/ Language: Русский / Genre:det_irony,detective, / Series: Иронический детектив

Много Шума И... Ничего

Дарья Калинина

Не каждый день лишаешься новой машины. Есть от чего занервничать! Суреныч не просто нервничал. Он рвал и метал, повесив взрыв своей тачки на Славкиных племянников. Говорит Суреныч убедительно, могут и поверить… А тут, увидев бывшего автовладельца в обществе двух типов, молодые люди встревожились не на шутку. Суреныч просто светился от счастья. Неужели старый хрыч договорился о расправе с вездесущими братом и сестрой?! Восприняв это как личное оскорбление, Даша и Васька пускаются во все тяжкие, затеяв собственное расследование…

2001 ru ru Black Jack FB Tools 2004-12-13 OCR LitPortal F381B7A9-4EF4-49D1-9912-D7BC25BE1AE4 1.0 Дарья Калинина. Много шума и... ничего ЭКСМО-Пресс Москва 2001 5-04-007500-6

Дарья КАЛИНИНА

МНОГО ШУМА И… НИЧЕГО

* * *

Ехать на лесную турбазу мне решительно не хотелось. Отдых в нашем пригороде — типичное не то, а всему виной зловредная погода. Я была совершенно уверена, что стоит мне покинуть надежный городской кров, как, несмотря на установившуюся жару, немедленно начнется проливной дождь, затем понижение температуры и, вероятно, даже заморозки или град и еще извержение вулкана где-нибудь на Камчатке. Последнее, конечно, меня мало волновало, так как на Камчатку я не собиралась, а вот питерская погода не внушала мне доверия, и отпуск я бы предпочла провести в более благоприятном климате.

Однако что прикажете делать, если вся семья была тверда в своем намерении провести в лесу хотя бы один летний месяц и, разумеется, это должен был быть август. Потому что именно в конце лета в лесах появляются грибы и ягоды в количествах, пригодных для заготовок на зиму, а именно такие планы и вынашивали мои близкие. Их отнюдь не волновали красоты природы. Да оно и понятно, когда в сапогах хлюпает вода, спина уже разламывается от сырости, а перед глазами простираются бесконечные, полные ягод черничники, то на любование природой сил уже не остается…

Я мрачно смотрела в окно автомобиля, приобретенного дядей Славой всего несколько дней назад и сегодня впервые представленного на наш суд для прогулки по городу, и жутко завидовала своему папе, который сумел увильнуть от заготовительного сезона в обществе своей жены и ее родных. Конечно, прямо отказаться от подобного мероприятия у папы смелости все-таки не хватило бы, но за двадцать с лишним лет совместной жизни с моей мамой ему удалось внушить ей мысль о своей полной непригодности для процесса сбора ягод. Напрямую он, естественно, не отказывался участвовать в нем, боже сохрани, жизнь ему еще была дорога, но собирал он ягоды, придирчиво осматривая каждую черничину, и при этом вел подсчет, а если случайно сбивался, то начинал пересчитывать все добытое сначала. И каждый вечер с гордостью сообщал результат.

— Девять тысяч восемьсот двадцать семь черничин, — счастливо сияя улыбкой, сообщал он всем. — И из них только девяносто одна бракованная.

После этого язык не поворачивался указать ему на тот факт, что с гордостью названное им количество ягодок едва покрывает дно его корзины и не идет ни в какое сравнение с огромными заполненными емкостями, которые едва тащили остальные. Грибы папа собирал охотно, но тут уж мама выступала активным его критиком, так как у отца был свой взгляд на то, что считать съедобными грибами. Уверяя, что ядовитых грибов в природе вообще не существует, он запрещал выбрасывать что-либо из своей корзины и тем все больше убеждал мою маму в своей непригодности и для этого дела, добиваясь, чтобы его отстранили и от сбора грибов.

— Прекрасный гриб! — уверял он всех, демонстрируя нечто, подозрительно напоминающее бледную поганку. — Его надо только хорошенько отварить, и тогда его чудесный вкус надолго вам запомнится…

После таких заявлений мама делала попытку потихоньку подобраться к корзине, чтобы извлечь из нее подобные «деликатесные» грибочки, но папа был, как говорится, на чеку и не позволял провести себя. Он стоял рядом и бдительно следил за тем, чтобы ни один гриб не попал в помойное ведро. Наконец мама решила поберечь свои нервы, которые тратила на то, чтобы доказать мужу, что ядовитые грибы не стоят той возни, которую он затевает, желая перевести их в разряд съедобных. В результате она даже стала уговаривать папу отказаться от походов в лес.

— Ну что ты! — возмутился папа в ответ на ее робкое предложение поехать на рыбалку. — Сейчас же самый сезон для зеленушек! Я их засолю специально для тещи.

Тут моя мама позеленела не хуже самих зеленушек и выхлопотала папе путевку на юг. При этом она рассуждала на тему, что на Кавказе, мол, грибы не растут, и вообще там — бархатный сезон. Обратно папе поручили привезти фруктов. С этим делом он успешно справился, притащив целый ящик винограда «изабелла», половина которого оказалась во вполне пригодном для употребления в пищу состоянии. С тех пор папа ежегодно отправлялся на юг, а мы с мамой — на турбазу, делать заготовки на зиму.

Этот сезон обещал стать сущим кошмаром. Он им и стал, но не совсем так, как я предполагала.

С самого начала меня страшила мысль о том, что теперь, когда есть машина, в которую можно загрузить в несколько раз больше ведер и банок, чем нам удавалось увезти с собой в прошлые годы, когда приходилось тащить весь улов на себе. А стало быть, чтобы этой самой машине не пришлось возвращаться почти порожняком, нам и в лесах придется провести гораздо больше времени, чем раньше. Размышляя на эту тему, я почувствовала, что начинаю просто ненавидеть эту чертову машину, а также своего дядю, который ее приобрел, и своего братца, который шумно радовался по этому поводу и не видел никакой опасности для всех нас в ней скрытой. Надо было каким-то образом спасать саму себя и своих родственничков.

Начала я эту спасательную операцию с обработки родственников и в первую очередь своего брата, как особь наименее устойчивую к соблазнам.

— А ведь Андрей, должно быть, с отцом скоро поедут на юга, — задумчиво произнесла я. — А Машка, счастливая, уже там, — и добавила:

— Хорошо было бы и нам присоединиться к ним…

Маша с Андреем планировали провести это лето в Сочи, где жила их бабушка. Впрочем, старушка только зимой жила в самом городе, лето же она проводила в уединенном сельском домике, а пустующую в центре Сочи двухкомнатную квартиру оставляла своим внукам. Внуков у нее было великое множество, потому что и детей целых четыре человека. Видеть внучат старая женщина решительно не хотела, но свое жилье предоставляла. В это лето квартира досталась Андрею с Машкой, в которую мой младший братик был совершенно по-идиотски влюблен.

По-идиотски потому, что Машка была на две головы выше его и обращала на него внимания меньше, чем на табуретку у себя на кухне. Однако Вася надежды не терял и теперь просто загорелся идеей ехать к своему кумиру. Следующим номером я начала обрабатывать свою бабушку.

— Бабуля, — вкрадчиво проговорила я, — как твой ревматизм?

Чего и следовало ожидать, ревматизм давал себя знать. На самом деле бабушка была еще крепкой, как сыромятная плеть, но ей нравилось рассуждать о своих недугах, причем все вокруг должны были в это время сочувственно ахать и ужасаться.

— Тебе бы на курорт поехать, а не в болоте сидеть, как твой зять предлагает, — сочувственно произнесла я, когда бабуля закончила живописать совершенно жуткие (совершенно непонятно, как она с ними столько протянула) симптомы болячек. — Можно было бы поехать на машине, и это не было бы дороже того, что нам будет стоить на турбазе аренда домика.

Бабушка оживилась, и втроем мы пошли к Зое.

Она довольно быстро дала себя уговорить и согласилась, что провести месяц у моря значительно приятней, чем в болоте. Но предупредила:

— Я-то с детства ненавидела сбор ягод, но Таня будет против вашего плана.

— Маму я возьму на себя, — заверила ее я.

Мама у меня всегда была разумным человеком и буквально через несколько минут согласилась, что варенье из персиков значительно вкуснее малинового, а кизиловое значительно полезнее черничного.

К тому же за прошлые годы у нас накопилось несметное количество его банок. А вместо грибов вполне сойдут орехи. Таким образом согласие было найдено. Оставалось предупредить дядю о том, что наши планы немного изменились. Но, к счастью, он сам нам помог.

— Сушь стоит жуткая, — пожаловался дядя Слава спустя три дня, когда я уже закончила соответствующую обработку своих родственников и мы все вместе собрались у нас, чтобы утвердить планы на отпуск. — Все жалуются, что грибов совсем нет. Вот Андрею хорошо, никаких ему забот. Лови себе рыбку в Черном море и лежи на солнышке. Красота!

— Не у всех же бабки живут в Сочи, — кисло возразила Зоя.

— А они и не у бабки жить будут. Они палатку берут и разместятся в кемпинге у моря, потому что жить в центре Сочи — это все равно что в центре Питера, — просветил его Вася и робко добавил:

— Мы тоже могли бы.

Затаив дыхание, мы уставились на Славу. Неизвестно, что бы он нам сказал, но в этот момент мой папа оторвался от журнала:

— Отличная идея! — воскликнул он. — Слава, тебе с машиной теперь просто глупо сидеть среди болот. Горизонты раздвигаются!

Немного порассуждав о том, что железный конь идет на смену крестьянской лошадке, папа снова уткнулся в книгу.

— Тебе-то что, — обиженно пробурчал Слава. — Ты ведь не едешь.

— У меня отпуск в октябре, — с достоинством заметил папа. — Машину могу дать. Доверенность у жены есть. Пусть едут.

Пока мы с мамой соображали, издевается он над нами или просто не помнит, в каком состоянии пребывает его машина, Васька воскликнул:

— Андрей приглашал меня с собой. Я сяду в их машину, а тогда вы поместитесь в нашей, и не надо будет жечь лишний бензин!

И тут все сразу принялись, перебивая друг друга, обсуждать все хозяйственные мелочи, упорно делая вид, что Слава давно дал свое согласие. В путь мы отправились через два дня, которые буквально пролетели в сумасшедших сборах. Дождь начался, едва мы миновали дорожный знак, уведомляющий всех путешествующих на колесах, что они покинули пределы города Санкт-Петербурга. Этому все дружно удивлялись, потому что в течение недели погода стояла жаркая, ежевечерний прогноз погоды по телевизору рисовал самые радужные перспективы на ближайшие дни и еще час назад небо было чистым и безоблачным. Ничто не предвещало проливного дождя, поэтому все и недоумевали. Все, кроме меня.

Я-то знала, в чем тут дело, но хранила молчание.

— Будем надеяться, что ливень быстро закончится, — бодро заявила моя бабушка, отличавшаяся, невзирая на солидный возраст, завидным оптимизмом.

— Такой дождь не может продолжаться долго, — поддержала ее моя тетка.

— И посмотрите, какие огромные пузыри на лужах, — присоединилась к ним моя мамочка. — Эти пузыри говорят о том, что дождь будет сильным, но скоро кончится. К тому же мы постоянно двигаемся, а значит, рано или поздно выедем из этой зоны.

Я слушала эти рассуждения и мрачно усмехалась в душе, дивясь их наивности. А еще я перебирала в памяти, достаточно ли захватила теплых носков и прочих теплых вещей. Дождь лил всю дорогу, ночевать пришлось в сомнительной гостинице где-то под Тамбовом. Хорошо еще, что нас пустили — она была битком набита, так как ночевать в такую погоду под открытым небом желающих не находилось.

В холле мы столкнулись с семьей, которая как раз возвращалась с моря. Она состояла из мамы, двух детишек семи и десяти лет и папы, который оказался мастером рассказывать страшные истории. В такой унылый вечер его искусство и тематика оказались как нельзя некстати. Мы дружно тряслись от страха, внимая его словам, особенно когда его рассказы про оживших мертвецов сопровождали раскаты грома.

В конце этого вечера самодеятельности он поведал нам о том, что в Сочи ни один автомобилист не может быть спокоен за свое четырехколесное чудо.

Так как по ночам там орудует целая банда, которая калечит машины. Все владельцы машин стонут, только хозяева автосервисов радуются. Дядю Славу, которому до сих пор удавалось сохранять лицо, эта история совсем подкосила. Он побледнел и поспешно предложил разойтись по своим комнатам. За ночь мы подзабыли ужасный вечер, так как ночные часы оказались еще неприятнее. Кто-то все время бродил по коридору и издавал горестные стоны, от которых кровь стыла в жилах. Поэтому утром мы поспешно собрались и приготовились немедленно пуститься в путь. Вчерашняя семья исчезла с первыми лучами света, а вместе с ней окончательно развеялись и ночные страхи.

— Испробую наконец свой новый спиннинг, — мечтательно бормотал Слава на следующее утро, крутя баранку. — После дождя рыба должна хорошо клевать.

— Сразу же вечером пойдем на море купаться.

К вечеру-то уж точно разгуляется, — заявил мой братец, перебравшийся к нам из машины Андрея. И тут мое терпение лопнуло.

Я оторвалась от окна и возмущенно воззрилась на них. Но моего возмущения никто не заметил: в это время сломались дворники на переднем стекле и Слава был вынужден резко затормозить, от чего всех пассажиров бросило вперед.

— В чем дело? — недовольно осведомилась бабушка. — Ты вспомнил, что что-то забыл? Надеюсь, не документы на машину? Они у тебя вообще-то есть?

Слава молча вылез из машины и отправился проверять, что там могло случиться. Обратно он вернулся очень быстро и уже мокрый насквозь. И от благодушного настроения, с которым он выехал из города, мало что осталось.

— У нас есть зонтик? — спросил он у тетки Зои.

Но прежде, чем тетя успела ответить, в разговор вклинилась бабушка. Она успела заметить, что было сущим безумием тащить зонтик с собой, учитывая ту жару, в какую мы выезжали из дома. Слава набрал в легкие побольше воздуха и приготовился ей возразить, но тут я вытащила зонтик и тем самым спасла всех нас от еще одной грозы, которая неминуемо разразилась бы в салоне машины. А так Слава довольный отправился чинить дворники, а бабушка смогла отвести душу и всласть попилить Зою за то, что она не проследила за Славой, доверив мужчине такую ответственную миссию, как покупка новой вещи. Чего же теперь ожидать? Естественно, он купил какое-то барахло, и теперь все его части будут потихоньку отказывать.

— Тормоза он хоть проверил? — сварливо интересовалась бабушка. — Не хватало еще, чтобы на такой скользкой и мокрой дороге у нашей машины отказали тормоза. О чем я, дура старая, думала, когда соглашалась ехать с вами? И о чем думал твой муж, Зоя, с нами же дети.

— Я уже не маленький, — усмотрев в этих высказываниях опасность, заявил Васька. — А тормоза у машины в порядке, мы со специалистом консультировались.

Бабушка недоверчиво хмыкнула, показывая всем своим видом, что никаким специалистам, которых мог раздобыть ее зять, она не верит. Я же в очередной раз порадовалась за своего папу, оставшегося в городе, и маму, переселившуюся в машину к Андрею. Слава вернулся быстро, что также вызвало ба бушкино недовольство. Она с укором заявила, что он совершенно не волнуется за нашу безопасность и делает все спустя рукава. Дворники исправно работали до того момента, как Слава тронулся с места. После этого они снова сломались, и пришлось все начинать сначала. И не один раз, так как дворники решительно отказывались справляться с тем обилием воды, которая лилась с неба.

— Отвезите меня домой, — потребовала бабушка после того, как Слава попытался проехать без дворников и чудом разминулся с огромным «КамАЗом», который как сказочное чудовище с воем вылетел нам навстречу из-за пелены дождя.

Мы хором принялись ее уверять, что проехали уже так много, что путь назад займет значительно больше времени, чем оставшаяся дорога до турбазы.

После этого бабушка погрузилась в мрачное молчание, которое у нее свидетельствовало о глубокой задумчивости. Результаты ее размышлений могли обладать разрушительной силой, поэтому мы все заволновались и попытались вывести ее из этого состояния. Но все было напрасно. Вблизи Краснодара погода неожиданно сжалилась над нами, тучи разошлись, и вдруг выглянуло солнышко. Все путешественники шумно обрадовались, но ликовали недолго.

Как вдали блеснула морская гладь, тучи снова начали сгущаться, и к кемпингу мы подъехали почти уже в полной темноте.

— Смотри-ка, Суреныч тоже тут! — воскликнул Слава. — Машину его я ни с какой другой не спутаю.

Вместе на нее глаз положили, но он ее у меня все-таки выклянчил, жучара.

И Слава указал на блестящую «восьмерку», которая в гордом одиночестве стояла возле невысокой пихточки.

— Даже становиться рядом с ним противно, — пробурчал Слава и проехал мимо «восьмерки», к которой как раз подходил сам Суреныч.

— Знала бы, что он здесь, поехала бы в Сосново, и плевать, что там болото, — сказала Зоя. — Чего он сюда притащился, он что, за нами следит? Каждый год мы отдыхаем вместе с этим типом, ненавижу его.

— У него тут какая-то родственница живет, — пояснил Слава. — Ему поручили приглядывать за ней, пока остальные ее родичи в отъезде.

Суреныч был главным лицом на предприятии, где Слава арендовал помещение для своей мастерской. Этот человек умудрялся совмещать в одном лице сразу несколько должностей, включая завхоза и начальника, и получал, естественно, за каждую соответствующую заработную плату. А так как его жена числилась бухгалтером, сын — администратором и одновременно сторожем, то можно было смело утверждать, что посторонних в штате сотрудников предприятия не было. Летом же Суреныч работал еще начальником и на турбазе под Питером, куда в этом году мы решили не ехать. Обычно кипучая натура Суреныча не давала ему покоя. Вот и здесь он сразу же взял на себя роль распорядителя, не допуская ни для кого никаких поблажек. Он внимательно следил за тем, чтобы к отдыхающим не приезжали гости. А если уж приезжают и остаются ночевать, даже если располагаются спать на полу, все равно Суреныч требовал с них плату за ночлег, которую торжественно относил в администрацию.

И вообще, этот человек был очень экономным и, я думаю, скопил достаточно, чтобы приобрести не одну автомашину и оплатить образование своего сынка. Высшее образование для дурака-сыночка было заветной мечтой Суреныча. Сам он с большим трудом окончил торговый техникум, поэтому для сына хотел чего-то другого. Но так как Суреныч был патологически скуп, то вносить плату за сына в частные вузы он не соглашался, а во всех государственных его чаду надо было сдавать экзамены и проходить отбор. Чем сынок и занимался вот уже третий год, но пока без особого успеха.

— Гости дорогие, — расплылся в улыбке Суреныч, увидев нас. — Как я рад вас видеть! Благополучно ли добрались? Я уже приготовил для вас домик, проветрил его и отнес туда два обогревателя. Не хотелось бы, чтобы дорогие мои друзья ночью замерзли. А в такой дождь сидеть в палатке мало хорошего.

Заходите вечером ко мне, утром поймал огромную рыбину, почти дельфина, так жена ее приготовила к вашему приезду.

После этого он приветливо покивал нам, но не ушел, пока не заручился нашим обещанием быть у него вечером. Никто из нас, конечно, держать слово не собирался.

— Какой милый человек, — высказалась бабушка, которая увидела Суреныча впервые.

— Что это с ним? — удивилась Зоя, которая видела его не в первый раз. Тетя прекрасно знала, что явление, подобное любезному Суренычу, приглашающему на дельфина, которого хотел бы слопать в тесном кругу своей семьи, в природе редко встречается.

В ответ Слава потупился, а Васька с радостью поделился с Зоей раздобытой информацией.

— Пока мы на рынке выбирали машину, папка ему проболтался, что ты в этом году принимала вступительные экзамены в университете. Так Суреныч решил своего сынка к тебе пристроить.

— Этого не может быть, — помертвела Зоя. — Слава, скажи мне, что это не правда. Я ехала столько километров не для того, чтобы вдали от дома опять терпеть этого типа.

Но Слава предательски молчал.

— Он же даже сочинение не может написать, — простонала Зоя. — Я читала его опусы в прошлом году. Он даже писать умудряется с акцентом. И экзамены я принимаю на химфаке. Не может же Суреныч всерьез претендовать на то, чтобы я пропихнула его сынка на химфак? Он же ни одной формулы не помнит. Этого просто не может быть!

— Вот вечером увидишь, может быть, или не может, — зловеще прогудела я. — Ручаюсь, за свое угощение и заботу он потребует с тебя не больше не меньше, как написать за сыночка все вступительные работы.

Зоя окончательно закручинилась и сказала, что Славе она его болтливости никогда не простит. В наказание теперь он должен сам перетаскивать все вещи в наш домик и обязан вернуть Суренычу его обогреватели.

— Я у этого типа ничего не возьму, — раздраженно заявила она. — Пусть подавится.

— Но обогреватели входят в комплект оборудования домиков, — попыталась внушить ей более практичную точку зрения моя мама. — Не станешь ведь ты отказываться от кастрюль и подушек? Или станешь? — с тихим ужасом добавила она, увидав на лице сестры хорошо знакомое ей выражение ослиного упрямства.

Но тут появилась бабушка и заявила, что обогреватели она забирает себе и, стало быть, Зоя ничем противному Суренычу больше не обязана.

— Пускай-ка с меня попробует их стребовать! — воинственно добавила бабушка, удаляясь с трофеями к себе в комнатку. — Я ему живо покажу, как инвалида второй группы обижать. Он у меня света белого невзвидит!

Начавшаяся гроза положила конец дискуссии о том, возвращать ли Суренычу набор новых кастрюль с цветочками. Мама настаивала на том, что цветочки просто очаровательны и она лучше расстанется со своим одеялом, чем хоть с одной даже самой маленькой кастрюлечкой. Зоя же заявила, что просто кощунство использовать такую посуду, когда ей известно, что на турбазе есть прекрасные алюминиевые кастрюльки, оставшиеся от прошлых поколений отдыхающих.

— Посмотри в окно, — увещевала моя мама сестру. — Там же форменный потоп.

На улице действительно творилось нечто невообразимое. От хорошей погоды не осталось и следа, а из хлябей небесных хлестали потоки воды, десятой доли которой хватило бы на то, чтобы на целый год обеспечить процветание какой-нибудь засушливой части Африки. Попутно выяснилось, что крыша нашего домика протекает, и таким образом все новые кастрюльки нашли себе применение в качестве резервуаров для лившихся с потолка холодных струек.

Видимо, хозяйственный раж Суреныча не был так многогранен, чтобы его хватило на новую крышу.

Больше никто из нас не упоминал о том, что сильный дождь просто обязан поскорее закончиться. Мы натянули на себя все теплые вещи и, нахохлившись, смотрели в окна, дожидаясь, когда дождь утихнет хотя бы настолько, чтобы можно было добежать до магазинчика и купить спичек, которые, конечно, имелись у Славы, но промокли, пока он чинил дворники. Электрических лампочек в патронах, а стало быть, и света в помещении тоже не было, что довершало картину всеобщего уныния. Я занималась тем, что прикидывала, на сколько хватит моей мамы при таком раскладе. Получалось, что дней семь прожить тут мы будем вынуждены в любом случае. Однако грозовой ливень закончился так же неожиданно, как и начался. То есть гроза не совсем ушла, а скорей отступила, потому что вдали еще раздавались раскаты грома. И все же над нами почти прекратился дождь, и нас с Васькой как самых молодых и крепких здоровьем отправили за спичками в маленькую лавочку при турбазе.

— Суреныч куда-то намылился, — заговорщицким шепотом поведал мне Васька, прячась за ближайший кипарис. — Иди сюда, а то он тебя увидит.

Суреныч меня да, конечно, и Ваську уже видел, и все же я проворно шмыгнула за дерево, провожаемая недоумевающим взглядом бывшего завхоза.

Должно быть, он ждал, что я брошусь к нему с громогласными благодарностями за те удобства, которые он нам предоставил. А вместо этого я скрылась за деревом. Было от чего призадуматься Суренычу…

Недоуменно пожав плечами, он кинул в нашу сторону испытующий взгляд, видимо, надеясь, что мы одумаемся и станем вести себя более понятно и прилично, затем снова пожал плечами и вошел в лавочку.

— Он нас видел, — сообщила я Ваське очевидную истину.

— А мы его нет, — нахально заявил братец. — Имеем мы право поиграть в прятки или нет? В конце концов, кемпинг не его личная собственность, что бы он там себе ни воображал.

В любом случае идти в лавочку, когда там находился Суреныч, нам не хотелось, и мы продолжали торчать за кипарисом. Глупое было это занятие. Особенно если учесть, что надвигалась новая или, может, возвращалась старая гроза, а зонтиков у нас с собой не было, а наши куртки были совершенно промокаемые. Однако возвращаться домой, где нас поджидал заведенный бабушкой, голодный и потому злой Слава, без спичек мы не рисковали. В результате продолжали торчать за кипарисом, не сводя глаз с лавчонки, в которой застрял завхоз.

— Что он там делает? — возмущался Васька. — Что можно выбирать в этой глухомани? Там отродясь не продавалось больше трех сортов спиртного: портвейн, пиво и чистый спирт или водка. Все! Что там выбирать?

— Может быть, за год ассортимент расширился, — попробовала я его переубедить. — Смотри, выходит!

Действительно, в этот момент Суреныч показался на пороге магазинчика, зажав под мышкой какой-то продолговатый, но весьма объемистый сверток. Оглядевшись, он направился к своей машине.

Мы уже покинули свое укрытие, когда он снова вылез из автомобиля и направился обратно в магазин.

Нам пришлось поспешно отступить назад, что, конечно, не укрылось от соколиного взора бывшего завхоза. Он красноречиво потряс головой, показывая таким невоспитанным, как мы с Васькой, личностям свое возмущение нашими ухищрениями, чтобы с ним не встретиться, и скрылся в магазинчике.

— Если он опять пропал на полчаса, то я иду домой, — жалобно простонала я.

— Не бойся, ключи этот тип оставил в машине и зажигание не выключил. Значит, долго там не задержится, — попытался утешить меня Васька.

И действительно, завхоз очень скоро показался на пороге магазинчика, и, я бы сказала, вовремя.

Потому что успел лицезреть красочную картину, когда на месте стоянки его машины взметнулся огненный смерч, а его новенькая машинка взлетела высоко в воздух. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что мы с Васькой ничего не успели сообразить. Только что впереди стояла целехонькая автомашина, и вдруг на ее месте полыхает пламя, а по округе прокатился оглушительный грохот. Окружающие, должно быть, приняли этот звук за особенно громкий раскат грома, потому что вылезать из домиков и палаток не спешили.

Суреныч выронил из рук пакет с карамелью и сделал пару неуверенных шагов в сторону горящей машины. Ощутив на себе жар от огня, он, видимо, осознал, что все увиденное вовсе не плод его воображения, не ночной кошмар и не галлюцинация. Несчастный автовладелец испустил такой отчаянный вопль, что мы с Васькой подпрыгнули за своим деревом гораздо выше, чем от взрыва.

— А-а-аграбили! — почему-то вопил Суреныч, хотя никто грабить его и не собирался. Можно подумать, что кому-то нужны его осколки.

На его крик, который, естественно, нельзя было спутать со звуками грозы, повыскакивали любопытные бабки с внучками, а следом за ними высыпало на улицу и остальное население кемпинга. Первой сообразила, что случилось действительно неладное, Евдокия Петровна. Ее домик находился ближе всего к горевшей машине, и, должно быть, поэтому она приняла произошедшее тоже ближе всех к сердцу.

Во время взрыва женщина была в гостях. Однако сейчас, видя, что убитый горем Суреныч не торопится принимать меры, чтобы загасить огонь, который грозил перекинуться на ее домик, она с воплями заметалась в толпе.

— Пожар! Тушите пожар!

Если кто из обитателей турбазы еще и оставался в своих домиках, то после отчаянных криков Евдокии Петровны равнодушных к произошедшему не осталось. Люди заметались в поисках огнетушителей, шлангов и багров, а из отдаленных домов уже спешила подмога. Огнетушитель нашли только один, да и тот почему-то не желал функционировать как положено. Он хрипло сипел и дрожал, а вместо пышной пены из него выливалась жалкая струйка какой-то подозрительно пахнущей жидкости.

Суреныч не умолкал Он носился вокруг своей 1 бывшей машины и вопил, что его ограбили, продолжая тем самым вводить людей в заблуждение. Евдокия Петровна не уступала бывшему завхозу в громкости причитаний. Но ее вопли больше соответствовали действительности, так как кричала она про пожар. Остальные же гомонили кто во что горазд и носились по турбазе в надежде раздобыть какое-нибудь действующее пожарное средство Лопату нашли за палаткой у того же Суреныча и пожарную бочку там же. Насос уже давно был приспособлен под душ, а в ведре успешно произрастала маленькая пальмочка К счастью для всех, дождь основательно промочил все дома и палатки, поэтому загораться они не торопились. Обещанная гроза разразилась как раз в тот момент, когда к месту происшествия подоспели Зоя со Славой и мама с бабушкой — Где дети?! — восклицала наша бабушка, хватаясь за сердце.

В связи с тем, что у многих отдыхавших на турбазе имелись дети, за которыми они обычно забывали следить, то ее крик нашел в сердцах беспечных родителей горячий отклик. Многие сразу же вспомнили, что не видели своих чад с самого утра, и теперь всерьез забеспокоились. Каждый родитель решил, что именно его ребенок мог оказаться во взорвавшейся машине. И ни один не задался вопросом, с какой это стати Суреныч пустил его отпрыска в свою драгоценную машину, да еще оставил его там одного. Повсюду слышались женский плач и тревожные голоса, выкрикивавшие различные имена. Моя мама не осталась в стороне от всеобщей паники, быстро поддалась ей. Не хуже Суреныча она заметалась вокруг останков его машины, пытаясь разглядеть, нет ли внутри парочки обуглившихся трупов…

— Где дети?! — продолжала надрывно восклицать бабушка, оглядываясь по сторонам.

Наконец она увидела нас с Васькой и, обрадовавшись, закричала:

— Здесь они! Таня, они здесь!

Мама тут же бросилась обнимать нас с Васькой.

— Дорогие мои! Вы не пострадали?

Дождь лил все сильнее, и люди начали расходиться. На улице остался только Суреныч, который почему-то тоже бросился к нам с Васькой. Однако лицо его счастьем не сияло.

— Это вы все устроили! — обличительно тыкая в нас корявым пальцем, заявил он — Мало вам моих огурцов, так вы и на машину позарились. Позавидовали, что я ее у вас из-под носа перехватил, и решили отомстить. Нехорошо, Слава, не по-человечески.

Зачем же детей-то впутывать!

Мы с Васькой ошеломленно таращили глаза, пытаясь взять в толк, что он имеет в виду.

— Мы не виноваты, — больше по привычке наконец выдавил из себя Вася.

— Как же, не виноваты! — возопил Суреныч. — А кто за деревом прятался? Думали, я не вижу, что вы подсматривали за мной. Зачем вам это понадобилось, а? Я вам скажу зачем! Вы пришли проверить, сработает ли бомба! — торжествующе закончил бывший завхоз.

— Какая бомба? — в полном смятении воскликнул Слава. — Вася, у тебя была с собой бомба?!

— Ничего у меня не было! — возмутился Васька. — И стал бы я ее тратить на какого-то там Суреныча.

— Видите! — торжествовал тот. — Он не отрицает, что мог бы подложить бомбу кому-нибудь другому. До вашего приезда все было мирно и спокойно.

Я как чувствовал, что добра от вас не жди. В прошлом году сдал вам домик, так всего урожая лишился, а в этом и вовсе машины. Как чувствовал, что не надо мне сюда ехать.

— Вы что, свихнулись? — удивилась Зоя. — Какой урожай? У вас же сроду на огороде ничего не росло.

— Потому и не росло, что вырасти не успевало.

Все на корню некоторые тащили, — упрямо возразил ей Суреныч. — Но это дело прошлое. Сейчас меня волнует, как вы будете расплачиваться за машину, раз ваши дети ее взорвали.

— Они ее не взрывали, — вступилась за нас бабушка. — Они были все время с нами.

— Старый человек, а обманываете, — укорил ее Суреныч. — Я сам видел, как они прятались за деревом. Им стало любопытно, как сработает та штука, которую их родители прицепили к моей машине, вот они и не удержались. Мне все и без ваших объяснений ясно. Я вызываю милицию, с этим делом надо будет разбираться со всей строгостью.

С этими словами Суреныч извлек из кармана мобильник и принялся нажимать на кнопочки, не обращая внимания на усиливающийся дождь. Все мы уже давно спрятались под навесом возле магазинчика, так как Слава мудро заметил, что пообедать нам все равно нужно, а значит — приобрести спички. И даже если наше поведение Суреныч расценит как откровенное над ним издевательство, ему, Славе, все равно. Очень уж есть хочется, а на холодную пищу в такую погоду он решительно не согласен.

— Милиция! — вопил, стоя под проливным дождем, Суреныч в трубку. — Немедленно приезжайте в кемпинг «Приморский». Случилось зверское преступление. Взорвано дорогостоящее имущество, пострадали люди.

— О ком это он? — удивился Васька. — Никого же не задело, мы с Дашей все видели, осколки пролетели мимо.

— Должно быть, один маленький все-таки его задел, — предположила я. — У него ведь всегда с головой наблюдались проблемы, поэтому удара даже малюсенького винтика хватило, чтобы полностью вывести его из состояния, когда ему еще удавалось делать нормальный вид.

— Вы точно не трогали его машину? — тревожно осведомилась у нас Зоя. — А то ведь этот тип, пока настоящего преступника не поймает, с нас не слезет. Будет твердить, что вы во всем виноваты, а говорит он убедительно, могут и поверить.

Мы с Васькой дружно ее заверили, что даже пальцем не успели прикоснуться к машине Суреныча. И пусть он вызывает хоть всю сочинскую милицию, мы все равно будем стоять на своем.

— А ведь я мог купить себе эту машину, — глядя перед собой, пробормотал Слава, когда мы дождались продавца, который убегал поделиться новостями в соседний домик. — Бог уберег, что бы я теперь делал с этой грудой обгоревшего металла?

— Думаешь, что неисправность была в самой машине? — поразилась моя мама. — Никогда про такое не слышала. Я думала, что машины взрываются, только если в них подложить бомбу или другое взрывное устройство.

После дружного обсуждения этого вопроса мы пришли к выводу, что все мы думаем примерно как моя мама. А значит, Слава вполне мог попусту не беспокоиться. Если бы машина оказалась у него, то вряд ли она бы взорвалась. Кому могло понадобиться подкладывать Славе бомбу? Дядя Слава внял нашим доводам и позволил очень быстро успокоить себя. К тому же его вдохновляла перспектива вкусного обеда. Наши женщины раздобыли его в придорожном кафе, и теперь он только и ждал, чтобы его разогрели. Но съесть обед целиком никому из нас не удалось. Только мы покончили с обжигающим рот борщом и с вожделением уставились на шипевшую на сковородке мою любимую жареную курицу с не столь любимыми макаронами, как в дверь постучали. Чей-то неприятный голос (впрочем, сейчас мне любой голос показался бы неприятным, даже если бы он принадлежал прославленному Шаляпину) потребовал от нас оторваться от обеда и открыть дверь.

Как и следовало ожидать, за дверью стояла милиция. Вообще-то там стоял ее представитель в единственном числе, но в данной ситуации и его было вполне достаточно, чтобы испортить мне настроение. И добро бы он просто так стоял. Но он, видите ли, желал общаться со мной и Васькой. И немедленно. Жадно запихивать в рот куски курицы, когда на пороге стоит представитель закона, мне показалось неэтичным. Надо было выбирать, я кинула скорбный взгляд на сковородку и с тяжелым вздохом поднялась из-за стола.

— Не огорчайтесь, — бодро утешил меня Слава. — Мы оставим вам что-нибудь пожевать.

— Знаем мы это что-нибудь, — пробормотал Васька, тоже вылезая из-за стола.

Васька, живущий бок о бок со Славой уже много лет, прекрасно сознавал, как опасно оставлять своего папку наедине с жареной курицей на срок дольше пяти минут. Я об этом тоже догадывалась. И еще я сомневалась, что даже совместных усилий моей мамы и бабушки защитить наши интересы будет достаточно для того, чтобы к нашему возвращению уцелел хотя бы один кусок жареной птички. Но неожиданно нам помог вновь прибывший милиционер.

— Я обязан поговорить со всеми, — четко произнес он, перешагнув через порог. — Вы Вячеслав? С вами я тоже хотел бы поговорить.

Я почувствовала, что курица спасена и что во мне закипает горячая признательность нашей родной милиции, которая бережет и нас, и наш обед.

— Вячеслав — это он! — обрадовано закричала я. — Он! Он! Проходите, пожалуйста, — поспешно добавила я, испугавшись, что милый молодой человек может передумать.

Зоя с бабушкой поспешно отодвинули в сторону грязную посуду и с любопытством уставились на гостя. Мама же в это время проворно укутывала сковородку с жареной курицей в одеяло, чтобы сберечь ее тепло до окончания разговора. Покончив с этим, мама присоединилась к сестре и матери и, в свою очередь, воззрилась на милиционера. За столом воцарилось молчание, прерываемое только недовольным сопением Славы, который демонстративно смотрел в окно.

— Вы пришли поговорить насчет взорванной машины? — поинтересовалась моя мама, заметив, что милиционер не торопится приступать к делу, а в Славином сопении появляются угрожающие нотки.

Милиционер с трудом оторвался от созерцания нашей семейки и поспешно произнес:

— Да, да. Позвольте представиться — старший лейтенант Игнатенко.

— Лейтенант? — разочарованно протянула моя мама и добавила, обращаясь к сестре:

— Помнится, прошлый раз нами занимался майор.

— Скажи спасибо, что вообще стажера не прислали, — так же вполголоса ответила ей Зоя, имевшая неприятные приключения, связанные с упомянутой милицейской должностью.

— Тише, девочки, — шикнула на них бабушка. — Помолчите, а то мы никогда не узнаем, что хотел сказать молодой человек.

Все поняли, что надлежит слушать и отвечать по возможности быстро и четко, чтобы в максимально короткий срок вернуться к прерванному обеду. Бабушка его еще и не начинала, так как всю жизнь уверяла нас, что тот уксусник, что варит ее младшая дочь, называя его борщом, есть без риска заработать гастрит невозможно.

Лейтенант кинул на бабушку благодарный взгляд и продолжил:

— Владелец пострадавшей машины утверждает, что именно ваша семья имела повод и возможность подложить в его машину бомбу или другое взрывное устройство.

— А у других, что ли, повода не было? — возмутилась Зоя. — Да я вам хоть сейчас назову два десятка людей, которые бы с радостью занялись этим.

— Зоя! — предостерегающе прошипела бабушка. — Опомнись.

Ее тревогу легко можно было понять: если бы Зоя принялась перечислять хотя бы первый десяток фамилий из своего списка, а лейтенант стал бы уточнять адреса и переспрашивать фамилии, то беседа растянулась бы не на один час. Но, к счастью, лейтенант на провокацию не поддался.

— И тем не менее, — продолжил он, — владелец машины утверждает, что у вашей семьи значительно больше причин и возможностей, чем у кого бы то ни было. Именно вы затаили на него зло потому, что он увел у вас из-под носа прекрасную машину, и вам в итоге пришлось купить более худшую и за большую сумму. И к тому же взрыв произошел непосредственно после вашего приезда на турбазу, а ваше младшее поколение при этом еще и шкодливо выглядывало из-за дерева, видимо, желая воочию убедиться в том, что все сработает как надо.

— Кто вам сказал, что я купил худшую машину?! — Слава неожиданно проявил бурный интерес к происходящему. В порыве чувств даже вскочил со своего места.

А так как роста дядя был немаленького, любил много и плотно покушать, что не могло не отразиться на его фигуре, то по-детски щупленький милиционер слегка побледнел и вжался в спинку стула.

— К вашему сведению, я купил машину, которая ничуть не хуже, — продолжал негодовать Слава. — Она, может, и выглядит не так броско, зато двигатель у нее — чистый зверь, и крупного ремонта она не потребует еще петлять. А вот почему Сурены" чу удалось купить «восьмерку» за мизерную сумму — это еще надо посмотреть. Меня лично ее цена сразу насторожила, я просто ушам не поверил. А потом подумал, что если за машину просят так мало, то с ней наверняка что-то не в порядке. Поэтому я Суренычу машину и уступил и сделал это с легким сердцем, потому что почуял, что дело тут нечисто. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а Суренычу с его жадностью до этого не допереть. Он ведь считает, что все кругом дураки, а один он умный, ловкий и хитрый. Вот и нарвался. Только я к этому отношения не имею. И мои дети тоже.

— Я все понял, — пролепетал лейтенант и поспешил обратиться к Зое. Он понимал, что даже если она в порыве чувств и начнет метаться по комнате и возмущенно размахивать руками, то после выступления Славы он это выдержит с легкостью.

— Не могли бы вы все же рассказать мне и в подробностях, что вы делали с того момента, когда приехали на турбазу? — произнес он.

— Охотно, — сказала вместо Зои моя бабушка, решив, что достаточно уже намолчалась и наслушалась других, пришла и ее очередь поведать о своих подозрениях. — Я удалилась к себе в комнату и начала распаковывать вещи. Даша и Таня должны были жить вместе со мной, поэтому они тоже были в комнате. Зоя в это время хлопотала на кухне, а Вася со Славой что-то делали в своих апартаментах. Никто из нас из дома не выходил.

— Вы так твердо в этом уверены? — недоверчиво переспросил у бабушки лейтенант.

— Молодой человек, — с достоинством произнесла моя бабушка, — я прожила долгую жизнь и не намерена на старости лет обманывать милицию.

Если я говорю, что никто не выходил, значит, так оно и было. Слух у меня отличный, а перегородки в этих домиках носят чисто символический характер.

Слышен каждый звук, поэтому я могу ручаться, что ни мой зять, ни внук из дома не выходили. Да это и невозможно было сделать, так как дождь лил как из ведра и высунуть нос наружу никто из нас не рискнул бы.

— Но все же ваши внуки оказались на улице, — продолжал настаивать дотошный милиционер.

— Они пошли за спичками, — со страдальческим выражением лица пояснила бабушка. — И дождь тогда уже прекратился. Все сразу же повалили на улицу, поэтому, что бы ни говорил тот человек, у моих внуков даже не было возможности незамеченными подобраться к машине. Спросите вашего Суреныча, он вам скажет, что вышел из дома тоже сразу же после дождя. Его дом соседствует с нашим, значит, возле машины они оказались в одно время.

— Суреныч там был даже раньше, — подхватил Васька. — Мы просто встречаться с ним не хотели, вот и спрятались за дерево.

— Значит, у вас были с ним какие-то разногласия, раз вы не захотели с ним встречаться? Или что вы имели в виду? — с готовностью подхватил лейтенант.

— Вы с ним немного пообщаетесь и поймете, что я имел в виду, — мрачно сказал лейтенанту Васька. — Он вас своими разговорами замучает, вы не будете знать, куда от него деваться, особенно если ему от вас что-то нужно. Вы сами не заметите, как пообещаете ему все на свете, лишь бы отвязаться.

— Это точно, — в один голос подтвердили мы с мамой и теткой. — Жутко занудный тип. И взрывать ему машину мы бы не стали просто потому, что не захотели бы с ним связываться. Он теперь никому покоя не даст, вот увидите. Сейчас он строчит список остальных подозреваемых, — добавила тетка.

— В таком случае не могли бы и вы на досуге набросать мне список имен людей, которые, по вашему мнению, могли быть причастными ко взрыву автомобиля? — попросил лейтенант, обращаясь к Зое. — Вдруг некоторые имена из этих двух списков совпадут, тогда у нас расширится круг подозреваемых, а то пока я вынужден думать только о вашей семье. Зачем же вам быть в одиночестве?

— Она напишет, — с готовностью ответил за Зою ее муж. — Прямо сейчас этим и займется. А если вам нужно опросить соседей, то вы тоже можете заняться этим прямо сейчас. Вдруг вам повезет и кто-то сообщит, что видел, как мы всей дружной семьей под проливным дождем направлялись к машине Суреныча, пряча под плащами нечто тяжелое. А потом долго возились в грязи, прилаживая что-то к ее днищу. Пока вы обойдете все домики и побеседуете с людьми, наш список будет готов. Я вам сам его занесу.

Каждое слово своей тирады Слава сопровождал небольшим, но угрожающим шажком в сторону лейтенанта, неуклонно тесня милиционера к дверям.

Поэтому неудивительно, что последняя фраза была произнесена уже на пороге, и лейтенанту ничего не оставалось, как последовать Славиному совету и отправиться за сплетнями по соседям.

— Давайте быстро обедать, — распорядился Слава, избавив нас от лейтенанта. — Зоя, чем ты занимаешься?

— Составляю список, который ты пообещал от моего имени нашему лейтенанту, — невозмутимо ответила Зоя. Она действительно неведомо где успела раздобыть огрызок карандаша и кусок оберточной бумаги и сейчас что-то царапала на нем.

Слава заглянул ей через плечо и в ужасе завопил:

— Что ты пишешь? Это же мой самый крупный заказчик! Если он узнает, что из-за меня его вызывают в милицию, то уже никогда не станет обращаться ко мне за услугами. Ты этого добиваешься? Голодной смертью нас с Васькой уморить хочешь?

— Я же не виновата, что он напился в хлам и орал на всю турбазу в прошлом году, что Суреныч жулик, каких свет не видывал, и что он ему еще покажет, как выгонять порядочных людей только за то, что они позволили себе немного расслабиться на отдыхе, — возразила Зоя. — Если сейчас тут живет Андрей и его папа, а они точно живут, то кто-нибудь из них обязательно вспомнит этот эпизод и расскажет о нем лейтенанту, который удивится, что я почему-то этот случай не помню.

— Ну и пускай себе удивляется, — выхватывая из Зоиных рук злосчастный клочок бумаги и яростно раздирая его в клочки, завопил Слава. — Я и про список-то сказал только, чтобы он от нас отвязался хоть ненадолго. Совершенно не нужно тебе так усердствовать и перечислять всех, кто имеет зуб на Суреныча. Вполне достаточно нескольких фамилий.

А про Вадима Степаныча даже думать забудь. Мне и так стоило труда извиниться перед ним за то, что его поперли с турбазы да еще деньги за две недели не вернули. Я из-за этого проклятого хапуги Суреныча двух выгодных заказов лишился. Пришлось ждать, пока Вадим Степаныч остынет и гнев на милость сменит.

— А того сторожа, что Суреныч за кражи со своего огорода уволил, можно писать? — поинтересовалась Зоя.

— Про сторожа можно, — великодушно разрешил Слава, накладывая себе на тарелку солидную порцию картошки, курицу и салат. — К тому же сторож сейчас далеко, и, если лейтенант доберется до турбазы, люди подтвердят, что сторожа Суреныч выгнал ни за что, просто придрался. Михалыч кабачков терпеть не мог, а в тот год у Суреныча на огороде ничего другого и не росло. Выгнал же он его потому, что сам хотел занять его ставку. Опять его жадность подвела.

— Михалыч про машину ничего не говорил, — встрял в разговор родителей Васька. — Он турбазу грозился поджечь, я же помню.

— Вот-вот, — воодушевился Слава. — Турбазу решил не жечь, чтобы безвинные не страдали, а в машину бомбу подложил.

Мы с мамой тоже внесли свою лепту. Назвали пару теток, чьим детям Суреныч надрал уши. При этом он лишил их на неделю просмотра любимых мультиков, а их мамаш — любимых сериалов. Представляю, какую злобу могла затаить в душе женщина, которую лишили единственной радости в жизни.

Одна бабуля грустно сидела над своей тарелкой, не принимая участия в беседе. За последние пять лет бедняжка в первый раз выбралась летом из города и теперь горько кляла себя за это. Но было поздно. Ни на турбазе под Питером, где хозяйствовал Суреныч, ни здесь, где он только пытался, это делать, она раньше не бывала.

— А еще один парнишка, — вспомнил Васька. — Я только не помню, как его звали. Родители у него были крупными шишками и знакомыми Суреныча. Они сюда привезли сыночка в наказание за плохое поведение и велели Суренычу, как я подозреваю, за специальное вознаграждение сделать все, чтобы отравить непокладистому чаду жизнь. Парень, правда, долго такой жизни не выдержал и сбежал, но все же дней пять Суреныч над ним измывался. В море купаться не разрешал, лодку не давал и, главное, никуда от себя не отпускал. От одного этого рехнуться можно.

— А кстати, пора нам обратиться к семье нашего Суреныча, — сказала тетка Зоя с облегчением, занося неизвестного мальчика последним в свой черный список. — Как они выносят своего кормильца, интересно знать?

— Подозреваю, что с трудом, — кинув задумчивый взгляд на Славу, произнесла наша бабушка. — Но свою собственную машину взрывать по этой причине они вряд ли бы стали.

Слава потянулся к сковородке за добавкой, и бабушка, задумчиво следившая за его действиями, неожиданно высказалась:

— Хотя.., если он истратил на приобретение машины весь семейный бюджет до копейки, лишив жену обещанной шубы, а сына обещанного магнитофона, то сгоряча домочадцы могли покуситься на ненавистную покупку.

— Не беспокойся, ничего он их не лишил, — заверила ставшую вдруг сердобольной бабушку Зоя. — Этот тип всегда на чужих отыгрывается, а свои для него — святое. Он им только добра желает.

При этих словах Зоя как-то задумчиво поглядела на своего собственного мужа.

— Одно дело, что он им желает, а другое, что они сами хотели бы иметь, — туманно проронила бабушка.

После обеда Слава отправился разыскивать лейтенанта с Зоиным списком в руках, а мы остались метать жребий, кому мыть посуду. Выпало нам с Васькой. Я слишком хорошо знала любовь своего младшего брата к домашней работе, поэтому без труда предположила, кому придется взять на себя это самое мытье. Но так как за окном продолжал лить дождь, то мы просто выстроили тарелки вокруг дома и на ступеньках крыльца, где на них с крыши обрушивались настоящие водопады дождевой воды.

При этом мы не забыли в каждую тарелку капнуть моющего средства «Фэйри». Таким же образом мы поступили со сковородой и кастрюлей из-под борща. На эту процедуру Васькиного энтузиазма хватило. Правда, ходить вокруг дома после воплощения в жизнь нашей рационализаторской мысли стало довольно затруднительно, но кто же в такой дождь гуляет?

Вследствие ли грозы, или по причине дурного настроения Суреныча, но электричество по всей турбазе было отключено. Поэтому идти гулять к морю не выразил желания даже Вася, до этого утверждавший, что страстно любит воду в любом виде. Наши постели насквозь отсырели, и мы решили навестить своих прошлогодних знакомых в надежде, что в их домиках будет посуше, чем у нас.

— Как думаешь, Андрей уже приехал? — спросила я у Васьки, так как дружил с Андреем, собственно, он. Я же общалась с Андреем только там, где мы вместе отдыхали, чему оба искренне радовались.

Я имею в виду, что радовались мы не самому общению, а тому, что оно продолжалось только пока мы соседствовали по турбазе или по кемпингу.

— Приехал, — уверенно сказал Васька. — Уже звал нас к себе.

Просто непостижимо, когда Васька успел повидаться с Андреем, а тем более перекинуться с ним парой слов. Ведь, казалось бы, все время был на глазах и никуда я его от себя не отпускала. Может, и подозрения Суреныча не лишены основания? Но Васька быстро разрушил мои предположения.

— Еще позавчера в Питере мы с ним разговаривали, — сказал он. — Они выехали раньше. У них ведь нет бабушки, которой требуется тащить с собой чуть ли не всю кухонную технику.

— Не преувеличивай, — насупилась я. — Бабушка прихватила только самое необходимое.

— Ага, — жизнерадостно заржал Васька. — Электрическая мясорубка, миксер, соковыжималка и еще утюг. Все работает на электричестве, а его-то как раз и нет. Чудом уговорили ее не брать с собой стиральную машину. Она требовала от папы, чтобы он отковырял агрегат от труб. Хорошо мама ее заверила, что тут есть прачечная. Вот увидишь, нас еще ждет веселенький скандальчик, когда бабушка выяснит, что прачечная находится в бане и работает только по субботам.

— Но ты же взял магнитофон, а мама — телевизор, — возразила я ему. — Почему вы хотите лишить старушку ее любимого хобби?

— Она и холодильник предлагала тащить с собой, — с упоением продолжал перечислять Вася. — Сказала, что можно будет грибы и ягоды класть в глубокую заморозку.

— Что-то я похожее видела, — сказала я. — Правда, это секрет.

— Что! — чуть не выронил спичечный коробок Васька. — Не может быть, мы бы заметили.

— Бабуля нашла у своего дяди Бори какую-то универсальную штучку, которую он сам смастерил.

Она размером с чемодан, но морозит так, словно от этого зависит чья-то жизнь, — проболталась я, не видя в этом большой беды. Не станут же они возиться с отправкой обратно в Питер бабушкиной морозильной камеры только потому, что нет электричества.

За разговорами мы и не заметили, как приблизились к небольшому домику. Жилище Андрея на небольшом пригорке прикрывали деревья. Впрочем, на турбазе все дома стояли за деревьями или были разбросаны среди деревьев и прочей растительности.

Поэтому он не был слишком оригинален. Но семейству Андрея, куда входили и его папа, мама и сестра, именно этот домик нравился больше всех остальных, и они соглашались жить только в нем. Причем сначала там поселялись папа с Андреем, а оставшийся срок обитали мама с сестрой. Таким образом они отдыхали друг от друга по две недели, которых хватало на то, чтобы потом выносить тесный семейный круг в течение всего остального времени.

За прошедший год Андрей вытянулся на две головы и стал значительно выше меня и Васьки, хорошо хоть не вместе взятых. Глаза у него остались карими, а волосы темными. Только стриг он их теперь очень коротко. На Андрее были безумно пестрые штаны. Штаны, понятное дело, из года в год менялись, но расцветка и рисунок неизменно оставались прежними, поэтому смело можно было причислять эту часть одежды к его особым приметам.

— Слышали, что случилось! — возбужденно приветствовал нас Андрей. — Новую тачку Суреныча взорвали, я уже говорил с Фимкой.

Фима был единственным отпрыском Суреныча, которого папаша мечтал пристроить в высшее учебное заведение. Фима папиному капризу противился изо всех сил. А так как в армию его по причине слабого здоровья, а вернее, превышающей всякую меру жирности не брали, то он смело мог продолжать уклоняться от институтской пытки еще долгие годы.

Но вся беда Фимы заключалась в том, что в надежде на поступление своего отпрыска в институт Суреныч ежегодно нанимал для Фимы трех репетиторов. Сыночку приходилось с ними заниматься. В довершение дела Суреныч записывал бедного Фиму еще сразу на несколько подготовительных курсов, куда отвозил, а затем и забирал его уже сам. Все это отнимало у Фимы массу времени и сил, а тратить попусту свои силы он не любил. Поэтому уже целых два года парень чувствовал себя глубоко несчастным человеком.

— И что Фима? — поинтересовалась я.

— Жаловался, что папаша уже вызвонил своего страхового агента, который обещал приехать завтра с утра и оценить ущерб, а также назначить примерную сумму выплаты.

— Так это же хорошо, — не поняла я.

— Хорошо, но не для Фимы. Он-то надеялся, что папаша машину не успел застраховать, а значит, и денег на репетиторов и подарки приемной комиссии не останется. Таким образом он надеялся избежать очередной пытки. В этом году Фима уже провалился в два института, поэтому надеялся, что если и в следующем году с институтом не выгорит, то Суреныч оставит свою затею с его обучением. Погодкато, а? — неожиданно сменил тему разговора Андрей. — Должно быть, небо надолго затянуло.

— А нас обвиняют во взрыве этой машины, — поведал Васька Андрею, который мигом утратил интерес к погоде.

— Ну?! — удивился он. — А почему именно вас?

У него есть улики?

— У Суреныча крыша поехала, — предположила я. — Или он надеется таким образом вынудить Зою зачислить Фиму на свой факультет. Скажет, например, что он снимает свои обвинения против нас, а она в обмен берется протолкнуть Фиму.

— Так, может, он сам и взорвал? — возбужденно забегал по комнате Андрей. — Тогда это уже самое настоящее мошенничество, его надо пресечь на корню.

— Сразу чувствуется, что ты поступил на юридический, а не куда-нибудь еще, — сварливо заметил Васька. — Преступники тебе уже мерещатся. Я лично думаю, что паршивую машину Суренычу подсунули, у нее что-то было не в порядке, вот и грохнуло.

Чего гадать, эксперты все выяснят.

— При чем тут мой факультет, — возмутился Андрей. — Мы стали свидетелями самого настоящего преступления, вот и все. Верней, вы стали. Ну-ка, припомните, не видели ли вы возле машины Суреныча подозрительных личностей?

— Еще один следователь на нашу голову, — простонала я. — Может, тебе и список граждан, имеющих зуб на Суреныча, представить? Так нам это раз плюнуть, у меня и копия еще сохранилась. А возле машины никого, кроме самого Суреныча, мы не видели. Он вышел из магазина с пакетом под мышкой, сел в машину, завел ее и неожиданно вернулся в магазинчик, оставив мотор работать. В то время как этот тип делал дополнительные покупки, и раздался взрыв.

— Так-так, — глубокомысленно забормотал Андрей. — Значит, пакет он оставил в машине?

Мы с Васькой переглянулись и дружно закивали в ответ.

— В пакете и была бомба! — торжественно заявил нам Андрей. — Он сам ее себе подложил.

— Каким образом, купил в магазине? — ехидно поинтересовался Васька. — У него в руках ничего не было, когда он входил в лавочку.

— Но он мог спрятать небольшую бомбочку под одежду, — горячо возразил ему Андрей. — А в магазине переложить ее в пакет с покупками.

— Может быть, сначала поговорить с продавцом? — робко предложила я. — Послушаем, что он скажет.

И мы отправились в лавочку, которая сегодня была заполнена людьми. Всем было интересно послушать версию случившегося из уст продавца дяди Вити. И к тому же в дождь и при бездействии электрообогревательных приборов процент продажи крепких алкогольных напитков стремительно возрастал.

Нам пришлось довольно долго дожидаться возможности поговорить с дядей Витей, поэтому мы выслушали его рассказ неоднократно. Продавец утверждал, что в первый раз Суреныч зашел к нему, чтобы купить килограмм сухого печенья. Потом ушел, а спустя минуту вернулся, так как забыл еще стиральный порошок. Но нужного порошка не оказалось, и он сказал, что приобретет его на станции, куда все равно едет, чтобы встретить какого-то знакомого.

И вместо порошка купил конфет, которые очень любит его сын.

— Только он это сказал и пошел к двери, тут вдруг как грохнет! — возбужденно рассказывал дядя Витя. — Я смотрю, а Суреныч до того позеленел, что стал как его плащ. Я сразу смекнул, что дела плохи.

У меня у самого уши заложило от взрыва, но выбежал я сразу же за Суренычем. Полыхало так, что дым выше крыш домов поднимался.

— Суреныч был в плаще, — прошептал мне на ухо Андрей таким тоном, словно это было неопровержимым доказательством его вины.

— Дождь шел, все были либо в плащах, либо в куртках, — возразила я ему тоже шепотом.

Андрей кинул на меня презрительный взгляд, показывая, что я совершенно не разбираюсь в преступлениях, и зашептал что-то Ваське. В ответ мой братец выразительно покрутил пальцем у виска и поспешно сделал пару шагов в сторону от Андрея. Наконец народ рассосался и мы смогли поговорить с дядей Витей.

— Три «Балтики», пожалуйста, — попросил Андрей, завязывая беседу.

Дядя Витя небрежно бухнул на прилавок три темные бутылки и выразительно посмотрел на нас с Васькой.

— Вас еще не арестовали? — удивленно спросил он. — Суреныч уверял, что вас сегодня же увезут.

— Суреныча можно понять, — тактично заметила я. — Не каждый день лишаешься новой машины, есть от чего занервничать. Да и весь день он был какой-то дерганый. Вы заметили, что он все время что-то перекладывал из одного кармана в другой, а из пакета в плащ? Верный признак начинающегося психоза, а ведь это было еще до того, как с его машиной произошло несчастье.

— Ничего он при мне не перекладывал, — возразил дядя Витя, мигом переведя разговор на нужную тему. — И выглядел он вполне нормально. Искал только кошелек. При этом даже расстегнул плащ, чтобы порыться в карманах брюк. Долго искал, но это ведь со всяким бывает. Потом взял печенье и положил в пакет, который у меня же и купил. Вел себя совершенно спокойно, правда, стиральный порошок, о котором его жена просила, забыл купить. Однако это ведь тоже не показатель. Я, например, если жена поручает мне купить две-три вещи, одну из них обязательно забуду. Но это уж не моя вина, просто голова у мужиков устроена иначе, чем у баб.

— Значит, ничего в пакет, кроме печенья, он не клал и под плащом ничего не прятал? — вступил в разговор Андрей.

Вопрос поверг дядю Витю в легкий шок. Он недоуменно потряс головой и стал уверять нас, что Суреныч минут пять искал кошелек, что он, дядя Витя, имел возможность лицезреть все, что скрывалось под плащом. Чем он и занимался. Других покупателей в то время в лавке не было, а стоять без дела так скучно, что рад любому развлечению. Однако под плащом у Суреныча ничего интересного не обнаружилось. Сообщив это, дядя Витя решительно потряс головой, показывая, что закрывается. «Час уже поздний, — заявил он, — а день сегодня был бурный, пора и на покой». Мы поняли с первого раза, забрали свое пиво и неугомонного Андрея, который порывался еще что-то спросить, а затем гордо удалились.

— Ты и теперь будешь утверждать, что Суреныч подложил в свою машину бомбу? — язвительно поинтересовался Васька у своего друга.

И в кого это у него столько ехидства, не иначе как в бабушку.

— Буду, — упрямо буркнул Андрей, которому осьмушка его хохляцкой крови явно бросилась в голову. — Он мог подложить бомбу еще раньше.

— Думай что хочешь, — возмутился Васька, — но только учти, если ты снова выкинешь номер вроде того, когда заставил меня битых пять часов дежурить возле аптеки, дожидаясь, когда там появится некто и станет интересоваться презервативами, то я не посмотрю, что ты будущий следователь, и накостыляю тебе по башке.

— Чего ты кипятишься? — удивился Андрей. — Ты же сам говорил, что презервативы — это твоя специализация на старших курсах. Вот я тебе и устроил тренинг, ты мне благодарен должен быть.

— Минуточку, — остановила я его, — какие еще презервативы? Вася, ты мне говорил, что будешь заниматься полимерами.

— Вообще-то да, — начал мямлить мой братик. — Но резина входит в их число, а также все пластмассы, поэтому, в общем-то, Андрей прав. Но я все равно не согласен с тем, что, выбрав себе эту дурацкую специальность, должен теперь полжизни провести возле аптечного киоска, торгующего изделиями из проклятой резины.

— А какой прок это делать? — удивилась я. — Это что, как-то повышает профессиональный уровень? Или задание по социологии? Подсчитать, сколько человек, какого пола и какого возраста приобретут те изделия?

— Покупателями там и не пахло, — пробурчал Вася. — Дело было ночью, и ларек был закрыт.

— Тогда какой смысл? — еще больше удивилась я — Это у Андрея надо спросить, — мрачно произнес Васька. — Он меня просто втравил. Воспользовался тем, что я был влюблен в его сестру и настолько поэтому поглупел, что позволил выкинуть с собой такую штуку.

— Отвечай, — потребовала я у хранившего таинственное молчание Андрея. — Зачем ты это сделал? Поиздеваться решил над моим братиком?

— Да что ты! — замахал Андрей руками. — Я подслушал разговор двух ларечниц, они обсуждали недавний налет на соседнюю палатку возле нашей станции метро. Вернее, не столько обсуждали, сколько удивлялись тому, что после взлома ничего не пропало, кроме двух десятков упаковок презервативов.

— И ты решил провести собственное маленькое расследование? — догадалась я. — Просто в качестве домашнего задания?

— Ну да, — подтвердил Андрей. — Я прогулялся по ларькам и выяснил, что за последний месяц три из тридцати палаток в районе площади Александра Невского подверглись взлому и грабежу. Причем из двух тоже пропали только презервативы. Я выяснил название и страну производителя этого товара, и выяснилось, что похитителей интересовали исключительно презервативы индийского производства, расфасованные по три штуки и без смазки и ароматических отдушек фирмы «Лямур».

— Французское какое-то название, — заметила я.

— Но на этом я не остановился, — не обратив внимания на мое замечание, продолжил Андрей. — Я отправился дальше по городу и через неделю уже выяснил, что в районе станций «Петроградская» и «Горьковская» имели место подобные налеты. Только двумя неделями раньше, и крали там все презервативы подряд. Изделия фирмы «Лямур» похитили только из одного ларька — они и были там только в одном ларьке.

— А зачем ты меня заставил тогда продежурить столько времени, пообещав все рассказать потом, и так ничего и не рассказал? — спросил у Андрея Васька.

— Экзамены начались, — смущенно проговорил Андрей. — Уже мне и не до того было. И потом, результата я так и не получил. Если хочешь знать, не тебя одного я упросил подежурить. Всем ребятам в группе я рассказал о своих планах, и мы разъехались по городу с целью найти ларьки и маленькие аптечки, торгующие этими презервативами. И вот таких ларьков оказалось столько, что ребят из группы не хватило. Поэтому мне и пришлось привлекать к мероприятию друзей и просить их немного подежурить в ночное время.

— Ты надеялся поймать взломщиков? — неожиданно догадалась я. — Думал, что они польстятся на один из этих ларьков и вы их сцапаете?

— Что-то в этом роде, — согласился Андрей. — Только их можно было и не ловить. Можно было просто проследить за ними и выяснить, почему они похищают именно эти презервативы и что с ними потом делают.

— Что же здесь непонятного, это всякому ясно, — засмеялась я. — Сейчас каждый знает, что надвигается эпидемия СПИДа и единственный способ не заразиться — это безопасный секс. Ларьки, должно быть, взламывали молодые ребята, денег у них лишних не было, вот они и решали свою проблему таким способом. Сначала хватали все презервативы подряд, а потом разобрались, какие самые хорошие, и стали брать уже только их.

— Тем не менее я чувствую себя незаслуженно обиженным, — заявил Васька. — Мало того, что мне пришлось простоять возле ларька целую ночь, меня еще чуть не забрали в милицию. Дело в том, что когда я в четвертый раз увидел приближающегося милиционера, то спрятался в кусты, а он решил, что я злоумышленник, и вытащил меня из кустов. Потом еще и потешались надо мной.

— Кто над тобой потешался? Никто, кроме моей сестры, и не знал о том, что я тебя отправил дежурить, — возразил ему Андрей.

— А что думаешь, этого мало?! — взвился Вася. — Она меня целый месяц потом изводила. Легко ли мне это было в моем-то положении?

Вася так расстроился, что чуть не плакал. Мы принялись его утешать, Андрей говорил, что не случилось ничего страшного, что все девки дуры. Это было, конечно, большим свинством с его стороны.

Но затем Андрей напомнил Васе, что у моего брата теперь другая девушка. Братик этот факт как-то упустил из виду, но, припомнив, быстро начал приходить в норму.

— Ив самом деле! — воскликнул он. — Больше такое не повторится.

Если он имел в виду, что сестра Андрея больше не будет потешаться над ним, то он был, безусловно, прав. Если же думал, что Андрей успокоится и не попытается втянуть нас в очередную неприятную историю, то тут он ошибался. Потому что уже на следующий день Андрей появился возле нашего домика чуть ли не в шесть часов утра. Во всяком случае, будильник показывал именно это время.

— Ты что, сдурел? — не очень-то любезно осведомилась у него тетка Зоя. — Ты хоть знаешь, который теперь час? Все люди еще спят.

— Ничего подобного, — ответил Андрей, одновременно стараясь просочиться мимо Зои внутрь дома. — Все уже встали, и знаете что главное?

Зоя не знала и совсем не горела желанием узнать. Но Андрей так просто никогда не отступал.

— Суреныч уехал в город! — торжественно произнес он. — Понимаете, чем это пахнет?

— Как это уехал? — недовольно спросила моя мама, разбуженная громкими голосами. — На чем?

Машину свою за ночь починил?

— Не починил, уехал на автобусе.

— На каком еще автобусе? — влез в разговор заспанный Васька. — Первый автобус отходит в семь тридцать, а сейчас еще только шесть.

— Это у вас в доме шесть! — возмутился Андрей. — А во всем остальном мире уже начало десятого.

Насчет всего мира это он погорячился, но тем не менее факт оставался фактом, будильник стоял.

— Не может быть, — не поверила Зоя. — Я его вчера сама лично заводила.

— И я заводила; — встряла бабушка. — Еще перед сном он отлично ходил.

В результате выяснилось, что будильник сломан. После легкого потряхивания его задняя панель отвалилась и изнутри посыпались винтики и шестереночки.

— Кто-то тут на славу потрудился, — заметила бабушка. — Только кому это ночью понадобилось портить наш будильник?

— Почему ночью? — переспросила моя мама.

— Потому что с вечера он был в полном порядке, — рассудительно заметил Вася. — Я перед сном брал его в руки, от него ничего не отваливалось.

— Вот вам и ответ, — сердито пробурчал Слава. — В следующий раз думай, прежде чем что-то хватать.

— Помню, когда ты был еще крошкой, как-то мне сказал: «Знаете, тетя Таня, любую вещь можно разобрать на маленькие-маленькие кусочки», — пустилась в воспоминания моя мама.

— Вы чего это? — поразился Вася. — Меня подозреваете?

— Ну и ладно, — поспешила примирить стороны Зоя, но по ней было видно, что и она не очень-то поверила своему дорогому сыночку.

— Вы на рыбалку едете? — неожиданно спросил Андрей. — Сейчас самая пора. Пока к вам шел, мимо меня целая армия с удочками прошлепала. Свежие бычки, когда они еще пахнут морем, просто пальчики оближешь!

Фраза о деликатесных бычках мигом отбила у Славы всякую охоту обсуждать что-либо другое. Он оживленно принялся выспрашивать у Андрея, кто, сколько и чего принес вчера с моря, а также обсуждать с ним места, куда лучше направиться. В результате, когда мы закончили завтрак, план был уже выработан. Феноменально рыбное место находилось всего в двадцати километрах. Вообще-то рыбных мест было пруд пруди и ближе, но о том участке берега рассказывали уж форменные сказки. Поэтому решено было ехать туда на Славиной машине. С собой дядька согласился взять меня, Васю и Андрея.

Бабушка от этой затеи отказалась, заметив, что из ума еще не выжила, чтобы скакать по лесам, где на деревьях притаились клещи, а под ногами коварные, укрытые мхом ямки, где так легко сломать ногу, а то и обе. Слава бабушкин отказ принял легко и помчался к своей машине.

Мы едва успели натянуть ботинки и накинуть на себя непромокаемые накидки — дождь не прекращался, — как Слава уже нетерпеливо гудел нам, требуя поторопиться. В итоге я забыла сачок, а Вася свой спиннинг, который хоть и уступал Славиному автомату, но все-таки был хорош.

— Ну точно пути нам не будет, — заявил он, когда обнаружил свою оплошность.

— Не каркай! — рявкнул на него Слава. — Доедем с ветерком.

Увы, ветерка не получилось. Уже через несколько минут Слава недовольно крякнул и сердито спросил:

— Ну вот, можете радоваться, бензин на нуле.

Придется возвращаться.

— Ты забыл заправиться? — радостно переспросил его Вася, который с самого утра бубнил, что ехать на рыбалку по такой погоде сродни самоубийству.

Слава метнул на своего единственного отпрыска уничижающий взгляд и пробормотал что-то вроде того, что всегда мечтал иметь дочку.

— Возвращаемся, — решительно заявил Слава. — Бензина едва хватит, чтобы дотянуть до кемпинга. О том, чтобы добраться до бензоколонки, и речи быть не может. Разживемся дома у кого-нибудь бензином и снова поедем.

— Представляю, как все будут потешаться над нами, — уныло промямлил Андрей. — Сунут нам под нос полные корзины и будут хихикать, что они без всяких машин наловили кучу рыбы, а мы возвращаемся с пустыми руками. А потом еще станут жарить ее у нас под носом.

Славе такая мысль тоже приходила в голову, и она ему очень не нравилась. Однако другого выхода, кроме как повернуть обратно, не было. Бензина было и в самом деле мало, счетчик уже давно показывал абсолютный нуль. И двигались мы до сих пор, должно быть, только благодаря остаткам оксида азота, которые заблудились в двигателе и позволяли тому работать.

Чтобы срезать дорогу и сохранить последние капли бензина, Слава свернул на узкую и мало использующуюся по назначению дорожку. Ехать по ней приходилось очень осторожно — от дождя она совершенно раскисла и превратилась в нечто, сильно напоминающее болото. И вот там, где эта дорожка выходила к берегу моря, мы все разом (исключая, понятно, Славу, который если и отрывал взгляд от дороги, то только чтобы взглянуть на приборы, видимо, надеясь, что они вдруг покажут, что бак полон) увидели место, просто созданное для рыбалки в дождливую погоду. Нас просто поразил навес, и не просто из полусгнивших от жары и дождей досок, а из самых настоящих крепеньких брусьев. Тут даже Вася забыл про свое брюзгливое настроение и буквально завопил:

— Стой!

Слава испуганно вздрогнул и отдернул ногу от педали газа. Машина резко встала, а водитель разразился серией проклятий, адресованных своему дорогому сыночку.

— Почему ты такой придурок? — спросил он у моего братика, и, к счастью для себя, не дожидавшись ответа, добавил:

— Теперь мы тут надолго застряли. Что хоть случилось?

— Целое море, а в нем полно рыбы! Она просто плещется! — восхищенно ответил за Ваську Андрей и попал в точку, так как воды вокруг и в самом деле было предостаточно.

— Что море, это точно, — скорбно заявил Слава, пробуя завести машину.

Это ему, против ожидания, удалось, и он восхищенно прищелкнул языком, отдавая дань своему мастерству водителя. Теперь его голова не была занята машиной, и он обернулся к нам как раз вовремя, чтобы увидеть, как Андрей, выпрыгнув из салона и размахивая удочкой, мчится к бухточке, где резвится тьма-тьмущая рыбы.

— Господи! — ахнул Слава и тоже выскочил из машины.

Мы с Васей рассудили, что глупо теперь и даже опасно оставаться сидеть в машине, и тоже вылезли.

Глупо — потому что на турбазе будут смеяться только над нами с Васькой, вернувшимися без улова.

Опасно же потому, что Слава может в этом случае поручить нам делать что-нибудь менее приятное.

Например, собирать ежевику, а она в этом году уродилась очень уж колючая, или кизил, который остался сейчас только поглубже в горах, и потому его сбор — настоящая пытка.

— Как нам повезло! — восхищенно восклицал Андрей, раз за разом закидывая удочку и проворно складывая к себе в корзину упругих блестящих рыбешек.

Когда он повторил эту фразу в шестой или седьмой раз, со стороны дороги раздался достаточно громкий хлопок. Мы с Васькой почему-то вместо того, чтобы в страхе замереть, поспешно вскарабкались на пригорок. Оттуда мы увидели, как Слава, выронив из рук пойманную рыбу, медленно поворачивается к своей машине, ожидая увидеть полыхающее зарево. К нашему удивлению, машина внешне не пострадала. Она была в порядке, если не считать нескольких струек синего дыма, вырывавшихся сзади из-под днища автомобиля.

Струйки не обнадеживали. Слава залез под машину и констатировал:

— Кто-то испортил наш глушитель.

Мы дружно застонали, так как поняли, что добираться до турбазы нам придется пешком. К тому же придется еще тащить на себе пострадавшую машину. В таком состоянии ехать она не могла, то есть, может, и могла, но Слава не разрешил нам это проверить. Он опасался, что если автомобиль тронуть, то у него еще что-нибудь взорвется.

— Что же это такое? — растерянно повторял Слава. — Сначала у Суреныча, теперь у меня. Кто же следующий?

Поежившись, Андрей заметил, что его папа должен быть ему благодарен за то, что еще зимой он разбил их «жигуленок». По крайней мере машина находится в безопасности в гараже у слесарей и ей не грозит погибнуть от зловещей эпидемии, которая поразила турбазу.

— Толкайте! — распорядился Слава, и мы дружно налегли на машину, стараясь сдвинуть ее с места.

Это был дохлый номер. Дорога шла в гору, и машина двигаться отказывалась. Во всяком случае, наших усилий было недостаточно, чтобы бодро покатить ее в сторону кемпинга. Мы с Васькой делали вид, что толкаем изо всех сил, а Слава с Андреем, сдается мне, и в самом деле старались.

— Бог в помощь! — неожиданно услышали мы ехидный голос.

Возле небольшой пальмочки собственной персоной стоял Суреныч. Стоял и наблюдал за нашими тщетными усилиями.

— Сломалась? — поинтересовался он.

— Взорвалась! — рявкнул Слава. — Только бензина было мало, вот она и не взлетела на воздух, как твоя.

Услышав это, Суреныч мигом переквалифицировался из злорадного зрителя в сочувствующего помощника.

— Фима! — крикнул он. — Быстро сюда. Твоя помощь нужна.

Если с головой у появившегося из-за камня Фимы было не слишком хорошо, то физической силой его природа не обидела. К тому же, плохо соображая, он всегда четко следовал указаниям, а потому сейчас старался и налегал на совершенно ненужную ему колымагу со всем прилежанием.

Всю дорогу старшее поколение почем зря ругало неизвестных злоумышленников. Домой Суреныч со Славой вернулись уже большими друзьями. Суреныч повторил свое приглашение на уху, пиршество должно было состояться сразу же после того, как он поймает обещанную рыбу.

— А разве вы не уехали в город? — спросил Андрей у Суреныча.

— А почему я должен был туда уехать? — удивился он в ответ. — Я ездил встречать страхового агента, а то бы он ни в жизнь не добрался до нас.

Его слова заставили бедного Славу просто подпрыгнуть.

— Что с тобой? — испугался Вася.

— Страховка, — закатывая глаза и норовя упасть в обморок прямо под колеса своего драндулета, прошептал Слава. — Я ее не оформил.

Васька разинул рот:

— Но мама же тебе специально выдала на это деньги.

— Верно, — обреченно кивнул Слава. — Я и поехал. Но оказалось, что надо было ждать страхового агента, который оценит машину, а время меня поджимало. И я решил, что в такой глухомани, как наш кемпинг, ничего с машиной не случится. Никто угонять ее не станет, а если и станет, то самому дороже будет. Я поклялся застраховать свою красавицу на отпускные деньги. Кто виноват, что отпускные у нас платят уже после отпуска или в лучшем случае в его середине?

— А что ты купил на деньги, которые у тебя были? — потребовал ответа Васька. — Спиннинг, да?

— Да, — виновато кивнул Слава. — Но ты ведь не расскажешь об этом маме?

— Не расскажу, если дашь нам его, чтобы сходить на рыбалку. — Вася быстро сообразил, как извлечь выгоду из создавшегося положения.

Слава только рукой махнул, признавшись, что теперь глаза бы его не глядели на проклятый спиннинг. Пусть Вася его забирает себе. У него же будет масса хлопот с милицией, и потому ему не до рыбалки.

— Маме снова придется составлять список, — хихикнул Васька, который как-то легкомысленно отнесся к свалившемуся на семью несчастью. — Милиционер Игнатенко будет доволен. Он будет сверяться с двумя списками и если два раза подряд встретит одну и ту же фамилию, то можно считать, что преступник уже у нас в кармане.

— Интересно, чей список будет длиннее? — хотела спросить я, но в разговор вмешался Суреныч.

— О каких это списках вы толкуете? — уставился он на Андрея, и эта простая душа немедленно удовлетворил его любопытство.

— Как! — Суреныч буквально раздулся от возмущения. — Вы взяли на себя смелость указать, кто мой враг, а кто нет? Вы ввели следствие в заблуждение. Только я сам могу точно сказать, с кем дружу, а кто, может, имеет зуб против меня. Не ожидал я от вас.

Сделав это заявление, он зашагал прочь, оставив нас в недоумении, как понимать его последние слова. То ли в глазах этого человека составление списка его недоброжелателей было делом более скверным, чем взрыв его машины, в котором он, ничуть не сомневаясь, обвинял нас. То ли за ночь его мнение о нашей семье почему-то резко пошло вверх и так бы и шло себе, суля нам некоторые блага, если бы Андрей все не напортил.

Слава отправился звонить в милицию, а мы остались ждать возле безжизненной машины результата его переговоров. Тут нас и нашел лейтенант Игнатенко, сопровождаемый каким-то невзрачным человечком.

— Привет! — сказал лейтенант, увидев меня. — Что это вы тут сидите?

— Вас ждем, — ответила я чистую правду, но лейтенант почему-то страшно смутился и покраснел.

— А зачем? — пролепетал он, видимо, ожидая услышать не меньше, чем признание в любви.

— Нам тоже подложили бомбу, — поспешно заявил Васька, которому явно не понравилось, что милиция того и гляди растает от нежных чувств, а ей ведь надо все силы прилагать к тому, чтобы выловить преступников.

Я снисходительно усмехнулась Васькиной наивности. Можно подумать, что найдется чудак мужского пола, который предпочтет беседе со мной ловлю каких-то там преступников. Но, к моему удивлению, лейтенант решил убить сразу двух зайцев. То есть со мной он беседовал, но только по делу. Я поклялась, что отомщу своему братику при первой же возможности.

— Очень кстати, что ваша машина не сгорела дотла, — отметил лейтенант после того, как мы ввели его в курс дела. — Мы с экспертом только что осмотрели первую машину, но от нее так мало осталось, что определить что-либо практически невозможно.

А вот ваша машина — другое дело. Прекрасный образец.

Мы распрямили плечи и подняли головы, как и полагается людям, которые внесли ощутимый вклад в розыск преступника.

— Еще неизвестно, один ли злоумышленник действовал в обоих случаях, или это были разные люди, — подала голос невзрачная личность, сопровождавшая Игнатенко. — Но подозреваю, что это дело рук нашей шайки.

Эксперт с лейтенантом обменялись понимающими взглядами, при этом эксперт запустил обе руки в резиновых перчатках прямо в недра Славиной машины и добросовестно начал в ней копаться. Именно за этим занятием его и застал Слава. Эксперт был одет в потрепанные брюки и видавшую виды куртку, которые ничем не выдавали в нем работника правоохранительных органов. Лейтенанта Слава в первый момент не увидел. Поскольку нервы у него были и без того расшатаны, то он очень близко принял к сердцу, что какой-то хмырь продолжает курочить его уже пострадавшую машину. Мой дядя дико взвыл и бросился со всех ног к своей любимице.

— Пошел прочь отсюда! — гневно прошипел он, отвесив солидный пинок по тощей заднице злоумышленника. — Ты что тут ковыряешься?

При этом он попытался оттащить от своей машины эксперта, который, не сообразив, чего от него хотят, сопротивлялся и кричал, что не закончил дело.

— Я тебе сейчас покажу дело! — возмущался Слава, ухватив эксперта за воротник куртки.

Эксперт нам попался на редкость добросовестный. Другой бы на его месте давно плюнул на машину и вступил в дискуссию с противником. Но наш продолжал упрямиться, перебирая какие-то проводочки и позвякивая какими-то железками внутри машины, что, разумеется, не вызывало в душе Славы прилива добрых чувств. Он тянул эксперта изо всех сил, неприятель держался изо всех сил. Однако силы были слишком не равны, и в результате победа оказалась в Славиных руках, а в руках эксперта остался лишь клок выдранных проводов…

— Так! — многозначительно констатировал Слава.

— Ничего не так! — обрел наконец голос эксперт. — Сами виноваты!

Неизвестно, что бы ему возразил Слава, ибо в пылу сражений он, бывало, не слишком стеснялся в выражениях, но тут дядя увидел лейтенанта, который появился из-за куста.

— А-а! — обрадовался Слава. — Вот и милиция.

Очень кстати!

— А я здесь уже давно, — сообщил ему лейтенант, — и все видел. Что же вы нападаете на нашего сотрудника? Я его специально привел, чтобы он определил, что случилось с вашей машиной, а вы его за шиворот?

Слава, разинув рот, растерянно посмотрел на лейтенанта, потом на эксперта, который, воспользовавшись возникшей заминкой, всунул оторванные провода хозяину машины в руки и поспешил ретироваться:

— Придется вам за деталями ехать в город, — порекомендовал он с безопасного расстояния. — Карбюратор у вашей «Волги» совсем никуда, и проводку менять надо. Что вам в машину запихали — ума не приложу. Однако вам еще повезло, потому что в момент взрыва у вас бензин уже весь вытек.

В топливном баке есть старая течь, наспех заклеенная какой-то дрянью. А глушитель у машины совсем отвалился. Должно быть, там и был произведен минивзрыв.

Слава мрачно проводил милиционеров взглядом и тяжело вздохнул.

— В город прокатиться не хотите? — предложил он нам.

Но мы дружно его заверили, что нам и тут хорошо. Охота была на электричке трястись.

— Ну как знаете, — проговорил Слава и ушел.

— Мой тоже в город намылился, отправил меня узнать, когда ближайший автобус, — сказал неожиданно появившийся из-за кустов Фима. — Все не может успокоиться. Говорит, что знает нужных людей, которые ему мигом найдут шутников и как следует накажут их.

После Фимкиного заявления по спине у меня пробежала неприятная дрожь. Мстительный Суреныч и в самом деле может нанять каких-нибудь громил, чтобы они разделались с шутниками, посягнувшими на его машину. А коль скоро он считает, что эти шутники принадлежат к нашему семейству, то вывод напрашивался сам собой. Было от чего похолодеть и броситься следом за Славой к нашему домику.

— Куда ты? — догнав меня, на бегу спросил Вася.

— В город.

— Зачем? — искренне удивился Андрей, который тоже присоединился к нам.

Все-таки мой братец мог бы более осмотрительно выбирать себе друзей. Нельзя же и в самом деле дружить с настолько плохо соображающим типом.

— Неужели вы думаете, что я буду бездействовать, сидя на турбазе, в то время как Суреныч нанимает каких-то таинственных нужных людей, которые наверняка приедут разбираться с нами. Надо на них хотя бы взглянуть, чтобы знать, кого опасаться, — пояснила я мальчишкам, взбегая на крыльцо нашего домика и в очередной раз спотыкаясь об оставленные кем-то на ступенях кастрюли и сковородки.

— Автобус отходит через час, — сообщила я Славе, который все еще не решался расстаться с вырванными из чрева машины проводками. — Мы едем на нем.

— Думаешь, это не слишком рискованно? — засомневался Васька.

— Не набросится же Суреныч на нас среди бела дня, а ночью он может не заметить слежки, — возразила я, поспешно запихивая в сумку самые необходимые вещи. В моем понимании это были: зонтик, непромокаемая куртка и запасной теплый свитер.

— На нас? — переспросил Васька. — Ты с кем собралась? Папа поедет только завтра с утра. В любом случае шпионить за Суренычем ты его не уговоришь.

Отвечать мне не понадобилось, так как в дверях возникла долговязая фигура Андрея с рюкзаком в руках.

— А ты куда? — удивился Васька.

— В город, надо же в самом деле выяснить, что там Суреныч собирается предпринять, — бросив рюкзак на пол, ответил Андрей.

— Он же сказал, что собирается переговорить с нужными людьми, — заметила я, бросая свою сумку рядом с рюкзаком Андрея.

— Это он так сказал. Что же на самом деле будет происходить в городе, нам и предстоит выяснить, — поставил точку Андрей.

— Что же это получается? — заголосил Васька — Я остаюсь на турбазе один? То есть не один, а с мамой, тетей Таней и бабушкой. Но они же меня загоняют со своими заготовками! Я тоже хочу в город с вами.

В итоге на остановке автобуса собралась приличная толпа отъезжающих и провожающих.

— Что ты в городе будешь делать? — в очередной раз выпытывала у меня моя мама. — Оставайся здесь.

Каждый раз в ответ я бубнила нечто невразумительное, но означавшее, что я вернусь как можно быстрее, буду следить за младшим братиком и своим здоровьем и не позволю себе и ему влипнуть в какую-нибудь историю. Суреныч, обнаружив нас на остановке, не слишком обрадовался, но, поразмыслив, сделал вид, что нас не видит. Если учесть, что автобусная остановка размерами немногим отличалась от обеденного стола, то выглядело все это довольно глупо. В автобусе Суреныч продолжал не замечать нас, что было нам на руку, ведь мы вели за ним наблюдение, хотя он об этом не знал.

— В городе разделимся, — мечтательно протянул Васька, когда мы уже устроились в вагоне электрички. — Разделимся, и у Суреныча будет поменьше поводов для тревоги.

— С каких это пор тебя начало волновать его душевное состояние? — съехидничал Андрей.

— С тех пор, как он вознамерился нанять каких-то хмырей, чтобы они с нами разобрались, — отпарировал Вася.

Андрей, видимо, счел это достаточно весомым объяснением, потому что больше вопросов не задавал и в городе беспрекословно согласился разделиться. Такая покорность должна была нас насторожить, но нам было не до раздумий, так как Суреныч припустил бодрой рысцой, и мы едва успевали за ним.

— Старый хрыч! — бормотал Вася, пыхтя и отдуваясь. — Как ему удается так споро перебирать ногами? Он же старше нас с тобой, вместе взятых.

— Он не курит, — пояснила я. — А ты смолишь словно паровоз. Вот и результат. И как ты умудряешься играть в футбол? Хотя чего я удивляюсь, теперь мне понятно, почему ваша команда вечно проигрывает.

Васька обиделся и нахохлился, насколько это было возможно на ходу. Затрагивать тему футбола явно не стоило. Но вдоволь поссориться мы не могли: Суреныч все время нервно оглядывался, вынуждая нас с Васей прятаться за окружающими предметами, которые зачастую бывали достаточно малы и плохо нас укрывали.

— Какой шустрый старичок, — пыхтел Вася, пригнувшись за фруктовым лотком, который подвернулся ему под руку. Мне повезло меньше, я пряталась за железным забором, в котором было столько дыр, что забором он мог называться чисто номинально и прятаться за ним было сущим мучением.

— Может, у него хоть со зрением плохо?! — с надеждой проговорила я.

— Как у горного орла, — разочаровал меня Вася. — И где таких выращивают?

Суреныч тем временем приблизился к подземному переходу и уже собирался нырнуть в него, когда Васька толкнул меня в бок и убито прошипел:

— У меня галлюли.

— Какие еще «галлюли»? — недовольно переспросила я. — Что ты выдумываешь?

— Мне показалось, что я только что видел Андрея, — прошептал Вася. — Погляди туда. Он стоял возле газетного киоска.

Я посмотрела в сторону, куда он указывал рукой, но никого знакомого не увидела и, естественно, рассердилась. Не хватало, чтобы еще и мой братик морочил мне голову. Мало мне моих чокнутых подружек.

— Хватит валять дурака, Суреныч сейчас смоется. Он на месте не стоит, пока ты тут фантазируешь.

Вася внял моим словам и тронулся с места. Суреныча мы догнали, только когда он уже садился на трамвай.

— Куда это он намылился? — удивился Вася, когда мы запрыгнули в следующий трамвай, который, к счастью, следовал по тому же маршруту. — Живет он совсем в другой стороне. Неужели у него любовница?

— Размечтался, — ухмыльнулась я. — Да ему такое и в голову не придет, на любовницу тратиться надо, а для такого скупердяя это смерти подобно. Он коньки бы отбросил, едва она заикнулась бы о подарке или о походе в ресторан. Любовницы у него нет, это я тебе как женщина говорю.

Васька поник головой и обреченно сказал:

— В таком случае он едет к своим знакомым, которые и будут нас убивать.

— Ну уж сразу и убивать, — расстроилась я. — Может быть, сначала попугают.

— Пугают, когда в этом есть смысл, то есть надежда, что напуганный человек вернет деньги, а у нас денег нет, значит, и пугать нас нет смысла. Можно сразу убивать, — убежденно сказал Вася.

Хорошенько поразмыслить над его словами на ходу у меня плохо получалось, поэтому мне показалось, что в его словах есть смысл. Это меня сильно огорчило.

— Придется узнать, сколько он им посулил, и предложить больше, — выдавила я из себя. — Суреныч такой жадина, что у нас может получиться.

— А вдруг это его друзья или родственники? — грустно предположил Вася.

— Ты бы поручил такое грязное дело своим родственникам? — поинтересовалась я у него.

— Я бы нет, но у южных людей все иначе. Они ради родственника готовы пойти на любую гадость.

Я начала прикидывать, откуда у моего брата, выросшего на севере и только единственный раз побывавшего южнее Днепропетровска, такие мысли.

Однако ничего подходящего в голову не приходило.

Ехали мы минут пятнадцать, и трамвай удалялся от подобия цивилизации все дальше и дальше! Вокруг образовались подозрительные пустыри, заставленные гаражами или чем-то отдаленно их напоминающим. Улочки становились все более безлюдными, как и должно было быть в местах отсутствия жилой застройки. На горизонте вырисовывалось здание больницы, это было единственное обитаемое здание, но до него было слишком далеко.

— Больница — это удачно, — шепнул мне Васька. — Если с нами что случится, то кто-нибудь сразу же окажет помощь.

— Никто нам, кроме нас самих, не поможет, — заверила я его. — Не надейся. Смотри лучше за Суренычем.

Нам пришлось красться вдоль длинного деревянного забора, следуя по пятам за Суренычем. При этом он шел все же по дорожке, какой бы узенькой она ни была, а мы продирались сквозь кусты, которые в этом месте как назло необычайно разрослись.

Наконец все втроем мы завернули за угол. Первым, естественно, Суреныч, немного погодя — мы с Васькой. За углом Суреныча не было…

— Куда он подевался? — испугалась я, бросаясь вперед.

Я успела изрядно пробежаться вдоль забора, прежде чем услышала Васькин крик.

— Иди сюда! — звал он меня, размахивая руками, потом приблизился к забору и.., тоже исчез!

Я бросилась к тому месту и увидела лишь торчавшую откуда-то ногу. Нога была, безусловно, моего брата. Во всяком случае, ботинок был точно его. Горестно взвыв, я вцепилась в единственную уцелевшую часть моего братика и потянула ее к себе.

— Ты что, сдурела? — послышался раздраженный Васькин голос. — Нашла время для шуточек.

Помогла бы лучше, я тут зацепился. Дыра слишком узкая.

От его окрика я несколько пришла в себя, равнодушно протолкнула его ногу внутрь, недоумевая, как всего минуту назад я могла испытывать к этой ноге какие-то особенно теплые чувства, и пролезла в дыру сама. Мы оказались на задворках довольно пустынных гаражей.

— Суреныч пошел туда, — махнул рукой Васька. — Я видел.

Мы поспешили в том направлении и чудом не налетели на самого Суреныча, разговаривавшего с двумя явно подозрительными типами.

— Форменные уголовники, — прошептал мне на ухо Вася. — Мне Андрей фотографии особо опасных заключенных показывал, там такие же рожи.

После его слов я и сама удостоверилась, каких мрачных типов выбрал себе в соучастники Суреныч.

Один из них больше всего напоминал черта лысого, такой он был маленький, с голым черепом и вертлявый. Он постоянно крутил в своих паучьих лапках гаечный ключ, казавшийся рядом с его фигуркой просто огромным. Его навыкате глаза горели демоническим огнем. Во всяком случае, нам так показалось. Второй тип был выше среднего роста и по сравнению со своим приятелем казался почти толстяком.

Главенствовал на его физиономии, бесспорно, нос.

С первого взгляда было понятно, что нос — это его самое значительное достижение в этой жизни.

Не могу сказать, что оба субъекта обрадовались появлению Суреныча, но руки ему пожали. Один вцепился в правую, а другой в левую. К моменту завершения этого странного ритуала мы как раз подкрались к ним довольно близко, чтобы подслушать хотя бы часть их разговора.

— Не получится, — ответил лысый. — Работы прорва. Боюсь, что и с полученными заказами не справимся. Убитых очень уж много.

— Мне убитых не нужно, — открестился Суреныч. Мы с Васькой облегченно перевели дух.

— А других не получится, — огорошил нас лысый, и мы мигом насторожились, преисполнившись к нему неприязнью.

Что ему стоило согласиться? Зачем обязательно убивать? Мало того, что лысый, так еще и упрямый.

Хуже качеств не найти. После этого троица удалилась в открытый гараж, проследовать туда за ними мы не решились и, оставшись на улице, принялись обсуждать услышанное.

— Может, у него еще и не выгорит, — нерешительно предположил Васька. — Может, он на мокрое дело не пойдет, а ребята на другое не согласятся.

От таких предположений я покрылась холодным потом и почувствовала, что мне просто необходимо услышать, чем закончится торг. Осторожно перемещаясь за старыми автомобилями, я оказалась напротив открытой двери гаража. Обратно я вернулась с помертвевшим лицом и с совершенно непослушными зубами, которые помимо моей воли отбивали задорную чечетку.

— Что там? — нерешительно спросил у меня Васька, словно сомневаясь, стоит ли ему на самом деле это узнавать.

— Он передал им деньги, — обреченно ответила я. — Видимо, они столковались и сделка состоялась.

— Странное место эти душегубы себе выбрали, — совсем не к месту заметил Вася. — Я всегда думал, что убийцы сшиваются в более романтичных местах, а не среди разбитых машин. Как думаешь, зачем им столько «Волг»?

— Для маскировки, — уверенно заявила я.

— А почему именно «Волга»? Смотри, сколько их здесь. Раз, два, три, четыре и еще пятая, за которой ты пряталась.

— Слушай, — рассвирепела я. — Ты что тут, в арифметике практиковаться собираешься? Думай, как нам разрушить их планы.

— Можно украсть деньги, что им передал Суреныч, — предложил Васька. — Нет денег, нет договора. Вряд ли они будут работать на чистом альтруизме.

— Как украсть? — тоскливо промямлила я. — Ты бы видел, как тот жирный в них вцепился. Он прямо-таки зубами в них впился. Каждую купюру пересчитал и обнюхал.

— Понятно, почему у него такой нос, — задумчиво произнес Васька. — И много там было купюр?

— Пятнадцать бумажек, а какого достоинства, я не разглядела.

— Бумажки скорей всего по сто долларов. Такие деньги и я бы стал тщательно прятать, — признался Васька. — К тому же эти типы не производят впечатления богатеев. Тогда можно просто за ними проследить. Не будут же они нас убивать, если мы все время будем скрываться позади них. Они про нас даже не узнают, то есть в идеале не должны про нас узнать.

— Таскаться за ними по всему городу? — ужаснулась я. — И как ты себе это представляешь? Они загружаются в машину и едут, а мы бодрой рысцой трусим следом, старательно делая вид, что нам до них нет никакого дела?

— А наши фотографии Суреныч им показывал? — внезапно спросил Васька.

— А откуда они у него? — удивилась я.

— Выкрал, — пояснил мне братец. — Когда забирался к нам, чтобы сломать будильник, то заодно и фотографии украл.

Я молча поразилась коварству Суреныча и проницательности моего брата. Видимо, пребывание в их обществе плохо сказалось на моих умственных способностях.

— Фотографий я у него не видела, — осмелилась я утверждать, но Вася развеял мои сомнения, разъяснив, что я просто не успела их увидеть.

Но тут я вспомнила, как перед самым нашим отъездом бабушка кричала мне с другого конца комнаты: «Ты фотоаппарат взяла?», а я в это время тщетно пыталась закрыть пузатый чемодан, который набила так, что он готов был лопнуть. «Взяла!» — огрызнулась я, отказываясь от борьбы. И, заглянув внутрь чемодана, сразу же обнаружила, что причиной его саботажа был толстый семейный альбом. Начинался он с фотографии моей прабабушки, но при этом был заполнен всего лишь наполовину. Какой-то мой родственничек с неизвестными мне целями решил прихватить этот альбом с собой. Альбом я, не задумываясь, потихоньку сунула под Васин диван в ящик с его младенческими игрушками, справедливо рассудив, что их-то уж он точно с собой не потащит.

— Фотографий мы с собой не брали, — со знанием дела произнесла я.

— Как не брали, если я альбом сам положил в чемодан!

— Что один человек положит, то другой всегда вынуть может, — сообщила я ему.

— Значит, версия с фотографиями отпадает, — констатировал Вася. — Ну это и к лучшему. Теперь мы совершенно безбоязненно можем следить за ними. Нас они не узнают. Интересно, а как в таком случае Суреныч планировал наше устранение?

— Должно быть, кто-то из этих парней приедет к нам, поселится в лесу и, когда ты или я, а лучше оба отправимся по лесной дорожке к морю, то…

— Нет, с нами двумя ему одному не справиться, — принялся разглагольствовать Вася. — Вот если у него будет пистолет с глушителем, тогда можно.

А голыми руками ему нас не взять. Вдвоем мы даже с тем толстым справимся. А уж худого даже ты можешь одолеть.

Я открыла рот, чтобы сообщить, что ни в какой лес меня теперь и на аркане не затащишь, поэтому и рассуждать нет смысла, как Вася толкнул меня.

— Суреныч возвращается!

Мы проворно юркнули за очередную «Волгу», у которой были тонированные стекла почему-то только с одной стороны. Таким образом мы Суреныча видели, а он нас разглядеть не мог. Ликом Суреныч был светел, мало того, он просто весь светился от радости. И при этом потирал руки с видом человека, заключившего необычайно выгодную сделку, что было нами воспринято как настоящее оскорбление.

— Я, конечно, знал, что он скотина, но не настолько же, — выразил наше общее мнение Вася. — Не я первый начал, но теперь пусть пеняет на себя.

— Пусть, — с радостью согласилась я, и мы принялись ждать, когда можно будет приступить к слежке за нашими убийцами.

* * *

А в это время Андрей, посчитавший себя несправедливо отстраненным от слежки за Суренычем, решил провести свое собственное расследование. Он был уверен, что у него на этого негодяя ничуть не меньше прав, чем у Васьки с сестрицей. Ну и что с того, что убить или избить планируется именно их, любой человек может при желании помешать совершению преступления, и потенциальные жертвы ему в этом препятствовать не должны. С этой мыслью он отправился к дому, где жила престарелая родственница Суреныча и где сам Андрей бывал несколько раз в гостях у Фимы.

Если ему не изменяла память, то Фима звал ее бабушкой. Старушка, несмотря на свой преклонный возраст, была полна сил и энергии, хотя основательно глуховата. Переносить общение с шустрой старушкой порой бывало трудновато. Например, она обожала зазвать к себе какого-нибудь несчастного сантехника и потом несколько часов мурыжить парня своими рассуждениями и советами, как полагается чинить краны. Молодые люди, собирающие подписи для депутатов, посетившие, на свое несчастие, ее владения, вырывались оттуда бледными и быстро находили себе другой источник доходов. Хуже всех приходилось распространителям слова божьего, потому что старушка любила их больше всего. Вообще старушка свои жертвы никогда легко не выпускала.

В этом ей здорово помогала ее глухота, она просто не слышала слов собеседника, а стало быть, с легким сердцем могла не заметить и его попыток откланяться.

Но в последние дни старушке не везло. Гости к ней не заходили, родичи все не ехали, а страховые и прочие агенты давно обходили ее квартиру стороной. Поэтому появление молодого человека, которого она смутно припоминала по немногим визитам к ее внуку, она восприняла как посланца с небес. Андрей и сам не мог толком сказать, какого черта он приперся в этот дом, зная, что Суреныч в городе и в любую минуту может нагрянуть, чтобы проведать старушку. Не думал же он в самом деле, что детали взрывных устройств будут разбросаны у Суреныча по всей квартире и на самом видном месте. Но бабуля так приветливо улыбалась и так настойчиво приглашала войти, что Андрей не удержался и вошел.

Дверь с оглушительным лязгом за ним захлопнулась.

Оглянувшись, парень увидел, что лязг издавали многочисленные замки ригельные и замочки французские, крюки и крючочки, засовы и задвижки, цепи и цепочки. Обнаружил он и парочку навесных замков, которым больше бы пристало запирать дверь сельского амбара. Бабушка проворно запирала все их, и в душу Андрея впервые закралось нехорошее предчувствие.

— Пойдемте пить чай, — пригласила его старушка, покончив с замками.

На кухне никого не оказалось, кроме огромного черного кота, которого Андрей не видел в свои прошлые посещения. Недовольно фыркнув, кот смерил его откровенно оценивающим взглядом, от которого Андрей невольно поежился. Внезапно из ванной донесся шорох, вогнавший Андрея в холодный пот.

Вернее, вогнал его не сам шорох, а мысль о том, что Суреныч может не только вот сейчас здесь появиться, но уже давно появился и просто до поры до времени не показывается на глаза. Но тут перед Андреем возникло блюдо аппетитных булочек, посыпанных корицей и сахарной пудрой, и он немного перевел дух.

К тому же на столе было только две чашки, одна у Андрея, а вторую бабушка поставила себе.

— А вы одна сейчас живете? — брякнул Андрей, не подумав, что вопрос не мешало бы сформулировать как-нибудь иначе.

К счастью, старушка его не услышала, а, пододвинув к Андрею блюдо с булочками, сказала:

— Да, погода просто издевается над нами. То солнце сияет, а то дождь зарядил уже второй день.

Это вы, молодой человек, правильно заметили. Вот что я вам скажу, когда мне было столько же лет, сколько вам, увлеклась я одним красавцем летчиком.

Андрей попытался вставить слово, но понял, что до тех пор, пока бабушка не закончит свое повествование, это бессмысленно.

* * *

Мы с Васькой, переместившись теперь за блестящую новенькую «Волгу», припаркованную прямо напротив дверей гаража, оживленно ругались между собой. Вася обвинял меня в том, что я должна была отправиться за Суренычем, потому что меня он меньше знает, а я шипела, что ни за что не оставила бы его тут одного.

— Я не один, — возмущался Васька. — Нас тут было бы трое.

У меня язык отнялся от возмущения, и я не успела ему высказать все, что я думаю о его умственных способностях. Я бы, конечно, справилась с собой, но мне помешали двое наших предполагаемых убийц. Толстый вывел из гаража новенькую, сверкающую черным лаком «Волгу» и сразу же ушел обратно. Оттуда вышел лысый и метнулся к багажнику. Вытащив из него какой-то пакет, он тоже вернулся в гараж.

— Пора! — скомандовал Вася и, прежде чем я успела его остановить, бросился к машине бандитов.

— Куда?! — только и успела я пискнуть, увидев, как ноги моего братца мелькнули в багажнике «Волги».

Не помня себя от страха, я бросилась за ним следом.

— Ты тут не поместишься! — предостерег возмущенный Васька, увидев, что я пытаюсь влезть к нему.

— Если ты поместился, то и мне места хватит, — рявкнула я, втискиваясь рядом с ним.

И сделала я это в самый последний момент.

Едва я успела запихнуть в багажник последнюю часть своего тела, как послышались какие-то шаги и голоса. Машина вздрогнула от стука захлопнувшихся с двух сторон дверец, заурчал двигатель. Про дверцу багажника никто из наших убийц и не вспомнил, напрасно я лихорадочно сочиняла версию, почему мы забрались в их машину. И слава богу, потому что ничего более подходящего, чем: «Не подкинете ли нас до центра?» — мне в голову не приходило.

— А ты беспокоилась, — укоризненно шепнул мне Васька.

Машина тронулась.

Ехали мы довольно долго, или мне только это показалось, потому что в темном багажнике время особенно тянулось. Приоткрыть крышку мы опасались — водители следовавших за нами машин могли обратить внимание на неполадку и сообщить о ней нашим пентюхам, и тогда уж точно мы были бы обнаружены. Наша поездка порой перемежалась остановками, во время которых наши подопечные покидали машину минут на пять. Никакой связи между этими остановками я не усматривала. Порой машина останавливалась в тихих местечках, где слышались детские голоса, а порой мимо нас сплошным потоком шли другие автомобили. Иногда мы оказывались в людных местах, а один раз вокруг нас раздались рыдания и заиграла соответствующая музыка.

После кладбища мы ехали довольно долго, и я уже начала беспокоиться, что мои скрюченные конечности окончательно окаменеют. Но ту мы неожиданно остановились. Судя по звукам, вокруг была огромная стройка. Осторожно выглянув в щелочку, я убедилась, что так оно и есть. Повсюду сновали рабочие, гудели землечерпалки и величественно проплывали стрелы подъемных кранов. Рассудив, что в такой обстановке вряд ли кто станет приглядываться к нашей машине, у всех и так дел по горло, мы осторожно приоткрыли крышку багажника.

Толстый и Лысый — такие клички мы им дали — стояли к нам спиной и оживленно тыкали пальцами в чью-то белую «Волгу». Выглядела она не очень, и я не понимала, что в ней интересного. Разве что дымилась она весьма основательно? Но какое им дело до чужих машин? К тому же возле этой уже суетились несколько человек, одни разгоняли дым, другие деловито копались в ее внутренностях. Тем не менее наши убийцы не торопились уезжать, а, наоборот, подъехали поближе. После чего Лысый остался в машине, а Толстый неторопливо подошел к группе людей и встал рядом с явно заинтересованным видом. На него кто-то оглянулся, и он счел это достаточным поводом для начала разговора.

— Барахлит? — поинтересовался он.

Невысокий мужик, видимо, хозяин больной машины, бросил в его сторону сердитый взгляд, но, увидев за спиной Толстого родную сестру своей бедняжки, только с тонированными стеклами, подобрел и даже снизошел до ответа.

— Какая-то гнида вчера с утра крутилась возле нее, в результате — пожалуйста. Машина сломана.

Вчера я еще на ней поездил по делам и сегодня до работы еще доехал, а сейчас попытался ее завести, раздался хлопок и повалил дым.

— Точно моя история! — воодушевился Толстый. — На прошлой неделе со мной приключилось то же самое. Нервов мне это стоило — пропасть. Машина у меня совсем новая, ездить я на ней совсем не ездил, но гарантийный срок уже вышел. Я как прикинул, во сколько мне обойдется ремонт, мне даже плохо стало. Отогнал я ее к мастерам, они посмотрели и сказали, что мне всего-то карбюратор менять надо. А перед этим я ее другим работягам показывал, так они мне весь двигатель предлагали сменить, И сменили его всего за день и взяли недорого, я даже удивился.

— Хорошие, говоришь, мастера? — задумчиво спросил у него хозяин пострадавшей машины. — А как бы их найти?

— Где-то у меня телефон одного из них был, — похлопав себя по карманам, произнес Толстый. — Звони ему после десяти вечера или оставь сообщение на автоответчике, он тебе сам перезвонит, и вы насчет цены договоритесь. А пока ты можешь по другим мастерским позвонить, дешевле нигде не найдешь. Я тоже всех обзвонил прежде, чем на этих парней вышел. И сроки у других не приведи господь.

Эти же за день сделают и за срочность ничего не возьмут.

— Точно сделают? — переспросил хозяин испорченной машины. — Мне по работе машина просто как воздух нужна. Если сделают, то меня даже цена особенно волновать не будет.

Наконец Толстый нашел номер разрекламированных мастеров, и хозяин машины тут же начал звонить по мобильнику, чтобы договориться о встрече. После этого Толстый с видом человека, бескорыстно совершившего доброе дело, вернулся в свою машину, и мы покатили дальше. Следующая остановка была на авторынке. Здесь наши красавцы исчезли надолго. Я уже была готова наплевать на все правила конспирации и вылезти из багажника хотя бы ради того, чтобы распрямить спину. Появились наши клиенты в тот момент, когда я уже приоткрывала крышку багажника, и, разумеется," такое уж мое счастье, они это увидели.

Толстый с проворством, которого я от него никак не ожидала, метнулся к багажнику и распахнул его крышку. Не знаю, кого он там ожидал увидеть, но мы явно обманули его ожидания.

— Вы это чего? — поинтересовался он у нас, справившись наконец со своей отвисшей от удивления нижней челюстью. — Вам чего тут надо?

В это время мы с кряхтением пытались вылезти из багажника, но нам это плохо удавалось. Руки никак не желали цепляться, а ноги шевелиться.

— Смотри, какая хорошенькая! — обрадовался Лысый, который тоже подскочил к машине.

Я обрадовалась, что мою неземную красоту наконец кто-то оценил, и удвоила свои усилия. Хотелось вылезти целиком и уж тут-то окончательно потрясти ценителя прекрасного. Наконец я с жутким кряхтением перевалилась через бортик, на этом дело застопорилось. Распрямляться моя спина упорно не хотела. Пришлось распрощаться с мечтой, что в меня влюбятся с первого взгляда. А все это было бы так романтично! Один из них влюбляется в меня и все же убивает, потому что договоренность и обещанные деньги ему дороже, а потом всю жизнь страдает или тоже накладывает на себя руки. Но, увы, в таком состоянии я вряд ли могла вызвать у кого-либо нежные чувства, лучше бы я оставалась в багажнике. Там я, по крайней мере, могла изображать из себя загадочную личность, путешествующую исключительно свернувшись калачиком. Подумаешь, может же быть у красивой девушки такой каприз! Все эти мысли промелькнули в моей голове, пока я стояла в позе буквы Г перед своими убийцами. Следом за мной вылез Васька, который по молодости лет чувствовал себя немного лучше.

— Не обращайте на нее внимание, — попросил он. — Она у нас ненормальная. Я ее сегодня из больницы забрал, врачи уверили, что ей получше. А сами видите, тут до выздоровления еще далеко. Мы проходили мимо, и только я отвернулся, как она шмыгнула в багажник вашей машины, пришлось мне лезть за ней и уговаривать, чтобы вылезала, а тут и вы подоспели. Представляю, что вы о нас подумали…

— И что, совсем ненормальная? — упавшим голосом поинтересовался Лысый. — Никак не лечится?

— Никак! — заявил Вася. — Она еще сейчас тихая, а иногда на нее буйство находит. Тогда с ней и двум мужикам не справиться. Мы ее никуда не выпускаем, ведь покалечит кого-нибудь, а к ответу ее не призовешь, потому как ничего не соображает. Но иногда она у нас удирает, и приходится ее по всему городу искать. Последний раз мы ее нашли с окровавленным ножом в руках, до сих пор не знаем, кого это она…

— Как таких выпускают, — недовольно пробормотал Толстый. — Ну и медики у нас.

После этого он сел в машину, Лысый грустно поглядел на меня в последний раз и тоже плюхнулся на сиденье. Я проводила их глазами и вдруг почувствовала, что вполне могу разогнуться. Ну надо же, нет чтобы минутой раньше, я бы этому Ваське все про него самого рассказала, а теперь уж поезд ушел.

Впрочем, ушел он недалеко. Отъехав, наши убийцы остановились возле домика администрации и, посовещавшись, зашли в него.

— Можно еще разок попытаться влезть к ним в багажник, — предложил Васька, тоже проследивший за машиной. — Багажник-то они так и не закрыли.

Рты пораскрывали от изумления и про багажник забыли. Ловко я нас выручил?

Я в свою очередь открыла рот и издала нечленораздельный звук.

— И знаешь, что я заметил, — не дождавшись от меня благодарности, произнес Васька, — на водительском месте сидел Лысый. Стало быть, и машина принадлежит Лысому, чего же Толстый врал тем парням со стройки, что «Волга» его?

— Может, он у него шофером работает, — предположила я, но Васька высмеял мою версию.

— Где ты видела, чтобы у людей, которые ходят в тапочках, таких, что были у нашего дедушки, есть деньги наличного шофера, — сказал он.

— Однако машины покупать у него деньги есть, — возразила я, показывая на Толстого, который усаживался в немного помятую желтую «шестерку», которую он прикупил на рынке.

Лысый сел за руль «Волги», и мимо нас проследовал кортеж из двух машин.

— И что нам теперь делать? — расстроился Вася. — Они уехали, и нам их не догнать. Предлагаешь вернуться к тем гаражам и подождать их?

Ничего такого я и не думала предлагать. Напротив, мне хотелось как можно скорее вернуться в наш палаточный городок.

— Ничего-то мы не узнали, — грустно признала я. — Только время потеряли, надеюсь, Андрею повезло больше.

* * *

Андрей сидел в гостях и чувствовал, что больше никогда в жизни в рот не возьмет домашней выпечки. При мысли же о чашке крепкого чая его просто начинало мутить. За последние два часа он выпил их столько, что противный чай булькал где-то в горле, а ломтики лимона плавали в нем и неприятно толкались. Булочки же осели на дне желудка совершенно неперевариваемым комом. Андрей сильно сомневался, что каким-то чудом сумеет довести до сознания словоохотливой старушки тот факт, что ему уже давно пора уходить. С другой стороны, он отлично понимал, что из-за всей этой плещущейся в нем жидкости сделать это будет не так-то просто.

Когда Андрей еще мог легко передвигаться, он обошел квартиру Суреныча вдоль и поперек и ничего предосудительнее неприличных журналов в комнате Фимы не обнаружил. Надо было сразу после этого отправляться к входной двери, авось старушка выпустила бы его. Сейчас же Андрей уже всерьез подумывал о том, чтобы придушить старушку, ее спас звонок в дверь, который Фимина бабушка, впрочем, все равно не услышала.

— Звонят, — завопил Андрей в самое ухо старушке.

— Да, звон в ушах с самого утра, — подтвердила Фимина бабушка, авторитетно качая головой. — Это из-за давления.

— В дверь звонят, — продолжал надрываться Андрей.

— Дверь у нас замечательная, сын ставил.

С двух сторон обита железом, а замков видел сколько? Я за такой дверью как в сейфе. Никто без моего желания войти не сможет. Хочешь еще чайку?

Взвыв в полный голос, Андрей заковылял в прихожую. В дверь буквально ломились, она дрожала, а все замки дребезжали и звякали.

— Тетя, откройте! — донеслось с той стороны.

Андрей похолодел, это был Суреныч, его голос Андрей отличил бы из тысячи.

— Кто-то пришел? — удивилась бабушка Фимы, неожиданно возникшая в дверях с полным подносом дымящихся булочек.

— Нет, нет, — пролепетал Андрей и отчаянно затряс головой.

— Ты заснула там? — вопрошал расстроенный Суреныч, за собственными криками не слыша голосов из квартиры. — Я сейчас дверь сломаю.

— Ну и хорошо, — одобрила бабушка. — А то я уж думала, может, сын вернулся, а может, еще и племянник. Посмотреть, что ли, а то мне как-то тревожно? Слышу-то я плохо.

Андрей понял, что если он сейчас же не отвлечет внимание старушки, то она и в самом деле может выглянуть за дверь. А встречаться с Суренычем Андрею не хотелось. Вдохнув побольше воздуха, он мужественно шагнул к бабушке и, зажмурившись, протянул руку к крайней булочке на ее подносе. Затем под пристальным взглядом старушки начал запихивать в рот одну за другой горячую сдобу, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете.

Наконец крики за дверью смолкли, видимо, Суреныч устал. Андрей понял, что настал его час. Поднявшись с места, он мигом оказался у двери. Предварительно оглядев в глазок площадку, Андрей отпер дверь и бросился вон из квартиры. К сожалению, в глазок он не заметил притаившегося на коврике кота, который, видимо, пришел в гости к бабушкиному. Споткнувшись о несчастное животное, Андрей полетел вперед, угодив головой прямо в колено поднимавшегося слесаря, которого притащил Суреныч.

От неожиданности слесарь взмахнул руками и стукнул чемоданчиком с инструментами шедшего за ним Суреныча по лбу. Послышался глухой звук, словно в дерево вогнали гвоздь. Слесарь, не удержавшись на ногах, попытался ухватиться за Суреныча. Это была его ошибка, так как последний сам стоял на ногах только потому, что не решил, в какую сторону ему падать. Слесарь эту проблему решил, и на Андрея, переполненного чаем и набитого булочками, свалились два рослых и упитанных мужчины, окончательно лишив парня возможности спастись.

Всю эту картину безмолвно наблюдала Фимина бабушка, словно окаменевшая на пороге своей квартиры. Первым пошевелился слесарь. Он поднял голову и заныл:

— Поможет мне кто-нибудь или нет?

Бабушка и без слухового аппарата как-то догадалась, что от нее требуется, и попыталась стащить со слесаря своего долгожданного родственника. Увы, сил у старушки на это не хватило. Однако она все же потревожила несчастного Андрея, который с ужасом почувствовал, что содержимое его желудка окончательно решило с ним расстаться и стремительно двинулось к горлу… От избытка всевозможных чувств он дернул ногой и случайно сшиб бабушку, которая рухнула на Суреныча, увеличив кучу-малу.

— Ну и денек сегодня, — послышался мужской голос, и внезапно Андрею стало легче дышать.

До конца не веря своему счастью, Андрей поднялся на четвереньки и таким способом двинулся прочь. Лишь миновав два лестничных пролета, он решился принять вертикальное положение и, наконец приняв его, помчался со всей доступной наглотавшемуся орехов гусю скоростью.

* * *

К палаточному городку мы с Васькой подъехали уже ближе к вечеру. Целый день мы угробили по требованию Васи на дежурство в гараже, куда привел нас утром Суреныч. Лысый и Толстый там так и не появились, чему я была даже рада, потому что не представляла, как они отреагируют на наше появление. В общем, целый день я промучилась, но Васька был неумолим. Оставить же его одного мне не позволяла моя сестринская любовь к нему. И лишь когда стало вечереть, мое терпение лопнуло и я потребовала от Васьки перестать валять дурака. Как ни странно, он согласился.

Возле нашей палатки мы увидели горестно сгорбившегося Андрея, который с явным отвращением чистил огромную рыбу.

— Как успехи? — вяло поинтересовался он у нас.

Андрей оживился, только когда мы мимоходом описали наших предполагаемых убийц.

— Говорите, что один маленький и лысый, а другой толстый и носатый? — переспросил он. — А машина, которую они купили, была желтая с помятой дверцей?

— Да, — подтвердил Васька. — А ты их тоже видел?

— Кажется, да, — неуверенно кивнул Андрей.

— Как это «кажется»? — удивилась я. — Либо ты их видел, либо нет.

— Не до того мне было, — рявкнул Андрей. — Ты бы тоже не стала по сторонам глазеть, если бы на тебя Суреныч свалился.

Мы с Васькой потрясение молчали.

— А Фима знает? — нерешительно произнес Вася.

— Что знает? — раздраженно спросил Андрей. — Он же здесь оставался, Суреныч один в город ездил, что вы, сами не знаете?

Андрей явно пребывал в скверном расположении духа. По собственному опыту зная, что подобное настроение у мужчин обычно вызывает голод, я участливо спросила:

— Ты, должно быть, хочешь есть? Сейчас я тебя покормлю. По дороге мы купили булочек с изюмом, хочешь?

Реакция Андрея меня всерьез озадачила, он метнул на пакет откровенно ненавидящий взгляд, вышиб его из моих рук и стал с яростью топтать ногами.

Завершив последнее па, окончательно похоронившее булочки в песке, он торжествующе поглядел на нас. Потом как ни в чем не бывало сказал:

— Я забыл вас предупредить, что в этой жизни я ненавижу всего две вещи: выпечку и чай. Пообещайте, что никогда в ближайшие несколько лет не будете ни предлагать их мне, ни даже упоминать об их существовании.

Мы с Васькой, напуганные его реакцией, охотно пообещали, и мир был восстановлен.

— Значит, теперь надо ждать визита ваших убийц? — поинтересовался Андрей.

Мне его хладнокровие показалось даже обидным. Ну конечно, если бы собирались пришить его самого, он бы так спокойно тут не рассиживался.

Наверняка поднял бы на ноги всю милицию, требуя себе охрану. При мысли о милиции на душе как-то потеплело. Ругаем мы ее, родимую, а как прижмет, все равно бежим к ней за помощью. Больше-то некуда.

— Если убийцы приедут, то, конечно, ночью, это их любимое время суток, — продолжал рассуждать совершенно бесчувственный Андрей. — Надо их подкараулить и расправиться с ними.

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовался у него Васька.

— Очень просто! — отбрасывая в сторону рыбу, воскликнул Андрей. — Дорога тут всего одна. Мы разбросаем много гвоздей и битого стекла на дороге и прикроем их чем-нибудь, а сами спрячемся за кустами, что растут вдоль дороги. А когда увидим машину ваших убийц, сдернем покрывало, и покрышкам вражеской машины придет конец.

— И что им помешает добраться до нас пешком? — ехидно поинтересовалась я. — И вообще, как мы в темноте увидим, что это именно та машина?

— А что ты предлагаешь? — обиделся Андрей.

— Для начала я предлагаю перебраться на эту ночь в другое место. Суреныч мог описать им наш ночлег, а мы возьмем и переедем. Тогда они нас не найдут.

— Ладно, — вяло согласился Андрей. — Это тоже план.

И мы пошли искать желающих обменяться с нами на эту ночь домиками. Дело это было не простым, так как в кандидаты годились только люди неприятные — их было бы не жалко, в случае если убийцы, спутав их с нами, убили. Однако все неприятные люди непонятно почему цеплялись за свои домики и никак не хотели войти в наше положение. Впрочем, на то они и были неприятными.

— Придется переехать в палатку, — констатировал Андрей. — Хорошо хоть дождь прекратился. Пошли выберем место поприличнее.

Блуждая по палаточному городку, мы наткнулись на Суреныча. При виде него мы все трое побледнели и попытались скрыться. Но не тут-то было.

Суреныч, напротив, был в приподнятом настроении и в руках держал нечто напоминавшее букет.

— Ребята, зовите своих родителей, — воскликнул он. — Я приглашаю вас к себе. Есть что обмыть.

Мы молча уставились на него, потом Васька понимающе заулыбался.

— Какой негодяй, — прошептал мне на ухо Андрей. — Вас же еще и приглашает. Можно сказать, на собственных поминках побываете.

— А что же все-таки будем отмечать? — спросила я.

— Потом узнаете, — таинственно произнес Суреныч.

Тут он увидел мою маму, которая благодаря своим пышным формам пользовалась его повышенным вниманием, и устремился к ней.

— Гад он все-таки! — с чувством произнес Васька ему вслед. — У меня от злости даже аппетит разыгрался. Пошли хоть поужинаем, кто знает, может, в последний раз.

Зоя налила нам по тарелке умопомрачительно вкусной золотистой ухи и дала по куску жареной рыбы, обильно посыпанной зеленью.

— Вечернего улова, — похвасталась она. — Утренняя рыбка, которую Слава купил у рыбаков, тоже была хороша, но с этой не сравнить. — А еще остался кусок курицы, хотите?

Я запихнула в рот огромный сочный кусок вкусно пахнущей рыбы, и тут мои глаза просто вылезли на лоб. Нет, рыба тут была ни при чем, просто возле меня неожиданно возник Суреныч и вкрадчиво поинтересовался, не ужинаем ли мы случайно.

— Какая славная рыбка, — хищно глядя в мою тарелку, заметил он. — И курица! Можно?

И, не дожидаясь разрешения, протянув руки, схватил в одну кусок курицы, а в другую — кусок рыбы из утреннего улова, который так нахваливала Зоя. Тетка сделала движение, словно хотела помешать ему, но вовремя вспомнила о правилах вежливости и н6 стала препятствовать гостю. Суреныч проворно сожрал этот кусок и потянул всю миску на себя.

— На здоровье, — кисло промямлила Зоя.

Я наконец справилась со своей порцией, родственники тоже. Теперь ничто нам не мешало наблюдать, как Суреныч лопает нашу рыбу и нахваливает самого себя. Мама гипнотизировала взглядом Зою, призывая ее сделать хоть что-нибудь, но тетка только беспомощно разводила руками. Единственный, кто извлек пользу из ситуации, был Васька. Пользуясь благодушным настроением Суреныча, он выпросил у него на завтра его надувную лодку. Наконец Суреныч отставил опустевшую миску и повторил свое приглашение прийти к нему завтра в гости.

— Значит, это случится уже сегодня, — страшным голосом произнес Васька, когда после ужина, подчистую уничтоженного Суренычем, мы сидели под звездами и курили. — Надо что-то делать.

— Во-первых, никуда теперь по одному не ходим, — сказала я. — Во-вторых, предупредим родителей, им тоже грозит опасность.

— Никакая им опасность не грозит, — возмутился Васька. — И не надо их сюда впутывать, а то они нам весь отдых испортят. Просто поставим палатку и переночуем в ней.

И мы приступили к делу. Палатки стояли довольно тесно, и найти подходящее место нам долго не удавалось. Наконец нашлось нечто подходящее.

Правда, справа стоял чей-то вездеход типа джипа, а справа разместилась многочисленная молодежная компания, которая наше появление восприняла как попытку ущемить их интересы. Однако мы, не обращая внимания на их недовольство, начали устанавливать свою палатку, и первым же движением Ваське удалось включить сигнализацию на джипе. Вой огласил окрестности, а из оранжевой палатки выскочил бородатый мужик с ружьем для подводной охоты.

Высказав нам все, что он думает о нас, и отключив сигнализацию, мужик ушел обратно.

— Еще бы акваланг надел, — пробормотал ему вслед Васька. — И зачем включать сигнализацию, если вокруг столько палаток, что выехать все равно невозможно.

— Не болтай! — прервала его я. — Давай работать! Спать хочется.

С колышками мы как-то справились, но полотно упрямо не желало натягиваться. В итоге мы с грехом пополам с ним почти справились и решили, что одну ночь сможем переночевать и так.

— Надо палатку как-то замаскировать, — озабоченно произнес Васька, глядя на плоды наших трудов. — Так она слишком бросается в глаза.

Тут я с ним была полностью согласна. Палатка получилась какая-то кособокая. Соседская молодежь откровенно потешалась над нашим творением, а так как в ее среде попадались и хорошенькие девчонки, то я Васькино смущение понимала и разделяла Васька исчез и вскоре снова появился уже с целой охапкой веток магнолии и каких-то буйно цветущих кустарников, которыми принялся украшать стены нашей палатки. Молодежь попритихла и стала опасливо перешептываться, косясь в нашу сторону. Не обращая на соседей никакого внимания, мы забрались в нашу палатку и приготовились заснуть. Во всяком случае, я приготовилась, у Васьки же было на этот счет другое мнение.

— Кто-то должен дежурить, — заявил он, как только я забралась в свой спальник. — Вдруг эти мерзавцы окажутся дьявольски проницательными и разыщут-таки нас.

На это я ему заметила, что раз такая мысль пришла ему в голову, то ему первому и дежурить. Васька согласился беспрекословно. Однако заснуть никому в этот вечер не пришлось. Ребята рядом с нами извлекли из недр палатки гитару, а под студенческий фольклор, перемежающийся фальшиво исполняемыми шлягерами сезона, спать было невозможно.

Едва они утихли и я смогла задремать, как меня разбудил Васька, уверявший, что наступила моя очередь дежурить. Поэтому не было ничего удивительного в том, что стоило ему заснуть, как меня тоже сморил сон.

Проснулась я оттого, что кто-то осторожно трогал меня за плечо. Не вдаваясь в дальнейшие подробности, я энергично брыкнула ногой и попала во что-то мягкое. Мой убийца взвыл, и мое плечо освободилась. Но зато чем-то придавило ногу. У меня в запасе оставалась вторая нога, которую я и использовала, благословляя себя за то, что заснула не в мешке.

В этот раз я сшибла какую-то подпорку. Видимо, подпорка была важной частью конструкции нашей палатки, потому что наше убежище обрушилось нам на головы вместе со всеми Васькиными украшениями — изрядно колючими ветками цветущего кустарника.

В полной уверенности, что на нас совершено нападение и я только что нейтрализовала одного из бандитов, я устремилась к выходу. Естественно, нужно представлять себе, во что превращается ваша палатка при падении и в каких складках мне пришлось барахтаться, чтобы определить, в какой стороне этот самый выход. Мне просто-напросто повезло. Внезапно стало значительно светлее, я бы даже сказала, что стало совсем светло, и я увидела людей просыпающихся, готовящих себе завтрак и тех, кто возвращался с утреннего купания.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы сообразить: среди бела дня вряд ли на нас стали бы нападать убийцы, да еще в таком совершенно неподходящем месте, где свидетелей пруд пруди. Палаточные складки в этот момент заколыхались, и из-под них показалась подошва пляжной тапочки. Почему-то именно она убедила меня в том, что наш гость не представляет собой никакой опасности, а, наоборот, сам может пострадать. Я внимательно осмотрела эту подошву, и мне пришло в голову, что она как-то уж слишком пассивно себя ведет, не иначе как ее обладателю совсем плохо. Я приподняла этот край палаточной ткани и наткнулась на знакомые шорты…

— Какого черта ты меня так испугал? — обратилась я к Андрею, который, оставив всякие попытки выбраться, молча лежал на земле.

— Никогда в жизни больше не попрусь будить вас, — пожаловался он, когда мы помогли ему выпутаться из складок нашей палатки и поставили на ноги.

— И правильно, — одобрила я. — А зачем тебе это сегодня потребовалось?

— Машина, — таинственно прошептал Андрей.

— Какая машина? — не поняли мы.

— Машина, на которой ездили ваши убийцы, — так же шепотом пояснил Андрей. — Она здесь!

Утреннее солнышко стремительно село за тучи, а вокруг все потемнело. Во всяком случае, мне так показалось.

— Ты уверен? — спросил Васька.

— Желтая «шестерка» с черной полосой понизу и несколькими круглыми дырочками, разбросанными в беспорядке на левой передней дверце, — сказал Андрей. С этими его словами последний лучик солнца исчез, погода стремительно портилась.

— Это она, — согласился Васька. — Значит, и парни уже тут.

Лучше бы он это не говорил.

— Так, — бодро произнес Андрей. — Ночь мы пережили, а это уже кое-что.

— Ты бы так не веселился, если бы голову открутить собирались тебе, — буркнула я.

— Надо действовать на опережение, — важно подняв палец, произнес Андрей.

— Как это?

— Допустим, они собираются подкараулить нас во время купания в уединенной бухточке и уже все подготовили для преступления, а мы возьмем да и не поплывем туда. А напротив, скажем Суренычу, что пойдем совсем в другое место. Пусть спешат туда, а мы их там уже будем ждать.

— Гениально! — восхитился мой не очень умный братец. — Так и сделаем. Пошли к нему. Лодку возьмем, все равно погода не для загара.

На наш зов из домика Суреныча выползло нечто отдаленно напоминавшее бывшего завхоза. Цвета это нечто было блекло-зеленого, словно недозрелый помидор, и вдобавок качалось на ногах.

— А! — кровожадно произнесло существо. — Явились, отравители. Небось надеялись, что помру, так не на того напали.

Мы вытаращили глаза на него в полном недоумении и молчали.

— Все ваша рыбка! — зло произнес Суреныч. — Накормили меня отравой, небось специально приготовили для меня. Мало вам того, что вы мою машину уничтожили, так еще и самого меня решили извести.

Нельзя же быть такими завистливыми! И чего сейчас приперлись, позлорадствовать?

— Мы хотели сказать, что вашу лодку… — начал Вася.

— Лодку вам еще?! — в полном упоении от нашей наглости завопил Суреныч. — Подавитесь вы моей лодкой. Убирайтесь вон и передайте вашей мамочке, что меня так просто не отравишь. Пусть покупает отраву посильнее и не скупится!

Вопли Суреныча привлекли к нам повышенное внимание общественности, люди перешептывались и нехорошо на нас поглядывали. Пришлось спешно ретироваться.

— Похоже, план предвосхитить события провалился, — заметил Андрей. — Пошли просто на пляж.

На пляже — на редкость безлюдном — мы наткнулись на Фиму, который в голом виде больше напоминал большой белый холм. Загар к нему не прилипал категорически. Фимка мог лежать на солнце часами и в лучшем случае покрывался волдырями, а в худшем хватал солнечный удар. Поэтому для воздушных ванн ему годилась только облачная погода.

Он приветливо помахал нам рукой и добродушно спросил:

— А чего вы не на лодке? Отец вроде вам вчера обещал. Сам-то он плох, я ушел, он еще спал. А ночь мне тоже пришлось провести у приятеля, потому что папаша своими стонами спать никому не давал. Так чего там с лодкой?

— Поздней поплывем, — зачем-то соврал Васька, должно быть, ему не хотелось вдаваться в подробности.

Фима был человеком физически хорошо развитым явно в ущерб мозгам, а при таком раскладе он легко мог поверить, что мы пытались отравить его драгоценного папочку. Вся его беда была в том, что мысль, раз попав ему в голову, ни за что не хотела ее покидать. Поэтому Фиму, с одной стороны, надлежало удержать при себе, это могло быть гарантией, что к нам не сунется ни один убийца, а во-вторых, необходимо было отвлечь его от скользкой темы про лодку, а то он что-то очень уж разволновался. Но, к сожалению, нам это удалось только наполовину. То есть Фима про лодку больше не упоминал, но и с нами остаться не пожелал.

— Пора мне домой, — заявил он. — Все равно загар не пристает. Авось папаша уже оклемался и сможет внятно рассказать, что с ним приключилось.

Ночью-то ему не до разговоров было.

— Так, — мрачно заключил Андрей, — в нашу палатку вам лучше не возвращаться. Фима человек мстительный, лучше бы уж вы и в самом деле отравили Суреныча, не так обидно было бы.

— Куда же нам податься? — поинтересовалась я у него. — Везде нам опасно. Сюда вот-вот явятся наши убийцы, а вокруг ни души, как назло.

Но вместо подосланных к нам убийц мы дождались самого Суреныча, которому уже стало настолько хорошо, что он тащил на себе надувную плоскодонку и полный комплект удочек, собираясь отправиться в море.

— Специально, чтобы нас подразнить, — заметил Васька.

— Вот это сила характера! — восхитился Андрей, наблюдая, как все еще зеленоватый Суреныч кряхтит под тяжестью лодки. — Себя не жалеет, лишь бы другим насолить.

Суреныч кинул в нашу сторону торжествующий взгляд и приступил к спуску лодки на воду. Ветра не было, поэтому мероприятие прошло благополучно.

Мы наблюдали за медленно удалявшейся лодкой и делали вид, что нам ни капельки не завидно.

— Не иначе как крупную поймал, — меланхолично заметил Васька, когда существенно уменьшившийся в размерах Суреныч внезапно забегал в своей лодке.

— Руками машет, — поддержал его Андрей. — Такую крупную взял, что даже не вытащить.

— А прыгает он зачем? — на всякий случай поинтересовалась я, так как была мало осведомлена в тонкостях рыбалки на море и полагала, что при клеве так и нужно.

— Странный он какой-то, — задумчиво протянул в ответ Васька. — Кричит чего-то.

— Помогите! — донес до нас ветер.

— Вот дает! Мы ему еще и помогать должны! — возмутился Андрей. — Совсем у некоторых нет совести.

— А ведь он тонет! — вдруг воскликнул Васька. — Лодка уже наполовину в воде.

— Так ему и надо, — мстительно прошипела я. — Пусть без лодки рыбачит, как все остальные.

— Он же плавать не умеет! — закричал Васька и начал стягивать с себя жилетку, футболку, кроссовки, носки, джинсы…

В общем, погода была прохладной, и надел он на себя многое. К тому времени, как Вася нырнул в волну, лодка Суреныча уже перевернулась, а сам он замолчал, что могло быть обнадеживающим признаком — он тратил все силы, стремясь удержаться на поверхности. Могло быть и иначе: он уже отчаялся и тихо шел ко дну.

— Доплыл! Доплыл! — радостно закричал Андрей. — Тащит его!

Ваське и в самом деле каким-то образом удалось вцепиться в Суреныча, и теперь они двигались к берегу. Андрей тоже вошел в воду и на середине пути присоединился к Ваське. Я тоже хотела войти в воду, но, потрогав ее большим пальцем ноги, вспомнила, что я женщина и мне полагается ждать на берегу.

Мальчишки вытащили бесчувственного и ставшего совсем уж сине-зеленым Суреныча на песок и выжидающе уставились на него.

— Похоже, он не дышит, — заметил Васька. — Искусственное дыхание нужно.

— Ты предложил, ты и делай, — буркнула я.

К чести моего брата, надо сказать, оставлять сделанное на середине не было в его привычках. Он оседлал Суреныча и крепко обхватил за шею. Не успела я подумать, что искусственное дыхание процедура не очень простая, как завхоз выпустил целый фонтан воды и в ужасе уставился на Ваську, который машинально продолжал сжимать его шею. После этого Суреныч повел себя просто неприлично. Энергично отпихнув от себя Ваську, так что тот кубарем , скатился на песок, он возопил:

— Убийцы вы! Продырявили мне лодку в отместку за то, что я вам ее не дал. И знали ведь, что я не умею плавать. Чистая работа!

— А как же вы в таком случае оказались на берегу? — ехидно поинтересовалась я у несостоявшегося утопленника, но доводы разума до Суреныча всегда слабо доходили. Сейчас же он и вовсе никого не слушал, причитая в свое удовольствие:

— А увидев, что дело не выгорело, еще и задушить пытались!

Мы в его глазах превратились в каких-то многопрофильных убийц, стремящихся во что бы-то ни стало сжить его со свету.

— Но я вам еще покажу, на что способен Суреныч, — заговорил о себе в третьем лице Суреныч. — Вы еще пожалеете.

После этих слов он удалился, не забыв прихватить две бамбуковые удочки, которые для него выловил Васька. Из чего мы заключили, что с ним все будет в порядке.

— И что нам теперь делать? — сокрушался Васька. — Теперь он нам точно отомстит. Видали, как почесал? Небось отправился поторопить своих головорезов и заодно сообщить им, где нас искать. Давайте сматываться.

Но последовать этому умному совету никто из нас не успел. Из-за огромного камня на пляж неторопливо вышли двое наших знакомых. Толстый шлепал по песку в своих видавших виды тапочках, а Лысый держал сандалии в руках и припрыгивал от боли, когда наступал на острые края ракушек. Мы затравленно уставились на них.

— Водичка ничего? — дружелюбно осведомился Толстый, не глядя на нас.

Мы с Васькой подавленно молчали, не зная, как реагировать на это. Один Андрей сохранил присутствие духа, предложив в ответ им самим попробовать.

Тут Толстый оторвал взгляд от морской дали и неодобрительно взглянул на Андрея.

— Хамить взрослым нехорошо, — наставительно заметил он и, увидев нас с Васькой, воскликнул:

— Старые знакомые! Как поживаете? Искупаться не желаете?

«Снова издеваются, — подумали мы с Васей одновременно. — Топили бы уж сразу».

— Мы вам так просто не дадимся, — сообщил им Васька, принимая боевую стойку и ничуть не смущаясь тем, что был в половину меньше Толстого.

— Вы лучше к нам и не суйтесь, — поддержала я братца, вставая рядом с ним.

Толстый растерянно посмотрел на Лысого и сказал:

— Да мы ничего, мы только искупаться хотели.

Парень, ты держи свою сестрицу, она ведь у тебя ненормальная.

— Кто это ненормальная? — рассвирепела я, делая в их сторону несколько маленьких шажочков.

На мой взгляд, в этот момент я не могла бы испугать даже котенка, но на незваных пришельцев оказала удивительное по силе воздействие. Толстый стремительно отступил назад, налетел на Лысого и отдавил ему ногу. Лысый запрыгал на одной ноге и, конечно, немедленно наступил на особенно острый край ракушки.

— Ой! Ой! — застонал он, цепляясь за Толстого. — Поехали отсюда, не хочу я купаться. Найдем местечко поспокойнее.

И, хромая на обе ноги, он поплелся прочь. Толстый последовал за ним, стараясь не поворачиваться к нам спиной.

— Испугались, — поразилась я.

— Как же, — усмехнулся Васька. — Посмотри вон туда.

Я посмотрела, куда он указывал, и увидела штук десять молодых парней, которых сопровождали их девушки. Компания со смехом располагалась неподалеку от нас. Конечно, при таком скоплении народа на берегу убийцам топить нас было не с руки.

— Что он там говорил про местечко поспокойнее? — вспомнила я. — Что, теперь нам и вовсе у моря показаться будет нельзя? Здесь полно таких местечек. Так что, они нас везде подкарауливать будут?

— Все, оставаться тут вам нельзя, — решил Андрей. — Можете немного пожить у меня дома. Там вас ни один бандит не достанет.

— Отлично! — воодушевился Вася. — А когда будем в городе, можно будет незаметно еще немножко последить за этой парочкой.

— Уже следили, и много мы узнали? — недовольно буркнула я.

— Зато мы всегда будем твердо уверены, что эта парочка не подкрадывается к нам из-за спины. Вспомни, как ловко получилось у нас с Суренычем. Не проследи мы за ним, когда он намылился в город, как бы узнали, что он затевает? — принялся отстаивать свою идею Васька.

— Вам там будет спокойно, — продолжал тем временем соблазнять нас Андрей. — Мать с сестрой уехали к бабушке в Чернигов, поэтому сможете делать что хотите и не перед кем не отчитываться. — Услышав про Чернигов, Васька заметно скис и пробубнил, что мы и с родителями делаем, что хотим, так как им не до нас. И вообще, он лично не видит разницы, где нас пришьют, в палатке на берегу моря или в двухкомнатной квартире почти в центре Сочи. Одним словом, мне пришлось его уговаривать, и, по-моему, решающим козырем было сделанное Андреем вскользь сообщение о том, что его сестрица собирается в скором времени возвращаться домой, так как отпуск у нее не резиновый.

* * *

Тем временем Суреныч, горя жаждой мести, мчался к лагерю. То есть в мыслях он мчался, реальность сильно корректировала его планы. Переживая факт нескольких покушений на его драгоценную персону, Суреныч чувствовал некоторую тяжесть в ногах и плелся едва-едва. На полпути он встретил тетку Зою, которая обратила внимание на зеленый цвет его лица, не зная, что это трагические последствия ее стряпни. Она участливо поинтересовалась, не болен ли он. К ее немалому удивлению, Суреныч дико взвыл и бросился бежать.

— Мама, что это с ним? — спросила она бабушку. — Вся семейка словно свихнулась. Сначала ко мне является его жена и, заговорщицки улыбаясь, требует рецепт вчерашней рыбы. При этом она просто умоляет не говорить об этом мужу, так как собирается сделать ему сюрприз.

— И что здесь странного? — ворчливо перебила ее бабушка. — Обычная забота жены о своем муже.

Тебе бы на вооружение взять, а то кормишь Славу одними сардельками, тут любой озвереет.

Тетка было задумалась, с чего это ее маме заботиться о зяте, но тут же снова переключилась на жену Суреныча.

— Странно было то, как она этот рецепт записывала. Я ей диктовала, а она при этом нервно оглядывалась по сторонам и просто тряслась от каких-то чувств. И еще в конце с ехидной улыбочкой, словно я от нее скрыла главный секрет, спросила: «И это все?» Что она в жаренной на растительном масле рыбе хотела найти необычного? Но это еще не конец, потом ко мне снова явился Фима и с милой улыбкой поинтересовался, когда ребята вернутся с пляжа. Говорил, что ему с ними потолковать нужно.

При этом он выразительно крутил в руках увесистое весло. А теперь еще и его папаша кидается от меня сломя голову.

— Я бы на твоем месте отправила детей в другое место, — мудро заметила бабушка, которую долгая жизнь научила осторожности.

Вернувшийся к своему домику Суреныч кинул возле него уцелевшие удочки, заскочил на мгновение внутрь и, выбравшись наружу, помчался, прижимая к груди какой-то сверток. И устремлялся он туда, где стояла желтая «шестерка» с простреленным боком. Удостоверившись, что она на месте, завхоз осмотрелся вокруг. Убедившись, что за ним никто не подсматривает, он опустился на четвереньки и принялся разгребать песок перед передней дверцей.

Потом выложил в ямку содержимое свертка и чуть прикрыл ее кипарисовыми веточками. После этого Суреныч огляделся по сторонам и, пошатываясь, отправился к себе в домик.

* * *

Андрей нас не обманул. Квартира была и в самом деле пуста и при этом очень аккуратно прибрана. У меня мелькнули опасения, что уже после двух дней обитания мы ни за что не сможем привести ее в такое же идеально чистое состояние.

— Ужинать пойдем в ресторан, — предложил Андрей. — Мне мама оставила денег на две недели, а я все это время провел на море и питался исключительно его дарами, поэтому теперь я богатый и приглашаю вас.

— А кто следить за нашими бандитами будет? — охладила я его порыв. — Если не буду точно знать, где они находятся, у меня кусок в горло не полезет;

Я все время буду думать, чего мне ждать в следующую минуту.

— Ладно, — согласился Андрей. — Сначала покараулим, а там видно будет. А где вы их будете поджидать?

Это нам и самим хотелось бы знать. Единственное место, которое приходило на ум, был гараж. Но идея болтаться там целый день и привлекать к себе в лучшем случае недоуменные взгляды автовладельцев нас не привлекала.

— Другое дело, если бы у нас была машина, — мечтательно протянул Вася. — Тогда нас никто не заподозрил бы в том, что мы хотим умыкнуть чужую.

— Так и быть, — покорно согласился Андрей. — Выведу в свет по такому случаю нашу старушку.

Крыло у нее малость помято, но двигаться ей это не помешает.

«Старушка» выглядела весьма печально. Кроме помятого крыла, она обладала еще массой специфических особенностей. Например, с места двигалась крайне неохотно и только после того, как Андрей протирал и продувал все, что можно было протереть и продуть. Иногда в процессе движения машина начинала странно дергаться, причем с таким грохотом, что казалось, пришел ее последний час. Кроме того, у нее барахлили фары и отваливался бампер. То, что папа Андрея умудрился на этом транспорте добраться до Сочи, было просто чудом. Зато мы не привлекали к себе внимания, сидя возле авторемонтной мастерской, расположенной возле гаража, где мы видели Толстого и Лысого.

Рядом с нашим находилось еще не меньше десятка механических инвалидов, среди которых преобладали «Волги». Первые два часа нашей засады мы с интересом рассматривали клиентов автосервиса и ждали нашу парочку. Они явно задерживались, а погода между тем разгулялась и солнце припекало довольно сильно. После пяти часов бесплодного ожидания в мою голову впервые закралась мысль, а приедут ли наши знакомые сюда сегодня вообще? К тому же работники автосервиса начали все чаще посматривать в нашу сторону. Один раз они даже приглашающе помахали нам, видимо, полагая, что мы настолько застенчивы, что просто не решаемся подъехать к ним.

— Долго нам еще ждать? — подал голос Андрей. — Скоро эта шарашка закроется, и нам уже не удастся с таким успехом изображать из себя стеснительных клиентов.

— Изобразим полных идиотов, которые решили подождать тут до утра, чтобы быть первыми к открытию, — злобно буркнул Вася. — Кому, кстати говоря, пришла в голову мысль караулить здесь наших приятелей?

Мы дружно заверили его, что эта идея принадлежала ему целиком и полностью. Тогда он переключился на Суреныча, мол, какого черта он это затеял, а потом и на всех армян, вместе взятых. «Как им не стыдно порождать подобных Суренычу», — бурчал он.

— Едут! — внезапно воскликнул Вася.

Я оглянулась назад, ожидая увидеть массовый исход всех армян города Сочи, приехавших принести нам свои извинения за недостойного сына своего. Но оказалось, что это пожаловали наши старые знакомцы на черной «Волге». Купленной вчера «шестерки» на этот раз не наблюдалось. Толстый и Лысый выбрались из «Волги», с кряхтеньем вытащили из багажника объемистый сверток и потащили его в гараж, в котором, собственно, и располагался автосервис. Пробыли они там чуть больше получаса и что делали, нам осталось неведомо, так как приблизиться к гаражу мы не рисковали. Возле двери толпились несколько рабочих, и окажись кто-нибудь из нашей компании возле них, они бы уж утолили свое любопытство и выяснили, чего это ради мы торчим тут с полудня.

Наконец наши убийцы, не торопясь, вышли из мастерской, уселись в машину и отправились в путь.

— Давай за ними! — скомандовала я.

— Сейчас, — растерянно пообещал Андрей и, выскочив из машины, крикнул:

— Васька, поверни ключ.

Братец охотно последовал совету, пересел в кресло водителя, повернул ключ и отпустил сцепление. Стоило ему прикоснуться ногой к педали, как машина словно птица рванула вперед.

— Тормози! — вопил Андрей, ловко отпрыгнув и размахивая руками.

Но времени на поиски тормоза у Васьки не оказалась, потому что машина, толком и не разогнавшись, очень быстро остановилась. Правда, при этом она врезалась в спокойно стоявшую серую «Волгу».

Впрочем, значительных повреждений мы никому не нанесли. Эта «Волга» и до нас была изрядно помята, а мы врезались в уже ранее травмированное крыло, и несколько новых вмятин на нем общего положения не ухудшили. К сожалению, объяснять это спешившим к нам людям времени не было. Андрей прыгнул в заработавшую наконец машину, и мы смылись.

— Сюда нам лучше тоже больше не соваться, — угрюмо резюмировал Андрей.

Черная «Волга» двигалась перед нами на зависть быстро. Нам, чтобы угнаться за ней, приходилось прилагать все силы.

— Если они опять по городу начнут колесить, у нас бензина хватит? — поинтересовался Васька.

— Не будут, — возразил Андрей. — Мне кажется, я знаю, куда они направляются. Есть тут один славный ресторанчик.

— Тебе лишь бы пожрать, — укорила я его.

— Ты спрячься, — посоветовали мне в ответ. — И ты, Вася, тоже. Не надо, чтобы они вас увидели.

Мы послушно нырнули вниз, что не помешало нам съязвить по поводу того, что Андрею вряд ли удастся приблизиться на своей развалюхе к черной «Волге» настолько, чтобы нас смогли разглядеть. Мы миновали центр Сочи и выехали на улицу Виноградную. Здесь в машину к Лысому и Толстому подсели еще два мужика, внешне еще более колоритные, чем наши знакомые. Один был неимоверно волосат, а второй так же неимоверно прыщав.

— Уроды какие-то, — рискнул заметить Васька, высунувшись в окошко.

Уроды расположились в «Волге», и она помчалась по направлению к набережной. Андрей выжимал из своей колымаги все, что мог, но все равно с каждой минутой мы отставали все больше и больше.

И по закону подлости на пути у нас встречались исключительно красные светофоры. Для «Волги» же, напротив, везде был зеленый свет. Наконец в начале улицы Курортной мы окончательно потеряли нашу «Волгу».

— Можете вылезать, — обреченно произнес Андрей.

— Спасибо тебе, — огрызнулся Васька. — Удружил. Стоило нам столько времени париться в том гараже, чтобы в одну минуту снова их упустить.

— И вовсе не в одну минуту, — защищался Андрей. — И потом, мы теперь знаем в лицо еще двух бандитов. Судя по их виду, этим типам вполне можно поручить любую грязную работу. Ложитесь, ложитесь немедленно!

Мы с Васькой послушно бухнулись на заднее сиденье, крепко стукнувшись лбами.

— Я их вижу! — возбужденно вцепившись в руль, вопил Андрей. — Они ждали еще одного мужика, сейчас он садится в машину. Мы их не упустили!

— Симпатичный? — с робкой надеждой поинтересовалась я. — Надоели уроды.

— Жутко симпатичный, если только тебе нравятся хромые старикашки, которые передвигаются на костылях и носят кепочки типа «прощай, молодость».

— Вряд ли старикашка на костылях сам будет нас убивать, — шепотом утешил меня Васька, видя мое вытянувшееся лицо.

Андрей плотно сел на хвост черной «Волге», которая теперь двигалась не очень быстро. Таким тандемом мы и направились к набережной. Черная «Волга» подъехала к причалу и остановилась. Все пятеро вышли из машины и гуськом двинулись к небольшой прогулочной яхте, на борту которой белела надпись: «Поездка — сто рублей».

— Первый раз вижу такое название, — скептически пробормотал Васька. — Кого они тут катают, хотелось бы знать?

И в самом деле, наплыва отдыхающих, жаждущих совершить круг по морю, поблизости не наблюдалось. Напротив, в этот тихий южный вечер на пристани гуляли исключительно мамаши с маленькими детишками, которые не обращали на яхту ни малейшего внимания. Едва мы успели обсудить, что лезть следом за таинственной пятеркой сущее безумие и нужно понаблюдать, как с яхты на пристань сошел Лысый, сгибаясь под тяжестью какого-то тюка, который он тащил на спине. Следом за ним шли Толстый и два урода, они тоже тащили еще три тюка. Старикашка оставался на катере. Загрузив все барахло в машину, они снова поднялись на яхту.

В это время мимо нашей машины продефилировала маменька в окружении целого выводка галдящих детишек. Старший из малышей неожиданно внятно произнес, показывая на «Волгу»:

— Мы эту машину уже видели тут вчера, а дяденьки тоже что-то таскали. Они тут работают?

— Кто же работает по ночам? — авторитетно заметила его сестренка. — По ночам только бандиты промышляют. Правда, мама?

Мама в ответ только рассеянно кивнула, не особенно вслушиваясь. Зато в разговор вступил еще один мальчик.

— А у них из машины что-то капает, — многозначительно заявил он, указывая на асфальт под «Волгой».

Может, мы узнали бы еще немало интересных подробностей, но мамаша подхватила младшего отпрыска на руки, и все семейство поспешило прочь.

— Интересно, что же в тех тюках? — произнес Андрей.

— Какие-нибудь детали для их автосервиса, — предположила я.

— А почему они их перевозят на прогулочной яхте и к тому же занимаются этим каждый день? — не унимался Андрей.

— Сейчас рыночная экономика, — пояснила я. — Кто как может, тот так и зарабатывает. Нет желающих покататься, так яхта может послужить складом или еще чем.

Но развить эту тему мне не удалось, так как с яхты спустился Лысый и сел в машину. Пришлось нашей команде спешно разделиться, Андрей поехал за Лысым, а мы остались на причале и присоединились к гуляющим. Внезапно с яхты раздался крик, сопровождаемый несколькими выстрелами. И тут же все стихло. Гражданки с детишками поспешно отхлынули в стороны, а наиболее нервные и вовсе ретировались. Но не успели мы решить, кого раньше вызывать, милицию или «Скорую помощь», как на палубу яхты вышли двое уродов, хромой старикашка и наш толстый знакомый. При виде меня, стоящей на берегу, он испуганно протер глаза. Пока он их тер, я успела спрятаться за ларьком продавца воздушных шариков, а Васька за гроздью уже надутых шариков, поэтому Толстый быстро успокоился. Во всяком случае, попрощавшись с остальными, он купил себе несколько пирожков и банку лимонада и принялся с аппетитом их уписывать, прогуливаясь взад и вперед по пристани.

Наконец, когда Васька уже из последних сил прижимал к себе синего надувного зайца с огромными пестрыми ушами, к причалу подъехала черная «Волга», и Толстый поспешил к ней. Андрей подъехал минуту спустя.

— Быстро садитесь, — прошипел он нам. — Яхту можем осмотреть и потом, а пока надо проследить за этими двумя.

И не успела я подумать, что стоило бы осмотреть яхту именно сейчас, когда на ней никого нет, как выяснилось, что я уже сижу в машине и мы мчимся прочь из города. Зелени и гор вокруг было в достатке, и вообще вид из окна машины открывался замечательный, однако темнота сгущалась, и в ней терялись окружающий пейзаж и черная «Волга».

— Река Агура, — прочитал мой шибко грамотный братец. — Они туда? Порыбачить захотелось?

Машина наших неприятелей свернула с шоссе и, проехав несколько сотен метров, остановилась возле ресторана, перед которым маячил парень в черкеске, старательно изображая из себя джигита.

— Это «Кавказский аул», — пояснил нам Андрей. — Тут вы сразу вспомните, что вы на Кавказе.

Каждый столик располагается в сакле, официанты будут с кинжалами, а подадут нам шашлык и чахохбили.

— Думаю, что нам хватит только на поминальную фасоль и какой-нибудь салат, — пробормотала я, подавленная чувством голода и окружающим колоритом.

— Скажи спасибо, что они не поехали в «Рэдисон отель», — бросил мне Андрей. — Там нам точно только на вход на дискотеку и хватило бы.

Наша парочка расположилась в беседке, которую здесь называли саклей. Видно нам их было довольно плохо. Успокаивало только, что и им нас тоже видно не лучше. Но пока нас вели к нашей сакле, мы все-таки разглядели, что за их столиком сидят четверо.

— Деловой ужин, вот бы подслушать, — прошептал Васька.

К нам подошел официант, и Андрей радостно воскликнул:

— Тимка!

Официант вздрогнул и выронил из рук блокнотик и ручку. Однако Андрей, не обращая внимания на откровенное недоумение у парня на лице, тискал его в объятиях. Наконец Андрей понял, что надо как-то представиться, и сказал:

— Я Машкин брат. Конечно, ты меня не узнаешь, а я вот вижу твою фотографию по сто раз на дню, поэтому ты мне как родной.

Тима не выразил по этому поводу большого восторга, но Андрей не унимался:

— Сестра просто места себе не находила весь год, только и разговоров было, что летом поедем в Сочи и она с тобой встретится. Фотография у нее над кроватью висит, и она каждый вечер тебе спокойной ночи желает.

На миловидном лице официанта на этот раз отразился просто ужас.

— Она уже приехала, и скоро вы встретитесь, — продолжал бурлить восторгом Андрей. — Сеструха не говорила мне, что ты здесь работаешь, наверное, не знала, но теперь она уж точно здесь появится.

Тима затравленно оглянулся, словно ожидая, что Машка выскочит из-за зеленых кустов, и смущенно пробормотал:

— Дело в том, что у меня теперь другая подруга.

Только ты пойми меня правильно, Маша — прекрасная девушка, но она приезжает раз в год, а что мне делать все остальное время?

— Бедная Маша, — загрустил Андрей. — Она будет очень разочарована.

Судя по отчаянному выражению физиономии Тимы, он хорошо представлял, сколь опасна для него разочарованная Маша.

— А мы как раз следили за одним типом, который уже третий раз делал ей предложение, — продолжил Андрей, делая вид, что не видит перемены настроения Тимы. — Вон он сидит, — и он указал на беседку, где находились Толстый и Лысый. — Она к нему относится вполне терпимо, только ее смущает, что он ей мало про себя рассказывает. Вот если бы нам удалось узнать, что они там болтают, то вполне возможно, она бы согласилась принять его ухаживания. И тогда твоя измена не так бы ее расстроила.

Видимо, все мысли Тимы были заняты грядущим появлением Маши в виде грозового облака на горизонте его личного счастья. Поэтому он и не заметил откровенной несуразности в рассказе Андрея, а просиял словно новенький самовар и сразу же предложил:

— Я могу одолжить тебе свою запасную форму.

Да я просто обязан это сделать ради твоей сестры, я всегда любил ее и восхищался ею.

После этого Тима умчался за формой. Васька смотрел ему вслед мрачнее тучи.

— И этот тип висит у нее над кроватью? — недоуменно произнес он наконец.

— Да ты что! — усмехнулся Андрей. — Я и фотографию-то его видел всего один раз, и то в помойном ведре. Сестрица наводила у себя в столе порядок. Но память у меня что надо, через столько времени я его узнал, и так кстати! Правда, я молодец?

Но ответить мы ему не успели, так как у нашего столика словно из воздуха возник Тима и буквально силой вытащил Андрея из-за стола и потащил переодеваться, приговаривая, что счастье Маши для него важнее какой-то там работы. Через несколько минут нашим глазам предстала в высшей степени странно одетая фигура. Андрей был на полторы головы выше Тимы, поэтому рукава его новой одежды заканчивались где-то на уровне локтей, а черкеска едва прикрывала зад, что со стороны выглядело несколько двусмысленно.

— Надеюсь, никто из начальства не заметит, что столик обслуживает какой-то не такой официант, — пробормотал Тима, к которому, похоже, частично начал возвращаться здравый смысл. Однако он тут же бодро добавил:

— Штат у них тут постоянно меняется, поэтому на новое лицо могут и не обратить внимания. Конечно, если ты не будешь ронять подносы и бить посуду.

Андрей легкомысленно пообещал и был отправлен к столику наших неприятелей.

— Что-то я за него волнуюсь, — проговорил Васька.

— У него все получится, — несколько неуверенно заверил Тима. — Ему только надо взять у них заказ и отдать мне, а самому возвращаться к столику и слушать, чего они там болтают.

Я тяжело вздохнула. Андрей умудрялся оступиться десять раз подряд на одном и том же, причем идеально ровном месте, а что уж там говорить про местные дорожки и беседки, прямо-таки усыпанные опасностями. И первая не заставила себя ждать. Андрей споткнулся обо что-то и в беседку к нашим знакомым влетел подобно выпущенному из пушки ядру, сокрушив по пути часть плетеной стенки. Понятное дело, что разговор за столом прервался и гости с жадным любопытством уставились на Андрея.

— Э-э, — проблеял Андрей. — Заказывать будете?

— А что у вас сегодня особенно удалось? — спросил его Лысый.

Этого Андреи не знал, но предположил, что шашлык.

— Его и несите, и побыстрей, потому что мы страшно голодны, — произнес Лысый, снова переключаясь на беседу, но слушать ее у Андрея времени уже не было, он помчался передавать заказ Тиме.

Вернувшись, он приготовился занять удобное местечко в углу, но случайно зацепил ногой за ножку стула одного из гостей. В результате эта ножка непостижимым образом отвалилась, а гость рухнул на пол. Разумеется, пока его поднимали, отряхивали и приводили в чувство, о деловых разговорах не могло быть и речи. Зато Андрей узнал о себе немало нового. К тому времени, как Андрей услышал условный свист, означавший, что снаружи его дожидается Тима с готовым шашлыком, гости уже несколько успокоились и снова заговорили.

— Последний раз я связываюсь с этим типом, — сказал Лысый. — Подсунул нам совершенно дохлое дело. Мотаемся туда-сюда, а толку чуть. И главное, машины жалко. Эти дети, они же не соображают, когда нужно остановиться.

Андрей успел удивиться, что у бандитов к нам, оказывается, есть еще и претензии, но в это время Тима засвистел совсем уж зверски. Проигнорировать его на этот раз было никак невозможно, так как гости начали беспокойно оглядываться по сторонам в поисках источника странного звука. Водрузив перед своими клиентами тарелки с шашлыком и умудрившись ничего не уронить, Андрей услышал:

— А где вино?

Пришлось мчаться за вином, потом искать штопор, потом бежать за новой бутылкой, потому что первая разлетелась вдребезги в ту же минуту, как Андрей к ней прикоснулся. Потом заменять остывший шашлык и снова искать штопор, который оказался у него в кармане. Новая бутылка имеющимся штопором открываться не хотела. Обстановка накалялась, гости начали выражать недовольство.

Мы с Васькой с интересом следили за передвижениями Андрея. Издалека все это выглядело довольно смешно — он делал круги вокруг стола, стараясь ни упустить ни одного слова.

Андрей как раз начал разливать вино, когда один из гостей спросил Толстого:

— А то, что от них остается, куда вы деваете?

— На яхту, — пожал плечами Толстый. — Потом по дороге сбросим в море. Дешевле, чем мотаться на свалку. Мы так всегда делали.

— А как с детьми поступите, они могут навредить?

— Дети будут молчать, — уверенно произнес Лысый. — Об этом мы позаботимся.

Рука у Андрея дрогнула, и струя красной «Хванчкары» пролилась на скатерть, попутно обрызгав рубашку Лысого. Видимо, эта рубашка была ему особенно дорога, потому что Лысый издал громкий вопль и подскочил на месте. Андрей такой реакции от него никак не ожидал и не успел вовремя убраться подальше. В итоге Лысый вышиб бутылку у него из рук, и она, перелетев, словно ракета, через стол, угодила в голову одному из гостей, который немедленно обвинил в случившемся именно Андрея, и напрасно бедняга-официант пытался внушить гостю правильный взгляд на происшедшее, тот вникать не желал.

Мы с Васькой увидели только последнее действие трагедии. Андрей вылетел из беседки и, описав дугу в несколько метров по воздуху, смешно перебирая ногами, приземлился. К сожалению, на том месте, куда он приземлился, его поджидал Тима с подносом, на котором стояли красивые вазочки с мороженым. Вазочки мигом разлетелись на кусочки, издав прощальный звон, а поднос покатился по дорожке.

— Андрей! — закричал Васька, вскакивая с места и кидаясь к другу.

Я помчалась за ним, чтобы оказать посильную помощь Тиму как существу, пострадавшему за чужие грехи и собственную доброту. Пока мы хлопотали над пострадавшими, Толстый с Лысым, видимо, решили, что здесь для них слишком шумно, покинули беседку и направились мимо нас к выходу. Я подняла голову как раз в момент, когда Толстый проходил рядом. При виде меня он как-то крякнул и ускорил шаг, хотя глаза от меня не отвел. Поэтому тут же налетел на какую-то дородную матрону с солидным бюстом, на котором сияла огромная брошь. Именно в эту брошь и вцепился Толстый, чтобы не упасть.

Матрона в общем-то была польщена, но ее спутник преисполнился негодованием.

Трудно было сказать, что его больше задело. Оскорбился ли он отношением к его даме или усмотрел в Толстом потенциального похитителя драгоценностей, однако взревел он не хуже горного быка и вцепился в оторопевшего Толстого. От ужаса нахал не догадался отпустить брошь, и потому матрона была вынуждена семенить следом за своим кавалером и умолять его отпустить свою жертву. Такой образ действия только подлил масла в огонь. Теперь ее спутник был твердо уверен, что раз она так защищает этого носатого субъекта, значит, дама к нему неравнодушна, и он тряс бедного Толстого в руках, требуя извинений.

Застежка броши не выдержала такого натиска и расстегнулась. Дама взвизгнула и отстала, а Толстый завопил, так как булавка впилась в его ладонь. Лысый наконец заметил, что дело неладно, и бросился на помощь своему приятелю. На шум сражения из беседки выскочили недавние сотрапезники Толстого и Лысого и тоже немедленно вступили в бой. В азарте никто и не вспоминал ни про Андрея, ни про Тиму.

Андрей же пришел в себя на диво быстро, может, благодаря тому, что удар о землю был существенно смягчен кругленьким Тимой. К тому моменту, когда Толстый первый раз врезал кавалеру дамы, Андрей уже пришел в себя и сразу ринулся в пустующую беседку, откуда вернулся через несколько минут. В руках он сжимал два прозрачных пакетика со стеклянными фужерами, из которых недавно пили Лысый с Толстым.

— Судьба сестры для меня все, — таинственно пояснил он вконец опешившему Тиме. — Проверю отпечатки пальцев, возможно, эти типы в розыске.

Тима, ошеломленный падением, только кивнул в ответ.

— Возьмите еще, — пролепетал он.

— Не надо, — с достоинством отозвался Андрей, удаляясь по дорожке. Он величественно прошествовал мимо не желавшего успокоиться защитника слабого пола, придавленного к земле четырьмя противниками, и печальной дамы, ползавшей рядом в поисках утраченной драгоценности.

Вдали нарастал вой милицейских сирен.

— Пора нам отсюда сматываться, — заметила я. — Не люблю давать показания.

Толстый с Лысым, к их великому сожалению, не могли последовать нашему примеру: их противник не оставлял попыток подняться с земли и при этом перечислял, что он сделает с обидчиками, как только освободит хоть одну конечность. Оставить его в этой ситуации было сродни самоубийству. Ведь Лысый сидел на его левой руке, Толстый на правой, а их приятелям пришлось охранять ноги.

Мы разминулись с милицией около входа. Молодой лейтенант взглянул на нашу компанию и особенно внимательно проводил взглядом Андрея, который гордо вышагивал в изрядно потрепанной черкеске, но задерживать нас не стал: из-за деревьев неслись такие громкие проклятия, что внимание лейтенанта поневоле обратилось туда, и, ходи Андрей даже голым, на него все равно махнули бы рукой.

— Куда дальше? — прыгая в машину, спросила я у Андрея. — У тебя есть еще один ресторанчик на примете? Я бы не прочь поужинать наконец.

— Надо посмотреть, что у них там творится на яхте, — глубокомысленно произнес он в ответ, надеясь, что у него не спросят, что же, собственно говоря, ему уже удалось узнать. — А потом уж будем есть.

В глубине души Андрей сомневался, что это «потом» наступит, и под ложечкой у него тоскливо заныло. Но он напомнил себе, что как студент юридического факультета, а стало быть, будущий защитник закона, не имеет права пасовать перед трудностями и опасностями.

К яхте мы подъехали в глухую полночь, потому что по дороге у нас кончился бензин и нам пришлось пару километров толкать машину. Потом над нами сжалился водитель какого-то грузовика и кинул нам буксировочный трос. Потом мы долго носились по территории бензоколонки и пытались найти хоть одну живую душу. Наконец мы ее нашли в облике в хлам пьяного заправщика, и тут судьба нам улыбнулась, заправщик налил полный бак и немедленно удалился досыпать, гордо отказавшись принять плату.

Яхта выглядела не слишком приветливо. Я хочу сказать, что никаких там огней по бортам и вообще никакой иллюминации на ней не наблюдалось.

— Пошли, что ли? — неуверенно предложила я, сама ужасаясь тому, что говорю.

И мы пошли. Фонарика у нас не было, и мы ориентировались исключительно по памяти и полагаясь на свет звезд, которые в качестве осветительных приборов оставляют желать лучшего. Первым на трап шагнул Андрей. И зря. Природная неуклюжесть дала себя знать, и уже через два шага он полетел в воду.

— Одно хорошо, — заявил бедняга, когда мы его вытащили и вытрясли из него излишек воды, — теперь совершенно ясно, что на яхте никого нет. Если бы там кто-нибудь был, то давно бы выскочил, чтобы узнать, что тут творится.

Осторожно перебравшись на палубу и чутко прислушиваясь к каждому звуку, мы прошли в каюту.

Тут было еще темнее, чем на улице. Я споткнулась обо что-то и грохнулась лицом вниз. Но вместо твердого пола уткнулась лбом во что-то мягкое.

— Ай! — взвизгнула я. — Что это?

— Тише ты, — шикнул на меня Андрей. — Где ты там?

— Здесь, — пискнула я.

Андрей присел рядом со мной и принялся шарить по полу.

— По-моему, это чья-то нога, — сообщил он наконец результаты своих исследований.

— Идиот, — прошипела я. — Это моя нога.

— Ой, извини, — смутился Андрей. — Но тут еще две.

— А по-твоему, сколько ног у меня должно быть? — окрысилась я.

— Нет, кроме твоей ноги, тут еще две, — сообщил Андрей, и в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь звуками, похожими на икоту.

— Кто здесь есть? — неуверенно спросила я. — Кто это икает?

— Я, — послышался сдавленный Васькин голос. — От голода. А этот, с двумя ногами, он чего там лежит?

— Сами хотели бы знать, — отозвался Андрей. — Может быть, включить свет?

Мысль была хороша, как это она нам раньше не пришла в голову. Я стала шарить рукой по одной стене, Васька по другой. Наконец Ваське повезло и в каюте вспыхнул свет.

— Ox! — выразил общее впечатление Андрей.

Покойник лежал на полу, и казалось, что он безмятежно спит. В том, что это именно покойник, не оставлял ни малейшего сомнения тот факт, что фигура была без головы. При этом крови на полу не было.

— Не трогай его! — завизжала я, видя, что Андрей нагнулся над ним.

— Я должен удостовериться… — брякнул будущий юрист в ответ и тут же пробормотал:

— Ты права, конечно, без головы долго никто не протянет.

К тому же убили его в другом месте, потому что вокруг нет крови.

— А может, они сделали уборку? — предположил Васька.

— И так захлопотались, что забыли прихватить с собой тело, — съехидничала я. — А голову все-таки взяли, просто на память.

— Это может быть заказное убийство, тогда голову унесли, чтобы показать заказчику. А может быть, кровная месть, тогда голову засушат и вся семья будет плевать на нее еще долгие годы, — рассуждал Андрей. — В любом случае надо сообщить в милицию. Я побегу к телефону, а вы оставайтесь здесь и караульте.

И он исчез.

— Как думаешь, если убийцы этого мужика вспомнят про тело и вернутся за ним, то что они с нами сделают? — дрожащим голосом спросила я у братика через несколько минут.

— Сам об этом думаю, — признался Васька. — Давай на всякий случай выключим свет и переместимся на палубу. Оттуда мы в крайнем случае сможем прыгнуть в воду, а здесь мы как в мышеловке.

Оказалось, что это решение было просто провидческим. Буквально через несколько минут возле яхты затормозила черная машина и из нее вышел человек.

— С одним мы точно справимся, — шепнул мне Васька, сжимая в руках какой-то трос. — Как только он повернется к нам спиной, ты на него прыгай, а я буду его вязать.

— Давай лучше ты на него прыгай, а я буду вязать, — возразила я.

— Не бойся, я его к этому времени уже оглушу, — показывая внушительную железку, сказал Васька.

— А зачем он нам? — поинтересовалась я.

— Как зачем? — поразился Васька. — Это же убийца или его сообщник. Пришел ликвидировать следы преступления. Следить за ним мы не сможем — Андрей-то в милицию уехал на машине. Значит, надо его обезвредить и дождаться милиции.

— Ладно, — согласилась я.

К сожалению, с самого начала все пошло не так, как планировал Васька. Началось все с того, что мужик оказался очень высокого роста, и для того, чтобы его оглушить, Ваське пришлось бы встать на табуретку или забраться на какое-нибудь другое возвышение. Это мой братик и сделал, воспользовавшись тем, что мужчина мерил палубу шагами из конца в конец. Но теперь нужно было ждать, пока преступник приблизится к Ваське, а он этого делать не торопился. Ему, видите ли, пришла охота покурить. Теперь длинный стоял на палубе, курил и поглядывал на часы. Огонек зажигалки осветил его гладко выбритое лицо с волевым подбородком и красивым прямым носом. Цвета глаз было не рассмотреть, но волосы у него были вьющимися и спускались почти до плеч. Наконец человек докурил сигарету, тяжело вздохнул и.., закурил следующую.

Погруженный в свои мысли длинноволосый красавец ничего вокруг не замечал. В это время послышался шум подъезжающей машины, потом быстрый топот ног, и на палубу влетел запыхавшийся Андрей.

— Какого черта?! — успел удивиться красавец прежде, чем Васька метнул свою железку, которая угодила длинному прямо в затылок.

Я тут же рванула из своего укрытия, но вязать красавца не пришлось. Он был без сознания, к этому состоянию был близок и Андрей. Но, скажу искренне, я любовалась точеными чертами лица падшего красавца, Васька же любовался делом своих рук, и нам было не до Андрея. К тому же в эту минуту к яхте подъехали две роскошные иномарки, и из них начали выходить люди и подниматься на палубу судна.

Мы с Васькой как-то сразу сообразили, что, заметив нас склоненными над неподвижным телом длинноволосого красавца, они будут этим очень недовольны. Поэтому решили, что пора сматываться. Однако мы увидели, что Андрей вовсе не торопится последовать нашему примеру, а стоит все на том же месте, тупо глядя перед собой. Между тем на палубу уже поднимались первые гости.

Мы выхватили Андрея буквально у них из-под носа и потащили за собой. Первый яростный крик раздался, когда мы прыгали за борт. Вода была теплая, до берега — рукой подать, поэтому ничего страшного с нами не случилось. Правда, у двоих вновь прибывших оказались пушки, и они принялись палить в нашу сторону. К счастью, было еще недостаточно светло или стрелки были никудышные, но мы добрались до берега без травм. Погони за нами не было. Видимо, на яхте всей компанией они приводили в чувство оглушенного Васькой красавца. Лично я могла им только позавидовать.

* * *

Количество людей, работающих в сочинской милиции, за последние годы возросло в несколько раз. Этому способствовал мэр города, охотно выделяя средства для поддержания порядка в своем городе. Казалось бы, после этого милиция должна была свести на нет всю преступность в окрестностях. Но вместо этого она только возросла. Милиционерам оставалось этому только удивляться и засучив рукава бороться с новым наплывом хулиганов и бандитов.

— Такое впечатление, что к нам съехался преступный элемент со всей страны, — жаловался начальник сочинской милиции своей супруге. — Какие-то воры из Магадана промышляют в «Жемчужине», а на улицах появились бандитские группировки откуда-то с Урала. И добро бы ребята понаехали просто отдыхать, так нет же. Им и на отдыхе неймется.

Наши преступники жалуются. И это еще не все, с этими можно было бы еще мириться, но к нам прут и из-за рубежа! Из Турции едут вместе со шлепанцами и купальниками, а про обезумевших выходцев из воюющих республик Закавказья я и говорить не хочу.

Решают свои проблемы прямо у нас под носом. А еще дети! Кто их воспитывает? В наши дни дети знали свое место, а теперь они все с мобильниками, на «Мерседесах» и с вот такими пачками денег.

Жена уважительно покосилась на предполагаемый размер пачки и тяжело вздохнула. Все, что говорил ее муж, было ей хорошо известно, как, впрочем, и всем остальным сотрудникам сочинской милиции.

Поэтому они были не особенно шокированы сообщением, сделанным тонким мальчишеским голосом, что на яхте обнаружен труп взрослого мужчины без головы.

— Хорошо, хоть книжки читают, — сказала операторша своей подруге. — Правда, поздновато ему.

Судя по голосу, парню уже значительно больше двенадцати, а я «Всадника без головы» читала именно в двенадцать.

— Пошли туда кого-нибудь, — посоветовала ей подруга. — Мало нам неуловимой шайки, что машины портят, так теперь еще и это.

Таким образом наряд к причалу все-таки был послан, но по пути милиционерам пришлось еще прекратить драку подростков, возвращавшихся с дискотеки, потом отвести двух совершенно пьяных и почему-то очень расстроенных этим турок домой, и только к утру наряд оказался у берега моря.

— Какая хоть яхта? — недовольно спросил лейтенант Гаврилов у своего напарника.

— Вон та с сотней долларов на борту, — ответил сержант Потапов, вылезая из служебной машины.

Подойдя к яхте, они достали оружие и поднялись по трапу. На борту было тихо, только над морем кричали чайки да плескалась вода у причала. Внезапно сзади раздалось старческое кряхтенье. Милиционеры, вздрогнув от неожиданности, оглянулись.

Метрах в двух от них стоял старикашка в бледно-голубой кепчонке на голове и с костылем под мышкой.

— Вам чего? — поинтересовался он.

— Нам хозяина, — ответил Потапов, смущенно пряча пистолет.

— Я — сторож, а хозяина вам не достать, — с достоинством отозвался старик.

— У вас на судне находится труп мужчины без головы, — сурово поставил его в известность лейтенант, демонстративно не убирая свое оружие.

Если старик и ожидал какой-нибудь пакости, то только не такой. Изумленно крякнув, он спросил:

— С чего вы взяли?

— В отделение позвонили, — ответил сержант, не обращая внимания на сердитый взгляд Гаврилова, который полагал, что откровенничать с вероятным укрывателем трупа не стоило бы.

— Пошутили, — предположил дед.

Пропустив деда вперед (еще треснет своим костылем по башке), Гаврилов последовал за ним. В каюте было еще не очень светло, но все-таки не настолько, чтобы не увидеть, что трупа не было.

— Видите, — с торжеством сказал дед.

— Не видим, — уныло подтвердил Потапов.

— Не возражаете, если мы тут все осмотрим? — спросил у старика Гаврилов.

Дед секунду поколебался, но потом махнул рукой.

— Осматривайте, все равно мне скрывать нечего. Когда здесь закончите, я вас провожу в капитанскую каюту и на камбуз. Сдается мне, что если что-нибудь мясное и имеется на катере, то только там.

* * *

Мы с Васькой уже второй час пытались привести Андрея в чувство. То есть сознания он и не терял, но на яхте что-то с ним случилось нехорошее, так как на наши вопросы он не отвечал и вообще на внешние раздражители не реагировал. Нам это занятие уже порядком надоело, страшно хотелось есть и спать или хотя бы сменить мокрую одежду. А для этого надо было сначала добраться до дома, а чтобы сделать это, необходимо было посадить Андрея за руль. Поэтому мы и трясли его изо всех сил, пытаясь довести до его сведения, что каждую минуту нас могут прихватить друзья длинноволосого красавца.

Наконец Андрей окончательно очнулся и кивнул головой. Мы облегченно перевели дух и, держась берега моря, поплелись к нашей машине, опасливо косясь в сторону причала.

— Что бы там ни было, — сказал Васька, — ас той компанией нам не совладать. Ты видел, какие лбы приехали? Настоящие убийцы, с Лысым и Толстым не сравнить. Если такие возьмутся за нас, то мы и двух раундов не протянем.

За всю обратную дорогу Андрей не проронил ни слова. Только дома, отогревшись за чашкой чая, он произнес:

— Я знаю этого типа.

Тон, которым он это сказал, заставил меня поперхнуться. Васька замер с недожеванным бутербродом, а Андрей мрачно кивнул головой.

— Это сынок одного городского воротилы, — сказал он. — Этот тип уже был замешан в нескольких скандальных историях, в том числе и с летальным исходом. Но папаше до сих пор удавалось заминать все его художества. Один раз, правда, дело дошло до суда, и что вы думаете, в день суда трое свидетелей не смогли дать показания, так как лежали в разных точках города с перерезанными глотками. А тогда дело касалось какой-то жалкой пьяной драки, которая и разгорелась-то из-за девчонки. Представляете, что папаша устроит сейчас, когда дело идет об убийстве, да еще таком зверском. Можно смело считать, что свидетелей он уберет.

Васька медленно засунул в рот кусок ветчины и заметил, что мы никому про труп рассказывать не собираемся, люди мы маленькие и тихие. Так, может быть, пронесет?

— Поздно, — пророкотал Андрей. — Милицию мы вызвали? Вызвали. Лица наши этот красавчик и его приятели видели? Видели. Милиция приедет, сообщит, кто ее вызвал, а значит, все эти типы будут считать, что мы хотим дело с безголовым трупом раскрутить. И вообще, мне за тебя, Вася, стыдно. Нельзя прятаться в кусты, когда вокруг такой произвол.

— Неужели Лысый и Толстый тоже работают на этого воротилу? — удивилась я. — Не очень-то они похожи на бандитов.

— Много ты понимаешь, — охладил меня Андрей. — Завтра, нет, уже сегодня, я пойду к одному своему приятелю, который работает в милиции, и поспрашиваю у него, что милиционерам удалось обнаружить. А дальше будем действовать по обстановке.

Нам с Васей стало плохо при мысли о том, что нужно будет действовать еще дальше. Вася даже заметил, что в принципе он совсем и не горит желанием отдыхать у моря. Его вполне бы устроила и средняя полоса или даже Крайний Север. Он, мол, давно мечтал посмотреть, что собой представляет тундра.

— Уехать вам уже не удастся, — обрубил все наши надежды Андрей. — Они вас в первую очередь будут искать по вокзалам, потом по санаториям, а потом по теткам, которые сдают комнаты курортникам. Хорошо еще, что моя бабка никогда этим не занималась и ее адреса нет ни в одном агентстве по найму квартир.

Уже в десятом часу утра энергичный Андрей был в комнатке у своего приятеля, работавшего в милиции, и с нетерпением смотрел, как тот дожевывает завтрак.

— Труп, говоришь? — заглатывая сваренное вкрутую яйцо, повторял приятель. — А ты не врешь?

— Не вру, не вру, — приплясывая от нетерпения, подтвердил Андрей. — Сам видел. Димон, постарайся, а?

— У меня сегодня выходной, — подчищая корочкой хлеба подливку с тарелки, сообщил ему приятель. — Глупо идти на работу в выходной, может, до завтра подождешь?

Но ни до завтра, ни даже до вечера Андрей ждать не соглашался.

— Разговаривать надо с отделением, что в морском порту. Позвоню туда, может, чего и узнаю, — наконец решился приятель и поднял трубку.

Дальше Андрей услышал следующее:

— Говорят, у вас труп без головы на катере нашли? — как бы между делом поинтересовался Димон, на этом мирная беседа завершилась.

— Кто подслушивает вашу частоту? — завопил Димон. — Ничего мы не подслушиваем. Надо нам очень подслушивать, у нас своих дел выше крыши.

Откуда знаем про труп? Свидетель рассказал. Куда его послать?

После этого Дима повесил трубку и сурово уставился на Андрея.

— Тебе это что, шуточки? Ты думаешь, у нас дел больше нет, как твои розыгрыши расхлебывать?

— В чем дело-то? — пролепетал ничего не понимающий Андрей.

— Не нашли они там никакого трупа, — рявкнул Димон. — И крови не нашли. И компанию тоже. Вообще никого там не было, один старикашка-сторож, который ночует на яхте. Иди отсюда и свои шуточки шути в другом месте.

После такой отповеди просить проверить отпечатки пальцев с похищенных в «Кавказском ауле» фужеров язык у Андрея не повернулся. Дома Андрей повалился на диван и сказал нам, сгрудившимся возле него:

— Все. Нам конец. Этот денежный воротила уже заплатил в милиции, чтобы дела не заводили. Теперь надо только от свидетелей избавиться. И тогда — полный порядок.

Почему-то мы с Васькой не усомнились в правоте его слов.

— Интересно, кого он пошлет нас убивать? — задумчиво пробормотал Васька. — Неужели снова Толстого с Лысым. Представляете, как они обогатятся, если нас уже два клиента заказали.

— Ты бы лучше, чем чужие барыши подсчитывать, подумал, как нам сделать, чтобы эти деньги они не получили, — раздраженно посоветовала я. — Я лично намерена прожить долгую жизнь, и в мои намерения не входит умирать от рук наемников сынков богатеньких папаш. Если милиция нам не поможет, значит, надо искать другую силу, которая поможет.

Например, конкурентов этого папаши. И потом, почему ты уверен, что милиция куплена? Может, она просто не слишком тщательно осмотрела каюту?

— Они там все обнюхали.

— Тогда остается обратиться к конкурентам папаши, — признала я.

— Он их всех давно поубивал, — отмахнулся от меня Андрей.

— Тогда надо сцапать этого сынка Я объяснить ему, что зла мы ему не желаем, пусть живет и дальше, лишь бы нас не трогал, — предложила я.

Моя идея получила горячее одобрение со стороны Васьки и вызвала такое же горячее возмущение Андрея.

— Как ты можешь так рассуждать? — возмутился он. — Это страусиная политика.

— Хоть бегемота, лишь бы живой остаться, — отрезала я.

— Я предлагаю поискать родственников убитого, они могут пожелать отомстить за него, — предложил Андрей. — Вдруг это люди влиятельные, тогда смогут помочь и нам.

— А как ты их будешь искать? — поинтересовалась я. — Ты даже лица убитого не видел, как же определишь его родственников? Дашь объявление в газету? Так, мол, и так, найден мужской труп, родных людей, пропавших без вести в последние дни, просим звонить.

— Ладно, тогда я буду с вами, пока не найдем этого длинноволосого папенькиного сынка. Однако, когда мы его сцапаем, вы сможете говорить ему что угодно, а я уж постараюсь выведать, кто был этот несчастный парень без головы и куда они дели тело и все остальное, — решительно заявил Андрей.

Никому из нас не пришло в голову, что, возможно, тот длинный парень вообще тут ни при чем и труп явился для него еще большим сюрпризом, чем для нас.

— А как мы будем на него выходить? — заинтересовалась я практической стороной вопроса. — Он мне не показался таким уж контактным.

— Он жуткий бабник, — многозначительно посмотрев на меня, произнес Андрей. — Говорят, каждую ночь у него новая девушка, а иногда даже и несколько. И не только ночью.

— Предлагаешь моей сестре заявиться к нему домой и предложить себя в качестве новенькой? — тихим голосом поинтересовался Вася.

— Нет, нет, — заволновался Андрей. — Зачем же сразу домой. Мы ее подсунем где-нибудь в темном месте.

— Почему это в темном? — теперь обиделась я. — Не настолько уж я плоха.

— Тебя могли запомнить его приятели, — разъяснил Андрей, — А до крайности тебе с ним доходить совсем необязательно. Раскрути его на откровенность и дальше удирай.

Затем он приступил к обсуждению деталей плана, оставив меня в мрачном раздумье. Мне никак не удавалось сочинить первую фразу, после которой красавчика потянет излить мне душу. «А многих ли ты на своем веку прикончил?» — для первого знакомства как-то не подходила. Так ничего и не придумав, я включилась в обсуждение плана и услышала, как Андрей говорит:

— Ловить его лучше всего на дискотеке. Он каждый вечер бывает в «Рэдисон-Лазурной», там самая крутая дискотека. Денег на вход нам хватит, ведь за ужин в ресторане нам так и не пришлось платить.

Правда, цены на дискотеке такие, что ты, Дашка, пойдешь одна.

— Новое дело! — возмутилась я. — А если что случится?

— Что может случиться? — удивился Андрей. — Ты с ним познакомишься, он тебя пригласит на чашку кофе к себе домой, ты согласишься, а потом выпытаешь у него все про труп.

— Когда это потом? — подозрительно спросил Васька. — Ты что ей предлагаешь? Даша, не слушай его. Никуда ты не пойдешь.

Почему-то я пришла в уныние при мысли о том, что Васькины слова могут изменить планы и мне уже не придется раскручивать красавца на откровенность.

— Конечно, пойду, — услышала я свой голос, при этом могу дать честное слово, что ничего подобного говорить и не собиралась. — Не ждать же, пока нас прикончат. Я только боюсь, что меня раскроют раньше, чем я успею войти в доверие.

— Измени прическу, — посоветовал Андрей. — И переоденься. Все равно твои шорты не подходят для крутой тусовки.

Я критически оглядела себя и пришла к выводу, что в общем-то он прав. К вечеру положение было исправлено. На голове у меня было творение лучшего мастера лучшего салона красоты города, который, к счастью, оказался тоже приятелем Андрея и принял меня без записи. Если бы не это, наше мероприятие пришлось бы отложить на пару месяцев — очередь к нему была огромная. Покупку достойного платья наши финансы не предусматривали, но бабка Андрея заведывала ателье, и при ее посредничестве мне дали на вечер умопомрачительный туалет. Платье при ходьбе переливалось и струилось, а когда я оглядела себя в зеркало сзади, то поняла, что мне надо почаще оборачиваться к моему красавцу спиной, и он будет моим с потрохами. К платью прилагалась пара прозрачных туфелек, и я чувствовала себя настоящей Золушкой, собравшейся на бал. Вот только вместо принца злая судьба предназначила мне людоеда.

— Здорово выглядишь! — одобрил Андрей, когда в двенадцатом часу ночи мы стояли возле роскошного отеля, где на последнем этаже располагалась дискотека. — Вот и он пожаловал!

Действительно, к отелю лихо подкатили три иномарки, и из первой вышел мой красавец в обнимку с какой-то шваброй.

— Он не один, — упавшим голосом заметила я.

— Вижу, — раздраженно буркнул Андрей. — Вася, что делать?

Вася в этот момент рассматривал роскошный «Мустанг», на котором прибыл красавец, и не сразу сообразил, чего от него требует его неугомонный друг.

— Девку надо отбить, — пояснил ему Андрей. — Придется этим заняться тебе.

— У меня не получится, — заныл Вася. Однако на Андрея это произвело слабое впечатление, он верил в наши силы, и у нас не хватило духу разуверять его.

Пришлось тащиться наверх, где динамики разрывались от скрытой в них мощи, а моим глазам от светомузыки моментально стало невтерпеж. Как в такой обстановке некоторые умудрялись знакомиться, было совершенно непонятно. Мне лично, чтобы заказать себе стакан сока, пришлось до предела напрягать голосовые связки, и то меня услышали только с третьей попытки. Если бы не платье, которое привлекало взгляды всех мужчин, в том числе и бармена, не знаю уж, что бы я и делала. Я шарила глазами по сторонам в поисках своего красавца, одновременно успевая отшивать различных претендентов, некоторые, впрочем, были очень даже ничего. В эту ночь я могла бы сто раз устроить свою судьбу, если бы не чувство ответственности. Оно заставляло меня беречь себя для того единственного, кого я пока что не видела.

— Вон они, сидят за крайним столиком! — прокричал мне в ухо Васька. — Подходящий момент, девица отлучилась. Я ее перехвачу у бара, а ты иди знакомься. Только долго не тяни, меня хватит минут на десять, самое большее на пятнадцать, потом она поймет, что я полный ноль по сравнению с ее бывшим, и сбежит. Но я в тебя верю.

И с этой похвальной уверенностью в моих силах он исчез. Я же ничего подобного не ощущала. К тому же у меня совершенно не было опыта, обычно всегда знакомились со мной. Но, поднатужившись, я вспомнила и, схватив чей-то бокал, направилась к столику моего красавца.

— Здесь свободно? — поинтересовалась я, вплотную приблизившись к столику и глядя куда-то поверх голов компании.

Задав вопрос, я перевела томный взгляд на сидевших и с ужасом поняла, что свободных мест за столом и в самом деле нет. К тому же мой красавец витал мыслями где-то далеко и на мое появление никак не отреагировал. Но тут меня сзади кто-то толкнул, и все содержимое моего бокала выплеснулось на брюки красавца. Со злорадством я отметила, что это возымело свое действие и заставило его зашевелиться. Да что там, он вскочил с таким криком, словно я выплеснула на него кружку раскаленного кофе.

Пока красавчик вытирал салфеткой брюки, я лихорадочно придумывала тему для беседы, которая могла бы помочь мне остаться.

— Говорят, недавно море выкинуло на берег отрезанную мужскую голову, — наконец сказала я.

Длинноволосый вздрогнул и опасливо глянул на меня. В ответ я соблазнительно улыбнулась, повела плечом и облокотилась о чье-то колено, что позволило платью распахнуться прямо от талии. Красавец мгновенно забыл про свои брюки и предложил мне сесть.

— Даниил, — представился он. — Можно просто Дан. А что делает такая ослепительная девушка в одиночестве среди этого сброда? — спросил он, отдавая должное моему платью, удачному гриму и блестящим нитям в моих волосах. — Хочешь коктейль взамен пролитого? Я даже доволен, что ты выплеснула мне на брюки эту дрянь из своего стакана. Понимаешь, я задумался об одном деле, поэтому сразу и не обратил внимания, какая красавица стоит передо мной.

Коктейль я выпила — надо же было чем-то себя занять. Дан оказался весьма разговорчивым и, раз напав на тему, не слезал с нее. Беда была в том, что трудно было направить его речь в нужное мне русло.

Необходимо было умудриться вставить хоть слово, а этого как раз мне и не удавалось. Он болтал без умолку, совершенно не обращая внимания на то, слушаю я его или нет.

— Надоело болтаться без дела, — проникновенно говорил он, подливая мне шампанское. — Папаша давно уже на меня наседает, чтобы я занялся делом. И вчера вечером меня осенило, чем бы я хотел заниматься.

Я невольно вздрогнула, вспомнив про вчерашний вечер, но он этого не заметил, всецело поглощенный своим замыслом.

— Хочу открыть музей, — сообщил он, низко наклонившись ко мне и ловко подбрасывая какую-то таблеточку в мой бокал. — Не бойся, это тебе не повредит.

Я всегда говорила, что шампанское плохо влияет на меня. В нормальном состоянии я ни за что не стала бы глотать какие-то подозрительные таблетки, да еще полученные от этого странного человека. Но тут на меня словно нашло затмение, и я покорно проглотила жидкость. После этого все стало легко.

Его девица, вернувшись из бара и увидев, что место занято, не устраивая скандала, перешла в пользование приятеля Дана. Это заставило меня призадуматься о том, что времени на выпытывание дальнейшей судьбы обезглавленного трупа у меня, пожалуй, не так уж и много. Стоит появиться какой-нибудь смазливой конкурентке, и я, чего доброго, отойду на второй план. Надо было срочно уводить мою жертву в уединенное местечко, где мне никто не смог бы помешать.

— Покажешь мне музей? — храбро поинтересовалась я, предположив, что в ночной час он будет достаточно уединенным.

— Покажу, — охотно согласился Даниил. — Пока у меня только несколько экспонатов, но над остальными уже работают.

И только я открыла рот, чтобы спросить, что это за экспонаты такие. Дан запечатал мне его поцелуем.

Эта дрянь, которую он мне подкинул в бокал, продолжала действовать и толкала меня к необдуманным поступкам, поэтому я с жаром ответила на поцелуй.

— Поехали в казино! — внезапно решил Дан.

В казино мы проиграли сначала всю его наличность, потом золотые часы Дана и мои туфли, а потом и его «Мустанг». Зато выиграли утешительный приз — новенький «Форд», который там разыгрывался уже вторую неделю, вернулись и мои туфли, которые никому не подходили по размеру.

— Папаша давно обещал мне новую машину, — заговорщицки шепнул мне Дан, и я подумала, что, он вовсе не так пьян, как хочет казаться.

Но когда Дан уселся за руль, пришла пора переменить свое мнение. По горной дороге он мчался так, словно это была накатанная трасса Москва — Петербург.

— Нельзя ли помедленнее? — стуча зубами от страха, спросила я, чувствуя, что совершенно не в состоянии вызывать кого бы то ни было на откровенность.

— Хочу показать тебе свою берлогу до рассвета, — сообщил мне Дан. — Все девчонки визжат, когда в нее попадают. Думаю, что тебе понравится.

Наркотик из моей крови уже несколько повыветрился, поэтому я в его словах всерьез усомнилась.

Мне не хотелось лезть в его берлогу и там откровенничать. Кто его знает, как он себя поведет. Поэтому я решила, что мы уже и так достаточно близки с ним и можно начинать.

— Даниил, — проникновенно проговорила я, — ты можешь быть совершенно уверен в том, что мы никому не скажем про труп у тебя на яхте.

«Форд» дернулся, и мы чуть не врезались в скалу.

— Ты бредишь? — осторожно поинтересовался он у меня. — Вот повезло, вдвоем с психической на ночной дороге. Ты хоть не буйная?

— Я понимаю, что ты не хочешь признаваться, но я тебе клянусь, что не пойду в милицию. Это Андрей со страху побежал к ним, а теперь он одумался и вовсе не хочет засадить тебя на скамью подсудимых, — бессовестно соврала я. — Ты скажи своему папе, чтобы он отозвал своих убийц, ладно?

— Шутишь? — немного помедлив и очень неуверенно поинтересовался у меня Дан. В это время ему позвонили по мобильнику, и он вынужден был отвлечься.

— Надо встретиться, — бросил он в трубку. — Прямо сейчас. Возникло одно затруднение. Я подъеду к Дендрарию, будь там через четверть часа.

После этого он погнал машину с такой скоростью, что я всерьез стала опасаться за наши жизни и уже не решалась продолжать разговор о трупе. Упоминание о нем заставляло Дана сильно нервничать.

К входу в Дендрарий мы подъехали ровно через восемнадцать минут. Возле него стояла машина, при виде которой я ощутила смутное беспокойство. Это была черная «Волга». А когда из нее показался мой старый знакомый Лысый, то беспокойство стремительно переросло в тревогу.

— Сиди здесь, — приказал мне Дан, сам вылезая из машины и направляясь к Лысому.

Моя тревога переросла в панику в тот момент, когда я увидела, как он показывает рукой в мою сторону и при этом что-то говорит Лысому. Осторожно тронув рукой дверь, я убедилась, что она поддается.

— Вот дурак, — пробормотала я. — Не догадался ее заблокировать. Так я и буду дожидаться тут, пока вы меня на пару прикончите, а труп закопаете под ливанским кедром. Размечтались!

Я выскочила из машины и бросилась бежать, успев заметить недоуменное лицо Дана и испуганное выражение Лысого, который почему-то вцепился в рукав пиджака Даниила и не пускал его в погоню за мной. Бежать по открытому пространству мне не хотелось — вдруг начнут палить в спину! Поэтому я метнулась к зарослям Дендрария. Бежала я в Верхний парк, он выглядел более заросшим. К тому же все равно путь в Нижний парк преградили мне Лысый с Даном. Только оказавшись среди могучей растительности, я немного перевела дух. Однако оставаться так близко от неприятелей мне не хотелось, поэтому я двинулась в глубь парка, и хорошо сделала. Когда мне показалось, что я отошла на достаточное расстояние, позади послышались голоса.

— Как думаешь, сможем мы ее найти? — я узнала голос Дана.

— А стоит ли? — уныло прогундосил в ответ Лысый. — Мы же знаем, где они живут. Найдем и так.

Ответ Дана я не разобрала, потому что в это время продиралась сквозь заросли желтой мимозы или чего-то столь же густо растущего и колючего.

И тут мне пришло в голову, что раз я сама в двух шагах ничего не вижу, то, стало быть, и мои преследователи видят не лучше. Тогда зачем мне забиваться в дебри, чтобы от них спрятаться. Ведь не станут же они обшаривать все сорок девять гектаров, которые занимает Дендрарий. И я затихла под симпатичным кустиком, сквозь ветки которого виднелся кусочек звездного неба. Только я немного успокоилась и решила, что до рассвета вполне могу тут перекантоваться, как справа раздался шорох. Я затаила дыхание и, до боли выпучив глаза, уставилась в ту сторону. Шорох все усиливался, и мне стали мерещиться всякие нехорошие вещи, по сравнению с которыми Лысый казался милым и уютным, словно старый диванчик.

Внезапно листья раздвинулись, и на меня уставился любопытный глаз. От дикого вопля я удержалась потому, что глаз был какой-то уж слишком круглый. К тому же сидел он на маленькой головке, которая с любопытством потянулась ко мне. Это оказался павлин. Ему, должно быть, стало одиноко в ночном парке, и он решил воспользоваться моим обществом. Во всяком случае, птица доверчиво подобралась поближе и устроилась в двух шагах от меня.

Менее чем через час павлин настолько проникся ко мне симпатией, что даже позволил потрогать себя за длинный хвост. Поглаживая красивые перья, я вспомнила, что, говорят, присутствие их в доме — несчастливая примета. И вообще эти перья не к добру. Я поспешно отдернула руку, но было поздно, примета себя оправдала. Сквозь ветки пробился свет фонарика, и среди раздавшихся голосов я различила голос Лысого:

— Здесь она свернула, это точно. Видишь, ветки в этом месте обломаны, а на них серебряные нитки.

Точно она тут свернула, нам тоже туда надо.

И не успела я сообразить, что делать, как оказалась окруженной врагами.

— Попалась! — радостно воскликнул Даниил. — Теперь не уйдешь!

Такое приветствие отнюдь не вызвало во мне стремления к продолжению диалога. Я открыла рот и завизжала во все горло, надеясь, что меня услышат ночные сторожа, а лучше наряд милиции. Состоит он исключительно из милиционеров, присланных из других городов, и поэтому еще незнакомых с местными тузами. Павлин, пригревшийся у меня на коленях, взмахнул крыльями и громко завопил. До сих пор я считала павлинов на редкость глупыми и трусливыми птицами, но с той ночи резко переменила о них мнение в лучшую сторону. Потревоженный павлин, распушив перья, расправил хвост и в полной уверенности в своей непобедимости ринулся на врага, причем облюбовал для своей атаки роскошную шевелюру Дана. Взмахнув крыльями, птица тяжело опустилась красавчику на голову и вцепилась коготками в его волосы.

— А-ай! — визгливо Заголосил Даниил. — Снимайте с меня эту штуку! Она меня без глаз оставит.

Лысый растерянно посмотрел на меня и бросился сдирать с головы хозяина павлина. Птица сопротивлялась и верещала со страшной силой. Видя, что развлечений им хватит еще надолго и в моем обществе они в данный момент не нуждаются, я осторожно отступила назад и бросилась бежать. На этот раз меня никто не преследовал, хотя парк был полон людей с фонариками. Если бы не врожденная скромность, то я бы предположила, что все они явились по мою душу. Но я не стала уточнять, а выскочив на Курортный проспект и мимоходом проделав перочинным ножичком несколько аккуратных дырочек в четырех колесах (часть — на покрышках новенького «Форда», а часть — на черной «Волге»), ринулась в сторону центра. Андрей жил на Виноградной, и добираться до нее пешком было далековато, но сейчас меня это мало смущало. Голова гудела от избытка впечатлений, и весь путь я проделала почти бегом.

* * *

Кусая губы, Вася смотрел в окно на ночной город и ненавидел самого себя.

— Зачем я согласился на твой дурацкий план! — в сто первый раз восклицал он. — У меня сестер не так уж много, чтобы так ими разбрасываться. В это время наши враги ее уже, наверное, пытают.

— Зачем им это, они и так все знают, — попытался утешить его Андрей.

— Тогда где она? — простонал Васька. — Никогда себе не прощу, что отвлекся и не заметил, как они ушли.

— Не переживай, все равно моя развалюха не завелась, — произнес Андрей. — Так они и проехали мимо меня с песнями, а я мог только смотреть им вслед.

— Как я скажу об этом родителям?! — убивался Вася. — Они мне ее смерти не простят.

— Может, они ее и не убьют, — произнес Андрей, впрочем, без всякой убежденности в голосе. — А может быть. Лысый с Толстым совсем тут и ни при чем. Например, яхта принадлежит тому старичку, и он сдает ее кому угодно. Для перевозки груза, для ночной прогулки, для поездки на пикник. Тогда труп могли на яхте оставить другие люди.

— Не утешай меня, — обреченно пробормотал Васька. — Я чувствую, что ее уже нет в живых.

В это время раздался звонок в дверь.

— Не открывай! — страшно округлив глаза, прошипел Андрей. — Вдруг это убийцы! Выяснили у Дашки, где нас искать, и пожаловали.

— Открывайте, мерзавцы! — вопила я тем временем с лестницы, азартно пиная дверь одной-единственной туфлей, которая уцелела после бегства из Дендрария.

Васька бросился было к двери, но Андрей его перехватил.

— Ты с ума сошел, а вдруг она не одна?

— А с кем? — тупо удивился Вася.

— Пошевели мозгами, — посоветовал ему Андрей. — Вдруг они выпытали у нее наш адрес и ее саму прихватили с собой, чтобы мы доверчиво открыли ей дверь, а там бандиты нас поджидают.

— Что же делать? Если мы не откроем, вдруг они ее убьют?

Андрей фыркнул, но Вася уже отпирал замки.

— Наконец-то! — облегченно воскликнула я. — Вы что, тут спали? Нашли время, сейчас по нашу душу явится весь преступный мир города, а они дрыхнут.

— Что я говорил! — ахнул Андрей. — Пронюхали про нас! — И он первым бросился вниз по лестнице.

Час спустя мы все еще сидели в скверике на заборчике, откуда отлично просматривалось пространство возле нашего подъезда, дожидались погони и ежились от предрассветного холодка.

— Как-то странно, — произнесла наконец я. — Я с ними рассталась ровно в половине четвертого утра. Домой явилась к половине пятого, сейчас уже половина шестого. Если бы они хотели, то уже давно бы явились за нами, а их все нет…

— В ночное время колеса быстро не поменять, — произнес Вася.

— Но у них у всех мобильники и уж точно не две машины в пользовании. Могли бы что-нибудь сообразить, — недовольно возразила я. — Как за мной по парку гоняться, так они тут как тут, а как заехать за мной домой, так и нет никого. Тут что-то не так.

— Если до утра их не будет, значит, мы можем не волноваться. Они решили нас не трогать, — заключил Андрей. — Хотя в общем-то это уже не важно, — добавил он, мрачно оглядев мое платье, вернее, те лохмотья, которые от него остались. — Все равно меня бабка убьет. Мне ведь это платье под честное слово дали, я пообещал, что с ним ничего не случится. Не могла поосторожнее, что ли?

Я с трудом сдержалась от искушения придушить наглеца и удовольствовалась тем, что со злорадством бросила:

— А я еще и туфлю потеряла.

Андрей вскрикнул, словно ему в грудь всадили свинцовую дробь, и, пошатываясь, побрел к дому.

При этом он бормотал, что теперь ему все равно не жить, поэтому и бандиты не страшны. Мы подумали и пошли за ним. Спать хотелось страшно, а дверь бабушка Андрея поставила себе основательную, может, и выдержит бандитский натиск.

* * *

— Девчонку надо найти! — бушевал исцарапанный и обмотанный марлей Даниил, битва с павлином плохо сказалась на его внешности. — Не было такого случая, чтобы у меня что-то сорвалось. — Поручаю это тебе, — сказал он Лысому.

У Лысого задание прилива вдохновения не вызвало. Наоборот, он кисло сморщился и забормотал, что не любит иметь дела с сумасшедшими.

— Ты говорил, что знаешь, где она живет, — уличил его Дан. — А теперь в отказ?

— У меня и без того день расписан, некогда мне за ней в тот кемпинг мотаться, — мямлил Лысый. — К тому же опасаюсь я таких, как она, всюду свой нос сует. Сначала я нашел ее у себя в багажнике, потом видел возле катера, в гараже тоже она была, в ресторан и то за нами пробралась.

— Тем более девчонку надо найти и точно выяснить, что ей известно, — сурово прервал его Даниил. — Когда найдешь, доставишь ее прямо ко мне домой.

— Там же эти!.. — удивился Лысый.

— Вот именно, пусть хорошенько напугается, — потрогав свежую ссадину, оставленную птичьим клювом, произнес Дан, от всей души жалея, что не в его власти приказать зажарить всех павлинов в парке, авось в том числе окажется и его обидчик. — А что с грузом? Реализуете?

— Реализуем, — со вздохом произнес Лысый. — Еще несколько дней нужно, но вся беда в том, что боюсь не успеть. Милиция стала что-то уж слишком сильно нами интересоваться. Каждый день приезжают и во все норовят нос сунуть.

— Милиция — это плохо, — поскучнел Даниил. — Но на нас им все равно не выйти. Даже если им удастся поймать кого-нибудь из ребят, мы тут ни при чем. Они никого из нас не видели.

— Да как сказать, — пробормотал Лысый и почесал макушку.

— Что? — испугался Даниил.

— Мы с Витьком ведь с ними договаривались, так они могли нас запомнить, — помявшись, сказал Лысый.

— Ну и что, имен ваших они все равно не знают, — отмахнулся Даниил. — Так и волноваться не о чем.

Лысый, судя по его лицу, думал несколько иначе, но спорить не стал, по опыту зная, что дело это утомительное, а главное, заранее проигрышное.

* * *

— Итак, что мы имеем? — с такого вопроса, заданного требовательным тоном, начался наш следующий день.

Мы с Васькой разлепили глаза и увидели Андрея, устроившегося в кресле с блокнотом в руках.

— Нам точно известно, что Лысый связан с Даном. Стало быть, и Толстый тоже с ними заодно, — перечислял он, не дожидаясь, пока мы придем в себя. — Потом, нам известно, что при упоминании о трупе Даниил ужасно пугается. Значит, есть чего бояться. Яхта служит для перевозки их преступных грузов. Скорей всего на судне они перевозят покойников к определенному месту в море. Раз уж мы одного нашли, так и другие должны были быть. Привязывают им камень к ногам и бросают. Там у них целое кладбище, должно быть, набралось. Я проверил, за прошлые годы в Сочи пропала без вести масса людей. Хорошо было бы нам разыскать это кладбище. За многих из пропавших назначено вознаграждение, вот и будут деньги, чтобы возместить стоимость платья, туфель и Славиной машины.

Андрей послюнявил карандаш и продолжил:

— Адрес они наш, по словам Даши, знают. И все же их до сих пор нет, значит, нас решили до поры не трогать. Теперь надо решить, сидеть ли нам смирно и надеяться, что нас помилуют, или вплотную заняться этой бандой.

Услышав, что, оказывается, до сей поры мы занимались бандой отнюдь не вплотную, мне захотелось тихо умереть. Но Васька не дал мне этого сделать, бодро ответив за нас обоих:

— Конечно, выведем их на чистую воду. Вся их деятельность крутится вокруг яхты, надо будет ее у них изъять.

— Что ты имеешь в виду под словом «изъять»? — с трепетом осведомилась я.

— Угоним, да и все, — ответил мой братик, ничуть не смущаясь хотя бы тем, что наше знакомство с водным транспортом оканчивалось катанием на катамаранах.

— Возьмем в библиотеке самоучитель по вождению яхт и живо разберемся в их устройстве, — поддержал его авантюру Андрей. — В конце концов, должны же они выплатить нам компенсацию за порванное платье и потерянную туфлю. Вот и будем считать, что мы у них изъяли эту посудину в счет долга. Заодно выясним, что бандиты на ней перевозят и куда.

И оба мальчика отправились в читальный зал, чтобы основательно проштудировать тот раздел учебника по мореходству, который касался прогулочных яхт и катеров. Меня же, как они выразились, оставили на хозяйстве. Смысла заниматься хозяйством я не видела, так как полагала, что жить нам при любом раскладе осталось не больше двух дней. Поэтому я оделась попроще и отправилась навестить своих родителей.

* * *

Этим утром Зоя чистила очередную порцию свежей рыбы и думала, что не такое уж это удовольствие отдых у моря. Так как воды возле палатки в достаточном количестве не имелось, а таскать ее по жаре не хотелось, то тетка отправилась к роднику сама, прихватив с собой корзину с рыбой. Возле родника никого не было, и тетка вздохнула с облегчением. После шума палаточного городка и тесноты домиков приятно было посидеть в тишине и подумать о том, как было бы прекрасно, если бы вся рыба исчезла в одночасье, оставив после себя только бескрайнее синее море: Без крабов, моллюсков и прочих его обитателей.

— И что в них некоторые находят? — пробормотала тетя Зоя, присоединяя очередную рыбину к ее товаркам.

Внезапно рядом с ней упала чья-то тень. Подняв глаза, Зоя увидела возле себя странного лысого субъекта, который внимательно смотрел на нее.

— Вам чего? — осведомилась тетка не слишком дружелюбно.

— Да вот хотел бы познакомиться с будущей родственницей, — ответил субъект.

Тетка прикинула, что место тут уединенное и если этот псих на нее накинется, то криков ее никто не услышит. Из оружия с собой у нее был только маленький кухонный ножик, которым и кролика не убьешь, поэтому, по возможности дружественно улыбнувшись, она сказала:

— Вот как? Очень рада.

— Приятно видеть, какая работящая у моей будущей жены мама, — произнес Лысый, так как это был именно он.

С самого раннего утра он таскался по палаткам и домикам, пытаясь найти неуловимую девчонку и покончить наконец с этим томительным делом, порученным ему Даниилом. Но ни девчонки, ни мальчишек, которые были с ней, не наблюдалось. Он было уже совсем отчаялся, но тут судьба послала ему счастливый случай. Он наткнулся на женщину, поразительно похожую на ту девчонку. Без сомнений, это была ее мать. Увы, он ошибся. На свою маму я была похожа ничуть не больше, чем на папу, зато мое сходство с теткой замечал каждый. Но Лысый об этом семейном казусе не знал, поэтому принял тетку за мою маму.

Тетка застенчиво улыбнулась и постаралась переместиться так, чтобы между нею и странным психом оказалась хотя бы кастрюля с рыбой.

— Мы сегодня договорились, что я за ней заеду, а ее что-то нет, — продолжил Лысый. — Вы не подскажете, где мне ее искать?

— Я думаю, в палатке, — брякнула тетка.

— Я там ее не нашел.

— Тогда у кого-нибудь из друзей, хотите поищем вместе? — предложила тетка в полной уверенности, что псих откажется.

Но, к ее немалому удивлению, он не только не отказался, но еще и преисполнился самой глубокой благодарности. И совершенно напрасно, так как коварная тетка повела доверчивого Лысого прямо в лапы своего доброго, но ревнивого и очень хорошо развитого физически мужа.

— Слава, — обратилась она к мужу, — у нас есть дочь? Этот человек уверяет, что есть, и он намерен на ней жениться в самом скором времени.

Славе такое вступление не понравилось. Он и так пребывал в раздраженном настроении из-за попорченной машины, которую еще надо было чинить, поэтому угрожающе надвинулся на Лысого и пророкотал:

— Нет у нас никакой дочери!

— Как же, как же, — залепетал Лысый. — Ведь одно же лицо, — и он дрожащей лапкой указал на Зою.

Тетя облегченно перевела дух и засмеялась.

— Это моя племянница, — пояснила она ему. — Многие путают. Только ее сейчас на турбазе нет. Она в городе. Ребята остановились у бабушки Васиного приятеля. Вася — это мой сын. Адрес я вам сейчас скажу.

Проговорив все это, Зоя вдруг задумалась, с какой это стати ее в общем-то разумная племянница связалась с таким невзрачным типом да еще явно старше ее на добрых пару десятков лет.

— А когда вы с ней познакомились? — поинтересовалась она.

— Десять дней назад, — сообщил Лысый. — На пляже.

Тетка окончательно убедилась, что дело тут нечисто. В этот момент Зоя перевела взгляд и увидела, что ее любимая племянница выглядывает из-за чьей-то оранжевой палатки и подает какие-то непонятные знаки, хватая себя за горло, выпучивая глаза и отрицательно крутя головой. Верно расшифровав знаки, Зоя произнесла:

— Только адрес у меня был записан на бумажке, а бумажка куда-то делась. Пойду поищу. — С этими словами она направилась к оранжевой палатке.

— Что случилось? — спросила она у меня, зайдя за палатку, где Лысый не мог ее видеть. — Кто этот тип? Уверяет, что ты за него собралась замуж.

У меня отвисла челюсть, и тетка все поняла.

— Вижу, что это все вранье, — успокоившись, сказала она. — И хорошо, он мне сразу не понравился. Но адрес твой просит, дать ему?

Я вздрогнула всем телом и пропищала:

— А что, он им не известен?

— Кому это им? — пришел черед удивляться Зое. — Он вроде один…

— Ни в коем случае не давай, — заверещала я. — Он меня измучил своим вниманием. Я и в город от него сбежала. Жуткий тип.

Тут я ни капельки не покривила душой.

— Ладно, что маме передать? — спросила Зоя. — Сегодня они с бабушкой отправились в Агурское ущелье, их папа Андрея повез.

— А Суреныч? — поинтересовалась я.

— Что, Суреныч? — удивилась тетка. — Он с ними не поехал, по правде сказать, на него южное" солнце странно подействовало. Взял манеру ходить возле меня с этакой многозначительной ухмылочкой и интересоваться, не починили ли мы машину и где наши детки? Почему он, интересно знать, вас объединяет? А вообще я рада, что вы живете в городе.

К нам ночью кто-то опять ломился. Хорошо, что Слава поставил дополнительный запор на дверь, так все обошлось. И лейтенант снова приходил. Очень милый и разумный молодой человек.

Если бы лейтенант Игнатенко знал, какого мнения о нем моя тетка, он был бы, безусловно, польщен. Потому что сам о себе он был невысокого мнения. То есть так было не всегда, но в последнее время лейтенант стал склоняться к мысли, что он круглый дурак и невежда, которому не место в рядах милиции. Уже две недели он тщетно пытался нащупать хоть ниточку в деле о взрыве на Батумском шоссе.

На самом деле лейтенант был к себе слишком строг. Машина обгорела до такой степени, что установить по ее остаткам что-либо определенное не представлялось возможным. Единственное, что по серийным номерам выяснили, так это тот факт, что машина уже третий год числится в угоне. Кто был внутри машины и был ли кто-то там вообще, тоже неясно. Человеческих останков в салоне не обнаружили, но кто-то же должен был ею управлять перед тем, как она врезалась в дерево. Но куда этот человек делся потом, оставалось непонятным. Если водителя выбросило из машины, то его должны были найти где-то поблизости. Вряд ли несчастный был в состоянии самостоятельно отправиться за медицинской помощью. Дело уперлось в тупик.

Поэтому лейтенант с таким воодушевлением и отправился к очередному пострадавшему от взрыва, попытавшись объединить оба преступления в одно дело. Эксперты уверяли, что и в том и в другом случае машины были взорваны. Но если в первом случае обнаружили остатки взрывного механизма, то во втором ничего подобного не нашли. Оставалось только удивляться, каким образом машина взлетела на воздух.

— В первом случае горел «Мерседес», — бормотал себе под нос лейтенант. — А во втором — старая «восьмерка». Хозяин ее не местный, приехал несколько дней назад. Вряд ли за это время смог обзавестись здесь врагами.

И лейтенант постепенно пришел к выводу, что два взрыва никак между собой не состыковываются.

От этого он загрустил и переключил внимание на третий взрыв, случившийся там же, где и второй. Но о третьем даже думать не хотелось, он был просто жалок. Всего-то отвалился глушитель и протек бензобак. Второй взрыв с третьим тоже никак не сходились. Лейтенант тяжело вздохнул, поняв, что каждое дело придется разрабатывать по отдельности.

* * *

В город я возвращалась во взвинченном состоянии, шарахаясь от всех черных «Волг», на одной из которых раскатывал Лысый. На всякий случай побаивалась и «Волг» всех других цветов. Поэтому дорога отняла у меня много времени. Когда я вернулась к Андрею, то мальчики уже были дома и увлеченно разглядывали картинки в какой-то книжице.

— Смотри, какая яхточка, — кинулся ко мне Васька. — Хотела бы такую?

— Если мы не поторопимся, то единственное, что нам светит, — это сосновый гроб, — с тоской в голосе сообщила я ему.

— Вот так всегда, — расстроился брат. — Вечно ты настроение испортишь. Мы тут с Андреем нашли в библиотеке такую славную книжку, в ней все подробно написано про то, как управляться с яхтами, а ты пришла… Что случилось-то?

— Лысый был у наших родителей и просил у них наш адрес, — страшным голосом сообщила я. — Они его, я имею в виду адрес, оказывается, до сих пор не знали. Думали, что мы живем в кемпинге в палатке.

— Так они просто не знали, где нас искать, а вовсе не оставили нас в покое? — упавшим голосом уточнил Вася.

— Это еще и лучше! — внезапно оживился Андрей. — Теперь нас ничто не останавливает. Ясно, что они, когда нас найдут, церемониться не станут. Поэтому нам нужно сделать первый шаг.

— И когда ты его намерен сделать? — поинтересовалась я. — Времени у нас немного. В любую минуту бандиты, вычислив наше жилье, явятся сюда.

— Не гони волну, — проговорил изрядно побледневший Вася. — До вечера мы как-нибудь протянем.

Раньше нам в городе появляться нельзя, при свете дня нас мигом вычислят.

Пришлось мне подсесть к мальчикам и вплотную заняться морским судостроением. Книжек было много, и мы всерьез увлеклись. К одиннадцати часам вечера мы здорово проголодались и поднаторели в судоходстве. Разбуди меня с тех пор среди ночи, и я вам расскажу, как устроены турбины на атомной подводной лодке.

— Пора! — заключил Андрей.

Мы вышли из дома и отправились ловить такси.

Делом это было сложным, потому что я наотрез отказалась иметь дело с водителями всех «Волг» — в темноте было невозможно определить сразу, какого цвета их машина. Наконец мальчикам удалось уговорить водителя какого-то чудовищно искореженного жизнью «Опеля» подогнать свой драндулет к пальме, за которой я пряталась. Мы уселись в машину и покатили к пристани.

Выйдя из машины, мы оказались среди веселой и разряженной толпы изрядно подвыпивших старичков и старушек. Они шатались по пристани и громко обсуждали свои впечатления от катания по морю.

— Что этим здесь нужно? — неприязненно поинтересовался Андрей.

— Не видишь, они пришли прокатиться, — пояснил Васька. — И судя по всему, именно на нашей посудине.

Мы посмотрели в сторону причала и увидели, как очередная порция бодрых пенсионеров поднимается по трапу на яхту и устраивается там со всеми удобствами.

— Пошли! — скомандовал Андрей.

Мы смешались с толпой и, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды, тоже поднялись на яхту.

— Молодые люди! — вдруг раздался сзади нас дребезжащий голос.

Оглянувшись, мы увидели некий гибрид каракатицы и краба, который ехидно смотрел на нас.

— А яхта арендована нами на весь вечер, — громко проскрежетало неприятное существо. — Потрудитесь сойти на берег.

Андрей оглянулся по сторонам, пытаясь определить, удастся ли ему безнаказанно придушить этого скандалиста, по всему выходило, что не удастся. Стоявшие сзади еще три старичка были настроены более доброжелательно.

— Пусть прокатятся, — сказал один из них с бородой, как у Деда Мороза. — Студенты небось, денег у них немного. Кому они помешают?

— Мне! — громогласно заявил мерзкий гибрид. — Это не порядок.

— Да ладно тебе, — пророкотал «Дед Мороз», — такая чудная ночь, а яхта делает последний рейс.

Высказавшись, он извлек из кармана внушительных размеров фляжку, сделал из нее глоток и передал сосуд гибриду. При виде его противный старикашка совершенно забыл о нас. Мы шмыгнули прочь и принялись обсуждать наше положение.

— На яхту мы попали, — сказал Андрей. — Но что с того? При таком скоплении отдыхающих нечего и думать, чтобы обыскать ее. Да к тому же кто станет хранить нечто противозаконное, если берется катать таких въедливых старичков. У них же выработанный годами нюх на любое нарушение правил.

— Тогда что нам тут делать? — раздраженно спросила я.

— Катайся и получай удовольствие, — предложил Андрей.

К счастью для меня, катание не слишком затянулось. К тому же, проплыв первые сто метров, я почувствовала смутное беспокойство в желудке, которое никак не желало проходить. Всю оставшуюся прогулку я с нетерпением ждала момента, когда мы причалим к берегу. Наконец волшебный миг настал.

Я приготовилась первой покинуть судно, но мне это не удалось. На берегу, картинно опершись о блестящий бок своего «Форда», стоял Даниил.

— Выследил! — охнула я и протиснулась обратно в салон.

Старички, возбужденно обмениваясь мнениями, спустились на берег. Васька хотел последовать за ними, но, высунувшись наружу, тут же нырнул обратно.

— Т-т-ы видела? — заикаясь, спросил он. — Или мне мерещится?

— Не мерещится, — заверила я его. — Мне тоже хотелось так думать, но раз ты его тоже видишь, значит, не мерещится. Коллективных галлюцинаций не бывает.

— Что там? — спросил Андрей.

— Посмотри сам, — предложили мы ему со слабой надеждой, что он ничего не увидит. В сложившейся ситуации свиданию с Даниилом я бы предпочла легкое помрачение рассудка.

Андрей вернулся с дрожащими губами, и нам стало ясно, что ни о какой галлюцинации мечтать не приходится.

— Кто же ему доложил? — удрученно спросил Андрей.

— Какая разница, лучше скажи, что нам теперь делать? — окрысилась я. — Снова в воду прыгать?

— Он ведь один, — задумчиво заметил Васька. — Все не так уж и страшно. Можно пока остаться на яхте и посмотреть, что он будет делать.

Видимо, на нас нашло коллективное сумасшествие, потому что нам Васькин план показался верхом мудрости и мы оставались на яхте до тех пор, пока последний старичок ее не покинул. Как только это произошло, к яхте стремительно подкатила черная «Волга» и еще одна иномарка. Из «Волги» вышли Лысый с Толстым, оба изрядно помятые.

Дело в том, что по адресу, который Лысый получил от Зои, они отправились втроем, прихватив с собой Даниила. Там их встретил на редкость недружелюбный чемпион мира по боксу, который недавно узнал, что его любимая нагло изменяет ему с неким толстым и лысым субъектом. Видимо, в помутившемся разуме боксера его гости слились в единый образ, потому что он даже не стал их слушать, а сразу спустил с лестницы. Появление Даниила только ухудшило положение. Боксер окончательно вышел из себя и, призвав на помощь двух приятелей, с которыми заливал свое горе, быстренько выставил незваных гостей из дома. Этой печальной истории мы, конечно, не знали. С ужасом мы смотрели, как из второй подкатившей иномарки вышли два урода, которых мы уже видели, и еще два очень крепких парня, которых мы видели в первый раз.

— Шесть человек, — шепотом ужаснулся Васька. — Это не считая команды, которая тоже наверняка вся куплена. Нам конец. На палубу нам уже не сунуться и в окно не вылезти. Не успеем. Сейчас они будут здесь.

Мы лихорадочно заметались по салону. К сожалению, в нем стояли предметы, совершенно не подходящие для игры в прятки: рояль, пустая стойка бара и диванчики, обитые красным бархатом. Я сообразила, что под сиденьями этих диванчиков была пустота, в которой в позе эмбриона мог спрятаться щуплый человечек.

— Я здесь не помещусь, — поняв мою мысль, заявил Андрей.

Но мы с Васей, дружно прикрикнув на него, совместными усилиями умяли его так, чтобы сиденье встало на место. Васька был поменьше, поэтому с ним я справилась и одна. И в последнюю минуту нырнула в диванчик сама. Очутившись там, я с ужасом поняла, какие муки должен испытывать сейчас Андрей. Моя голова оказалась около пятки, а левое колено уперлось прямо в крышку и стремительно затекало. Но я тут же подумала, что неудобства лишь подчеркивают тот факт, что я еще жива, и утешилась.

В салон вошли несколько человек. Судя по голосам, тут были Лысый, Толстый и двое парней.

— Сколько нам еще туда мотаться? — недовольно прогнусил Толстый. — Ни пожрать по-человечески, ни выспаться. Каждую ночь мы работаем, каждый день ищем клиентов, риск огромный, а выгода так себе.

— Не вздумай рассказать об этом нашему красавцу, — предостерег его Лысый. — Он уверен, что у него все продумано.

— Если бы не его отец, я бы давно послал его подальше. Ну его, этого психа с его мертвецами, — поведал Толстый. — И зачем они ему нужны в таких количествах? И все рожи какие! Смотреть противно.

Лысый не успел ему ответить, в салоне появился Даниил.

— Сегодня придется поработать, — сообщил он остальным. — Я договорился с Али, что это будет последняя партия. Подсунул ему одного лоха из Мурманска, пусть тот теперь вместо нас мечется.

Его слова были встречены гулом одобрения.

Судя по всему, перевозка неизвестного товара была делом малоприбыльным и сильно хлопотным.

— А мы займемся моим музеем, — продолжил Даниил, и подельники снова приуныли, но Дан этого не заметил и продолжал:

— Я уже договорился с тамбовскими, а папа договорился с сибиряками.

Они пришлют своих представителей. Те, правда, еще не знают, какой их ждет сюрприз. Так что работы будет непочатый край.

Лысый проворчал что-то вроде того, что работой они никогда не были обижены.

— Пободрее, друзья мои! — воскликнул Дан. — Помните, впереди нас ждут известность и слава.

Наши лица будут видеть тысячи людей, мы встанем в ряд с такими титанами, как Малышев и Солнцев.

А теперь — курс на турецкий берег.

У меня в моем ящике дыхание сперло, впрочем, это вполне могло быть просто от нехватки кислорода. Но Дан уже отправился давать указания команде, провожаемый сварливым шепотом хромого старикашки. Последний клятвенно заверял всех святых, что в жизни не видел такого идиота и, если бы не отец Дана, фиг бы он позволил делать из себя последнего дурака. Ему мрачно вторил Толстый, заявляя, что просто свинство делать из отличной прогулочной яхты грузовое судно для перевозки всякой мерзости. У меня прямо зубы свело от желания узнать, что же это за мерзость. Однако старикашка вместо пояснений пошел к бару и извлек оттуда несколько стаканов. Потом послышалось бульканье, и Толстый сказал:

— Неплохо было бы хоть поспать до Турции.

Там нам отдыхать не придется. И кто его надоумил заняться этим бизнесом? Голову бы тому открутил.

А этот Али лучше бы наркотиками занимался, а с железом и не связывался.

«Оружие!» — безмолвно ахнула я у себя в ящике и приготовилась услышать продолжение. Толстый же, облегчив душу, улегся спать, придавив кого-то из ребят своей тушей.

О том, что мальчишки могут задохнуться, я не волновалась, так как чья-то добрая душа украсила диванчики резьбой, через которую проникало немного воздуха. Оставалась только проблема неудобного положения. Яхта отплыла, и очень скоро я обнаружила, что морская болезнь вовсе не сказка и вовсе мне не показалось, что я ею страдаю. Во всяком случае, сейчас она меня свалила буквально наповал. Лежа на дне ящика, я тихо радовалась, что весь день ничего не ела и в желудке у меня было пусто, как в пустыне.

В те редкие минуты, когда тошнота немного отступала, я пыталась вспомнить, как далеко Турция от Сочи. По всему выходило, что километров четыреста. Значит, в лучшем случае до турецкого берега мы доберемся через четыре часа. А потом еще дорога обратно. Я безмолвно простонала. Заснуть в неудобном положении не удавалось, можно было только завидовать бандитам, устроившимся на диванах, В конце концов я впала в полубессознательное состояние, из которого меня вывел голос Лысого и скрип дивана у меня над головой.

— Уже проплыли Трабзон, теперь и до Тиреболу рукой подать. Можно подниматься, все равно сейчас наш неугомонный примчится, — сказал он.

Он словно в воду глядел, стоило ему закрыть рот, как дверь распахнулась и в нее влетел Дан.

— Лентяи! — заорал он. — Вам лишь бы дрыхнуть. Берите пример с меня, я за ночь глаз не сомкнул, все о нашем деле думал.

Последовало продолжительное молчание, видимо, остальные обдумывали, какими бедами им это грозит.

— Я решил, что в этот раз нам поможет вся команда, — произнес Даниил, стремительно продвигаясь к бару. — Капитана я тоже уговорил, и, можете мне поверить, это было нелегко. Ужасно упрямый человек, только четверть часа назад сломался. И то только после того, как до него дошло, что если он по-прежнему будет мотать головой, то я буду уговаривать его еще день или сколько потребуется, чтобы он согласился.

— Значит, нас будет двенадцать человек? — уточнил Лысый.

— Тринадцать, — сказал Дан. — Я тоже пойду.

— Так я и думал, что какая-нибудь подковырка в его плане найдется, — шепнул Лысый Толстому так, чтобы не услышал Даниил, стоявший возле бара. — Не могло все быть ладно, а я, дурак, уж обрадовался. Приспичило же ему тринадцатым тащиться!

Теперь добра не жди.

— Зато управимся втрое быстрее, — утешил его Толстый. — И сразу в обратный путь. Может, еще сумеем подремать пару часиков.

Вскоре салон опустел. Я имею в виду, что контрабандисты из него вышли, а мы-то, понятное дело, остались. Я попыталась осторожно распрямить правую руку, после нескольких неудачных попыток мне это удалось. Воодушевленная успехом, я проделала туже операцию с левой рукой и перестала помещаться в своем ящике. Тогда я осторожно высунула голову наружу и спросила:

— Ребята, вы еще живы?

— Я жив, — ответил Васька. — Только выбраться не могу. Застрял. Ты меня не вытащишь?

— Саму бы кто вытащил, — пожаловалась я.

— Ну тогда и не надо, — успокоился Васька. — Все равно пока вылезать опасно. Надо подождать, пока эти сойдут на берег.

— А вдруг они не собираются на берег, — мрачно предположила я. — Вдруг к яхте подплывет лодка, набитая оружием, и они его только перенесут в трюм.

Этим все и закончится. Что тогда? Сидеть нам в этих диванах весь обратный путь?

— А я уже привык, — сообщил Вася. — Тяжело было первые два часа, а потом все тело онемело, и я уже ничего не чувствовал. А ты, Андрей?

Андрей безмолвствовал.

— Что это с ним?! — испугалась я. — Задохнулся?

— Если он задохнулся, то мы все равно ему ничем уже не поможем, — философски заметил Вася.

И мы решили ждать дальнейших событий, время от времени окликая Андрея, впрочем, по-прежнему безуспешно.

— Катер! — закричали на палубе. — Плывут!

— Кошмар! — расстроилась я. — Вот сейчас на катере им подвезут товар — и дело с концом. Нам останется страдать дальше.

Но я рано огорчалась, катер пришвартовался к яхте, и вся команда пересела на него. О грузе речи пока не шло.

— Пора! — заключил Вася. — Вылезаем.

Выбравшись на волю, мы, кряхтя, проковыляли к диванчику, в котором прятался Андрей.

— Открывай ты, я боюсь, — сказал Васька. — Все-таки лучший друг.

Я к Андрею тоже привязалась, но не оставлять же его тут. Вдруг еще дышит. Андрей и в самом деле дышал, на мой взгляд, даже чересчур громко. Свернувшись клубком в немыслимой позе, Андрей сладко похрапывал. Оставалось только удивляться, как его не услышали контрабандисты.

— Кончай, храпеть! — энергично встряхнул его Васька.

Андрей открыл глаза и попытался пошевелиться.

— Что со мной? — удивился он, обнаружив, что это ему не удается. — Меня парализовало? Помогите!

— Кончай идиотничать! — рявкнули мы на него. — У нас не так уж много времени, чтобы тратить его на твои выходки.

— А что такое? — осведомился Андрей, когда совместными усилиями мы извлекли его из диванчика.

Узнав, что на некоторое время мы остались единственными обитателями яхты, он возликовал:

— Немедленно к капитанскому мостику.

Там нас ждал неприятный сюрприз. Штурвал отсутствовал напрочь. Вместо него имелась панель с разноцветными кнопочками и какая-то штука вроде рычага. Внимательно осмотрев это хозяйство, я поинтересовалась:

— А какого года издания была та книга по мореходству?

— Не знаю, — признался Вася.

Я с тоской посмотрела на море, в нескольких сотнях метров отчетливо виднелась земля. Тот факт, что это была Турция, ее привлекательности ничуть не умалял.

— А может?.. — начала я.

— И думать забудь! — возмутился Андрей. — Мы обязаны раскрыть это дело.

— Да, — поддержал его мой милый братик. — Посмотрим, что они тут возят. Дождемся первой партии и посмотрим. Надеюсь, что там найдется что-нибудь подходящее для захвата этой яхты.

— Это пиратство, — нерешительно заметила я.

— Это самооборона, — возразил Андрей. — Прячьтесь, они возвращаются.

На этот раз мы решили укрыться в небольшой каюте, где стояла огромная кровать и громоздилась куча интересных вещей. Тут были какие-то мраморные скульптуры, изображавшие мужчин и женщин с телами различной степени обнаженности. Пушистые ковры с ворсом такой длины и густоты, что нога должна была утопать в нем по щиколотку. Были тут и предметы, напоминающие старинные канделябры.

Однако смотрелись они необычайно стильно и сработаны были из хромированной стали. Свечи, стоявшие в них, выглядели просто непристойно. Кроме этого, по всей комнате валялись плетки, кожаные пояса и черные ажурные комбинации. К спинке кровати были пристегнуты наручники, снять их нам не удалось. Тут же стоял шкафчик, полный видеокассет с порно на любой вкус…

— Кто-то весело проводил время на этой яхте, — констатировал Андрей.

— Но было это уже давно, — заметила я, проведя пальцем по толстому слою пыли, покрывавшему шкафчик.

— Однако кто-то совсем недавно смотрел фильм.

Должно быть, твой Даниил развлекался, — произнес Вася и включил магнитофон.

— Выключи немедленно! — прошипела я. — Не желаю ничего видеть.

— Что за ханжество, — начал было Вася, но, увидев мой взгляд, поспешно потянулся к пульту.

Пока он искал нужную кнопку, мы успели насладиться зрелищем двух голых мужиков, а также целой баскетбольной команды, состоявшей исключительно из блестящих от пота негров, которые ловили среди греческих развалин монахинь в длинных черных рясах. Под верхней одеждой у женщин скрывались вовсе не власяницы, а тончайшее кружевное белье, которое они охотно позволяли срывать с себя…

— Хотел бы я… — начал Васька, до его прервал шум подплывавшего катера.

На палубе затопали люди, разгружавшие ящики.

— А что, если они привезли весь груз и сразу двинутся в обратный путь? — похолодев, предположила я. — Они нас здесь застанут, и что будет?

Моя фантазия разыгралась, и, представив, на что способен бандит, насмотревшийся подобных фильмов, я просто заледенела. А вспомнив, что на судне, кроме меня, нет представительниц женского пола, чуть не умерла от ужаса. Даже тот факт, что раздобыть команду негров в открытом море им не удастся, меня не успокаивал. Кто знает, какие изыски предлагают остальные девяносто девять кассет, которые мы еще не смотрели.

— Все выгрузили и снова отплывают, — прошептал в это время Васька. — Можно вылезать.

Я всегда любила своего братца, но в этот момент мои чувства к нему перешли все границы, еще немного, и я задушила бы его от их избытка. Мы вернулись на палубу. До рассвета было еще далеко, поэтому ящики мы увидели только после того, как Андрей споткнулся об один из них.

— Черт бы их побрал! — возмутился он, прыгая на одной ножке.

Ящики были свалены как попало. Создавалось впечатление, что никто из команды не придавал большого значения их содержимому. Васька раздобыл где-то небольшой топорик, и мы вскрыли один из ящиков.

— Что это такое? — удивился Вася, глядя на странные трубки, заполнявшие его.

Одна напоминала большого паука, вторая представляла собой простую длинную трубку, а последняя была изогнута под немыслимыми углами. Каждая модель была представлена в двух экземплярах.

— Никогда ни в одном боевике не видел такого оружия. Может, это только его часть?

Мы вскрыли следующий ящик и обнаружили в нем точно такие железяки.

— И как из этого стрелять? — поинтересовался Андрей, вытаскивая паукообразную хреновину.

— Думай побыстрее, — попросила я его. — Наши знакомые уже плывут обратно.

Действительно, шум приближавшегося катера нарастал.

— Быстрее к штурвалу! — заметался по палубе Васька и, конечно, зацепился за угол ящика. Грохнулся мой братец с таким шумом, что его должны были слышать и в Турции.

Поднявшись, он снова попытался бежать и снова наткнулся на преграду. Пирамида из ящиков окончательно развалилась, преградив дорогу нам с Андреем. Пока мы перебирались через этот завал, пока бежали к штурвалу, пока соображали, на что бы такое тут нажать, на яхту уже начали высаживаться ее законные владельцы. К счастью, наши враги не подозревали об опасности, и это дало нам время сориентироваться.

Наконец яхта поддалась нашим увещеваниям, дрогнула, и ее мотор заработал. Двигалась она исключительно вокруг своей оси, но нас и такой способ передвижения вполне устраивал. Толстый, уже забравшийся на борт, от толчка с воплем полетел обратно. Так мы ловко избавились от одного нашего врага и помешали остальным предпринять какие-либо меры. Выписывая пируэты, яхта крутилась на месте, устраивая изрядный водоворот. Люди на катере не понимали, что происходит, они размахивали руками, прыгали и приказывали «чертовой лоханке» остановиться. Долго все это продолжаться не могло, у меня уже начинала кружиться голова, когда яхта внезапно рванула с места.

— Как у тебя это получилось? — закричал Васька.

— Сам не знаю, — чистосердечно признался Андрей.

— Мы сейчас врежемся в берег, — забеспокоилась я.

Турция и впрямь приближалась к нам слишком стремительно. Буквально в последний момент, когда под днищем уже скрежетали камни, нам удалось развернуть своенравную яхту.

— Уф, — выдохнул Васька, отирая пот со лба. — Просто непонятно, что наши люди в ней находят и зачем стремятся туда попасть, глаза бы мои ее не видели.

Теперь мы на полном ходу приближались к катеру контрабандистов. Они нас тоже заметили и в панике заметались, надеясь, что «чертова лоханка» свернет в сторону. Однако если бы мы даже хотели свернуть, у нас бы это все равно не получилось: у яхты было свое мнение о направлении, которого надо придерживаться. Мы вихрем промчались мимо катера, краем глаза я увидела, как большая волна подняла его словно яичную скорлупку и отшвырнула в сторону. Что там было дальше, мы не увидели, яхта знай себе перла вперед. И это она делала отлично. Все шло превосходно, мы поздравляли друг друга до тех пор, пока вдали не скрылся берег. Очутившись в открытом море, мы кинулись обнимать друг друга, и Андрей сказал:

— Домой вернемся, а там уж покажем знающим людям эти железки.

И тут Вася перестал прыгать от восторга и призадумался. Думал он довольно долго, мы успели за это время сбегать за шампанским, откупорить его и разлить по бокалам. И тут Вася неожиданно заговорил:

— А вы знаете, в какой стороне наш дом? — озадачил он нас.

Наша радость стремительно пошла на убыль, так как ни один из нас не имел об этом ни малейшего представления. Мы загрустили… Наконец Андрея осенило:

— Надо поискать компас.

Это дельное предложение явилось плодом более чем десятиминутного размышления. За это время яхта знай себе летела в неизвестном направлении.

Компас мы нашли, потом нашли и карту, затем встал вопрос о нашем теперешнем местонахождении. Сопоставив все факты, мы пришли к выводу, что о том, чтобы вернуться в исходную точку нашего отправления, не приходится даже мечтать. Будет счастьем, если мы промахнем мимо Сочи не более чем на сотню километров. Утешало, правда, что сам город протянулся более чем на сорок километров. Теплилась надежда, что до берега мы доберемся раньше, чем у нас кончится горючее…

— В конце концов, Черное море должно быть просто битком набито разными плавсредствами. Можно будет у кого-нибудь спросить дорогу, — сказала я.

— Ага, — поддержал меня Вася. — Например, у пограничников.

— Хотя бы у них, — машинально согласилась я и тут же воскликнула:

— Ты соображаешь, что говоришь? Мы же на угнанном судне, и документов у нас нет никаких! Пограничники нас задержат, а о том, что с нами будет дальше, даже думать не хочется.

И правда, стоило нам вспомнить об этой опасности, как она была тут как тут. Откуда-то сбоку из сумрака вынырнул маленький юркий катерок, снабженный сиреной такого размера, что оставалось только удивляться, как он не переворачивается под ее тяжестью. Катерок стремительно кинулся нам наперерез и замер прямо у нас по курсу. Не знаю, на что рассчитывали пограничники, но ни тормозить, ни сворачивать мы не стали. На катере нарастало волнение, на скверном английском нам сообщили, что мы находимся в пограничных водах, и предложили остановиться.

— Никогда не слышал такого жуткого акцента, а потому можно прикинуться, что мы их не поняли, — сказал Васька.

В любом случае тормозить было уже поздно, а совершить разворот нам было не под силу. Поэтому мы, зажмурив глаза, продолжили свой путь. Наша яхта по своим размерам превосходила катер пограничников раз в пять, поэтому я вполне разделяла волнение его команды.

— Это турки! — прокричал мне прямо в ухо Вася. — Почему они не стреляют?

Не успела я осмыслить его вопрос, как прогремел выстрел. Пуля попала в белый бок нашей красавицы и причинила ей столько же беспокойства, что дробина слону. В это время мы на полном ходу врезались в пограничный катер. Яхта содрогнулась, и на этом все неприятности для нас закончились. Мы продолжали целеустремленно двигаться вперед, оставив пограничников заниматься спасением собственных жизней, потому что их катер приобрел с нашей помощью незавидное сходство с изрядно надкусанным именинным пирогом.

— А я знаю, почему они в нас не хотели стрелять, — гордо сказал Андрей. — Даниил наверняка платил им дань. Турки узнали его катер и остановились, ожидая обычную плату. А вместо этого мы по ним проехались. Трудно сказать, чем все это кончится для Даньки.

— Думаю, что в ближайшие годы сунуться в Турцию он не решится, — резюмировала я. — Но все же как-то некрасиво получилось с турками.

— Радуйся, что это были не наши, — заметил Вася.

— А вот и они, — сообщил Андрей, указывая в сторону, откуда к нам приближалось нечто, сиявшее огнями и размером с добрую гору.

Вера друга моего братца в мощь наших Вооруженных сил была неизбывна.

— Слишком много иллюминации, — тактично заметила я. — Да и размер.

— А что размер?! — рассердился Андрей. — Мы — великая держава и можем позволить себе иметь на границе хоть крейсер.

— А фонарики-то ему зачем? И музыка? — поддержал меня Вася. — Это какое-то пассажирское судно. Надо сворачивать, а то оно нас попросту раздавит.

Никогда бы не подумала, что так трудно заставить свернуть яхту. Мы дружно принялись за решение этой задачи, но добились лишь того, что судно стало швырять влево и вправо. Выглядело это так: сначала яхта делала рывок в одну сторону, потом рывок обратно и оказывалась на начальной траектории. В результате всех наших метаний мы целеустремленно приближались к судну с фонариками.

— Интересно, заметят они, когда мы в них врежемся? — гудел у меня над ухом мой любознательный братик.

В последнюю минуту, когда столкновение казалось уже неизбежным, яхта, видимо, разочаровавшись в нашем руководстве, сама повернула на девяносто градусов и поплыла параллельно встречному судну. С палубы нас заметили и провожали криками.

Нам было неясно, проклинают нас или приветствуют, но то, что нас запомнили, это наверняка. Удалившись от судна на приличное расстояние, мы немного перевели дух и тут же вспомнили, что надо снова выправлять курс. На это ушло еще больше получаса, и все это время нас терзали серьезные сомнения относительно его правильности.

— Просто столпотворение в этой луже, — недовольно пробурчал Андрей, протягивая руку к бокалу с шампанским. Однако насладиться напитком он не успел.

— Еще катер! — закричал Вася.

Мы дружно уставились в указанном направлении. Васька был прав. К нам приближался катер, снабженный мигалками, сиреной и прочими неприятными атрибутами.

— Пограничники," — обреченно прошептала я. — На этот раз наши.

Неизвестно, может, они уже получили сообщение о нас от турецкой стороны, но нам даже не стали предлагать остановиться, а сразу же пошли на перехват. Мы занервничали. Андрей судорожно пытался увеличить скорость яхты, а заодно выяснить прочие ее возможности. Вася допивал шампанское, а я соображала, чем может быть вооружен пограничный кораблик. По всему выходило, что самое малое, на что мы могли рассчитывать, это сначала глубинные бомбы. А потом многолетнее заключение по обвинению в пиратстве.

— Смотрите! Судно! — обрадованно завопил Андрей. — Может быть, они нам помогут?

— Каким образом? — удивилась я. — Прикроет нас от пограничников?

Судно, которое увидел Андрей, было яхтой, значительно превосходившей нашу по скорости и величине. Кроме этого, она была поновее и более красивая. У руля этой яхты стоял человек, который явно знал, что делает. Поэтому мы очень удивились, когда новая яхта стала стремительно двигаться в нашу сторону.

— Что они делают? — ужаснулась я. — Они нас сейчас протаранят.

Но новая яхта вовсе не собиралась вредить нам.

Наоборот, двигаясь в нашу сторону, она заняла твердую позицию между нами и пограничниками, не давая их катеру приблизиться к нам. Пограничникам это не понравилось, они включили громкую связь и завопили на все море, приказывая новой яхте убираться подобру-поздорову. На яхте прикинулись глухими. Пограничники, потеряв последнее терпение, пытались обойти яхту, но она ловко виляла из стороны в сторону, не давая им обойти себя. Тем временем мы уходили все дальше, от души благодаря наших нежданных спасителей.

На радостях мы вскрыли еще одну бутылку шампанского, а потом и еще одну и так увлеклись, что увидели приближавшийся берег только в момент, когда сворачивать было уже поздно.

— Тормозите! — завопил Васька. — Тут же камни!

Андрей помчался тормозить, а я принялась высматривать упомянутые скалы. Лучше бы я этого и не делала. Больше всего скалы напоминали мифические Сциллу и Харибду. Я даже подумала, что это они и есть, тем более что никто толком не знал, где они находились. Просвет между ними был такой узкий, что, казалось, в него сможет протиснуться только очень худой человек, да и то если изрядно постарается и втянет живот. Но по мере приближения просвет расширился. Стало ясно, что при удаче мы сможем в него проскользнуть. Я закрыла глаза и приготовилась мужественно встретить свой конец.

Когда я их открыла, то скал рядом с нами уже не было, а имелся пляж, покрытый мелкой галькой, на которую по инерции и въехала наша яхта.

— Я почти справился с ней, — гордо сообщил Андрей. — Теперь у нас трудностей с управлением не возникнет.

— Не возникнет, — согласился Васька. — Потому что спихнуть эту махину в море у нас сил не хватит. Приплыли.

Морская болезнь, которая отступила на время погони и последующего празднования, сейчас снова дала о себе знать. Может, конечно, это была вовсе не она, а шампанское, но я все равно с радостью спрыгнула на берег и разлеглась на прохладной после ночи гальке.

Мальчишки тем временем вытащили на берег один из странных ящиков, извлекли из него комплект труб, подняли меня, и мы поплелись прочь от берега моря, так как, по словам Васи, тут скоро должны были объявиться пограничники. Я не стала уточнять, каким образом они смогут выйти на след нашей яхты. Мне было не до того. Все мои силы уходили на то, чтобы хоть как-то передвигать ноги, и я просто завидовала трубкам, которые Андрей тащил на себе.

Где-то через полчаса я почувствовала себя лучше. Земля уже не норовила выскользнуть у меня из-под ног. Правда, с обонянием творилось нечто неладное. Вокруг разило тухлятиной. Причем с каждым шагом все сильнее и сильнее. Приписав это воздействию морской болезни, я мужественно молчала и нюхала цветок магнолии, пока Вася не произнес:

— Мацеста где-то близко, сероводородом наповал разит.

После этого я вмиг почувствовала себя лучше, отбросила ветку магнолии и прибавила шагу. Еще минут через двадцать мы подошли к городку.

— Это больше похоже на Хосту, — заявил Андрей и оказался прав.

Время было раннее, и городской транспорт еще не ходил. Поэтому до автовокзала нам пришлось добираться пешком. Зато мы успели на первый автобус, отправлявшийся в Сочи, и он был почти пустой.

— Наконец-то нам повезло, — заметил Вася, располагаясь на подушках «Икаруса». — Мало того, что мы в Турции побывали, так еще и сувенир обратно везем.

— На что он нам? — небрежно спросила я. — Разве что детишек пугать.

— Как на что! — удивился Вася. — Будем шантажировать Лысого и Толстого. Им же для бизнеса эти хреновины необходимы. Предложим им обмен.

Наши жизни на сведения об их грузе.

— Они его и сами могут найти, — сказала я и была поднята на смех.

— Ты соображаешь, сколько времени нужно, чтобы обыскать побережье длиной в сотню с лишним километров? — спросил Андрей. — Пока они будут искать, кто-нибудь другой набредет на их яхту и на груз, который там остался. Нет, у нас сейчас все козыри на руках.

Я содрогнулась, вспомнив, как однажды была свидетельницей карточной игры Андрея. В тот раз у него на руках тоже были все козыри. По крайней мере в этом он нас уверял. В результате же мы ушли с той квартиры раздетые до нитки и еще радовались, что удалось унести ноги. В тот раз Андрей спутал масти и его козыри были таковыми в прошлой игре.

К тому же он забыл, что мы играем в покер, а вовсе не в дурака. Как ему это удалось, он нам так и не рассказал. Но факт оставался фактом, азартные игры были Андрею противопоказаны. Поэтому-то мы с Васей и заволновались, когда он упомянул о козырях.

— Стоит ли? — спросила я.

— Если вы боитесь, то я пойду один. Однако хочу вам сказать, что вы просто дураки, потому что я все-таки всучил те бокалы из «Кавказского аула» Димону. А он мне потом позвонил и сказал, что в милиции на обладателей этих отпечатков ничего нет… — Высказавшись, Андрей презрительно поглядел на нас и отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что о нас думает.

Это было ужасно, и мы с Васей выдержали ровно десять минут. После чего капитулировали и согласились вернуть железки Лысому и Толстому. Утешало, что сделать это нужно будет не сегодня: Даниилу с его командой вряд ли удастся выбраться из Турции так быстро.

— Сегодняшний день посвятим отдыху, — словно прочел мои мысли Вася. — Съездим к родителям, узнаем, как у них дела.

* * *

Пока мы навещали родных и вообще приятно проводили время, Даниил метался по турецкому берегу и искал пути возвращения на родину. Пойти в полицию он не мог, так как находился в Турции нелегально. Паспорт, деньги и прочие нужные вещи остались на яхте, стало быть, покинуть страну официальным путем возможности у него не было. Оставалось упрашивать Али, чтобы он одолжил ему какое-нибудь плавательное средство. Но и эта надежда рухнула.

— Ты меня обманул! — в гневе кричал ему толстый азербайджанец Али, окончательно осевший в Турции десять лет назад и наладивший свой бизнес еще раньше. — Твои люди увели яхту, пока ты торговался со мной на берегу. Ты все это подстроил, чтобы не платить за товар. А теперь хочешь, чтобы я одолжил такому подлому вруну свой катер? И не надейся. Добирайся как знаешь.

— Пешком, что ли? — завопил Даниил. — Ты же знаешь моего отца, деньги для меня не проблема. — — Ты не в него, — резонно заметил Али. — Ладно, ради твоего отца дам тебе шанс.

— За оплатой я не постою, — горячился Даниил.

— Не трудись, — усмехнулся Али. — Я с тебя денег не возьму.

Даниил самодовольно подумал, что он чертовски обаятельный парень, если даже этот индюк Али не устоял перед ним. И продолжал так думать, пока они с Али шли к берегу моря. Там азербайджанец ткнул пальцем в нечто весьма отдаленно напоминавшее своим видом рассохшееся большое корыто. Даниил снисходительно посмотрел на него и поинтересовался, кто же плавает на такой развалине.

— Ты и твои парни, — последовал лаконичный ответ.

У Даниила отвисла челюсть, и он в полном недоумении уставился на Али.

— На такой посудине? — выдавил он из себя.

— Ничего другого у меня нет, — сообщил Али. — Я человек бедный, не то что вы с отцом. Хочешь — бери, а не хочешь — оставайся тут. Летом у нас в стране есть масса возможностей не умереть с голода.

Можешь питаться подножным кормом, а можешь устроиться на работу в какую-нибудь забегаловку.

Поспорю, что такой красавец будет пользоваться успехом.

Даниил, скрипнув зубами, кивнул.

— Беру, — сказал он.

— Вот и молодец! — обрадовался Али, которому не улыбалась перспектива устраивать отъезд Дана легальным путем. — Я еще и второй насос дам. Пригодится, — добавил он.

Даниила перекосило, но другого выхода он не видел. Его команда отреагировала на случившееся однозначно.

— Болван! — выразил общее мнение Лысый. — Мы же все потонем. Предлагаю вернуться домой по суше.

— Ты представляешь, сколько времени это у нас отнимет? — возмутился Даниил. — Моя девчонка вполне может слинять.

— Так из-за этой девки ты нас собираешься подвергнуть риску утонуть в море? — заголосил Толстый. — Не слишком ли высокая цена?

— Мы плывем по морю, и точка, — отрезал Даниил. — А если что, то я могу и один вернуться.

Лысый первым ступил на борт их нового корабля, который сразу же накренился, и Лысому пришлось уцепиться за крышу каюты. Крыша оторвалась, и Лысый растянулся на палубе с зажатым в руке куском корабля.

— Осторожнее! — завопил Даниил. — Нам же на нем еще плыть.

Судя по выражению лиц остальных его спутников, эта мысль им тоже не давала покоя. Тем временем Али притащил второй насос. Он все же не был окончательным мерзавцем.

— Если кто хочет остаться, — предложил он, — так я могу предоставить работу у себя на складе.

Члены команды Даниила вспомнили, как поступает его отец с теми, кто ему не угодил, и отказались. Никому не хотелось сообщать папаше, что его сынок сгинул где-то в бурных морских водах, а они в это время зарабатывали себе деньги на билет где-то на востоке Турции. Поэтому все перебрались на кораблик и приступили к его оснащению спасательными средствами, среди которых были спасательные жилеты, явно позаимствованные у Аэрофлота. Отплыв от берега, люди сообразили, что не захватили с собой ничего из провианта. Пришлось обшарить весь кораблик, в результате было обнаружено только немного сухого собачьего корма да пара бутылей жидкости загадочного цвета. Запах она издавала не поддающийся идентификации. Чего здесь только не было. И мята, и спирт, и ваниль, но все перебивал стойкий запах бензина. Толстый предположил, что это духи, налитые по ошибке в бутыль с бензином.

К середине дня нашлись смельчаки, которые отважились попробовать жидкость. На вкус она оказалась еще более мерзкой, а вкупе с собачьими шариками валила наповал. Вся команда дружно ненавидела Даниила и ту девку, из-за которой он так рвался поскорей вернуться домой.

— Как было бы славно, — мечтал Лысый, запихивая в рот маленький коричневый катышек, — остались бы в Турции, отдохнули. Нам бы выслали наши документы.

— Чтобы нам выслали наши документы, нужно, чтобы нашли яхту, — сварливо заметил Толстый, которому было нестерпимо грустно после дегустации жидкости из бутылей.

— Вот и хорошо, — обрадовался Лысый. — Не надо было бы самим искать. А так, вернемся мы домой, сразу же придется мчаться искать нашу яхту. А не дай бог найдет ее милиция раньше нас, выручай ее потом. И девка эта еще проклятущая. Никак не пойму, неужели она и в самом деле так нужна нашему красавчику? И главное, что собирается с ней делать, когда найдет? Ведь молчит же гад.

Толстый не ответил. Все оставшиеся у него силы уходили на то, чтобы качать насос. Вода упрямо не желала замечать его усилий, и ее становилось все больше. К вечеру наконец судно подобрали пограничники. Несчастные путешественники, питавшиеся целый день собачьим кормом и двумя крохотными рыбешками, которые по молодости попались на грубо сработанный из проволоки крючок, приветствовали пограничников громкими криками восторга.

Пограничники радости их не разделяли, требовали документы.

— Куда вы лезете? — возмущался капитан милиции, пытаясь спихнуть Толстого с палубы. — Вернитесь обратно.

Но Толстый вместо того, чтобы послушаться, стал перетаскивать на пограничный катер товарищей. Последним на катер ступил Даниил. Покинутое судно, словно только этого и дожидалось, тут же пошло ко дну. Даниил проводил его взглядом и сделал заявление.

— У меня утром угнали яхту, — громко сообщил он. — Вы ее не встречали? Такая белая красавица, на борту нарисована купюра в сто долларов и надпись…

— Видели, — не дав ему договорить, буркнул капитан.

— И где она? Вы задержали похитителей? — набросился на пограничников Дан. — У них все наши деньги и документы.

Услышав про деньги, капитан выразил желание поискать яхту, но тут же добавил, что, вероятно, похитители угнали ее уже в Азовское море, а туда он соваться не может.

— Во всяком случае, направлялись они именно туда, — авторитетно заявил он. — Горючего-то у них хватит?

Даниил обреченно кивнул, не замечая, как его соратники обмениваются заговорщицкими взглядами.

— Но они могли потом и свернуть. Может, находятся сейчас где-нибудь в укромной бухточке, — добавил капитан. — Я доставлю вас в ближайший порт, а вы пошарите по побережью. Если повезет, наткнетесь на яхту прежде, чем ее перекрасят или перепродадут.

На берег незадачливые путешественники ступили уже в темноте. После дня, проведенного под палящим солнцем, их лица покраснели и покрылись волдырями. Еле передвигая ноги, мужики доползли до своих машин и разъехались по домам.

* * *

Мы провели день совершенно отлично. В наше отсутствие Суреныч, потеряв всякий стыд, предпринял очередную атаку на Зою. Моя мягкосердечная тетка не выдержала и согласилась немного позаниматься с его сыном-оболтусом. По этому поводу Фима ходил мрачнее тучи, а Суреныч расточал направо и налево улыбки.

— Сама не понимаю, как ему это удалось, — удивленно пожимала она плечами. — Ведь и дураку ясно, что из Фимы в лучшем случае получится директор ларька.

— Но ты же говорила, что он заинтересовался твоими опытами на работе, — сказал Васька.

Тетка досадливо поморщилась.

— Лаборант в тот раз перепутал реактивы, — пояснила она. — Вместо выпадения нужного осадка я получила нечто бурно кипящее с синим дымом. Выглядело это эффектно, не спорю, но нельзя же основывать изучение химии только на спецэффектах. А запомнить формулы Фима просто не в состоянии. Он до сих пор путает формулу воды с формулой серной кислоты.

Увидев нас, Суреныч изменился в лице и поспешно спрятался в своем домике, послав на разведку Фиму. Тот со свойственной ему прямолинейностью сразу же приступил к делу:

— Папаша спрашивает, как это вы до сих пор живы?

Мы загадочно улыбнулись и высокомерно уставились куда-то выше Фиминой головы. Не дождавшись ответа на свой вопрос, Фима приступил к занятиям, а мы деликатно вышли на свежий воздух.

Через полчаса из палатки выскочила моя тетка с совершенно безумным выражением лица. Не обратив на нас внимания, она кинулась прочь. Мы заглянули в палатку и увидели Фиму, увлеченно выводившего каракули, которые должны были, по всей видимости, обозначать какую-то формулу. Судя по количеству испорченных листов бумаги, занимался он этим не первый день, без особого успеха, но старательно.

Можно было надеяться, что такими темпами он сумеет освоить эту формулу к вступительным экзаменам следующего года.

Мы оставили его за этим занятием и пошли купаться. Вечером прогулялись в горы. Переночевать решили остаться в лагере, так как к этому времени уже здорово стемнело и никому не хотелось тащиться в город на автобусе, который еще неизвестно придет ли. Прогуливаясь перед сном, мы наткнулись на Суреныча, который, воровато оглядываясь, трусил между палаток, что-то прижимая к себе.

— Куда это он направился? — удивился Васька. — Давайте посмотрим, а?

Суреныч привел нас к небольшому холмику, укрытому брезентом, который на проверку оказался автомобилем. И не просто автомобилем, а все той же «шестеркой» с россыпью дырочек на дверце. У нас перехватило дыхание.

— Я был уверен, что Лысый с Толстым и вся их компания еще в Турции, — прошептал Вася. — А они, получается, уже здесь? Как им это удалось, хотел бы я знать? Если они приехали, то мы тут ночевать не можем. Мы же не самоубийцы.

— Может, на этой машине ездят не только они, — предположила я. — Мы же не знаем, сколько людей в их банде. Вполне возможно, что Лысый поручил прикончить нас еще кому-нибудь, кто оставался в городе.

— Кого в лицо мы не знаем, — ужаснулся Вася. — Как же нам вычислить, кого опасаться?

Суреныч тем временем стащил брезент, подергал дверцы и, убедившись, что они заперты, снова поправил брезент и удалился.

— Ищет, — мрачно сказал Андрей.

— Чего ищет? — не поняла я.

— Не чего, а кого, — поправил меня Андрей. — Нашего убийцу.

От его слов мне стало не по себе, но я тут же напомнила, что здесь убийцы нет, Суреныч ведь проверил. Значит, это самое безопасное во всем кемпинге место.

— Вряд ли убийца, кто бы он ни был, захочет задержаться на территории кемпинга на всю ночь, — произнес Андрей. — А стало быть, рано или поздно он появится возле своей машины. Тут мы его хорошенько и разглядим.

— Так ты его и разглядишь, — захихикал Васька. — Темно как в склепе. Я даже тебя с трудом различаю. Придет этот тип, сядет в машину, хлопнет дверью, и только мы его и видели.

— А ты что предлагаешь?

— Надо вывести из строя его машину, — по возможности деликатно выразился Вася.

— Покрышки попортим? — переспросил любящий прямолинейность Андрей. — Это отличная мысль. Чтобы устранить неисправность, ему потребуется свет, и мы сможем его разглядеть. Значит, режем покрышки.

Вася со вздохом молча кивнул головой. Повторить вслух такое у него не поворачивался язык. Мальчики вылезли из кустов и направились к машине, обходя ее с двух сторон. Я осталась следить за обстановкой. И вдруг раздался какой-то лязг и следом за ним громкие вопли. В испуге я забыла о том, что к нам в любой момент может подкрасться убийца, и, оставив свой пост, метнулась к машине. Там меня ожидало жуткое зрелище. Оба мальчика катались по земле, пытаясь избавиться от чего-то схватившего их за щиколотки. Присмотревшись, я обнаружила, что это были железные капканы, прикованные толстыми цепями к ближайшей сосне. Внезапно Вася затих.

«Умер!» — подумала я и, покрывшись холодным потом, бросилась к нему.

Вася тихо лежал на песочке и задумчиво разглядывал железку, вцепившуюся в его кроссовку.

— Хорошо, что сегодня их надел, — повернувшись ко мне, поделился со мной Вася. — Андрею вон не повезло.

Мы посмотрели на Андрея, дрыгавшего ногой, обутой в легкую сандалию, и я немедленно бросилась ему на помощь. Я бросилась, а Вася остался на цепи возле своей сосны. Справиться с капканом неимоверно трудно и в более спокойной обстановке, а когда над ухом вопят благим матом, и того сложнее.

К счастью, капкан был без зубьев, просто две железные пластины крепко держали ногу Андрея. Этим вечером он напялил на себя новые джинсы, и плотная материя в некоторой степени предохранила ногу от серьезной травмы. Справившись с челюстями капкана, я принялась ощупывать ногу Андрея.

— Перелома нет, — констатировала я.

— Ты что, врач? — мигом перестав стонать, недовольно спросил Андрей. — Откуда ты знаешь?

— Пощупай сам, — предложила я.

Андрей послушно потрогал ногу и признал, что кость цела.

— Но это ничего не значит, — тут же сказал он. — Ходить я все равно не могу, ушиб страшный.

Тут к нам в одной кроссовке приковылял Вася и признал, что Андрею нужен врач. По штанине нашего товарища расплывалось черное пятно, а нога стремительно распухала. Мы взвалили Андрея на плечи и поплелись было прочь, но внезапно впереди услышали звук быстрых шагов.

— Суреныч! — удивился Вася, когда человек пробежал мимо нас по дорожке.

Почти сразу же до нас донесся торжествующий вопль, и Суреныч промчался обратно, сжимая в руках Васину кроссовку.

— Сдается мне, что капканы — это его рук дело, — заявил Вася.

— Странно как-то. Сначала сам нанимает убийц, а потом под их машину капканы ставит, — возразила я.

— Вы меня несете или нет? — нетерпеливо перебил нас Андрей. — У меня нога вообще в бревно превратится, пока вы тут прохлаждаетесь.

Мы опомнились и потащили его в палатку к Васиным родителям, потому что Андрей почему-то был уверен, что любой химик при необходимости может взять на себя обязанности врача, а стало быть, Зоя его вылечит.

— Она же знает свойства всех элементов таблицы Менделеева, — пояснил нам Андрей.

— Вроде тебя не по голове ударило, — пробормотал Вася, но спорить мы с Андреем не решились, так как он тут же начинал громко стонать.

Зоя, вопреки нашим ожиданиям, не спала, а поджидала нас.

— Так я и думала, что это вы, — прошипела она, увидев нашу троицу. — Суреныч уже прибегал, интересовался, где вы, размахивал у меня перед носом Васькиной кроссовкой. Я сразу поняла, что дело плохо. Что вы еще натворили? Он что-то бормотал про машину, которую собирались угнать. Грозил привести милицию и уверял, что все равно дознается, кто это сделал. Откуда у него Васина обувка?

— Помогите мне, — слабым голосом прошептал Андрей, выскальзывая из наших рук.

Зоя немедленно переключилась на него, забыв и про Суреныча, и про нас.

— Кто это тебя так? — ахнула она, закатав штанину.

— Я буду жить? — продолжал умирать Андрей.

— Если до рассвета уберешься отсюда, то будешь, — закончив бинтовать ногу, сказала Зоя. — И если не попадешься Суренычу на глаза. Хотя в толк не возьму, чего это он так за чужое добро переживает? Никогда за ним такого не водилось. А тут прибежал, сам весь дрожит и бормочет, что он так просто не сдается.

Мы понимающе переглянулись и стали обсуждать, как нам лучше убраться. Оставаться в кемпинге, где бродил вконец обезумевший Суреныч и не выявленный нами убийца, нам не хотелось. Город, очищенный нами от банды Даниила, представлялся значительно более спокойным местом. Оставалось только определиться с транспортом. Внезапно меня осенило:

— А ведь та «шестерка» осталась без охраны, почему бы нам ею не воспользоваться?

— Точно! — обрадовался Вася. — А то за что мы страдали?

Тетка при этом разговоре не присутствовала, поэтому ей мы сказали, что поедем в город автостопом. Зоя и тут умудрилась заволноваться, трудно сказать, что бы с ней было, если бы она знала правду.

«Шестерка» и в самом деле стояла в гордом одиночестве. Ключей в ней не было, но Андрей заверил, что это пустяки. И в самом деле, открыв крышку и поковырявшись в проводках, он соединил нужные, и машина завелась.

— Садитесь! — скомандовал он. — Вася, ты будешь нажимать на педали, когда я скажу. У меня нога не шевелится.

Таким образом мы добрались до города. Нам повезло, по пути мы не встретили ни одного гаишника, который бы заинтересовался, почему за рулем сидят двое парней, один у другого на коленях. Въехать в город мы не рискнули и оставили машину в придорожных зарослях в полной уверенности, что тут она будет в полной безопасности от настоящих грабителей. И к тому же милиция быстро ее не найдет. Это соображение особенно грело Андрея, в котором проснулась мстительность, и он хотел, чтобы неведомый хозяин желтой «шестерки» подольше поволновался.

Попав домой, у нас хватило сил только на то, чтобы добраться до своих постелей и заснуть.

В этот блаженный для нас момент Суреныч закончил обход турбазы, который он совершил в поисках травмированных его капканами угонщиков. Никого подходящего не нашлось. Были двое пострадавших от медуз, несколько с солнечным ударом и один альпинист, сломавший ногу в горах. Альпинист вызвал у Суреныча наибольшие подозрения. Он обвинил бы его, но мешал гипс на ноге альпиниста. Даже Суреныч своим помраченным рассудком понимал, что за такое короткое время невозможно смотаться в город, попасть к врачу, наложить гипс, вернуться обратно и лечь спать. Альпиниста появление Суреныча привело отнюдь не в благодушное расположение духа. Он бесцеремонно двинул бедного Суреныча костылем и разразился громкими проклятиями. Суреныч быстро ретировался. Для успокоения своей нервной системы Суреныч решил навестить машину и убедиться, что с ней все в порядке. Он подошел к полянке, где полагалось ей находиться, и просто обомлел. Машина словно сквозь землю провалилась.

— Не может быть, — не поверил своим глазам Суреныч и хорошенько протер их.

Картина не изменилась. Оглядевшись по сторонам, Суреныч убедился: машина еще недавно стояла тут. Но ее почему-то не было. Вывод напрашивался сам собой. Горестно завопив, Суреныч бросился на песок… И тут раздался негромкий щелчок, и Суреныч почувствовал, как в его правую руку впились железные челюсти. Взвыв еще громче, наш враг вскочил и заплясал, пытаясь избавиться от капкана. Неосторожно наступив на небольшой холмик, Суреныч снова услышал тот же зловещий звук, но погромче.

В ужасе он уставился на огромный медвежий капкан, который захлопнулся у него на лодыжке.

Люди, мирно спавшие в палатках и домиках, внезапно были разбужены громким воем, огласившим окрестности.

— Волк! — закричала бабушка, спрыгивая с кровати и заметавшись по комнате.

— Опомнись, мама, какой волк, — урезонивала ее моя мама.

— Значит, оборотень! Знала же, что не надо мне на старости лет тащиться за тридевять земель. Теперь мы все тут головы сложим.

Мама и бабушка, вооружившаяся своей тростью, которая, по ее словам, сделана из чистой осины и просто незаменима для борьбы с оборотнями, поспешили из дома. Остальные обитатели повыскакивали им вслед. Высыпав на поляну, народ увидел горестно рыдавшего Суреныча. Он сидел на песочке и сплошь был облеплен капканами.

— Боже мой! — ахнула Зоя. — Это кто же вас так?

— Машина, — простонал Суреныч. — Ее угнали!

— Стоит ли так убиваться из-за чужой машины? — рискнула заметить бабушка, пытаясь отодрать от его руки маленький капканчик.

— Чужой?! — взвыл Суреныч, вырываясь из ее рук. — Она что ни на есть моя собственная. Я ее купил три дня назад и от всех скрывал, потому что слишком много завистников развелось. Берег ее как зеницу ока и все равно не уберег. Кто это мог сделать?

— И в самом деле, варварство какое! — возмутилась Зоя. — Совсем совесть потеряли. Так же человека изувечить можно. Вот и Андрей ногу…

Но тут она прикусила язык и замолчала, а пребывавший в шоке Суреныч ничего не заметил. Зато заметили бабушка и мама, с подозрением глянувшие на тетю Зою. Суреныч тем временем бормотал:

— Я знаю, кто это может быть. Недаром мне это все показалось подозрительным. Но я отомщу, они у меня живы не будут. Пусть не думают, что если их много, так я с ними не справлюсь.

Зоя побледнела, что опять же не укрылось от глаз моей мамы и бабушки. Они отвели Зою в сторонку и приступили к допросу.

— Выкладывай! — потребовала от нее моя мама. — Я же вижу, что ты что-то знаешь.

Напрасно тетка убеждала их в своей полной непричастности ни к чему. Женщины ей не верили.

— Я сама толком ничего не понимаю, — призналась тетка.

— Все равно рассказывай, — твердила бабушка. — Сердцем чую, влипли наши детки в какую-то историю. Что там у Андрея?

Пришлось тетке выложить все, что она знала.

— Лысый жених? — заинтересовалась моя мама. — Никогда не поверю. Тут дело нечисто. Вы как хотите, а я завтра же еду в город, хочу сама посмотреть, что да как. Хоть бы ребята были еще живы.

* * *

Утро у нас началось рано. Не успело взойти солнце, как нас прямо-таки выкинуло из кроватей громкое пение. О том, что это пение, нам еще предстояло догадаться, потому что ни голосом, ни даже подобием слуха природа Андрея не наградила.

— Что случилось? — закричала я, врываясь на кухню, откуда доносились ужасающие звуки.

— Пора вставать, — сообщил мне Андрей. — Надо будет перехватить кого-нибудь из их банды, пока он будет прогуливаться в одиночестве.

— Каким образом? — спросила я, с интересом принюхиваясь к соблазнительным запахам, исходившим от плиты. — Яхты у них больше нет, значит, караулить на пристани нет смысла. Где же мы этого одиночку найдем?

В ответ Андрей снова запел о том, что кто ищет, тот всегда найдет. Это было ужасно, и я смылась в ванную. Уже через четверть часа мы в полном боевом составе вышли из дома. Думаю, что собраться в рекордно короткое время нам помогло пение Андрея.

Мама в это время еще только садилась на электричку, чтобы ехать домой. Но не только нашей семье не спалось в это утро. Толстый тоже встал рано, но не потому, что ему этого хотелось. Просто ему надо было пораньше явиться в гараж и самолично проконтролировать положение дел. Утро было чудесным, от гаража он жил в двух шагах, поэтому решил прогуляться. К тому же во время утренних прогулок его частенько осеняли полезные идеи.

Итак, Толстый неторопливо шел вдоль длинного здания больницы, не обращая внимания на проезжавших мимо него граждан. Внезапно возле него затормозила видавшая виды «пятерка», которую он уже где-то видел, и из нее выскочили двое. Толстый не успел ничего толком разглядеть, как ему на голову напялили мешок, на руках защелкнули наручники и запихнули бедолагу в машину.

— Если закричишь, я тебя убью, — пригрозил ему женский голос. — А если будешь вести себя прилично, то мы сумеем договориться'. Ну как?

Толстый торопливо потряс головой в знак согласия.

— Тебя как звать-то? — спросил у него все тот же женский голос.

— Витя, — пискнул Толстый.

— Слушай, Витя, сейчас мы привезем тебя на квартиру, и не дай тебе бог чудить на лестнице, — предупредил на этот раз мужской голос.

Затем похитители замолчали, а Толстый сосредоточенно просчитывал, кто из его врагов мог решиться на такое наглое мероприятие. Неожиданно машина остановилась. Один из парней вышел из машины. Вернулся он буквально через несколько секунд и кивнул головой. В ту же секунду Толстого бесцеремонно вытолкнули из машины и затащили в дом. Поднявшись по пустой лестнице на второй этаж, все четверо ввалились в квартиру.

— Приехали, — сказал мужчина, и с головы Толстого сняли мешок.

Щурясь от света, он огляделся по сторонам и не поверил своим глазам. В машине снова сидела та самая сумасшедшая девица, которая преследовала его уже несколько дней, ее братец и еще один незнакомый ему парень с забинтованной ногой.

— Вы?! — ахнул Толстый. — Что вам от меня нужно?

— Не торопись, — посоветовала ему девица. — Мы тебе все объясним, а пока располагайся в кресле.

Толстый опасливо покосился на предложенное кресло, однако оно выглядело вполне уютным, и он нерешительно сел. Напротив него устроились двое парней, а девица устроилась на диване, стоявшем за спиной толстого Вити, что его чрезвычайно нервировало.

— Мы знаем, что у вас сперли яхту, — начал Андрей, так как это был именно он.

Мы долго обсуждали, стоит ли привозить Толстого к нам в дом, но Андрей настоял. Он уверял, что беседа на улице, где полно людей, которые могут прийти на помощь похищенному, не даст того результата. Беседа с глазу на глаз в уединенном месте более продуктивна.

— В общем, — торопливо вступил в беседу Вася, — мы знаем, где находится ваша яхта.

Толстый Витя недоверчиво уставился на него.

— Не веришь? — догадался Вася. — Сейчас докажу.

И он ушел в другую комнату. В ожидании его возвращения Толстый глазел по сторонам. Собственно, глазеть было не на что, окна были занавешены плотными шторами, двери закрыты. Случайно Толстый взглянул на свои руки и вздрогнул. Эти наручники он не спутал бы ни с какими другими. Он самолично покупал их в подарок своей возлюбленной, и заказывал гравировку на них тоже он. Другое дело, что подарок девушке не понравился, и она швырнула его прямо в Витину рожу. И с тех пор наручники находились в гнездышке, которое он обустроил себе на яхте. Тот факт, что наручники сейчас были на нем, говорил о том, что ребята, пожалуй, не врут.

В это время из соседней комнаты вернулся Вася.

Он тащил за собой две трубы из трех, позаимствованных нами на яхте.

— Узнаешь? — пропыхтел Вася. — Это еще не все. Весь ваш товар у нас. Можем сторговаться. Вы оставляете нас в покое, а мы возвращаем вам ваши трубы и яхту. Ну как, согласен?

Толстый лихорадочно соображал. Если он не согласится, то, чего доброго, эти психи накинутся на него. С другой стороны, Даниил требовал во что бы то ни стало доставить к нему девчонку. Правда, про мальчишек он ничего не говорил. Но известно им слишком много, кто их знает, вдруг побегут в милицию.

— Согласен, — пробормотал он наконец. — Где яхта?

— Какой быстрый, — захихикал Андрей. — Где гарантии, что нас оставят в покое? Сначала мы хотим поговорить с вашим главным, а потом уж вернем яхту, если, конечно, получим нужные гарантии.

— Я могу это устроить, — после недолгого молчания сказал Толстый. — Но яхта нам нужна быстро.

Вообще-то она нужна нам была еще два часа назад.

— Чем скорее ты устроишь встречу с Даниилом, тем быстрее вы получите назад свою яхту, — твердо; сказал Андрей.

— Вы выбрали немного не того человека, — проговорил Толстый. — Даниил обычно связывается с моим другом, а не со мной.

— С Лысым? — уточнил Андрей.

— С ним, — кивнул Толстый.

— В таком случае мы оставляем тебя тут одного, пока у тебя не прояснится в голове. Ты должен сообразить, как связаться с Даниилом, не выходя из этой квартиры. Имей в виду, отсюда мы тебя никуда не отпустим, — заключил свою речь Андрей, похлопав Толстого по плечу, и сделал знак нам всем выйти.

— Я подложил ключ от наручников прямо ему под нос, — прошептал он нам, приникая к замочной скважине. — Когда этот увалень сбежит, мы отправимся за ним, и он приведет нас куда нужно.

— А если мы… — начала я, но Андрей раздраженно цыкнул, и я замолчала.

— Увидел! — минуту спустя сообщил нам Андрей, подглядывавший в замочную скважину. — Ну, бери же!

Толстый словно бы услышал его команду. Открыв наручники, он на цыпочках прокрался к двери и выскочил на лестницу.

— За ним! — скомандовал Андрей, и мы гурьбой ринулись вниз по лестнице.

Андрей хромал последним, но уверял, что с каждой минутой чувствует себя все лучше и лучше. Толстый вышел из дома, огляделся по сторонам и бросился к ближайшему телефонному автомату.

— Если он звонит в милицию, мы пропали, — испугалась я. — Угон яхты, похищение человека, угон машины, не говоря уж о более мелких провинностях… Все вместе потянет на солидный срок.

— Не бойся, он набрал шесть цифр, — успокоил меня Вася. — Если у него нет знакомого опера, кому он звонит домой, то все в порядке..:

Толстый сказал всего несколько слов, затем вышел на дорогу и стал ловить тачку. Следуя за его машиной, мы подъехали к невзрачному пятиэтажному дому.

— Вряд ли Даниил будет жить здесь, — усомнилась я. — Скорее кто-нибудь из младших членов банды.

Возле подъезда зияла внушительных размеров яма, в которой после недавних дождей осталось немало воды и грязи. Перепрыгнуть через нее было невозможно, а обойти вокруг мешал каменный заборчик. Поэтому через яму перебросили доску, по которой и должны были переходить лужу граждане.

Толстый сделал по доске пару торопливых шажков, и удача ему изменила. Витек потерял равновесие и спрыгнул с доски прямо в грязь. Прошлепав дальше по луже, он скрылся в подъезде, оставляя за собой грязные следы.

Со словами: «За ним!» — Андрей выскочил из машины и бросился в подъезд. Я мигом представила себе, как коварный Витя поджидает легкомысленного Андрея, сжимая в руках увесистый обломок кирпича, и бросилась за ним следом. Против ожиданий, Толстый не устраивал засаду, а просто ринулся на четвертый этаж. Мы дошли до квартиры, у порога которой кончались грязные следы, и прислушались.

За дверью разговаривали двое.

— Сам понимаешь, они нам на хрен не нужны, — захлебывался Лысый. — Как нам сделать, чтобы они не всплыли? Даниил нам тут не помощник.

— Я обмозговал кое-что, сделаем так…

Голоса в квартире стали удаляться, и мы совершенно ничего уже не могли расслышать. И вдруг из кармана Андрея послышались эти же голоса.

— Если они хотят встретиться с Даном, мы им это устроим. Пусть скажут, где находится яхта со всем добром. В конце концов, яхта моя, и мне ее терять нет смысла, — говорил Толстый. — А когда один из нас поедет вызволять яхту, второй… — Зина, ты выключила суп?! — перебил беседу визгливый женский голос. — Выключи немедленно, в нем же вся вода выкипела. Всему тебя нужно учить, кто же тебя замуж возьмет?

— Это еще что? — воскликнула я, изумленно уставившись на Андрея. — Откуда это?..

— Понимаешь, это передатчик, — объяснил Андрей. — Мне один приятель устроил. Только он громче воспроизводит звуки в радиусе десяти метров.

— Ты хочешь сказать, что пока эта баба не заткнется, нам никак не услышать, что замышляют наши приятели? — спросила я. — И подкрутить ничего нельзя?

— Какой дурак этот Петрович! — продолжала надрываться неизвестная нам Зина. — Я ему говорю…

— " Нет, не так! — прорвался громкий голос Лысого. — Мы должны все время быть с Даниилом, потому что…

— Этот мерзавец лишь рассмеялся! — с надрывом закончила за него Зина.

В наступившей наконец тишине отчетливо прозвучал голос Толстого:

— Да, это мы славно придумали. Звони Даниилу. Пусть подъезжает. И ребяткам звони, пусть ждут.

— Так телефона я не знаю, — буркнул Толстый. — Звони ты.

— Надо Даниила срочно отозвать, — встревоженно откликнулся Лысый. — А то как нам быть дальше, если он болтается неизвестно где. А ребята нам здорово помогли, спасибо им.

На этом месте мы изумленно уставились на Андрея.

— Слушай, ты уверен, что твой аппарат не искажает смысл слов? — спросил у него Вася. — Я что-то не понял, кого они собираются благодарить. Нас? И где болтается Даниил? Он что, не вернулся из Турции? Но нам он нужен. Я все-таки предпочел бы иметь дело с ним, а не с этими шестерками.

Тут из аппарата Андрея зазвучало радио.

— В такой ситуации грош цена этому изобретению, — сказала я. — Твой приятель его хоть испытывал?

— Один раз, а потом я у него выпросил, — с досадой откликнулся Андрей. — Даже непонятно, что нам дальше-то делать. Здесь ждать или ехать домой и там ждать?

— Я вот что подумала, а вдруг эти ребята, выяснив у нас, где стоит их яхта, решат, что для собственного спокойствия лучше просто убить нас. Тогда мы уж точно не будем им опасны и никому помешать не сможем.

— На этот случай их ждет сюрприз. Я подробно описал все их махинации и это послание оставил своему папаше с пометкой «отправить в прокуратуру», если я случайно куда-нибудь денусь, — сказал Андрей.

— Это хорошо, но знают ли об этом бандиты? — кисло пробормотала я.

— Вот и надо им сказать, чтобы особо не надеялись от нас легко отделаться, — заявил Вася, спускаясь по лестнице.

* * *

Мама приближалась к Виноградной улице в опасном для окружающих настроении. Даже компания папы Андрея, вызвавшегося проводить ее, не утешала ее. Все началось с того, что они простояли на станции два часа в ожидании электрички. Расписание по какой-то таинственной причине повесили так высоко, а цифры были такие мелкие и блеклые, что разглядеть их можно было только в телескоп. Естественно, такового у мамы под рукой не нашлось.

Появившаяся наконец электричка оказалась битком набита, и маме пришлось брать штурмом двери.

С этим она справилась успешно, отпихнув в сторону каких-то типов с откровенно дегенеративной внешностью, мама втиснулась в поезд. В вагоне было душно, и никто не желал уступать ей место, что настроения маме не прибавило.

На вокзале выяснилось, что добираться до нужной улицы можно на троллейбусе или на такси.

Мама поняла, что троллейбус после электрички ей уже не по силам, и они поймали такси. То есть мама думала, что это такси, на деле же оказалось, что парень просто украсил свою машину шашечками. О том же, где находится Виноградная улица, у него было самое смутное представление. Однако парень рьяно взялся за дело и не успокоился до тех пор, пока не доставил мою маму и папу Андрея на улицу Абрикосовую.

— Чем вы не довольны? — удивился он. — Абрикос тоже фрукт.

Мама с трудом удержалась, чтобы не придушить наглого парня. Ее остановило лишь соображение, что если она его придушит, то некому будет доставить ее в нужное место. После долгих мытарств парень наконец выехал в Виноградный переулок. Нужного номера дома тут просто не могло быть — переулок был слишком мал.

— Вези нас обратно на вокзал, — обреченно пробормотал папа Андрея, в изнеможении откидываясь на спинку сиденья.

Мама рассеянно смотрела в окно и вдруг закричала:

— Стоп, приехали.

Обрадовавшись, что нашла нужный дом, мама выскочила из машины настолько быстро, что забыла расплатиться с парнем. Папа Андрея сделал вид, что денег у него нет, надеясь, что у парня есть совесть и он не будет настаивать на оплате. Увы, он ошибся.

Водитель бросился следом за маминым кошельком.

Мама же одним махом одолела оставшиеся до нужной двери метры, поспешно вытащила комплект ключей, которым снабдил ее папа Андрея, и ворвалась в квартиру.

— Тут есть кто живой? — прокричала она, вбегая в гостиную. Вбежала и застыла в изумлении.

Посреди комнаты в кресле в позе скучающего царевича сидел парень ослепительной красоты. Ему было жарко, и он томно обмахивался увесистым томиком Бальзака. Мама поспешно попятилась, сверяя номер квартиры с записью на бумажке. Да, она попала куда нужно.

— Дама! — раздался радостный вопль с лестницы. — А кто за проезд платить будет?

По лестнице к ней спешил ее горе-шофер. Мама полезла в сумочку, но не успела достать бумажник, как из-за ее плеча протянулась рука с зажатой в пальцах стодолларовой купюрой.

— Этого хватит? — безразлично поинтересовался красавец.

Водитель жадно схватил бумажку и был таков.

— Давайте знакомиться, — не давая маме опомниться, предложил красавец. — Я Дашин жених — Даниил.

— А мне говорили, что вы лысый, — не удержалась мама.

— Врали, — заверил ее Даниил. — Правда, павлин мне прическу немного попортил, но не настолько же.

— А как вы нашли адрес? — поинтересовалась мама, отметив, что жених со странностями. — Вам же моя сестра не правильную улицу указала.

— Никто ничего мне не указывал, — заявил Дан. — Я сам нашел по туфельке.

— Как это? — опешила мама.

— Очень просто, ваша дочка потеряла туфельку, когда ночью сбежала от меня в Дендрарий. С этой туфелькой я отправился в магазин. Там мне сказали, что это ручная работа и делают такие вещи только в одном ателье. Я обратился туда, и мне назвали, кто заказал у них такие туфли.

— Даша? — удивилась мама. — Когда она успела?

— Нет, туфли заказывала одна швея для комплекта к платью, но дала она их на одну ночь вашей дочке. А попросил ее об этом то ли ее племянник, то ли племянник знакомой, то ли еще кто. Но суть в том, что швея знала адрес, по которому отправляли эту пару туфель. И вот я здесь, — закончил свою повесть Даниил и поинтересовался:

— А вы, стало быть, моя теща?

Моя мама совсем не пришла в восторг от своего нового статуса. Не вдохновила ее и кандидатура жениха, и его история. Обладая трезвым умом, она понимала, что парень слишком хорош. В сказки про Золушку мама верила, но полагала, что второго такого дурака, как тот принц, в текущем тысячелетии не предвидится.

— Очень дочка у вас резвая, — укоризненно произнес Даниил. — Я за ней уже два дня гоняюсь, но успел понять, что это бесполезно. Теперь решил подождать ее здесь. Должна же она рано или поздно вернуться домой, как вы полагаете? Не хотите ли пока бокал чего-нибудь прохладительного? Я захватил с собой сок и минеральную воду, а в холодильнике есть лед.

И он усадил маму в то самое кресло, которое недавно покинул, приготовил напиток и вообще делал все, чтобы произвести благоприятное впечатление.

Не успела мама насладиться покоем, как на лестнице раздался шум шагов.

— Это она! — живо воскликнул Даниил и ошибся.

Это был папа Андрея, которому тут же представили Даниила, после чего он деликатно удалился в другую комнату. Не хотел мешать беседе двух будущих родственников. Скоро в дверь снова позвонили.

— Это она! — снова обрадовался Даниил, и на этот раз ему повезло.

Мы вбежали в квартиру и застали там идиллическую картинку. Даниил встретил меня обожающим взглядом, что меня здорово удивило и порадовало. Я даже подумала: чем черт не шутит… Однако тут же зачем-то вспомнила про обезглавленный труп на яхте и желание Андрея расследовать это дело. Настроение у меня, естественно, моментально упало.

— А мы тут с мамой о тебе беседуем, — сообщил мне Даниил. — Ты не против?

— Выйдем на минуточку, — сказала я. — Поговорить надо.

Вытащив счастливого Даниила в прихожую, я спросила:

— А ты знаешь, что это мы у тебя яхту угнали?

— Ага, — с выражением совершенно идиотского счастья на физиономии подтвердил Даниил.

— И что, ты не сердишься? — удивилась я.

— Не-а, чего мне сердиться, если она тебе понадобилась? Пользуйся на здоровье. Просто в следующий раз предупреждай, — посоветовал Даниил.

— Ты издеваешься? — догадалась я.

— Витек говорил, что вы покажете, куда пригнали ее, — никак не отреагировав на мою догадку, сказал Даниил. — Нам надо поторопиться, хотя место и уединенное, а все равно могут найти разные шустрые личности.

— Слушай, а насчет того трупа… — начала я, но Даниил меня перебил:

— Умоляю, давай сначала разберемся с яхтой, а потом уж поговорим о чем хочешь, — воскликнул он. — Как ты не понимаешь, для меня эти железки важнее жизни. Хочу доказать моему папаше, что я на что-то гожусь.

— Я только хотела сказать, можешь на меня положиться, я в милицию не побегу. Я же не знаю, что это был за человек. Может, отъявленный мерзавец.

Я судить не могу, — совершенно подхалимски затараторила я.

— Скоро здесь будет труп, если ты не поторопишься, — рассердился Даниил. — Поехали за этой чертовой яхтой.

Мы все вместе вышли из дома. Папу Андрея и мою маму Даниил усадил в такси, предварительно обговорив с водителем маршрут и убедившись, что парень — профессионал в своем деле и доставит будущую родственницу точно по адресу. Успокоенная мама поехала обратно в кемпинг, чтобы в свою очередь успокоить родственников. Мы же с мальчиками сели в роскошный «Форд» Даниила и покатили по дороге к Хосте. Несколько сбивало с толку, что Толстый и Лысый тоже покатили вслед за нами на своей «Волге». Это нас сначала нервировало, но потом мы вспомнили про письмо Андрея к прокурору и немного успокоились. В конце концов, нас было трое на трое. Не так уж плохо.

— Странно, — проговорил Даниил. — Бензин совсем на нуле. А вроде бы недавно заливал. Надо будет заправиться. Неужели дерьмо машину подсунули? Бензобак, что ли, течет? Три часа назад заправил.

Мы понимающе переглянулись с ребятами, и я сказала:

— Тебя собираются похитить.

— Кто? — рассмеялся Даниил, который, судя по всему, не был семи пядей во лбу.

— Дед Пихто, — разозлилась я. — Ты совершенно меня не слушаешь. Ладно про трупы никто не любит напоминаний. Но я же тебя предупреждаю про засаду, чего ты смеешься?

Даниил лукаво глянул на меня и заявил, что это лучшая шутка за последнюю неделю, но первое апреля давно прошло, а все хорошо к месту.

— Попомнишь ты мои слова, — прошипела я.

— Дань, ты послушай, — начал Вася, но Даниил решительно перебил его:

— Все, хватит, — зарычал он.

Мы испуганно заткнулись, тем более что подъехали к бензоколонке. Машина Лысого проехала мимо нас, и он крикнул:

— — Мы поедем вперед и перекусим, а вы нас догоняйте.

И мы остались на бензоколонке одни. Она выглядела не слишком процветающей. Я бы даже сказала, просто была заброшена. Но над облупившимся домиком реял плакат: «Скидка 50% каждому заправившемуся до 12 часов».

— Повезло, — заявил Даниил. — Как раз успели.

— Не выходи! — заголосила я. — Или хотя бы подожди, когда еще кто-нибудь приедет.

— Точно, Дан, не вылезай, — поддержал меня Васька.

— Вы все с ума посходили, — рассердился Даниил и покинул автомобиль.

Мы напряженно следили за ним, но ничего не происходило. Вышла заправщица — дородная тетка и принялась протирать стекла машины. Двигалась она с большим достоинством и явно никуда не торопилась. Со стеклом она управилась минут за десять и нацелилась на фары. Никакие намеки на то, что от грязи еще никто не умирал, на нее не действовали.

Мы продолжали сидеть в машине, а Даниил прогуливался мимо нас и что-то насвистывал. Наконец нам это надоело.

— Вы как хотите, а я разомну кости, — сказал Андрей.

Он вышел из машины и вдохнул воздух с таким удовольствием, что мы с Васей не выдержали и тоже полезли из машины. Видимо, есть во мне что-то от роковой женщины, потому что стоило мне поставить свои ножки на асфальт, как с другой стороны дороги из-за большого рекламного стенда выскочили четыре человека, одетых в черное. На головах у них красовались женские колготки с кокетливо завязанными на затылках хвостиками. :

Намерения нападавших были яснее ясного лишь для нас троих. Даниил, понятное дело, в эту тройку не входил. Он тешил себя мыслью, что будут грабить бензоколонку. Во всяком случае, он поспешил занять такое место, откуда ему было хорошо видно разворачивавшееся действие. И что вы думаете, в итоге он оказался прав. Нападающие и в самом деле оставили нас без внимания. Двое из них проникли внутрь домика, а двое других, отпихнув нас от машины, влезли внутрь. Препятствовать мы им и не подумали. Какого черта, машина ведь не наша, а схлопотать пулю, защищая чужую собственность, нам не хотелось. Даниил несколько встревожился, увидев, как двое субъектов оккупировали салон его «Форда». Но пистолетное дуло, направленное на него, заставило его взять себя в руки.

Все ограбление заняло от силы три минуты.

Двое в черном выбежали из здания бензоколонки и устремились к машине, где их поджидали подельники. И бандиты укатили, а мы остались стоять с разинутыми ртами, глядя им вслед, и даже не заметили, как подошла владелица бензоколонки. Она тоже посмотрела вслед грабителям и равнодушно отметила:

— Странные какие-то жулики сейчас были.

Меня вообще-то не первый раз грабят, поэтому я много денег в кассе не держу. И когда появляется очередное рыло, я ему демонстрирую пустую кассу и говорю, что денег нет, но мне никогда не верят и приходится долго препираться. Этим я тоже сказала, что денег нет, и, представьте, они ушли! Даже не полюбопытствовали, правду ли я сказала. Взяли только два леденца на палочках. А где ваша машина?

— Да! — взорвался Даниил. — Я бы тоже хотел знать, где она! Думаю, что где-то на пути в Хосту.

— Так надо заявить в милицию! — догадалась хозяйка.

Пока мы вызывали милицию и пока она приехала, прошло около сорока минут. Зато милиция приехала не одна. За милицейской машиной на тросе катился недавно угнанный «Форд». На вид машина была целехонька.

— Нашли на дороге, стоял брошенный, но погодите радоваться, — предостерег Даниила милиционер. — У него выкручены свечи. Так что вам прямой путь к автосервису.

За умеренное вознаграждение милиция согласилась оттащить обездвиженный «Форд» к ближайшей техстанции. Там с нами провозились еще час, так как свечи хранились у мастера, который как раз отправился на обед. Пока его нашли, пока он согласился вернуться на рабочее место, пока высказал все, что про нас думает, время и прошло. Даниил рвал и метал, уверяя всех, что с каждой минутой его разорение становится все реальнее. Тут вернулись лоснящиеся от сытного завтрака Лысый с Толстым.

— Надоело вас ждать, — сообщил Лысый. — Чего вы так возитесь?

Даниил в красках поведал им про наши злоключения.

— Теперь точно яхту уже обчистили. Столько времени стоит без присмотра, — заключил он.

Наконец все было готово и мы могли ехать.

— Только сильно не гони, — посоветовал мастер Даниилу. — Мне твой движок не нравится.

К Хосте мы подъехали только через час с небольшим, так как по пути у нас еще два раза лопались покрышки. Проскочили мы ее на полном ходу и просто чудом не сбили с десяток отдыхающих. К счастью, они обладали здоровым инстинктом самосохранения и поспешно разбегались в разные стороны, завидев нашу машину.

— Теперь уже недалеко, — попытался приободрить Даниила Вася.

— Теперь это уже не важно, — мрачно ответил он. — Все растащили.

— Может, и не успели, — сама не веря своим словам, сказала я.

— Скоро уже та бухта, — поддержал меня Андрей. — Она расположена далеко от города, в очень тихом месте. К тому же выйти по морю из нее никто не рискнет.

И он оказался прав. Яхта лежала на гальке и выглядела довольно жалко. Даниил выскочил из машины и стремительно кинулся к ней, поднимая целые каскады гальки. Лысый устремился за ним, а Толстый остался с нами. Если он хотел нас этим обрадовать, то здорово просчитался. Я как раз прикидывала, что пришло нам время рвать когти. Насколько я понимала, у моих спутников в головах кипела сходная работа. Однако присутствие Толстого здорово затрудняло нам задуманный уход по-английски.

— Все на месте! — раздался с яхты довольный голос Дана. — Товар здесь!

Счастливый Даниил вернулся за мобильником, кнопки которого тут же начал деловито нажимать.

— Звоню ребятам, — сообщил он. — Самим нам эту посудину обратно в море не спихнуть. Завязла основательно, думаю, что придется нанимать буксир. Что такое?

Последние слова относились к телефону, который работать явно не желал.

— Мой тоже не работает, — предупредил Даниила Лысый.

— Что за день! — простонал Даниил. — Кому-то придется смотаться до ближайшего телефона. Я ехать опасаюсь, вдруг мой красавец «Форд» снова начнет выламываться.

— Я съезжу! — вызвался Лысый.

— Правильно, Костик! — обрадовался Толстый. — Только побыстрее.

— Как получится, — солидно заметил Лысый и уехал.

А мы разбрелись по берегу бухты, стараясь не упускать друг друга из вида.

— Насчет мобильника Лысый соврал, — сообщил нам с Васей Андрей. — Я подсмотрел, как он с кем-то по нему сегодня разговаривал.

— Может, это было до того, как он сломался, — предположила я.

— А вам не кажется, что все эти поломки весьма подозрительны? — спросил Вася. — И еще эти трудности на пути к бухте, словно кто-то не хочет, чтобы мы сюда добрались.

— Но мы все-таки добрались.

— Это меня и тревожит, — заявил Вася. — Как бы чего не вышло.

Стоило ему произнести эти слова, как Толстый внезапно появился возле нас и сказал:

— Глупо всем торчать возле яхты. Могли бы отойти подальше и искупаться. Пока Костик найдет телефон и дозвонится, пройдет около получаса.

Потом ребята будут добираться сюда, а кто-то поедет за катером, так что раньше вечера мы не управимся В его предложении был смысл, и мы отправились загорать. Этот участок побережья покрывала густая растительность, и, позагорав и накупавшись вдоволь, мы устроились в теньке. Лысый к этому времени уже вернулся и сообщил, что спасательная бригада с катером прибудет сюда не раньше, чем через три часа. После этого Лысый с Толстым устроились на корме яхты, временами прыгая оттуда в воду. Веселились они словно дети, с воплями и брызгами. Должно быть, давали знать себя шампанское и прочее спиртное, запасы которого изрядно поредели за последний час.

Мы с интересом смотрели на двух взрослых дядек, которые неожиданно и, надо сказать, совсем не к месту впали в детство. Внезапно кусты справа от нас зашевелились. Я нехотя посмотрела в ту сторону и тут же подскочила на подстилке словно укушенная.

— Что с тобой? — лениво поинтересовался Даниил. — Змея? Не бойся, я ее сейчас прогоню.

— Там кто-то черный, — пробормотала я, соображая, не чудится ли мне все это под влиянием нескольких коктейлей, которыми попотчевал нас Даниил.

— Пить меньше надо, — подслушал мои мысли Вася. — Или лучше закусывать. Слышь, Дан, а как обстоят дела с закуской?

— Во льду лежит семга, есть икра и копченый угорь. Потом, есть разные мясные деликатесы, но на всем судне вы не сыщете ни крошки хлеба, — с непонятной гордостью закончил Даниил.

— Я схожу, — вскочил изрядно проголодавшийся Андрей и скрылся в кустах.

Через минуту в том месте раздался громкий шорох. И ладно бы только шорох. Нет, внезапно кусты раздвинулись и на голову Даниила опустилась внушительных размеров дубина.

Охнув, я попятилась назад. Но тут вдруг мир потемнел, и я полетела куда-то вниз…

* * *

Андрей нашел, помимо перечисленных деликатесов, еще мороженое и несколько сухих печений и радостный возвращался обратно. Нырнув в тень, он недоуменно покрутил головой. Вроде бы место то же самое, но на нем никого не было.

— Эй! — позвал нас Андрей. — Хватит дурака валять, давайте жрать.

В ответ он не услышал ни звука…

— Ну ладно, — разозлился он. — Если вы так, то сидите себе в кустах и смотрите, как я буду тут всю эту снедь уминать. Посмотрим, кто из нас останется в дураках.

И чтобы его слова не были пустой угрозой, Андрей присел на роскошное бархатное покрывало, позаимствованное на яхте, и принялся за угощение, которое сам же и принес. Но даже после этого друзья не появлялись. Андрей обескураженно жевал розовый кусок семги и уже с тревогой поглядывал по сторонам. И вдруг Андрей увидел женскую сумочку, одиноко лежавшую у одного из кустов. Андрей подошел поближе, но ничего больше не нашел. В его душе нарастала тревога.

— Вряд ли Дашка пошла бы куда-нибудь без своей сумочки, — пробормотал он. — Девчонки вечно таскают в них кучу хлама, который для них ценнее всего на свете. К тому же у нее там деньги…

Куда она могла отправиться без денег?

Страшная мысль сверкнула у него в голове.

Андрей взвизгнул и помчался к яхте.

— Они исчезли! — сообщил он Лысому.

— Кто? — лениво поинтересовался Костик.

— Все! И Васька, и Даниил, и Дашка. Перед тем как я пошел на яхту, они сидели, а сейчас их нет. Осталась только Дашкина сумочка с деньгами.

И он поднес сумочку к самому носу Лысого. Кажется, это его убедило. Во всяком случае, он вскочил и завопил:

— Витек, Данька пропал!

— Ну и хорошо, — пробубнил Толстый, вылезая из каюты со стаканом сока и тарелкой пельменей.

— Все пропали, а Андрей тут, — поставил его в известность Лысый. — Понял, идиот?

Толстый явно понял, так как тарелка в его руках дрогнула и пельмени дружной стайкой скользнули на пол.

— Что же теперь делать? — убитым голосом спросил он.

— Как что? — удивился Лысый. — Искать.

Андрей поразился, как такое простое решение не пришло ему первому в голову.

— Сейчас и пойдем, — воодушевился Толстый, подмигнув Лысому. — Только записку ребятам оставлю, если они в наше отсутствие приедут.

И троица отправилась на то место, где так бесславно закончился наш пикник. Земля там была изрядно истоптана еще нами, тем не менее Лысый что-то на ней углядел.

— Ну что же, — сказал он. — Совершенно ясно, что искать надо в кустах. Остается только решить, в какую сторону идти. Где валялась та сумочка? — спросил он.

— Вон там, — дрожащей рукой указал Андрей.

— Значит, туда и пойдем, — решил Лысый. — Эх, жаль яхта остается без присмотра, но жизнь Даниила важнее.

Идти сквозь кусты оказалось неожиданно легко.

Таинственные похитители проложили в них своими телами широкую просеку, по которой и двинулись Андрей с двумя бандитами, неожиданно ставшими близкими и родными.

«Надо же, как сближает несчастье, — размышлял Андрей. — Вчера еще были врагами, а сегодня бок о бок идем навстречу опасности».

Его размышления прервал крик Лысого.

— Пришли! Тут они сели в машину и укатили.

Судя по отпечаткам шин, это могла быть «Газель» или любая другая с похожей грузоподъемностью.

— И где нам теперь их искать? — расстроился Андрей.

— Надо смотаться к ближайшему посту ГАИ и сообщить о случившемся, — заявил Лысый. — И сами будем искать. Подождите, я мигом пригоню машину. А вы пока пошарьте вокруг, может, найдете какое-нибудь указание, где их искать.

Свое слово он сдержал и вернулся довольно быстро.

— На яхте полный порядок, — весело сообщил он. — Будем надеяться, что ее не ограбят, пока мы болтаемся по округе.

Если бы голова Андрея не была столь занята мыслями о пропавших друзьях, он бы обратил внимание на уже дважды прозвучавшие опасения. Но сейчас ему было не до таинственных железок, которые оставались на яхте. В ГАИ их встретили неласково и сразу же сообщили, что розыск похищенных сынков подпольных миллионеров, за которых к тому же еще не объявлено вознаграждение, не их профиль. А «Газелей» и прочих легких грузовиков перед ними за целый день проезжает столько, что в глазах рябит. Вот если бы у данной машины были какие-нибудь неполадки по части внешнего вида, например помятый бампер, или содранная краска на дверце, или хотя бы запоминающийся цвет, тогда они бы еще могли чем-то помочь. А так извините.

— Ну, ладно, вас я понимаю, — злобно пробурчал Лысый. — Но вы и нас поймите. Нам без парня в город носа совать нельзя. Его папаша нас в порошок сотрет. Я отсюда не уйду, пока вы чего-нибудь не придумаете.

И он уселся прямо на пол перед гаишником, чтобы показать, что у него слова не расходятся с делом. При этом он продолжил долдонить свою точку зрения, но работники ГАИ не поддавались и лишь качали головами. Крепости их нервной системы можно было только позавидовать. Лишь через двадцать минут бесполезного препирательства до Лысого дошло, что они теряют драгоценное время.

— Надо пошарить по окрестностям, — заявил он своим попутчикам. — Может, они еще не стали их далеко увозить.

Следующие два часа поисковая группа провела, мотаясь по горным дорогам и расспрашивая всех попадавшихся на пути граждан, не видели ли они небольшой пикап со связанными пленниками. Люди почему-то шарахались с выражением живейшего ужаса на лицах.

— Ничего не попишешь, — обреченно констатировал Лысый после того, как все подходящие для движения автомобиля дороги были обшарены по несколько раз. — Их увезли в Адлер или другое место, и нам никого уже не найти. Либо они спрятались так хорошо, что нам их тоже уже не найти. Надо возвращаться к яхте. Ребята уже должны прибыть. Вместе решим, как быть дальше.

Возле яхты и в самом деле суетились какие-то люди. Все они выглядели по меньшей мере взволнованными. А если точнее, так они метались, охваченные дикой паникой.

— Что-то мне это не нравится, — заметил Толстый. — Что случилось?! — крикнул он.

— Все пропало! — заорали с берега. — На яхте ничего нет.

Толстый с Лысым выскочили из машины так быстро, что Андрей и глазом не успел моргнуть.

— Как это могло случиться? — не поверил Лысый и полез на яхту проверять.

Обратно он вернулся с совершенно убитым видом.

— Теперь нам Даниила лучше и не находить, — сообщил он всем.

Весть о том, что пропал их начальник, ошеломила вновь прибывших. Пока они обсуждали, что им делать дальше, Андрей разглядывал «Газель», на которой прибыли шестеро из спасательной команды.

Машина была интенсивно-розового цвета. Покончив с внешним осмотром, взгляд Андрея случайно скользнул по земле. Следы шин показались ему знакомыми. Он наклонился и вдруг, вытащив из кармана огрызок карандаша и листок бумаги, начал лихорадочно перерисовывать следы покрышек.

— Что это ты тут делаешь, парень? — пророкотал у него над ухом голос Толстого.

— Да вот, решил проверить одну мыслишку, — ответил Андрей и попытался улизнуть.

— Иди-ка ты на берег, — сурово посоветовал ему Толстый. — Пока все не выяснится, никто и никуда не пойдет.

Андрею пришлось подчиниться, драться со всей этой шоблой не входило в его планы. Лишь через пятнадцать минут, улучив момент, он сбежал якобы в кустики. На самом деле ему надо было проверить свою догадку. Он примчался на то место, где они нашли следы грузовика похитителей, достал из кармана свой рисунок и ахнул. Вся земля с имевшимся на ней еще пару часов назад четким рисунком покрышек была аккуратно подметена ветками, уничтожившими все улики.

— Та-ак, — протянул Андрей. — Это уже интересно.

Из кустов он вылез с таким многозначительным видом, что наблюдавший за ним Толстый поперхнулся соком, который одновременно попивал. Андрей не стал прислушиваться к перебранке на берегу, в которой каждый пытался спихнуть вину на другого. Он опасался, что при его появлении кто-нибудь вспомнит про угон яхты и заподозрит, что Андрей с друзьями не просто так наткнулись на нее, бродя по берегу Черного моря. Поэтому он вернулся к машинам и присел в тени.

Внезапно ему в голову пришла мысль, заставившая его подкрасться к «Газели» и открыть заднюю дверцу. Салон был пуст. Андрей тщательно его обыскал, но не обнаружил ничего подозрительнее промасленной грязной тряпки. Уже собираясь покинуть салон, он случайно стукнулся головой о какую-то железку и присел на пол, дожидаясь, пока в глазах перестанут сверкать звезды. Наконец осталась только одна, но очень упрямая. Никак не хотела исчезать. Андрей пригляделся к ней повнимательнее и вдруг схватил ее. В его ладони лежала серебряная сережка в виде колечка с утолщениями. Такую серьгу Андрей неоднократно видел в ухе своего приятеля Васи. Сомнений не оставалось, Вася был здесь. А раз был он, значит, были и Даша с Даниилом.

— Вот оно что, — озадаченно протянул Андрей, соображая, что же ему делать дальше.

Теперь было ясно, что Даниила похитили свои же. А ребят прихватили просто за компанию, потому что они оказались в ненужном месте и в ненужное время. Он тоже должен был составить им компанию, но счастливый случай спас его. Андрей постарался припомнить в деталях, как вели себя Толстый с Лысым, когда он сообщил им про похищение. Казалось, они были очень удивлены, но в большей степени тем, что он стоял перед ними, а не тем, что он им сообщил. А потом его долго возили по окрестностям, ясное дело, чтобы отвести подозрения, а еще и…

— Так они же у самих себя и сперли все железки! — внезапно осенило Андрея. — Лысый решил устранить Даниила, присвоить себе весь груз, а заодно с ним и власть.

Этот сделанный им вывод его не слишком взволновал. К Даниилу он не испытывал теплых чувств.

Однако Андрея беспокоило другое: его друзей скорей всего прикончат как свидетелей. Вывод напрашивался сам собой.

— Нужно найти их раньше, чем этот лысый ублюдок решит, как с ними поступить.

Приняв такое решение, Андрей вылез из машины и тут же наткнулся на набычившегося Витю.

Он проводил Андрея таким взглядом, что парень всерьез засомневался, удастся ли ему спасти своих друзей и не придется ли все силы потратить на свое собственное спасение.

— Надо вести себя поосторожнее, — посоветовал Андрей самому себе, — А то случится беда, если они заподозрят, что я все знаю.

Относительно того, что он все знает, Андрей погорячился. Ему не было известно самое главное — где держат пленников. Но он рассуждал так:

— Если ребятам, приехавшим на грузовике, надо было перетащить железки в другое место и припрятать их там, то на то, чтобы надежно укрыть похищенных, у них оставалось очень мало времени.

Думаю, похитители отъехали всего на несколько сотен метров только для того, чтобы дать время Лысому и Толстому увезти меня. После этого, оставив пленных, они вернулись сюда и принялись за железки. Стало быть, я и сам могу отыскать Ваську и остальных. Надо только избавиться от этого жирного Вити.

Увы, сделать это оказалось не так-то легко.

Толстый явно решил не спускать с Андрея глаз. Поэтому он ходил за ним по пятам, причем в полном молчании, из-за чего Андрей сильно нервничал. К счастью, он вспомнил, что видел на яхте аптечку, забитую лекарствами исключительно в иностранных упаковках. Добравшись до нее, Андрей от души поблагодарил свою маму, которая отдала сына в школу с углубленным изучением английского языка. Теперь он без труда ориентировался в аннотациях, приложенных к лекарствам. Наконец ему попалось снотворное, которое нельзя было принимать со спиртным, в противном случае оно действовало как сильнейшее чистящее средство.

— То, что нужно, — обрадовался Андрей и, пробравшись к бару, приготовил два стакана убийственной смеси, куда входил сливочный ликер, ореховый ликер, коньяк и сладкое десертное вино. Однако основным компонентом коктейля было изрядное количество того самого лекарства. Эту адскую смесь Андрей сдобрил лимоном.

Толстый поджидал Андрея перед яхтой. При виде двух бокалов в его руках Витек заметно оживился и даже повеселел, доверчиво принимая отраву из рук Андрея. Лекарство подействовало буквально через минуту, причем со страшной силой. Толстый вдруг куда-то вперил страдальческий взгляд и стал постепенно принимать симпатичный зеленый оттенок. Потом он сделал пару нерешительных шагов и, побагровев, ринулся в кусты. Рассудив, что в ближайшие часы Вите будет не до него, Андрей начал отступать в сторону зарослей. Остальная компания разделилась. Большая половина занималась катером, и только трое или четверо упорно продолжали спорить о том, кто виноват и как теперь быть. И занимались они этим самозабвенно. Одним словом, всем было не до какого-то там Андрея.

Рассудив, что рвануть сразу прочь — значит, обратить на себя внимание, Андрей собрал волю в кулак и, сделав безразличный вид, не спеша двинулся в сторону дороги. По пути он задавался вопросом: в какую же сторону двинулись похитители? Ведь направление налево было столь же перспективным, как и правое. Однако если те типы на грузовике приехали со стороны Сочи, то вполне могли по пути подыскать подходящее местечко, где укрыть пленных.

Значит, надо начинать поиски с левого направления дороги.

К немалому его удивлению, уже через сотню метров Андрей наткнулся на боковой проселок, на котором к тому же отчетливо просматривались следы покрышек. Сверив эти отпечатки со своим рисунком, Андрей преисполнился чувства гордости за свои дедуктивные способности.

Пройдя по грунтовой дороге, пролегавшей среди густой растительности, он вышел на небольшую полянку, где, судя по всему, машина развернулась.

Андрей принялся осматривать заросли кустарника, обратив внимание на то, что ветки кустов были обломаны. После недолгих поисков он обратил внимание на холмик, сооруженный из недавно сломанных веток. Андрей раскидал их и обнаружил Даниила и своих друзей — связанных и с черными чулками на головах. Издав радостный вопль, он освободил головы друзей от чулок, на что никто из них не отреагировал. Все трое продолжали лежать с закрытыми глазами и хранить невозмутимое молчание. Приникнув к Васькиной груди, Андрей услышал ровный стук сердца.

— Живы! — обрадовался он. — Вставайте!

Призыв не возымел действия. Просыпаться, а тем более вставать друзья не собирались. Напрасно Андрей тряс и дергал их изо всех сил. Напрасно щекотал им носы соломинкой. Он даже пошел на крайнюю меру и выдрал небольшой клок волос из головы Даниила. Но даже после этого Даниил продолжал безмятежно храпеть.

Пока Андрей пытался пробудить к жизни своих друзей, послышался гул мотора и под колесами явно захрустел песок. Кто-то приближался к поляне. Рассудив, что это могли быть только похитители, Андрей юркнул в кусты, едва успев наспех забросать своих приятелей ветками. На поляну въехала машина, и, к великому облегчению Андрея, это был небольшой «Москвич». В пятиместной машине сидели трое: две девушки и парень. Наученный горьким опытом прошлых дней, Андрей на всякий случай решил не высовываться.

Прибывшая компания явно собиралась расположиться тут надолго. Ребята извлекли из багажника шампуры, мангал и банку с маринованным шашлыком. И тут один из парней досадливо скривился:

— Уголь забыл! — сказал он. — Девчонки, придется вам набрать деревяшек.

Одна из девушек пренебрежительно фыркнула и сделала вид, что слова относятся вовсе не к ней. Вторая не была столь капризна и отправилась за дровами. Впрочем, далеко она не ушла, потому что почти сразу же набрела на кучу уже готовых веток, прикрывавших трех друзей Андрея. Видать, в дровах девушка не была сильна, так как с радостью принялась перетаскивать зеленые ветки на середину поляны.

Она принесла их уже приличное количество, когда парень вылез из багажника и завопил:

— Эти не годятся, они ж совсем сырые. Сухие дрова нужны! Светка, ты что, не слышишь?!

Но Светке было не до него. Раскрыв рот, она уставилась на красавца Даниила, которого только сейчас обнаружила. И вдруг относительную тишину поляны прорезал пронзительный визг.

— Мертвые! — верещала Светка. — Ой, мамочка, тут мертвяки!

Парень кинулся к ней, а вторая девушка — к машине, где и заперлась.

— Они не мертвые, — наконец сказал парень. — Светка, заткнись, а ты, Натка, вылезай. Не бойтесь, мертвые так не дышат. Им дали нюхнуть хлороформа. Ничего страшного, ребята скоро придут в себя.

Натка, тащи сюда нашатырь.

Андрей счел, что пора представиться. Увидев появившегося из темных зарослей человека, Натка, выбиравшаяся в этот момент из машины с флакончиком нашатыря в руке, испуганно взвизгнула и уронила бутылочку. Немедленно по поляне распространился едкий запах аммиака.

— Ну ты и растяпа, — рассердился парень. — Теперь придется эту троицу тащить в больницу. — Чего ты опять испугалась?

Тут он поднял голову и увидел Андрея.

— Ты хоть живой? — поинтересовался он у Андрея. — Выглядишь-то не очень, но хоть ходишь сам, и то хорошо. Иди сюда, поможешь заложить этих троих в машину. Начнем с девчонки.

Перетаскивая тела, он продолжал ворчать:

— Ничего себе тихое местечко. То полумертвые тела валяются, то бледные тени из леса появляются.

Нет, с этими пикниками пора завязывать. Неизвестно, что в следующий раз может обнаружиться. Держи свой конец крепче!

Эти его слова относились к Андрею, но он несколько запоздал с предупреждением, потому как именно в этот момент Андрей споткнулся и растянулся на земле. Я пришла в себя от какого-то невыносимого запаха, и еще у меня страшно болело бедро. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на лесной поляне и боком упираюсь во внушительных размеров валун с острыми краями, который нестерпимо благоухал. Стоило мне пошевелиться, как тело пронзила боль.

— Что со мной? — воскликнула я. — Уберет кто-нибудь этот камень?

— Очнулась! — раздался у меня над ухом голос Андрея. — Я уж и не надеялся! Как себя чувствуешь?

— Хуже не придумаешь, — мрачно сообщила я.

— Сейчас притащим остальных, — не слушая меня, говорил Андрей. — Они в такой вонище живо оклемаются. Нечего им там валяться.

Я едва успела отодвинуться, как на мое место плюхнули Даниила, который зашевелился к тому моменту, как принесли Васю. Наконец настало время, когда мы все трое сидели возле камня и растирали руки, затекшие от веревок. Андрей ликовал рядом, а спасший нас парень хмуро разглядывал банку с начинавшим портиться шашлыком.

— Что случилось? Где мы? — вопрошал Васька. — Ничего не помню. Помню только, что мы сидели на покрывале, Андрей пошел на яхту, а потом кто-то двинул мне по башке, и я вырубился.

— Та же история, — согласился Даниил. — Ну и мерзавцы, попадись они мне под руку. Наверняка выкуп хотели с папаши стребовать. Спасибо, Андрей. Ты не знаешь, кто нас сюда привез?

— Ходить за ними далеко не надо, — сказал Андрей.

Даниил кинул удивленный взгляд на парня с девушками, которые что-то обсуждали в сторонке.

— Нет, они тут ни при чем, — успокоил его Андрей. — Они случайно сюда заехали. А похитили вас твои же ребята на «Газели».

И он поведал нам о проведенном им расследовании.

— Так весь товар пропал? — простонал Даниил.

— Вовсе не пропал, твои же люди его и сперли, — заявил Андрей. — Этот толстый Витя и лысый Костик точно замешаны.

— Не может быть, — покачал головой Даниил. — Товар для них и предназначался. Зачем же красть у самих себя?

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Но только это точно они.

— Ты ошибаешься, — убежденно повторил Даниил.

— Предлагаю подождать и посмотреть, кто приедет вас забирать, — предложил Андрей, но, как ни странно, его предложение не было одобрено присутствующими.

Парень и девушки уже перетаскивали свои кухонные принадлежности обратно в багажник, веселиться на природе у них отпало всякое желание.

— Могу захватить двоих, — уложив пожитки, предложил парень.

Мы дружно затрясли головами. За этот день как-то так само собой получилось, что мы стали единой командой.

— Ну, ладно, — махнул рукой парень, и компания укатила.

— Хорошо бы они нас сразу не заметили, — проговорил сделавшийся весьма осторожным Вася. — Тех в масках четверо, и нас четверо. Но среди нас женщины и раненые.

И мы затолкали упиравшегося и растерянного Даниила в кусты. И как раз вовремя, потому что на поляну пожаловали новые гости. При виде розовой «Газели» Даниил выпучил глаза и захрипел, словно ему не хватало воздуха. Тем временем из «Газели» выбрались четверо парней, которых мы уже видели на яхте, и с ними Лысый. Они направились прямиком к тому месту, где должны были находиться прикрытые ветками пленники.

— Теперь веришь? — с торжеством спросил у Даниила Андрей.

— Глазам своим не верю, — прошептал он в ответ. — Это же мои лучшие друзья. Я им доверял все свои замыслы, а они так подло ответили на мою дружбу. Но я им покажу!

И он сделал попытку выбраться из кустов. Мы все же успели перехватить его.

— Ты спятил! Думаешь, они станут ждать, когда ты отомстишь? Нет, они сразу же тебя прикончат.

Это для них единственный выход. Если себя не жалеешь, то вспомни, что с нами женщина, — напомнил Андрей.

Даниил опомнился и согласился, что сейчас не самое подходящее время и место, чтобы выяснять отношения с предателями. Пятеро бандитов уже обнаружили, что пленные исчезли, и сейчас оглашали поляну злобной руганью.

— Это тот «москвичонок», который мы видели по пути сюда, — вопил проницательный Лысый. — Они забрали их.

— А чего ты переживаешь? — закуривая, спросил один из парней. — Зачем они нам нужны, куда бы мы с ними сунулись? А так эти на «Москвиче» избавили нас от лишней мороки.

— Видишь, они не хотели нам причинить особого вреда, — пихнула я в бок Андрея.

— Идиот, — набросился на него Лысый. — А если те на «Москвиче» забрали их вовсе не из гуманных соображений? Тогда как? Одно дело, когда он у нас в руках, а другое, когда неизвестно у кого.

Парень промолчал и, загасив окурок, сел за руль. Остальные запрыгнули следом. Едва они укатили, как Даниил освободился от наших рук и поднялся с песка.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Вредить они мне явно не собирались. Что это, просто шутка?

Тогда кто же спер весь товар? Это ведь нелегкое дело.

Кто попало не стал бы связываться с тяжелым железом. Даже двум здоровым мужикам не разгрузить яхту быстрее, чем за два часа. Поэтому, чтобы управиться, нужна была большая команда.

— И куда они, интересно знать, спрятали украденные ящики? — опрометчиво спросил Андрей. Даниил немедленно воодушевился и поддержал его:

— Вот, вот! — подхватил он. — «Газель» прибыла пустой. Ящиков в ней не было, по крайней мере, всех. Значит, они должны были их спрятать где-то поблизости. Отправимся скорее в город, надо найти этих комбинаторов и выжать из них всю информацию. Вы со мной?

Яхты в бухте уже не было, видимо, ее отбуксировали в порт. Роскошного новенького «Форда» тоже не наблюдалось. И вообще бухта была идеально пуста. Мы вернулись на шоссе и поймали машину, водитель согласился доставить нас до дома. По пути Даниил придумывал разные кары для своих проштрафившихся подчиненных. Среди вариантов были просто иезуитские — высадить их поодиночке на необитаемые острова, доставив затем на каждый по десятку давно вдовствующих, но все еще сексуально озабоченных матрон. Они, конечно же, растерзали бы несчастных. Потом Дан решил отправить всю компанию в горы, якобы на ознакомительную экскурсию. Потом, снабдив запасом воды, замуровать их в какой-нибудь пещере сроком эдак на недельку.

Идею с островами пришлось отбросить из-за нехватки достаточного количества необитаемых земель в пределах суток пути. А дальше Даниил даже ради удовлетворения чувства мести ехать не желал.

Пещера тоже отпадала: трудно было придумать, как ее замуровать достаточно крепко, чтобы они из нее за неделю не выбрались. К тому же было неясно, как потом самому их откапывать. Он так и не придумал ничего подходящего, когда Андрей ему подсказал:

— Спихни на них тот труп без головы. Пусть за тебя отдуваются.

Наш водитель нервно заерзал за рулем, он явно начал жалеть, что согласился подвезти нас. Даниил, вздрогнув, застонал:

— Что у вас за мания меня этим трупом пугать?

Чего вы ко мне прицепились? Тоже мне, шутники нашлись, мало мне тех, так и вы туда же.

Реакция настораживала. Виноватым он себя явно не чувствовал. Зато возмущался очень громко, не стесняясь в выражениях и нервируя водителя. Пришлось Андрею, по соображениям личной безопасности, забыть про обезглавленный труп или, по крайней мере, перестать про него упоминать.

* * *

Тем временем моя мама с папой Андрея уже вернулись к своим с радостными известиями. Мама немедленно отправилась хвастаться новым женихом своей дочери. Она сообщила, что он вовсе не лысый и выглядит вполне разумным, хотя, конечно, таковым не является, раз уж связался с ее доченькой.

А папа Андрея отозвал дядю Славу в сторонку и с заговорщицким видом прошептал:

— Слава, пляши! Я нашел тебе отличный новый глушитель, и главное, совершенно бесплатно. Поставить его раз плюнуть, обойдется в копейку.

— Да ты что? — поразился Слава. — Где?

— Ни за что не поверишь, на квартире у нашей ненормальной бабки. У нее в спальне куча разного хлама, который она бережно хранит. Ну так вот, спальней она не пользуется по назначению, а эта комната у нее вроде склада для ненужных вещей. Вот там среди вороха макулатуры, отживших свой век граммофонов и тапочек, не поддающихся реставрации, я нашел новехонький глушитель для твоей «Волги».

— Совершенно новый? — ни поверил Слава. — И точно для моей «Волги»? У меня 3102. У нее глушитель отличается от двадцать четвертой и двадцать первой. Держатели другие, подушки тоже модифицированы. Хоть и немного, а все-таки.

— Видел я твой глушитель, — перебил его папа Андрея. — Клянусь, точно твой и новый! Он еще весь в смазке и разобран. Но это точно он. Что я, в глушителях не разбираюсь? Ты просто в рубашке родился. Прямо сейчас бери свою тарахтелку, и поехали за ним. К вечеру будешь уже кататься на исправной машине.

Дядя Слава мигом сбегал за ключами и вывел свое грохочущее сокровище на большую дорогу.

И приятели покатили в город, где, забрав глушитель с квартиры бабки, отправились с ним в мастерскую.

* * *

По приезде в город мы с ребятами взяли Даниила в оборот и доходчиво объяснили ему, что с выяснением отношений с приятелями ему лучше подождать.

— Потому что их много, а ты один, — вразумлял его Андрей.

— Разве вы мне не поможете? — искренне удивился Даниил.

— Мы бы и не против, но их все равно слишком много, — пояснил ему Вася. — Поэтому ты сначала подумай, зачем им было похищать тебя и красть у самих себя товар. Потом расскажи о своих догадках нам, затем объясни, что за труп без головы лежал у тебя на яхте, а потом уж мы будем думать, как тебе помочь.

«Ай да братец! — восхитилась я про себя. — Теперь Даньке деваться некуда, все расскажет».

Но, к моему изумлению, Даниил не сдался.

Дико вытаращив глаза, он закричал:

— Вы что, все свихнулись? Я знать не знаю ни про какой труп!

— Как это не знаешь, если он лежал на вашей яхте, и мы его сами видели, — тоже разозлилась я. — Давай выкладывай! Что за труп и как он там оказался?

— Так это вы всерьез?! — поразился Даниил. — Я-то думал, что это у вашей компании такое странное чувство юмора. Ближе к ночи вас про трупы тянет поговорить.

— Значит, будем отпираться, — грустно резюмировал Андрей. — А между прочим, я навел справки, за прошлый месяц в городе Сочи и его окрестностях пропало без вести без малого сотня человек.

Правда, в основном женщины, но десятка полтора мужиков подходящего возраста тоже имеется.

— Так вы их всех на меня повесить хотите? — ужаснулся Даниил.

— Ну всех не всех, но некоторые из них уж точно на совести вашей банды. Сначала торговля новым видом оружия, потом заказные убийства, и как самое безобидное — похищение людей с не установленной пока целью, — перечислил Андрей.

— Какое еще оружие? — в полном замешательстве пробормотал Даниил. — Вы что, свихнулись?

— Какое оружие, это мы тебе можем показать, — заверил его Васька. — По крайней мере один экземпляр у нас имеется. Тут уж ты не отопрешься.

— Покажите! — нагло нарывался Даниил. — Покажите, покажите, ничего у вас нет. Лечиться вам надо.

Тут наше терпение лопнуло, и мы, поймав первую попавшуюся тачку, запихнули в нее Даниила и повезли к нашей штаб-квартире.

— Надо поосторожнее, вдруг там засада, — забеспокоился Андрей. Он не подозревал, что единственный человек из банды, кто, кроме Даниила, знал наш адрес, спит сейчас безмятежным сном.

Толстый, просидев в кустах без малого с час, наконец почувствовал, что угроза покинуть этот мир отступает. Он застегнул штаны и направился к яхте.

Преодолеть ему удалось только половину пути, дальше ноги отказались нести его, и Витек плюхнулся на песок.

«Полежу немного», — решил он, и веки его сомкнулись…

В таком виде его и нашел Лысый. Все попытки разбудить приятеля бесславно провалились. Пришлось отправить его в город на яхте в качестве балласта.

Таким образом, в нашей квартире нас никто не поджидал. Мы спокойно вошли в дверь, и Васька первым направился в спальню. Внезапно оттуда раздался вопль. Я вздрогнула, Андрей попытался удрать, а Даниил, загородив собой дверь, просто окаменел.

— Пропало! — в полном отчаянии голосил Вася, выскочив из спальни и заметавшись по квартире, разбрасывая одежду. — Все три хреновины пропали!

— Кто пропал? — поразился Даниил.

— Те штуки, за которыми вы ездили в Турцию.

Мы их стащили у тебя с яхты, — пояснила я ему.

— Как, и вы туда же? — простонал Даниил. — Правильно папа говорил, никому нельзя верить.

Значит, вам глушитель понадобился? И вы все это затеяли, чтобы получить его?

— Глушитель?! — воскликнули мы хором.

— Ну да, если вы про те трубы в ящиках, которые мы везли из Турции, то это глушители для «Волги-3 102». Знали бы вы, каких трудов мне стоило выйти на человека, который ими торговал. Каждый стоит буквально гроши, но брать надо было всю партию, все пять тысяч.

— Сколько? — не поверила я своим ушам.

— Пять тысяч, — повторил Даниил. — Очень выгодная сделка. Витек как раз прикупил автомастерскую, вот я и подкинул ему этот заказ.

— Бедняга, — пробормотал Андрей. — Где же он нашел столько машин? Ведь глушитель от «Волги» не поставишь ни на «Опель», ни на «Москвич», ни даже на другую модель «Волги». То есть сделать-то все, что угодно, можно при наличии смекалки, но возни будет столько, что не окупится.

Судя по всему, это в голову Даниилу пока не приходило. Зато мы мигом вспомнили, что делали Лысый с Толстым в тот день, когда мы впервые встретились.

— Так они мотались по городу и окрестностям в поисках клиентов, — догадалась я. — Подкинул ты им задачку. Теперь понятно, зачем они сперли у тебя эти глушители.

— Зачем? — тупо спросил Даниил.

— Чтобы больше с ними не возиться, — объяснила я ему. — У них, наверное, ни на что другое времени не оставалось, только и знали, что искали, кому бы пристроить твой подарочек.

— Чушь, — заявил Даниил. — Они дали объявление в газеты, и от желающих отбоя не было. Все время очередь стояла.

— И давно у вас этот бизнес? — поинтересовался Васька.

— Почти два месяца, — наморщив лоб, сказал Даниил.

— Ладно, — решила я, — об этом после. Теперь хотелось бы услышать, что ты знаешь о том факте, что твои приятели берутся за заказные убийства.

— Кто? Витек с Костиком? — не поверил Даниил. — Никогда ничего глупее не слышал.

— А чего они за нами таскаются? — не выдержала я. — Даже машину специально прикупили — желтую «шестерку», чтобы следы сподручней заметать.

Поинтересуется ими кто-нибудь, а они — на черной «Волге» и к желтой «шестерке» вроде бы не имеют отношения.

— Погоди-ка, про желтую «шестерку» они мне что-то рассказывали, — перебил меня Даниил. — Ребята купили ее для какого-то типа. Он вроде бы друг детства, отказать неудобно, а он пристал с ножом к горлу. Дескать, чужой я стал в вашем городе, меня каждый может обмануть, помогите машину купить.

Вот они и купили ему подходящую, а часть денег себе в карман положили.

— Это ничего не значит, — упрямо возразила я. — Ни один дурак не стал бы подсовывать… Так это мы у Суреныча его собственную машину угнали?! — осенило меня.

— Да он нас за такое точно убьет, теперь даже нанимать никого не будет, своими руками прикончит, — посинев, пробормотал Вася.

— Может, не догадается, что это мы, — робко предположил Андрей.

— Как же, не догадается, — высмеяли мы его с Васькой. — Стоит глянуть на синяк на твоей ноге и поинтересоваться, где моя вторая кроссовка, как сразу же все станет ясно. Алиби у нас тоже нет. Надеяться нам, одним словом, не на что. Прямой путь в каталажку. Здесь мы оставаться не можем, в кемпинг возвращаться тоже, одна дорога — идти сдаваться.

По крайней мере будем обеспечены кровом и питанием.

— Если вы настроены столь решительно, то я ; могу предоставить вам и то и другое, — неожиданно вмешался Даниил. — Поживете у меня, пока ваш Суреныч не остынет.

— Мы здесь не хотим оставаться вовсе не из-за Суреныча. А из-за твоих Костика с Витьком, — буркнул Андрей. — А к тебе они в первую очередь пожалуют, ты это понимаешь?

— У меня же не одна квартира, — с обидой возразил Даниил. — Про ту, куда я вас приглашаю, не знает ни одна живая душа. Мне папа, уезжая, оставил от нее ключи. Словно чувствовал, что в его отсутствие со мной что-нибудь приключится.

— Вполне вероятно, — пробормотала я себе под нос. — Папа тебя хорошо изучил.

— Когда я сказал папе, что хочу быть самостоятельным и заниматься честным бизнесом, он неожиданно меня одобрил и познакомил с Костиком, — продолжал рассказывать Даниил. — Потом мы вместе купили мастерскую, а я добыл партию дешевых глушителей. Витек предоставил нам свою яхту, и дело пошло. А теперь они хотят захапать себе плоды наших общих трудов. Просто не могу поверить, у нас ведь были такие планы…

— Если эти планы вроде идеи с глушителями, то я могу понять Лысого, которому не терпелось избавиться от напарника, пока тот его окончательно не разорил, — пробормотал Андрей вполголоса, но Даниил его не услышал.

В это время не до конца проснувшийся и потому спокойный Толстый, Лысый и остальные парни, участвовавшие в похищении Даниила, сидели в гараже и пытались придумать, что им делать дальше.

— «Москвич» мы догнать не смогли, — признал свое поражение Лысый. — Теперь одно из двух: либо Даниил найдется и снимет с нас голову за провороненный груз, либо его папаша разрежет нас на кусочки за провороненного сыночка. Я лично предпочитаю разговаривать с Даном.

Остальные тоже согласились, что с парнем договориться можно, не то что с его папашей. Работать никому не хотелось, но бизнес есть бизнес, поэтому двое парней, закатав рукава, пошли к томящимся машинам.

— Как мне надоели эти глушители, — пожаловался один. — Черт бы подрал то объявление в газетах, теперь к нам тащатся и со своими глушителями, мало нам тех, что валяются на складе.

Второй тем временем с интересом разглядывал три трубы, которые его помощники уже смонтировали в полноценный глушитель. И вдруг он воскликнул, обращаясь к своему напарнику:

— Слушай, а где ты его взял?

— Я его и не брал, нам его принес автовладелец.

А те олухи, что оставались за нас, взяли его, даже не подумав, на хрена он нам сдался, если у самих склады забиты, — ответил его приятель.

— Дело в том, — задумчиво сказал первый, — дело в том, что глушитель именно с нашего склада.

Они же все пронумерованы. Там номера наши.

— Не может быть, — не поверил первый и полез проверять. — Точно наш, — подтвердил он наконец. — Но откуда?

— Вот и я хочу это знать.

Лысый очень удивился, когда перед ним возникли два его слесаря и, ничего не объясняя, потащили его в гараж. Там они заставили залезть под днище машины.

— Это вы зачем меня притащили? — поинтересовался он.

— Затем, что кто-то ворует наши глушители, — с праведным негодованием сообщили парни.

Лысый мечтательно прикрыл глаза, стараясь представить себе такую чудесную картину.

— А потом нам же их и приносят, — добавил слесарь, спустив Лысого с небес на землю.

Осмотрев и чуть ли не обнюхав глушитель, он согласился, что сей предмет и в самом деле из их партии. Это наводило на мысль, что кто-то раскопал так тщательно закопанные в песочке ящики с яхты.

Эта мысль ему не понравилась по двум причинам.

Во-первых, мог пронюхать Даниил, если все-таки вернется, а во-вторых, новый владелец глушителей мог что-то заподозрить. И так уже милиция не раз наведывалась к ним. Объясняли, что просто так, но знаем мы их простоту.

— Кто принес? — поинтересовался Лысый.

— Вот он! — показал рукой парень.

Лысый перевел взгляд и с ужасом узнал психа, с которым уже сталкивался, когда, представляясь женихом, пытался выведать адрес той ненормальной девчонки. Ребра сразу же заныли от мучительных воспоминаний. А мужик тем временем неумолимо приближался, да еще и не один.

— Так и есть, и как я сразу не догадался, что это кто-то из них, — простонал Лысый. — Эта семейка меня точно сведет в могилу. И как они догадались, где искать ящики?

Слава не заметил притихшего в своей яме Лысого. Он расплатился с мастерами и довольный сел за руль машины. Лысый немедленно помчался трясти Толстого, который все еще находился между сном и явью и никак не желал понять, что от него хотят. Наконец он уразумел, что должен показать Лысому дом, где его допрашивали. К тому времени, как Лысый этого добился, вернулась погоня, посланная за дядей Славой. Ребята доложили, что клиент вернулся в свой домик, где ящиками с контрабандными глушителями и не пахнет, так как хозяин и сам там с трудом помещается. Хозяин же никуда сегодня больше вроде бы ехать не собирается. Он помчался за спиртным, не иначе как вознамерился отмечать свою удачу.

* * *

Мы с Васькой сидели на огромном балконе, который опоясывал все пять комнат нашей новой квартиры. Внизу в пальмах, деревьях и цветах утопал чудесный дворик. В середине двора разбрызгивал прохладу фонтан с фигурками двух детишек, играющих камешками. Настоящие детишки с визгом сломя голову носились по двору. Нужно сказать, что наш балкон хотя и был таким широким, что на нем помещался диван и пара кресел, но располагался очень низко. Нам даже казалось, что мальчишки играют буквально у нас на коленях. А в такой чудесный вечер хотелось хоть чуточку покоя и тишины, а вовсе не бурных игр с чужими детьми. Но рассчитывать на тишину не приходилось. В комнатах грохотала музыка, работало два телевизора и велась компьютерная баталия. У Даниила было свое представление об отдыхе. От полной безнадежности я стала прислушиваться к болтовне мальчишек.

Старшим среди них был кучерявый мальчуган на вид лет двенадцати. Его джинсы были настолько рваными, что просто удивительно, как еще на нем держались. Футболка тоже должна была вызвать краску стыда у его родителей. Паренек был просто примером энергичности и жизнерадостности.

— Сколько сегодня, Мишка? — спросил он смуглого высокого мальчугана лет десяти.

— Всего пять штук, — со вздохом ответил паренек. — Стало трудно работать. Хорошо номера мы с самого начала записывали, а то бы теперь запутались. Все время попадаются те, которые мы ухе встречали. А ты говорил, что второй раз нельзя.

— Слишком подозрительно, — согласился старший, — Хотя и жаль. Но того лысого типа не обманешь, он мигом просечет, что машина уже побывала в его руках. И как быть? Нам пяти штук не хватит даже на тот диск, который мы присмотрели. А жаль, там такие монстры. И вооружение у них не слабое, и броня.

После этого мальчишки углубились в обсуждение тонкостей компьютерных игр и сравнительных характеристик действующих там монстров. Чувствовалось, что пацаны большие специалисты в этой области. Минутку подумав, я метнулась в комнату, где Андрей, жадно уставившись на экран, жал на кнопки клавиатуры. Ничего не объясняя, я схватила со стола кипу дисков в ярких упаковках, присоединила к ним ту, с которой играл Андрей, и, не слушая его негодующих воплей, бросилась во двор. Мне повезло, мальчишки все еще были тут. Поравнявшись с ними, я споткнулась и уронила пару дисков.

— Эй! Ты поосторожней! — закричал на меня старший, а остальные завороженно уставились на сокровище у меня в руках.

Кучерявый парнишка поднял упавшие диски и протянул их мне. Делать это ему явно не хотелось.

— Можешь оставить себе, — обаятельно улыбнулась я. — Знаешь, что с возу упало, то пропало.

Разыгрывать добрую фею было бы более приятно, если бы не выражение жалости на физиономиях мальчишек. С таким выражением лица невольно смотришь на умственно неполноценных людей. Но подарок они приняли и ждали продолжения.

— Тут вы говорили про какого-то лысого, — невзначай бросила я. — Не посвятите меня? Такая я вот странная, хожу себе по улицам и меняю ценные диски на любые сведения о лысых, — Диски-то полное барахло, — хмуро бросил старший, но его слова напрочь опровергала алчность, прямо-таки светившаяся в его глазах.

— Что ты говоришь? — удивилась я. — Ну в таком случае я тебе помогу. Буду задавать вопросы, а вы на них отвечайте. Тот, кто ответит первым, получит диск. Но только без вранья. Кое-что я знаю и без вас, поэтому вранье от правды отличу.

Мальчишки помалкивали, но не уходили.

— Как давно вы работаете на того лысого типа? — приступила я к операции, вытаскивая диск, как мне показалось, особенно соблазнительный.

Нависло напряженное молчание. Я уже решила, что из моей затеи ничего не получится, как вдруг самый маленький пискнул:

— Почти два месяца. С самого начала каникул.

И тут же получил диск. Остальные с завистью посмотрели на него и выжидательно уставились на меня.

— Какого цвета «Волги» его интересовали? — задала я следующий вопрос.

— Любого, — буркнул кучерявый. — Только не слишком старые. И не обязательно «Волги». Иногда годились и другие машины, но из расчета, что на пять «Волг» придется одна другая марка. Интересовала его главным образом «Волга 3102», это мы без труда поняли.

— И как же вы выводили из строя машины?

— Ты из милиции? — насторожился кучерявый.

— Разве у милиции есть денежные ресурсы, чтобы оплатить все эти диски? — вопросом на вопрос ответила я. Мне показалось, что ответ успокоил мальчишек.

— Патроны подбрасывали в глушители, — ответил старший, рассудив, что его друзья и так уже много разболтали и теперь его принципиальность может ему слишком дорого обойтись. — Они там взрывались. Всей машине ничего, а глушитель портился.

— И много вы машин попортили? — полюбопытствовала я.

— Моя команда почти две сотни, — гордо сообщил мне старший.

— А что, есть еще и другие команды? — ужаснулась я, понимая, что дяде Славе надо было покупать другую марку.

— Понятное дело, что есть. Мы с ними номерами обмениваемся, чтобы дважды одну и ту же машину не обрабатывать. Нас тот лысый специально предупредил, что, если такое случится, наказывать будет материально. А так как платит он по неделям, то мы за этим строго следили. Заработка за неделю никому лишиться не хочется.

— Молодцы, — одобрила я. — А толстяка рядом с лысым вы не видели?

— Конечно, видели, они почти всегда вместе на черной «Волге» раскатывали. Мы и номера знаем.

Номера были те самые, которые красовались на машине наших знакомцев. Если бы Лысый догадывался о том, насколько осведомленными оказались его маленькие помощники, то лишился бы покоя еще до нашего с ним знакомства. У меня же пропали последние сомнения в виновности Лысого и Толстого в том взрыве, который повредил Славину машину.

— И долго вы еще собираетесь так промышлять? — спросила я.

— Нет, — покачал головой старший. — Нас уже несколько раз ловили, мы, конечно, наших работодателей не выдали, а сами сбежали. Все равно приятного мало. Да и новые машины становится все труднее отыскивать. Игра не стоит свеч, — цинично закончил он, принимая от меня последний диск.

Домой я вернулась погруженная в раздумья. По всему выходило, что пристраивать глушители, как того хотел Даниил, становилось все труднее. Лысый с Толстым оказались между двумя опасностями.

С одной стороны, им грозило разорение и судебное расследование, если они продолжат заниматься своей деятельностью с привлечением детского труда.

С другой стороны, они боялись оскорбить Даниила в его лучших чувствах. То есть, конечно, плевать им было на его чувства, просто они боялись, что сынок нажалуется своему могущественному и грозному папаше. Поэтому не было ничего удивительного в том, что они пошли на то, чтобы украсть проклятые глушители у самих себя. Потом можно было тихонько продать их в другом городе, не ставя в известность Даниила.

— Куда ты подевала все диски? — встретил меня на пороге возмущенный Андрей. — Я же играю.

— Тебе все игрушки, — разозлилась я. — Втравил нас в историю. Суреныч нас, видите ли, собирается убить, деньги двум подозрительным типам передал. Так наш прославленный сыщик сразу же делает вывод, что нам грозит опасность. При этом не дает себе труда что-либо разузнать про этих типов. Не знаю, для чего тебе голова, ты же ею совершенно не пользуешься.

— Ну был не прав, — признал Андрей. — Диски-то где?

— Я ими расплатилась со своей агентурной сетью за полезную информацию, — гордо сообщила я. — Теперь мне совершенно ясно, что глушители сперли Лысый с Толстым. Только я еще не решила, стоит ли об этом говорить Даниилу.

— Все равно придется рассказать, — стал убеждать меня Андрей. — Не сидеть же нам тут с ним всю жизнь.

Я в очередной раз дала себя убедить и пошла рассказывать Даниилу, какую свинью подложил он своим компаньонам и сколько мучений они из-за него приняли.

— Это ужасно, — расстроился Даниил, когда мы ему все рассказали. — Я и не думал, что с глушителями возникнут такие проблемы. Надо немедленно связаться с Костиком. Пусть знают, что я в курсе, но не сержусь. Да, надо ехать к ним.

— Зачем такие жертвы? — остановила я его. — Можно для начала им просто позвонить.

К сожалению, мой благой совет пропал втуне.

Приятный женский голос раз за разом повторял нам, что данный абонент в настоящее время недоступен.

— Надо ехать, — повторил Даниил. — Душа моя неспокойна, пока все не разъяснится. Да и глушители надо поскорее выкопать.

— Почему ты думаешь, что они их закопали? — удивился Васька.

— Знаю я их повадки, где-нибудь на берегу и зарыли, — отмахнулся Даниил. — Прямо в сырой песок.

Пришлось ехать, картина ржавеющих в сыром песке глушителей явно не давала Даниилу покоя.

Машину заботливый папаша не забыл ему оставить.

Правда, она была не столь роскошной, как отставший «Форд». Сначала мы заглянули в гараж, но там уже никого не было. Потом поехали к дому Толстого, а потом к Лысому. Ни того ни другого дома не оказалось. Мы даже заглянули на Виноградную к бабушке Андрея, но там тоже было пусто.

— Останови, я куплю сигарет, — попросил Даниила Андрей, увидев впереди целую россыпь ларьков.

Ходил он неожиданно долго, но зато вернулся в самом приподнятом настроении.

— Знаете, кого я сейчас видел? — плюхнувшись на сиденье, спросил он. — Фиму! Но самое удивительное было не то, что я его видел, а то, что он покупал. Сможете угадать что?

— Новый капкан, — предположила я.

— Сторожевую собаку или новый альбом для рисования бензольных колец, — добавил Вася.

— Оба не угадали, он покупал пачку презервативов!

— Фима?! — не поверили мы. — А он тебя видел?

— Нет, он был слишком увлечен покупкой. Кстати, я тут подумал об этих покушениях на нашего Суреныча… — начал было говорить Андрей, но его перебил Даниил.

— Раз мы не нашли этих охламонов, то я приглашаю вас в ресторан! — с непостижимой логикой воскликнул он. — С меня омар на пару и дальневосточные крабы, а к ним легкие французские вина.

После ресторана мы почувствовали настоятельное желание продолжить вечер и отправились на ночное шоу со стриптизом. Нам было весело. Закончили мы вечер катанием на дельфинах, двое из них, удрав от нас и от ученых, подрабатывающих в ночное время их прокатом, скрылись в море. Мы преследовали их на гоночном катере, но так и не поймали. Домой мы вернулись в полном восторге и немедленно завалились спать.

Утром я обнаружила, что у меня страшно болит голова, хочется умереть, кроме того, в постели я не одна. Я тупо уставилась на волосатую ногу, пытаясь определить, кому она принадлежит. Нога пошевелилась и спряталась под простыню, из-под которой выглянула лохматая голова Даниила и сообщила, что жить совершенно не хочется.

— Принеси-ка ты мне аспирину, — распорядилась голова, снова ныряя под простыню. — И кофе свари!

Меня прошиб холодный пот. Почему-то все мои мужчины, стоило оставить их у себя на ночь, утром просыпались с твердым убеждением, что я просто мечтаю сварить кофе и притащить его им в постель.

Я побрела на кухню, пытаясь понять, почему каждому мужику, оказавшемуся в моей кровати, сразу же хочется кофе. Странно, но я подобного желания не испытывала. Тем не менее я добралась до кухни и сварила кофе.., для себя. Аспирин я тоже нашла, однако приняла его сама и только после того, как окунулась в ванну. Даниил нашел меня через четверть часа, когда я уже наслаждалась шипучим питьем, в которое превратилась таблетка аспирина, и второй очень горячей чашкой кофе.

— Тебя только за смертью посылать, — пробурчал он, — милая ты моя.

Я поперхнулась кофе и во все глаза уставилась на него.

— Ночью что-то было? — осторожно поинтересовалась я.

Даниил в это время наливал себе кофе, и добрая половина его расплескалась.

— Я надеялся, что ты мне скажешь, — признался он.

— Зря, — разочаровала я его. — Ничего не помню, надо у ребят выяснить.

— Не надо, — испугался Даниил.

— Что — не надо? — спросил Андрей, появившись на пороге кухни.

— Я говорю, что надо как-то сообщить Суренычу, где его машина, а Даниил почему-то против, — быстро нашлась я.

— Правильно, — одобрил Андрей. — Зачем напрасно мучить старого человека. Я еще вчера хотел сказать Фиме, что его машина в безопасности. Потом подумал, что он начнет меня подозревать в угоне.

— Что совершеннейшая не правда, — ехидно заметила я.

— Он и так о нас не лучшего мнения. Ваша тетка его формулами пытает, и это в такую жару! Дашка же делает вид, что не замечает, как он безумно в нее влюблен.

— Чего? — поразилась я.

— Уже третий год, — подтвердил Андрей. — Он у меня еще в прошлом году спрашивал, как лучше с тобой заговорить. Так и не решился?

— Вообще-то пытался, — призналась я. — Но так долго и невразумительно мямлил, что я сбежала на дискотеку с другим парнем.

— Видишь, все мы хороши. Разве я мог после этого еще и про машину ему рассказать?

Мы все согласились, что это было совсем уж свинством, и Андрей в данном случае проявил удивительную тактичность. А мне надо было бы быть с парнем подобрее…

* * *

Лысому Костику в это время было не до примирения со своим пусть и не очень умным боссом. В полном отчаянии он смотрел на дымящиеся обломки, в которые превратилась его красивая и до обидного новая машина. Взрыв, который унес ее молодую жизнь, был такой силы, что сразу же стало ясно, что никакой гарантийный ремонт уже не поможет.

— Что же это такое? — в полном отчаянии повторял он, раз за разом обходя дымящиеся останки машины.

— Это кара свыше, — философски заметил Толстый. — Наказание за то, чем мы занимались. Око за око.

— Какое око?! — в полном отчаянии закричал Лысый. — Мы наносили минимальный ущерб не слишком новым машинам, а здесь? Это же катастрофа, тотальное уничтожение. Я же ее вчера перекрасил.

— А может, ей цвет не понравился, и она от обиды покончила с собой, — пошутил Толстый.

Лысый попытался облегчить душу, врезав приятелю, но завяз кулаком в слое жира, который надежно укрывал Толстого от повреждений.

— За своей яхтой следи, — зло сказал он, — она у тебя тоже обидчивая.

Толстый представил, как его красавица медленно погружается в морскую пучину, издавая прощальные гудки, и сразу же ощутил сочувствие приятелю.

— Как же это случилось? — спросил он.

— Спроси чего полегче, — буркнул Лысый. — Не надо было ездить в тот кемпинг. Нехорошее это место. И мужик, который появился у нас с нашим же глушителем, непонятно где его раздобыл. Вся остальная партия в полной сохранности, где мы ее и оставили. Я за ним всю ночь следил, но ничего не выследил. В общем, зря я поехал. А ведь меня Предупреждал однокашник, которому мы желтую «шестерку» всучили, что в кемпинге всякие скверные дела происходят. Помнишь, как он у нас появился и сказал, что его белая «восьмерка» взорвалась. Я было решил, что это дело рук наших малолетних помощников, что они случайно переусердствовали. Потому и доставил к нему покупку сам, хотел посмотреть что да как. Но когда увидел, что осталось от его машины, сразу понял, что наши юные террористы тут ни при чем. Его машина выглядела точь-в-точь как моя сейчас. Мне его даже стало жалко, все-таки были друзьями. Мы с ним разговорились, и он мне признался, что подозревает тут одних. , — И на кого он думал? — спросил Толстый.

— Все на них же, на эту троицу, которая исчезла вместе с Даниилом, — ответил Лысый. — Так я теперь тоже на них думаю.

В это время затренькал его мобильный телефон, молчавший всю ночь. Лысый поднес его к уху, выслушал и мрачно отключил связь.

— Даниил вчера вечером приезжал на Виноградную, а с ним были эти трое, — сообщил он Толстому. — Это звонил наш парень, которого мы оставили дежурить в том доме. Он мне звонил всю ночь, но никто не отвечал.

— Говоришь, троица тоже была с ним? — осторожно спросил Толстый. — Тогда получается, что они к взрыву твоей машины не причастны. Надо поскорее с ними поговорить, чтобы убедиться. Даниил вместе с ними, поэтому у нас это может получиться.

Наверняка они и сейчас с ним.

Телефон снова зазвонил. Лысый поднес его к уху.

— Звонил Даниил, — сказал он Толстому. — По-моему, он окончательно свихнулся. Просил у меня прощения и уверял, что займет у отца деньги и возместит все убытки. Уверял, что у нас впереди еще масса новых дел, просил меня не беспокоиться.

У него, мол, куча новых планов на наш счет. Без работы не останемся.

— Он шутил? — неуверенно предположил Толстый.

— Не похоже, — покачал головой Лысый.

— Этого я не переживу, — закручинился Толстый. — Этот парень просто исходит зловредной энергией, в конце концов он точно меня угробит.

Когда его папаша просил присмотреть за сыном, я и не думал, что мальчик такой живой. Папаша жаловался, что у сынка только бабы да машины на уме.

Я думал: максимум, чем я рискую, так это что придется ежедневно вытаскивать его из милиции за дебош в пьяном виде. Но деловые предприятия, которые он затевал до сих пор, во сто раз хуже любого дебоша.

В таком настроении они вернулись в город. И тут неожиданно проблема, как занять Даниила, чтобы он причинял поменьше вреда окружающим, и проблема поиска злоумышленника, изувечившего машину Лысого, решились одновременно.

— Мы найдем тех, кто уничтожил твою машину! — воскликнул Даниил, как только услышал про утрату.

— Да и ваш Суреныч не успокоится, пока не найдет виновного во взрыве его машины. Вот мы его ему и предоставим. Сердцем чувствую, что преступник в двух этих случаях — одна и та же личность.

— Потрясающе, — восхитилась я. — Вы так уверены, что машину Суреныча взорвали не ваши малолетние преступники, которых вы снабжали пиротехникой? И потом, кто такой нам этот Суреныч, чтобы ради него пускаться в рискованное расследование.

Да и зачем? Машина-то все равно взорвалась. Даже если мы найдем преступника, то что толку?

— Странно ты рассуждаешь, — напустился на меня Андрей. — По-твоему, пускай порок торжествует?

— По-моему, каждый должен заниматься тем, чем ему полагается. Например, садовник выращивает цветы, отдыхающий купается в море и загорает.

— А милиция расследует преступления, — поддержал меня Вася.

— Так они и расследуют, но не мешало бы им немного помочь. Такая помощь вполне укладывается в понятие отдыха, — заявил Андрей.

— К тому же вам все равно больше отдыхать негде, — встрял Даниил. — Ваш Суреныч не позволит вам наслаждаться жизнью ни в кемпинге, ни в городе.

Это была чистая правда. Пришлось прислушаться к голосу разума и признать, что обычный отдых снова откладывается. Хотя Даниил мог бы что-нибудь и сообразить на тему отдыха, особенно учитывая, что мы теперь с ним в некотором роде не совсем чужие. Правда, я ничего такого не помнила, но ведь и он тоже не помнил, поэтому ничто не мешало мне наврать, что ночь была страстной. Можно было еще продемонстрировать ему его же расписку с мастерски скопированной подписью, где он обязывался жениться на мне в ближайшие три дня. За возвращение такой расписки можно было бы потребовать поездку на Канары или на худой конец тур в Испанию. Такие мысли прокрутились в моей голове, но время я упустила и, когда открыла рот, чтобы претворить свою идею в жизнь, услышала:

— А насчет взрыва машины Суреныча мы точно уверены, что это не наши ребята, — говорил Лысый. — Им было совершенно невыгодно взрывать его машину. У него ведь не «Волга», а мы платили только за «Волги». Остальные машины шли для прикрытия.

— Начать надо с вашего кемпинга, — предложил Даниил. — Оба взрыва каким-то образом связаны с ним. Первый раз машина взорвалась прямо в кемпинге, а во второй раз сразу же после выезда с его территории. Сегодня же наведаюсь туда и составлю список подозрительных лиц, из тех, что были там во время первого и второго взрывов. Вы отпадаете, у вас стопроцентное алиби. Особенно у тебя, милая.

Я покрылась пунцовым румянцем.

— Надо поискать, может, у Суреныча и у Лысого имеются общие враги, — добавил Андрей. — Ну или хотя бы общие знакомые.

— Отлично, — воодушевился Даниил. — Значит, мы с Дашей отправляемся в кемпинг, пострадавший владелец машины, Костик, едет в милицию и договаривается там о проведении срочной экспертизы. Денег на это жалеть не надо. Пусть все сделают быстро и качественно. Заодно можно поинтересоваться, нет ли чего общего между этими двумя взрывами. А вы, мальчишки, входите в доверие к родным Суреныча и выясняете, нет ли у него врагов или, может, просто кто-то на него обижался. При этом не важно, как давно это было. Некоторые люди способны лелеять самую ничтожную обиду всю жизнь, и, разумеется, она у них вырастает до гигантских размеров.

Раздав указания, Даниил откинулся на подушки в ожидании предложений.

— С кого начнем? — спросил у Васи Андрей, когда понял, что отмолчаться не удастся. — Выбирай ты, но заранее предупреждаю, что к их бабушке я ни за что не сунусь. Я и после первого визита едва свое пищеварение в норму привел, а второго мой желудок точно не выдержит.

— Тогда остается сам Суреныч, Фима или его мама.

— Вот мама нам и подходит лучше всего, — обрадовался Андрей. — Она человек мягкий и в физическом развитии значительно отстала от своего сына. К тому же Фима может и не знать всех врагов отца. Могло же случиться, что враги появились еще до рождения сына, а потом лет двадцать не высовывались. И еще мама хороша тем, что любит поговорить. И в отличие от их бабушки ее болтовню легко направить в нужное русло. Только как нам добраться до нее, минуя кордон из мужа и сына?

— Предоставьте это нам! — воскликнул Даниил. — Мы уж выманим ее из кемпинга, а вам останется только подкараулить ее и завязать дружескую беседу. Например, мы ей скажем, что в центральном универмаге грандиозная распродажа. Насколько я знаю женщин, она не выдержит и немедленно помчится в город.

— Не знаю, — неуверенно возразила я. — После утраты второй машины подряд вряд ли она захочет тратиться на какие-либо покупки.

— Предоставь это мне, — повторил Даниил, и мы отбыли в кемпинг.

Правда, по пути заехали еще в бутик. То есть я-то осталась сидеть в машине, а Даниил отправился в магазин. Обратно он появился, нагруженный целым ворохом соблазнительных коробок и ярких свертков.

Мне смерть как хотелось узнать, что там внутри, но он не позволил.

Розыски Фиминой мамы привели нас на берег моря, где она наслаждалась свежим воздухом и покоем. Поэтому наше появление она восприняла без всякого восторга. Еще раньше мне пришлось пережить несколько неприятных моментов, когда мы разгуливали между палаток с целой грудой ярких коробок в руках. Люди, они, знаете ли, обладают неприятной привычкой глазеть на все, что им кажется необычным, и любопытство влечет их за этим необычным. Поэтому на берег мы вышли, окруженные изрядной толпой.

Мы с Даниилом опустились на песок в метре от Фиминой мамы, старательно делая вид, что вовсе не стремимся оказаться рядом с ней. Учитывая, что пляж был почти пуст, все это выглядело весьма странно.

— Другого места не нашли для своих коробок? — сердито поинтересовалась Фимина мама, когда один из свертков перекатился к ней на одеяло.

Даниил лучезарно улыбнулся.

— Вы не поверите, нам феноменально повезло, — сказал он. — Разорился один магазин, и сейчас все с его складов распродается за бесценок с аукциона. Представьте, вот это чудесное платье досталось нам всего за сотню.

И он извлек из коробки переливающееся чудо со страусиными перьями. Фимина мама изменилась в лице.

— А по цене этого костюма я мог бы купить на рынке только пару колготок. Правда, не самых дешевых, и все равно считаю, что это выгодная покупка.

Фимина мама тоже так считала. К сожалению, не она одна. Все любопытствующие, которые приперлись за нами из кемпинга, чтобы лучше слышать, поближе подошли к нам.

— Распродажа будет длиться весь день, — продолжал разглагольствовать Даниил. — Но, конечно, самое лучшее раскупят первым.

— А мужская обувь там есть? — поинтересовалась Фимина мама.

— Сколько угодно, — великодушно ответил Даниил. — Центральный универмаг, второй этаж. А что, вы разве не слышали объявления по радио?

Упоминание об этом окончательно добило Фимину маму и других. Не успели мы ахнуть, как остались на пляже в полном одиночестве.

* * *

Мой братец с Андреем уже второй час изнывали от жары в холле Центрального универмага. Они ждали появления Фиминой мамы. Друзья страшно боялись ее пропустить и не меньше боялись ее встретить. Неожиданно внизу возникло какое-то оживление. Возле главного входа образовался небольшой водоворот из человеческих тел: одни стремились выбраться на улицу, другие же пытались проникнуть внутрь. Наконец вторые победили, и в универмаг ворвалась возбужденная толпа. Мальчики были вынуждены уцепиться за перила лестницы, иначе их смело бы человеческим потоком.

— Что бы это значило? — удивился Вася. — Смотри, вон ребята, рядом с ними мы ночевали. А вон тот альпинист со сломанной ногой. Да здесь собрались почти все, кто отдыхает в нашем кемпинге. А где ж?

Фимина мама?

Наконец мальчики ее увидели. Женщина в этот момент кричала на вконец деморализованную продавщицу, требуя возобновить распродажу.

— Если я немного задержалась, то это еще не повод, чтоб не продавать мне одежду! — возмущенно твердила Фимина мама. — Немедленно устройте новую распродажу. Знаю я, как это делается. Сами все скупили, чтобы потом продать втридорога.

— Кажется, нам пора, — решил Андрей. — Если еще помедлим — продавщица вызовет охранников.

Мальчики оказались возле разгневанной женщины, когда она грозила подать в суд на весь магазин. Толпа, приехавшая с ней, горячо поддерживала ее требования. Продавщица уверяла собравшихся, что последнюю распродажу их магазин проводил больше месяца назад. Ее никто не слушал. Предложение принести со склада зимние пальто по сниженным ценам было воспринято как оскорбление.

— Не верьте ей и пойдемте с нами, — заговорщицки прошептал Андрей на ухо Фиминой маме. — Мы тут с утра болтаемся и отведем вас куда нужно.

Только осторожно, чтобы остальные за нами не увязались.

Таким образом мальчикам удалось незаметно извлечь Фимину маму из толпы и привести ее в летнее кафе. Там они усадили ее за столик и приготовились вести задушевную беседу. Для начала Андрей сказал:

— Никакой распродажи в универмаге и не было, вас кто-то обманул.

Это было не лучшим началом задушевной беседы. Фимина мама покрылась гневным румянцем и возмущенно уставилась на мальчиков.

— Так я и знала, — заявила она Васе. — От вашей семейки ничего хорошего ждать не следует. Надо же, такой милый молодой человек, а стоило ему связаться с твоей сестрицей, как готово! Нагло врет почтенным людям прямо в лицо!

— Это кто почтенные?! — не выдержал Васька. — Вы почтенные? Да ваш муженек жулик, каких свет не видывал. Вся семейка у вас жлобская, только и ищете, где бы подешевле хапнуть или побольше урвать.

Трудно было ожидать, что после таких слов Фимина мама разоткровенничается. Андрей спешно услал Ваську подальше, принес разъяренной женщине минеральной воды и приготовился выслушать ее. Фимина мама начала с заявления о том, какой прекрасный человек ее муж. Эта тема заняла у нее около четверти часа, хотя можно было бы уложиться и в десять секунд. Достоинства Суреныча были весьма ограниченны, и бедной его жене пришлось повторять одно и то же, словно автомат, пока Андрей, сжалившись над ней, подкинул благодатную тему недругов ее мужа. Тут Фиминой маме было где развернуться. Врагов у ее мужа оказалось страшное количество. Тех, что остались в Питере, а также семью своего друга Андрей отмел сразу. У них не было ни возможности, ни повода наносить вред машине Лысого. К тому же они имели полное алиби на момент первого взрыва. А Андрей склонен был теперь рассматривать оба взрыва в совокупности.

— Ну хоть здесь вы можете отдохнуть и расслабиться, — сказал он. — Здесь у вас почти нет врагов.

Почти никто здесь вашего мужа не знает.

— Как это не знает? — возмутилась Фимина мама. — Он тут все детство и юность провел. У него тут куча знакомых. И знаешь, Андрей, просто удивительно, как мой муж притягивает к себе мерзавцев.

Аура у него такая, должно быть. С кем ни начнет общаться, обязательно этот человек ему чем-нибудь навредит. Помню, было у супруга два друга. И все трое влюбились в одну девушку. Так она сбежала, а друг обвинил моего мужа и второго своего друга в том, что это они его специально в ее глазах очернили. Дескать, им было завидно, что он такой красавец, а они, как говорится, рожей не вышли.

— Это он зря, ваш муж и сейчас хоть куда, — польстил ей Андрей.

Фимина мама с некоторым сомнением посмотрела на Андрея, проверяя, не шутит ли он. Но Андрей хранил серьезное выражение лица.

— Ты просто не видел моего мужа в молодости, — сказала она. — Его считали просто страшным.

Но второй его друг был вообще лысым. Представляешь, в неполные восемнадцать лет имел плешь во всю голову? Так вот, друг, от которого сбежала девушка, стал мстить моему мужу и его лысому приятелю со страшной силой. А так как его отец был человеком влиятельным, то пришлось ребятам сматывать удочки и убираться из города. Но я не в претензии, если бы не та история, я бы никогда не встретила своего мужа.

Тут Фимина мама вновь взялась перечислять достоинства Суреныча, но Андрей ее уже не слушал.

Он размышлял, не мог ли тот лысый приятель быть нашим знакомым Лысым и не уходит ли эта история корнями в далекое прошлое.

— А тот парень, что обиделся из-за девушки, он кем был? — перебил Андрей Фимину маму. — Вам про него что-нибудь известно?

— Он остался в этом городе, занял какой-то важный пост и связался с криминальным миром. Я почему помню? Мне муж недавно рассказывал. Он когда вторую машину покупал, ну ту самую, которую у нас угнали, так ему его лысый приятель между делом и рассказал.

— Понятно, — пробормотал Андрей. — А детей у этого криминального босса случайно не было? Например, взрослого сына?

— Не знаю, — безразлично ответила Фимина мама. — Я не спрашивала. Меня сейчас больше волнует, найдется ли наша машина. Я даже мужу советовала пойти к своему старому приятелю. Раз он теперь большая шишка среди местного криминального мира, так, может, по старой памяти поможет мужу найти машину. Но муж сказал, что ничего не выйдет.

Во-первых, он просто не верит, что тот поможет, а во-вторых, его сейчас в городе нет. Муж специально узнавал и даже заезжал за ним в один дом. Кстати, это тут неподалеку.

— Прогуляемся? — немедленно предложил Андрей. — Заодно вы мне и дом этот покажете. Интересно посмотреть, как живут криминальные шишки.

Через полчаса, избавившись от Фиминой мамы, Андрей притащил изрядно осоловевшего от жары и пива Васю к трехэтажному особнячку.

— В этом доме живет папа Даниила, — поставил он в известность покачивавшегося Васю. — Я у трех человек спрашивал, и все в один голос клянутся, что это именно тот дом.

— Ну и что?

— То, что нам надо его осмотреть. По всему выходит, что у папы Даниила был зуб на Суреныча и Лысого. Так, может, он и отомстил таким образом обоим?

— Уничтожив их машины? — удивился Вася. — Как-то мелко выходит. Не тянет на месть большого человека. К тому же если Лысый уже несколько лет живет в Сочи, то чего папаша Даниила тянул с местью?

— А может быть, он не знал, что Лысый вернулся.

— А узнав, сразу поручил его заботам свое единственное дитя, а сам в это время взорвал машину.

Как-то одно с другим не стыкуется, — не согласился Вася.

— Ну, может быть, это только начало огромной и страшной мести, — предположил Андрей. — Может, он начал с личной машины Лысого, а закончит тем, что пустит его по миру.