/ Language: Русский / Genre:sf_epic,sf_space, / Series: Звездный путь

Последняя Граница

Диана Кэри

Роман Дианы Кэри погружает читателя в исторические глубины эпопеи «Star Trek». Действие его происходит за двадцать пять лет до того, как Джеймс Кирк появился на борту «Энтерпрайза». Перед читателем предстают неизбежные конфликты между человеческой философией, мечтаниями, надеждами и той жестокой реальностью, которая зачастую служит фоном для столкновения различных разумов.

Последняя граница Русич Смоленск 1996 5-88590-036-1 Diane Carey The Final Frontier Star Trek

(ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО)

ВО СЛАВУ ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЕЙ

Да, то был весьма мрачный и славившийся штормами район.

Внезапно на горизонте появился звездолет. Вулкан возопил!

Впрочем, все могло быть… совершенно иначе. Когда Дайен впервые попросила меня написать предисловие к «Последней границы», я согласился, успокаивая себя тем, что ей, по крайней мере, пришлось написать не менее 127 тысяч слов, прежде чем я пообещал хоть как-то ее за это похвалить. Конечно же, будь у меня побольше времени, я бы разродился целым рядом глав мудрой и проникновенной прозы по этому поводу. Да… Но теперь, когда остается всего лишь несколько дней до того, как мы отошлем роман в издательство, я чувствую себя точно так же, как в те воскресные ночи, когда я, будучи студентом, готовился к очередному экзамену. В те дни я пробегал взглядом по списку вопросов и тем в надежде, что какая-нибудь из них меня вдохновит.

Сегодня темой для моего творчества, вполне возможно, станет месть. Я мог бы отплатить Дайен за то, что она поставила меня в дурацкое положение, заставив описывать, каково быть ее мужем и соавтором, но, думаю, что делать этого не стану. Большинство психологов считают, что пережитая в детстве психическая травма приводит к тому, что люди становятся ворами, убийцами, наркоманами, проститутками или писателями. В общем-то, я доволен, что Дайен выбрала последнее. Однако, когда в три часа ночи внезапно включается свет из-за того, что капитан Карл опять что-то нашептал на ушко моей женушке, должен признать, что тогда все эти воры и убийцы выглядят не столь отталкивающе. Есть еще одна чрезвычайно привлекательная возможность – посмотреть на все придуманное нами с Дайен с изрядной долей юмора.

Я, например, мог бы фантазировать о том, чтобы выкинуть из какой-нибудь части сериала сцену или переписать ее по-своему, но какой именно выбрать эпизод? Нет, так, пожалуй, и до беды недалеко.

Пародии на сериал «Стар Трек» продолжают веселить истинных фанатов этой телеэпопеи, но в то же время довольно часто интерпретируются людьми от «Трека» далекими как издевательство над ним. А как насчет того, чтобы прокомментировать некоторые технические и научные, мягко выражаясь, вольности, время от времени используемые в сериале с целью продления его существования? Нет, подобные комментарии превзошли бы по размерам сам роман.

Очень часто спрашивают, как может телесериал длиною в двадцать лет сохранять такое огромное число верных поклонников. Но даже фэны «Стар Трека» не могут прийти к единому ответу на этот вопрос.

Некоторые считают, что персонажи «Стар Трека» – знаменитая четверка с «Энтерпрайза» – представляют собой классическую комбинацию взаимопонимания, сочувствия, юмора и конфликта, над которой не властны годы. Есть и такие, кто придерживается мнения о несомненном превосходстве сериала «Стар Трек» над прочими дурацкими «мыльными» операми, коими в наши времена заполнены телеэкраны. А это значит, что он отнюдь не предназначен для аудитории, общий интеллектуальный уровень которой не превышает разума червя или подвергнутой лоботомии домашней мухи. Хоть я и согласен с подобными наблюдениями, думаю, есть в сериале еще кое-что, делающее «Стар Трек» столь живучим. Нечто куда более важное, и, тем не менее, почему-то довольно часто остающееся неотмеченным. В течение нескольких тысяч лет философские и религиозные лидеры проповедовали, что человек по сути своей порочен и зол.

Когда в начале 60-х создавался сериал «Стар Трек», происходящее в мире, казалось, наглядно демонстрировало правоту подобных утверждений: планета поражена чумой войн, расовыми волнениями, перенаселенностью, экологическим кризисом и ожиданием ядерного уничтожения – все это лишний раз доказывало обреченность рода человеческого. Провидцы живописали сверхперенаселенную Землю будущего, превращенную в свалку промышленных отходов, обитатели которой, доведенные крайней нищетой до полного ожесточения, проводят дни свои в изнурительной борьбе за жалкое существование.

Признаться, довольно угнетающая перспектива. К чести «Стар Трека», его взгляд на дальнейшую судьбу человечества куда более оптимистичен. Сквозь весь телесериал красной нитью проходит мысль о Великом будущем, которое всех нас ожидает. Да, вне всякого сомнения, возникнут и проблемы, и многие из них могут показаться непреодолимыми, но человечество – это отнюдь не ошибка природы.

Создатели сериала хотели показать, что все мы существа особенные и в состоянии сами управлять своей жизнью. Судьба человечества сложится прекрасно в том случае, если не позволить сегодняшним трудностям затмить мечты о Прекрасном Завтра.

Дайен и я считаем для себя большой честью то, что нам довелось стать частицей Вселенной «Стар Трека», и навсегда постараемся сохранить то, что сделало сериал выразителем общественного сознания наших дней, – уважение к человечеству. «Последняя граница» – роман, погружающий, так сказать, в исторические глубины нашей эпопеи.

Действие его происходит за двадцать пять лет до того, как Джеймс Кирк появился на борту «Энтерпрайза». Мы с Дайен сознательно попытались спроецировать его во время появления всем нам хорошо знакомого Стар Трека, в тот период, когда еще ничего не было. Иначе говоря, до того, как была детально разработана технология строительства звездолетов, до того, как подверглась испытанию политика федерации, до того, как капитаны поняли, каким образом поступать в той или иной ситуации, связанной с Неизведанным, когда им пришлось с этим столкнуться. Сюда относятся неизбежные конфликты между нашей философией, мечтаниями, надеждами и той жестокой реальностью, которая зачастую служит фоном для столкновения различных разумов. Мы надеемся, что сериал «Стар Трек» будет продолжаться, все большее и большее число людей, не рассматривающих жизнь всего лишь как процесс, лишенный всякого смысла, присоединятся к нам и потребуют: «Давайте еще! На этом нельзя ставить точку!»

Грегори Бродье

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КОСМОС…

Пролог

До встречи со звездами у него еще оставалось свободное время, пшеничные поля, простиравшиеся под голубыми небесами, и дурманящие ароматы старого деревянного амбара. Но когда лежащий в кармане коммуникатор внезапно пискнул, Джим Кирк понял, что скрыться от реальности все же невозможно. Его рука автоматически коснулась портупеи, на которой обычно болтались фазер и переговорное устройство, и лишь спустя мгновение он вспомнил, что сегодня одет в гражданское.

– Какого черта, – пробормотал Джим, нащупывая переговорник в кармане небесно-голубой джинсовой куртки.

Включив радиотелефон, он зло бросил в трубку:

– Занимайся своими делами, Маккой. Я в отпуске.

– Значит, отдыхаешь и вдруг ни с того ни с сего распсиховался.

Все понятно, – ответил ему до боли знакомый голос.

– Ну, кто это вздумал не повиноваться приказам? – Кирк переложил коммуникатор в левую руку, а правой стал быстренько откручивать панель, вмонтированную в толщу стены амбара. Дело это непростое, панель не снимали по крайней мере… нет, сейчас Кирк не хотел считать годы. В данный момент время было не на его стороне.

– Так чего же ты хочешь? – спросил он, открывая находившийся за панелью сейф. Виноватое молчание Маккоя было вполне объяснимо.

– Мне подумалось, ты мог бы со мною пообедать.

– А лучше ты ничего не придумал?

– Хорошо, но здесь, в космических доках, полный аврал. У меня просто голова кругом идет, так что ничего лучше аппетитного жаркого из корнуэльской курочки я придумать не смог. Ну, чем еще мне тебя привлечь? Я же хирург! А не чертов… В общем, моя фантазия иссякла.

– В таком случае, занимайся своим делом, – резко оборвал его Кирк. – Видишь ли, бывают такие дни, когда люди предпочитают, чтобы их не беспокоили. Все! Конец связи! – Джим сунул коммуникатор в карман, представив себе квадратное лицо Маккоя, выражавшее, очевидно, полную растерянность и беспомощность. Конечно же, он не прав… Здесь все несправедливо. И где это написано, что капитан звездолета всегда должен являться исключением? Сегодня ему не хотелось походить на других, он мечтал быть таким, каким всегда себя помнил: крутым, блондинистым кучерявым парнем с большими амбициями и несколько болезненным воображением. Кирк знал – стоит выглянуть из амбара, и он увидит, что из окна родного дома за ним, как в детстве, наблюдает мать. Ей всегда было интересно, о чем думает сын, только она побаивалась спросить у него об этом. А впрочем, она, быть может, просто безоговорочно признавала его право на личную жизнь, в отличие от Маккоя. Наверное, даже бактерия имела бы больше уважения к внутреннему миру кого бы то ни было, чем этот костоправ.

Перебирая содержимое сейфа, Кирк удержался от непреодолимого желания бросить взгляд назад, через плечо. С великой осторожностью он извлек на свет связку пожелтевших писем. Написанные на почтовой бумаге Звездного флота они выглядели как какие-нибудь «сокровища» из частной коллекции первоклассника. Джим скривился, водя пальцем по выцветшим чернилам написанных от рук строчек.

– Господи, просто каменный век какой-то, – машинально пробормотал он, воздержавшись от дальнейших комментариев. Внезапно Кирк даже порадовался своему одиночеству. Распрямляя спину, капитан подумал, что двадцать пять лет назад делал это гораздо легче, и пошел по устилавшему амбар сену к дверному проему, сквозь который пробивался столб света. Там он и присел на солнышке с пачкой писем в руках.

Солнечные лучи ласкали лицо, возвращая коже ее настоящий цвет.

Он вспомнил, каким бледным становится человек от бессменных дежурств на звездолете, несмотря на искусственные источники освещения, имитировавшие солнце. Это все равно, что таблетки вместо нормальной пищи. Вроде те же калории, а вкус – не тот. Вероятно, это происходило от того, что в освещении звездолета не было тепла.

Звездолет… Как могло случиться, что слово, прежде такое прекрасное, ныне казалось столь отвратительным? В этом не было вины звездолета, и дело даже не в той трагедии, что низвергла его на землю подобно Икару. И Маккой здесь ни при чем, хотя сам врач придерживался другого мнения, и Спок тоже, он тем более не смог бы помочь при всем своем огромном желании. Так значит, это, должно быть, вина его, Кирка, он виноват тем, что дослужился до капитана, и жестоко поплатился за это. Щурясь на ярком солнце, Джим разделил пачку на две части, затем, найдя необходимое письмо, начал читать:

Дорогие Джордж и Джим. Это письмо наверняка придет к вам с опозданием, а жаль… Ваше послание с трудом нашло меня после того, как по ошибке побывало в другой звездной системе, – вот он, Звездный флот, во всей красе. Мы можем патрулировать галактику, но наша почта работает отвратительно. Да, бойцы мои, в планах последнего месяца у нас вышла неувязочка. И мне ужасно перед вами неловко.

Знаю, что обещал приехать, но, увы, сами понимаете, с обещаниями у нас вечная проблема. И даже отцам порой приходиться их нарушать.

Джордж, сынок, я так горжусь той зеленой лентой, которую тебе вручили на научной ярмарке! Ты уже знаешь биологию куда лучше меня. Эта лента висит на дверях рекреационной палубы так, чтобы всякий входящий ее видел.

Все, кто работают на звездной базе, поздравляют меня. Что же до твоего предложения, Джимми, то вряд ли что-нибудь получится. Космос совсем не так прекращен, как кажется с Земли. Когда-нибудь вы поймете, как прекрасно ощущать у себя под ногами планету и любоваться звездами, лежа на зеленой траве. Воистину, это благодать Божья. Ну ладно…

Как видите, ответ на ваше письмо получился довольно краткий…

– Нет, – вздохнул Кирк, – нет. Но, может быть, я все-таки невнимательно слушал.

Сев, прислонившись спиной к почерневшим доскам амбара, он скрестил по-турецки ноги. Затем отхлебнул предусмотрительно прихваченного с собой кофе, разбавленного медом и молоком. Когда Джим был маленьким, его тетя боялась давать ему черный кофе и всегда разбавляла его именно таким образом, и напиток напоминал скорее жидкий сникерс, нежели кофе. Вкус ностальгии. Он сложил пожелтевшее письмо, обращаясь к исчерканным пожухлым листам:

– Говори, я тебя внимательно слушаю.

Глава 1

Командир Службы безопасности отложил ручку и начал крутить рукоятку настройки сенсорных датчиков видеокамер, а затем перевел взгляд на выстроившуюся перед ним шеренгу мониторов.

Каждый из них ловил его отражение, и командира чертовски раздражало, что он в который раз видит одного и того же детину с ржаво-рыжей шевелюрой и суровым выражением лица – до боли знакомый образ из выцветших от времени снов. Командир отвлекся от своего изображения и пристально вгляделся в экраны мониторов, показывающих различные отделения, лаборатории и комнаты звездной базы. Было уже два часа искусственной ночи, и все казалось абсолютно спокойным…

По крайней мере, хотя бы на какое-то время. Офицер поставил компьютерного часового на дежурство, снова взял ручку и продолжил писать письмо, решив воспользоваться свободной минутой.

* * *

…Очевидно, что нет причин, по которым вы не смогли бы приехать сюда по окончании занятий в школе, однако жить на звездной базе-2 вам. конечно, не разрешат. В конце концов, вашей маме необходимо заботиться о собственной карьере. А я, даже будучи начальником Службы безопасности, не смогу проводить с вами все свободное время. К тому же, сразу по прибытии новичков обычно одолевает тоска по Земле.

Ведь здесь нет ни лугов, ни озер, ни лягушек, ни автогонок, совсем ничего… Только бесконечные лаборатории, аудитории для занятий, модуляторы окружающей среды да пара гимнастических залов, столь крохотных, что в них даже в баскетбол не поиграешь.

* * *

Шеф Службы безопасности вновь отложил ручку, явно недовольный замаскированной правдой, которую собирался отослать домой.

Прикрытая ложь и впрямь куда лучше истины, способной разрушить хрупкую веру домашних. А их вера и надежда значили сейчас куда больше правды о настоящем положении вещей. Он даже обрадовался, когда цепь его размышлений прервал тревожный звонок на одном из мониторов. Подобно детектору лжи, работавшему над психологической загадкой, крайний слева монитор фокусировался на бильярдной, его датчики отмечали малейшие колебания температуры человеческих тел, силу потоотделения и массу других факторов, способных показаться компьютеру подозрительными и опасными. В бильярдной четверо мужчин сгрудились около одного из столов, впрочем, точнее было бы сказать, что трое из них плотно обступили четвертого. Самый здоровенный из троицы, держа беднягу за шиворот, тыкал его носом в зеленое сукно стола. Шеф Службы безопасности внимательно всмотрелся в лица на экране, и глаза его сузились. Он признал в этой троице межпланетных дельцов Чертяку Джонса и его сброд. Гроза здешней системы, они частенько бывали в неладах с законом, и, тем не менее, им разрешалось поставлять на базу продукты, топливо, а также оказывать разного рода сомнительные услуги за весьма солидную мзду. Однако смуглолицый курчавый парень, которого они, похоже, мучили, был явно не из их компании. Он принадлежал к персоналу звездной базы, и в столь поздний час ему явно нечего было делать в бильярдной.

– Но, ребята… – воскликнул смуглолицый на чистейшем английском, с выговором, характерным для уроженцев Вест-Индии, – вы уже и так меня дважды били… И вообще, я лучше вас играю. Просто у меня сегодня выдался тяжелый день. Труднейший. Если бы не так, я бы вас непременно сделал…

– Точно, Рид, – заметил один из троицы. – Я весь вечер это выслушиваю, и меня уже тошнит от этой ругни… Пора начинать большую игру.

Чертяка Джонс схватил Рида за волосы.

– Почему бы тебе как следует не призадуматься над только что сказанным и не выставить свое месячное жалование против наших?

– С удовольствием, но мне уже пора уходить. Вы же понимаете, я на дежурстве. Если меня застукают с вами, варвары, сидеть мне на губе.

– Смотри-ка, ему уже пора, – процедил сквозь зубы третий деляга, – что за странное совпадение.

– Делаем ставки! – прорычал Чертяка Джонс, С трудом, поскольку его прижимала к столу двухсотфунтовая туша дельца, Дрэйк Рид извлек из кармана свой платежный ваучер. Он только что проиграл две партии, и этот ваучер, похоже, показался ребятам Джонса вожделенной добычей, поскольку они тут же поспешили освободить свои карманы от кредиток Федерации. На краю стола образовалась приличная кучка ценных бумаг.

Джонс улыбнулся и наконец-таки отпустил Рида.

– Готовь шары, Бензопила, – бросил он бородачу из своей компании.

Рид пожал плечами.

– Ну, смотрите, теперь вам точно со мной не совладать.

– Цыпленок еще вякает? Давай, давай, ты разбиваешь. Рид покачал головой, на лету поймав брошенный Джонсом кий. Шеф безопасности схватился за портупею, не отрывая взгляда от монитора, в то время как Рид расслабил свои плечи под стандартной красной униформой Звездного флота и склонился над бильярдным столом.

– Сегодня вечером встречаются игроки-любители звездной базы, – процедил шеф как раз в тот момент, когда кий Рида нанес молниеносный удар по бильярдному шару и треугольник разноцветных шаров разлетелся по зеленому сукну. Чертяка Джонс и его команда, округлив глаза, смотрели на то, как половина всех шаров закатились в лузы. Прежде они такого не видели и уж тем более не ожидали подобного от Рида. В том-то и была их беда, подумал про себя шеф безопасности. Когда шары перестали падать в лузы, Бензопила, тряхнув своей буйной шевелюрой, осклабился на Рида.

– Ну, что, цыпленок, можешь теперь открывать глаза, – с издевкой произнес он. Однако блестящие карие глаза Рида и так были открыты. Он вновь с невинным видом пожал плечами, ответив:

– Должно быть, опять какие-то помехи в работе искусственного гравитационного поля.

– Да, конечно же, лучше бы оно так и было, – прорычал Джонс, вытаскивая из-за голенища ригеллианский кинжал. – Что ж, продолжай игру, разбойник.

Шеф безопасности быстро переключил монитор на режим автоматики и поспешил по коридору к электронному лифту. За его спиной дверная панель Службы безопасности звездной базы автоматически закрылась, что-то тихонько прошуршав.

* * *

К тому времени, как Рид сделал еще два молниеносных удара кием, Джонс и его сподручные почуяли неладное. Но игра есть игра, и делягам оставалось лишь надеяться на то, что это всего лишь случайное везение простофили. Однако удары становились все сложнее и сложнее, и вскоре на зеленом сукне не осталось ни одного шара.

– Он обчистил нас, Чертяка! – заорал один из троицы.

– Я же предупреждал, – неуверенно оправдывался Рид.

– Проклятый шулер, – прошипел Джоне, когда офицер, положив кий на стол, стал запихивать купюры за голенища своих сапог. – Ну-ка, быстро положи все обратно! Ты еще должен нам одну партию, и на сей раз играть с тобой буду лично я!

Рид напрягся и решительно замахал руками.

– Нет, нет, ребята… Я не могу. Мне пора идти… Дежурство… сами понимаете… У меня потом такие.неприятности могут быть… Он стал потихоньку пятиться к двери, но бандит по кличке Бензопила схватил его за глотку.

Рид заверещал:

– Послушайте, у меня с прошлого раза не зажило…

– Теперь тебе конец, мошенник!

– Э, послушай-ка, плесень, живо убери с меня свои присоски!

Джонс поднес к глазам Рида кинжал. На клинке отчетливо просматривались следы запекшейся крови. На какой планете, при каких обстоятельствах он был использован, уже не имело значения…

Главное, что на нем имелись следы крови и, судя по всему, человеческой. Дверная панель тихонько зашипела, приоткрываясь.

Вбежав в бильярдную, командир Службы безопасности дал коленом Риду под ребра, и тот, вскрикнув от боли, присел. После этого, заломав его руку, шеф безопасности направил свою пушку на людей Джонса.

– Стоять на месте, придурки!

– Да он нас надул! – возмутился было Бензопила.

– Я лично был свидетелем вооруженного нападения, – парировал шеф безопасности. – И если вы хотите, чтобы я забыл о том, что видел, вам лучше смотаться с этой звездной базы в течение ближайших десяти минут.

– Я вам все объясню… – начал было Рид.

– Ваше имя, мистер! – потребовал командир службы.

– Фрэнсис Дрейк Рид, сэр, я могу объяснить…

– Будете объяснять там, где нужно… Похоже, вы недалеко ушли от своих недисциплинированных подчиненных. К дверям!

Джонс шагнул было вперед.

– Но у него же наши…

Шеф снял оружие с предохранителя, заставив тем самым Джонса мгновенно отпрянуть.

– Я же сказал вам… Десять минут… Живо! Дверная панель открылась, и шеф протолкнул в проем трясущегося Рида. Бильярдный кий в грязных лапах оставшегося за дверями бандита тотчас был сломан надвое.

* * *

Когда командир Службы безопасности и Рид оказались в турболифте, спасенный, наконец-таки. вздохнул с облегчением и, прислонившись к стенке, принялся потирать бока.

– С тобой все в порядке? – спросил командир.

– Господь с тобою, Джордж, – ответил Рид, закусив губу, – ну ты мне и врезал, Джордж отбросил со лба прядь ржавого цвета и склонился над товарищем.

– Я повторяю, с тобой все в порядке?

– В общем-то, да, а красоту мог бы и пораньше навести.

– Тогда заткнись! И гони поскорее денежки! Рид бросил на Джорджа очередной неприязненный взгляд, доставая смятые купюры из-за голенищ.

Взяв деньги, шеф безопасности тут же их пересчитал.

– Похоже, Джонс неплохо заработал в этом месяце.

– Только мышцы, – рассмеялся Дрейк, – и полное отсутствие талантов. Но ты-то хорош. Появился в самый подходящий момент, будто Бэтмэн какой-то. Этакий сорвиголова.

– На, держи, вот твоя половина, а то, что в другом сапоге, можешь оставить себе.

Приняв обиженный вид, Дрейк возмутился.

– А с чего ты взял, что у меня во втором сапоге что-то есть?

Джордж с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться.

– Ты, мягко выражаясь, не совсем честен.

– Что за ерунда… Но, по правде говоря, все зависит от того, как на это посмотреть… Я же с самого начала предупреждал Джонса.

– Само собой, но ты так все хитро придумал, что они ни на грош твоему предупреждению не поверили.

– Я прост как стакан сметаны.

– О, нет, Дрейк, на самом деле ты оппортунист с лицом святой невинности. – Джордж похлопал его по смуглой щеке. – Врешь как сивый мерин.

– Я протестую!

– Рид, ты негодяй с акцентом столичной девки, признай это. Ты можешь лечить людей байками не хуже любого Тринидадского попа и умело этим пользуешься.

– И это я слышу от человека, ради наполнения карманов которого рисковал собственной жизнью!

Джордж, взглянув на пачку купюр, неожиданно почувствовал угрызения совести. «Бог мой, до чего же я докатился», – мелькнуло у него в голове. Однако самобичевание продолжалось недолго. В конце концов, изначально эти деньги принадлежали Бог знает кому и попали в лапы Джонса отнюдь не законным способом. По крайней мере, теперь они будут потрачены на благую цель, а не на дешевое дерьмо инопланетного производства.

– Спасибо, Дрейк. Для меня эти деньги очень много значат. Мне ни за что не удалось бы скопить столько и к концу следующего месяца.

– Великие умы, Джордж, великие умы… Мы с тобой спелись не хуже рок-группы на празднике «Юманите-Диманш».

Дверь лифта открылась, и Джордж с Ридом прошли в офис Службы безопасности. Первым делом шеф проверил монитор, контролировавший бильярдную. Разумеется, Джонс и банда восприняли его слова всерьез, и теперь здесь уже никого не было. Люди вроде этих подонков стараются не портить отношения со Службой безопасности Звездного флота. Ведь потерять привилегию пребывания на звездной базе для них куда страшнее, чем расстаться с поставленными на кон деньгами, даже если сумма равнялась заработку всех троих за целый месяц. Так что теперь в бильярдной стояла полная тишина.

– Тебе бы лучше переодеться.в нашу форму, прежде чем сюда кто-нибудь войдет, – предложил Джордж.

– Какая разница? Когда мой лучший друг – шеф Службы безопасности…

– Не испытывай судьбу, пират. – Дрейк Рид немедленно подошел к стенному шкафу и стал натягивать на себя всю боевую упряжь агента Службы безопасности, включая пуленепробиваемый жилет и оружие.

Далее в полной экипировке он все равно чем-то походил на Тринидадского миссионера.

– Ты мне так и не рассказал, для чего тебе понадобились эти деньги.

Джордж уселся напротив мониторов, взял в руки прибор на магнитах. Тусклый свет подсвечивал листы бумаги, четко выделяя написанное.

– Я собираюсь купить Джимми подарок на день рождения. Кажется, мы говорили об этом.

– Наверное, но весьма туманно. Так что это за подарок?

– Ну…

– Небось, женщину решил ему купить.

– Ты же знаешь, дружище, что он еще даже не гардемарин, – с усмешкой попенял Джордж.

– Ну, так чего твой сорванец на сей раз возжелал?

– Думаю, он хочет в подарок яхту.

– Я это сразу понял, еще когда водил его в прошлый раз по музеям. Да, но в Айове ему понадобится лошадь, чтобы тянуть эту лодку под парусом. Об этом ты подумал? – напомнил Дрейк, подойдя к сидевшему за пультом управления Джорджу. Затуманенный взгляд командира Службы сразу же прояснился.

– Она не пойдет в Айову. Я отправлю яхту на озеро Онтарио.

Каждое лето мои мальчики гостят у своей тетки в Георгианском заливе. И в этом году, Дрейк, махровый рэкетир, их будет ожидать изящная белая лодчонка под парусом и капитанская фуражка, на которой будет вышито имя «Джимми».

– А как к этому отнесется Джордж младший? – поинтересовался Рид.

Шеф удивленно поднял брови.

– А с чего бы ему завидовать? В конце концов, ведь залив носит его имя. Да ты же знаешь, мои ребятки друг перед другом не выпендриваются. Джордж – чисто практический тип, ну прямо как я.

Никакого воображения. Ему просто интересно, почему все происходит именно так, а не иначе. А вот Джимми – чистейшей воды идеалист, он хочет, чтобы во Вселенной был порядок.

Опять нахлынули воспоминания, и Джордж снова взялся за ручку, но задумался, перечитав последние строки своего письма.

Его размышления прервал голос Дрейка.

– И зачем только ты это делаешь?

– Что именно?

– Пишешь письма. Разве не проще мальчикам просто посмотреть на экран и увидеть разговаривающего с ними отца? К тому же отправление каждого такого письма на Землю обходится тебе в целое состояние.

Почему бы не сделать видеозапись?

Джордж вздохнул.

– Ты же знаешь, я не могу думать и говорить одновременно.

* * *

…Дети мои, я знаю, что это выглядит немного странновато – посылать старомодные письма вместо компьютерных видеокассет, но в этом есть особый смысл.

Помните, когда я водил вас в музей мореходства, мы читали бортовой журнал торгового судна, бороздившего океаны в 1910 году? Помните, сколь близкими мы ощутили себя с капитаном, когда пытались разобрать его почерк и постичь смысл мелко исписанных страниц. Мы ощущали почти то же самое, что и он. А все потому, что в бескрайних морских просторах человек предоставлен самому себе, и все его глубинные чувства и настроения так или иначе выходят на поверхность.

Есть что-то очень личное и интимное в письменных принадлежностях: и в ручке, и в бумаге. Я помню выражения ваших лиц. Надеюсь, когда-нибудь, мальчики, вы точно так же будете перечитывать мои письма… Даже если я, подобно моим предкам, не смогу пересечь океан на утлой зубочистке… Вы дотронетесь до бумаги и сразу же поймете, кто ее касался… И я буду знать, что вы тем самым прикоснулись ко мне…

* * *

– Только уж постарайся не писать им очень грустного письма, Джордж. – Он посмотрел в глаза Дрейка. Этот выходец из Вест-Индии снова взялся за свои проповеди, но на сей раз – всерьез.

– А ты откуда узнал, что письмо грустное? – спросил Джордж, и пальцы его задрожали.

Рид, присев на консоль, бросил взгляд на друга.

– Я просто вижу выражение твоего лица. Тот мгновенно покраснел.

– Да чтоб тебя…

– Бросай свою писанину, пока она не стала угнетать нас всех своей тоской, – продолжал настаивать Дрейк. На какое-то мгновение взгляд Джорджа заледенел. Его глаза словно говорили – не смей вмешиваться в мою личную жизнь, это единственное, что у меня осталось.

– Диктую: Засим остаюсь с любовью, ваш папочка, – тыкал Рид пальцем в лист бумаги.

Командир, чувствуя себя так, словно его выставили голым на всеобщее обозрение, отвернулся.

Да, если бы он мог написать своей семье всю правду о себе, если бы пальцы его не онемели, когда выводили последние слова.

* * *

… Джордж, ты теперь хозяин в семье. Заботься о своих близких. Назначаю тебя своим заместителем. Я напишу вам, дети, как только вы доберетесь до Георгианского залива. Да, кстати, Джим, умоляю тебя не впадать в истерику, когда тетя Ильза будет называть тебя Ими. На этом заканчиваю свое послание. Ваш папочка.

* * *

Он тут же сложил исписанный листок вчетверо, словно старался уберечь его от посторонних глаз. Зная, что Дрейк за ним наблюдает, Джордж сунул письмо в стандартный конверт Звездного флота, запечатал, быстро надписал адрес и, открыв крышку пневмопровода, бросил конверт в контейнер для сбора почтовой корреспонденции.

Через две недели его мальчики прочтут это послание. И уже поздно вернуть письмо или что-то изменить.

– Ты всегда становишься таким серьезным, когда пишешь своим котятам, – заметил Рид, скрестив на груди руки. – Знаешь, дружище, у тебя нрав сонного аллигатора, ведь ты не будешь этого оспаривать.

Джордж, бросив на него беглый взгляд, постарался освободиться от внезапно охватившего его презрения и стал возиться с рукоятками мониторов.

– Нет, лучше бы мне спать с ромуланкой, чем с тобой разговаривать…

– О, это запросто. Ведь ты даже не знаешь, как они, эти ромуланцы, выглядят.

– А мне это и не надо знать.

– Джордж, ты расист, мракобес и изувер…

– Знаю.

Совершенно неожиданно двери офиса Службы безопасности распахнулись, что само по себе уже было странно, поскольку открываться они обязаны лишь перед претерпевшим тщательную проверку персоналом, а те, кто вошли – двое мужчин и женщина, не имели значков с закодированным паролем, позволявшим пройти через компьютерный контроль. Но как же удалось этим посторонним проникнуть сюда? Джордж слегка повернулся на стуле, чтобы как следует разглядеть шедшую впереди женщину.

Все, что он успел отметить, так это ее виноградно-зеленые глаза и длинные, до плеч, волосы – словно пшеничное поле в час рассвета. Белые как хлеб… Пройдя в офис в сопровождении ничем не примечательных мужчин, она сразу же спросила:

– Джордж Кирк?

– Да. – автоматически произнес тот. Один из вошедших с нею мужчин направился к нему, другой к Дрейку. Все произошло так неожиданно, что нападавшему удалось схватить шефа Службы безопасности за руки прежде, чем тот успел взяться за оружие. Женщина, резко рванувшись вперед, закрыла рот и нос его друга мокрой тряпкой. Глаза Дрейка в ужасе расширились, когда в Ноздри ударил удушливый, какой-то химический, запах, и вскоре он обмяк. Освободившись от первого из нападавших, Джордж кубарем покатился по полу. Когда он вскочил на ноги, в руках у него уже был пистолет.

Времени на то, чтобы как следует прицелиться и выстрелить, уже не было, поэтому он просто ударил нападавшего рукояткой пистолета в челюсть. Если бы не шок после того, как Рид повис на руках женщины, Джорджа вряд ли смогли бы взять врасплох. Однако, как только Дрейк отключился, к Кирку подбежал второй из нападавших и нанес сокрушительный удар в солнечное сплетение.

Глотнув воздуха, Джордж постарался удержаться на ногах, тем не менее ему все же пришлось опереться на руку, в которой он сжимал свою пушку. Мужчины держали его за руки, в то время как женщина приближалась с пропитанной дурманящим зельем тряпкой. Чутье подсказывало Джорджу, что это профессионалка. Она словно угадывала наперед каждый из его рывков, и в конце концов ей удалось поднести пропитанную удушливым наркотиком тряпку к ноздрям шефа Службы безопасности. Мышцы Кирка тут же обмякли, и все находившиеся в комнате предметы стали молниеносно терять свои цвета. Он почувствовал, что проваливается в бездну. Сильнодействующий наркотик буквально поглотил его. Он провалился в черное небытие.

Глава 2

Единственным реальным ощущением была Нереальность… Хотя далее она не была вполне осязаемой, но во всяком случае, идентифицируемой. В конце концов он ощутил под собой твердый пол.

Легкая дрожь пробежала по его спине. Сама здешняя атмосфера словно оказывала невыносимое давление. Джордж медленно приходил в себя. Он попытался пошевелить руками, но они ему не повиновались. Глаза его так и не открылись. Похоже, наркотик не только ослепил, но и окончательно парализовал тело. «Не паникуй, – предупредил он себя.

– Паника губит. Постарайся предпринять хоть что-нибудь.» Кирк подумал о своем правом предплечье, правой руке, пальцах правой руки. Невероятным волевым усилием он заставил себя прочертить по пыльному полу некое подобие полукруга… И чуть не потерял сознание от боли. Но рука продолжала двигаться и вскоре уткнулась в нечто теплое и твердое. На ощупь – чья-то нога или рука.

– Дрейк, – прошептал Джордж. Он вновь попытался сконцентрировать свою волю, чтобы открыть глаза. Ничего не получилось. Снова постарался поднять веки, и слава Богу, на сей раз глаза отреагировали на свет. Его затуманенный наркотиками мозг все же отметил желтоватое сияние корабельных фонарей в углу потолка. Этим и объяснялась непрекращающая вибрация – двигатели! «Да, ситуация экстренная», – пронзила Кирка единственная мысль. Его схватили и доставили куда-то против воли и желания. А это означало, что ему надо придти в себя молено быстрее.

Следующей задачей было поднять голову.

– Если бы я повернулся набок, – пробормотал он, вслушиваясь в звук собственного голоса, – то смог бы воспользоваться руками и, быть может, даже присесть. – Он бросил попытки сфокусироваться на желтых лампочках и вместо этого постарался повернуться. В конце концов каким-то чудом ему это удалось. Когда он вновь попытался открыть глаза, что-то черное залило один из них. Нет, багрово-алое.

Неужели кровь? «Без паники!» Джордж ощупал свой глаз. Волосы?

Неужели его волосы такого цвета?! Он повернул голову к мигающим на потолке лампочкам. Нет, сомнений быть не могло, это все же его волосы. К счастью, судя по всему, кровью он пока не истекал.

Хвала Господу, теперь можно было как угодно перемещаться в пространстве, не боясь, что голова неожиданно отвалится. Джордж попытался привстать и, как ни странно, в этот миг ощутил, что голова его полетела куда-то вниз. Он схватился за нее обеими руками.

– О Боже! Черт побери! Какой ужас… Ой!

– Джордж!

– Пр-р-роклятье!

– Джордж, послушай, Джордж, ты где?

– Здесь, – выдохнул он. – Да… постарайся быстро не вставать, что бы сейчас не взбрело тебе в голову.

– Джордж… ты что, опять мне врезал?

– Да нет, что ты. Я и не думал тебя бить. Кто-то просто накачал нас наркотиками. Постарайся не делать лишних движений. Все нормально. Сейчас я к тебе подползу.

Упираясь ладонями в пол, Кирк попытался добраться до Дрейка.

Джордж надеялся на то, что он движется в правильном направлении, несмотря на отвлекающее мигание желтых лампочек и раздваивающиеся в глазах предметы. Мышцы дрожали от невероятных усилий, однако с каждым мгновением к нему возвращался контроль над собственным телом. Джордж добрался до красно-черных неясных очертаний кучи в униформе Службы безопасности – до Дрейка. Он нащупал его грудь и продолжал трогать друга пальцами, пока не нашел плечо. Судя по всему, это и впрямь был Дрейк, а не кто-нибудь еще, кого здесь вполне могли уложить за компанию.

– А ну, попытайся встать, – обратился он к распростертому на полу Риду. – Только не торопись. – Возня с Дрейком отняла много сил, но кровообращение Джорджа восстановилось, и наркотический дурман окончательно выветрился из головы.

– Что ты на сей раз натворил? – прорычал он.

– Я? Я?

– Наверняка это твоя вина. Дрейк присел рядом.

– Моя вина? Моя? И что, значит, когда они спросили Джорджа Кирка, это я должен был сделать шаг вперед?

– Они ведь могли нас убить, хотя почему-то так и не сделали этого, – вслух размышлял Джордж. – Но почему?

– По-твоему, того, что мы здесь, недостаточно? Слушай, давай-ка лучше не будем говорить об этом. О-хо-хо… У меня башка будто выдолбленная тыква.

Джордж, оглядел стены их тесной тюрьмы.

– Судя по окраске и материалу – корабль Звездного флота… Но очень старый. И совсем маленький. Скорее всего, чей-то личный транспорт.

– Эта штуковина называется «Хаббл Виэксти» – «Межзвездный бродяга».

Глаза Джорджа округлились, и он с ненавистью посмотрел на Дрейка.

– Чего-чего?

– «Межзвездный бродяга».

– С чего это ты взял?

– Читай вон ту табличку на стене… Видишь, написано контракт на постройку номер 116-Б отправлен получателю в январе 2160 года.

– Ну, ладно, ладно.

– Двигатель второго поколения, построен на принципе искривления пространства.

– Да хватит, Дрейк, ты лучше вставай.

– Ног нет, Джордж, куда-то пропали. Я пытался отыскать, но их почему-то нет.

Поскольку у Джорджа ноги все же были, он поднялся с пола первым и пошел вдоль стены к дверной панели.

– Сейчас посмотрим, – с насмешкой сказал Дрейк. – Вечно мы с тобой куда-нибудь смотрим.

– А ты что, все еще свою задницу просиживаешь? Ну-ка, быстро вставай, да помоги мне, – Потерпи, я еще не совсем пришел в себя. Джордж постучал в стенку. Пустая. Ничего особенного, никакой механики. Возможно, им действительно удастся отсюда выбраться.

– Похоже, это и впрямь очень старый корабль, не оборудованный никакими магнитными устройствами. Головой ручаюсь. У тебя есть какой-нибудь инструмент?

– Мозги, Джордж, одни лишь мозги при мне остались.

– Ты что, еще никак с пола не встанешь?

– Клянусь, через минуту я буду на ногах.

– Найти бы что-нибудь типа ломика. – Джордж протер глаза и внимательно огляделся по сторонам. – Ага, вот оно. – Он отвел в сторону небольшую панель, за которой торчали какие-то платы и провода. – Отлично, никаких молекулярных схем. Ничего особенного.

Считай, что нам повезло. – Кирк сунул руку, насколько это было возможно, в отверстие за панелью. – Дрейк, иди сюда. У тебя лапа поменьше моей будет. Ну-ка запусти ее туда, да поищи разъем дверного блокиратора.

Тяжело вздохнув, Дрейк с трудом встал на ноги.

– Он должен быть где-то там, слева, – объяснял ему Джордж. Я, кажется, самый край его чувствовал. Ты ведь, Дрейк, всегда лучше меня разбирался во всех этих схемах и проводах. Ну, давай же, быстрее. – Схватив Рида за руку, Кирк подтащил его к отверстию за панелью.

– Слышу, слышу. Сейчас. Отойди. – Облизав кончики пальцев, Дрейк запустил руку в переплетение проводов. – Да, чувствую. Думаю, что нашел.

– Смотри, поосторожнее, – предупредил его Джордж, – а то еще невзначай током убьет.

– О, да, конечно, люблю, черт подери, быть героем! – Дрейк закусил губу, и на его лбу выступили капельки пота.

Вдруг раздался щелчок, и искусственная гравитация отключилась.

– Дрейк! – взвыл Джордж, когда оба они внезапно оказались под потолком в полной невесомости.

– Да, – вздохнул Дрейк, – похоже, ошибочка вышла.

– Убирайся отсюда прочь, пока не отключил систему жизнеобеспечения.

– Джордж, ты все время такой серьезный! – стал куражиться Дрейк. – Тебе бы не помешало получить по… – он не договорил, инстинктивное сокращение мышц послало его парить под потолок.

Джордж ударился головой о колпак утопленного в потолок фонаря и уже было собрался, оттолкнувшись от него, полететь к полу, но передумал.

– Ха, пока я здесь, почему бы этим не… – Упершись ногами в потолок, он запустил пальцы в щель между осветительной панелью и переборкой и изо всех сил потянул панель на себя. Металл, загудев, глубоко впился в его пальцы, однако не поддался. Ноги Джорджа задрожали от напряжения. Краска бросилась ему в лицо, а пальцы запульсировали болью, но скрип металлической панели побуждал его приналечь на нее изо всех сил. Вскоре скрип перешел в душераздирающий визг. Шурупы выскочили и поплыли в воздухе. Наконец панель с оглушительным треском отскочила и полетела вместе с Джорджем к противоположной переборке. Ударившись о нее затылком, он вновь стал подниматься к потолку.

– Джордж! – Дрейк схватил его за ногу. – Джордж, с тобой все в порядке?

Джордж поморщился и потер гудящую от удара голову. Он несколько потерял ориентацию в пространстве, и ноги его стали расползаться в разные стороны.

– Нет, Дрейк, я точно тебе задам. Ведь, как пить дать, все это из-за тебя.

– А знаешь, Джордж, ты так похож на Питера Пэна. Я как-то раньше этого не замечал… Твоя женушка еще никогда не видела тебя в невесомости?

Несмотря на острую боль в плече, Джордж, оттолкнувшись от переборки, подплыл к распределительной панели и сунул туда уголок от оторванной панели освещения.

– Ну, хорошо, теперь уж, так или иначе, мы отсюда точно выберемся. Раз-два, взяли!

* * *

– Привет, детки!

Собравшаяся на мостике команда обменялась улыбками в ответ на это уникальное, присущее лишь их капитану, приветствие. Лишь поначалу его манера обращаться с людьми казалась несколько неуклюжей, однако вскоре этот человек буквально очаровал всех своих подчиненных. Это был не совсем обычный рейс, и не совсем обычный корабль, судя по его конструкции. Видимо, звездолет предназначался лишь для того, чтобы доставить их отсюда «туда», причем на сей раз «туда» было окутано завесой высшей секретности. Никто, кроме самого капитана, даже и представления не имел о том, куда именно и зачем они собираются. Молодой парень, стоявший у руля, сразу же повернулся к капитану и сказал:

– Мы перешли в искривленное пространство, сэр.

– Отлично, – одобрил его своим, типичным для Ковентри, говорком капитан. – Спасибо тебе, Карлос, ты всегда делаешь все самым что ни на есть лучшим образом. – Облаченный в просторный ирландский шерстяной кардиган, скрывавший горчично-золотистую форму Звездного флота, он буквально камня на камне не оставлял от стереотипов о бесстрастных и прижимистых англичанах. Подтверждением этого было то, как он положил рулевому руку на плечо и сказал: Друг мой, вы не забыли позавтракать? Сейчас самое подходящее время.

– Благодарю вас за заботу, сэр.

– Не стоит. Ну так идите же. – Он махнул рукой в сторону офицера-связиста. – Кло, и вы тоже, свободны. Мы с доктором Пул здесь сами как-нибудь разберемся.

Двое младших офицеров поспешили покинуть мостик. Стоявшая у иллюминатора со скрещенными на груди руками русоволосая женщина молча смерила капитана взглядом. Капитану было лет сорок. Это был мужчина с тонкими чертами лица, с каштановыми волосами. Нос с небольшой горбинкой, а в серо-голубых глазах отражался богатый жизненный опыт. Сунув руки в карманы своего неуставного кардигана, он, казалось, чувствовал себя посторонним на этом крохотном капитанском мостике. Женщина вспомнила, как когда-то тоже выразила недоумение по поводу капитанского свитера, и тогда один из офицеров рассказал ей о редкой болезни крови, которой страдал их командир, вследствие чего он постоянно чувствовал легкий озноб. В то время как любой другой офицер Звездного флота был обязан носить термальную прокладку под униформой, кэп просто натягивал сверху свитер и считал проблему решенной. Когда младшие офицеры ушли, капитан растянулся в кресле рулевого, внимательно посмотрев на женщину. Та продолжала смотреть на него безотрывно, так, словно сейчас это было ему жизненно необходимо. После тяжелого вздоха капитан, легкомысленно улыбнувшись, промолвил:

– Рольф говорит, вы им дали жару. Женщина лишь плечами повела.

– Мне не хотелось им ничего объяснять, да и что говорить им я не знаю.

– Ну, я могу сообщить детали нашей миссии. Она протестующе подняла руку.

– Нет, спасибо.

– Но вам так или иначе, раньше или позже придется их узнать, мой дорогой доктор.

– Нет, нет, чем меньше я знаю, тем дольше буду жить. Кроме того, я все еще надеюсь добраться до той колонии, на которую я и собиралась первоначально лететь. Туда, куда меня послала работать федерация.

Тонкие губы капитана скривились от удивления.

– Это что, комплимент? Женщина перебила его.

– Нет, это вмешательство в мою жизнь. По идее, сейчас я должна была делать совсем другое в совершенно ином месте.

– Неужели вы не понимаете, что специалистов вашего уровня просто нет. Здесь вы будете первой.

– Уверена, что на больших судах врачи были и до меня. Не знаю, как вам удалось изменить первоначальный приказ Федерации о моей отправке в колонию, где в моей помощи так нуждались… Но как только мы вернемся, я намерена подать официальный протест.

Капитан сухо рассмеялся.

– Приказам свойственно меняться, Сара. К тому же это экстренная миссия.

– И вы не собираетесь признавать за собой вину? – укорила она его.

Капитан, тряхнув головой, залился смехом.

– Мой жизненный опыт подсказывает, что лучше ни в чем не сознаваться перед красивой женщиной, которая г. тому же еще и умна.

Презрительная гримаска исказила черты Сары. Ее бледное лицо приобрело мертвенный оттенок, усилившийся зеленым цветом ее форменного медицинского комбинезона. Сузившиеся глаза блеснули. Тряхнув копною своих великолепных волос, она промолвила:

– Не надо песен, капитан. Ведь мне уже далеко за тридцать… И все это мы уже давно проходили.

– Ну что ж, откровенно и, по крайней мере, искренне, поуютнее устроившись в кресле рулевого, он посмотрел в обзорный экран на простиравшийся вокруг Космос. – Мне удалось убедить власти в том, что я сам должен набрать себе команду. А времени на это почти не было. Ты же давно меня знаешь и прекрасно понимаешь, что я предпочитаю собирать вокруг себя людей, хорошо мне знакомых. Быть может, в этом и есть моя слабость. Но мы посмотрим. Ну, ладно, я все тебе объясню, лишь только Кирк поднимется сюда.

Доктор Пул, усевшись в кресло старшего научного сотрудника, ответила:

– Сюда он не поднимется. Я заперла их обоих в кладовке.

– О, это не имеет никакого значения.

– Он что, фокусник Гудини?

– Причем самый что ни на есть закоренелый. Упрямец.

Звезды за главным иллюминатором пролетали со скоростью, к которой было трудно привыкнуть. Это всегда поражало, казалось пугающе-прекрасным, но и крайне неестественным. Подобная скорость явилась плодом усилий изобретательного ума. Естественное чудо приемлемо, но вот чудеса запланированные… Капитан вздохнул, представил себе все остальное, что он увидит в течение нескольких последующих дней, и глаза его озарились надеждой. И тут дверная панель входа на капитанский мостик распахнулась, пол под ногами загудел, и капитан понял, что время мечтаний прошло.

– Встать!

Капитан и женщина повернулись, поспешно встали.

Перед ними стояли два агента Службы безопасности. Первый из них, огненно-рыжий, держал в руках атомарную дробилку из боекомплекта звездолета, рассчитанного на экстремальную ситуацию. И хотя врач Пул от страха не могла и пальцем пошевелить, капитан, всплеснув руками, обрадовано воскликнул:

– Джордж, как я рад тебя видеть! Послушай, ты здорово выглядишь! Как твои сыновья? – Капитан подошел к ворвавшимся в рубку и, похлопав Джорджа по плечу, повернулся к доктору Пул. – Я же говорил вам, что они не заставят себя ждать. Нечего сказать профессионалы.

Джордж Кирк, тяжело вздохнув, бросил гневный взгляд на капитана, затем на Сару, обвел глазами капитанский мостик, после чего вновь посмотрел на капитана корабля.

– Р-р-р, – у него перехватило дыхание, – р-р-оберт!

За его спиной все еще не уверенный в радушии капитана Дрейк помахивал погнутой световой панелью. А капитан, судя по всему, сейчас был на верху блаженства. Лицо его более всего напоминало довольного Мефистофеля.

– Ну что, не ожидали от меня подобной конспирации?

– Ты, – начал Джордж, – ты… нас похитил?

– Ну, видите ли, у меня просто не было временя на всякие там…

– Вот сейчас у тебя такое время есть!

– О да, у меня его в избытке… Уверен, что не меньше восьми-десяти минут, – изрек капитан, залюбовавшись своим старинным хронометром. Джордж сделал несколько неуверенных шагов вперед, в голове у него по-прежнему все плыло.

– Где все? – потребовал он ответа. – Корабль практически пуст!

Где вся команда?

– Думаю, в столовой. Там их ждал довольно плотный завтрак. К тому же на борту всего лишь несколько человек. По соображениям безопасности. Вы же сами понимаете.

Глаза Джорджа сузились.

– Безопасности? Да ты что задумал?

– Я хочу, чтобы вы добровольно присоединились к нам, с целью выполнения особого задания.

– Какого именно?

– А вот этого я вам сказать не могу.

– А где?

– И этого пока что не могу вам сказать.

– А сколько времени займет выполнение такого задания?

И вновь на губах капитана заиграла дьявольская усмешка.

– Простите, но пока никаких вопросов.

– А после того, как я завербуюсь в ваш особый отряд, вы мне скажете?

– Конечно.

– И предполагается, что я во всем должен вам доверять?

– Хотелось бы.

– В таком случае, считайте, что я завербовался.

– А как же ты, Дрейк? – поинтересовался капитан.

Джордж небрежно махнул рукой.

– Считайте, что он тоже завербовался. Ну а теперь, выкладывайте, в чем дело.

Рот капитана расплылся в улыбке до ушей, когда он, посмотрев на Сару, спросил:

– А разве я вам не говорил?

Сара с невинным видом пожала плечами.

– Но ведь это была не моя идея накачать их наркотиками.

– Да, да, так не потрудишься ли ты нам все объяснить? – потребовал Джордж, метнув на капитана гневный взор.

– Видишь ли, данная миссия сверхсекретна и является адекватной мерой на экстренную ситуацию. Так что все решения приходилось принимать, особо не раздумывая. В конце концов, мне разрешили набрать свою команду, так что…

– А кто разрешил, если не секрет?

– Командование звездного флота.

– Так что же, командование Звездного флота поручило тебе нас вырубить, а после этого похитить? – Джордж покачал головой. – Мне бы очень хотелось сейчас посмотреть на этот документ.

Капитан развел руками.

– Лишь при таком условии они дали мне свое согласие.

Удивленный странным выражением лица Кирка, капитан внезапно коснулся его губ одним пальцем и сказал:

– О простите меня. Я, кажется, не проявил должного гостеприимства. – И он галантно зажестикулировал перед ворвавшимися в рубку мужчинами и сидевшей в кресле женщиной. – Позвольте мне представить вам, джентльмены, доктора Сару Пул.

Джордж сверкнул глазами в ее сторону и сразу же вспомнил ее зеленый комбинезон и удушливый запах наркотика.

– Спасибо, но мы уже встречались.

– Ради Бога, не смотрите на меня так… Ведь он проделал то лее самое со мною ради того, чтобы я оказалась здесь.

Джордж щелкнул пальцами.

– И с ней проделали? А почему же надо было впутывать Дрейка?

Капитан, пожав плечами, подошел поближе к Дрейку.

– Ну, если вам от этого станет легче… Я просто знал, что он вам необходим. – И он тут же сунул руки в карманы своего кардигана, здорово напоминая профессора, расхаживающего у доски перед внимающими его словам студентами и при этом выдающего столь свежую и гениальную теорию, что не влюбиться в него просто невозможно. С присущей ему обаятельной улыбкой он кивнул. – Ну что ж. В таком случае необходимо внести некоторую ясность. Дети мои, подходите ближе. – Он подошел к компьютеру и набрал доступ в банк данных. Компьютер включен, – промолвил он.

– Работает.

– Говорит Капитан Роберт Эйприл. Дайте согласие на доступ в банк данных. Указания командования Звездным флотом, графическое изображение, лента номер один. – Консоль зажужжала и трескучим голосом отчеканила:

– Приказ принят, файл на экране. И вот на дисплее появился ряд диаграмм и фотографий довольно знакомого колониального транспортного звездолета, одного из дальнобойщиков, класса Зайдман.

Устаревшая, но хорошо зарекомендовавшая себя конструкция. Это ничего не значило для присутствовавших в данный момент на корабле, ну разве что, кроме самого капитана Эйприла. Он кивнул в сторону диаграмм.

– Это колониальный звездолет объединенной Федерации «Розенберг», что был отправлен на покорение только что открытой планеты. Пять дней тому назад мы получили сигнал бедствия с «Розенберга». Они, само собой, не были снабжены новейшей сенсорной системой и не понимали всей опасности ионной бури, разыгравшейся в системе, потому и зашли слишком глубоко в район повышенной опасности, а поворачивать назад было уже слишком поздно. Сейчас их несет по воле космических волн. Двигатели отключены. Имеется сильная утечка радиации. Продукты, имевшиеся на корабле, заражены.

Если даже у них еще и остались чистые продукты, то радиация уже проникла в жилые отсеки. Так что, все дело времени. А его осталось не так уж и много. Короче говоря, – сказал Эйприл, тяжело вздохнув, – всем им суждено умереть.

Джордж первым нарушил гнетущую тишину.

– Сколько же их там?

– Четырнадцать семей. Пятьдесят один человек. Двадцати семи еще не исполнилось и пятнадцати. Молодые пары с младенцами и без какого бы то ни было жизненного опыта. И без пищи.

– О Господи, – вздохнула Сара.

– На место происшествия сразу же был отправлен шаттл, продолжал Эйприл, – но ни один из обычных звездолетов не может пройти сквозь ионный шторм. На это могут уйти годы… Спасательное судно поспешило туда – но даже при трехкратном искривлении пространства… понадобится не меньше четырех месяцев. Запасов на «Розенберге» в лучшем случае хватит на три недели – и я уже упоминал о том, что там имеет место утечка радиации. – Он посмотрел на графический экран, отбрасывающий отблески на его лицо. Пятьдесят один человек обречены на смерть. Они уверены, что им уже ничто не поможет. И весь ужас происходящего состоит в том, что с ними поддерживается вполне устойчивая и качественная связь. Вся федерация слушает, как они там умирают. У журналистов сейчас, можно сказать, настоящий праздник. Впрочем, вы сами можете все это себе представить.

– У вас есть какой-нибудь план? – выпалил Джордж. – Поделитесь с нами. Мы уж постараемся воплотить его в жизнь.

Светло-голубые глаза Эйприла исполнились признательностью. Он было открыл рот, чтобы ответить, но его прервало бибиканье автонавигатора. Он повернулся с таким видом, будто бы отреагировал на лай собаки во дворе.

– Ах, кажется, мы приехали. Дрейк, вы знаете, как вывести корабль из пространственного искривления? – Дрейк, выйдя из состояния временного транса, вновь обрел свойственный ему сарказм.

– Помру, от усердия на работе, сэр, – с этими словами он сел на место рулевого и схватился за Ручки управления.

Эйприл подошел к иллюминатору, наблюдая за тем, как корабль, плавно выходя из пространственной искривленности, приближался к тому, что скорее всего напоминало космопричал за небольшим скоплением астероидов. Джордж покинул верхнюю палубу, по-прежнему не отрывая глаз от своего бывшего командира. Подробности их совместного прошлого мгновенно промелькнули в его памяти. В глазах капитана читалась непреклонная решимость. Она была заразительна. В то же время неизвестно было, что же командир собирался предпринять в данной ситуации.

– Так что же ты решил, Роберт?

– Подумай хорошенько, Джордж, – промурлыкал Эйприл.

– Невероятное спасение… Возможность превратить четырехмесячное путешествие в трехнедельный легендарный триумф во имя жизни. Подумай об этом.

Джордж посмотрел Эйприлу прямо в глаза. В верхнем углу обзорного экрана, наконец-то, появился никем не замеченный космопричал.

– Ну, а к чему весь этот антураж рыцарей плаща и кинжала? спросил Джордж. – Почему бы тебе меня об этом просто, по-человечески, не попросить?

– Не представилось возможности, дружище.

– Почему? Эйприл посмотрел в иллюминатор на мерцающий космопричал и промолвил:

– Да вот он, ответ.

Прожектора космопорта заиграли на его лице зловещими отблесками. Джордж посмотрел в иллюминатор. Свет выхватил на мгновение его покрытое трехдневной щетиной лицо, и в следующую секунду он отпрянул в полумрак, царивший внутри корабля.

– О Господи, – прошептал он в крайнем изумлении. – Да что же это?

– Это, – выпалил Эйприл, – звездолет.

Глава 3

В Космосе царил мрак… И казалось что так будет вечно.

– Говорит Полевой Примус Килайле <Командующий (воен. звание), от primus (лат.) – первый.>. Эскадрилья принимает патрулирование.

– Принято. Да пребудет с вами благодать Гранд Примуса. Желаем вам приключений. Пространство загудело. Сквозь космические бездны проплыл гигантский крылатый звездолет черного цвета, блестящий, изукрашенный металлизированными перьями. От одного из крыльев начали отделяться такие перышки. Они посыпались подобно черепице с крыши во время урагана, и каждое из них оказалось космическим кораблем – точной миниатюрной копией звездолета, от которого они только что отделились. Подобно организованному пчелиному рою, эскадрилья из шести патрульных кораблей отошла от несущего звездолета, отправившего их в пространство патрулирования на гиперсветовой скорости. Теперь, обреченные на подсветовую тягу, их экипажи были брошены на произвол судьбы во внутреннем пространстве… Это и придавало саркастический смысл благословению Гранд Примуса на мостике флагмана эскадрильи, по иронии судьбы имевшего название «Пепелище», – капитан Идрис чудом удержалась от тяжелого вздоха, стараясь не обращать внимания на раздраженные взгляды членов экипажа. Она пыталась их игнорировать, но безуспешно. Да они и не смотрели на нее, лишь переглядывались друг с другом. Мужчины обменялись всего лишь несколькими взглядами, но в них сквозило столько презрения, что молено было без труда про честь их мысли сквозь шлемы, напоминавшие птичьи головы. Другие члены экипажа преднамеренно не смотрели в ее сторону.

– Устанавливайте патрулирование, Кай, – сказала она, глядя на главный видеоэкран, продемонстрировавший, как звездолетоносец внезапно и бесцеремонно всосался в гиперсвет для того, чтобы отправить остальные эскадрильи в их собственные зоны патрулирования. Наступило некоторое облегчение. С ее личного мостика донесся знакомый голос:

– Десантируем «Колючую проволоку». Как меня слышите? – вещал в мегафон заместитель капитана.

– «Колючая проволока» принимает патрулирование, – протрещала бортовая рация. В перископ было видно, как один из звездолетов отделился от эскадрильного роя и стал удаляться на подсветовой скорости. Вскоре он исчез из вида. Замкомандира Кай, не останавливаясь, продолжил:

– Устанавливаем «Распутника». Как меня слышите, «Распутник»?

Прием.

– «Распутник» принимает патрулирование. И так продолжалось, пока звездоносцы «Пепелище», «Полет», «Опыт» и «Огонь Будущего» не освободились от патрульных кораблей, и вскоре «Пепелище» остался мерцать своими черными лакированными боками в гордом одиночестве, и лишь его металлизированное оперение, разлетаясь, пронзало сверкающими молниями безысходную тьму Космоса. Сохраняя достоинство, командир корабля встала с капитанского кресла.

– Пойду доложу Примусу Килайле. – Она уже почти прошла к выходу в коридор, как чей то оклик вынудил ее остановиться.

– Командир Идрис, – бросил стоявший на мостике молодой офицер, который демонстративно вел, себя так, будто ему там совсем нечего было делать. Его бесцветные волосы и уши, слегка наклоненные вперед, в последнее время раздражали Идрис больше всего на свете. Передайте от меня привет Примусу.

Командир повернулась, наградив наглеца испепеляющим взглядом.

– Думаю, Примус будет чрезвычайно этому рад, антэцентурион. А кроме того, я уверена, что он обожает жареных бабочек под соусом из дерзких КЛИНГОНОВ.

Идя по коридору, она старалась хромать посильнее, желая тем самым напомнить этому офицеришке о своем пространном послужном списке герои веских деяний во благо Империи. Сегодня звездолет почему-то казался на редкость маленьким. И она предпочла пройти по его коридорам и переходам, не пользуясь лифтом. Карабкаясь по крутым лестницам, Идрис чувствовала себя вновь молодой и сильной, и, кроме того, это хоть как-то подготавливало к встрече с Примусом – истинным воплощением мужественности, буквально уничтожавшим всех одним лишь своим видом. В штабном коридоре было полно часовых, но проходя через блокпосты, Идрис даже не задерживала взгляда на их однотипных лицах и, лишь остановившись у дверей апартаментов Примуса, обратила внимание на пару лоснящихся мундировпо обе стороны от входа. Какое-то время капитанша молчала, разглядывая каллиграфически вырезанные на дверях буквы «Т'Каэль Занидор Килайле, Полевой Примус». Надпись показалась ей совершенно дурацкой, хотя на протяжении многих лет она этого не замечала.

В последнее время подобные надписи убирали. Враг бдит! То было следствием паранойи, охватившей определенную часть Сената, признаком того. что даже сам Претор отныне уже не чувствовал себя в полной безопасности.

– Сообщите Полевому Примусу, что я здесь, – сказала.женщина, глядя на стоящих на страже субцентурионов. Один из облаченных в боевые шлемы охранников нажал кнопку на дверной панели.

– Полевой Примус, – вкрадчиво промолвил он, – командир Идрис просит об аудиенции.

– Пропустите.

Один из субцентурионов тут же вытащил карточку допуска из висевшей на его ремне сумке и спешно прицепил ее к униформе Идрис, в то время как другой страде набрал код и дверь открылась. Войти в апартаменты Примуса было все равно, что попасть на другую планету.

Воздух здесь был свеж и чрезвычайно влажен благодаря массе свешивающихся с потолка растений. В отличие от помещений в строгих военных тонах, характерных для прочих помещений корабля, это буквально сияло радугой красок. Здесь оказалась масса самых невероятных экзотических растений, произраставших, казалось, из потолка, стен и палубы. Зеленая листва местами переплеталась с ярко-желтой, багровой и голубой, принадлежавшей растениям, плохо переносившим подобную атмосферу. Но были и такие экземпляры, чья естественная окраска не имела ничего общего с земной зеленью.

Большинство из них привез с далеких планет, которые посетил за годы своей жизни, Примус. Кое-что можно было даже квалифицировать как деревья, поскольку налицо были и деревянный ствол, и клонящиеся к полу ветви.

– Входите, командир, – пригласил ее обманчиво-нежный голос Примуса из самой гущи этих зарослей.

Идрис сделала шаг вперед, и дверь за ее спиной тут же, шипя, закрылась. Командирша старалась двигаться по возможности осторожнее, чтобы случайно не наступить на какое-нибудь растение, одновременно следя за мыслящим.плющом, листва которого наклонялась в ее сторону. Высокая влажность и терпкий запах плесени и прели вызывали у Идрис кашель. Отведя рукой плотную завесу из янтарных висячих соцветий, командирша позвала:

– Примус?

– Я справа от вас. За чертовым деревом.

Да так могло называться что угодно. И пока Идрис освежала в памяти свои скромные познания в ботанике, Примус, широко улыбаясь, совершенно неожиданно вышел ей навстречу.

– Добро пожаловать.

На фоне растений он выглядел некоей аномалией – темные, как воронье крыло, волосы и невероятно смуглое лицо. Абсолютно черные глаза были довольно велики и круглы. Глубоко посаженные, окруженные сетью морщин, они порой казались чересчур вытаращенными… Взгляд выдавал в нем умного, но невероятно упрямого человека. Изящно изогнутые брови живописно контрастировали с заостренными ушами, что по канонам красоты расы риханцу было почти совершенством. Идрис знала, что се собственные ушки слишком загибаются назад, чтобы соответствовать стандарту, и порой жалела, что получила звание на ранг выше тех, кто имеет Право носить шлем. Конечно, думать об этом не стоило, но каждый раз при виде Примуса Идрис все же болезненно ощущала свою неполноценность.

Примус Килайле, похоже, стремился привлекать к себе внимание даже в домашней обстановке. Он носил офицерские кители устаревшего образца – Небесно-голубые, с полоской золотистого меха на Правой руке, более свободного покроя, чем ало-черная форма, которой отдавал предпочтение нынешний состав Сената. И хотя накладные плечи и зауженная талия кителя придавали солидный вид его тщедушной фигурке, аура высокого ранга от него уже не исходила. Старые награды сегодня казались смешными, поскольку со времен прежних бравых подвигов в Империи произошло немало кошмарных катаклизмов, по сравнению с которыми все прежние заслуги Примуса были лишь детской игрой. Мода Империи также ушла далеко вперед, и лишь серебряное плетение на стоячем желтом воротнике говорило остальным риханцу, что перед ними – Полевой Примус Великого Роя собственной персоною.

– Каждый раз, заходя сюда, я ожидаю обнаружить ваш труп, растерзанный какими-нибудь плотоядными растениями с далеких планет.

Примус таинственно улыбнулся.

– Что ж, такую смерть я принял бы с превеликим удовольствием.

– О нет, в таком случае вы погибли бы не во время исполнения своих прямых обязанностей. А что может быть позорнее, чем смерть не на боевом посту?

– Идрис остановилась около странного кактусообразного растения, украшенного сверху неким подобием черного шара. – Что это?

– М-мда… Ах это… Это, представьте себе, – цветок.

– Понятно. – Оттягивая момент начала серьезного разговора, она разглядывала прочую растительность, судя по всему, – тоже цветы.

Здесь росли и экзотические красавцы, и неброские спутники полей.

Потом, несмотря на то, что ей было ужасно неловко, командирша все же решила не тратить понапрасну время.

– Примус, могу ли я в очередной раз попросить вас выйти на мостик теперь, когда Рой разлетелся на патрулирование?

– Конечно же, можете. Но разве для того, чтобы отправить эскадру звездолетов на задание, так уж необходимо мое присутствие?

– Команде нужно все видеть, Примус, для вашей же собственной безопасности. Ваше отсутствие на капитанском мостике усилит позиции прочего командного состава.

Т'Каэль, почесав подбородок, присел на огромный горшок, из которого карабкалось под потолок вьющееся дерево, и с усмешкой посмотрел на Идрис. Ее длинные прямые темно-каштановые волосы обрамляли лицо отнюдь не по последней моде. Мясистые бронзовые щеки выдавали принадлежность скорее к клингонской расе, нежели к риханцу. Именно поэтому, подумал Примус, она и продвинулась так далеко по службе. Блестящая военная карьера изучила эту женщину откровенно высказывать свое рвение. Она говорила правду, невзирая на должности, даже если бы и могла поплатиться за это жизнью. И сейчас, вероятно, она вновь говорит правду.

– Если не ошибаюсь, вы – командир «Пепелища», – промолвил он.

– А это флагман Роя. В таком случае, чтобы получить дальнейшее продвижение по службе, лучше бы вам самой объявлять о роспуске Роя.

Терзаясь от желания очередного повышения по службе и от гложущего чувства вины, Идрис коротко кивнула и пробормотала:

– Благодарю за доверие.

– Продолжайте, – настаивал Примус.

– Антэцентурион Ри'Як скоро посетит вас, чтобы передать поздравления Верховного Претора, – сказала Идрис. – Он уже сеет смуту на корабле.

– Но ведь это ерундовое задание, Идрис,. – уточнил. Т'Каэль. Нижнее пространство.

– Да, задание плевое, но даже в нижнем пространстве порой приходиться сражаться с пиратами.

– Вот эти растения представляют для нас куда большую опасность, нежели пираты. Идрис в отчаянии закусила губу.

– Кое-кого из командного состава Роя устроили бы строгие порядки Претора на борту вашего флагмана. Вы лее прекрасно понимаете, что Сенат ни перед чем не остановится, чтобы снять вас с занимаемого поста.

Привстав, Т'Каэль схватился рукою за вьющиеся плети виноградной лозы и принялся внимательно их разглядывать.

– Пожалуйста, подержите вот это, – попросил он, протягивая ей сильно разбухшую старую лозу. Идрис машинально взялась за конец побуревшей плети. Внешне растение, казалось, никак на это не отреагировало, однако вскоре она ощутила под своими пальцами пульсацию, словно виноградная ветвь вовсе не хотела, чтобы ее хватали руками. Стараясь не слишком выдавать накатившийся на нее волной страх, командирша слегка отпрянула от лозы и постаралась ослабить захват ладони на дрожащем стебле. Примус схватил основной отросток лозы, взял в руки скальпель, с большой тщательностью выбрал место нанесения удара, после чего в мгновение ока взрезав плоть растения, рассек основной отросток почти до того места, где за виноградную плеть держалась Идрис. И тут лоза оказала сопротивление.

– Сэр… – начала было командирша, стараясь удержать вырывающуюся из ее пальцев плеть.

– Все на этом свете сопротивляется, стоит лишь нанести смертельный удар, – сказал Т'Каэль тоном, которым обычно успокаивают малых детей. Интересно, кому он говорил это – растению или командирше? Идрис решила не выпускать лозу несмотря ни на что.

Неужели это было очередной экзаменовкой со стороны Примуса? О, сколько же ей понадобится пробыть рядом с ним, прежде чем она узнает, кто он такой на самом деле. Куски рассеченного стебня полетели на пол. – Держите крепче, – Идрис, кивнув в ответ, постаралась выполнить приказ. Не мигая, смотрела она на то, как Примус вонзил свои пальцы в место разреза на основном разбухшем отростке и попытался развести в стороны верхние слои. Поначалу растение яростно сопротивлялось. Но вдруг в течение одной секунды разрез буквально взорвался дюжиной крохотных виноградных вьюнов, вырвавшихся из сердцевины растения прямо в лицо Т'Каэлю. От неожиданности Идрис отпрянула. Свеженькие, еще влажные листочки заскрипели, разворачиваясь в тусклом освещении, апартаментов Примуса.

– Вот оно, таинство рождения, – довольно пробормотал он, помогая листочкам полностью развернуться, а затем погладил новые молодые побеги. Ноздри Идрис уловили терпкий аромат новорожденных лоз. Когда она взглянула на свои руки, лицо ее исказила гримаса отвращения. Материнская лоза представляла собой лишь сморщенную оболочку. Передернувшись, командирша бросила старую ветвь на палубу. Т'Каэль посмотрел на нее краем глаза. Идрис так и не поняла, одобрен ее поступок или нет. А Примус прямо ей об этом не сообщил.

– Я понимаю все трудности, что вы испытываете на капитанском мостике, – промолвил он, все еще поглаживая пальцами побеги лозы. Но в данной ситуации я вынужден воздерживаться от каких бы то ни было комментариев.

– Нет, вам пора действовать. Особенно теперь, когда вы попали в поле зрения Претора. Ри'Як мне не страшен.

– Его нельзя недооценивать, – быстро проговорила она, вспомнив, что в данный момент беседует с самим Примусом Килайле, героем Широкой воины. – В качестве проктора Сената Ри'Як обладает неограниченной властью даже в ранге антэцептуриона. Он, воистину, домоклов меч, нависший над вашей головой.

Т'Каэль, притворно всхлипнув, саркастически бросил:

– В таком случае, это для меня слишком большая честь.

– И весьма сомнительная. Суть происходящего в том, что Претор вас боится.

– Ри'Як слишком молод, чтобы и впрямь заслуженно занимать свою должность. Он является проктором Сената лишь благодаря связям с неким могущественным семейством. Либо это своего рода плата за услугу, к которой, собственно, он не имеет ни малейшего отношения.

Антэцентурион понятия не имеет, сколь далеко простирается его власть. И я могу обратить это в свою пользу.

– Сэр, Сенат прислушается к его словам, в случае, если наш проктор обладает даром артистично лгать. Верховный Претор только поприветствует подобную ложь.

– Даже власти Верховного Претора недостаточно, чтобы снять меня с занимаемого поста. Не забывайте, что я как-никак Полевой Примус, хотя бы и в этой Богом забытой области пространства.

– Наш район патрулирования – своего рода наказание для вас, сэр, – напомнила Идрис, хотя она знала, что он и без нее все прекрасно понимает. На территории, принадлежавшей риханцу, возможностей для продвижения Примуса Т'Каэля уже не было. Человек его положения воспринял бы порученное ему задание как своего рода исправительные работы, а для всех, кто служил под началом Т'Каэля, это могло означать лишь конец дальнейшей карьеры. В особенности сейчас. – Ри'Як – глаза и уши Претора. Теперь он здесь. Его присутствие давит но вас. Каждый раз, когда команда видит антэцентурнона всем понятно, что вы, Примус, подобны голубке в окружении ястребов-стервятников. Они понимают, что теперь на их карьере поставлен крест.

– И вы здесь для того, чтобы мне об этом сообщить.

– Бесчестье командира – позор его экипажа.

Он вырвал вонзившееся в руку жало хищного насекомого и смачно его раздавил.

– Спасибо.

Идрис со смиренной улыбкой продолжила:

– Мой долг сообщить вам об этом.

– Именно, – согласился Примус. Оставив в покое новорожденные побеги лозы, он подошел к другому растению с мясистым стеблем, утыканным колючками и объемистыми семенными сумками, и стал проверять на ощупь, насколько вызрели семена. – Не бойся, Идрис, у Верховного Претора пока что нет такой власти, чтобы снять меня с занимаемого поста. Конечно, если не обесчещу себя каким-нибудь из ряда вон выходящим проступком. Вот отказался бы я от патрулирования космических задворок и сразу же стал бы для него легкой добычей. Но приказ исполнен, и теперь мы здесь.

– Позорно выполнять столь ничтожное задание, – настаивала командирша. – Информация о растущей военной мощи Федерации позволяет Верховному Претору сосредоточить в своих руках максимум власти, Федерацией уже построено двадцать супеpзвeздoлeтoв. Они стартовали одновременно, дабы продемонстрировать галактическую мощь. Это превосходнейшие военные корабли. Земляне обязательно развяжут войну с целью захвата пространства риханцу.

Т'Каэль бросил на нее насмешливый взгляд, заметив:

– Идрис, неужели вы всему этому верите?

– А вы – нет?

– Преувеличение. Не забывайте, что я знаю землян получше, чем кто-либо в нашей Империи.

– Да, в данном вопросе вы, своего рода, эксперт, – признала Идрис. – Никто этого не отрицает. Но сейчас пришло время поиграть мускулами. Сегодня наши звездолеты концентрируются на рубежах и проводят активную разведку нейтральной зоны с целью нанесения упреждающего удара по Федерации. Вот почему это позорное боевое дежурство в пространстве столь невыносимо для нас и опасно для вас, сэр. Бойцы Роя жаждут быть на переднем крае борьбы. Они ищут повод для того, чтобы поднять бунт, не желая и далее подобным образом себя позорить. Ребята мечтают атаковать флот федерации. Война неизбежна!

При этих словах руки Т'Каэля отдернулись от стебля растения, как от удара током, и он понял, что в последнее время совсем разучился скрывать свои истинные чувства. А ведь были времена, когда никто не мог сказать с уверенностью, что же в данный момент на уме у Примуса. Ведь даже наименее радикальные из его идей подорвали доверие Сената к нему с тех самых пор, как закончилась Широкая Война. С неприкрытым отвращением Примус отложил скальпель, словно опасаясь держать в руках какие-либо острые предметы. С отрешенным видом он высыпал в нагрудный карман пригоршню только что собранных семян.

– Личная честь когда-то ценилась выше личной славы, вздохнув, промолвил он. – А верность присяге была превыше кровожадности. Сейчас я стараюсь по возможности не обращать внимания на то что происходит вокруг меня. Мне стыдно.

Идрис подошла к нему на шаг ближе.

– Вам нет нужды стыдиться. Выход – в примирении с Претором.

Оставьте это смехотворное патрулирование и примите участие в великой битве. И во дворце Претора вновь запоют хвалебные песни в вашу честь, Примус, и о ваших подвигах снова с благоговейным ужасом будут рассказывать во всех пространствах, от здешних миров до самого Ч'Таврана!

Т'Каэль неторопливо отошел от командирши, вновь присел на край каменного горшка, стараясь снять напряжение Идрис благодушной улыбкой. Командирша внезапно поняла, что для своего ранга он улыбался слишком часто, хотя и довольно таинственно. Примус покачал головой в мнимом удивлении.

– Не так уж далеко отсюда находится Ч'Тавран, – промолвил Примус, презрительно скривив губы. Посмотрев на свои перепачканные в желто-коричневой земле руки, он попытался отыскать наиболее понятные Идрис слова. – Когда нас атаковали в Широком Пространстве, я действительно жаждал сражаться. Я сам командовал звездолетом-истребителем. И команда была мне верна. Но потом наш народ вновь стал тем, кем являлся в те далекие времена, когда впервые вторгся в просторы космоса, заселенные агрессивно настроенными людьми. Мы использовали наши победы для того, чтобы отвоевать большие пространства космоса у врагов. И вскоре они стали нашими жертвами. Теперь, я думаю, найдется множество причин для большего количества жертв. У нас будет повод схватиться с федерацией, и мы сочтем это за честь, поверьте мне, командир, закончил Т'Каэль, и взгляд его, казалось, проник до глубины души Идрис. – Если б я и впрямь думал, что федерация представляет для нас угрозу, то не подчинился бы приказу сражаться с ее войска и выйти в район намечаемых боевых действий, Это уж точно.

Идрис, задумавшись облизала губы.

– В таком случае, какими сведениями мы располагаем?

– До нас доходят слухи, думается мне, только слухи, да к тому же приправленные тщеславными идеями наших вождей.

– Неужели?

– Да, к тому же у меня нет ни малейшего сомнения, что федерация достигла определенного прогресса. Впрочем так же, как и мы. Этого и следовало ожидать. А через одно поколение мы достигнем куда большего, а дальше – еще больше. И если мы станем нападать друг на друга каждый раз, когда будем опасаться достигнутого противником прогресса, то нам придется воевать с ними до тех пор, пока в живых не останется никого. Особой славы и почета в этом нет, – заметил он, печально усмехнувшись. – Развивается любая цивилизация. Нападать на какую-нибудь расу лишь потому, что она прогрессирует в своем развитии, равносильно тому, чтобы убивать кого-нибудь лишь за то, что он дышит.

Идрис почувствовала, как ее лицо залилось краской. Да, похоже он был прав, по…

– А что, если вы все же ошибаетесь? После прошлой войны с федерацией нам понадобилось полпоколения на то, чтобы восстановить свои силы. В этот раз они уже точно нам такой возможности не предоставят.

Т'Каэль снова выпрямился.

– Вот почему я все еще выполняю свои обязанности.

Командирша тяжело вздохнула. И вновь она не сообщила ему ничего нового. Примус давным-давно решил строго придерживаться своих жизненных принципов. Бежать ему было некуда, враги обложили его со всех сторон. Быть может, все для него и кончилось бы благополучно, если бы не эта шумиха вокруг напряженности, возникшей между Претором и федерацией. Напряженность, о которой сама федерация еще даже не догадывалась. Претора устраивало подобное положение вещей, благодаря которым он получал некое преимущество. Идрис попыталась отступить хотя бы на шаг, но почувствовала, что кто-то крепко схватил ее за волосы. Она хотела было повернуть голову, но не смогла этого сделать. Что-то ползло у нее за ухом. Сдержав страх, Идрис боковым зрением увидела, как нечто с крохотными присосками ползло по ее щеке к глазу. Секундой позже Т'Каэль, почуяв неладное, бросился к ней на помощь со скальпелем в руке. Схватив одной рукой Идрис за волосы, он стал отдирать одну за другой присоски от ее кожи.

– Вот за этим, – объяснил он, отрезая запутавшееся в волосах щупальце, – надо постоянно следить, в противном случае его побеги-щупальца начинают хватать все живое, что попадается им на пути, будь то спящее животное или растение, и высасывать их похлещи полчища пиявок. Я даже вынужден подрезать эту штуковину каждый раз, когда собираюсь отходить ко сну. Ну вот… Теперь ты снова свободна, – промолвил он, приводя в порядок ее прическу. Затем он аккуратно стер грязные следы, оставленные на лице Идрис перепачканными в земле пальцами. Конечно, прежде надо было вымыть руки. Почувствовав себя неловко, он отвернулся и надолго замолчал.

Идрис терпеливо смотрела ему в спину, после чего решила заполнить возникшую между ними паузу.

– Я пришла лишь для того, чтобы проинформировать вас о настроениях среди экипажа Роя. Если вам это не поможет, что ж, в таком случае, простите меня. Могу лишь надеяться, что вы впредь постараетесь не слишком явно выражать свои чувства и настроения, зная о том, что глаза и уши Претора бдят.

Т'Каэль снова улыбнулся своей загадочной улыбкой.

– Идрис, те из моих выражений, благодаря которым я и попал сюда, были такими безобидными по сравнению с теми, что действительно частенько просятся мне на язык.

Она вздохнула.

– Ри'Як придет. Я просто думала, что вы обязательно должны об этом знать. – Чувствуя себя так, словно она уходит с поминок, на которых была единственной приглашенной, Идрис ужо стала пробираться сквозь густую листву в сторону выхода, как вдруг громкий властный голос Примуса остановил ее.

– Команда командой, а вы, командир, вы-то на чьей стороне?

Бронзовое лицо Идрис исказилось мукой. Сдержав свои эмоции, она посмотрела в его сторону. Казалось, Т'Каэль не обращает на нее ровно никакого внимания: его пальцы небрежно перебирали листву точно так же, как всего несколько минут назад ее волосы.

– Я с вами, – ответила она. – Мы ведь не первый день служим вместе, Примус. – По тону, которым были произнесены эти слова, Т'Каэль сразу же понял, что несправедливо обидел Идрис. Чтобы хоть как-то исправить ошибку, он попытался одарить се тем, что в его понимании было «теплым взглядом».

– Простите мне мой вопрос, Идрис.

Она вновь пристально посмотрела ему в глаза.

– Вы знаете, что я мечтаю о том, чтобы занять ваше место, призналась Идрис. – Но хочу, чтобы это произошло в результате вашего дальнейшего продвижения по службе, а не снятия с должности.

Берегите себя, сэр. Самая большая опасность для вас – вы сами.

Он кивнул в знак согласия, – то была сущая правда.

– Хотя граница далеко, я чувствую, что повсюду меня окружают враги.

Переговорное устройство затрещало, предоставив Идрис возможность не отвечать на эту реплику.

– Примус Килайле, антэцентурион Ри'Як просит об аудиенции.

Т'Каэль посмотрел на Идрис, и дьявольская улыбка заиграла на его губах.

– А не попросить ли нам антэцентуриона подождать, а? Как вы считаете?

Идрис закусила губу, но, тем не менее, щеки со порозовели от волнения.

– Вы заставляете меня чувствовать себя маленькой девочкой, сэр, – пожаловалась она. Проходя мимо нее, Т'Каэль проронил:

– Всегда рад вас видеть. – Он нажал на ближайшую переговорную панель, произнося в нее:

– Скажите, чтобы антэцентурион подождал.

– Так точно, Примус.

Когда Т'Каэль снова повернулся к Идрис, его взгляд сверкал озорством.

– И как долго, вы думаете, он теперь там простоит?

– После того, как он объявил о своем прибытии, уйти он уже не посмеет, – промолвила она. – Все же официальные церемонии – великая вещь.

– Как вы думаете, Ри'Як – разведчик или охотник? А может быть, и то и другое одновременно?

Идрис поднесла пальцы к губам, чтобы не отвечать. Она представила себе стоящего в коридоре Ри'Яка, не смеющего уйти, не смеющего нажать кнопку вызова вторично, и двух грозных стражей, стоически его игнорирующих. Командирша не могла припомнить, когда опасность столь ее развлекала. Полив своих питомцев, Т'Каэль задержал взгляд на плотоядном растении с пиявкообразными щупальцами, однако вскоре, судя по всему, отказался от искушения.

Он в очередной раз постучал по дверной панели и сказал:

– Пропустите антэцентуриона.

С того места, где стояли Идрис и Т'Каэль, им не было видно, как открывается дверь. Но они услышали се приглушенный зелеными зарослями скрип и заговорщически переглянулись. Дверь с шумом захлопнулась, после чего последовали чеканные шаги и хруст сминаемой листвы. Идрис прижала пальцы к губам. Похоже, Ри'Як не собирался звать на помощь. И даже когда он налетел головой на выступ в стене, ни Идрис, ни Т'Каэль не проронили ни слова.

Ближайшие к ним растения затрепетали. Примус расставил их так, что был абсолютно уверен, – Ри'Як и шага не сможет ступить, чтобы не получить веткой по глазам и не оцарапаться о колючки. И судя по звукам, долетавшим до них, это срабатывало. Лишь с третьей попытки проктор наконец выбрался к тому месту, где стояли Идрис и Т'Каэль.

Командирша изо всех сил закусила губу, чтобы не рассмеяться при виде взлохмаченной алебастрово-бледной шевелюры Ри'Яка, из которой, к тому же, торчали листья карликовых папоротников. Кажется, бедняга совсем потерял ориентацию и глупо моргал, пытаясь привыкнуть к столь необычной для него обстановке.

– Ах это вы, антэцентурион, – наконец-то осторожно признал факт его появления Т'Каэль.

– Наилучшие поздравления от Верховного Претора вам, Полевой Примус, – едва выдавил из себя Ри'Як, – а также всем тиркамеронцам.

– Принято.

– Уж больно здесь воздух густ.

– Концентрированный воздух полезен для здоровья, антэцентурион.

– Да, да, конечно. – Ри'Як наконец-то освободился от присосавшейся к его плечу листвы и стал так, чтобы видеть, не подают ли Идрис и Т'Каэль каких-либо тайных знаков друг другу. – Со всем моим уважением к вам, Полевой Примус, я бы хотел представить свои предложения.

– Да, я слушаю.

– Среди подчиненных вам экипажей зреет смута, – молвил Ри'Як, с трудом сдерживая улыбку от только что произнесенного вступления, казавшегося раньше таким значительным. – Пространство, в котором мы сейчас несем боевое дежурство, ничего особенного не представляет, и подчиненные, похоже, винят вас.

На сей раз Т'Каэль отреагировал лишь еле заметным кивком.

– Так вот, мои предложения связаны с тем, что вы позволите лично мне осуществлять все персональные назначения внутри Роя. Я, со своей стороны, обещаю оградить вас от проявлений чьей бы то ни было неприязни.

На этот раз ответная реакция Т'Каэля выразилась в том, что он пересел на большой глиняный горшок для рассады. Потупив взор, он сложил на груди руки.

– Во-вторых, – продолжал Ри'Як, – я не доверяю корабельной Службе безопасности. Позвольте окружить вас людьми, выбранными мною лично. Отныне они будут охранять вашу жизнь и подчиняться лишь мне одному.

Услышав эти слова, Идрис напряглась. Увы, кодекс офицерского этикета не позволял ей сейчас говорить. Т'Каэль, видимо, не замечал скрытых угроз в дьявольски коварных предложениях Ри'Яка. Она внезапно пожалела, что посоветовала Примусу не усугублять ситуацию.

Командирша испытала неистребимое желание выкрикнуть в адрес Проктора ряд оскорблений и пожелать ему впредь не осквернять своим присутствием апартаментов Примуса Килайле. Ей так хотелось, чтобы Т'Каэль поставил негодяя на место.

– И последнее, – продолжал Ри'Як. – Я буду постоянно находиться среди членов экипажей Роя и регулярно напоминать им, что всякая служба Претору почетна. И уж позабочусь, чтобы все сомневающиеся или инакомыслящие исчезли без следа. Уверен, вам это понравится. Команды кораблей в идеи ном отношении должны быть чисты.

Т'Каэль продолжал смотреть в пустоту.

– Конечно же.

Возмущенная наглостью Ри'Яка, Идрис сжал кулаки.

Самонадеянный Проктор Сената и впрямь считал, что Примус не посмеет отвергнуть эти предложения.

– Всякого инакомыслящего – говорил Ри'Як, доставлять на борт «Пепелища», где за ним строго приглядывать до прихода главного звездолета.

Т'Каэль вновь кивнул, не проронив ни ело! Идрис буквально кипела от негодования. Последние слова Проктора следовало понимать так: собрать по одной крышей всех недовольных – это же кратчайший путь устроить бунт. И даже если восстание потом и удастся подавить, виноват все равно будет командир корабля, на котором оно произойдет. В любом случае, мечта Претора сбудется, а Полевого Примуса сместят с занимаемой должности.

– У вас есть ко мне что-то еще? – хладнокровно спросил Т'Каэль.

Антэцентурион мгновенно приободрился.

– Вы даруете мне привилегию находиться в постоянном тайном контакте со звездолетом Претора. Это поможет ему лучше представлять, каким именно курсом мы следуем. Уверен, вам бы хотелось, что бы Его Превосходительство знало о том, что вы поощряете достойное поведение.

Т'Каэль снова согласно кивнул. Выражение лица оставалось неизменным. Кажется, ему было очень стыдно, и Идрис чувствовала себя в этом повинной, осознавая что он предпочитает умереть, нежели стать на колени. Уж лучше бы она не просила у него этой аудиенции.

Ри'Як подождал несколько секунд, нагло глядя в глаза Примусу.

Листья папоротника в его всклокоченной шевелюре придавали ему сходство с бойцовым петухом, занесшим клюв над жертвой. В следующий момент он не сдержался:

– Так когда же вы намерены претворить в жизнь рекомендованные мною изменения?

Т'Каэль, облизал губы, неторопливо встал, руки его по-прежнему оставались скрещенными на груди.

– Когда ты обожрешься пиявок, дрянь! Весь гонор Ри'Яка словно ветром сдуло. Глаза его округлились. В ту же секунду последовал сокрушительный удар в челюсть и Т'Каэль послал глупца к противоположной переборке каюты. Листва вздрогнула, и капельки крови брызнули на белоснежную стену. Т'Каэль Килайле, пройдя по смятым растениям, схватил антэцентуриона за шиворот и стал его душить. Когда Полевой Примус заговорил вновь, даже Идрис стало не по себе.

– Помни свое место, червяк, – прошептал он. – Если ты думаешь, что я позволю тебе мотаться по моим кораблям и грозить преторской рукой честным риханцу, то ты просчитался, паразит. Если же снова начнешь путаться под ногами у моих подчиненных, клянусь, я сразу обвиню тебя в измене и собственными руками выпотрошу. Затем он крикнул в ухо дрожащему Проктору:

– Можешь доложить об этом Сенату!

– И потом совершенно спокойно добавил:

– Если жив останешься. – И он вытолкнул Ри'Яка за двери, предварительно отобрав У пего карточку допуска. Стражники не стали помогать упавшему на колени Проктору. Когда дверь забылась, Т'Каэль, поправив меховую полоску на плече, обратился к Идрис:

– Ну разве изящно я все проделал? А?!

Глава 4

Скорее всего, он именно так и произнес тем благоговейным ужасом, который только мог человек вложить в это слово: «Звездолет»

Корма цвета слоновой кости и полное отсутствие каких-либо опознавательных знаков. Это чудо зависло над космопричалом подобно жемчужине на фоне черного бархата бездонных бездн Космоса.

Отсутствие какой-либо символики на одноцветном корпусе придавало этому запредельному видению еще больше таинственность. Эйприл и Джордж, затаив дыхание, смотрели в иллюминатор.

Отчасти знакомая им конструкция модели была доведена до совершенства и поражала своей новизной и свежестью. Но более всего поражали размеры звездолета. Корабль напоминал гигантского лебедя, в тысячи раз превышавшего по величине нормальную птицу, но при этом сохранившего изящество, грацию и благородство.

Джорджу и прежде приходилось видеть больше звездолеты транспортные сухогрузы, космические станции, звездные лайнеры, фрегаты, – но то что он видел сейчас, – было настоящей песней к инженерной мысли.

– Звездолет, – томно прошептал он, щуря глаза. Они подплывали к нему снизу, и белоснежный корабль сверкал над ними словно звезда в вечной ночи.

– Корабль никак не назван и не внесен в каталоги, никакой информации о нем никогда не публиковалось, и никакие комиссии не подписывали актов о его приемке. По правде говоря, он вообще еще па свете не существует, равно как исчезнем и мы, в случае, если ступим на его борт.

Выслушав эту тираду Эйприла, Джордж откашлялся, после чего просипел:

– Звучит отрезвляюще!

Дверь, ведущая на капитанский мостик, с шипением открылась, и двое членов экипажа заняли свои рабочие места. Тот, что был поменьше ростом, принял руль у Дрейка, которому, можно сказать, крупно повезло, поскольку он вряд ли смог бы состыковаться с приближающимся звездолетом без посторонней помощи. Второй из вошедших в рубку управления, громила-индеец, на котором еле сходилась форменная гимнастерка, незамедлительно прошел на вторую палубу и отбил запрос на сближение.

– Ну, привет, ребятки! – звонко крикнул Эйприл. – Дайте-ка я вас познакомлю. Так, все внимательно посмотрели на меня… Ребята, перед вами – командир Джордж Кирк и лейтенант Рид. Рулевой – Карлос Флорида. – Кивнув на звездолет в иллюминаторе, он добавил:

– Именно Карлос будет управлять этой штуковиной, а на верхней палубе находится наш астротелеметрист – Дух Копья Санави… Опасайтесь его. Достойный представитель племени Апачей. Страшнее ничего не придумаешь.

Сняв наушники, Санави одобрительно кивнул.

– Правильно, – сказал он бархатным баритоном, – если что, могу и задавить.

На мгновение прислушавшись, он кивнул Эйприлу.

– Разрешение на стыковку получено, сэр. Начальник космопричала дает добро на то, чтобы мы по завершении маневра перешли на борт звездолета.

– Отлично, – сказал Эйприл. – Действуйте в соответствии с указаниями.

– Куда будем пристыковываться? – спросил Джордж, вновь засмотревшись в иллюминатор на звездолет, теперь уже загораживающий все поле обзора.

– Мы не собираемся пристыковываться. Джордж в удивлении поднял брови.

– Что, что? Эйприл смерил его строгим взглядом. – Мы перенесемся куда надо при помощи луча… Джордж почувствовал, как во рту у него пересохло.

– Транспортация?

– Вот именно, только более модернизированная, чем во времена кораблей класса Батон Руж. Теперь для подобного процесса требуется гораздо меньшее потребление энергии. И нынешние транспортеры куда быстрее прежних. На что в прошлом уходили минуты, ныне дело всего лишь нескольких секунд.

– Я все же не понимаю, – возмутился Джордж. – Как такое может быть? Я слышал, что Транспортация чересчур длительный процесс, чтобы иметь хоть какое-то практическое применение. Что же изменилось?

– А ты слышал что-нибудь о дуотронике?

– Нет.

– Отлично. Так вот, лет десять тому назад один молодой человек по имени Дэйстром разработал новую компьютерную концепцию. Открытие это по своему значению было сходно лишь с изобретением алфавита.

Конечно же, понадобилось несколько лет на то, чтобы доработать детали, но сейчас наконец-таки все отлажено, и этот новейший звездолет оснащен как раз именно такой техникой. А когда транспортер подсоединен к компьютерному банку данных… весь процесс занимает буквально пару секунд. Компьютер способен ассимилировать молекулярную структуру перемещаемых в пространстве тел и мгновенно восстанавливать их в прежнем виде… Тебе это понравится, Джордж.

– Э, нет, похоже меня от этого вытошнит, Роберт, – с мрачным видом изрек Кирк.

Эйприл рассмеялся, похлопав его по спине.

– Разбойник…

Джордж напрягся, почувствовав острую необходимость разобраться с возникающими вопросами по порядку.

– А какое все это имеет отношение к «Розенбергу»?

– Прямое… За иллюминатором как раз тот звездолет, на котором мы и отправимся спасать этих несчастных, – сказал Эйприл как раз в тот момент, когда к нему подошла Сара Пул. – Этот звездолет буквально начинен новейшими технологиями: двигатель четвертого поколения, построенный на принципе искривления пространства, позволяющий развивать невиданные прежде скорости, дилитиевое фокусирование, новая сверхмощная защита, и этот список можно продолжать до бесконечности. Короче говоря, мы должны добраться до терпящих бедствие в рекордно короткое время.

– Но ты же сказал, что путь наш займет четыре месяца на скорости искривления три. И даже с двигателем четвертого поколения понадобится не меньше месяца, чтобы обойти все космические бури, а ты сам заметил, что больше, чем месяц, те, что остались на «Розенберге», не протянут.

– А мы доберемся туда гораздо быстрее. Джордж в сомнении прищурил глаза. Независимо от того, сколь мощен и красив был звездолет, бесспорно, он не был в состоянии свернуть космическое пространство и сделать путь до «Розенберга» короче, чем он есть на самом деле. Поджав губы, Джордж с недоверием посмотрел на Эйприла и сунул руки в карман.

– Благодаря суперзащите, – начал Эйприл, – и усиленной дуотронике звездолета мы будем в состоянии пройти сквозь эпицентр любого из космических ионных штормов.

Джордж почувствовал, как за его спиной от неожиданности услышанного встрепенулись докторша и Дрейк, но даже не стал поворачиваться в их сторону. Подойдя ближе к Эйприлу, он перегнулся через разделявшую их консоль.

– Сквозь само сердце ионных бурь?! Роберт, да ты с ума спятил!

Эйприл посмотрел Джорджу прямо в глаза. – Мы обязаны добраться до них за неделю. Ты это понимаешь? За неделю.

– Обязаны. Но вот будем ли?

– Ну, считай, что я оптимист, но только не придурочный. Да и к тому же звездолет этот – настоящий прорыв. Он – кульминация нескольких технических революций этого десятилетия, плоды которых только начинают внедряться в практику.

Ошеломленный Джордж закрыл на мгновение глаза, затем обошел Эйприла, уставившись в палубу. Он схватился за голову, дабы не свихнуться от того, что пришлось ему узнать за последние минуты.

Эйприл молча ждал, не отрывая глаз от Джорджа. Спустя несколько секунд Кирк продолжил:

– Значит, вот он каков, гамбит Звездного флота?!

– По крайней мере, должен быть таким, – ответил, передернув плечами, Эйприл. – Ну, а как иначе было профинансировать этот проект? Но не забывай, Джордж, звездолет – не только собственность Звездного флота, но и всей федерации. Что ты на это скажешь?

– А что я должен говорить? Неужели тебе и так непонятно?

– Рад это от тебя слышать. Джордж лишь рукой махнул.

– Мы охраняли эту нейтральную зону в течение семидесяти пяти лет лишь потому, что опасались очередного нападения ромуланцев. А почему? Потому что у них не было никаких причин нас бояться. – Он ткнул пальцем в иллюминатор. – Это не спасательный корабль, это боевая машина!

Эйприл быстренько обошел навигационную консоль, отделявшую его от Джорджа.

– Но это же не космический корабль, Кирк, – настаивал он с драматической интонацией в голосе. – Это же звездолет!

– Космический корабль, звездолет, какая разница…

– Джордж! Да ты только послушай – звездолет! Ты понимаешь – от слова «звезда»! Испускающая свет, таящаяся в глубинах космоса, находящаяся столь далеко от нас, что кажется искоркой в ночи…

– Ну, про звезду это я понял, – вздохнул Джордж.

– Теперь поговорим про слово «корабль», – продолжал Эйприл. Еще с тех самых времен, когда отряды безвестных храбрецов бороздили на утлых суденышках океанские просторы, слово «корабль» стало святым!

Джордж покачал головой, пораженный столь слепым идеализмом Эйприла.

– Ну, это просто класс, Роб. Ты, кстати, уже успел зарегистрировать свои авторские права на только что сказанное?

– Вот когда отправишься с нами на этом корабле в поход да почувствуешь его как следует, – капитан широко развел руками, – вот тогда-то мы и поговорим.

* * *

Джордж старался не думать о предстоящем ему лучевом перемещении. Подвергаться подобной транспортации в пространстве прежде ему еще не приходилось, но слышал он об этом уже предостаточно. И надо заметить, ничего хорошего. И поэтому, когда Ястребиный Коготь, или как там его звали, скомандовал звездолету энергетизироваться, Джордж невольно затаил дыхание и приготовился к неминуемой смерти. Первым было ощущение звука – нечто похожее на жужжание роя насекомых, а затем возникло такое чувство, будто все эти насекомые разом на тебе закопошились. Создавалось впечатление, что он попал в пчелиный улей, из которого никак не мог выбраться.

Затем он ослеп, и окружавший его мир превратился в расплывчатое пятно раздражающей окраски. Чтобы убедить себя в обратном, он попытался пошевелить руками, но похоже, двигать уже было нечем. Он вполне отчетливо ощутил то. как затрещали его внутренние органы.

Затем окружающий его мир вновь стал приобретать очертания.

Появились комната с бледно-серыми стенами, отделанными красными панелями, большая консоль пульта управления, два человека за нею и наконец-таки его собственное отражение в зеркале на стене. Комната словно бы отвердела, и легкое головокружение охватило Кирка. Спустя мгновение он отдышался.

– Ну как, все в порядке? – голос Эйприла был подобен грому в звенящей тишине.

– Кажется, процесс еще не доведен до совершенства, – сухо заметила откуда-то издали доктор Пул.

– Джордж?

Джордж не смел посмотреть себе под ноги, а когда наконец рискнул, то увидел, что стоит на подернутом инеем линзообразном стекле.

– Пожалуй, это было самое тошнотворное из испытаний, выпавших на мою долю в этой жизни, – сказал он. В поисках Дрейка он посмотрел по сторонам, и наконец-то обнаружил его у себя за спиной.

Глаза у Дрейка были вытаращены, но, судя по всему, он был в полной целости и сохранности.

– Ничего, со временем попривыкнем, – заверил Эйприл, когда Кирк сошел со стеклянного диска. – Но, должен признаться, дух все же захватывает. Это же надо – не поодиночке, а всех шестерых сразу.

Так что в будущем мы сможем десантироваться куда угодно исключительно лучевым способом.

– А зачем же, – промолвил Джордж, смерив презрительным взглядом Эйприла, – на звездолете имеется дополнительная стартовая площадка для автономного шаттла?

– Не знаю, вероятно, для подстраховки.

– А не проще было бы его в таком случае оборудовать дополнительные помещениями для лучевой транспортации?

– Да, само собой, но, – Эйприл развел руками, – Джордж, чего ты от меня хочешь? Я ведь простой романтик. Ты же знаешь инженеров-конструкторов. Они так любят новые идеи, но при этом ни за что не соглашаются расставаться с тем, что проверено временем.

– Да я просто так спросил, Роб.

– Друзья мои, – предложил Эйприл, указав на бронированную дверь. – Прошу вас на мостик.

* * *

– Всего на борту пятьдесят семь человек, – объяснял капитан Эйприл, пока они шли по длинному пустынному коридору на какой-то безымянной палубе, где местами торчала лишь одна арматура и еще не было установлено никаких переборок. – Все они специалисты, участвовавшие в создании этого корабля. Все они прошли самый тщательнейший отбор. Это лучшие инженеры и конструкторы федерации, специалисты-электрики и ученые-компютерщики. Все отсеки звездолета создавались в обстановке полной секретности и строились в разных местах. Никто из работающих понятия не имел, что же он, в конце концов, изготавливает. Кроме капитанского мостика, его вы сейчас увидите, на главной корме полностью завершены работы лишь на двух палубах. Палубы отдыха и развлечений пока нет, но лишь потому, что она превращена в сектор оказания скорой медицинской помощи тем, к кому мы сейчас спешим. – Он повернулся к докторше. – Сара, хорошо бы тебе сразу туда направиться и посмотреть, все ли там на месте.

– А что же здесь доделано? – поинтересовался Джордж.

– Компьютерное оснащение, сенсорные датчики, двигатели новейшей конструкции, хотя еще и не опробованные системы жизнеобеспечения, системы тяжелого вооружения, внешняя защита.

Дублирующего управления, правда, еще нет, но, надеюсь…

– Такое ощущение, будто мы на предварительных испытаниях.

Эйприл кивнул и одобрительно посмотрел на Джорджа.

– Да, мой друг, вы совершенно правы.

– А что за вооружение имеется на звездолете?

– Мощные дальнобойные лазеры и синхрофазотронные пушки.

Оружие, сам понимаешь, нешуточное. Видишь ли, мы уже почти готовы были провести первые испытания… Ну, то есть, посмотреть, как работают двигатели и системы защиты от космических жестких излучений, как вдруг случилось это несчастье на «Розенберге». И тогда мы решили, что время пришло. Не могло представиться лучшей возможности проверить этот звездолет на практике и рассеять всевозможные домыслы и предрассудки, возникшие у многих в период его создания.

– О чем ты говоришь? – удивился Джордж. – Какие это еще домыслы?

– Ладно, как-нибудь позже об этом. Тебе необходимо внимательно изучить весь корабль, если ты собираешься стать старшим офицером, Кирк.

Джордж остановился как вкопанный. Дрейк натолкнулся на астротелеметриста, поскольку ни тот, ни другой не хотели сбить с ног Кирка.

– Что, что ты сказал, Роберт? Да я же не имею никакого морального права на такой ранг.

Эйприл поспешил развеять сомнения Джорджа.

– Ты хочешь сказать, что ты недостаточно квалифицирован. Ты посмотри вокруг! Одни специалисты. Мне таких больше не надо. Мне нужен ты, Джордж. Мне нужен исполнитель, умеющий отстоять свое мнение. Лишь после этого я стану доверять собственным решениям.

– Это совершенно идиотский выбор, – честно признался Джордж.

Мило улыбнувшись, Эйприл повернулся к остальным, и, разведя руками, промолвил:

– Ну, видите?! Как раз то, что мне нужно! Озадаченный Джордж понурил голову. Капитан снисходительно улыбнулся.

– Ну, что же вы скромничаете, Джордж, вы ведь и прежде бывали в космосе. И вряд ли бы вас назначили главой Службы безопасности на звездной базе, если бы вы понятия не имели о современной технологии. Неужели ты думаешь, что я об этом не знаю. Нет, что ни говори, а ты – смышленый парень, Джордж.

Эйприл стал на эскалатор и подождал, пока к нему не присоединятся остальные, после чего нажал кнопку. Джордж, бросил сердитый взгляд на Дрейка.

– Что-то ты подозрительно молчал во время всего этого.

Дрейк округлил глаза.

– Мертвые говорят мало.

– Что же тебя убило?

– Шок.

– Слава Богу, по крайней мере, хоть в этом-то я не одинок.

Затем они вышли в турболифт, который двигался столь быстро, что даже у Джорджа слегка закружилась голова. Тем не менее, лифт наглядно продемонстрировал размеры звездолета. Черт подери, какой же он здоровый, подумал про себя Джордж. Лишь только дверь лифта открылась, перед ними предстал невероятных размеров капитанский мостик. Флорида и Санави моментально заняли то, что, по мнению Джорджа, и было их служебными постами. Капитанский мостик отнюдь не сиял, поскольку был местами недокрашен и недополирован. Пол был покрыт легким серо-голубым ковром, судя по всему, обладавшим достаточной звукоизоляцией. Под потолком сверкал гигантский видеоэкран в обрамлении других, более мелких. В данный момент все они были отключены. Несколько работников-техников закрывали щитами какие-то кошмарные переплетения электропроводки в полу, а по центру мостика Флорида уже включал рулевое управление. Подключенная к электросети консоль весело завизжала.

– Прошу сюда, – пригласил Эйприл, показав направо. Он остановился перед блестящей черной консолью управления с разноцветными переключателями, циферблатами и рычажками. – Вот наша гордость! – совершенно искренне воскликнул капитан. – Это так называемый библиотечный компьютер. Мы смогли заложить все знания галактики в его память. И в любое мгновение эти знания можно вывести на дисплей. Это, так сказать, кульминация дуотронической революции. Скорость компьютерного анализа и вывода на дисплей увеличена в десять тысяч раз. Вы только представьте себе, десять тысяч раз! Компьютер разрабатывался и программировался обитателями Вулкана, тем не менее, своего представителя, чтобы работать на этой технике, они нам не прислали. Они явно не смогли найти в своей среде того, кто пожелал бы рисковать жизнью в компании человекообразных. Но это, – он любовно погладил консоль, – именно то, благодаря чему мы можем вести корабль во время искривления пространства. Даже при искривлении шестого порядка, и причем без всяких карт, по совершенно неизведанным просторам. Поразительно.

Именно благодаря этому новшеству мы сможем пробиться сквозь ионные бури. – И, повернувшись к своим спутникам, словно желая убедиться в том, что они по-прежнему его внимательно слушают, он добавил: Конечно же, это не так легко будет сделать, это отнюдь не нормальный режим функционирования даже для такого звездолета. Но в случае крайней необходимости совершить подобное вполне возможно.

– Интересное замечание, капитан, – съязвил Джордж.

– Я чувствовал себя обязанным это сделать. Тем не менее, преимущества для вас очевидны. Нам больше не надо совершать отдельных прыжков в пространстве. Как мы летали раньше? Ну, искривимся немного в пространственно-временном континууме, сразу, лее остановимся и произведем сенсорное сканирование, чтобы не налететь на какую-нибудь планету. Теперь все иначе. Благодаря библиотечному компьютеру, мы сможем в тысячу раз быстрее осваивать бескрайние просторы галактики.

– Но почему же такая секретность?

– Простите? – отвлекся на мгновение Эйприл. – Ах да. Посмотрев по сторонам, он облокотился на консоль и в задумчивости уставился на нижнюю палубу. Очевидно у него не хватало слов, чтобы и далее описывать совершенство этого сверхзвездолета. Прошло несколько секунд, прежде чем капитан заговорил вновь:

– Видите ли, это же, в конце концов, не цирковая повозка. Необходимо подготовить общественное мнение, а по сему – всю информацию об этом новшестве необходимо публиковать дозировано. Осторожность не помешает. Все, что угодно, в этом мире можно истолковать ложно, а многие из правительств, входящих в федерацию, так боятся централизации власти. Подобный звездолет поможет создать впечатление, что некто пытается изобрести столь мощное оружие лишь для того, чтобы потом диктовать свою волю другим мирам. Вы сами понимаете, что скорой централизации федерации не приходится ждать. Скорее всего, она прежде распадется на различные блоки и оси. Так вот, подобный звездолет или целый флот таких звездолетов послужат укреплению идеологического единства федерации, разумеется, в случае, если игра будет вестись честно.

Джордж прошел на верхнюю палубу к месту, где бы он мог внимательно изучить систему боевых пусков на рулевой панели. Карлос Флорида бросил на него самонадеянный взгляд, однако так ничего и не сказал, поскольку только что назначенный первый офицер столь свирепо уставился на красные кнопки, будто они в состоянии были командовать находящимися на звездолете людьми, а не наоборот.

После долгой паузы Джордж сказал:

– Самое чудовищное из того, что мне когда-либо приходилось видеть. – Эйприл подошел к нему, положил руку на плечо, тихонько переспросил:

– А почему?

– Почему? Такой корабль. Да даже одна из его… а ты еще говорил о целом флоте.

– Да, по крайней мере, о десяти звездолетах. Но я не…

– Ты? – атаковал его вопросом Джордж. – Неужели? Ты не хочешь смотреть правде в глаза, Роберт. Этот компьютер, эти сенсорные датчики, это мощное вооружение, эта чудовищная мощность двигателей.

Нет, такой звездолет способен крушить корабли противника получше ионных бурь. Впервые за свою историю мы можем защитить свои рубежи и планеты своих колоний. Впервые нас станут воспринимать всерьез.

Теперь уже мы сможем вынудить и ромуланцев и клингонов оставить нас в покое.

Эйприл в отчаянии замахал руками.

– Но захотим ли мы этого?

– А ты считаешь, что не захотим?

– Ты ошибаешься, Джордж, этот звездолет в первую очередь создан для исследования космического пространства.

Джордж подошел к нему на шаг поближе.

– Но цивилизация процветает лишь тогда, когда в состоянии себя защитить.

– Да, но по внешнему виду ты вряд ли отличишь оборонительное вооружение от наступательного?

– Все же ты поэт, Роберт.

– Вот почему ты мне и понадобился, Джордж. Эйприл прошел мимо Дрейка и Сары, продолжавших предусмотрительно молчать, к тому, что, судя по всему, являлось капитанским креслом. В нем Эйприл чувствовал себя как старый солдат на верном скакуне.

– Джордж, постарайся понять, немного подумать, – продолжил он.

– Если звездолет примут за боевую машину… на исследовательской работе можно ставить крест. Мы не должны допустить, чтобы это произошло. Со временем, надеюсь, среди команд подобных звездолетов будут не только люди, но и представители иных цивилизаций. Как только звездолет пройдет апробирование, межпланетный конгресс астронавигаторов признает его настоящим космическим аппаратом межзвездного сообщения, не принадлежащим конкретно какому-либо правительству или планете. Это будет первым шагом на пути истинного единения известной нам части галактики. Мы должны преодолеть те параноидальные настроения, что сопутствуют звездолетам подобного уровня, тот милитаристский привкус, о котором ты толкуешь, и доказать всей галактике, что данный звездолет является незаменимым средством нашего дальнейшего роста и экспансии, способным оказать самое непосредственное влияние на повышение нашего жизненного уровня. Мы сможем принести прогресс и цивилизацию в самые отдаленные уголки Вселенной, сделаем достоянием землян новые инопланетные технологии и революционные идеи, о которых у нас даже не могли прежде и мечтать. Вот почему мы не можем позволить себе даже малейший риск в отношении осуществления нашей пробной миссии.

Это не боевая машина, Джордж.

– Неужели? Лазерные пушки с мощностью, в десять раз превышающей обычную, и синхрофазотронные орудия? И с чего ты взял, что это мирный корабль? Неужели ты не понимаешь, сколько систем может защитить лишь одно присутствие подобного звездолета?

Миллиарды людей могли бы спать спокойно, – Джордж прошелся по палубе, словно ожидая подтверждения своим словам от звездолета.

Несколько пар глаз внимательно за ним наблюдали, большинство боялись, что он испросит у них личного мнения. В конце концов Джордж снова повернулся к Эйприлу.

– Ты говоришь о принципах и философии, капитан, но люди принципиальные обязаны отстаивать свои убеждения. Нет ничего плохого в силе и мощи, когда они защищают правое дело. Один из наших принципов состоит в том, что нельзя ничего у кого-либо отнять лишь потому, что ты в состоянии это сделать.

– Вот именно! – воскликнул Эйприл. – Вот это мы и должны уяснить. Что звездолет вовсе не предназначен для того, чтобы отнимать у кого-либо хоть что-то. Данный космический аппарат своего рода Император Идеалов, Джордж! Он – воплощение нашего права, а не мощи.

– Он и то, и другое! – отпарировал Джордж, направляясь к турболифту. – По крайней мере, должен быть таким. – Пойдем посмотрим на эту штуковину, – обратился он к Дрейку, и оба друга скрылись за дверями лифта. Когда на мостике вновь воцарилась тишина, Роберт Эйприл, скрестил на груди руки, покачал головой и, вздохнув, промолвил:

– Господи, как же я рад тому, что взял его с собой!

Глава 5

– Вперед, Коготь. Транслируй их радиограмму, только, пожалуйста, почетче.

– Передаю… Последнее сообщение с космического корабля «Розенберг» получено звездной Базой-2 ровно один солнечный час тому назад, сэр.

Капитан Эйприл попытался выслушать сообщение с «Розенберга» стоя, однако связь с терпящим бедствие кораблем произвела на него такое тягостное впечатление, что он все же опустился в кресло. Сидя в другом кресле, Джордж внимательно наблюдал за ним, в то время как радиореле фокусировало свое внимание на словах, которые вот-вот должны были прорваться из черных бездн. Ожидание вестей от погибающего экипажа было невыносимым. Джордж подался вперед, но так ничего и не сказал. Когда наконец радиограмма зазвучала, на фоне жуткого треска почти ничего нельзя было разобрать.

– Говорит исс… рабль «Розенберг», – доносился женский голос, леденящий, далекий, очень напряженный, исполненный крайнего самообладания. Он продолжал без каких-либо драматических пауз. Ионное облако расширяется в… жесткость излучения равна восьми…

Повторяю – восьми по шкале… Оно уже повсюду теперь. Все наши запасы излучают радиацию… Есть случаи каннибализма… Систему от импульсного двигателя…Установки ориентации в пространстве не… ботают все равно. Самое главное – мы пытаемся собрать…статочное количество реанимационных машин для детей, младше восьми лет. Мы хотим погрузить их в гипнотический сон с заморозкой. Мы объясняем им, что настала пора спать. Думаю, энергообеспечения хватит до тех пор, пока сюда не прибудут спасатели. Вы меня слышите, звездная база, прием? Вы должны объяснить им, почему, проснувшись, они найдут своих родителей мертвыми. Будем надеяться, что радиация не проникнет туда, где находятся дети, до вашего прибытия. Да и мы знаем, что вы не в состоянии спасти большинство из нас, но, тем не менее, постарайтесь все же поспешить. База, прием, разошлите нашу радиограмму… не бросайте наших детей. Неважно, как много это займет… не забывайте наших деток. – Последовала пауза, куда более загадочная, чем та тишина, что стояла сейчас на капитанском мостике. Джордж чувствовал, как у него холодеют руки. – Это будет последняя радиограмма, если вы, конечно, сами не выйдете с нами на связь. Мы стараемся экономить энергию. Капитан Анита Загароли.

Корабль «Розенберг», конец связи. – В голосе женщины слышалась последняя надежда. Внезапно Джордж почувствовал себя так, как будто бы искусственную гравитацию врубили до предела. Его буквально вмяло в кресло… Неотвязные мысли об Айове и двух его мальчишках вновь разбередили душу. С трудом он заставил себя заговорить.

– Передайте им, – прохрипел он, – сообщите, что мы уже идем к ним на подмогу. – Прошло несколько секунд, прежде чем Эйприл пошевельнулся. Наконец, стиснув зубы, капитан пробормотал:

– Мне не терпится им сообщить, но я не могу… Вы же слышали то, что они там делают, – невероятно… с незначительными запасами и такой убогой техникой. Ведь у них нет ничего такого, из чего можно изготовить надежные ячейки глубокой заморозки с последующей реанимацией несчастных детишек. К тому же у этих людей нет даже инженерного образования, может, они и впрямь намастерили там разных холодильных установок, но вот обнаружим ли мы на «Розенберге» еще живых детей, пребывающих в гиперсне… – Он медленно покачал головой. – Они хватаются за соломинку, пытаются делать хоть что-то, чтобы окончательно не сойти с ума. Настоящие специалисты прекрасно понимали бы, что все это неосуществимо. Я подозреваю, что их бортинженер преднамеренно ввел их в заблуждение.

– Но…

– Джордж, я не могу сказать им, что через неделю буду рядом, поскольку окончательно не уверен в том, что это возможно. Даже не хочу сообщать, что мы до них доберемся, ведь нет полной уверенности, пройдем ли мы через ионные бури, не имею права… – Он внезапно смолк. – Понимаешь, нет сил. – Джордж спорить не стал, так как думал о своих детях, – Джордже младшем и Джимми. Ему еще ни разу не приходилось обманывать Джимми… Щелчок бортового интеркома прервал его размышления. Эйприл нажал на клавишу вызова.

– Коготь, – обратился капитан.

– Слушаю, – ответил ему Санави.

– Свяжитесь-ка со звездной Базой-2 и попросите от моего имени сообщить им, что мы отнюдь не пасуем перед трудностями и у нас даже мыслей не возникает отказаться от спасения «Розенберга». Затем повторите это еще раз. Убедитесь в том, что они все поняли, скажите, что они не одиноки.

Когда связист ответил капитану, голос его звучал неуверенно, будто бы он сомневался, что из его уст подобная радиограмма прозвучит правдоподобно.

– Санави сделает все, что в его силах, капитан… Конец связи.

Джордж, скрестив руки на груди, стал мерить шагами капитанскую каюту.

– В чем дело? – Джордж оторвал взгляд от стены.

– Простите, капитан, но мне не терпится взяться за работу.

– Я тебя прекрасно понимаю.

– Ну что ж, в таком случае, пойдем, – и он повернулся к дверям. Эйприл жестом усадил Джорджа обратно в кресло.

– Нет, нет. Посиди еще несколько минут. Только что начался процесс взаимодействия вещества с антивеществом. Посиди, Джордж, и расскажи-ка мне подробнее, что ты надумал.

Брови Джорджа поползли вверх.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, давай же, Джордж. Неужели что-то не так?

– Не так?! – резко повторил Джордж. – И после этой радиограммы с терпящего бедствие «Розенберга» ты еще спрашиваешь? Но, по правде говоря, мне и впрямь кажется, что здесь что-то не так.

– Ну, так в чем дело, Джордж, я тебя внимательно слушаю.

Не в силах скрыть своих чувств, Джордж то и дело сжимал кулаки, в конце концов он сел в кресло и спустя несколько секунд заговорил.

– Я надеялся вовремя уйти в отпуск, чтобы поспеть на день рождения Джимми, – он махнул рукой в сторону безмолвной переговорной панели. – Тут я как раз об этом и призадумался.

– А что, твои отношения с женой с тех пор так и не улучшились?

– спросил Эйприл.

– Все то же.

– Думаю, что это отрицательно влияет на мальчиков.

Джордж проигнорировал озабоченный тон капитана.

– Да нет, они достаточно крепки и духом, и телом. К тому же, несмотря на расстояния, я стараюсь, чтобы они обо мне не забывали.

– Знаешь, Джордж, если нам повезет и произойдет как минимум два чуда, ты вполне можешь поспеть домой к дню рождения… Как ты считаешь? – Покорная улыбка заиграла на губах Джорджа.

– Все может быть. Я стараюсь надежды не терять. Когда ему было семь… Я дал обещание, которое вообще-то и давать не следовало.

Эйприл крайне удивился.

– Неужели? И что же это такое было?

– Я пообещал мальчику рассказать в день его десятилетия, почему он имеет второе имя – Тиберий.

Эйприл рассмеялся.

– Тиберий? Ты никогда мне об этом не говорил.

– Я думал, он все позабудет.

– Джимми? Да ты, верно, мечтатель.

– Но теперь-то, кому как не мне это знать.

– Ну так рассказывай, отчего это?

– Что отчего?

– Ну, отчего у него такое чудесное второе имя – Тиберий. Уж больно тяжеловато для мальчика:

Немного помявшись, Джордж промолвил.

– Ничего, он к нему привыкнет. Когда ему исполнилось семь лет, он понял, что это «Т» – что-то да значит. Я тогда нес боевое дежурство на звездной Базе-4, а Винн почему-то боялась об этом ему сказать – мальчик ведь даже спать ложился с луком и стрелами. Но ты же знаешь Джимми, для него не существует никаких преград, а потому, немного поразмыслив, он и решил, что «Т» означает «танк». И пока я не прибыл на побывку домой, он так и оставался Джимми Танк Кирком.

Разве мог я допустить, чтобы подобное продолжалось и впредь?

– Вряд ли, – Эйприл почесал подбородок.

– Так вот, я научил его говорить «Джеймс Т. Кирк» каждый раз, когда его будут спрашивать, как его зовут, и поклялся рассказать, что означает буква «Т», когда ему исполнится десять лет. И вот получите. А у парнишки отличная память.

Эйприл, вальяжно развалившись в кресле, промолвил:

– А теперь ты мне кое-что пообещай. Джордж вздрогнул.

– Что?

– Если мы достигнем «Розенберга» прежде, чем угробимся, ты обязательно расскажешь мне, почему второе имя твоего сына Тиберий.

Джордж, смерив Эйприла взглядом, изрек:

– Решено. – И тут же ему на ум пришло совершенно другое.

– Послушай, Роберт, а как вы называете этот звездолет, наверняка у него есть название?

– Нет, пока никакого имени у звездолета нет, Джордж. И опознать его невозможно. Он подобен призраку, ты не находишь?

– Так как же мы будем его величать и себя называть при встрече с иными кораблями? Не станем же мы при подлете к «Розенбергу» сигналить – «Вас вызывает космический корабль „Аноним“.

Эйприл тут же его поправил.

– Звездолет, мой друг, звездолет. Унифицированный звездолет «Аноним».

– Расскажи все лучше начистоту, Роберт. – Эйприл понимающе кивнул в ответ, но, судя по всему, прямого ответа на вопрос Джорджа у него не было.

– Ты должен понять, что звездолет разрабатывался не один год и при этом его как-то называли.

– Как же, если не секрет?

– Ну, я предложил, чтобы его назвали «Конституция». В этом имени было бы все, что я хотел вложить в эту новую машину, справедливость, единство, терпимость, плюрализм, или, по крайней мере, надежду на это.

– И это уже решено?

– Боюсь, что нет, – испытывая неловкость, промолвил Эйприл.

– «Конституция» претерпела значительные изменения, и новая двигательная установка делает наш звездолет совершенно непохожим на чертежи, когда-то разрабатывавшиеся для той «Конституции».

– Так значит, это все-таки другой корабль? Вздохнув, Эйприл предпочел рассказать Джорджу правду, опасаясь, что в противном случае он так или иначе узнает ее от других членов экипажа.

– Разработка «Конституции» началась задолго до технологического прорыва последнего десятилетия. Прежде чем звездолет был заложен, все очень сильно изменилось, начиная с электроники и заканчивая навигационной привязкой, способной ориентировать нас даже в момент искривления пространства. Поскольку всю начинку корабля пришлось менять, Звездный флот подписал новый контракт на постройку сверхзвездолета… Короче говоря, на чертежах он обозначен под номером 1700, но номер звездолета, на котором мы сейчас находимся, – 1701.

Джордж понимающе кивнул.

– Так за кем остается окончательное решение? Эйприл выдержал эффектную паузу, после чего, улыбнувшись, промолвил:

– Даже боюсь тебе сказать…

– Неужели за тобою?

– Признаюсь, виноват. Окончательный выбор названия звездолета остается за мной. Федерация даровала мне эту привилегию. Видно, я им чем-то понравился.

– Ну и дураки они после этого.

– Но почему, Джордж? У тебя что, есть предложение получше?

Может, ты хочешь назвать этот корабль сам?

– Дай мне немного подумать, – уклончиво ответил Джордж.

– Хорошо… Думай, сколько хочешь. Придумать название этому звездолету, пожалуй, единственное, что мы можем сделать, не торопясь. – Эйприл встал и нажал на клавишу интеркома. Бортинженеры? Говорит капитан. Доложите обстановку, пожалуйста.

– Мы готовы к осуществлению зажигания импульсного двигателя, капитан.

– Отлично! Вот этого мы все здесь и ждали. Набирайте обороты.

– Принято к исполнению, капитан.

– Пойдем, ты поможешь мне пробраться в новый век, Джордж. Роберт Эйприл актерским жестом указал на дверь. – Сейчас мы впервые запустим двигатели этого звездолета.

* * *

Когда Эйприл и Джордж прошли на мостик, там уже во всю кипела работа. Несколько специалистов занимались сборкой недоделанных панелей управления, но стоило появиться Кирку и Эйприлу, как эти люди поспешили уйти с мостика, чтобы усилить посты, на которых по инструкции должно было находиться куда больше народа. И вскоре на мостике, кроме капитана и его первого офицера, остались:

Санави на связи и телеметрии, Флорида за рулем, Дрейк, помогавший Флориде в сборе рулевой консоли, а также маленькая, похожая на птичку, женщина, хлопотавшая у подсистемного монитора, которую Эйприл спешно представил как Бернис Херт. Видимо, она являлась одним из конструкторов-разработчиков размещенной на мостике аппаратуры управления.

– Обычно у нас на мостике находится еще несколько человек, заметил Эйприл, усаживаясь в капитанское кресло.

– Я так и подумал, – ответил Джордж. Посмотрев по сторонам, он ощутил себя одиноким альбатросом среди всех этих специалистов и гениев. Пожалуй, капитанский мостик и впрямь был пустоват, учитывая его гигантские размеры и то громадное количество кнопок, дисплеев и датчиков, за которыми, наверное, кто-то же должен был присматривать. Он вздрогнул от неожиданности, когда на панелях управления загорелись разноцветные лампочки и процесс запуска двигателя начался. Джорджу стало стыдно, что он ведет себя как желторотый юнец. Покраснев, он тут же поспешил отвернуться, чтобы этого не заметил Эйприл. Ожившая электроника раскрасила мостик во все цвета радуги: индикаторы, замигав, загорелись красным, синим и желтым, в то время как мониторы и диносканеры выдали массу красочных диаграмм, значение которых Джорджу было абсолютно непонятно. «И что мне здесь делать, – подумал он про себя. Большая часть здешнего оборудования мне незнакома, я почти как динозавр. А что, если от меня здесь потребуется выполнить какой-нибудь приказ, а я даже не знаю, как.» – Цепь его размышлений прервал внезапно включившийся видеоэкран, продемонстрировавший прекрасную космическую панораму за бортом корабля. В поле зрения попадал самый край космопричала и далекие звезды. А затем голос Эйприла – нежный, приятный – произнес на безукоризненном английском:

– Инженерная служба, говорит капитан. Сейчас мы будем включать импульсный двигатель. Проследите, чтобы персонал покинул трубы Джеффри еще до того, как мы начнем. Никто не должен оставаться там, даже когда мы попробуем только один импульс.

– Так точно, сэр. Переходим на режим готовности выработки импульса.

Джордж подошел к капитанскому креслу.

– Что все это значит?

– Что, что? Ах это… сейчас инженеры находятся в пилонах поддержки, подпитывают установки искривления! Не хочу, чтобы кто-то оказался там случайно пойманным в ловушку. Если двигатели не заработают, то нам конец. Но этого не произойдет. С ними все будет в порядке.

– Двигатели искривления, если не ошибаюсь, будут задействованы не сразу.

– Совершенно верно. Как только мы пройдем поле астероидов.

Конечно же, нам сейчас нельзя терять ни минуты, но надо быть осторожными, на карту поставлено слишком многое. Эти двигатели искривления разогреваются даже сейчас, а кроме того, там имеется ряд последовательных отражателей-дефлекторов, удерживающих смесь вещества и антивещества от прорыва обратно в звездолет при нагреве двигателей до рабочего режима. Всего лишь через полчаса зажигание будет полностью завершено.

– А откуда осуществлялась энергоподпитка до настоящего момента? Эйприл улыбнулся.

– Ты задал очень хороший вопрос, Джордж.

– Да, да, совершенно верно, батареи. Химические батареи, которые забирали энергию с космопричала. Сейчас они уже полностью подзаряжены. Конечно же, звездолет будет помощнее космопричала.

Слышишь, как жужжит… Не торопись, Джордж… со временем ты все поймешь.

Джордж положил руку на плечо Эйприла.

– То, что я понятия об этой работе не имею, твоя вина, а не моя.

В очередной раз ухмыльнувшись, Эйприл кивнул головой. Отлично, если тебе от этого легче. – Он повернулся к Санави. Коготь, свяжи меня с космопричалом.

– Слушаюсь, сэр. Говорите.

– Космопричал? Говорит Эйприл. Отсоедините, пожалуйста, все внешние источники питания.

– Принято, звездолет. Хватит кормиться молочком матери. Удачи вам.

– Спасибо, космопричал. Конец приема. – Капитан посмотрел на бортинженера и, откашлявшись, промолвил:

– Бернис, переключите энергию батарей на импульсное зажигание.

– Переключено, сэр, – подтвердила Бернис, – есть импульсное зажигание. Заводимся, сэр.

Эйприл удовлетворенно потер руки. Бросив взгляд на Джорджа, он продолжил командовать:

– Закрыть все магнитные замки.

– Закрываем, сэр.

– Проверьте расчеты по безопасности и системам сохранения.

– Системы безопасности. Индикатор зеленый, сэр.

– Карлос, принимайте рулевое управление. Карлос Флорида жестом пригласил Дрейка сесть в кресло астронавигатора – от Дрейка здесь не было никакого проку, но и особого вреда он не причинит, – после чего занял свой пост. Пробежав пальцами по клавиатуре, Карлос, несмотря на всеобщую спешку, неторопливо изучил выведенные на дисплей диаграммы.

– Руль слушается, капитан, – сказал он с гордой улыбкой.

– Великолепно, – прошептал Эйприл. Вцепившись в подлокотники капитанского кресла, он с радостной улыбкой уставился на Джорджа. Ну что же, первый офицер, вперед. Выводите нас на безбрежные просторы. – Джордж обвел взглядом мостик, в его глазах стоял немой вопрос. – Прошу вас, – поощряюще кивнул Эйприл в сторону черной бездны открытого космоса. Джордж несколько секунд молча смотрел на капитана. И лишь когда Эйприл еще раз кивнул на обзорный экран, Джордж абсолютно уверился в том, что капитан и впрямь хочет передать ему эту честь. Ни один из них в действительности не мог запустить звездолет – старт корабля будет осуществлен Флоридой, но отдать команду в Звездном флоте было равносильно традиционной бутылке шампанского, разбиваемой о борт.

Затаив дыхание, Джордж подался вперед.

– Ну что же, посмотрим, – как ни в чем не бывало, промолвил он.

– Посмотрим, полетит ли наша императрица.

Воздух на мостике был наэлектризован до предела. Первый помощник впервые вздрогнул. Официально Джордж не был пилотом Звездного флота и не знал, как управлять подобным судном. «Если что-нибудь пойдет не так, надеюсь, Флорида исправит ошибку», подумал про себя Джордж. Посмотрев на обзорный экран, он скомандовал:

– Полный вперед, мистер Флорида, на двадцатипроцентной досветовой.

– Есть, двадцатипроцентная досветовая. Рулевая консоль загудела под пальцами Флориды. Быть может, ощущение невиданной по силе мощи, пробудившейся в звездолете, было только воображаемым, но все присутствовавшие чувствовали ее. Хотя Джордж и знал, что находится в окружении блестящих умов, он ощутил исходящий от них детский восторг, и ему стало чуть лучше. Может быть, в этой головоломке он и впрямь на своем месте. Ведь по отношению к звездолету все эти люди испытывали те же чувства, что и он. Но до сегодняшнего дня он не видел звездолета даже на картинке, а они его разрабатывали. Однако сейчас трепет и волнение объединяли его с окружающими. Отныне он душой и телом стал частью этого невероятного чуда. Горстка бесстрашных первопроходцев с ожиданием смотрела на Джорджа. Его руки свела судорога нетерпения. На обзорном экране медленно уходил прочь космопричал. Звездолет ожил. И вдруг, совершенно неожиданно, звездолет издал душераздирающий стон – звук, исполненный столь глубокой печали, что можно было спутать его с человеческим криком.

Мгновенно замигали разноцветные лампочки и тут же погасли.

Капитанский мостик окутала тьма. Всякое движение прекратилось.

Оказавшийся во мраке Джордж не мог пошевелиться. Из тьмы… из жуткой тишины донесся хрип. Звук исходил со стороны кресла астронавигатор.

– Я ничего не трогал, Джордж. Клянусь, я ничего не трогал.

Откуда-то сзади послышался щелчок интеркома. Из капитанского кресла раздался голос Эйприла:

– Мостик вызывает инженерную службу. Доктор Браунелл? Вы там?

Миновало несколько секунд, прежде чем пришел ответ, – весьма удручающее сообщение, сделанное скрипучим голосом:

– Источник энергии полностью разъединен.

– Что, и батареи тоже?

– Само собой, и батареи. А что, по-вашему, значит «полностью»?!

Удивленный столь неуважительным тоном, Джордж автоматически повернулся к креслу Эйприла, хотя они по-прежнему не могли видеть друг друга в кромешной тьме.

– Кто это? – требовательно спросил он. Наконец загорелось аварийное освещение, цепочка крохотных огоньков побежала по мостику. Под потолком зажглась пара лампочек, питаемых от своей собственной энергосистемы. Тем не менее, на мостике все равно было очень темно, но, по крайней мере, теперь можно было разглядеть друг друга. Тени играли на лице Эйприла, когда он склонился над интеркомом.

– Что это значит, доктор?

– Вы хотите, чтобы я тратил время на объяснения вместо того, чтобы незамедлительно приняться за ремонт?

Эйприл скривился и уже открыл рот, чтобы дать невеже достойный ответ… но так и не осуществил своего намерения. Ужасающий визг аварийных сирен, оглушивший всех, кто был на звездолете, предупредил о надвигающейся катастрофе. Джордж, инстинктивно вцепившись в поручни мостика, стал в шоке озираться по сторонам.

– Что это? – крикнул Эйприл в интерком. Голос, его терялся в грохоте динамиков. – Инженеры!

– Ах, черт возьми…

– Доктор Браунелл! Что происходит? В интеркоме что-то зашумело, лишь подбавив гнетущего нервного напряжения, вызванного выводящим из себя ревом аварийной тревоги, и когда вновь послышался человеческий голос, говорил уже совершенно другой человек:

– Мостик! Произошел несчастный случай! Нам необходимо восстановить подачу питания на сохраняющие устройства в течение ближайших пятнадцати минут, в противном случае мы запорем двигатели!

– О Господи! – пробормотал Эйприл. Вскочив с кресла, он рванулся к турболифту. – Джордж, за мной!

Глава 6

В отсеке инженерной службы было так же темно, как и на капитанском мостике. Несмотря на обширную площадь палубы, специалисты в суете то и дело натыкались друг на друга, поэтому передвигаться можно было только бегом. Бежали и капитан вместе с первым офицером – Джордж едва поспевал за Эйприлом, перепрыгивая через какие-то ящики и непонятную аппаратуру, которую собирались установить уже во время звездного перелета. Они остановились около группы техников, столпившихся возле принтера огромной компьютерной панели, занимавшей большую часть отсека инженерной службы и прерывавшейся лишь в одном месте, где железная лесенка вела к другим панелям, установленным на более высоких уровнях.

– Доктор Браунелл? – начал было капитан. От группы инженеров отделился довольно шустрый старичок лет семидесяти, сразу же бросавшийся в глаза благодаря своей торчащей в разные стороны седой шевелюре и очкам, – их уже давным-давно никто не носил. Он озирался по сторонам до тех пор, пока в поле его зрения наконец-то не оказался Эйприл.

– Что вам угодно?

– Что с кораблем?

– Поломался.

– А поточнее не можете объяснить?

– Могу, но нет времени, – отрезал старик. Насупив седые брови, он набирал информацию на каком-то ручном полупроводниковом приборе, спешно подключенном к сети.

– Очень опасно? – настаивал Эйприл.

– Вуди! – крикнул Браунелл, не обращая ровным счетом никакого внимания на капитана. Из-за сепараторных решеток на другом конце палубы выглянул неоперившийся юнец – полная противоположность своему шефу, парень, наверное, еще не отметил своего двадцатилетия.

Красавец блондин, он выглядел белой вороной среди окружавших его видавших виды инженеров.

– Да, сэр?

– Поди сюда и объясни все Эйприлу.

– Будет сделано, сэр. Джордж потянул Эйприла за рукав. Роберт, а что это за бронтозавр? Эйприл, отойдя на приличное расстояние от группы инженеров, быстро зашептал Джорджу:

– Это сам доктор Лио Браунелл из Академии Звездного флота.

Джордж, он один из тех, кто разработал комбинацию дилитиевого выброса с новой дуотронной системой, позволяющей столь продолжительное искривление…

– А я всегда считал, что это открытие принадлежит Цефраму Кокрейну.

– Ошибаешься. Кокрейн открыл формулу искривления, но оно не может осуществляться непрерывно в неопределенных и неизученных зонах пространства по той причине, что датчики и компьютеры не успевают вовремя срабатывать. Браунеллу удалось повенчать дуотронику с сенсорными датчиками, что облегчило наше передвижение по неизведанным просторам Вселенной, потому как отпала нужда останавливаться каждый раз и убеждаться, что не наткнешься на неожиданно выплывшую по курсу планету. Пожалуйста, не вступай с ним в пререкания. Он абсолютно гениален.

– Но ведет он себя вызывающе!

– А это – Энтони Вуд, его помощник, – сказал Эйприл, указав жестом в сторону направляющегося к ним юноши. – В равной степени выдающийся ум, закончил колледж в семнадцать лет. Сейчас ему всего лишь двадцать один.

– Где ты нашел всех этих людей, Роберт? – покачал головой Джордж, внимательно разглядывая подошедшего к ним молодого человека.

– Здравия желаю, капитан, – поприветствовал их Вуд.

– Вуди, познакомься, это наш первый офицер, Джордж Кирк. – Вуд тряхнул своей светленькой головкой.

– Сэр.

– В чем дело, Вуди? – настаивал Эйприл. Вуд тяжело вздохнул.

– Произошла утечка охлаждающей жидкости, к тому же на месте аварии не сработала компьютерная защита, а потому и случилось короткое замыкание. Ни батареи, ни импульсный двигатель при этом не пострадали, но нет никакой возможности передать энергию в накопители искривления, в особенности на магнитные замки накопителей. – Пока Вуд говорил, Джордж понял, что это – тот второй голос, который он слышал через интерком, находясь на мостике, это он сказал, что можно запороть двигатели.

– Вы говорите, что времени у нас почти не остается? – спросил у юноши Джордж.

– Да, сейчас у нас в запасе минут тринадцать, – сказал Вуд, сторонясь от двух куда-то несущихся инженеров. – Замки безопасности не будут держаться без магнитных печатей, а мы уже стали преобразовывать двигательную смесь. Так что все накалилось, а охлаждение не работает. И если мы не восстановим проводку, установки разнесет к черту! – У Эйприла перехватило дыхание. Джордж спросил напрямую.

– Неужели сами двигатели?

– Да, сами гондолы, – подтвердил Вуд. – Короче говоря, без этих магнитных печатей все расплавится, и мы уже этот процесс никак не сможем остановить. Извините, сэр, но не могли бы вы меня сейчас на минутку оставить в покое? – И, отодвинув Джорджа, парнишка вскарабкался по лестнице до верхней секции разноцветных переключателей. – Конечно же, более неподходящего момента для этой аварии и быть не могло. Пятнадцать минут назад двигатели еще не были достаточно разогреты, чтобы причинить хоть какой-нибудь вред при разгерметизированном источнике питания. Через пятнадцать минут мы уже не получим энергии напрямую от двигателей искривления.

Похоже, работа целого года пошла прахом лишь из-за того, что мы понятия не имеем, как восстановить энергопитание. – Вуд чуть не плакал от огорчения. Сморщив лоб, он внимательно следил за показаниями расположенных рядом датчиков.

– А почему бы нам в таком случае не повернуть обратно к космопричалу? – поинтересовался Джордж.

– У них недостаточное количество внешних источников питания, чтобы поддерживать систему в оптимальном режиме. Их даже не хватит на то, чтобы перекрыть все магнитные заглушки. Да и за то время, что у нас осталось, мы вряд ли сможем подыскать необходимый источник энергии.

– Вуди, паршивец, ну-ка быстро слезай оттуда! Джордж и Эйприл вовремя обернулись, чтобы встретиться лицом к лицу с доктором Браунеллом, вытиравшим грязные руки о свою рабочую спецовку, которая была, пожалуй, погрязнее их одежды.

Доктор был по крайней мере на голову ниже Эйприла, но это меньше всего его беспокоило. И он, и Вуд подошли к ним одновременно.

– Да, звездолет-то, оказывается, – совсем развалюха, промолвил старик, антикварные очки увеличивали его глаза почти вдвое.

– И что, вы уже ничего не можете сделать? – с трудом выдохнул Эйприл. – Абсолютно ничего?

– Ну, да, конечно же. Теперь можем сидеть здесь преспокойненько и дожидаться, когда нас разнесет к чертовой матери.

– Несмотря на свою боевую манеру держаться, доктор Браунелл не мог скрыть глубокого разочарования. – Вы лучше подготовьтесь к аварийному отстрелу двигательных установок. Так мы, по крайней мере, корму спасем. Эйприл побледнел.

– О Господи, – прошептал он. – Черт возьми… Джордж подошел к Эйприлу.

– Но как же эти люди на «Розенберге»?!

– Мы не можем добавлять к списку жертв всех этих инженеров! не сдержался капитан.

– Так значит, мы отказываемся?!

– Увы, у нас нет выбора.

– Нет! – закричал Джордж. – Вы этого не сделаете. – Все, кто был на палубе, посмотрели в его сторону. Эйприл схватил его за плечо.

– А что ты можешь предложить?

– Я предлагаю вам так легко не отступать, – он даже сам удивился жесткости своего тона. – Найдите альтернативу.

Старик Браунелл ткнул пальцем в Джорджа, не отводя глаз от Эйприла.

– А это еще кто такой? Я хочу узнать прежде, чем отправлюсь на тот свет.

Джордж повернулся к Буду.

– Найдите способ, как подать питание к этим магнитным замкам и заглушкам. – Молодой инженер заморгал глазами.

– Это невозможно. Тем более за десять минут. Конечно, мы можем поменять проводку, но не за столь короткое время.

На лбу Джорджа выступили капельки пота, он вплотную подошел к Вуду.

– Я настаиваю! Послушай, что я тебе скажу! Забудь о проводке.

Забудь сейчас вообще о звездолете. Помни лишь об этих люках-заглушках. Как подать питание, чтобы поддержать поле задержки в течение необходимого времени и не дать установкам искривления взорваться? – Он схватил Вуда за руку. – Какой у нас есть выбор?

– Я, я… я же говорил вам… Никакого. – промямлил Вуд. Проводка сейчас представляет собой однообразную спекшуюся… Джордж схватил Вуда за отвороты комбинезона.

– Выбор есть! Представь, что никакой возможности отстрелить установки искривления нет! И тебя ожидает смерть! Что в таком случае ты намерен делать? – Вуд прислонился спиной к панели с датчиками. Его беспомощный взгляд был весьма жалок, но за ним просматривалась напряженная мыслительная работа. Он даже ни разу не моргнул, пристально глядя в глаза Джорджа. И, признаться, парень наверняка был удивлен больше всех, когда его губы произнесли одно единственное слово: «Шаттл». Браунелл оттолкнул Эйприла, переспросив Вуда:

– Что-что? Ты имеешь в виду космолет челночного типа?!

Эйприл хлопнул в ладоши.

– Конечно же, доктор!

Джордж был вынужден отступить на шаг, когда Браунелл с завидной для его возраста скоростью крутанулся юлой.

– Прочь с дороги, Август! Томпсон! Быстренько переключи все питание на внешнее, за исключением реле люков-заглушек. Чанг!

Быстро доставь энергопередатчик в ангар и подвесь его на двигателях шаттла! Подключи его к выходам источников внешнего питания для магнитных люков-заглушек на пилонах. Вуд, за тобой вся проводка. И найдите срочно Марвика, да скажите ему, чтобы он понянькался с этими двигателями до тех пор, пока их характеристики окончательно не стабилизируются. Вперед, ребята!

Как только Вуд скрылся из виду, Джордж наконец понял, что ему не хватает воздух. Он с трудом, но заставил себя успокоиться к тому времени, когда палуба инженерного персонала окончательно не предалась вполне организованному безумию. Когда Джордж едва расслышал голос Эйприла у самого уха, ему подумалось, что он явно не имеет отношения ни к этому месту, ни к этому времени.

– Ну что, Джордж, по-прежнему считаешь себя здесь лишним?

Джордж мгновенно покраснел. Не то от ярости, не то от стыда, он не мог определить, от чего именно. Джордж пожал плечами.

– Они ведь мыслят как инженеры. А это может оказаться помехой в нашем деле. – Он посмотрел туда, где только что скрылся Вуд. – Я ведь вовсе не собирался его пугать.

– Ты его напутал так, что он спасет корабль. – тихо промолвил Эйприл. – И я тебе за это очень благодарен.

– Ты думаешь, это сработало?

– Конечно же, влияние твоих чар не вечно, но, думаю, его вполне хватит на то, чтобы починить всю систему, – заверил Джорджа капитан. И только крупная капля на верхней губе показывала всю глубину пережитого им всего несколько мгновений назад ужаса. Он смахнул се указательным пальцем и тяжело вздохнул. – Пойдем-ка лучше на капитанский мостик. – И пошел прочь, сунув руки в карманы как ни в чем не бывало, но внезапно остановился, почувствовав, что Джордж не последовал за ним. Эйприл повернулся.

– Джордж?

Джордж промолчал, с мрачным видом созерцая панель управления.

– Джордж, да что случилось? – Да так, уж слишком много совпадений.

– Прошу прощения? Джордж мотнул головой. – Неожиданно происходит авария в системе охлаждения, подсоединенной к проводке, не продублированной на случай экстренной ситуации, причем как раз в тот момент, когда уже ничего нельзя сделать, кроме как сорвать всю нашу срочную миссию. И не за пятнадцать минут до, не пятнадцать минут спустя. Мне это не нравится!

– О Господи, Джордж, да пойдем же, – возмутился Эйприл. – И кому это вздумается саботировать экстренную миссию по спасению терпящих бедствие?

– Да нет, здесь была иная цель. Они хотели уничтожить звездолет.

– Ну, хватит, Джордж, да как ты не поймешь?. На корабле имеются сотни устройств охлаждения, и по крайней мере дюжина из них все еще не работают. Кроме того, здесь тысячи компьютеров, и в некоторые мог попасть вирус.

– Да мне плевать. Мне это просто не нравится. И похоже, здесь точно дело не чисто.

– Да, но коллапс энергетической решетки не представил бы даже и малейшей проблемы, если бы мы так не торопились задействовать двигатели искривления.

– Я об этом и говорю. Как раз именно та проводка, и в самый подходящий момент.

– Джордж, пора бы тебе бросить мыслить по милитаристски.

– Мне показалось, что лишь из-за этого ты взял меня на борт.

– Ну, допустим, частично из-за этого. Все-таки ты параноик.

– Неужели? Да подобная неполадка могла похоронить всю вашу звездолетную программу под ворохом бюрократических рескриптов, и ты это прекрасно понимаешь.

– М-да. Впрочем, это правда. Но тебе все равно не понять невероятной путаницы проводов за этими консолями.

– Ну и слава Богу! Браунелл и Вуд не в состоянии принять какого-либо радикального решения самостоятельно, и кто-то прекрасно знал, как этим воспользоваться.

Эйприл не смог ему ответить.

– Все-таки, мне кажется, что ты преувеличиваешь, мой друг, наконец выдавил он из себя. Эйприл старался столь тактично его урезонить, что Джорджу стало даже стыдно. На какое-то мгновение он постарался избавиться от одолевавших его подозрений, хотя не сомневался в том, что Эйприл и так все поймет по его глазам.

– Что же тебя, в конце концов, осчастливит, Джордж? – спросил он, покачав головой.

– А кто здесь отвечает за безопасность?

– Безопасность? У нас на борту нет никакой службы безопасности.

– Так сделайте меня начальником этой службы!

– Да… но кем ты будешь командовать? У нас здесь нет таких подразделений безопасности.

– Тем более есть смысл их учредить. Джордж, как же ты мог забыть?! Ты же первый офицер! – Джордж задумался. Да, он действительно подзабыл. Все происходящее с ним по-прежнему казалось сном.

– Ну, в таком случае, сделай шефом безопасности Дрейка! Эйприл согласно кивнул и, вытащив руку из кармана, ткнул пальцем в ближайший интерком.

– Эйприл вызывает мостик. Дрейк, вы там?

– Всегда на страже, сэр. Чем могу служить?

– Весьма убедительно звучит из уст человека, которому нечем заняться, – заметил Джордж, усмехнувшись при ответе Дрейка.

– Отныне вы – шеф Службы безопасности, – сказал Эйприл, – и подчиняетесь лично первому офицеру.

– Простите, не понял, сэр?

– Джордж все вам объяснит. Мои поздравления. Конец связи. – Он помахал ладошкой перед консолью, словно только что показал карточный фокус, и промолвил:

– Ну что ж, в таком случае, вперед!

Джордж, скрестив руки на груди, нахмурился.

– Знаешь, в таком случае ты мог бы себя вести и поофициальнее.

– Поофициальнее? Не пойму, о чем ты?

– Офицеры! Протокол! Капитан корабля не должен быть запанибрата с командой, – заметил Джордж. – Прежде всего дисциплина, Роберт.

Эйприл лишь рукой махнул.

– О Господи! Дисциплина! Все здесь хотят лишь одного, Джордж.

Сигнал с мостика прервал их, и Эйприл, смерив Джорджа взглядом, бросил в интерком:

– Эйприл слушает.

– Говорит Санави, сэр. Вас разыскивает доктор Браунелл.

– Соедините меня с ним.

– Есть, сэр. В ту же секунду послышался голос Браунелла.

– Август? Где ты там?

– Я все еще на инженерной палубе, доктор, – ответил Эйприл, криво усмехнувшись.

– Так убирайтесь же ко всем чертям, а то вы моих технарей нервируете.

– Смею ли я верить своим ушам, док? Да вы никак на пути к успеху?

– Передайте тому рыжему чужаку, что он счастливчик.

– Так значит, сработало? И магнитные замки удержат люки закрытыми?

– Могу поспорить, что впервые звездолет такого размера завелся с полуоборота. – Эйприл закрыл глаза и с облегчением вздохнул.

– Прекрасно. Великолепно, доктор. Как скоро мы отправимся в путь?

– Я ведь старик и не скор на подъем. Учитывая проверку систем безопасности, думаю, что не раньше, чем через пару часов.

– Считаю, такой срок устроит всю команду. Могу ли я сделать для вас что-то лично?

– Да, пожалуйста: больше меня не беспокойте.

– Ну, об этом можете не волноваться, док, успехов вам.

– Нет, все-таки вы продолжаете меня беспокоить. Рассмеявшись, капитан согласно кивнул, как будто его можно было видеть через интерком.

– Хорошо, конец связи. Джордж указал на интерком.

– Он что, и впрямь служит Звездному флоту?

– Да, он там и впрямь служит, – подтвердил Эйприл, прислонившись спиной к панели управления. – По правде говоря, он адмирал. Ты можешь в это поверить?

– Нет, не могу.

– Адмирал инженерных и компьютерных наук. Один из немногих, кто носит этот ранг.

– Старый дед!

– Но тем не менее, дед восхитительный, вы согласны?

– Да, но ведь на корабле он не главный, а потому негоже ему так с вами обращаться.

– Мне плевать на его тон, главное, чтобы корабль был в полной исправности. Ну, что ж, Джордж, у тебя есть два часа. И чем ты намерен заняться? Небось, будешь валяться в креслах, ощущая собственную значимость?

* * *

Апартаменты его были по-спартански строгими, как и большинство кают звездолета. Со временем стенные панели и опорные балки будут раскрашены в голубой, красный, золотой или какой-нибудь другой цвет, соответствующий специфике той или иной палубы. Тогда у команды не будет такого чувства, что все они живут внутри гигантской консервной банки. Но сейчас это была серая скука. Н?. дверях кают даже не были проставлены номера, и ему пришлось считать комнаты от турболифта, чтобы найти свою. Он молил Бога, чтобы не оказаться в чужой постели, не пользоваться чужим компьютером и блокнотом другого человека.

– Ура! Это, кажется, каюта Браунелла! – воскликнул он, набирая очередной информационный раздел и выводя его на экран дисплея.

Внезапно раздался звонок, и Джордж, прервав свое занятие, ворчливо промолвил:

– Да, да, войдите. – Дверь открылась, и в каюту вошел Дрейк.

Он тут же стал навытяжку и отрапортовал:

– Разрешите доложить, шеф. Служба безопасности приступила к исполнению своих обязанностей. Джордж даже не посмотрел в его сторону.

– По крайней мере, теперь я точно знаю, что попал туда, куда надо. Надо бы поздравить, – сказал Дрейк, подвигаясь поближе.

– Поздравляю, – процедил Джордж сквозь зубы, словно завороженный глядя на экран компьютерного дисплея.

– Да не меня, дурачок, поздравлять надо, а тебя! Теперь Джордж наконец-то поднял глаза на Дрейка.

– За что? Ах, да, за это… Но, поверь, в этом ничего особенного не было.

Дрейк растянулся на том, что именовалось звездно-флотской кроватью.

– И полдня не пробыл на звездолете, как уже его спас! Неплохо для начала!

– Что ты, дружище, никаких подвигов я не совершал. Просто они вывели меня из себя. Их котел чуть было не разорвало, а они, вместо того, чтобы искать выход из положения, пускали сопли. Знаешь ли, инженеры привыкли копаться. В экстремальных ситуациях, требующих быстрых решений, у них котелок не варит. Я просто вынудил их пойти на своего рода мозговую атаку. – И, отключив компьютер, Джордж откинулся в кресле.

– Что я вижу?! – воскликнул Дрейк, показывая пальцем на блокнот, лежавший на коленях Джорджа. – Очередное письмо? Ты же только утром одно послал, и вот тебе вновь что-то пришло на ум? Джордж опустил глаза. – Отчего у тебя такой несчастный вид, Джордж?

Не говори ни слова. Я сам тебе все скажу. – Его акцент, эта странная смесь вест-индского французского, креольского и университетского английского, придавал особую весомость его словам.

– Капитан заставил тебя почувствовать, что карьера твоя, мягко выражаясь, бесславна. Он заставил тебя задуматься над тем, что военная деятельность федерации оказывает сдерживающее влияние на наше дальнейшее развитие… И вот те на. ты, человек военный, внезапно оказался среди философов. К тому же ты, в отличие от меня, всегда принимал все достаточно близко к сердцу. И всегда на свой счет. – Джордж разглядывал собственное отражение на мониторе компьютера. – Тебя это задело, – продолжил Дрейк куда более серьезным тоном. – Капитан навел тебя на мысль, что ниша, которую ты себе выкопал, вполне может стать твоей могилой. Когда он толковал тебе о звездах, космическом корабле и исследовании Вселенной, ты чувствовал себя отпетым негодяем. – Дрейк показал на письмо. – И теперь вот ты себя спрашиваешь, а не зря ли ты прожил эту жизнь? И думаешь, что поплатился семьей. Ты поставил крест на обычной счастливой жизни лишь для того, чтобы защитить наше космическое пространство. А вот теперь капитан показал тебе, что жизнь можно отдать и за куда более высокие цели. Видите ли, федерация прогрессирует в своем развитии, а Джордж Кирк – нет. Так что героя из тебя не получается. А поскольку вторым Робертом Эйприлом тебе не стать, ты и решил на худой конец стать образцовым папашей.

Впервые Джордж ощущал вес бесплотного слова. Подобно стальным балкам слова падали одно за другим на палубу с оглушительным звоном. Губы Джорджа прошептали: «Ты – сукин сын». Блокнот, соскользнув с колена, полетел на коврик. Даже письму не хотелось иметь ничего общего с Джорджем Кирком. Даже этому клочку бумаги было известно, насколько он был с собой неоткровенен. Увы, и на космическом, и на домашнем фронте он был отнюдь не лучшим.

– Джордж, – неторопливо начал Дрейк. – Капитан ведь не хотел тебе плохого? – Кирк крутнулся на стуле, метнув беглый взгляд на Дрейка, прежде чем вновь опустить глаза.

– О да, мне это известно. Эйприл скорее отрежет себе язык, чем позволит преднамеренно уязвить чье-либо самолюбие. Он просто случайно лишил меня иллюзии по поводу того, к чему я стремился в этой жизни.

– Случайно может и гадюка укусить.

– Может, он считает, что делает мне одолжение. Может, он из-за этого меня и взял. А может, я оказался здесь лишь потому, что Роберту вздумалось лишить меня смысла существования.

– Джордж, – укорял его Дрейк. – Неужели спасение звездолета и жизней тех, кто сейчас терпит бедствие, не наводит тебя на иные мысли?

– Я же сказал тебе, что звездолета не спасал. А те, кто терпит бедствие, по-прежнему очень далеко от нас.

– Вечно ты все преуменьшаешь.

– Ладно, хватит, – Джордж подобрал блокнот, вырвал листок с письмом и, быстро сложив его вчетверо, сунул в конверт. Тут же запечатав его, Джордж встал.

– Пошли. Есть у меня для начала твоей службы одно задание.

– А куда мы идем, если не секрет?

– В бортовой лазарет.

– Мы что, заболели?

* * *

Лазарет найти было довольно трудно. Вся палуба лишь с виду была обитаема. и, пройдя через массу пустых комнат и бесконечных, никак не обозначенных дверей, друзья пару раз выходили не туда, куда надо, пока наконец не нашли Сару Пул в компании дюжины техников, занятых перестановкой диагностических кроватей. Доктор Пул выглядела куда лучше при здешнем освещении, хотя и было в ней что-то от деревенской простушки, а бледность лица говорила о том, что она уже давно не видела настоящего солнца.

– Вам что, джентльмены? – поинтересовалась она, заметив посторонних.

Дрейк сразу же остановился и уже было собрался ретироваться, но Джордж тут же, схватив за руку, подтолкнул его вперед.

– Вы можете научить лейтенанта Рида пользоваться сканером?

– Думаю, это и впрямь необходимо.

– Может быть, – парировал Джордж.

– Всякое бывает, – сказала докторша. – А у лейтенанта Рида хватит на это ума?

– Ну, это опять же, смотря по ситуации. А вот у учительницы хватит мозгов, чтобы объяснить все, не прибегая к латыни?

Доктор Пул смерила его гневным взглядом.

– Хорошо, – вздохнула она, доставая с транспортной тележки коробку с карманными сканерами.

– И что вы хотите, чтобы он этой штукой сканировал?

– Основные метаболические показатели. Сердцебиение, потоотделение, ну и все такое прочее.

– О, – изрекла докторша с язвительной улыбкой. – Вы хотите использовать этот прибор в качестве детектора лжи?

– Неужели это столь очевидно? – удивился подошедший к ней вплотную Джордж.

Прежде безжизненные зеленые глаза Сары внезапно заискрились от удовлетворения по поводу его озабоченности. Настраивая какой-то прибор, она посмотрела прямо в глаза Джорджа.

– Это его проблема, не моя. – Она отвернулась прежде, чем он успел ответить. – Хорошо, Рид, идите, пожалуйста, сюда.

Почтительно поклонившись, Дрейк подошел к докторше. Пул пробежала пальцами по корпусу небольшого по размерам прибора, указав на разметку шкалы.

– Вот это – нормальный уровень. Конечно же, он не может быть единым для всех, но, в общем-то, у людей довольно много общих физиологических показателей. Если светящийся столбик пойдет вправо, значит параметры чересчур высокие. Если низкие – влево. Вот сердце, вот кровяное давление, вот дыхательная функция, вот активность нервной системы, а вот этот индикатор внизу показывает состояние опорно-двигательной системы и мускулов.

– А что означают цифры с этой стороны? – поинтересовался Дрейк.

– Но это еще, пожалуй, чересчур сложно для десятисекундного медицинского образования. Пока что не обращайте внимания на них, а просто следите за световой индикацией. – Она поднесла прибор к его глазам. – Данное устройство предназначено только для людей. Если капитан Эйприл решил устроить мне сюрприз и наймет в команду звездолета инопланетян, чему я, кстати, совершенно не удивлюсь, устройство на них не сработает, а вот здесь загорится красная лампочка. Тогда вам придется вернуться сюда и взять прибор совершенно иной конструкции.

– Мадам, я бы причислил вас к лику святых.

– Нет уж, спасибо. С меня и так хватит несвойственных мне обязанностей.

– Вперед, Дрейк, – приказал Джордж. – И не забывай то, о чем я тебе сказал.

– Считайте, что этот приказ выжжен каленым железом на моих мозгах, сэр, – щелкнул каблуками Дрейк и через секунду исчез в коридоре. Джордж остался один на один с Сарой Пул. Внезапно ему стало легче от сознания того, что он наконец-то оказался в компании, совершенно с ним незнакомого человека, который не станет давить на тайные фибры его души подобно Эйприлу. Повернувшись к ней, Джордж совершенно откровенно сказал:

– У меня такое чувство, что вам вовсе не хочется здесь находиться.

– То же самое я могу сказать и про вас, – ответила она, не моргнув. – Неужели вы и впрямь считаете, что вашему другу удастся прощупать детектором всю команду, не вызвав при этом подозрений?

– О! Дрейка еще ни разу не подводила интуиция. Так что вы его явно недооцениваете.

– А это что? – неожиданно спросила докторша.

– Что вы имеете в виду? Она показала на его руку. Он совершенно забыл, что пальцы его до сих пор сжимают злосчастный конверт.

– Всего лишь письмо домой, – он постарался ответить как можно более равнодушным тоном. Но, судя по результату, не получилось.

– Именно там вы хотите сейчас быть, а не здесь?

– А почему вы об этом спрашиваете?

– Не так много людей пишут письма, а вы? – Он что, сегодня виден насквозь, в ужасе подумал про себя Джордж и едва сдержался от более резкого высказывания вслух. – Наверное, жене пишете? продолжала докторша.

– Нет, сыновьям, – быстренько выпалил он, и то раздражение, которое он испытал от посягательства на его личную жизнь, наконец-то выплеснулось наружу.

– А что, жены у вас нет?

– Да нет, жена у меня есть, доктор Пул.

– Простите меня, если что не так. Забудьте о том, что я спрашивала.

– Я так и сделаю.

– Сколько же вашим сыновьям? Джордж понял, что она явно им заинтересовалась. Но только вот какого характера был этот интерес – личного или профессионального он никак еще не мог с точностью определить.

– Одному – четырнадцать, другому – десять.

– Ах…

– Что вы имели в виду под этим «ах»?! Она полсала плечами.

– Лишь то, что это те времена, когда у отцов и детей слишком много общего. Сразу же после детства и сразу же перед возмужанием.

Не удивительно, что вы так чувствуете расстояние. Предполагаю, дети ваши на Земле?

Отражая попытки дополнительного анализа, Джордж пошел в атаку.

– Послушайте, но то моя личная жизнь. А как насчет вашей?

Вас-то Роберт откуда похитил?

– Меня? – вздохнув, она присела на край контейнера. – Я ветеринар.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – прокомментировал такое заявление Джордж. Она подняла в удивлении брови.

– Я вовсе не собираюсь дерзить вам, мистер Кирк. В данный момент я должна была бы работать в новой сельскохозяйственной колонии.

Джордж тупо уставился на нее, не понимая, в чем же тут юмор.

Но, похоже, шутка затягивалась. Джордж замахал руками, пытаясь отогнать от себя наваждение.

– Подождите, подождите, не так быстро. Вы же врач. Врач Роберта, ведь так?

– Нет, я врач его собаки, командир. – Джордж с совершенно обалдевшим видом еще несколько секунд взирал на нее, затем повернулся и пошел прочь, но на пороге обернулся.

– Извините, конечно, – осторожно начал он. – Но что же в таком случае вы здесь делаете?

– Спросите капитана, – ответила она, явно ожидая подобного вопроса. – Я уже устала спорить. Я сказала ему, что это полное безумие, и не хочу я подобного назначения. Но, видите ли, река Эйприл течет лишь в одном направлении, думаю, и вам это прекрасно известно.

– Нас обдурили как котят. Роберт отлично знает человеческую натуру. Никто в здравом рассудке не откажется от экстренной миссии по спасению пятидесяти одного человека, которые терпят бедствие в глубинах космоса.

– Это вы за себя говорите. Я бы сразу же отвергла его предложение, если бы у меня был выбор. Для этой миссии я совершенно не подхожу, так как почти не разбираюсь в болезнях, вызываемых большими дозами радиации, и я не так много провела времени в космосе, чтобы привыкнуть к его сюрпризам. Уж лучше бы он выбрал бортового врача с куда большим стажем пребывания в глубоком космосе.

Из тех, кто обычно пользует людей, а не спаниелей, подумал Джордж и с трудом удержался от того, чтобы не сказать следующее:

«Ведь мы еще не отчалили от космопричала, а уже попали в беду.»

– Мы должны постараться, – промолвил он вместо этого. – Время не ждет.

– И сделать то, что превыше наших сил, – добавила она.

Джордж поджал губы и постарался не давать докторше повода для продолжения этой беседы. Быть может, его и раздражал Роберт Эйприл, но он, по крайней мере, был ему верен, а уж если ты на кого взялся работать, то должен стараться работать хорошо. Он не собирался тратить время этого необычайного космического путешествия на то, чтобы собирать компромат на Эйприла. Что угодно, только не это, к тому же в его обязанности теперь входило пресекать слухи, порочащие капитана, Эйприл, явившись собственной персоной, положил конец всяким сомнениям. При виде Сары и Джорджа он развел руками в приветственном жесте.

– Итак, насколько я понимаю, вы познакомились. Приятно об этом знать. По правде говоря, Джордж, меньше всего я надеялся встретить тебя здесь. Но это так здорово! Я ведь думал – ты отдыхаешь. Сара, дорогая, у нас там приключился маленький несчастный случай, в секторе импульсной инженерии кто-то кислотою обжегся. Я сам решил за тобою сходить, хотя вроде бы и ничего серьезного. Но все равно, посмотреть не помешало бы.

Сара обозленно поджала губы и, разорвав индивидуальный пакет, извлекла упаковку марли и баллончик спрея. Не сказав ни слова, она постаралась испепелить Эйприла глазами, после чего направилась к двери. Эйприл, довольный, посмотрел ей вслед.

– Она великолепна, не правда ли? – изрек он после того, как Сара Пул скрылась из вида.

– Роберт, может, ты объяснишь мне, почему наш корабельный терапевт своего рода – доктор Айболит?

– Ах, она тебе и об этом уже успела рассказать?

– Причем в весьма конкретных выражениях.

– Ну, видишь ли, Джордж, у нее ведь степень доктора медицины.

То есть, я хочу сказать, она прежде всего человеческий врач. Да, она, действительно, закончила ветеринарный институт, но уже имея высшее медицинское образование. Так что, эта женщина, судя по всему, была с вами не совсем откровенна. Дело все в том, что с некоторых пор она считает себя только ветеринаром и не хочет иметь никакого отношения к людям.

– Похоже, это у нее получается, – язвительно заметил Джордж.

Капитан улыбнулся.

– Да ладно тебе, Джордж.

– Роб, она же ветеринар!

Эйприл покачал головой.

– Джордж, она – самый идеальный кандидат для подобной миссии.

Она уравновешена и всегда будет нашим верным союзником в любой из ряда вон выходящей стрессовой ситуации. К тому же она настолько хорошо меня знает, что мне не придется отдавать ей один и тот же приказ дважды. А это именно то, что нам нужно. По этой же причине я выбрал тебя своим заместителем. Мне было бы неприятно работать с чужаками. Во всяком случае, не на этом звездолете и не во время выполнения спецзадания.

– А что это у тебя? – спросил Эйприл, меняя тему разговора. Ох ты, никак – письмо домой. Просто очаровательно, – и совершенно наглым образом он взял конверт из рук Джорджа. – Вот это мне в тебе больше всего и нравится, Джордж.

Джордж уставился на ботинки капитана.

– А я это в себе больше всего недолюбливаю, – признался он.

– Правда? А с чего бы это? – сочувственно спросил Эйприл.

– Да так, ничего, – невразумительно пробормотал Джордж.

– Что, хочешь домой, в отпуск? Я могу тебе это устроить после нашего возвращения. Никаких проблем.

В его словах не было обещания решения, на которое надеялся Джордж. Напротив, в них превалировало ощущение бездны. Весьма призрачная надежда.

– Ну как, тебя это устроит? – наконец спросил Эйприл.

Джордж лишь пожал плечами.

– Когда я дома, напряженность в отношениях усиливается. По крайней мере, когда я в космосе, мальчишки могут идеализировать меня до бесконечности. – По-отцовски похлопав Джорджа по плечу, Эйприл промолвил:

– Понимаю, – Он постучал конвертом по своей ладони. – Если ты не против, я сам за этим прослежу.

Джордж внезапно встрепенулся.

– Послушай, а как же насчет безопасности и сохранения тайны?

Ведь благодаря стараниям Звездного флота этот проект погружен в своего рода черную дыру. Неужели они позволят подобную утечку?

– О Господи! Да если б капитанская должность не давала мне ряд преимуществ, разве бы я на нее согласился? Я передам твое письмо по пневмопочте космопричала еще до того, как мы отчалим, а они уж потом перешлют его на Землю. Я весьма сомневаюсь, чтобы Служба безопасности любой из звездных баз обнаружила хоть что-то подозрительное в письме, адресованном двум маленьким ребятишкам в Айове, Джордж почувствовал, как оттаяло его сердце.

– Ты чертовски щедр, Роберт. – Эйприл помахал письмом перед его носом и ухарски хлопнул по ладони Джорджа.

– Не стоит благодарности, дружище. Не за что.

Глава 7

Дорогие мои бойцы, какая у вас погода? Наверное, солнце, а у нас с ним проблема, сами понимаете. Даже если и окажешься в какой-нибудь звездной системе – это же не тот солнечный свет, что пробивается сквозь облака и посылает блики на озерную гладь. Звездная база – место довольно скучное, и все мы чувствуем себя запертыми в тесном пространстве. Когда я в очередной раз пойду в отпуск, вам снова придется учить меня верховой езде. Говорят, подобные навыки не утрачиваются, однако лично я придерживаюсь другого мнения. Вам бы здесь уже через пару дней стало тошно, потому как каждый занят своим делом и никто ни с кем не общается. Да к чему менять прекрасное лето на промерзшую Звездную базу! Я правильно говорю? Кроме того, Джимми, здесь нет ни одной маленькой девчонки, которую ты мог бы подразнить. Вероятно, мне придется покинуть Звездную базу-2 на какое-то время для выполнения спецзадания. В соседнем секторе возникли проблемы с безопасностью, вот я и решил пойти добровольцем, наверное, чтобы просто сменить обстановку. Не знаю, сколько там пробуду, как и то, получите ли вы это письмо. Если какое-то время не будет от меня весточек, парни, надеюсь, вы меня совсем не забудете.

Так приятно сознавать, что тебе есть на кого опереться.

* * *

Жалобы и сожаления падали с этой страницы подобно лепесткам умирающего цветка: никогда прежде он их не замечал, раньше они имели для него совершенно иной смысл. Странно, время так и не поглотило воспоминаний, пробужденных этим каллиграфическим почерком, открыв нечто иное, что глаза тогдашнего десятилетнего мальчишки не могли увидеть. Письма предстали перед ним как неразделенная любовь – сильнейшее из чувств – ибо надежды такой любви так и остаются мечтой вечности, а помыслы ее всегда чисты и святы. Сегодня как никогда ему стало понятно это чувство хотя лицо отца поблекло в воспоминаниях, и даже эти письма не могли вернуть его образ. Вместо мужественного человека, которого он пытался представить, изучая пожелтевшие страницы, перед мысленным взором почему-то вставал этакой серенький англичанин.

– Есть кто-нибудь на борту? – знакомый резкий голос прервал цепь его воспоминаний. Письма свалились к его ногам, когда он повернулся к дверному проему.

– О Господи, я должен был догадаться.

– Есть здесь кто-нибудь живой?

Кирк повернулся на голос, насупив брови.

– А что будет, если не отвечу?

– Устрою искусственное дыхание, – последовал мгновенный ответ.

– Нет уж, спасибо.

– Твоя мать сказала, что ты здесь, – сказал, подходя к Кирку тощий Маккой. У Кирка был довольно озабоченный вид.

– Послушай, но когда мы в последний раз беседовали, ты вроде собирался на орбиту. Какого черта делаешь здесь?

Брови Маккоя в удивлении приподнялись.

– Так, просто мимо проходил.

– Никто еще просто так Айову не проходил, Маккой.

Брови поднялись еще выше.

– Что ж, в таком случае, – я первый, – сказал Маккой и, скрестив длинные ноги, уселся на противоположной стороне от входа в амбар.

Кирка не удивляла его наглость.

– Я знал, что могу положиться на тебя и ты обязательно поспешишь, чтобы поддержать в трудную минуту, особенно, когда тебя об этом не просят, и более того, приказывают ни в коем случае не делать этого.

Маккой преднамеренно сменил тему разговора:

– Что это такое?

Кирк посмотрел на россыпь конвертов почты Звездного флота устаревшего образца и ворох пожелтевших, мелко исписанных листков, подумав, что вряд ли удастся скрыть их истинное назначение.

– Видишь ли, это – письма.

– Кому?

– Мне, Сэму и мне.

– От кого?

– От кого, от кого? От отца, – неторопливо ответил он.

Маккой прислонился спиной к дощатой стене.

– А я думал, ты здесь совершенно один.

Насколько понимал Кирк, Маккой нервничал, пытаясь это скрыть.

Нет, что-то вынудило его притащиться сюда и наверняка против его воли – подобно металлической скрепке, попавшей в радиус действия мощного магнита. В нем скрывалась какая-то настороженность, словно боязнь, что его высмеют за наглое вторжение. Все может случиться.

Кирк вновь бросил взгляд на письма, прекрасно сознавая, что Маккой за ним наблюдает. Это было все равно, что иметь свой личный счетчик Гейгера, так как внимание практически всегда находится в прямой зависимости от таких чувств, как озабоченность, любопытство, вина.

Вина…

– Сколько же тебе тогда было лет? – поинтересовался Маккой.

– Письма пришли в то лето, когда мне исполнилось десять.

– Значит, в 2182 году.

– В восемьдесят третьем.

– А твоему отцу было столько же, сколько тебе сейчас? Где-то тридцать четыре – тридцать пять?

Кирк смерил его взглядом, прекрасно сознавая, что делает.

– Плюс-минус год, – уклончиво ответил он. Легкий ветерок донесся с хлебной нивы, зашелестев листами бумаги в его руках, словно желая вернуть Кирка к реальности. Он всмотрелся в эти строчки. Тогда… много лет тому назад он думал, что отец просто вежливо отговаривает его от того, чтобы провести лето на Звездной базе-2, а сейчас интерпретация должна была быть совершенно иной.

Вероятно, он стал осознавать, что же он, в конце концов, оставил на Земле – жену, детей, – короче говоря, всю человеческую сторону современного бытия. Тогда все это глубоко переживалось десятилетним мальчишкой и очень расстраивало его. Теперь он испытывал то же самое, что когда-то чувствовал его отец. Он дорос до этих чувств.

– Когда я был мальчишкой, – начал он, удивляясь собственному необыкновенно громко звучавшему в ночной тишине голосу, – я так им гордился. Ведь он был шефом безопасности целой Звездной базы. Тогда для меня это было все равно, что королевство. – Что-то зашуршало в сене.

– Ну, а теперь?

– Теперь я вижу подспудную скуку. Прежде я ее никогда не замечал. Оказывается, он постоянно извиняется перед нами в этих письмах, раньше мне это почему-то в глаза не бросалось. Конечно же, это завуалировано, но теперь мне понятно. Не думаю, что он гордился собою так же, как гордился им я.

– Звучит знакомо, – процедил сквозь зубы Маккой.

– И в этом отчасти была и моя вина.

– О вот это мне уже нравится, – выпалил Маккой. – Дай-ка я поудобнее устроюсь… Итак, с чего это ты взял, что в этом была и твоя вина?

– Я постоянно теребил его насчет того, чтобы нам прилететь к нему на Звездную базу, даже, может быть, там поселиться. Должно быть, из-за этого он и стал думать, что просто нас бросил. Я не соображал тогда, что же я с ним творю. – Он прищурился, когда солнце, выглянув из-за тучи, высветило пожелтевшие листочки. Теперь они смотрелись как новенькие даже сквозь облака времени. – Отчасти я ревную.

– Своего отца?

– По крайней мере, когда он вернулся домой, ему было к кому возвращаться. И слава, и восторг несколько блекнут, когда ты начинаешь понимать, что за них приходится расплачиваться. Видишь ли, Маккой, у моего отца была семья, А у меня даже этого нет. Мне надо было уже давно это понять.

Маккой грыз соломинку, стараясь не смотреть па песочного цвета волосы и туманные глаза, исполненные сожаления.

– Джим, у всех у нас есть, о чем пожалеть в этой жизни, промолвил он. – Мы обижены историей. Такова цена, которую мы платим за то, что можем путешествовать во времени в обе стороны, вместо одной. Но было бы неправильно позволять прошлому тянуть соки из будущего. – Солнце шествовало в небесах неторопливо, не обращая ни на кого внимания. Сонно поворачивались облака. Никто из разговаривающих не смотрел друг на друга.

– Это все Звездолет, Маккой, – заметил Кирк слегка обвинительным тоном, словно свидетель убийства, внезапно осознавший, что именно лицезрел он во тьме кромешной. – Это все он виноват. Он своего рода жертвоприношение всякого личного счастья, этот наркотик по имени Звездолет. – Кирк сделал паузу. – И я уже сделал свой выбор.

На этот раз Маккой поднял глаза, губы его приоткрылись, но слова так и застряли в горле. Кирк смотрел на залитое солнцем хлебное поле.

– Я жил лишь ради Звездолета. Пришло время пожить своей собственной жизнью. Пора собирать камни… Пора уходить.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВОТ ОНИ, ЗВЕЗДНЫЕ СТРАНСТВИЯ

Глава 8

На звездолете «Пепелище» искусственную ночь сменило «утро», когда по расписанию предстоял досмотр флота торговых сухогрузов: нечего и говорить – бесславная обязанность. Идрис попыталась избавиться от преследовавших ее мыслей о Полевом Примусе, но безрезультатно. Он оставался самонадеянным и самолюбивым, крайне уверенным в себе, похоже,. знающим будущее и, благодаря богатому жизненному опыту, прекрасно понимающим, что настроения народов и правительств меняются подобно морским течениям. Идрис прочла в его глазах разочарование и опустошенность, толкавшие на постоянное стремление к переменам, и вечные страдания от того, что все получается не совсем так, как хочется. В конце концов, он стал жертвой начатых им перемен. Признаться, вид каюты сегодня ее радовал, военная суровость действовала успокаивающе, ничем не украшенные стены блеклых тонов ни о чем не напоминали, и покой наконец воцарился в ее растревоженной душе. Быть может, она и сама бы успокоилась, если бы не неожиданное появление антэцентуриона Ри'Яка, вышедшего из турболифта в тот момент, когда ей нужно было туда войти. Идрис с трудом удержалась от злорадной усмешки: на лбу антэцентуриона красовался синяк – отметина Т'Каэля. Ей это очень понравилось. Конечно же, почетно иметь медали за победу, но куда приятнее видеть врага, получившего ее за поражение.

– Здравия желаю, командир, – поприветствовал он.

– Антэцентурион, – ответила она, – я удивлена, что вижу вас на ногах в столь поздний час, да еще после такого напряженного рабочего дня. – Он густо покраснел при напоминании о дне, в течение которого ему пришлось перенести столько унижений, но все же заставил себя улыбнуться и с наслаждением произнес то, что хотел сказать. Идрис почувствовала, как у нее оборвалось сердце.

– Неожиданности – часть нашей службы, командир, – вкрадчиво проговорил Ри'Як. – Так что, будьте готовы к сюрпризу. – Тряхнув головой, он удалился.

Идрис смотрела ему вслед, но так и не поняла, куда он направляется и с чего это так доволен, когда Т'Каэль фактически раздавил его? Откуда же в нем столько наглости и самоуверенности?

Быть может, все дело в молодости, подумала Идрис. Нет, не в этом, он явно что-то затеял, но, будучи слишком неопытным, не удержался, выдал свои намерения, не выдержав искушения. С другой стороны, если она устроит за ним слежку и выяснится, что он ничего не затевает, ее обвинят в клевете и снимут с занимаемой должности. Идрис стояла в коридоре, взвешивая все «за» и «против» и отчетливо сознавая, что вокруг плетутся паучьи тенета.

* * *

Ри'Як чуть не рассмеялся, когда дверь, ведущая на дополнительный мостик, закрылась за его спиной. Он с удовольствием вдохнул регенерируемый воздух, словно тот придавал ему сил.

Дежурный офицер повернулся в сторону антэцентуриона и стал холоднее собственного шлема, когда увидел выражение его глаз. Как никто другой, он знал, что может означать подобный взгляд.

– Наилучшие вам поздравления от Сената, субцентурион, промолвил Ри'Як, через силу улыбнувшись. Субцентурион заставил себя кивнуть в ответ, прекрасно понимая, что это приветствие лишний раз напоминает о силе и влиянии Ри'Яка – Сенат никогда не стал бы передавать свои приветствия через низшего офицера. – Пришло мое время, – напомнил антэцентурион. Последовал еще один кивок. Ри'Як подошел к пульту управления. – Мне нужно дать экранированную телеграмму в систему Рихан, шифровку для альказара Верховного Претора. В ускоренном режиме… и тщательно закодированную.

Субцентурион встал.

– Все готово, сэр. Время ограничено, следите за синей отметкой. Если зайдете за ее пределы, мостик узнает о вашей телеграмме, и мы оба пойдем на корм скоту.

Ри'Як нагло улыбнулся.

– Не чувствуйте себя изменником. Верность Претору важнее присяги Полевому Примусу, озарившему нас своим пацифизмом.

Субцентурион попытался разобраться в столь сложной служебной проблеме.

– Видите ли, сэр, у Примуса далеко не мягкий нрав. Он провинциальный сюзерен, так сказать, сам себе Претор, и признаться, я его боюсь.

– И правильно делаете, – согласился Ри'Як. – Но и у него есть слабые и крайне уязвимые места.

Обуреваемый сомнениями, субцентурион, потупив взор, тотчас бежал прочь с дополнительного мостика, оставив антэцентуриона одного плести свои гнусные интриги. Зловещий огонек заиграл в его глазах, когда он, плюхнувшись в кресло, застучал по клавиатуре.

* * *

Искусственное утро наступило практически незаметно. Несколько членов экипажа еще были на ночном дежурстве, но убогое внутреннее освещение корабля уже стало чуть-чуть поярче.

Массивный сухогруз закрыл своим корпусом флагман-истребитель, и на его борт прибыла проверяющая команда: искали контрабанду, но ничего не нашли. «Пепелище», хотя и казался крохотным на фоне гигантского сухогруза, выглядел угрожающе. Раскрашенный под птицу флагман легко мог уничтожить огромный корабль, но факт этот не пугал команду, проводившую обычный досмотр. И лишь когда к ним присоединился бдительный Претор, зауряднейшая обязанность приобрела хоть какой-то интерес. В течение тщательнейшим образом отмеренного времени Ри'Як разглядывал через главный обзорный экран корму грузового судна, до которой, казалось, рукой подать. Большая часть корабля была вне поля видимости, в основном из-за того, что находилась в доке. Мониторы на мостике управления демонстрировали сухогруз с различных ракурсов.

Массивный космический аппарат сейчас напоминал миролюбивую корову, ожидавшую, когда можно пройти на пастбище. Ри'Як продолжал до тех пор, пока подкомандир Кай не сдержался и бросил на него взгляд, сопровождаемый тщательно отрепетированным вздохом.

– Какая жалость, – начал Ри'Як, – что офицеры вашего ранга вынуждены унижаться до выполнения столь рутинных обязанностей.

Солдаты низведены до уровня служанок.

– Приказ есть приказ, – ответил Кай, стараясь не смотреть на антэцентуриона. – Все, что делается ради Империи, достойно славы.

– Если вам от этого легче… – протянул Ри'Як, – то ради Бога.

– Он придвинулся поближе к Каю. – Но так позориться… ах, очень сочувствую, – Подобные инспекции необходимы, – ответил Кай, стараясь, чтобы его голос звучал по возможности весомей.

– Преторианский рой-эскадрилья сокращен до размеров таможенного отряда? Какой позор! – покачал головой Ри'Як. – Быть собакой, вынюхивающей объедки у чужой конуры.

Всем находящимся на мостике стало неловко от этих слов.

Антэцентурион с удовольствием отметил, что сказанное им услышали все.

Кай, передернув плечами, покрепче взялся за ручки управления субкомандной консоли.

– Мы защищаем наше космическое пространство от контрабандистов и пиратов.

– Защищаете? От кораблей, которые не могут нести на своем борту вооружение? Наверное, считаете, что это своего рода вызов… но, в таком случае, вероятно, вы слишком много времени провели здесь и знаете о космических опасностях куда больше меня. – Он облокотился на консоль так, чтобы Кай мог, видеть его лицо. – Пли, быть может, уже достигли своей цели: быть заместителем командира корабля Имперского роя-эскадрильи – того стоит. Понимаю, почему вы чувствуете себя столь комфортно, Пальцы Кая на ручках пульта управления побелели от напряжения, его нос сморщился, словно слова Ри'Яка источали смрад. Он почувствовал на себе взгляды собравшихся на мостике офицеров, жгущие его сквозь прорези шлемов: сопереживание, ярость, сожаление, горечь – все эти чувства, сбились в один клубок. Его ноги ныли, тело затекло от стояния в одном положении – согнутым в три погибели у этой консоли. Если бы он сейчас повернулся, вся команда увидела бы выражение его лица.

– Хорошо, что этот корабль подчиняется Трикамерону, – сказал Ри'Як, приняв довольно расслабленную позу и уставившись на главный обзорный экран. Затем он повысил голос так, чтобы слышали все: Контрабандисты и пираты должны его бояться.

Кай зажмурил глаза. Собравшиеся на мостике офицеры обменялись многозначительными взглядами, обстановка накалялась. Дверная панель, ведущая на мостик, с шумом отодвинулась в сторону, и Идрис быстрым шагом подошла к своему командному посту. Разговор тут же прервался. Лишь подойдя к командному модулю, она заметила антэцентуриона, скрывавшегося за опорной балкой в непосредственной близости от нее. Остановившись как вкопанная, она смерила его пристальным взглядом, затем не без труда переключила внимание на изображение сухогруза на экране. Какого черта здесь делает Ри'Як, да еще в такую рань?

– Когда завершается досмотр? – спросила она, садясь в командирское кресло. Кай откашлялся.

– Таможенная команда уже на пути к стыковочному узлу, командир.

– Отлично. Приготовьтесь к расстыковке и объявите сухогрузу, что он допускается в наше космическое пространство. Когда команда вернется, покажите мне список груза.

– Будет сделано, командир.

– Убедитесь, что капитан сухогруза… – продолжила она, но остановилась на полуслове. Кай склонился над переговорной панелью, не слушая больше Идрис. Чем дольше он читал поступавшую на экран дисплея шифровку, тем сильнее хмурились его брови.

Его адъютант также склонился над переговорным пультом, через мгновение к ним присоединился главный инженер. Еле слышный писк декодера говорил о том, что радиограмма отправлена не с корабля эскадрильи.

– Что это, Кай? – требовательно спросила Идрис.

– Это послание, – подкомандир склонился над светящимся экраном, – отправленное из цитадели Верховного Претора. Я… – он встал навытяжку, и теперь она видела только его спину. Кай едва заметно кивнул, сперва в сторону своего адъютанта, а затем главному инженеру. Идрис перенесла силу тяжести на здоровую ногу и повернулась в кресле на сто восемьдесят градусов. Внутренний голос подсказывал ей не вставать.

– Командир, – начал Кай, и все три офицера повернулись к ней лицом.

– Да говорите же! – не выдержала она. Кай снова откашлялся.

– Капитан, вы обвиняетесь в убийстве своего родственника, Старшего сенатора Иллиата Д'Ина. Я должен немедленно вас арестовать.

Идрис тут же вскочила с кресла.

– Мой дядюшка… – в ужасе прошептала она, – убит?!

Собравшиеся на мостике офицеры растерянно уставились на нее, между тем, как Кай продолжал:

– Приказ задержать вас с целью дальнейшего допроса поступил от Совета Сената. Вам инкриминируется соучастие в убийстве одного из членов вашего семейства.

– Нет! – она направилась к нему. Кай отпрянул с выражением напускной холодности на лице.

В наступившей тишине послышался голос, от которого у всех, кто находился на мостике, побежали по спине мурашки.

– Должно быть, это какая-то ошибка, – процедил Ри'Як. Идрис мгновенно повернулась к нему. Как она и ожидала, выражение лица этого негодяя подтверждало, что он не удивлен подобным развитием событий.

– Центурион, – отдал приказ Кай, – проводите командира к месту заключения. И никаких послаблений!

Центурион подозвал двоих стражников, стоящих у входа. Втроем они окружили Идрис. Та с трудом заставила свои ноги повиноваться.

Прежде чем покинуть мостик, она повернулась к заместителю.

– Кай!

– Да, командир?

– Уведомите о случившемся Примуса Килайле.

– Не положено, командир.

– Но это необходимо сделать. Я прошу вас об этом. – Она взглядом умоляла Кая нарушить приказ, сделать хоть что-нибудь гуманное прежде, чем необратимый процесс уничтожит их всех. Он понимающе наклонил голову, но ничего не сказал. Глядя, как Идрис уводят, он неожиданно осознал свою беззащитность, но отныне командир – он. Великую цель оправдывают любые средства. Когда дверная панель, ведущая на мостик, закрылась, антэцентурион совершенно хладнокровно заметил:

– Командирша уж больно сентиментальна, странно, что она смогла замыслить убийство собственного родственника. Ах, но я и прежде не раз бывал одурачен.

Кай проигнорировал его слова и повернулся к своему адъютанту.

– Будет ли послание Верховного Претора отправлено в апартаменты Примуса Килайле и будет ли он уведомлен об аресте командира?

Ри'Як сразу повернулся в его сторону.

– Подкомандир, – как можно осторожнее начал он, – устав нарушать опасно. Ваша первейшая обязанность в качестве командира флагманского корабля – это уведомить прочих командиров Роя, и уже только после этого…

– Моя первая обязанность как командира, – перебил его Кай, выполнить мой последний долг перед бывшим командиром. – Он выждал, пока проктор Сената не вникнет в смысл только что сказанного, и лишь после этого обратился к своему адъютанту:

– Выполняйте приказ.

– Адъютант, согласно кивнув, набрал бортовой код апартаментов Примуса Килайле.

* * *

Идрис сидела, не шелохнувшись, стараясь держать в узде свои чувства… Эмоции перехлестывали через край. Однако по ту сторону энергетического поля были стражники, и ее горе, если она его все же выскажет, может быть истолковано как слабость. И поэтому она просто сидела на холодной металлической скамье, уставясь невидящим взором в стену. В полной тишине, нарушаемой лишь стуком ее сердца, отчетливо слышалось неприятное шипение энергетического поля.

– Идрис! Она повернулась на голос, ощутив головокружение, и вскочила на ноги.

– Примус! – силовое поле отбрасывало странное сияние на изящную фигуру Т'Каэля и окрашивало его голубую куртку в зеленый цвет. Он пришел вовремя. Идрис с трудом удержала себя от того, чтобы не прорваться через энергетическую стену.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он. – Что говорить… Как видите, я оказалась здесь. Неторопливо кивнув ей в ответ, он повернулся к старшему стражнику.

– Я хочу, чтобы командира отпустили. Беру ее под свою ответственность.

Стражник, навытяжку стоявший перед Килайле, напрягся, отчеканив:

– Мой повелитель Примус, я не смею…

– Отчего же?

– Я могу отпустить узницу лишь с общего разрешения всех командиров Роя, при наличии заверенного печатью приказа Совета Сената и предписания самого Гранд Примуса, в котором будет говориться…

– Довольно! – отрезал Т'Каэль. Он постоянно удивлялся тому, как преторианская система может связывать себя по рукам и ногам.

Сложив ладони на груди, Примус прошел к центру энергетической стены и прижал к губам палец.

– Наверное, ты останешься здесь, – сказал он Идрис.

– Взяв меня под стражу, они не оставят в покое и вас, напомнила она. – Участие в заговоре с целью убийства моего родственника… одно лишь подозрение в этом навсегда подорвет мою репутацию.

– Да, обвинение, похоже, выбиралось тщательнейшим образом, – заметил Примус Килайле. – Смертный грех плюс политическое преступление. Больше ничем нельзя было уничтожить вас в глазах офицерского состава Роя.

Идрис подошла вплотную к силовому полю.

– Мой дядюшка, – пробормотала она, – неужели они и вправду…

Сердце Килайле разрывалось от сочувствия. Он крепче обхватил себя за плечи.

– Вне всякого сомнения. Ярость и боль скривили губы Идрис. – И все это делается для того, чтобы лишить вас власти? – Она поперхнулась, и глаза ее заволокло слезами.

– Отчасти, да, – ответил он. Тем, кому так хочется меня уничтожить, необходимо было лишь найти тех, кто хотел смещения вашего дяди с поста, занимаемого им в Сенате. В прошлом Совет кланов имел куда больший вес, нежели Преториат. Ныне же Верховный Претор не может быть смещен Советом. Но Претор еще недостаточно силен, чтобы в открытую бросить вызов Совету, как он того желает.

Все должно быть сделано с помощью козлов отпущения и фальсифицированных обвинений. Здесь все те же козни.

– Надо сказать, весьма эффективные, – с горечью промолвила Идрис. – Ри'Як! Т'Каэль кивнул.

– Да, это настоящая язва! Но как это могло случиться? Как мог он так хорошо все рассчитать?

– Запланировал все заранее. Каким-то образом он привел в действие механизм, давно ожидавший его сигнала… Я должен был это предвидеть.

– Но каким образом? – вопрошала Идрис, стараясь перекрыть жужжание силового поля. – Я не понимаю.

– Ри'Як – юноша с большими связями, из тех, кто привык твердить о славных битвах, так и не приняв участия ни в одной из них. Он бы никогда не смог стать проктором Сената в одиночку. У него лапа в Альказаре Верховного Претора. Кто-то постоянно подает ему советы. Я должен был предвидеть, что у него будет альтернативный план.

– План убийства моего дядюшки? – Голос Идрис сорвался.

– Убрав его, эти негодяи убили сразу трех зайцев. Твоего дядю, тебя… и меня.

– Но как, как? Совершенно спокойно Примус объяснил:

– Ри'Яку не удалось меня запугать… Я напугал его куда быстрее.

Все же я его недооценил. В настоящий момент он намерен уничтожить тебя, Идрис.

– Потому что он знает, как беззаветно я вам верна, – закончила она, совершенно ослабевшая.

– Он знает, как я зависим от тебя. Искалечь ноги, и голова сама со временем отвалится. Команда верна тебе, но ко мне относится с подозрением. Ри'Як может это использовать. Я не в состоянии так же эффективно командовать кораблем, как ты, и поэтому решил избавиться от тебя. Уж ему-то прекрасно известно, что теперь делать с экипажем. Теперь осталось заставить их присягнуть на верность Претору.

Пришедшая в ярость от бессилия Идрис мерила шагами пространство камеры.

– Я просила, чтобы вы хоть время от времени появлялись на капитанском мостике! – воскликнула она с дрожью в голосе. – И делала это не раз. Теперь вы поплатились за самоизоляцию.

– Совершенно верно. – Темные круглые глаза Т'Каэля расширились. – Старайтесь держаться. Я попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы вас выпустили, пускай даже ненадолго.

Идрис вновь вплотную подошла к силовому полю, почувствовав, что ее волосы наэлектризовались.

– Вас подстерегает еще большая опасность. Если Ри'Як запустит свои грязные щупальца в сердца членов команды, порядку и дисциплине очень быстро придет конец. Вы должны крепко держать в своих руках бразды правления, если не хотите бунта. Любая ошибка с вашей стороны сейчас может оказаться для нас фатальной.

Примус согласно кивнул.

– Мы оба затеряемся в фатальном потоке, командир. Если Империя и впредь будет двигаться в этом весьма сомнительном направлении…

Но пока мы плывем по океану, полному опасностей, и надеемся не умереть от страха. Ведь даже Ри'Яка используют, просто у него не хватает мозгов, чтобы это понять… Печально. – Он повернулся и пошел прочь, не говоря больше ни слова.

– Куда вы? – спросила Идрис, глядя сквозь силовое поле. Он бросил взгляд в ее сторону.

– На капитанский мостик. Очень скоро вы ко мне присоединитесь.

Глава 9

– Вот и хорошо, дети мои, наконец-то! – Капитан Эйприл, влетев на мостик, плюхнулся в свое командирское кресло, и всех присутствовавших в рубке управления тотчас же охватило юношеское волнение. Санави находился за пультом управления астротелеметрической станции, Флорида контролировал ручное управление. Хэрт и два инженера, прибывших сюда с импульсной палубы, следили за инженерной консолью: Джордж стоял, держась за поручни, прямо за спиной капитана, он ведь был просто Джорджем.

Эйприл посмотрел по сторона-л, вступил в зрительный контакт со всеми, кто был сейчас рядом с ним, признавая их присутствие и их вклад в величие данного момента.

Наконец он повернулся к Джорджу. И вновь на губах его заиграла легкая улыбка.

– Это все еще по-прежнему твоя прерогатива, Джордж.

Джордж, улыбнувшись в ответ, промолвил:

– Не забывайте о том, что произошло в прошлый раз. – Все дружно рассмеялись. «Слава Богу», подумал Джордж, они не думают о нем, как об Ионе.

– Я взял тебя в качестве счастливого талисмана, – заметил Эйприл и сделал жест командной консоли и Карлосу Флориде, ожидавшему дальнейших распоряжений. – Ну и черт с тобой, первый Офицер. Давай, отправляй нашу императрицу в полет.

Джордж подошел к Флориде, сомкнув пальцы за спиной, чтобы сдержать внезапно охватившую его дрожь.

– Полный вперед! Двадцатипроцентная досветовая! Корабль наполнился еле уловимым гулом. На большом видеоэкране космопричал стал неторопливо отдаляться, и вскоре со всех сторон их уже окружала черная бездна космоса. Пред ними простирались мерцающие красоты безжизненной звездной системы: одно солнце и три необитаемых планеты, плюс небольшое скопление астероидов.

– Проверь сенсорные датчики, Джордж, – чуть слышно прошептал Эйприл. Джордж, заморгав глазами, стал дико озираться по сторонам, но затем, наконец до него дошло: тест-проверка. Конечно же. Игра мускулами.

– Мистер Санави, определите состав астероидов, к которым мы сейчас приближаемся, – приказал он сдержанным тоном.

– Есть, сэр, – ответил, словно из глубокого тоннеля, Санави.

Громила склонился над видеоскопом, щелкая какими-то ручками управления на расположенном перед ним пультом. После того, как библиотечный компьютер вывел ответ на дисплей, Санави прогремел:

– Астероиды состоят в основном из.железа с небольшими вкраплениями золота, равно как и следами различных инертных руд.

Крупнейшие из них – весом около двух тысяч метрических тонн, а в облачных скоплениях они дробятся на камни весом в фунт или около того. Вполне мило, но до чертиков неинтересно.

Эйприл заерзал в своем кресле.

– Ну, как ведет себя наша новая аппаратурка, Коготь?

– Дело знает, сэр. Даже выдает процентное содержание руды и ее плотность. Так что теперь мы можем получить любую необходимую нам информацию во всех подробностях.

– Великолепно, – капитан вновь повернулся к видеоэкрану, продолжайте, Джордж.

– А теперь, мистер Флорида, выбирайте курс, – промолвил Джордж. – Пройдитесь-ка зигзагом по поясу этих астероидов, попробуйте все возможные развороты. Поманеврируйте в пространстве, посмотрите, насколько слушается руля звездолет. Флорида в недоумении уставился на него.

– Вы что это, серьезно?

– Разумеется. Придумайте что-нибудь для проверки маневренности звездолета на досветовой скорости.

– Совершенно верно, – заметил Эйприл. – а также не забудьте включить системы гравитационной компенсации. – Флорида поднял в изумлении брови, однако так ничего и не сказал. Ему понадобилось всего лишь несколько мгновений, чтобы разработать подобный курс, в течение которых Джордж по возможности старался ни на кого не смотреть.

– Думаю, курс задан, – сказал Флорида.

– Что значит – думаю? – удивился Джордж.

– Видите ли, астероиды отнюдь не неподвижны. Они то сближаются, то расходятся. Так что подобный курс трудно задать в привычном смысле.

– Отлично. Тогда попробуем произвольные круговые вращения.

– То есть?

– Ну, а как мы еще определим, что корабль подчиняется прямому ручному управлению? Разве можно во всем полагаться на компьютеры?

Флорида никак не мог со всем согласиться. Эйприл щелкнул интеркомом, и его голос эхом отозвался по всему звездолету.

– Всем быть готовыми к проверке звездолета на маневренность и к гравитационному тестированию. Пристегнуть ремни безопасности. Он кивнул Флориде. – Исполняйте.

Флорида дотронулся до клавиатуры пальцами, и звездолет устремился к астероидному поясу. Джордж вцепился в поручни мостика и ощутил, как изменился вес его тела, когда искусственная гравитация пыталась преодолеть центробежную силу. От этого слалома между разбросанных в космосе камней его вскоре затошнило. Затем последовал легкий рывок, и астероиды на обзорном экране внезапно ушли куда-то вверх, а половина команды рассыпалась по мостику, так и не успев ни за что ухватиться. Подобно гигантскому маятнику звездолет превратился в изящное судно, задействованное отнюдь не в изящных маневрах. Повинуясь Флориде, корабль вращался вокруг своей оси, и все его конструкции при этом подвергались чудовищным перегрузкам. Джордж скрежетал зубами.

– Продолжайте на сорокапроцентной досветовой! – прокричал он, перекрывая возмущенные взвизгивания деталей звездолета.

– Есть сорокапроцентная! – ответил Флорида, и вскоре вся эта карусель закрутилась вдвое быстрее.

– Следи за гиростатами! – крикнула инженер Хэрт со своего кресла у подсистемного монитора. Неизвестно, к кому она обращалась, потому что Джордж не имел ни малейшего понятия о том, где находятся гиростаты. Его руки и ноги налились свинцом, когда звездолет чуть не налетел на огромный астероид. Неспециалисту сейчас могло показаться, что гравитационные компенсаторы бездействуют. На самом деле, если бы они не работали, на мостике уже не осталось бы ни одного живого человека.

– Переходите на семидесятипятипроцентную! – приказал Джордж.

– Прорвитесь сквозь астероидный пояс к этому гиганту из раскаленного газа!

Пальцы Флориды поползли по ручкам управления.

– Пять… Шесть…

Видеоэкран заполнила поверхность огромной газообразной планеты. Окружавшие ее яркие кольца приближались с бешеной скоростью.

– Есть семидесятипятипроцентная досветовая. Казалось, столкновение неизбежно. По мере того, как звездолет совершал головокружительные пируэты вокруг газообразных колец планеты на такой скорости, становилось все тяжелее дышать. Джордж, скрипя зубами, молил Бога, чтобы не оторвалась гондола. Судя по дикому визгу и скрежету, звездолету все эти маневры доставляли массу удовольствия. Внезапный крик Эйприла заглушил все шумы.

– Экстренный стоп!

Флорида облокотился на пульт управления, вырубил все рукоятки.

Потрясенный Джордж выбрал неудачный момент, чтобы повернуться в сторону Эйприла и прочесть по лицу капитана, что же это за экстремальная ситуация. В этот момент его оторвало от поручней и швырнуло на палубу, а звездолет с душераздирающим стоном застопорил свой ход. Визг становился все невыносимей, но вдруг внезапно начал стихать подобно звуку из ночных кошмаров: визг стал воем, вой перешел в стон, и наконец стон превратился в жужжание кроветока в ушах. Джордж огляделся по сторонам. Собравшаяся на мостике команда пыталась встать на ноги. Даже Эйприла выбросило из его солидного командирского кресла. Вздохнув, Джордж привстал с пола, одновременно пытаясь сообразить, чем же все-таки была вызвана столь резкая остановка. Как первый офицер он был обязан знать обо всем раньше остальных. На мостике стояла удивительная тишина, прерываемая лишь приглушенным писком различных систем и миганием разноцветных лампочек. Эйприл внимательно посмотрел по сторонам, но так ничего и не сказал.

Карлос Флорида, склонившись над панелью управления, прошептал:

– Сработало. – Вскочив, он изо всех сил закричал:

– Да это и впрямь настоящий звездолет!

Со всех сторон посыпались поздравления, Джордж дико озирался по сторонам, не вполне понимая смысла всеобщей радости и ликования.

Но, наблюдая за членами экипажа, он внезапно осознал всю важность момента для людей, потративших несколько лет на разработку этого чуда техники. Волнение, чувство удовлетворения, желание большего все это было очень хорошо понятно Джорджу. Сверкнув белозубой улыбкой, капитан Эйприл подошел к своему первому офицеру и с искренней благодарностью пожал ему руку.

– Великолепно, Джордж! Просто гениально! Господи, – задыхаясь, он повернулся к остальным и сказал:

– Зверь-машина! Не так ли? Его перебил звонок интеркома. – Да, Эйприл слушает!

– Август! Прекрати немедленно! – возмущенно воскликнул доктор Браунелл.

– Еще пару тестов, доктор.

– Ты что, с ума спятил? Если у меня от твоих тестов случится понос, то выгребать все это дерьмо отсюда потом будешь ты!

– Так точно, доктор!

– Я все-таки старик.

Эйприл зашептал на ухо Джорджу.

– Он уже лет сорок как старик.

– Не думаю, чтобы ты проверил работу системы внешней защиты, пока мы болтались на этом чертовом колесе. Ну так как, проверял?

Джордж нахмурился.

– Что? Что?

– Защита! Голова дырявая!

– Да, надо бы проверить, – промолвил Эйприл, почесывая подбородок.

– Неплохо было бы, капитан.

– Отлично, а не хотите ли вы, доктор, чтобы мы заодно проверили и двигатели искривления, прежде чем отправимся в дальний путь?

– Хватит тестов! – в гневе воскликнул Браунелл. – Нас ждут дети, которые хотят вернуться домой. Так поспешим же к ним на помощь.

– Я с вами совершенно согласен. Очень скоро мы отправляемся.

Эйприл заканчивает связь.

– Послушай-ка, а ведь этот мошенник, – заметил Джордж, волнуется за тех несчастных не меньше нашего.

– Конечно, – промолвил Эйприл, – Ты знаешь, Звездный флот не хотел посылать его в эту миссию – голова Браунелла стоит куда больше, чем весь звездолет. Но он использовал все свое влияние, чтобы добиться этого и работать с нами. Практически все высшее командование Звездного флота – его бывшие студенты, и они по-прежнему испытывают благоговейный страх перед своим бывшим преподавателем.

– Я их понимаю. Несмотря на геморрой, он настоящий чертяка. Джордж не хотел, чтобы его слова стали достоянием собравшейся на мостике команды, однако после сказанного последовал всеобщий одобрительный смех. Эйприл лишь удивленно пожал плечами и, поудобнее устроившись в кресле, скомандовал:

– Защита, Джордж. Не оборачиваясь в его сторону, Джордж тотчас же скомандовал:

– Мистер Санави, поднимите, пожалуйста, отражательные щиты. – Есть, сэр, – последовала пауза, не столь драматичная, но все.же достаточно неловкая для Джорджа, поскольку до него вдруг дошло, что он не имеет ни малейшего понятия о том, как тестируется защита звездолета. Он с мольбой во взгляде повернулся к капитану.

– Так как?

– Солнце. Энергетическая толерантность, – подсказал ему тихонько Эйприл.

– Ах да. Давайте, мистер Флорида, подойдите-ка к этому солнцу на восемь целых и восемьдесят девять сотых.

– Джордж, но это уж совсем впритык, – предупредил его Эйприл.

– Мистер Санави, включите энергетическое сопротивление передних щитов, когда мы приблизимся к звезде, а затем врубите задние щиты, когда мы будем разворачиваться обратно. А вы, миссис Хэрт, тем временем проследите, чтобы мы не лишились двигателей.

– Будет сделано, сэр.

– Мистер Флорида, полный вперед на трех четвертях до световой.

– Есть семидесятипятипроцентная до световая. – Звездолет рванул вперед, и в следующее мгновение море огня закрыло пространство иллюминатора. Корабль снова загудел, набрав скорость.

Сила притяжения солнца обрушилась невиданной тяжестью на находившийся на мостике экипаж, но хитрая машина, сработав вовремя, сохранила людям жизнь. Однако даже такая совершенная техника не была в состоянии быстро компенсировать столь мощное световое излучение, и очень скоро всем пришлось прикрывать глаза ладонями.

Джордж почувствовал, как навигационное управление направило звездолет по заданному прежде курсу. На мостике стало жарко, но Джордж прекрасно понимал, что, если бы не современные технологии, он давно бы превратился в кучку золы. Яркость слепящего света стала заметно падать. Первым, перекрывая гудение звездолета, заговорил Эйприл:

– Коготь, ну что у тебя показывают приборы?

– Защита стабильна, сэр, – громила оторвался от дисплея экрана.

– Прямо как алмазная стена. – Джордж понятия не имел, что это могло означать, но инженерам эта фраза была вполне понятна. По мостику пробежал дружный смешок.

– Уровень радиации на поверхности корпуса в норме, капитан, сообщила с своего кресла Хэрт. – Все системы работают нормально.

– Похоже, все идет, как надо, – неуверенно пробормотал Джордж.

Эйприл тяжело вздохнул.

– Осталось еще кое-что, Карлос. – Флорида понимающе посмотрел на капитана. – Выбери-ка нам получше.

Джордж так и не мог взять в толк, о чем это они, а спросить ему было неудобно. И вновь наступил напряженный момент. Только теперь уже нервничал Джордж. Он внимательно смотрел на видеоэкран.

Они по-прежнему двигались на семидесятипятипроцентной досветовой.

Поначалу Джордж подумал, что им уже удалось выйти за пределы этой солнечной системы, но неожиданно Флорида щелкнул тумблерами, и звездолет пошел обратным курсом в астероидный пояс. Гигантские камни дождем понеслись им навстречу. Один из них появился прямо по центру видеоэкрана. Джордж инстинктивно крикнул:

– Роберт!

– Держись курса, – достаточно громко промолвил Эйприл. Джордж вцепился в командирское кресло. Все поле экрана закрывали астероиды. Бурая тьма. Взрыв прозвучал сухим хлопком. Корабль вздрогнул. Всех бросило вперед, бурая пыль на экране завертелась вихрем и растворилась в бескрайних просторах космоса. Вздрогнув всего лишь один раз, звездолет выписал изящный пируэт и вышел за пределы пояса астероидов.

– Сбросьте скорость, – совершенно спокойным тоном сказал Эйприл. Хэрт склонилась над своей панелью.

– Капитан, приборы показывают номинальное падение напряжения на втором переднем щите, но в противном случае зашкалило бы уровень сопротивления взрывной волне. – Она выпрямила спину, и ее и без того круглое лицо еще более округлилось. – Я подозреваю, что это и есть настоящий звездолет. – И вдруг слеза покатилась по ее щеке.

Откинувшись в кресле, Эйприл облегченно вздохнул.

– Да, – пробормотал он. – Это и впрямь настоящий звездолет.

– Он окинул взором свое маленькое царство и остался крайне доволен.

– Я бы сказал, что испытания прошли успешно. – Улыбнувшись, он посмотрел на потрясенного Джорджа. – Ну, а как бы мы еще смогли проверить?

Весомый довод. Джордж так ничего и не ответил, но у него сразу же возник вопрос.

– А вы ничего не забыли?

– Забыл? – удивился Эйприл. – Нет, не думаю. Ну, я бы еще проверил дублирующее управление, но раз его у нас не имеется, так и нужды в этом никакой нет.

– А как же оружие, капитан? Эйприл сразу же перестал улыбаться.

– Мы не собираемся использовать его в данной миссии, Джордж.

Чувствуя, что сейчас на него смотрят все собравшиеся на мостике, Джордж, посмотрев прямо в глаза Эйприлу, тихонько прошептал:

– Откуда ты можешь это знать? Проведи испытания бортового вооружения, Роберт! – Джордж чувствовал разочарование в голосе Эйприла. Он ощущал, он чувствовал это, но твердо стоял на своем.

Капитан сам назначил его на эту ответственную должность, и теперь уже для Джорджа было делом чести исполнить все, что от него требовалось, в лучшем виде. И даже если ради этого придется пожертвовать дружбой, даже если отныне Эйприл разочаруется в нем навсегда, ему было наплевать. Пусть будет так. Всю жизнь ему приходилось исполнять свой долг лишь наполовину. Наполовину муж, наполовину отец, наполовину офицер. Нет, на сей раз он наконец-то станет цельной натурой. Рот Эйприла искривился в презрительной усмешке, в глазах его сквозило разочарование. Он тяжело вздохнул, и в столь болезненном вздохе можно было почувствовать и презрение, и хорошо скрытую ярость. С явной неохотой капитан наконец промолвил:

– Хорошо, делайте, что надо. Джордж отвернулся от него, по возможности быстрее, постаравшись сделать это не столь очевидным для остальных. Ему не хотелось вновь возвращаться к известной теме – о том, что злодеи существовали с тех самых времен, как возникло человечество и что добрые намерения, как правило, разбиваются о носителей зла. Эйприл просто был обречен погибнуть первым за дело мира в какой-нибудь воинственной галактике, и тогда его миссии конец. А какой прок от бесполезных жертв? Джордж поспешил к Флориде.

– Стрельбы на ходу. Возьмите на прицел астероид размером с наш звездолет. Сперва попробуем одиночным, прямой наводкой. При максимальной мощности луча.

– Есть, сэр. Цель взята, – сообщил Флорида.

– Увеличьте скорость до ноль целых шесть десятых световой.

– Есть увеличить. – Звездолет, нырнув под огромный астероид, направился к краю пояса, вышел за его пределы и, сделав крутой разворот, вновь полетел к астероидам.

– Пли! – скомандовал Джордж. Энергетические молнии подавили эхо. Несколько лучей ярко-оранжевого цвета один за другим устремились к астероиду.

Каменное крошево разлетелось по космосу. Секундой позже огромный валун треснул посередине и тут же раскололся на две половины. Корабль как раз успел проскочить между ними.

– А теперь проверим наши пушки. Итак, пучком заряженных частиц, залпом. Пл-и-и!

Флорида защелкал переключателями, в то время как три молнии на видеоэкране ушли вслед самым крупным обломкам расколовшегося астероида. Две из них угодили точно в цель, превратив большие осколки в пыль, третья прошла вскользь по цели, сообщив ей вращательный импульс, и скоро последняя ушла за пределы видимости.

– Сбросьте скорость, – приказал Джордж, распрямляя плечи. Он даже не заметил, как оказался у командной консоли. – Лучше и быть не могло. – Собравшаяся на мостике команда сознательно молчала.

Джордж улыбнулся и, выдержав паузу, договорил:

– Однако, ничего особенного.

Флорида протянул ему руку. Хэрт подняла большой палец вверх, а Санави и несколько инженеров дружно зааплодировали. Впервые с тех пор, как он попал на борт этого звездолета, Джордж ощутил чувство товарищества, некий духовный синтез, подсказавший ему, что он здесь на своем месте, и то, что экипаж отныне будет воспринимать его как человека, соответствующего своему посту, В качестве первого офицера ему необходимо будет отдавать приказы, и теперь он был абсолютно уверен, что их будут выполнять. После этого он повернулся и увидел лицо Эйприла.

* * *

Дрейк довольно долго лазил по огромному звездолету, прежде чем наконец не нашел то, что ему было нужно. В недрах основной кормы находилось машинное отделение двигателей досветовой скорости.

Только что сделанная ярко-красная надпись на дверях гласила:

«Инженерная служба. В.М. Пульс двигателя. Посторонним вход воспрещен».

Воспрещен или нет, а все же дверь поддалась с легкостью, и вскоре Эйприл, насвистывая веселую мелодию, прошел внутрь помещения. Первые же двое людей, которых он там встретил, скорее всего представляли собой лишь полтора человека, поскольку один из них был виден лишь до пояса, остальная часть туловища и голова его скрывались в открытом люке, находившемся внизу огромной поднимавшейся до потолка машины. Второй мужчина протягивал коллеге необходимый для работы инструмент.

– Привет, – произнес он. Мужчина выглядел немного старше капитана Эйприла и казался раза в два потяжелее, его голову украшали благородные седины, а на бледных щеках краснела пара пятен, делая его отчасти похожим на Санта Клауса без бороды.

– Привет, – пробурчал Дрейк, разглядывая умопомрачительный агрегат. Вытащив из кармана список, он провел по нему пальцем.

– Меня зовут Дрейк Рид, а вы, должно быть, будете мистер Графф и мистер Саффайр, не так ли?

– Не… – ответил розовощекий херувим. – Я все-таки Графф, а вот тот в люке – Саффайр.

Из люка показалась рука, помахавшая Дрейку.

– Приветик!

– Дай Бог вам здоровья, – отозвался Дрейк. – Печально видеть, что эта штуковина почти уже поглотила вас и вы практически ничего не чувствуете.

– Кажется, мне уже не больно. Поберегите головы! – ноги его дернулись, и Графф в ту же секунду, схватив Дрейка, оттащил его в сторону, чем и спас от верной смерти. От верхней части сложного агрегата отвалилась довольно тяжелая железяка. Грохнувшись о палубу, она рассыпалась на три куска.

– Извините, – пробормотал Саффайр.

– Целый день работы псу под хвост! – в отчаянии воскликнул Графф.

– Не переживай, – отозвался из машинных недр Саффайр. Поджав губы, Графф со скорбным выражением лица некоторое время созерцал осколки, затем, отшвырнув их ногою в сторону, повернулся к Дрейку.

– А у вас есть разрешение капитана на посещение нашего сектора? Видите ли, здесь масса неизолированной проводки, и вас запросто может убить током. Так что – ничего не трогай.

– Меня послали сюда прямо из бортового лазарета, чтобы сделать анализы уровня загрязнения.

– Загрязнения? – испуганное лицо Саффайра наконец-то показалось из люка: миловидный, лет тридцати пяти, слегка лысоватый, нос крючком. – Не радиацию ли имеете в виду?

– Да что вы, речь идет об обычном загрязнении, кстати, что означают буквы В.М. на табличке, у вас на дверях? – Задавая вопрос, Дрейк незаметно извлек из кармана медсканнер и, набрав на нем приблизительный возраст и вес, приступил к сканированию данного индивидуума на метаболические несоответствия.

– Что, что? – переспросил Графф. Дрейк махнул через плечо в сторону двери.

– Буквы В.М.

– Вы имеете в виду «В.М. Пульс»? Разве вы не знаете?

– Как это ни печально, но не все из нас могут иметь счастье это знать.

– Так вот, это означает: «внутренне метрированный пульсовой двигатель», который мы для краткости называем просто «пульс».

– И правильно делаете!

– Импульсный двигатель используется давно, странно, что вы не слышали о таком общепринятом сокращении.

Дрейк лишь плечами повел, внимательно следя за показаниями медсканнера.

– Вы что, боитесь меня?

Графф, указав пальцем на сканер, спросил:

– А вы что, пытаетесь снять с меня показания?

– Клянусь, вы абсолютно ничего не почувствуете.

Графф потер нос, после чего изрек:

– В таком случае, вам лучше бы развернуть эту вашу штуковину в другую сторону. Пока что вы снимаете показания лишь с себя.

– Черт подери! – воскликнул Дрейк, хлопнув себя по лбу. – Я и впрямь ни на что не гожусь!

В этот момент дверная панель ушла в сторону, и на пороге появился тот самый парнишка из сектора Браунелла. Он катил тележку с обедом. Как же его звали, Оук? Три? Ах, да, вспомнил, – Вуд <Игра слов на англ. языке. Оук (оak) – дуб, три (tree) дерево, вуд (wood) – лес.>. Совершенно точно, его фамилия была Вуд. Очень блондинистый, и форма на нем болталась. Насколько помнил Дрейк по своему первому визиту на нынешнюю палубу, парнишка этот был весьма смышленым.

– Кончай работу, пульсовики, – крикнул Вуд. – Кушать подано!

– Отлично, – обрадовался Саффайр, вылезая из своего люка, – а то я тут чуть было проводку не начал жевать.

Дрейк присоединился к трапезе, устроенной инженерами прямо на палубе. Вуд тем временем раскладывал по пластиковым тарелкам упаковки со съестным.

– Слышал, что испытания пульсового двигателя прошли успешно, – заметил Вуд, протягивая Граффу картонную коробку с апельсиновым соком.

– К счастью для нас, – ответил Графф, передавая сок Дрейку.

– Теперь пришло время ваших испытаний, сектор искривления, предупредил Саффайр. – Как там у вас, небось все люки задраены?

Вуд усмехнулся.

– Да, теперь уж запечатано наглухо, – забрав свой набор упаковок, он сел по-турецки рядом с Дрейком. – Еще раз привет.

– Рад вас видеть, – ответил Дрейк.

– Что, все еще пульс проверяете?

– Когда вспомню, наконец, как работает эта штуковина, то, вне всякого сомнения, продолжу это занятие. – Графф прыснул со смеху.

– А мы тут как раз собирались объяснять устройство и принцип работы импульсного двигателя.

– Тут на две трети все зависит от волшебства, и лишь на одну треть от везения, – добавил Саффайр.

– Там. откуда я родом, живут одни колдуны, – парировал Дрейк.

– Кстати, рассуждая о наших корнях и происхождении, что это вы проделываете со своей пищей, если не секрет?

Саффайр прервал свое занятие, состоявшее в том, что он с особой тщательностью раскладывал разные составные части своего меню на определенном расстоянии друг от друга – картошку сюда, ветчину туда, горох совсем в другое место, одновременно внимательно следя за тем, чтобы ни один из этих продуктов случайно не смешался бы с остальными. После этого он приступил к поглощению гороха и, надо заметить, уписывал его за обе щеки. Когда горошку пришел конец, он взялся за картошку и продолжал есть только ее.

– Что, иначе религия не позволяет? – поинтересовался Дрейк.

Саффайр пожал плечами.

– Думаю, да. Мы так делаем в моей родной колонии. Сказать по правде, я даже не знаю из-за чего это. Я просто уже забыл.

По-моему, что-то связано с общей санитарией. Подозреваю, что при заселении моей планеты люди сталкивались с каким-нибудь особенным видом заражения.

– Нет, это что-то вроде кошера у евреев, – язвительно заметил Графф.

– Ну, знаете, это даже нетактично…

– Черт подери, – сказал Дрейк, – возможно, вам покажется варварством, как мы едим на Земле, поглощая пищу, с вашей точки зрения, совершенно беспорядочно.

– Я просто не обращаю на это внимание.

– Вы просто так никогда и не узнаете, чего себя лишаете, заметил Вуд, – до тех пор, пока не отведаете ложечку мясца с картошечкой. Нет, право, странный вы человек, Саффайр.

– Кончайте! – воскликнул Саффайр, погрозив им вилкой. – Сейчас я выступлю в роли преподавателя, а вы меня не перебивайте. А ты, он указал вилкой на Дрейка, – будешь моим прилежным учеником.

– Я весь внимание, – пообещал Дрейк.

– Ну так вот, импульсные двигатели работают на сплаве высоких энергий, понятно? А достигается это целой батареей пульсовых лазеров, обстреливающих со всех сторон топливную таблетку. Первыми же импульсами таблетка воспламеняется, в результате чего получается куда более тяжелый элемент.

– Точнее, куда более тяжелые серии элементов, – перебил его Вуд.

– Которые мы затем обстреливаем еще одним высокоэлектрическим лазерным импульсом, после чего следует вторая химическая реакция, в результате которой высвобождается на сто двадцать процентов больше энергии, чем в результате обстрела топливной таблетки. После этого лазерные импульсы следуют один за другим.

– С интервалом в микросекунду, – добавил Графф, не обращая внимания на малодушный страх в глазах Дрейка.

– Вот отсюда-то и происходит термин «импульс», – продолжал Саффайр, – «внутренне-метрированный пульсовой двигатель».

– Так просто, – пробормотал Дрейк. – Надо было мне в инженеры идти. – Все трое засмеялись. Скорбно склонив голову, Вуд промолвил:

– Если бы все и впрямь было так просто, звездолет разнесло бы ко всем чертям еще во время первичного обстрела топливной таблетки лазерами.

– Как здорово, что этого не происходит, – заметил Дрейк, словно бы машинально вертя в руках медсканнер.

– Весь фокус в том, – сказал Графф, – чтобы преобразовать энергию импульса в реактивный выброс. И есть лишь два способа это сделать.

– Которые состоят в том…

– Самый примитивный – это направить всю энергию и выброс заряженных частиц через задние сопла корабля.

– Это мне можешь не рассказывать! Равная и противоположная реакции…

– Правильно. Движение вперед за счет выхлопа назад. Проблема вся в том, что это отнюдь не эффективно.

– Сто лет назад, правда, это считали гениальным, – заметил Графф.

– Само собой, – добавил Саффайр, покончив со своей картошкой, – если тебе в течение многих дней приходится разгоняться лишь на половине световой. – Он занялся ветчиной, но не раньше, чем убедился, что на нее не попало ни капли горохового сока.

– Следует еще добавить, что экранов вокруг корабля не расставишь, – заметил Вуд, – значит, вся эта энергия может обрушиться обратно на звездолет и запросто зажарить весь экипаж.

– Так каково же второе чудо? – спросил Дрейк, настраивая медсканнер и поворачивая его к Граффу. Жующий великан внимательно слушал объяснение двигательной установки звездолета. На дисплее медсканнера заиграли огоньки. Так – избыточный вес, слегка стесненное дыхание, хороший тонус мышц.

– Мы применяем второй способ, – сказал Саффайр. Вуд поспешил глотнуть апельсинового сока. – Пользуемся одной природной уловкой, не давая энергии рассеиваться. Мы вытягиваем ее в одном направлении при помощи искусственного гравитационного поля.

– У нас, так сказать, имеется своя собственная «черная дыра», – пояснил Графф.

– Но энергия должна куда-то уходить, – притворно возмутился Дрейк. Саффайр согласно кивнул.

– Любой первокурсник-физик скажет вам, что в результате искажается пространство.

– Волнообразное, – добавил Вуд. – Каждый импульс приводит к новой волне искривленного пространства.

– А мы просто движемся, оседлав эти волны, – закончил Графф.

Дрейк кивнул, после чего нахмурился.

– Может, в этих вопросах я и полный бабуин, но, похоже, это объяснение работы двигателя искривления.

– О нет, нет, – сказал Графф.

– Искривление намного больше импульса, – заметил Саффайр.

– И как вы только об этом догадались, ребята?

– О! От этого крыша едет! – промолвил Саффайр и в подтверждение своих слов укусил Вуда за плечо.

– Эй, – взвизгнул от боли Вуд. – Ты, верно, слишком долго копался в утробе этого агрегата!

– А разве я это отрицаю?

Графф, явно привыкший к такому поведению, – а кто когда-нибудь говорил, что инженеры – люди нормальные? – повернувшись к Дрейку, объяснял:

– Искривление вызывает параметрические и временные искажения.

Мы только начинаем понимать. Поверьте, это настолько фантастично, что в уме не укладывается. – Вуд потер укушенное плечо.

– Сейчас нам говорят, что искривление девять – это предел.

– Да, – проворчал Графф. – Десять лет тому назад нам говорили, что быстрее четвертого искривления мы перемещаться не сможем.

– Думаешь, это плохо? – сказал все еще не успокоившийся Саффайр. – А каково было первым пилотам, управлявшим машинами, тяжелее воздуха, которым внушали, что при преодолении звукового барьера они непременно погибнут? Порой не ведаешь, насколько ты глуп, пока не поумнеешь.

– Да… – Дрейк поморщился, глядя на медсканнер. – Ребята, а вы не могли бы устроить для меня специально какого-нибудь загрязненьица? А то мне тошно возвращаться в лазарет без каких бы то ни было результатов.

– Мы можем тебя засунуть на целый час в лазерный генератор, предложил Саффайр. – Уж после этого ты точно будешь фонить.

Дрейк вздохнул и, вытянув ноги, сделал вид, что окончательно забросил свое занятие, но, тем не менее, он держал сканер на виду и как бы невзначай направил его на Саффайра.

– Итак, ребята, расскажите-ка лучше о себе.

* * *

На мостике ощущалась подспудная напряженность. Никому это не нравилось, но и отрицать этого никто не собирался. К счастью для большей части персонала, импульсный маневр по выведению звездолета из солнечной системы не дал времени на дальнейшие рассуждения по этому поводу. Единственными, кто не испытывал особых забот, были находившиеся в центре этой напряженности капитан и его первый офицер.

– Быть готовыми к включению двигателя искривления, как только мы выйдем за пределы этой солнечной системы, – бросил Эйприл из командирского кресла. Бернис Хэрт согласно кивнула в ответ и набрала какую-то комбинацию на разработанной лично ею клавиатуре.

– Все системы дают «добро» на включение двигателя искривления.

Мы трижды перепроверили все компьютерные соединения. Дуотронные связи стабильны, компьютер на запросы отвечает. Я бы предложила фактор искривления четыре в качестве крейсерской скорости для преодоления стены ионного шторма.

– Сколько же в таком случае у нас уйдет на это земного времени?

– Приблизительно двадцать четыре минуты, сэр.

– Великолепно. Спасибо, Бернис. Коготь, настрой-ка свои сенсорные датчики на поиск ионной активности. Мы должны быть уверены, что попадем туда, куда надо.

Гигант-индеец, еле заметно кивнув, промолвил:

– Так точно, сэр. Сенсорные датчики настроены на максимальное считывание ионных распадов.

Эйприл, щелкнув интеркомом, объявил по всему кораблю:

– Говорит капитан! Всем приготовиться к пуску двигателя искривления! – Голос его эхом отозвался по всему звездолету. Отлично, посмотрим, как справится с навигацией компьютер доктора Браунелла. – Он выждал, пока сказанное дойдет до каждого, после чего кивнул Хэрт. – Задействуйте фактор искривления один.

– Есть, – ответила Хэрт. Карлос Флорида коснулся рукояток управления.

– Включаю.

Мерное, еле уловимое гудение импульсного двигателя было перекрыто волной невиданной мощи, накрывшей корпус звездолета. На видеоэкране звезды стали странным образом искажаться. Быть может, со временем различные усовершенствования и позволят экипажам не замечать парадоксов искривления пространства и времени, но пока экипажу капитана Эйприла пришлось пережить немало неприятных минут.

Неожиданно переходный этап прервался и они понеслись на немыслимой скорости. Эйприл одобрительно кивнул Хэрт.

– Задействуйте фактор искривления два. Процесс повторился. На сей раз происходили гораздо менее заметные изменения, и волнение, в основном, охватывало тех, кто мог по достоинству оценить происходящее.

– Искривление два, – объявил Флорида после того, как необходимый поток энергии перетек на его консоль с пульта управления Хэрт, проследовав через тысячу тончайших связей, соединявших компьютер с двигательной установкой. Эйприл махнул рукой.

– Фактор искривления три.

И вновь все повторилось, и никто не посмел произнести ни слова до тех пор, пока Бернис Хэрт, склонившись над инженерной консолью, не подтвердила их успех. – Крейсерская скорость равна фактору искривления четыре, сэр. Все системы работают нормально.

– Мои поздравления. Ощущение просто великолепное. По правде говоря, я даже ничего не успел почувствовать.

– Так оно и было задумано, сэр, – ответила Хэрт. – Путь до ионного облака займет приблизительно двадцать шесть минут. Сэр, я предлагаю сбросить скорость до субсветовой при вхождении в зону шторма, а потом еще раз врубить искривление, как только мы стабилизируем остальные системы.

– Звучит разумно, – заметил Эйприл. – Премного вам благодарен, Бернис. – И, миновав ее, он направился к передней палубе, но вдруг остановился и добавил:

– Кстати, вы отослали это письмо-кассету своему мужу? Жаль, если он будет думать, что вы улетели, не попрощавшись.

– О да, сэр, благодарю за заботу.

– На то мы, капитаны, и существуем, – сказал Эйприл, продолжив свой путь. Сцепив руки за спиной, он прошел по мостику на верхнюю палубу. И наконец оказался рядом с Джорджем Кирком.

– Я вовсе не хотел вредить твоей репутации, – с чувством промолвил Джордж, – но это необходимо было сделать. Нельзя игнорировать оружие, Роберт.

Эйприл лишь головой покачал.

– Не то время и не то место, Джордж.

– Разве?

– Я в этом уверен.

– Роберт, ты же должен признать тот факт, что командуешь военным кораблем.

Смерив его пристальным взглядом, Эйприл воскликнул:

– Я не вижу необходимости навязывать экипажу испытания бортового вооружения именно сейчас.

Джордж прислонился к консоли библиотечного компьютера неподалеку от двух техников, и наконец-таки они с Эйприлом смогли потолковать наедине.

– Но это же святотатство, ты сам это понимаешь.

Эйприл сунул руки в карманы.

– Это как посмотреть, – пробормотал он, уставившись в палубу.

– Тогда я скажу поконкретнее, Роберт. Надо быть реалистом, настаивал Джордж. Эйприл посмотрел куда-то вверх и вытащил руку из кармана.

– Джордж, со времен Ромуланских войн, имевших место аж семьдесят лет тому назад, никто не проявлял враждебности по отношению к федерации, и с тех пор военные разработки пошли на убыль. Сейчас самое подходящее время для корабля с совершенно иной философией. За этим звездолетом стоят совершенно иные идеалы, и я просто не хочу, чтобы ты марал мою мечту.

– Мечту не замараешь признанием объективных фактов, настаивал Джордж, стараясь говорить так, чтобы их не могли услышать остальные. – От того, что ты будешь регулярно опрыскивать горькую правду розовой водичкой, ничего не изменится. Ромуланцы по-прежнему существуют, да и клингоны пока что еще не вымерли. Половина федерации не доверяет другой половине. И все потому, что нет основ для защиты. Мы должны быть готовы к защите планет, которые представляем, и вся Вселенная должна знать о том, что в случае необходимости мы это сделаем.

Эйприл на секунду зажмурил глаза, затем вновь уставился на палубу.

– О Господи, Джордж, я и не ожидал услышать от тебя столь пламенной речи.

– Если б ты был в большей степени историком, а не идеалистом, – заметил Джордж, – у тебя бы не было таких проблем. Ты хочешь назвать звездолет «Конституция», забывая, на чем эта самая конституция зиждется. А это прежде всего – желание сложить голову за каждое из прав, которое ты гарантируешь. Иначе это не конституция, а кусок туалетной бумаги.

Облокотившись на консоль, Эйприл погрузился в глубокие размышления, по-прежнему не подымая глаз. – Я просто в недоумении.

Странно, что ты принимаешь меня за столь святую невинность, Джордж.

Джордж отвернулся.

– Проклятье, Роберт. – Уперевшись руками в компьютер, он опустил голову. Красные и голубые огоньки продолжали ему весело подмигивать. – Все это весьма напоминает мой брак. Прежде всего, его вообще не стоило заключать. – Что-то в его голосе разрушило невидимую стену, возникшую между ними. Эйприл вздрогнул.

– Нет, Джордж…

– Это правда. И чем больше я дома, тем мучительнее переживания, которые я испытываю. Просто я и Винн не подходим друг другу. Возможно, что и нам с тобой противопоказано командовать вместе.

Слова жалили.

– Так чего же вы тогда живете вместе.Джордж?

– Привычка. Мы начали с нею встречаться, когда нам было по шестнадцать. Понимаешь, ты чувствуешь себя героем, когда тебе всего лишь девятнадцать, а у тебя уже жена. Но позже мы сделали одно чудовищное открытие.

– Что же?

– Что с восемнадцати до двадцати двух меняешься куда больше, чем за какой-нибудь другой период своей взрослой жизни. Оказалось, что мы несколько отличаемся от кремовых человечков, которыми украшают праздничный торт.

– А почему же ты не положил этому конец? – поинтересовался Эйприл.

– Глупость, – прохрипел Джордж. – Амбивалентность. Надо было бы, да казалось, что со временем станет лучше. А потом у нас родились дети, и совершенно внезапно зияющая пустота наполнилась зыбучим песком.

– У тебя прекрасные мальчишки, Джордж, – заметил Эйприл.

– Да, – признался Джордж. – Они стали жертвами, и все из-за того, что Винн и я не прекратили того, чему давно должен был быть положен конец.

После этого наступил момент молчания, прерываемый лишь писком бортовых систем и продолжавшей разворачиваться на видеоэкране прекрасной панорамы открытого космоса. Они смотрели друг другу в глаза, и каждый из них не желал отступать, каждый из них придерживался своего собственного мнения по поводу целей и сути данной миссии и того, что она означала бы для федерации и всей галактики в случае их успеха.

Наконец Эйприл прервал эту затянувшуюся тишину.

– Нет, Джордж.

– Я больше не хочу делать ошибок, Роб.

– Это не ошибка.

– Прошу тебя, Роб, сними меня с той должности, на которую поставил.

– Нет!

– Но, Роберт…

– Нет, это ведь не женитьба, Джордж, и я не выбирал тебя, исходя из принципов психологической совместимости.

– Ну должен же быть хоть какой-то симбиоз, иначе нам конец, настаивал Джордж. – У нас ведь еще не было настоящего кризиса, но мы уже не можем друг друга терпеть.

– Нет, прости меня. Нам просто необходимо научиться идти на компромиссы.

– Компромисс – довольно зыбкая основа. Тебе это не понравится.

– Я все же рискну. В конце концов, я неподходящий капитан для такого судна. Я мечтал отправить этот звездолет в полет и после этого планировал раскланяться.

Глаза Джорджа блеснули, их исказила гримаса боли.

– Ты знаешь, что я не это хотел услышать. Это вовсе не то, что я имел в виду.

Немного помедлив, Эйприл прошептал:

– Нет, как раз это ты и имеешь в виду. – Совершенно неожиданно он улыбнулся и с довольно сентиментальным видом промолвил:

– Я не капитан, предназначенный судьбою этому кораблю, Джордж. И я прекрасно это понимаю. Звездолету необходим настоящий безумец, выходящая из ряда вон личность, тот, кому понадобится особая цель, для осуществления которой и создано это чудо техники. Ведь какой невостребованный потенциал представляют те, кто неуправляем.

Диссиденты, что отправляются в космос с великими принципами в своих душах и принимают решения без подсказки, решения, которыми вышита ткань будущего, – нет, к их числу я не принадлежу.

Они по-прежнему смотрели друг Другу в глаза, пока Джордж внезапно не понял, что он натворил.

И тут на мостике появился Дрейк и довольно изящно прервал их:

– Джордж, сэр. Одно слово, пожалуйста.

Сумрачный взгляд Джорджа какое-то время блуждал по лицу Эйприла, после чего он наконец повернулся к Дрейку.

– Что у вас?

– У меня тут полный корабль инженеров, Джордж, вот что. А ты когда-нибудь пробовал поболтать по душам с инженерами? Это какая-то сплошная электросхема получается, и ничего больше.

– Ты хочешь сказать, что все они прошли проверку?

– Счастливы, как дети, все до самого последнего инженеришки, сэр.

– И ни малейших признаков разочарования или чего-нибудь подобного? Неужели совсем ничего?

– Я ж вам говорю, сэр: они предпочитают держать язык за зубами.

Разочарованный и не убежденный Дрейком, Джордж провел ладонью по волосам и тяжело вздохнул.

– Отлично… Но будь начеку.

Эйприл выглянул из-за плеча Джорджа.

– О чем это вы?

– Да так, ничего, – сказал Джордж, отворачиваясь.

– Роберт…

– Нет, ради Бога, – Эйприл поднял руку. – Давай больше не будем.

– Ладно, но поскольку мы говорим о судьбе…

– Да?

– И неожиданностях…

– Да.

– И защите, – Джордж помедлил, внезапно ощутив, что теряет в себе уверенность. – Я просто насчет названия для звездолета.

– Ну так говори, Джордж, как бы ты хотел его назвать?

– «Энтерпрайз» <Энтерпрайз (англ. Enterprise) – рискованное, смелое предприятие, инициатива.>. Слово повисло в воздухе. Какую-то секунду, никто кроме Джорджа, не знал, о чем он говорит. Эйприл, прижав пальцы к губам, согласно кивнул.

– Но, – вымолвил он, – а ты не находишь, что звучит это уж как-то слишком по-финансистски?

Джордж вздохнул.

– Нет, просто я думал о морской традиции и кораблях, которых в старину называли «Энтерпрайз».

– Ах вот что…

– Да, именно это я и имел в виду.

– Нет, правда, Джордж. Я и впрямь хочу сейчас тебя выслушать.

Пожалуйста, продолжай. – Если Эйприл и кривил сейчас душой, то делал он это мастерски. Присев на край компьютерной консоли, он весь превратился во внимание. Даже стоявший на мостике Дрейк сразу же повернулся в их сторону, Да, быть может, когда-нибудь и представится еще один шанс, подумал про себя Джордж, но вряд ли такой, как сегодня. Успокоившись, он продолжил:

– Первый «Энтерпрайз» был пушечным шлюпом, захваченным у Британской Короны во время войны за независимость США. И первые два года на нем плавали американские революционеры. «Энтерпрайз» принимал участие в боях с англичанами, когда те попытались захватить штат Нью-Йорк, а в 1777 году корабль был сожжен, чтобы не оставлять его врагу. – Джордж выдержал небольшую паузу. – Следующим «Энтерпрайзом» стала восьмипушечная шхуна, купленная заказчиком в лице Конгресса США и поставленная охранять залив Чизапик. А уж после этого была построена шхуна побольше. – Восьми десятипятифутовый боевой корабль «Энтерпрайз». Назвали его «Малыш Счастливчик Энтерпрайз». И в течение двадцати пяти лет после его постройки другим державам приходилось считаться с американским флотом. Во время войны с Федерацией… Роберт, ты что, смеешься надо мной?

Прижав руку к сердцу, Эйприл искренне возмутился.

– Смеюсь? Джордж! Напротив, ты меня просто удивил. Пожалуйста, продолжай. Я слушаю тебя очень внимательно.

– Да, да, – умолял Дрейк, – я тоже сгораю от нетерпения услышать продолжение твоей истории. Эйприл проигнорировал его.

– Ну, пожалуйста, Джордж. Все еще подозревая неладное, Джордж сверкнул глазами, после чего продолжил:

– Так на чем я остановился?

– На войне с Францией, – подсказал Дрейк.

– Ты прекрасно знаешь, что я ничего не придумываю, – прошипел готовый взорваться Джордж.

– Мы знаем, – заверил его Эйприл. – Дрейк, оставь, пожалуйста, его в покое, а лучше послушай, это тебе полезно будет. Продолжай, Джордж.

Презрительно скривив губы, тот заговорил:

– Этот «Энтерпрайз» захватил восемь французских шхун и вернул одиннадцать торговых судов США. Затем корабль находился при Средиземноморском эскадроне на Берберийском побережье, сражаясь с морскими пиратами во время войны 1812 года. <Имеется в виду вторая война за независимость между Англией и США. – Прим. ред.>. Корабль этот захватил британский бриг. После этого «Энтерпрайз» был грозой контрабандистов и работорговцев в Карибском бассейне до тех пор, пока не натолкнулся на подводные скалы и не затонул. Затем…

– Подожди немного, – прервал его Эйприл. – Про следующий «Энтерпрайз» даже я слышал. Авианосец. Вторая мировая война. Очень знаменитый, не раз награжденный, как это его называли, «Большой Э»?

Джордж, вздохнув, почесал затылок и, повернувшись к Эйприлу, мелодраматически воскликнул:

– Не проливайтесь дождем на молнии, сэр!

– Ах, – заволновался Эйприл. – Прости меня, Джордж. Я просто не удержался.

– И, тем не менее, вы правы, – продолжал Джордж. – Авианосец «Энтерпрайз» был цехом, в котором ковалась победа во второй мировой. Он получил куда больше боевых звезд, чем какое-либо другое судно на американском флоте, – рассказывал Джордж, надеясь, что никто не станет спрашивать его, что значит – «боевая звезда», – и, кроме того, авианосец этот участвовал практически во всех крупных сражениях на Тихом океане. Величайшая несправедливость в истории мореплавания случилась в 1947 году, когда судно было списано как устаревшее и, что хуже всего, вскоре было продано на металлолом.

Позорнее всего, что продали его японцам, то есть врагам.

– Бывшим врагам, – поправил его Эйприл, – не забывай об этом.

– Я ничего не забываю! – воскликнул Джордж. – Вторая мировая война была величайшим событием в истории. Планете предстоял либо путь к большой свободе, либо возврат к тоталитарным тираниям.

Впервые миру приходилось решать. И этот звездолет тоже первый.

Таким же был и следующий «Большой Э». То был первый атомный авианосец. Точно так же, как этот корабль является первым звездолетом, созданным на принципе продолжительного искривления пространства. Это, так сказать, важные вехи на пути развития техники, достижения человеческого гения. «Энтерпрайз» – самое подходящее название для этого звездолета.

– Но все же оно такое милитаристское, – заметил Эйприл. – Даже слишком ориентированное на войну. Все, о чем ты сейчас говорил, так или иначе связано с той или иной битвой, и знаешь…

– Знаю, что ты по поводу всего этого думаешь, но каждое из сражений, упомянутых мной, велось за те же принципы, о которых ты толковал, и не надо этого отрицать.

– Я и не отрицаю.

– И первый космический «шаттл» носил название «Энтерпрайз».

Война, конечно, здесь ни при чем. Наверное, он так и остался всего лишь испытательным образцом, возможно, даже без двигателя, но весь мир смотрел на него, затаив дыхание, так как понимал, что означает «шаттл» для человечества. Это и есть та надежда и философия, о которой ты говоришь.

– Верно.

– А следующий «Энтерпрайз» стал первым межзвездным лайнером, кораблем, по-настоящему связавшим вместе различные расы федерации, позволившим им совершать визиты друг к Другу.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, – прервал его Эйприл. – И я обязательно об этом подумаю.

Джордж поднял вверх обе руки.

– Я предложил, капитан.

– Мне не хотелось бы гасить твой энтузиазм, Джордж, он мне чрезвычайно симпатичен, – сказал Эйприл. – Мне хотелось отделить все эти корабли от многовековой истории конфликтов.

Джордж молчал, стараясь ничем не выдать своего согласия со словами капитана.

– Кто хочет что-нибудь сказать по этому поводу? – спросил Эйприл. Наступила звенящая тишина.

– Джордж?

– Я уже сказал все, что хотел. – Еще одна пауза. Любопытная, но не особо приятная.

– Откуда ты все это узнал, Джордж? – спросил Эйприл, несколько разряжая обстановку. Пожав плечами, Кирк наконец признался:

– Прочитал в твоем библиотечном компьютере. – Покраснеть ему все же не удалось. Внезапно завизжали корабельные системы, не так уж громко, но вполне определенно, чтобы привлечь внимание всех.

– Уменьшаю скорость до субсветовой. Капитан, подходим к ионному шторму, – объявил Карлос Флорида.

* * *

В инженерном секторе стало спокойнее, конечно, в сравнении с той суетой, которая царила здесь до старта звездолета. На борту остался, как говорится, «мозг», – дюжина специалистов, обязанность которых состояла в том, чтобы делать вид, будто они прекрасно знают, что делают, несмотря на полную новизну окружавшего их оборудования. Саффайр обвел взглядом практически опустевшую палубу.

На звездолете, рассчитанном для нескольких сот человек экипажа, жалкая горстка людей, попавших в поле его зрения, казалась кучкой лилипутов: лучшего момента не представится, и к тому же времени в обрез. Он подошел к комнате, где находился офис доступа к компьютерному мозговому центру бортовой инженерии, куда поступали все приказы с компьютера, находившегося на капитанском мостике.

Прежде чем войти, он решил проверить реле справа от входа, однако оглянулся, услышав знакомый голос.

– Сафф, – позвал его кто-то из только что подоспевшего дополнительного турболифта. Вуди… Как раз вовремя. Вуд подошел к Саффайру с охапкой компьютерных картриджей и бесцеремонно швырнул их прямо в руки Саффайра.

– Вот, бери. Все, что ты просил. Пришлось повозиться, так что цени.

– Ты сам не представляешь, что для меня сделал, – растрогался Саффайр. – Ведь, согласись, требуется уйма информации, чтобы накормить голодный корабль.

– Естественно, – ответил юноша. Быстро оглядевшись по сторонам, Вуд прошептал:

– А что ты думаешь о новом первом офицере? – Томные зрачки Саффайра расширились. – И что в нем такого?

Молодой инженер пожал плечами.

– Не знаю. Просто он меня беспокоит. Конечно же, он спас двигатель искривления, но все же он… как бы это лучше выразиться…

– Уж больно дотошен?

– Вот именно. А вдруг он все время станет путаться под ногами?

Саффайр помедлили, после чего довольно ясно сказал. – А мы его уберем. Вуд прижался к металлической панели. – Он действует мне на нервы. Саффайр усмехнулся. – Ничего, привыкнешь. Может быть. Но сейчас нам не нужны какие-либо непредсказуемые элементы. Просто лететь на этом звездолете довольно опасно.

– Умница. Но вот что я тебе скажу. Будешь пока приглядывать за мистером Кирком, да обо всем докладывай мне. И если он проявит излишнее любопытство, я уж о нем позабочусь.

– Позаботишься? Но как?

– О такие ужасы не для твоих невинных ушей. Вуд рассмеялся гримасе, которую скорчил Саффайр, чтобы развеселить его.

– Может, он будет слишком занят, чтобы побеспокоить нас еще раз, теперь, когда мы па полпути к цели.

– Ладно, продолжай корчить из себя этакую невинность. Через некоторое время он вообще забудет, что мы здесь.

– Надеюсь, Послушай, мне надо идти, а то Браунелл спалит меня в топке с антивеществом, если я не подам ему к четырнадцати ноль-ноль таблицы интермикса нижнего уровня.

– Да не бери ты в голову…

– Спасибо. Пока. И удачи тебе.

– Не волнуйся, я знаю, что делать. Вуд пошел прочь, и вскоре за ним закрылась дверь турболифта. Саффайр, ехидно хмыкнув, вошел в компьютерный офис с целой обоймой картриджей в руках. Он высыпал их на стол перед сложным терминалом с несколькими экранами и панелью управления размером с диван. Ни мгновения не мешкая, он выбрал какой-то картридж и, сунув его в компьютер, набрал нужный код.

Центральный экран вспыхнул: «Дополнительная навигационная информация». Его пальцы набрали запрос, и ответ появился немедленно: «Нет доступа». Саффайр злобно усмехнулся.

– Говоришь так, а сам этого не хочешь? – и в ход пошел очередной код.

Какие могли быть проблемы с этим компьютером у одного из его создателей, помощника главного разработчика этой машины?! Он терпеливо ждал, пока компьютер отреагирует на его запросы. Наконец на экране загорелось слово «Опасность». Саффайр облизал губы.

– Да, да. – Он точно знал, в чем эта опасность состояла. Он набрал очередную комбинацию на клавиатуре, нажал пару рычажков, и предупреждающая надпись погасла. Он должен был пробиться в цен тральный компьютер – супермозг, находившийся на капитанском мостике, для того, чтобы навиком отменил свою собственную программу. Он должен был пробудить спящего гиганта. Сделать это было нелегко. Неудивительно, что эта система побаивалась центрального компьютера, ведь в случае, если приказы вступали в противоречие друг с другом, компьютер мостика автоматически получал приоритет. Единственным способом добиться поставленной цели было полное перепрограммирование на уровне базы памяти. Компьютер загудел в ответ, после чего высветил надпись: «Предупреждаю. Доступ в определенную вами область памяти строжайше запрещен.» Тряхнув головой, Саффайр выбрал еще пару картриджей. Инженеры-разработчики вряд ли могли предположить, что подобные программы когда-нибудь будут использованы в столь невероятной комбинации. Несколько тщательно подобранных кодов, нажатие нескольких кнопок, переход на машинный язык, и вот уже компьютер впал в некое подобие наркотического кайфа. Взаимопонимание было обретено. Теперь главное было успеть. Успеть передать необходимую информацию прежде, чем компьютер уведомит мостик. Переход на десятичные был встречен машиной с бурным восторгом. Теперь он мог беседовать с ней напрямую на цифро-знаковом языке, не пользуясь программой переводчика. Это было равносильно тому, как проникнуть в чей-то мозг с целью изменения личности. Прямой контакт с компьютером не позволял каких-либо записей «разговора», что происходило бы автоматически, введи он программу переводчика. Однако машина не распознавала данное общение как прямой контакт. То была прямая манипуляция логическим процессом. Вещь гораздо более тонкая и потому безопасная, которая, к тому же, еще и очень правилась компьютеру.

Сияющий гигант проснулся. Капельки пота выступили на лбу Саффайра.

Его пальцы забегали по клавиатуре куда быстрее. Кажется, машина начала осознавать, что с ней происходит что-то не то. Миллион мельчайших гармонизаторов и фильтров включился в работу. «Со мною что-то не то… Кто-то со мной играет. Помогите!» Сознавая, что компьютер начинает защищаться, Саффайр удвоил свои усилия. От клавиш, на которые он нажимал, до самой потайной цифровой цепочки, компьютерная сеть вздрогнула в смятении, после чего программы вступили в противоречие друг с другом. Сенсорика компьютера затрепетала под пальцами Саффайра. Последовал мгновенный разрыв в системе управления, разрыв, сделанный для того, чтобы отвлечь внимание мониторов на капитанском мостике и помешать им заметить то, чем сейчас был занят Саффайр. Через несколько секунд цепи гармонизатора замкнулись, и эта поломка позволила внедриться намного глубже в систему. Затем в дело пошли коды поддержки гравитации. Да, работенка была не из легких. Система сопротивлялась. Служба жизнеобеспечения желала знать, чего же от нее хотят. Саффайр облизнул губы, почувствовав пробуждение неслыханных мощностей. Необходимо было спешить, иначе распад начнется прежде, чем ему удастся внедрить свою информацию и вновь усыпить этого монстра.

Еще на более хитром гелиодесятичном языке он объяснил машине, чего именно он от нее добивается. Ему крайне было необходимо углубиться в навигационные матрицы, туда, где все факторы были сбалансированы каждый своим собственным управлением. Матрица состояла из тридцати пяти различных переменных. Все они были выведены на дисплее перед Саффайром, и вскоре мигающий код известил его о том, что весь затеянный им процесс под угрозой.

– Мда-а, – протянул Саффайр, кусая губу. В таком случае он скоро будет заблокирован, а на мостике зазвенят сирены тревоги. Он утер выступивший на лбу холодный пот. Стараясь, по возможности, держать себя в руках, Саффайр набрал свою особую комбинацию восемьдесят восемь – в том месте, где первоначальная программа считывала лишь двадцать три. Он помедлил, облокотившись на приборную доску, и, сунув палец в рот, словно завороженный, уставился на эту магическую цифру. Да, пожалуй, восемьдесят восемь было чересчур сильнодействующим лекарством. Сверхдоза гравитации.

Таков был его приказ.

– Черт с ними, – озлобленно процедил он сквозь зубы. Он стер восемьдесят восемь и ввел в память пятьдесят один. – Уже лучше, вздохнул он. Голос его трепетал от страха. – И еще.

Наконец он отдал машине последний приказ: уничтожить программу двигателей искривления. Но не сейчас, позднее. Именно в этой временной точке кода будут получены показатели с поверхности кормы, и корабль пойдет в только что заданном направлении. Сигнал тревоги для капитанского мостика пытался пробиться сквозь разбитую структуру. Машина жаждала сообщить хоть кому-нибудь о том, что произошло. Зазвенеть тревогой. Вспыхнуть аварийным предупреждением.

Реле за реле, матрица за матрицей, бдительный Саффайр вовремя нейтрализовывал подобные позывы. И компьютер был в отчаянии, где-то там в глубинах нервной системы звездолета, никем не слышимый, невидимый. Да, самым сложным было уничтожить программу двигателей искривления. Корабль всячески этому сопротивлялся. Чудовищные судороги сотрясли его нутро. Связи противились разрыву, файлы напряглись, словно отдаленно припоминая, что все это не то, что так быть не должно, но им не хватало сил отвергнуть только что внедренные в память приказы. Сердце Саффайра учащенно забилось: не слишком ли он разбередил спящего великана? Сейчас он ласкал эту машину словно дрессировщик, поглаживая по брюху смертельно опасного аллигатора. Зверь всячески сопротивлялся, стараясь оттяпать ему руки, сбить его с ног ударом мощного хвоста. Наконец великана удалось заставить делать то, что ему и было приказано. Реле усиливалось. Системы тревоги отключились. Платы остыли. Новая программа наконец была принята. Саффайр откинулся в кресле. Вконец измочаленный, он дрожал от чудовищного напряжения. Удалось! Тусклые лампочки контроля системы постепенно погасли, и вскоре вся система перешла в нормальный рабочий режим. Гиганта удалось усыпить вновь.

– Настройте видеоэкраны и направьте камеры на зону ионного шторма, Коготь, – сказал Эйприл и тут же вышел на центр мостика и уставился на экран, в то время как Санави принялся стучать пальцами по клавиатуре. – Продолжайте двигаться к эпицентру бури со скоростью ноль целых и пять десятых пульса.

– Есть ноль целых пять десятых, досветовая, сэр.

– Поднять щиты, бросить на них максимальное напряжение.

– Отражатели на максимум. Врубаю, сэр Ионный шторм приближался. Вскоре он заполнил весь экран, и экипажу стало ясно, что буря окружает их со всех сторон. Звездолет слегка вздрогнул, однако все же выстоял наперекор космической стихии и пошел вперед как по маслу, словно понимая всю серьезность своей миссии и не желая развенчивать возложенных на него людских надежд.

Электрический эффект ионного шторма заставил корабль мягко завибрировать, а все бортовые приборы тут же зашкалило. Команда поспешила отключить многие из них, чтобы компенсировать помехи, что могло бы запросто вывести ценные приборы из строя. Спустя несколько секунд, Эйприл, щелкнув интеркомом, объявил:

– Всем секторам немедленно доложить обстановку!

Хэрт тяжело вздохнула.

– Сектор импульсной инженерии докладывает о нестабильности в системе настройки лазера и о небольших скачках напряжения в сети, однако они пообещали его вскоре выровнять.

– Как там защита?

– Держится, – доложил Флорида, несколько удивленный тем, что осмелился сказать такое. – По правде говоря, системы звездолета автоматически компенсируют утечки энергии.

– Что ты думаешь, Бернис? – Спросил Эйприл, поворачиваясь к ней в своем кресле. – Стоит ли нам сейчас включать двигатель искривления?

Глаза ее расширились.

– Не вижу причин, по которым мы не могли бы этого сделать, сэр. Шторм практически не оказывает никакого влияния на наш звездолет.

– Ты согласен с ее мнением, Джордж? Джордж наконец-то вышел из транса, вызванного пристальным слежением за видеоэкраном, на котором разворачивалась прекрасная и грозная панорама космической бури, и он так и не расслышал, о чем его только что спрашивали.

– Я не инженер, – промолвил он. – Кажется, особого смысла в том, чтобы торчать здесь, нет.

– Согласен, – ответил капитан. И впервые Джордж почувствовал в его голосе нотки нерешительности. Эйприл коснулся интеркома.

– Всем! Пристегнуть ремни безопасности и приготовиться к включению скорости искривления. Повторяю: пристегнуться! Всякое может случиться. фактор искривления – один, мистер Флорида.

Рука Флориды слегка задрожала. Корабль загудел. Ионный шторм на видеоэкране был смазан в одно мгновение ока чудовищным искажением. Воздух сгустился. Джордж попытался пошевелить ногами, глубже дышать, но тело ему уже более не повиновалось. Он хотел открыть рот, чтобы прокричать приказ, во что бы то ни стало остановить эту безумную скорость…

Его оторвало от палубы, как следует тряхнуло, после чего отбросило назад к переговорной консоли. Вокруг него летали человеческие тела. Краем глаза он видел, как Флорида перекувыркнулся через командирское кресло, как Эйприл влетел в дверь турболифта, как Дрейк скатился по ступенькам на нижнюю палубу, как Санави перелетел через библиотечный компьютер. Джордж потянулся к переговорной панели. Движение причиняло невыносимую боль. Разум его исходил немым криком. Сознание померкло. Повинуясь последнему приказу о переходе на скорость искривления, звездолет, потеряв управление, с визгом преодолевал пространство и время.

Глава 10

Отметив про себя доброжелательность приема. Т'Каэль понял: его появления на капитанском мостике ожидали, хотя и ощущалась некоторая напряженность, словно все уже знали, кого сейчас впустит, прошипев, дверь и какие перемены за этим последуют. Немного помедлив, Кай собрался с духом и обратился к Полевому Примусу Роя как полагалось по Уставу. Подойдя поближе к Т'Каэлю, он встал на вытяжку.

– Мой повелитель Примус, – отчеканил замкомандира ровным, спокойным голосом. Т'Каэль спросил:

– В каком состоянии Рой?

– Командиры уведомлены об аресте командира Идрис, и мы ждем ваших официальных распоряжений о дальнейших изменениях в командном составе Роя. «Колючая Проволока» и «Полет» продолжают досмотры торговых судов, все корабли находятся приблизительно в одном световом дне от нас.

Т'Каэль, кивнув в ответ, обвел взглядом всех присутствующих на мостике, ничем не выдав своего настроения. Ри'Як все еще оставался здесь и в этом не было ничего удивительного, он был спокоен, пока…

– Передайте командирам. чтобы не доверяли дальнейшей информации об аресте без моей личной кодированной подписи.

– Так точно, Примус.

– Централизуйте связь между Роем и нашим судном и проследите, чтобы никаких посторонних сигналов без моего ведома никуда не посылалось.

– Будет исполнено, Примус.

– И отпустите командира под мою личную ответственность. Кай в удивлении открыл рот, но так и не произнес ни единого звука. Оказавшись между двумя могущественными представителями власти и не зная, на чьей стороне перевес, замкомандира терялся в догадках: как же ему в данной ситуации поступить? Конечно же, следует сохранять преданность Примусу, однако он сейчас в немилости у Верховного Претора, а тот имел влияние и на Сенат, и на Преториат.

Уже ползли слухи об очередном расколе Федерации. Кому отдать предпочтение? Как сохранить честь, не рискуя дальнейшим продвижением по службе? Страх за собственную шкуру? Несомненно. Но Кай еще опасался и за Империю, ведь основа всяких слухов – правда.

Примус Килайле внимательно наблюдал, его большие темные глаза, не мигая, изучали замкомандира. Время не ограничено. На окончательное решение можно отпустить и день, если это так необходимо. Примус подождет.

– Мой повелитель, Примус… Т'Каэль поднял брови в знак приятного удивления. Во рту у Кая пересохло.

– Мой повелитель, я не смею…

– Почему? Кай не мог говорить, словно выброшенная на берег рыба он жадно хватал ртом воздух. И Ри'Як воспользовался этим моментом, чтобы вмешаться.

– Прошу все взвесить тщательнейшим образом, замкомандира Кай, – елейным голосом промолвил он. – У командира Идрис блестящий послужной список… Она – образец для офицеров Роя. Даже столь гнусное преступление, как убийство члена семьи, не затмит ее прошлых заслуг.

Т'Каэль перевел взгляд с Кая на Ри'Яка, состроил брезгливую гримасу, услышав столь подленький укол. Ри'Як лишний раз напоминал команде, за что именно арестована Идрис. Он наконец-то вышел из-за опорной балки, за которой таился словно крыса, высунувшая мордочку из своего укрытия.

– Хотя смерть дядюшки Идрис и делает ее главной в семействе, с чего бы ей покидать наш славный Рой? Неужто эта почетная обязанность ей столь нежеланна? Трудно поверить, что командир так практична и делает карьеру на родной крови, – ехидно заметил Ри'Як.

Т'Каэль не удержался, чтобы не бросить на негодяя взгляда исполненного отвращения.

– Да, – вскипел он. – Мне в это тоже трудно поверить. Он прекрасно понимал, как впрочем и Ри'Як, что все, находившиеся на командном мостике, только и думали о продвижении по службе и не понимали, как это можно не мечтать об очередном звании. Подозрения в адрес Идрис врезались в сердца офицеров с каждым ядовитым словом Ри'Яка. Но если бы Т'Каэль оборвал его гнусные излияния, он быстро потерял бы доверие команды. Нет, заслужить вновь доверие этих офицеров Примус должен поступком, а не своим высоким рангом. Он повернулся к Каю.

– Замкомандира, – начал он, – вы верите в обвинения, выдвинутые против вашего прямого начальника?

Кай нахмурился.

– Простите, я не понял, сэр?

– Неужели вы и впрямь считаете, что командир Идрис способна на подобное злодеяние?

– Я всего лишь исполняю то, что мне положено по Уставу, уклончиво ответил Кай.

– Ни один нормальный человек не является простым исполнителем приказов, замкомандир, – заметил Т'Каэль. – В данный момент я не спрашиваю тебя как вышестоящий начальник и не требую солдатского ответа, Кай, но поскольку вы работали вместе, хочу знать, неужели и впрямь можно верить, что она участвовала в убийстве одного из членов своего семейства? – Вопрос оказался куда как сложнее, чем могло показаться с первого взгляда. Т'Каэль знал, Я что он все упрощает, играя на отношениях Кая со своей непосредственной командиршей. Что до репутации Идрис, она сама за себя постоит, лишь только, ей предоставят возможность это сделать. Кай погрузился в глубокие раздумья. Он никогда не говорил, того, что на самом деле думает, разве самым близким друзьям.

– Я знаю, в каком направлении следует идти солдату-ветерану, чтобы смыть с себя позор бесчестья, – промолвил он довольно осторожно. – Даже я, пожалуй, смог бы… – Услышав эти слова, Т'Каэль наконец понял, как глубоко Кай переживает бесчестье своего командира, равно как и то, что замком отдает себе отчет, что данное событие может в дальнейшем повлиять на его карьеру. Его слова прозвучали ясным предупреждением:

– Всякий это может, – вмешался Ри'Як нарочно громким голосом. – Понимаю, почему командир пошла на это, наверняка ей хотелось получить куда более престижную зону для патрулирования, но бесчестье – непростительно… Да, что говорить, она поступила весьма неосмотрительно. – Он лишний раз внушал команде мысль о тяжести ее преступления. – Если бы она просто изменила Империи, все было бы куда проще, но убить близкого человека… – Он демонстративно. так, чтобы все видели, передернулся. Т'Каэль продолжал пристально смотреть на Кая. Теперь он знал точно – Кай считает данный район патрулирования самым позорным и бесславным.

– Похоже, твоя преданность противоречива, Кай, – промолвил Примус. – Ты должен выбрать – или остаться со своим командиром, либо выступить против нее, в противном случае за тебя решат последующие события.

Кай стоял, не произнося ни слова, стараясь осмыслить ужасную правду: его будущее уже от него не будет зависеть, воздержись он от принятия окончательного решения. Т'Каэль сказал вполголоса:

– Я хочу, чтобы ее выпустили. – От этого тона всем стало не по себе, признаться, даже сам Примус отчасти испугался своего голоса.

– Что ж, давайте рассмотрим смысл ордера на арест, – продолжал Т'Каэль, умышленно не давая Каю шанса ответить. – Идрис обвиняется в гражданском, а не в военном преступлении, а потому, разумно ли содержать ее под стражей на военном корабле, которым она же и командовала? Согласитесь, ее воинское звание и ответственность важнее гражданских обвинений, не забывайте, что ее вина еще не доказана. – И, скрестив руки на груди, он принялся мерить шагами капитанский мостик, в расчете привлечь к себе внимание всех находившихся там офицеров. – Посмотрим также, не забыл ли я наш Уголовный кодекс. – И, воздев вверх палец, он неожиданно воскликнул:

– Так и есть! Ордер на арест офицера Имперского Флота выдается лишь военными, а в нашем случае, – если мне не изменяет память, – его выдал Совет Сената.

Прежде молчавший, чтобы случайно не навредить себе, Кай, поддакнул:

– Совершенно верно, Примус.

– А ведь Совет Сената к армии никакого отношения не имеет.

– Разрешите поправить вас, мой Повелитель Примус, – вмешался Ри'Як. Т'Каэль неторопливо повернулся на каблуках. Антэцентурион отступил на пару шагов, попытавшись сделать это так, чтобы со стороны смотрелось как можно естественнее. – Ныне Совет Сената гордится своим новым статусом преторской власти, к тому же он является и органом военного управление. – Он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, как отреагировала на его слова команда. – Но может все.же и стоит отпустить командиршу. В конце концов, с космического корабля никуда не убежишь. – Последовал жест, привлекший внимание присутствующих. – Уверен, столь крепкие офицеры, если придется, снесут любое наказание за то, что командир Идрис отпущена без соответствующих на то разрешений. В худшем случае это будет пытка, но не смертный приговор, за что могу ручаться. – Он знал, и это понимали находившиеся на мостике, что имелись ввиду пытки, в сравнении с которыми смерть воспринимается долгожданной наградой. Ри'Як подождал, пока его слова окончательно не дойдут до сознания присутствующих, затем повернулся к Т'Каэлю. Мой Повелитель Примус, если есть в законодательстве зацепка, позволяющая отпустить командиршу на свободу, позвольте мне заняться ее изучением, а уж я-то постараюсь… – он не договорил. Полевой Примус, стоявший со скрещенными на груди руками, неожиданно двинулся на Ри'Яка. Тот уже имел горький опыт контакта с этими руками и попятился было назад, однако быстро сообразил, что это обернется не в его пользу и заставил себя остаться на прежнем месте, Подобно Грозной туче навис над ним Примус Килайле.

– Я разрешу тебе повеситься на собственной веревке и в этом деле можешь считать меня пособником! – Т'Каэль словно окаменел. Его грозные глаза пронзали антэцентуриона насквозь, и последнему все же пришлось отступить. Ри'Як постарался сделать это как можно естественнее, но каждому стало понятно, в чем дело. Старший инженер презрительно усмехнулся, навигатор и центурион командного мостика обменялись взглядами. Они осторожно наблюдали друг за другом, оценивая взаимную реакцию. Сомнений не могло быть, происходящее ими воспринималось одинаково, особенно в эту минуту… Полевой Примус снова повернулся к Каю.

– Кай, вот что обещаю: если Идрис и впрямь виновна в этом гнусном преступлении, я казню ее собственными руками. – Никто из собравшихся на мостике в этом не сомневался.

Внезапно по всему кораблю оглушительно завыли сирены. На всех дисплеях загорелось слово «Боевая тревога», и каждый незамедлительно занял свой пост.

– Помощник командира! – закричал центурион, перекрывая невероятный шум.

– Что случилось? – воскликнул Кай.

– Вторжение! В секторе появился какой-то корабль.

– Сухогруз?

– Нет, сэр, невероятно мощные энергетические волны…

– Приготовиться к бою! – отдал незамедлительно приказ Кай.

Центурион нажал кнопку. – Как близко от нас находится агрессор?

– Практически различим невооруженным глазом, сэр.

– Откуда он мог так неожиданно появиться?

– Вне всякого сомнения, из гиперпространства, сэр.

Т'Каэль подошел к навигационному пульту.

– С какой стороны он к нам движется?

Навигатор смотрел то на Кая, то на Т'Каэля, не зная, кому отвечать первым.

– Пока этого сказать невозможно, Примус.

– Что, никак нельзя отследить его энергетический маршрут?

– Детекторы почему-то его не определяют, сэр. Понять не могу, с чем это может быть связано. – Он уставился на видеоэкран. Зримый контакт, – прошептали его губы. Все посмотрели вверх. В центре видеоэкрана, увеличиваясь с каждой секундой, сверкало самое грозное боевое судно из тех, что им когда-либо приходилось видеть.

У Кая дыхание перехватило. Не отрывая глаз, смотрел он на экран.

Белое стальное чудовище висело в пространстве, вращаясь вокруг воображаемой оси. Даже очертания этого гиганта напоминали боевое оружие: щит, дубину, копье. И даже с такого расстояния можно было различить лазерные порталы, сверхмощный сенсорный диск и двигатели, больше, чем у многих космических кораблей, и некую особую надменность агрессора, весьма понятную бывалым солдатам. Даже подошедший вплотную к экрану Т'Каэль онемел от увиденного. Его жизненный опыт подсказывал, что это как раз то, что он более всего ненавидит… Единственное слово вертелось у него на языке, и каждый находившийся на «Пепелище» его знал:

– вторжение.

– Кай, – начал было Примус.

– Слушаю и повинуюсь.

– Объявляйте сбор Роя.

– Есть.

– И вот еще, Кай.

– Что угодно, Примус?

– Будьте добры, выпустите Идрис на свободу…

– Сию же секунду, Примус.

Глава 11

Могучий корабль агрессора цвета безупречной слоновой кости, на котором лишь выделялись багровый сенсорный диск да несколько стыковочных прожекторов, мигавших на корме, не имел других опознавательных знаков: ни эмблемы, ни флага, ни герба, ни порядкового номера – абсолютно ничего. Его размеры, грозная красота и появление именно в этом месте и в это время безошибочно указывали на силы, стоявшие за ним. Кто же послал его без знаков принадлежности? Пока ясно одно – коварные завоеватели.

– Что считывают энергетические датчики? – промолвил вполголоса Т'Каэль. Кай склонился над дисплеем.

– Слабую ионную пульсацию, следы низкой гиперсветовой двигательной энергии, мощную концентрацию магнетизма на внешней оболочке, с каждой секундой уменьшающуюся. Если за этими порталами скрываются орудия, Примус, то по числу стволов они превосходят нас в двадцать раз.

Т'Каэль нахмурил брови.

– Говоришь, низкая гиперсветовая эмиссия, – пробормотал он. Так значит, их двигатели выключены?

– Или же они блефуют, – прозвучал где-то за спиной голос неожиданно появившейся на мостике Идрис, и Т'Каэлю сразу же стало легче оттого, что она здесь. Сейчас, как никогда, пригодятся ее опыт преданность и надежность. Он подошел к центральному командному посту.

– Есть ли следы полученных в сражениях повреждений?

– Никаких следов, сэр, похоже, агрессор прежде в бой не вступал.

– Привести все системы в полную боевую готовность! скомандовал Т'Каэль, – Приготовить к пуску все энергетические ракеты.

– Ракеты к пуску готовы, – доложил рулевой, – Поднять защитные экраны – Экранирование включено.

– Орудийным расчетам занять боевые позиции. Включить дополнительные сенсоры на дальнее сканирование на случай, если появятся другие нарушители нашего суверенного пространства.

Подготовить все дополнительные системы артиллерийской поддержки и держать двигатели корабля готовыми к внезапному маневру.

– Всем системам принять приказ к исполнению, – сказала Идрис в корабельный интерком, после чего спокойно набрала коды допуска на самое мощное использование арсенала боевого корабля. Черные глаза Т'Каэля внимательно всматривались в алебастровый звездолет. Он давно уже приучил себя к осторожности и не доверял первому впечатлению.

– Развернуть «Пепелище» в боевую позицию, – не выдержал Кай.

– Как, один наш кораблик против этакой махины?

– Мы, действительно, один-единственный кораблик, нас не станет больше, пока не подойдут остальные корабли Роя. Ну так что же? До той поры вы предпочтете прятаться? – Кай скривился, словно ему только что дали пощечину.

– Нет, мой Повелитель Примус! – гордо отрапортовал он, встав на вытяжку.

– Приготовиться к атаке!

– Слушаюсь, Примус! – Поджав губы, явно обозленный там, что выставил себя перед командою полным дураком, Кай кивнул рулевому, чтобы тот вывел корабль в соответствующее положение Т'Каэль мерил шагами небольшой отрезок перед видео экраном, словно бы опасаясь выйти за его предел и ощущая себя ближе всех к этому алебастровом, чудовищу, будто ему суждено узнать о звездолете неприятеля нечто такое, что останется тайной для остальных.

– Развернуть «Пепелище» так. чтобы противник видел наше вооружение. – Команда принялась щелкать тумблерами, прекрасно сознавая, что в данный момент Примус контролирует каждое их движение. – Сравнить конструкцию этого корабля ко всем, что имеется в нашем каталоге. Мы должна определить, кто же это такие…

– Наверняка это диверсанты, – промолвил голос, который Т'Каэлю сейчас меньше всего хотелось слышать – голос большого специалиста по разного рода диверсиям. Взяв себя в руки, Т'Каэль проигнорировал замечание Ри'Яка и продолжил:

– Внимательно просмотреть типы конструкций боевых кораблей ведущих космических держав, хотя бы за последние пятьдесят лет эпохи Ч'Тавран.

– Мы это и делаем, Примус, – ответил Кай плохо скрывая свою нервозность. Т'Каэль бросил взгляд на Идрис, чтобы убедиться, правильно ли он понял настроение Кая, и, увидев ее поджатые губы осознал, что был прав. Каю не нравилось то, что Идрис вновь появилась на командирском мостике Присутствие командира вновь вернуло его на треть место, в то время как он надеялся получить внеочередное повышение по службе, если бы Идрис продолжали держать под арестом. Вражеский звездолет на видеоэкране путал Кая. Т'Каэль знал это наверняка Испуг. Искушение. Можно ожидать, что угодно – Примус, – обратился к Т'Каэлю Кай, в очередной раз взяв себя в руки.

– Докладывайте.

– Ни в одном из наших каталогов нет кораблей, подобной конфигурации или хотя бы отдаленно их напоминающих. Диск и двигательные сопла читаются довольно четко, но, тем не менее, такое впечатление, что они просто вырастают из ниоткуда.

Т'Каэль закрыл глаза и попытался скрыть свое, отчаяние, скрестив на груди руки.

– Вот они, хваленые ваши компьютеры!

– Пока мы не свяжемся с материнским кораблем, – добавила Идрис, – мы не узнаем, что думают наши лучшие шпионы по поводу столь хитрой конфигурации.

– Империя боится сказать даже то, что знает, – скорбно изрек Т'Каэль. Он еще раз прошелся перед видеоэкраном в надежде угадать, что же это за неопознанный объект. – Вполне возможно, что сей час мы противостоим кораблю, который неизвестен нам. Откуда нам знать.

Ведь пока что они не проявляют никакой враждебности. Вполне возможно, мы собираемся вступить в бой с потенциальным союзником.

– Или же врагом, столь могущественным, что даже Верховный Претор боится говорить о его существовании, – добавила Идрис. Ри'Як тут же затрясся от ярости.

– Претор ничего не боится! И кто смог бы держать существование столь огромного корабля в тайне? – Он указал рукой на видеоэкран, и, действительно, в его словах была доля правды. Даже Преториат не смог бы сделать этого. Идрис подошла поближе к Т'Каэлю и проговорила вполголоса, чтобы не вызвать подозрений:

– Мы должны продемонстрировать свою силу и бесстрашие, даже если мы всего лишь один корабль. Может, открыть по ним огонь? Дать предупредительный залп?

– Это что, ваша личная рекомендация? – переспросил ее Т'Каэль.

Хорошенько подумав, Идрис неторопливо промолвила:

– Нет. Лично я рекомендую прежде всего с ними связаться. Попытаться выяснить их истинные намерения. Почему они вторглись в наше суверенное пространство и как им удалось это сделать столь неожиданно?

– Согласен, – сказал Т'Каэль. – Приготовьте радиограмму для нарушителя. Затребуйте у него принадлежность и декларацию о намерениях.

– На каком языке, сэр?

Вот уж проблема из проблем. Безопасно ли было уведомлять этого коварного лазутчика о том, что он уже глубоко проник в суверенное пространство риханцу. Не было во Вселенной более распространенного языка, чем язык их Родины, во всяком случае, в радиусе сотни световых лет вокруг. К тому же «Пепелище» отнюдь не скрывал своей принадлежности. Блестящая черная корма и соколиное оперение были знакомы не одной сотне миров. Немного помедлив, Т'Каэль принял окончательное решение, – На общепринятом риханцу и побыстрее.

* * *

Колдовскую летаргию потери сознания было чрезвычайно трудно с себя стряхнуть. Джордж ощущал тупую пульсацию боли, но не мог определить, в каком же месте у него болит. Он словно бы выпал из одного сна в другой. Во втором сне уже появились звуки: чьи-то стоны. Но его собственные или посторонние? И хныканье звездолета писки, гудение, жужжание и механические звуки, больно задевавшие его до крайности обостренную чувствительность. Первым к Джорджу вернулось зрение. Какой-то наплыв замедленных движений, окутанных дымкой, затем постепенно стала наводиться резкость. Боль не исчезала, и он наконец понял, что болит его правое плечо. Ковер был лишь в нескольких сантиметрах от его глаз. Чуть раньше ему казалось, что он лежит на спине, на самом же деле он стоял на четвереньках. Голова его повисла, а шея нестерпимо ныла. Он попытался поднять голову. На противоположной стороне мостика инженер Хэрт пыталась поставить Флориду на ноги, однако сил на это у нее не хватало. Джордж все же заставил себя подняться. Это движение несколько просветлило его затуманенную голову. Мостик, кажется, был в порядке, ничего не сгорело и не растрескалось, разве что главный обзорный экран отключился, так как в данный момент никакого изображения на нем не было. Затем он увидел Дрейка. Тот лежал, скорчившись, на нижней палубе, рядом с командирским креслом.

Цепляясь руками за поручни, Джордж, пошатываясь, стал спускаться вниз. Вскоре ему пришлось припасть на одно колено, однако с каждым шагом он ощущал, как силы вновь возвращаются к нему. Схватив Дрейка за плечи, он приподнял его, внимательно вглядываясь в побледневшее лицо друга.

– Эй, креол! С тобой все в порядке? – Дрейк заморгал глазами, хватая воздух ртом словно выброшенная на берег рыба.

– Да так, ничего, просто вывих мозгов, – лицо его потихоньку начинало розоветь. Глаза сфокусировались на Джордже и перестали мигать. – Должен сказать, что ты лихо правишь звездолетами, Джорджи.

Джордж почувствовал, как задрожали руки Дрейка, ему пришлось сделать глубокий вздох, чтобы успокоиться.

– Нам пора вставать, – промолвил Джордж и чуть не рассмеялся, поскольку звучала эта фраза, как вполне заурядное предложение, но его голос дрожал, и смеха не последовало.

– Да, – прохрипел Дрейк. – Я помогу. – Заломив Джорджу руку, он навалился на него всей тяжестью тела. Джордж с трудом удержал равновесие. Ноги его задрожали, и он почувствовал, как Дрейк забился в ознобе. В конце концов удалось уложить его в командирское кресло. Джордж же почувствовал огромное облегчение, он тут лее бросил взгляд в глубину мостика, и от того, что он увидел, ему стало не по себе. Белоснежная стена рядом с турболифтом была забрызгана кровью. У стены лежал…

– О, нет! – воскликнул Джордж. – Роберт… – И он тут же поспешил к неподвижному телу капитана Эйприла. Когда Джордж перевернул его лицом к себе, руки его задрожали. Лицо Эйприла было практически бесцветным, губы бескровны. Целая лужа крови натекла из зияющей в области виска раны, вымокшие в крови волосы слиплись.

Широко открытые глаза смотрели куда-то в потолок. Теперь уже и Хэрт, и Дрейк поспешили к Эйприлу. У обоих был крайне перепутанный вид, и лишь у Джорджа хватило храбрости взять капитана за руку.

– Роберт, – вновь промолвил он и прикусил язык, чтобы не расплакаться. Держа Эйприла за руку, он шептал:

– Все нормально, ты только не шевелись. – Над переговорным устройством уже склонился Санави.

– Мостик вызывает корабельный лазарет, – обратился он. Срочно требуется медицинская помощь! Повторяю! – Через мгновение в репродукторе послышался сердитый голос Сары Пул:

– Мостик, вы меня слышите? Здесь всему звездолету срочно требуется медицинская помощь! Так что постарайтесь доставить своего потерпевшего сюда сами. – Ее слова привели Джорджа в ярость.

Бросившись к переговорной панели, он прорычал:

– Черт бы вас побрал, доктор! Вы ж не котят пользуете! Капитан ранен! Немедленно поднимайтесь сюда! – Последовала долгая пауза.

Наконец с другого конца донеслись слова потрясенной Пул:

– Какое ранение?

– Черепная травма.

– Открытая?

– Да.

– Не трогайте его, я уже иду.

– Спасибо за одолжение, – проворчал Джордж и вновь сжал в ладонях бескровные пальцы Эйприла. Рука капитана дрогнула, и он еле слышно простонал:

– Джордж… – это единственное слово отняло у него последние силы, и тело его вновь стали сотрясать судороги.

– Я здесь, Роб. Ты только не шевелись. Не двигайся. – Сжав ладонь Эйприла из последних сил, Джордж бросил, чуть обернувшись: Хэрт! Займите-ка быстренько свой пост. Выясните, что же все-таки с нами произошло и каково наше состояние. Флорида, где вы?

– Здесь, – донесся откуда-то сзади слабый голос Флориды. Совсем рядом, сэр.

– Помогите ей.

– Есть, сэр.

– Санави, немедленно включите сенсорные системы и выясните, где мы находимся.

– Сию минуту, сэр, – ответил громила, и даже его бархатный баритон дрогнул. Джордж отключился от корабельных дел, как только команда вновь приступила к исполнению своих обязанностей, сконцентрировав все внимание на Эйприле. Он склонился над телом капитана, пытаясь отыскать в глазах Эйприла тот, прежде так хорошо знакомый ему, свет. Но глаза капитана померкли.

– Роберт? – прошептал он.

– Звездолет, – дыхание Эйприла донесло лишь эхо слова, и обескровленное тело сотрясла очередная судорога.

– Не волнуйся за звездолет, Понятно? Ни о чем не беспокойся.

Все в порядке. Сара сейчас придет. – Последняя фраза явно принесла капитану некоторое облегчение. Судороги прекратились, и даже Джордж почувствовал, как внезапно расслабилось тело Эйприла. Дверь турболифта открылась, и на мостик в сопровождении двух медтехов влетела Сара Пул. Лицо ее было красным и зареванным. Склонившись над Эйприлом, она толкнула Джорджа в плечо своим медицинским чемоданчиком.

– Подите прочь от него!

Дрейк силой оттащил Джорджа. Сара незамедлительно ощупала область ранения. Один из санитаров тем временем считывал основные жизненные показатели при помощи медсканнера, в то время как второй выкатывал из лифта тележку для транспортировки пострадавшего.

Джордж разглядывал врачиху с мрачным любопытством. Сейчас она казалась совершенно другой. Ее лицо заливал румянец, а блестевшие от слез ресницы словно бы внезапно удлинились.

– Как он? – поинтересовался Джордж:.

– Очень плох! – отрезала Сара, и из глаз ее брызнули слезы.

Когда она наложила повязку на голову Эйприла, из груди се вырвался стон. – Оставьте его мне, – процедила она сквозь зубы.

Джордж почувствовал на себе любопытный взгляд Дрейка, и то, что всем собравшимся на мостике отчего-то стало неловко. Но теперь ему уже было все равно. Неважно, как она к нему обращается, самое главное сейчас, чтобы она спасла капитана. Когда повязка была сделана. Сара жестом приказала двум медтехам положить Эйприла на тележку. Они погрузили его в одно мгновение, Сара накрыла Эйприла термоодеялом.

– Вперед! – приказала она санитарам, взмахнув рукой. Даже не обернувшись, она прошла вслед за ними в турболифт.

– Держите меня в курсе, доктор! – успел крикнуть ей вслед Джордж. Схватившись за край носилок, она резко повернулась и крикнула ему прямо в лицо:

– Оставьте меня в покое! Оставьте его в покое! – И в следующую секунду двери турболифта закрылись за ними.

– О Господи! – пробормотал, не веря своим глазам, Дрейк, глядя на закрытую дверь турболифта. – Это еще что такое?

Джордж подавил дрожь.

– Мне плевать, что это такое было, – промолвил он, – пока она заботится о нем. – Джордж потер нестерпимо ноющее плечо и повернулся к Хэрт:

– Так что же все-таки произошло? – Бернис Хэрт у инженерной консоли корчилась от боли. Похоже, у нее была вывихнута нога.

– Пока еще точно не знаю, – тем не менее браво отрапортовала она. – Скорее всего, неисправность в системе гравитационной компенсации. Вот почему нас расшвыряло по всему мостику, а внезапное падение уровня давления вызвало у нас потерю сознания.

Системы гравитации в данный момент находятся в режиме рабочей готовности, следовательно, можно сделать вывод, что барахлила все-таки система.

– Сейчас она стабильна?

– Да, все показания в норме.

– Так что же все-таки произошло? Почему корабль повел себя столь странно?

– Сэр, – отозвался Флорида, – если вы помните, это случилось как раз после того, как мы включили двигатели искривления.

– Правильно, – проворчал Джордж. Подойдя к командирскому креслу, он щелкнул интеркомом. – Инженерная служба, говорит Кирк.

Как там у вас дела? – Несколько мгновений никто не отвечал, затем послышался, кажется, голос Вуда.

– Служба слушает. Признаться, все мы тут немного озадачены, не могли бы вы дать нам несколько минут на проведение подробного анализа?

– Да вы хоть намекните, в чем дело?

– Двигатели отключены, сэр, – доложил Вуд. – И никакая сила искривления сейчас не действует.

– А почему? Вуд помедлил.

– Думаю, что система не выдержала сверхмощного импульса и сработала защита.

– Где доктор Браунелл?

– Он… он пока еще не в состоянии исполнять свои обязанности, – Он что, умер?

– Нет, сэр, просто пока еще не способен что-либо делать.

– Хорошо, сделайте так, чтобы был способен! – пролаял Джордж.

– Поставьте это себе первоочередной целью!

– Рад стараться, сэр.

– Все! Конец связи! Хэрт! – Она повернулась к нему, в глазах ее сквозило отчаяние.

– Да?

– Почему все системы замкнуло?

– Это звездолет, мистер Кирк, а не человек, и ничего умышленно не делает, – оправдывалась инженерша.

– Что вышло из строя? Перечисляйте!

– Перечисляю: сенсоры, двигатель искривления, питание дефлектора, а также системы жизнеобеспечения на палубах Эйч, Ай и Эл.

– Проклятье! В это время там кто-нибудь находился?

– Нет, там никого не было.

– Опечатайте эти сектора. Каковы наши потери?

– Запросите об этом корабельный лазарет. Джордж потер саднящее плечо, после чего ударил по спинке командирского кресла.

– Нет уж, спасибо! – Поморщившись от боли, Джордж продолжал:

– Хорошо. Свяжитесь с инженерной службой и начинайте работать с двигателями искривления. Санави, что случилось с сенсорами?

Форменная гимнастерка затрещала на плечах индейца.

– Полным полно горелых плат, сэр. Сейчас что-нибудь придумаю.

Во всяком случае видеоинженеры заработают там уже через несколько секунд.

Джордж закрыл па мгновение глаза.

– Не нравится мне это. Что-то здесь не то. Так не должно быть.

– Стоявший рядом Дрейк промолвил вполголоса:

– Постарайся расслабиться, Джордж, скоро все снова будет в порядке. Капитан тоже со временем пойдет на поправку. А что до звездолета, то он сам знает, что делать в случае поломки. Ведь это чудо техники, насколько я понимаю, само отключило двигатель искривления, чтобы нас не унесло слишком далеко, я ведь правильно понял?

– Двигатели искривления вовсе не столь чувствительны, возмутился Джордж. – Они не могли спятить лишь из-за какого-то ионного шторма. Короткое замыкание вполне возможно. Блокировка. Но чтобы такой мощный скачок искривления произошел спонтанно? Нет, что-то мне в это не верится.

– Сэр, – повернул к Джорджу крайне озадаченное лицо Санави.

Индеец явно слышал в своих наушниках нечто, что заставляло его с каждой секундой мрачнеть. – Сэр, тут…

– Что? – воскликнул Джордж.

– Сэр, тут какая-то радиограмма на высоких частотах. Но не на английском. Надо бы перевести – Радиограмма? – Джордж поспешил к Санави. – Но откуда? Санави пощелкал кнопками астротелеметрии, мгновенно повернувшись к большому видеоэкрану, лишь только мостик загудел от включившегося электропитания. – Да вот от них.

Джордж, Хэрт, Флорида и Дрейк, словно завороженные, уставились в мерцающий экран. На фоне далеких звезд перед ними тускло мерцал силуэт изящного стервятника. Эхом прошлых войн явилась белая эмблема на его абсолютно черной корме. Да, лишь глупец не смог бы определить, кому именно принадлежит это боевое судно.

Глава 12

Когда Эйприл наконец-то пришел в себя, он услышал успокаивающие сигналы кардиомонитора: значит, он жив, пока этот монотонный писк повторяется регулярно, но если он вдруг прекратится… Стоит призадуматься. Он закашлялся и впервые открыл глаза. Изображение еще оставалось на краях монитора, но он увидел то, что желал увидеть – склонившуюся над ним Сару. Выражение се лица напоминало картинки из медицинских пособий – губы поджаты, а по щекам текут слезы.

– Как ты себя чувствуешь? Эйприл задумался.

– Не приходилось испытывать, – честно признался он, – как чувствует себя дурачок. – Слова для него представляли особую трудность, язык не слушался. – Слаб… и… такая головная боль. Я что… – он сделал попытку коснуться головы рукою.

– Да, – быстро промолвила Сара, хватая его за запястье. – Ты испытывал себя в качестве этакой Дубины, пытаясь проверить звездолет на прочность, И у тебя ушиб мозга.

– Кровь? – переспросил он, почувствовав, что У него влажные волосы.

– Была, ее смыли, и теперь они просто мокрые. Лежи спокойно и не осложняй и без того довольно серьезное положение. Он попытался оторвать голову от подушки. – Много ли пострадавших? – поинтересовался Эйприл. Сара вздохнула и попыталась сосредоточиться па показаниях, высвеченных на табло переносного энцефалографа.

– Всевозможные ушибы, гематомы. Несколько переломов, – она уклонялась от прямого ответа.

– А как Джордж?

– Что Джордж?

– С ним ничего не случилось?

– Можешь не волноваться, твой неонацист по-прежнему заправляет на мостике. Голова Эйприла вновь упала на мягкую подушку.

– Отлично. Значит, все хорошо, – прошептал он, испытав значительное облегчение при этом известии.

– Успокоил, слава Богу, – проворчала Сара.

– А что же случилось? Уже определены координаты нашего нынешнего местонахождения?

– Почему бы тебе не выйти в отставку, Роберт? Он улыбнулся как-то чисто по-английски, мягко промолвив:

– Да ладно тебе, Сара. Я же обязан… Смахнув набежавшую было слезу, она промолвила:

– Все толкуют о какой-то гравитации. Эйприл нахмурился, затем с трудом проговорил:

– Должно быть, не сработала система компенсации. Конечно же, этим-то все и объясняется. О Господи, а ведь все могло закончиться и гораздо хуже. – Он повернулся на бок. Резкое движение вывело его из равновесия, и в следующее мгновение он совсем обмяк. Сара склонилась над ним, притронулась ко лбу пальцами.

– Роберт?

– Еще здесь, – прошептал он. – Хотя отчасти Она вздохнула, глотая подступивший к горлу комок.

– Не пугай меня так.

– Долго я уже здесь?

– Всего несколько минут.

– А все-таки? Она коснулась энцефалостатом, размером с ладонь, его виска и настроила лазерные лучи на внутреннюю оболочку мозга.

– Не скажу. – Ее руки похолодели, она с трудом удерживалась, чтобы не рассказать о слухах, распространившихся по кораблю с быстротой степного пожара. Звездолет оказался в глубине Ромуланской территории, и выбраться отсюда в пространство федерации пока что не представлялось возможным.

– Постарайся поставить меня на ноги, – промолвил наконец Эйприл.

– Из кожи вылезу! – Глаза Сары блеснули, а ее бледные щеки зарделись. – Вы заставили меня добыть любой ценой Кирка, чтобы он смог командовать кораблем в экстремальной ситуации. Сейчас как раз такая ситуация. Так пусть командует!

– Сара, – едва слышно промолвил Эйприл, хвастая ее за руку.

– Я ведь должен быть там. И ты прекрасно это знаешь.

– Отлично, иди на мостик, если хочешь! – воскликнула она. – Ты вынудил меня прибыть сюда, чтобы следить за здоровьем отряда, которому была предназначена особая миссия, в том числе и за твоим.

Я буду лечить тебя, как положено. – Ее подбородок задрожал, она внезапно смолкла. В течение скольких секунд она смотрела на него. Ведь ты главная составляющая этой миссии. Он прижал ее ладонь к своей груди.

– Я так рад, что ты со мною, Сара. – Ее плечи разгладились.

– Я – нет, ведь существует множество врачей, более подготовленных для экспедиций такого рода, нежели я, и вам это известно, капитан. Это честно, Роберт. Ты несправедлив ко мне.

– Я не хочу иметь какие бы то ни было дела с людьми посторонними, – ответил ей Эйприл точно так же, как совсем недавно он ответил Джорджу. Мне надо, чтобы рядом были люди, которым я доверяю. Люди, которых мне не придется проверять. Я знаю, что ты ненавидишь человеческие страдания Да, есть множество врачей, которые подписали бы подобный контракт и которые были бы куда лучше квалифицированы, чем ты. Но мне необходим тот, кого знаю я, тот, кто знает меня. Мне нравишься именно ты, Сара. – Голос его теперь звучал ровнее, голубые глаза приобрели прежний свет. Повязка на голове делала его одновременно и беззащитным, и бесстрашным. Он поднес ее пальцы к своим губам. – По правде говоря, – он сделал паузу, – я люблю тебя.

* * *

Джордж расхаживал по мостику, не отрывая глаз от корабля-стервятника. Его тело было словно сплошной оголенный нерв.

– Переведите радиограмму, – приказал он. Толстые пальцы Санави забегали по клавиатуре. Коснувшись наушников, он повторил:

– Они требуют идентификации и декларации о намерениях. Что ж, по крайней мере, не ходят вокруг за около.

Бернис Хэрт оторвала взгляд от своего пульта управления.

– А сами они себя называют?

– Им и не надо этого делать. – Джордж метнулся к иллюминатору.

– Флорида! Запроси инженеров, пусть сюда поднимется тот, кто умеет пользоваться этой библиотечной махиной, – он ткнул пальцем в компьютер-библиотеку. – Пусть выдадут вес что там есть по конструкциям подобных кораблей – Есть, сэр. Санави, подтверди-ка мои опасения. На каком языке полученная радиограмма? Санави облизнул губы, прежде чем ответить, и тон его был несколько извиняющимся. Он понимал, что сейчас его слова будут означать для команды звездолета, для всей федерации.

– Каталог банка языковых данных показывает, что это чистейший ромуланский, мистер Кирк. – Кулак Джорджа обрушился на командную консоль.

– Какого черта они делают в нашем пространстве? Это начало войны!

– Подождите-ка, сэр, – начал Санави.

– Что еще?

– Они повторяют требование идентификации и декларации о намерениях, и, извините…

– Что еще?

– Ну, в общем, они еще очень желают знать, почему мы нарушили границы их суверенного космического пространства.

Джордж метнул в его сторону гневный взгляд, но в следующее мгновение гнев сменился удивлением. Гнетущая тишина окутала мостик.

Лицо Джорджа ожесточилось. Шепотом он переспросил:

– И ты можешь это подтвердить? Санави принялся возиться с библиотечным компьютером. Джордж, наблюдая за ним, проклинал обитателей Вулкана за то, что, запрограммировав библиотечные банки данных, они не обеспечили Звездный флот оператором, способным в них разобраться. Санави, обливаясь потом, продолжал мучиться с компьютером. Наконец громила встал с кресла.

– Я не могу с точностью определить наше местонахождение, сэр.

Мы не располагаем звездными картами данного сектора. Вне всякого сомнения, мы не на своей территории.

– Мы что, в нейтральной зоне? – переспросил Джордж.

– Нет, сэр. Картами нейтральной зоны мы располагаем, и это точно не она. Джордж хмыкнул.

– Ребята, выходит, мы сами агрессоры. – Джордж потер пальцами лоб и заскрежетал зубами. Затем повернулся к Хэрт. – Двигатель искривления сейчас включить нельзя?

– Нет ни малейшей возможности, – ответила она, смертельно побледнев. Двери турболифта открылись, и на мостик прошли два инженера.

– Графф по вашему приказанию прибыл, мистер Кирк, – сказал тот из них, что был постарше. – И Саффайр тоже, – отрапортовал другой.

– Вам известно что-нибудь о библиотечном компьютере? – сразу же спросил их Джордж. Тот, что помоложе, пожал плечами.

– Ну, в большей степени лишь то, как он связан с навигационной системой двигателей искривления, но, может, мы откроем для вас банки каталогов, сэр?

– Давайте-ка побыстрее влезайте туда и отыщите там конструкцию точно такого же корабля, какой вы наблюдаете на видеоэкране.

Когда два инженера проходили мимо переговорного поста, Санави сказал:

– Мистер Кирк, они вновь повторяют свое послание и на сей раз предупреждают, что если мы и теперь не ответим, то они начнут нас обстреливать.

Джордж мерил шагами пространство вокруг командирского мостика.

– Неужели? Хорошо. Что ж, ответьте им по ромулански. Сможете?

– Банки языковых данных в отношения этого языка окончательно не заполнены, по пару элементарных фраз мы, конечно, передадим.

– Только постарайся, чтобы слова не были слишком длинными, Джордж, – добавил Дрейк.

– Сэр? – сказал Графф, склонившись над дисплеем библиотечного компьютера. – Информация по поводу данной конструкции крайне отрывочная, однако отчасти совпадает с данными, относящимися к семи космоистребителям типа «Стервятник», атаковавшим Звездную базу-1 и космический корабль ВКС США «Паттон» в том же году.

– Достаточно, – остановил Джордж. – Не говорите им, кто мы.

Скажите, что мы проводим научные исследования, но наши навигационные сенсоры вышли из строя. Передайте, что нам потребуется несколько часов на устранение неисправности, после чего мы с удовольствием покинем их космическое пространство.

– Как мы можем покинуть их космическое пространство, если мы даже не знаем своих координат? – напомнил Флорида.

– Почему мы их не знаем? Что компьютеры не в состоянии сориентироваться по известным звездам?

– Они могли бы это сделать, будь у нас дальнобойные сенсоры, – заметил Санави, – а у нас их нет, все сенсорные датчики вышли из строя.

– Когда же мы их починим?

– Скоро мы приведем в порядок сенсорные датчики близкого радиуса действия, с дальнобойными сенсорами придется повозиться не один день.

Джордж бросил гневный взгляд на Санави, как будто это была его вина, и внимательно посмотрел на видеоэкран. Внезапно его осенила идея, и он поднял вверх указательный палец.

– Передай им, мы будем рады, если они эскортируют нас за пределы своего суверенного пространства.

– Но прежде всего они хотят знать, куда же именно нас эскортировать, – снова заметил Санави.

– А вот этого пока и не следует им говорить, – промолвил Джордж, смерив грозный корабль взглядом. – Передай им, что у нас нет никаких враждебных намерений по отношению к ним. Но мы в состоянии себя защитить в случае, если они поведут себя по отношению к нам агрессивно. – Он посмотрел в глаза Санави. Проследи обязательно, черт побери, чтобы до них дошел смысл последней фразы.

– Постараюсь быть дипломатом, сэр.

– Просто выражайся достаточно ясно, – и, снова взглянув на видеоэкран, Джордж пробормотал. – Когда имеешь дело с ромуланцами, не стоит испытывать судьбу.

* * *

– Поступил ответ на нашу радиограмму, Примус! – воскликнул центурион. Т'Каэль, Идрис, Ри'Як и Кай одновременно повернулись к нему. Судя по всему, подобное единство между ними наблюдалось впервые.

– На каком языке? Центурион коснулся своей облаченной в шлем головы. – Отвечают на общепринятом риханцу… Но говорит явно компьютер, а не живой человек.

– В таком случае, мы до сих пор не знаем, кто же они такие, вздохнул Т'Каэль.

– Ну, если они говорят по-нашему… – начала Идрис.

– А говорят ли? Почему же тогда мы не слышим живого голоса?

Почему за них говорит компьютер? И известен ли им язык риханцу, или же это старается автоматический переводчик? – Т'Каэль подошел к ближайшему монитору и приказал:

– Дайте-ка мне посмотреть текст полученной радиограммы.

Идрис и Кай поспешили к Т'Каэлю в то время, когда на экране дисплея загорелись слова, написанные алфавитом риханцу:

– И это все?

Идрис сморщила свой бронзовый лобик.

– Все, командир, – ответил центурион.

Кай отпрянул от экрана.

– Они бросают нам вызов!

– Не сообщая, кто же они такие, нарушители нам угрожают, – добавил Ри'Як. – Что ж, примем брошенную ими перчатку.

– Нет! – Голос Т'Каэля перекрыл остальных. – Обратите внимание на порядок слов. Никакого изящества. Ясное дело, что риханцу – не их родной язык. Вполне возможно, что они даже до конца не поняли то, что мы им передали.

– Но нам-то ясно, что говорят они! – кипятился Кай.

– Да, но непонятно, что стоит за этими словами. Если им так захотелось на нас напасть, почему они нас сразу не атаковали?

– Они хотят нас спровоцировать, – настаивал Ри'Як, – если мы откроем огонь первыми, у них будет повод для оправдания своих действий.

– Антэцентурион, – начал Т'Каэль, – они находятся в нашем космическом пространстве. Провокация уже имела место.

– Такой звездолет мог бы разнести наш крохотный истребитель в клочья, – заметила Идрис. – Когда подоспеет Рой, у нас еще будет шанс. Так что пока следует потянуть время.

Ри'Як в отчаянии вздохнул.

– Вы же не исполните своего долга, если не сможете уничтожить нарушителей, прежде чем они починят свой корабль.

Т'Каэль напрягся.

– В космосе хватает, чем заняться и кроме уничтожения разного рода недоброжелателей. К тому же, если мы даже и уничтожим их, то в этом случае Империя ничего не приобретет.

– А если они уничтожат нас?

– Ну чего хорошего мы добьемся, если вынудим их нас уничтожить? – спросил Т'Каэль, осторожно обращая логику Ри'Яка против него же самого. – Уж лучше хоть что-то выяснить до того, как мы начнем резать друг друга на куски.

– Но ведь они признают, что пока не в состоянии двигаться.

Сейчас мы могли бы с легкостью атаковать их и уничтожить, продолжал настаивать Ри'Як. Команда, потихоньку переглядываясь, тем временем внимательно следила за поединком безусловных авторитетов.

Т'Каэль не спеша промолвил:

– Если они сейчас и впрямь неподвижны, мудрее всего будет подождать подхода остальных кораблей Роя, после чего у нас появится возможность его захватить. Этот звездолет и будет самой лучшей наградой. – Хороша награда. Благодаря ей он сразу же станет героем и быстренько вынудит Верховного Претора подать в отставку. Т'Каэль повернулся к Ри'Яку. – Вы же не хотите лишить Империю такого трофея, не так ли, антэцентурион? – Оба взирали друг на друга молча. Т'Каэль прекрасно понимал, что Ри'Як хочет уничтожить гигантский корабль лишь потому, что не может позволить, чтобы Полевой Примус вместо того, чтобы подать в отставку, стал триумфатором. Но рядом находилась обратившаяся в слух команда.

Т'Каэль заставлял тишину работать на себя. Выждав необходимую паузу, он продолжил:

– Однако, если вы уж так жаждете лично их атаковать, я могу назначить вас командиром трехместного космического истребителя дальнего радиуса действия. Так что вы лично сможете дать залп по нарушителю. – Он эффектно всплеснул руками. – Простите, я как-то раньше до этого не додумался. Ведь вы же всегда только об этом и мечтали – славная смерть во имя Претора. Кай! Приготовьте гнездо «три». Назначьте двух солдат в помощь Ри'Яку.

– Нет! – передернувшись, выпалил Ри'Як. – Нет. Я буду руководствоваться… вашей… вашей мудростью. Мы должны подождать Рой. Империя должна воспользоваться шансом для захвата вражеского корабля. – Голос его дрогнул, дыхание стало прерывистым. Т'Каэль подошел к Ри'Яку, чтобы переговорить с глазу на глаз.

– В последнее время вы так много работаете. Быть может, пришло время отдохнуть? Если хотите, можете уйти с мостика хоть сейчас.

Ри'Як сжал кулаки и потупил взор.

– Вам нравится выставлять меня перед командой полным идиотом, – процедил он сквозь зубы. Презрительная улыбка тронула губы Т'Каэля, и он придвинулся еще ближе к Ри'Яку.

– Но вы же сами на это напрашиваетесь. – И, выдержав эффектную паузу, Примус в развалочку пошел прочь. И лишь когда Ри'Як, прислонившись к стальной переборке, дал понять, что с мостика уходить не намерен, Т'Каэль понял, что, кажется, на сей раз переборщил. И тогда он вновь обратил свое внимание на собравшуюся на командирском мостике команду.

– Мы воздерживаемся от дальнейших требований по отношению к нарушителям, пока ситуация не переменится в лучшую для нас сторону.

Пока Рой вновь не соберется вместе, нам нечем подкрепить свои угрозы. – Потупив взор, он продолжил:

– Когда Рой наконец соберется, мы сможем вести переговоры на выгодных для нас условиях, а до той поры, – он тряхнул своей темноволосой головой, – наши требования будут завуалированы в просьбы. – Спорить с ним не стали.

Идрис, почувствовав, что Т'Каэль сделал паузу умышленно, спросила:

– Каковы будут ваши дальнейшие приказания, Примус?

– Затребуйте у них дополнительную информацию, – сказал он, – а также узнайте название их родной планеты. Предложите им помощь.

Если у них есть в ней нужда. – Потрясенная команда с подозрением смотрела на Т'Каэля.

– Помощь? – изумилась Идрис.

– Они скажут нам, что им требуется. Любая информация об их потерях или неисправностях в итоге может оказаться для нас весьма ценной. По крайней мере, мы будем знать их слабые места. – Команда восхитилась мудростью своего полководца. Богатый военный опыт Т'Каэля давал о себе знать. К счастью, ромуланские офицеры даже не догадывались, что истинной целью их предводителя было пойти на контакт с представителями другой цивилизации.

– Отлично, Примус, – прошептала в восхищении Идрис, – славный план.

Т'Каэль скромно кивнул ей в ответ.

– Пошлите радиограмму, командир.

* * *

Сара вновь поджала губы, и от этого стала походить на капризную девочку. Непослушный локон коснулся ее ресниц, когда она склонилась над капитаном. Она не отпустила его ладони, но все ее естество стремилось прочь от Эйприла. Она была не в состоянии устоять против очарования Роберта. Если встретится с ним взглядом, она пропала. Но его взгляд, так хорошо знакомый Саре, притягивал ее, словно магнитом.

– Неизбежная связь между доктором и пациентом, – заметила она, потупив взор.

– Вовсе нет, – тут же ответил он, словно заранее догадываясь, что она скажет. Сара все-таки отпустила ладонь, чтобы поправить термоодеяло на его ногах.

– Любовь в космосе не получается, – призналась она. – Для этого требуется как минимум свет горящей во тьме свечи.

Эйприл усмехнулся.

– Неужели? А я-то думал, звездное небо. Обрати внимание, как много здесь звездного света, Сара.

– Послушай, мне ужасно неудобно, но может все-таки не… – Он сомкнул пальцы на ее запястье, но сделал это столь нежно, что она не нашла в себе сил воспротивиться.

– Я ужасно одинок, Сара! – Глаза ее блеснули гневом, и она тут же откинула его руку.

– Роберт Эйприл! Да ты в жизни не был одинок! У тебя больше друзей, чем у кого-либо! Да вся галактика только и мечтает о том, чтобы походить у тебя в дружках! Одинокий… Держите меня!

– О Господи, – виновато пробормотал Эйприл. – Ненавижу, когда меня ловят на лжи.

– Да ты вообще не умеешь врать, – ответила она, буквально тая под его взором. Нет, долго сердиться на него было невозможно. – И больше я об этом слышать ничего не желаю, понятно? Я к тебе никакого отношения не имею, и если кто-нибудь из команды про нас прознает, ты будешь выглядеть полным идиотом. Все будут считать, что ты притащил меня сюда вместо классного медика только потому, что втюрился. Так что брось и забудь. Все тебя любят, Роберт, и у тебя нет объективных причин загонять меня в угол подобным образом.

Могу поспорить, что тебя даже ромуланцы полюбят. Уж такова твоя суть…

Он попытался оторвать голову от подушки.

– Какие еще ромуланцы?

– Да это я так, к слову, – пытаясь исправить только что совершенную ошибку, она с удивлением осознала, насколько испугалась. Страх не был безосновательным. Лишь крайне тревожная обстановка на капитанском мостике могла удержать Джорджа Кирка от дальнейших расспросов о состоянии здоровья Эйприла, а Кирк все еще не звонил. Приподнявшись на локте, капитан вновь схватил ее за руку.

– Сара, какие это еще ромуланцы? – Вероятно он уловил страх в ее глазах и понял, что она в данный момент просто его щадит. Он очень хорошо знал Сару и понимал, что на корабле сейчас что-то происходит. Кажется, он был прав, когда твердил, что лучше всего работать с людьми хорошо знакомыми. – Сара, так что, в конце концов, происходит?

– Неважно, – отрезала она. – Ты все равно вне игры. Не вынуждай меня вводить тебе насильно снотворное, Роберт. Соскользнув с кровати, он с трудом удержал равновесие. Сара не стала ему помогать. Пока она лихорадочно думала, как же его остановить, он уже открывал дверную панель своей персональной палаты. Дальше порога он, правда, не пошел, так как от того, что он увидел, у него сразу же перехватило дыхание. Корабельный лазарет.

Двенадцать молниеносно развернутых диагностических кроватей и ни одного свободного места. Переломы, кровь, стоны раненых. Вот они, результаты неисправности в системе поддержания искусственной гравитации во время перехода на скорость искривления. Ухватившись за дверной косяк, Эйприл закашлялся. Он с трудом произнес:

– О Господи… О Господи… – Сара застыла на месте, глаза ее повлажнели от слез. Голос капитана пронзил ее насквозь. – Доставьте меня на мостик! Немедленно!

* * *

Она сама доставила его туда, хотя и клялась прежде, что никогда этого не сделает. Когда дверь турболифта открылась, она помогла ему пройти на мостик. Заметив их, Джордж грозным тоном потребовал ответа:

– Какого черта вы здесь делаете? Эйприл молчал, пораженный тем, что увидел на главном экране, Джордж бросил сердитый взгляд на Сару.

– С ним все в порядке?

– Куда там… – растерянно пробормотала она. Джордж поспешил к ним и, взяв Эйприла под руку, дотащил его до командирского кресла.

– Садись, раз пришел.

Эйприл все еще смотрел на птицеподобный корабль.

– Кто они?

– Ромуланцы, – ответил Джордж.

– И это подтверждено окончательно?

– Да, я бы так сказал. Их язык и конструкция корабля совпадают с информацией, добытой во время знаменитых ромуланских войн.

– Джордж… Ты же должен был сразу сообщить мне об этом. Так мы что… нарушили их суверенное пространство?

– Ясное дело, – ответил Джордж, переминаясь с ноги на ногу. И видимо вторглись в него достаточно глубоко, и, как ты сам прекрасно понимаешь, все благодаря нашему славному прыжку искривления. Признаюсь тебе, Роберт, в данный момент я чрезвычайно обеспокоен случившимся.

Теперь уже Эйприл обратил на него слегка замутненный, исполненный искреннего удивления взгляд.

– Но почему?

– Слишком много совпадений. Я понимаю, могут возникнуть некоторые проблемы, когда работаешь на новых системах, но двигатель искривления уже прошел испытания временем! Наша первая так называемая неисправность чуть-чуть не сорвала всю миссию. Да вообще, мы все могли погибнуть или же уничтожить звездолет, чтобы остаться в живых. И вот теперь у нас вторая так называемая неисправность.

Эйприл, корчась от боли, оперся на подлокотник командирского кресла.

– Послушай, я понимаю, куда ты клонишь… Джордж продолжал:

– Так вот, наша мнимая вторая неисправность вынуждает нас оказаться в глубине вражеской территории на звездолете, буквально начиненном новейшими технологиями, получить которые – давнишняя мечта ромуланцев.

– Джордж…

– А мы даже не знаем, в какой точке координат находимся, потому как наши дальнобойные сенсоры как будто специально выходят из строя. И мы даже не знаем, в какой стороне находится наша родная галактика. Роберт, ты что, и теперь будешь утверждать, что я параноик?

В глазах его мерцали янтарные огоньки. По всей видимости, ярость его оказывала должное действие на Эйприла, призадумавшегося, прежде чем ответить – Нет… Я бы сказал, что ты офицер, отличнейшим образом несущий свою службу.

– Ради Бога, не надо из меня делать такого героя.

– Хорошо, не буду. Полагаю, что ты просто привык думать по-военному. Ну хорошо, параноик, я все же должен заметить, что именно такова природа большинства неисправностей. Хочешь не хочешь, а всякая техника просто обречена на поломки.

– Меня волнует природа этих неисправностей, – продолжал настаивать на своем Джордж. – Из первого безвыходного положения мы с честью выбрались. А вот куда нас приведет вторая беда, еще неизвестно. Выражаясь фигурально, для ромуланцев этот корабль – из чистой платины. И если их агенты уже проникли в ряды Звездного флота…

– Шпоны?! Не может быть!

– Так вот, если они все же проникли, – настаивал Джордж, – то им уже известно о звездолете, и они неизбежно попытаются его захватить. Не думаю, что ты станешь отрицать это, Роберт.

– Я этого не отрицаю. Однако, те люди, что принимали участие в разработке этого чуда техники, и те, что сейчас находятся на борту звездолета, прошли не одну проверку. Пожалуй, меньше всего проверяли тебя да Дрейка. Джордж, сейчас не время спорить. Перед нами стоит куда более крупная проблема.

– А я тебя стараюсь убедить в том, что речь идет все об одной и той же проблеме.

Эйприл чувствовал себя так, будто он сидит сейчас на раскаленных углях. Ноги и позвоночник пронзала острая боль, а о голове и речи не было. Вцепившись онемевшими пальцами в колено, он попытался привести себя в чувство.

– Карлос, докладывайте, что там у нас.

– Двигатель искривления отключен, об устранении неисправностей пока не докладывали. Сенсоры и дефлекторы ремонтируются… Сенсоры ближнего радиуса действия уже практически готовы к работе. А ромуланцы требуют, чтобы мы назвали себя и подробно изложили им наши дальнейшие намерения, – отрапортовал Флорида.

– И что же мы им сообщили?

– Себя мы не называли, – ответил рулевой. – Мы сказали им, что оказались в переделах суверенного ромуланского пространства по ошибке и покинем его, как только произведем необходимый ремонт, и, в случае чего, дадим им достойный отпор.

Эйприл почесал подбородок.

– О Джордж, – простонал он.

– Надо смотреть правде в глаза, капитан, – с металлом в голосе отчеканил Джордж. – Мы знаем, чего можно ожидать от ромуланцев.

– Мы знаем их такими, какими они были семьдесят лет тому назад, как ты не можешь этого понять? Прошло уже столько лет…

– Капитан, – перебил его Санави, – с ромуланского корабля поступила радиограмма.

Несмотря на острую боль в шее, Эйприл повернулся в его сторону.

– Быстро переводи.

– Есть, сэр. – Астротелеметрист защелкал кнопками на консоли, после чего внимательно прислушался к механическому голосу в наушниках. – Текст такой, капитан. «Неизвестные, ваше послание принято. Если нужна помощь в починке вашего корабля, пожалуйста, сообщите, что именно вам необходимо. Сообщите нам также название вашего родного космического пространства, чтобы мы могли общаться с вами на вашем родном языке.» Они ждут ответа, сэр.

– Ну, что ты на это скажешь, Джордж:? – поинтересовался Эйприл. Джордж нахмурился, но отступать не собирался. Выражение его лица было понятно Эйприлу.

– Что ж, примерно то же мы спросили бы у них, окажись они на нашем месте.

– Именно это меня и беспокоит, – вполголоса промолвил Джордж.

– Карлос, ты думаешь, что мы не сможем выйти обратно в пространство федерации без их помощи? Флорида помешкал с ответом:

– По крайней мере, сейчас, сэр. Даже после того, как починят дальнобойные сенсоры, понадобится некоторое время, чтобы определить координаты точки пространства, в которой мы сейчас находимся.

Боюсь, что они ждать не станут.

Вздохнув, Эйприл покачал головой.

– В таком случае, у нас нет выбора. Так что придется сказать им, кто мы такие.

– Роберт! – воскликнул Джордж. – Ни в коем случае! Мы не имеем никакого права это делать!

– Отчего же?

– О федерации им известно лишь то, что они когда-то начали с ней войну, закончившуюся вничью. Как ты думаешь, какие чувства может вызвать наш звездолет, если смотреть на него со стороны?

– Ты прав, мы и впрямь выглядим для них сейчас угрожающе. Но пойми, война закончилась. Много десятилетий назад. Джордж, чтобы выбраться отсюда, необходимо рассказать им правду. Надо сообщить им, что мы всего лишь научно-исследовательское судно, выполняющее спецзадание по спасению терпящего бедствие экипажа.

– И ты думаешь, они этому поверят? Даже я не верю, – убежденно ответил Джордж. Некоторое время Эйприл собирался с мыслями. Когда он вновь заговорил, голос его уже потерял прежнюю уверенность.

– Ну какой вред мы можем себе причинить, сообщив им, кто мы такие?

Приблизившись к капитану, Джордж зашептал ему на ухо:

– Я расскажу тебе, что за вред. Во-первых, у них будет повод сразу же обстрелять нас как враждебно-настроенных по отношению к ромуланцам инопланетян. Во-вторых, это дает им чисто техническое преимущество, поскольку им сразу же станет известна наша физиология и психология. А также то, каким воздухом мы дышим, какое давление способны мы выдержать, что мы намерены делать дальше, чего больше всего боимся…

– Думаю, это правда, – признал Эйприл. – Но как они это узнают? За все это время мы ни разу не вступали в непосредственный контакт. Мы даже не имеем ни малейшего представления о том, как они выглядят, а они тоже нас ни разу не видели.

Джордж почувствовал, как все посмотрели на него. Команда с нетерпением ждала его ответа. Не сводя глаз с Эйприла, Джордж произнес:

– А вот с этим я не согласен. Я скорее готов предположить, что им известно о нас куда больше, чем мы привыкли считать.

– Этим ты лишь усиливаешь враждебность и отчуждение, – сказал Эйприл, явно не желавший, чтобы на его глазах разгорелся новый метагалактический конфликт. – Карлос?

Флорида встрепенулся.

– Слушаю, сэр!

– Когда сенсоры наконец заработают, не вздумайте сканировать ромуланский патрульный корабль, я не хочу, чтобы наши действия были неправильно истолкованы. Мы должны проявить по отношению к ним определенный акт дружелюбия. С отключенными силовыми щитами они могут определить все энергетические потоки на нашем звездолете. Слова давались капитану с трудом, голова кружилась. – И не забудьте отключить систему питания на боевые лазеры.

Схватив капитана за руку, Джордж в гневе воскликнул:

– Нет! Внимательно посмотрев на него, Эйприл махнул рукой. Считайте, что я отменил последний приказ. – Пожав плечами, Флорида облегченно вздохнул.

– Лазеры по-прежнему исправны, сэр. Капитан утер со лба пот и повернулся к Джорджу.

– Не забывай, что технически мы все же вторглись на их территорию. И у них есть полное право подозревать нас во враждебных намерениях. Мы не имеем морального права проявлять какую-либо агрессивность по отношению к ним.

– Но мы должны быть готовы защитить себя! – настаивал Джордж.

– Ведь они умны и безжалостны. Ведь это те самые существа, что атаковали безоружную базу и убили две тысячи землян. Две тысячи за раз, капитан.

– Согласись, Джордж, ведь это было так давно. Джордж что есть силы хлопнул ладонью по подлокотнику командирского кресла.

– Черт тебя дери, Роберт! Вечно ты со своими сентиментами! Он изо всех сил вцепился в поручни капитанского мостика. Дрейк и Сара Пул внимательно следили за ним в гнетущем молчании.

– Коготь, – осторожно начал Эйприл, – подготовь-ка для ромуланцев радиограмму на их языке.

– Валяйте, сэр. Компьютер автоматически переведет на ромуланский каждое ваше слово.

– Спасибо. – Эйприл попытался выпрямить спину, ладони вцепившихся в подлокотник рук мгновенно стали мокрыми. – Говорит Роберт Эйприл, Капитан звездолета, принадлежащего Объединенной Федерации Планет…

Глава 13

– Ждем вашего ответа, капитан Эйприл. Конец связи… На мостике имперского флагмана Роя «Пепелище» на несколько секунд установилась тишина, вызванная и страхом, и удивлением одновременно. Кай нарушил ее первым.

– Земляне! – прошептал он в изумлении. – Наши старые враги вновь выходят на арену! – Идрис внимательно наблюдала за белым гигантом, с которого только что пришла радиограмма.

– Все правильно. Слухи, что они пришли в себя от когда-то нанесенного удара, оправдались. Ри'Як бросился к командному пульту.

– Надо немедленно выступить против них. Обстрелять, пока корабль неподвижен!

Охватившую мостик панику пресек приказ Идрис:

– Артиллеристы, приготовить к бою основной арсенал! Взять на прицел амбразуры корабля землян и включить оружейные сенсоры.

Готовьтесь к прицельному огню!

– Приказ отменяю! – прорычал Т'Каэль. Кай и центурион уже собирались выполнить первый приказ, когда Полевой Примус протиснулся между ними. Активно работая локтями, он оттолкнул операторов от оружейной консоли – все поняли, насколько решительно он настроен.

– Приказ отменен! – вновь прогремел Т'Каэль. Ри'Як с позеленевшим от злости лицом вспылил:

– Возмутительно! Ситуация экстремальная, мы должны нанести сокрушительный удар по нашим заклятым врагам! Замкомандира, немедленно откройте огонь по противнику!

Т'Каэль бросил испепеляющий взгляд на Претора.

– Ты, идиот! Как смеешь перечить мне на командном мостике моего флагмана!

Заглядывая в глаза Примусу, Кай с дрожью в голосе затараторил:

– Если их крейсер здесь, значит, флот федерации нарушил установленные договором границы. Наверняка вторжение!

– Это наши враги, Примус, – осторожно напомнила Идрис. – Ведь они с Земли!

– Слова «Земля» в их радиограмме нет, – ответил Т'Каэль, с ненавистью взирая на Ри'Яка.

– Но… федерация, Примус! Земля – их основная база, так что это земной корабль!

– Вы что, слышали, как они сказали «Земля»? – пригвоздил его взглядом Т'Каэль. – Целая жизнь прошла со времен тех войн, замкомандира. Капитан неизвестного корабля не назвал своей родной системы, очевидно считая свой звездолет собственностью не одной планеты.

Лицо Кая покраснело от волнения.

– Примус, прошу вас принять во внимание следующее: их капитан говорит о мире и миссии по спасению терпящих бедствие, но разве это ошибка, что чужестранец находится в глубине нашего суверенного пространства? Он блефует! Землянин повредил свой корабль и теперь тянет время, а его недопустимо предоставлять противнику. Других причин не существует… Уверяю вас, Примус, это – вторжение!

Гневно сверкнув глазами, Ри'Як согласно закивал.

– Их поломка – наше преимущество. Мы должны этим как молено скорее воспользоваться. – Распираемый от собственной значимости, он прошел мимо Т'Каэля и обратился к находившимся на мостике офицерам-артиллеристам. – Готовьте орудия, как вам было приказано!

Мы защитим Империю от захватчиков.

– Это ты – агрессор! – прорычал Т'Каэль, ударив кулаком по корабельному интеркому, и его голос эхом отозвался по всему «Пепелищу».

– Говорит Полевой Примус Килайле. Властью Экзордиума и Имперского Кодекса я ввожу в действие Основной Доминион-Пандект на случай военного положения. С этого момента командиры повинуются мне под страхом смерти: каждое нарушение приказов, даже самое незначительное, в соответствии с Пандектом есть измена Родине, всякий офицер, вступивший в пререкания со старшим по званию, подвергается казни. Будучи отныне Верховным Главнокомандующим Второго Роя, я уничтожу всякого, кто попытается посеять в наших рядах смуту. Таков закон Империи. – Он встал с кресла, власть Экзодиума делала его неуязвимым. Выдержав паузу, Т'Каэль ткнул пальцем в Ри'Яка. – Незамедлительно покинь мостик!

Глаза Ри'Яка округлились, он не знал, что ответить, пораженный тем, насколько хорошо знал Т'Каэль имперские законы. Ему оставалось или повиноваться, или принять смерть во имя единства всех членов экипажа. Проктора трясло от ярости. Стоит ему сейчас произнести хотя бы одно слово, Т'Каэль решит, что это угроза, и его ждет казнь. Поджав губы, побледневший Ри'Як с позором покинул мостик.

Идрис посмотрела ему вслед, а Примус проигнорировал его существование. Когда дверь лифта закрылась, она удовлетворенно щелкнула кнопкой интеркома.

– Спецподразделение, срочно четырех часовых на мостик. В действие вступил Основной Доминион-Пандект.

Примус Килайле вновь наблюдал за кораблем федерации. Похоже, Ри'Як для него представлял не более чем тлю, которую он давил на листке одного из своих любимых растений, тут же забывая о ней.

Несколько секунд Идрис внимательно наблюдала за выражением его лица, все более проникаясь уважением к своему командиру.

– Замкомандира! – обратилась она к Каю. – Подготовьте послание кораблям Роя, идентифицирующее нарушителя, и информируйте их об особых условиях введенного в действие военного положения на основании Имперского Пандекта.

Повернувшись к Идрис, Т'Каэль произнес:

– Нет! Лицо ее передернулось. – Почему, Примус? – Никаких переговоров с другими кораблями без моего разрешения.

– А если послание передано нам с корабля-носителя или от одного из экипажей Роя…

– Я неясно выражаюсь, командир? Она встала навытяжку.

– Все ясно, Примус. Прекрасно вас поняла. – Идрис кивнула Каю.

– Отключите переговорные каналы со всеми, кроме корабля федерации.

Она чуть не произнесла – корабля землян – такая ошибка могла бы подорвать позиции Примуса Килайле. Тот, кажется, почувствовал ее смущение. Он успокаивающим тоном вполголоса промолвил:

– Если противник перехватит наши переговоры, то поймет, что мы остались одни, и перевес будет на его стороне, а мы не должны выказывать страха. Рой уже спешит на помощь, и никакие радиограммы не ускорят его прибытия.

Кай осторожно подошел к Идрис, используя ее в качестве буфера между собой и Примусом.

– Смею ли я предположить, достопочтенный Примус, что появление нарушителя означает вторжение вражеского флота по всей демаркационной линии?

Т'Каэль не отрывал глаз от инопланетного звездолета.

– Это вполне вероятно, – тяжело вздохнул он, – Тогда почему они не открыли по нам огонь и не пошли вглубь нашей территории? Зачем противник ведет переговоры с одним-единственным патрульным кораблем, когда лишь несколько световых лет отделяют его от сердца цивилизации риханцу, где он с легкостью мог бы уничтожить основные базы нашего правительства? Кай вздохнул. – Ведь они утверждают, что терпят бедствие.

– Да, они так говорят, – задумчиво промолвил Т'Каэль. – И мне трудно поверить, что это хитрая уловка агрессора.

Собравшаяся на мостике команда оставила свое мнение при себе, частично из-за вступившего в действие Пандекта, а больше из-за самого Примуса: никому не хотелось послужить примером для устрашения остальных.

– Но ведь вы не уверены в этом, – тихо произнесла Идрис.

– Ни в чем нельзя быть уверенным. Человекообразные – натуры сложные. Как-нибудь разберемся. – Он подошел к самому большому видеоэкрану и, прищурившись, посмотрел на чудовище цвета слоновой кости, зависшее в черной бездне. – Итак, они называют нас ромуланцами. Слово-то какое гадкое… Его и выговорить сложно. Собравшиеся на мостике состроили гримасы отвращения.

– Смею предположить… – вновь осторожно начал Кай.

– Да, да?

– Если их корабль неисправен, и поскольку мы пока одни…

Т'Каэль повернулся к замкомандира. – Если они и впрямь неподвижны, мы должны воспользоваться данным нам свыше шансом?;, – Так точно, Примус! – воскликнул Кай.

– Вы ничего не понимаете, – уверенно продолжил тот. Замкомандира, посмотрите на этот корабль повнимательнее: мы должны захватить его, а не уничтожить. Если у них есть целый флот таких звездолетов, как вы думаете, каковы наши шансы на победу? Нам предоставляется возможность овладеть их новейшими технологиями. Да посмотрите же на него повнимательнее! – Он провел рукой по видеоэкрану. – Все мы можем стать героями. Дело стоит риска, не правда ли? Ради этого можно потянуть время и немного полицемерить.

К тому же, какой прок в уничтожении этого крейсера, если федерация намеревается разгромить Империю при помощи технологий, которых мы можем не получить из-за элементарного страха? – Он подождал, пока сказанное дойдет до сознания всех присутствующих, и продолжил: Подготовьте радиограмму кораблю-носителю, но пока не отправляйте. Скрестив руки на груди, Т'Каэль подошел к видеоэкрану. – Люди в большинстве своем, наивны, им свойственно прежде верить и лишь потом учиться на своих ошибках. Выдав себя, они создали для нас определенное преимущество.

– Вы и впрямь все знаете о людях, – согласилась Идрис. Т'Каэль скромно улыбнулся.

– Никто не может знать всего о чем-либо, командир. Но у меня отличное чутье на их натуру, и мы можем воспользоваться этим.

Главное, что они склонны верить тому, что видят перед глазами.

Персонал с изумлением переглянулся, однако никто ничего не сказал. Наконец, Идрис набралась храбрости и спросила:

– Значит, нам придется с ними встретиться лицом к лицу?

Т'Каэль вновь скрестил руки на груди.

– Я предложу их капитану личную встречу. Приглашу посетить нас, буду тянуть время до прибытия остальных кораблей Роя, делая вид, что активно занят мирными переговорами.

– Но они ни за что не согласятся, – с озадаченным видом промолвил Кай.

– А вдруг, поверят, – поправил Т'Каэль. – Люди всегда склонны предаваться постоянно подкрепляемым эмоциям. К тому же, у нас появится заложник. – Команда обменялась многозначительными взглядами. – Ну что же, командир, – Т'Каэль улыбнулся Идрис, теперь дело за вами. – Кивнув в ответ, та по-военному отчеканила:

– Центурион, приказываю начать стыковку с кораблем Федерации.

* * *

– Радиограмма от ромуланцев. – В голосе Санави появилась нервозность.

– Будьте добры перевести, Коготь, – попросил Эйприл.

– Нет нужды, сэр. Некто обращается к нам на чистейшем английском.

Эйприл в удивлении уставился на астротелеметриста.

– Соедините меня с этим джентльменом. – Санави щелкнул кнопкой. – Говорит капитан Эйприл. Продолжайте, пожалуйста.

– Мои поздравления, капитан. С вами говорит Верховный Главнокомандующий. Для меня большая честь обратиться к вам на вашем родном языке.

– Благодарю вас, Верховный Главнокомандующий. У вас есть какие-то предложения по поводу неловкой ситуации, в которой мы оказались?

– Да, есть. Видите ли, в нашей ромуланской культуре голоса, как правило, неадекватно представляют носителей, так что я предлагаю вам встретиться в личной беседы, проявить жест доброй воли, дабы мы абсолютно уверились, что никаких враждебных актов с вашей стороны не последует. Предлагаю встречу на моем корабле. Я передам ваши приветствия Верховному Претору, а вы передайте мои наилучшие пожелания вашему правительству. Что скажете, сэр?

Эйприл не удержался и бросил взгляд на Джорджа. Как и все остальные, тот был явно удивлен. Капитан заерзал в своем кресле.

– Что же… Это довольно интересное предложение, Верховный Главнокомандующий. Звучит разумно. Пожалуйста, дайте мне пять минут, чтобы обсудить ваше предложение.

– Как вам будет угодно, капитан. Жду ответа. Жестом приказав Санави отключить канал, Эйприл повернулся к Джорджу.

– Что на это скажете?

– Не понял.

– Что вы думаете по этому поводу, старший офицер?

– Вы настаиваете, чтобы я выразил свое мнение?

– Хочу, чтобы вы это сделали.

– Уж больно они дружелюбны. Если действительно хотят мира, то зачем он им так нужен?

– Думаешь, блефуют? Джордж пожал плечами.

– Отчасти, да. Но вот в чем именно и с какой целью? Гримаса боли исказила бледное лицо Эйприла, и Capa сразу же поспешила к нему. Нащупав пульс, она вполголоса произнесла:

– Не могу поверить, что ты всерьез собираешься принять это предложение. Нельзя же быть таким доверчивым, Роберт.

Он с трудом улыбнулся.

– Нет, я не из таких… Возможно, я провидец, Сара. Вполне допускаю, что они говорят чистую правду, тогда эта встреча поможет построить мост между двумя ранее враждовавшими цивилизациями.

– Наверняка они лгут, – процедил сквозь зубы Джордж.

– Не забывайте, что нашим инженерам необходимо время на ремонт двигателя и отражателей, предоставлю им его.

– Но почему этим человеком должен быть именно ты? возмутилась Сара.

– Разве я могу отправить на это задание кого-нибудь другого слишком велика ответственность и опасность. А в настоящее время я наименее полезный член экипажа из всех, кто находится на борту Джордж буквально сверлил его глазами.

– Таково твое мнение?

– Это правда, Джордж. Даже если они захватят меня, то ты более полезный солдат, чем я, – останешься здесь. Если же они блефуют, тебе и карты в руки: возьмешь на себя командование звездолетом. Ведь сам понимаешь, мне придется отстаивать собственные идеалы. – Джордж не знал, что на это ответить. Он думал, хватит ли у него храбрости, чтобы воевать за столь бесплодные идеалы? Эйприл воспользовался молчанием первого офицера.

– И к тому же, я чувствую себя обязанным по отношению к тем, кто приглашает меня в гости.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Сара. В конце концов, мы вторглись на их территорию, и объективно мы представляем для них очевидную угрозу. Я чувствую, что обязан приложить максимум дипломатических усилий, чтобы рассеять их подозрения и не дать этому инциденту разгореться во вселенский конфликт.

– Им нужен заложник, – потупившись, сказала Сара. – Даже мне понятно.

– Прошу тебя, не пой с голоса Джорджа. – Дыхание Эйприла вновь стало прерывистым, и он изо всех сил вцепился в подлокотники.

– Она говорит дело, – заметил Джордж. – Почему бы вам не предложить провести встречу на борту нашего звездолета? Увидите, как их Верховный Главнокомандующий на это отреагирует, Закрыв глаза, Эйприл промолвил:

– Да, блестящая идея.

– А ты хоть в состоянии двигаться? – тихо спросил Джордж.

– Не волнуйся, выдюжу, – ответил капитан, с трудом вставая с кресла. – Послушай, Джордж! – он схватил Кирка за руку. – Если меня возьмут в заложники, считай меня погибшим. Понятно? Ни при каких обстоятельствах не пытайся меня спасти. Иначе под угрозой вновь окажется чья-то жизнь… Вряд ли я смогу потом спокойно спать, зная, что несколько человек погибло из-за того, что я в очередной раз решил испытать судьбу. А теперь поклянись, что выполнишь мою просьбу.

Джордж легко мог ослушаться любого приказа. Ведь всякий приказ можно интерпретировать по-разному. Но обещание – совсем другое дело, особенно, такому человеку, как Роберт Эйприл, только что подтвердившему, что он прекрасно понимает всю опасность подобного маневра. Возможно, чистой воды идеализм правил поступками капитана, однако и о здравом смысле Эйприл никогда не забывал. Едва заметным кивком Джордж подтвердил свое согласие, и это вполне удовлетворило капитана. Довольный, он похлопал своего помощника по плечу, затем обратился к астротелеметристу.

– Коготь, соедини меня еще раз с нашими новыми друзьями. Мы все же обсудим с ними предложение Джорджа, а потом посмотрим, как… как… О Господи… – лицо его стало белее бумаги, а глаза помутнели. Схватившись рукой за голову, капитан стал медленно оседать на пол.

– Роберт! – Джордж подхватил его на руки. – Роберт, черт побери!

Через две секунды Флорида уже был рядом, подоспел и Дрейк.

Сообща они осторожно опустили капитана на палубу.

– Я так и знала, – простонала Сара, склоняясь над Эйприлом. Я же говорила ему!

– Он что, серьезно ранен? – спросил не на шутку испугавшийся Джордж.

– Это моя проблема! – озлобленно воскликнула Сара. – А у тебя и своих хватает. Да помогите же мне кто-нибудь отнести его!

Джордж оглянулся по сторонам и увидел стоявших у библиотечного компьютера Граффа и Саффайра, подумав, что в данный момент они нужны здесь меньше всего.

– Ты, и ты, быстро помогите доктору. И сразу же обратно! – Те сразу бросились выполнять приказание. – Поосторожнее! – не удержался Джордж, с болью наблюдая, как Роберта уносят с капитанского мостика. Прежде чем захлопнулась дверь лифта, Сара бросила на него загадочный взгляд.

– Шесть минут, мистер Кирк, – тихо напомнил Санави. – Они ждут. – Джордж все еще продолжал смотреть па дверь турболифта.

Собравшаяся на мостике команда с беспокойством поглядывала на него.

Даже не пошевелившись, он прошептал:

– О Господи, Дрейк, как мне выйти из этого положения? Так же тихо тот ответил:

– Теперь капитаном будешь ты, Джордж. – Но я не могу занять его место… Ведь дипломат из меня никудышный. Если уж суждено быть войне, можете мне поверить, я непременно вас в нее ввергну.

– Пора тебе повзрослеть, Питер Пэн, – ответил на это Дрейк. Теперь тебе придется быть наполовину Джорджи Кирком, наполовину Робби Эйприлом. Так что, полный вперед, парень. Сделай так, чтобы капитан тобой гордился.

Джордж чувствовал, как страх сковал всех присутствующих. Ведь все они были учеными и инженерами, но не солдатами, и никогда не думали, что окажутся в таком положении. Они занимались лишь постройкой кораблей, летали сквозь космическую бездну, но не сталкивались лицом к лицу с врагом. Итак, он остался один.

Заблудившийся, без карты и без звезд. Схватившись за спинку командирского кресла, он попытался собраться с мыслями в надежде вспомнить все, что было сказано и решено, прежде чем Эйприл потерял сознание. Он не думал, что придется все это вспоминать.

– Мистер Кирк? – продолжал настаивать Санави. Тот посмотрел на него так, словно не понимал, о чем идет речь. Санави не сказал того, что все ожидали от него услышать, доложив вместо этого – Сэр, только что заработали наши сенсоры ближнего действия.

Проглотив комок в горле, Джордж повернулся к видеоэкрану.

– По крайней мере, хоть что-то работает. Просканируйте их корабль, мистер Флорида.

Тот не торопился выполнять приказ.

– Но ведь капитан Эйприл приказал…

– Знаю, как-нибудь разберемся. Действуйте! Флорида снова сел в кресло. Набрав определенную комбинацию на пульте управления, он удивленно поднял брови.

– А ведь вы были правы, сэр. Их оружие и впрямь на боевом взводе. – Он повернулся к Джорджу. – Если бы наши лазеры вышли из строя, они разрезали бы нас на кусочки.

Кирк щелкнул кнопкой интеркома.

– Инженеры, говорит помощник капитана. Как там у вас дела?

– Браунелл слушает. – Услышав голос старика, Джордж испытал неожиданное облегчение.

– Рад, что вы снова исполняете свои обязанности, доктор. Когда мы восстановим полную защиту – экранирование звездолета?

– Во всяком случае, это произойдет не через минуту. Даже через полчаса мы сумеем привести в порядок лишь четверть экранов.

– А как насчет импульсных пушек?

– Вам что, лазеров мало?

– Нет, но я боюсь, что в конце концов нам, возможно, придется прибегнуть к чему-нибудь посерьезнее.

– А ты ничего не забыл, Кирк?

– Что вы имеете в виду?

– Двигатель искривления.

– Сейчас мне нужно оружие. Тембр голоса Браунелла слегка изменился, словно он вплотную приблизился к микрофону.

– Мы здесь не для того, чтобы одержать победу в очередной войне, Кирк. Мы отправились спасать попавшие в беду семьи. Лучше подумай, как нам выбраться отсюда и продолжить нашу миссию. А свою злость ты сорвешь потом, поиграв с кем-нибудь в теннис.

Только сейчас Джордж вспомнил о том, что должен был помнить в первую очередь – «Розенберг», семьи.

– Как думаете, доктор, почему это произошло?

– Если б мы знали, я сразу же отправился бы на покой.

– Вы должны найти причину неисправности и не допустить ее повторения.

– Черт! Этого вообще не должно было произойти. Сейчас все силы брошены на устранение неисправности. У вас все?

– Нет, не все, мистер Браунелл. Я хочу знать причину'.

– Ну, так спускайтесь к нам. Буду рад, если вы сами ее найдете. Джордж был в отчаянии. Зажмурив глаза, он продолжил:

– Хорошо. Держите меня в курсе. – Немного помолчав, он выключил интерком и тяжело вздохнул. – Похоже, нам грозит беда.

– Пардон? – не понял Дрейк.

– Он ни разу меня не оскорбил.

– Ну, если хочешь, я тебя обложу, – промолвил Дрейк.

Кирк усмехнулся.

– Спасибо.

– Глубоко вздохнув, он уставился на инопланетный коpабль, занимавший большую часть видеоэкрана, – Постараюсь выиграть время, необходимое для окончания ремонта. Я должен предложить встретиться с ними. Санави?

– Да, сэр?

– Соединяй меня.

– Связь к вашим услугам, сэр.

– С вами… с вами говорит первый офицер. Вы меня слышите?

– Я слушаю, – ответил предводитель ромуланцев. – Прежде я разговаривал с вашим капитаном.

– Я знаю, – ответил Джордж. Капитан был ранен во время аварии, когда вышла из строя навигационная система, и сейчас не в состоянии с вами встретиться. Он попросил, чтобы отныне я представлял и его, и федерацию, конечно, если это вас устраивает.

Последовала зловещая пауза, во время которой Джордж и Дрейк обменялись многозначительными взглядами. После нескольких напряженных секунд ромуланцы заговорили вновь – Я принимаю ваше предложение, первый офицер. Не желаете ли вы рискнуть и прибыть на борт нашего корабля?

Странно. Услышав эти слова, Джордж нахмурился. Рискнуть? Такое впечатление, словно ромуланцы сами отговаривают его от визита.

Хорошенько подумав, Кирк ответил:

– Вы сами должны понимать, что мы сейчас чувствуем, совершенно открыто сказал он. – Неожиданное нападение ромуланцев на нашу базу много лет тому назад мешает доверительному отношению к вам. Где гарантии, что ваши намерения с тех пор коренным образом изменились?

– Понимаю ваши опасения. Наши намерения очевидны, поскольку на протяжении семидесяти лет мы оставались в пределах нашего суверенного пространства.

Джордж согласно кивнул, но тут же понял, как это глупо, поскольку ромуланец никак не мог его увидеть.

– Нейтральная территория, мне кажется, устроила бы нас обоих куда лучше.

Последовала еще одна пауза. Затем прозвучало:

– Мы согласны.

Более чем удивленный, Джордж никак не мог понять, где посреди зияющей бездны можно найти нейтральную территорию для встречи.

– Что же вы предлагаете? – Он с трудом удержал себя от заикания.

– Поблизости имеются два планетоида, один из которых вполне пригоден и для вас, и для нас. Там мы сможем дышать без кислородных масок, и к тому же будем находиться под обоюдным прицелом. Вы понимаете, о чем я говорю.

– Понимаю. И каким образом вы собираетесь это проделать?

– Я сяду в атмосферный экипаж и отправлюсь к планетоиду. Вы будете сопровождать меня на таком же экипаже. Думаю, вы ими располагаете.

– Да, они у нас есть. Но как я узнаю, что вы не заманиваете меня в ловушку?

– Если хотите, можете лететь первым. Или первым приземлюсь я, а вы просканируете район посадки. Думаю, мы договоримся о деталях.

– Что ты думаешь по этому поводу? – прошептал Джордж, хватая Дрейка за руку.

– Пора, подобно страусу, засунуть голову в песок и ждать, чем все это кончится, – шепотом ответил Дрейк. – Поступай, как подсказывает чутье.

Собравшись с духом, Джордж вновь обратился к ромуланцам:

– Хорошо, я последую за вами к планетоиду. Вы совершите посадку первым. Если мне не понравится то, что я там обнаружу, считайте всякие сношения с вами прерванными.

– Буду ждать.

Повернувшись к Санави, Кирк жестом приказал ему отключить связь.

– Готово! – воскликнул индеец. Джордж вновь схватил за руку Дрейка.

– Я вас покидаю. На время моего отсутствия ты будешь старшим.

– Я?

– Да. Кроме меня, ты единственный на борту, кто проходил армейскую службу. А теперь слушай. Помнишь, что сказал Роберт? То же относится и ко мне – я заменим, мною можно жертвовать. – Он сверкнул глазами. – Начиная с той минуты, когда я покину корабль, забудьте о том, чтобы пытаться вызволить меня. Первыми огня не открывайте, а дав залп, сделайте все возможное, чтобы отвести звездолет подальше отсюда.

– А почему я должен дожидаться их выстрела?

– Да потому, – неторопливо промолвил Джордж, – что Роберт абсолютно прав: мы вторглись на их территорию, именно поэтому не стоит стрелять первыми.

Откинувшись в кресле, Дрейк рассмеялся.

– Странно от тебя такое слышать, Джорди. Пожав ему напоследок руку, Джордж сказал:

– Если не вернусь… расскажи обо всем Джорджу-младшему и Джимми.

Даже Дрейк не стал превращать эту фразу в шутку. Кирк направился к турболифту, в последний момент обернулся.

– Приказываю всем помогать Дрейку во всем, чтобы вывести звездолет отсюда, а я постараюсь выиграть для вас время.

– Удачи вам, мистер Кирк. – бросил со своего рабочего поста Санави. Херт изобразила пальцами знак победы, добавив:

– Мы с вами, сэр.

– Спасибо. – Он уже стоял в турболифте, но вдруг совершенно неожиданно вышел. – Кто знает, как пройти отсюда к ангару?

* * *

– Вы хорошо говорите на их языке, – заметила Идрис. – Из того, что я слышала, мне показалось именно так. – Она еле поспевала за Т'Каэлем, торопившимся в сопровождении двух телохранителей к гнезду-ангару.

– Любопытнейший язык, – промолвил Примус. – Много лет назад я занимался культурологическими исследованиями и пересек нейтральную зону, разумеется, тайно, пытаясь хоть что-то разузнать о федерации.

В те дни поговаривали о начале диалога, Сенату хотелось узнать, готовится ли федерация к войне, или же у нас есть шанс на установление нормальных отношений. Я оказался одним из избранных, кому доверяли сбор всякого рода информации о них. Я изучал английский методом мониторинга и анализа переговоров федерации, перехваченных в глубоком космосе – частотный шпионаж, так мы тогда это называли.

– И что, переговоры соответствующим образом не кодировались?

– поинтересовалась Идрис.

– По сути своей, земляне чрезвычайно доверчивы, – ответил Т'Каэль. – Знание – всеобщее достояние. Наши шпионы с легкостью выучили английский. В большинстве своем люди любят делиться всякого рода информацией.

– Как это опрометчиво! – заметила Идрис. Он удивился:

– Напротив, я уважаю их за это. Куда лучше делиться знаниями, чем бояться друг друга, в противном случае, им никогда не удалось бы построить такой звездолет.

Она машинально кивнула и, прихрамывая на больную ногу, поспешила вперед. Через пару мгновений Идрис оказалась у дверей «Гнезда».

Центурион разблокировал замок бронированных дверей, они вчетвером прошли внутрь и через мгновение уже были в маленьком вестибюле между коридором и ангаром. Повернувшись к телохранителям, Т'Каэль сказал:

– Готовьте «Птенчика» к старту, – Отдав честь, они поспешили выполнить приказ. В то же мгновение Т'Каэль повернулся к Идрис и быстро прошептал:

– Последующие часы решат все, прежде всего, держите команду в ежовых рукавицах, не забывайте, что все ваши приказы должны беспрекословно выполняться. Наступил самый опасный момент: если команда неожиданно взбунтуется, пока я буду вести переговоры, нас с вами выставят, а Ри'Як окажется героем.

Взгляд его черных сверкающих глаз пленил Идрис.

– Пускай только Ри'Як откроет рот, я сразу же отправлю его на гауптвахту.

– Нет, лучше сразу убить, – совершенно серьезно заметил Т'Каэль. Идрис согласно кивнула.

– Как думаете, люди не подведут?

– Нет, – уверенно ответил Примус. – Они не такие уж беззащитные, как кажутся, прекрасно знают, как начинается агрессия, и вряд ли согласятся па такую банальную уловку.

– Каков ваш план, Примус? – спросил она, когда тот уже подходил к «птенцу», готовому к автономному полету. В ангаре было довольно тесно, хотя «Птенчик» по сравнению с «Пепелищем» был куда меньшим кораблем.

– Я должен убедить Совет в том, что федерация не намерена нас завоевывать. Претор воспользовался этими слухами для того, чтобы подчинить себе Трикамерон. Если мне удастся доказать, что Федерация не хочет войны, Совет успокоится и Претору придется пойти на попятный. Последующие часы покажут, скатится ли империя к диктатуре или же навсегда оставит в прошлом подобные методы правления. Я обязан заставить людей верить нам.

Идрис, округлив глаза, смотрела на него, наконец поняв, что Примус не собирается захватывать корабль предполагаемого противника и планы его идут куда дальше заботы о безопасности Империи. Т'Каэль намеревается свергнуть Преториат. Идрис бросило в холодный пот.

Если бы ей предложили выбирать между Т'Каэлем и Верховным Претором, она предпочла бы Т'Каэля. Люди обязательно поверят ему, как поверила она. Внезапно Примус повернулся к ней.

– Это ваше дело решать, достойны ли мы их доверия. Вы должны держать под своим контролем и «Пепелище», и весь Рой в целом.

Сделать это нелегко.

– Знаю, – заверила она. – Но, воспользовавшись Пандектом, вы дали мне в руки мощное оружие, и я обещаю, что применю его при малейшей провокации.

Саркастическая ухмылка скользнула по его губам, ибо он понимал, в какое пекло се посылает. Т'Каэль тронул пальцами переброшенную через се плечо косичку.

– Но прежде убедитесь, что оружие не заряжено патронами Ри'Яка. На вас по-прежнему лежит обвинение в убийстве одного из членов семьи. Он при первой возможности этим воспользуется.

Идрис вздохнула.

– При первой возможности его следует изолировать. Ничего, я его успокою, пусть не путается под ногами во время имперской тревоги.

– Довольно мудро, – заметил Т'Каэль. – Побольше бы вам силенок, Идрис.

Изящно поклонившись, она ответила:

– Желаю вам достичь вашей заветной цели, Примус.

Килайле откланялся и вышел. Она смотрела, как он идет к «Птенчику», двигатели которого уже стояли на разогреве. Т'Каэль взобрался в кабину вслед за двумя субцентурионами со свойственной бывалому воину грацией. Перед Идрис выросла прозрачная панель, отделившая вестибюль от ангара и изолировавшая командира от сектора сброса атмосферного давления. Уже через мгновение перед «Птенчиком» открылись широкие ворота в космос. Двери ангара автоматически закрылись. Идрис радовалась тому, что Т'Каэлю удалось благополучно покинуть корабль. Теперь они могли вести совместные действия на два фронта. Идрис коснулась кнопки ближайшего интеркома.

– Спецподразделение, говорит командир.

– Спецподразделение слушает.

– Приказываю вам немедленно схватить антэцентуриона Ри'Яка и доставить его на командный мостик. Буду ждать вас там.

– Будет исполнено, командир. Уже лучше. По крайней мере, она знала свою команду, которая оставалась ей верна. Если держать Ри'Яка подальше от остальных членов команды, то можно вообще не опасаться бунта. Вздохнув, она вышла из ангара и отправилась к турболифту. Внезапный удар лишил ее дыхания. Согнувшись, Идрис схватилась за живот и с ужасом поняла, что держится за чью-то руку. Прямо перед собой она увидела бесстрастное лицо Ри'Яка. Схватившись за ее плечо, Ри'Як использовал этот своеобразный рычаг для того, чтобы поглубже вонзить «хадзю» ей в живот, под углом вниз, как учил его многолетний опыт. При этом раздался неприятный хлопок. Ри'Як, отпустив рукоятку оружия, отошел в сторону. Теперь жертва добьет себя собственноручно. Он забрал оружие Идрис, быстренько сунув его себе за пазуху. Глаза Идрис зафиксировались па Ри'Яке, рот открылся, и по подбородку побежала струйка крови. Запрокинув голову, она поползла по стенке, хватаясь руками за рукоять орудия убийства, торчавшего из ее живота. Корчась в агонии, Идрис попыталась извлечь его из своего тела, но лишь разрезала себе внутренности паукообразным наконечником. Врезаясь в тело, он раскрывался, подобно зонтику, и чем активнее она пыталась его извлечь, тем глубже вторгался металл в ее плоть. Таков был принцип действия «хадзи» – ручного копья, старинного оружия, обрекавшего жертву на мучительнейшую смерть. Ри'Як с удовольствием наблюдал за агонией Идрис. Лицо его было серьезно, глаза пусты. Он воспринимал случившееся как исполнение святого долга. Гордость от содеянного придет позже, и он так же будет ею наслаждаться. Глаза Идрис, уставившиеся на Ри'Яка, были исполнены ненависти. Схватившись за «хадзю» одной рукой, она уперлась другой в стену, пытаясь нащупать пальцами переговорную панель и кнопку, которая вызвала бы ее личную охрану в коридор в течение нескольких секунд. Ри'Як уже думал было се остановить, но ему показалось, что его победа будет куда весомей, если у Идрис ничего не выйдет из этой попытки. Он вздохнул с облегчением, когда командир, скользнув спиной по стенке, рухнула на палубу. Все – ей конец. Скрежеща зубами, она пыталась встать на ноги, не позволив ему одержать легкую победу. Ри'Як больше напоминал сейчас извращенца-вуайериста, чем наемного убийцу. С нескрываемым удовольствием он ловил каждое ее движение. Убийца не стал наносить новых ударов, однако решимость Идрис встать на ноги его явно насторожила. Ей удалось привстать, несмотря на чудовищную боль. Разочарованно скривив губы, Ри'Як скорчил отвратительную гримасу и отвел глаза, не выдержав исполненного ненависти взгляда умирающей. О как было бы здорово, если бы она не видела, что он следит за ней. Когда пальцы Идрис все же коснулись кнопки вызова охраны, злодей не выдержал. Подскочив к Идрис, он крутанул рукоять «хадзи». Жертва забилась в конвульсиях. Согнувшись пополам, она пошла на Ри'Яка, однако ее дыхание уже прекратилось. Тот едва успел отскочить. Упав на колени, Идрис рухнула на палубу, и паукообразный наконечник вышел из ее спины. Ри'Як выждал, пока конвульсии не прекратятся. Он постоял над трупом, раздумывая, стоит ли ему забирать свое оружие, и в конце концов решил оставить его в жертве.

Когда он перешагнул через нее, пола его халата задела одну из косичек. Ри'Як прекрасно знал, что скажет, когда вновь появится на мостике.

Он скажет:

– Замкомандира Кай, командир Идрис мертва. Может, поговорим по душам?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧУЖИЕ НОВЫЕ МИРЫ

Глава 14

Выражение печали смешивалось с выражением сочувствия на лице Маккоя, однако в глазах его сквозила вина. Имел ли он какое-либо право переубеждать капитана? Имел ли кто право требовать в жертву чужую жизнь? Ведь одна часть Джима Кирка навсегда останется капитаном звездолета. Часть его останется в плену у времени. Прочие его части займут иные места, он будет среди людей, с которыми контактировал за время своего командирства, людей, чьи жизни он изменил своими решениями. Маккой закрыл рот, так ничего и не сказав. При любых других условиях он бы посмеялся над жалостью к своей собственной персоне, прочитанной в глазах капитана. Но он так ничего и не сказал. Его традиционный цинизм почему-то сегодня ему изменил. Ибо причина всего была в нем.