. А в глазах рыбок появилась настоящая паника.

— Убирайся отсюда, пьяная скотина! — возмущалась Кира, пытаясь выпихнуть юбиляра из своего укрытия. — Приперся на мою голову. Не нужен ты мне тут сто лет! Пошел вон!

Она пихала его наружу, юбиляр лез внутрь, аквариум на подпорках мерно покачивался. Наконец страстные вопли юбиляра, вошедшего в поздний брачный период, привлекли к себе внимание администрации ресторана. Они попытались извлечь юбиляра из-под аквариума.

Но тот оказался неплохо подготовлен к защите. У него в руках неожиданно оказался пистолет. При виде него Кира ощутила легкий трепет, а представители администрации стали держаться с юбиляром куда более вежливо и даже на время оставили попытки выдворить его вон.

Однако было уже поздно. У юбиляра началась следующая фаза опьянения. И теперь ему казалось, что со всех сторон его окружают вертухаи с собаками и они уже загнали его в карцер.

— Караул! — вопил юбиляр, смешно вертя головой во все стороны. — Волки позорные! За что? Убью всех! В расход пущу!

В такой безнадежной ситуации оружие в его руках просто не могло не выстрелить. Оно и выстрелило. Кира завизжала, но поздно. Пуля угодила в днище аквариума, стекло разлетелось на тысячи неопасных кусочков, а во все стороны хлынули потоки воды вперемешку с экзотическими рыбками, морскими растениями, раковинами и даже ракушечным замком, В котором раньше прятались рыбки.

В ресторане поднялась паника. В разной степени подмоченные посетители с воплями разбегались в разные стороны. За ними неслись встревоженные официанты, пытаясь на ходу всучить убегающим посетителям счета и получить расчет за заказанный ужин.

Когда поток воды схлынул, охранники с трудом извлекли Жоржика, у которого потоком воды смыло пистолет, но он все равно орал и сопротивлялся. Кира успела вовремя отползти в другую сторону. И на нее охрана внимания не обратила. Жоржик занимал сейчас своей персоной все их время и силы. На других посетителей ничего не осталось.

— Кира! — ахнула Леся, когда мокрая с ног до головы подруга, с деревянными зубочистками, по-прежнему воткнутыми в растрепавшуюся прическу, предстала перед их столиком. — Что там случилось?

Кира только застонала.

— Тебе плохо?! — встревожился Сафаил.

— Что случилось? — приставала к Кире Леся.

Кира застонала повторно. Рассказывать подруге в присутствии Сафаила и Артура о том, что именно сейчас произошло в ресторане, ей не хотелось. Ну, не хотелось ей признаваться, что это именно ее, пусть и случайный, поклонник продырявил только что аквариум и сейчас угрожает, нецензурно ругаясь, расстрелять всех подряд, если ему немедленно не подадут его рыбку, для которой он, Тарзан, сделает все на свете. Всю эту информацию Кира сочла слишком конфиденциальной для ушей Артура и Сафаила. Вместо этого она произнесла:

— Давайте пойдем отсюда! Мне что-то становится холодно.

— Еще бы! — немедленно закричала Леся. — Ты же вся мокрая! Тебя хоть не поранило, когда эта хреновина треснула?

Кира молча покачала головой. И девушки, сопровождаемые обескураженными Сафаилом и Артуром, устремились к выходу. Но тут Кира, которая хотя и видела, что Марьянна с Лилией, отцепляя от себя темные полосы водорослей из аквариума и разбрасывая в разные стороны налипшие на них мелкие ракушки, таранят остальную толпу и движутся к гардеробу, краем глаза заметила еще кое-что.

Этим кое-чем были рыбки, трепещущие по всему полу среди осколков своего бывшего жилища. Сердце Киры сжалось от жалости к погибающим рыбам. В конце концов, их судьба была на ее совести. Не заберись она под этот проклятый аквариум, и ничего бы не случилось. И девушка остановилась.

— Надо же сначала собрать рыбок! — закричала она, хватая с ближайшего стола коньячный бокал, наливая в него воды, которой вокруг было пока что в изобилии, и запуская туда не самую крупную рыбку. — Иначе они погибнут!

И обе девушки кинулись выискивать и спасать рыбок. В конце концов, и верно, в том, что с ними случилось, была доля и Кириной вины. А рассчитывать на чью-либо помощь было глупо. Потому что взбудораженные выстрелом и последующим за ним водяным потопом все гости торопливо разбегались кто куда, а официанты были озабочены лишь своими счетами.

Разумеется, когда все рыбки были спасены, выяснилось, что в такой суматошной атмосфере Лилия и Марьянна тоже ускользнули вместе с остальными посетителями. Женщины явно не пожелали продолжить свой разговор, когда вокруг так мокро и даже опасно.

— Честное слово, некоторые люди придают слишком большое значение пустякам, — неодобрительно бормотала Леся. — Ну, не смыло бы их водой. Немножко промокли бы — и все.

Но к тому моменту, когда Кира и Леся оказались на улице, обеих подозреваемых уже и след простыл.

— Судя по тому, что они сидели ближе всех к аквариуму, они сейчас должны мчаться на всех парах домой, чтобы переодеться в сухое, — сказала Кира на ухо Лесе. — Поедем за ними!

— Да, но к кому из них?

Кира ненадолго задумалась.

— Поедем к Марьянне! — наконец приняла она решение. — Ты один раз уже оказала ей свою помощь в приведении ее физиономии в товарный вид. Глядишь, она оценила твои услуги и пустит нас к себе. А Лилия может еще и дверь не открыть. Не каждой девушке захочется, чтобы ее видели посторонние, когда она напоминает рослую белую крысу.

— Куда это вы бежите? — изумился Сафаил, когда они устремились прочь.

— Кире надо переодеться! — искренне поражаясь мужской тупости, ответила ему Леся.

Интересно, а он что, предполагал, что промокшая до нитки Кира продолжит отдыхать в их обществе, рискуя каждую секунду подхватить воспаление легких и отправиться в мир иной? И все это ради удовольствия лицезреть своего кавалера? Нет, мужская логика по-прежнему оставалась для Леси полнейшей загадкой.

— И вообще, мне надо согреться! — клацая зубами, сказала Кира. — Прости, Сафаил. Похоже, наше свидание придется перенести на другой раз.

— Завтра! — пылко воскликнул Сафаил. — Дольше я терпеть не в силах. А сейчас мы с Артуром проводим вас до дома!

— Это лишнее! — испугалась Кира.

Вот уж совсем не нужно, чтобы Сафаил узнал ее, а главное, Лесин адрес. Потом повадится поджидать Киру у них во дворе. Да и наткнется случайно на свою бывшую жену с ее подругой. То-то будет весело! Но, несмотря на потенциальную опасность, которую представлял такой эскорт, отвязаться от Сафаила подругам не удалось.

Он проводил их до самого Кириного подъезда. И лишь убедившись, что она благополучно добралась до дома, помахал ей снизу ручкой и уехал наконец прочь. Оказавшись дома, Кира принялась метаться, разыскивая сухие джинсы, шерстяные носки, теплую толстовку, початую бутылку виски и фен, чтобы высушить волосы. Все это ей требовалось одновременно.

Сначала, как и следовало ожидать, Кира наткнулась на виски. Влив в себя приличную порцию, она почувствовала, что наконец согревается. И, вполне возможно, ее скоропостижная смерть от переохлаждения несколько откладывается. А натянув на себя сухую одежду, глотнув еще виски и позволив наконец Лесе привести свою шевелюру в порядок, Кира вообще почувствовала, что жизнь — стоящая штука.

— Как хорошо! — щурилась раскрасневшаяся под горячими струями нагретого феном воздуха Кира, то и дело прикладываясь к бутылке. — Наконец-то я согрелась. Слушай, мне даже жарко стало!

— Еще бы! — сердито отозвалась Леся. — Ты вылакала почти полбутылки. Кто нас теперь повезет к Марьянне?

Но Киру такие пустяки больше не волновали.

— Слушай, — озабоченно пробормотала она. — Мне кажется, я где-то потеряла свою сотовую трубку.

— Где? — ахнула Леся.

— Должно быть, ее смыло водой во время того потопа в ресторане, — призадумавшись, сказала Кира. — Или этот кретин, который за мной полез, ее сдернул у меня с шеи.

— С какой это стати? — возмутилась Леся. — Он что, вор?

— Нет, просто он пытался признаться мне в любви, — скромно ответила Кира. — И стремился доказать свои чувства на деле.

— А ты времени зря не теряешь! — восхитилась Леся. — Даже под аквариумом умудрилась закрутить романчик с каким-то гамадрилом.

— С Тарзаном, — мечтательно поправила ее совершенно пьяная Кира. — Он сказал, что он будет для меня Тарзаном! Как думаешь, мы с ним еще встретимся?

Леся была того мнения, что лучше бы этой встречи избежать.

— А тебе больше пить не следует! — строго сказала она подруге. — Нам еще Марьянну предстоит сейчас неведомым образом вызвать на откровенность. Одна надежда, что бедная женщина после купания в холодной водичке все еще находится в шоке. И будет куда более болтливой, чем обычно.

— Может быть, она тоже грелась виски, — предположила Кира, у которой уже изрядно заплетался язык. — И тогда она будет нам даже рада.

На улице подруги вполне быстро и благополучно поймали частника. Дом Марьянны, видимо, был ему по дороге, потому что он взял за проезд с девушек какие-то смешные деньги. Но довез их в целости и сохранности. Однако дальше пошли одни сплошные неожиданности.

Внизу у входа дежурила не милая добродушная сонная бабушка, а ретивый молодой человек, возможно, ее внук. Во всяком случае, он устроил подругам настоящий допрос, пытаясь выяснить, к кому они направляются, и предлагая обменять пропуск на номер телефончика любой из них.

Когда же подруги, поднявшись на лифте, наконец оказались возле двери Марьянны и уже приготовились позвонить в звонок, сама дверь неожиданно распахнулась, и из нее выскочила какая-то худосочная престарелая дама, в которой подруги с трудом узнали Марьянну. Сейчас она была без своего шикарного парика, почти без макияжа, да и количество брильянтов на ней существенно уменьшилось. Поглядев на подруг безумными глазами, она закричала:

— Ради бога, спасите! Он меня сейчас убьет!

Но больше ей не удалось произнести ничего. Потому что из недр квартиры появилась огромная мужская рука, поросшая густыми черными волосами, и втащила несчастную Марьянну, словно цыпленка, обратно в квартиру. Дверь перед носом подруг снова захлопнулась с жутким грохотом. Переглянувшись, девушки кинулись на дверь и принялись барабанить по ней изо всех сил.

— Бесполезно! — наконец заключила Леся. — Нам ее не сломать. Она бронированная. Давай лучше послушаем, что у них там происходит.

И девушки приникли к крохотному зазору, который образовался между стеной и самой дверью. Несмотря на явную дороговизну этой с виду массивной двери, слышимость за ней была превосходная.

— Ты хоть помнишь, из какого дерьма я тебя вытащил? — гремел, проходя даже сквозь листовую сталь, грозный мужской голос. — Или ты совсем добра не помнишь, курва дешевая?

В ответ Марьянна восклицала что-то крайне неразборчивое, но однозначно жалостливое.

— Я тебе воспитание нашего сына доверил, наказал заботиться о нем, как о самом любимом и родном, а ты что натворила? Где теперь мой мальчик? Где Ваго? Убили его! А все ты, карга старая! Наказывал я тебе за ним следить? Наказывал я тебе его беречь? Что теперь скажешь?

Марьянна, кажется, уже целиком и полностью признавала свою вину, но все же пыталась еще вставить несколько словечек в свою защиту. Однако ей это не больно-то удавалось. Судя по звукам, ее кидало от одной стенки к другой.

— Я сам! — ревел тот же мужской голос. — Слышишь, ты, дура, я сам должен был его убить за те аферы, которые он проворачивал под моим носом. Мчался сюда для этого, в самолете не спал! А его уже убили! И кто?! Отвечай, Машка, кто осмелился убить моего сына, когда я сам должен был его наказать?

Марьянна рыдала, но ничего внятного не говорила. Звуки ударов становились все более весомыми.

— Как бы этот тип в самом деле не угробил нашу Марьянну! — встревожилась Кира. — Все-таки она уже не девочка. Такие физические упражнения могут ее доконать.

— Но что же делать? Как нам их оттуда выковырять? — в отчаянии уставилась на нее Леся. — Дверь-то вон какая!

И она пнула стальную дверь ногой.

— Нам ее ни за что не открыть! — заключила она.

Вот что! — решилась Кира. — Звони этому Никите Львовичу! Он тебе сунул визитку. И он явно души не чает в Марьянне. Вот и звони ему! Пусть спасает свою обоже!

К счастью для Марьянны, на визитке Никиты оказался записан номер его сотового телефона. И хотя Никита, судя по его сонному голосу, спал в это время и видел десятый сон, он мгновенно взбодрился, едва услышав, что дражайшую Марью Ивановну в данный момент лупит смертным боем какой-то сильно волосатый и не первой молодости мужик, который утверждает, что он отец Ваго и сам собирался его убить.

— Но судя по звукам, он, кажется, готов довольствоваться и самой Марьянной! — закончила свой рассказ Леся, со все возрастающим страхом прислушиваясь к звукам в квартире Марьянны.

— Сейчас пришлю людей! — сказал Никита и слово свое сдержал.

Не прошло и десяти минут, как на этаж ворвались два дюжих молодца, таща под мышки какого-то плюгавенького мужичонку, который испуганно оглядывался по сторонам и, вися на руках здоровяков, вяло перебирал в воздухе ножками. Поставив мужичонку перед дверью Марьянны, здоровенные детинушки заняли позиции по обе стороны от него и велели:

— Давай, дядя! Приступай!

Мужичонка опасливо покосился на своих знакомых, тоскливо вздохнул и извлек из кармана связку каких-то железок. И уже через полминуты дверной замок щелкнул, и дверь, словно по волшебству, открылась. Мужики молча отпихнули мастера в сторону, чему тот явно был только рад.

Видимо, он был от природы начисто лишен любопытства. Или с годами усвоил простую истину: меньше знаешь, крепче спишь. Но во всяком случае он, проворно перебирая ножонками, устремился вниз по лестнице, даже не оглянувшись назад ни разу.

В отличие от него, подруги сгорали от любопытства. И, воспользовавшись тем, что дверь в квартиру была открыта, сунулись туда. Шума драки уже не было слышно. Лишь из дальней комнаты раздавались приглушенные голоса. Любопытство подруг достигло апогея. И они придвинулись ещё ближе.

— Не виновата она, — бубнил незнакомый мужской голос. — Не за что ее наказывать было! Случайный человек Ваго убил! К бабе ваш сын направлялся. Всю охрану отпустил, и вот результат.

— Да, — раздался плаксивый голос Марьянны. — Ты, Акопчик, все думаешь, что мальчик наш до сих пор маленький. А на помочах его нынче водить не станешь. Если уж он от охраны своей улизнул, то где уж мне за ним угнаться.

Подруги заглянули в комнату, откуда доносились голоса, и обнаружили почти идиллическую картину. На своем любимом светлом кресле восседала Марьянна, прижимая к быстро распухающей скуле шелковый платок со льдом. А напротив нее сидел угрюмый седой мужчина. По возрасту, видимо, старше Марьянны. Одет он был по-домашнему, в мягкие брюки и майку, из которой выглядывали мощные, поросшие густым волосом руки.

— Все равно я тебе его поручил, — произнес Акоп, но уже без прежнего запала в голосе.

Теперь, когда весь гнев из него вышел, он выглядел просто безмерно растерянным и несчастным человеком. Подругам даже стало его жалко. И как они могли, отделенные стальной дверью, все равно трястись от страха, слыша его угрозы? Однако прибывшие на разборку здоровенные амбалы бдительности не теряли и расслабляться не торопились. И, как оказалось, были правы.

— Мой сын погиб! — глухим, как из бочки, голосом произнес Акоп и поднял голову, посмотрев на стоящих возле него дюжих бугаев. — Вы, его охрана, не только не уследили за ним. Ничего не сделали, чтобы разыскать его убийцу!

Марьянна перестала всхлипывать, понимая, что скандал принимает новый поворот. И даже здоровенные амбалы побледнели. Видимо, бешеный нрав Акопа — отца Ваго — был им хорошо известен не понаслышке. Внезапно Акоп, дико взревев, вскочил со своего места. И влепив оглушительную оплеуху одному из парней, который отлетел на пол, принялся мутузить второго охранника.

— Акопчик! — закричала Марьянна. — Умоляю тебя! Только не убивай мальчиков! Ведь не виноваты они! Они же его служба безопасности. Но за что ты их бьешь?

— Работать надо, а не ворон считать! — пыхтя, отозвался Акоп, мерно опуская и поднимая свои пудовые кулаки. — И ты молчи, я с тобой еще разговор иметь буду. Я сам Ваго наказать должен был! А эти уроды мне помешали! Не уследили за сыном!

Наконец первый охранник слегка очухался от полученного удара. И поднявшись с полу, пришел на помощь своему приятелю. Вдвоем им удалось несколько утихомирить Акопа, который уже и сам не жаждал продолжать драку. Пыл его снова угас.

— Ну и удар у вас, Акоп Каренович, — уважительно произнес тот охранник, которому Акоп въехал в челюсть. — Новые зубы вставлять придется.

— Молись, чтобы было, куда эти зубы вставлять, — хмуро проронил Акоп, и охранник съежился и побледнел.

Сейчас Никита приедет, — сообщил Акопу второй охранник, который был, судя по всему, и посмелей, и посообразительней. — Он вам сам расскажет, как дело было.

Отведя таким образом огонь гнева от себя на отсутствующего пока что Никиту, все в комнате несколько успокоились. И даже, как показалось подругам, с долей злорадства стали ждать прибытия Никиты. Кажется, он один за сегодняшний день еще не прикурил от тяжелой руки отца Ваго.

Подруги тем временем припомнили подслушанный девушкой из офиса «Гормета» разговор Никиты и Ваго. Если девушка сказала правду и Никита с Ваго в самом деле проворачивали какие-то свои делишки в ущерб интересам отца Ваго, Акопу, и он об этом узнал, то Никите сейчас здорово не поздоровится.

Но Акоп пока не выказывал намерения убить Никиту. И не мешал охранникам довольно живо описывать Акопу, как переживал Никита из-за смерти друга и компаньона. И при этом они так увлеклись, что Акоп не выдержал и разрыдался. Однако подруги уже знали, что его рыдания очень быстро могут смениться очередным приступом бешенства. Да уж, нрав у папочки Ваго был тот еще!

— Если мы окажемся в комнате с этим психом, который уже всех поколотил, то где гарантия, что и мы сами от него по мордасам не схлопочем? — прошептала предусмотрительная Леся.

— Почему мы? — не поняла Кира.

— Ведь тело Ваго нашли вы с Лариской? — прошептала Леся. — Да еще таскали взад и вперед сколько времени. Вдруг его папаша вообразит, что сыночка можно было еще спасти. Тогда тебе костей не собрать. Да и мне вместе с тобой достанется.

— И что делать-то? — пробормотала порядком струхнувшая от такой картины Кира.

Знакомиться с кулаками невменяемого папочки Ваго ей совершенно не хотелось.

— Спрячемся, пока они между собой разбираются, — предложила Леся. — И заодно услышим, что этой компании удалось узнать насчет того, кто же убил Ваго.

— Куда спрячемся? — радостно прошептала Кира.

— Да хотя бы сюда, — предложила Леся, показывая рукой на вместительный по виду шкаф.

Очень своевременно оказавшись рядом с ним и подтащив за собой Киру, она засунула нос внутрь и критически обозрела недра шкафа.

— Годится! — быстро решила она. — В любом случае, привередничать в нашем с тобой положении просто глупо.

В этом Лесином замечании была бездна здравого смысла. Потому что как раз в этот самый момент, когда Кира топталась возле шкафа, на лестнице раздались шаги. И входная дверь дрогнула, открываясь.

— Вперед! — скомандовала Леся и недрогнувшей рукой первой запихнула в шкаф Киру, а потом и сама нырнула следом за подругой.

— Тут жарко! — немедленно заныла еще не до конца протрезвевшая Кира. — И душно!

— Молчи, несчастная! — сердито шикнула на нее Леся. — Если все свои зубы в целости сохранить хочешь, сиди и не вякай!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Едва подруги спрятались в шкафу, плотно притворив за собой дверцы, как мимо них по коридору прогромыхали тяжелые шаги нескольких человек. Выглянув в щелку, Леся убедилась, что щуплый Никита предусмотрительно явился не один, а с группой поддержки в лице трех здоровенных телохранителей. Видимо, ему норов Акопа был знаком не понаслышке. И рисковать собственным фейсом, а может быть, и кое-чем более ценным Никита не собирался.

Предосторожность, учитывая, что они с Ваго вдвоем что-то там мудрили против Акопа, отнюдь не лишняя.

— Дядя Акоп! Примите наши соболезнования! — раздался голос Никиты, следом послышалось звериное рычание, грохот падающей мебели, визг Марьянны, звуки сыплющихся направо и налево ударов и чьи-то крики.

— Видишь! — в полном восторге от собственной предусмотрительности прошептала Леся на ухо Кире. — А теперь представь, что бы с нами было, окажись мы в тот момент рядом. Катастрофа! Нас бы просто смело этим тайфуном. Слышишь, как мебель летает?

А в комнате тем временем творилось нечто невообразимое. Отец Ваго твердо вознамерился поубивать собственными руками всех приближенных своего сына, не уследивших за дорогим крошкой. Пока что он обвинял Никиту только в этом.

— Стоило мне всего на несколько месяцев отлучиться из города, и вот что вышло! — вопил Акоп. — Как хоть это случилось?! Говори, сучий потрох! А то эта коза только блеет и ничего толком не говорит.

Последняя фраза явно относилась к Марьянне. Но несмотря на однозначно буйный ее характер, Марьянна даже не пикнула. Похоже, в обществе Акопа она начисто теряла всю свою стервозность. И становилась мягкой, пушистой и безобидной козочкой.

Задав свой вопрос, Акоп ненадолго утихомирился. И некоторое время сидел молча, лишь слушая обстоятельный доклад Никиты. Подруги и сами его выслушали с интересом. Но увы, подавляющее большинство сведений из этого доклада были им хорошо известны. И даже если бы им дали слово, они могли бы и еще кое-что прибавить к сказанному.

Однако все подозрения Никиты упорно сводились к той мысли, что если даже арестованная по подозрению в убийстве Ваго незнакомая девушка и не виновата, то все равно виноват кто-то из любовниц Ваго, потому что уж больно женским выглядело преступление.

— Конкуренты на такое не способны, — заявил наконец Никита. — Это дело рук коварной бабы. И лично я подозреваю Лилию.

Марьянна, которая только что болтала с ней как с лучшей подругой, сейчас даже и не подумала вставить словечко в защиту девушки. Акоп уже приготовился обрушить громы и молнии на голову Лилии, как вдруг Никита с огромным сожалением в голосе добавил:

— И хотя эта девица является самой реальной подозреваемой, но она никак не могла участвовать в убийстве Ваго.

— Почему? — сразу же набычился Акоп.

— Во-первых, потому что ее не было в городе, — ответил Никита. — И даже в стране не было. Она улетала на Крит отдыхать.

— Это еще не доказательство! — возразил Акоп. — Она могла нанять киллера.

— Но у нее и мотива не было, — сказал Никита. — Квартира, которую купил ей Ваго и в которой она живет, по бумагам принадлежит Марье Ивановне. А у них с Лилией отношения весьма напряженные, если не сказать больше!

— Мерзавка она! — подала голос Марьянна. — Заманила моего сыночка…

— Молчать! — рявкнул Акоп. — Заманила! А ты сама куда смотрела? Ваго связался с какой-то шалавой! Говорил же тебе, надо было его вовремя женить.

Но тут же он сам оборвал свою гневную речь, сообразив, что поздно воду в ступе толочь.

— Кроме того, отношения Лилии и Ваго были закончены по ее инициативе, — сказал Никита. — А в таких случаях обычно бывшим любовникам не мстят и не убивают. Конечно, Ваго говорил всем, что сам порвал с Лилией. Но мы навели справки, он лгал.

— Мой сын?! — снова задохнулся от возмущения Акоп.

— Простите, он просто поддерживал свое реноме, — поспешно извинился Никита. — Вполне понятная позиция. Я бы тоже, оставь меня моя супруга, говорил бы всем, что выгнал ее вон.

— Ну, тебе об этом только приходится мечтать, — хмыкнул Акоп. — Родители твоей жены уж побеспокоятся, чтобы этого не случилось. И куда ты смотрел, женился на адвокатше, да еще родители у нее оба прокуроры.

— Так вы же сами… — начал Никита, но его перебил звонок в дверь.

— Марьянна! — строго произнес Акоп. — Надень парик поприличней, вытри морду и ступай спроси, кто там явился.

Судя по звукам, женщина послушно выполнила все указания своего гневливого супруга. Однако до двери Марьянна дойти не успела. Испытания, выпавшие на ее долю за сегодняшний вечер, еще себя полностью не исчерпали. Как оказалось, Никита, входя в квартиру, не позаботился захлопнуть за собой дверь. И сейчас в эту самую открытую для всех дверь влетела Лилия.

Так что знаменательная встреча двух женщин произошла в коридоре, как раз напротив шкафа, где притаились подруги. Что и говорить, диспозицию они выбрали удачную. Видно и слышно им все было прекрасно, словно из первого ряда партера. При виде сильно распухшей к этому времени скуле Марьянны и общего ее потрепанного вида Лилия схватилась за голову и завопила:

— Мама, что это с тобой случилось такое? Ужас, мама! У тебя же все лицо распухло!

— Тихо ты! — цыкнула на нее Марьянна, косясь глазом в сторону гостиной и намекая, что они в доме не одни.

Но было уже поздно. Пораженная видом появившегося фингала Лилия продолжала причитать.

— Мама! Как же это получилось? — допытывалась глупая Лилия. — Мам, неужели тебя все же тем аквариумом шарахнуло? Господи! А ведь в ресторане совсем не заметно было. Мама, тебе же врача надо! Что же ты мне сразу не позвонила?

Сидящие в шкафу подруг чуть не, вывалились наружу.

— Мама?! Она назвала ее мамой? — поразилась Леся.

— Что она такое говорит? — прошептала ошеломленная Кира. — Лилия и Марьянна… Они что, родственницы?

Однако слова Лилии заинтересовали не только подруг. Из гостиной появился Акоп и сурово уставился на Марьянну.

— Что мелет эта девка? — сверля черными глазами лицо жены, спросил он у Марьянны.

При виде Акопа Лилия в одночасье словно онемела. И лишь глаза у нее стали от ужаса огромными и бездонными. Она замерла на месте, хватая ртом воздух. И теперь, когда подругам представилась наконец возможность разглядеть бывшую любовницу Ваго, они использовали свой шанс на всю катушку, несмотря на грозящую лично им опасность.

Лилия оказалась не так молода, как представлялось подругам. Скорей всего, она была ровесницей Ваго. Но благодаря умелому уходу за своей персоной, а также природным данным смотрелась в свои тридцать лучше, чем многие восемнадцатилетние девочки. Кроме шикарных волос и огромных глаз, у Лилии была также потрясающая фигура, длиннющие ноги и пышная грудь.

— Кто эта девица? — повторил свой вопрос Акоп, обращаясь к жене. — И почему она называет тебя своей матерью?

И тут с Марьянной произошла неожиданная метаморфоза. Она гордо выпрямилась и взглянула на мужа без прежнего подобострастия. Теперь в ее взгляде читалась холодная решимость защитить свое дитя во что бы то ни стало.

— Потому что она и есть моя дочь! — отчеканила женщина. — Я родила ее до того, как познакомилась с тобой. Так что можешь не беспокоиться, она не от любовника, а от моего законного мужа.

— Твой муж — я!

— До тебя я была замужем, — поставила его в известность Марьянна.

— Мне все равно, от кого ты ее там нагуляла! — тем не менее завелся Акоп. — Я хочу знать, почему ты мне ничего не сказала о ней?

— А ты бы женился на мне, зная, что я уже была замужем и что у меня даже имеется ребенок?

Молчание Акопа говорило красноречивей всяких слов.

— Нет, конечно, — выдавил он из себя. — Но…

— Нет! — вскричала Марьянна. — Хватит, Акоп! Никаких «но»! Я всю жизнь была тебе верной женой. Воспитывала твоего сына и столько лет терпела твой отвратительный характер, прикидываясь полной дурой. Еще не известно, скольким людям я спасла жизнь.

Ты никогда не опасался вести при мне важные разговоры. Думал, что я ничего в них не пойму.

— Теперь я вижу, что я тебя недооценивал, — хмуро произнес Акоп, не выражая при этом особого восторга. — И что же? Ты воспитывала свою дочь на мои деньги? Крала их у меня?

— Что-то не заметно, чтобы ты особенно обеднел! — воскликнула Марьянна. — Да и как тебе не стыдно попрекать меня тем, что я не бросила свою девочку? Ты сам, когда заблажил пробраться в депутаты, жертвовал огромные суммы на детские дома и прочие благотворительные учреждения. Разве не так?

— То другое! — угрюмо произнес Акоп. — Это было нужно для моего рейтинга.

— А мне нужно было вырастить свою дочь! — воскликнула Марьянна. — Как ты можешь меня упрекать в чем-то? Я вырастила тебе сына, ни разу за все годы нашего брака не посмотрела на другого мужчину, а ты, как ты отблагодарил меня? Бросил меня одну на старости лет?

— Ваго тебе помогал! И у тебя осталось достаточно денег, чтобы содержать себя и свой дом.

— Сын твой был такой же мужчина, как и ты, его никогда не было со мной рядом. Да, Ваго меня уважал и любил, но он был мужчиной и отдалился от меня. А Лилия оказалась мне единственной поддержкой и опорой в старости! Должна же я была что-то сделать для дочери. Эта квартира была записана на тебя, свободных денег у меня не водилось, все они лежали на карточке, и ты до сих пор, хотя мы в разводе уже несколько лет, продолжаешь контролировать мои траты.

— Женщина не должна иметь много наличности! — наставительно произнес Акоп. — Я чувствовал, что ты меня обманываешь. Поэтому и проверял твои счета.

Не важно, — устало отмахнулась от него Марьянна. — Не важно, почему ты это делал. Но я уже не молода. И мне хотелось, чтобы моя дочь осталась после моей смерти более или менее обеспеченной женщиной. Поэтому я и придумала этот план. Я познакомила Лилию с Ваго. И он купил ей квартиру и открыл счет в банке.

— Я знаю, — кивнул Акоп. — Я велел ему купить квартиру своей содержанке, но не на ее имя.

— Мы и это предвидели, — кивнула Марьянна. — Твоя предусмотрительность всем нам хорошо известна. Поэтому квартира была оформлена на меня. Но уже сейчас идет переоформление собственности на Лилию.

— Ты не могла так обмануть меня! — воскликнул Акоп.

— Ваго купил ее для своей сестры, теперь он мертв. И ты, надеюсь, не станешь оспаривать волю покойного сына! — тихо, но твердо произнесла Марьянна.

Некоторое время в доме было тихо.

— Хорошо, — произнес наконец Акоп. — Пусть все остается как есть.

Стоило ему произнести эти слова, как все словно вздохнули с облегчением.

— Это все дела давно минувших дней, — продолжил Акоп. — Грехи нашей с тобой молодости. И в этом, Маша, мы разберемся потом. Сейчас я хочу найти убийцу сына. Как я уже понял, это была не твоя дочь.

— Нет, — покачала головой Марьянна. — Лилии незачем было желать смерти Ваго. Он признал сестру. И живым еще много раз оказал бы ей помощь.

Подруги в шкафу разочарованно вздохнули. Выходит, Лилию нужно срочно вычеркивать из списков подозреваемых. Кто же тогда остается? Снова бедная Лариса, парящаяся до сих пор в тюремной камере. Но ей-то с какой стати убивать незнакомого человека?

И кто же все-таки та женщина, которая представилась Ваго ее именем и предложила отравленное угощение?

Воспользовавшись тем, что все наличие родственников и коллег Ваго удалилось обратно в гостиную, чтобы продолжить вычислять личность его убийцы, подруги осторожно отодвинули дверцу шкафа и выбрались в холл.

— Уф! — тихо выдохнула вся взмокшая от духоты Кира. — Такие дорогие шубы имеют, так могли бы для них в шкафу систему вентиляции придумать.

— Пошли отсюда скорей! — прошептала в ответ Леся. — А то как бы в нас самих систему вентиляции не проделали. Этот папаша Ваго здорово горяч. Всадит пару пуль, а потом только разбираться начнет.

И подруги на цыпочках покинули квартиру. Никто их не заметил. Всем было не до них.

— Ну что же, — вздохнула Леся, когда они оказались уже на улице и могли не опасаться, что их услышат. — По крайней мере мы узнали, что ни Лилия, ни ее мать смерти Ваго не желали. Он им помогал и поддерживал против тирании своего отца.

— Да уж! Папаша у Ваго такой, что не приведи бог! — покачала головой Кира. — Настоящий восточный деспот. Интересно, он Марьянну часто по морде лупил?

— Судя по тому, как ловко она научилась прикидываться идиоткой, доставалось ей изрядно, — произнесла Леся. — Но для нас это уже не важно. Важно то, что если убийца кто-то из окружения Ваго, то Акоп обязательно доберется до этого человека.

— Ага, — кивнула Кира. — Или положит по дороге к истинному виновнику еще нескольких ни в чем не повинных людей.

Будем надеяться, что Марьянна и Никита сумеют несколько обуздать нрав Акопа, — сказала Леся. — В любом случае мы с тобой ничем помочь не можем. Нас он точно слушать не станет.

— Слушать нет, — кивнула головой Кира. — Но если мы предоставим ему убийцу Ваго вместе с неоспоримыми доказательствами, то он будет вынужден нам поверить.

— Да где же его найдешь, — тоскливо произнесла Леся, — этого убийцу? В ближайшем окружении Ваго убийцы нет. Его отец, мать, сестра и друг сами в недоумении, кто это может быть.

— Минуточку, а Никита? — перебила подругу Кира.

— А что Никита?

— У него, судя по тому, что мы слышали, было основание желать смерти Ваго, — сказала Кира. — Крутили они там против Акопа какие-то темные делишки вдвоем, а обвиняет Акоп теперь одного Ваго. Помнишь?

— Помню, — кивнула Леся. — Акоп об этом орал.

— И именно своего сына Акоп собирался прибить за проделки, если бы тот не умер. Но раз Ваго уже мертв, то с него и взятки гладки. И приятеля выдать он тоже не может.

— И все равно! — подумав, произнесла Леся. — Никита за всем этим стоит или кто-то Другой, нам надо искать ту женщину, которая выдавала себя за Ларису.

— Или установить алиби для самой Ларисы, — добавила Кира. — Только ума не приложу, как нам это сделать.

Лариса до сих пор не желала сказать ментам, где и с кем она была в те часы, когда Ваго находился в ее квартире. А без алиби у Ларисы нет шансов оказаться на свободе. Разве что годиков через пять-семь.

В унылом настроении подруги вернулись к Кире. И поздний звонок Катьки веселья им не прибавил.

— Время-то идет, — озабоченно прошептала Катька в телефонную трубку. — И мне кажется, что Сафаил не оставил своего замысла.

— Да? — неопределенно пробормотала Леся, потому что махинации Киры с аквариумом сегодня в ресторане помешали подругам хорошенько поговорить с Сафаилом, выведать у него, как он собирается поступить со своей бывшей женой.

— Да, — сказала Катька. — И, может быть, я схожу с ума, но мне кажется, что он нас и тут, у твоей мамы, уже выследил!

— Не может быть! — воскликнула Леся.

— Но я сегодня вечером видела у нас во дворе его машину! — простонала Катька. — И его самого!

И помолчав, она добавила:

— Видимо, я все же схожу с ума. Потому что у того человека, которого я видела сегодня вечером, как две капли воды похожего на моего мужа, были роскошные волосы. А мой Сафаил светил плешью.

— Очень странно, — согласилась с ней Леся.

— Но кто бы это ни был, я теперь боюсь даже нос на улицу высунуть! Нет, либо я схожу с ума, либо Сафаил точно был сегодня возле нашего дома. Или кто-то из его родственников? В любом случае нам с Катюнчиком надо бежать!

Леся молча выругала себя и Киру за то, что они поддались на уговоры и разрешили все же Сафаилу проводить их с Кирой до дома. И вот что из этого вышло! Хорошо еще, что Катька не видела, как Леся с Кирой тепло прощались с бывшим Катькиным мужем, стоя у подъезда. Иначе Катька вообще ударилась бы в панику, решив, что подруги заодно с ее бывшим мужем. И специально заманили ее с Катюнчиком к себе домой, чтобы легче было потом расправиться с обеими.

Кое-как успокоив Катьку, Леся увидела, что Кира уже давно спит. И сама тоже улеглась в кровать, решив, что на сегодня с них неприятностей уже достаточно. А завтра все как-нибудь уладится. Но как оказалось, ее оптимизм не имел под собой ровным счетом никаких оснований.

Утром, едва открыв глаза, Кира поняла, что все их вчерашние неудачи были сущей ерундой. Во всяком случае по сравнению с очередной проблемой, которая уже сейчас с дружеской плотоядной улыбкой нависала над ее подушкой.

— Вот ты и проснулась, моя рыбка! — умиленно произнес Жоржик. — Видишь, я тебя все-таки нашел. Как и обещал!

Кира зажмурилась в надежде, что это лицо, лысая круглая голова и вообще весь Жоржик ей всего лишь сняться. И для пущей верности еще и нырнула поглубже под одеяло.

— Сейчас открою глаза, и никакого вчерашнего Жоржика из ресторана тут у меня в комнате нет, — прошептала она и выглянула из-под одеяла.

Увы, средство не сработало. Жоржик и не думал исчезать. Он по-прежнему преданно стоял возле ее кровати, а в его руках колыхался огромный букет цветов, скрепленный чем-то вроде саркофага из полупрозрачной цветной вощеной бумаги.

— Этого просто не может быть! — застонала Кира. — Нет! Откуда ты тут взялся?

— Дорогая моя рыбка! — произнес Жоржик воркующим голосом, от которого у Киры мурашки побежали по спине. — Нет, дорогая моя принцесса! Ты хочешь знать, Золушка из сказки, как я тебя нашел? Видишь ли, моя сладкая, я успел схватить твою туфельку.

Кира машинально кинула взгляд в ту сторону, где стояли ее тапочки. Нет, слегка потрепанные, они все же обе валялись там, где она их вчера и бросила. И обувь, насколько помнила Кира, когда она вчера вечером улепетывала из ресторана, тоже была на ней. Мокрая, но была.

— Ка-аку-ую туфельку? — заикаясь от волнения и почему-то с подвыванием, спросила у него Кира.

— Но это же я образно говорю! — в полном восторге от произведенного эффекта захихикал Жоржик, который в свое время в тюремной библиотеке вдоволь наштудировался не только Блока, но и сказок Шарля Перро, невесть каким образом и по чьему указанию попавших в библиотеку колонии строгого режима. — Разве ты ничего вчера не теряла?

— Нет! — решительно покачала головой Кира, решив стоять до последнего и отказываться от любой вещи, какую бы этот ее поклонник ни вздумал выдать за туфельку Золушки.

— А это? — голосом доброго фокусника произнес Жоржик и, положив букет к ногам Киры, вытащил из своего кармана Кирин сотовый телефон.

— Ой! — пискнула Кира.

Отпираться было бесполезно.

— Мой телефон! — призналась она. — И я его вчера потеряла.

— Видишь! — восхитился Жоржик. — Ты потеряла, а я нашел. Все как в сказке.

— Ага, точно как в сказке, чем дальше, тем страшней, — тихо пробормотала Кира. — Могу я встать? — спросила она у своего поклонника.

— Конечно! — обрадовался тот. — Ты же не пленница. Про влюбленную пленницу это будет совсем другая сказка.

Кира выразительно промолчала. Во-первых, потому что ей не хотелось обсуждать эту следующую сказку, она подозревала, что она ей не понравится. А во-вторых, чтобы встать, ей надо было одеться. А Жоржик не торопился избавить ее от своего общества. Наконец терпение Киры лопнуло, и она сказала:

— Выйди, пожалуйста, мне надо одеться!

Жоржик не стал спорить. Хотя и с сожалением, но все же вышел в соседнюю комнату. Оттуда немедленно раздался женский визг, потом звук пощечины, и Жоржик вылетел с дико вытаращенными глазами и промчался в прихожую, а оттуда на кухню. Кира лишь досадливо поморщилась. Она совершенно забыла, что в соседней комнате спит Леська. А ее подруга имеет привычку в любое время года спать нагишом.

В общем, Кира постаралась одеться как можно более чопорно, чтобы лишний раз подчеркнуть Жоржику, что он у нее всего лишь в гостях. И рано или поздно ему все же придется удалиться. На самом деле Кира особой уверенности в том, что ей собственными силами, пусть и при поддержке не очень могучей Леси, удастся выпихнуть Жоржика из дома, отнюдь не испытывала. Но показывать своей неуверенности Жоржику она тоже не собиралась.

И в кухню вышла с неприступным видом Белой Колдуньи из детской сказки. Леся осторожно выступала за ней, имитируя многочисленную свиту. Она уже успела узнать от Киры, что мужик, рано утром вторгшийся в ее комнату, тот самый вчерашний, раскокавший огромный аквариум с рыбками. И Леся теперь горела желанием избавиться от Жоржика как можно скорей.

Вся загвоздка была в самом Жоржике. Он твердо устроился на табуретке и покидать квартиру своей обретенной возлюбленной, своей рыбки, птички, кисоньки и волшебной Золушки вовсе не собирался. Он, видите ли, жаждал излить ей свою душу. Жаль, словарного запаса у Жоржика, несмотря на его пристрастие к литературе, оказалось для этой пели маловато.

— Ты, типа того, классная очень уж курочка, — признался он наконец Кире. — Я тебя — свою рыбку — как вчера увидел, сразу понял, это у меня к тебе навсегда. Ты же прямо для меня создана!

Кира побледнела.

— Я и ментам, которые меня задержали, то же самое сказал, — продолжал свою речь Жоржик. — Вот, говорю, телефон моей сладкой форельки. Звоните, пробивайте, где хотите, кто я и что я. В тюрьме у людей моментально сообразительность просыпается. А уж если человек там не первый раз оказывается, так и вовсе гением становится по части того, как бы ему побыстрей оттуда вырваться.

— И что дальше было? — задумчиво спросила у него Леся, которую слова Жоржика натолкнули на одну интересную мысль.

Но она, словно скупец, пока держала эту мысль при себе, желая хорошенько ее обдумать и насладиться тем, как она прекрасна, в одиночестве.

— Да, заплатил я нашим ментам, они меня и выпустили, — признался Жоржик. — Еще и телефончик помогли пробить. Чей он да где хозяйка живет и как зовут.

— А сами не могли? — не» удержалась от ехидного замечания Леся.

Но нашедший свою вчерашнюю прекрасную незнакомку Жоржик был бесконечно благодушно настроен.

— Почему же не мог? — хмыкнув, произнес он. — Только я так привык, коли деньги все равно заплачены, то и услуга должна быть получена в полном объеме. Вот я ментов и потряс, чтобы они мне хозяйку телефона нашли и адресок.

— А что, менты вам и замки на Кириной двери помогли вскрыть? — продолжала сердиться Леся, которая никак не могла простить Жоржику, что он застал ее сегодня утром совершенно голую, когда она как раз вылезала из кровати.

Такого с Лесей не случалось уже давным-давно.

— Зачем менты? — удивился Жоржик. — Это уже я сам. Кстати, замки на вашей двери в целости и сохранности. Можете сами убедиться.

— А тогда как же ты пробрался сюда? — не сдержала гнева Леся.

— Через окно! — пожал плечами Жоржик. — Прилетел!

— Но тут не первый этаж! — пролепетала Кира.

— Ну и что? — восхитился Жоржик. — Чувствам этажи не помеха! Даже интересно было. Молодость свою вспомнил, когда за окном порхал! Даже приятно на морозце-то!

Кира с ужасом взглянула сначала на своего нового поклонника, а потом кинула взгляд на окно. Это что же получается, от этого типа и дома не спрячешься? Он к ней в случае чего и с крыши спустится? Что же ей, решетки на окна ставить? И чем тогда ее квартира будет отличаться от тюремной камеры? Да и решетки этот Жоржик, порхая в воздухе на страховке, автогеном спилит. Для него небось автоген с собой с крыши прихватить — пара пустяков.

— Тоже мне, Карлсон нашелся! — буркнула себе под нос Леся.

А Фантик, который пришел познакомиться с новым человеком, явившимся в гости к его хозяйке, фыркнул в ответ. Жоржик ему решительно не нравился. Фантик еще раз обнюхал гостя и угрожающе фыркнул. Его короткая шерсть встала дыбом по всему телу.

— Это потому, что у меня питбуль живет, — невозмутимо сообщил Жоржик подругам. — Ваш кот его запах и чует. Вот он ему и не нравится. Только он это напрасно. Мой Грош такой славный парень. Ни в жизнь ни одной кошки не задрал. И с теми, кто его меньше, тоже никогда не дерется. Нет, ему здорового противника подавай. Дога там, к Примеру. Тогда он да, бой может дать. А с кошками мирно живет. У моей бывшей жены целых три кошки были. И гоняли они бедного Гроша по всему дому.

— Так у тебя и жена есть! — обрадовалась Кира.

У нее мелькнула надежда, что удастся сплавить этого Жоржика его жене. Ну и что с того, что она у Жоржика бывшая. Бывает, люди отношения годами не рвут. И даже после развода встречаются, чувства с новой силой вспыхивают, и люди заново друг на друге женятся. Почему бы и Жорику не устроить встречу с его бывшей супругой?

— Она сейчас в Америке, — разочаровал Киру Жоржик.

Но Кира не собиралась так легко сдаваться. Америка тоже цивилизованная страна! Во всяком случае самолеты туда регулярно летают. Посадить, мелькнула у нее мысль, Жоржика на рейс до Нью-Йорка. А там пусть его жена встречает.

— Так она же не в Северной, она в Южной Америке, в дебрях Амазонки, — окончательно разбил Кирины надежды голос Жоржика. — Жизнь первобытных племен изучает и их сексуальные отношения на личном опыте. Говорит, что сейчас у нее уже набрался просто потрясающий материал на эту тему.

Итак, надежда на то, что Жоржик согласится принять к себе свою супругу после того, как та во имя науки переспала со всем мужским населением Амазонии, растаяла как дым. И чего он только выпендривается? Другой бы на его месте был только рад, что к нему вернется такая опытная в сексуальных утехах жена. Это же просто мечта, а не жена.

Но мнение Жоржика по этому вопросу было твердо как скала. И Кира поняла, что Жоржик достался ей надолго, если вообще не навсегда.

— И ведь как некстати он появился у нас! — прошептала Леся. — В другое бы время, пожалуйста. Но сейчас у нас дел и без него по горло!

Кира в ответ лишь уныло кивнула. И без Жоржика есть чем заняться. Им и Ларису из тюрьмы выручать. И двух Катек от мести Сафаила и его зловредной родни каким-то образом укрывать. А теперь еще и этот Жоржик со своей неумеренной любовью и страстью к окнам. Ну что с ним делать? Разве что переложить на него часть своих забот? А что, это идея! Раз хочет быть полезным, пусть будет им!

— Послушай, Жоржик, — сладким голосом начала Кира. — Раз у тебя такие связи в милиции, помоги нам.

— А в чем дело?

— Нам бы надо сделать так, чтобы они одну нашу подругу на волю выпустили, — ответила Кира.

— А за что она сидит? — деловито осведомился Жоржик.

— Нелепая история, — пожала плечами Кира. — Ее обвиняют в убийстве одного мужика.

— О! — уважительно протянул Жоржик. — А что, из ревности или так, случайно сковородкой стукнула, да не рассчитала?

— Все дело в том, что она его не убивала! — попыталась объяснить ему Леся.

Но Жоржик неожиданно обиделся.

— А вот этого я не люблю! — заявил он. — Убивала, не убивала, не люблю я таких переборов. В общем, если хотите, чтобы помог, рассказывайте мне всю историю целиком.

Разумеется, подруги ему рассказали. Почему бы и нет? Им было необходимо посоветоваться, а Жоржик выглядел человеком в этом смысле весьма полезным. Слушая подруг, Жоржик только время от времени заинтересованно хмыкал и головой качал.

— Ладно, — пообещал он наконец. — Много не сделаю, но свидание вам с вашей подружкой организую.

Вообще-то это было не совсем то, чего им хотелось бы.

— Но за неимением лучшего сойдет и свидание, — шепотом произнесла Леся, обращаясь к разочарованной Кире. — Тем более что у меня тут появилась одна мысль. Надо бы ее проверить.

Но свою мысль она озвучила только спустя два часа. Когда с помощью Жоржика, кое на кого надавившего, кое-кого подмазавшего, подругам разрешили свидание с Ларисой, которая все еще утаивала свое алиби и потому являлась у ментов самой главной подозреваемой, расставаться с которой они в ближайшее время явно не были намерены.

— Слушай, Лариса, времени у нас мало, — сказала Кира, едва бледная и совершенно несчастная Лариса появилась в той комнатке, которая была предназначена в изоляторе временного содержания для свиданий. — Сейчас с тобой Леся говорить будет.

— Лариса, — строго обратилась к девушке Леся, с которой была шапочно знакома, — мне Кира уже все рассказала, как вы покойника с ней тягали из стороны в сторону и как потом этот гад твое имя и приметы всему нашему двору засветил. И мы с Кирой уже, как она тебе и обещала, проверили те ключи, которые ты давала Сенечке. Так вот, они тут ни при чем. Не было у тех людей причин для убийства Ваго.

— Менты тоже так говорят, — зарыдала Лариса. — Я им про те ключи рассказала. И тут есть один хороший опер, он постарался и проверил, у кого мои ключи побывали за эти дни, пока я дважды из города уезжала.

— И что?

— Нет, не пересекался Ваго ни с кем из этих людей никогда. Не было у них ни повода, ни мотива, чтобы его убить.

— Видишь, положение у тебя аховое, — покачала головой Леся.

— Да уж! — всхлипнула Лариса. — Как будто бы я сама этого не понимаю!

— Вот ты и думай, что для тебя важней: продолжать скрытничать или все же сказать правду, — произнесла Леся.

— Какую правду? — дрогнула наконец Лариса и посмотрела на подруг.

— Алиби! — воскликнула Леся. — Где ты была, когда Ваго убивали?

— Не могу! — простонала Лариса.

— Тогда говори быстро, у кого еще мог быть ключ от твоей квартиры? — потребовала у девушки Леся.

Но Лариса лишь снова опустила глаза и молча помотала головой. Хотя и последнему дураку при взгляде на нее становилось ясно: ей явно было что сказать по поводу еще одного ключа от своей квартиры. Но по какой-то причине она молчала. И Леся, кажется, догадывалась, что это могла быть за причина, ради которой Лариса соглашалась париться в тюрьме.

— Ты этого человека ментам выдавать не хочешь? — спросила она. — Так, что ли?

Лариса вздохнула и отвернулась, что дало подругам сделать верные выводы. Точно! Был у Лариски в жизни такой человек. Великая Ларискина любовь, скорей всего. Вот и не хочет она его выдавать. Не хочет, чтобы у ее любимого проблемы были.

— Дело твое, но ведь мы же с Кирой не менты, — соблазняла Ларису к откровенности Леся. — Мы этому человеку ничего плохого не сделаем. Просто поговорим с ним. Расскажем, что с тобой случилось. В конце концов, он же должен знать, что с тобой случилось.

— Точно? — подняла на девушек свои внезапно загоревшиеся яркими огнями глаза Лариса. — Расскажете?

— Да, — кивнули подруги.

— Хорошо, я вам все скажу, — бормотала Лариса. — Только вы ментам ни в коем случае не проговоритесь. Потому что, девочки, это такой человек… Такой! Я ради него, знаете, я ради него готова и в тюрьму идти, и в колонию. И если бы понадобилось, то и на пытки бы согласилась.

Подруги удрученно переглянулись. Ясный пень! У Лариски налицо был широко распространенный диагноз — влюбленность в стадии сильнейшего помрачения рассудка. Потом-то обычно эта болезнь рассасывается сама собой. Особенно хорошо на ее излечение действует совместное проживание под одной крышей с объектом влюбленности. Тогда болезнь, бывает, исчезает уже через несколько дней. Но пока что у Ларисы была явно самая острая форма заболевания. И без наличия самого объекта влюбленности надежды на скорое исцеление Ларисы не намечалось.

— Только вы уж ему скажите, — горячо шептала тем временем Лариса, не сводя с подруг лихорадочных и ставших какими-то больными глаз, — что я это ради него вину на себя готова взять. Что буду молчать о нем. Пусть у него ко мне, если уж не любовь, то хоть чувство благодарности останется. И еще передайте, что я очень сожалею из-за нашей безобразной ссоры. Передайте.

что я была не права. И что я его люблю. И буду молчать о нем.

Подруги молча кивнули. Но в душе они твердо знали, что, если любовник Ларисы окажется хоть самую малость причастен к убийству Ваго, тюрьмы этому парню не миновать. Не допустят они, чтобы эта влюбленная идиотка на себя чужую вину брала.

— Я ведь, девочки, как только поняла, что тот ключ, который я Сенечке давала, пустышкой оказался, сразу же поняла, что, кроме Виталика, у меня дома никто побывать не мог, — шептала Лариса. — Только я не верю, что он виноват. Виталик — он очень хороший. Вы не представляете себе, какой он хороший. Он меня обожает. Мы с ним как одно целое. И я знаю, он не мог участвовать в убийстве человека. Тут что-то другое. Вы его найдите, он вам сам все расскажет.

Подруги только хмурились и молчали. Конечно, если убийца Ваго был не последним кретином, то не стал бы собственноручно брать ключ у хозяйки квартиры, где намеревался провернуть свое черное дело. Но с другой стороны, надо же опять с чего-то начинать.

Цепочка людей, которые держали в руках ключ Сенечки, никуда не привела. Оставалась надежда, что второй ключ даст лучший результат.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Вот ты мне скажи, неужели мы, бабы, всегда такие дуры, когда дело любви касается? — спросила Леся у Киры, когда они уже подходили к машине Жоржика.

Тот ждал их снова с цветами. На этот раз это была такая огромная корзина, что самого Жоржика почти не было видно за ней. А еще из-под левой подмышки у него высовывалось горлышко бутылищи с шампанским, в которой на самый скромный подсчет было не меньше пяти литров шипучего напитка.

— Нет, — со вздохом ответила Кира, глядя на Жоржика, — уверяю тебя, не только у баб от любви крышу сносит. Мужики тоже блажат, только по-своему. И когда от них это меньше всего нужно.

— Жоржик нас так встречает, что люди могут подумать, будто мы отсидели за решеткой не менее нескольких лет, — опасливо покосившись по сторонам, заметила Леся. — Неужели он так и будет за нами таскаться по пятам?

Но оказалось, что Жоржик ждет свою рыбку с единственной целью — вручить ей цветы, шампанское и торжественно проводить до дома.

— Сегодня мне надо появиться в нескольких местах, — сообщил он Кире. — Но ты, моя козочка, не должна ревновать. Это всего лишь бизнес. Ничего личного.

— Угу, — угрюмо отозвалась Кира, которая, разумеется, и не думала ревновать, ей хотелось лишь одного, чтобы Жоржик заткнулся наконец, исчез и дал ей спокойно подумать.

— Кстати, моя сладкая, пока твой телефон был у меня, тебе звонили какие-то парни! — сообщил ей Жоржик.

— Кто? — неосторожно вырвалось у Киры. — Что они сказали?

— Я с ними не разговаривал, — покачал головой Жоржик.

— Откуда же ты тогда знаешь, что это были мужчины?

— Их имена высветились на экране, — пояснил ей Жоржик. — Какой-то Вася и Борисов. Кто они такие?

— Ах, боже мой! — отмахнулась Кира. — Просто знакомые!

Если Жоржик и не поверил, то виду не подал.

— Мне надо ехать, — повторил он.

— Счастливо, — равнодушно отозвалась Кира. — Поезжай!

— Но вечером я за тобой обязательно заеду! — пообещал ей Жоржик, и всю Кирину задумчивость словно ветром сдуло.

Леся тоже почувствовала опасность и беспокойно завертелась на сиденье. Ведь на этот вечер у них уже было запланировано свидание с Сафаилом. После вчерашнего провала и потопа Сафаил и Артур жаждали реванша.

А если Сафаил вечером столкнется возле Кириной квартиры с Жоржиком, то может бог весть что подумать о Кире. А как знать, вдруг у них в семье принято убивать всех женщин, заподозренных в неверности, даже если эта женщина пока всего лишь случайная знакомая?

И уж конечно, никакой откровенности от него после такой встречи не дождешься. Обозлится на всех женщин на свете. В лучшем случае будет весь вечер их ругать и презирать. А в худшем возьмет и выместит свою злобу на своей же собственной бывшей жене.

— Котик! — пропела Кира, поворачиваясь к Жоржику. — Ты знаешь, пожалуй, сегодня вечером ты за мной не заезжай!

— Почему это? — обиделся Жоржик.

— У меня тоже назначено деловое свидание, — сказала Кира. — Не волнуйся, ничего личного. Только бизнес.

— Это по туризму, что ли? — проявил неприятную осведомленность Жоржик.

Кира нахмурилась. Откуда это Жоржик уже успел узнать, что они с Лесей работают в туристической фирме? Насколько она помнила, никто из них ему этого не рассказывал. Впрочем, если Жоржик узнал домашний адрес Киры, то почему бы ему не знать и о том, где она работает? От этой мысли у Киры по телу побежали неприятные мурашки.

— Понимаю и уважаю, — важно кивал тем временем Жоржик. — Хотя всегда считал, что женщине для счастья нужно лишь иметь дом с достатком, любимого мужа и детей. Но все равно твое стремление к независимости, сладкая моя, я уважаю.

— Вот и славно, что ты понимаешь, как работа много для меня значит, — с облегчением вздохнула Кира, которая со всеми этими приключениями совершенно забросила службу. — И я обязательно тебе позвоню, как только освобожусь!

Трубку ей Жоржик вернул еще раньше. Как ни странно, она от купания в воде аквариума совершенно не пострадала. Возможно, Жоржик и в самом деле прятал ее у себя под сердцем, как и сообщил об этом Кире.

— А почему мы не поручили этому типу узнать всю подноготную о Ларискином любовнике? — глядя вслед огромному джипу, на котором уезжал Жоржик, произнесла Леся.

При этом она стояла с корзиной цветов, которые вручил Кире Жоржик. А Кира держала наперевес, как грозное оружие, тяжеленную бутылку с шампанским. Жоржик тоже рвался с ними домой, но не слишком рьяно. И вообще, он выглядел явно озабоченным. Видимо, ему и в самом деле предстояло решать какие-то важные дела. И он не мог целиком предложить себя к ногам Киры.

— Почему не поручили? — задумалась Кира. — Да потому что тогда бы мы от него вообще никогда не отвязались! — внезапно осенило ее. — А я, признаюсь, в его присутствии как-то нервничаю. И мне все время кажется, что я ему того… Ну, не подхожу. И что-то в этой его влюбленности есть странное.

— Почему? — удивилась Леся.

— Ну, понимаешь, когда мы с ним познакомились, он был сильно пьян и ему любая могла показаться красавицей, — задумчиво ответила Кира. — Но сегодня-то утром, когда он влез ко мне домой через окно, он был трезв. И пока стоял возле моей кровати, имел, так сказать, счастье лицезреть меня в моем первозданном виде. Я имею в виду с нечесаной головой, ненакрашенными ресницами и вообще без обычного марафета, с каким я выхожу в свет.

— Он в тебя влюблен, и поэтому ты кажешься ему самой прекрасной на свете! — предположила Леся.

— Ты сама-то веришь, что такое возможно? — скептически пожала плечами Кира.

Леся лишь мечтательно улыбнулась в ответ.

— Так, — решительно отмахнулась от нее Кира. — С тобой все понятно.

Они занесли дары Жоржика к Кире и столкнулись там с Катюнчиком, которая в ожидании их слонялась возле дверей.

— И кто это вам все цветы охапками таскает? — подозрительно глядя на подруг, осведомилась она.

Пришлось рассказать любопытной особе, что цветы — плод вчерашнего неумеренного Кириного кокетства. Разумеется, о том, что, кроме Жоржика, они познакомились еще и с Сафаилом, подруги промолчали, чтобы лишний раз не волновать Катюнчика упоминанием об этой неприятной для нее личности. И как оказалось, правильно сделали.

— А у меня плохие новости. Катькин муж совсем озверел, — грустно сообщила Катюнчик, выслушав рассказ подруг. — Позвонил ей сегодня на трубку и заявил, что если раньше у него еще были сомнения, то теперь они отпали. Ему, видите ли, кажется, что раз он с Катькой в церкви венчался, то только смерть одного из супругов может устранить препятствие для его вступления в повторный брак. Хорошо еще, что я к трубке подошла. Иначе даже и не знаю, что бы сейчас было с Катькой. Она ведь его страшно боится.

— А он что, действительно жениться собрался? — внезапно охрипшим от волнения голосом спросила у нее Леся, поглядывая на Киру.

Уж не на ней ли собрался жениться Сафаил? Ничего не скажешь, интересная ситуация. Особенно, если сначала он все же намерен устранить свою бывшую жену.

— Во всяком случае, так ей сказал Сафаил, — пожала шикарными плечами Катюнчик. — Сказал, что встретил любовь всей своей жизни. И теперь точно должен расчистить дорогу к воротам в новое супружество.

Помимо воли Кира зарделась. А Катюнчик, немного помолчав, добавила:

— Сказал, что начнет действовать уже сегодня.

Теперь Кира побледнела. Это выходит, что она стала невольной виновницей того, что Сафаил решил ускорить свои планы по устранению Катьки. Какой кошмар! Хотела сделать доброе дело, а вот что получилось!

— Одна надежда, что он пока не знает, где мы спрятались, — произнесла Катюнчик.

— Не знает, не знает! — хором закричали подруги. — Откуда ему знать-то об этом?

Катюнчик снова вздохнула и повернулась, чтобы уходить. Но у самого порога она внезапно передумала, остановилась и посмотрела на Лесю.

— Слушай, — нерешительно произнесла она, — у меня тут есть к тебе еще один вопрос.

— Да, говори, — разрешила ей Леся, думая, что речь пойдет о том, как же лучше спасти обеих Катек от Сафаила.

— Ты меня извини, конечно, — произнесла вместо этого Катюнчик. — Честно скажу, пироги твоей мамы — это просто сказка. Никогда в жизни я такой вкусноты не ела. Да и вообще, готовит она бесподобно. И мы с Катькой очень вам благодарны за приют. Но если уж совсем начистоту, то мы с Катькой так долго не выдержим. Мы всего ничего живем у Светланы Сергеевны в гостях, а я уже располнела на три килограмма, а Катька прибавила целый размер. Ты, Леся, не обижайся, но с твоей мамой точно что-то не в порядке. Не может женщина столько всего готовить! Ты бы с ней поговорила, что ли? Все же это твоя мать.

И с этими словами Катюнчик наконец удалилась.

— Вот и еще одна проблема, о которой мы чуть не забыли! — встревоженно произнесла Леся, когда за Катюнчиком закрылась дверь. — Надо помирить маму с Юсси. И я думаю, что пора ему уже ей позвонить!

— А он что, до сих пор ей еще не позвонил? — ужаснулась Кира, которая из-за собственных любовных переживаний как-то подзабыла, какая угроза нависла над ними с Лесей.

— Не знаю, — с сомнением покачала головой Леся и твердо добавила: — Надо это обязательно узнать.

И подруги отправились к Светлане Сергеевне. Едва переступив порог Лесиной квартиры, они поняли, что недавний визит Катюнчика к ним домой с просьбой о помощи имел под собой все основания. И девушка ни капли не сгустила краски. А скорей даже, напротив, преуменьшила размер бедствия.

Потому что в квартире, прямо начиная от прихожей, стояли блюда с какими-то сдобными домашними печеньями, покрытыми глазурью, шоколадом, тертым орехом, изюмом, маком и медом. Из духового шкафа по кухне, а оттуда и по всему дому распространялся убийственный запах свиного окорока, фаршированного чесноком и морковью. На плите шипели две огромные сковородки, прикрытые крышками.

Одна оказалась с судаком, который тушился в сметанном соусе с мелко порубленным отварным яичком, свежей зеленью, белым вином и цедрой лимона. А во второй шкворчали домашние голубцы, завернутые каждый в отдельный листик брюссельской капусты и аккуратно перевязанные разноцветными ниточками с затейливыми бантиками.

Почему-то именно эти разноцветные бантики на голубцах расстроили Лесю сильней всего.

— У нас ожидаются гости? — осторожно, с затаенной радостью в голосе спросила она у матери.

Светлана Сергеевна как раз заканчивала декорировать огромных размеров пирог — курник, который возвышался у нее на столе подобно гигантскому конусу с целым деревенским пейзажем по поверхности, состоящим из домиков, деревьев, заборчиков и различной живности и селян, мастерски вылепленных Светланой Сергеевной также из теста.

Внешне курник напоминал шапку Мономаха. Только украшен он был побогаче. Все это чудо предполагалось затем смазать взбитым яйцом и запечь в духовке вместе с начинкой внутри него, состоящей из рубленой курятины, лука, зелени, грибов и черт-те каких еще вкусностей, проложенных там слоями.

— А зачем нам гости? — выпрямляясь, удивилась Светлана Сергеевна, глядя на дочь.

Мама! — страдальчески воскликнула Леся. — Но тут у тебя просто целые горы еды. Кто все это будет есть?

— Мы с вами, — пожала плечами Светлана Сергеевна и, повертев перед дочерью будущий пирог, заметила: — Ты посмотри только, какая красота.

— Значит, Юсси тебе не звонил? — тихо уточнила у нее дочь.

И так как Светлана Сергеевна ничего не ответила, предложила:

— Мама, может быть, тебе позвонить ему самой?

— Вот еще! — тут же воскликнула Светлана Сергеевна. — Не буду я ему звонить! Он меня не уважает и не ценит!

— Да что он сделал? — воскликнула шокированная Леся.

— Он отказался от кнедликов с картошкой по моему собственному рецепту, — горько произнесла Светлана Сергеевна. — А на прошлой неделе он осмелился критиковать рыбу, которую я приготовила ему в пивном соусе с сухарями. Заявил, что быстрей было бы просто поджарить ее на углях, а то я даром перевела отличный продукт. Да еще добавила калорий.

— Он имел в виду пиво? — спросила Кира.

Светлана Сергеевна молча отвернулась в сторону и через секунду снова вернулась к своему произведению искусства из теста, увенчав главу пирога пышной елочкой, увитой гирляндами из цветов. Елочка и цветы были вырезаны и скручены из того же теста.

Затем Светлана Сергеевна все так же молча и сосредоточенно нырнула в духовку и вытащила оттуда поджаристый окорок в коричневой блестящей корочке, весом не меньше пяти кило. Этой картины нервы Леси уже просто не выдержали. Она представила себе, как свиной окорок медленно, но верно перемещается на ее собственные окорока, и опрометью кинулась из родной квартиры прочь.

— Я ему сама позвоню! — угрожающе произнесла Леся, добравшись до телефона в квартире Киры. — Прямо сейчас! Я его заставлю приехать и сожрать все, что маменька наготовила! А если понадобится, то я за ним сама поеду. И с него с живого не слезу, пока он не приедет, не извинится перед мамой и в знак искупления не слопает все, что она наготовила. Кнедлики ему не нравятся, видите ли! Рыба ему не по вкусу! Ну, я ему покажу!

— А что? — философски заметила Кира. — В самом деле, пусть приезжает. Финляндия — не Мадагаскар. Продукты для пира испортиться не успеют. Выпечка твоей мамы хороша и на третий день. А окороку в холодильнике ничего не сделается. Вызывают некоторые сомнения голубцы и судак, но уж с ними мы как-нибудь справимся.

Леся тем временем усиленно тыкала пальцами по кнопкам телефона, молясь в душе, чтобы Юсси оказался дома. Небеса услышали ее молитвы, и Юсси взял трубку. К счастью, общение со Светланой Сергеевной в некоторой мере облагородило его русский язык. И теперь он мог вполне сносно изъясняться со своей падчерицей.

— Юсси! — завопила Леся, едва услышав знакомый голос. — Ты как?

— Скучаю, — грустно произнес отчим. — И голодаю, — признался он, выдержав непродолжительную паузу.

У Леси моментально отлегло от сердца. Он голодает! О! Просто бальзам какой-то на ее исстрадавшуюся душу.

— Так приезжай, мама наготовила столько всякой еды, что хватит на роту солдат! — великодушно предложила она.

— Не поеду! — неожиданно уперся Юсси. — Леся, мы с твоей мамой не сходимся во мнении по целому ряду вопросов.

Это была необычайно длинная и сложная для финна фраза. Чувствовалось, что он репетировал ее не один день.

— Каких? — с замиранием сердца спросила Леся. — В каких вопросах вы не сходитесь во мнении?

— Я располнел, — признался ей отчим. — Просто чудовищно располнел. И директор моей фирмы, где я работаю, сделал мне замечание. Он сказать, полнота — это хорошо. Но всему должна быть мера.

И подумав, Юсси добавил:

— Он беспокоится о моей здоровье. С тех пор как я жениться твоя мать, я стал толще два раза.

— Хорошего человека должно быть много, — попыталась пошутить Леся, но отчиму, видимо, было не до шуток, потому что он даже не хмыкнул в ответ.

Вместо этого он сказал:

— И я просил твою маму, чтобы она готовить меньше. Сказал, что надо диету. А она обиделась. Собрала вещи и уехала к тебе. И вот теперь я тут один, голодный и все еще толстый.

Судя по голосу Юсси, мужчина и в самом деле страдал.

— Но я не могу позвать твою маму назад, пока я не стану немного худым, — заявил он. — Она так вкусно готовит! Это кошмар! Я все время ем!

Страшно злая, Леся шмякнула трубку на рычаг и почти зарычала.

— Нет, ты мне скажи, что вообще надо этим мужикам от нас, бедных? Если им подаешь на ужин соевые сосиски с консервированным горошком, они воротят нос и ворчат. Но если их кормишь, как рождественского гуся, то еще хуже! Разрыв все равно происходит. Кира, что делать? Как нам помирить маму с Юсси?

Во все время разговора Леси с ее отчимом Кирина мыслительная деятельность не дремала ни секунды. И результатом стала фраза:

— А пусть твоя мама переведет свой талант на коммерческую основу!

— Как это? — не поняла Леся. — Ты хочешь, чтобы она брала деньги с Юсси за каждый съеденный им завтрак, обед и ужин?

— М-м-м! — пробормотала Кира. — А он сильно скупой, этот Юсси?

— Не сказала бы, — задумалась Леся. — Вообще-то, как все финны, денег на ветер бросать не любит. Но когда надо, то всегда платит.

— Тогда подойдет второй вариант, — сказала Кира. — Пусть твоя мама откроет ресторан.

— Да ты что? — ахнула Леся. — Разве она сумеет?

— Пусть сначала это будет совсем небольшой ресторанчик, — сказала Кира. — Столиков на десять. А потом, если дело пойдет, то твоя мама развернется. И в любом случае, приготовив на работе десяток супов, жарких, котлет, порционной рыбы и салатов, она дома уже не сможет с прежней энергией пичкать этой пищей Юсси.

— Интересная идея, — задумалась Леся.

— Еще какая интересная! — с жаром подхватила Кира. — И на примере твоего отчима сразу могу сказать, что не за горами тот день, когда твоей маме придется открыть еще один, но уже диетический ресторанчик. Специально для желающих похудеть после переедания в ее других ресторанах.

— Слушай, — задумалась Леся. — А это и в самом деле очень хорошая идея. Мне она нравится. Нам остается только уговорить маму. А она бывает упрямой как мул.

— Вот в этом деле нам обязательно понадобится Юсси, — сказала Кира. — По личному опыту могу тебе сказать, что никто не имеет такого дара убеждать, как любимый муж.

На то, чтобы убедить самого Юсси в том, что они нашли выход, как спасти его брак, и что ему для этого необходимо приехать в Россию, подруги потратили еще около часа. Юсси не торопился.» Он сначала сделал какие-то финансовые выкладки. И лишь после этого сообщил подругам, что, пожалуй, их со Светланой Сергеевной финансовое положение достаточно стабильно. И они сумеют получить кредит в банке под маленький семейный бизнес.

— Все! — радостно воскликнула Леся, бросая трубку. — Можно считать, что дело в шляпе! Он приедет за мамой, заберет ее с собой и повезет открывать ресторан. А потом они снова будут счастливы.

— Не сглазь! — суеверно поплевала через левое плечо Кира. — Вдруг им еще в кредите откажут!

— Дорогая! — с пафосом воскликнула Леся. — Финляндия — это тебе не Россия. Там банки настроены куда более демократично по отношению к своим вкладчикам. Уверена, с кредитом проблем не будет.

— Тогда хорошо, — кивнула Кира, набирая на своем сотовом телефоне номер. — Одну проблему, считай, решили. Теперь хочу поговорить с Васей. Интересно, зачем он мне звонил вчера среди ночи?

Оказалось, что у Васи имеется целый ворох интересной информации специально для Киры.

— А почему ты вчера не взяла трубку? — немного обиженно поинтересовался он. — Я тебе звонил.

— Я спала, — соврала Кира. — И не слышала звонка. А вот сегодня, как проснулась, сразу же тебе звоню.

— Поздно же ты встаешь, — заметил Вася.

И немного подувшись, он все же оттаял и произнес:

— А звонил я насчет вашей подруги Ларисы. Так вот, она у вас, похоже, здорово влипла. В той бутылке с вином, которым она поила своего дружка, было столько клофелина, что можно было отправить на тот свет парочку таких, как он.

— Ох, — только и выдохнула Кира.

— Отпечатков пальчиков вашей подружки на самой бутылке нет, — произнес Вася. — Но там вообще никаких отпечатков нет, кроме отпечатков самого убитого.

— Как это? — удивилась Кира.

— Очень просто, — ответил ей Вася. — Яд в бутылку насыпали заранее. И потом ее тщательно протерли, уничтожив все отпечатки, включая и отпечатки пальцев продавцов в винном магазине. А вино убитый разливал сам, что, учитывая тот факт, что пришел он на свидание к даме, не вызывает вопросов.

— Зато вопросы вызывают другие обстоятельства! — воскликнула Кира. — Если Лариса отравила Ваго, то зачем оставила прямо у себя дома эти остатки отравленного вина? Зачем вообще взялась травить парня у себя дома? И почему отпустила умирающего свободно бродить по двору, привлекая к себе внимание соседей?

На эти вопросы у Васи ответов, разумеется, не было.

— Но как мне показалось, они никого, кроме вас, и не волнуют, — заметил он. — Следователь, который ведет дело вашей подруги, в принципе мужик неплохой. И сознает, что вина Ларисы весьма спорна. Но она сама ведет себя так, словно хочет попасть за решетку. Если она не виновата и у нее есть алиби, хотя бы плохонькое, почему она его не оглашает?

Кира только вздохнула. Говорить Васе о том, что Лариса таким образом выгораживает своего любовника, она не могла. Ведь она дала слово Ларисе, что будет молчать.

— А что там с твоим собственным расследованием? — вместо этого спросила она у Васи. — Та девушка из дома Сенечки, ты узнал, кто она такая?

— Пока нет, — коротко объявил Вася. — Документов при ней не было. А родственники что-то не торопятся разыскивать бедняжку.

После этого Вася попытался снова назначить Кире на вечер свидание. И ей стоило большого мастерства отказать ему так, чтобы он не слишком обиделся.

— А куда это ты снова звонишь? — полюбопытствовала Леся, заметив, что подруга снова схватилась за телефон.

— Мне вчера, пока моя трубка была у Жоржика, звонили двое, — пояснила ей Кира. — Вася и Борисов. С Васей я поговорила. Теперь остался Борисов.

— И ты хочешь сама ему позвонить? — поразилась Леся. Хочу позвонить в «Орион», — ответила ей Кира. — Все же мы уже который день прогуливаем работу. Небось он беспокоится о нас.

— Ага, и Димка тоже, — мечтательно закатила глаза Леся.

Но девушек в очередной раз поджидал неприятный сюрприз. Их бывшие любовники проявили потрясающее равнодушие к их судьбам.

— А я думал, что тебя Леська заразила, и вы теперь с ней обе с гриппом валяетесь! — беззаботно протянул Борисов, услышав голос Киры.

Это заявление до крайности взбесило ее. Каков мерзавец!

— После всего того, что между нами было, вы бы с Димкой могли хотя бы проведать нас, больных и почти умирающих! — завопила она.

— Так мы и хотели, — как-то очень безразлично отозвался Борисов. — Я тебе даже вчера звонил, чтобы узнать точно, что с вами такое приключилось.

— А без звонка вы к нам уже приехать не можете?

— Можем, — ответил Борисов, — но если вы в самом деле болеете, то мы и сами от вас заразиться побоялись.

Кира онемела, чувствуя себя так, словно ее обдали ушатом холодной воды. А потом в ней прорезалась злость.

— А если бы мы с Леськой помирали от чумы, то вы бы с нами проститься тоже не явились? — заорала на него еще громче Кира. — Заразы бы испугались, да?

— Что ты вечно давишь на людей, Кира! — принялся укоризненно зудеть в трубку Борисов. — Я уже много раз обращал твое внимание на недопустимость подобного рода жизненной позиции. И говорю сейчас тебе об этом снова.

— Ты меня еще учить будешь? — окончательно взбесилась Кира.

— Ты бываешь просто невыносима! — тоже начал выходить из себя Борисов. — Между прочим, мы с Димой работаем. Пашем, пока вы там в кроватках валяетесь и гриппуете!

— А трубку снять и просто нам позвонить у вас тоже руки отсохли? — с неожиданным для нее самой ехидством спросила у него Кира.

— Я тебе звонил вчера на трубку! — напомнил ей Борисов.

И когда я не ответила, то ты обрадовался и звонить перестал! — орала на него Кира, которая уже окончательно перестала следить за тем, насколько справедливы ее обвинения. — А вдруг бы я уже была настолько плоха, что не могла бы до телефона добраться? Или вы побоялись, что вирусы гриппа к вам по телефонным проводам просочатся? Борисов молчал.

— Так надо было сотовым телефоном воспользоваться, — закончила разговор Кира. — Небось в космическом вакууме уж точно бы все микробы сдохли!

Борисов пытался еще что-то возразить, но Кира уже бросила трубку.

— Ну ты даешь! — восхитилась Леся. — Ты так орала, я чуть не оглохла!

— Все мужики сволочи! — резюмировала она. — А бывшие любовники самые страшные из всех!

— Ну, не расстраивайся ты так! — попыталась утешить ее Леся. — У тебя ведь есть Сафаил и Жоржик. И оба, судя по всему, обожают тебя.

— Ага, — горько кивнула Кира. — Только первый одновременно с ухаживаниями за мной планирует прикончить жену, пусть и бывшую. А второй… Второй вообще какая-то очень уж темная лошадка. Да и его манера лазить в гости через окна, прости меня, конечно, но я как-то не привыкла к подобному. И Фантику он не понравился!

Леся промолчала. Фантик был для подруг вроде лакмусовой бумажки. Если он фыркал на их нового знакомого, прятался куда подальше и вообще был настроен воинственно, то добра от такого человека ждать не приходилось. И напротив, каким бы идиотом ни казался новый знакомый, но если Фантик вился возле его ног или просто спокойно занимался своими делами, на такого человека можно было положиться. Если бы и подвел, то уж точно не со зла.

Итак, теперь у подруг имелся еще один подозреваемый — некий Виталий, любовник Ларисы. И уже одно это вселяло нотку оптимизма в их расследование.

— Хочет там Лариска или не хочет, а мы ее из тюрьмы вытащим! — заявила Леся. — А мужика этого, который был ее любовником, если он виноват, на нары засадим.

И окончательно утвердившись в таком благородном решении, подруги принялись названивать Виталику по телефону, который дала им Лариса. Но, увы, механический голос в трубке упорно твердил, что абонент либо вне зоны действия сети, либо отключил телефон.

— Скорей всего, отключил! — злобно пробормотала Леся.

И подруги растерянно уставились друг на друга. Ни домашнего адреса, ни домашнего телефона своего любимого Лариса им не дала. По ее словам, у нее с ее возлюбленным была слегка односторонняя связь. Он знал о ней все и даже имел ключи от ее квартиры, которую мог посещать в любое время дня и ночи. А вот сама Лариса имела о своем Виталике весьма скудную информацию.

Собственно говоря, номером сотового телефона и уверениями о том, что Виталик просто чудо какой хороший человек, сведения Ларисы о ее любовнике и ограничились. Возможно, в действительности она знала про него и еще что-то. Но по какой-то причине решила не сообщать этого подругам.

— Ну что же, не будем унывать, номер сотового — это уже хорошо, — оптимистично заявила Кира. — Слава богу, в нашей стране телефонные номера кому попало не раздают. Нужен паспорт, на который бы этот телефон был зарегистрирован.

— И как нам это узнать? — спросила Леся. — Я имею в виду, на кого именно зарегистрирован телефонный номер?

— У меня на работе в столе лежит совершенно свеженький диск с сотовыми номерами наших дорогих горожан, — задумчиво произнесла Кира. — На «Юнону» на прошлой неделе ездила. И там приобрела. Словно чувствовала, что он нам понадобится.

— Если бы ты действительно это чувствовала, то, уходя с работы, взяла бы этот диск с собой, — возразила Леся.

— А что нам мешает сейчас поехать и его забрать?

— Мы с тобой едва ноги таскаем от гриппа! — напомнила ей Леся. — Ты сама только что наврала Борисову с три короба. И еще наорала на него ужасным образом!

— Да! — спохватилась Кира. — Неудобно получится, если мы сейчас явимся к нам в офис за диском. Что же делать? Слушай, знаю! Надо попросить кого-нибудь из наших, разумеется, не Борисова и не Димку, взять этот диск из моего стола, вставить в компьютер и посмотреть там номер телефона этого Ларискиного Виталика и его адрес.

Подруги так и поступили. К счастью, трубку телефона в офисе «Ориона» сняла Верочка — сидевшая в приемной молоденькая девушка. Уточнив у нее, что Борисова с Димой поблизости не наблюдается, Кира изложила Верочке свою просьбу. Верочка всегда казалась ей милой девушкой. И сейчас она не подвела.

— Конечно! — воскликнула она. — Какие проблемы? Диктуйте номер телефона.

Кира продиктовала.

— Сейчас сделаю и перезвоню, — пообещала ей Верочка.

Перезвонила она буквально через десять минут. Подруги даже не успели освежить свой маникюр, как Верочка уже вовсю трезвонила.

— Записывайте! — велела она. — Этот номер сотового зарегистрирован на человека по фамилии Горемыко. А зовут его Петр Арсеньевич.

— Ты не ошиблась насчет имени? — засомневалась Кира, которая твердо помнила, что Лариска называла своего любовника Виталием. А тут вдруг какой-то Петр Арсеньевич.

— Да вы не удивляйтесь! — воскликнула в ответ Верочка, неверно ее поняв. — Горемыко — это еще не самое страшное. Вот у меня был парень по имени Енибад, представляете, каково было ему знакомиться с девушками?

— Диктуй его домашний телефон, — перебила ее болтовню Кира.

— А нету, — произнесла Верочка. — Не указан.

— Тогда давай мне его адрес, — велела ей Кира.

Продиктовав адрес, Верочка наконец решилась проявить любопытство.

— А зачем вам этот адрес? — спросила она. — Вы же с гриппом лежите. Неужели с температурой к этому Горемыко в гости попретесь? Что он вам хоть сделал такого?

— Ничего, — ответила Кира чистую правду.

— А чего же вы тогда его гриппом заражать едете? — хмыкнула Верочка.

С трудом отвязавшись от не в меру разболтавшейся Верочки, Кира взяла с нее страшную клятву, что она будет молчать и никому не проговорится о Кириной просьбе.

— И что, мы поедем к этому Горемыко в гости прямо сейчас? — спросила у подруги Леся, беспомощно разведя руки в стороны.

Она только что смыла с ногтей декоративный лак и втерла питательную сыворотку в кожу рук.

— Мы не можем ехать, не закончив процедуру!

Кира только тяжело вздохнула. Иногда спорить с подругой бывало бесполезно. Например, когда дело касалось наведения красоты. Тут Леся была непоколебима. Некоторое время назад Леся решила отказаться от накладных ногтей из быстро застывающего геля. С одной стороны, носить их в течение года оказалось весьма накладно для ее бюджета. А с другой, они стали что-то слишком часто трескаться, что требовало предельной осторожности.

Теперь Леся решила отрастить свои собственные ногти, которые бы не отличались по виду от искусственных. И с этой целью приобретала различные мази и крема по уходу за руками. На взгляд Киры, это был далеко не самый удачный способ сэкономить. Однако мешать подруге не следовало. Во всем, что касалось усовершенствования собственной внешности, Леся находила для себя большое утешение.

И Кира сдалась.

— Но в салон мы сегодня не пойдем, — на всякий случай заявила она Лесе.

— Конечно! — горячо закивала Леся. — Разве я не понимаю? Катьку того и гляди убьют. Лариска в тюрьме, время поджимает, а мы с тобой по салонам станем заседать. Раз такая критическая ситуация, обойдемся своими силами.

И придвинув к Кире целую армию разнообразных флакончиков, кисточек, трафаретов и тюбиков, Леся предложила ей заняться собой. Минут через десять Леся неожиданно подняла голову и спросила у подруги:

— Слушай, у тебя ведь в школе, кажется, была пятерка по рисованию?

— Ты это к чему? — насторожилась Кира, которая уже заканчивала покрывать бледно-розовым лаком свои ногти и сейчас любовалась достигнутым почти безупречным результатом.

Высыхая, он становился почти прозрачным. И придавал ногтям здоровый сияющий вид, словно их полировали битых полтора часа.

— Вот тут нарисуй мне такие же цветочки, — попросила у нее Леся.

Кира глянула на ногти своей подруги и невольно ахнула. Леся успела по карминной основе пустить миленькие белые цветочки, которые рисовала тонюсенькой кисточкой из беличьего волоса, макая ее попеременно то в белый лак, то в жидкость для растворения оного.

— На левой руке я нарисовала, а на правой, боюсь, так красиво не получится, — пожаловалась Леся. — Выручай, а?

— Леська, у нас нет времени!

— Но не могу же я выйти на улицу с разными руками? — удивилась Леся.

— Мне было бы интересно посмотреть, как бы у тебя это получилось, — буркнула Кира. — Где бы ты, к примеру, раздобыла себе две правых руки? Или обе левых? И даже если бы ты их где-то раздобыла, то как бы сумела прицепить к себе?

— Не издевайся, а лучше помоги! — велела ей Леся. — И заметь, я же не прошу у тебя какой-то специальный авторский дизайн. Так, простенькие лепесточки. Чего тут уметь? Да еще с пятеркой по рисованию?

— Ты только малость ошиблась, — зловредно уточнила Кира. — У меня в школе была пятерка по черчению. Могу нарисовать тебе на твоем пальце идеальный параллелепипед в трех измерениях. Хочешь?

Леся не хотела. И в конце концов Кире пришлось взяться за кисточку и приступить к вырисовыванию цветочков. Вышло у нее неожиданно хорошо.

— Вот видишь! — радовалась Леся. — А ты не хотела. Теперь, если Борисов тебя окончательно выживет из фирмы за твое хамство, ты всегда сможешь освоить новую профессию.

В ответ Кира показала ей кулак и потащила подругу одеваться.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Возле дома Горемыко Петра Арсеньевича подруги оказались всего через полчаса благодаря тому, что этот дом располагался в Купчине очень удобно. А пробок по пути, который выбрала Кира, чтобы добраться до нужного места, каким-то чудом не образовалось. Найдя среди домов нужную им табличку, подруги недоуменно застыли.

— Вот мы и на месте, — растерянно произнесла Кира, несколько раз сверившись с записанным у нее адресом.

— Мне все же кажется, что наша Верочка что-то напутала, — произнесла наконец Леся. — Лариска, конечно, немного эксцентричная особа. Но даже она не согласилась бы принимать у себя мужчин, которые могут проживать в таком доме.

— А уж чтобы влюбиться в него… — добавила Кира и выразительно пожала плечами.

И было от чего прийти в недоумение. В доме было всего два этажа, но при этом он выглядел так, словно его лет этак десять-пятнадцать назад предназначили на снос, но потом об этом похвальном намерении напрочь забыли.

Первый этаж почти до самых окон врос в землю. К тому же в некоторых окнах второго этажа не было стекол, их выбили то ли хулиганы, то ли сами хозяева. А потом, не особенно заморачиваясь, вставили вместо разбитых стекол картонки, заткнули старым тряпьем или в лучшем случае склеили осколки скотчем. Краска на доме облупилась совершенно. Дверей в подъезде не было. То есть когда-то они имелись, но потом отчего-то были сняты с петель и сейчас валялись на земле, обильно присыпанные бытовыми отходами, которые жильцы дома выбрасывали прямо из своих окон, не утруждая себя походами к мусорному контейнеру, просматривающемуся в отдалении.

Естественно, внутри подъезда воняло нестерпимо.

— Может быть, и хорошо, что дверей нет, — заметила Кира. — Иначе тут вообще задохнешься.

Поднявшись на второй этаж, подруги не без удивления обнаружили, что в доме еще к тому же есть и коммунальные квартиры. Впрочем, звонков на двери тоже не было. Их давно срезали. Пришлось девушкам стучать, сначала деликатно — костяшками согнутых пальцев, потом кулаками, а затем и каблуками.

Наконец за дверью раздалось медленное старческое пошаркивание, дверь открылась, и появилась старуха в таком засаленном халате и рваной телогрейке, что оставалось только диву даваться, сколько же лет надо доводить одежду до такого состояния.

— И чего стучите? — вполне миролюбиво поинтересовалась она. — Дверь открыта. Петька мой, соседушка горемычный, замки третьего дня снял, да и пропил. Теперь пока все из дома не пропьет, не успокоится. Потом начнет обратно разное барахло стаскивать. А потом снова все пропьет и новое притащит. И какой из этого вывод? А вывод тот, что ничего вечного в этой жизни не бывает.

И сделав это неожиданное философское умозаключение, старуха зашагала прочь, даже не поинтересовавшись, зачем девушки пожаловали к ним. Тем не оставалось ничего другого, как последовать за странной старухой. Впрочем, как оказалось, обитаемых комнат в квартире всего две. В одной жила сама старуха. А в другой обитал тот самый Петр Горемыко, который и был нужен подругам.

Но в данный момент к разговору он был не пригоден. Так как был пьян и лежал в своей комнате прямо на полу на старом прогнившем одеяле. При одном взгляде на мужика подруги поняли, что Ларискин Виталик никак не мог быть этим типом. Перед ними лежало совершенно опустившееся существо с длинными грязными волосами и такой же бородой, в которой застряли крошки и мусор. К тому же Горемыко издавал такой запах, что подруги едва устояли на ногах.

Ухватившись за стенки, они переглянулись.

— Кто будет его будить? — спросила Леся.

— Я не могу! — побледнела Кира. — Он совершенно жуткий.

— Давай бабушку, его соседку, попросим, — предложила Леся. — Может быть, она уже к нему притерпелась.

— Принюхалась, ты хочешь сказать? — переспросила Кира.

— Давай