/ Language: Русский / Genre:det_irony,detective, / Series: Иронический детектив

Перчик На Десерт

Дарья Калинина

Поездка компании друзей на шашлыки к Юле на дачу закончилась трагически. В разгар хмельного веселья Юля натыкается на труп одного из гостей — Сергей оказался буквально нанизанным на штыри ограды, небрежно брошенной в саду. Сам он напороться с такой силой не мог, значит — помогли. И убийца кто-то из них! Кто? Не очень доверяя доблестной милиции, за расследование берутся Юля и ее неугомонная подруга Инна. Но за одним трупом следует второй — под колесами машины гибнет жена Сергея, а потом кто-то покушается и на жизнь его отца. Надо же — охотятся за всей родней! И догадливые подруги задумались: не из-за фамильных ли драгоценностей весь сыр-бор? Ведь за обладание ими передралась вся честная семейка…

ru ru Black Jack FB Tools 2005-01-20 OCR LitPortal 267E18CF-5E13-4BA2-B2ED-9AE616CC1363 1.0 Дарья Калинина. Перчик на десерт ЭКСМО-Пресс Москва 2003 5-699-00456-4, 5-699-00455-6

Дарья КАЛИНИНА

ПЕРЧИК НА ДЕСЕРТ

* * *

Княгиня пренебрежительно глянула на своего собеседника. На ее красивом и немного порочном, несмотря на юный возраст, лице отчетливо читалось, что она думает об этом дураке, с которым вынуждена жить бок о бок, делить с ним постель. Мужчину, на которого был обращен ее гнев, не назовешь красавцем. Маленький, плешивый, с кривыми ногами, он не сводил преданных глаз со своей рассерженной дамы.

— Вы должны были все узнать про эту актриску! — сердито прошипела девушка. — А вы что вместо этого делаете? Приносите какие-то кухаркины сплетни — что она ест на ужин, что предпочитает на обед. Какое мне дело до того, ест она овсяную кашу или только пьет кофе по утрам? Или ты думаешь, что меня интересует ее диета?

— Не сердитесь, моя рыбка, я знаю, что вас интересует, — заворковал коротышка. — Поверьте, ваш преданный слуга уже все выяснил.

— Ну, и что же?

— Увы, ничего утешительного. Император по уши влюблен в эту девицу. Он проводит у нее почти каждую ночь. И дарит ей неслыханные по щедрости подарки.

— Ну да, — усмехнулась княгиня. — Император скуп! Даже мне он дарил какие-то жалкие побрякушки. Могу себе представить, что он дарит своей комедиантке!

— Он уже подарил ей титул, — тихо сказал мужчина. — И земли. Вы, моя рыбка, будете снова бранить меня, но кухарки и прочая прислуга иногда бывают просто незаменимы. Мне стало совершенно точно известно, что актриса в тягости. А вам должно быть известно: как быстро император ни остывал бы к своим любовницам, отец он заботливый и всегда обеспечивает рожденному от него ребенку и его матери безбедную жизнь, даже если не пожелает больше видеть их никогда. Вот если бы вы…

— Замолчите! — взвизгнула княгиня — Вам бы, конечно, хотелось, чтобы император меня обрюхатил. Тогда бы вы смогли надолго превратить его в дойную корову.

— Не сердитесь, моя киска! Мы доили бы его вместе. А что нам делать еще? Имения частью разорены, а частью заложены. Тот образ жизни, к которому вы привыкли, требует средств, и немалых. Но что толку говорить. Вы ведь не беременны от императора, и теперь он остыл к вам. А я ведь сделал все, что было в моих силах, чтобы ваш роман с Александром продлился как можно дольше. На первых порах вы и сами были не прочь завести ребенка от его величества, не наша вина, что он обратил свой взор на другую. Смиритесь.

— Вот еще! — фыркнула княгиня. — И сдается мне, мой милый, еще не все потеряно. Глупышка сама вырыла себе яму. Беременность не красит женщину.

И на протяжении всего срока она не сможет принимать у себя любовника. И ему придется выдать комедиантку замуж, а не всякий муж будет так лоялен, как вы, мой дорогой!

И повеселевшая княгиня, ласково чмокнув в лысину своего супруга, решительно выставила его из спальни и взялась за ответственное дело — выбирать наряд, в котором ей предстоит сегодня вечером блистать на балу, который, по слухам, обещал посетить сам император Александр.

День выдался на редкость ясным. Хороша была и погода, и настроение Юли. И неудивительно! Рядом был Артем — предмет ее тайного обожания вот уже много лет, хотя до недавнего времени тот об этом и не подозревал. Раньше Юля осмеливалась лишь мечтать о том, как она откроет ему свою душу. Но увы, то были лишь мечты. Артем упорно не желал видеть, как хороша и открыта любви Юля, и откровенный разговор у них как-то не получался.

И вот месяц назад Артем наконец-то обратил на Юлю внимание. День, когда Артем пригласил ее на свидание, Юля запомнила надолго как самый счастливый в своей жизни. Она лихо подкатила к дому на своем только что купленном «Рено». Тот факт, что машину Юля приобрела не в магазине, а на рынке, и что она побывала уже у двух хозяев, ничуть не умолял ее достоинств. Прежние хозяева обращались с машиной бережно.

В ту самую секунду, когда Юля выключила двигатель и едва успела выставить ножку из машины, прямо перед ней возник Артем, который смотрел на девушку так, словно видел впервые. А ведь они жили в одном доме и даже ходили в одну школу целых восемь лет. Артем закончил ее раньше, а Юля еще училась в ней два года. Но никогда за все эти годы Артем не обращал на нее внимания. «Привет! Как дела? Пока!» — этим набором слов он обходился в лучшем случае.

Но сегодня то ли в атмосфере что-то произошло, то ли какие-то магнитные поля сдвинулись, но Артем увидел Юлю. Девушка бросила беглый взгляд в автомобильное зеркало, надеясь увидеть у себя на лице нечто новое, что привлекло Артема, но — увы!

Круглая хорошенькая мордашка в обрамлении мелких черных колечек волос. Карие смеющиеся глаза, улыбчивый рот и темные брови, поднимающиеся от переносицы ровными дугами вверх. Все как обычно — как и вчера, и третьего дня, и полгода назад.

— Красивая тачка, — сказал предмет ее грез. — Твоя?

Юля не нашла в себе сил на ответ и коротко кивнула, сочтя начало разговора обнадеживающим. Творилось что-то странное, Артем явно напрашивался на знакомство. Во всяком случае, он впервые близко подошел к Юле и, диво какое-то, заговорил с ней.

— Красивая, — снова одобрил Артем и добавил:

— Под стать хозяйке.

У Юли были и без того не маленькие глаза, а тут они и вовсе стали словно плошки. Комплимент из уст вечно недовольного всем и вся Артема звучал, как чудо. А чудеса продолжались.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил Артем.

— Сижу дома, — с трудом выдавила из себя Юля. — И скучаю.

— Можно я приглашу тебя в кафе? — осведомился Артем.

Юля, которая уже перестала удивляться сыпавшимся на нее словно из рога изобилия в этот день приятным сюрпризам, молча кивнула. Артем придирчиво проверил, как она ставит машину на сигнализацию, проводил Юлю до дверей ее квартиры и даже вроде бы вознамерился чмокнуть в щечку, но в последний момент передумал.

Оставшись одна, Юля бессильно прислонилась спиной к двери. С ней случилось нечто невероятное!

И этим следовало немедленно поделиться с кем-нибудь. Но, кинув взгляд на часы, Юля поняла, что сейчас ей важней привести себя в порядок, а то и делиться-то будет нечем. И девушка, поспешно сбросив с себя одежду, встала под душ.

В тот же вечер они отправились в маленькое уютное кафе. Юлю немного удивили цены, напечатанные в меню. Она уже давно не бывала в местах, где они укладывались всего лишь в две цифры. Это заставило ее призадуматься о финансовом положении своего поклонника, после чего она стала настаивать на том, чтобы расплатиться по счету.

Артем страшно возмутился, так и не позволив ей сделать этого. По его словам выходило, что хоть зарплата у него действительно небольшая, но на работе есть перспектива, его готовились вот-вот повысить, так как начальство очень им довольно. Юля слушала и верила, ведь она в нем души не чаяла, так что трудно ожидать от других, чтобы они не попались в плен его обаяния.

Потом они еще долго гуляли по городу, слава богу, было тепло. Потом долго и страстно целовались в машине, а затем поехали к Юле домой — и с тех пор не расставались. То есть, конечно, днем каждый ходил на свою работу, но вечера и ночи принадлежали лишь им одним. Сначала Юля пристально следила за Артемом, не проявятся ли в нем повадки иждивенца, как было с предыдущим ее возлюбленным. Но время шло, а Артем не делал попыток оставить работу, даже не заикался об этом. Напротив, он только и твердил, как важно для него сделать карьеру. Так что Юля наконец успокоилась на его счет.

Артем очаровал ее родителей, впрочем, как подозревала Юля, их бы очаровал и горбун с кривыми ногами, лишь бы он выразил желание жениться на Юле, и чем раньше, тем лучше. Видеть свою дочь замужем — это было самое страстное желание Юлиного папы. Понянчить собственных внуков — об этом просто мечтала Юдина мама. Поэтому появление Артема они горячо одобряли.

Мама даже воздержалась от перечисления Юдиных прегрешений за неделю и недостатков за всю прожитую жизнь. Девчонки на работе все поголовно были влюблены в Артема, который теперь каждое утро отвозил Юлю, а вечером заезжал за ней на работу. А так как ездил он теперь на ее «Рено», то выглядел весьма впечатляюще. Юля торжествовала, лишь одна ложка дегтя обнаружилась в бочке меда. Разговор с ее соседкой и до недавнего времени подругой Инной не шел у нее из головы.

Инна жила в соседней квартире и хотя в одной школе с Юлей не училась, но Артема знала, так как жил он этажом ниже ее. А поскольку в разговорах со своими близкими знакомыми Инна обычно в выражениях не стеснялась, то Юля после одной-единственной беседы об Артеме рассорилась с Инной надолго.

— Странно мне это, — сказала тогда Инна. — С чего это ему к тебе такой любовью воспылать? Расскажи, как у вас все произошло.

Юля рассказала.

— Значит, это случилось в тот день, когда ты первый раз прикатила на своей машине? — уточнила Инна. — Ну, тогда мне все ясно.

— Ничего тебе не ясно, — обиделась Юля. — Он уже давно хотел со мной познакомиться поближе, но все не решался.

— Надо же! — фыркнула Инна. — А тут увидел тебя на роскошной иномарке и вдруг решился. Тебя такая решительность не настораживает?

— Нет, — отрубила Юля.

— Тогда ты просто дура! — в сердцах выругалась Инна и бросила трубку.

После этого целый месяц ничто и никто не омрачал счастья молодой пары. Юля избегала разговаривать с Инной, и все шло отлично вплоть до сегодняшнего дня. Впрочем, и сегодня ничего не предвещало драмы. Юля приготовила на завтрак омлет с ветчиной, заварила кофе покрепче для Артема и травяной чай для себя и разбудила Артема.

— А что, дорогая, не поехать ли нам на природу? — дожевывая бутерброд, сказал Артем. — Замаринуем шашлычок, пригласим несколько друзей и отлично проведем время. Твои родители ведь не собирались в эти выходные к себе на дачу? Что, если мы туда завалимся?

— Не знаю, — с сомнением протянула Юля, ведь она знала, что ни за что не скажет Артему правду — ее родители ездят на дачу все выходные, делая перерыв лишь в самые сильные морозы.

Сейчас на дворе стояла середина лета. Тем не менее Юля позвонила маме и сообщила ей про затею Артема.

— Очень хорошо! — неожиданно обрадовалась та. — У меня разболелась спина, понимаешь, не шелохнуться, поэтому мы с папой остаемся дома. А вы обязательно поезжайте, там должны песок привезти.

Ты уж проследи, чтобы не разгрузили машину прямо на мои розы, как это было в прошлом году.

Юля пообещала и сообщила Артему, что все устраивается.

— Вот и славно! — сказал он. — Не знал, что у твоей мамы радикулит.

Юля тоже об этом не знала, но она отогнала мысль о том, что мать ее обманула. Зачем бы ей сочинять?

— Так ты замаринуешь мясо? — услышала она голос Темы. — К вечеру как раз будет в самый раз.

А я пока пойду обзванивать наших друзей. Ты Инку пригласишь?

— Вот еще, — фыркнула Юля. — Она мне всякие гадости говорит про тебя, а я ее должна в гости приглашать?

— А ты пригласи, — заметил Артем. — А то она так и останется при своем мнении, что я тебя не стою. А так она увидит, как я тебя люблю, и поймет, что была не права.

— И в самом деле, пусть увидит, — сказала Юля. — Только ты ей сам позвони.

— Нет, так не пойдет, она твоя подруга, ты ее и приглашай. К тому же мне она наверняка откажет.

Юля сочла этот довод убедительным и отправилась к Инне. Да и чего проще! Инна жила в соседней квартире, в которую к тому же вела потайная дверь, спрятанная под ковром. Но с самого начала эры Артема эта дверь оказалась заставлена чем-то тяжелым, Инна постаралась. Так что общение пришлось вести традиционным способом — по телефону или через входную дверь.

Инна открыла подруге после десятого звонка. Весь ее вид говорил о том, что она только что встала и еще толком не проснулась. Пушистые волосы были всклокочены, короткая рубашка съехала с одного плеча, а взгляд блуждал по сторонам, ни на чем не фокусируясь.

— Мы хотим пригласить тебя на пикник, — сказала Юля. — Пойдешь?

Инна закрыла глаза и кивнула. Впрочем, оказалось, что это она просто уронила голову на грудь.

Юля встряхнула подругу и повторила вопрос. Инна повернулась и поплелась в комнату, сделав знак Юле следовать за ней.

— Мы — это кто? — наконец решила выяснить Инна. Доплетясь до кровати, она повалилась на нее словно подкошенная.

— Я и Артем.

— Так ты все еще с ним? — удивилась Инна. — А я уж надеялась, что эта блажь у тебя прошла или ему надоело следить за собой, чтобы как-нибудь не открыться перед тобой во всей своей красе, — Ты же совсем не знаешь Тему! — возмутилась Юля. — Зачем ты вечно про него гадости говоришь?

— А что мне делать, если ничего хорошего я про него сказать не могу? — стряхивая дрему, пробормотала Инна.

— Он вовсе не такой. И ты сама сможешь в этом убедиться, если познакомишься с ним поближе. Ну, пожалуйста, ради меня сделай хотя бы попытку.

— Ради тебя? — На Юлю смотрел зоркий внимательный глаз, в котором ни осталось ни капельки сна. — Ради тебя я на все согласна, не век же нам дуться друг на друга. И, потом, очень неудобно за каждой щепоткой соли и коробком спичек бегать в магазин. Гораздо удобней, как бывало, юркнуть в нашу дверь. — И на Юлю уставился еще один блестящий глаз.

Юля молчала, не зная, смеяться ей или сердиться.

— Ладно, — вздохнула Инна. — Шутка не удалась, но на пикник я приду. Во сколько мне нужно быть готовой?

— Думаю, что к шести будет в самый раз, — прикинула Юля.

— Я буду готова, — заверила ее Инна, снова опускаясь в подушки. — Захлопни за собой дверь, а то вставать лень, — догнал Юлю уже у дверей голос подруги.

Юля шваркнула дверью и пошла жаловаться Артему, но того уже не было дома, зато возле зеркала лежала записка: «Улетел за мясом, целую мою птичку. Темчик. Кстати, позвони заодно и Никите с Шурой». Юля послушно набрала номер еще одной своей подруги.

— Ты чего такая мрачная? — спросила Шура. — Случилось чего?

— Нет, все нормально, — ответила Юля. — Хочу пригласить тебя с мужем на пикник.

— И по этому случаю траур? — удивилась Шура.

— Нет, просто на душе как-то скверно. Вот я и подумала, а вдруг в хорошей компании мне удастся развеселиться?

— Ты только не кисни! — закричала в трубку Шура. — Мы твой кисляк мигом разгоним. Уж я придумаю, как тебя расшевелить.

— Давай! — обрадовалась Юля. — Придумывай.

— А кто еще будет?

— Ну, я с Темой, потом Инна, потом вы с Никитой и Колька с Серегой — это друзья Артема. Может быть, Серега придет со своей девушкой.

— Хорошо, а где собираемся?

— Заезжайте к нам часикам к пяти, — сказала Юля. — Отсюда и поедем. Вы ведь дорогу ко мне на дачу, конечно, уже не помните?

— Ну ты даешь! Мы же там сто лет назад были.

Конечно, не помним.

— Не сто лет, а всего год назад.

— Не зуди, — сказала Шура. — Там у вас какие-то немыслимые перекрестки и повороты, как в лабиринте. Мы лучше и в самом деле заедем. А эти друзья Артема будут на машинах?

— Да, думаю, что да, — сказала Юля.

— Тогда мы свою тачку гонять не будем.

— Конечно, совсем не для чего, — согласилась Юля. — Обратно вас кто-нибудь подкинет, а туда вы можете поехать вместе с нами. Я купила новую машину.

— Ну! — обрадовалась Шура. — И какую же?

Но на эту тему подруги побеседовать не успели, так как вернулся Тема с мясом и потребовал, чтобы Юля немедленно им занялась. То есть вообще-то он мог и сам, но тогда за результат не ручался. Отправив Артема затариваться спиртным, Юля занялась мясом.

К пяти часам вечера все было готово. Свиная шейка, порезанная ровными кубиками и залитая кефиром, смешанным с пряностями, изнывала от желания попасть на угли.

Вдобавок Юля успела приготовить еще несколько легких закусок под мясо. Тут были аджика, баклажаны с орехами и чесноком, а свежие овощи и зелень она решила из города не тащить. На даче их было в изобилии. Но никакой картошки! Ни в каком виде.

У Юли была на нее аллергия, и всякий раз после чистки картошки, даже в перчатках, руки у нее краснели и начинали зверски чесаться, глаза слезились, а лицо стремительно опухало.

— Все готовы? — с этим вопросом в дверь Юлиной квартиры ввалились Шура с Никитой, торжественно выставив перед собой бутылку красного вина «Слезы мадонны». — И это еще не все, — пообещали они.

Но тут же Шура осеклась, так как увидела в прихожей ящичек точно таких же бутылок.

— А, вы уже закупили, — смущенно пробормотала она. — Ну, не знаю…

— Лишнего не будет, — поспешила ей на выручку Юля. — Проходите, подождем остальных и поедем.

Хотите чего-нибудь выпить? Есть отличное мартини.

Вы же не за рулем, можете себе позволить расслабиться.

— Давай, — согласилась Шура и тут же плюхнулась на мягкий диван.

Шура не отличалась красотой, тусклые волосы неопределенного цвета, воспетого всеми возможными русскими поэтами, который принято так красиво именовать — русый. Но то ли время изменилось, то ли экология была не та, но длинные Шурины волосы вряд ли могли вдохновить поэта выдавить из себя хоть одну лирическую строчку. Нос у нее был маленький и острый. Глазки серенькие. Облик ее явно не красил тяжелый подбородок и редкие белесые ресницы.

Но непривлекательная внешность Шуры никак не сказывалась на ее общительности. Более энергичного человека трудно было себе представить. Миниатюрная Шура была неутомима и отличалась выносливостью, своими маленькими руками она поднимала тяжести, с которыми едва бы справился крепкий мужик. И при этом она оставалась весела, полна юмора и никогда не жаловалась. Должно быть, этим ей и удавалось удерживать возле себя своего красавца супруга.

Никита был полной противоположностью Шуры во всем. Этот гигант был бы даже хорош собой, не будь он таким редкостным тюфяком. Единственное, в чем супруги были похожи, — в своих увлечениях рыбалкой и волейболом. Шура играла и удила рыбу, Никита смотрел. Любили они также выезды на дачу и вообще за город. Здесь повторялась та же картина — Шура действовала, а Никита лежал в гамаке, собственно, удержаться в этой позиции ему долго не удавалось, так как неугомонная супруга, не желая слушать его жалобы на головную боль, давление, колики в желудке, находила для него десяток неотложных дел.

Но сейчас Никите удалось пристроиться рядом с женой со стаканом в руке, и он, чувствуя себя счастливейшим человеком, тут же принялся описывать прелести последней рыбалки. Этой темы хватило до половины шестого и хватило бы и дальше, если бы Шура не перебила не в меру разговорившегося супруга:

— Кстати, Юлька, ты вот давеча говорила, что поменяла машину, а мы у вас во дворе видели роскошнейшую тачку, светло-серый металлик. Сколько же должны зарабатывать люди, чтобы позволить себе такую машину? Хоть бы разок на такой прокатиться!

Как думаешь, сколько хозяин сдерет за час катания на такой?

— Да нисколько, машина моя, — сказала Юля. — Катайся на здоровье хоть целый день.

Супруги поражение уставились на Юлю.

— Твоя?! — наконец выдохнула Шура, но тут Никита разразился ликующими возгласами, поздравляя Юлю с покупкой.

Через какое-то время Шура присоединилась к нему, но было видно, что она еще не оправилась от шока, от Юлиного признания. Гости выразили желание немедленно ехать на новой машине на шашлыки.

— Нужно подождать Инну, — сказала Юля. — Она обещала быть к шести.

— Значит, мы до ночи не уедем, — сказала Шура. — Не помню случая, чтобы она не опоздала на пару часов.

— Все меняется! — раздался голос от дверей.

Там стояла Инна с сумкой, в которой что-то позвякивало.

— Чего у вас дверь не закрыта? — неодобрительно проворчала она.

— Я вроде бы закрывал, — неуверенно сказал Никита.

— Точно, закрывал, я еще проверил, — поддержал его Тема. — Инна, а ты уверена, что дверь была открыта?

— Что ты хочешь сказать? — взвилась Инна, швырнув свою сумку в сторону, и стало совершенно ясно, что там лежали бутылки. — Не отмычкой же я открыла вашу дверь! Или что, подобрала ключи?

— Да ничего подобного, успокойся, — опешил Артем. — Просто я сказал, что дверь закрывал точно.

— Но она была открыта, — стояла на своем Инна. — Вероятно, ты ее только прикрыл, а сквозняком ее открыло.

— Нет у нас никаких сквозняков, — упрямо заявил Тема.

— Ладно, не будем спорить из-за таких пустяков, — вмешалась Юля. — Ничего же не пропало.

А раз мы все в сборе, не пора ли отправиться в путь?

Как всегда, ее слова били точно в цель, и компания тут же спустилась вниз. Во двор въезжала белая «Мазда», в которой сидел Серега с какой-то своей очередной пассией. Девушку звали Машей. Кроме высокого роста, у Сереги не было иных внешних достоинств, и друзья удивлялись его успеху у девиц.

Сам Серега объяснял этот феномен своим менее удачливым в любви друзьям так: «Хорошего человека должно быть видно издалека». Кроме постоянно меняющихся девушек, Серега имел три вполне официальных жены. Две, им брошенные, и одну, так сказать, действующую. Детей он, впрочем, ни от одной из своих женщин не имел.

Рыжая Маша, которой нельзя отказать в стройности, оказалась очень глупой и вульгарной особой.

Явно не одобряя его выбор, Юля подумала, что раньше Серега так низко не опускался. А если сравнивать рыжую Машу с женой Сереги, то становилось и вовсе непонятно, почему он предпочел эту вульгарную дуреху красавице и умнице Галине.

Последним, когда уже будущий шашлык, вино и закуски были погружены в багажник, подъехал на «девятке» цвета «баклажан» Коля. «Девятка», как, впрочем, и все остальное, у него была папина. Сам Коля в этой жизни не приобрел ровным счетом ничего. То есть нельзя сказать, что он вовсе не работал и не зарабатывал. Работал, но деньги таинственным и непостижимым даже для самого Коли образом куда-то бесследно исчезали уже на третий день после получения зарплаты. Третий — это еще хорошо, иногда Коля оказывался на мели уже через несколько часов после того, как честно заработанные деньги попадали ему в руки.

Поэтому хоть Коля и дожил до тридцати, но своего, кроме личной одежды, не нажил. Зато внешность у Коли — что надо. Темно-каштановые, очень густые волосы, зеленые глаза и породистый нос привлекали к нему стаи девиц. Но редко какая выдерживала его больше недели. За этот срок выяснялось, что красавца Колю нужно сажать себе на шею. Обрадованный появлением девушки папа снимал с себя обязанности по финансированию Коли, считая, что теперь есть кому позаботиться о его дорогом сыночке. А сам он вполне заслуживает небольшого отпуска.

Отчаявшись научить Колю разумно тратить деньги, девушки со вздохом оставляли Колю, и он снова возвращался к своему папе, которого жизнь тоже ничему не учила. Он даже не делал попыток помочь очередной претендентке на сердце его сына обуздать мота, обучить его разумному обращению с деньгами.

— Все в сборе? — оглядев толпу гостей, спросила Юля. — Можно ехать?

Но тронуться в путь удалось далеко не сразу. Выяснилось, что Сереге нужно еще заехать в два места, как он уверил, на несколько секунд. Секунды почему-то растянулись на добрых полтора часа, в течение которых все покорно ждали его возвращения. Больше всех злилась голодная Юлька. Как только вернулся Серега, выяснилось, что потерялись Маша и Коля.

— Нет, я этого не выдержу! — простонала Юля. — Теперь еще и этих искать.

* * *

Судьба Наташи Звягиной до пяти лет складывалась счастливо. У нее были любящие мама и папа.

И хотя папа был всегда занят, заставал ее по вечерам в постельке, а по утрам едва успевал чмокнуть малышку в лобик, но тем не менее Натка знала, что он у нее есть. Этим она отличалась от многих детишек в детском садике. Там у многих пап не было и вовсе, а те, которые были, назывались «пьянью», и, по словам воспитательниц, лучше бы их вообще не было.

Наташа никак не могла взять в толк, как же это может быть, чтобы лучше — без папы. Размышлениям на эту тему она посвящала многие часы, но так ничего и не могла решить. Пришлось идти за советом к подруге Мане. Та была старше Наташи на целых четыре месяца и младше шести своих братишек и сестренок. Но была она человеком опытным и знала все на свете.

— Не надо, чтобы ты узнала, как это бывает, — только и ответила на Наташин вопрос подружка. — Плохо это. Но тебе-то что волноваться, у тебя отличный папка. И не пьет совсем.

Но, увы, Маня ошибалась, беда уже притаилась совсем рядом и грянула, как всегда, не вовремя. Сначала заболела мама. Потом ее отвезли в странное место, в больницу, куда Наташу не брали. Проходили дни и месяцы, а мама не возвращалась. Сидеть с Наташей приехала из деревни ее бабушка — мамина мама.

— Когда мамочка придет? — каждый день спрашивала у нее Наташа.

При этом вопросе у бабушки из глаз начинали капать слезы.

— Она уехала, — пряча глаза от внучки, говорила бабушка. — Придется нам пока без нее жить. Ты ведь большая девочка, и у тебя есть я и папа.

Но папу Наташа теперь и вовсе не видела. Дома он теперь ночевал очень редко. И однажды жизнь Наташи совсем переменилась. Грустная бабушка собирала Наташины и свои вещи в узлы. И паковала игрушки девочки в коробки.

— Мы куда-то едем? — допытывалась у нее Наташа.

— Поедем ко мне, поживешь теперь в деревне, — отвечала бабушка. — У нас хорошо. Куплю тебе цыплят, будешь с ними играть. А еще у нас есть овечки и корова, а дед Семен будет тебя катать на лошадке. Ты ведь любишь лошадок? У нас в деревне есть такая красивая лошадь, вся белая.

Воображение Наташи поразила волшебная белая лошадь, на которой ее скоро покатает дед Семен, но все-таки она спросила:

— А папа с нами поедет?

— Нет, — коротко ответила бабушка и нахмурилась.

Наташа почему-то совсем не огорчилась и снова спросила:

— А мама приедет?

Вместо ответа бабушка пожала плечами и сказала:

— Когда-нибудь ты с ней обязательно увидишься, — сказала она твердо. — Это я тебе обещаю.

В деревне у бабушки было и правда чудесно.

У нее был свой дом, казавшийся Наташе после тесной городской квартиры просто огромным. Был огород и сад, где росло много всевозможных вкусных вещей. Их не возбранялось рвать и есть прямо с кустов и грядок. Дед Семен оказался маленьким старичком с красивой белой бородой. Наташа полюбила сидеть по вечерам у него на коленях и слушать сказки, которых дед знал великое множество.

Не обманула бабушка и насчет цыплят и белой лошадки. Теперь Наташа реже спрашивала, когда вернется мама и приедет ли к ним папа. К тому же из разговора бабушки с соседками и дедом она поняла, что мама ее сейчас обитает на небесах, а папа нет чтобы подождать, когда она вернется, завел себе новую жену, а стало быть, у Наташи теперь есть еще одна мама.

— Только не больно-то она чужое дитя жалует, — неизменно добавляла бабушка. — У нее у самой ребенок, сын — ее вот брат, — и бабушка показывала на Наташу. — Он старше Наташки аж на десять лет. Вот оно как.

После этих слов соседки принимались изумленно и даже с каким-то ужасом вздыхать и ахать. Наташа не могла их понять. Ну и что — брат? Ну и что с того, что старше ее на целых десять лет? Это даже хорошо — иметь такого взрослого брата. Жаль только, что она пока его не знает.

* * *

Кавалькада из трех машин наконец выехала из города. Было уже не пять, не шесть, а почти восемь часов. Путь до дачи Юдиных родителей в обычное время занимал около часа. Но сегодня, как назло, что-то мешало путешественникам. Сначала отстал Коля, причем так основательно, что друзьям пришлось возвращаться, чтобы выяснить, что у него случилось. Оказалось, кончился бензин. Пока ходили за бензином, пока заправляли его «девятку», Серега успел поругаться со своей Машей. Спор закончился рукоприкладством. Со стороны Маши. А Сереге пришлось оказывать первую помощь и ставить холодную примочку на лоб.

Следующую остановку сделали возле придорожного магазинчика, торговавшего пиленым лесом и садовой мебелью, где того же Колю обуял приступ хозяйственности. Он выскочил из машины и сломя голову помчался к магазинчику. Вся компания настигла его в тот момент, когда Коля уже пританцовывал возле устрашающего вида железных ворот, лежавших на земле. Поверх ворот шел частокол из внушительного размера шипов. Даже сейчас они выглядели жутковато, а что уж говорить, когда ворота займут свое место.

— У тебя есть пятьдесят рублей? — обратился к Теме Коля. — Дай, а то у меня не хватает.

— Зачем тебе? — спросил Тема, доставая бумажник.

— За ворота заплатить не хватает, — пояснил Коля. — Отец всюду искал такие. Согласен был и пять тысяч заплатить, а тут они всего за две продаются.

Папаше скажу, что заплатил за них четыре — прямая выгода. Смекаешь?

— Не дам, — твердо сказал Тема, пряча деньги в карман.

— Ты чего это? — удивился Коля. — Не хочешь, чтобы я папашу обманывал? Так он сам меня все время надувает с деньгами.

— Плевать мне на то, что ты отца надуваешь, я просто не хочу, чтобы ты эти ворота тащил к нам на дачу.

— Зачем к вам на дачу? — удивился Коля. — Я же не у вас собираюсь их устанавливать! Я договорюсь, чтобы их доставили прямо к нам на участок.

— Тогда ладно, — все еще сомневаясь, протянул Тема.

Коля выхватил у него из рук вожделенную бумажку и умчался в кассу платить.

— Что у вас тут происходит? — спросила Юля, подходя к Теме.

— Да вот, Коля ворота покупает.

— Он с ума сошел! Зачем ты ему позволил?

— А что тут такого? — попытался возразить Тема. — Я ему добавил только пятьдесят рублей.

— Вы друг друга стоите, — с горечью сказала Юля. — Ты что, забыл, у них тут доставки нет, так что сами будете возиться с этими воротами весь вечер вместо шашлыка.

Юля оказалась права. Получив ворота, вся компания встала перед дилеммой, куда и как их пристроить, чтобы никого не изувечить. Багажника ни на одной машине не оказалось. Калитку удалось запихать в «Мазду» Сереги, а вот сами ворота… А тут еще наваренные на них пики, которые торчали во все стороны. Не подступишься! А уж укрепить их на крыше машины, имея под рукой только несколько десятков метров троса, и при этом чтобы не поцарапать краску — вообще задача нереальная.

Справились с ней примерно часам к девяти.

Дальше ехали без приключений, но в мрачном настроении. Наконец показались первые дома дачного поселка, и все облегченно вздохнули. Юлии дом стоял несколько на отшибе, на краю леса. Добравшись до цели, все как-то разбрелись по участку.

А Маша задержалась у ворот, любуясь пейзажем.

Дом Юдиных родителей и в самом деле стоил того, чтобы на него полюбоваться. В лучах заходящего солнца он казался золотым, а его новенькая черепичная крыша напоминала шоколадку. Сад возле дома был любовно ухожен. От ворот вела усыпанная гравием ровная дорожка, рассчитанная на два легковых автомобиля. По бокам она была усажена цветами и декоративным кустарником.

Узкая дорожка вокруг дома была выложена крупными камнями, а вдоль нее шла рабатка из редких цветов, над которыми Юлина мама тряслась, словно над сокровищем.

— И где же мне ставить машину? — возмутился Серега, ехавший последним. — Не могу же я оставить ее на всю ночь за воротами?

— Вообще-то у нас спокойно, — намекнула Юля.

— У вас, может, и спокойно, но я-то с ума сойду за свою красавицу. Глаз не сомкну, зная, что она одна-одинешенька стоит за оградой и любой прохожий негодяй может на нее плюнуть, а то и еще чего похуже сотворить.

— Думаю, что мы сможем поставить все три машины, — сказал Коля.

Прежде чем Юля успела его остановить, он подогнал свою машину прямо к крыльцу. Теперь действительно нашлось место и для «Мазды» Сергея. Юля только вздохнула, глядя на узкую щель между ступенями крыльца и правой дверцей Колиной «девятки», через которую предполагалось просачиваться в дом.

Вообще-то в доме было два входа. Но чтобы добраться до второго, нужно было протиснуться вдоль Колиной «девятки», не помяв мамины пионы, а потом еще обогнуть дом. Но и проникнув таким манером в дом, еще нельзя было считать дело сделанным.

Ведь еще необходимо было добраться до кухни, а она располагалась на другом конце дачи, именно возле того входа, который загородил Коля своим авто.

— Проходите за дом на лужайку, — пригласила Юля. — Только не помните мамины цветы. Тема, покажи ребятам, где мангал.

Наконец все как-то утряслось. Тема уже выгружал шашлык, Никита вешал свой любимый гамак, Коля разводил огонь в мангале, который поставили на лужайке перед вторым входом подальше от машин, а девушки прошли в дом, чтобы достать посуду и выбрать подходящий стол для пиршества в саду. Серега под видом помощи увязался с ними.

Впрочем, помощь его имела один объект — Инну, он преданно ходил за ней по пятам и ловил каждое слово, чем изрядно раздражал ее. Впрочем, не одну Инну. Маша явственно скрипела зубами и бросала на изменника злые взгляды.

— Черт, — злилась Юля, возвращаясь в дом. — И угораздило же его так поставить свою тачку! А этот не мог оставить на улице свою «Мазду»? Идиот! — шипела она на Серегу.

Действительно, всем, кто выходил из дома, приходилось изгибаться под углом в сорок пять градусов, выбирая при этом место, куда ставить ногу, чтобы не пораниться об острие ворот. Конечно, проделать такую эквилибристику с пустыми руками не сложно, но поскольку девушкам приходилось шмыгать взад и вперед, неся что-то в руках — то огурцы и помидоры из парника, то зелень с грядок, то еще что-либо, то ворота были у всех, как бельмо в глазу.

— Серега! — высунулась из окна Юля. — Переставь наконец свою тачку!

— Зачем? — не отрываясь от охмурения Инны, спросил Серега.

— Ворота мешают ходить.

— Так ведь ворота, а не я!

— Не дури! Перегони тачку, а Коля отгонит свою от крыльца. Ведь невозможно ходить.

Минут пятнадцать были посвящены тому, что Серега доказывал Юле обратное, мол, между воротами и дорожкой сохраняется вполне достаточное для прохода расстояние.

— Сейчас все напьются, и увидишь, без травм не обойдемся! — возмущалась Юля. — Это же смертельно опасное оружие, а не ворота!

— Кому понадобится сюда ходить? — удивлялся Серега. — В дом есть еще один вход. Им и воспользуемся. Мы ведь там и будем сидеть. Приятно, красиво, и беседка есть, и альпийская горка, и даже водоем с цветами. Ты не знаешь, как называются те белые лилии?

— Убери машину, тебе говорят, кретин! — не выдержала Юля.

Серега сделал вид, что не слышит. Он вообще обладал даром не замечать того, что ему не нравилось.

В итоге победа осталась за ним, «девятка» торчала на своем месте, а Юля, побледневшая от ярости, залпом выпила огромный фужер вина, не меньше чем на полбутылки, и разозлилась еще больше.

— Видели вы такого идиота!

— Да успокойся ты, — уговаривала ее Маша. — Подумаешь, сам же первый по пьяному делу на эти штыри и напорется. Тогда вспомнит твои слова.

— Надо их хоть мешковиной затянуть, — сказала Юля. — Не могу их видеть, прямо в дрожь бросает.

Чтобы не волновать Юлю, ворота обернули за неимением мешковины черной пленкой, которую Юдина мама использовала при выращивании клубники. Заодно уж обернули и «девятку», чтобы пленка не улетела на поднявшемся внезапно ветру.

— Теперь ты довольна? — спросила у Юли Шура.

К тому времени как девушки покончили с пленкой и немного успокоились, шашлыки были уже готовы. Жир, аппетитно шипя, капал на раскаленные угли. Мясо оказалось отлично промаринованным и прямо-таки таяло во рту. Кроме закупленного Темой ящика вина, в «винном погребке» оказалось еще десять бутылок водки и ящик пива «Бочкарев». Сначала запивали вином шашлык, затарили еще несколько порций. А когда мясо кончилось, вина оставалось еще много. Пить его просто так никто не захотел, и все перешли на водку с пивом под соленые лещики — рыбу, оказывается, привезли Шура с Никитой.

В общем, когда Юля в очередной раз попыталась пройти в дом, чтобы натянуть джинсы и свитер, так как комары стали ей всерьез досаждать, она почувствовала, что ноги плохо ее слушаются. До дома она все-таки дошла, но там свалилась на постель, почувствовав, что стены затеяли с ней какую-то нехорошую игру. Они кружились, а развешанные на них декоративные мелочи и картины выплясывали какие-то танцы. Чтобы не видеть этого безобразия, Юля закрыла глаза, и тут ее затошнило. Пришлось глаза открыть. Но тошнота от этого не прошла, а, напротив, усилилась.

Полежав с полчасика и установив, что ничего в ее состоянии в лучшую сторону не меняется, а, напротив, становится все хуже, Юля решила, что нужно срочно принимать меры. Осторожными шажками девушка, держась за стены, выползла из дома и направилась к колонке, стоящей в центре сада.

— Холодный душ меня взбодрит, — уверяла себя Юля, двигаясь от одной яблони к другой.

К счастью, вся дорожка до артезианской скважины была сплошь усажена плодовыми деревьями, а где не было деревьев, там росли кусты, которые тоже отлично могли служить в качестве амортизатора при падении, Юля в этом пару раз убедилась. Погубив по пути несколько сортовых кустов черной смородины и любимый мамин жасмин, Юля добралась до своей цели.

С трудом стянув с себя одежду, она нажала на ручку колонки и засунула голову и плечи под обжигающе холодную струю воды. Через несколько минут, морщась от колючих брызг, она почувствовала, что ее больше не тошнит и вообще самочувствие улучшилось настолько, что она забыла о своих мучениях.

Решив, что своим открытием она поделится с друзьями, Юля кое-как натянула на себя майку и отправилась в дом, чтобы хорошенько растереться полотенцем.

Она довольно твердо прошла по дорожке и даже попыталась поправить помятый куст жасмина. Конечно, толком помочь растению она не смогла, но совесть успокоилась на том, что теперь жасмин подождет до завтра, когда уж она доберется до него с секатором. Погруженная в грустные мысли об изувеченном кусте, Юля не очень-то смотрела по сторонам.

Поэтому Серегу увидела, лишь почти наткнувшись на него.

— А! — обрадовалась Юля, совершенно забыв, что она на него дулась. — Ты чего тут делаешь? Природой любуешься?

Она сделала еще шаг, и из ее горла вырвался сдавленный крик. Из верхней части груди задумчиво поникшего головой Сереги торчало целых два металлических штыря, а третий высовывался у него из горла.

Все еще не веря в самое страшное, Юля осторожно потрогала один из металлических прутьев. Сомнений не было, она не стала жертвой обмана зрения, прут и в самом деле вырастал прямо из-под ребра Сереги, а его футболка на ощупь была влажной и липкой.

— Не может быть, — прошептала Юля. — Нет, этого не может быть… , В этот момент сзади послышались чьи-то шаги, и из-за угла дома вылетели Шура с Инной, за ними, смешно расставив руки, — изрядно пьяный Коля.

— Не подходите! — крикнула им Юля. — Стойте!

Обе девушки замерли словно вкопанные, с недоумением глядя на Юлю.

— В чем дело? — наконец спросила Шура. — Что ты вопишь? Вы что-то потеряли?

Юля молча замотала головой.

— Вы можете затоптать следы, — едва слышно прошептала она.

Но в это время, обогнув замерших Шуру, Инну и их кавалера, по дорожке пронесся Тема.

— Серега! — удивился он. — Ты чего тут? Мы тебя повсюду ищем. А ты…

Внезапно Тема осекся. Потом он побледнел, забулькал горлом и свалился под ноги Юле бесформенным кулем.

— Что там такое? — раздался недовольный голос Николая, который оставил своих подружек и нетвердым шагом подошел следом за Артемом к оторопевшей Юле.

В ответ на вопрос Коли все промолчали. Юля нашла в себе силы лишь показать рукой на застывшего за ее спиной Серегу. Коля подошел еще поближе и вгляделся.

— А ведь он, ребята, мертв! — с удивлением в голосе констатировал он, отступая на шаг назад. — Юля, как же так?

— Не знаю, — просипела Юля. — Что же нам теперь делать-то?

— Нужно вызывать милицию, — резонно заметил Николай, трезвея на глазах. — И «Скорую». Хотя я думаю, что врачи ему уже не помогут.

— Может быть, для начала снять его? — робко предложила Юля.

— Ни в коем случае! — энергично вмешалась Инна.

— Но нехорошо, что он тут так пришпилен, словно бабочка в гербарии.

— Я бы скорей сказал: словно навозный жук на вилах, — сказал Николай. — Но я согласен с Инной, трогать его нельзя. Ты, Юля, иди в дом и вызывай милицию. А я подниму вот этого товарища, — и он показал на безмятежно валяющегося в обмороке Тему, — и пойду за тобой. Ну, а вы, девочки, — и он обернулся к Инне с Шурой, — ступайте к остальным, расскажите им, что случилось, но к телу не пускайте.

К тому времени когда Юля нашла свою трубку, на лужайке перед домом, где только что весело пировало несколько человек, сидела совершенно трезвая компания с одинаково бледными вытянувшимися лицами.

— Юля, — первой обратилась к ней Маша, — про Серегу.., это правда?

Юля молча кивнула. Маша закрыла глаза руками и зарыдала.

— Это все из-за меня, я его бросила, и он покончил с собой!

— Не мели ерунды, — оборвала ее Шура. — Стал бы он себя убивать! Вот еще!

— Как же это он? — растерянно спросил непонятно у кого Никита. — Может, он еще жив?

При воспоминании о том, как ее рука коснулась теплого еще тела, Юлю пробрала противная дрожь.

Продолжая вышагивать по дорожке, пытаясь поймать сигнал на своем ботовом, она молча покачала головой. Серега совершенно точно был мертв. Даже Юлиных весьма скромных познаний в медицине и анатомии было достаточно для того, чтобы сказать: человек, у которого из горла, сердца и легкого торчит по металлическому штырю, вряд ли будет жить.

Наконец ей удалось дозвониться до милиции и «Скорой помощи». Сообщив о несчастном случае у нее на даче, она устало присела за стол ко всей компании.

— Повеселились! — мрачно заключила Маша. — А где Коля? Или и он тоже…

— Нет, он в доме, пытается привести в чувство Тему, — сказала Юля. — Пойду помогу ему.

— Сам справится, ты лучше расскажи нам, как все случилось, — сказала Шура.

Представив, что сейчас ей придется во второй раз пережить этот кошмар. Юля быстро поднялась с места, чтобы все-таки идти к Теме. Но едва она встала, из дома появился Коля, заботливо поддерживая мертвенно-бледного Тему. Парни молча сели за стол напротив Юли и выжидательно уставились на нее.

Поняв, что пытки ей все равно не избежать, Юля собралась с духом и заговорила…

— Значит, ты говоришь, что после того, как ты ушла с лужайки, ты поднялась в спальню и лежала там около получаса? — спросил у нее Тема. — А потом прошла к колонке через ту дверь, возле которой мы оставили машины? И Сереги там не было?

Или ты его просто не заметила? Если тебе было так плохо, как ты рассказываешь, то могла и не заметить.

— Не могла, — возразила Юля. — Он же поставил свою тачку так, что Коле с его воротами пришлось ставить свою «девятку» почти вплотную к крыльцу.

Да еще Серега калитку от ворот выгрузил из своей «Мазды» и пристроил на «девятку» Коли. В общем, чтобы спуститься с крыльца, теперь нужно буквально протискиваться мимо «девятки». Так что корчащегося на прутьях Серегу я бы заметила.

— Как же он так неосторожно! — воскликнула Маша. — Конечно, он был здорово пьян, но насадиться на прутья! Это уж слишком! Может быть, он споткнулся?

— Может, — кивнула Юля. — К тому же мы замотали Колькину машину черной пленкой, и он мог забыть про эти проклятые ворота.

— Да, Серега сегодня был на редкость не в своей тарелке, — заметил Коля. — Какой-то нервный. Да еще и нализался здорово. Впрочем, как и все мы. Но хотел бы я знать, что ему понадобилось в той части дома? Зачем он пошел туда?

— Этого мы теперь никогда не узнаем, — сказала Шура. — Но, может быть, он тоже хотел освежиться, как и Юля?

— Про несчастный случай — это все чушь, — внезапно решительно сказала Инна, молчавшая до сих пор. — Вы же видели, как он стоит! Он стоит лицом к нам. Он напоролся на прутья так, словно кто-то сильно толкнул его прямо на них. Даже не толкнул, а прямо притер его к штырям. Самому ему никогда бы так не наколоться — даже если сильно оступиться. Он с кем-то разговаривал, а потом этот кто-то пихнул его, и острые штыри проткнули Серегу.

Все подавленно молчали. Иннины слова были слишком похожи на правду.

— Но в таком случае, — нерешительно сказал Никита, — один из нас убийца!

— Не обязательно, — сказала его жена. — Убить Серегу вполне мог кто-то посторонний. Зашел с улицы и убил.

— Невозможно, — грустно возразила Юля. — У нас сигнализация на калитке. Стоит кому-то открыть ее, как раздается сирена.

— Не обязательно проходить через калитку, — упорствовала Шура. — Убийца вполне мог перебраться и через забор. Для рослого мужика — это не проблема.

Все с сомнением посмотрели на внушительного размера бетонные плиты, поверх которых к тому же, все знали, шел слой битого стекла. С земли его было не видно, но для грабителя он явился бы неприятным сюрпризом.

— А другого выхода у вас на участке нет? — спросил Коля.

— Нет, — покачала головой Юля. — И сигнализация включена, я проверила.

Все подавленно замолчали, обдумывая ситуацию, в которую попали. Получалось, что убить Серегу мог только кто-то из присутствующих.

— Вот влипли! — наконец выразила общее мнение Маша.

Милиция приехала через четверть часа. Они бы добрались и быстрей, пояснил шофер — рослый детина лет сорока, но долго не могли найти нужный дом в поселке. Все попадали не туда.

— Что у вас тут? — спросил второй милиционер, невысокий, худощавый и плешивый. «Для тридцатилетнего мужика внешность хуже не придумаешь», — подумала про себя Юля. Но тут же мысленно обругала себя, следователь приехал не свататься, а расследовать преступление. Кто его знает, может, под лысой макушкой скрывается острый ум.

— Вот, проходите, — пригласила она обоих ментов. — Это случилось тут.

Со стороны улицы Серегу загораживали машины, поэтому, чтобы добраться до него, ментам пришлось продраться сквозь кусты малины. Первым к «девятке» подошел худощавый старший лейтенант со смешной фамилией Плюшкин. Присвистнув, он обернулся к своему здоровенному коллеге. Шофер как-то странно побурел и скрылся в зарослях малины. «Должно быть, ищет вещественные доказательства, он ведь профессионал», — убеждала себя Юля, тщетно пытаясь не обращать внимания на странные звуки, доносящиеся из кустов.

— Это черт знает что! — выругался Плюшкин. — Степа, ты там долго собираешься копаться? Надо этого бедолагу щелкнуть. Ты вспышку взял?

— Нет, откуда у меня? — удивился, выползая из кустов, Степа. — Экспертов вызывать нужно. Раз тут такое дело.

— Это что же, он так и будет висеть до того, как ваши эксперты приедут? — насторожилась Юля.

— Выходит, так, — подтвердил Плюшкин. — Но вам не будет скучно, сейчас мы запишем показания каждого в отдельности, что он делал в последние два часа. И пока я говорю с одним, всех остальных я прошу далеко не разбредаться. Кто нашел тело?

— Я, — призналась Юля.

— Прошу со мной, — сухо распорядился Плюшкин. — Степан, приглядывай тут, чтобы они чего не натоптали и не навредили.

Это относилось к Инне, которая буквально заползла под Колину «девятку», добралась до ног Сереги и там что-то вдохновенно выковыривала из земли.

Инна вообще, по мнению Юли, проявляла слишком большой интерес к трупу с самого начала. Лично себя Юля не могла бы заставить подойти к нему ближе чем на пять метров, а уж осматривать его зубы, словно у коня на базаре, как сделала Инна, было вообще для Юли немыслимо. Но долго осуждать поведение подруги у Юли времени не было. Плюшкин действовал оперативно, он усадил девушку в мягкое кресло, ввернул в настольную лампу принесенную с собой лампочку в сто ватт, направил Юле в лицо поток яркого света, а сам уселся за письменный столик, оказавшись в тени.

— Начнем, — приветливо сказал он. — Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с покойным?

— Я знаю Серегу около месяца, — начала свой рассказ Юля. — Вообще-то он не мой друг, а друг моего друга Артема. Но сегодня мы решили устроить пикники…

— Пикник по какому случаю?

— Просто так, — почему-то растерялась Юля. — Хотя нет, я же купила новую машину. Правда, я купила ее тоже месяц назад, но так уж получилось, что отметить мы решили это событие именно сегодня.

— Довольно долго тянули, вы не находите? — ехидно спросил Плюшкин.

— Нет, не нахожу, — отрезала Юля. — Я много работаю, и наши друзья тоже. Просто раньше не было времени собраться вместе.

На самом деле все было не совсем так, но не рассказывать же этому въедливому менту, что она решила таким образом в непринужденной обстановке примирить свою подругу и своего нового парня.

— Хорошо, а у кого возникла мысль купить эти самые ворота?

— Как у кого? У Коли и возникла! — удивилась Юля. — Это же ему ворота нужны были. Я, напротив, возражала. Глупо было тащить их сначала ко мне на дачу, а уже потом перевозить к нему. Я предлагала, чтобы он купил на обратном пути, но Коля боялся, что их могут раскупить.

— Коля — это убитый? По-моему, вы его иначе называли.

— Нет, убитого звали Сергей. А Коля — это хозяин «девятки» и ворот, что на ней лежат.

— А он ехал в машине один?

— Кто? Сергей?

— При чем тут убитый? Я имею в виду Николая, купившего орудие убийства.

— Вообще-то, сначала один, а потом с ним ехала Инна, — сказала Юля. — Ну, понимаете, вроде бы я была с Темой, Шура с Никитой, Сергей привез Машу, а Инна и Коля были свободны. Вот я и предложила Инне — это моя подруга, — поспешно пояснила она, — сесть в Колину машину.

— Ясно, — сказал Плюшкин. — Значит, он ехал с совершенно незнакомой ему девушкой?

— Да, раньше Коля с Инной были не знакомы, — подтвердила Юля.

— Выходит, что она села к нему в машину не сразу?

Юля кивнула.

— А почему?

— Просто так.

— В расследовании просто так не бывает, — наставительно заметил Плюшкин. — Так что рассказывайте, как все было.

— Ну, она посмотрела на нас с Темой и согласилась сесть с Колей, решила, что ей надо завести кавалера, — сказала Юля.

— Хорошо, а теперь расскажите, стараясь не упустить ни одного даже, казалось бы, самого незначительного факта, о том, что вы делали после того, как в конце вечера ушли от своих друзей.

Юля послушно повторила свой рассказ, подозревая, что в ближайшие дни ей придется еще не раз это делать.

— Значит, когда вы шли к колонке, то не заметили ничего подозрительного?

— Если вы имеете в виду наколотого на ворота Серегу, то нет, — сказала Юля. — Дорога была свободна.

— Долго вы пробыли возле колонки?

— Трудно сказать, — задумалась Юля. — Сами понимаете, я время не засекала. Но, думаю, минут десять я там провозилась. Голова очень кружилась, и тошнило, а от холодной воды становилось легче. Я умылась, вытерлась, а потом пошла обратно. Еще с кустами повозилась. Нет, наверное, я даже с четверть часа провела в саду.

— И ваши друзья, пировавшие в это время на лужайке, вас не видели?

— Нет, родители специально отгородили сад и огород от лужайки перед домом зарослями черноплодки. Кусты густо разрослись, теперь у нас есть место для отдыха, с которого не видны грядки и вообще все посадки. Только альпийская горка и цветы.

Ну, и еще водоем. Папа сказал, что должно быть место для отдыха и созерцания. Он устроил несколько таких уголков в разных частях сада. Можете пойти посмотреть.

— Благодарю, — отказался Плюшкин. — Посмотрю потом… Прежде всего меня интересует, не видели или не слышали ли вы чего-нибудь необычного в саду. Может быть, чьи-то голоса или звуки борьбы?

— Нет, — покачала головой Юля. — Я понимаю, о чем вы спрашиваете. Хотите знать, не слышала ли я, как убийца ругается с Серегой. Но понимаете, я слышала только голоса тех, кто сидел на лужайке перед домом. Они как раз стали петь.

— Петь?! — оживился Плюшкин. — И часто вы поете за столом?

— Вообще-то раньше никогда не пели, — чистосердечно призналась Юля. — Но в этот раз пели.

Девчонки пели, и, по-моему, Никита им подпевал.

— Значит, остальных мужчин вы не слышали?

— Нет.

— А как вы сидели за столом?

— Как? — задумалась Юля. — Ну, точно не помню. Сначала я усадила рядом с Колей Инну, Маша села рядом с Шурой, Серега сел рядом с Темой, а я рядом с ними. Но потом все не раз вставали, менялись местами, мы еще фотографировались и снова менялись местами. Так что точно я могу сказать только про Никиту. Он весь вечер прочно просидел в гамаке. А остальные перемещались.

— А что вы можете сказать о том, кому была бы выгодна смерть Сергея?

— Не знаю, может быть, его отцу? Они вечно с сыном цапались, потом отец Сереги недавно женился в третий раз на молодой женщине, а Серега был страшный бабник, и вообще Серега не был уж очень хорошим сыном. Ну, и у его жены Галины могло терпение в конце концов лопнуть от бесчисленных измен Сергея. Хотя, с другой стороны, было бы странно, если бы она выбрала для мести такой странный способ. Галина женщина рациональная.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Плюшкин. — А из тех, кто присутствовал вчера на шашлыке, у кого были причины ненавидеть Сергея?

— Из них только я, Тема и Коля знали Серегу раньше, — сказала Юля. — И только Коля и Тема знали его настолько хорошо, чтобы ответить вам на этот вопрос. Во всяком случае, мне ничего не известно о том, что у кого-то из гостей была причина убить Серегу. Неужели вы думаете, что я бы в таком случае пригласила их в нашу компанию?

— Спасибо, у меня пока все, — поблагодарил ее лейтенант.

Затем он решил побеседовать с Инной, которая ехала вместе с Колей и его воротами полдороги в одной машине и была соседкой убитого за столом.

Следовательно, была тем человеком, которому он мог открыть душу и поделиться злодейским планом, если он у него был, разумеется.

— Не слышали ли вы от Николая после того, как он купил ворота, зачем ему это понадобилось? А также не говорил ли вам тот же Николай, что он что-нибудь замышляет? — начал, не переводя дыхание, сыпать вопросами Плюшкин. — Не жаловался ли на то, что его друга преследуют? Или, может быть, упоминал про какую-нибудь ссору между Сергеем и третьим лицом? Словом, обо всем, чтобы могло бы пролить свет на убийство Сергея.

Инна задумчиво посмотрела на лейтенанта, прикидывая про себя, что он за человек. По лицу Плюшкина ей не удалось составить о нем сколько-нибудь определенного мнения, и она решила сказать правду.

— Я вам перескажу то, о чем я переговорила за весь вечер со всеми, а вы уж сами решайте, важно это для вас или нет. Только отвечать буду по порядку.

Начну с Коли, как вы и просили.

Плюшкин кивнул.

— Значит, сначала он болтал исключительно насчет своих ворот, — начала вспоминать Инна. — Хвастался, что возьмет со своего папаши тысяч пять за них. Я тогда еще поинтересовалась, неужели у него отец такой доверчивый простак и не захочет увидеть чек.

— А он?

— Он очень многозначительно ухмыльнулся и сказал, что сделать чек для того, у кого есть компьютер и принтер, не проблема. Я так поняла, что он имеет в виду себя. Потому что потом он плавно переключился на то, какой модем он недавно приобрел для своего «Пентиума».

— Потом?

— Этой темы ему хватило до самого конца дороги. Потом мы приехали, поставили свои машины и пошли устраиваться. До того момента, когда мы все сели за стол, я с Колей больше не разговаривала. Но за столом он был уже здорово пьян, поминутно добавлял и клеился к Шурке и шептал что-то Маше на ухо со страшно заговорщицким видом. А ко мне подсел Серега. Когда Шура отшила Колю, он снова вернулся ко мне и стал болтать на ухо, что вот, мол, у него проблем с женщинами никогда не было, а у Сереги — проблемы. И что он, Коля, даже Машку Сереге уступит, потому что она не в его вкусе. И добавил, что Маша вовсе не в восторге от Сереги, что бы он там себе ни воображал. А потом заявил, что Маша чудесная девушка и он знает, что говорит.

— Значит, Маша раньше была девушкой Коли?

— Получается, что так, — кивнула Инна. — Потом он еще напился и начал что-то снова бормотать о воротах и своем отце, которого он обещал «сделать». Сказал, что такого скупердяя, как его папаша, поискать нужно, каждый грош у него приходится вымаливать, а ему такая жизнь осточертела.

В общем, обычный треп избалованного и эгоистичного мальчишки. Мне стало противно, и я от него отсела к Сереге. Колька обиделся, но тут Маша пересела к нему, и он ненадолго утих. Правда, потом снова пошел ко мне и попытался выгнать Сергея.

— Они разговаривали? Я имею в виду Машу и Николая?

— Что-то он ей говорил, но, по-моему, Маше это не сильно понравилось. Она сидела вся красная. Знаете, рыжие вообще легко краснеют. Потом Коля ушел.

— Это было до того, как Юля встала из-за стола?

— Раньше, — уверенно ответила Инна. — Потому что она еще кинулась его поддерживать, когда он чуть не грохнулся.

— А потом он вернулся за стол?

— Этого я уже не помню, потому что Серега начал рассказывать мне про то, как он ездил в Турцию. Меня это тема интересовала, потому что я и сама хотела съездить куда-нибудь отдохнуть, так что слушала я его внимательно.

— Но тот момент, когда Юля покинула вашу компанию, вы помните?

— Нет, — с сожалением покачала головой Инна. — Я ее уже увидела в тот момент, когда она стояла рядом с убитым Сергеем.

— А как вы пели, помните?

— Да, — оживилась Инна. — Это была Шурина затея. У нее и в самом деле красивый голос, и мы спели про березку в поле, про город золотой и про любовь. А потом Тема заволновался, что давно не видел своей любимой, а также Сереги, сделал какие-то выводы и сорвался с места. Мы тоже пошли за ним, чтобы удержать в случае чего от драки. Но ничего не понадобилось, Сергей был уже мертв.

— Спасибо, — поблагодарил ее Плюшкин. — Можете идти.

Прежде чем вызвать следующего, он задумался, с кем лучше поговорить сначала — с девушкой Машей, которая имела все основания злиться на неверного Сергея, флиртовавшего у нее на глазах с другими девушками, или с друзьями убитого? Последние могли многое рассказать, в том числе и про Машу, но тогда она была бы уже подготовлена к тому, что милиция интересуется ее персоной, пропадал эффект внезапности. Поэтому начать следовало с Маши.

— Это вы убили Сергея? — выпалил он прямо В лицо ошеломленной Маше.

Девушка залилась густым румянцем, отнюдь не красившим ее. Но от внимательного взгляда лейтенанта не укрылось ее смущение и страх.

— С чего вы взяли такую глупость? — наконец фыркнула она.

— Вы были его любовницей, а он вас бросил. Верней, заигрывал у вас на глазах с другой девушкой. Вы не могли не чувствовать себя оскорбленной.

— Плевать я хотела на это ничтожество! — снова фыркнула Маша. — Стала бы я руки об него марать.

Я ни капли не жалею, что мы разругались с ним.

И знакомы мы с ним всего ничего. К тому же это вовсе не он меня бросил, а я его. И сказала ему прямо, мол, вижу, что он за человек, он меня разочаровал и я не желаю иметь с ним ничего общего. Надоели его художества, вот он на Инну с Шурой и переключился. А если хотите знать, то он потом умолял меня к нему вернуться. Говорил, что никто меня никогда не полюбит, как он, что хоть у него жена, но ему это не помешает и никогда не мешало. И вообще всякие гадости.

— Гадости?

— Ну да, — неохотно выдавила из себя Маша. — Увидел, что я посматриваю на Колю, и сказал, что ему достоверно известно, будто тот ни за что на мне не женится, как бы я ни мечтала. И еще сказал, что у Коли сейчас неприятности на работе и дома. Он позаимствовал из сейфа крупную сумму и проиграл ее в казино. Так что если он не раздобудет деньги до понедельника, то ему придется подыскивать себе другую работу и другого папу.

— Откуда же ему стало об этом известно?

— Не знаю, — пожала плечами Маша. — Сами соображайте, а я за что купила, за то и продаю. Думаю, что Коля просил у Сереги взаймы.

— И тот обещал дать?

— Я так поняла, что обещал.

Итак, если слова девушки были правдой, а врать ей вроде бы причины не было, то Николая следовало исключить из числа подозреваемых. Кто же режет курицу, несущую золотые яйца. Другими словами, глупо убивать человека до того, как он одолжит тебе денег. Вот потом, когда придет время отдавать долг, уже другое дело!

— А в адрес Сергея вы не слышали каких-нибудь угроз? Может быть, ему приходили угрожающие письма?

— Вроде бы нет, — сказала Маша. — Но когда я один раз была в гостях у Сережи, он как раз отправил жену отдохнуть, то были странные звонки, кто-то бросал трубку, ничего не сказав. Это случилось два раза, но я не придала этому значения. Подумала, что кто-то ошибся номером. А вот Серега, я сейчас вспоминаю, прямо весь побледнел и затрясся. Я боялась, что он будет ко мне приставать, но нет. Он даже и не пытался. Напился до чертиков и заснул. А перед этим не разрешил мне ни под каким видом, пока он спит, снимать телефонную трубку.

— И вам это не показалось странным?

— Тогда нет, я же знала, что жена могла звонить.

Вот я и подумала, что это он из-за нее так разволновался.

— Давно это случилось?

— Думаю, что дней десять назад. Да, две недели назад я поругалась со своим другом, познакомилась с Серегой, он приходил к нам в ресторан обедать, а позавчера Серега позвонил мне и предложил встретиться и заняться наконец любовью. Вот сегодня мы и собирались познакомиться поближе. Но видите — не судьба.

Отпустив Машу, Плюшкин попытался подвести предварительные итоги из полученной информации.

Значит, во-первых, убийство было совершено явно не с целью ограбления. Все ценные вещи, в том числе и бумажник, остались на месте. По словам друзей погибшего, ничего не пропало. Во-вторых, в круг подозреваемых попадало сразу семь человек, никому из которых на первый взгляд эта смерть не была выгодна. Значит, в качестве мотивов оставалась ревность или просто мгновенное раздражение, так легко вспыхивающее после совместного принятия алкоголя.

Последняя версия была самой вероятной, поэтому Плюшкину она и не нравилась.

— Ну что? — появилась в окне физиономия Степана. — Расколол?

— Таинственное дело, — покачал головой Плюшкин.

— Чего там таинственного, — раздраженно буркнул Степан. — Напились гости до чертиков, бабу не поделили или старые обиды вспомнились. Вот один в сердцах и толкнул нашего приятеля. А тот на прутья и налетел. Долго ли по пьяному-то делу?

— Так-то оно так, но больно уж все просто, — усомнился Плюшкин. — Слушай, там эксперты не подъехали?

— А кому подъезжать-то? Дмитрич в отпуске, а Валера на даче крышу теще кроет.

— Крышу он кроет! — взвился Плюшкин. — У нас тут труп, а он — крышу! Вызови его, плевать мне на его тещу. Вызови хоть кого-нибудь.

— Ладно, не кипятись, — примирительно сказал Степан. — Кого-нибудь всяко пришлют. А место происшествия я и сам могу осмотреть.

— Ты вот что, — оживился Плюшкин, — ты хоть и темно, но обойди забор по периметру. Посмотри, не похоже ли, что где-то через него с улицы перелезали. А я пока с оставшимися свидетелями поговорю.

— Лады, — согласился Степан и исчез.

Следующим в комнату вошел Коля. Парень Плюшкину не понравился. Какой-то рыхлый, подбородок безвольный, а взгляд нахальный. К тому же рожа смазливая. Уселся Коля, небрежно вытянув ноги перед собой. Нет, не нравился этот тип Плюшкину — и все тут. Но нравится, не нравится, а к делу своих чувств не подошьешь, и Плюшкин приступил к работе.

— Вы с убитым были друзьями? — спросил он.

— Можно назвать это и так, — после некоторого раздумья сказал Коля. — Но неужели вы верите в дружбу?

— Верю, конечно, — искренне возмутился Плюшкин.

— А я нет, — со вздохом сказал Коля. — Но тем не менее с Серегой мы часто общались, так что спрашивайте.

— У него были враги?

— Куча, и все сплошь рогатые мужья. У Сереги был пунктик по части баб. Я и сам ему порой сплавлял девушек, которые мне надоедали. Серега был всеядным.

— Это что касается личной жизни, а что у него было на службе? Он где-то работал?

— У Сереги был небольшой торговый центр в аренде. Ну, всякие там магазинчики, палатки, лоточки. Особенно на этом не разбогатеешь, но и разориться трудно, особенно при Серегиной пронырливости. Так что там у него все шло как по маслу. Серега порядки знал, бандиты на него поэтому не наезжали, все свою долю имели.

— Скажите, а его жену не раздражало, что у ее мужа постоянно меняются любовницы?

— Галина умная женщина, она говорила, что опасность представляет не количество, а качество.

Бог ее знает, что у нее на душе делалось. Но думаю: вот если бы у Сереги осталась одна-единственная любовница, тогда бы Галина заволновалась. А так у них с Серегой был очень практичный брак. Серега женился на ней, потому что ему надоели постоянно меняющиеся домработницы, каждой все заново объясняй, где пылесос, что подавать ему на завтрак, как работает кухонный комбайн. А Галке была нужна питерская прописка, и она честно выполняла свою часть соглашения. В общем, они были нормальной парой и по-своему привязаны друг к другу. Во всяком случае, никаких скандалов у них 6 доме отродясь не бывало.

— Сергей собирался одолжить вам деньги?

— Откуда вам известно? — Коля так поразился, что даже приподнялся в кресле, потом он надолго задумался. — Впрочем, я догадываюсь откуда, — сказал он наконец, — Серега был болтлив. Должно быть, кому-то из девчонок и растрепал про деньги, чтобы показать, какой он благородный. Да, он собирался одолжить мне необходимую сумму.

— Но не одолжил?

— На загородные пикники обычно таких сумм не возят.

— И как же вы теперь выкрутитесь?

— Не знаю, — беззаботно пожал плечами Коля. — Придумаю что-нибудь. Пусть вас это не тревожит.

— Вы не помните, кто из гостей оставался сидеть за столом после того, как Юля удалилась в дом?

— Все остались, не такое уж это событие — уход хозяйки. Особенно после того, как все гости дошли до такой кондиции. Но если вы имеете в виду, уходил ли кто-нибудь из нас от остальных, пока Юльки не было, то я скажу — да. Все уходили. Я ушел первый.

— Сразу же?

— Нет, прошло какое-то время. Сами понимаете, я не следил.

— А Сергей был в это время за столом?

— Кажется, да, точно был. Он обнимал Шуру. Да что я говорю, он просто на нее залез и вещал что-то про золотые горы и брильянтовые реки, если она согласится уединиться сейчас с ним. Учтите, делалось это все прямо перед носом невозмутимого Никиты.

— Итак, куда вы пошли?

— За соком. Мы держали сок в холодильнике, на улице он быстро становился теплым. Я взял сок и сразу же вернулся. На всю операцию у меня ушло не больше трех минут.

— А больше вы никуда не уходили?

— Я — нет. А вот остальные уходили. После того, как я вернулся с соком, Шура наконец спихнула с себя Серегу. Боюсь, что она не была с ним слишком вежлива, он отлетел на землю и обиженно разнюнился. После этого он ушел. Я подумал, что он пошел немного отлить. Да, тогда я и видел его живым в последний раз.

— А потом кто-нибудь уходил?

— Шура с Никитой ушли в сад, полюбоваться грядками с клубникой. Шура любит такие вещи.

— Они ведь могли пройти из сада в дом так, чтобы остаться незамеченными?

— Вообще-то теоретически могли, но на самом деле это у них вряд ли получилось бы. Юдина мама так плотно засадила каждый клочок земли, что ходить можно только по дорожкам, иначе рискуешь что-нибудь помять или вовсе сломать. А единственная дорожка, которая идет из сада к дому, проходит по лужайке, где сидели мы. Можно было бы, конечно, дойти до забора, перебраться через него, обогнуть участок, а потом снова перелезть через забор и оказаться возле дома. Но ведь нужно было бы еще вернуться обратно. А Шура с Никитой вернулись именно по той самой тропинке из сада. И они выглядели совершенно нормально. То есть нельзя было по ним определить, что они только что трижды перепрыгнули через двухметровый забор.

— А другие?

— После ухода Никиты с Шурой и Сереги Маша заскучала и, хотя я ее развлекал, все равно ушла.

Инна пошла с ней. А мы остались с Артемом. Выпили по одной, вернулись девчонки, а следом за ними и Шура с Никитой. Тут Тема заволновался, что Юльки давно не видно, а также и Сереги нет, и пошел их искать.

— Дальше я знаю, — торопливо перебил его Плюшкин. — А что вы можете сказать про остальных гостей? Способен кто-нибудь из них на убийство?

— Ну и вопросики вы задаете! — недовольно буркнул Коля, достав из кармана портсигар, а из него — сигарету.

Закурив, он еще немного помолчал.

— Думаю, что любой человек способен убить, если у него есть для этого достаточно веский повод.

Мне лично ничего про такой повод ни у кого из нашей компании не известно. Я свободен?

— Да, и пригласите своего приятеля, — распорядился Плюшкин.

Но и беседа с Артемом не пролила света на то, кто же мог стать убийцей. Оставалась надежда, что двое последних подозреваемых смогут сказать что-нибудь существенное о том, где они были, оставив остальных. Ревность! Чем не повод для столкновения, особенно если оба соперника подогреты вином. Один неосторожный, но сильный толчок, и противник уже нанизан на железо. Однако Плюшкину не удалось переговорить с Никитой. В открытую дверь ворвался Степан. Одним махом опрокинув в себя стакан воды, он выдохнул:

— Нашел!

— Что нашел?

— След возле забора. Кто-то перелез с улицы в сад.

— Где? Где это место? — заволновался Плюшкин.

— Там, возле цветника, — махнул рукой опер, выпивая залпом следующую порцию воды.

— Пошли посмотрим, — сказал Плюшкин. — Если мы не ошиблись, то я уже к утру смогу точно указать тебе убийцу.

* * *

Вся компания подозреваемых продолжала сидеть в саду. Дома было слишком душно. Скучать им не приходилось, время от времени кого-нибудь вызывали для допроса. Потом несчастный возвращался и начинал делиться информацией с жадно слушавшими его товарищами по несчастью.

— Я так понимаю, что они продержат нас тут до утра, — сказал Никита.

— Скажи спасибо, если не до поимки убийцы, — сказала Инна. — Я где-то читала про такое. Там тоже компания отправилась за город, только не на машинах, а на яхте. Капитана убили, а всех пассажиров, превратившихся в один миг в подозреваемых, инспектор вынудил оставаться в одном загородном доме. Ситуация прямо как наша.

— И долго они там сидели?

— Не помню. Но могли бы и до скончания века просидеть, если бы не один проницательный сыщик, которого они вызвали на помощь. Он-то и нашел им убийцу. Тот застрелился, а остальные смогли разъехаться по домам и заняться своими делами.

— Милиции известно еще меньше, чем нам, — сказал Тема. — Так что они могут долго провозиться с этим делом.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что им известно меньше? — спросила его Инна.

— Ну как же, все мы помним, какие ужасные вещи кричала Юля в адрес Сереги, — невозмутимо сказал Артем.

Наступило продолжительное молчание.

— Ты что, спятил? — наконец спросила у него Шура. — Мало ли что она там сказала, это ведь было не всерьез.

— Я тогда тоже так подумал, но ведь Серега убит, а Юля грозилась его убить, если он не переставит свою тачку. Машину он не переставил, а сам убит.

Выводы, как говорится, напрашиваются.

— Юля, ты оформила на Тему доверенность на свою машину? — неожиданно спросила Инна.

— Да, — с растерянным видом кивнула Юля. — А что?

— Ничего, просто если ты угодишь за решетку, то твой дорогой сможет пользоваться машиной сколько ему заблагорассудится и пускать пыль в глаза, — спокойно заявила Инна.

— Что за чушь! — возмутился Артем, но по тому, как он предательски покраснел, стало ясно, что догадка Инны близка к правде. — Просто я хочу, чтобы восторжествовала справедливость. Я вовсе не обвиняю Юлю. Это могла сделать и Маша.

— Что? — вдруг прорезавшимся басом удивилась Маша. — Зачем это? Мы только собирались познакомиться с ним поближе, зачем мне терять любовника?

— Но он не особенно тобой интересовался, предпочитая кого угодно, но только не тебя, — сказал Тема. — Ты могла обидеться за такое невнимание-.

— Нужно больно, — отозвалась Маша. — Не трогала я его. Если уж на то пошло, так он ко всем клеился. Никого особенно не выделяя, он всегда так себя вел. Такой уж он есть. Если уж на то пошло, так он и к твоей Юльке клеился. Вдруг ты и приревновал и Серегу убил, а на меня теперь бочку катишь?

— Вот дура! — с чувством заметил Тема. — Тогда уж скорей Никита его пришил. Серега ведь от Шуры прямо не отлипал! А он ей муж как-никак.

— Никого Никита не убивал! — не выдержала Шура. — Ты думай, о чем говоришь! Кто в наше время убивает из ревности. Да еще мой тюфяк! Вот деньги — это другое дело. А я своими ушами слышала, как Серега с Колькой что-то про деньги шушукались.

Может быть, Коля, ты ему должен был? Так чтобы долг не отдавать…

— Он собирался мне их одолжить. Слышишь, только собирался, — брызгая слюной, вскочил со своего места Коля. — Только собирался!

— Собирался, да не собрался, — ехидным тоненьким голосом пропела Шура. — Обманул он тебя, а ты его в порыве гнева и того… К тому же, как ни крути, а ворота купил именно ты.

— Да тебе вовсе и не нужно было ждать, чтобы за тебя кто-то заступился! — не остался в долгу Коля. — Ты, Шура, и сама отлично могла справиться с пьяным Серегой. Кто угодно подтвердит, что сил бы у тебя на это хватило.

— Выходит, что у всех, кроме Инны, был повод убить Серегу? — растерянно спросила Юля.

— Похоже на то, — согласилась Шура. — И смерть такая странная, легко можно списать на несчастный случай. То есть я хочу сказать, если бы Серегу застрелили или сломали ему шею, а тут, может быть, убийца вовсе и не собирался его убивать. Ну, повздорили под пьяную лавочку, с кем не бывает. Тот человек просто толкнул Серегу, не вспомнив, что там опасные штыри. Понимаете, он не хотел его убивать, просто толкнул не в том месте.

— Однако в распоряжении этого горячего человека был весь дом, двор и сад, то есть без малого двадцать с лишним соток, — сказала Юля. — Но он выбрал именно тот клочок земли, где стояла «девятка» и лежали эти злосчастные ворота.

— Роковая случайность, — сказал Никита. — Закон подлости.

— А что там этот мент в саду бродит уже второй час? — спросила Юля. — Может быть, ему показать что-нибудь?

— Не надо, — остановил ее Артем. — По-моему, он пытается выяснить, не перелезал ли кто посторонний к нам на участок через забор. Во всяком случае, он уже второй раз обходит участок.

Инна при этих словах подпрыгнула на месте.

— Почему второй? — спросила она.

— Первый раз он ходил просто так, а теперь вооружился фонариком.

— Соображает, — одобрил Никита.

— А потом они стали ходить вдвоем.

— И нашли что-нибудь?

— Судя по тому…

Но Артему не удалось закончить свою мысль, потому что оба мента подошли к собравшимся на лужайке подозреваемым.

— Могу вас поздравить, — сказал Плюшкин. — Нами обнаружены следы недавнего проникновения на участок постороннего лица. А значит, вы теперь не единственные подозреваемые. Есть еще кто-то, кто перебрался через забор с улицы.

Все медленно переваривали услышанное.

— Именно с улицы? — наконец спросила Юля. — То есть, ведь могло же быть, что родители именно в том месте что-то делали, вот следы и остались.

— Не нужно нас принимать совсем за идиотов, — раздраженно огрызнулся Плюшкин.

Юля смешалась и умолкла, пробормотав, что она вовсе и не думала никого обижать.

— Этот человек спрыгнул в сад с улицы, — продолжил Плюшкин. — Причем сделал он это сравнительно недавно. Уже после того, как выпала вечерняя роса. В связи с этим я хотел бы спросить у всех вас, не видели ли вы на участке кого-нибудь чужого?

— Конечно, нет! — воскликнул Артем. — Неужели вы думаете, что мы бы вам об этом не сказали?

— Я ничего не думаю, я просто спрашиваю.

— Нет, никого чужого мы не видели.

Все подтвердили слова Артема.

— Ну, это ничего не значит, — ничуть не расстроился Плюшкин. — Если преступник шел на злодеяние, то он приложил бы все усилия к тому, чтобы остаться незамеченным.

— А где вы нашли следы приземления этого человека? — спросила Юля.

— Вот там, у цветника, — сказал Степан, показывая на большую цветочную грядку, которая вплотную примыкала к Серегиной «Мазде».

— Картина становится более или менее ясной, — задумчиво сказал Плюшкин. — Этот кто-то спрыгнул в сад, подкараулил Сергея, который зачем-то пошел к своей машине. Между ними завязался спор, в результате которого один из них был убит. Эх, жаль, что площадка такая твердая и сухая. Следов на ней не видно.

— А чьи следы вы нашли у забора? — спросил Артем. — То есть я хочу спросить — мужские или женские?

— Если это и был мужчина, то с очень маленькими ногами, — сказал Степан. — Обут этот тип был в мягкие кроссовки.

Все с облегчением посмотрели на свои ноги. Ни одной пары кроссовок на лужайке не оказалось. За исключением тех, в которые был обут Степан. Но их размер явно был не женский. Даже для мужчин найти обувь на такую ногу — задача не из простых.

— Итак, мы все больше не под подозрением? — спросила Юля. — Мы можем ехать по домам?

— Ехать можете, — задумчиво сказал Плюшкин. — А вот подозрения с вас окончательно снять до тех пор, пока не найду таинственного ночного визитера, я не могу. Адреса ваши мне известны, так что…

И он многозначительно замолчал. После его ухода страсти на лужайке накалились.

— Какого черта! — возмущенно шипела Шура. — Он же сам сказал, что сюда через забор забрался какой-то чужак. Ясное дело, что он и прикончил Серегу. Что же этому менту от нас-то нужно? Почему он никак не отцепится?

— Видишь ли, солнышко, он не уверен, что Серегу убил именно тот чужак, — попытался успокоить ее муж. — Конечно, он не может объявить нам, что все позади.

— И долго он будет искать преступника? — раздраженно спросила Юля. — Что мне сказать родителям?

— Трудно сказать, — пожал плечами Коля. — К тому же дело осложняется еще и тем, что никто из нас не видел на участке посторонних. А значит, у нашего следователя даже описания примет преступника нету. Ему приходится копать на пустом месте. Не уверен, что он вообще найдет этого преступника.

Или хотя бы определит, кто мог им быть.

— Да, бедняге следователю придется попотеть, чтобы напасть на след этого прыгуна через забор. Тем более что никакого чужого преступника тут и не было, — тихо сказала Инна.

— Что ты имеешь в виду?

— Это я примяла траву и наследила возле забора, чтобы выглядело так, словно кто-то спрыгнул сверху на участок.

— Ты?! — вытаращил глаза Коля, остальные просто онемели от неожиданности. — Но как ты могла?

— Что тебя интересует, техника или моральный аспект? — с раздражением спросила Инна. — Технически это было сделать нетрудно.

— Ты врешь, преступник был в кроссовках, — возмутился Никита. — Я сам слышал, как менты говорили о том, что обнаружили следы человека, обутого в кроссовки.

— Кроссовки я захватила с собой из города. Ничего сложного в том, чтобы надеть их и немного походить возле ограды там, где земля мягче, не было.

— Но как же это? Менты ведь неизбежно заметили бы, что следы ведут не от забора, а к нему, — растерянно спросила Маша. — Или ты успела перелезть через забор, а потом спрыгнуть в сад? Но у тебя на это просто не хватило бы времени.

— А мне и не нужно было так напрягаться. Все очень просто. Я подошла по дорожке, которые у твоего папы, Юля, выше всяких похвал, отменно твердые и сухие, к облюбованному месту. Там переодела кроссовки задом наперед и направилась к ограде. Конечно было не слишком удобно, но ведь мне в них не марафон предстояло одолеть, а всего лишь сделать пару шагов. В общем, как видите, мой обман вполне удался.

— Но зачем ты это сделала? — спросил Никита.

— А что, вам хотелось бы сидеть на этой даче, тихо сходя с ума и подозревая друг друга? Так у нас по крайней мере есть шанс успокоиться и подумать на досуге, кто же из нас прикончил Серегу.

— Но ты ввела в заблуждение милицию, — растерянно сказала Юля. — Нет, я не могу понять, зачем ты это сделала! Так они, глядишь, и нашли бы преступника, а теперь я даже не знаю, кого они найдут, если примутся искать несуществующего убийцу.

— Почему же несуществующего, — еще тише, чем в первый раз, сказала Инна. — Он существует, только он не где-то далеко, а среди нас.

— О, господи! — простонала Юля. — Я с ума сойду. Просто не могу поверить, что это случилось именно со мной! Убийца у меня в гостях, в страшном сне такое не могло присниться!

— Видишь! — обрадовалась Шура. — Инна была права. Ты уже сейчас психуешь, а что бы было, если бы мы провели на этой даче пару дней в обществе друг друга. Тут одним трупом дело бы уже не обошлось.

— Ну, спасибо, — поблагодарила ее Юля. — Скажите лучше, что делать с «Маздой» Сереги? Кому-то придется отогнать ее в город.

— Думаю, что этим займутся менты, — сказал Артем.

— С какой стати? — удивилась Юля. — А если даже и займутся, то не хватало Галине еще и машину потом у них со стоянки выцарапывать. У нее и без того дел с похоронами будет невпроворот. Ты как хочешь, а я считаю, что мы должны перегнать машину в город. Поскольку Сережа был твоим другом, то ты этим и займешься.

Артем не стал спорить и ушел обговаривать детали дела с Плюшкиным. В город возвращались порознь. В атмосфере возросшей подозрительности это было оптимальным вариантом. Коля согласился подвезти Машу, а также к нему в машину напросились и Шура с Никитой. Им было по пути. Артем был занят машиной Сереги. Таким образом Юля осталась с Инной наедине.

— Может быть, теперь ты скажешь, зачем ты запутала следствие? — спросила у подруги Юля. — Это же просто сумасшествие!

— Я сама найду убийцу! — сказала Инна. — А потом решу, что с ним делать. Не забывай, что там на даче были не только мои знакомые, но еще и моя подруга, которую, несмотря на ее непроходимую глупость, я очень люблю.

— Так ты это затеяла ради меня! — ахнула Юля. — Ты подумала, что это я убила Серегу, и решила защитить меня от ментов?

— Ну, скажем так, у меня мелькнула мысль, что ты способна прикончить Серегу. И я тебя не осуждаю, он был на редкость неприятным типом.

— Ну и ну, — только и смогла выдавить из себя Юля. — Ты что, и в самом деле считаешь, будто я способна убить человека только из-за того, что он отказался переставить свою машину?

— Ты была в таком состоянии… — замялась Инна. — Конечно, будь ты трезвая, я бы никогда не подумала, что ты способна убить. Но тут ведь и убийство было такое смазанное. То ли убийство, то ли несчастный случай в пылу ссоры. А в том, что такая ссора могла быть, я ничуть не сомневалась. Вспомни, и Артем в первую очередь заподозрил именно тебя.

Да и все мы, когда увидели тебя возле трупа Сереги, подумали об одном и том же. Это сейчас я понимаю, что убить его мог кто угодно, но тогда я видела лишь тебя, стоящую у тела мертвеца. Поэтому, пока ты вызывала ментов, я потихоньку переобулась в кроссовки и помчалась в сад.

— Инна, я очень тронута, что ты пыталась меня защитить от правосудия, но я не убивала, — сказала Юля, пристально глядя перед собой на дорогу. — И я была бы тебе очень благодарна, если бы ты оставила свои попытки поссорить нас с Артемом.

— И не думаю я вас ссорить, — возмутилась Инна. — Живи с кем хочешь. Хоть с папуасом, я тебе и слова не скажу.

— Значит, нам самим предстоит найти убийцу, — сказала Юля. — Ты ведь согласна, что мы должны это сделать? Это наш долг по отношению к Сереге. Видишь ли, я говорю это тебе, потому что ты единственная, в ком я уверена почти так же, как в самой себе. Ты единственная из нашей компании раньше не встречалась с ним, и поссориться ты тоже с ним не успела, поэтому у тебя не было повода убивать его.

Правильно?

— Да, — согласилась Инна. — Очень верно подмечено.

— С чего бы ты начала расследование?

— С визита к его родным, — сказала Инна. — Нужно посмотреть, как он жил. Послушать, что скажет его жена. Посмотреть на родителей. Но главное, конечно, жена. Хочу посмотреть на эту героическую женщину.

— Тебе это удастся сделать уже сегодня, — сказала Юля, резко поворачивая машину. — Только ничего героического в Галине нет. Холодная, расчетливая стерва, которая умела создать видимость счастливой семейной жизни.

— Куда это ты повернула?

— Поедем к Галине. Хочу посмотреть ей в глаза, когда Артем сообщит ей о смерти Сереги.

Но девушки опоздали. Когда они вошли, Галина уже рыдала, сидя на диване и прижав к глазам накрахмаленный платочек ослепительной белизны.

— Этого не может быть, — твердила женщина. — Не может быть. Я не верю.

По комнате всюду были разбросаны вещи и стояли чемоданы. Галина явно только что вернулась из поездки. Так оно и оказалось, она ездила к маме.

Вернулась, а тут такое горе. Артем сидел возле нее на диване и, пытаясь успокоить, поглаживал ее по плечу. Вся гамма недовольства отразилась у него на лице, когда он увидел входящую Юлю.

— Как ты тут оказалась? — спросил он.

— Дверь была не заперта.

— Нет, я имею в виду, зачем ты сюда приехала?

Мы же договорились, что я сам сообщу Галине о смерти ее мужа.

— Господи, Юля, — подняла заплаканное лицо Галина. — Неужели про Сережу.., правда?

Юля кивнула, изумленно рассматривая Галину.

Похоже, что та не притворялась. Во всяком случае, глаза у свежеиспеченной вдовы опухли вполне натурально, тушь потекла, да и вообще вся косметика размазалась. Такой видеть ее Юле еще не приходилось. Ухоженная до чопорности Галина казалась теперь совершенно другой женщиной.

Впрочем, следила она не только за своей внешностью, но и за чистотой в квартире. Найти здесь соринку было бы редким Ч П. Зато домработницы менялись одна за другой, не выдерживая непомерных требований, которые предъявляла им Галина. Молодая вдова горько рыдала в комнате, явно служившей для приема гостей.

Пол из вишневого паркета имел замысловатый узор. Мебель была явно итальянского производства.

Почетное место на самой большой стене гостиной занимала коллекция холодного оружия — начиная от простенького военного кортика и кончая булатным мечом, который мог украсить любую коллекцию.

В углах поблескивали стеклом высокие витрины, за которыми хранились предметы древнего быта — греческие миски и горшки, испещренные черными фигурками по терракоте либо красными фигурками по черному лаку, китайские фарфоровые вазы и чаши, шкатулки, колокольчики, коробочки, вырезанные из кости. И среди этого великолепия рыдала молодая женщина.

— Но кому? Кому понадобилось его убивать? — твердила Галина.

— Ты хотя бы догадываешься, кто это мог быть? — спросила Инна.

Галина с недоумением посмотрела на нее.

— Познакомьтесь, это моя подруга Инна, — поспешно представила девушек друг другу Юля. — Инна работает в частном детективном агентстве. Так что она поможет нам найти преступника.

— Я заплачу любые деньги! — воскликнула Галина. — Найдите убийцу. Я не кровожадна, но я должна понять — почему, кто?

И она снова зарыдала.

— Если ты будешь реветь, то мы никогда убийцу не найдем, — сказала Инна.

— Но чем я могу помочь? — удивилась Галина. — Я не представляю, кто мог его убить.

— Это понятно, но хоть что-то ты должна знать про своего мужа, — сказала Юля. — Постарайся вспомнить — это важно. Какие-нибудь подробности из его жизни.

Галина задумалась.

— Он был страшный бабник, — наконец сказала она. — Просто ни одной юбки не мог пропустить. Ну, честное слово, ни одной. На молодых и старых лез.

К новой жене своего отца — Веронике тоже приставал. Я даже одно время думала, что он и сестру свою обрюхатил. Поэтому она так внезапно и исчезла.

— Сестру?! — удивленно воскликнул Тема. — Галя, ты что-то путаешь. У Сереги не было никакой сестры. Он единственный сын своего отца.

— Ты просто не знаешь, — всхлипнула Галя. — Я и сама узнала совершенно случайно. Сестра была, только придурковатая, и ее старались не показывать.

Держали у какой-то бабки в деревне.

— Ты ее видела?

— Всего один раз. Когда ее привезли в город.

Мне она не показалась сумасшедшей. Обычная девочка-подросток, лет четырнадцати. Длинноногая, нечесаная и грязноватая то ли от слез, то ли с дороги.

Но глаза у нее были умные, а взгляд живой. Всякие ущербные и убогие вызывают у меня особое чувство, его не спутаешь ни с каким другим. Ползет озноб по хребту, и хочется бежать прочь. А тут я смотрела на нее и ничего такого не чувствовала. Она мне даже понравилась. Если бы ее помыть и приодеть, то была бы даже очень славной девочкой.

— И куда она делась?

— Сережа сказал, что отправил ее в очень хорошую частную клинику, где за ней будет отличный уход. Но ты знаешь, он так на нее смотрел… Вроде бы не как на сестру, а как на женщину, к которой что-то имел. Мы тогда еще не были женаты, и я здесь не жила. Так что несколько ночей они оставались одни.

Вот и все, гадкая такая история, как ни крути. Может быть, ничего он с ней и не сделал, но мне очень не понравилось, как он стал отводить глаза, когда я спросила потом о сестре. Ее звали Наташа. В конце концов он рассказал про клинику и запретил мне под угрозой разрыва даже упоминать про сестру и про то, что она находится в лечебнице. Он сказал, что отец сильно переживает болезнь Наташи и не в состоянии говорить о ней. Действительно, помешанная в семье — что тут хорошего! Лучше и в самом деле скрыть.

— А ты знаешь, в какой клинике содержится сестра Сергея? — спросила Инна.

— Зачем это тебе? — прошипела ей на ухо Юля.

— Все-таки хоть какой-то след, — пояснила ей Инна. — Может быть, девочка не так уж и больна, как хотелось представить Сереге. Недаром же он удалил Галину из дома на все время, пока его сестра оставалась здесь.

— Адреса я точно не знаю, — проговорила вдова. — Сами понимаете, никто мне его не потрудился сообщить. Так что я могу только догадываться.

Видела тут кое-что.

Она встала и прошла к висящей на стене акварели, на которой был изображен закат солнца над сплошь заросшим камышом озером. Женщина отодвинула картину в сторону. Под ней в обоях оказалась небольшая дверца. Галина повернула ручку влево, и она открылась.

— Сейф! — удивилась Юля.

— Да, сделан еще при царе Горохе. Кодовый замок совсем сломан, так что от сейфа в нем одно название. Мы пользовались им лишь в качестве шкафчика для всяких нужных бумаг. Где-то тут они и лежали. А, вот, нашла!

Она вернулась к дивану, неся в руках тоненькую стопку каких-то квитанций.

— Не знаю, помогут ли они вам найти Наташу или нет, но больше я ничего не знаю. Это счета.

И она протянула стопку Инне.

— А почему ты уверена, что они как-то связаны с Наташей? Тут нет ничего, что наводило бы на эту мысль.

— Дата, — сказала Галина, устало закрывая глаза. — Дата первого платежа примерно совпадает по времени с появлением в городе Наташи. Пять лет назад.

— Пять лет, значит, теперь ей уже около девятнадцати? — спросила Юля.

— Похоже, — кивнула Инна. — Спасибо, Галя.

Ты уже сообщила отцу и матери Сережи, что он погиб?

— Они уехали, — равнодушно сказала Галина. — Отец с Вероникой, с молодой женой, уехали отдыхать. Куда-то в Грецию, кажется. Отдыхают на каких-то островах. Я даже не знаю их адреса. Но не думаю, чтобы их сильно опечалила эта новость. А мать Сережа потерял несколько лет назад. Мачеха появилась всего год назад. Молодая, красивая и очень хваткая девица. Она только обрадуется, что Сережа погиб.

— Обрадуется?

— Ну да. Если еще устранить меня, то Сергей Николаевич, Сережин папа, станет вдвое богаче, чем сейчас.

— Однако сильное заявление! — прокомментировала Инна.

— Но это правда. Я и сама из породы хищников, но мне до Вероники далеко. Она настоящая акула.

— А что еще ты можешь рассказать про жизнь своего мужа?

— Слушайте, вы тут сидите уже битый час, выспросили у меня все, что можно и чего нельзя, а пока что еще ни словом не обмолвились о том, как погиб Сергей. Я больше ни слова не скажу, пока все не узнаю.

Инна с Юлей переглянулись, потом перевели взгляд на Артема. Но тот только руками развел. Дескать, выпутывайтесь сами. Инна тяжело вздохнула и начала рассказ.

— Минуточку, я что-то не пойму, — сказала Галина, когда она закончила. — Так это кто-то из вашей компании постарался? Может быть, даже кто-то из вас или вы все сообща? И вы имеете наглость прийти в его дом и насмехаться надо мной?

— Да что ты говоришь, — попыталась урезонить ее Юля, но женщина не желала ничего слушать.

— Вон! — заверещала Галина неожиданно тонким голосом. — Вон, или я вызову милицию! Убирайтесь, грязные твари! И не вздумайте еще раз сунуться сюда или к отцу Сережи, не то плохо будет.

Уносите ноги поживее, пока я вас не поубивала на месте.

Она не шутила. С Галиной и в самом деле творилось что-то неладное. По лицу пошли отвратительные красные пятна, зрачки сузились, а тело сотрясала крупная дрожь. Видя, что гости застыли от изумления и не торопятся выполнить ее приказ, Галина метнулась к витрине и схватила большую китайскую вазу. Недолго думая, она метнула ее вперед. Ваза угодила как раз в то место, где секундой раньше сидела Инна. Теперь там было пустое кресло, Инна первой покинула опасную комнату. Следом за ней выскочила Юля. Тема хотел было задержаться, но тоже был вынужден ретироваться, так как Галина потянулась за кривым ятаганом из коллекции оружия, висящей на стене.

— Слушай, она же психопатка, ей самой место в психушке! — возмущенно сказала Инна, когда они оказались в безопасности на улице. — И главное, мы же ей хотели помочь, а она нас даже слушать не захотела.

— Не обращай внимания, — посоветовала Юля. — При таком муженьке, как Серега, нет ничего удивительного, что нервы у Галки ни к черту. Что бы она там ни говорила, но ее наверняка задевали за живое измены Сереги.

— Ладно, поговорили, и хватит, — сказал Артем. — Инна, что она тебе за бумажку дала?

— А! — вспомнила Инна, доставая из кармана скомканную квитанцию. — И в самом деле мы с этой психичкой недаром пообщались. Это счет.

— Счет за что?

— Тут не написано. Просто поставлена сумма: семь тысяч рублей. И дата.

— И все? — разочарованно спросила Юля.

— Какая дата? — поинтересовался Артем.

— Девятнадцатое мая прошлого года.

— Дай сюда, — попросила Юля.

Пока она рассматривала бумажку, Артем о чем-то сосредоточенно думал.

— Вот что, девчонки, — наконец сказал он. — Галину одну в таком состоянии оставлять нельзя. Я вернусь к ней. Юля, не жди меня. Думаю, что я останусь здесь ночевать.

— Ночевать? — раскрыла рот Юля. — Тебе не кажется, что это уж слишком?

— Ты же видишь, в каком она состоянии, — раздраженно заявил Тема. — Не будь такой эгоисткой.

Галина нуждается в помощи и поддержке. Ты же сама первая не простишь себе, если Галка что-нибудь с собой сделает, оставшись одна. Все. Пока!

И с этими словами он исчез. Девушки проводили его задумчивыми взглядами.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Юля. — Он Галку всегда терпеть не мог, а тут такая забота откуда ни возьмись. Просто удивительно.

Инна в отличие от подруги не удивилась. Она догадалась, что Артем быстро смекнул: Галина в качестве очень богатой и одинокой вдовы куда более лакомый кусочек, чем Юлька, которая еще бог знает когда получит наследство после своих родителей, они-то у нее живы и здоровы. Но сообщать подруге свои соображения по этому поводу Инна поостереглась, в глубине души надеясь, что она ошиблась, и Артем вовсе не такой мерзавец, каким она его себе вообразила.

— Посмотри, здесь какая-то печать, не разберу, что на ней написано, — обратилась она к Юле.

Уловка сработала. Юля принялась разглядывать печать и на время забыла про Артема.

— Похоже, это название клиники и фамилия врача, — сказала она. — Но мелко очень. Надо бы лупу. Только у меня и дома ее нет. А у тебя есть?

— У меня есть, но не лупа, а отличная идея, — сказала Инна. — Поехали к моему дяде.

— Зачем? — удивилась Юля.

— У него есть микроскоп, — пояснила Инна, запихивая Юлю в ее машину. — Жми давай, а то он на работу уйдет.

Дядя жил в маленьком двухэтажном коттедже прямо у метро «Ветераны» У него была уютная однокомнатная квартирка, окна которой выходили во двор.

Дядя всю жизнь прожил один. Женщины периодически появлялись, но быстро надоедали ему.

Бывает два типа холостяков. Одни запускают домашнее хозяйство настолько, что потом и полк уборщиц не сможет навести порядок. Другие же, напротив, тщательно следят за чистотой жилища. И те и другие обычно доходят до крайности. Дядя принадлежал ко второму типу, и квартира у него была стерильна, словно хирургический стол.

Маленький человечек с блестящими глазками-бусинками очень напоминал какого-то грызуна. Юля подумала, что если бы можно было представить себе лысую морскую свинку в человеческий рост, то Иннин дядя был бы поразительно на нее похож. Микроскоп девушкам он дать отказался.

— Испортите еще, — ворчливо заявил он. — Это вещь тонкая, а вы, женщины, с приборами обращаетесь, как со шваброй. Я вам дам увеличительное стекло.

С помощью сильной лупы девушкам удалось все же разобрать надпись на печати.

— Санаторий «Зеленый мыс», — прочитала Инна. — Никогда про такой не слышала. А ты?

— Я тоже.

С помощью справочника удалось выяснить, что санатория под таким названием не существует. Следствие, едва начавшись, зашло в тупик.

— Кажется, я все же слышал о таком, — внезапно оторвавшись от своих бумаг, поднял голову Алексей Михайлович. — Кто-то из родственников моих знакомых лежал там.

— Вряд ли, — усомнилась Инна. — Мы ищем закрытую психиатрическую лечебницу, а вовсе не дом отдыха.

— Да, точно, — не обращая внимания на слова племянницы, продолжил Алексей Михайлович. — Сын нашего научного секретаря лежал там. Знаете, человеку просто повезло, что ему удалось пристроить сыночка в такое место. Там его за два месяца поставили на ноги, а в городе от него все врачи отказались.

Просто чудо, он теперь у нас работает. Совершенно нормальный парень.

— Кто?

— Борис.

— Это тот, кто лежал в «Зеленом мысу»? — уточнила Юля.

— Ну да, — ворчливо сказал Алексей Михайлович. — А о чем мы, по-вашему, говорим?

— А что с ним было? — спросила Инна.

— Трудно сказать, но он был странный. Нет, не буйный, но очень странный. Например, отказывался выходить на улицу. Под любым предлогом уклонялся, не хотел покидать дом. Если же его буквально силой выпихивали за порог, чтобы он прогулялся, он мог целый вечер просидеть на коврике перед дверью квартиры. Ну а когда начал заговариваться, что, мол, видит крокодила Гену и тот советует ему быть осторожным, то родители всерьез заволновались и начали парня лечить. Не буду вас утомлять, но Боре от лечения становилось все хуже и хуже. Появилась агрессивность.

— То есть он был психом? — спросила Юля, любившая во всем ясность.

— Не нужно так поспешно судить о людях, — тут же отозвался Алексей Михайлович. — Просто у него был психологический кризис. В своей работе я….

— Дядя, а ты на работу не опоздаешь? — перебила его Инна. — А то мы тебя подвезем. По дороге все про свою работу и расскажешь.

— Был бы очень вам признателен, потому что и в самом деле из-за вашего визита я немного задержался.

— А куда ваш ученый секретарь пристроил своего поправившегося сыночка? — как бы между делом спросила у дяди Инна.

— У него своя фирма. Располагается в соседнем со мной кабинете.

Доставив дядю до его института, девушки поднялись вместе с ним, чтобы проводить дядюшку до рабочего места. Доставив его прямо до стола, подруги ретировались. Дверь соседнего кабинета разительно отличалась от двери кабинета Алексея Михайловича.

Обита красной кожей, сплошь усеянной фигурными бронзовыми звездочками. На двери висела металлическая табличка с гордой надписью «Микотон».

— Хотела бы я знать, что тут производят, — сказала Инна.

В это время дверь открылась, и на пороге возник плюгавенький паренек с мерзкими черными усиками, в очках и с чахлой растительностью на голове.

— Вы ко мне? — осведомился он.

— Да, если вы Борис, — сказала Юля.

Тщедушное существо кивнуло и покраснело.

— Нам бы адрес клиники, где вы лечились от своего психоза, — сразу же бухнула Инна, решив, что с таким церемониться нечего. — «Зеленый мыс» называется.

Борис покраснел еще больше и испуганно оглянулся. Видя, что коридор пуст, он немного успокоился и посторонился, приглашая девушек зайти.

— Говорите, пожалуйста, тише, — попросил он. — Откуда вам известно, что я там лежал? Я думал, что вся эта история уже в прошлом и никто про нее не помнит. И я сразу же хочу вас поправить, никакого психоза у меня не было, просто был нервный срыв, усугубленный лечением в наших стационарах.

— Мы и не сомневались, — вежливо сказала Юля. — Дело в том, что одна наша знакомая отправила туда свою дочь — нашу подругу. Мы хотели бы ее навестить, но мать отказывается дать нам адрес. А в справочном его тоже нет.

— И не может быть, — улыбнулся Борис. — Как раз когда я там лежал, его переименовали в «Тихий уголок».

— Зачем?

— Не знаю.

— И как там?

— Если вы спрашиваете на предмет того, сможете ли вы навестить вашу подругу, то я сразу же скажу, что это невозможно. Они категорически против визитов родных и близких, если это специально не оговорено в договоре. А проникнуть на территорию нелегально тоже нельзя. Там сильная охрана, собаки и сигнализация повсюду.

— Значит, мы даже не можем узнать про нее?

Врачи не захотят поговорить с нами?

— Боюсь, что нет, — сказал Борис. — Разве что у вас найдется какое-нибудь средство для давления на них. Но, может быть, я вам смогу помочь. Я многих больных знаю. Как зовут вашу подругу?

— Наташа, — сказала Юля.

— Наташа? — задумчиво переспросил Борис. — Нет, девушку с таким именем я там не встречал.

— А вы знали всех больных?

— Вовсе нет, там есть корпус для особо буйных.

С теми я никогда не встречался. Должно быть, ваша Наташа там.

— Придется выяснить самим, — со вздохом сказала Инна. — Диктуйте адрес.

Борис покорно продиктовал. Девушки поднялись и стали прощаться.

— Знаете, я бы вам не советовал туда ездить, — сказал Борис. — Только время даром потеряете. Ничего вам не скажут.

Разумеется, подруги его совет пропустили мимо ушей. В «Зеленый мыс», он же «Тихий уголок», выехали незамедлительно. Санаторий находился в поселке Сосново на берегу лесного озера. Подруги прибыли туда как раз к обеду. Благодаря подробным объяснениям Бориса, а в еще большей мере — благодаря плану, который тот набросал на листке бумаги (определенно в Борисе пропал гениальный топограф), девушки без труда добрались до места..

Усыпанная гравием аккуратная дорога уперлась во внушительного размера железные ворота. По обеим сторонам от ворот тянулся высокий забор. За забором стоял громадный дом, похожий на букву П, перевернутую вверх ногами. Та стена дома, которая смотрела на дорогу и была видна от ворот, оказалась совершенно глухой, если не считать двух или трех крохотных и узких окошек, расположенных под самой крышей. Два других крыла дома спускались прямо к воде.

— Надо полагать, гуляют пациенты тоже внутри двора, — сказала Инна. — И как же нам до них добраться?

Девушки постучали в ворота. Незамедлительно на них уставился красный глаз камеры наблюдения.

— Нам нужно поговорить с главврачом, — сказала Инна. — Мы из милиции.

И она достала фальшивое удостоверение. Единственное, что в нем было подлинного, это Иннина фотография. Как ни странно, то ли видимость в камере была плохая, то ли еще что, но главврач не поторопился встретить дорогих гостей лично. Вместо него у ворот появился мрачный бородатый детина с огромным псом на поводке. Грозный пес неопределенной породы являл собой смесь всех лучших охранных пород. Результат вышел потрясающий — собака Баскервилей могла отдыхать.

— Чего шумите? — хрипло спросил детина. — У нас люди отдыхают, им шум вреден. Что у вас за дело? Вы мне скажите, а я доложу.

— У нас разговор к главврачу по поводу одной из ваших пациенток по имени Наташа, — сказала Инна.

При этом имени детина вполне ощутимо вздрогнул и внимательно посмотрел на видеокамеру. Тут же запищал мобильник. Детина приложил крохотную черную трубочку к уху.

— Проходите, — сказал он. — Вас примут.

Огромные ворота открылись неожиданно легко.

— Держитесь за мной, — велел им детина.

«Старайтесь ступать след в след», — только собралась съехидничать Инна, как послышалось:

— Идите след в след.

Девушки переглянулись.

— У вас тут мины? — спросила Юля.

Детина ничего не ответил, но снова вздрогнул.

Вообще, для охранника он был слишком нервным.

Юле стали лезть в голову нехорошие мысли о том, что клинику захватили те самые буйные пациенты из углового корпуса, а охранник и есть один из них.

И сейчас они с Инной попадут в лапы остальных, а дома никто не знает, куда они поехали. Но в это время они остановились еще перед одними воротами, похоже, под током, так как гудели они, словно высоковольтная линия.

Охранник щелкнул ручным пультом, отключая электричество. Благополучно миновав грозные ворота, девушки прошли за своим проводником по усыпанной желтым песочком дорожке. Обогнув довольно мрачную стену дома, а потом еще одну, они миновали следующую полосу ограждения, которая уходила далеко в озеро, и изумленно остановились.

Они оказались в идиллически красивом месте. Среди розовых кустов и фонтанов по берегу озера бродили задумчивые люди в красивых свободных одеждах.

Они напоминали мыслителей древности. Кто-то купался в озере, кто-то принимал солнечные ванны — в чем мать родила, но никого это не шокировало. Словом, царила полнейшая гармония природы и человека.

Собаку проводник оставил за последними воротами. Это и понятно, такому страшилищу заказан путь в рай. Детина проводил девушек на второй этаж здания. Здесь им тоже пришлось миновать пару решетчатых дверей, которые немного подпортили впечатление от рая. Наконец девушки оказались на просторном балконе, с которого открывался вид на мирно гуляющих внизу людей. Но не успели подруги насладиться этим зрелищем, как сзади раздался голос:

— Это вы хотели меня видеть?

Девушки обернулись и увидели невысокого плотного дядечку лет сорока с острой бородкой клинышком. Он напоминал отошедшего от своих хлопотных дел и немного располневшего от спокойной жизни доктора Айболита. На носу Айболита поблескивали золотые очки в модной тонкой оправе, одет же он был подобно своим больным, в какую-то просторную хламиду нежно-зеленого цвета.

— Мне сказали, что у вас есть новости про Наташу, — сказал Айболит и уставился на подруг.

Девушки молчали. Да, насколько им было известно, Серегину сестру звали Наташа. Стало быть, они прибыли по адресу, но никаких сведений о Наташе у них не было, а уж тем более новостей.

— Позвольте представиться, Симон Петрович Балакан, — церемонно шаркнул ножкой доктор и сразу же продолжил:

— Не скрою, я сильно заинтересован в том, чтобы вернуть ее обратно, и как можно скорей.

Состояние ее едва стабилизировалось, и никак нельзя позволить ей, человеку с еще не окрепшей психикой, находиться без наблюдения специалиста. Это грозит полным крахом всей нашей многолетней работы.

Даже несколько часов без наблюдения в ее теперешнем состоянии недопустимы.

— Мы вовсе не против, чтобы она вернулась к вам, — сказала Инна чистую правду. — Но дело осложняется тем, что мы не знаем, где ее искать.

— Минуточку, — насторожился доктор. — Разве вы ее уже не нашли? Как же иначе вы могли узнать, что она сбежала, если не от нее самой?

— Сбежала?! — воскликнула несдержанная Юля. — Как сбежала?!

— Моя коллега хотела спросить, когда? — строго сказала Инна.

— Вчера вечером, — сказал доктор Айболит. — На ужине ее не оказалось, и я забил тревогу. Мы обыскали все вокруг. Понимаете, в нашем заведении содержатся не только люди, которые под воздействием стресса и негативной окружающей среды на некоторое время потеряли способность адекватно реагировать на мир, но также крайне тяжелые больные.

Именно ради них и предприняты все эти меры предосторожности, которые вы видели на пути сюда.

— И Наташа как раз принадлежит к последней категории? — спросила Инна.

— Именно так.

— И как же вы смогли допустить, чтобы такая пациентка сбежала? — укорила его Юля.

— Просто фантастика, мы до сих пор не смогли понять, как она это сделала. Миновать трое ворот невозможно. Либо у нее был сообщник из охраны. Это версия сейчас тщательно проверяется, можете мне поверить.

— Либо? — спросила Инна.

— Либо она переплыла озеро — до противоположного берега.

Девушки как по команде повернулись и посмотрели. До другого берега было не меньше двух километров.

— В таком состоянии у психических больных открываются неожиданные резервы физических сил, — сказал доктор. — Но никто из персонала не видел, чтобы она плыла по озеру. Не говоря уж о том, что и само озеро перегорожено.

— А в ее состоянии она опасна для других людей? — спросила Юля.

— Как вам сказать, — замялся доктор. — Вообще-то Наташа не склонна к агрессии. На моей памяти она буйствовала лишь один раз. В день своего поступления к нам. Затем она вела себя тихо, но это не значит, что припадок не может повториться. Она что-то натворила? Раз вы здесь? Не томите меня, я сильно привязался к этой девочке, больше, чем к другим моим пациентам. Может быть, потому, что она пробыла тут довольно долго, и я мог наблюдать за ней все это время. Да говорите же, что с ней?

— С ней — не знаю, а вот брат вашей пациентки погиб. Вам знакомо имя Сергея Копытина? Вот он и стал жертвой неизвестного преступника, — мрачно сказала Юля. — И как раз в ту ночь, когда от вас сбежала пациентка. Она могла его убить?

— Сергей, ее брат, убит, нет, это невозможно, — забормотал врач. — Но это все меняет. Простите меня, я должен отлучиться.

И быстрыми шагами он вышел.

— Дала бы год жизни, чтобы узнать, куда он полетел! — сказала Инна. — А этот эскулап здорово испугался, когда узнал про Серегу. Но ты слышала, он сказал, что он ее брат. То есть он знал об этом и до нашего появления. Галина сказала правду. Мы на верном пути. Нам бы узнать приметы этой Наташи.

— Думаешь, это сбежавшая психическая больная прикончила Серегу?

— Не знаю, — сказала Инна. — Лично я не стала бы возражать, если бы меня мой брат поместил в такое чудесное место.

— Сильно подозреваю, что тут не везде такая идиллия, — буркнула Юля. — Так что у этой Наташи вполне могли найтись причины для мести. К тому же, что бы тут этот доктор ни говорил, никто, и он в том числе, не знает, что творится в головах у настоящих психов.

Снова распахнулась дверь за их спинами, и на пороге появился доктор Айболит. Только сейчас его физиономия была необычайно красной, а золотые очки затуманились. Доктор снял их, и стало видно, что он крайне растерян. Подойдя к перилам, доктор задумчиво уставился вдаль.

— Простите меня, — наконец сказал он.

— Ничего, вы совсем недолго отсутствовали, — заметила Инна.

— Я вас обманул, — все так же глядя вдаль, сказал доктор. — Каюсь, я слишком привязался к Наташе. Но раз уже появились жертвы, я обязан вас предупредить. Боюсь, я был с вами не до конца откровенен. Наташино заболевание вовсе не так безобидно, как мне хотелось вам представить. Напротив, у нее ярко выраженная суицидальная наклонность. Но скрытая в ней агрессия может обратиться на другого человека.

— Значит, в ней сидит потенциальный убийца? — догадалась Юля. — Слушайте, а что же вы нам говорили про улучшение в ее состоянии?

— Я лгал, — коротко ответил Айболит. — Лгал, не хотел, чтобы стало известно, что из моей клиники сбежала опасная пациентка. Поймите, это может подорвать мой авторитет. Ну что это за врач, который не может обеспечить охрану своих пациентов, которых ему вверили заботливые родственники. А у нас частная клиника, и лечение тут платное. Кто захочет выкладывать ежемесячно кругленькую сумму, если мы не можем обеспечить элементарный надзор за больными?

— И давно у Наташи такой опасный психоз? — спросила Инна.

— С самого момента поступления. Но тогда это было не слишком заметно, с возрастом состояние лишь ухудшалось.

— И вы так спокойно об этом говорите! — возмутилась Юля. — Разве вы не врач?

— Врач, но бывает, что и самый лучший врач оказывается бессилен. Тут помогло бы оперативное вмешательство, но родственники возражали.

— Родственники — это брат?

— Брат и.., и ее отец тоже был против операции.

— Вы можете посоветовать, где нам ее искать? — спросила Инна. — Какие-нибудь догадки у вас есть, куда она могла направиться в первую очередь?

— Думаю, что она захотела в первую очередь отомстить своим ближайшим родным, — сказал Айболит. — Ей не слишком нравилось пребывание тут.

К тому же она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, кто направил ее сюда и кто платит за ее содержание. Она их ненавидела.

— Брата и отца?

— Не знаю, она называла их чертовы родственнички.

— Так, может быть, она имела в виду и свою бабушку, и новую жену своего отца?

— Ее бабушка, насколько мне известно, уже умерла, ее месть Наташи не настигнет. А вот супруге ее отца, но не теперешней, а той, на которой он женился после смерти Наташиной матери, и в самом деле может грозить опасность. Конечно, когда он на ней женился, Наташа была еще слишком маленькой, чтобы что-то понимать, но потом, когда после смерти бабушки ее направили ко мне, Наташа должна была сообразить, что это из-за той женщины она лишилась отца.

— Разве она жива? — удивилась Юля. — Сергей говорил…

Тут она смешалась и замолчала, поняв, что чуть не погубила всю их легенду. К счастью, доктор Айболит пребывал в таких же смятенных чувствах и не обратил внимания на Юлину оговорку. Зато обратила внимание Инна. Смерив подругу уничтожающим взглядом, она спросила:

— Вам известно, где жила Наташина бабушка?

— Нет, а зачем вам? — внезапно насторожился доктор.

— Как знать, может быть, ею овладевает не только жажда мести, а и чувство ностальгии. А вы сами сказали, что она выросла у бабушки. Так не логично ли предположить, что она постарается вернуться в то единственное место, которое ей хорошо знакомо.

— А это идея! — воскликнул Айболит. — И в самом деле, Наташа часто и подолгу рассказывала, как была счастлива у бабушки в деревне. Но названия я не помню. Думаю, об этом вам лучше поговорить с Наташиным отцом, когда он вернется из отпуска, — сказал доктор.

— Адреса его бывшей жены у вас тоже нет? — спросила Инна.

— Я ничем не могу вам помочь, — развел руками доктор. — Никакие анкетные данные, кроме медицинской карты пациента и сведений о проведенном ранее лечении, в моей клинике не требуются. Единственное, о чем я вас прошу, постарайтесь ее найти до того, как она убьет еще кого-нибудь.

— Ничего себе просьба, — пробормотала Инна, когда все тот же молчаливый детина проводил их через все полосы заграждения и оставил одних. — А еще ты чуть не проговорилась, что знала Серегу, когда он еще был жив. Тоже мне конспиратор!

— Уф, — вместо ответа потянулась Юля. — Чувствуешь, тут совсем другой воздух! Там, на берегу озера, в этом страшном доме, я просто задыхалась.

Как люди там работают? Все эти маньяки и психи. Б-р-р!

Хуже, чем в тюрьме.

— Тебе не показалось странным, что сразу же после возвращения доктор резко поменял свою точку зрения на состояние Наташи? — задумчиво произнесла Инна. — Дорого бы я дала, чтобы точно знать, кому он звонил. Впрочем, кажется, я догадываюсь.

— Отцу Наташи?

— Да, — кивнула Инна.

— Тебе не кажется, что настало время познакомиться с этим достойным человеком, — сказала Юля, — который, даже уезжая в отпуск, оставил номер своего телефона врачу дочери.

— У тебя есть его адрес?

— Чей? Серегиного папаши — откуда? — удивилась Юля.

— То-то и оно, куда же мы тогда поедем? — сказала Инна и потянулась к мобильнику. — Говори тогда Серегин телефон.

— Зачем? Он же умер.

— Но Галка-то еще жива, дурья твоя башка! — рассердилась Инна. — Должна же она знать адрес или хотя бы телефон своего свекра.

— Сама ты дурья башка, — тоже слегка разозлилась Юля. — Галка же русским языком сказала, что он в отпуске.

— Но его соседи не могут все разъехаться в отпуск. Наверняка найдется какая-нибудь сплетница, которая сможет нам помочь, — не сдавалась Инна, не желая показать, что и в самом деле не права.

Юля продиктовала Инне телефон Сереги. Та набрала номер и принялась ждать ответа.

— Спроси заодно телефон или адрес Серегиной матери. Врач вроде бы говорил, что она жива, — подсказала ей Юля.

У Галины долго никто не снимал трубку. Потом послышался запыхавшийся голос Артема, словно он стометровку до телефона бежал. Явно утешение молодой вдовы шло полным ходом. После минутного препирательства он согласился позвать Галину. Та быстро продиктовала телефон своего свекра, высмеяла идею о том, что мать Сереги жива, и бросила трубку.

— Ну, как там Галина? — спросила Юля. — Она пришла в норму?

Инна прикинула последствия и решила не говорить Юле о своих подозрениях относительно Артема.

— Телефон дала.

— А адрес? На кой черт нам телефон, если его дома нет? И телефон матери Сереги ты спросила?

Надо же узнать, жива она или нет. И название деревни, куда увезла Наташина бабка свою внучку.

— Да, туда нам обязательно нужно съездить, — согласилась Инна. — Слушай, а вдруг Коля поможет?

Он ведь тоже дружил с Серегой, так что должен знать и про его мать, и про отца.

И девушки поехали к Коле. Предварительно они набрали номер Серегиного отца, но там, как и следовало ожидать, никто не снял трубку. Коля же был дома и спал.

— Что еще случилось? — мрачно встретил он девушек. — Кого-то еще убили?

— Не нужно так шутить, того и гляди беду накличешь, — сказала Юля. — Мы к тебе по делу. А что, Маша не у тебя?

— А должна быть? — удивился Коля.

— Нет, но вроде бы вы с ней хорошо так общались, и потом ты повез ее, так что я подумала… — тут Юля смущенно умолкла.

— Никогда не нужно думать, — наставительно сказал Коля. — Тебе не идет, не твой стиль.

— Галина бьется в истерике, — быстро вмешалась Инна, чтобы предотвратить ссору, — а ведь нужно сообщить родственникам Сереги… Ты, Коля, можешь нам помочь найти их?

— Ну, не знаю. Где живет его папаша, я примерно помню. И где жила его мать, тоже знаю, — сказал Коля. — Но что толку? Папаша в отпуске, а мать уже года два как умерла.

— Все равно покажешь, — твердо сказала Инна.

После этого подруги поволокли сопротивляющегося Колю из дома.

— Я же в одних трусах, — вопил тот. — Дайте одеться, умыться и пожевать чего-нибудь. Я же, как приехал, сразу спать завалился. Еще и не завтракал.

— Некогда, — резко сказала Инна, сунув ему помятую футболку и шорты. — Покажешь, а потом завтракай хоть до ужина.

Серегин папаша жил в одном из домов дореволюционной постройки, реконструированных в последнее время. Дом находился всего в нескольких шагах от Александро-Невской лавры. Из его окон, должно быть, можно было видеть купола храма. Парадная дверь была снабжена домофоном. Квартирка не из дешевых, поди. Добирались туда из-за многочисленных пробок на дорогах почти час. Оставив Колю в машине, подруги проскользнули в дом следом за каким-то упитанным дядечкой.

— Никто вам тут не поможет, — сказал девушкам Коля, после того как они, безуспешно обойдя всех имеющихся в наличии соседей, спустились к машине.

— Почему? — вяло поинтересовалась Юля, у которой от сегодняшней беготни страшно гудели ноги.

— Сергей Николаевич тут всего год как живет.

И он такой человек, что с соседями избегает близкого общения.

— Так что же ты раньше молчал! — возмутилась Инна.

Юля лишь подавленно молчала, поражаясь людскому коварству.

— А где он раньше жил, ты знаешь?

— Нет, — покачал головой Коля. — Меня туда не приглашали. Могу показать, где он жил со своей второй женой — матерью Сереги. Она там до самого конца жила, а Серега себе новую квартиру построил.

Там они с Галиной и жили. А мать Сереги была моей соседкой.

— Так что же ты нас потащил к черту на кулички, куда нам совсем и не нужно было? Почему было сразу не поехать туда? — с тихой угрозой в голосе спросила Инна.

Юля тупо смотрела в сторону, опасаясь не совладать с собой.

— А вы меня не спрашивали, — зевнув, добродушно отмахнулся Коля.

Дом, где прежде жила Серегина мать — Зинаида Алексеевна — со своим сыном, стоял в том же дворе, где и дом подружек. Юля каждый божий день видела его, выглядывая по утрам из своих окон, чтобы узнать, какая сейчас погода. Только вход в него был со стороны улицы.

— Слушай, раз ты был соседом Зинаиды Алексеевны, так ты должен быть в курсе того, что у них там с женой случилось, — сказала Юля.

— Не-а, — лениво протянул Коля. — Зачем мне?

Они раньше в другом месте жили. Вот, может быть, моя бабка что-нибудь знала. Они с теткой Зиной были большими приятельницами.

— А где твоя бабка? Как с ней поговорить?

— А никак, она еще три года назад умерла, — все так же невозмутимо ответил Коля.

Юля поняла, что сейчас совершит смертоубийство. Но Коля снова заговорил и тем, вероятно, спас свою жизнь.

— А еще тетка Зина дружила с нашей соседкой — Феодосьей Карповной.

— Она-то хоть жива?

— Жива, только вроде бы в деревню на лето уехала, — сказал Коля. — Но раз вам так приспичило прошлое Сергея Николаевича выведать, то никто лучше вам не поможет. Феодосия страшная сплетница и склочная натура, но еще довольно крепкая, склерозом не страдает.

После того как Коля показал подругам квартиру, где жила эта самая Феодосия, подруги отпустили его.

Он обрадованно помчался домой, напевая что-то под нос. Юля нажала на кнопку звонка. Дверь в квартире Феодосии долго никто не открывал. Наконец послышались торопливые шаги, и старушечий голос завопил:

— Сейчас, сейчас, бегу! Вещи паковала. А что это вы так рано?

Дверь открылась, и девушки увидели на пороге сухонькую старушку с острым длинным носом, на котором несколько криво сидели огромные очки. Лицо старушки было в каких-то полосах и подтеках, в крашенных хной волосах запутались клочья паутины.

А одета старушка была в синий спортивный костюм с пузырями на коленях.

— Вам кого? — удивилась она. — А где грузчики?

Вы ведь из бюро грузоперевозок?

— Нет, — сказала Инна. — Вы Феодосья Карповна?

— Я, — кивнула старушка. — У вас ко мне дело?

— Видите ли, — начала Юля, — убит ваш сосед.

Верней, бывший сосед. И в связи с этим мы разыскиваем одного человека. Может быть, вы смогли бы нам помочь?

— Господи, — осела старушка прямо на узел, в котором что-то жалобно хрястнуло. — Кого же это убили?

— Сергея — сына Зинаиды Алексеевны.

— Ax! — посерела старушка и стала сползать на пол.

— Инна, воды! — испугалась Юля.

После того как старушку напоили водой и дали валидол, она немного пришла в себя и смогла внятно изъясняться.

— Какой ужас! — сказала она. — И мать и сын!

Хотите верьте, а хотите нет, но это проклятие за то, что она увела мужа у той женщины.

— У кого это? — спросила Инна.

— У первой жены Сергея Николаевича.

— А разве они встретились уже не после того, как первая жена Сергея Николаевича умерла? — удивилась Юля.

— Как же! — хмыкнула старушка. — Вы садитесь и слушайте.

И девушки услышали следующую историю. Сергей Николаевич работал в одном проектном институте и по долгу службы вынужден был часто ездить в длительные командировки в различные уголки страны. Человек он был общительный и не любил проводить ночи в одиночестве. Поэтому в этих командировках, длящихся иногда по несколько месяцев, у него всегда были подруги, которых он находил на месте, в тех самых городах, куда был командирован. Вот от одной из таких женщин и родился у него сын Сергей.

— А мы думали, что Сережа ему не родной, — сказала Инна.

— Родной и еще как, — потрясла головой Феодосия Карповна. — Просто отец его, побывав на родине Зинаиды Алексеевны и сделав там дело во всех смыслах, вернулся в Питер и тут очень быстро забыл о своем командировочном увлечении. А Зинаида Алексеевна, поняв, что беременна, решила, что ребенок должен иметь хоть какого-то отца. И приехала сюда.

Какова же была ее досада, когда она поняла, что ее избранник уже успел за какие-то два месяца забыть о ее существовании и к тому же оказался женат. Но Зинаида была женщиной без сантиментов и решила, что половина отца лучше, чем никакого. И поменялась из своего Саратова в Питер. Устроилась на работу, родила тут Сережу. Сергей Николаевич признал сына, дал ему свое отчество и регулярно навещал мать с мальчиком.

— А вы видели его первую жену?

— Никогда в жизни, — покачала головой старушка. — Что ей было тут делать? Она и не догадывалась, что у нее имеется соперница. Сережа рос, а Сергей Николаевич не спешил уйти от своей жены. Однако Зинаида не теряла надежды, что рано или поздно ей удастся добиться своего. Так оно и случилось. После рождения девочки — сестры Сережи по отцу, Таня — первая жена Сергея Николаевича — стала прихварывать. А через несколько лет умерла. Вот тут-то Зинаида и могла торжествовать. Как же, почти пятнадцать лет она ждала своего часа, и наконец он пробил. Но она не пожелала стать доброй мачехой бедной сиротке и добилась, чтобы девочку отправили к бабке в деревню.

— А не знаете, куда? — спросила Юля без особой надежды.

— Знаю, — неожиданно ответила Феодосия Карповна. — Как сейчас помню, как все это было. Зинаида от радости прямо помешалась. Все твердила:

"Вот и пусть эта сучонка сидит в своем Медведкове.

Медвежий угол для нее в самый раз, пусть поймет, что такое оказаться без отца. Пусть похлебает с мое.

А у моего сына теперь будет и отец, и мать, три квартиры, и дача, и вообще все на свете". Мне было прямо тошно ее слушать, так она радовалась горю бедной сиротки, но про Медведково я запомнила точно.

— А почему три квартиры? — спросила Инна. — Одна Зинаиды, вторая Татьяны, а третья где?

— Третья была у Сергея Николаевича. Только он там не жил, а сдавал ее.

— Выходит, он сильно любил свою первую жену, раз столько лет жил с ней, зная, что у него растет в другом месте сын, которого он признал, — сказала Юля.

— Ничего он ее не любил, — с неожиданной злобой сказала старушка. — Корыстен был сверх меры.

Вот и Сережа в него пошел. Точная копия папаши.

А что вы хотели — от дурного семени не бывать доброму племени. А не расставался Сергей Николаевич со своей первой женой, потому что Татьяна была из очень богатой семьи. Дед у нее был профессор, отец и мать — известные артисты. Так что Таня никогда и ни в чем отказа не знала. Квартира ей досталась пятикомнатная возле Эрмитажа, с окнами на Мойку.

Она и тогда высоко ценилась, а сейчас и вовсе превратилась бы в золотую жилу. Только Зинаида перед смертью мне рассказывала, что они ту квартиру недавно продали, а купили Сереже новую. Он к тому времени женился.

— Продали? — удивилась Инна. — Но там же была прописана еще и эта девочка — дочка Тани. Как же они могли продать ее без согласия девочки?

— Ну, этого я не знаю, — сказала старушка. — Меня в подробности не посвящали. Только вроде бы Зинаида говорила, что Наташка, дочь Татьяны, умом слаба. Злорадствовала, что у той одни двойки в табеле. Не то что у ее Сереженьки.

— Она ездила навещать девочку?

— Не думаю, скорей это ей от мужа известно стало, — сказала Феодосия Карповна и, кинув рассеянный взгляд на часы, вдруг встрепенулась. — Боже мой! Сейчас же грузчики придут, а у меня еще ничего не готово.

В благодарность за информацию девушки помогли старушке сложить ее вещи, так что к переезду за город старушка была готова в рекордный срок. Выйдя от Феодосии, девушки бросились к Инне домой.

Там они, сделав себе наспех по паре бутербродов с колбасой и сыром, принялись изучать карту Ленинградской области.

— Куда подевалось это чертово Медведково? — злобно рычала Юля после того, как ей в четвертый раз пришлось начать все сначала, — деревня на карте упрямо не находилась.

— Не нервничай, — успокаивала ее Инна, которая изучала карту автомобилиста по Ленинградской области. — На всякий случай отмечай все населенные пункты, в названии которых используются однокоренные слова. Может быть, Феодосия перепутала.

Срок-то прошел немаленький.

— Перепутала! — ахнула Юля. — А что, если она вообще другое название сказала?

— Не будем об этом пока думать.

— Как это не думать, — злилась Юля. — У нас каждый день на счету, не забывай, по улицам бродит сбежавшая из психушки маньячка, взявшаяся истребить всех своих родственников, а тебя зачем-то в эту неизвестную деревню потянуло. Что ты там надеешься найти?

— Не знаю, — чистосердечно призналась Инна. — Как-то уж больно гладко получается. Психически больная девушка убегает из больницы, которая находится чуть ли не в двухстах километрах от твоей дачи, однако в эту же ночь она убивает своего брата.

При этом у нее нет ни машины, ни адреса твоей дачи, однако ее это не смущает, и она все-таки оказывается там. Тебе не кажется это несколько фантастичным?

— Ну и что, она могла остановить попутку до города. Там ей соседи Сергея сказали, что его пригласил на шашлыки его друг Артем, она узнала адрес Артема и затем…

— Да-да, — перебила ее Инна. — Все это возможно, хотя и маловероятно. Но не забывай, что на все у нее было лишь несколько часов. Если озеро она переплыла самое раннее в пять часов вечера, а убийство Сереги произошло около двух часов ночи, то получается, что она провернула всю операцию за.., за, погоди-ка, сейчас подсчитаю.

— За семь часов, — помогла ей Юля.

— Вот именно. За семь часов, три из которых пришлись на глухую ночь. Теоретически она могла успеть, но практически это было неосуществимо.

Если только…

— Если что?

— Если у нее был сообщник, который поджидал ее с машиной возле психушки и который помогал ей и дальше.

— И кто же этот сообщник?

— Ясное дело, тот, кто выигрывал от смерти Сереги и который имел доступ в психушку. Или хотя бы знал о существовании оной.

— Это не так уж много людей, — сказала Юля. — Сам Серега, его отец и Галина.

— Ошибаешься, проявив немного любопытства, любой из окружения Сереги мог вызнать, что у него есть психически ненормальная сестрица, и даже узнать адрес клиники.

— Нужно еще раз спросить у Галины, не интересовался ли, кроме нас, кто-нибудь у нее адресом этой клиники? — сказала Юля.

Увы, Галина ничем им не помогла. Ее знакомые все как один проявляли потрясающее равнодушие к адресам сумасшедших домов. Именно так им вдова Сереги и заявила, присовокупив, что ложится спать и просит ее не беспокоить. Не успела Юля повесить трубку, как раздалось:

— Нашла!

Инна приплясывала на ковре среди разбросанных атласов и карт, безжалостно топча их ногами.

— Действительно, Медведково! — ликовала она. — Мы не могли его с тобой найти, потому что в середине девяностых годов его зачем-то переименовали в Ольшанское. Видишь, вот старый атлас за восемьдесят девятый год, тут село еще Медведково, а вот карта девяносто девятого года, тут уже село Ольшанское. Насколько я понимаю, это небольшое село в лужском направлении. Завтра же туда и съездим. Судя по карте, до него всего-то восемьдесят-сто километров. Доедем за час.

И подруги завалились спать. Увы, на следующее утро Иннин оптимизм потерпел сокрушительный удар при столкновении с грубой действительностью.

Реальные дороги не желали соответствовать нарисованным в атласах. Вдобавок пошел дождь, и видимость резко упала.

Когда же подругам начинало казаться, что все идет слишком гладко, из пелены дождя возникали различные запрещающие дорожные знаки. На знаки еще можно было бы наплевать, а вот как быть с дорожными работами, которые в среднем каждые двадцать минут преграждали путь! В общем, до Медведкова подруги добрались лишь после одиннадцати часов утра, хотя выехали около восьми.

— И куда нам идти? — спросила Юля.

Погода, к счастью, разгулялась, и стало видно, что село не такое уж и маленькое. Правда, главная улица имелась лишь одна, но по обе стороны от нее расстилался сплошной ковер из частных домов и хозяйственных построек.

— А мы даже фамилии Наташиной бабки не знаем, — сказала Юля. — И вообще ничего про нее не знаем, кроме того, что у нее была внучка Наташа.

— Это ты не знаешь, а я, пока ты паковала узлы Феодосии Карповны, выведала у нее, что домик Наташиной бабушки стоял на самом обрыве над рекой, на отшибе. И звали бабку Настасьей.

— Ну что же, пошли искать соседей бабки Настасьи, — вздохнула Юля.

И подруги дружно зашагали по селу. На берег небольшой мутной речушки они вышли довольно быстро. Обрывов тут было сколько угодно, а местные жители, видно, питали особое пристрастие к высоким берегам, потому что жилья над рекой было больше, чем в остальной части села. Подруги пошли от одного двора к другому, расспрашивая про бабку Настасью с внучкой Наташей.

Довольно долго им не везло. Сплошь попадались люди новые, не прожившие в Медведкове и пяти лет.

А значит, они ничем не могли помочь в их расследовании. Наконец подругам повезло. В старом, покосившемся домишке они набрели на такую же перекошенную бабку, сидевшую на скамейке у дома в обществе черного кота.

— Бабушка, не жила ли тут где-нибудь поблизости лет десять назад бабка Настасья с внучкой Наташей? — в десятый раз спросила Инна.

Услышав вопрос, бабка сверкнула на девушек недобрым глазом и вскочила с места. Испуганный кот поднял дыбом шерсть.

— Настасья? — прокаркала бабка, причем стало видно, что зуб у нее всего один и какой-то подозрительно клыкастый. — А кто вы ей будете?

Вопрос поставил подруг в тупик.

— Мы ищем ее внучку, — сообразила наконец Юля. — Ей причитается наследство после смерти ее отца.

— Так он, ирод, умер? — вроде бы обрадовалась бабка, но тут же сникла. — Да нет, врете вы мне.

Только вчера я его видела, живехонек. На песке под таким странным деревом с лохматым стволом валяется. Трусы на нем красные, а сам с голым пупом.

— Вы его вчера видели? — ошарашенно спросила Инна. — Где?

— А вот здесь. — И бабка спокойно кивнула на бадью с какой-то жидкостью, которая по своему виду больше всего напоминала чистую колодезную воду. — Далеко ездить, чтобы его, черта, увидеть, мне нет нужды. И не жгут ему, проклятому, чужие деньги карман. А беда его уже не за горами, только силен он, не родился еще на Руси такой богатырь, чтобы его одолеть. Да твари зеленые, что за ним стоят, тоже ему удачу ворожат. Только они ведь не виноваты, что в дурные руки попали.

— Бабушка, расскажите нам все по порядку, — попросила ее Юля. — А то мы совсем запутались.

— Нашла с кем разговаривать! — зашептала ей на ухо Инна. — Видишь, бабка не в своем уме, из времени и пространства выпадает.

Словно услышав ее слова, бабка резво подскочила к девушкам и плеснула на них из миски водой.

— Прочь, бесовское наваждение! — каркнула она и принялась отплясывать вокруг подруг дикую польку.

Тут уж снисходительная к чужим причудам Юля попыталась удрать. Но, странное дело, сколько подруги ни крутились по небольшой избе, выхода они не находили. Наконец бабка успокоилась, поставила на стол миску с водой и снова уселась на лавку.

— Вижу, что не со злом вы ко мне пожаловали, — подобревшим вдруг голосом сказала она. — Садитесь и все как есть выкладывайте.

Помимо их воли девушек что-то бросило на лавку, и они, перебивая друг друга, рассказали странной бабке все, что им удалось разузнать.

— Значит, сбежала она, родимая, из рук злодея, — удовлетворенно сказала бабка.

— Кого вы называете злодеем? — удивилась Инна. — Мне доктор показался вполне приличным человеком.

Но бабка ее не слушала. Она уже снова что-то бормотала над кореньями, разложенными на столе.

— Кровь! — внезапно прошептала она, указывая на середину стола.

Девушки посмотрели в ту сторону, и им померещилось, что на столешнице и в самом деле расплываются кровавые пятна.

— Свежая кровь! — удовлетворенно прошептала бабка. — Нет, матушка, не попользоваться тебе чужим добром. Не зря я его прокляла.

— Вы о чем? — робко поинтересовалась Юля. — Кого вы прокляли?

— И еще прольется, — удовлетворенно бормотала бабка. — Пришло для них время расплаты. Настасья с того света мне помогает!

И тут бабка устремила на обеих девушек неожиданно проницательный взгляд.

— Вы там были! — утвердительно сказала она. — Были там, где от рук справедливого мстителя пал отпрыск злодея! Заклинаю вас, помогите чистой душе.

Осуществите возмездие над злодеем.

— Мы согласны, — сказала Инна. — За этим сюда и приехали. Но нам нужно знать все про Наташу.

— Идите к Соломоновой, она вам все расскажет, — внезапно снова другим, очень обыденным голосом сказала бабка. — Но помните, злодей не должен пасть от человеческой руки. Иначе быть ему в раю, а он заслуживает ада.

Девушки пулей вылетели от странной бабки через внезапно нашедшуюся дверь. Вид у них, должно быть, был совершенно безумный, потому что проходящие мимо деревенские тетки остановились возле них, и одна сочувственно спросила:

— Вы из города? Погадать приехали, а старостиха вас напугала? Это она может. В молодости грешила много, вот теперь грехи ее и мучают.

— Много ты понимаешь, — вступилась за колдунью другая женщина. — Старостиха добра много делает, и зла от нее никому еще не было. Она даже детишек, что ее вечно ведьмой дразнят, ни разу камнем не прибила.

— А что вам она сказала? — обратилась третья женщина постарше к подругам.

— Велела идти к Соломоновой, — хихикнула Инна.

— К Соломоновой, — задумалась женщина. — Это кто же такая у нас будет?

И подруги с удивлением обнаружили, что деревенские женщины вполне серьезно восприняли слова полоумной старухи и стали оживленно обсуждать, кого это могла иметь в виду Старостиха.

— Так учительница ж в школе! — внезапно воскликнула одна. — Алла Аркадьевна. Она и есть Соломонова.

— И как нам ее найти? — спросила Юля.

— Пойдемте, мы вас проводим, — сказала одна из женщин.

— Сейчас школа закрыта, так что она дома должна быть, — добавила другая.

— Зачем мы туда идем? — прошептала Инна на ухо Юле. — Ты что, веришь этой бабке?

— А кто сможет рассказать нам про Наташу, если не ее учительница? — пожала плечами Юля. — Дуры мы с тобой, что сразу в школу не пошли, а поперлись по дворам.

* * *

Хотя днем было по-летнему жарко, после ночи, проведенной на сырой земле, ломота чувствовалась во всем теле. Девушка разгребла сухую траву, которой забросала себя, спасаясь от ночной свежести, потянулась — и тотчас же из груди ее вырвался болезненный стон. Было совершенно очевидно: книги нагло врали, и ночевка на свежем воздухе — удовольствие ниже среднего.

Кое-как поднявшись, девушка заковыляла к ручью, журчание которого она слышала ночью. Увы, вода в ручье оказалась вовсе не такой прозрачной и чистой, как хотелось бы. Химический завод, расположенный выше по течению, постарался на славу — на ручей было страшно смотреть. Девушка судорожно сглотнула — пить хотелось ужасно. Однако осторожность взяла верх, странные радужные разводы на воде выглядели жутковато. Путница привела себя в порядок — для этой цели вода в ручье все же годилась, — поднялась на пригорок и увидела дорогу.

Дальше пришлось действовать интуитивно, так как в книгах на сей счет никаких указаний не имелось. Постояв с минуту на пригорке, девушка скатилась прямо под колеса мотоцикла с коляской, в котором восседал крепкий на вид дед. Ему пришлось резко затормозить и свернуть в сторону. В результате мотоцикл угодил в кювет — и сразу же раздались жалобные стоны старика.

Девушка, не задумываясь, бросилась к пострадавшему. Увидев виновницу своего падения, старик смачно выругался. Потом еще раз и еще… Девушка впервые в жизни слышала такие слова, поэтому с интересом прислушивалась. Она никогда не упускала случая чему-нибудь поучиться. Собственно, ради этого все и затеяла.

— Сгинь, дьявольское отродье …во! — ругался дед. — Чтобы тебя по.., размазало.

Было очевидно, что дед — крупный знаток фольклора. Девушка молча смотрела на пожилого мотоциклиста. Смотрела и слушала. А дед все ругался и ругался. Лишь полчаса спустя он начал проявлять первые признаки усталости.

— Ладно, облегчил душу, — пробормотал наконец старик. — Помоги мне теперь отсюда выбраться и вези в больницу. Думаю, без перелома не обошлось.

К счастью, дед был худым и жилистым. К тому же он прыгал на одной ноге. Но, усадив его в коляску, девушка в растерянности уставилась на мотоцикл.

— Ну, чего же ты! — проворчал пострадавший. — Садись за руль. Сама видишь, я сцепление не выжму.

— Ага, — кивнула девушка. — А что такое сцепление?

— Ты откуда свалилась?! — изумился дед. — Мотоцикла, что ли, никогда не видела?

Девушка молча пожала плечами.

— Так ты издеваться надо мной будешь! — снова распалился дед. — Садись, тебе говорят!

Она деликатно присела на жесткое сиденье мотоцикла.

— О господи! — всплеснул руками дед. — Да не так! Ты враскоряку сядь.

Немного подумав, девушка сообразила, чего от нее хотят.

— Теперь ударь ногой по той педали, что внизу! — распорядился дед. — А руль держи покрепче.

Там есть ручка. Когда загудит, ты ее покрути.

— А.., ясно, — сказала девушка. — Я вспомнила.

Немного помучившись, они все-таки тронулись с места.

— Ты откуда такая взялась? — спросил дед. — Вроде бы не из наших мест. Дачница, что ли?

— Я в лесу заблудилась.

— Что ж, не хочешь, не говори, — пробурчал дед. — Я ведь не навязываюсь.

Дальше они ехали в полном молчании. Девушка, даже если б захотела, не могла бы поддерживать беседу — она с трудом справлялась со своенравной техникой. Минута проходила за минутой, и вот мотоциклистка наконец-то увидела крыши кирпичных домиков.

* * *

Сопровождаемые женщинами — их становилось все больше, — Инна с Юлей подошли к приземистому деревянному строению под металлической кровлей.

— Вот, это и есть наша школа! — с какой-то непонятной гордостью заявила одна из женщин. — Со времен Гражданской войны стоит.

— Она неплохо сохранилась, — пробормотала Юля, явно покривив душой.

На самом же деле школа разваливалась, и было совершенно непонятно, почему она не развалилась до сих пор. Возможно, дожидалась первых осенних дождей.

— А где живет Алла Аркадьевна? — спросила Инна.

— Тут и живет, — ответили женщины. — У нее домик с другой стороны.

Завернув за угол, они подошли к домику.

«Если школа все же развалится, бедной учительнице несдобровать», — подумала Юля.

При домике имелся садик, и в нем трудилась крепенькая седоволосая женщина, от которой пахло чудесным укропным рассолом.

— С чем пожаловали? — близоруко щурясь, спросила она у приблизившихся подруг — провожавшие их женщины толпились у забора. — Учиться вам вроде бы поздновато. Во всяком случае, у меня. Тут теперь только начальная школа.

— Мы не учиться, — сказала ее Инна. — Просто хотим поговорить с вами об одной вашей ученице.

— Может быть, вы ее уже не помните, — добавила Юля.

— Я помню всех своих учеников, — горделиво опершись на черенок лопаты, заявила Алла Аркадьевна. — Пойдемте в дом, я покажу вам их фотографии. Там и поговорим.

Последовав за хозяйкой, девушки вошли в чистенькую и прохладную комнату. На окнах трепетали на ветерке старенькие тюлевые занавески, повсюду лежали кружевные скатерти и салфеточки, тоже порядком пожелтевшие от времени.

— Мы даже не знаем, как она тогда выглядела, — пробормотала Инна, положив на колени увесистый альбом.

— В каком году она у меня училась?

— Сейчас ей около девятнадцати, — сказала Юля. — А появилась она в ваших краях; когда ей было лет пять. Ее бабушку звали Настасья, и она была соседкой очень странной женщины — Старостихи.

— А, Наташа! — воскликнула Алла Аркадьевна. — Конечно, помню. Наташа — внучка бабки Настасьи.

Вот она.

И учительница ткнула пальцем в групповую черно-белую фотографию. В последнем ряду, куда всегда ставят самых высоких и красивых школьниц, стояла стройная девочка с тяжелыми светлыми косами, огромными глазами и серьезным личиком.

— Я очень жалела, что пришлось расстаться с Наташей, — проговорила Алла Аркадьевна, глядя на снимок. — На редкость сообразительная девочка. Да, на редкость. Я бы даже сказала — талантливая. У меня было множество детей, но ни до, ни после я не встречала такой удивительной любознательности.

Она могла тоннами поглощать учебники и всевозможные пособия. А что с ней стало? После смерти бабушки за ней приехал отец и забрал девочку к себе.

С тех пор я Наташу не видела. Я пыталась поговорить с ее отцом, пыталась объяснить ему, что девочка очень талантлива и следует развивать ее способности, но мне показалось, что он не слишком прислушивался к моим словам.

— Значит, она была нормальной? — спросила Юля.

— Я же вам сказала, Наташа была на редкость одаренной девочкой, — с некоторым раздражением проговорила учительница.

— Но я не это имею в виду, — пояснила Юля. — Психически она была нормальна? Вы не замечали каких-нибудь странностей? Может, в ее поведении было что-то необычное?

— Что вы! — удивилась Алла Аркадьевна. — Наташа отличалась необычными способностями. В остальном же была самой обычной девочкой. На редкость спокойной и уравновешенной. Конечно, любила поиграть и пошалить, но, можете мне поверить, ничего ненормального. Вела себя, как все дети. А почему вы спрашиваете?

— Дело в том, что она угодила в психиатрическую клинику, — сказала Инна. — Сразу же после приезда в город.

— В сумасшедший дом! — поразилась учительница. — Нет, этого не может быть. Я вела Наташин класс до самого ее отъезда, и я бы непременно заметила, если бы с ней что-то было не так.

— Может, смерть бабушки так на нее повлияла?

— Нет-нет, — покачала головой Алла Аркадьевна. — Бабка Настасья тяжело болела, она перенесла два инфаркта, и врачи предупредили Наташу, что жить ее бабушке осталось недолго — считанные месяцы.

И умирала бабка Настасья не на руках у внучки, а в больнице. Конечно, девочка горевала. Но она понимала, что бабушке лучше на небе. Наташа сама говорила: «Теперь они с мамой вместе. Бабушка всегда хотела оказаться рядом с ней, я знаю». А вы точно знаете, что Наташа попала в сумасшедший дом?

— Если не возражаете, мы возьмем снимок с собой, — сказала Инна. — Тогда сможем ответить точно, она это или нет. Но пока что все сходится. Отец приехал за девочкой, а через несколько недель она оказалась в психушке.

— Очень странно, — пробормотала Алла Аркадьевна. — Даже если и так, то должен же был пройти какой-то срок, чтобы врачи установили диагноз. А знаете… Мне ее отец сразу не понравился. И бабка Настасья про него ничего хорошего не рассказывала. Да и к чему рассказы? За все то время, что Наташа жила тут, он ни разу не объявился и не помогал им совсем.

Словно Наташа ему и не родная вовсе…

— А на что они жили? — спросила Инна.

— Точно не знаю. У бабки Настасьи вроде бы была какая-то пенсия. Кроме того, она что-то получала на девочку от социальной службы. Да и директор время от времени подкидывал материальную помощь. В общем, бабка Настасья как-то выкручивалась, хотя и воспитывала чужого ребенка. А вот отец Наташи совершенно им не помогал — в этом я уверена.

— Чужого ребенка? — удивились подруги.

— Разве вы не знали? Бабка Настасья — не родная бабушка Наташи. И даже вовсе не бабушка. Просто она вынянчила Наташину маму. Родители той были артистами и не очень-то часто навещали дочь.

Правда, в отличие от Наташиного отца, они ребенка не бросали. Конечно, видела она их редко, но что же делать, такая судьба у всех детей, чьи родители увлечены своей работой.

— Значит, настоящие Наташины дед и бабка были обеспеченными людьми?

— Я их, конечно, не знала, но, думаю, они были неплохо обеспечены, — сказала Алла Аркадьевна. — Во всяком случае, бабке Настасье платили, не скупясь, так что она смогла купить тут хороший дом и скотину. Пока Настасья жила в городе, в доме жил ее брат Михей, поддерживал порядок и смотрел за садом. А потом, когда она приехала сюда с Наташей, они стали жить втроем. Дружно жили. Но никаких особых денег у них с тех пор не водилось, ведь родитель Наташи совершенно не заботился о дочери.

А после смерти деда Михея стало еще тяжелей. Бабка Настасья вскоре слегла, а Наташа была еще слишком мала, чтобы уследить и за домом, и за огородом. Соседи помогали по мере сил, но у всех своих дел по горло. К тому же у девочки ведь был отец, и все считали, что бабка Настасья могла бы на него надавить.

— Значит, после того, как отец забрал Наташу в город, вы девочку больше не видели? — спросила Юля. — Она ведь не могла сильно измениться за четыре года.

— Нет, я Наташу больше не встречала, — покачала головой Алла Аркадьевна.

— Очень вас просим, если она появится здесь, позвоните нам, пожалуйста, — сказала Инна. — Для всех будет лучше, если найдем ее мы, а не милиция.

Вы же понимаете, что им придется сразу же отправить бедняжку обратно в психушку, потому что возиться с ней некогда — у них сроки. А мы ведем частное расследование, нам торопиться некуда.

— Почему вы думаете, что она придет сюда?

— Нужно же ей где-то жить, не может она всю жизнь прятаться, — сказала Инна. — А здесь она выросла.

— Хорошо. Если я ее увижу, то обязательно передам ей ваши слова, — пообещала учительница. — Хотя полагаю, что вы встретите ее раньше, чем я. И у меня к вам тоже просьба. Передайте Наташе, что она может приехать ко мне. Этот дом всегда будет ждать ее.

— Спасибо, — поблагодарила Юля добрую женщину.

— Обязательно передадим, — добавила Инна.

— И чего мы добились? — спросила Юля, когда подруги вышли из дома учительницы. — Наташу мы не нашли. Нет ее тут.

— Зато раздобыли фотографию.

— Почти десятилетней давности, — хмыкнула Юля.

— Все равно нужно показать ее Галине.

Девушки отправились обратно в город и на сей раз добрались без приключений — часа за полтора.

Уже у самого подъезда Галининого дома они столкнулись с Артемом. Тот возвращался из магазина с кучей пакетов и свертков, то и дело роняя их.

— Ой! — вскрикнул он, увидев подруг. — Это вы!

При этом он в очередной раз рассыпал свои покупки. Юля подняла один из пакетов.

— Нижнее белье? — удивилась она. — Прокладки? Что все это значит?

— Ничего особенного, — поспешно ответил Тема. — Я просто купил то, что нужно Галине.

— Очень интимные вещи ей нужны, — заметила Инна, вытаскивая из маленького пакетика упаковку противозачаточных таблеток. — У нашей скромницы Галины, оказывается, есть любовник.

— Почему сразу любовник? — насупился Артем. — Может быть, она про запас купила.

— Ну да, очень предусмотрительная безутешная вдова, — съязвила Инна. — Прямо на поминках и начнет выбор следующего мужа. А ведь ей осталось неплохое наследство. Чем не повод, чтобы прикончить любимого мужа? И не говорите мне, что она была в отъезде — легко могла приехать немного пораньше.

Наверняка, Юля, она знала адрес твоей дачи.

— Вообще-то Галина была у меня несколько раз, — сказала девушка. — Но не кажется ли тебе, что подозревать ее — это уж как-то чересчур?

— А новое нижнее белье? А таблетки? Пойми, она ничуть не скорбит…

— Интересно, а кто он такой, ее новый любовник? — пробормотала Юля.

— Думаю, я догадываюсь, — сказала Инна. — Послушай, Артем…

— Что Артем?! — взвился парень. — Я не обязан перед вами отчитываться! И вот что… — он взглянул на Юлю. — Не думай, что я — твоя собственность!

Считаешь, мне так уж нужен паршивенький семилетний «Рено»?

Юля в изумлении уставилась на Артема.

— Да-да… — продолжал тот. — И не надо на меня так смотреть. Я тебя больше не люблю.

— Конечно, теперь тебе попалась рыбка пожирней, — сказала Инна. — Вот ведь интересно, что идея насчет пикника пришла в голову именно тебе. И гостей выбирал тоже ты. А что, если ты задумал прикончить Серегу, чтобы присвоить его вдову вместе с наследством?

Артем промолчал. Подобрав часть пакетов, он направился в парадное. Держа в руках остальные покупки, подруги пошли за ним следом. Поднявшись на нужный этаж, Тема позвонил в дверь.

— Что, Галина не дала тебе ключ? — усмехнулась Инна. — Наверное, побоялась, что однажды вернется в обчищенную квартиру.

Артем с ненавистью взглянул на девушку.

— Что вам здесь надо? — пробурчал он.

— У нас дело к Галине, — сказала Инна. — Впрочем, мы можем и уйти. Но тогда здесь очень скоро появится милиция. А связываться с ними я не советую.

Парень вздохнул и снова позвонил в дверь.

— Заснула она там, что ли? — с досадой проговорил он.

— Таблетки у нее были? — спросила Инна. — Может, спиртное?.. Могла наглотаться всякой дряни и отрубиться.

— Вроде бы нет. При мне она была совершенно трезвая, — сказал Тема. — Я уходил всего на полчаса.

Зашел в аптеку, в продовольственный.., и все.

— Ты забыл про галантерею, — напомнила Юля.

— Но нигде не было очередей. Я вышел из дома около трех, а сейчас всего без четверти четыре.

— Все-таки прошел почти час после твоего ухода, — задумалась Инна. — Вот что… Нужно взломать дверь.

— Эй!.. — встревожился Артем. — А кто будет за это платить? Я лично не собираюсь.

— Тебе и не придется, — фыркнула Инна. — Я все возьму на себя.

— У Сереги окна и входная дверь были на сигнализации, — сказала Юля. — Так что лучше дверь не трогать.

— А может Галина куда-нибудь уйти? — предположила Инна.

— Нет, она никуда не собиралась, — ответил Артем.

— Это ровным счетом ничего не значит. Вот я, например, иногда раз пять за вечер меняю решения.

— Одно дело ты, а другое Галина, — упорствовал Тема. — Она, в отличие от тебя, человек собранный.

— Ну, и где же сейчас твой собранный человек? — спросила Юля.

В этот момент внизу послышались шаги, потом загудел лифт, а спустя несколько минут на лестничную площадку вышел молодцеватого вида пожилой мужчина с седыми висками. На нем был шикарный спортивный костюм довольно крикливой расцветки.

«Все-таки лиловое с розовым хотя и красиво, но больше подходит молоденьким девушкам», — невольно подумала Юля.

— Артем! — обрадовался мужчина. — Может быть, ты мне скажешь, что тут происходит?

— Сергей Николаевич, как хорошо, что вы приехали! — воскликнул парень.

— Конечно, приехал. Как только услышал у себя на автоответчике весь тот бред, что наговорила Галина, сразу же бросился сюда. Но о чем она говорила?

Какое-то несчастье, какие-то железные ворота… И еще про похороны говорила. Кто умер-то?

Прежде чем Артем успел ответить, вперед выступила Инна.

— Вы отец Сергея? — спросила она у мужчины.

Тот молча кивнул.

— Ваш сын убит, — заявила Инна.

Сергей Николаевич пошатнулся и схватился за горло.

— Как убит? — пробормотал он. — Я совершенно ничего не понимаю. Где Галина? Пусть она мне все объяснит.

— Мы тоже хотели бы знать, где Галина, — сказала Юля. — Дело в том, что она не открывает, хотя должна быть дома.

Сергей Николаевич сунул руку в карман.

— Вот, дубликаты ключей от квартиры сына, — он показал на связку. — Я их на всякий случай прихватил с собой.

Когда последний замок капитулировал, все ворвались в квартиру и разбежались по комнатам в поисках Галины.

— Никого, — пробормотала Инна минуту спустя. — Куда-то ушла.

— Причем собиралась в большой спешке, — заметила Юля. — В ванной настоящий бедлам, все перевернуто. А фен так и вовсе не выключен.

— И сигнализация не поставлена, — сказал Тема. — Значит, она вышла ненадолго. Предлагаю подождать.

— А вы пока расскажите мне, что же тут все-таки случилось, — попросил Сергей Николаевич.

* * *

Выбираясь из приемного покоя сельской больницы, старик опирался на плечо своей молодой спутницы.

— Перелом малой берцовой кости, — проговорил он с каким-то странным удовлетворением. — Я так сразу и понял. Придется тебе, дочка, везти меня до дома.

— Ладно, — согласилась девушка. — Тем более что других дел у меня нет.

Старик с удивлением посмотрел на нее, однако промолчал. Дом его находился в ближайшей деревне.

Старик жил один; кроме огромной кавказской овчарки, никто не вышел встречать хозяина. Пес тщательно обнюхал сначала гипс на ноге старика, потом — ноги девушки. После чего милостиво разрешил гостье пройти на охраняемую им территорию.

— Как же вы будете один? — спросила девушка. — Вы даже воды из колодца достать не сможете.

— У меня внучка есть, в городе живет. Такая же, как ты, попрыгунья, — дед принялся сворачивать самокрутку. — Позвоню, может, приедет.

— Вам лучше вернуться в больницу.

— Ни за что! — решительно возразил дед. — Там я точно в момент загнусь. Больницы для того и существуют, чтобы люди в них умирали. Нет, я уж дома останусь. Тут и стены помогают.

— Что ж, посмотрим, как они вам помогут дров нарубить и печь затопить, — сказала девушка и вышла во двор.

Сидевший у порога пес, немного подумав, отправился следом за ней. Умный кавказец тотчас понял, что вышел не зря. Гостья сразу же схватилась за топор и проверила пальцем остроту его лезвия. При этом на ее лице появилось странное выражение. Пес ощетинился, приготовившись защищать хозяина до последней капли крови.

И тут произошло неожиданное… Хрупкая на вид девушка схватила огромное сучковатое полено и в три удара расправилась с ним. Через четверть часа у ее ног скопилась приличная горка дров. Гостья орудовала топором с необыкновенным азартом — псу прежде не приходилось видеть, чтобы дрова рубили с таким ожесточением.

Собрав в охапку часть из нарубленных поленьев, девушка направилась к дому. По пути отпихнула ногой пса, мешавшего ей пройти. Кавказец даже от своего хозяина такого обращения не потерпел бы, но тут лишь тихонько тявкнул, словно обиженный щенок, и побежал к хозяину.

А девушка уже вовсю хозяйничала в доме. Сначала она затопила печь, а потом принялась за уборку.

Да еще громко ворчала — мол, нельзя запускать жилье до такого состояния, у людей свиньи и те чище живут, а собакам, особенно большим и лохматым, в доме не место, пусть отправляются во двор, а то обеда не получат. Пес ужасно проголодался. К тому же перед его глазами до сих пор стояла картина: девушка с необычайной легкостью расправляется с огромным сучковатым поленом. В общем, кавказец решил, что не стоит ссориться с гостьей, и он не прогадал: через час его послушание было вознаграждено миской наваристой каши, в которой попадались внушительные куски мяса.

После обеда пес заглянул в дом, чтобы проведать хозяина, — и с трудом узнал его. Старик лежал в чистой рубашке на ослепительно белых простынях и с задумчивым взглядом жевал пирог с капустой. А девушка тем временем хлопотала в огороде — он, по ее словам, «зарос сорняками так, что дальше некуда».

— Что скажешь? — обратился дед к кавказцу. — Странная девка? Но что бы мы без нее делали? Пусть поживет? Будет нам вместо внучки.

Пес в знак согласия завилял хвостом. При этом с умилением поглядывал на кусок пирога в руках хозяина…

— Не верю, что Сережа погиб, — пробормотал Сергей Николаевич, внезапно постаревший лет на десять. — Только не он. Хотя я его предупреждал: брак с этой особой к добру не приведет.

— Вы имеете в виду Галину? — спросила Инна. — Но почему?

— Сразу видно, что вы с ней незнакомы. Наглая, ни перед чем не остановится, тварь. Не знаю, из какой дыры она вылезла, чтобы сцапать моего сына, но горя она мне принесла немало. Из-за нее я почти не виделся с сыном — эта женщина делала все от нее зависящее, чтобы помешать нам встречаться почаще.

Она и мою жену возненавидела, а за что? Стоило нам с Сережей договориться о встрече — непременно что-то случалось. То выходила из строя машина, то прорывало водопровод, то еще что-нибудь. Сначала я все списывал на стечение обстоятельств, но в конце концов понял: случайности здесь ни при чем.

— Но зачем ей это? — пробормотала Юля.

— Галина патологически ревнива, — ответил Сергей Николаевич. — Да, да, и не смотрите на меня так удивленно. У нее потрясающая выдержка, и обычно ей удается скрывать свои чувства от посторонних.

Но как-то раз я присутствовал при сцене, которую она устроила Сергею из-за того только, что кто-то звонил им по телефону, а потом молча вешал трубку.

Поверьте, в Галине — целый океан страстей, вулкан, гейзер!

— Почему же ваш сын терпел ее? — спросила Инна.

— Я бы тоже хотел это знать. Но сколько я ни пытался поговорить с ним на эту тему, он всегда уходил от ответа. У меня сложилось впечатление, что она чем-то удерживала его. Знала какой-то секрет, что ли…

— А ваша жена такого же мнения о Галине?

— Вероника — прелестное дитя, видит лишь то, что на поверхности. Она считала, что Галина очень мужественно воспринимает все измены Сергея, и поражалась ее выдержке.

— А за что Галина возненавидела вашу жену?

— Тут снова проявилась Галинина ревность. Она вбила себе в голову, что между Сережей и Вероникой что-то есть. Наверное, видела их где-то вместе. Не знаю, я к ее словам не прислушивался. Но Вероника не стала бы меня обманывать, тем более — с моим сыном. Даже не представляю, кто, кроме Галины, мог бы задумать такое жестокое убийство…

— Тяжело потерять ребенка, когда он единственный, но, к счастью, у вас есть еще и дочь, — заметила Инна.

— Вы ошибаетесь. У меня нет других детей. Во всяком случае, мне о них ничего не известно.

— В самом деле? А об этой девочке вам тоже ничего не известно? — Инна показала фотографию, которую дала девушкам Алла Аркадьевна. — Вот же ваша дочь.

Сергей Николаевич протянул к снимку дрожащую руку. Какое-то время он молчал, затем проговорил:

— Вы ошибаетесь, у меня нет дочери. Если хотите, я покажу вам свой паспорт. Там записан один Сережа.

Инна раскрыла паспорт. Там и в самом деле был записан один Сережа — Сергей Сергеевич Копытин.

— Наверное, Галина все придумала, — с улыбкой сказала Инна. — Наплела какую-то чушь про сестру мужа, которую якобы сдали в психушку. Но все-таки верните мне, пожалуйста, фотографию. Вы, должно быть, по ошибке положили ее к себе в карман, а мне надо вернуть ее.

— Ох, простите, — пробормотал Сергей Николаевич. — Очень нервничаю. Ничего не соображаю, делаю все на автопилоте. Но вы правы, именно в этом — вся Галина! Только и думает о том, чтобы нагадить тайком. Но где же ее носит? Может, еще раз осмотреть квартиру? Вдруг она оставила записку?

Я лично не могу ждать ее целый день, у меня есть и другие дела.

Подруги признали, что Сергей Николаевич говорит дело. Все снова разбрелись по квартире и принялись выдвигать всевозможные ящики. Юля перебралась поближе к Инне и прошептала:

— Ты видела?.. У него пот на лбу выступил, когда ты показала ему фотографию Наташи. Он ее знает.

— Конечно, — кивнула Инна. — Сомнений нет, он ее отец. Только как ему удалось вычеркнуть Наташу из паспорта?

— Господи, да это проще простого. Потерял паспорт, а в новом указал только одного ребенка — Серегу. Другое дело — как ему удалось выписать ее из квартиры матери. Ведь мать с дочерью были прописаны вдвоем. Мать умерла, но девочка же никуда не делась.

— Нашел! — раздался из кухни голос Темы.

Все бросились к нему. Артем стоял с какой-то бумажкой в руке.

— Тут лежала, под хлебницей, — пояснил он. — Должно быть, сквозняком затянуло, поэтому сразу и не нашли. Слушайте: "Во всем виновата одна я, понимаю, что жить с такой тяжестью больше нельзя, поэтому ухожу. Не ищите меня, все равно не найдете.

Простите за Сережу. Галина".

— Думаете, это она написала? — спросила Инна. — Зачем Галине писать печатными буквами?

— Она всегда так писала, — сказал Сергей Николаевич. — Почерк у нее плохой, разобрать его трудновато.

— Значит, ее записка?

— Вне всякого сомнения, — подтвердил Сергей Николаевич. — Никогда бы не подумал, что эта девица способна испытывать угрызения совести по какому-либо поводу.

— Меня удивляет другое, — сказала Юля. — Почему она ушла, оставив все, что ей с таким трудом досталось? Мне всегда казалось, что Галина — на редкость корыстная особа. А тут такое благородство…

— Записку нужно передать в милицию, — заявил Сергей Николаевич. — Но лично мне все ясно. Она виновата в смерти Сережи, отсюда и покаянный тон ее прощальной записки.

— Разумеется, — кивнула Инна. — Если хотите, мы это возьмем на себя.

— Буду очень вам благодарен, у меня сегодня масса дел. А теперь еще и хлопоты с похоронами… Давайте поторопимся, я ведь должен закрыть квартиру.

Сергей Николаевич вежливо, но решительно проводил всех на лестничную площадку. И напрасно Тема уверял, что Галина подарила ему золотые запонки покойного мужа и его мобильник, — отец Сергея даже слышать об этом не хотел.

— Вот так-то, — ухмыльнулась Инна. — За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Теперь ты доволен?

— Юля, ты ведь не думаешь, что у нас с Галиной и в самом деле что-то было? — обратился к своей бывшей возлюбленной находчивый Тема. — Я люблю только тебя, забудь, что я тебе говорил про машину.

Это была глупая шутка, прости, если она не удалась.

Юля лишь фыркнула в ответ, и девушки быстро спустились вниз. Отъехав немного от дома, Юля по просьбе подруги остановила машину.

— Хочу посмотреть, куда это наш Сергей Николаевич так торопится, — пояснила Инна. — Скажи, тебе не показалась странной сама бумажка, на которой написана прощальная записка Галины?

— Обычный клочок бумаги, — пожала плечами Юля. — Просто схватила первый попавшийся, вот и все.

— Но ты сама говорила, что Галина — зануда и аккуратистка. А тут вдруг оставляет такое важное послание на мятом клочке бумаги. Она должна была написать на чистом плотном листе бумаги и еще духами побрызгать.

— Возможно. Но что же тебя смущает?

Инна вытащила из кармана записку.

— Похоже, это вырвано из какого-то письма, — сказала она. — Видишь, начало в середине строки.

Словно тут было еще что-то написано, но остальное оторвали.

— Да, верно, — пробормотала Юля, склоняясь над запиской. — Но кто же станет писать письмо печатными буквами? Может, это написал кто-то другой, чтобы навесить убийство Сергея на Галину?

— Ой! — внезапно воскликнула Инна. — Он вышел из дома. Поехали! Держись вон за тем синим «Фольксвагеном». Это машина Сергея Николаевича.

Теперь главное — не упустить его.

* * *

Девушка с дедом обедали. Огромный кавказец, устроившись у стола, внимательно наблюдал за ними.

К девушке пес уже привык, он даже знал, что ее зовут Наташа, и теперь, дней десять спустя, не видел ничего удивительного в том, что она живет в доме хозяина.

И все-таки Наташа была не без странностей…

Например, не умела делать покупки в магазине и как-то слишком уж обрадовалась, увидев огурцы на грядке, — приветствовала их, словно старых знакомых. И еще ужасно суетилась вокруг единственной курицы, существа, на взгляд кавказца, совершенно бесполезного, так как яиц по причине преклонного возраста она уже давно не несла.

— Я слишком долго была оторвана от всего этого, — говорила псу Наташа. — Понимаешь?

Пес, однако, не понимал. Зато хозяин прекрасно понимал Наташу. По вечерам он часто беседовал с ней, сидя в комнате или на крылечке. Дед рассказывал девушке про свою жизнь и жаловался, что внучка давно его не навещала. И вот однажды Наташа сказала:

— Это безобразие. Я поеду и поговорю с ней.

Три дня она уговаривала деда, и он в конце концов смирился. А затем Наташа отправилась в город.

Дед снабдил ее деньгами, адресом внучки и посадил на автобус. Псу такая забота девушки казалась очень странной, но хозяин, поглядывая на кавказца, упорно твердил:

— Скоро у нас будут гости, не сомневайся.

Пес вздыхал по-собачьи и с грустью в глазах смотрел на хозяина.

* * *

Древняя старуха лежала на огромной кровати, украшенной пышными кружевами, и было совершенно очевидно: она умирает. В этом никто не сомневался, ведь доктор еще утром предупредил всех домочадцев, а также молодую госпожу — сказал, что бабушка вряд ли протянет до заката. Впрочем, ничего удивительного: старухе было девяносто пять, она уже давно утратила интерес к жизни, делами имения не занималась и лишь время от времени поглядывала во двор из окна своей комнаты.

— Бабушка, — молоденькая девушка положила свои пухленькие ручки на высохшие руки старухи. — Бабушка, мне горько, что ты меня оставляешь. Теперь я останусь совсем одна!

Старуха приоткрыла один глаз и, глядя на внучку, проговорила:

— Ты выйдешь замуж, родишь дочерей и подаришь им мои драгоценности. Я завещаю их тебе — моей единственной наследнице по женской линии.

Старуха кивнула на массивный ларец, стоявший рядом на кровати.

— Сыновья не в счет, — продолжала она. — Драгоценности должны переходить от матери к дочери, и только так. Носи их или распоряжайся ими по своему усмотрению. Помни, драгоценности никогда не предадут тебя, ибо они не люди. Кое-что сможешь продать, если беда постучится в двери твоего дома. Но обещай мне вот что…

— Да, бабушка… — Внучка наклонилась к старухе. — Говори, я все выполню.

— Вот это не продавай ни в коем случае! — проговорила старуха, вкладывая в руку девушки небольшую бархатную коробочку. — Они приносят счастье.

Подари их своим дочерям, и те будут так же счастливы в жизни, как была я. Обещай!

— Хорошо, бабушка, обещаю… — Девушка заплакала.

Подняв голову, она увидела, что старуха уже не дышит.

— Все кончено, Настенька, — сказал старичок — семейный доктор. — Не убивайся так, твоя бабушка прожила долгую и счастливую жизнь. И господь послал ей легкую смерть, она ни минуты не мучилась.

Лишь выйдя из спальни — возле старухи уже хлопотали слуги, готовившие ее в последний путь, — девушка вспомнила про коробочку, которую вложила ей в руку бабушка за несколько секунд до смерти. Настенька с любопытством взглянула на подарок — она много раз любовалась бабушкиными драгоценностями, но эту коробочку видела впервые. Наконец открыла ее и в восхищении ахнула. На зеленом бархате лежали прекраснейшие произведения ювелирного искусства. Неизвестный мастер вложил в них всю душу, и, казалось, они были созданы самой природой.

— Нет-нет, бабушка, — прошептала Настенька, — ты могла бы меня и не просить. С ними я не расстанусь никогда…

* * *

Милейший Сергей Николаевич, как выяснили Инна с Юлей, сразу же поехал к себе домой. У подъезда он встретил миловидную девушку — у нее были светло-каштановые волосы и веснушки на вздернутом носике и на лбу. Впрочем, на лбу их было не так уж много, так как он оказался узковат. Сергей Николаевич поцеловал девушку в щеку, и они с минуту о чем-то говорили. Потом она отправилась по своим делам — скорее всего, в магазин, так как в руке держала сумку для продуктов, — а Сергей Николаевич вошел в подъезд.

Подруги вылезли из машины, подошли к гревшимся на солнышке старушкам и сели рядом с ними на лавочку. Как бы продолжая прерванный разговор, Юля сказала:

— В наши дни отцы так редко заботятся о взрослых дочерях…

— Да, верно, — подхватила Инна. — Приятно было на них посмотреть. Такая трогательная встреча.

Вот мой отец при встрече никогда меня не целовал, даже ни разу не обнял. Он вообще меня не замечал.

Вы ведь понимаете, о ком я говорю? — Она повернулась к бабке, сидевшей рядом.

— Понимаю, только вы ошиблись, — ответила та. — Он ей не отец, а муж. Потому и нежный.

— Что вы говорите?! — воскликнула Инна. — Но он же старше ее лет на тридцать.

— На все тридцать восемь, — поправила бабка. — Сергей Николаевич младше меня всего лишь на пять лет. Что бы про меня сказали, если бы я стала целоваться с молоденьким мальчишкой? Всех собак бы спустили! А про него никто дурного слова не скажет.

А ведь двух жен ухайдакал. И сын взрослый у него имеется. Вот кому бы на Веронике жениться, а не папаше.

— А что сын собирался? — спросила Юля.

— Не то чтобы пытался, но подходят они с Вероникой друг другу по возрасту. Когда они вдвоем идут, сразу видно, что пара. Не то что с этим старым пнем.

— Ну уж, это ты слишком! — воскликнула другая бабка. — Сергей Николаевич видный мужчина, на свой возраст не выглядит. Не жить же ему одному, если природа требует своего. Раз Вероника с ним, значит, он ее устраивает. А сын его женат, да будет тебе известно.

— Да уж, женат! — фыркнула первая бабка. — Одна видимость. Говорю же, они с Вероникой отлично друг другу подходят. Да у них и роман был.

— Что вы говорите?! — снова удивилась Инна. — Неужели роман? Они встречались?

— Конечно. Мы тут все видим. Сколько раз этот сынок шмыгал в отсутствие Сергея Николаевича к Веронике.

— И вы Сергею Николаевичу ничего не сказали?

Не открыли ему, так сказать, глаза на моральный облик его супруги?

— А мне что, больше всех надо? — обиделась бабка. — Они между собой поцапаются, потом помирятся, а я крайней окажусь. Да и не знаю я ничего точно. Может, они там вдвоем чай пили. Или дела у них важные…

Узнав все, что хотели, подруги отошли от старух.

Где-то через полчаса вернулась из магазина Вероника, а еще через четверть часа из дома вышел озабоченный Сергей Николаевич. Сначала он направился в крематорий, где пробыл около получаса, затем тронулся в сторону площади Мужества и доехал до парка Лесотехнической академии. Тут он оставил машину на стоянке и отправился в парк.

— Пошли за ним, — сказала Инна.

— Зачем? — удивилась Юля. — Дождь накрапывает, и ветер поднялся. Машина его тут, никуда не денется. Неохота в такую погоду таскаться по парку.

— Вот именно! — воскликнула Инна. — Если тебе не хочется, значит, и наш Сергей Николаевич туда по важному делу отправился, а не просто погулять.

А если мы тут останемся, то не узнаем, с кем он встречается.

Юля со вздохом выбралась из теплого салона машины. Погода и впрямь испортилась. Правда, тучи по небу ходили с самого утра, но было, по крайней мере, тепло, а сейчас дул холодный пронизывающий ветер с мелким дождем.

— Б-р-р! — Юля поежилась. — Пошли скорей, может, в парке, между деревьев, будет потише.

Крадучись и перебегая от одного ствола к другому, подруги последовали за Сергеем Николаевичем.

— Смотри! — Юля дернула Инну за рукав. — Это же Айболит!

И в самом деле: из-за деревьев появился добрый доктор. Приблизившись к Сергею Николаевичу, он приподнял шляпу, и мужчины, о чем-то беседуя, побрели по парковой дорожке.

— Наверное, не первый раз уже встречаются, — сказала Юля. — Парк огромный, точно договориться о встрече невозможно, если не побываешь тут раньше.

— Как бы подслушать, что они там затевают, — страдала Инна. — Место такое выбрали лысое — точно назло.

Наконец подругам повезло. Мужчины миновали открытое пространство и углубились в парк. А через несколько минут остановились. Девушки, продираясь сквозь кусты, подобрались к ним поближе и затаили дыхание.

— Вы же понимаете, что ее необходимо найти, — услышали они голос Сергея Николаевича. — Иначе хлопот не оберешься. Поймите, она очень опасна на свободе, ведь у нее нет ни малейших оснований испытывать к нам теплые чувства. А значит, она попытается отомстить, возможно, уже пытается. Я специально уезжал за границу — надеялся, что вы найдете ее за это время. И вот возвращаюсь и узнаю, что она убила моего сына.

— Да-да, примите мои соболезнования, — пробормотал доктор. — Такое несчастье… Но неужели вы всерьез думаете, что это Наташа убила его? — продолжал он с тревогой в голосе.

— Именно так я и думаю! — заявил Сергей Николаевич. — Но об этом нельзя сообщать милиции. Не дай бог история с полоумной доченькой вылезет на свет. Ведь ментам только этого и надо. Им достаточно ничтожного предлога, чтобы вцепиться в порядочного человека. Кстати, не в ваших интересах, чтобы Наташа попала в руки милиции.

— Ко мне уже приходили из милиции.

— По какому поводу?

— Разумеется, по поводу Наташи! — ответил доктор.

— Вы что-то путаете, милиции об этом ничего не известно, — сказал Сергей Николаевич. — Я всего несколько часов назад беседовал со следователем — ему поручили вести дело об убийстве моего сына. Так вот, он даже не заикнулся про Наташу. Как они выглядели? Те, что приходили к вам из милиции?

— Две молоденькие девушки. Одна светленькая, другая брюнетка с вьющимися волосами. Обе очень хорошенькие и…

— Постойте, я, кажется, знаю, кто они, — перебил Сергей Николаевич. — И если моя догадка верна, то хочу вас заверить: они провели вас, словно ребенка. Девчонки вовсе не из милиции. Просто работают в частном детективном агентстве. Они и ко мне приходили. Раздобыли где-то школьную фотографию Наташи. Очень подозрительные особы. Если они к вам еще раз придут, гоните их в шею.

— Но как они могли вообще что-то заподозрить?

— Могла рассказать Галина. Она видела Наташу несколько раз. И, наверное, мой не слишком серьезный сынок перетряс перед женой все грязное белье нашей семьи. Но не об этом сейчас речь. Вы ведь понимаете, что Наташу нужно вернуть.

— Но как это сделать? — пробормотал доктор.

— У вас было время присмотреться к ней, чтобы понять ее психологию. Вот и действуйте. В конце концов мы платим вам бешеные деньги вовсе не для того, чтобы девчонка разгуливала на свободе. Ведь она в любой момент может угодить в руки ментов…

— Да-да, — сказал доктор. — Я понимаю. Но все-таки она на свободе. Уже почти три недели…

Подруги в недоумении переглянулись.

— Три недели? — прошептала Юля. — Я не ослышалась?

Инна молча покачала головой.

— Так, может, Сергея убил кто-то другой? — продолжал доктор.

— Кто бы его ни убил — Наташу нужно водворить на место, — заявил Сергей Николаевич. — В любом случае она опасна.

— Я уже предпринял шаги, мои люди обшарили всю округу. Но никто не встречал светловолосую девушку без денег и без документов. И никто не опознал ее на фотографии. Правда, шофер одного из междугородных автобусов якобы видел похожую девушку, но та ехала с билетом, значит, была при деньгах.

— Куда ехала?

— Автобус направлялся в Питер, и шофер говорит, на промежуточных остановках девушка не выходила.

— Значит, направилась в город, — сказал Сергей Николаевич. — Ах, как плохо! Нужно действовать решительней. Признаться, я надеялся, что девчонка направится в те места, где когда-то жила с бабкой. Но нет. Видно, у нее другое на уме.

— Да.., те две девушки тоже считали, что Наташа поедет туда, где она выросла.

— Вот видите! Теперь ясно, что они время не теряли, не то что вы. Вот откуда у них ее школьная фотография!

В следующее мгновение мужчины снова зашагали по дорожке. Кусты же по обеим ее сторонам стали еще гуще, и девушки уже не могли последовать за собеседниками.

— Значит, добрейший доктор врал как сивый мерин, — сказала Юля. — Его пациентка сбежала вовсе не накануне убийства Сергея. Но зачем он лгал?

— Мы же могли поинтересоваться, почему он до сих пор не заявил о ее исчезновении в милицию.

А так он мог сказать, что как раз собирался идти в милицию, а тут и мы к нему пожаловали. Но умолчать о ее побеге он не мог — ведь мы могли потребовать, чтобы нам предъявили пациентку и ее личное дело с фотографиями.

— Кстати, а почему мы не потребовали это самое дело? Любопытно было бы взглянуть, как сейчас выглядит Наташа.

— Потому что дуры, — поморщилась Инна. — Растерялись. А теперь уже поздно. Айболит знает, что мы не из милиции.

— И подкупить его нам не удастся, — пробормотала Юля. — У него в этом деле — кровный интерес.

— Но ведь в клинике, кроме него, еще куча народу, — сказала Инна. — Возможно, они более сговорчивы.

— Это идея! — обрадовалась Юля. — Прямо сейчас и поедем в Сосново.

— Может, сначала проверим, не вернулась ли Галина? — предложила Инна. — А если не вернулась, то ее записку отдадим в милицию.

Галины дома не оказалось. Девушки сначала звонили в дверь до посинения, потом бросали камешки в окна квартиры, но так ничего и не добились.

— Чего шумите? — из соседнего окна высунулась лохматая женская голова. — Нет Галки. Я ее сама жду, она мне прическу обещала сделать: А она как ушла с утра, так и не возвращалась. Это совершенно на нее не похоже.

— Странно, — сказала Инна, забираясь в машину. — С чего это Галине делать прически соседям? У нее что, с деньгами проблемы были?

— Вообще-то она закончила курсы парикмахеров, а потом работала в салоне красоты, — заметила Юля. — Рука у нее легкая, из трех волосин на голове могла соорудить такую башню, что закачаешься. Она и меня стригла как-то раз. Я сначала не хотела. Знаешь, когда человек тебе малость неприятен, то как-то боязно доверять ему свою голову. Но Галка сделала мне такую стрижку, что я стала просто писаной красавицей. Сколько я потом ни билась, повторить ни один парикмахер не смог. И денег с меня Галка не взяла. Так что работала она, должно быть, из любви к искусству.

В милиции девушек встретили не очень-то любезно. Всем, решительно всем было не до них. К тому же, хотя дело об убийстве передали в отделение по месту жительства Сергея, убийством по-прежнему занимался Плюшкин, который уговорил свое начальство доверить ему это дело в виде исключения. Доверить-то ему доверили, а вот кто такой этот Плюшкин, в городском отделении никто не знал. Девушкам пришлось обойти с десяток кабинетов, и наконец-то в одном из них им улыбнулась удача.

— Плюшкин не знаете где? — в очередной раз спросила Юля, заглянув в кабинет.

Справа от двери сидел хмурый мужчина, что-то выстукивавший на компьютере. Он энергично помотал головой, но не произнес ни слова.

«Должно быть, не знает», — решила Юля и уже приготовилась закрыть дверь.

Но тут из-под стола, стоявшего прямо напротив двери, высунулась до боли знакомая лысина.

— Это вы! — обрадовалась Юля. — А мы вас всюду ищем, никто не знает, где вы есть.

Плюшкин тоже узнал девушку, но радости по поводу встречи не выказал.

— Вы ко мне? — поморщился он. — В чем дело?

— У нас есть записка! — выпалила Инна, выглядывая из-за Юлиной спины.

— Очень славно, — одобрил Плюшкин. — А теперь не оставите ли меня в покое?

— Так это же прощальная записка от жены убитого! Мы ее под хлебницей у нее в квартире нашли!

Сидевший за компьютером опер поднял голову и с любопытством посмотрел на девушек.

— Слышь, Бубликов, — обратился он к Плюшкину, — везет тебе. Я вот сколько работаю, а мне еще ни разу симпатичные девушки вещдоки прямо в кабинет не притаскивали. Ну и везунчик же ты. Хотя по виду — самый настоящий рохля.

Кинув на коллегу хмурый взгляд, Плюшкин повернулся к подругам:

— Что за записка? — спросил он. — Можете рассказать толком?

— Прощальная записка от Галины — жены Сергея, — начала объяснять Юля. — После того, как она пропала…

— Пропала?! — изумился Плюшкин. — Как пропала?

— Обыкновенно. Ушла из дома и не вернулась, — сказала Инна.

Девушки подробно рассказали о том, как пропала Галина, а затем показали ему записку.

— Я погиб, — пробормотал Плюшкин, — Ведь я даже не успел с ней побеседовать. Куда она могла деться?

Подруги молча пожали плечами и ушли, оставив Плюшкина в тяжких раздумьях.

— Куда теперь? — спросила Инна. — В Сосново?

— Честно говоря, я ужасно устала, — сказала Юля. — Да и поздно уже. Неохота по ночам бродить возле психушки.

И подруги поехали домой. Едва они вошли в Юдину квартиру, как в дверь позвонили. Девушка заглянула в глазок — на площадке стоял Артем.

— Не пускай его! — прошипела Инна. — Потом не выпроводишь.

— Юля, открой! У меня новости от Галины! — надрывался на лестнице парень.

— Что ты стоишь? — снова набросилась на подругу Инна. — Открывай немедленно.

— Но ты же говорила…

— Открывай! Ты же не глухая, слышишь, что он там про Галину говорит.

Юля распахнула дверь.

— Ну? — сказала она. — Что тебе известно? Давай выкладывай!

— Пока не пустишь, не скажу, — заявил хитрый Тема.

Юля со вздохом отошла в сторону, пропуская Артема. Тот сразу же прошел на кухню и устроился в уголке на диванчике.

— Есть хочу, — сказал он. — С утра ничего не ел.

Дома никого нет, а сам я готовить для себя не люблю.

— Надо же… — усмехнулась Инна. — А вот для Галины не ленился.

Юля бухнула на стол кастрюлю свекольника прямо из холодильника и достала с полки огромного вяленого леща. Затем воцарилась тишина, нарушаемая лишь чавканьем едока. Выхлебав тарелку свекольника и уничтожив половину рыбины, Артем заговорил:

— Когда я остался с Галиной, то сразу понял, что нужно ее разговорить, иначе она добром не кончит.

Очень уж ее глаза мне не понравились. Ну, вы ж меня знаете… Если я за что возьмусь, то довожу дело до конца.

— И что?

— И вот Галина призналась, сказала, что Сергей изменял ей со всеми подряд, в том числе и с женой своего отца.

— Знаем, с Вероникой, — кивнула Инна.

— Откуда вы знаете? — изумился Артем.

Девушки промолчали. Не дождавшись ответа, парень продолжал:

— Вот я и подумал: а что, если это Сергей Николаевич прикончил своего сына, чтобы тому не повадно было с его женой шашни крутить?

— Но Сергей Николаевич был в отъезде, — заметила Инна. — Где-то за границей, если мне не изменяет память. И сам осуществить убийство не мог. Он не похож на человека, который действует в состоянии аффекта, не позаботившись о том, чтобы выйти сухим из воды. Сам он не убивал, в этом я уверена.

— Но он мог кого-нибудь нанять, — не сдавался Артем.

— И как ты найдешь этого человека? — спросила Инна.

— Да, вот что… Галка рассказала, что у Сергея были проблемы с его партнером по бизнесу.

— Какие?

— Вроде бы они владели на равных правах небольшим клочком земли возле метро «Ладожская», где у них стояли какие-то постройки. А вы же знаете, что там собираются строить новый вокзал и прокладывать колею железной дороги. То есть цена того участка, наверное, взлетела до небес. Вот партнеры и почуяли, что можно неплохо нажиться. В общем, деталей я не знаю, но Сергей продал как бы свою часть участка, хотя по бумагам выходило, что участок продан весь.

— И его партнер остался ни с чем?

— Ну да, — кивнул Артем. — Разве не повод для убийства?

— Но почему же исчезла Галина? — пробормотала Инна.

— А как зовут этого партнера? — спросила Юля.

— А сейчас вы вообще попадаете, — ухмыльнулся Артем. — Держитесь крепче. Партнером Сереги был Колька.

— Какой Колька?

— Наш Колька. На чьих воротах мы и нашли тело Сереги, — сказал Артем.

— Но это же… — начала Юля.

— Поехали к нему! — перебила Инна. — Немедленно!

Дверь им открыл изрядно пьяный седой мужчина в длинных и не очень новых трусах. Кроме трусов, ничего не было. С трудом сфокусировав взгляд на гостях, он, пошатываясь, прохрипел:

— Вам кого?

— Мы к Коле.

— Его нет, — сообщил пьянчуга и попытался захлопнуть дверь.

Но Инна поставила ногу на порог, и у мужчины, как он ни старался, ничего не получалось. Наконец сдавшись, он в растерянности уставился на дверь.

Затем перевел взгляд на гостей и снова поинтересовался:

— Вам кого?

Однако на сей раз хозяин не услышал ответа — Инна оттолкнула его в сторону и ворвалась в квартиру.

Найти Колину комнату оказалось проще простого — их было всего две. Да и едва ли человек в возрасте стал бы украшать дверь своей комнаты различными надписями предупреждения, например: «Посторонним вход воспрещен!», «Внимание, час секса, не входить!», «Я занят, не беспокоить!». Было очевидно, что Коля вел отчаянную борьбу за собственную независимость. В его комнате царил живописный беспорядок — явно кто-то совсем недавно собирался в большой спешке. Все вещи были разбросаны, а на диване лежал шикарный кожаный чемодан со сломанным замком.

Но Колин папа совершенно не походил на человека, способного в ближайшее время собираться куда бы то ни было. Следовательно, в путь собирался именно Коля. Оставалось лишь выяснить, куда он направился.

— Куда уехал ваш сын? — обратилась Инна к родителю, сидевшему на диване в соседней комнате.

— Уехал? — искренне удивился папаша и покачал головой. — Не знаю, мне он ничего не сказал. А с чего вы взяли, что он уехал?

Инна подвела папашу к Колиной двери.

— Да, похоже, он куда-то поехал, — пробормотал хозяин.

— Мы это уже поняли. Но куда?

Увы, после допроса родителя и тщательного осмотра комнаты ситуация не прояснилась. Удалось выяснить лишь одно: своего сына папаша не видел со вчерашнего вечера — Колька собирался ехать на шашлыки, и, возможно, до сих пор там и находится.

Сделав это предположение, Колин папа уселся в кресло и, включив телевизор, забыл о гостях.

— Какое совпадение, — проговорила Юля, выходя на улицу, — Галина и Коля исчезают практически в одно время. Хотела бы я знать, что это значит.

— Похоже, они чего-то или кого-то испугались, — сказал Артем. — Может, они были в сговоре против Сереги? А что?! Это отличная версия! Ей надоели его измены, а Колька затаил злобу на Серегу из-за обмана.

— Но зачем же тогда Галина рассказала тебе о том, что Серега надул Колю? — спросила Юля. — Зачем наводить подозрение на сообщника?

— Ну, может быть, они сбежали и не вместе, — признал Тема. — Но у них же взяли подписку о невыезде, как и у всех нас. Вынудить к бегству их должно было что-то очень серьезное.

— Лично я сомневаюсь в том, что Галина вообще куда-то сбежала, — сказала Юля. — Она взяла бы с собой хотя бы часть одежды и, конечно, свои драгоценности и наличные деньги, а все на месте.

— Она могла иметь общий с Серегой счет в банке, с которого и сняла необходимую ей сумму, — предположила Инна. — А с хорошими деньгами на руках легко начать новую жизнь.

— Да, но она никогда бы не бросила свои драгоценности, — сказала Юля. — Сколько раз она показывала их мне, и каждый раз ее лицо выражало такое.., такое волнение. Я отлично их помню. Рубиновые серьги в виде крестов, золотой браслет в виде змейки с усыпанной изумрудами чешуей, серьги с крупными брильянтами. Нет, я помню, как она на них смотрела. Это были ее друзья, ее любовь, смысл и утеха ее жизни. Никогда бы она с ними не рассталась. Все остальное могла бросить, но только не эти вещицы. А они лежали в углублении на деревянном слоне, под его бронзовой попоной. На своем обычном месте. Когда мы искали записку от Галины, я специально посмотрела.

— В таком случае… — начала Инна.

— Боюсь, что с Галиной что-то случилось, — встревоженно перебила ее Юля. — Она послала Артема в магазин и обещала ждать его. Конечно, мы знаем, что она все-таки вышла, но всего лишь на минутку. Она явно не собиралась отлучаться надолго, даже сигнализацию не поставила перед уходом…

— Не впадай в панику раньше времени, — сказала Инна. — Мало ли где могла задержаться молодая женщина. Скажем, пошла провожать Колю или еще куда-нибудь. Не беспокойся, ничего с твоей подругой не случится. Поехали домой, здесь нам больше ничего не светит.

И все отправились по домам. Выдержав натиск Темы, подруги не пустили его дальше порога Юлиного дома.

— Сведения ты принес ценные, но я тебя видеть не желаю, — сказала Юля ему на прощанье. — Иди поищи себе пока другую подружку, а там видно будет.

— Ты молодец! — плюхаясь в мягкое кресло перед телевизором, пробормотала Инна. — Я бы так не смогла! Позвони Плюшкину.

Дав указание, Инна принялась азартно щелкать пультом в поисках канала поинтересней. Чтобы найти Плюшкина, Юле понадобилось минут десять.

На работе его уже не было, а домашнего телефона он девушкам не оставил. Но Юля знала, как обращаться с милицией.

— Перезвоните ему домой и скажите, что если он хочет узнать кое-какие подробности по делу об убийстве в загородном домике, то пусть позвонит Юле.

Телефон он знает.

И Юля покосилась на подругу, но та не обращала на нее никакого внимания, полностью поглощенная просмотром новостей. Юля тоже бросила взгляд на экран.

— Сегодня на Вознесенском проспекте была сбита машиной девушка. Неизвестная была доставлена в больницу, где и скончалась от множественных ранений. Машина, совершившая наезд, скрылась с места происшествия, — вещал ведущий таким голосом, что могло показаться, будто он лично в полном восторге от события, жаль только, пострадавшая всего одна.

— Вознесенский проспект — это ведь в двух шагах от дома Галины, — машинально заметила Юля.

— Что? — воскликнула Инна. — Что ты сказала?

— Вознесенский… — снова начала Юля.

— Боже мой, все сходится, — простонала Инна, не слушая ее. — Теперь я знаю, что случилось с Галиной. Бедная женщина.

— Ты думаешь…

— Да, наезд был совершен около половины четвертого. Галина отправила Артема в магазин. Потом ей кто-то позвонил и выманил из дома. Как раз к половине четвертого она могла оказаться на Вознесенском.

— Я не верю, — прошептала Юля. — Сначала Серега, а потом и Галина.

В этот момент зазвонил телефон.

— Да, — машинально сняла трубку Юля. — Это Плюшкин. Что ему сказать?

Инна подскочила к телефону.

— В общем, так, — начала она. — Помните Колю? Да, тот рафинированный типчик у Юли на даче.

Да, в голубой водолазке. Так вот, он сбежал. Теперь что касается Галины — она мертва. Сбита сегодня на Вознесенском проспекте. Подробностей не знаю, надеюсь, вы мне их сообщите.

Она повесила трубку.

— Он перезвонит, как только что-то узнает, — сказала Инна. — Наверняка машина числится в угоне. Кто был за рулем, свидетели не видели, а ждать опознания Галины мне нет нужды, я и так знаю, что в морге именно она.

И Инна улеглась спать.

— К себе не пойду, не стоит нам оставаться поодиночке. Ничего хорошего с теми, кто был у тебя в тот вечер на пикнике, не происходит.

Юля хотела напомнить Инне, что Галины на даче не было. Во всяком случае, в числе приглашенных.

Но вместо этого спросила:

— А ты не знаешь, где живет эта Маша?

— Маша? — задумалась Инна. — Нет, а что?

— Просто я подумала, что она единственный в нашей компании человек, про которого мы ничего или почти ничего не знаем. Даже адреса.

— Господи, да у нее все на лице написано, — отмахнулась Инна. — Вульгарная особа. Трудится где-нибудь на панели, где Серега ее и подцепил.

— Он говорил, что познакомился с ней то ли в кафе, то ли в ресторане.

— Вот, я и говорю! На завтра у нас есть дела поважней, чем беспокоиться о какой-то Маше. Нам нужно найти выход на кого-нибудь из персонала клиники Айболита. Вот этим мы и займемся после того, как Плюшкин отчитается нам обо всем, что ему удалось узнать насчет убийства Галины. Должна же у этого человека быть совесть, хотя бы в зародыше. Мы ему предоставили столько ценной информации, что уж такой пустяк он для нас сделать должен.

Инна вытянулась на постели и через минуту уже храпела. Но выспаться толком ей не удалось. Потому что почти сразу же у двери возник разгневанный Плюшкин, не открыть которому было невозможно.

Трезвон поднял на весь дом.

— И кто из вас был за рулем машины, сбившей Галину? — спросил он. — Думаю, что это были вы? — И он ткнул пальцем в пустоту, едва не угодив Юле в глаз.

— Что?! — возмутилась та. — С чего вы взяли?

Зачем мне убивать Галину?

— А как же, вы ведь ревновали к ней своего приятеля. Он мне все рассказал.

— Что именно?

— Как он встретил вас возле дверей Галины, которой, по вашему убеждению, дома нет. И заодно рассказал, как вы, — тут Плюшкин снова ткнул пальцем в Юлю, которая на этот раз была настороже и вовремя увернулась, — как вы чуть не набросились на него с кулаками, когда поняли, что он возвращаться к вам не желает.

— Так вы уже опознали тело? — спросила у следователя Инна. — Погибшая девушка точно Галина?

Кто ее опознал?

— Сергей Николаевич, кто же еще, — раздраженно буркнул Плюшкин. — Верней, опознать там что-то было трудно. Лицо сильно пострадало. Но, судя по фигуре и волосам, погибшая, вполне вероятно, является Галиной. Точно можно будет сказать после проведения более подробной экспертизы.

— Какая-то чушь, — продолжала шептать возмущенная Юля. — Задавить Галину, желая вернуть Артема? Не делала я этого. И вам ни за что не найти свидетеля, который бы согласился подтвердить эту чушь. Меня там не было.

— Ваша правда, свидетеля у нас нет. Но зато у вас есть мотив и нет алиби.

— Как это нет алиби? Я была с ней и могу поручиться, что Юля никого не давила, — сказала Инна.

— Хочу вас предупредить, что за дачу ложных показаний тоже предусмотрен срок, — с раздражением буркнул Плюшкин.

— А что с запиской?

— А что с ней может быть? Написана печатными буквами на листке бумаги, в которую раньше, если судить по пятнам, была завернута вареная «Любительская» колбаса завода «Парнас». Определить, написана ли она в самом деле Галиной или кем-то другим, невозможно. Единственное, что могу сказать точно: написана она в квартире Галины. Так как ручка с соответствующими чернилами лежала возле хлебницы.

Высказав это, он удалился. Разумеется, спать после его ухода было уже решительно невозможно. Подруги почти до самого утра просидели без сна, возмущаясь его поведением и советуясь, как им быть дальше. Предложение набить морду Артему имело успех, но его пришлось отложить. Парень не пожелал открыть подругам дверь. То ли его и в самом деде не было дома, то ли он струсил.

— Ну и плевать, — заключила Инна. — Я знаю, что ты не виновна, и ты уверена, что никого не давила. Вот и будем из этого исходить. Наше расследование мы продолжим и рано или поздно найдем настоящего убийцу.

— Лучше бы уж рано, а то с такими темпами я скоро могу оказаться за решеткой, — проныла Юля.

— Одевайся! — скомандовала Инна. — Все равно заснуть нам не удастся. Поехали к Айболиту.

По дороге девушки поспорили, как лучше воздействовать на персонал клиники. Юля предлагала подкуп, а кровожадная Инна требовала применить насилие над пленником. В пылу спора дорога до Соснова промелькнула незаметно.

— Я проголодалась! — неожиданно заявила Инна. — Кроме тарелки свекольника, я за весь вчерашний день ничего не съела. Давай позавтракаем, а потом уже поедем в лечебницу.

Девушки вышли на привокзальной площади из машины и прошли к киоску, в котором продавался шоколад и чипсы. Купив по большой плитке шоколада, подруги направились обратно к машине. В это время к зданию вокзала подъехал микроавтобус, и из него начали вылезать люди.

— Смотри, это ведь тот мрачный детина, который служит привратником у Айболита! — подтолкнула Юля под бок свою подругу.

Инна посмотрела.

— Точно, он! — согласилась она. — Ну и везет же нам с тобой. В клинике, поди, работают сменами.

Смотри-ка, сколько их тут, выбирай любого.

Но все работники дружной чередой устремились к подошедшей в этот момент электричке.

— Они все в город, — разочарованно выдохнула Юля. — А я не могу бросить машину. Ведь мигом угонят.

— И не надо, — сказала Инна. — Наш бородач никуда не едет. Нам повезло!

Детина и в самом деле никуда не торопился. Он подошел к ларьку, купил бутылку пива и со вкусом ее выпил. Затем закурил вонючую папироску и направился в магазин, судя по надписи, работающий 24 часа в сутки. Оттуда он вышел через несколько минут, карманы брюк у него были оттянуты чем-то тяжелым, более всего напоминавшим винные бутылки по ноль семьдесят пять.

После этой операции разом повеселевший тип направился дальше. Настроение у него в предвкушении выпивки явно поднялось, он даже пытался приплясывать на ходу. Инна на минутку заскочила в тот же магазин, откуда вернулась с двумя водочными бутылками, и девушки направились следом за приплясывающим мужиком. Таким манером он дошел до небольшого частного домика, скрытого в глубине сада. Стоило ему войти, как из сада донесся переливчатый собачий лай. Подруги подкрались к забору и через щель в нем увидели, как детина кормит какими-то кусочками лохматую рыжую собаку.

— Новое дело! — расстроилась Юля. — И как на такого воздействовать?

— Думаю, что подкуп будет более уместен, — решила Инна. — Только подождем, пока он окончательно придет в благодушное настроение.

И подруги остались ждать. К счастью, на поправку настроения у детины ушло немного времени. Он принес из дома нехитрую домашнюю закуску, вытащил из кармана две бутылки дешевого портвейна и приступил к делу. Минут через двадцать с первой бутылкой было покончено.

— Пора, — сказала Инна.

И девушки толкнули калитку и вошли в сад, где и были немедленно атакованы собакой. Хозяин внимательно пригляделся к гостьям и, кажется, узнал их.

— Рыжий, ко мне! — приказал он.

К удивлению девушек, собака беспрекословно послушалась его и отошла в сторону.

— Присаживайтесь, — пригласил хозяин. — Рыжего не бойтесь, он без команды никогда на людей не бросается.

Он сходил в дом, принес еще два стакана и щедро плеснул девушкам мутноватого пойла из бутылки.

Юля с опаской принюхалась. Из стакана пахло бог знает чем. Тут присутствовали и цветочные ароматы, и горчица, и уксус, и спирт. В общем, оставалось только удивляться, что хозяин еще ворочает языком, уговорив целую бутылку подозрительной жидкости.

— Выпьем, — радушно предложил хозяин.

Девушки покорно поднесли стаканы к губам. Хозяин выпил и потянулся к закуске. Пока он закусывал, почесывался и рыгал, девушки осторожно вылили свою порцию на землю.

— Мы к тебе по делу, — сказала Инна.

— Понял уже, — пробурчал хозяин. — Из-за Наташки. Но вы не из милиции. Вы ей кто будете? Родственники?

— Нет, — покачала головой Инна.

— И хорошо, а то бы я на вас Рыжего спустил, — кивнул головой в сторону собаки хозяин. — Родственники у Наташки все, словно на подбор, сволочи.

Будем знакомы — Витек.

После церемонии знакомства Витек снова налил девицам вина. Инна вытащила две бутылки водки, и Витек просто расцвел от счастья.

— А я ведь сразу понял, что вы не из ментов, — сказал он. — Я ментов за километр чую. В молодости отсидел за хулиганство два года, с тех пор жопой их чую.

Юля подавилась редиской. Витек заботливо похлопал ее по спине.

— А что же ты нас своему патрону не выдал? — спросила у него девушка, отдышавшись.

— На кой мне это нужно? — удивился Витек. — Этот гад темные делишки проворачивает, и я ему помогать не желаю. Психов стеречь — одно дело, а нормальных людей в дурке держать против их воли я не нанимался. И если у этого пузана проблемы возникнут, так я только рад буду. Если хотите знать, то это я Наташке сбежать помог.

— Ты?! — ахнули подруги.

— Ага, — довольно хихикнул Витек. — И вовсе она не через озеро переплыла, как эти ротозеи думали. Хотел бы я посмотреть, как бы у нее получилось, если все озеро проволочной сеткой перегорожено.

Через озеро, как же! Все получилось гораздо проще.

Когда все ушли на ужин, я тихо вывел ее за ворота, никто нас и не видел. Вся орава — и пациенты, и охрана — дружно набивала себе в это время брюхо. Вот и весь побег. А одежку свою Наташа еще раньше на берегу озера оставила, потому эти олухи и подумали, что она на тот берег по воде добралась.

— Но почему? — спросила Инна. — Почему вам понадобилось помогать Наташе? Вы ей симпатизировали?

— Можно сказать и так, — помялся детина. — Мне тут знающие люди разъяснили, что девчонка вовсе и не больна, что это ее любящий папашка и братец в психушку сунули, чтобы, значит, ее денежками попользоваться.

— Так прямо и сказали?

— Ну, не прямо, намекнули, а дальше я уж и сам понял. Черепушка-то у меня не для украшения приделана.

Этого он мог бы и не говорить. Никому, видевшему его хоть раз в жизни, подобная мысль в голову прийти не могла.

— А куда Наташа отправилась дальше? — спросила Юля.

— Ну, этого я уж знать не могу, — сказал Витек. — Мне было поручено вывести ее за ворота. Вообще-то потом ее должна была подобрать машина той женщины.

— Женщины? — заинтересовалась Юля. — Какой женщины?

— Той самой, которая мне про Наташку все и объяснила. Ох, и умная же баба попалась. Все подробно и так толково мне объяснила, что я сразу посочувствовал Наташке. Мигом смекнул, что тут преступлением попахивает.

— В какую, интересно, сумму обошлось это внушение таинственной даме? — прошептала Инна на ухо Юле, а вслух громко спросила:

— Эта женщина была Наташиной родственницей? Поэтому ее волновала судьба девушки, да?

Витек помотал головой.

— У Наташки все родственники свиньи, — веско заявил он. — Я же вам говорил, как они с ней обошлись. Нет, та женщина была ей вовсе не родня. Мне она объяснила, что хочет восстановить справедливость, что когда-то давно знала Наташину мать. Была ее подругой, жила за границей, вернулась всего несколько лет назад. И сразу же принялась разыскивать Наташу, но только недавно ей это удалось.

— Так ваша знакомая была пожилой?

— Не сказал бы, — промямлил Витек. — Богатой была, вот это точно. Пальцы сплошь в кольцах, на руках толстенные браслеты, а уж золотых цепей на шее и не счесть. А богатым все позволено. И возраст они по-своему усмотрению меняют. В частной клинике кожу с задницы им пересадят, и снова голубушке Двадцать лет. А вообще-то я ее толком не разглядел.

— Как же так, — расстроились девушки.

— А так, мы с ней всего пару раз виделись, и оба раза, считай, в темноте. А на лице у нее еще такая штучка была, ну, тряпка типа.

— Вуаль? — догадалась Инна.

— Вот-вот! Она самая. Так что лица я ее не видел.

Больше на драгоценности глядел. Очень уж они у нее красивые. То есть не все, но вообще-то посмотреть было на что. Браслетов чуть не по десятку на каждой руке нанизано, но по большей части просто золотые обручи, а вот один мне запомнился. В виде змейки сделан.

— В виде змеи? — переспросила Юля.

— Да, зелененькая такая змейка, — кивнул Витек. — Чешуя с камешками.

— А Наташа сразу же согласилась на побег? — немного помедлив, спросила Юля.

Витек замялся:

— Наташка вообще-то вроде девка взрослая, а словно ребенок. Толком не понимала, что ее тут взаперти держат. И уходить никуда не собиралась. Ей ведь идти было некуда, а тут есть все необходимое для жизни, и даже больше. Учебники, книги, учителя, компьютер и всякое такое. Так что она и не задумывалась о том, что она пленница. А я ей просто объяснил, что, мол, пришло время повидать мир. И что один человек хочет ей показать его. Наташа согласилась, что это было бы здорово. Вот и все.

— Но вы не побоялись выпустить за ворота девушку, которая столько времени считалась больной?

Вы не подумали, что она и в самом деле немного больна, а ваша таинственная знакомая ошибалась? Вот ваш врач, например, сказал нам, что у Наташи тяжелая форма психоза, что она опасна для окружающих.

— Наташа? — удивился мужик. — Вы больше нашего старикана слушайте. Он в любом кучу болячек найдет. Мне он тоже диагноз поставил, что-то на "о".

Олиф.., оригоферия, что ли. Да я сразу же и забыл про эту ерундовину.

— Однако было видно, что главврач очень испуган исчезновением Наташи, — сказала Юля. — Неспроста это.

— Еще бы! — заржал Витек. — Мне санитары рассказывали, что он с каждого пациента сшибает по две тысячи в месяц. А с тех, которые буйные или на особом положении, с тех в два, а то и в три раза больше.

Будет из-за чего заволноваться, когда верный кусок хлеба сбежал неизвестно куда. Больше нашего старикана ничего не волнует.

Подруги вышли из дома говорливого парня, вежливо, но твердо отклонив очередное предложение выпить. Девушки добрались до вокзальной площади и сели в машину.

— Зеленая змейка, — задумчиво протянула Юля, не торопясь трогаться в путь. — Выходит, все-таки Галина организовала побег Наташи. Но зачем ей это понадобилось? И куда она потом дела Наташу?

— Не хочу говорить плохо о покойнице, но, вероятно, она задумала руками Наташи прикончить своего мужа, что ей в конце концов и удалось, — сказала Инна.

— Очень может быть, но кто же в таком случае покончил с Галиной? Уж не Наташа ли прикончила свою благодетельницу?

— Что же мы, дуры, не спросили у Витька, как выглядела Наташа! — внезапно воскликнула Инна.

— Так нужно вернуться и спросить.

И подруги бросились обратно. Калитка была приоткрыта.

— Витек, это снова мы! — крикнула Юля. — Придержи Рыжего!

— Витек, ay! — звала Инна.

Ответа они не услышали. Лишь Рыжий надрывался в доме.

— Ушел, что ли? — удивилась Юля. — А собаку зачем запер?

Инна прошла в глубь сада. И внезапно зажала себе рот обеими руками и пошатнулась.

— Что с тобой? — испугалась Юля.

Инна протянула дрожащую руку вперед. Юля посмотрела туда и покачнулась. Витек сидел на том же месте, где его оставили девушки. Перед ним стоял наполовину наполненный стакан с водкой, но выпить его бедному парню уже никогда не удалось бы.

Потому что кто-то перерезал ему горло — от уха до уха. Вся рубашка убитого была залита кровью, а открытые глаза смотрели куда-то вперед вполне безмятежно.

Как ни странно, Юля первой пришла в себя и поспешно огляделась по сторонам. Преступник не мог уйти далеко, слишком мало времени прошло. У девушки даже мелькнула мысль о том, что Витька еще можно спасти, если вызвать «Скорую», но это был самообман. Ни один врач, даже самый искусный, еще не научился воскрешать из мертвых. И тем не менее преступника еще можно было бы нагнать, если бы знать, куда он направился.

— Черт! — наконец шумно выдохнула Инна. — Собака должна была видеть, кто убил Витька.

— Предлагаешь допросить Рыжего? — недоуменно спросила Юля.

Инна открыла было рот, чтобы предложить пустить пса по следу убийцы хозяина, но передумала.

Пес явно был не в себе, а в таком состоянии мог сорвать зло на первом попавшемся человеке. Инне быть этим самым человеком не хотелось. Что-то трупов уже более чем достаточно, и прибавлять к ним еще свой или Юлькин резона не было.

— Нужно посмотреть, не оставил ли убийца каких-нибудь следов, — сказала мудрая Инна.

Превозмогая тошноту, девушки принялись внимательно осматривать землю вокруг стола. Занятие не для слабонервных, потому что все вокруг было забрызгано еще теплой кровью.

— Смотри, — едва слышно сказала Юля, показывая на тонкую полоску металла, тускло блестевшую на земле под столом где-то у левой ноги Витька.

Инна наклонилась, выковыряла загадочный предмет из земли, куда он был затоптан, и подруги в полном оцепенении уставились на изящное женское украшение в виде змейки с осыпанной изумрудными чешуйками спиной. Точную его копию, только не такую грязную, они видели среди драгоценностей Галины. И это же украшение было, по словам убитого Витька, на его таинственной заказчице Наташиного побега.

— Господи! Откуда тут эта вещь? — простонала Инна. — Она тут не первый день лежит. Просто чудо, что мы ее заметили. Но вчера мы видели ее в квартире Галины, А сама Галина к тому времени уже была мертва и ехала не по своей воле в морг, так что при всем желании убить Витька, обронить змейку и скрыться в неизвестном направлении она не могла.

— Значит, одно из двух, — сказала Юля, — либо существует еще одна змейка, кроме Галининой, либо человек, убивший Витька, хотел навести подозрение на Галину и подбросил змейку. А значит, убийца Галины и убийца Витька — не одно лицо.

— И к тому же убийца Витька не смотрит вечерние теленовости, откуда мог бы узнать о смерти Галины, — подхватила Инна.

— Два убийцы? — шептала Юля, покрываясь томной бледностью. — Это уж слишком.

— Может быть, их и больше, — сказала Инна. — Трупов-то у нас уже целых три.

— Нужно вызвать милицию, — сказала Юля.

— Пожалуй, — согласилась Инна.

Это было самым опрометчивым их решением.

Уже после того, как они вызвали Плюшкина, чтобы расследовать убийство Сереги на Юлиной даче, девушки должны были бы понять, что милиция склонна подозревать в преступлении вовсе не его истинного виновника, а как раз того, кто вызвал стражей порядка. Молодой, но не в меру ретивый сыщик мигом вперил свой немигающий взор в обеих подруг и грозно спросил:

— И как же вы тут оказались?

— Дачу на лето подыскивали, — недолго думая, брякнула Инна. — У меня куча малолетних братишек и сестренок. Вот их мамочки — мои тетки попросили меня подыскать им какой-нибудь домик.

— Значит, вы тут оказались случайно?

— Совершенно случайно, — не моргнув глазом, соврала Инна.

— И ничего подозрительного не видели?

— Нет, только собака громко лаяла, — сказали девушки. — Мы зашли во двор, а тут этот сидит, а вокруг все кровью забрызгано. Мы сразу сообразили, что нужно вызвать милицию.

— Молодцы! — вроде бы одобрил их сотрудник милиции. — Всегда так поступайте.

После этого он записал адреса и фамилии свидетельниц и отпустил их с миром. Пребывавшие в шоке подруги сначала назвали свои фамилии, а потом, опомнившись, назвали чужие адреса.

— Но я бы все-таки уже сегодня хотела знать, у кого еще могла быть такая же точно змейка, как у Галины? — сказала Инна, вырвавшись на свободу.

— Не знаю, — пожала плечами Юля. — Я вот все думаю, а правильно ли мы поступили, утаив от следствия эту улику?

— Ты поменьше думай, — посоветовала ей Инна. — То есть думай, но не о помощи милиции, а о нашем следствии.

— Галина сказала, что ей змейку подарил Сережа к годовщине свадьбы. Вроде бы антикварная вещь.

— Такие браслеты чаще всего носили парами на обеих руках, во всяком случае мне так кажется, — сказала Инна. — Но все равно нужно проверить Галинину змейку, лежит ли она до сих пор в шкатулке, а потом уж копать дальше.

— Но как это сделать? Вряд ли Сергей Николаевич захочет пустить нас в квартиру Галины, — пожала плечами Юля. — Он не слишком расположен к нам, особенно после того, как догадался, что это мы побывали у Айболита и вынюхивали там насчет Наташи.

— Запихнуть дочь в сумасшедший дом — это одно, а убить трех человек — это другое, — многозначительно изрекла Инна. — Если ловко на него надавить, он может стать очень податливым и разговорчивым.

Она оказалась права. Взаимопонимание с Сергеем Николаевичем было достигнуто за удивительно короткий срок. Стоило ему узнать, что подруги не торопятся сообщать в милицию о его поступке с Наташей, он быстро изменил мнение о подругах и согласился показать и рассказать им все, что они пожелают.

— Не совсем понимаю, зачем вам это нужно, — говорил он. — Но если вы думаете, что на квартире Галины сможете найти нечто, выводящее на след убийцы Сережи и Гали, то я полностью в вашем распоряжении.

Подруги первым делом бросились к невозмутимому деревянному слонику. Увы, змейка лежала на месте как ни в чем не бывало. Не зная, радоваться им или огорчаться, подруги вытащили вторую змейку.

— О! — удивился Сергей Николаевич, неслышно подкравшийся к ним сзади. — Откуда у вас вторая змейка?

— Нашли, — лаконично сказала Юля. — Похожа, да?

— Разрешите мне, — попросил Сергей Николаевич и взял копию украшения из рук Юли.

Тут же у него оказалась лупа, с помощью которой он принялся изучать браслет. При этом он что-то бормотал себе под нос. Подруги подошли поближе, чтобы разобрать слова.

— Невообразимо, — бормотал Сергей Николаевич, — антикварная вещь, откуда бы взяться копии?

А ведь как близнецы. Нет, не понимаю. Как же это могло получиться?

Наконец он покончил с осмотром браслета, принесенного Юлей, и переключился на змейку, принадлежавшую Галине.

— Чудо! — выдохнул он в изумлении. — Кто же это мог сделать?

— Что? Что? — подступили к нему подруги, чуть не лопаясь от любопытства.

— У вас подделка, — небрежно ткнув в браслет, найденный в саду Витька, заявил Сергей Николаевич. — Но удивительно хорошая. А вот эта змейка — подлинник. Работа очень старого мастера, — указал он на Галинину змейку. — Браслету цены нет. По-хорошему, так Галина должна была хранить его в тайнике, а не у всех на виду.

— А копия? — спросила Инна. — Когда ее сделали?

— Недавно, может быть, год или около того. Хорошо исполнена, ясно, что ювелир, который делал копию, держал в руках оригинал. Золото и камни подлинные, но украшение современной работы, в отличие от того, которое Сережа подарил Галине.

— Вы уверены?

— Конечно, я разбираюсь в антикварных вещах, — уверенно заявил Сергей Николаевич. — Я сам помогал Сереже выбрать подарок для Галины. Так что этот браслет мне хорошо известен. Я рассмотрел его в магазине и потом у себя дома до мельчайших подробностей. Тот браслет, который находился здесь, — подлинный. А у вас копия. Но я все же повторяю свой вопрос: где вы его взяли?

— Нашли в траве возле дома, — сказала Инна часть правды.

— Так прямо и в траве? — удивился Сергей Николаевич. — Ничего не понимаю. Если кому-то понадобилось делать копию украшения, то лишь для того, чтобы подменить им подлинник, но уж не затем, чтобы выбросить в траву. Как-никак, а копия тоже стоит немало. Камни хорошего качества, и работа дорогая.

— Сергей Николаевич, я понимаю, что вам неприятно говорить об этом, но убиты уже два близких вам человека, — заговорила Юля. — Нет никакой гарантии, что следующей жертвой не станете вы или ваша молодая жена. Мне понятно ваше нежелание идти в милицию в связи с побегом вашей дочери из клиники, но нам вы можете открыться. Мы поможем вам предотвратить новые преступления, если убийцей и в самом деле окажется Наташа.

— Что вы хотите от меня узнать? — отойдя к окну, глухо спросил мужчина. — Спрашивайте, я отвечу.

Подруги переглянулись.

— Во-первых, у вас есть фотография Наташи?

— Только того времени, что и ваша, — сказал Сергей Николаевич. — Конечно, в больнице Наташу вместе с другими больными фотографировали, но после ее побега выяснилось, что в архиве нет ни одной ее фотографии. Мало того, даже на тех групповых снимках, которые висели в кабинете врача, Наташа оказалась вырезана.

— Но вы можете нам ее описать?

— Конечно. Она настоящая красавица. Натуральная блондинка с прямыми и длинными, до лопаток, волосами. Носит она их на прямой пробор. Косметикой не пользуется, она ей не нужна. Ресницы и брови у девушки темные. Глаза светло-голубые. Рот пухлый, нос прямой. Она очень похожа на свою мать, — с неожиданной болью сказал Сергей Николаевич. — Только та была шатенкой.

— Очень похожа? — спросила Юля.

— Очень, — печально подтвердил мужчина. — Мне даже не по себе становилось, когда я смотрел на Наташу. Мне казалось, что Татьяна ожила и вернулась ко мне.

— А фотографии вашей первой жены у вас сохранились? — спросила у него Юля.

Мужчина кивнул.

— Не смог заставить себя избавиться от них. Так и таскал с одной квартиры на другую. Поедемте ко мне, я вам их покажу.

Он взял со стола Галинину змейку, собрал остальные драгоценности и пошел к выходу. Подруги переглянулись и последовали за ним. Дома у Сергея Николаевича было тихо.

— Вероника сейчас в своем женском клубе, — сказал он девушкам. — Она состоит членом в ряде каких-то клубов. В ее расписании еще теннис, бассейн и борьба. Раз в неделю тренажерный зал, сауна и массаж. Потом визиты к косметологу, визажисту и парикмахеру. Собственно, из этого и складывается ее жизнь. Если не считать, конечно, магазинов и ателье.

— Она нигде не учится? — спросила просто для поддержания разговора Инна, которой было глубоко плевать, учится Вероника или нет.

Но ее вполне праздный вопрос поверг Сергей Николаевича в состояние крайнего возбуждения. На лбу выступили капли пота, лицо покраснело, а руки задрожали.

— Нет, она не учится, — процедил он сквозь зубы и почти злобно швырнул альбом девушкам.

Подруги недоуменно переглянулись и принялись изучать фотографии. По большей части там были запечатлены какие-то пожилые полные дамы и высокие военные. Изредка попадались миловидные детишки. Сергею Николаевичу удалось взять себя в руки, он подсел к девушкам и принялся объяснять, где кто.

— Это вот мать Татьяны, — говорил он, показывая на фотографию, на которой была запечатлена высокая женщина в темном свободном плаще. — Это она в спектакле «Цезарь и Клеопатра». Она же в спектакле «Жизнь женщины». Тут она играла падшую женщину высокого класса. А здесь она в спектакле «Галатея», где ее партнером был супруг — отец Тани. А вот, — сказал Сергей Николаевич, перевернув страницу, и голос его прервался, — и сама Таня.

Девушки жадно впились глазами в изображение матери таинственной Наташи. На них действительно смотрела красавица. Ее удивительно правильным чертам лица, может быть, недоставало одного — жизни.

Женщина на фотографии напоминала статую.

— Прекрасна и холодна, — словно прочел их мысли Сергей Николаевич. — Такой она и была, когда я встретил ее в первый раз. Такой она и была до того… — но тут он снова прервался.

— Она была единственной дочерью в семье?

— Единственным ребенком, — кивнул Сергей Николаевич. — Но это не значит, что она была избалована. Вовсе нет, ее родителям просто не хватало времени, чтобы избаловать ее, виделись они с дочерью редко. Теперь я понимаю, что Тане сильно недоставало любви и тепла. В поисках его она и провела свою недолгую жизнь. Но тогда я был молод и не понимал этого. Я видел перед собой прекрасную холодноватую оболочку и не задумывался о том, что под ней может находиться страдающая душа. Мне бросалась в глаза лишь внешняя сторона — богатый дом, обеспеченная жизнь, множество хорошей еды и красивые наряды Тани. Я же родился и вырос совсем в другой обстановке. Отца у меня не было, мать, учительница, получала гроши. Так что каждая новая рубашка, которую она мне покупала, становилась для меня грандиозным событием. Мне в детстве так многого не хватало — и одежды, и игрушек, которые были у моих более счастливых товарищей, что я искренне считал их мерилом жизненных ценностей.

Тогда я еще не понимал, что счастлив человек может быть и в самом скромном жилье, если рядом с ним те, кто искренне любит и нуждается в нем. Но понял я это лишь с годами, когда приобрел все то, о чем так истово мечтал в детстве, и понял, что счастья я так и не познал.

— Можно нам взять фотографию вашей жены? — спросила у него Инна.

— Возьмите, только потом постарайтесь вернуть, — сказал Сергей Николаевич. — Под старость становишься сентиментальным.

— Вы любили свою жену? — тихо спросила у него Юля.

Сергей Николаевич молча кивнул, в его глазах блестели слезы.

— Сначала я безумно был в нее влюблен, потом я ее возненавидел, а когда она умерла, я понял, что она и была моей жизнью. Ничего дороже ее у меня не было и не могло быть.

И Сергей Николаевич внезапно разрыдался. Девушки растерянно смотрели на него, не зная, что предпринять. Наконец Юля решилась, подойдя к рыдающему мужчине, она ласково похлопала его по вздрагивающей спине. Сергей Николаевич судорожно дернулся и, припав к ее плечу, выложил такую историю.

С Татьяной он познакомился на студенческом балу в своем архитектурно-строительном институте.

При виде словно бы плывущей по воздуху девушки у Сергея Николаевича, тогда еще просто Сергея, захватило дух, и он понял, что эта девушка — его судьба.

Татьяна, дочь весьма обеспеченных родителей, часто выезжавших на гастроли за рубеж, могла похвастаться красивыми модными тряпками, обувью, бижутерией. На фоне остальных студенток, одетых в дешевенькие, часто пошитые мамами и бабушками платьица, она выглядела прекрасной принцессой.

Поговорив с Таней, Сергей сразу смекнул, что девушка эта из особой семьи. Что-то вроде прекрасной чужестранки. Но от этого его чувство, как ни странно, разгорелось с еще большей силой. Не отдавая себе отчета в том, что ему нравится в девушке больше, она сама или то, что стоит за ее спиной, Сергей принялся ухаживать за Татьяной с большим пылом.

Родителям благонравный и обожающий их дочь Сережа пришелся по вкусу. Он был хорошо воспитан, довольно начитан, а «приданое» в виде жалкой двухкомнатной хрущевки их не отпугивало. В апартаментах Таниных родителей, состоявших из пяти огромных комнат, было достаточно места не только для молодого зятя, но и для будущих внуков. Увы, дождаться внуков ни Раисе Владимировне, ни Анатолию Борисовичу так и не удалось. Они скончались друг за другом в течение полугода. И не успело пройти и трех лет после замужества дочери, как Татьяна и Сергей остались вдвоем в огромной квартире.

Годы шли, а дети у супругов появиться не спешили. Сергей Николаевич возил жену по курортам и лечебницам, но там только руками разводили. Татьяна была полностью здорова. Сергей смирил мужскую гордость и тоже прошел обследование, но и с его стороны был полный порядок. Однако детей по-прежнему не было. Сергей страдал, тем более что жену, похоже, такая ситуация устраивала.

За годы, прожитые вместе, Сергей ни разу не изменил жене. Верней, был такой эпизод, но не по его инициативе. Но, увы, этот эпизод имел последствия.

Вообще же даже мысли об измене у него не возникало, хотя по долгу службы он частенько отсутствовал дома месяцами. Зато после его возвращения супруги наверстывали упущенное, днями не вылезая из постели. И вот на двенадцатом году их супружества, месяца два спустя после очередного возвращения Сергея из командировки, Татьяна призналась ему, что, вероятно, беременна.

К счастью, которое испытал Сергей, примешивалась гадостная мыслишка: очень уж кстати это получилось, сразу после возвращения. Мерзкий червячок сомнения начал точить Сергея Николаевича все сильнее и сильнее. Беременность у Татьяны проходила легко, как вдруг судьба нанесла Сергею Николаевичу коварный удар. Как-то раз, возвращаясь с работы раньше обычного — у него неожиданно разболелся желудок, Сергей Николаевич в удивлении остановился у своей двери.

Из квартиры доносился женский смех и мужской голос. Мужчина говорил такие вещи, от которых у воспитанного в строгости нравов Сергея Николаевича волосы встали дыбом от возмущения. И смех в ответ — заливистый смех его Татьяны. Что делать? Ворваться в дом и уличить их? Сергей Николаевич так и собирался сделать, но в квартире вдруг стало тихо. От мысли о том, почему они притихли, Сергею Николаевичу стало совсем худо.

Нет, увидеть свою обожаемую жену рядом с каким-нибудь волосатым уродом — это было выше его сил. Сергей Николаевич зажмурился, но перед глазами упрямо возникал мужской зад, активно работающий в их супружеской постели. Застонав, несчастный муж бросился прочь. До поздней ночи он прошатался по городу, напрочь забыв про больной желудок. Вернулся домой он пьяным в дым и завалился спать. Разговаривать с изменщицей у него не было ни сил, ни желания.

Утром Сергей Николаевич тоже не стал выяснять отношения. Все было ясно без слов, жена обманывала его, и ей даже не помешал ребенок, сидящий у нее в утробе. Их ребенок! Сергея Николаевича словно молния пронзила — он понял, что это не их ребенок.

А «подарок» какого-то постороннего мужчины. С этого момента ни о какой интимной близости супругов речи быть не могло. Татьяна была вроде бы даже довольна таким поворотом дела, говоря, что для ребенка так лучше. Сергей Николаевич мрачно ухмылялся, при этом душа его обливалась кровью.

Татьяна родила девочку, которую назвали Наташей. Она, разумеется, получила фамилию и отчество Сергея. Тот все никак не мог собраться с духом и сказать Татьяне, что все знает. Крах их супружеской жизни наступил через полгода, когда Татьяна решила спросить, почему бы им не возобновить их интимные отношения, раз теперь она уже оправилась после родов. Сергей Николаевич побагровел и неожиданно для самого себя выложил жене все свои подозрения, хотя вроде бы делать этого не собирался.

Ему никогда не забыть, как страшно побледнела его жена, а затем она улыбнулась. В тот раз Сергей Николаевич в последний раз видел улыбку на ее лице, но знать бы, как все обернется…

— Значит, ты считаешь, что я тебе изменяла и что Наташа не твой ребенок? — уточнила она. — Ты не прав, но я не стану перед тобой оправдываться.

Она встала и вышла в комнату к дочери. Сергей Николаевич потоптался в коридоре, осторожно заглянув в детскую. Он увидел, как жена тихо плачет, сидя у кроватки малышки. Сергей Николаевич еще постоял немного и ушел к себе в комнату. После этого эпизода супруги продолжали жить вместе, но как чужие люди. Сергей Николаевич не уходил от жены, вернее, ему не хотелось уходить из своей отдельной комнаты. У матери было тесно, и к тому же вечно толпились ученики.

— А почему вы не пошли жить к матери Сережи? — спросила бестактная Инна. — Она бы вас встретила с распростертыми объятиями.

Сергей Николаевич вздрогнул и с испугом посмотрел на девушку.

— Вы и про это разнюхали? — удивился он. — Туда я идти не мог, Сережа жил с матерью в одной комнате.

— А что было потом?

— Потом мы с Наташей остались вдвоем, — глухо сказал Сергей Николаевич. — Таня умерла, а я подумал: какого черта я должен ломать надоевшую мне комедию перед совершенно чужим мне ребенком, когда мой собственный сын живет в отвратительных условиях?

— И вы сбагрили Наташу ее няньке. А ваша мать не была против, или вы ей тоже сообщили, что ребенок не ваш?

— Что вы! — испугался Сергей Николаевич. — Я никому этого не говорил. Просто моя мать к тому времени была уже очень больна, и дни ее были сочтены. Она не протестовала, считая, что ребенку на свежем воздухе и в самом деле будет неплохо. Во всяком случае, лучше, чем в обществе мачехи.

— А о том, что вы собираетесь привести в пятикомнатные хоромы совершенно постороннюю женщину и ребенка, которые на эти хоромы никаких прав не имеют, вы своей матери тоже не сказали? — спросила у него Инна. — Отправили законную наследницу в деревню, а сами весело зажили в принадлежащей ей по праву квартире.

— Слушайте, вы меня что, судить явились? — рассвирепел Сергей Николаевич. — Что я сделал, то сделал. Я свою вину признаю. Подло я поступил с Наташей, но поймите, я не верил, что она моя дочь.

И я ненавидел ее за измену матери. Знаю, это мерзко по отношению к невинному ребенку, но я ничего не мог с собой поделать.

— Как все просто! — поразилась Инна. — А в сумасшедший дом дочь когда вам пришла мысль поместить?

— Это мысль пришла в голову не мне, — сказал Сергей Николаевич. — Можете верить или не верить, но это так. Первым заговорил об этом Сергей. Пока Наташа жила в деревне, разумеется, мы не могли ничего сделать с ее квартирой. Хотя я и был ее опекуном, но, чтобы разменять жилье, нужно было ждать, когда Наташа достигнет совершеннолетия. Так что мы жили в квартире Татьяны, а две другие квартиры сдавали. Меня это устраивало, я еще не решил, как поступить с Наташей в дальнейшем. Смогу ли я признать ее своей дочерью, или ненависть так и не отпустит меня?

— А вашему сыну ждать вашего окончательного решения, конечно, не хотелось? — спросила Юля. — Зачем? Чтобы какая-то посторонняя девушка вышвырнула его из отличной квартиры прочь?

— Да, он был активно настроен против Наташи.

Первый и завел разговор о том, что психических больных лишают многих прав, в том числе не потребуется Наташиного согласия на размен квартиры.

Конечно, когда я это услышал впервые, сильно возмутился. Но Сергей и его мать постоянно твердили, что можно найти лечебницу, где бы Наташе было не хуже, чем в деревне, коль скоро она уже привыкла к свежему воздуху. А в городе жить ей будет тяжело.

— Ну и ну! — фыркнула Инна. — Это же надо такую чушь придумать.

— Конечно, глупо, но я начал прислушиваться к их словам. Своего решения я еще не принял. И тогда Сергей предложил сделать экспертизу на отцовство.

Он хотел подтверждения, что Наташа не моя дочь.

Я же решился на экспертизу по другой причине у меня мелькнула шальная надежда, а вдруг я ошибался столько лет, и Наташа все же моя дочь. Тут умерла нянька Настасья, и девочку нужно было забрать в город. Я очень волновался перед встречей с ней.

Думал, что в ее внешности проявится что-то мое. Но, увы, Наташа была копией матери. В ее внешности не было ничего моего, или я не смог разглядеть. Да и помощники у меня в этом деле были аховые. Сергей и моя жена твердили, что Наташа ничуть на меня не похожа, а соседям мы избегали показывать девочку, ведь ей предстояло вскоре исчезнуть.

— Конечно, к чему лишние разговоры, что вы отправляете совершенно здоровую девочку в психушку, — не сдержалась Юля.

— Клянусь, я колебался до последнего момента.

Но когда тест подтвердил, что я никак не могу быть отцом Наташи, я не колеблясь дал Сергею разрешение действовать. У него был какой-то врач на примете. Тот осмотрел Наташу и клятвенно меня заверил, что у нее и в самом деле есть отклонения от нормы.

Так что лучше бы ей пожить в специальном лечебном заведении. Мы продали Наташину квартиру, и Сергей получил возможность начать свой бизнес, а я на мою часть денег открыл частную строительную контору, о чем всегда мечтал. Я ведь хороший архитектор, и заказчики повалили к нам толпой. Дела мои пошли в гору, так что я мог перевести Наташу в лучшую из клиник, находящуюся за городом. Собственно, у нее было все — книги, компьютер, друзья, прогулки, отличные учителя. Конечно, телевизор и радио.

Больных даже вывозили в город. Конечно, не всех и маленькими группами, но Наташа выезжала всегда.

И она никогда не выражала желания покинуть больницу. Она с удовольствием училась, все педагоги поражались ее способностям и жалели, что такая умная девушка тяжело больна.

Сергей Николаевич ненадолго замолчал, а когда заговорил снова, в его словах звучала нескрываемая горечь:

— Сколько раз я ругал себя, что не вошел в тот день в свою квартиру и не взглянул в лицо сопернику. По крайней мере я бы знал, кто он, что из себя представляет. А так мне в голову лез всякий бред.

Я даже убедил себя, что Наташа и в самом деле больна и болезнь эта у нее наследственная — от ее отца, которого я никогда не видел.

— А Наташа знала, что Сергей ее брат? — спросила Юля.

— Думаю, что да. Мы с ней об этом не говорили, но думаю, она поняла это. Женщина, вырастившая ее, должна была рассказать об этом девочке.

— А значит, она поняла и то, что вы изменяли ее матери, — нанесла Юля новый удар.

— Всего лишь раз! — возмутился Сергей Николаевич.

— Очень мило, — восхитилась Юля. — Значит, с Сережиной матерью вы были всего лишь раз и сразу же безоговорочно поверили ей, когда она сказала, что Сережа ваш сын, а вот Наташу вы сразу же стали считать чужой. Как-то не очень логично получается.

— Вы бы видели Сережину мать, — сказал Сергей Николаевич. — Жуткая зануда и выглядела, как треска. Кто на такую польстится! Разве что с пьяных глаз, как я, дурак, в тот раз. И потом, чего ради ей было тащиться за мной в другой город, ломать свою жизнь, если не ради того, чтобы ее сын имел отца?

— Не знаю, — с сомнением пробормотала Юля. — Но я бы на вашем месте провела, пока не поздно, еще раз тест на отцовство — на этот раз в отношении вашего сына. Вполне вероятно, что его результаты тоже окажутся для вас неожиданными.

— Какая теперь разница? — пожал плечами Сергей Николаевич. — Сережа умер, а я всегда воспринимал его как сына. Что теперь может изменить какая-то бумажка?

— Дело ваше, — легко отказалась Юля. — А ваша новая жена — Вероника — знала о существовании Наташи?

— Я ей не говорил, но такое не скроешь. Кто-нибудь обязательно проболтается. Вот Галина, например, знала, хотя никто ей не говорил. Вероника тоже могла догадываться, или ей проболтался мой сын или невестка. Но мы с женой никогда не говорили на эту тему. Сами понимаете, я в этой истории выглядел бы не самым привлекательным образом. И у меня к вам просьба, если вы уж всерьез занялись этим делом, постарайтесь в разговоре с Вероникой не упоминать о Наташе. Она все равно ничем помочь вам не сможет.

Легка на помине, в квартиру вошла Вероника.

Да, третья жена Сергея Николаевича была не просто хороша собой. Она была роскошна, она приковывала к себе взгляды. Сразу была видна, во-первых, порода, а во-вторых, усилия многих дорогих визажистов и стилистов. Высокий рост был дан Веронике от природы, все остальное она старательно, шаг за шагом вылепила сама. Зубы, волосы, кожа, грудь, бедра. Все было плодом кропотливого труда врачей, косметологов, массажистов, но результат того стоил. И одна лишь Вероника могла сказать, чего это стоило ей.

Даже милые веснушки на носике были тщательно подрисованы, сообразуясь с оттенком краски для волос.

— Ты дома? — воркующим глубоким голосом спросила она у мужа. — А кто это? — И в голосе Вероники послышались ревнивые нотки.

Сергей Николаевич поспешно представил жене гостей, но это отнюдь не сделало более приветливым ее лицо.

— Как, ты еще не готов? — возмутилась Вероника. — Ты ведь не мог забыть о похоронах. Я надеялась, что ты проследишь за всем сам, а не станешь сваливать на меня. Мы едем на Волковское кладбище, надеюсь, ты не забыл?

Видя, что они мешают, подруги поспешили распрощаться, решив побеседовать с Вероникой, когда та будет более расположена к разговору. Сейчас раздраженная красавица все равно ничего дельного им не скажет. Чтобы перекусить и немного отдохнуть, подруги вернулись домой. Но стоило им войти в дом и сунуть купленную по дороге пиццу в микроволновку, как раздался телефонный звонок.

— Алло, Юлька, ты где целыми днями шатаешься? — заверещала трубка Шуриным голосом. — Мы с Никитой тут с ума сходим от беспокойства. Решили уже, что и тебя прикончили. Звоним, звоним, а дома все никого. Где вы с Артемом болтаетесь?

— Нигде, — ответила почти чистую правду Юля. — А как вы добрались с дачи? Коля вас довез до дома?

— Да, спасибо ему. Кстати, эта девушка Маша очень странная особа. Как только мы въехали в город, она выскочила из машины у первого же светофора и бросилась прочь. Представляешь, не попрощалась, не поблагодарила, ничего. Только пятки засверкали. Можешь себе представить?

— Да, странно, — согласилась Юля. — А ты случайно не знаешь, где Коля?

— Конечно, знаю, — сказала Шура. — Дома. Я с ним только что разговаривала, думала, что он знает, где тебя искать. Все-таки мы все повязаны этим убийством.

— Убийств уже больше, — мрачно сказала Юля. — Галину тоже убили.

— Что?! — поразилась Шура. — Кто?!

— Не знаю.

— Юлька, слушай, а ты там часом не расследование затеяла? — осторожно спросила Шура. — Ты не вздумай, а то и тебя прикончат. Я так теперь думаю, что эта Маша не так уж и глупо поступила, удрав от нас. Телефон ее был только у Сереги, а он мертв. Вот и поди теперь найди ее.

— В милиции есть наши координаты, — сказала Юля.

— Да? А ты видела, как они записывали наши координаты? У меня, например, с собой не было никаких документов, у Никиты тоже, так они записали наши паспортные данные только с наших слов. Я могла назваться кем угодно. Конечно, мне это было не нужно, да и найти меня всегда можно через тебя.

А вот с Машей другое дело, мы же ее совсем не знаем. Она могла назвать любой адрес. Так что теперь ищи ветра в поле.

Закончив разговор с Шурой, Юля уселась за стол напротив Инны, мрачно уставившись на подругу.

— Ты чего такая хмурая? — спросила Инна, нарезая дымящуюся пиццу остроугольными кусочками.

— Мы упустили из вида одного из подозреваемых, — ответила Юля.

— Кого именно?

— Машу.

— Далась тебе эта Маша! — фыркнула Инна, с аппетитом вгрызаясь в свою порцию. — Серега был бабник, даже я это поняла уже через десять минут наблюдения за ним. А Маша была его очередная пассия.

— Зачем ты купила пиццу с грибами? Ты же знаешь, я их терпеть не могу, — сварливо спросила Юля. — Не было, что ли, с ветчиной?

— Ну, знаешь! — возмутилась Инна. — Покупала бы сама.

В полном молчании они доели пиццу. Затем Инна сказала:

— Вот меня лично больше беспокоит Коля. Куда он мог деваться? И почему ничего не сказал нам?

— А! — вспомнила Юля. — Забыла тебе сказать.

Он же дома.

Инна в молчании уставилась на подругу, силясь что-то сказать. Затем, так и не выдавив из себя ни слова, помчалась к телефону звонить Коле.

— Он в ванне! — сказала она, повесив трубку. — Собирайся, Юлька, поедем к нему. А то он снова куда-нибудь испарится.

Дверь им открыл сам Коля, с обмотанным вокруг талии махровым полотенцем он выглядел весьма сексуально.

— Заходите, — пригласил он девушек.

Устроив подруг на кухне, которая была на редкость просторна, Коля выжидательно уставился на подруг.

— Какие новости? — спросил он, наливая им по стакану сока и подвигая блюдо с песочным печеньем.

— Новостей много, — ответила Юля. — Не знаю, с чего и начать.

А вот Инна знала.

— Где ты был? — набросилась она на Холю.

— Ты сок пей, — посоветовал ей парень. — А то жарко очень.

— Ни к чему не притронусь, пока ты нам не расскажешь, где был все это время.

— Говорю ведь, жарко очень. А я жару плохо в городе переношу. Вот и поехал отдохнуть за город.

— Уж не в Сосново ли? — хитро прищурилась Инна.

Коля, который в это время поднес к губам стакан сока, чуть не расплескал его.

— Откуда вы знаете? — выдавил он из себя. — Ну да, у нас в Соснове хороший дом, от деда остался. Отличное место, дед в строительстве толк знал, там можно круглый год жить. Печка, баня, лес, и от цивилизации близко. Я туда всегда уезжаю, когда с мыслями собраться нужно.

— Значит, ты был на своей даче? — уточнила Инна. — Ну, допустим, а почему отца не предупредил?

— Как это не предупредил, я ему три раза сказал, куда еду. Я же не виноват, что он когда дома, то вечно пьяный ходит и ничего не помнит. Говорил я ему, он мне еще кучу поручений дал. Насос там отвезти соседу — Дмитрию Васильевичу. Потом телевизор велел взять, а когда соберусь уезжать, чтобы оставил у кого-то из соседей. Я все так и сделал. Ворота эти проклятые в милиции остались, а папаша не верит, что я на них все деньги угрохал. А мне ведь до зарплаты надо дотянуть. Вот и пришлось к папаше подлизываться, все его поручения выполнять. Но, с другой стороны, хорошо, что ворота в милиции остались. А то бы пришлось их устанавливать. У нас воруют здорово, ничего ценного в доме мы не оставляем, когда уезжаем. Но что вы все про меня, что у вас-то случилось? На вас лица нет.

— Галину убили, — сказала Юля. — Задавило машиной. Вчера днем, мы сами только в ночных новостях об этом узнали.

Коля не произнес ни слова, но крепко о чем-то задумался. Подруги пили сок и тоже думали о своем.

Им уже стало казаться, что они так и уйдут ни с чем, когда Коля неожиданно открыл рот и сказал:

— Если смерть Галины не несчастный случай, то она как-то связана со смертью Сереги. А если так, то подумаем, кому в первую очередь выгодна их смерть?

Кому достанутся все их деньги?

— Сергею Николаевичу, — сказала Инна. — Или родным Галины.

— Не достанутся, она могла вступить в права наследования только через полгода. Ну, или чуть раньше, но, во всяком случае, она умерла, еще не став наследницей своего мужа. Так что деньги получает Сергей Николаевич.

— Но… — сказала Инна.

— Вот и я думаю, что убийство невестки еще туда-сюда, но убийство сына — это уже слишком, — сказал Коля. — Значит, существует кто-то еще, кому выгодна смерть Сергея и Галины. И тут я начинаю поневоле думать о Веронике. Сергей Николаевич уже пожилой человек, к тому же у него давление постоянно зашкаливает. Долго он не протянет. А после его кончины Сергей вполне мог потребовать дележа наследства. Такая ситуация Веронику вряд ли устроила бы. Куда лучше остаться единственной наследницей, да еще получить весь бизнес Сереги.

— Это уж точно, — согласилась Юля. — Но так все рассчитать может только монстр. К тому же Вероника была любовницей Сергея.

— Вот видите! — воскликнул Коля. — Она могла опасаться, что Сергей проболтается своему отцу. Или Галина узнала об их связи и пригрозила, что все расскажет Сергею Николаевичу. Тут Вероника и начала действовать.

— М-да, — промямлила Юля, не решаясь рассказать о трупе Витька, уж это никак в Колину версию не втискивалось.

— Я почти уверен, что это дело рук Вероники, — уверенно сказал Коля. — Я видел эту девицу пару раз.

Не знаю, где ее откопал Сергей Николаевич, но такая точно для достижения своих целей пойдет по трупам.

— Такая красивая женщина, — нараспев произнесла Инна.

— Тут внешность ни при чем, — пояснил Коля. — Внешность, как известно, обманчива. Я все время думал, зачем Вероника вышла замуж за Сергея Николаевича. И вот теперь я наконец начинаю догадываться. Я хочу ей отомстить за смерть друга!

Девушки не верили своим глазам. Всегда апатичный Коля вдруг предстал в совершенно новом свете.

Перед ними сидел совершенно другой человек — жесткий и решительный. Юля внутренне поежилась, она не была уверена, что этот новый Коля нравится ей больше.

— Нужно проследить за Вероникой, и я уверен, что рано или поздно она допустит ошибку, — сказал Коля. — Девочки, вы со мной?

— Вообще-то да, — кивнула Инна. — Но есть еще одна подозреваемая — сестра Сергея.

— Сестра? — вздрогнул Коля. — А где она?

— Не знаем, — с тяжелым вздохом сказала Юля. — Она сбежала из клиники, где ее содержали, и с тех пор ее след потерян.

Но Колю рассказ о сбежавшей пациентке клиники не особенно заинтересовал.

— Психи не способны на такую концентрацию воли, — сказал он. — И где бы бедная девушка научилась водить машину? У них в психушке были курсы вождения?

Об этом подруги как-то раньше не подумали. И в самом деле, чтобы задавить Галину, нужно было хотя бы отличать тормоз от сцепления.

— А еще Маша, — начала говорить Юля.

— Далась тебе эта Маша, — рассердилась Инна.

— Что там с Машей? — заинтересовался Коля.

— Ты не знаешь, где она живет? Или как вообще-то ее найти? — спросила Юля. — Шура сказала мне, что эта девушка сбежала от вас.

— Да, — кивнул Коля. — Вообще-то странно, но, может быть, она перепугалась, что ее могут заподозрить в убийстве. В такой ситуации легко потерять голову. Но я не знаю, где ее искать. Серега говорил, что познакомился с ней то ли в кафе, то ли в баре, вроде бы чек она ему не так пробила. Но у него была целая система, как знакомиться с девушками. Так что я ни за что не поручусь. Если бы это было что-то из ряда вон, то я бы, конечно, запомнил. Но у Сереги девушки менялись каждую неделю. Поди запомни, где он с каждой из них знакомился. Да и какой смысл искать какую-то Машу, когда у нас есть вполне реально подозрительная Вероника.

Пока он говорил, Юля тихонько выскользнула из кухни. Что-то в этой Маше не давало ей покоя. Хотя, поставив себя на место девушки, она готова была согласиться, что ничего удивительного в поведении Маши не было. Охота ей влипать в неприятности, ходить на допросы, терять время из-за какого-то случайного знакомого, которому не посчастливилось погибнуть, находясь в ее обществе.

Размышляя об этом, Юля набрала номер Плюшкина. Хотя она и не сомневалась, что тот встретит ее неласково, но не позвонить не могла. Действительность превзошла все ее ожидания. Плюшкин буквально обрушился на нее. По его словам выходило, что Юля прекрасно знала о готовящемся преступлении и именно с этой целью заманила к себе на дачу гостей и будущую жертву. Разумеется, робкую просьбу дать ей адрес или другие координаты Маши Плюшкин отмел с ходу. И, пригрозив, что если Юля не угомонится и не прекратит своей самодеятельности, то он ее арестует, Плюшкин бросил трубку.

— Что с тобой? — спросил у нее Коля, когда Юля вернулась на кухню. — Живот болит?

Сдерживая слезы, девушка передала разговор с Плюшкиным.

— Кто дал ему право так по-хамски со мной разговаривать? Это просто свинство. В конце концов, мы же ничего плохого не хотим. Напротив, помогаем ему, дураку.

— Не расстраивайся, — утешила ее Инна. — Помнится, Никита стоял рядом с Машей, когда тот здоровенный опер записывал наши координаты.

— Да, — обрадовалась Юля, — это мысль. Спасибо тебе'.

И она немедленно кинулась снова к телефону.

Шура подозвала мужа и велела ему напрячься и вспомнить все, что требуется Юле. Как всегда Никита не стал спорить с женой и вспомнил, что Маша назвалась Михайловой Марией Евгеньевной, проживающей на улице Караваевской, дом двадцать восемь в квартире сорок один.

— Я запомнил потому, что у нас похожий адрес.

Только дом сорок один, а квартира двадцать восемь.

Ну, а Караваевская это просто. Почти как Караванная, только не совсем.

Юля уже приготовилась распрощаться, как вдруг Никита добавил:

— А еще я помню, Маша говорила, что работает официанткой в кафе «Лагуна». Это было еще до убийства, мы просто болтали о жизни. Она приглашала заходить к ним, говорила, что вкусно готовят и цены умеренные.

Юля поблагодарила Никиту и отправилась к своим на кухню.

— Успокоилась? — спросил у нее Коля.

Юля радостно кивнула.

— Узнала и адрес, и место работы, — сказала она.

— И где она работает? — поинтересовался Коля.

— В кафе официанткой.

— Ну, так я и думал, — обрадованно воскликнул Коля. — Конечно, официантка! Кто же еще мог пойти с Серегой! Ни одна нормальная девушка с ним дела бы иметь не стала. Как кафе называлось?

— «Лагуна».

— Никогда там не бывал, — сказал Коля. — Но и не удивительно. Наверняка эта «Лагуна» какая-нибудь страшная дыра. Серега вечно ошивался по дешевым кафешкам, клея там телок.

— А как же Галина? — напомнила Инна. — Или ты и ее считаешь похожей на всех этих молоденьких официанток и продавщиц, которых клеил Серега?

— Нет, Галина была удивительной женщиной, — задумчиво и грустно сказал Коля. — Другой такой я никогда прежде не встречал. Если бы она согласилась уйти от Сереги, я бы с радостью женился на ней. Но, увы, она не соглашалась. Все надеялась, что Серега образумится.

— А ты предлагал ей переехать к тебе? — удивилась Юля.

— Предлагал, — кивнул Коля. — Только она не соглашалась. Боялась окончательно порвать свои отношения с Серегой. Хотя какие там могли быть отношения, если он изменял ей с каждой встречной юбкой.

— Так у вас с Галиной что-то было? — тихо спросила Инна, переглянувшись с Юлей.

— Если хотите знать, то да. Теперь я могу в этом признаться, теперь это уже никому не повредит. Серега мертв, и Галина…

Тут голос Коли прервался.

— Я ее почти любил, — сказал он наконец. — Я бы многое отдал, чтобы быть с ней всегда, не таясь.

И знать, что я нужен ей не только как жилетка, в которую можно поплакаться, когда поведение Сереги становилось совсем невыносимым. Но она соглашалась встречаться со мной лишь изредка и наотрез отказывалась сообщить о нашем чувстве мужу.

— Ну и дела! — только и смогла протянуть Инна, когда Коля замолчал. — Чем дальше в лес, тем больше дров, вернее, подозреваемых.

— Подозреваемых?! — воскликнул Коля. — Это вы меня подозреваете? Да вы рехнулись. Признаю, что у меня был повод убить Серегу. Мало того, иногда я просто мечтал сделать это. Особенно когда на моем плече рыдала Галина. Но убить ее? Мою девочку? Мое сокровище? Мою подругу? Ни за что в жизни! — И он гордо вскинул голову. — Теперь я лишь хочу найти того, кто это с ней сделал. И клянусь, я знаю, где искать виноватого, верней, виноватую.

— Твою теорию мы уже слышали, — сказала Инна. — Но ты забыл сказать о том, что у тебя был не один повод убить Серегу, а целых два. Во-первых, ты был влюблен в его жену, а во-вторых, он подставил тебя с этим участком возле «Ладожской».

— Это кто же вам такую чушь рассказал? — спросил Коля.

— Артем.

— А ему откуда знать, как дело было? — возмутился Коля. — Трепло. Болтает, о чем ни уха, ни рыла.

— Ему рассказала об этой истории Галина, — пояснила Инна.

— А Тема не сказал вам, что история эта случилась года четыре назад, и я уже думать о ней забыл.

— Может быть, раньше так и было, но думаю, что с тех пор, как там начали строить новый вокзал, ты о ней вспомнил. Серега должен был огрести кучу денег, продав свой и твой участки, — сказала Инна.

— Хорошо, предположим, я решился на убийство, чтобы потом жениться на вдове и вернуть себе свои деньги, — сказал Коля. — Но я не убивал Галину! Слышите, я не убивал! Сами соображайте, они оба мертвы, и кто мне теперь вернет мои денежки?

Сергей Николаевич? Очень сомневаюсь. И вообще, идите куда подальше, надоели вы мне.

С этими словами Коля выставил подруг за дверь.

— Очень вежливо! — успела крикнуть Инна прежде, чем дверь с треском захлопнулась. — И что ты думаешь по этому поводу? — обратилась она к подруге.

— Во-первых, нужно проверить слова Коли насчет его связи с Галиной, — сказала Юля. — А во-вторых, все-таки стоит сообщить Плюшкину про Наташу.

— Сомневаюсь. Давай лучше навестим эту загадочную Машу. Где она там живет?

— На Караваевской.

— Это где?

— Думаю, где-то в районе Рыбацкого.

Юля оказалась права, улицу они нашли, а вот найти нужный дом было не так-то просто. У дома двадцать восемь было целых четыре корпуса, похожих, словно близнецы, и стоящих в один ряд. Подруги обошли их все. В первой квартире под номером сорок один им открыла дверь пожилая тетка, которая агрессивно заверила их, что никаких Маш тут сроду не было. Во втором доме им вообще не открыли, но, судя по пьяным мужским голосам, там собрались жуткие алкоголики отпраздновать день рождения второго президента Уругвая. Повод был серьезный, и пили там, судя по всему, не первый день.

В третьем доме им открыла дверь многодетная мать, обвешанная детишками, словно новогодняя елка игрушками. Только выглядела она отнюдь не так празднично. Здесь Машей была крохотная девчушка лет трех. Она серьезно посмотрела на подруг и вдруг громко разревелась. В сорок первой квартире последнего корпуса, который почему-то назывался вторым, вообще никого не было. Подруги позвонили в соседнюю квартиру.

— Нам бы Машу из сорок первой квартиры! — жалобно прокричала Инна. — А то ей заказное письмо пришло.

— Она уехала, — сообщил старушечий голос из-за двери.

— Надолго?

— Сказала, что недели на две, — продолжала гундеть тетка. — Муж ее остался дома, может быть, он получит? Так он вернется с работы не раньше восьми.

Поблагодарив соседку, подруги устроились внизу возле дома ждать Машиного мужа. Честно говоря, наличие у Маши мужа стало для подруг настоящим открытием. Что это за муж, который позволяет жене кататься на пикники с незнакомыми мужчинами с ночевкой? Они прождали до десяти, но нужный мужчина не попадался, хотя подруги добросовестно спрашивали у каждого проходящего мужчины, не из сорок первой ли он квартиры и нет ли у него жены Маши. В наличии жены почему-то никто не спешил признаться.

— Слушай, на нас уже стали странно поглядывать, — сказала Инна; — Пошли спросим у той бабки, может, она чего напутала.

Но им не пришлось возвращаться. Возле них появился высокий худой парень.

— Вы, я так понимаю, ждете Валеру? — спросил он.

— Если Валера — это муж Маши из сорок первой квартиры, то да, — кивнула Юля.

— Не ждите, он прямо с работы махнул к жене.

У нее там случилось чего-то, я не понял чего, но нужна мужская поддержка.

— А вы откуда знаете? — подозрительно спросила Инна.

— Так мы с ним не только соседи по площадке, но и работаем вместе, — рассмеялся парень. — Дома строим. Он штукатур, а я маляр. Я его к себе на объект и пристроил. Новый дом строим сейчас, возле метро прямо стоит. Не видели?

Подруги потрясли головами.

— Ему жена вчера вечером позвонила и велела приехать. Он на работу уже прямо с вещами пришел, чтобы домой не возвращаться, — сказал парень. — А вернуться обещал только к понедельнику. Оно и понятно, чего ему одному в городе делать. Жара ведь.

Я бы тоже смотался на природу, но что-то никто не зовет.

— Скажи, а ты помнишь, как Маша выглядит? — спросила у парня Юля.

— Конечно, — снова заржал тот. — Рыжая, волосы вьются. Она их специально не стрижет, говорит, так красивей. Красится всегда ярко, рот большой.

Приметы совпадали.

— И давно Маша уехала?

— Дня три уже точно ее нет, — сказал парень.

— А ты не знаешь, куда именно она поехала? — спросила Юля у парня. — Название станции или деревни?

Тот покачал головой.

— Значит, до понедельника нам тут делать нечего, — заключила Инна.

Поблагодарив парня и вежливо отклонив предложение попить пивка, девушки ушли.

— Может быть, у Маши на работе знают, куда она поехала? — предположила Юля. — Кафе «Лагуна». Ты не знаешь, где это может быть?

— Нет, сейчас столько разных кафе и ресторанчиков развелось, — с сожалением призналась Инна. — Но можно посмотреть в, справочнике.

Увы, кафе с таким названием в городе оказалось целых три штуки;

— Могло быть и хуже, — философски заметила Инна.

И подруги отправились в объезд по этим кафе.

К полуночи они объехали их все, но ни в одном за последние несколько месяцев не работала официантка Маша с рыжими волосами.

— Странно, — заметила Юля, когда девушки вернулись домой. — Называет правильный адрес, но врет насчет места работы.

— Может быть, твой Никита что-то перепутал? — предположила Инна. — Позвони ему еще разок.

Юля так и сделала. Никита уже спал и очень удивился Юлиному звонку.

— Ну да, «Лагуна» или как-то очень похоже, — сказал он.

— Что значит очень похоже? — рассердилась Юля. — Мы из-за тебя сегодня потеряли без малого три часа, таскаясь по этим «Лагунам». А теперь ты заявляешь, что, может, вовсе и не «Лагуна».

— А что ты от меня хочешь, я же не знал, что это нужно запомнить, — возмутился Никита. — Сейчас я у Шуры спрошу.

— Откуда же она помнит, если Маша тебя приглашала?! — закричала в трубку Юля, но тот уже пошел будить жену.

— Алло, — сказал сонный Шурин голос. — Никакая это не «Лагуна», а «Игуана», Никитка все перепутал.

— «Игуана»? Ты точно помнишь?

— Можешь на меня положиться, — невозмутимо ответила Шура. — Ты же меня знаешь, у меня не голова, а склад ненужной информации.

— Но на этот раз твоя информация очень даже пригодилась, спасибо тебе, Шурочка.

— А в чем дело-то? — крикнула Шура, но Юля уже повесила трубку.

— «Игуана», — сказала она Инне.

— Ага, это больше похоже на правду, — согласилась подруга. — Я тоже припоминаю, как Машка распространялась про отбивные из крокодила в соусе из авокадо и змею на вертеле в соусе из сердцевины кактуса. «Игуана» самое подходящее название для такого местечка.

Подруги снова кинулись к справочнику. «Игуана» находилась на набережной реки Фонтанки и работала с одиннадцати до полуночи.

— Завтра же туда и поедем, — сказала Инна.

* * *

Вокруг царили тьма, тишина и покой. Лишь где-то вдалеке раздавался шум струящейся воды. Чиркнула спичка, и в темноте заалел маленький огонек, света от которого хватило, чтобы осмотреться вокруг. Двое крупных мужчин стояли в жилище, бесспорно принадлежавшем бомжу. Однако бомж им попался чистоплотный. Не было никакого мусора, на полу лежала груда веток и сухих листьев, прикрытая чистым одеялом, имелась даже подушка в наволочке. Кроме того, пол в комнатке был чисто выметен и сбрызнут водой.

— Тут никого нет, — разочарованно сказал один из мужчин.

— Сейчас нет, — поправил его второй. — Будем ждать. По всему выходит, что мы попали куда нужно.

Никуда девка теперь от нас не денется, явится. Тут ее логово. Нужно подождать. Погаси огонь, спугнешь.

Спичка несколько раз дернулась в воздухе и погасла. Оба мужчины встали по обе стороны от двери и затаились. Хозяин импровизированного дома не стал испытывать их терпение. Послышались шаги, дверь открылась, и на пороге возникла женская фигура с чем-то тяжелым в руках. Неожиданно обе ее руки оказались плотно прижаты к телу, а на рот аккуратно наклеена полоска пластыря. Затем зажегся свет.

— Она! — обрадовался один из мужчин. — Смотри, блондинка и молодая.

Второй молчал.

— Что-то тут не так, — наконец сказал он. — Та девка должна быть совсем молодой, а этой уже явно тридцатник стукнул. Слушай, тетка, если пообещаешь не вопить, мы снимем с тебя пластырь, зададим пару вопросов, и проваливай себе. Ты нам не нужна.

Согласна?

Женщина поспешно закивала головой. Как только с нее сняли пластырь, она заговорила:

— Я знаю, кто вам нужен, только ее тут нет. Она заплатила мне и велела изображать себя. А куда она потом делась, я, честное слово, не знаю. Вот как чувствовала, что не нужно мне соглашаться.

Дальше из тетки слова полились сплошным потоком, и вот что узнали два санитара Айболита. Ровно три дня назад, когда она задумчиво мыла ноги в фонтане возле Казанского собора, к ней подошла молоденькая светловолосая красотка. Очень вежливо девушка попросила оказать ей услугу.

— Вам не нужно делать ничего особенного, — говорила девушка. — Просто наденьте вот этот парик и переночуйте пару раз в таком месте, где бы вас никто не знал, а когда ваши коллеги придут знакомиться, скажите, что зовут вас Наташей и что вы сбежали из сумасшедшего дома, куда вас определили ваши добрые родственники.

Бомжиха подумала и согласилась. Девушка вручила ей две сотни и четыре бутылки портвейна для представительства и угощения хозяев той территории, где тетке предстояло ночевать. А так как бомжиха была женщиной честной, со своими понятиями о том, что хорошо, а что нет, то обмануть девушку она даже и не подумала. Взяла деньги, вино и честно отработала две ночи подряд.

— Так я и думала, что не нужно мне сегодня сюда тащиться снова, — говорила тетка. — Ведь девка о двух ночах только просила, но очень уж мне тут понравилось. Тихо, хозяева участка уехали, сарайчик стоит пустой. Какой им убыток от того, что я тут несколько ночей посплю? А другим бомжам все равно, кто тут живет. Они на природе, за городом, добрые.

— А куда потом пошла девушка? — спросил один из мужчин.

— Я за ней не следила, — пожала плечами бомжиха. — Сдается мне, что меня она выбрала из-за моих волос. Они у меня когда чистые, то очень светлые, хотя и короткие, не то, что у нее. Но если с париком, то мы с ней чем-то похожи. Эх, и красивые же у той девки волосы, словно белое золото.

— Она! — выдохнул первый мужик.

— Эта стерва нас снова обвела вокруг пальца! — сжал кулаки второй. — Хотел бы я знать, кто ей помогает? Не может быть, чтобы она сама додумалась до такого трюка.

— Психи часто бывают дьявольски хитры, — авторитетно заявил первый.

— Эй, вы что же думаете, что та девка и в самом деле была из дурки? — удивилась бомжиха.

Но ей никто не ответил, мужчины растаяли в темноте. Словно их тут и не было никогда. Бомжиха растерянно посмотрела по сторонам, плюнула и начала устраиваться на ночлег. Она и не подозревала, как сильно ей повезло и как близка она была всего минуту назад к концу своей никчемной жизни.

* * *

Утро у Сергея Николаевича выдалось скверное, что было не слишком оригинально. Так как и вечер был не сахар. После разговора с двумя юными нахалками, заставившими его заглянуть в альбом, к которому он не притрагивался уже много лет и даже избегал вспоминать о том, что таковой вообще существует, Сергей Николаевич испытывал странное томление в груди и, как ни странно, в животе. Ну, в груди еще понятно, там находилось сердце. А вот кто слышал, чтобы сердце находилось в животе?

Промаявшись до десяти часов вечера, Сергей Николаевич решил выйти прогуляться, надеясь, что свежий воздух взбодрит его. Он сообщил о своем решении жене, но, к его удивлению, она не ответила.

Путем несложной дедукции Сергей Николаевич пришел к выводу, что скорей всего Вероники нет дома.

Однако он не помнил, чтобы она куда-либо собиралась. Впрочем, после последнего разговора, который произошел после ухода двух нахалок, Сергей Николаевич вовсе не удивился такому поведению своей супруги.

Стоило вспомнить, каких гадостей она ему наговорила. Договорилась до того, что смерть Сергея — это наказание ему за то, что он до сих пор имеет наглость вспоминать о своей первой жене. Наплела еще много чего, а закончила тем, что не переживет нанесенного ей страшного оскорбления.

— Я в собственном доме никаких соперниц не потерплю! — вопила молодая женщина. — Будь они живыми или сто лет как умершими. Ты мой и только мой. Ты слышишь, похотливое животное? Я все думала, в кого это Серега пошел, что на каждую бабу норовил забраться, а теперь понимаю. В тебя сынок пошел. Яблонька от яблочка недалеко ушла.

Точно злится, раз уж стала безбожно перевирать поговорки, решил Сергей Николаевич. Это его удивило и отчего-то порадовало. Но больше жена его радовать не стала, а ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью и излив кучу проклятий на его голову, а если он еще хоть раз посмеет вспомнить о том, что в мире существуют или когда-то существовали еще какие-то женщины, кроме нее — его законной супруги, пообещала отомстить так, что мало не покажется.

И вот теперь ее нет дома. Сергей Николаевич почесал в затылке, хотя терпеть не мог эту привычку, доставшуюся ему в наследство из детства. Дома ему быть не захотелось, и он вышел из квартиры на лестничную площадку. Территория эта была поделена на две враждующие между собой половины — две квартиры в каждой. От лифта они были отгорожены железной дверью и решеткой. То есть у другой половины была только решетка, но Сергей Николаевич любил во всем основательность и заказал и железную дверь, и решетку. Обезопасив себя таким образом от домушников и назойливых соседей на все сто процентов.

Его ближайшие соседи — очень пожилая супружеская чета — обычно все лето проводили на даче, наведываясь в город лишь время от времени. Поэтому для них такая мера предосторожности была весьма кстати. Сергей Николаевич отпер железную дверь.

Сегодня все было явно против него, и даже железная дверь это поняла и открывалась с трудом. Ей явно что-то мешало, должно быть, решетка зацепилась своей ручкой за ручку двери. Разозлившись, Сергей Николаевич сильно дернул дверь на себя. И в тот же момент на него обрушилось что-то тяжелое, в глазах вспыхнули искры, а затем свет померк.

* * *

Юля была разбужена громкими воплями, которые доносились из кухни. Испуганно подскочив на кровати, Юля осмотрелась. Вопли продолжались.

Юля опустила ноги на пол и тяжело вздохнула. Увы, на Инну снова накатило, подруга пела. А так как ни голоса, ни слуха у бедняги не было, она компенсировала их отсутствие громкостью исполнения. Слушать такое в семь утра было истинной мукой.

— Заткнись! — вылетев на кухню, закричала Юля. — У меня барабанные перепонки лопаются от твоих воплей.

Инна обиженно замолчала и надулась.

— Чего ты в такую рань встала? — спросила у нее Юля, учуяв запах только что сваренного кофе.

— У нас с тобой дел по горло, — сказала Инна. — Пей, ешь, и поехали.

— Куда? Ресторан ведь в одиннадцать открывается, а сейчас еще только семь.

— До открытия этой самой «Игуаны» мы еще можем успеть проследить немного за Вероникой, — сказала Инна. — Я тут ночью подумала и пришла к выводу, что Коля был не так уж не прав. Проследить за супругой Сергей Николаевича не мешает. К тому же ничего другого, чем мы могли бы заняться с утра, я придумать не могу. Ешь, и поехали. — — Я есть не буду, — мрачно заявила Юля. — Меня весь день будет тошнить, если я поем раньше восьми утра.

Несмотря на свое хмурое настроение, Юля не решилась отпустить подругу одну и нехотя стала собираться. Девушки вышли из дома минут через пятнадцать. На улицах, несмотря на ранний час, было довольно оживленно. Должно быть, все торопились воспользоваться хорошей погодой и отправиться за город.

— Ты уверена, что Вероника встает в такую рань? — спросила у подруги Юля. — Вряд ли они собираются сегодня на дачу.

— Пока мы сидели у Сергея Николаевича, я заглянула в ежедневник, лежащий на столе. Так вот, ежедневно в десять утра у Вероники то бассейн, то тренажерный зал.

— И мы тоже туда пойдем? — ужаснулась Юля, у которой от хлорированной воды глаза делались совсем как у кролика-альбиноса.

— Не обязательно, — сказала Инна. — Можем посидеть снаружи.

— Вот-вот, ты посидишь, а я вздремну! — обрадовалась Юля.

Но все получилось не совсем так, как подруги думали, хотя Вероника и не обманула их ожиданий — она вышла из дома в половине девятого. С ней шел, вернее, ковылял Сергей Николаевич, почему-то с замотанной ногой. Пара села в свой темно-синий «Фольксваген», и машина тут же тронулась с места.

— Что это с ним случилось? — удивилась Юля, включая сцепление.

Вероника доставила Сергея Николаевича в поликлинику. Вероятно, там ему сделали перевязку, потому что из дверей он появился, припадая на ногу в сияющей белизной стерильной повязке. Дальше супруги вновь поехали вместе. Однако куда они направлялись, подругам выяснить так и не удалось, потому что на пересечении Литейного и Невского машина не справилась с управлением и врезалась прямо в бок экскурсионного «Икаруса».

— О-о! — простонали хором подруги.

Из автобуса, словно черт из табакерки, выскочил пунцовый водитель и, размахивая руками, принялся вытаскивать из машины нарушителя — уцепившуюся за руль Веронику.

— Вторая катастрофа за два дня, — задумчиво произнесла Инна. — Сперва Галина, теперь Вероника.

Тебе не кажется это подозрительным?

Но Юля была полностью поглощена разворачивающейся на перекрестке сценой. Водителю автобуса удалось-таки вытащить из машины Веронику. К бурным дебатам присоединилась тетка-экскурсовод, которой бы не экскурсии водить, а работать на укладке дорог вместо асфальтового катка. Вдвоем они совершенно задавили Веронику, осыпая ее всякими нехорошими словами, хотя у автобуса была всего лишь содрана краска на боку, а вот у иномарки помято крыло, вдребезги разбиты обе передние фары и бампер превратился в забавную гармошку.

Но никто не обращал внимания на Сергея Николаевича, который продолжал тихо сидеть на своем месте. Вряд ли в создавшейся обстановке это можно было бы считать нормальным. Первой вспомнила о муже Вероника. Посмотрев в его сторону, она взвизгнула, с неожиданной силой оттолкнула водителя автобуса и кинулась к Сергею Николаевичу, продолжавшему хранить стоическое спокойствие. Словно по волшебству тут же к месту аварии подкатила машина патрульной службы, а почти следом за ней и «Скорая помощь».

— Сиди здесь, — приказала Инна подруге. — Я мигом.

Она выскользнула из машины и присоединилась к толпе, созерцавшей, как мертвенно-бледного Сергея Николаевича извлекли из машины, а потом на носилках транспортировали в «Скорую». Потолкавшись в толпе и убедившись, что Вероника последовала за мужем в больницу, Инна вернулась обратно к Юле.

— Он погиб? — прошептала Юля, еле шевеля губами.

— Как бы не так, — фыркнула Инна. — Дурное семя цепкое. У него всего лишь шок и, вероятно, сотрясение головного мозга. Когда его клали на носилки, он уже приходил в себя и даже потребовал, чтобы Вероника ехала с ним в больницу. Дескать, он без нее умрет. Вот дурак!

— Почему? — удивилась Юля. — Может быть, ему с ней спокойней. Я бы тоже предпочла, если уж забирают в больницу, то с верным другом.

— Да, да, — машинально согласилась с ней Инна. — Только если кого Сергею Николаевичу и нужно опасаться, так это собственной супруги, и уж никак не звать с собой в больницу.

— Так ты думаешь, что это Вероника все подстроила? — поразилась Юля. — Выходит, что Коля был прав?

— То-то и оно, выходит, что прав, — согласилась Инна. — Ладно, сейчас мы еще покрутимся тут, может быть, удастся узнать подробности насчет аварии.

— А в больницу мы не поедем? — спросила Юля. — Вдруг Вероника, пока мы тут болтаемся, доведет свой гнусный план до конца?

— В любом случае мы ей помешать сейчас не сможем, — сказала Инна. — Что мы можем ей предъявить? Она пошлет нас подальше с нашими подозрениями, а ее муженек еще и добавит. Не охранять же нам его круглосуточно. Сначала нужно точно выяснить, что случилось с машиной.

И подруги направились к людям, суетившимся на месте аварии.

— Я сестра потерпевшей! — представилась Инна. — Она уехала с мужем в больницу, а меня попросила подъехать и присмотреть за машиной. Что с ней будет?

— Вашей сестре или ее мужу придется лично явиться за ней на нашу стоянку, — сказал милиционер. — Отдать мы вам ее не можем. Даже если это было просто ДТП, мы бы вам ее не отдали, таковы инструкции. А уж с вашими обстоятельствами…

— Что за обстоятельства? — напряглась, словно охотничья собака, почуявшая дичь, Инна. — Машина не в порядке?

— Это еще мягко сказано. Как ваша сестра умудрилась не заметить, что у нее неисправны тормоза, я просто не понимаю.

— Они что, не работают? — с наивным выражением лица поинтересовалась Инна.

Мужик сплюнул и проворчал что-то в сторону.

Понять его можно было однозначно: будь его воля, он бы бабам за руль садиться не разрешил ни под каким видом. Выглядел он при этом таким злобным, что девушки поторопились отойти в сторону.

— Все понятно, Вероника испортила тормоза у машины, — сказала Инна. — Сейчас к Маше в ее «Игуану», пока доедем, ресторан уже откроют, а потом в больницу.

— Я узнала, что их, скорей всего, повезли в больницу «Скорой помощи», — сказала Юля.

— Надеюсь, когда мы приедем туда, Сергей Николаевич уже очухается и сможет оценить нависшую над ним опасность.

До «Игуаны» было рукой подать. Подруги оказались у ресторана как раз к тому моменту, когда отпирали заднюю дверь, чтобы впустить обслуживающий персонал. Ни слова не говоря, девушки прошли внутрь.

Никто не обратил на них ни малейшего внимания, словно так и полагалось, чтобы по ресторану бродили посторонние девушки. Немного поблуждав по внутренним помещениям, подруги наткнулись на небольшую комнатку, в которой несколько девушек переодевались в фирменную одежду — короткие юбочки из искусственной кожи «под змею» и такие же топики.

— Вам кого? — неласково спросила у них одна из девиц. — Если вы насчет работы, то у нас все забито.

— Нет, мы не на работу. Нам нужно повидать Машу, она работает у вас официанткой, — сказала Инна.

— А, наша рыжая! — воскликнула одна из девушек, самая миловидная. — Так она же…

Но в этот момент ее толкнула в бок товарка, значительно уступавшая в миловидности первой девушке.

— Ничего мы насчет ее дел не знаем, — сказала она. — Если она кого обсчитала, то к ней и обращайтесь. А мы с ней в другую смену работаем, и сегодня ее нет.

— А мы и не спрашиваем насчет ее дел, — сказала Инна. — Нам нужна она лично. И вовсе не из-за обсчета клиентов. Ее мать серьезно больна, вот и попросила зайти и сообщить дочери, чтобы та заехала.

— А что, ее дома нет? — немного смягчились девушки. — Вы к ней заезжали?

— Это там на Караваевской? — спросила Инна. — Возле метро «Рыбацкое»?

— Да, — кивнула девушка. — Вроде бы там. Жаль, у нее телефон сейчас сломан, а то можно было бы позвонить.

— Все равно ее там нет, чего звонить, — сказала Инна. — Мы туда в первую очередь направились.

— Ну, тогда мы не знаем, где ее искать, — сказала миловидная. — Мы ведь работаем в разные смены, видимся только если большой банкет и во время пересменки. А Маша у нас вообще новенькая, пришла всего пару недель назад. Так что мы ничем вам помочь не можем.

— Но вчера она работала?

— Спросите у администратора, — посоветовала ей все та же доброжелательная девушка. — Он каждый день тут, должен знать.

Администратором оказался симпатичный молодой парень с короткой стрижкой прямых темных волос, черными быстрыми глазами и профессионально обходительными манерами. Звали его Андрей. Он усадил девушек за стол рядом с собой и первым делом поинтересовался, какие у них претензии к Маше и зачем она им понадобилась. Инна выложила ему ту же байку про неожиданно заболевшую Машину маму, которой срочно требовалось присутствие родной дочери.

— Очень странно, — удивился Андрей. — Она мне говорила, что мать у нее умерла много лет назад, а воспитали ее дедушка и бабушка. Честно говоря, я удивлен, что Маша меня обманула. Она мне сразу понравилась, даже несмотря на свою полную бездарность в качестве официантки. Еще хорошо, что у нас ресторан так себе, клиенты не слишком придираются к обслуживанию, больше смотрят на самих девушек.

А в этом у Маши проблем нет.

— Вообще-то мы с ней нечасто видимся, но нам не показалось, что она очень уж хороша, — осторожно сказала Юля.

— Вы же видели, в каких костюмах ходят у нас девочки, — пожал плечами Андрей. — Никто из гостей на их лица и не смотрит. Мужикам вполне хватает ляжек и голых животов. А фигура у Маши отличная, можете мне поверить. Ей бы в Голливуде сниматься, а не с подносами бегать.

— Но где же нам все-таки найти ее? — спросила Инна.

— Если ее нет дома, то даже и не представляю, — пожал плечами Андрей. — Хотя знаете что, приходите сюда часам к шести. К этому времени должны начать подходить девушки из второй смены. Вот и Маша придет.

Выйдя из ресторана, подруги помчались в больницу к Сергею Николаевичу. Они так торопились, что даже не заметили у парадного входа ресторана Колю, который тщетно пытался попасть в закрытую еще дверь. Вид у него при этом был на редкость растерянный, словно бы он десятки раз проделывал этот фокус, и все шло без осечки, а тут вдруг — облом.

В больнице первым делом многоопытные подруги подошли к окошку справочной и выяснили, что определили Сергея Николаевича в «травму». На каком этаже находится отделение травматологии, справочная отвечать отказалась. Еще несколько минут понадобилось подругам, чтобы узнать наконец «адрес» и подняться на третий этаж. Там царил легкий переполох.

Люди в белых халатах бегали с капельницами в руках со съехавшими набок шапочками. Прямо на подруг налетела медсестра с дико вытаращенными глазами и со шприцем в руках и, едва не сбив их с ног, ворвалась в дверь ближайшей палаты.

— Марья Тихоновна, новенький из восьмой палаты кидается! — проверещала она и тут же кинулась бежать дальше.

Видимо, ту же информацию она сообщила еще нескольким врачам, потому что, когда любопытные подруги подошли к восьмой палате, возле кровати, на которой мирно лежал Сергей Николаевич, уже столпилось изрядное количество народу. Последней вбежали Вероника и молоденькая медсестра, которую подруги первой встретили в коридоре.

— Он умер?! — простонала Вероника. — Скажите мне, он умер?

— Все в порядке, — заверил ее пожилой врач. — Ничего страшного не случилось. Ниночка напрасно вас перепугала. Просто несчастный случай, кто-то по ошибке перекрыл шланг подачи кислорода. Но сейчас уже все в норме. Не волнуйтесь.

— Снова говорят о несчастном случае, — прошептала Инна на ухо Юле. — Меня лично такие повторения настораживают. То тормоза на машине, то кислород в больнице.

— Немного полежит, и все придет в норму. Жить, во всяком случае, точно будет, — заверил тем временем Веронику пожилой врач.

Несмотря на возраст, доктор отличался завидным оптимизмом. Две подруги его благодушного настроения не разделяли. Девушки вышли из палаты и подкараулили врача в коридоре.

— Скажите, доктор, — обратилась к нему Инна, — как мог произойти такой несчастный случай?

— Какой-то шутник, должно быть, постарался.

Или родные хотели сделать как лучше, а получилось сами видите что, — пробормотал доктор. — Но никто не признается теперь, а проводить расследование я не стану, ведь все уладилось. У меня и других дел по горло.

И он поспешно зашагал прочь по коридору.

— Зато у нас куча свободного времени, — заявила ему вслед Инна. — Так что мы обязательно выясним, чьих это рук дело.

Врач ее слов не услышал. Подруги вернулись обратно в палату, где страдал под капельницей бедный Сергей Николаевич. К перебинтованной голове добавилась еще забинтованная нога, рука и пластырь на скуле. Видно, врач из машины «Скорой помощи» слишком поспешно поставил оптимистичный диагноз.

Вторую здоровую руку Сергея Николаевича держала Вероника, нежно ее поглаживая. Юлю от этой картины даже замутило.

— Бедный Сергей Николаевич, что с вами случилось? — изобразив на лице искреннюю тревогу, закричала Инна. — Как только мы узнали, что вы в больнице, сразу же примчались.

— Откуда это вы узнали? — почти сердито поинтересовалась у девушки Вероника.

— Как вы думаете, на вас покушался тот же человек, кто убил Серегу и Галину? — не обращая на нее внимания, спросила Инна.

— Что? — слабо удивился Сергей Николаевич. — Конечно, нет. Просто несчастный случай. Со всяким может быть. Хотя, честно говоря, я бы предпочел, чтобы эти несчастные случаи не падали вокруг меня, как бомбы.

— Было что-то еще, кроме автомобильной аварии? — навострила уши Инна.

— Такие пустяки, что и говорить не хочется, — смущенно пробормотал Сергей Николаевич.

— Ну отчего же, радость моя, — сладко пропела Вероника, — раз уж девушки взялись за расследование, почему бы тебе не рассказать им все.

— Глупости это, Вероника, — сказал Сергей Николаевич. — Ну, пристроили мальчишки кирпич, так это же несерьезно.

— Тебе же чуть голову не проломило — возмутилась жена. — Ничего себе шуточки.

— Кирпич? Вам что, и в самом деле на голову свалился кирпич? — не поверили своим ушам подруги, давясь от неожиданного приступа хохота.

— Ничего смешного тут нет, — строго сказал Сергей Николаевич, заметив, что подруги просто содрогаются в конвульсиях. — Меня удивляет, что вас веселят подобные вещи.

— И еще вчера тебя дернуло током, когда ты включил бритву, — напомнила ему жена. — И если бы нам сегодня подвернулся не этот автобус, а что-нибудь другое или скорость была бы чуть выше, то лежал бы ты не тут, а в морге, да и я тоже.

— Вот в этом я сильно сомневаюсь, — прошептала Инна себе под нос, внезапно чувствуя, что смеяться ей больше не хочется.

— Она вполне могла успеть выпрыгнуть из машины или еще что-нибудь придумать, чтобы остаться в живых, — сказала Юля, когда они вышли из палаты.

Выйдя из больницы, подруги уселись в Юдину машину и приготовились терпеливо ждать появления Вероники. А та, словно специально, затягивала свой визит. Время уже подходило к шести, пора было ехать в «Игуану», ловить шуструю Машу, а Вероника все не отлипала от постели своего больного супруга.

— Ладно, — наконец решилась Инна. — Я поймаю машину и поеду на ней в «Игуану», а ты сиди тут и карауль Веронику.

Но план, казавшийся таким разумным на словах, при столкновении с грубой реальностью начал рушиться прямо на глазах. Началось все с того, что поймать машину, водитель которой желал бы ехать к «Игуане», оказалось не так-то просто. Машин было мало, а уж таких, которые согласились бы ехать в «Игуану», — ни единой. Все либо везли кого-то в больницу, либо забирали из нее. Лишь отойдя от больницы метров на двести, Инне посчастливилось поймать авто.

Но пешком она бы точно дошла быстрей. Водитель-инвалид и чудовищно раздолбанная «Волга» чудесно дополняли друг друга. Эту парочку обгоняли абсолютно все машины. Да что там, даже некоторые пешеходы могли позволить себе это удовольствие, появись у них такая блажь.

— Слушайте, а нельзя ли ехать побыстрей? — поинтересовалась Инна минут через пять, оглянувшись назад и убедившись, что больница и не думает скрываться из виду.

Еще через десять минут окончательно потерявшая терпение Инна выскочила из машины, пока старичок дремал на светофоре. Недолго думая, девушка распахнула дверцу ближайшей к ней машины и плюхнулась на заднее сиденье. Тут на светофоре загорелся зеленый свет, и машина рванула вперед, оставив далеко позади мирно дремлющего старичка.

Инна одобрительно посмотрела на своего шофера, и волосы у нее на голове слегка зашевелились.

— Ты! — выдохнула она. — Откуда?

Впрочем, ее вопрос и удивление относились вовсе не к шоферу, которого она видела в первый раз в жизни. Инна смотрела на второго мужчину, сидящего на переднем сиденье. Его-то девушка хорошо знала, слишком хорошо, если уж на то пошло. И именно его она меньше всего хотела бы сейчас видеть, потому что это был ее шеф, в прошлом бандит, а ныне честный частный детектив по имени Бритый.

— Вот и я то же хотел бы у тебя спросить, — невозмутимо сказал Бритый, с удовольствием следя за тем, как Инна медленно краснеет под его взглядом. — Что ты тут делаешь? Если мне не изменяет память, то несколько дней назад ты явилась в офис вся в соплях и, жалуясь на высокую температуру, вымолила у меня неделю отпуска. И что же?

— Что? — едва слышно прошептала Инна.

С некоторых пор в присутствии Бритого она стала испытывать какое-то странное и необъяснимое смущение. Пересыхало горло, руки и ноги отказывались повиноваться, а голос становился хриплым и предательски дрожал. Инна даже могла точно назвать момент, с которого этот кошмар и начался.

Ровно двадцать дней назад, день в день, ей пришлось задержаться в офисе после окончания рабочего дня, что в общем-то делать без ведома шефа строжайше запрещалось. Но тем не менее она осталась и стала свидетельницей бурной сцены между Бритым и какой-то высоченной девицей, по виду самой настоящей проституткой. Но это еще можно было бы вытерпеть, если бы неожиданно Бритый вместо того, чтобы заняться с крашеной девицей делом, принялся объяснять этой самой проститутке, как он влюблен.

Проститутка терпела минут пять, потом попыталась пробудить в клиенте любовь к жизни. Куда там, Бритого она интересовала лишь как собеседница.

В общем, кто его избранница, ни Инна, ни проститутка не поняли, так как Бритый имен не называл.

Но было ясно, что работает девушка у них в офисе, что видит ее Бритый каждый рабочий день и страдает от этого чрезвычайно. Открыться ей он боялся, так как девица отличалась ехидством и легкомыслием, и Бритый опасался насмешек, если его чувства останутся без ответа. Но и дальше так продолжаться не могло, так как желание обладать своей избранницей становилось с каждым днем все невыносимей.

Инна сидела под рабочим столом Бритого, слышала каждое его слово и чудовищно страдала, но не от неудобного положения, из-за которого затекли руки и ноги. Это-то пустяки! Ее страдания были куда глубже и болезненней. Бритый своей исповедью нанес Инне ужасный удар прямо в открытое сердце.

Увы, да! Приходилось признать, Инна любила своего бритоголового начальника. Случилось это как-то незаметно, но именно сейчас Инна отчетливо поняла, что влюблена в шефа, который любил какую-то другую девку.

После этого видеться с Бритым стало для нее сущим кошмаром. Не видеться — еще хуже, так как Инна терзала себя мыслями о том, что именно в эту минуту Бритый объясняется с предметом своей страсти, и он, то есть предмет, отвечает ему взаимностью. Ничего удивительного, что после нескольких дней такого нервного напряжения Инна ощутила признаки простуды. Нанюхавшись какой-то гадости из аптечки, отчего слезы хлынули у девушки градом, а нос заложило, Инна явилась в офис и потребовала больничный…

— И я тебе его дал, — тем временем повторил Бритый. — Потому что считал, что работа в детективном агентстве полностью исцелила тебя от страсти вмешиваться в чужие дела. Но дня три назад я огляделся по сторонам и увидел, что тебя до сих пор нет в офисе. К сожалению, я не мог лично заняться тобой, так как улетал по делам в Китай. Но, поручив все Вадиму Петровичу, я был относительно спокоен. И что же я увидел по возвращении? Ты так и не соизволила показаться в офисе, а дома, по словам Вадима, тебя тоже не было круглые сутки. Так я хочу знать, в чем дело? Почему ты говоришь, что больна, а сама мотаешься по ресторанам?

— Ни по каким ресторанам я не мотаюсь, — растерялась Инна.

— Минуточку, как это не мотаешься? — удивился Бритый. — Как только ты села в машину, ты сразу же заявила: «Ресторан „Игуана“, набережная Фонтанки!»

— Мне туда нужно по делу, — пробормотала Инна.

— По делу! — удовлетворенно кивнул Бритый. — Еще лучше! А какие у тебя могут быть дела, если ты работаешь на меня, а я лично ничего тебе не поручал.

— Я тебе не крепостная, — огрызнулась Инна. — У меня и своя жизнь, между прочим, есть.

— Есть, никто не спорит, — успокоил ее Бритый. — Ладно, будь по-твоему, не хочешь, не говори.

Посмотрю сам, что у тебя там за дела.

Дальше они ехали в молчании. О чем думал Бритый, Инна не знала, но сама она почему-то кипела от негодования на Бритого, который влюблен в другую, однако следит не за ней, а почему-то за Инной.

«Вот и таскался бы за своей мымрой! — злобно думала про себя Инна. — Что он ко мне-то привязался? Других дел нет?»

Возле ресторана машина остановилась. Бритый открыл дверцу перед Инной, что вызвало в ней почему-то новый взрыв негодования. Она одарила Бритого таким испепеляющим взглядом, что он остался стоять, словно прилипнув к дверце машины. Разволновавшись, Инна ворвалась в ресторан с парадного входа. Часы показывали шесть часов и одну минуту.

Перед ней тут же появилась чернявенькая юркая дамочка средних лет, которая попыталась усадить Инну за столик. Узнав, что ей всего лишь нужна официантка Маша, дамочка, не утратив своей предупредительности, указала на дверь, ведущую в подсобные помещения.

Инна прошла в уже знакомую ей комнату, где на этот раз переодевались другие девушки.

— Вы сядьте, подождите, Машка должна вот-вот подойти, — сказала одна из них, натягивая колготки. — Я ее обогнала по дороге, она у соседнего ларька покупала шоколад. Так что скоро подойдет.

Инна послушно села и принялась ждать. Время шло, а Маша не торопилась появиться. От нечего делать Инна снова рассказала про внезапно занедужившую мать Маши.

— Хорошо, что у нее есть кого послать за дочерью, — сказала официантка. — Мне говорили, ты тут и утром была? Очень благородно, что ты тратишь столько времени на поиски этой Машки.

Тут в комнату заглянула чернявая тетка, которую Инна уже видела в зале.

— Девочки, Маша не появилась? — спросила она.

— Нет.

— Вот черт! — выругалась женщина. — Я словно чуяла, что не к добру этот парень тут крутится. Увел девку, так и есть, увел. Ой, беда!

— Парень? — недоуменно спросила Инна, которой почему-то представился Бритый, стоящий на коленях перед уплетающей одну шоколадную плитку за другой Машей и умоляющий стать его женой. — Как выглядел этот парень? Такой с обритой наголо башкой?

— Нет, — удивилась метрдотель. — Вовсе не такой. Вполне приличный молодой человек, аккуратный, и я бы даже сказала, что симпатичный. Прождал тут Машу с пяти часов, выпил шесть чашек двойного кофе за это время. Мне еще бросилось в глаза, что он нервничает, но я никак не могла подумать, что он задумал такую подлость. Знала бы, так поганой метлой выгнала бы. Или в кофе чего-нибудь плеснула бы. Надо же, увести официантку, когда у нас сегодня два дня рождения и свадьба в малом зале.

А она тоже хороша, о чем думала?

— Вы уверены, что он ее увел? — осипшим голосом спросила Инна.

— Конечно, я его еще послала к черному ходу.

Дескать, перехватите Машу прямо на улице. У, дура! — простонала метрдотель.

Среди присутствующих был один человек, который охотно подписался бы под ее последним заявлением. И этим человеком была Инна. Сшибая по пути какие-то пустые картонные коробки, она кинулась к служебному выходу из ресторана, надеясь перехватить таинственную Машу и ее соблазнителя. Увы, из знакомых она увидела одного Бритого.

— Ага! — торжествующе сказал он. — Не получилось! Хотела удрать от меня через черный ход. Не вышло! Я твои трюки, милочка, наизусть знаю. Поехали в офис, работы полно.

— Никуда я с тобой не поеду! — неожиданно вырвалось у Инны. — Сам поезжай! А может, тебе посоветовать, как в любви девушкам признаваться? Ты сам совсем идиот? Слушать было противно, как ты той размалеванной шлюхе рыдаешь в жилетку, какой ты бедненький. Подумаешь, влюбился он! Выкаблучивается, словно в первый раз с ним такое случилось.

Так вот, сразу тебе говорю: отстань от меня, ты мне противен. Я думала, что ты настоящий мужчина, а ты тряпка! Даже в любви девушке объясниться не можешь!

И не чуя под собой ног, Инна бросилась бежать прочь. О Маше и всех прочих делах она просто забыла. В голове гудела одна мысль: как бы побыстрей добраться до дома и спрятаться там от обрушившегося на ее голову позора. Надо же, влюбиться в парня, который и смотреть в ее сторону не хочет. Надо быть конченой идиоткой, чтобы так с ним себя вести.

— Теперь он будет думать обо мне бог весть что, — прошептала Инна. — Ну и плевать. Тридцать раз, все равно я никогда больше не пойду в его дурацкую фирму. Глаза бы мои его не видели.

Она уселась на скамеечке в скверике и, глотая непрошеные слезы, набрала номер Юлькиного мобильного.

— Ты где? — раздался голос подруги. — Поймала Машу?

— Упустила, — убитым голосом сказала Инна.

— Ну, не переживай! — утешила ее подруга. — Все равно в понедельник ее муж вернется. Давай, если других дел нет, двигай ко мне, Вероника все еще в больнице. Во всяком случае, оттуда не выходила.

По пути к больнице Инна съела пару хот-догов с кетчупом и горчицей и немного утешилась. В конце концов с ее внешностью найти для себя мужчину не проблема. Конечно, всем прочим далеко до Бритого, но что же делать, если он любит не ее. Увы! Проглотив слезы вместе с последним кусочком булки, Инна окончательно убедила себя, что с Бритым у них все равно ничего бы не получилось — он привык командовать, а она не привыкла слушаться.

— Мы бы все время ссорились, — сказала вслух самой себе Инна, уже подходя к Юлиной машине. — Наша семейная жизнь закончилась бы, не успев начаться.

— Что с тобой случилось? — спросила Юля, жадно набрасываясь на свою порцию хот-догов, которые принесла для подруги Инна. — На тебе лица нет.

— Встретила в машине Бритого, — сказала Инна.

— Это своего босса? — едва не подавилась Юля. — Слушай, он тебя теперь не уволит? Мой бы меня за такие штуки, что я в рабочее время по городу шастаю, точно уволил бы. И теперь бы уволил, несмотря на то, что мы с тобой спасли его от тюрьмы и разорения. Слушай, если ты уйдешь из своей конторы, приходи к нам. Засура помнит тебя и с радостью возьмет на работу. Он уже интересовался, не хочешь ли ты поработать внештатным детективом. Понимаешь, у нас бумага и картриджи для принтера слишком быстро кончаются, так ему, видишь ли, кажется, что сотрудники за его спиной печатают на его принтере противоправительственные листовки и размножают их на ксероксе. А отвечать придется ему.

— И это что, правда?

— Конечно, нет, просто девочки потихоньку подрабатывают, кто чем может. А раз есть под рукой множительная техника, зачем заниматься этим дома.

Тем более что не у всех есть условия. Собственно, убыток для Засуры невелик, но ты же знаешь моего начальничка, ему постоянно мерещатся кошмары.

А фантазия у него богатая. Так что без работы ты при нем не останешься, под подозрением у него каждый второй житель Земли.

— Не знаю, — с сомнением протянула Инна. — А если он и меня заподозрит в чем-то?

— Что ты, тебе он верит! Ты же его спасительница!

Но обсудить этот вопрос подруги не успели.

В этот момент открылись двери больницы, и из них появилась Вероника.

— Смотри-ка, еще не в трауре, — съехидничала Инна.

— Надо бы выяснить, откуда эта особа вообще взялась возле Сергея Николаевича, — задумчиво произнесла Юля. — Что она вообще-то собой представляет? Может, в прошлом у нее уже имелся ряд пожилых мужей, благополучно отправившихся на тот свет с ее помощью.

— И у кого ты будешь это выяснять? — поинтересовалась Инна.

— У Сергея Николаевича, разумеется, — пожала плечами Юля. — Он ведь в некотором смысле нанял нас для поисков сбежавшей Наташи и убийцы его сына, ну и, соответственно, должен предоставить нам некоторую информацию. И сделать это нужно именно сейчас, когда он оторван от влияния Вероники.

— Значит, ты предлагаешь мне подняться и побеседовать с ним? — уточнила Инна.

— Но ты же не можешь повести мою машину.

Инна хотела сказать, что отлично даже может, но времени на споры не было. Вероника явно не собиралась всю жизнь торчать на крыльце больницы. Решено было, что Юля поедет за ней и напросится в гости, авось удастся что-нибудь выведать. А Инна отправилась в больницу к Сергею Николаевичу. Против ожидания, он обрадовался, увидев девушку у своей кровати.

— Очень хорошо, что ты здесь. Я тут поразмыслил немного и, пожалуй, тоже думаю, что меня хотят убить, — заявил он.

— Почему вам вдруг это пришло в голову? — с наивным видом спросила Инна.

— Да не бывает так просто — сначала сын, потом невестка, теперь со мной ерунда всякая случается.

Ведь если бы Вероника чуть хуже водила машину, или если бы она растерялась на перекрестке, то я… мы бы разбились.

— И какие у вас есть по этому поводу соображения? — спросила Инна. — Кто настолько вас ненавидит, чтобы устраивать все это?

Сергей Николаевич посмотрел на нее с видом затравленного зверя.

— У меня не поворачивается язык сказать это, — прошептал он, — но факты таковы.., короче, у Наташи был повод меня ненавидеть. Хотя ни разу врачи, которые наблюдали за ней все эти годы, ни словом не намекнули, что она испытывает ко мне враждебные чувства. Но ведь она могла и скрывать их, как ты думаешь?

— Вполне вероятно, — согласилась Инна. — Но мы не можем упускать из виду и другой мотив — корысть.

— Ну, нет! — возмутился Сергей Николаевич. — Моих денег этой девчонке не видать. Согласен, что в свое время я позаимствовал у нее некоторую сумму, ее я согласен вернуть, но все остальное я заработал сам. Можешь мне поверить, я трудился, как раб на плантации, словно вол в ярме. Копил по копейке и ждал год за годом, пока деньги не потекли ко мне не тоненьким ручейком, но полноводной рекой.

— Из которой теперь любой не прочь зачерпнуть, — сказала Инна. — Кстати, оставим пока Наташу, предоставьте заботу о ее поимке двум профессионалкам, коль скоро вы не хотите впутывать в это дело милицию.

— Нет, нет! — в ужасе завопил Сергей Николаевич, задергавшись под своими капельницами и проводами. — Никакой милиции.

— Хорошо, хорошо, не волнуйтесь! Поговорим на более приятную тему, — успокоила его Инна. — Например, о том, как вы познакомились с Вероникой. Согласитесь, это большая удача — ваша встреча с такой красавицей.

— О да, — откинувшись на подушки, мечтательно протянул Сергей Николаевич. — Вероника — это самая сладкая моя мечта. Она появилась в моей жизни и озарила ее смыслом. Я сказал бы, пробудила во мне давно дремавшие чувства, она…

— Да, замечательная женщина, — перебила его Инна. — И как же вы с ней познакомились?

— Ты не поверишь, она пришла устраиваться на работу ко мне в фирму, — сказал Сергей Николаевич. — Вот так просто пришла и говорит: я хочу работать у вас.

— А вы?

— О, мне показалось, что это сон, чудесный сон. Хотя, если вдуматься, ничего невероятного не произошло. Если двум людям суждено встретиться, то они обязательно встретятся. Вот и у нас с Вероникой получилось так. Случилось чудо.

— Вы так считаете? — решила уточнить Инна.

— Да нашу встречу только так и можно охарактеризовать. Подумай сама, в городе свыше двух тысяч фирм, куда Вероника могла обратиться, но она пришла именно ко мне.

— У нее есть какое-то специальное образование?

В качестве кого она пришла к вам?

— Конечно, я понимаю, что Вероника выглядит так, словно только что сошла с подиума, но в данном случае внешность обманчива. Она вообще человек очень серьезный. Закончила курсы секретарей-референтов, и первая ее попытка трудоустройства пришлась именно на мою фирму. И надо же такому случиться, что в тот момент я оказался в кабинете администратора по работе с кадрами. Она даже не успела достать свои документы, как я понял, что влюбился раз и навсегда.

Инне пришлось выслушать восторженные всхлипы Сергея Николаевича по поводу своей супруги.

Эмоциям пора бы уже поугаснуть, думала Инна, сие знаменательное событие случилось уже больше года назад, но Сергей Николаевич продолжал фонтанировать и благодарить судьбу.

— А откуда Вероника родом? — спросила Инна и чуть не испугалась, так как Сергей Николаевич едва не захлебнулся от переполнявшего его восторга.

— Никто бы не поверил в такое совпадение. Я бы сам не поверил, если бы мне кто рассказал! Все дело в том, что Вероника родилась в Саратове, то есть там же, откуда была родом моя вторая жена — мать Сергея.

— Это уже становится интересным, — пробормотала Инна, но вслух лишь вежливо заметила, что Сергею Николаевичу удивительно везло на саратовчанок.

— Когда я узнал, откуда она родом, я прямо обомлел, — поделился Сергей Николаевич своими ощущениями годичной давности. — Надо же такому случиться.

— И что же заставило ее покинуть родину? — спросила Инна. — Оставить родителей, родной очаг и друзей?

— Насчет друзей не знаю, Вероника никогда при мне не упоминала о них. Должно быть, у нее не было близких друзей в Саратове. Она не слишком контактный человек. Ей вполне хватает самой себя, в дружбе она особенно не нуждается.

— Чего нельзя сказать о любви, — вежливо заметила Инна. — В ней, особенно в вашей любви, она очень нуждается.

— Ну да, — бесхитростно кивнул Сергей Николаевич. — Но друзей у Вероники нет. Одно время мне казалось, что она сблизилась с Сергеем, но там вмешалась Галина, которая, надо сказать, была патологически ревнива, и Веронике пришлось свести кон, такты с Сережей к минимуму. А жаль, его общество, мне так казалось, доставляло ей удовольствие. Ведь они с моим сыном ровесники и прекрасно понимали друг друга, со мной она никогда так не хохотала над всякой ерундой. Но всю ту грязь, которую вылила на них Галина, я сразу же отмел. Вероника глубоко порядочный и честный человек, если бы у нее был роман с моим сыном, она бы в первую очередь поставила в известность меня. А что касается ее друзей, то на моей памяти она никому не звонила, открыток и писем тоже не писала. Вообще, единственное, что связывает ее с Саратовом, — это ее родные, верней ее мать.

— У нее есть родители? — удивилась Инна.

— Конечно, но я видел лишь мать. Очень простая и сердечная женщина. Она была у нас на свадьбе, и вот ей Вероника не забывает звонить и поздравлять с праздниками. Да, милая женщина моя теща. Чуточку блеклая, даже непонятно, как у нее могла родиться такая шикарная дочь.

Сергей Николаевич немного помолчал и продолжил:

— Честно говоря, я все время представлял себе родителей Вероники другими. Мне казалось, что у такой необыкновенной девушки и родители должны быть необыкновенными. Но, должно быть, тут сработал комплекс моей первой жены. Вот у нее родители и в самом деле были незаурядными людьми. А у Вероники — напротив. Отец — инженер на каком-то заводе. Мать — учительница начальных классов. Очень тихие и скромные люди. Но в дочери они души не чаяли, особенно мать. Вероника ездит к ней раз в год, должно быть, та скучает по ней, но что поделаешь, дети вырастают и вылетают из гнезда.

— И у вас есть адрес матери Вероники? — спросила Инна.

— Конечно, есть, — искренне удивился Сергей Николаевич. — То есть не у меня лично, но… Хотя постойте. Ведь именно сегодня Вероника собиралась отправить в Саратов письмо. Попросила меня положить его к себе, у нее карманов на одежде нет. Должно быть, оно все еще в кармане моей спортивной куртки. Она, видимо, забыла о нем, а я не напомнил.

— Почему?

— Оно как бы связывает меня с ней, успокаивает, что скоро вернусь домой.

Инна принесла куртку, и Сергей Николаевич вытащил из кармана немного помятый конверт.

— Я могу его опустить, — предложила Инна. — Тогда оно уйдет уже завтра утром.

— Да, наверное, так лучше, — согласился Сергей Николаевич. — А теперь я бы хотел немного отдохнуть. Беседа меня слегка утомила.

— Конечно, конечно, — заторопилась Инна. — Отдыхайте и набирайтесь сил. Думаю, что завтра вам будет уже лучше.

— Не сомневаюсь, — слабо улыбнулся Сергей Николаевич. — Но все же меня тревожит моя безопасность. Я ведь в палате совсем один, когда я засну, то стану совершенно беззащитным. И если убийца…

Но договорить ему не удалось, так как в этот момент в палату вкатили сразу три каталки.

— Простите великодушно, — пропела симпатичная полная медсестра. — Вся больница переполнена.

Даже хозрасчетное отделение. Придется вам, Сергей Николаевич, на одну ночку потесниться. Понимаю ваше недовольство, но если бы вы могли ходить и заглянули в соседние палаты.., вы бы поняли. Прямо светопреставление какое-то. Луна на людей так влияет или день неудачный, но больница просто битком набита. И наркоманы все словно сговорились — привозят одного за другим. Все обкололись какой-то дрянью. Двое совсем плохи, боюсь, до утра не дотянут. А жаль, совсем еще дети, лет по четырнадцать.

Но вы, Сергей Николаевич, не бойтесь. Мы к вам поместили лишь тех, кто точно выкарабкается.

— Да я даже рад, — совершенно искренне сказал мужчина. — Одному мне как-то неуютно. А так все-таки компания.

— Вот и славно, — обрадовалась медсестра. — Тут с одним из мальчиков до утра побудет его мать. Так что, если вам что-то понадобится, вы не стесняйтесь, обращайтесь к ней. А вообще вас до утра больше никто не побеспокоит. Все лекарства вы уже получили, а состояние у вас стабильное. Утром мы найдем место, чтобы перевести этих мальчиков, а пока уж не обессудьте.

Инна видела, что соседство ребят действительно успокоило Сергея Николаевича, и распрощалась с ним. Оставила она его с легким сердцем. Ночью Сергей Николаевич был в относительной безопасности.

Вряд ли убийца решился бы сунуться в палату, где было столько народу. Выходя, Инна мимоходом кинула взгляд на парнишек, которых привезли на каталке. Вопреки уверениям медсестры, выглядели они плохо. Инна не очень разбиралась в медицине, но, по ее представлениям, у нормального человека такого зеленого цвета лица быть не могло. Вдобавок уже у самого выхода лежал совсем юный мальчик. Увидев его, Инна вскрикнула. Тут же дверь распахнулась, и на пороге появилась бледная женщина с растрепанными волосами и заплаканными глазами.

— Вера Филипповна, — прошептала Инна. — Это что, Толик?

Иннина соседка утерла глаза и кивнула.

— Ума-то совсем нет, — сказала она. — Нашел какую-то дрянь во дворе. Ну, и попробовал нюхнуть с друзьями. Доктор говорит, что если бы они это проглотили или ввели себе в кровь, то были бы уже мертвы. Какой-то новый наркотик и слишком большая доза. А так надежда еще есть. Может быть, и выкарабкается. К утру будет ясно.

— А друзья? — спросила Инна.

— Вон двое лежат, — кивнула Вера Филипповна. — Витька из шестой квартиры и Алеша. Он с моим в одном классе учится. Не представляю, как я его матери в глаза посмотрю. Она вот-вот сюда приедет.

— Значит, все случилось недавно?

— Конечно, и двух часов еще не прошло, — посмотрев на часы, сказала Вера Филипповна. — Хотя, кажется, что уже вечность минула. Еще счастье, что они эту дрянь в дом притащили и уже тут опробовали. Я услышала, что в комнате сначала подозрительно тихо стало, а потом какие-то хрипы нехорошие послышались. Мы с отцом дверь сломали, а эти три красавца уже все синие лежат. Слава богу, «Скорая» приехала очень быстро. Врач им сразу же что-то вколол. А теперь еще и кровь им почистили. Не знаю, в коридорах шепчутся, что сегодня прямо наплыв какой-то таких же больных. Больница прямо ломится, не успевают помощь оказывать. У всех одни и те же симптомы наркотического отравления. Врачи говорят, не иначе как наркодельцы выбросили на рынок новый непроверенный наркотик, а родители шепчутся, мол, диверсия со стороны Чечни или даже из Америки. Кто их знает, они там в большие игры играют, а нам и нашим детям отдуваться приходится.

— Значит, вы тут всю ночь пробыть собираетесь? — спросила Инна.

— Да, — кивнула женщина.

— Тогда у меня к вам маленькая просьба есть. Тут в палате лежит человек, его уже трижды за минувшие сутки пытались убить. Не исключено, что и сегодня ночью попытаются, тем более что в больнице такой аврал. Так вы уж проследите, чтобы к нему ни одна живая душа не приближалась. Учтите, убийцы любят в медицинских работников переодеваться. Белый халат, шприц в руки, а потом извольте — труп.

— Ой, не надо! — испугалась Вера Филипповна. — Конечно, я посмотрю. Мне не трудно. Тем более и мать Алеши сейчас тут будет. Так мы уж вдвоем проследим. Никого не пустим.

Пробираясь к выходу из больницы, Инна обратила внимание на особое оживление. Кареты «Скорой помощи» подкатывали одна за одной, и из каждой выкатывали или выносили бесчувственное тело, а то и несколько. В основном это были ребята в возрасте от двенадцати до двадцати лет.

— Что творится! — шептала пожилая санитарка, тащившая на себе одного из бедолаг. — И зачем ты, придурок, обожрался этой дряни? Как тебя теперь откачивать, если доктора даже не знают, что ты за яд такой принял? Помрешь ведь ни за грош!

— Извините, — остановила Инна пожилого санитара, — у меня где-то здесь брат. На улице нашел…

— Да, да, — нетерпеливо оборвал ее санитар. — У всех одна история. Можете не пересказывать. Все говорят, что нашли на улице. А чего врать, если и так ясно, что знакомый барыга предложил попробовать.

Или купили по грошовой цене у метро. Не знаю, куда только смотрит милиция. Идите, девушка, дойдет очередь и до вашего брата.

Только выйдя из больницы и подойдя к метро, Инна вспомнила о письме, которое ей передал Сергей Николаевич. Проведя с самой собой короткую битву, в которой победу одержала худшая половина, девушка решила вскрыть конверт.

«А как ты потом будешь его запечатывать? — внезапно прозвучал у нее в голове ехидный голосок. — Новый конверт купишь?»

Инна поспешно сунула жгущее ей руку письмо поглубже в карман, чтобы оно ее не искушало, и поехала домой. Там она торопливо поставила на огонь чайник и на его пару вскрыла письмо и принялась читать. С первых же строк стало ясно, что содержание письма ничего особенно собой не представляет.

Вероника рассказывала своей дорогой мамочке, что у нее все в полном порядке, что они с мужем сейчас отдыхают на Канарах, что тут тоска страшная, заняться совершенно нечем, муж все время сидит в номере, так как обгорел и у него желудочные колики.

В это время у входной двери Юлиной квартиры послышался шум. Оторвавшись от описания шведского стола и пальм, Инна выглянула в коридор.

— Иди сюда скорей! — позвала она подругу.

Юля не заставила себя ждать. Она ввалилась в квартиру Инны с двумя огромными пакетами, из которых вкусно пахло.

— Веронику я проворонила, — огорченно сказала она. — Понимаешь, она доехала почти до своего дома, а потом зашла в универсам. И черт меня дернул пойти за ней. Народу там была уйма, и, конечно, я в толпе потеряла ее. Доехала потом до их дома, но Вероники там не было.

— Ну и ладно, — махнула рукой Инна. — Зато, я смотрю, ты времени даром в универсаме не теряла.

А теперь я покажу, что удалось нарыть мне, — и она торжествующе помахала вскрытым конвертом. — Письмо Вероники к ее матери в Саратов.

И обе девушки склонились над письмом.

«Как ты была права, мамочка, — писала дальше Вероника, — когда говорила, что старый муж — это не подарок. Я часто вспоминаю твои слова о том, что его годы состарят и меня. Теперь я точно знаю: ты была права. Мне кажется, что мне по меньшей мере сорок. В общем, жуткая скука».

Дальше все шло в том же духе, даже кокосовые пальмы и экзотические кушанья бедную скучающую Веронику не порадовали. Лишь в конце письма другой ручкой была сделана торопливая приписка.

"Мама, ты бы знала, какой кошмар начался после нашего возвращения. Убили Сережу — сына Сергея Николаевича. Того самого!!! Помнишь, я тебе о нем рассказывала. Теперь я думаю, а не связано ли это как-то со мной? Как ты считаешь? Вдруг из-за меня?

Я все время думаю об этом. Напиши мне, успокой.

А то я тут совсем с ума сойду. Все время одна, был один-единственный близкий человек, да и того убили".

Инна задумчиво сложила письмо.

— Что ты думаешь? — обратилась она к подруге.

— Не знаю, если не считать последнего куска про то, что убийство Сереги может быть каким-то образом связано с Вероникой, то ничего особенного.

— А как тебе тот факт, что она явно тяготится старым мужем? — спросила Инна. — Она так и пишет, что скука с ним смертная. И заметь, в последней фразе она говорит, что был один близкий ей человек, но его убили. Значит, своего мужа она близким человеком не считает. Ясное дело, она вышла за него из-за денег.

— Это и с самого начала было понятно, — сказала Юля. — Совсем не обязательно было вскрывать это письмо.

— Ничего, я его сейчас заклею, — пробормотала Инна. — Только копию снять нужно. Никогда не знаешь, что и где может пригодиться.

Пока Инна бегала на почту, где был ксерокс, Юля приготовила ужин. Вернувшись и увидев обильно накрытый стол, Инна вознегодовала:

— Как можно в такое время думать о своем желудке? Немедленно собирайся, мы едем в аэропорт.

— Зачем? — подавленно спросила Юля. — Мы куда-то летим?

— А ты как думаешь? В Саратов и летим. Нужно же узнать, в каких условиях такие Вероники произрастают.

— Может быть, сначала уточнить время рейса? — осторожно спросила Юля.

— Ладно, — ворчливо согласилась Инна. — Тебе бы только налопаться.

И, стянув с тарелки кусок ветчины, она принялась названивать в справочную аэропорта.

— Тебе повезло, — наконец сказала она, бросая телефонную трубку. — Там сидят сплошные тупицы, которые знать не знают, как быстрей долететь до Саратова. А прямого рейса туда сегодня нет. Только завтра.

— А обратно? — спросила Юля. — Когда ты возвращаешься обратно?

— А с чего ты взяла, что лечу я? — удивилась Инна. — У меня и тут дел по горло. Нужно проследить за Вероникой, а так как она теперь осталась без машины, то наши шансы равны. Потом нужно в конце концов дождаться мужа нашей неуловимой Маши. Ему в понедельник на работу, так что должен вернуться домой в воскресенье утром. Видишь, нам обеим лететь никак нельзя. К тому же, обрати внимание, я предлагаю тебе более легкую миссию. Тебе всего-то и нужно выяснить у матери Вероники все о прошлом ее дочери. Думаю, она с радостью расскажет про свою доченьку много хорошего. И не упусти соседок, они любят покопаться в чужом белье, что мать Вероники не расскажет, добавят они. Если у Вероники в прошлом и было что-то не слишком благовидное, то уж милые соседушки точно в курсе дела.

Юля тяжело вздохнула. Лететь в такую даль, чтобы сплетничать там с малознакомыми старухами?

Нет, эта идея ее решительно не привлекала. Хотя таскаться тут за неугомонной Вероникой по всему городу — тоже приятного мало. Чертов Серега, не мог отдать концы где-нибудь в другом месте, а не у нее на даче!

— За меня не беспокойся, — по-своему истолковала ее молчание Инна. — Я не пропаду.

— Я и не беспокоюсь. — С неохотой принялась Юля за трубочки со взбитыми сливками, которые отчего-то потеряли свой вкус. с отделении милиции вечер выдался беспокойным. Телефоны на столе дежурного раскалились. Со всех сторон неслись жалобы на плохую работу милиции, совершенно не занимающуюся борьбой с наркомафией. Звонили главным образом родственники малолетних наркоманов. Напрасно дежурный раз за разом объяснял людям, что милиция очень даже занимается этой проблемой, что вот создан специальный отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, туда и звоните. Но на место одного встревоженного родственника вставал другой, еще более раздраженный. В конце концов дежурный плюнул и пошел проветриться.

— Ты что такой хмурый, Игорек? — спросил у него спускающийся по лестнице Плюшкин.

— Да так, — неопределенно отмахнулся дежурный. — Жалобщики замучили. А ты что так поздно?

— Работы много, — пояснил Плюшкин.

— Так у тебя же одно только дело в работе? — удивился дежурный. — Все с ним возишься?

— Дело одно, но трупов уже два, — сказал Плюшкин. — И еще главные свидетельницы затеяли вести собственное расследование. Боюсь, как бы их трупы тоже не прибавились.

— Бывает, — согласился дежурный. — Была у меня одна девица знакомая, которую я бы ни за что не хотел иметь в свидетельницах по делу. Инна зовут.

Плюшкин вздрогнул.

— Ох и девка, — продолжал рассказывать дежурный. — Одно время на панели подрабатывала. Там от нее все стонали, вечно что-то откаблучивала. То клиента ночью без штанов выставит — и это в тридцатиградусный мороз. То с балкона выбросит, то еще чего придумает. В общем, когда она пошла работать в детективное агентство, все вздохнули с облегчением.

— Да, да, — прошептал Плюшкин. — В детективное агентство. Как же я сам не додумался. У меня ведь и адрес есть.

— Чего? — удивился дежурный, но Плюшкина уже и след простыл.

Он мчался к метро. И лишь влетев в вагон поезда, подумал, что час уже поздний, вряд ли в агентстве, где работает Инна, круглые сутки кто-то находится.

Но на всякий случай он решил съездить туда, тем более что это было по пути — всего лишь в двух остановках. Выйдя на «Владимирской», Плюшкин дошел до улицы Марата и без труда нашел нужный дом.

К его удивлению, после короткого звонка дверь открылась. Плюшкин вошел внутрь. Там было темно.

— Поднимайся! — приказал ему властный голос.

Плюшкин послушно поднялся на несколько ступенек и увидел чисто выбритого крепкого мужика лет тридцати пяти, перед которым на столе стояла литровая бутылка водки и батон копченой колбасы, порезанной крупными кусками.

— Зачем пришел? — спросил у него мужик. — Если баба изменяет, то это не к нам. Мы такими глупостями не занимаемся.

— Нет, у меня другое, — растерялся Плюшкин.

Бритый, а это был он, кинул оценивающий взгляд на Плюшкина. То, что перед ним стоял мент, он понял, стоило тому войти в комнату.

— Присаживайся, — приказал он Плюшкину, наливая тому полный стакан водки. — Пей!

Плюшкин удрученно уставился на стакан. Тяжело вздохнул и залпом опрокинул его в себя.

— Теперь рассказывай, что у тебя ко мне за дело, — приказал Бритый.

— У меня свидетельницей по делу проходит одна девушка, — начал рассказывать Плюшкин. — Она работает у вас. Ее зовут… — Тут выпитая водка подкатила обратно, и Плюшкин замолчал, пытаясь вынудить ее остаться на месте.

— Инна, — подсказал ему Бритый. — Я так и знал.

— Что знал? — спросил Плюшкин.

— Она снова что-то расследует! — хлопнул по столу ладонью Бритый.

— Вы думаете?

— Уверен, — сказал Бритый. — Рассказывай, что стряслось.

Водка развязала Плюшкину язык, и он выложил бывшему бандиту все или почти все, что ему было известно по делу об убийстве четы Копытиных, после чего Бритый уронил голову на руки, и Плюшкину показалось, что тот заснул.

* * *

Юля стояла у трапа самолета и чувствовала себя прескверно. Летать она боялась с детства. Ей почему-то казалось, что именно ее самолет будет захвачен террористами, именно в нем в самый неподходящий момент откажется выйти шасси, именно в ее самолете устроит массовое самоубийство группа каких-нибудь религиозных радикалов. А в последнее время к ее и без того многочисленным опасениям прибавилось еще и то, что в самолет попадет учебная боеголовка какой-нибудь из стран Содружества.

Напрасно Юля твердила себе, что риск погибнуть насильственной смертью гораздо выше, если она останется на земле. Тому только за последние дни было целых три подтверждения. Ничего не помогало, Юля тряслась от страха.

— Конверт не забыла? Помнишь, что нужно сказать матери Вероники? Главное, делай ставку не на мать, а на соседей. Да что с тобой? — недовольным голосом поинтересовалась Инна. — Место тебе досталось отличное, у окошка. Можешь время от времени смотреть на облака.

При мысли о том, что она увидит облака под собой, у Юли закружилась голова и разболелся желудок. Она попрощалась с Инной, смотрящей на нее с большим сомнением, и пошла, не чуя под собой ног, к трапу самолета. Вежливая стюардесса показала, куда ей идти. Юля плюхнулась в кресло и задумалась о своей тяжелой судьбе. Посадка заканчивалась, Юля и так вошла в самолет в числе последних пассажиров.

Через минуту рядом с ней плюхнулся какой-то тяжело дышащий гражданин, который поспешно начал шарить у себя по карманам.

Делал он это, здорово нервничая. Юля сразу же подумала о террористе, пронесшем на себе в самолет миниатюрное взрывное устройство, а вот теперь он пытался его найти и задействовать. Юля следила за манипуляциями своего соседа с большим интересом.

Тот заметил ее взгляд и сказал:

— Жутко боюсь летать. Если бы не начальство, фиг бы я сел в этот летающий катафалк.

Юля понимающе кивнула. Сосед наконец нашел то, что искал. Вместо бомбы он вытащил вместительную фляжку и сделал из нее несколько больших глотков.

— Не желаете? — предложил он Юле. — Отличный коньяк. Не могу летать трезвым, всякая чертовщина в голову лезет.

Юля с радостью вцепилась в фляжку обеими руками, ругая себя последними словами, что сама не додумалась до такого простого средства. Мужчина с тревогой следил за тем, как его литровая фляжка принимает все более и более вертикальное положение. Наконец Юля решила, что выпила достаточно, чтобы не бояться ничего на свете, и вернула фляжку хозяину. К моменту взлета она спала словно убитая, распространяя вокруг себя дорогой коньячный запах.

Посадив Юлю в самолет, Инна оказалась один на один с непростой задачей войти в доверие к Веронике. Имелось несколько вариантов. Но ни один из них Инну не устраивал полностью, так как все они требовали прямых контактов. А этого Инне не хотелось.

Оставалось одно — осторожно наблюдать за Вероникой, когда та вышла из дома.

Была в этом выходе одна странность. То есть Вероника выглядела как обычно, но вот за ней неотступно следовали два самых натуральных пропойца.

Грязные, небритые, и разговоры у них велись исключительно о преимуществе настойки овса перед чистым медицинским спиртом. Сначала Инна сочла тот факт, что траектория движения парочки в точности совпадала с траекторией движения Вероники, простым совпадением. Но после того, как мужики последовательно зашли за Вероникой в салон красоты, магазин женской одежды и кондитерскую, пришлось признать, что они каким-то образом связаны с Вероникой.

Но каким? Для «топтунов» бомжеватого вида мужики вели себя слишком нагло. Они топали буквально по пятам за Вероникой, нисколько не таясь. Вероника не могла не заметить их, но тем не менее вела себя довольно спокойно. Потом Инна предположила, что эти типы наняты Вероникой в качестве охраны, но тут же отбросила эту мысль. Парочка хиляков вряд ли смогла бы справиться даже с ребенком.

Инна еще немного подумала, но так ничего и не придумав, достала сотовый телефон и позвонила Коле.

— Ну что? — спросил тот. — Результаты работы есть?

— Кажется, ты собирался проследить за Вероникой, — вместо ответа поинтересовалась у него Инна.

— Ну да, была такая идея, — подтвердил Коля. — Неужели вы с Юлькой тоже решили ею воспользоваться?

— Решили, — подтвердила Инна. — Приезжай немедленно к дому Вероники. Тут есть кое-что интересное.

Как ни странно, Коля примчался буквально через четверть часа.

— Ну? — спросил он.

— Видишь? — кивнула Инна на бомжей, преданно торчащих возле Вероникиного парадного, в котором она скрылась около часа назад. — Они таскаются за Вероникой по пятам уже несколько часов. Откуда они взялись?

— Это я их нанял, — сообщил Коля, закуривая сигарету.

Инна от изумления лишилась дара речи.

— Ты?! — наконец выдавила она из себя. — Их?!

— А что? — удивился Коля. — Правда, отличная идея? И самому по жаре таскаться за Вероникой не нужно. Эти ребята уже второй день за ней следят.

А вечером представят подробный отчет о том, где и с кем бывает дамочка.

— И как? Есть что-то интересное? — спросила Инна.

— Пока нет.

— И не будет, — заверила его Инна. — Эти двое к ней словно прилипли. Как ты думаешь, станет в такой ситуации Вероника предпринимать что-либо?

— Ох, черт! Я их об этом не предупредил! — признался Коля.

Инна воздержалась от грубостей, которые уже висели у нее на кончике языка.

— Немедленно отзови своих парней, — приказала она.

— Немедленно? Но я им уже заплатил за…

— Я сказала — немедленно, — ледяным тоном приказала Инна.

Коля вздохнул и покорился. Через пару минут слежка за Вероникой была снята.

— И что теперь? — спросил Коля.

— Теперь Вероника, которая целых два дня была лишена свободы передвижения, должна почувствовать у себя за спиной крылья и помчаться туда, куда она не могла ходить из-за твоей дурацкой слежки.

— Гениально! — поразился Коля. — И это сработает?

— У тебя машина на ходу? — спросила Инна вместо ответа.

* * *

Пожилая седая женщина, одетая очень просто, но опрятно, подозвала к себе двух девочек, очень похожих друг на друга. Старшей было лет четырнадцать, другая — чуть моложе. Девочки очень серьезно смотрели на женщину, которая держала в руке две коробочки.

— Что это у тебя, мама? — спросила старшая.

— Ваше наследство, — очень торжественно ответила женщина. — Откройте и посмотрите.

Девочки открыли коробочки, и тут же их глаза расширились от изумления. На выцветшем бирюзовом бархате лежали две изумительные вещицы. В одной коробочке лежала зеленая ящерица, а в другой — змейка, усыпанные сверкающими зелеными камнями.

— О! — выдохнула младшая девочка. — Можно мне их потрогать?

— Конечно, — разрешила женщина. — Теперь эта змейка принадлежит тебе.

— Почему змейка?

— Ты младше. Так всегда было в нашем роду.

Младшая дочь получала змейку, а старшая — ящерицу.

— Мама, откуда это? Ты никогда нам не показывала их раньше, — сказала старшая.

— Я ждала, чтобы вы подросли, — сказала мать. — Теперь вы уже достаточно большие и должны понимать, что эти браслеты никому нельзя показывать и даже рассказывать о них. Ни в школе, ни в вашем кружке юннатов, ни во дворе, нигде. Ясно?

— Но почему?

— Потому что раньше наша семья была очень богатая и знатная. В ваших жилах течет монаршья кровь. А теперь за это могут покарать.

— Царей?! — восхищенно выдохнула младшая, пропустив мимо ушей последние слова.

— Да, моя прабабка была незаконной дочерью одного из российских императоров, — сказала мать. — Теперь ясно, почему мы должны молчать?

Никто, даже отец не знает об этих вещицах. Не дай бог, эта история всплывет. Отца выгонят из партии, с работы, меня тоже уволят. И это еще самое лучшее, что с нами может случиться. Мы с моей мамой страшно рисковали все эти годы, скрывая у себя драгоценности. Честно говоря, я так и не знаю, почему ваша бабушка настаивала на том, чтобы сохранить их. Даже в войну, когда мы страдали от голода и нужды, а сама бабушка серьезно заболела, она не позволила продать их. И когда умирал от рака ее муж, ваш дедушка, и нужны были дорогостоящие лекарства, мы продали все, но не эти браслеты. Как бы то ни было, но она сохранила их, а я передаю их вам.

— И что нам с ними делать? — спросила старшая дочь.

Вопрос, казалось, поставил ее мать в тупик.

— Не знаю, — растерянно сказала она. — Может быть, потом вы сможете их носить. Когда подрастете.

Ваша бабушка что-то пыталась сообщить мне о них перед смертью. Но у нее случился удар, отнялась речь, понять ее было трудно. Так я и не смогла взять в толк, что она хотела мне про них сказать. Должно быть, что-то важное, только она не успела.

Но девочки, не дослушав мать, надели на свои худенькие ручки золотые браслеты с изумрудными чешуйками и восторженно рассматривали себя в зеркало. Стираные фланелевые платьица, штопаные-перештопаные колготки и грубые войлочные тапочки на резиновой подошве были не лучшим фоном для дорогих браслетов, и девочки смутно ощутили это.

— Ладно, мама, — сказала старшая. — Положи их обратно. Ведь пока мы все равно носить их не сможем.

Младшая девочка нехотя стянула с ручки свою змейку, с сожалением наблюдая за тем, как мать снова прячет ее в коробочку со странными буквами на крышке.

— Почему тут в конце слова стоит твердый знак? — спросила она. — Что это за язык?

— Так писали до революции, — нехотя ответила ей мать. — А теперь еще раз поклянитесь мне, что никому из подружек не скажете о нашем секрете.

— Обещаем, — в один голос сказали сестры.

* * *

Юля проснулась от того, что сосед требовательно тряс ее за плечо и поливал чем-то холодным лицо.

— Не смейте, — принялась вяло отмахиваться Юля, которой нестерпимо хотелось спать. — Что вы себе позволяете?

— Девушка, вставайте, мы уже прилетели. Все в порядке, мы все живы, и самолет приземлился строго по расписанию.

— Да! — обрадовалась Юля и попыталась встать.

Увы, это оказалось не так просто. С помощью соседа, проявившего по отношению к ней трогательную заботу, она добралась до трапа, а оттуда до здания аэропорта.

— Вас кто-то встречает? — спросил у нее мужчина.

— Нет, — покачала головой Юля.

— Кстати, давайте познакомимся — Евгений, можно просто Женя, — представился Юдин попутчик. — Вы местная?

— Нет.

— А куда направляетесь?

Этого Юля точно сказать не могла. Пришлось порыться в карманах и достать письмо Вероники, на конверте которого был написан ее адрес.

— Мне нужно по этому адресу, — сказала Юля.

— Придется вам поймать такси, — вздохнул мужчина. — Я сам из Питера, здесь у меня дела. Я бы с радостью подбросил вас, но в машине, в которой приедут меня встречать, будет и так уже четверо пассажиров. Однако я могу…

— О нет, не беспокойтесь! — поблагодарила его Юля. — У меня есть деньги на такси.

Как выяснилось, это ее заявление оказалось слегка опрометчивым. Таксист сообщил, что по этому адресу надо ехать чуть ли не в пригород, а точнее через весь город, в сторону, противоположную аэропорту.

— Три куска, — сказал шофер.

Сначала Юле показалось, что она ослышалась.

— Три тысячи? — уточнила она.

Последовал ожесточенный торг, в результате которого шофер согласился отвезти пассажирку ровно за одну треть от первоначально названной суммы.

Шофер завел машину, Юля закрыла глаза, приготовившись немного вздремнуть. Минут через двадцать после того, как шофер тронулся в путь. Юля, даже не успев толком задремать, так как одним глазом поглядывала по сторонам на незнакомый город, почувствовала, что машина остановилась.

— Это здесь? — удивилась Юля. — Мы же всего ничего проехали.

— Куда подрядились, туда и приехали, — ответил шофер.

Так как деньги наглый водила выманил у Юли еще в аэропорту, ей не оставалось ничего другого, как выйти. Зато она не отказала себе в удовольствии не захлопнуть дверцу, так что шоферу поневоле пришлось отодрать свою задницу от сиденья, обойти машину и захлопнуть дверь. С удовлетворением пронаблюдав весь акт мести от начала до конца и дождавшись, когда мерзкий хапуга наконец уедет, Юля огляделась по сторонам.

Номер на кирпичном шестиэтажном доме новой постройки, перед которым остановилась машина, соответствовал указанному на конверте. Теперь предстояло обдумать, каким образом лучше войти в доверие к матери Вероники. Для начала не мешало бы немного привести себя в порядок, а также зажевать каким-нибудь «Диролом» последствия от выпитого в самолете «снотворного». Юля еще раз огляделась по сторонам и увидела небольшую черную «копейку», то есть «Жигули» самой что ни на есть первой модели.

Девушка с минуту задумчиво смотрела на машину, припоминая, где же она могла ее видеть, но так и не вспомнив, прошла в небольшое кафе, находящееся в том же доме, где предположительно жила мать Вероники. Умывшись в туалетной комнате и выпив две чашки крепчайшего кофе, Юля кинула в рот сразу четыре подушечки жевательной резинки и поняла, что она готова к встрече с неизбежным.

К ее досаде, уже через несколько минут, которые она провела перед дверью нужной ей квартиры, выяснилось, что Юлины старания пропали напрасно.

Дверь никто не открывал. Время было уже позднее, десять часов вечера.

— Хотела бы я знать, где она ходит? — бормотала Юля себе под нос, продолжая звонить в квартиру. — И жива ли она вообще?

Наконец ее усилия увенчались успехом, хотя и несколько иным способом, чем Юля предполагала.

— Чего трезвонишь? — злобно спросила маленькая девочка, выглянувшая из соседней квартиры. — Уехала она.

— Куда? — ахнула Юля.

— К дочери, — сказала девочка. — С внуком сидеть.

У Юли окончательно пошла кругом голова.

— Ипатьева Вера Владимировна уехала к дочери? — уточнила она.

Вместо ответа дерзкая девчонка захлопнула дверь.

— Надо же! — пораженно протянула Юля, которая никак не могла взять в толк, каким образом Веронике удалось скрыть от всех окружающих наличие у нее ребенка и зачем в таком случае было писать матери письма в Саратов, если она с ребенком находилась где-то в непосредственной близости от Вероники.

Юля вышла на улицу и присела на лавочке.

— Ты, милая, к кому будешь? — спросил у нее ласковый старческий голос. — Вроде бы нездешняя?

Комнатку не нужно?

Девушка подняла глаза и увидела крепкую старушку, внимательно разглядывающую ее.

— Далеко?

— А вот в этом доме и будет, — обрадовалась старушка. — Ты не бойся, я одна живу. А в квартире две комнаты. В одной сын жил, а сейчас он в армии, а комната пустует. Время от времени сдаю.

«Ночевать где-то надо», — подумала про себя Юля и встала.

— А вещей у тебя нет? — подозрительно осведомилась старуха.

— Они в камере хранения, — пояснила Юля, немного успокоив этим бабку.

Однако деньги старуха взяла вперед и сразу за неделю. Больше Юля не дала, так как и за недельную оплату чистой и уютной, но все же очень небольшой комнатки, к тому же смежной с комнатой хозяйки, она могла бы в Питере снять на тот же срок отличную однокомнатную квартиру. Ее уже начинало раздражать, что все встречающиеся местные жители считают ее своей личной дойной коровой. Выпив чаю, Юля завела коварный разговор со своей хозяйкой, Степанидой Алексеевной, о матери Вероники.

— Я ведь у вас не случайно очутилась, — призналась она. — Подруга попросила отвезти письмо своей матери. А той и дома не оказалось. А девчонка из соседней квартиры врет что-то про нее.

— Это из какой же?

— Из девятнадцатой, — сказала Юля.

— Там Лена, — сказала бабка. — Девочка хорошая, не врушка.

— Как же не врушка, если меня Вероника только сегодня просила письмо матери отдать, а ваша Лена говорит, что мать уехала к Веронике.

— Она так сказала? — удивилась Степанида Алексеевна.

— Да, — подтвердила Юля. — Говорит, уехала соседка к своей дочери, с внуком сидеть. Конечно, врет. Откуда бы у Вероники взяться сыну?

Вместо того чтобы возмутиться вместе с ней, Степанида Алексеевна неожиданно залилась звонким смехом. Юля недоуменно посмотрела на старуху, не понимая, чем вызвано такое веселье.

— Так Вероника Веру Владимировну своей мамой там у себя представила? — отсмеявшись, спросила Степанида Алексеевна.

— Да, а что, разве это не так? — настороженно спросила Юля.

Старуха поманила Юлю к себе поближе и заговорщицким тоном произнесла:

— Ты меня слушай, я тебе тут такое про эту Веронику порасскажу! Та еще штучка. Такая же, как и ее мать. Вера Владимировна уж закаялась небось, что с ней в свое время связалась. Надо было в детдом сдать — и все дела.

И, пододвинувшись к Юле совсем близко, бабка принялась рассказывать.

* * *

Инна с Колей сидели в его «девятке» уже третий час, ожидая, пока Вероника заметит отсутствие слежки и начнет действовать. В чем должны заключаться эти действия, они не знали. Третий час они ждали только сегодня, а перед этим было еще два дня, проведенных в совершенно бесплодных ожиданиях. Вероника упрямо не желала делать ничего противозаконного.

— Господи, что она там возится! — простонала Инна. — Я из-за нее ничего не успею сделать.

— А что тебе нужно успеть? — поинтересовался Коля.

— Массу всего, например, проверить, жив ли еще Сергей Николаевич, и переговорить с Машиным мужем.

Коля болезненно вздрогнул и испуганно уставился на Инну.

— Маша замужем? — спросил он.

— Угу, — буркнула Инна.

— Когда же она успела? — нервничал Коля. — Еще у Юльки на пикнике, ну там, на даче, Машка была совершенно свободна. Я даже за ней поухаживать решился. И Маша вовсе не была против. Честно говоря, я никогда еще не видел у Сереги девушки, которая бы мне понравилась.

— Не считая, понятное дело, Галины, — ехидно напомнила ему Инна.

— Галина не в счет, — возразил Коля. — Она бы никогда не стала совсем моей. А вот Маша дело другое. Я сразу понял, что она прямо создана для меня.

И какая красавица! Конечно, я решил не терять даром времени. Особенно после того, как Серегу убили.

— Ничего себе, — поразилась Инна. — У вас, мужиков, ни стыда ни совести. У тебя друга убили, а ты только и думаешь, как бы на его девку забраться.

— Во-первых, Маша не была его девушкой, а во-вторых, Серега в последнее время был мне не так уж и другом. Конечно, убивать я его из-за этого не стал бы, но никаких терзаний по поводу увода у него Маши я тоже не испытывал. Ему ведь она на том свете все равно не нужна.

— Так-то оно так, — согласилась Инна. — Но все же…

Она не успела договорить, потому что из дома появилась Вероника. Ребята с трудом ее узнали.

Длинные волосы сегодня она замотала шелковым шарфом, концы которого развевались у нее за спиной, лицо закрывали огромные темные очки, а легчайшая одежда струилась за ней по воздуху.

— Боже мой! — выдохнула Инна. — Это сколько же такой прикид может стоить? Ясно, что муж на нее денег не жалеет. Никогда бы не подумала, что этот старый хорек способен на такую щедрость.

Коля вообще ничего не говорил. Он сидел с вытаращенными глазами, и Инне пришлось довольно сильно ущипнуть его за ногу, чтобы привести в чувство.

— Ты, как я посмотрю, большой ценитель женской красоты, — ехидно заметила она. — На Веронике ты бы тоже женился, если ее муженек сыграет в ящик?

— На ней никогда, — решительно отказался Коля.

— А что так?

— Не хочу, — лаконично ответил Коля. — Странная она и недобрая.

— Ну что на это возразишь? — пожала плечами Инна. — Насильно мил не будешь.

Вероника тем временем пропустила несколько машин, водители которых прямо-таки сгорали от желания подвезти красавицу куда угодно. Наконец женщина остановила свой благосклонный взгляд на роскошном «Мерседесе». Кто сидел за рулем, Инна не разглядела из-за тонированных стекол машины. Коля завел свою машину, и «девятка» послушно тронулась следом за «Мерседесом».

Ехать оказалось недалеко, но все по центру города. Вероника вышла у казино «Олимпия», но заходить в заведение не стала. Она вытащила пачку сигарет и закурила, нетерпеливо поглядывая то по сторонам, то на часы у себя на запястье.

— Кого-то ждет, — заметил Коля.

— И я, кажется, знаю кого, — сказала Инна, указывая в сторону Невы, откуда к Веронике торопливо приближалась еще одна стройная девичья фигурка.

— Маша! — вскрикнул Коля. — Это она! Надо ей помешать!

— Сидеть! — вцепилась в него мертвой хваткой Инна. — Как это помешать? Ты в своем уме?

— В своем, в своем, — вырываясь, пыхтел Коля. — Она ее убьет!

От неожиданности Инна слегка ослабила хватку, и Коля выскользнул у нее из рук. Он уже почти справился с замком на двери, когда Вероника увидела подбежавшую к ней Машу. Лучезарно улыбнувшись ей, Вероника отбросила сигарету, обняла девушку за талию, и они обе сели в терпеливо дожидавшийся «Мерседес». Тем временем Коля справился с дверцей, выскочил на улицу и устремился следом за девушками. Инна бежала следом, недоумевая, какой бес вселился в ее напарника, и смутно догадываясь, что Коля знает куда больше, чем счел нужным сообщить ей.

Как и следовало ожидать, невезучий Коля не успел перехватить девушек. А «Мерседес» в очередной раз доказал преимущество своей сборки, резко сорвавшись с места и оставив Колю стоять дурак-дураком посреди улицы. Пока Коля бежал обратно, пока дрожащими руками пытался завести машину, пока ему это удалось, «Мерседес» уже скрылся из виду.

Напрасно Коля рыскал по окрестным улочкам, нужного им с Инной «Мерседеса» они так и не нашли.

— В этой истории меня что-то часто оставляют с носом, — задумчиво сказала Инна, когда стало окончательно ясно, что поиски ни к чему не привели. — Чувство не слишком приятное.

Коля ничего не ответил. Повесив голову, он мрачно смотрел перед собой.

— Ты и в самом деле считаешь, что Вероника убьет Машу? — спросила Инна. — Или ты это так, для красного словца сказал? Зачем ей это нужно?

Коля молча покачал головой, что можно было понять двояко.

— А ты можешь предположить, куда они поехали? — не оставляла Инна попыток разговорить парня.

— К ней домой, — сказал Коля.

— К Маше?

Коля ничего не ответил. Видя, что от этого типа сегодня никакими силами толку не добьешься, Инна сорвалась с места и выскочила из машины.

— К ней домой, — бормотала она. — К кому — к ней? Ну и плевать! Это всего два адреса. Либо там, либо там они должны быть.

Сначала она поехала к Веронике, но в квартире было тихо, и соседки клятвенно заверили Инну, что Вероника еще и не возвращалась.

— Значит, они все-таки у Маши, — пробормотала Инна и отправилась в Рыбацкое.

Ездить всюду приходилось на частнике, так что если Вероника собиралась и в самом деле прикончить Машу, то она, скорей всего, это уже сделала.

А Инна теперь могла лишь помешать преступнице избавиться от трупа своей жертвы. Об этом Инна думала, нажимая кнопку звонка перед дверью Машиной квартиры. Не успела она в пятый раз нажать на кнопку, как дверь распахнулась, и на пороге возник здоровенный мужик под два метра и таких же впечатляющих габаритов. Вдобавок он был самым рыжим из всех рыжих мужиков, каких Инна встречала на своем веку.

— Ой! — сказала Инна. — А где Маша?

— Нет ее, — пробасил мужчина.

— Я с ее работы, — торопливо заговорила Инна. — Она вчера ушла прямо из ресторана, никого не предупредив. И сегодня тоже не явилась. Меня менеджер послал узнать, что с ней случилось.

Мужик смущенно крякнул и отошел в сторону.

— Проходи, — велел он. — Я ее муж. Сейчас я тебе все объясню.

Инна последовала его приглашению. Ужасаясь собственной храбрости, она сделала шаг и оказалась в тесноватой маленькой прихожей. Или, может быть, это только так казалось из-за многочисленной мебели, стоящей в ней, и из-за гиганта-мужчины. В комнате, куда провел гостью Машин муж, наблюдалась та же картина. И без того небольшое пространство было густо заставлено мебелью. Инна недоуменно осматривалась по сторонам.

Зачем, к примеру, людям целых два огромных шкафа в одной шестнадцатиметровой комнате? Один новый шкаф-купе с зеркалом от пола до потолка и второй шкаф, тоже еще вполне годный, только немного поцарапанный. И почему тут стоят целых два дивана? И уж совсем не понятно, к чему людям иметь сразу два обеденных стола?

— Не обращайте внимания на тесноту, — сказал Машин муж. — Это мы новую мебель купили, а от старой избавиться еще не успели.

— А-а, — понимающе протянула Инна, которой и в самом деле стало кое-что понятно, и еще раз огляделась.

Ее внимание привлекли к себе фотографии молодой женщины, висящие за вторым шкафом на стене.

Инна обогнула несколько стульев, чтобы подобраться поближе.

— Ой! — воскликнула она.

Перед ней на ряде цветных фотографий, сделанных в форме портрета, была изображена одна и та же девушка. Вроде бы и Маша, и не Маша. То есть волосы, безусловно, были рыжие, и вообще сходство с девушкой Машей, знакомой Инне по пикнику на даче, безусловно, наблюдалось, но…

— Это кто? — спросила Инна у хозяина, который появился в комнате с подносом, на котором стояли чашки с чаем и лежало горкой песочное печенье.

— Моя жена, — с гордостью сказал тот. — А вас как зовут?

Инна представилась.

— Будем знакомы, я Миша.

— Миша и Маша, очень славно, — одобрила Инна. — Но как же так получается? На фотографии тут ваша жена, а у нас в ресторане под ее именем работала совсем другая девушка.

Инна сказала это наобум. Кто там точно работал в «Игуане», она не знала… А вдруг эта Маша просто нефотогеничная. Как и та, которая была запечатлена на дачных снимках. Те фотографии и правда были на редкость скверного качества. Оно и понятно, ведь идея сфотографироваться на фоне жарящегося шашлыка возникла уже после того, как опустело с десяток всяких разных бутылок со спиртным. Но неожиданно Иннин удар попал в цель. Миша смутился и опрокинул на себя чай.

— Ну да, — забубнил он. — Тут вот ведь какая история… Эх, говорил же я Машке, чтобы не впутывалась в эту авантюру. Как думаешь, ее теперь могут арестовать? Хотя сейчас не прежние времена. Моего деда вот на два года в Сибирь сослали за пятиминутное опоздание на завод. Ну, что они могут ей сделать? В крайнем случае уволят.

— Пока не знаю, — откровенно призналась Инна. — Вы расскажите поподробней.

Миша тяжело вздохнул и принялся рассказывать.

Все началось с того, что его жене пришла в голову отличная мысль — устроиться на работу. Вообще-то Миша давно подталкивал ее к этому решению. Их дочери было уж три года, она отлично ладила со своей бабушкой — Мишиной мамой, живущей с ними по соседству. Так что проблем с устройством дочки в детский садик не было. И Маша начала искать работу. Сразу же выяснилось, что дело это не такое уж простое, как казалось сначала.

Все фирмы, куда обращалась Маша в поисках вакансии, в первую очередь интересовались, а что, собственно, Маша умеет делать. А делать Маша ничего не умела. Ну, так вот сложилась ее жизнь, что ничему толковому она не выучилась. Поэтому соблазнительные вакансии отпадали одна за другой. Оставалось что-то вроде лепки пельменей, уборки помещений, или можно было еще заняться воспитанием чужих детей.

Но Маше и собственный ребенок за три года надоел до ужаса, а что уж там говорить про чужих. Так что с работой у Маши не ладилось. Однако она все же нашла себе работу официантки в маленьком кафе.

Совсем захудалая кафешка, и платили там немного, но выручали чаевые. Все было бы ничего, но кафе было исключительно летним, зимой его словно корова языком слизывала.

Однако за неимением лучшего Маша там и работала. Но спустя несколько месяцев она наткнулась на объявление о наборе официанток в недавно открытый ресторан «Игуана». Это ее обнадежило, ведь какой-никакой опыт работы у нее уже был, а внешность была уж точно привлекательная. Но и тут Маше не повезло. Видимо, не судьба ей была устроиться на приличную работу. У Маши неожиданно заболел дед в деревне. Известие о его болезни привезла молоденькая девушка, и пришлось бедной Маше ехать к нему.

— Значит, на работу в «Игуану» она так и не вышла? — уточнила Инна.

— Ясное дело, она в деревне у деда зашивается, — пожал плечами Миша. — Я их как на прошлой неделе туда отвез с дочкой, так там и кувыркаются. Не до ресторанов теперь, когда дед едва до сортира доковылять может. А других родственников у него нет. Надо на зиму старика сюда перевозить.

— А у вас после ухода той девушки, которая привезла вам известие о болезни деда, ничего не пропало? — поинтересовалась Инна. — Кстати говоря, кто она вообще такая?

— Не знаю, — пожал плечами Миша. — Сказала, что просто знакомая Машкиного деда. Совершенно случайно узнала о его болезни и решила сообщить нам, все равно ей нужно было в город.

— Ас дедом вы о ней разговаривали?

— Да зашел такой разговор. Я спросил, что за девушка такая была? Говорит, что просто случайная знакомая. Живет не здесь, была проездом. Он ее не знает.

— Как же он незнакомых людей к своим родным посылает! — возмутилась Инна. — А вдруг она воровка или мошенница. Так у вас ничего после ее ухода не пропало? Вы хоть смотрели, на месте ли ценности?

— Какие у нас ценности? Но вообще-то жена паспорт искала весь вечер, — задумчиво пробормотал Миша.

— Так и не нашла?

— Нет, — покачал головой Миша. — Уехала без паспорта. Да ну, ерунда это. Машка у меня рассеянная, сама его куда-нибудь задевала, а потом и забыла.

Найдется!

Инна отнюдь не разделяла его уверенности. Напротив, ей стало совершенно очевидно, что таинственная девушка воспользовалась паспортом Маши в своих целях.

— А о чем вы с этой девушкой вообще разговаривали?

— Не знаю, жена ее на кухню увела, я не прислушивался. У меня футбол был по телику. Думаю, жена там ей плакалась, что работа снова срывается. Во всяком случае, мне она про это до утра зудела.

— А шестнадцатого июля ваша жена точно была уже в деревне? — решила уточнить Инна, именно ночью шестнадцатого был убит Серега.

— Точно, — заверил ее Миша. — Я их туда четырнадцатого отвез. А девушка из деревни явилась ровно тринадцатого. Я еще запомнил, что число такое несчастливое.

* * *

Юля переночевала у Степаниды Алексеевны, а утром быстро собралась и вышла из дома. Обратный билет в Питер был приобретен заботливой Инной для подруги заранее. Самолет отлетал лишь через пять часов, можно было побродить по городу и осмотреться, благо все или почти все, за чем Юля приезжала, она уже узнала от своей болтливой хозяйки. Пока что девушка решила прогуляться до автобусной остановки.

Осмотревшись по сторонам, Юля обратила внимание на черную «копейку», которая стояла возле подъезда бабкиного дома. Стекла у машины были густо тонированы. Юля молча подивилась человеческим странностям и тронулась в путь. Дорога шла мимо длинного дома, на первом этаже которого за огромными стеклянными витринами располагались магазины.

Неожиданно ей в голову пришла мысль, что раз уж она все равно в Саратове, то неплохо было бы поговорить с самой Верой Владимировной. Вдруг открылись бы новые факты, ускользнувшие от внимания любопытной соседки. Все-таки с тех пор прошел не один десяток лет. Многие подробности могли изгладиться из памяти Степаниды Алексеевны.

Юля одобрительно посмотрела на свое отражение в витрине. Она кивнула самой себе и вдруг увидела черную «копейку», которая преданно ползла по другой стороне улицы и, соответственно, тоже отражалась в витрине. Поняв, что ее первоначальный диагноз оказался верен, с головой у водителя точно не все в порядке, Юля спокойно пошла дальше. Возле остановки она в последний раз, как она думала, посмотрела на странную машину, села в автобус и поехала в центр, где и жила в данный момент Вера Владимировна. Адресом Юлю снабдила всезнающая Степанида.

Юля поднялась на второй этаж и позвонила в обитую дерматином и деревянными планками дверь.

— Что же ты так долго? — сопровождаемая этим возгласом, Юля оказалась в светлой просторной прихожей.

Перед ней стояла женщина лет тридцати с небольшим, держащая на руках младенца. При виде незнакомой тети тот закатился громким плачем.

— Вы к кому? — перевернув ребенка вверх ногами и энергично встряхнув его, отчего тот и в самом деле затих, спросила женщина у ошалевшей Юли.

— Я к Вере Владимировне, — робко сообщила Юля, испуганная таким обращением с младенцем.

— Я ее дочь, можете все передать мне, — заверила ее женщина.

Юля вытащила из кармана немного помятое письмо от Вероники. Зажав младенца под мышкой, женщина взяла письмо, прочла адрес и небрежно бросила его на тумбочку.

— У нее все в порядке? — спросила она у Юли.

— Не совсем, — уклончиво сказала девушка.

Но от подробного рассказа она была избавлена появлением чистенькой беленькой старушки, очень крепкой на вид.

— Как ты держишь Павлика? — негодующе обратилась она к дочери. — Дай его мне.

— Мама, к тебе пришли, — не обращая внимания на слова старушки, сказала молодая мать, кивая на Юлю. — Письмо девушка из Питера привезла.

Вера Владимировна мигом утратила всякий интерес к внуку и схватила письмо. Прочитав его до конца, она некоторое время стояла молча. Затем, все так же ни слова не говоря, прижала руку к сердцу, побледнела и словно подкошенная рухнула на пол.

* * *

Плюшкин пришел в себя только поздно утром.

Глянув на часы, он испуганно выскочил из постели.

Впервые в жизни он напился накануне и вот теперь опаздывал из-за этого на работу. На мерзкое ощущение похмелья еще накладывалось и то, что он ровным счетом ну ничегошеньки не помнил, каким образом он оказался в своей постели и чем занимался вчера весь вечер. То есть начало своего визита в офис детективного агентства он помнил, а вот дальше — полный провал.

Частично восстановить прошлый вечер помогли пятна губной помады у него на брюках, а также отсутствие денег в карманах. С замиранием души и сердца Плюшкин принялся шарить по комнате в поисках кобуры с оружием. И ее не находилось.

— Господи, — пробормотал Плюшкин, обойдя всю комнату и заглянув везде, куда только он мог бы засунуть «Макаров» с совершенно новенькой обоймой из восьми патронов. — Что же я вчера натворил?

Через час вконец расстроенный и донельзя всклокоченный Плюшкин опустил руки и сдался. Он не мог вспомнить, что он делал вчера, а главное — не мог вспомнить, куда он дел оружие. И в тот момент, когда эта очевидная истина полностью дошла до его сознания, он зарыдал. От слез ему стало немного легче, к тому же он принял решение покончить с собой до того, как о его позоре станет известно товарищам.

Но перед смертью природная аккуратность Плюшкина взяла верх. Он пошел в ванну, где долго и тщательно брился. Потом вернулся в комнату и прибрал в ней. Его взгляд упал на страшно мятые простыни на кровати. Плюшкин машинально встряхнул их.

Словно по мановению волшебной палочки, на пол шмякнулось что-то тяжелое. Не веря своим глазам, Плюшкин уставился на упавшую кобуру с пистолетом внутри.