/ Language: Русский / Genre:love_history,

Искуситель

Джейд Ли

Вас ждет очередная встреча с неподражаемой Джейд Ли – писательницей, которая как никто другой умеет рассказать о тайных желаниях женщины и сокровенных мечтах мужчины. После смерти отца Линет осталась без гроша. Чтобы не быть обузой своей семье, девушка принимает трудное, но неизбежное решение: выгодно продать себя в жены богатому старику. Но как его найти? Виконт Марлок, черноволосый демон, чувственный и лишенный предрассудков, предлагает девушке устроить этот брак, но требует за это особую плату. Он обещает научить ее всем тонкостям любовной игры, которые помогут ей очаровывать и подчинять себе мужчин. Взамен она должна беспрекословно подчиняться ему и до конца пройти необычный курс обучения. Кто же выйдет победителем в этой игре, а кто – побежденным?

2004 ruen ЛюдмилаКашуба878c08b2-68eb-102a-990a-1c76fd93e5c4 Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-06-10 OCR Лариса 9cc237c6-68eb-102a-990a-1c76fd93e5c4 2 Искуситель Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга» Харьков 2006 966-343-463-5 Jade Lee Devils Bargain

Джейд Ли

Искуситель

Дочь священника. Распутный виконт.

Между ними заключена сделка.

Сделка... с дьяволом.

Должно быть, когда-то эта комната была прекрасной. В ней преобладал нежный кремовый цвет, удачно сочетающийся с зелеными полутонами. Однако со временем краски утратили свою яркость, обивка поблекла, и в рассеянном свете дня на старой мебели была видна каждая царапина, а на потертом ковре – каждое пятно. Здесь не было ни пылинки, но, несмотря на это, комната выглядела заброшенной.

И все же это была самая красивая и большая комната, в которой ей когда-либо доводилось бывать. Она повернулась к племяннику баронессы и спросила:

– Это моя комната? Или же в ней будет жить кто-то еще? Она заметила, как его губы скривились в усмешке.

– Это будет ваша личная комната. – Голос виконта прозвучал довольно отстраненно. Затем он указал на дверь, скрытую от глаз портьерой. – Эта дверь ведет в мою спальню. Я буду весьма благодарен, если вы, перед тем как войти, будете стучать.

Она застыла от ужаса.

– Я вообще не собираюсь входить туда, сэр! Я хочу выйти замуж, и моя честь и целомудрие должны остаться незапятнанными.

Виконт снова усмехнулся, но и на этот раз его лицо осталось холодным. Прислонившись к стене, он с подчеркнутой небрежностью заявил:

– Не волнуйтесь. У меня нет намерений, лишать вас невинности. Что касается вашего целомудрия, то оно, вероятно, претерпит большие изменения. – Помедлив, он добавил: – Даже с точки зрения самых вольных взглядов на жизнь.

Глава 1

Затаив дыхание, Линет провела пальцами по темной поверхности могильного памятника адмиралу лорду Нельсону. Испытывая смешанное чувство страха и уважения к этому герою, девушка представляла, как в стенах собора раздавалась его громогласная речь, как он произносил знаменитую фразу: «Англия надеется на то, что каждый человек будет исполнять свой долг».

В понятие «каждый человек» входили, разумеется, и женщины. Поэтому она выполняла свой долг – перед своим отцом, ныне покойным; перед своей семьей, которая больше не могла прокормиться самостоятельно; перед своим дядей, который не хотел, чтобы к его нахлебникам добавилась еще и племянница.

Она прижала к себе саквояж с нехитрыми пожитками, которыми располагала, – парой платьев, бельем, двумя шиллингами и тремя пенсами, а также Библией. Если только баронесса Хантли не откажется от этой встречи, Линет уже сегодня обсудит с ней вопрос о том, как ей найти богатого мужа.

Девушка отошла от могилы адмирала и поднялась по ступеням, которые вели в собор Святого Павла. Линет рассчитывала, что это место поможет ей собраться с духом, поэтому она договорилась с баронессой Хантли встретиться именно здесь. По правде говоря, это огромное здание вселяло в нее робость еще более сильную, чем памятник лорду Нельсону. Массивные каменные стены подавляли ее, и Линет чувствовала себя здесь маленькой и какой-то незначительной.

Стараясь избавиться от неприятного ощущения, девушка мысленно твердила, что все это чепуха и ей не стоит зря беспокоиться. Отец Линет, высокий крупный мужчина, казалось, был создан для того, чтобы провозглашать проповеди с маленького церковного алтаря. И Линет, привыкшая чувствовать себя вечным ребенком рядом с ним, надеялась, что, как только приедет в Лондон, сумеет подавить в себе детскую робость, и сама будет решать собственную судьбу.

Баронесса обещала найти ей богатого мужа, и Линет, доверившись ей, решила покинуть свою семью. Она оставила родных в тот день, когда они собирали вещи, чтобы переехать жить к дядюшке. Девушка написала матери письмо, в котором говорила, что решила уйти в монастырь, чтобы не быть обузой для дяди. И вот теперь она пришла сюда в надежде, что в ее жизни произойдут перемены к лучшему. От волнения у нее сжималось сердце, а руки и ноги дрожали от страха и не слушались.

Линет поднялась к главному входу и заставила себя выйти на середину зала, а не прятаться в тени. Ее усилия не прошли даром: громко откашлявшись, к ней повернулась полная импозантная женщина, дожидавшаяся в последнем проходе.

Линет поспешила к ней.

– Вы опоздали.

– Простите меня, пожалуйста, – запинаясь, произнесла Линет. Сердце, казалось, было готово выскочить из груди. – Я разглядывала могилу лорда Нель...

– Следуйте за мной, – перебила ее женщина. Без сомнения, это была баронесса. Скользнув взглядом по алтарю, она, не глядя на Линет, направилась к выходу.

– Куда мы идем?

– Подальше отсюда, – отрезала баронесса. Линет поняла, что женщина чувствовала себя в церкви неуютно. Признаться, в этом огромном помещении, которое наводило на нее страх, Линет тоже было не по себе. Однако волнение баронессы давало ей преимущество. Приехав в Лондон, девушка рисковала всем, что имела, поэтому она не собиралась уходить до тех пор, пока ей не ответят на волнующие ее вопросы.

– Перед тем как мы уйдем отсюда, – начала она, изображая уверенную в себе даму, – я хочу знать условия нашей сделки. Мне сказали, что вы поможете найти мне богатого мужа.

Глаза баронессы сверкнули.

– Девочка моя, бесплатно ничего не делается. Я рассчитываю на четвертую часть той суммы, которую вы получите, когда выйдете замуж за богача.

Линет нахмурилась.

– Но у меня нет никакого приданого.

– Не глупите, – проворчала баронесса, – деньги вам даст муж. – Она остановилась и внимательно посмотрела на Линет. – И это будет приличная сумма, если, конечно, вы будете поступать так, как вам скажут.

Линет хотелось узнать подробности, но баронесса не пожелала продолжать разговор. Она быстро вышла из собора, ни разу не оглянувшись. В какой-то момент Линет засомневалась и не стала торопиться, чтобы догнать баронессу. Полная надежд, она уехала из родного дома в графстве Кент и намеревалась осуществить свой план в Лондоне. Поначалу ей казалось, что никто и ни при каких обстоятельствах не сможет отговорить ее от задуманного. Но сейчас, когда она столкнулась с необходимостью переступить черту, отделяющую ее от прошлого, Линет охватил страх. Руки ее дрожали, и она не могла заставить себя пойти за этой статной женщиной с ухоженным лицом, которая, скривившись от недовольства, поспешила покинуть собор.

Неожиданно взгляд девушки задержался на темноволосом мужчине, с задумчивым видом, стоявшем у колонны. Заметив, что Линет смотрит на него, он с легкой небрежностью оттолкнулся от колонны и направился к ней. В его походке, казалось, было что-то развязное, однако Линет не смогла бы объяснить, отчего складывалось такое впечатление. Возможно, в этом была виновата двусмысленная улыбка, игравшая на его губах. Или же мягкая поступь, которая чем-то напоминала крадущуюся рысь. Когда он подошел к ней, она увидела ярко-голубые глаза и подумала, что они похожи на небо в солнечную майскую погоду.

От волнения у нее пересохло во рту, и она невольно оглянулась, надеясь увидеть священника или причетника – любого человека, который мог бы защитить ее. Баронессы уже не было видно.

– Вам лучше поторопиться, – сказал мужчина. У него был низкий музыкальный голос. Он звучал как песня, доносившаяся издалека, и поэтому к ней нужно было прислушаться, чтобы разобрать мотив и слова. – Она ненавидит храмы и не станет долго ожидать вас.

– Вы говорите о баронессе? – спросила Линет неестественно высоким голосом. Чтобы унять страх, она мысленно одернула себя, пытаясь воспринимать незнакомца, как самого обыкновенного мужчину. В конце концов, они находятся в общественном месте. Это же церковь! И все же, несмотря на все попытки успокоиться, она чувствовала неприятное покалывание во всем теле.

– Да, я говорю о баронессе, – подтвердил он. – Это моя тетка. Девушка подпрыгнула, словно ее ущипнули.

– Ваша тетка? – Линет кусала губы, не зная, что сказать. – Она обещала найти для меня мужа. – В голове девушки мелькнула мысль, что, возможно, этот человек и есть ее будущий жених.

Он усмехнулся, очевидно, догадавшись, о чем она подумала.

– Нет, я не ваш жених. Ваш муж будет старым, морщинистым, с гнилыми зубами и скверным дыханием. Его лицо напомнит вам высохшую сливу, однако он будет очень богат. К тому же ваш супруг умрет, когда вы будете еще молоды.

Линет молча, слушала незнакомца. Затем, чуть помедлив, она резко оборвала его:

– Я не знаю, кто вы такой, сэр, и не хочу знать. Развернувшись, она направилась к выходу, но в этот момент он рассмеялся. Смех мужчины, такой же низкий и звучный, как и его голос, заставил ее остановиться.

– О, у вас есть характер, – с некоторой холодностью заметил он. – Это хорошо. Когда вы выйдете замуж, он вам пригодится.

Ей не хотелось оставаться наедине с этим странным типом, но отчаянное желание узнать хоть что-нибудь о своем будущем побороло гнев и неприязнь. Она не могла уйти, не задав ему столь важного для нее вопроса.

– Вы сказали, во время моего замужества, не так ли? – Линет с ненавистью прислушивалась к собственному голосу, дрожавшему от негодования и бессилия.

– Через шесть месяцев вы выйдете замуж. А он умрет лет через десять после свадьбы.

– Десять лет, – тихо прошептала она. – Мне будет тогда тридцать один год.

– О, это прекрасный возраст для молодой богатой вдовушки.

Она почувствовала, что больше не в силах терпеть охватившего ее отчаяния. По щекам девушки покатились слезы. Линет пыталась остановить их, но ее переживания были настолько глубоки, а перемена обстоятельств, столь неожиданна, что она расплакалась еще сильнее. Слезы капали на ее руки, затянутые в перчатки.

Почему отец так поступил с ними? Она знала, что он не собирался умирать. Болезнь настигла его внезапно, и он ушел из жизни уже через неделю после того, как слег. Но почему он не позаботился о них заранее, ничего не оставив для своей жены и троих детей? Как он мог бросить их на попечение скупого дядюшки?

Это было несправедливо. Неужели Бог хотел, чтобы все было именно так? И все же это случилось, и теперь Линет пришла сюда, чтобы принять то единственное решение, которое могло спасти их семью от нищеты.

Она почувствовала, как мужчина взял ее за локоть и вывел из собора. Его прикосновение было теплым и успокаивающим.

– Идемте, – мягко сказал он. – Баронесса ждет вас.

Стоял пасмурный лондонский полдень. Баронесса уже подозвала экипаж, и они сели в него втроем. Племянник баронессы сидел рядом с Линет, его рука, поддерживающая ее за локоть, была жесткой и горячей. Чтобы не смотреть на него, Линет повернулась к окну, и вскоре вид лондонских улиц на время вытеснил из ее головы невеселые мысли.

Наконец они приехали в респектабельный квартал, застроенный приличными, но скромными домами. В сером свете дня здания выглядели скучными и похожими друг на друга, как близнецы. Выходя из экипажа, Линет размышляла о том, что это однообразие, возможно, свидетельствует о высоких моральных устоях, счастливой семейной жизни или о довольном существовании обеспеченных семей, в которых растут благополучные дети.

Или же все это было ложью?

«Конечно, все это ложь», – сказала она себе. Этот дом, его окружение, даже сама баронесса с ее аристократически прямой осанкой не могли скрыть от Линет правду. То, что они делали, было безнравственно. Брак должен заключаться по любви, а не по расчету, когда девушке приходится продавать свою красоту и молодость, чтобы удачно выйти замуж. Линет помогала своему отцу во время многих брачных церемоний. Она знала всю литургию наизусть. Холодная, расчетливая сделка противоречила тому, что задумал Господь.

И все же так делалось повсюду. Это было настолько типично, что даже она, дочь священника, оказалась вовлеченной в сделку с дьяволом, чтобы заполучить старого богатого мужа. Она не познает никакой радости в этом браке. Ей придется утешать себя тем, что она богата.

От этой мысли у Линет задрожали руки, но она держалась прямо и, стиснув зубы, вошла в дом баронессы. Внутри этот дом выглядел так же, как и снаружи, – он был погружен в мрачное спокойствие. Баронесса, не останавливаясь, проследовала в холл, расположенный в задней части дома. Линет успела заметить справа от себя крупного некрасивого дворецкого, который быстро представился и так же быстро исчез за боковой дверью.

Линет не знала, что ей делать, поэтому пошла за хозяйкой. Ее остановил племянник баронессы. Он взял ее за руку и пригласил подняться наверх.

– Позвольте показать вам вашу комнату, – предложил он. Она кивнула, соглашаясь только потому, что ей не хотелось, чтобы ее отказ сочли за невоспитанность.

Должно быть, когда-то эта комната была прекрасной. В ней преобладал нежный кремовый цвет, удачно сочетающийся с зелеными полутонами. Однако со временем краски утратили свою яркость, обивка поблекла, и в рассеянном свете дня на старой мебели была видна каждая царапина, а на потертом ковре – каждое пятно. Здесь не было ни пылинки, но, несмотря на это, комната выглядела заброшенной.

И все же это была самая красивая и большая комната, в которой ей когда-либо доводилось бывать. Она повернулась к племяннику баронессы и спросила:

– Это моя комната? Или же в ней будет жить кто-то еще? Она заметила, как его губы скривились в усмешке.

– Это будет ваша личная комната. – Голос виконта прозвучал довольно отстраненно.

Затем он указал на дверь, скрытую от глаз портьерой.

– Эта дверь ведет в мою спальню. Я буду весьма благодарен, если вы, перед тем как войти, будете стучать.

Она застыла от ужаса.

– Я вообще не собираюсь входить туда, сэр! Я хочу выйти замуж, и моя честь и целомудрие должны остаться незапятнанными.

Виконт снова усмехнулся, но и на этот раз его лицо осталось холодным. Прислонившись к стене, он с подчеркнутой небрежностью заявил:

– Не волнуйтесь. У меня нет намерений, лишать вас невинности. Что касается вашего целомудрия, то оно, вероятно, претерпит большие изменения. – Помедлив, он добавил: – Даже с точки зрения самых вольных взглядов на жизнь.

Его слова потрясли ее. Он говорил с ней так, словно между ними существовала договоренность о том, что она будет обесчещена. Но разве у нее был выбор? Она даже не могла убежать отсюда, поскольку у нее не было денег, чтобы вернуться в Кент. Но если бы они у нее были, ее семья уже перебралась к дядюшке, считая, что Линет благополучно устроилась при монастыре. И что тогда она им скажет? Что она была в Лондоне? Одна?

Ее репутация будет погублена навсегда. Ей придется смириться со своим положением и выйти из него, как можно достойнее. Поэтому Линет гордо вскинула подбородок и, посмотрев на племянника баронессы, надменно произнесла:

– Сэр, вы говорите оскорбительные вещи.

Он кивнул, словно это тоже было оговорено заранее, и насмешливо сказал:

– Позвольте представиться. Меня зовут Адриан Грант, виконт Марлок, и это мой дом. – Он поклонился.

– Ах, это ваш дом, – отозвалась она слабым голосом. Доводилось ли ей раньше слышать о виконте Марлоке, который развращал девушек? Линет не могла припомнить ничего такого, поэтому решила ответить на его поклон учтивым приседанием.

– Возможно, вам уже говорили, что я буду заниматься вашим обучением, – заявил он.

Метнув быстрый взгляд в сторону виконта, Линет увидела, что его губы растянулись в уже знакомой ей фривольной улыбке. Без сомнения, он вкладывал в свои слова непристойный смысл, но ей все еще не верилось, что это возможно.

– Мне никто ничего такого не говорил, – медленно ответила она. – Возможно, вы объясните мне, в чем будет заключаться ваша задача.

Марлок молча, подошел к ней. Отступать было некуда, и ей пришлось прислониться к двери. Он протянул руку и медленно погладил ее по щеке.

– Вам ничего не сказали? Но, как я понимаю, вы сами назначили эту встречу.

– Да, сэр. Один друг нашей семьи порекомендовал мне обратиться к баронессе, и поэтому я написала ей.

Честно говоря, речь шла о друге одного из прихожан ее отца. Этот пожилой человек, граф Сонгширский, жил в Лондоне и приезжал в Кент, чтобы навестить своих друзей. Однажды вечером, когда Линет убирала в церкви, он подошел к ней и стал расспрашивать о том, как умер ее отец, как теперь живет их семья. Затем он вложил ей в руку адрес баронессы и посоветовал втайне от близких, обратиться к этой женщине.

– Значит, вы не знаете о том, что все, чем занимается баронесса, она делает по моей воле? – Его улыбка стала еще шире.

Линет задрожала всем телом, чувствуя невероятную слабость. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки, но у нее ничего не получалось. Если бы только она знала, что он был намерен делать!

– Вы хотите сказать, что не будете искать мне мужа? – спросила она.

– Нет, почему же. Вы получите жениха, причем богатого. Но заниматься вашим обучением буду я, а не баронесса.

– Но почему? – вскрикнула Линет и тут же, торопливо добавила, стараясь говорить более спокойным тоном: – Мне кажется, что такой знатный джентльмен, как вы, не должен тратить время на то, чтобы заниматься моим обучением.

В ответ он громко расхохотался. Это напугало Линет, но, когда она подняла глаза, его веселость как рукой сняло.

– Вы скоро увидите, милая Линет, что титул и высокое происхождение не насыщают желудок. – Он широким жестом обвел комнату. – Этот дом, злосчастная груда камней, – все, что осталось у меня от семейного наследства. К тому же я не могу жениться на женщине с богатым приданым, поскольку моя репутация запятнана. В обществе знают, что виконт Марлок занимается продажей юных невест.

Линет была потрясена. О, какой ужасный человек! И она оказалась здесь, с ним. Если все это правда, тогда... Мысли с лихорадочной скоростью пронеслись у нее в голове. Боже мой, это невозможно!

– Вы хотите о чем-то спросить?

Когда она посмотрела на него, ей показалось, что он наблюдает за ней, как кот, который выжидает у мышиной норы.

– У меня... У меня есть много вопросов, – заикаясь, ответила Линет.

Он вскинул брови, не поощряя ее задавать какие-либо вопросы, но и не запрещая ей этого делать. В конце концов, она заставила себя заговорить.

– Если ваша репутация запятнана, сэр, тогда я очень рискую, связавшись с вами. – Она взглянула на дверь, соединявшую их спальни. – Мое присутствие в этом доме навсегда погубит меня!

Ей не хотелось, чтобы ее слова прозвучали так драматично. Если задуманный план был ошибочным с самого начала, ей ничего не оставалось, кроме как сделать все возможное, чтобы исправить создавшуюся ситуацию. Она повернулась, чтобы выйти, но Марлок преградил ей путь.

– Вы правы, – произнес он самым непринужденным тоном. – Ваша репутация пострадала в ту самую секунду, как только вы вошли в этот дом. Тем не менее, я найду для вас богатого мужа. Мое благосостояние, как и ваше, зависит от того, сможет ли моя подопечная выйти замуж.

Линет покачала головой, выражая свое несогласие с тем, что он говорил.

– Но...

Виконт поднял палец, не давая ей договорить.

– Вам известно, кто такие куртизанки?

Она кусала губы, не зная, что ответить. Ее отец был бы вне себя от ярости, если бы узнал о том, что она с большим интересом слушала пересуды о таких женщинах. Поэтому она решила признаться лишь частично.

– Я немного слышала о них. Уверена, что все это неправда.

– Конечно, многое из того, что вы слышали, может быть неправдой. Но вы слышали далеко не все, – продолжал он с явным удовольствием. – Однако это не важно. Вы, моя дорогая, пройдете школу, подобную той, какую проходят эти прелестные создания.

Она в ужасе уставилась на него. Она станет куртизанкой?

– Но мне сказали, что...

– Дослушайте до конца, Линет. Вы станете одной из невест Марлока. Подобно куртизанке, вы будете прекрасны и сведущи в науке наслаждений. Вы превратитесь в покладистую, нежную красавицу, которая научится производить самое выгодное впечатление. И поэтому некоторые мужчины, чаще всего старые и весьма опытные, заплатят большие деньги, чтобы жениться на вас. Вы будете украшением дома такого мужчины и его усладой в постели.

– Но я не понимаю, зачем ему жениться на мне? Ведь... удовольствия, которые дарит куртизанка, можно получить...

– За несколько бриллиантов? Пока куртизанка не наскучит мужчине? Или утратит свою красоту?

Линет кивнула. Именно это она и имела в виду. Почему мужчина станет жениться, если он может получить то, что хочет, всего за несколько пенсов?

– Потому что умный мужчина понимает, что лучше заплатить один раз, чем делать это ежемесячно или по прихоти женщины. Он предпочтет привязать женщину к себе до конца своей жизни – я имею в виду, если это именно такая женщина, какая ему нужна, – чем владеть ею в течение нескольких месяцев. Или же он пожелает найти себе жену, которая будет нежно заботиться о нем до конца его дней, а не покинет его ради кого-то еще.

– Но вы не можете пообещать, что...

– Нет, моя дорогая, могу! – отрезал он. – Вам придется делать то, что я скажу. Я уже делал так и раньше, и моя репутация зависит от этого.

Он подошел к ней так близко, что его горячее дыхание коснулось ее лица.

– Сэр, – выдохнула Линет, не зная, что сказать, чтобы он отодвинулся назад.

– Вы хотите быть верной вашему мужу? – спросил он. – Вы хотите ублажать его ночью, заботиться о нем, несмотря на то, что ему будет сто лет, руки его будут холодны, а дыхание будет напоминать выгребную яму?

Она заморгала, чувствуя, что ее взгляд затуманивается от слез.

– Да или нет, Линет? – спросил он.

– Да! – в сердцах выкрикнула она, понимая, что именно этого ответа он и добивался.

Линет знала, что это была правда. Независимо от причины ее решения выйти замуж она будет верна тому человеку, который станет ее супругом.

– Я не нарушу обет, данный перед Богом, – прошептала она. Виконт с облегчением вздохнул.

– Ну что ж, в таком случае вы станете лучшей из моих невест. – Он погладил ее по щеке, придав своему лицу отеческое выражение, и добавил: – За вас дадут весьма приличную сумму.

Она отпрянула от него и, запинаясь, произнесла:

– Я не понимаю, почему...

– Хватит вопросов. Все это для вас слишком ново, – оборвал ее Марлок, направляясь к двери. – У нас еще будет достаточно времени после того, как вы пройдете осмотр.

Эти слова привели ее в изумление.

– Осмотр? – поражение спросила она. Но виконт уже вышел из комнаты.

Глава 2

Линет почти час просидела на кровати, рассеянно разглядывая стены комнаты. Наконец, устав от безделья, она достала из саквояжа свои нехитрые пожитки и вышла на середину комнаты. В ее голове царил полный сумбур.

Наверное, ей необходимо сосредоточиться на том, чтобы произвести выгодное впечатление. Линет знала, что во многих благородных домах Англии было принято переодеваться к обеду, и, хотя этот дом явно был не из таких, она все же выбрала свое лучшее платье – жемчужно-серое с кружевным воротничком. Потом она причесала свои светло-каштановые волосы, в очередной раз, пожалев о том, что они у нее не вьются. У Линет никогда не было ни помады, ни пудры, поэтому ей пришлось довольствоваться легким пощипыванием щек, чтобы придать им румянец.

Наконец она была готова и, поскольку делать было нечего, решила спуститься вниз.

Лестница вела в тускло освещенный холл, имевший такой же заброшенный вид, как и комнаты на верхнем этаже. В гостиной, которая находилась слева, она заметила потухший камин. Дальше располагалась библиотека с выстроившимися вдоль стен книжными шкафами и большим обшарпанным столом. У дальней стены приткнулся маленький письменный столик, который, казалось, пытался спрятаться от посторонних взглядов. Линет хотела позвать хозяев, но затем передумала, решив, что это было бы невежливо. Честно говоря, ей не хотелось нарушать кладбищенский покой этого дома, и потому она продолжила осматривать комнаты.

Далее перед ее взором предстала столовая. Пожалуй, это была самая лучшая комната в доме. Огромный обеденный стол из черного дерева окружали высокие величественные стулья. Скатерть и салфетки были ослепительно белыми. Взгляд Линет скользнул по роскошным канделябрам, старинной люстре и серебряным приборам. И все же эта комната была такой же мрачной, как и все остальные.

Линет невольно поежилась.

Внезапно она услышала глухой стук, доносившийся из кухни. Наверное, слуга готовил обед. От этой мысли у нее забурчало в животе. Перед встречей с баронессой она так сильно волновалась, что отказалась от завтрака, и теперь с большим удовольствием представляла себе еду. Девушка подошла к двери и, толкнув ее, увидела грязную лестницу. Поднявшись по ней, Линет оказалась в кухне. По лондонским меркам она была очень большой; на полках и столах красовались всевозможные кухонные приспособления. Но и здесь тоже царило запустение. К сожалению, Линет не удалось увидеть ничего, что хотя бы отдаленно напоминало о приготовлении еды. Несмотря на изобилие кухонной утвари, буфет был пуст. Единственное, что здесь могли предложить, – это черствая буханка черного хлеба, зажатая в руке крупного черноволосого человека, лицо которого с самого начала показалось Линет неприятным. Это был тот же самый мужлан-дворецкий, который открыл им входную дверь час назад.

– Мистер Данворт, если я не ошибаюсь? – спросила она. Мужчина взглянул на нее с удивлением.

– Да, это я. Как мило с вашей стороны, что вы запомнили мое имя.

– Пожалуйста, сэр, не могли бы вы сказать мне, во сколько подадут обед?

Прищурив глаза, он оглядел ее с головы до ног и ответил:

– Обед не подадут, мисс. Она нахмурилась.

– Простите, не поняла.

– Новая мисс всегда сама составляет меню и заполняет буфет продуктами. Пока вы не скажете, что я должен купить, обеда не будет.

Линет покачала головой.

– Но я не могу решать сама. Я уверена, что баронесса...

– Это приказ моего хозяина. Новая мисс должна планировать расходы и вести учет. Обучение обращению с деньгами является частью вашего курса. – Он умолк, откусывая от буханки хлеба. – Пока вы не возьметесь за дело, обеда не будет.

Она растерянно осмотрелась, находя в окружающей обстановке подтверждение его словам. Здесь, похоже, не было никаких продуктов для приготовления еды.

– Я должна готовить сама?

Данворт покачал головой.

– Нет, это входит в мои обязанности.

Дома кухонными делами и покупкой продуктов занималась мать. Почти все свое время Линет посвящала тому, чтобы помогать отцу в его приходе.

Данворт отклонился назад, пристально разглядывая ее.

– Если вы попросите, мы, конечно, поможем. В противном случае вам придется все делать самой.

Она с удивлением посмотрела на него.

– Ну что ж, тогда я обязательно попрошу вас помочь мне. Он широко улыбнулся, и его лицо смягчилось. Это явно была одна из проверок, поэтому она неуверенно улыбнулась ему в ответ и медленно прошлась по кухне. К сожалению, ей так и не удалось обнаружить хоть какие-нибудь продукты. Значит, придется покупать абсолютно все.

Но из чего состояло это все, Линет не имела, ни малейшего представления.

– Вы знаете, сколько я могу потратить? – осведомилась она у дворецкого.

Данворт внимательно следил за каждым ее шагом.

– Все, что вы потратите, будет потом вычтено из вашего состояния. То, что вы сейчас съедите, недополучит ваша семья.

Откровенный цинизм, звучавший в голосе дворецкого, поразил ее. Линет не понравилось, что ей в очередной раз напомнили о том, что она всего лишь одна из многих девушек, попавших в этот дом. Однако она не могла устоять, чтобы не задать ему один вопрос.

– Наверное, все остальные девушки были расточительны, – предположила Линет, – поскольку они надеялись, что их состояние будет достаточно большим, чтобы легко погасить долги.

Данворт медленно кивнул, проявляя уважение к ее проницательности.

– Да, некоторые транжирили деньги. Остальные, наоборот, были скупердяйками.

Линет продолжала ходить по кухне, заглядывая в шкафы и выдвигая ящики, мысленно заполняя их содержимым.

– Что ж, боюсь, что я буду относиться к скупердяйкам, мистер Данворт. Этот день похож на странный сон, и я не могу поверить, что план виконта будет успешным.

– О, можете не сомневаться! – воскликнул дворецкий. – Я уже шесть раз видел, как он осуществлял его.

Линет замерла. Закрыв дверцу шкафа, она села на табурет и уточнила:

– Шесть раз? Шесть девушек вышли замуж за богатых людей?

– Да. Все шесть. Все они стали прекрасными любовницами для своих мужей, – ответил Данворт, отводя взгляд в сторону.

– Но я всего лишь дочь бедного священника. Чувство собственного достоинства заставило меня сделать этот шаг. А теперь, когда я здесь... – Ее голос затих, и она вздохнула.

– Да, без сомнения, здесь вам придется поработать над собой. Вы сильно изменитесь.

Линет вздрогнула – откровенность дворецкого пугала ее. Она надеялась, что он скажет ей что-то более утешительное.

– Но, тем не менее, виконт обязательно найдет для вас мужа. Она пристально посмотрела в грубое лицо мужчины. В течение тех лет, когда она помогала своему отцу во время посещений прихожан, ей довелось повстречать многих людей самых разных судеб. Она научилась оценивать человека не по его одежде и окружающей обстановке, а по выражению лица. Глядя на Данворта, Линет поняла, что лицо дворецкого казалось грубым из-за глубоких морщин, которые покрывали его. Брови мужчины были черными и густыми, и, хотя между ними залегла суровая складка, взгляд его казался спокойным. Он не поджимал в недовольстве губы и не выпячивал их в похотливой ухмылке. Поразмыслив, девушка решила, что он честный человек, хотя и немного замкнутый. Пока он не сделает ничего предосудительного, его можно считать своим другом. Линет решительно поднялась.

– Прекрасно, мистер Данворт. Итак, я заведую кухней. Возможно, я несколько скуповата, но и мне нужно есть. Поэтому, если вы не настаиваете на том, чтобы обед состоял из вашей буханки черного хлеба, мы должны найти, кое-что получше. У вас есть деньги или же я должна получить их у баронессы? Грубое лицо дворецкого расплылось в улыбке.

– Кошелек у меня, мисс. Хозяин вчера продал своих овец, чтобы выручить эти деньги. Вы хотите купить готовую еду, или же мы сами приготовим ее?

Линет еще раз обвела взглядом пустые полки и печь, холодную, как могильная плита. Если она отложит обед, это будет надолго. Ее желудок тоскливо сжимался от голода, напоминая о том, что больше не намерен ждать.

– У меня был очень трудный день, мистер Данворт. Хотя я обычно предпочитаю, чтобы еда готовилась дома, сегодня придется поступить иначе. Нет ли здесь поблизости какой-нибудь гостиницы, где сносно готовят жаркое или пироги с мясом?

Данворт кивнул и протянул руку за шляпой.

– Да, здесь неподалеку есть как раз такая гостиница.

– Тогда купите достаточно еды для себя, меня, виконта и баронессы...

– Виконт собирался обедать в клубе, – прервал ее Данворт. – А баронесса сегодня вечером будет пить, а не есть.

Линет промолчала. Она видела, как некоторые из прихожан ее отца спивались, и не испытывала желания кому-либо содействовать в этом.

– Тогда купите еды для нас троих. Я сама отнесу баронессе еду.

– Хорошо, мисс.

– В этом доме имеются еще слуги?

– Нет, мисс. Только я один.

Дворецкий застегнул пуговицы на плаще и повернулся, чтобы выйти. Линет остановила Данворта, положив руку ему на плечо.

– Я могла бы пойти с вами, – предложила она, зная, что во многих домах хозяйки сами делают покупки. – Должна ли я это делать?

– Нет, мисс, вам не следует идти со мной. Ведь вы станете настоящей леди, поэтому я – неподходящая для вас компания.

Линет кивнула, понимая, что он имеет в виду.

– Хорошо, – сказала она, с облегчением осознавая, что ей не придется бродить по вечернему городу.

Графство Кент находилось достаточно близко от Лондона, чтобы до нее доходили слухи о том, какие опасности подстерегали незадачливых прохожих поздним вечером.

– Тогда я, наверное, доем ваш черный хлеб, – уныло произнесла она.

Быстро кивнув, Данворт исчез за дверью. Линет мысленно подивилась, что грузный мужчина способен на такое проворство.

Она попыталась утолить голод черным хлебом, но ей не удалось заставить себя проглотить грубую корку. Поразмыслив, Линет решила поискать баронессу, вместо того, чтобы сидеть в кухне, изнывая от нетерпения.

Она нашла ее наверху, в одной из комнат, которая, вероятно, тоже когда-то выглядела весьма привлекательно благодаря нежно-голубым и палевым тонам. Сейчас она носила на себе отпечаток разрушительного воздействия времени. Обивка на мебели вытерлась, портьеры истрепались и выцвели на солнце. Даже камин шипел и кашлял как-то по-стариковски. Баронесса сидела у огня, кутаясь в плед. В руках она держала бокал шерри и неотрывно смотрела на языки пламени.

Линет остановилась у входа, чтобы как следует рассмотреть баронессу. Увидев эту женщину первый раз, Линет сразу почувствовала к ней неприязнь. В огромном помещении собора девушка казалась самой себе такой незначительной и слабой, что баронесса с ее надменностью и недовольством лишь усиливала это впечатление.

Но сейчас Линет усомнилась в своей правоте. Женщина, которая сидела перед ней, выглядела рано постаревшей и очень уставшей; ее сгорбленная фигура выдавала подавленное настроение. Хотя баронесса сжимала в руках бокал шерри, она не пила из него. Бутылка, стоявшая на маленьком столике, была почти полной.

У Линет мелькнула мысль, что баронесса, вероятно, всего лишь безвольная пешка в игре виконта, поскольку она настолько слаба, что не может противиться воле своего племянника.

– Если вы хотите есть, вам придется самой покупать еду, – сказала баронесса. Ее голос прозвучал не холодно и отстраненно, а всего лишь устало.

– Я уже послала Данворта за пирогами с мясом. Он скоро принесет нам еду.

Глаза баронессы сверкнули, на мгновение ее взгляд оторвался от угасающих углей.

– Вы сказали, чтобы он принес для меня еду?

– Конечно. Я не позволю, чтобы кто-то страдал от голода, когда есть деньги.

На этот раз женщина смотрела на Линет широко раскрытыми глазами.

– Вы отдаете себе отчет в том, что деньги, которые вы сейчас тратите, вычтут из вашего состояния?

Линет кивнула. Эта всеобщая уверенность, что какой-то джентльмен даст за нее большую сумму денег, была ей неприятна. Все они надеялись, что внезапно появится какой-то богач и, словно по мановению волшебной палочки, осчастливит их всех. Линет собиралась действовать по плану, а поскольку у нее не было никакого плана, ее охватывало беспокойство. Что будет с ней в том случае, если ей не найдут жениха? Сможет ли ее мать заплатить за то, что она потратит? Нет, у нее не было денег. Может быть, Линет отправят в дом ее дяди? Она будет опозорена, с ней никто не захочет иметь дела.

К счастью, она не могла долго предаваться подобным мыслям, поскольку баронесса продолжила:

– Я уверена, что Данворт сообщил вам о том, что сегодня вечером я намерена пить, а не есть.

Линет кивнула. Она подошла к горящим углям и попыталась согреться.

– Да, он говорил мне, но я уверена, что мясо полезнее, как для тела, так и для духа.

Линет произнесла эти слова машинально – ей частенько приходилось говорить нечто подобное прихожанам отца. Затем, взглянув на женщину, она с удивлением отметила, что та смотрит на нее слишком задумчиво.

– Баронесса?

– Вы не испытываете ненависти ко мне, – сказала вдруг женщина. Ее слова были скорее утверждением, а не вопросом, и это застало Линет врасплох.

– Почему вы считаете, что я должна ненавидеть вас?

В ответ раздался смех, весьма странно прозвучавший в гробовой тишине дома.

– Вы хотите сказать, что вам, как дочери священника, не пристало ненавидеть меня? Уверяю вас, каждая девушка, которую он приводил сюда, ненавидела меня до глубины души.

Линет медленно опустилась в кресло, стоявшее напротив баронессы.

– Значит, это правда: вы поступаете по его указке, позволяя ему командовать вами.

Вместо ответа баронесса осушила свой бокал одним быстрым глотком.

Линет отвернулась, понимая, что это лишь подтвердило ее догадку.

– Я не считаю вас своим врагом, баронесса, – мягко произнесла девушка.

– Разве вы уже начали войну? – грубо спросила та.

Линет пожала плечами. Ей не хотелось объявлять войну, однако, если честно, она начинала считать виконта своим врагом. Всем домом заправлял он один, и по всему было видно, что ему это удавалось не так уж хорошо.

– Вы проиграете. Вы не сможете сопротивляться ему. Он не позволит вам бороться против него.

Прежде чем ответить, Линет взвесила каждое свое слово. Она была новичком в этом доме и не могла позволить себе роскошь пустой болтовни.

– Я не хочу сеять раздор и нарушать гармонию, баронесса.

– Ха-ха-ха! – Пронзительный смех баронессы неприятно резал слух. – Ведь вы же дочь священника, а на земле нет существа, более противоположного по своим взглядам моему племяннику, нежели вы. – После непродолжительной паузы баронесса снова наполнила бокал. – Вы, разумеется, попытаетесь бороться с ним, но, как и все, проиграете. Затем он выдаст вас, замуж и больше никогда не вспомнит о своей ученице. – Женщина сунула бокал в руку Линет. – Пей, девочка. Тебе это сейчас нужнее, чем мне.

Линет пристально посмотрела сначала на баронессу, затем на бокал и медленно перевела взгляд на огонь. Все это казалось сплошным абсурдом. Все было неправильно. Когда она снова посмотрела на баронессу, стало ясно, что продолжения разговора не будет. Женщина погрузилась в себя, закрыв глаза, будто приготовилась уснуть.

В голове Линет роились беспорядочные мысли. Что же происходило на самом деле? Когда она покидала Кент, ее переполняли мечты о переменах, которые должны были изменить жизнь к лучшему. Рекомендация графа Сонгширского казалась надежной гарантией и единственным утешением для нее. Если сам граф порекомендовал ей эту женщину, значит, Линет была в безопасности. Ведь он знает жизнь лучше, чем она.

Однако постепенно ее охватывал страх. Во что она ввязалась? Как она могла рисковать всей своей жизнью, положившись на совет старого доброго человека?

Линет почувствовала, как ею овладевает отчаяние. Ее взгляд упал на бокал, который она все еще сжимала в руке. Линет ненавидела алкоголь. Она знала, что он мог сделать с людьми и их семьями. Но, несмотря на это, девушка подняла бокал и осушила его до дна.

Глава 3

Той ночью в ее комнату вошел виконт. Было уже очень поздно, возможно за полночь. Линет не знала, который час. Она просто услышала, как открылась смежная дверь, соединявшая их комнаты.

Она в испуге открыла глаза и лежала, боясь шелохнуться. Марлок не взял с собой свечу, поэтому девушка скорее чувствовала его присутствие, нежели видела его: над ее кроватью возвышался темный силуэт, до невозможности большой. Ей хотелось закричать, но из ее горла не вырвалось, ни единого звука. Даже если она закричит, то кто придет ей на помощь? Наверняка никто, в этом можно было не сомневаться.

– Не бойтесь. Этой ночью я не стану прикасаться к вам.

Его низкий голос звучал как-то странно. Казалось, он был исторгнут черной тьмой, окружавшей ее, а не исходил из уст мужчины, стоявшего рядом с кроватью.

– Дышите свободнее, Линет. Я не хочу, чтобы вы умерли от удушья, так и не начав заниматься.

Подчинившись ему, она сделала судорожный вдох. Он сел рядом с ней, и кровать, скрипнув пружинами, прогнулась под его весом. Она удивилась, что ее тело по-прежнему повинуется ей. Отодвинувшись от него, Линет прижала руки к груди и широко раскрытыми глазами всматривалась в ночную темноту.

Девушка понимала, что выглядит смешно. Он мог легко разделаться с ней, даже если бы она забилась в угол комнаты. И что ему одеяло, которое она натянула до самого подбородка? Он может сделать с ней все, что ему взбредет в голову.

Ощущая свою беспомощность, она расслабилась и положила руки вдоль тела. Ее белая ночная сорочка была застегнута до самого ворота и надежно прикрывала ее. Если он видел в темноте, то все равно не заметил бы ничего предосудительного.

Марлок, должно быть, почувствовал, что она изменила положение, и сразу отозвался:

– Надеюсь, вы смирились с тем, что произошло с вами, Линет? Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред.

Ей пришлось сделать три попытки, прежде чем она смогла расслышать собственный голос. Когда же она заговорила, в ней все кипело от бессилия.

– Почему вы здесь, милорд?

Пожав плечами, виконт непринужденно ответил:

– Я хотел убедиться, что вы спите. К тому же вы должны привыкать к моим посещениям. – Помедлив, он вздохнул. – Нет, это неправда. Я пришел сюда, чтобы задать вам один вопрос.

Линет закрыла глаза, думая о том, что она попала в высшей степени странный дом. Этот мужчина явился в ее комнату – посреди ночи! – чтобы поговорить. И все же она была дочерью священника, а потому догадывалась, чего от нее ждут.

– Что именно вы хотите узнать?

Он рассмеялся, но на этот раз его смех показался ей довольно приятным.

– Вы всегда так вежливы? – спросил виконт. – Даже когда незнакомый вам джентльмен входит в вашу комнату без стука?

– Поскольку никогда раньше мне не приходилось бывать в подобной ситуации, я не могу сказать о своей реакции на ваш поступок, – вырвалось у нее. Линет вдруг заметила, что ее голос, к счастью, звучал уже не так взволнованно.

В ответ на ее слова раздался раскатистый смех, и она, чувствуя злость и раздражение, невольно сжала кулаки.

– У меня к вам очень простой вопрос, Линет, – серьезно сказал Марлок. – Почему вы до сих пор здесь? Приехав сюда, вы понятия не имели о том, какую сделку вам придется заключить. Но, узнав подробности, вы все-таки не сбежали из моего дома и не стали кричать от ужаса. Почему?

Она нахмурилась, жалея, что не видит его лица.

– Я приехала сюда, чтобы выйти замуж, – заявила она. – За богатого человека. Как мне пообещала баронесса.

Он покачал головой.

– Вы привыкли жить в честной бедности, Линет. Вы привлекательны, поэтому для вас не составило бы труда выйти замуж за кого-нибудь из графства Кент. А вы все бросили и приехали сюда, в дом распутника. Зачем?

Она вздохнула. Почему-то ее нисколько не удивило, что он задал ей тот же самый вопрос, над которым она не один час думала. У нее действительно было достаточно времени, чтобы сбежать отсюда и как-нибудь вернуться в свою семью. В этом случае ее репутация пострадала бы не так уж сильно.

– Ваш дядюшка очень плохой человек? – поинтересовался он. Линет отрицательно покачала головой.

– Нет. Я знаю, что смогла бы устроиться жить у него.

– Тогда в чем же дело? – настаивал он. Линет кусала губы, не находя ответа.

– Знаете ли вы, милорд, что значит желать и не понимать причины своего желания? – Она не стала дожидаться, когда он ответит, и продолжила, пытаясь выразить в словах неясное беспокойство, которое жило в ней: – Я помогала своему отцу выполнять обязанности, которые диктовал ему долг священника. Все обязанности, милорд. Я знаю, что ожидает девушку из приличной деревенской семьи. Я слышала рассказы жен и матерей. Я знаю, о чем они тоскуют и мечтают. – Она вздохнула. – Не все из них несчастливы, однако...

– Однако что, Линет? Вам хочется большего? Она снова покачала головой.

– Нет, милорд, мне не хочется большего, я просто хочу чего-то... другого. Я не смогу найти там счастье. В деревне моего дядюшки я тоже не узнаю радости.

– Значит, вы решили воспользоваться моими услугами, оттого что вам скучно? – В его голосе чувствовалось явное презрение, и она сжалась.

– Нет, не от скуки, милорд. Поймите, я пыталась мыслить логически. Я не познаю счастья там, где живет моя семья. Поэтому я решила поискать в другом месте, пусть даже и безуспешно. – Она пожала плечами. – Баронесса... или, наверное, вы – это единственная возможность для меня.

– Значит, вы хотите найти радость.

Она до боли сжала руки, но голос ее оставался спокойным.

– Я уже говорила вам, милорд, что я пока не понимаю, чего ищу. Единственное, что я знаю, – это невозможность найти счастье у себя дома.

– А если вы не сможете найти его и здесь? После моего курса? Она вздохнула.

– В ожидании перемен есть свой риск, не так ли? Иногда дальнейшая жизнь становится еще хуже, чем была.

– И что тогда?

– Тогда я буду жить среди тех обстоятельств, в которых окажусь. – Ей хотелось прикоснуться к нему, чтобы он лучше понял ее. – Я не смогу найти счастье в доме моего дядюшки. Возможно, в браке с богачом я буду так же несчастлива, как и с бедняком.

Линет умолкла, ожидая ответа. Но Марлок молчал, и через некоторое время от наступившей тишины ей сделалось не по себе. В мучительном ожидании она с трудом выдержала его долгий, пристальный взгляд. Наконец Линет решилась прервать затянувшееся молчание.

– Я намерена пройти у вас обучение, милорд. Я не убегу из-за своего страха или слабости.

Он рассмеялся, хотя в его голосе не было ни капли веселья.

– Значит, вы ручаетесь за себя, Линет. Но вы должны понимать, что я уже израсходовал приличную сумму на вас и теперь не скоро смогу ее возместить. Мое будущее зависит от вашего успеха, моя дорогая, точно так же, как и ваше собственное будущее. Поэтому мы должны пройти этот курс. Даже если вы вдруг передумаете или убежите из этого дома, я обязательно найду вас. И вы будете вынуждены выполнить ваши обязательства не только передо мной, но и перед вашим женихом.

– Вы не можете заставить меня!

– Нет, вы ошибаетесь. Я смогу заставить вас. – Сейчас голос виконта показался ей отвратительным. – Можете быть уверены.

Линет проглотила комок в горле; она ни секунды не сомневалась в его словах. Мужчины не очень-то церемонились с женщинами, которые потеряли честь и запятнали свою репутацию. Никто и пальцем не пошевельнет, чтобы защитить ее.

– Вы заключили со мной сделку, как только переступили порог этого дома, Линет. Не рассчитывайте на то, что я позволю вам изменить ситуацию. Можете даже не пытаться делать это.

Она кивнула и, собравшись с духом, произнесла:

– Я уже говорила, что не собираюсь убегать отсюда. Но и вы не должны забывать о своем обещании. Когда все это закончится, у меня, надеюсь, будет богатый муж и новая жизнь. Этот человек должен быть достаточно богат, чтобы я могла помочь своей сестре войти в приличное общество и дать хорошее образование своему брату. Это все, о чем я прошу.

Она говорила спокойно и уверенно, но на самом деле ей было страшно. Что, если ее супруг окажется грубым человеком и проявит жестокость по отношению к ней? Или ей достанется в мужья какой-нибудь умалишенный старик? Что она тогда будет делать?

Нежное прикосновение руки Марлока успокоило Линет. Виконт погладил ее по щеке.

– Я думаю, что предстоящие месяцы обучения подарят нам много радости, – мягко сказал он, и в его голосе послышалось восхищение. – Клянусь Богом, это будет именно так.

– Принесут ли эти месяцы радость мне, милорд? – Она не знала, зачем задала этот вопрос. И все же он с готовностью ответил:

– Все зависит от вас, Линет. Именно вы будете решать, как расценивать происходящие с вами перемены.

– Возможно, со мной произойдет, много грешного? – напрямик спросила она.

Даже в темноте Линет увидела, как он кивнул.

– Да, много грешного. – Виконт склонился над ней настолько близко, что она почувствовала, как его горячее дыхание касается ее лба. – Или же божественного.

Она взволнованно задышала, не в силах совладать с охватившей ее дрожью. В тот же миг Марлок отодвинулся от нее и встал.

– На сегодня достаточно, Линет. Я вижу, что вы устали.

– Вы ничего не можете видеть, милорд. Здесь слишком темно. Она не знала, почему ей по-прежнему хотелось возражать ему.

Но эти слова уже были произнесены, и они вызвали у виконта новый приступ смеха.

– Напротив, моя дорогая, я прекрасно вижу в темноте.

Он поклонился ей, собираясь выйти. Линет услышала, как он распахнул смежную дверь и прошел к себе. Но он почему-то не закрыл за собой дверь!

Линет легко представила все, что он делал. Она слышала, как мужчина снимал одежду, как звякнули монеты, которые Марлок положил на стол, а затем плеск воды и, наконец, скрип пружин, когда он лег в постель.

Потом наступила тишина, и Линет подумала, что он, вероятно, заснул. Она почти расслабилась, как вдруг раздался голос виконта, который, казалось, разрезал тишину.

– Я хочу сказать вам еще одну вещь, – повелительным тоном произнес Марлок.

Испугавшись, девушка села на кровати, думая, что Марлок снова подошел к ней. Это было не так. Голос доносился из его спальни.

– В будущем, Линет, вы должны будете спать обнаженной.

Он слишком торопил события.

Адриан вглядывался в темноту, окутавшую его спальню, и ругал себя за излишнюю поспешность. Эта Линет была странным созданием. Дочь священника, приехавшая сюда по своей воле и рискующая собственной жизнью только потому, что какой-то родственник одного из прихожан посоветовал ей так поступить.

Он встал с постели и тихо зашагал по комнате, пытаясь дать оценку тому, что произошло. Казалось, она была точно такой же, как и все его девушки, – юная, хорошенькая, наивная, но ее характер отличался необыкновенной смелостью и мужеством. Кроме того, она была очень опрятной, а ее тело, судя по первому впечатлению, не имело изъянов.

За нее дадут большие деньги, если, конечно, она проявит выдержку.

«Я не убегу отсюда», – твердо заявила Линет, и он осознавал, что девушка говорила вполне серьезно. Но она выбрала для себя трудный путь. Никто – и менее всего дочь священника – не мог встать на путь куртизанки, не терзаясь сомнениями. Адриан должен сделать все возможное, чтобы она не изменила своего решения, погубив тем самым и себя, и его. Он уже столько потратил на нее, что у него оставался только один выход – выдать ее замуж за состоятельного человека.

Теперь, когда Линет сама поклялась в том, что не убежит, виконт получил своего рода гарантию успеха. Наверняка он сможет расплатиться с долгами, которые отец так легкомысленно возложил на его плечи. Что ж, ему остается с радостью и нетерпением дожидаться свадьбы девушки. И все же это не радовало его. Почему?

«Знаете ли вы, милорд, что значит желать и не понимать причины своего желания?» – эти слова все еще звучали в его голове, наполняя непроглядную темноту ночи тем самым беспокойством, о котором она говорила. Да, Марлоку была знакома подобная тоска, когда хотелось чего-то такого, о чем он и сам не ведал. Он чувствовал, как эта тоска разъедала его душу, ни на минуту не давая забыть о том, что в соседней с ним комнате спит прекрасная женщина, предназначенная для другого. Марлок испытывал невероятное уныние, когда смотрел на свои запустелые поля и малочисленные стада овец. В самые печальные моменты его жизни эта тоска лишала сил и веры в будущее, и все же он не понимал, чего ищет. Он только знал то, что у него этого не было.

И Линет тоже не понимала. Марлок был уверен, что она не найдет ответа на этот вопрос, даже если выйдет замуж. Она не найдет его ни в Лондоне, ни в Кенте. Но, по крайней мере, у нее была надежда. Через десять или пятнадцать лет, когда ее муж умрет, а она будет обладать богатством, положением в обществе и свободой, ей представится возможность найти ответ на свой вопрос. Именно об этом он мечтал, когда сидел в долговой тюрьме. Чтобы обрести все это, он теперь работал с девушками, подготавливая их к богатому замужеству.

Но почему тогда ему так отвратительно думать об этом? Почему он по-прежнему испытывает сильное томление и желание познать то неведомое, чего у него никогда не было?

Марлок не мог ответить на этот вопрос. Ему оставалось лишь строить планы и думать, как сделать Линет своей самой лучшей невестой. А когда она выйдет замуж и получит обеспеченное будущее, он, вероятно, сможет обрести покой. Он расстанется с Линет навсегда, чтобы строить свою собственную жизнь.

И тогда, возможно, он найдет ответ. Он узнает, чего ему недоставало, и заполнит пустоту, которая так мучила его. Но до этого времени ему необходимо вкладывать все свои силы в обучение Линет, чтобы как можно выгоднее ее продать.

Глава 4

По старой привычке Линет проснулась рано. Ее отец всегда вставал рано, и она завтракала вместе с ним, с удовольствием внимая его рассуждениям о жизни. Однако в доме виконта в этот час царила мертвая тишина.

Она открыла глаза, ожидая услышать сонное дыхание своего брата и сестры. Но, кроме звуков пробуждающегося Лондона, Линет не услышала ничего. Наверное, стоит еще немного поспать – после ночного посещения виконта ей не удалось сразу заснуть, и поэтому сейчас она чувствовала себя усталой. Но из-за непривычного ощущения, что в нескольких футах от ее головы распахнута дверь в спальню виконта и он находится в нескольких шагах от нее, она больше не сомкнула глаз.

Девушка как можно тише встала с постели и быстро оделась, не отрывая глаз от темного входа в спальню виконта. Она опасалась, что Марлок может проснуться в любой момент. Затем, стараясь не дышать, чтобы не разбудить его, она на цыпочках вышла из комнаты.

На первом этаже никого не было, даже Данворт отсутствовал. Линет направилась в кухню, надеясь, что дворецкий догадался купить что-нибудь к завтраку. Когда она открыла дверь, то сразу увидела баронессу, сидевшую за столом со свежеиспеченной булочкой в руке. В кухне было тепло, на печи стоял чайник.

– Доброе утро, баронесса. Надеюсь, вам хорошо спалось.

Это было обычное приветствие, которое Линет говорила по утрам своему отцу. Он всегда отвечал, что спал сном праведника, и выражал надежду, что его дочь тоже прекрасно выспалась. Линет задумалась, как бы она сейчас ответила отцу, ведь ее сон этой ночью был тревожным и вовсе не походил на сон праведницы. К счастью, у нее не было времени думать над этим, поскольку баронесса устремила на нее взгляд своих покрасневших глаз.

– Никто из прежних девушек не вставал так рано, – с недоумением произнесла она.

Линет молчала, чувствуя, как сильно ей не хватает сейчас отца.

– Я всегда встаю в это время, – сдержанно ответила она.

– Утро – это мое время, – отрезала баронесса. – Поскольку в это время он спит.

В другой раз Линет из вежливости предпочла бы удалиться, но сейчас ей не хотелось упускать возможность узнать больше о своем таинственном хозяине.

– Вы говорите о виконте? Он обычно спит допоздна? Баронесса, насупившись, смотрела в свою чашку. Затем она заговорила. Ее голос звучал гневно:

– Для него самое главное время – это ночь. Вы не увидите его до полудня. Но и тогда он бывает в плохом настроении. Хорошенько запомните это, моя дорогая.

Линет кивнула.

– Конечно, я...

– Обычно он оставляет записки, – прервала ее баронесса. Вынув из кармана конверт, она бросила его на стол. – Ночью он пишет свои распоряжения. Это для вас.

Линет уставилась на белоснежный конверт. Сначала ее переполняло чувство страха; ей казалось, что если она прикоснется к этому посланию, то навсегда запятнает себя. Усилием воли Линет отбросила эту нелепую мысль – она и так уже была запятнана, а ее репутация безнадежно пострадала, как только она осмелилась войти в дом Марлока. И теперь этот конверт уже не может причинить ей никакого вреда.

Однако она решила отложить чтение письма, воспользовавшись единственным предлогом, который у нее был.

– Можно чаю? – вежливо спросила девушка.

– Нет.

Линет с удивлением оглянулась. Зачем тогда кипел чайник? Но, в тот же, миг она поняла, что не следует выяснять причин столь категоричного «нет». Достаточно было одного взгляда на напряженное лицо баронессы, чтобы удержаться от вопросов. Линет часто слышала от своего отца, что иногда мелочи не стоили того, чтобы спорить из-за них.

Поэтому она спокойно села на стул и открыла конверт.

«Сегодня вы должны навести порядок в кухне. Я буду обедать дома этим вечером. М.», – прочитала Линет и обернулась, заметив, что баронесса заглядывает ей через плечо.

– Он все время пишет одно и то же, – сказала женщина с каким-то квохчущим смешком.

Линет огляделась вокруг, пытаясь унять волнение и не поддаваться панике. Куда запропастился Данворт?

– Но что я должна делать? Я не знаю, как наводить порядок в кухне.

Баронесса никак не отреагировала на ее заявление. В наступившей тишине Линет вспомнила слова Данворта о том, что она может попросить у них о помощи. Повернувшись к баронессе, девушка вежливо поинтересовалась:

– Не могли бы вы мне помочь? Я понятия не имею, как это делать.

– Вы попросили у меня о помощи! – воскликнула баронесса, и на ее лице появилась понимающая улыбка.

Линет была потрясена мгновенной переменой, которая произошла с этой леди. Лицо баронессы внезапно стало прекрасным. Ее прямые каштановые волосы красиво обрамляли высокий лоб и скулы. От кислого выражения, которое казалось отталкивающим, не осталось и следа. Когда она улыбалась, ее лицо приобретало какую-то особую привлекательность, а покрасневшие глаза нисколько не портили ее.

Линет все еще думала об этом, когда в комнату ворвался Данворт.

– О, вот и вы! Теперь мне не придется долго спать.

– Мы долго ожидали появления новой девушки, – объяснила баронесса.

Данворт вынул объемистый кошелек.

– Посмотрите, сколько у нас денег.

Дворецкий и баронесса уставились на Линет, ожидая ее распоряжений. У Линет закружилась голова.

– Сколько я могу потратить? – спросила она, заикаясь. Мужчина вручил ей кошелек.

– Сначала пересчитайте. Милорд потребует от вас отчета.

– Она уже попросила меня о помощи! – с радостью заявила баронесса.

Данворт захлопал в ладоши.

– Я знал, что она умна.

Он нагнулся и открыл для Линет кошелек, затем вытащил оттуда банкноту.

– Мы всегда начинаем с обсуждения меню. Прикажете отправиться за продуктами для завтрака?

Ошеломленная таким поворотом, Линет кивнула. Данворт сделал под козырек и исчез за дверью. Между тем баронесса извлекла из складок одежды банку с чаем, которую предварительно спрятала, и спокойно насыпала заварку в две чашки. Затем она достала бумагу и чернила, и они уселись за работу, словно лучшие подруги.

Но ведь несколько мгновений назад баронесса вела себя с Линет так, словно та была, назойливой попрошайкой. Она даже отказала ей в чашке чая! Что же это был за дом, где с гостями сначала обращались как с врагами, а затем принимали их как друзей? Как должна вести себя Линет в этой необычной обстановке? Здесь все так отличалось от того, к чему она привыкла.

– Ваше будущее сложится само по себе. А сейчас делайте так, как он вам скажет, и будьте довольны.

Линет вздрогнула от слов баронессы. Неужели та прочитала ее мысли? Она покраснела и, запинаясь, произнесла:

– Простите. Я задумалась о своей семье и о том, как мне не хватает близких людей.

Баронесса снова захихикала.

– Никогда не лгите. Мы знаем, о чем вы думаете. У нас уже было шесть девушек до вас, которым пришлось пройти через все это.

– Тогда почему вы вдруг стали так любезны со мной? – вызывающе спросила Линет.

Баронесса ответила не сразу. Она взяла чашку и отпила из нее. Затем, не спуская с девушки глаз, она медленно произнесла:

– Потому что вы попросили меня о помощи. Помните, вы теперь леди. Никто не будет предлагать вам помощь в выполнении таких заданий.

Линет не смогла удержаться от смеха.

– Уверяю вас, баронесса, для меня никогда не составляло труда попросить кого-либо о помощи. Когда я выполняла свои обязанности в приходе, мне часто доводилось так поступать.

Баронесса кивнула. На ее лице застыло задумчивое выражение.

– Тогда, возможно, это большое преимущество – быть дочерью священника. Хотя я сомневаюсь, что вы в дальнейшем будете придерживаться такого мнения.

День пролетел очень быстро. Линет предстояло узнать так много нового! Баронесса оказалась неисчерпаемым источником знаний. Данворт же был неистощим на грубоватые, но забавные пояснения, и Линет не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

Они вместе побывали почти во всех лавках Лондона и накупили всевозможных продуктов. Линет знала, что ее глаза делались большими, как чайные блюдца, но она ничего не могла с этим поделать. Ее восхищало абсолютно все, и она пыталась запомнить каждую подробность. Ее компаньоны были дружелюбны и полны веселья.

Это продлилось до того момента, пока они не вернулись домой. В доме виконта они вдруг помрачнели, и шутки Линет оставались без внимания. Баронесса и Данворт, молча и деловито, разложили продукты. Когда им нужно было что-то сказать друг другу, они перешептывались. Линет была огорчена и разочарована.

– Неужели он так не любит смех? – спросила она. Данворт и баронесса испуганно посмотрели на нее, но предпочли не отвечать.

– Я говорю о лорде Марлоке, – настаивала Линет. – Разве он не желает слышать, как люди смеются?

Баронесса нахмурилась.

– Конечно, нет. Почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что вы ведете себя странно. – Линет скрестила руки на груди. – Мы так весело провели этот день. Почему, вернувшись в этот дом, мы должны напускать на себя серьезный вид?

– О, дорогая моя! – воскликнула баронесса. – Виконт Марлок здесь ни причем.

– Тогда в чем же дело? Почему вы сейчас разговариваете шепотом?

Нервно потирая руки, Данворт объяснил ей:

– Это неприлично, мисс. Я – ваш слуга, она – баронесса, а вы – дочь священника.

Он умолк, словно это было все, что ей следовало знать. Но этого было недостаточно. Совсем недостаточно.

– Я знаю об этом, но...

– Вы и я не должны быть на короткой ноге со слугами, мисс, – вмешалась баронесса.

– То есть со мной, мисс, – уточнил Данворт. Линет вздохнула.

– Но мы вместе так хорошо общались весь этот день. И нам было приятно в обществе друг друга.

– Да, но это было неправильно с нашей стороны, – ответил Данворт.

Он с укоризной посмотрел на баронессу. Она ответила ему тем же, а затем взглянула на Линет.

– Если вы собираетесь стать леди и выйти замуж за человека с положением в обществе, вы и должны вести себя как леди.

Линет хотела было поспорить с ней, но баронесса сделала жест рукой, не допуская никаких возражений.

– Когда вы вошли в этот дом, вы стали госпожой. С этого момента мы должны обращаться с вами, как с леди.

– Для вас будет лучше, если вы усвоите это прямо сейчас, мисс, – твердо заявил Данворт.

Затем он поклонился и вышел из кухни через заднюю дверь. Баронесса тоже покинула кухню, но через другой выход, который вел на лестницу.

– Следуйте за мной, Линет, – позвала она. – Вам необходимо переодеться перед обедом.

Линет не шелохнулась. Она стояла посреди пустой кухни, уныло глядя перед собой. Ее отец всегда предупреждал дочь о том, что она была чересчур фамильярна с прихожанами, но, в конце концов, стал считать это ее достоинством. Она проводила большую часть своего времени с бедняками, которые нуждались в утешении, и людям нравилась ее простота.

А теперь она должна внезапно превратиться в леди? Девушке решительно не нравилась эта идея. Однако у нее не было выбора.

Линет не нуждалась в том, чтобы переодеваться перед обедом. Ее гардероб был так скромен, что ей не требовалось подбирать себе туалет в течение нескольких часов. Она надела то же самое серое платье, в котором была прошлым вечером, и отправилась побродить по дому.

Марлок уже был внизу; она знала об этом, как только начала спускаться по лестнице. Когда он был дома, его присутствие делалось ощутимым. Даже мебель, казалось, ждала его приказаний. Или это было лишь плодом воображения Линет? Возможно, она расслышала шелест страниц, доносившийся из библиотеки, или же заметила колеблющееся пламя свечи. Линет остановилась, раздумывая, как ей поступить дальше.

Тем временем виконт вышел из библиотеки и заметил ее. В руках он держал какие-то бумаги, но, увидев Линет, устремился к ней навстречу с томной улыбкой на губах.

– Ах, это вы, Линет, – мягко произнес он, однако от одного звука его голоса она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок.

Нет, она не боялась его. Но и понять, что именно она чувствует, общаясь с Марлоком, Линет не могла. Ей лишь отчаянно хотелось убежать от него.

Разумеется, Линет не стала убегать. Она расправила плечи и спокойно посмотрела на виконта.

– Здравствуйте, милорд, – отозвалась она с подчеркнутой холодностью.

– Вы еще не переоделись к обеду. Разве обед запаздывает? – спросил он, усмехаясь.

Похоже, виконт был уверен, что она не сможет справиться с его заданием.

– Напротив, милорд. Данворт сейчас старается вовсю. Обед будет подан вовремя.

Лишь вскинутая бровь выдавала его удивление. Он кивнул и оглядел ее платье.

– Тогда вам следует переодеться. К обеду леди должна надевать свои лучшие платья.

– Эта леди так и поступила, – резко ответила Линет.

На этот раз Марлок не стал сдерживать своих эмоций. Его губы скривились в презрительной улыбке, и он даже подошел поближе, чтобы рассмотреть ее как следует.

– Гувернантка и та не смогла бы выглядеть более чопорно. Задетая его словами, Линет дерзко вскинула подбородок. Она потратила уйму времени, чтобы сшить это платье.

– Я и собиралась стать гувернанткой.

– Почему же вы ею не стали?

Она прикусила губу, сомневаясь, стоит ли говорить ему правду. Однако, посмотрев на него, Линет решила выложить все начистоту, потому что искренне верила, что виконт легко распознает любую ложь. Она вздохнула и стала рассказывать:

– Понимаете, сэр, я помогала своему отцу с ранней юности. Часто мне приходилось иметь дело с больными. – Линет отвела взгляд от лица Марлока, потому что собиралась сознаться в своем наибольшем грехе. – Но, по правде говоря, сэр, у меня очень странный характер. Я не люблю детей. – Она торопливо принялась объяснять свои слова: – Не то чтобы я их ненавидела, нет. Но я люблю их только тогда, когда они хорошо себя ведут. Дети всегда бегают, устраивают беспорядок, шумят или требуют чего-нибудь. А когда я их ругаю, их матери сердятся на меня. Но как они могут позволять своим детям проявлять подобную невоспитанность? Тем не менее, они все разрешают им, поэтому я не выношу мысли о том, что мне придется каждый день возиться с чужими детьми и убеждать их вести себя как следует... – Она нервно сглотнула, испытывая ужас от собственных признаний. – Я бы не справилась со своей работой. Я просто не смогла бы заставить себя выполнять ее.

Он почувствовал горечь в ее словах и нахмурился.

– Я не вижу никакого греха в том, что вы терпеть не можете непослушных отпрысков, тем более чужих. В этом нет ничего странного.

Она посмотрела на свои руки, испытывая облегчение от мысли, что он не стал презирать ее за эту странность.

– Я рассчитывала, – продолжила она, – что пожилой муж будет заботиться о том, чтобы у него не было детей.

– Вы просто чудо, – тихо сказал виконт.

Это было произнесено почти шепотом, и Линет взглянула на него, стараясь убедиться, что Марлок не подшучивает над ней. Его лицо было задумчивым. Он почти восхищался этой девушкой.

– Существует несколько способов предотвратить зачатие, вне зависимости от того, старый муж или нет.

Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее щеки. Линет тут же отпрянула, словно он провел по ее лицу раскаленным железом. Марлок схватил ее руку и крепко сжал в своей ладони, словно в стальных тисках.

– Не избегайте моих прикосновений.

– Милорд! – воскликнула Линет. – Вы причиняете мне боль. Но он не ослабил своей хватки, а наоборот, сжал руку девушки еще сильнее.

– Вы не должны сопротивляться мне, – жестко произнес он, не собираясь уступать ей.

– А вы не должны прикасаться ко мне! – возмущенно заявила Линет.

Марлок рассмеялся, но его смех был безрадостным.

– Я буду прикасаться к вам очень часто, – произнес он. – И вы должны понять это прямо сейчас, Линет. Вам не удастся убежать или отвернуться от меня. Вы не сможете сопротивляться мне. Вам предстоит многому научиться, а я ваш единственный учитель.

Она с ненавистью посмотрела на него. Ее сердце бешено колотилось.

– Вы не мой муж! Вы не имеете права...

– Неужели? – прервал он ее. В его голосе звучала угроза. Из-за возникшей перепалки они настолько приблизились друг к другу, что она чувствовала, как его дыхание опаляет ее лицо. – Нам пора понять друг друга, Линет, – прошептал виконт. – Прошлой ночью я был терпелив с вами. Сегодня же моему терпению пришел конец.

Она задрожала, услышав его слова. Мужчина не кричал на нее, подобно ее отцу. Он не топал ногами и не стучал кулаком по столу, чтобы добиться послушания. На мгновение, заглянув в его ярко-голубые глаза, Линет испытала сильный страх. Отец Линет в гневе был похож на молот, массивный и грубый. Виконт Марлок напоминал ей лезвие шпаги – он был точен во всем, что говорил и делал. Возражая ему, девушка боялась, что он сможет поранить ее сильнее, чем отец.

Чувствуя во всем теле предательскую слабость, она, однако, не сдавалась, хотя Марлок не отпускал ее.

Это продолжалось довольно долго: он с непреклонной твердостью смотрел ей в глаза, а она отвечала ему не менее упрямым взглядом, в котором затаилась злость. Но вскоре Линет почувствовала, что у нее не осталось сил сопротивляться ему. Ей показалось, что ее разум взял верх над волей. Этот мужчина был сильнее ее во всех отношениях и к тому же обладал властью. Стоит ли так отчаянно бороться с ним?

Обреченно кивнув, Линет признала его победу.

– Наверное, вы правы. Нам следует поговорить, чтобы понять друг друга.

– Вот и хорошо, – мягко произнес виконт и отпустил ее. Она машинально потерла свои покрасневшие пальцы. Лицо ее горело от стыда. Неужели она настолько мало уважала себя, что сразу сдалась, как только он рассердился на нее? Нет! Она смерила его холодным взглядом.

– Вы мне не муж. Я вам не рабыня. У вас нет никаких прав на меня. Я навела порядок в вашей кухне. Я купила продукты на свои деньги. Все эти задания я не отказываюсь выполнять. Но я не позволю вам прикасаться к моему телу, так и знайте. – Линет помолчала, чтобы он осознал серьезность ее слов. – Вот так я понимаю свое пребывание здесь.

Она посмотрела на него с чувством собственного достоинства и развернулась, чтобы уйти.

Однако в этот момент виконт внезапно спросил:

– Вы когда-нибудь целовались?

Захваченная врасплох, Линет растерянно заморгала.

– Ведь я все еще ваш учитель, разве не так? – добавил он, пока она, ошарашенная его вопросом, молчала.

Он принялся шагать по кругу, вынуждая ее следить за ним.

– Это же часть нашей сделки, не правда ли? Или я не должен научить вас, как выйти замуж за богача?

Линет медленно кивнула, чувствуя, что он заманивает ее в ловушку. Однако она не знала, да и не могла знать, где таилась опасность.

– Конечно, милорд, – ответила она после продолжительной паузы. – Я наняла вас, чтобы вы обучали меня.

Он рассмеялся.

– Как точно вы подбираете слова, дорогая ученица. Значит, я работаю у вас по найму? Очень хорошо, пока я согласен с такой характеристикой. И в чем, по вашему мнению, заключается суть этой учебы?

Линет задумалась. Разве она не пыталась узнать, что именно произойдет с ней во время так называемого обучения? Разве не задумывалась над тем, как ей следует поступать, чтобы заполучить богатого мужа?

– Вы молчите... – Его голос стал мягче, однако в нем по-прежнему слышались нотки превосходства. – Конечно, вы этого не знаете. Потому что вы – ученица, которой предстоит овладеть особой наукой. А я – ваш учитель.

Расслабившись, Марлок небрежно оперся о стену, но это не обмануло ее. Линет видела, что виконт, прищурив глаза, неотрывно следил за ней.

– А раз так, от вас требуется прилежание. – Он вздохнул и скрестил руки на груди. – Кроме того, вам придется подчиниться еще одному требованию: вы всегда должны быть честны со мной.

Она с удивлением взглянула на него.

– Ах, вас удивляет это требование! – насмешливо воскликнул виконт. – Многие учителя требуют от своих учеников, чтобы те, словно эхо, повторяли преподнесенный им урок. Их ученики превращаются в попугаев и делают вид, что знания учителей стали их собственными. Это плохие учителя.

Его лицо постепенно разгладилось, и он сделал шаг вперед, снова приблизившись к ней.

– Я требую от себя большего. – Марлок остановился и внимательно посмотрел на Линет, желая понять, как она отреагировала на его слова. – Чтобы я знал, насколько вам понятно содержание моих уроков, вы будете рассказывать мне о своих ощущениях и мыслях. Вы обязаны делиться со мной тем, что вы чувствуете.

Его голос приобрел новую окраску, словно виконт вкладывал какой-то особый смысл, в свои слова.

Но она не поняла его, однако заметила, что ее тело напряглось в ответ на заявление Марлока.

– Вот и все, Линет. Я требую, чтобы вы были честны со мной. Только тогда мне удастся научить вас.

Линет кивнула, чувствуя сухость в горле. То, что он говорил, было справедливо. Но какое отношение к этому имели вольности, которые он себе позволял?

– Не молчите, Линет. Я должен знать, насколько вы, осознали услышанное. Скажите, что вы согласны.

– Я согласна быть абсолютно, честной с вами. Я буду рассказывать вам о своих мыслях и чувствах так подробно, как только смогу.

Она не боялась говорить начистоту о том, что думала. Если он хотел услышать от нее честное мнение, то он получит его и пусть пеняет на себя.

– А что вы скажете по поводу вашей учебы? Вы позволите мне учить вас тому, что необходимо для вас?

Линет вскинула подбородок.

– Конечно, я буду учиться у вас. Это мой... – сказала она и запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, – долг перед вами. Ведь я хочу выйти замуж за богатого человека.

Она опустила глаза. По правде говоря, ей было необходимо выйти замуж за богатого мужчину, потому что ее цель заключалась в том, чтобы брат и сестра получили возможность жить достойной жизнью.

Виконт улыбнулся. В первый раз за все время Линет увидела на лице мужчины настоящую улыбку, которая сделала его дьявольски обворожительным. Черты лица Марлока стали мягче, глаза заблестели, а беспорядочно вьющиеся волосы придали ему вид повесы.

– Это вы хорошо сказали, Линет. Теперь внимательно выслушайте меня. Я должен научить вас, поэтому дайте клятву, что позволите мне сделать это.

– Нет, – ответила она, чувствуя, что за его словами кроется какой-то подвох.

– Ах да, – неожиданно ласково произнес виконт. – Поверьте, что я не хочу, чтобы вы меня боялись.

Он стал рядом с ней и снова погладил ее по щеке. Когда Линет посмотрела ему прямо в глаза, Марлок продолжил:

– Я клянусь, что никогда не прикоснусь к вам в гневе и никогда не причиню вам боли.

Линет интуитивно чувствовала, что он говорит правду, но одновременно ей казалось, будто ее загнали в угол. Понимая, что ему удалось заманить ее в ловушку, она, едва скрывая разочарование, осведомилась:

– А вы можете поклясться мне в том, что тоже будете правдиво отвечать на мои вопросы? О чем бы я вас ни спросила?

Задумавшись, он нехотя ответил ей легким кивком. Она не обратила внимания на то, что виконт слишком долго колебался, прежде чем ответить. Главное, что он согласился.

– Я буду отвечать вам так, как сам понимаю и ощущаю. У вас действительно возникнет много вопросов в предстоящие дни, но, разумеется, я не позволю себе обманывать вас. Однако вы должны быть готовы к тому, что есть вещи, которые... трудно объяснить. – В его глазах мелькнули озорные искорки. – Возможно, вы хотите, чтобы я поклялся вам? – Он выпрямился и положил руку на грудь. – Даю слово, что буду правдиво отвечать на любые ваши вопросы.

Именно это она и хотела услышать.

– Значит, если я спрошу, являются ли ваши прикосновения частью моего обучения...

– Я со всей искренностью отвечу: да, это часть вашего обучения.

Он пронзительно посмотрел на нее, но она не отвела глаз. Глядя друг другу в глаза, они заключили сделку, и Линет осознала, что привязала себя к этому дому еще крепче.

Что бы ни случилось, она дала клятву. Она позволит виконту делать все, что он пожелает, лишь бы получить то, на что она так надеется.

Глава 5

– Прекрасно! – воскликнул виконт. – Я думаю, что настала пора провести наш первый урок.

Линет испуганно заморгала. Она внезапно почувствовала себя так, словно ей пришлось пробежать вокруг всего Лондона. Ей казалось, что именно сейчас она совершенно не была готова к тому, чтобы чему-нибудь учиться.

– Милорд, – начала девушка, но он не дал ей договорить.

– Не беспокойтесь. Это будет нетрудно. Я хочу, чтобы вы ответили мне на простой вопрос. Вас когда-нибудь целовали?

Этот вопрос не должен был смутить Линет, поскольку Марлок спрашивал ее об этом всего несколько минут назад. И все же она вновь была сбита с толку.

– Это не может быть частью моей учебы, – твердо возразила она. Улыбка исчезла с лица виконта, и Линет удивилась, как оно изменилось. Когда он заговорил, в его голосе звучала усталость, а не гнев:

– Ведь мы только что договорились о том, что я буду решать, из чего должен состоять ваш учебный курс, а от вас требуется просто быть прилежной.

– Да, хорошо... – запинаясь, выдавила она. – Меня целовали один раз. Это был викарий, помощник моего отца.

– Правда? Ну и какие чувства в вас вызвал его поцелуй? Она потупилась. Нет, Марлок не мог спрашивать у нее о... И все же именно этого он добивался: его нетерпеливо вскинутая бровь говорила об этом.

– Не испытывайте мое терпение, Линет. Я не допущу, чтобы вы постоянно подвергали сомнению мои методы обучения. Пожалуйста, дайте ответ на мой вопрос.

Она больше не осмеливалась противоречить ему, но и не знала, как ей лучше ответить.

– Подумайте, Линет, – настаивал он. – Расскажите, как это произошло. Сколько вам было лет?

Она отчетливо вспомнила тот день. Это случилось за небольшим амбаром.

– В прошлом году в семье одного фермера заболела пожилая женщина. Мой отец попросил меня навестить их.

– Вам часто доводилось выполнять поручения отца? Она кивнула.

– Я посещала самых бедных прихожан.

– Понятно.

Голос виконта прозвучал сухо, и Линет не могла определить, что именно ему было понятно. Она вздохнула. Возможно, ее отец не был совершенством, но это все же, был ее отец. Линет хотелось защитить покойного отца, но виконт не дал ей отклониться от темы.

– Итак, вы навестили занемогшую старушку, – сказал он. – Викарий тоже пришел туда?

– Нет. Я сама разговаривала с той женщиной. Мы выпили чаю, и я постаралась утешить ее.

– Вы молились за нее. – По его тону было понятно, что виконт не был религиозным человеком.

Линет почувствовала себя оскорбленной и напряглась.

– Не знаю, верите ли вы в то, что Бог слышит наши молитвы, но эта старая женщина верила, и обращение к Господу утешило ее. – В ее голосе зазвучала неприкрытая обида.

Он сделал легкий поклон.

– Простите меня. Я уверен, что ваше посещение очень помогло этой старушке.

Линет пожала плечами.

– Я так не думаю. Она умерла через три дня.

– Тогда ваши молитвы, без сомнения, облегчили ей путь на Небо. Линет внимательно посмотрела на него, но в выражении его лица не было и тени насмешки.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил он ее.

– Хорошо, – произнесла она, вспоминая, что произошло дальше.

Это было несложно. Она тысячу раз переживала все заново, часами думая о том, что с ней случилось.

– Я шла через луг. Так было быстрее. Викарий Том тоже шел навестить кого-то, а я так торопилась, что не заметила его.

– Вы спешили, чтобы как можно скорее отвлечься от гнетущей обстановки в доме больной старушки?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Я собиралась взять в церкви лекарственные травы, которые помогли бы вылечить кашель, и принести их старой женщине. А затем вернуться домой, чтобы пообедать...

– Да, вы были очень заняты. Она пожала плечами.

– Когда нечего делать, время тянется бесконечно.

– О, вы правы, – согласился он. – Именно так и происходит. Линет замолчала, погрузившись в размышления. Возможно, ему приходилось испытывать чувство одиночества, страх перед вереницей бесконечных дней? С ней такого почти никогда не случалось, и она считала это настоящей роскошью.

– Что ж, давайте дальше, – прервал он ее мысли. – Что сделал викарий Том?

Линет сложила руки в замок, чтобы не теребить свое платье.

– Рассказывать особенно нечего. Я буквально упала в его объятия. Понимаете, я споткнулась. Когда я стала извиняться, он нагнулся и поцеловал меня. Я была так поражена, что стояла и смотрела на него, разинув рот.

– Вы вернули ему этот поцелуй? Она нахмурилась.

– Вернула ли я ему этот поцелуй? Помилуйте, виконт, я ведь просто споткнулась и упала, а он лишь на мгновение прикоснулся своим лицом к моему лицу. Он попал неточно, и его волосы пощекотали мне щеку. Затем он внезапно исчез в доме одного из прихожан. Вот и все.

Виконт улыбнулся.

– Значит, он покинул вас? Она сжалась от его слов.

– Конечно, нет! Я способна сама позаботиться о себе в такой ситуации.

– Первый поцелуй? – улыбаясь, спросил он. Она почувствовала иронию в его словах.

– Милорд, вы намеренно стараетесь смутить меня. Мне просто показалось, что Том тут же исчез, а на самом деле в течение некоторого времени мы смотрели друг на друга.

– И что же вы увидели? Она пожала плечами.

– Я увидела викария Тома. У этого человека, очень страстная натура. Он весьма красив, умен и образован. Когда это случилось, он сильно покраснел и хотел извиниться передо мной.

– Он хотел извиниться за то, что поцеловал вас?

– Да, наверное. Он был смущен так же, как и я.

– Сколько лет было этому Тому?

– Двадцать девять.

– О, значит он старше вас. Он высокий? Сильный?

Линет кивнула.

– И у него широкие плечи, – добавила она, мечтательно улыбаясь.

Вдруг она заметила усмешку виконта и чопорно выпрямилась, поджав губы.

– Вы потом виделись с ним? – поинтересовался он. – Возможно, вы встретили его на обратном пути, когда несли травы для старушки?

Она с силой сжала пальцы, пытаясь совладать с потоком мыслей и со своим смущением. Это был такой прекрасный поцелуй.

– Я потом часто видела его. Ведь это же викарий моего отца.

– И как он вел себя?

Она улыбнулась, вспоминая их следующую встречу. На этот раз она была готова ко всему, что бы ни произошло.

– Он, конечно, поначалу чувствовал себя неловко.

– Конечно, – согласился виконт.

– Он пытался что-то объяснить мне – несомненно, ему хотелось извиниться, но я остановила его. Я сказала, что сама виновата в том, что споткнулась и упала на него. Все, что потом случилось, было результатом неожиданного стечения обстоятельств, а значит, нам больше не следует думать об этом.

– Неужели все было так плохо?

– Нет, – ответила Линет. – Просто я видела, что Том очень смущен. Ведь для него это было несчастное происшествие. Особенно если бы об этом узнала его жена.

Если виконт до этого тихо посмеивался, то сейчас его лицо стало серьезным.

– Значит, он женат?

Линет потупилась, чувствуя знакомое ей волнение и стыд.

– Как я уже говорила вам, Том очень страстный человек. В порыве страсти он часто забывает подумать перед тем, как совершить какой-то поступок. Он говорил мне, что его мечта – уехать в Африку и обращать там язычников в истинную веру. Но его жена не позволяла ему даже думать об этом.

– А лично вы считали его страстным?

Она закусила губу, в тысячный раз, пытаясь понять свои чувства по отношению к викарию.

– Я восхищаюсь этим человеком, милорд, – сказала она после долгой паузы. – Он очень образован и, в отличие от остальных служителей нашей церкви, глубоко верующий человек.

– Неужели вы действительно так считаете? И этот женатый человек целует дочь священника?

Она вскинула подбородок, но не стала смотреть ему в глаза.

– Я упала, милорд. Это было неожиданностью для него. И я уже говорила вам о том, что он часто подвержен эмоциям.

– Теперь я понимаю, Линет, почему вы набрались смелости и написали нам.

Она посмотрела на него, удивляясь, как он так быстро догадался об этом. Линет не хотела оставаться в родной деревне, потому что повсюду встречала Тома. Обуреваемая мыслями и страхами, которые вызывал в ней молодой викарий, она не смогла бы дальше жить там. И ей не хотелось жить у дяди. Это была бы такая же деревушка, где все любят сплетничать, где жизнь дочери священника ограничена всевозможными запретами. Когда же у нее возник повод сбежать оттуда, она сразу же ухватилась за него.

Между тем виконт пристально следил за девушкой. Когда Линет опустила глаза, пытаясь сохранить на лице выражение безмятежного спокойствия, он задал ей следующий вопрос:

– Это был ваш единственный поцелуй?

Она кивнула, не в силах рассказывать о другом – о случайных прикосновениях, о том, как Том внезапно появлялся там, где она работала, и, что было хуже всего, о постоянной слежке его жены.

– Вы потом говорили об этом с Томом? – продолжал спрашивать виконт.

Линет отрицательно покачала головой.

– Но вы думали о том, что произошло? Может быть, вспоминали о своих ощущениях с радостью. Проводили долгие вечера у камина, заново переживая это событие, несмотря на свое предосудительное отношение к нему.

Румянец смущения, заливший ее щеки, казалось бы, ответил на этот вопрос, и Линет была рада, что виконт не заставил ее выражать свои мысли вслух. Когда она посмотрела на него, он улыбался, не скрывая своего торжества.

– Чему вы улыбаетесь, милорд? – спросила Линет.

– Так, ничего. Я просто радуюсь, поскольку моя задача может оказаться вовсе не такой сложной, как я ожидал.

– Но ведь...

– На сегодня достаточно, Линет. Наш урок окончен. Виконт отошел от нее, взял бумаги, лежавшие на столе, и направился к лестнице. Она едва не закричала от возмущения.

– Наш урок окончен? Но ведь я ничему не научилась! Он улыбнулся.

– На самом деле, моя дорогая, вы научились очень многому. Вы научились быть честной со мной.

– Я не понимаю вас.

Он сложил бумаги и повернулся к ней.

– Вы рассказывали хотя бы одному человеку о том, что было между вами и Томом?

Линет отвела взгляд в сторону и отрицательно покачала головой. Она даже сестре ни словом не обмолвилась о своих переживаниях, хотя всегда делилась с ней всеми секретами.

– Почему же? – настаивал он. – Вы боялись, что над вами будут смеяться? Что никто не поймет, какое смущение, и волнение вы испытали из-за этого маленького жизненного эпизода? Что вы больше никогда не могли смотреть на Тома так, как раньше, и никому не могли рассказать об этом, особенно самому викарию? Она в изумлении смотрела на виконта. Откуда он знал все это?

– Мое приключение было таким незначительным, – тихо произнесла Линет, – что о нем даже не стоило упоминать. И все же я чувствовала себя очень неловко.

– Но вы ведь до сих пор помните об этом случае, не правда ли? Вы не забыли запах, вздохи, ощущения – они навсегда запечатлелись в вашей памяти.

Внимая каждому слову Марлока, Линет прошептала: – О да. Конечно...

Он взял ее за подбородок и приподнял его. Прикосновение мужчины было легким и нежным, и она нашла в себе силы откровенно заглянуть ему в глаза. Похоже, виконт ничуть не осуждал ее; ему всего лишь было любопытно.

– Это у всех так, Линет. Первый поцелуй, первая любовь – одновременно и смешная, и ужасная, – она разрывает сердце и наполняет душу восторгом. В вашем случае обстоятельства оказались слишком сложными, но на самом деле, здесь все то же самое.

– Значит, так происходит у всех? – пораженно спросила она.

Ей трудно было в это поверить. Неужели ее мать когда-то переживала так же, как она? Разве ее двоюродные братья и сестры, ее друзья тоже сидели у огня, предаваясь мечтам и воспоминаниям, сгорая от желания и тоски? Неужели и ее отец испытывал нечто подобное?

– Так бывает у всех людей, Линет, – отозвался виконт. Сказав это, он поспешно поднялся по лестнице.

Обед прошел в весьма напыщенной обстановке.

Хотя Данворт постарался на славу, Линет не могла забыть о разговоре с виконтом. Дома ее молчания никто бы не заметил. Обычно ее отец вел беседу с матерью, а дети были всего лишь слушателями. Но здесь все надеялись, что она будет участвовать в светской беседе.

Линет решила, что в этом и состоял тот самый «осмотр», о котором упоминал виконт. Спустя время она поняла, что не сумела выдержать этот экзамен.

В доме Марлока от нее, конечно, ожидали изысканных манер, которые присущи настоящей леди. И виконт, и его тетка пристально наблюдали за тем, как Линет ведет себя за столом, насколько она умеет поддержать разговор, и даже не упустили из виду то, как она поворачивает голову. Линет была удивлена тем, что критиковал ее не виконт, а баронесса.

Виконт лишь нахмурился, когда его подопечная, сделав глоток вина, не вытерла губы салфеткой, и несколько раз взглянул в ее сторону, когда она выбрала не ту вилку, что следовало. Вместо него все время говорила баронесса, та самая, что весело болтала с ней сегодня днем. Она безжалостно отчитала девушку.

– Вы стали сутулиться, – не церемонясь, заметила баронесса. – Вы не должны так сидеть.

Спустя пару минут она воскликнула:

– Не хватайте бокал, словно быка за рога. Вы должны изящно держать его. Нежно.

Увидев, что Линет растерялась и окончательно умолкла, баронесса снова обратилась к ней:

– Дорогая, вы совершенно не поддерживаете беседу за столом. Вы должны обмениваться любезностями, блистать остроумием. Даме нельзя отмалчиваться, если она находится в обществе.

Это было последней каплей. Линет бросила вилку на стол и метнула яростный взгляд на свою мучительницу.

– Сегодня, когда мы делали покупки, вы не считали, что я мало разговариваю.

Баронесса замерла и робко посмотрела в сторону виконта.

– Это было днем. А сейчас другое дело, – холодно возразила она. – Кстати, леди никогда не позволит себе подобную несдержанность.

Виконт поперхнулся, или же это просто показалось Линет. Он громко откашлялся в свою салфетку. Все взгляды устремились в его сторону, и он, справившись с кашлем, медленно встал из-за стола.

– Думаю, что мне пора покинуть вас, дамы.

– Как, сейчас? – удивилась баронесса. – Но ведь мы еще не ели пудинг.

Виконт поклонился.

– Извините.

Затем он повернулся к Линет. Когда он кланялся ей, в его глазах отражалось мерцающее пламя свечи.

– Я весьма буду благодарен вам, если вы принесете мне ваши счета сразу после обеда.

Линет учтиво кивнула, и он поспешно удалился. Однако ее нельзя было так легко обмануть. Она поняла, что Марлок сбежал, завидев приближающуюся бурю. Ее отец тоже часто сбегал подобным образом, когда мать и сестра начинали ссориться.

– Трус, – тихо пробормотала Линет.

Баронесса, похоже, расслышала то, что сказала девушка. Она внимательно посмотрела на нее, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

– Я согласна с вами, – прошептала баронесса. Затем, гордо вскинув подбородок, она громко добавила: – Но это не может повлиять на тот факт, что вам следует много работать над вашими манерами.

Обед приближался к завершению. Слава Богу, оставалось только одно блюдо. Если бы кушаний было больше, все могло закончиться тем, что Линет просто задушила бы баронессу.

Она легко постучала в дверь библиотеки и подождала, пока ее пригласят войти. Ответ прозвучал почти сразу после стука, и Линет открыла дверь.

Эта комната была, по всей видимости, главной территорией виконта в доме. Меблировка свидетельствовала о решительности и властном характере хозяина. На полках стояли немногочисленные книги. В камине горел огонь. Главным предметом обстановки был огромный стол.

Линет вспомнила, что уже заглядывала сюда. Но утром стол был безупречно чистым, его гладкая, полированная поверхность блестела, внушая робость. Сейчас он был завален какими-то бумагами. За столом сидел виконт; галстук его съехал набок, волосы в беспорядке разметались. Он выглядел почти... уязвимым.

Как странно было считать виконта уязвимым.

Она тихо приблизилась к нему, держа в руке лист с аккуратно написанными расчетами. Поначалу Марлок не смотрел на нее.

Протянув руку за бутылкой бренди, он жестом пригласил ее сесть на простой деревянный стул, стоявший напротив стола.

– Вам удалось пережить десерт, как я погляжу. Она чинно опустилась на стул.

– Вы покинули нас. Откуда вам знать, удалось ли мне пережить его? – Хотя в ее словах чувствовалась язвительность, в них не было злости, и он, вероятно, не обиделся.

– Поскольку вы не рыдаете, и на вас нет следов физической расправы, я могу сделать вывод, что моя тетя не превысила границ своих полномочий.

Линет кивнула. Что ей еще оставалось делать? Баронесса действительно изо всех сил старалась выявить ее малейшие промахи. Когда они покончили с обедом, она выдала ей лист с перечнем заданий, которые Линет следовало выполнить к завтрашнему дню. Список начинался с требования ходить по комнате с книгой на голове и завершался указанием сто раз выполнить упражнение по правильному обращению с бокалом вина.

– Да, – заметила Линет, – похоже, скучать мне не придется. Виконт поставил свой бокал на стол.

– Завтра я приглашу портных, которые подберут для вас платья, обувь, веера и тому подобное. Если вы пожелаете, можете задавать им любые вопросы, но никогда не отменяйте их решений. Они весьма компетентны, и я полностью доверяю им.

– А мне вы не доверяете?

Она не знала, что ее дернуло задать этот вопрос, но виконта этот вызов вовсе не смутил. Он улыбнулся и спокойно произнес:

– Нисколько.

Затем он пролистал какие-то бумаги и попросил:

– Покажите мне ваши счета.

Она, молча, передала ему свой лист, наблюдая за его реакцией. На лице Марлока отразилось удивление.

– Ваши расходы весьма целесообразны. Верны ли все эти суммы?

– Конечно, верны! – с вызовом подтвердила Линет. Виконт улыбнулся.

– Тогда вам не стоит бояться меня.

Она нахмурилась.

– А те... другие девушки, что были здесь до меня... – Она умолкла, опасаясь, что, возможно, не имеет права спрашивать об этом.

– Так что же? – Виконт с интересом смотрел на нее.

– Они преувеличивали расходы?

Он положил на стол лист с ее расчетами.

– Вы хотите знать, не пытались ли они обманным путем вытянуть из меня деньги? Одна пробовала так поступить, но я раскрыл ее обман. – Он окинул ее серьезным взглядом. – Помните, Линет, я всегда замечаю ложь.

Она кивнула, ничуть не сомневаясь в том, что он говорил.

– Прекрасно, – сказал виконт.

Он выдвинул ящик стола и вынул оттуда блокнот.

– Отныне записывайте все расходы в этот блокнот, а свой лист можете оставить себе. – Марлок жестом указал ей на маленький, несколько потертый от времени дамский столик, который стоял в углу. – Вы можете работать здесь.

Линет согласно кивнула, взяла толстый блокнот и села за крошечный столик, чтобы приступить к выполнению своего задания. Работа с числами была довольно скучной, и вскоре ее мысли, переключились совсем на другое.

Она посмотрела на виконта. Тот склонился над своими бумагами, переписывая какие-то счета. Он выглядел очень сосредоточенным, и она понимала, что ей не следует мешать ему. И все же в ее голове постоянно возникал один и тот же вопрос.

Внезапно он поднял от документов глаза и спросил:

– Что случилось, Линет?

– А как произошел ваш первый поцелуй?

Марлок на мгновение замер, его взгляд стал холодным. Он снова склонился над своими бумагами, чтобы продолжить работу.

– Леди не должна задавать таких личных вопросов, Линет.

– Конечно, не должна, милорд, – ответила девушка, однако природное упрямство заставило ее продолжать эту тему, несмотря на явное недовольство виконта. – Вы сами сказали мне, что я могу задавать любые вопросы во время своей учебы.

– Ваш урок уже закончился.

– И вы пообещали, что дадите честный ответ, – настаивала Линет, не обращая внимания на слова виконта.

– Вы бы лучше закончили вашу работу.

– Я сумею переписать эти цифры, милорд. Но сейчас я задаю вам вопрос, как ваша ученица.

Марлок нахмурился. Она же не уступала и только мило улыбалась ему. Его мрачный взгляд не отпугнул девушку, поскольку она поняла, что виконт намеренно пытается вызвать в ней робость. Наверняка он считал, что имеет право во всех подробностях исследовать ее личную жизнь, оставляя при этом свое прошлое под покровом тайны.

Нет, ее не устраивало такое положение вещей. Если он откажется дать ей честный ответ, как сам пообещал, тогда и она больше не будет связывать себя клятвой терпеливо учиться у него.

Наконец, погрузив перо в чернильницу, Марлок заговорил:

– Хорошо, Линет, я отвечу вам.

Он встал из-за стола, обошел вокруг него и приблизился к ней. У Линет не было времени, чтобы подняться, поэтому она продолжала сидеть, выгнув шею, и смотрела на виконта, величественно возвышавшегося над ней. Каждое его слово было подобно тяжелому камню.

– Мой первый опыт случился с проституткой из Воксхолл-Гарденс. Это произошло в канун Рождества, когда я был дома на каникулах.

Она нахмурилась.

– Ваши родители повезли вас в Воксхолл на Рождество?

– Моих родителей уже давно не было на свете. А я был один в пустом доме. – Он обвел рукой комнату. – А Дженни...

Впервые за все это время виконт старался не смотреть на нее. Отвернувшись к окну, он продолжил:

– Дженни была моим рождественским подарком самому себе. Помнится, я продал серебряный канделябр, и вырученные деньги потратил на нее. Наверное, для нее наша встреча тоже была рождественским подарком, потому что для молодого и наивного человека, как я, шлюхе не требовалось делать ничего особенного.

Он встал и подошел к окну.

– Дженни тоже была очень молода и могла бы все сделать быстро и с профессиональной холодностью, но она поступила иначе. Мы пошли в ее комнату. Это была темная и неуютная дыра, из матраса выпирали пружины, но, по крайней мере, я находился не у себя дома. Она научила меня тому, что должен делать мужчина. «Медленно и легко, – говорила она. – Легко и медленно...»

Он тихо рассмеялся, вспомнив что-то, затем повернулся к Линет и внимательно посмотрел на нее.

– Дженни оказалась умницей. Она учила меня, как следует – деликатно и основательно, – и я на долгие годы стал ее постоянным клиентом. – Марлок помолчал, глядя вдаль. – Именно она вытащила меня из долговой тюрьмы. Я очень многим обязан ей.

– Из долговой тюрьмы? – переспросила Линет. – А где сейчас Дженни?

Он гордо улыбнулся.

– Как я уже говорил, Дженни была очень умна. Она, как и я, со временем выросла во многих отношениях. Она познакомилась с моими друзьями и сумела блестяще воспользоваться этим. Сейчас она богатая женщина, за ее любовь платят огромные деньги, и для меня эти суммы слишком велики. В свободное время она также заведует домом терпимости. Иногда мы встречаемся с ней и проводим время за беседой. Мы много смеемся и шутим. – Он искоса наблюдал за Линет. – Возможно, вы когда-нибудь познакомитесь с ней. Она могла бы многому научить вас.

Брови девушки невольно вскинулись. Она не могла представить себе, чему хорошему можно было научиться у разбогатевшей проститутки.

– Думаю, что пока я могу позволить себе только одного учителя. Марлок рассмеялся.

– Да, дорогая моя Линет, в этом вы правы.

Внезапно его лицо снова приняло холодное выражение, и смех стал натянутым, как никогда прежде. Не говоря больше ни слова, он сел за стол и вернулся к своим бумагам.

Линет задержала на нем взгляд, но так и не осмелилась продолжить беседу. Через некоторое время она тоже принялась за работу.

Ей было трудно сосредоточиться из-за постоянного ощущения его присутствия рядом с ней: она то и дело прислушивалась к скрипу пера по бумаге, к его дыханию, хотя он сидел достаточно далеко, чтобы можно было различить звук его вдоха и выдоха. Ей казалось, что Марлок притягивал ее, как магнит притягивает к себе железо.

Она услышала, как виконт встал и быстрым шагом подошел к шкафу. Затем он приблизился к ее столику и положил перед ней маленькую потрепанную книгу. Линет вопросительно посмотрела на него, но Марлок молчал. Не дождавшись объяснений, она прочитала название книги. Оно состояло из одного-единственного слова: «Инвестиции».

– Здесь содержится описание банковской системы и дается общее руководство по вложению капитала, – наконец соизволил просветить ее виконт.

Линет кивнула и бережно открыла небольшой том.

– Я должна прочитать эту книгу? – осведомилась она, перелистывая страницы.

– Решайте сами, читать ее или нет.

– Но мне это не нужно.

Он пожал плечами и вернулся на свое место.

– Для того чтобы подыскать себе мужа, необязательно использовать знания, полученные из этой книги. Напротив, я советовал бы вам держать при себе все, что вы узнаете из нее, пока не выйдете замуж. Мужчину, который сделает вам предложение, не будут интересовать ваши знания о денежной системе Англии.

Линет вдруг подумала о том, что сказал бы на это ее отец. Однако она была заинтригована и решила прочитать эту книгу.

– Но вы ведь неспроста дали ее. Наверное, когда я стану богатой вдовой, мне понадобятся определенные знания, чтобы уметь правильно распоряжаться деньгами.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Не уверен. Тем более что вокруг вас появится множество мужчин, которые пожелают вам помочь.

– Которые постараются полностью отстранить меня от этой нелегкой обязанности, – с иронией добавила Линет.

Он кивнул, выражая согласие.

Девушка провела рукой по обложке книги, понимая ее ценность. Ей просто необходимо разобраться в денежной системе, чтобы однажды не остаться без гроша. Она не собирается снова оказаться в нищете.

Не говоря ни слова, Линет положила томик себе в карман. Она обязательно прочитает книгу, чтобы почерпнуть из нее все самое важное.

Когда Линет выходила из библиотеки, Адриан проводил, ее взглядом облегченно вздохнув. Сейчас, когда она ушла, ему, возможно, удастся расслабиться и спокойно продолжить свою работу.

Однако, оставшись в одиночестве, он не мог избавиться от мыслей о ней. Без сомнения, с Линет ему будет намного легче, чем со всеми остальными, однако интуиция подсказывала, что его ждут разные неожиданности.

Надо же! Она потребовала, чтобы он рассказал ей о Дженни! Господи, даже Одри, несмотря на свою смелость, не позволяла себе такого. Трудно представить, как Линет может проявить себя во время серьезных занятий.

Он понимал, что приступать к таким урокам было рановато. Ей еще не сшили подходящую одежду, она не могла похвастаться надлежащими манерами и умением вести светскую беседу. Но как женщина Линет была готова. От него лишь требовалось направлять ее мысли в нужное русло, развивать ее чувственную натуру, и тогда все мужчины будут лежать у ног его ученицы. Кто из мужчин, будь он богат или беден, в жилах которого течет кровь, а не вода, смог бы устоять перед женщиной, в которой только пробуждается чувственность? Сам Адриан тоже не устоял бы.

Когда она рассказывала о своем первом поцелуе, лицо ее так оживилось, что он сам почувствовал сладостное томление, от которого вскипела кровь. Пробудить в нем такое желание не удавалось никому, кроме Дженни. Но он не посмел торопить события. Ставки слишком высоки. Он должен сделать все вовремя, умело подогревая ее страсть, пока не наступит момент, когда этот огонь можно будет выпустить на волю. Тогда, получив свои проценты от ее замужества, он, наконец, обретет свободу.

Свободу!

Мысль об этом наполнила его радостью. В мечтах о будущем Адриан почти забыл о том, как сильно он желал Линет.

Но спустя мгновение он снова бросил взгляд на маленький письменный столик, за которым она работала. Никаких следов ее пребывания не осталось. В воздухе не сохранился ее запах. И все же он чувствовал ее, будто бы она продолжала сидеть здесь, чтобы засыпать его вопросами.

«Завтра, – внезапно решил он. – Завтра начнется ее настоящая учеба».

Глава 6

Он стоял на пороге ее комнаты, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к ее медленному, ровному дыханию.

Линет не спала.

Виконт не смог бы объяснить, почему он знал это. У него было развито некое шестое чувство, которое помогало ему догадываться обо всем, что касалось его девушек. Он всегда доверял ему. И все же Марлок был поражен тем, что это чувство так быстро развилось по отношению к этой юной особе. Ведь Линет пробыла здесь всего один день.

– Вы по-прежнему в ночной сорочке, – с мягкой укоризной произнес он, нарушая тишину.

Она сразу услышала его. Даже в темноте, едва различая белый силуэт, он почувствовал, что девушка шевельнулась.

Марлок вошел в комнату. Приблизившись к кровати, он стал разглядывать сорочку Линет. Она была строгого покроя, с пуговицами до самого подбородка. Как раз то, что нужно для дочери священника.

– Сегодня я позволю вам остаться в ней, – сказал он негромко. – Но завтра вы либо сожжете эту сорочку, либо я сам сорву ее с вашего тела.

Линет не ответила. Он знал, что она будет молчать, притворяясь, будто спит. Он подождал, предоставляя ей возможность поверить, что ей удалось обмануть его.

Затем он наклонился к ней. На самом деле он не собирался этого делать. Ему просто хотелось увидеть, услышать и почувствовать ее. Он часто стоял на пороге между своей спальней и комнатой ученицы, особенно в начале обучения. Это позволяло ему и девушке привыкнуть друг к другу. Возможно, так ему удавалось приспособиться к индивидуальным ритмам каждой девушки.

Но с Линет все складывалось по-другому. Ему казалось, что никакой необходимости настраиваться не было. Наоборот, появилось ощущение, будто они с ней неразрывно связаны одной прочной веревкой.

– Вы чувствуете? – спросил он. – Вы чувствуете, что я здесь? Она не ответила, хотя его присутствие сильно взволновало ее.

Сначала Марлок хотел уйти. Он уже достаточно сказал ей сегодня. В его деле огромное значение имели выдержка и постепенность. Но он не ушел. Внезапно, вопреки собственной воле, он сел рядом с ней. Кровать прогнулась под его весом, и Линет едва не скатилась к краю, слегка задев его. Она изобразила удивление и, вздохнув, отодвинулась, избегая прикосновения с ним.

– Милорд! Вы напугали меня.

Он улыбнулся: эти девственницы вели себя так предсказуемо. Стараясь, чтобы его голос звучал резко и холодно – он должен установить правила с самого начала, – виконт воскликнул:

– Не лгите мне!

Потом он протянул к ней руку и грубо привлек девушку к себе. Марлок следил за тем, чтобы не причинить ей боль, но и не собирался отказываться от намерения продемонстрировать свою власть над ней. Нагнувшись, он прошептал ей на ухо:

– Никогда не лгите. Только не мне. Никогда.

Он почувствовал, как от страха у нее задрожала рука. Но вместе с тем он понял, что она не теряет самообладания. Линет была достаточно напугана, но тщательно скрывала это.

«Возможно, она научилась этому благодаря общению со своим отцом», – подумал виконт. Скорее всего, и отец, и ее дядя всегда выплескивали наружу свои эмоции, считая, что вправе не только высказывать собственное мнение, но и навязывать его окружающим. Линет, вероятно, рано научилась скрывать от них свои мысли. Грубая самоуверенность, должно быть, подавляла умную девушку, вынуждая ее замкнуться в себе.

Ему следует быть очень внимательным при выборе мужа для Линет. Если мужчина окажется из самодуров, и не будет поощрять откровенность, ее искорка погаснет навсегда.

Размышляя, он молча, ждал, когда Линет заговорит. Она покачала головой.

– Простите меня. Вы правы. Я не спала. – В ее голосе послышались жалобные нотки: – Но откуда вы это узнали?

Виконт отпустил ее, хотя его тело противилось этому. Он увидел, как она потерла себе руку, словно пытаясь избавиться от следов его прикосновения. Когда-то давно подобный жест бесил его. Но сейчас он знал, как использовать страх девушки во благо обучению.

– Я почувствовал, что вы не спали, Линет, точно так же, как вы почувствовали мое присутствие здесь.

Линет молчала, но он догадывался, что она наверняка закусила губу и размышляет над его словами. Он хотел увидеть больше. Например, след, который ее зубы оставили на нижней губе. Один из ее верхних зубов имел неровный край. Касался ли он ее розовой губки? Как ему хотелось зажечь свечу и посмотреть!

Марлок едва сдерживал себя. Ему предстояло еще многое познать в темноте.

– Закройте глаза, Линет.

Он знал, что девушка колеблется, не решаясь выполнить его просьбу, но был уверен, что она все-таки подчинится ему. В конце концов, она была его ученицей. Марлок прислонил ладонь к ее глазам и почувствовал, как густые ресницы коснулись его кожи. Пожалуй, это было самым эротичным ощущением, которое он когда-либо испытывал в своей жизни.

– Прислушайтесь, Линет.

В наступившей тишине он слышал ее дыхание и чувствовал, как тепло ее тела перетекает в него. Он знал, что она по-прежнему дрожит от страха, и знал это так же хорошо, как и то, что в его паху было горячо от прилива крови.

– Вы услышали?

– Вы ничего не сказали.

– Правильно. Но что вы услышали? Снова воцарилась тишина.

– Я слышу, как на улице шумят какие-то люди. Кричит подвыпивший мужчина.

– Линет, меня интересует другое. Что вы слышите здесь, в этой комнате?

– Я слышу, как на ветру шелестит занавеска.

– Еще, Линет.

Она вздрогнула, не в силах взять себя в руки. Он заставлял ее рассказывать о том, в чем ей не хотелось признаваться.

– Ничего! – вскрикнула она. – Я ничего не слышу.

Виконт отвел руку от ее лица и положил себе на колени. Наверное, он слишком торопится. Он осознавал это. И все же он не мог остановиться.

– Вы слышите, как бьется ваше сердце? Помедлив, она прошептала:

– Да.

– Прислушайтесь, как вы вдыхаете и выдыхаете. Ваше дыхание участилось. Кровь пульсирует в ваших жилах, ваше тело напряглось.

– Да, – снова отозвалась она. По голосу девушки он понимал, как ей мучительно было признаваться в этом.

– Вы ощущаете покалывание в коже. Ваши груди стали тяжелыми и напряженными. – «А ваш клитор сейчас разбух и тоже пульсирует», – хотелось добавить ему.

– Да, – тихо выдохнула она, и это еще сильнее распалило его.

– В вас говорит желание, Линет. Почувствуйте его. Запомните его. Стремитесь к нему.

Она резко покачала головой.

– Нет!!!

– Не открывайте глаза! – приказал он.

Линет сразу же подчинилась, с силой зажмурив глаза.

– Через многие годы вам захочется вспомнить об этом. Вы невольно восстановите в своей памяти каждую деталь. Вам захочется снова и снова пережить это состояние. Вы чувствуете, как кровать прогнулась под моим весом? – Он низко склонился над девушкой, не прикасаясь к ней, но, как бы, окружая ее со всех сторон. – Вы чувствуете меня?

Она издала жалобный стон, но он продолжал приближаться к ней, его дыхание опалило ее лоб. Но он по-прежнему не касался ее.

Линет вздрогнула, оттого что он приблизился к ней вплотную, но глаз не открывала.

– Вы чувствуете, как мое дыхание касается вашей щеки? Как тепло моего тела смешивается с вашим теплом? Вы чувствуете мой запах?

Она замерла, вжавшись в матрас. На кровати не было места, где она могла бы спрятаться. Когда она заговорила, в ее голосе звучало любопытство и страх:

– Да, я это чувствую.

Внезапно его охватило сильное желание, настолько сильное, что он едва не задохнулся. Марлоку казалось, что он не в силах сопротивляться ему. Возбуждение нарастало, сводило его с ума. Он понял, что его попытка научить ее сегодня самым невинным ласкам не получилась.

Виконт боялся даже пальцем прикоснуться к ее теплой податливой плоти, потому что он мог не выдержать и разрядиться прямо в штаны, как школьник.

А этого нельзя было допустить. Она же была рядом...

– Линет, – сказал он с заметным напряжением в голосе, хотя и контролировал себя. – Линет, откройте глаза.

Он не позволил себе придвинуться к ней даже на дюйм. Она находилась на расстоянии руки, и ее лицо больше не терялось в темноте. Марлок увидел, как она открыла глаза, поразившись тому, что он настолько близко от нее.

– Слушаю вас, милорд.

Вежливый тон Линет немного остудил его пыл, и он, приподнявшись с помощью рук, отстранился от нее.

– Уходите, Линет, – хрипло произнес он. – Идите в мою спальню. Закройтесь на замок.

Марлок услышал, как девушка в ужасе отпрянула от него, словно он собирался напасть на нее. «Конечно, – ошеломленно подумал он, – именно так она и воспринимает меня, и ее можно понять». Она не осознавала, что он просто пытался защитить ее от себя.

– Идите же, Линет. Быстрее!

Его настойчивость убедила девушку. Или же ее напугал его вид: сжав челюсти, он весь напрягся. Когда она выбралась из-под него, ее груди трепетали.

Марлок закрыл глаза, не желая видеть ее грудей, но это не помогло. Он слышал, как она выскользнула, и представил себе ее невинную попку, которую она приподняла, вставая с постели. Когда ее шелковистые волосы, распущенные по плечам, коснулись руки виконта, это чуть не сломило его.

– Закройте дверь, – тяжело дыша, сказал он, – закройте ее на замок!

Повернувшись, Линет озадаченно смотрела на Марлока. Она явно не догадывалась о том, что он едва сдерживает себя.

– Милорд, что с вами?

– Уходите!

Девушка выбежала из комнаты, впопыхах забыв закрыть за собой смежную дверь. Затем она вернулась, и виконт услышал, как дверь захлопнулась, а потом щелкнул замок.

Марлок застонал и упал лицом на ее постель. Он чувствовал запах Линет, чистый и ясный, как летнее утро после дождя. Зарывшись лицом в простыни, он закрыл глаза, представляя ее в своих объятиях, воображая себе, как ее тело изогнулось в экстазе.

Вцепившись в подушку, виконт часто и прерывисто дышал. Он почти видел, как входит в нее, глубоко погружаясь в трепещущее тело, накрывая ее собой.

Но он не мог думать подобным образом, он не должен был воображать таких вещей! Линет – одна из невест виконта Марлока, ее девственность изначально принадлежит кому-то другому. Это была не его женщина, и она никогда не будет принадлежать ему. Все, что он мог получить от нее, – это ее запах, ее прикосновения и, конечно, ее деньги.

Он бормотал проклятия, сжимая простыни побелевшими от боли пальцами, и снова уткнулся в ее подушку.

Несколько часов подряд Линет не могла унять дрожь, охватившую ее с головы до ног.

Она до сих пор не понимала, что произошло. Да, она слышала, как виконт подошел к ее кровати и долго стоял в темноте. Он был совсем близко от нее, и она застыла от страха, боясь даже шевельнуться.

Что ему было нужно? Даже сейчас Линет не имела ни малейшего представления о цели его посещения. Боже мой, он даже не прикоснулся к ней! За исключением того момента, когда она притворялась, будто спит.

Никогда не лгите мне!

Она лежала, делая вид, будто не испугалась его. Она притворялась, что ее чувства и мысли оставались спокойными.

Затем он заговорил с ней. Он не шептал, но его голос звучал глухо и... как-то необычно. Она сравнивала голос виконта с голосом своего отца. У отца был звучный, исполненный благоговения голос, наполнявший каждый уголок церкви.

Но когда виконт Марлок обращался к ней, она слышала его так, как больше никого другого. Его голос проникал не только в комнату, но и в ее душу, захватывая ее всю, так что она даже дышала в унисон с теми звуками, которые он издавал.

Вы чувствуете меня?

Да, она чувствовала его. Она чувствовала каждую часть его тела, словно его руки действительно касались ее. Виконт говорил об ощущении жара, и простыни на постели опаляли ее кожу, словно огонь. Он говорил о покалывании, и она чувствовала его в ладонях, на лице, во всем теле.

Затем он спросил о ее грудях. Она едва не вскрикнула, чувствуя в собственном теле внезапно наступившую перемену. Ее отец говорил, что женские груди созданы для греха, что это подарок дьявола для соблазнения мужчин. Она не слушала его, поскольку была уверена, что груди женщины предназначены для того, чтобы вскармливать детей. Ее груди были так же невинны, как и ее ноги, руки или нос.

Но не сейчас. Не в постели, когда виконт склонился над ней. Когда он находился рядом, ее груди испытывали неудовлетворенность, им хотелось чего-то. Его.

Он не прикасался к ним, и все же Линет испытывала странные ощущения, понимая, что в ее теле что-то происходит.

Сейчас она лежала в постели Марлока, среди огромных подушек и темных простыней, и вдыхала его пьянящий запах. Она не сразу осмелилась взобраться на это величественное ложе. Но затем Линет услышала какой-то шум, доносившийся из ее комнаты, и, опасаясь, что виконт будет преследовать ее, решилась лечь в его постель. Это было, что называется, прыжком из огня да в полымя. Но изменить что-либо было поздно. Она уже здесь, в его спальне. И хотя на самом деле Марлока рядом с ней не было, она ощущала его присутствие каждой своей клеточкой. Линет задумалась.

Вы ощущаете покалывание в коже. Ваши груди стали тяжелыми и напряженными.

Не задумываясь о том, что она делает, Линет подняла руку вверх. Каждое ее движение было нерешительным и робким, но ей так хотелось сделать это.

Одеяло, натянутое до подбородка, должно было защитить ее от грешных мыслей. Но тщетно. Линет откинула его, и оно легло ей на живот.

Линет прикоснулась к своей ночной сорочке. Она давно износилась, и ткань стала мягкой, а ее белый цвет постепенно превратился в сероватый.

Завтра вы либо сожжете эту сорочку, либо я сам сорву ее с вашего тела.

«Нет, он не мог говорить это серьезно», – подумала она. Но в глубине души Линет была уверена, что именно так он и поступит, если она снова ослушается его. Следующей ночью она будет спать обнаженной.

Она притронулась к крошечным пуговицам и медленно расстегнула первую. Завтра ей придется сжечь эту сорочку. Она даже не станет отрезать пуговицы, потому что они были слишком старыми и потертыми, чтобы их можно было использовать снова.

В комнате виконта было тепло, нагретый воздух казался густым. Когда Линет коснулась своей шеи, кончики пальцев стали влажными от пота.

Затем она расстегнула вторую пуговицу.

Когда-то в детстве Линет долго и внимательно смотрела на шею какого-то мужчины. Она заметила выпуклость его адамова яблока, твердую и непреклонную. Сейчас она прикасалась к своей собственной шее, пытаясь найти такой же бугорок и исследовать пальцами его очертания. Ее адамово яблоко было намного меньше. Оно было приплюснутым.

Настала очередь третьей и четвертой пуговиц.

Она почувствовала твердый край своей ключицы. В том месте, где соединялись правая и левая ключица, образовалась ямка V-образной формы, и Линет задумалась, поместится ли в эту ямку мужское адамово яблоко.

Поместится ли туда его адамово яблоко?

Пятая пуговица захватила обтрепавшиеся ниточки из петли сорочки и не хотела расстегиваться. Линет потянула сильнее, и этот барьер был преодолен – ночная сорочка была расстегнута до самой талии.

Брат когда-то говорил Линет, что в теле человека имеется двадцать четыре ребра. Ей всегда хотелось узнать, правда ли это. Она вдруг начала считать свои ребра. Одно. Второе. Третье. Она считала, тихо шепча в темноте. Четвертое. Пятое.

Ее пальцы дошли до груди, и теперь нащупать ребра было нелегко – грудь не позволяла определить положение каждого из них. Линет нажала сильнее, а затем немного слабее, желая почувствовать разницу в ощущениях. Опустив руку, она взяла себя за грудь. Это движение так шокировало ее, что она тут же убрала руку, прижав ее к ноге.

Через некоторое время Линет удалось расслабиться. Она даже тихо рассмеялась, удивляясь своей глупости. Она находилась совершенно одна в большой темной комнате и лежала в постели, которая была впору великану. И если она случайно прикоснулась к своей груди, то это ничего не означало. К тому же ей попрежнему хотелось знать, сколько ребер было в человеческом теле.

Поэтому она медленно подняла другую руку. На этот раз это была левая рука, и она принялась считать ребра с правой стороны. Линет не могла объяснить, почему она выбрала левую руку, разве что ее левая грудь до сих пор была напряжена от предыдущего осмотра, и ей не хотелось больше возбуждать ее. Она снова принялась считать. Одно. Второе. Третье.

На этой стороне все было точно так же, как и на другой. Четвертое. Пятое.

Она снова нащупала переход от твердой поверхности ребра к мягкой плоти груди. Линет помедлила и, чувствуя себя дурочкой, пропустила шестое ребро. Ей хотелось измерить длину седьмого ребра, и она протянула руку, касаясь кончиками пальцев края ребра. Ребро проходило под грудью и исчезало где-то внутри. Ее рука вернулась назад, ощупывая изгиб седьмого ребра. Снова прикоснувшись к груди, Линет задумалась, как ей больше нравится – плотно прижимать руку или же прикасаться, к ней легко, едва задевая.

Она не сразу поняла это. Линет ощущала тяжесть груди в своей руке; потом, прижав ее сбоку другой рукой, она почувствовала, что грудь стала подобна конусу.

Линет ощупала ее со всех сторон. Ее можно было сжать так, чтобы она смотрела вверх, а можно было придавить вниз или вдавить внутрь. Линет с удивлением заметила, что, когда она сжимала одновременно две груди, между ними образовывалась глубокая впадина.

Вдруг послышался какой-то стук.

Линет застыла, прислушиваясь. Откуда исходил этот звук? Нет, он раздался не в ее комнате. Может быть, это виконт? В ее комнате? В ее постели? Неужели он решил вернуться в свою спальню?

Линет подождала, ощущая сильное сердцебиение.

Тишина.

«Вот глупая, – выругала она себя. – Он не может войти сюда». Она закрыла смежную дверь на замок, как он ей велел. Она хорошо помнила это. Конечно, она не стала бы, ощупывать свое тело, если бы знала, что ее могут застать во время этого занятия. И все же Линет продолжала прислушиваться, не осмеливаясь даже шелохнуться.

Она посмотрела на себя. За последние несколько секунд она натянула одеяло до самой шеи. Ночная сорочка была расстегнута, а ее груди, взволнованные трением о них одеяла, были одинаково напряжены.

Как странно, что теперь она чувствовала прикосновение одеяла, каждый его шов. А ведь раньше она ничего такого не ощущала.

Линет глубоко вдохнула. Ткань сорочки натянулась на ее грудях, и она ощутила легкое покалывание.

Эта постель хранила запах виконта. Продолжая глубоко дышать, Линет вспоминала его, по-прежнему чувствуя себя окруженной им. Она закрыла глаза, пытаясь точнее определить этот запах.

Лавровишневая вода. Да. Но еще и он сам.

Закрыв глаза, она представила себе, как виконт снимает галстук, расстегивает рубашку и ложится в постель. Она помнила, как прогибалась под его весом кровать, как его тяжелые руки легли по обе стороны ее головы. Она помнила жар его тела, когда он склонился над ней.

Что произошло бы, если бы он прикоснулся к ней?

Линет чувствовала его присутствие, и ей казалось, будто он заточил ее в тюрьму. Она сжала свой сосок, и все ее тело будто пронзило молнией. Линет была потрясена тем, как все в ней напряглось. Ноги, живот, груди, руки – все сжалось. Это было поразительно.

Но ей не следовало делать этого!

Поспешно повернувшись на живот, девушка спрятала лицо в подушки. Она почувствовала, как ткань сорочки натянулась на спине, и вытянула руки вдоль тела. Неожиданно ей на ум пришли слова ее отца: «Как следует, затягивай свой корсет! – кричал он. – Зашнуровывай так, чтобы все было плоским, иначе дьявол проникнет в твою душу».

Линет закрыла глаза и свернулась калачиком.

Через несколько минут она заснула.

Глава 7

Она проснулась поздно.

Сначала Линет не поняла, где она находится, но затем, глубоко вдохнув, почувствовала запах лавровишневой воды и вспомнила. Она была в его постели. В его спальне. Она спала в неудобной позе, и ее тело устало от этого. С наслаждением потянувшись, девушка погрузила ноги в плотные покрывала. Линет не хотелось уходить отсюда. Постель виконта была мягкой и теплой, и ей очень нравился ее запах.

Эта лавровишневая вода была просто восхитительной! Затем она услышала голос уличного торговца и, открыв глаза, поняла, что утро было уже в самом разгаре. Линет вдруг подумала, что обещала баронессе встретиться с ней в десять утра. Зачем им было встречаться, девушка не знала, но, как бы там, ни было, она уже опоздала.

Она выбралась из постели и с ужасом увидела, что ее ночная сорочка была расстегнута до самой талии. Линет покраснела, вспомнив, чем она занималась этой ночью, и дрожащими пальцами быстро застегнулась до самого верха. Испытывая необъяснимую потребность побыстрее прикрыть свое тело, девушка вдруг застыла. Ей нужно немедленно одеться! Но во что? Все платья были в ее комнате.

Линет бросила взгляд на гардероб виконта. Не в силах справиться с соблазном, она осторожно открыла дверцу и увидела аккуратно выглаженную одежду: нижнее белье, рубашки, брюки... Все содержалось в безупречном порядке, однако одежды было намного меньше, чем она ожидала. Она полагала, что у всех джентльменов гардероб может в любой момент взорваться от переизбытка вещей.

Но виконт, похоже, держал здесь только, самое необходимое. И он явно привык экономить – так же, как и она сама.

Линет услышала стук; на этот раз он доносился из дома, скорее всего из кухни. Это означало, что Данворт и баронесса уже встали и ожидают ее. Она должна привести себя в порядок. Но не надевать, же на себя вещи виконта!

Закрыв гардероб, она повернулась к смежной двери. Ее одежда была там, за этой дверью. Но там же, находился и виконт. Как ей войти туда? Ведь он, вероятно, еще спит. Или, что еще хуже, уже проснулся. Линет посмотрела на свои голые ноги. Ей придется войти туда. Она не может спуститься к баронессе в ночной сорочке. И все же... Этой ночью он... напугал ее? И да, и нет. Девушка покачала головой, не зная, как поступить. Ей во что бы то ни стало нужно взять свою одежду.

Сердито взглянув на дверь, Линет приняла решение. Она должна сделать это – другого выхода не было. Она прокрадется неслышно, словно привидение, возьмет платье и вернется сюда, чтобы одеться. У нее получится, ведь ей много раз доводилось ходить по дому на цыпочках, чтобы не разбудить брата, сестру или своего отца.

Девушка положила руку на задвижку, тихо щелкнула замком и осторожно открыла дверь. Линет вдруг подумала, что петли наверняка были смазаны, иначе она бы услышала, как виконт входил в ее комнату. Эта мысль придала ей смелости. Если ему удавалось проникать к ней в комнату, когда она спала, значит, и она сможет пройти мимо него незамеченной. Но когда она увидела его, ее нервы не выдержали.

Марлок лежал лицом вниз, раскинувшись на постели и прижав ее подушку к груди. Его пижама валялась на полу.

Он был полностью обнажен.

Ей еще никогда не доводилось видеть более совершенного тела, а она, к своему стыду, часто рассматривала обнаженные тела, когда четырнадцатилетней девочкой втайне от своего отца брала в его кабинете книгу по древнегреческому искусству. В то время, как ее брат с сестрой корпели над уроками, Линет тщательно изучала иллюстрации.

Тело виконта ничуть не уступало тем, что она видела в книге, а может, даже превосходило. Его ноги были мускулистыми, прекрасной формы, а ягодицы, маленькие и крепкие, притягивали взгляд. Линет даже покраснела, чувствуя, что не может отвести от них глаз. Они были похожи на две чудесные золотистые свежеиспеченные буханки хлеба.

Девушка была поражена красотой его тела. Ее взгляд скользнул по широкой мускулистой спине, узкой талии. Виконт вполне мог служить образцом для художника, делающего наброски с натуры. Он лежал, чуть повернув голову, и Линет видела лишь одну половину его лица, прикрытую растрепанными волосами. Слава Богу, Марлок крепко спал, и она смогла рассмотреть высокие скулы, пробивающуюся щетину и, конечно, его полные чувственные губы. Казалось бы, Линет не увидела ничего нового, ничего такого, чего не было в той книге с иллюстрациями, но она не могла оторвать глаз от великолепного мужского тела. Обнаженного мужского тела. Конечно, она понимала, что живой человек всегда интереснее, чем статуя или картина. Любуясь его золотистой кожей, которая в верхней части тела была чуть темнее, чем в нижней, Линет вдруг подумала: «А что, если прикоснуться к нему?» Она уже сделала шаг, протянув руку, но затем образумилась.

Господи, да что же это пришло ей в голову? Она прижала ладони к своему раскрасневшемуся лицу и выругала себя за столь непристойное поведение. И все же она продолжала стоять, изумленно рассматривая обнаженное тело мужчины.

Вдруг Марлок шевельнулся. Если раньше он лежал на животе, выпрямив ноги, то теперь он слегка повернулся, согнув одну ногу в колене. Его бедра разошлись шире, и она увидела...

Боже мой! Линет стремглав бросилась назад в его спальню, забыв взять свою одежду. Затем она вернулась и с быстротой, которой не ожидала от себя, схватила первое, что попалось под руку. Когда она выбежала из комнаты, ее сердце бешено стучало, руки были влажными от пота, дыхание стало прерывистым. Лишь после того, как за ней захлопнулась дверь, Линет позволила себе сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она вытерла вспотевшие руки о сорочку и закрыла глаза. Только что увиденное зрелище продолжало преследовать ее. Линет тихо застонала, закрыв лицо руками. Перед ее глазами продолжал стоять образ обнаженного мужчины с его плотью, открывавшейся между твердыми ягодицами.

Она поспешно оделась и покинула комнату. Ей хотелось найти хотя бы кого-нибудь, чтобы освободиться от своих мыслей.

Баронесса уже поджидала ее. Чай Линет давно остыл. Рядом с чашкой лежало одно печенье, второе печенье ела баронесса. Линет ворвалась в кухню, бормоча какие-то извинения. Баронесса даже не взглянула на нее. Небрежным жестом руки она отмахнулась от объяснений Линет и протянула ей новое послание виконта. Линет приняла его подчеркнуто спокойно, стараясь не выдавать своего волнения. Девушка молилась Богу, чтобы баронесса не заметила, как дрожат ее руки, когда она вскрывала белоснежный конверт. «Храните молчание и учитесь. М.». Линет с недоумением смотрела на записку. К счастью, ее мысли хотя бы на время приняли другое направление. Она снова прочитала ее, разглядывая размашистый почерк Марлока, но по-прежнему ничего не понимала. Она посмотрела на баронессу, которая наблюдала за ней, качая головой.

– Сегодня нам предстоит купить одежду для вас.

Линет оживилась. Они будут делать покупки! Именно это ей и было нужно, чтобы забыть о том, что никак не выходило у нее из головы. Но Линет не успела даже выразить свой восторг, как баронесса все испортила.

– Заботы о вашей одежде целиком поручены мне. Вы можете делать предложения, выражать свое мнение, но вы ничего не будете решать.

Пораженная до глубины души, Линет растерянно спросила:

– Я не имею права выбрать себе одежду?

В жизни Линет это была единственная роскошь, которая позволялась ей. Поскольку все ее платья были приличными и скромными, отец предоставил ей полную свободу выбора одежды. Ее вкус был безупречным, поэтому мать тоже полагалась на нее при покупке одежды для брата и сестры.

Линет решительно отказалась расставаться с этой единственной привилегией.

– Я прекрасно разбираюсь в тканях и расцветках, – заявила она в надежде убедить баронессу.

Та молчала, продолжая жевать печенье.

– Я знаю разные ухищрения, которые позволяют придать платью новый вид. Все зависит от кружев и украшений, – не сдавалась Линет.

Ответа не последовало.

– Я говорю правду, баронесса. Мне не составит труда выбрать себе необходимую одежду.

Услышав это, баронесса окинула ее насмешливым взглядом и хихикнула.

– Необходимую, для кого? Для дочери священника? Вы забываете о том, что теперь вы – одна из его девушек. А они должны быть одеты не так, как надлежит одеваться дочери священнослужителя! Линет закусила губу, испытывая жгучее чувство стыда. Ей уже доводилось видеть неприличные наряды. Низкое декольте, увлажненные нижние юбки, чтобы одежда прилипала к телу. Неужели и ей придется носить подобные вещи? Что скажет ее семья? Как воспринял бы это отец?

Она посмотрела на свою руку, сжимавшую чайную чашку. Пальцы дрожали, поэтому Линет деликатным жестом поставила чашку на блюдце. Но почему-то ей не удавалось разжать пальцы. Дрожь не унималась, и чашка стучала о блюдце.

Еще недавно Линет мечтала о том, что ее венчание будет проходить в церкви отца. В белом свадебном платье, с прекрасным букетом цветов в руках, она будет стоять у алтаря... Но сейчас... сейчас она ощупывала собственное тело и разглядывала обнаженных мужчин. Что с ней происходит? И почему?

Линет сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Когда она, наконец, выдохнула, исторгнутый из ее горла звук был похож на рыдание. Она ничего не могла с этим поделать. Ей казалось, будто она смотрит на себя со стороны, созерцая собственное падение. Побелевшие пальцы по-прежнему сжимали чашку, и она все так же стучала о блюдце. Словно сквозь пелену девушка видела, как баронесса мягко разжимает ей пальцы, ставит чашку, а затем, ласково улыбнувшись, гладит своей рукой руки Линет.

– Вы приехали сюда по своей воле, – тихо напомнила она. Линет резко повернулась к ней.

– Вы сами выбрали все это, – продолжала баронесса. – Ваш гардероб. Ваше будущее. Даже ваши... вечерние беседы с ним, – Она кивнула в сторону спальни виконта. – Все это началось для вас в тот момент, когда вы написали мне. – Она помолчала, ожидая, чтобы Линет посмотрела ей в глаза. – Не будьте же трусихой. Вам некуда идти. Вам нельзя возвращаться домой.

Линет покачала головой, пытаясь вспомнить, зачем она ввязалась во все это.

– Я дочь священника, – прошептала она. – Я должна оставаться невинной.

Какое-то время баронесса молчала. Черты ее лица стали более жесткими, и она убрала свои руки от рук Линет.

– Вы станете хозяйкой самой себе, вы будете сами решать за себя. Пусть даже в таких обстоятельствах. – Ее взгляд снова встретился со взглядом Линет. – У многих женщин нет даже этого. Никогда.

Линет покачала головой. От волнения ее движения стали неловкими, словно ее плечи и руки одеревенели.

– Я не думаю, что смогу сделать это, – уныло произнесла она. Баронесса вздохнула.

– Вам придется научиться. Все мы тоже когда-то учились.

О, если бы она чувствовала себя более уверенной! Тогда Линет расспросила бы баронессу, заставила бы ее дать объяснения. Она была уверена, что за всем этим что-то кроется, что есть некая тайна, которая может прояснить происходящие в доме Марлока вещи. Но Линет было страшно. Ей не хотелось знать ответ, поэтому она сказала:

– Что касается одежды, то если я сама за нее плачу, значит, я сама и выбираю ее.

– Вы ничего не будете выбирать, – отрезала баронесса. – Через полчаса мы выезжаем, будьте готовы.

Она встала и, даже не кивнув, вышла из кухни.

Линет смотрела ей вслед. Ей хотелось окликнуть баронессу, попросить вернуться, но она не находила нужных слов. Оставшись наедине с собой, Линет прошептала:

– Я смогу помочь Эми. Я смогу дать образование своему брату. Образы любимых сестры и брата предстали перед ее глазами.

Она закрыла лицо руками и безутешно расплакалась.

Линет казалась осунувшейся и очень бледной.

Адриан сидел в кресле; с другой стороны стола расположились Линет, его тетя и модистка. Адриан должен был выбрать ткань. Он всегда принимал участие в обсуждении покроя платьев, глубины декольте, даже длины крошечных рукавов-фонариков. Но все, о чем он мог думать сейчас, было состояние Линет, ее бледность.

Его не удивляло, что она неважно себя чувствовала. После ночного происшествия он боялся, что девушка вообще сбежит из его дома, и корил себя за то, что непозволительно вел себя с ней. К счастью, у Линет был сильный характер.

Он не знал, что с ним сделалось. Сначала он разговаривал с ней, приучал ее к своему присутствию, но уже в следующий момент почувствовал сильный жар. Он не думал, что может желать ее сильнее жизни.

Ни одна женщина прежде так не увлекала его. Ни с одной из своих девушек он не позволял себе подобного. С Линет же, все было по-другому.

Она была так непохожа, на остальных! Эта крошка Линет, умная и целеустремленная, бросала ему вызов, вынуждая его размышлять над своими методами. Она все схватывала на лету и удивляла его глубиной своего понимания.

Боже мой, ведь он догадался сегодня утром, что Линет рассматривает его... Он притворился, будто спит, но, ни одна клеточка в его теле не знала покоя. Ему казалось, будто его душа устремилась навстречу ее любопытству. На что она смотрела? Нравилось ли ей то, что она видела? Хотелось ли ей прикоснуться к нему?

Марлок, не в силах противостоять соблазну, решил проверить ее. Ему хотелось знать, как она отреагирует, когда увидит его пенис. Насколько сильно ее интересовала мужская плоть?

Он переменил позу. Линет не вскрикнула от ужаса, как сделали до нее две другие девушки. Но она не посмела шагнуть вперед, чтобы узнать больше. Она поразила его тем, что поспешно собрала свою одежду и выбежала из комнаты. Это было ударом по тщеславию Марлока. Неужели она не выдержала безобразного зрелища и потому убежала?

Интуитивно он чувствовал, что это было не так. Глядя на нее сейчас, виконт понимал, что Линет боялась самой себя. Вместо того, чтобы принимать участие в выборе своей одежды, высказывать мнение, она наблюдала за ним. Ее лоб был нахмурен, щеки побледнели.

Наверняка она вспоминала о том, что произошло этой ночью. Марлок был уверен, что Линет думала об этом все утро. Ее приводили в изумление те перемены, которые случились с ней. Она не могла не задумываться о том, что будет дальше.

Он взглянул на каталог моделей, лежавший перед ними. Его тетя вместе с модисткой были поглощены обсуждением покроя талии.

Виконт посмотрел на талию Линет, на ее бедра и спину. Догадывалась ли она, через какие непристойности ей предстоит пройти? Конечно, нет. И он не мог предупредить ее. Он не мог предотвратить это. Сегодня вечером Линет навсегда утратит свой милый, наивный вид. Виконт горько сожалел о том, что это произойдет по его вине.

– Это платье просто чудо! – внезапно воскликнула Линет. Адриан увидел, что она указывала на простое, но элегантное бальное платье.

– Классический стиль универсален, не так ли? – продолжала она. – Стоит лишь добавить оборку или бант, и весь вид меняется. Баронесса и модистка повернулись к Линет; на их лицах было написано искреннее удивление.

– Вы совершенно правы, – учтиво сказала баронесса.

– Вы далеко пойдете, милочка, – добавила модистка. – Вы знаете, как нужно экономить.

Затем баронесса и модистка повернулись к Адриану. Он даже не взглянул на платье, зная, что с ним все будет в порядке, и лишь поинтересовался:

– Вы уже выбрали ткань?

Задавая этот вопрос, он заметил, что Линет с восхищением разглядывает серебристо-серый шелк. Разумеется, она будет настаивать на этом скучном цвете. Он был прост, по-своему элегантен и, естественно, подходил для незамужней дочери священника.

Но это не подойдет для Линет. Для теперешней Линет.

Модистка понимала это. Она будто читала его мысли. Всех своих девушек Адриан приводил в это ателье, и здесь хорошо знали, какие ткани он предпочитал.

Когда они сделали выбор, Адриан снова устремил свой взгляд на Линет. Девушка выглядела сейчас более спокойной, словно участие в обсуждении помогло ей вернуть самообладание. Это хорошо. Ему не хотелось видеть ее надломленной и неуверенной в себе. Ей понадобятся силы, чтобы пережить этот день до конца. Ему так хотелось быть вместе с ней, чтобы как-то помочь выстоять перед тем, что ей предстояло. Но он знал, что не сможет этого сделать. Он пытался так поступать с другими девушками, и это только ухудшало ситуацию.

Виконт поднялся и, вежливо поклонившись дамам, попрощался. Когда Марлок повернулся к Линет, он почувствовал, что твердость покидает его. Пытаясь не поддаваться жалости, он строго сказал:

– Ну что ж, задача этого утра выполнена, Линет, и выполнена прекрасно. Осталось пройти еще одну, самую неприятную процедуру.

Последние слова виконт старался произнести ободряюще, но Линет не понимала, что он имел в виду. Он нежно поцеловал ей руку. Позже она будет проклинать его за это, но он не мог устоять, чтобы не прикоснуться к ее нежной коже. Он мысленно просил прощения за то, что ей предстояло вытерпеть. Если ему повезет, она поймет, почему он так поступил.

А если не повезет... О некоторых вещах лучше вообще не думать.

Он еще раз поклонился женщинам и вышел из ателье.

Нахмурившись, Линет проводила виконта подозрительным взглядом. Что-то было не так. Ей показалось, что он хотел о чем-то сказать, в его прикосновении был какой-то смысл. Но она не поняла, какой, именно. Она едва отдавала себе отчет, что он уделил ей слишком много внимания, когда прощался, покидая ателье.

Марлок сказал, что ее ожидает самое плохое. Конечно, он имел в виду бесконечное снятие мерок. Ей предстояло стоять неподвижно, будто она манекен, пока каждая часть ее тела будет измерена. Но ей было не привыкать к такой чепухе. Когда ее младшая сестра училась шить, Линет терпеливо простаивала у нее в качестве модели часами.

«Как это похоже на мужчин, – размышляла она, – думать о физическом неудобстве и не замечать душевных мучений». Ее вовсе не беспокоила перспектива провести несколько скучных часов в ателье. На самом деле она горевала о том, что утратила свою независимость. Хотя, если честно, она пока не чувствовала большой разницы между той жизнью, которую вела в доме отца, и обстановкой в доме виконта. И там, и здесь ее жизнью распоряжался мужчина. У них были разные взгляды, они учили ее разным вещам, но в целом ее жизнь оставалась почти такой же... Вспомнив о ночных переживаниях, Линет покраснела и поспешно отбросила мысли о них.

И вот сегодня у нее отняли одно из немногочисленных прав – право выбора одежды для себя. Что могло быть хуже этого?

Она смахнула с глаз слезы. Эти люди выслушали ее мнение, даже похвалили ее выбор. Если бы они позволили ей выбрать тот серый шелк, Линет была бы счастлива.

Модистка и ее помощницы приступили к работе. Они тщательно провели измерения, интересуясь абсолютно всем – от ширины запястья до высоты груди. Иногда Линет невольно краснела, но модистка знала свое дело, и это мучение скоро закончилось.

Они завершили свою работу быстрее, чем ожидала Линет, и поэтому она, немного повеселела. В жизни существовали вещи и похуже, чем невозможность выбирать себе одежду. Мило улыбнувшись модистке, Линет подумала о том, что она сумела сохранить самообладание. Теперь, возможно, ей удастся повлиять на баронессу.

Она спокойно наблюдала за тем, как баронесса прощается с модисткой, и уже повернулась к выходу, как вдруг заметила, что та не спешит присоединиться к ней. Линет смущенно осведомилась:

– Разве у нас осталось что-то еще?

Баронесса улыбнулась, но ее взгляд был холодным и колючим.

– Конечно, Линет. Еще очень, много дел. Идите сюда.

Она указала на дверь, которая вела в заднюю часть дома. Когда модистка открыла эту дверь, Линет увидела темный коридор и краем глаза заметила, что все взгляды устремлены на нее. В какой-то момент она почувствовала себя кроликом, которого загоняют в клетку с удавом, но усилием воли прогнала эту мысль. В конце концов, она находится в модном ателье в центре Лондона. Здесь не могло быть никаких удавов.

Кивнув баронессе, Линет спокойно прошла в мрачный коридор, удивляясь тому, что ее спутницы молчат. Женщины вплотную следовали за ней, словно преграждая ей путь к бегству. Линет почувствовала тревогу и замедлила шаг. Ее страх усилился, когда баронесса вдруг грубо подтолкнула ее сзади.

– У нас назначена встреча, мы не можем опаздывать, – сквозь зубы процедила пожилая леди.

Коридор внезапно закончился, и они оказались перед самой обыкновенной дверью. Правда, на ощупь она была холодной и очень тяжелой. Линет стоило больших усилий, чтобы открыть ее. Женщины вошли в просторную комнату, освещенную огнем, который полыхал в камине. В центре комнаты стоял большой стол. Справа – ширма и массивное кресло.

В углу Линет заметила мужчину.

Он казался каким-то безликим, хотя был хорошо одет и учтиво им улыбался. Его присутствие почти никак не ощущалось. Даже Линет, которая всегда старалась уловить характерную особенность в лицах прихожан своего отца, не могла зацепиться взглядом хоть за что-нибудь в облике этого человека. Он вышел вперед, вежливо поклонился и поцеловал руку баронессы, затем взял руку девушки.

– Вас зовут Линет? – спросил он высоким гнусавым голосом.

Она кивнула, вопросительно глядя то на баронессу, то на незнакомца. Линет вдруг заметила, что модистка исчезла, плотно прикрыв за собой дверь.

– Меня зовут мистер Смайт, – продолжал мужчина. – Я врач, и мне предстоит провести обследование.

– Обследование? Какое еще обследование?

Линет повернулась к баронессе, но та, капризно поджав губы, не соблаговолила ответить. Вместо этого она села у камина и вздохнула. Мистер Смайт вежливо пояснил, обращаясь к Линет:

– Я должен обследовать вас на предмет болезней и наличие шрамов.

Девушка оглядела его с головы до ног. Только сейчас она поняла, что этот мужчина собирался обследовать ее. Она застыла, чувствуя, что ее охватывает яростное негодование.

– Уверяю вас, мистер Смайт, у меня прекрасное здоровье.

– Конечно, – согласился врач. – Тогда это не займет у меня много времени. Зайдите за ширму и разденьтесь.

Линет подошла к баронессе, которая сладко зевала, вытянув ноги к камину.

– Баронесса, вы, конечно, понимаете, что в этом нет необходимости. У меня превосходное здоровье.

Та пожала плечами.

– Разумеется. Но мы не можем полагаться на то, что ваш будущий жених поверит вам на слово. Это должно быть заверено врачом.

– Заверено? – заикаясь, переспросила Линет.

– Конечно. Мистер Смайт – очень уважаемый человек. Он весьма аккуратен, и его невозможно подкупить.

Линет в ужасе посмотрела на мужчину. Тот спокойно кивнул ей в ответ.

– Кроме того, я должен также убедиться в том, что вы девственница.

– Ни за что!

Линет отпрянула к двери. Ее глаза расширились от ужаса. Мысль о том, что этот человек будет осматривать ее тело, была ей невыносима. То, что он собирался прикоснуться к ней... там, казалось ей ужасным.

– Уверяю вас, – продолжал врач, – эта процедура абсолютно безболезненна, и, если вы будете мне помогать, все пройдет очень быстро.

– Конечно, она будет помогать, – заявила баронесса. Смайт снова поклонился, на этот раз, предназначая поклон баронессе. Затем он приглашающим жестом указал Линет на ширму.

– Вы можете задавать мне любые вопросы, поскольку я – опытный эксперт в вопросе девственности.

– Задавать вам вопросы? – слабо отозвалась Линет.

– Ну, давайте же, – торопила ее баронесса, – мы не можем посвящать этой процедуре весь день. Снимайте одежду. – Увидев, что Линет не шелохнулась, баронесса холодно добавила: – У вас нет никакого выбора.

Линет смотрела на нее затуманенными от слез глазами. Она не узнавала в женщине, сидящей перед ней, той любезной компаньонки, вместе с которой они так весело смеялись вчера днем. Сейчас она напоминала ей ведьму, которая смотрела на нее с неприкрытой неприязнью, как и тогда, в соборе Святого Павла.

Линет чувствовала, что находится на грани срыва. Как она ненавидела баронессу! Но у нее действительно не было выбора, как не было и никакой возможности сбежать. Даже если ей удастся покинуть кабинет мерзкого мистера Смайта, то куда она пойдет? Учитывая нынешнее положение, дядя, конечно, не примет ее. Он примет племянницу только в том случае, если она будет замужем. Что касается других вариантов, то у нее не было ни денег, ни работы. Ничего.

Ничего, кроме предупреждения виконта, которое она хорошо запомнила: «Если вы сбежите, я найду вас. Я заставлю вас выполнить ваши обязательства передо мной и перед вашим женихом».

– Давайте же, давайте, – уговаривал ее мистер Смайт. – Я постараюсь сделать это как можно более приятным для вас.

Приятным? Линет снова повернулась к врачу и мрачно посмотрела на него. Приятным? Она едва не расхохоталась. То, что ей предстояло перенести, было настолько унизительно, что утрата права выбирать себе одежду казалась теперь совершенно незначительной. И все же она вынуждена согласиться – у нее действительно нет выбора. Ей придется подчиниться.

Линет с застывшим лицом бесстрашно прошла за ширму. Когда она начала расстегивать платье, руки ее задрожали, по щекам потекли горькие слезы. Стиснув зубы, девушка держалась из последних сил. Стараясь не всхлипывать, Линет думала о том, что никто не должен знать, как она несчастна, или видеть ее в таком состоянии.

Она продолжала медленно раздеваться. От холода по ее коже побежали мурашки и она вся сжалась. Ей не хватало решимости выйти из-за ширмы. Линет стояла, прижав руки к груди, и с горечью думала о том, что само Небо стыдит ее. И вдруг с ней что-то случилось. Странно, но Линет вдруг вспомнила образ, который преследовал ее этим утром: обнаженный виконт, распростершийся на ее постели. Он, наверное, всегда спал таким образом. А его многочисленные девушки могли входить к нему в любое время.

Чтобы увидеть его.

А еще она вспомнила одного из прихожан отца, торговца мукой, о котором сплетничала вся округа. Линет делала вид, будто не знает об этих пересудах, но на самом деле она всегда прислушивалась к ним, потому, что ей было любопытно. Женщины рассказывали, будто этот мужчина имел столько любовниц, что его вполне можно было сравнить с арабским шейхом. Болтали, что у него якобы были десятки незаконнорожденных детей и что он расхаживал по дому абсолютно голым, не чувствуя ни малейшего стеснения.

Линет тогда не поверила этим россказням. Неужели человек, будь то мужчина или женщина, смог бы ходить перед своими домашними в обнаженном виде? Такого не могло быть.

Но, когда Линет этим утром увидела голого виконта, который, похоже, нисколько не тяготился этим, она подумала, что, очевидно, такое возможно. Скорее всего, Марлок спал так каждую ночь. И хотел, чтобы это стало и ее привычкой.

А если он спал обнаженным, позволяя любой девушке войти и увидеть его, если торговец мог расхаживать по дому голым перед своими любовницами, то и она сможет предстать обнаженной перед этим врачом. Она позволит ему прикоснуться к ней и проверить то, о чем хорошо знали Бог и она сама.

Она хорошая девушка. У нее отличное здоровье и нет никаких телесных изъянов. На такой невесте, как она, будет счастлив, жениться любой джентльмен. Линет гордо подняла подбородок, надеясь, что сейчас она докажет это.

Приняв решение, она сделала глубокий вдох и вышла из-за ширмы.

Глава 8

Мистер Смайт ждал ее на том же самом месте, где и стоял, когда она покинула его, – возле высокого стола. Баронесса же, напротив, раздраженно ходила взад-вперед перед камином.

– Ну, слава Богу, а то я уже думала, что мне придется пойти и вытащить вас оттуда силой. – Она вздохнула. – Я знаю, что вы не поймете меня, но поверьте, это необходимо.

Линет не ответила ей. Она была полностью поглощена собой и стояла неподвижно, как статуя, прижав руки к бокам. Девушка не поднимала рук в тщетной попытке прикрыть свою обнаженность, и это понравилось баронессе. Она подошла ближе, разглядывая Линет со всех сторон и одобрительно кивая.

– Очень хорошо, – прошептала она. – Ваше неглиже могут иметь простой покрой. Подкладывать нигде не придется.

Линет нахмурилась, не вникая в смысл замечаний баронессы. Она смотрела на мистера Смайта, который подошел к ней вплотную и стал сверлить ее взглядом.

– Да, – пробормотал врач. – Эта девушка заслуживает самых лучших рекомендаций. Ее тело чистое. – Он впился в ее лицо своими бледно-голубыми глазами. – Я считаю, что чистота не только приятна для чувств, она также является эффективной преградой болезням. Вам стоит запомнить это. – Он подождал, пока Линет не кивнула ему в ответ. – Прекрасно, – продолжил Смайт. – Я вижу, что у вас естественный цвет волос, хотя сначала, признаться, сомневался. Этот каштановый оттенок встречается довольно редко. Должен сказать, что ваш жених будет очень счастлив. – Он помолчал, пристально разглядывая ее. – Тем не менее, если вы пожелаете добавить немного красных тонов, я уверен, что баронесса поможет вам.

– Именно об этом я и думала, – проворковала баронесса, стоявшая рядом с Линет. – Но пока виконт считает, что этот цвет волос ей подходит.

Врач одобрительно кивнул. Тем временем Линет начала терять самообладание. Она чувствовала, как с каждым его словом в ней нарастает ярость.

– Боже мой, – внезапно прошептал Смайт, – когда она сердится, ее цвет лица просто великолепен. – Он снова внимательно посмотрел на нее. – Вы исключительная женщина, моя дорогая. Просто исключительная.

– Хм. – Баронесса, видимо, хотела что-то сказать, но промолчала.

Линет прищурила глаза.

– Если вы закончили... – тихо сказала она, собираясь уйти за ширму.

Но Смайт подскочил к ней, преграждая путь. Она никогда бы не подумала, что он способен так быстро передвигаться.

– Закончили? О нет, нет и еще раз нет! Напротив, я еще не начинал свое медицинское обследование.

Линет в недоумении замерла. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы этот неприятный человек прикасался к ней.

– Лягте сюда, пожалуйста. – Он показал ей на длинный стол, стоявший посередине комнаты.

Линет не шелохнулась, и он потянулся, чтобы схватить ее за руку. Она попятилась.

Смайт замер, но затем вежливо поклонился, как бы принимая ее сопротивление.

– Лягте на спину, будьте добры.

Линет подчинилась. Вытягиваясь на столе, она вздрагивала от прикосновения к холодной поверхности. Врач, наблюдая за ее движениями, продолжал комментировать:

– У нее гибкие движения, но все же, я считаю, что ей следует немного набрать вес.

Баронесса, сидевшая в кресле у камина, ответила кивком головы.

– У нее было очень суровое воспитание. Она дочь священника. Казалось, это сообщение очень удивило мистера Смайта, и он спросил:

– В самом деле? И она стала одной из девушек виконта?

Баронесса кивнула.

– Она сама пошла на этот шаг.

– Ну и ну! – с изумлением воскликнул Смайт. Последних слов врача хватило для того, чтобы нарушить видимое спокойствие Линет.

– Это мой выбор, и он вас не касается, – отрезала она. – Если вы должны выполнить свою работу, приступайте. Мне холодно. Смайт торопливо повернулся к ней.

– Великолепно! – восторженно произнес он. – Я рад поздравить вас и виконта с этим выбором.

Терпение Линет лопнуло. Она собралась встать со стола, взять свою одежду и выйти из этой комнаты, не задумываясь о последствиях. Пусть она будет вынуждена жить на улице, воровать или даже торговать собой самым ужасным образом – ее это не волновало. Но лежать здесь и слушать, как ее обсуждают, словно кусок мяса в лавке, она не намерена.

Но в этот момент врач начал привязывать ее ремнями к столу.

Почему она не догадалась об этом раньше? Ведь она видела странные ремни по краям стола. Не успела Линет и головы поднять, как все ее тело было прижато к столу кожаными ремнями, закрепленными крест-накрест.

– Что это еще за... – начала, потрясенная Линет. Она все еще не могла вообразить, что это происходит с ней.

Он не дал ей договорить.

– Всего лишь предосторожность, уверяю вас. Я нахожу, что все вы, девственницы, очень щепетильны относительно самых интимных аспектов медицинского обследования. Я обещаю вам, что не стану намеренно причинять вам боль.

– Немедленно снимите с меня эти ремни! – потребовала Линет, стараясь говорить властно, как она обычно говорила со своей младшей сестрой и братом, когда хотела выругать их. Таким голосом ее отец общался с прихожанами, собираясь изгнать из них греховные помыслы.

Но Смайт и бровью не повел. Наоборот, пока она сопротивлялась, пытаясь освободиться, вокруг ее лодыжек обвились новые ремни.

Линет повернула голову к баронессе и умоляюще посмотрела на нее.

– Пожалуйста, – прошептала девушка, чувствуя, как от слез, которые потекли из ее глаз ручьем, намокают волосы. – Пожалуйста, скажите, чтобы он прекратил все это.

Внезапно она увидела, как лицо баронессы изменилось. Если раньше эта женщина была заодно с мистером Смайтом и держала себя холодно и подчеркнуто равнодушно, то теперь она смягчилась. В ее взгляде сквозило искреннее сочувствие. Она поднялась с кресла и подошла к столу.

В первый раз, после того как Линет переступила порог этой комнаты, в ее душе зародилась надежда. Баронесса ласково погладила ее по плечу. Ее голос звучал мягко и успокаивающе, но, тем не менее, она ничего не сделала, чтобы расстегнуть ремни.

– Это необходимо, Линет. Пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Скоро это закончится. Я обещаю вам.

Линет не интересовали ее обещания. Ее не интересовало вообще ничего, кроме того, чтобы освободиться от этих пут, крепко прижимавших ее тело к столу. И еще ей хотелось остановить поток горьких слез, которые бежали по ее щекам. Нет, она не кричала. Она продолжала хранить стоическое молчание даже тогда, когда этот омерзительный доктор прикоснулся к ней.

Он начал с осмотра ее волос.

– Вшей нет. Отлично. – Потом он провел рукой по ее лицу. – Никаких прыщей и шероховатостей, но вы об этом и так знаете, я думаю. – Его руки последовали ниже, коснулись ее плеч, сжали ей предплечья, притронулись к грудям – Прекрасные формы. Никаких деформаций. Красивая грудь. – Смайт помедлил, затем поочередно пощупал ее груди.

Линет сжала губы, едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть.

– Что такое, доктор? – спросила баронесса. Он снова пощупал и легко сжал груди девушки.

– У нее груди разных размеров, – произнес он, пожевав губами. – Это очень часто встречается, но ее левая грудь на размер больше правой, а это нетипично. – Он взглянул на Линет. – Вы, должно быть, левша. Мышца под вашей левой грудью более развита, чем мышца под правой грудью. – Он придавил руками грудную клетку девушки, чтобы доказать свои слова. – Вам следует развивать мышцы правой стороны, чтобы сгладить это различие. – Смайт умолк и, нахмурившись, добавил: – Однако виконт, возможно, пожелает усилить эту разницу. Осмелюсь сказать, что многих джентльменов такая аномалия интригует. Баронесса кивнула.

– Я запишу это, чтобы обсудить потом с виконтом.

Врач был доволен тем, что она прислушалась к его мнению, и вернулся к своему обследованию. Не сказав ни слова, он вдруг схватил кожаную плетку и ударил Линет по животу. Девушка закричала от боли, испытывая невероятную ярость от такого предательства. Она уже почти поверила, что ей не лгали, что это был всего лишь медицинский осмотр и ничего более. Как же она ошибалась!

Линет рванулась со стола, чувствуя, как ремни врезаются в тело, и снова попыталась освободиться.

Бесполезно. От бессилия она заплакала.

Когда Линет выдохлась, врач как ни в чем не бывало, продолжил обследование.

– Простите меня, – сказал он. – Это было необходимо для того, чтобы увидеть вашу реакцию. – Он взглянул на баронессу и, обращаясь к ней, пояснил: – Девушка не привыкла к тому, чтобы ее били в самые уязвимые места. – Вздохнув, он указал на след, оставшийся на коже. – У нее легко могут возникать синяки. Даже ссадины. – Смайт покачал головой. – Это очень плохо. – Он посмотрел на Линет, полагая, что изображает на своем лице ободряющую улыбку. – Но не беспокойтесь об этом. Существует множество способов укрепления кожи. Я думаю, что они вам уже известны. Судя по состоянию ваших рук, я могу заключить, что вас уже били прежде.

Линет покраснела от стыда. Ее отец редко впадал в неистовство, однако такое все же случалось. Именно таким способом он внушал домашним необходимость придерживаться пути, предначертанного Богом. К счастью, в этот момент заговорила баронесса и отвлекла внимание доктора.

– На ее теле нет повреждений, не так ли? – В ее голосе звучала тревога.

– Нет, нет, – ответил врач. – Всего лишь старые синяки.

Он показал на отметины, о которых Линет уже забыла. Ее отец вышел из себя, когда один богатый прихожанин осмелился критиковать его проповеди. В тот день он был в дурном расположении духа и часто кашлял. Линет ненадолго погрузилась в воспоминания, пока Смайт не произнес:

– Ей, конечно, придется научиться пользоваться косметикой – в зависимости от склонностей своего жениха.

Баронесса кивнула, а Линет ощутила очередной прилив ужаса. Косметика? Склонности? Хотя она была совсем неопытной, да к тому же дочерью священника, до нее все же доходили слухи о мужчинах, которым нравилось причинять боль своим женам. Ей доводилось утешать прихожанок, страдавших от постоянных побоев мужей. Неужели и ее ожидает такая участь? Как можно получать удовольствие от исказившегося от боли лица собственной супруги, от ее ушибов и синяков?

– Нет! – громко воскликнула она и заметила, что баронесса и доктор вздрогнули. – Я не выйду замуж за такого человека.

Смайт, нагнувшийся в этот момент к ее ногам, терпеливо произнес:

– Уверяю вас, существует много способов скрыть...

– Молчите, – прервала его баронесса и повернулась к Линет. – Виконт подберет для вас подходящего жениха.

– Я не выйду замуж за жестокого человека! – сверкая глазами, повторила Линет.

– Все ваши пожелания будут приняты во внимание, – утешала ее баронесса. – Хотя, как вы понимаете, виконт может выбирать только из тех мужчин, которые заинтересуются вами.

Линет заскрежетала зубами и еще раз проверила, насколько сильно держат ее кожаные ремни.

– Я не буду...

– Тогда вам следует постараться, чтобы привлечь к себе как можно больше порядочных мужчин, – отрезала баронесса.

Сказав это, она отвернулась, красноречиво поставив точку в их разговоре.

Тем временем мистер Смайт разглядывал ноги Линет, разводил пальцы, изучал изгибы, поворачивал ее ступни самым необычным образом.

– Ее ступни великолепны. Они маленькие, но сильные. – Он провел ногтем по ее подошве, чтобы она рефлекторно сжалась. – Чудесно, – глухо пробормотал он.

Линет испуганно взглянула на врача, уловив в его голосе сладострастные нотки. Казалось, он вот-вот пустит слюни.

– Достаточно! – резко воскликнула баронесса.

Линет с изумлением заметила, что доктор покраснел. Он быстро выпрямился и стал сбоку от нее. Баронесса ласково посмотрела на Линет.

– Мистер Смайт питает особую слабость к женским ступням. Но поверьте, я смогу защитить вас от его намерений.

Линет открыла рот от удивления. Станет она еще волноваться из-за своих ступней! Пусть он делает с ее пальцами на ногах все что пожелает, если только позволит ей одеться!

Эти мысли, должно быть, отразились на ее лице, и баронесса укоризненно покачала головой.

– Ах, Линет, вы так наивны. Должна вам сказать, что существуют такие извращения, которые вы себе и представить не можете. Некоторых вещей, несмотря на их кажущуюся невинность, нельзя допускать ни в коем случае. – Она сделала шаг вперед. – Поэтому я и нахожусь здесь. Вы должны научиться доверять мне. – Баронесса вздохнула. – Этот осмотр мог пройти намного хуже.

Линет почти согласилась с ней. Во время этой мучительной пытки она чувствовала сильное замешательство, но уже начинала верить, что сможет перенести крайне неприятную процедуру до конца.

Вдруг мистер Смайт схватил ремень, удерживающий лодыжку девушки, и, резко потянув за него, отвел ее ногу в сторону. Она, конечно, сопротивлялась, но не могла совладать с ним, поскольку он был сильнее. Через несколько секунд ее ноги были широко разведены, открывая перед невозмутимым взглядом этого мерзкого человека самые сокровенные части ее тела. Затем он прикоснулся к ней. Линет, не сдержавшись, закричала. Она выплевывала проклятия, задыхаясь от злости. Но Смайт не обращал на ее оскорбления никакого внимания.

– Вшей нет. Отлично, – констатировал он и улыбнулся.

Когда же его пальцы проникли в места, которые Линет считала недоступными, врач в очередной раз одобрительно кивнул, словно вел дружескую беседу.

– Плотно, очень плотно.

– Но она девственница? – с беспокойством осведомилась баронесса.

– Да. Нет никаких сомнений. Вообще-то, следует очень осмотрительно выбирать ей мужа. Если он будет применять силу, ей будет очень больно. – И повторил: – Да, она определенно девственница.

Баронесса с облегчением вздохнула.

– Хорошо. А то мы волновались. Иногда дочери священников попадают под влияние плохих...

Неожиданно все это закончилось.

Врач отошел от стола, вытирая руки полотенцем. Баронесса ловко отстегнула ремни и освободила Линет.

– Все, – устало улыбнувшись, сказала она. – Можете одеваться.

Линет испуганно огляделась по сторонам. Потом она резко свела ноги, обхватила себя руками и с ненавистью посмотрела на своих мучителей.

– И это все? Никаких извинений? Баронесса вскинула брови.

– Я уже говорила вам, Линет, что это обязательная процедура. Поверьте мне, все могло пройти намного хуже для вас.

Мистер Смайт подошел ближе.

– Я, конечно, подготовлю виконту письменный отчет, заверенный моей подписью. Ваш жених захочет увидеть его накануне свадьбы.

«Конечно, захочет», – мрачно подумала Линет. Ведь она была невестой, которую продавали с аукциона, и ее покупатель, естественно, пожелает ознакомиться с подробной описью товара.

– Вы мне омерзительны, – прошипела она. – Вы оба. Сказав это, девушка встала, смахнула с глаз слезы и отправилась за ширму, чтобы одеться.

Она услышала, как доктор вздохнул.

– Ах, какие великолепные ступни!

Линет сидела в своей комнате. Марлок знал, что она там, но для начала решил расспросить Данворта о том, как все прошло. Обе женщины вернулись днем, и девушка сразу же отправилась к себе. Его тетя предпочла пропустить дневные занятия под предлогом, что у нее разболелась голова. Ни одна из женщин не вышла к обеду.

Наступил вечер; небо затянуло тучами; на темном небосводе не было видно ни звезд, ни луны. Когда Адриан вошел в комнату Линет, та сидела у окна, устремив взгляд в кромешную тьму.

Ситуация была очень деликатной. Их ночная беседа может либо спасти, либо сломить его маленькую Линет. Он слишком грубо поступил с Одри, его первой ученицей, и в результате навсегда потерял ее. Странное дело, но она оказалась самой успешной из всех его девушек и, вероятно, вскоре станет счастливой вдовой.

Каждый раз, когда ему предстояла такая беседа, виконт вспоминал о том, как получилось с Одри. Он говорил слишком прямолинейно, не стесняясь грубых слов, и она возненавидела его.

Марлок не хотел, чтобы так получилось с Линет.

Приблизившись к ее комнате, он уже продумал стратегию своего поведения. Он начнет, с очевидного.

– Как вы себя чувствуете? – спросил виконт, стоя на пороге. Он старался, чтобы его голос звучал непринужденно.

Девушка упрямо продолжала смотреть в окно, но Марлок заметил, что она не вздрогнула, когда он заговорил. Она знала, что он был рядом.

Виконт вошел в комнату.

– Линет, как вы? – спросил он, но теперь более требовательным тоном.

Ему необходимо было заставить ее заговорить с ним. Для них обоих будет катастрофой, если она замкнется, отвернувшись ото всех в этом доме.

– Как вы себя чувствуете? – снова повторил он.

– Я чувствую себя оскорбленной. И я очень, очень, очень злая. Я не была такой злой даже тогда, когда мой отец впервые ударил меня. Я не испытывала такой злости, когда моя мать стояла рядом и ничего не сделала. – Линет повернулась к нему, сверкая глазами. – Я не чувствовала ничего подобного даже тогда, когда вы в первый раз вошли в мою комнату без приглашения, когда вы лишили меня права выбрать себе одежду...

Он молчал, терпеливо слушая Линет и ничем не проявляя того, насколько сильно его задели слова девушки. Ему действительно было не по себе от того, что она так сильно страдала. Но это было необходимо. Марлок сделал шаг вперед и сел рядом с ней на кровать.

– Вас можно понять, – мягко сказал он. – Ведь с вами поступили просто ужасно.

Линет словно окаменела. Она пристально смотрела на виконта, устремив на него свои светло-карие глаза.

– И это говорите мне вы! – воскликнула она. – Или, быть может, кто-то другой приказал сделать все это?

– Да, я.

Виконт глубоко вдохнул. Он успел выдать замуж трех своих подопечных, прежде чем понял всю важность тех слов, которые ему предстояло сейчас сказать. Он долго мучился с четвертой девушкой, чтобы осознать, что именно в этот момент ему необходимо быть предельно искренним.

– Так было нужно, – коротко сказал он.

– Чтобы подтвердить, что я девственница, и чтобы ваш клиент не опасался, что выбрасывает деньги на ветер... – голос Линет звенел от переполнявшего ее негодования.

– Это было нужно для того, чтобы вы поняли, что вас продают. Вас выставили на торги, и продают лучшему покупателю, который хочет взять вас в жены. А его в первую очередь будет интересовать, как это ни печально, ваше тело. Вопрос об интеллекте будущей супруги таких людей занимает лишь в том случае, если вы будете изобретательны по части развлечения и ублажения своего мужа.

Линет молчала, и он знал, что она ничего не ответит. Девушка с таким сильным характером не будет закатывать истерик. Она выслушает то, что он ей скажет, постарается понять, а затем использует свои знания как оружие против врагов.

Этим она и восхищала его.

– Я могла бы стать гувернанткой, – заметила Линет.

– Уже нет, – жестко произнес Марлок. Вручив ему свою судьбу, она навсегда отрезала от себя другие пути.

Девушка отвела взгляд в сторону и снова уставилась в окно.

– Уже нет, – тихо повторила она. – Уже нет...

Они сидели, погрузившись в молчание. Линет продолжала смотреть в одну точку. Виконт исподлобья наблюдал за ней. Когда она, наконец, заговорила, он встрепенулся, приготовившись ответить на любой ее вопрос.

– Всем ли вашим девушкам пришлось пройти через это? – осведомилась Линет.

Марлок невольно вздрогнул. Он был поражен. Кто бы мог подумать, что она задаст ему такой важный, такой умный вопрос?

– Да. Хотя мистер Смайт проводил осмотр только у последних четырех девушек.

– И как они себя вели после этого?

– Все они хотели покинуть мой дом и больше не видеть ни его, ни меня.

От этих воспоминаний его душу наполнила печаль, но он не мог скрывать от нее правду, да и не собирался лгать ей. Никогда.

– Но ведь их здесь держали взаперти, – глухо произнесла она. Виконт резко покачал головой.

– Нет. Все они могли уехать отсюда, как, впрочем, и вы. К тому же – если это поможет защитить вашу репутацию – я могу не распространяться о том, что вы здесь делали.

Она повернулась к виконту, бросив на него пронзительный взгляд, и поежилась.

– Неужели вы думаете, что я приковывал их цепями? Запирал на замок? Держал на хлебе и воде, пока они не подчинялись моим требованиям?

– Но вы сами заявили, что будете преследовать меня. Что заставите меня выполнить все обязательства перед вами и моим женихом.

Он кивнул.

– В самом начале мне действительно приходится удерживать девушек. Обычно я использую угрозы, но все это ложь. Мои расходы минимальны.

Он тяжело вздохнул. Ему не хотелось, чтобы Линет знала о том, что на самом деле в это предприятие вложены большие средства и, если она передумает, он понесет большие издержки.

– Постарайтесь понять меня. Большинство моих девушек приезжали сюда не по своей воле. Их привозили родители или опекуны. Но я никогда не начинал работать, ни с одной из них, не просчитав предварительно все варианты. Каждая моя ученица должна понимать, на что она идет.

– Все они должны были осознавать, что им придется продавать себя?

Он кивнул.

– Потому что в итоге они получат свободу. Поверьте, стать богатой вдовой – это не так уж плохо. И ради этого стоит пройти через все несчастья и испытания. – Виконт нагнулся к Линет. – Разве у вас есть другие возможности? Вы же сами говорили, что не смогли бы обрести радость в вашей прежней жизни.

– Теперь у меня нет дороги назад, к моей прежней жизни. Я слишком скомпрометировала себя...

Марлок посмотрел на нее с пониманием и снова кивнул. Это было правдой.

– Но у вас есть и другие варианты, – заметил он. – Например, уйти в монастырь. Или стать простой рабочей. Вы хотите для себя такую жизнь?

Линет задумалась, качая головой. Нет, она не годилась в рабочие, пусть даже низший класс и принял бы ее к себе. Что касается монастыря, то она много лет назад отказалась от этой мысли. Возможно, в ней было слишком много жизненного огня, чтобы ее привлекало пребывание в монастыре.

– Значит, все они остались у вас? – спросила она. – Даже после осмотра врача?

– Да, все девушки предпочли остаться. Я не стал бы их удерживать, если бы они решили уехать. – Виконт вздохнул, понурив голову. – Я знаю, что вы мне не поверите, Линет, но я никогда и никого не удерживал здесь насильно. Ну, только первые несколько дней. Все девушки сами выбрали свой путь. И я делаю все, что в моих силах, чтобы этот путь оказался счастливым для них.

Линет так внимательно смотрела на Адриана, что ему показалось, будто она взвешивает каждое его слово. Смутившись, он отвел глаза в сторону и сказал:

– При осмотре этот врач намеренно вел себя холодно, будто вы не человек, не личность. Это потому, что с подобным отношением вам еще не раз придется столкнуться, пока не состоится свадебная сделка. Для меня важно, чтобы вы поняли это с самого начала. Иначе вы никогда не будете довольны своим браком.

Она фыркнула, что ей самой показалось в высшей степени неприлично.

– Вы можете представить себе что-то более интимное, чем обследование, когда этот врач касался моего тела в таких местах, как сегодня?

Он опустил глаза. Нет, он не мог. Но ей придется научиться принимать это и многое другое от своего мужа. В течение многих лет.

– Линет... – начал виконт.

– Расскажите мне о других девушках, – перебила она Марлока. Ее голос звучал ровно. Взгляд был твердым. Он решил, что позволит ей так разговаривать, потому что сейчас Линет больше всего на свете нуждалась в том, чтобы снова почувствовать, что она управляет своей жизнью самостоятельно. – Расскажите мне, как они вели себя.

– Одри ругалась, швыряла вещи, но потом остыла и мы поговорили. Очень скоро она согласилась остаться. Видите ли, она была незаконнорожденным ребенком. В детстве ее все время отталкивали в сторону и прятали. Ей хотелось богатой жизни, и она стремилась получить ее любыми средствами.

Адриан глубоко вдохнул, вглядываясь в лицо Линет и пытаясь определить, что она чувствовала. Он хотел понять, как ему следует вести себя дальше. Но лицо девушки оставалось бесстрастным, и он продолжил:

– Сюзанна плакала. Она рыдала два дня и три ночи напролет. Она была из бедной семьи, очень бедной семьи... Но она была завораживающе красива; при взгляде на эту красавицу, аж дух захватывало, и ее родители пожелали воспользоваться этим.

Он отвернулся, вспомнив, какая боль таилась в хрустально-голубых глазах Сюзанны.

– Ее осмотр провела женщина-акушерка, которая потом уехала из Лондона. Но даже после этого Сюзанна чувствовала, что ее предали. – Виконт вздохнул. – Я думаю, что она поняла лучше всех нас, что произошло. Она оплакивала потерю своей мечты. Затем, через два дня, она сказала мне, что готова. Вот так. И она действительно была готова. – Он взглянул на Линет. – Сейчас ее муж прикован к постели. Скорее всего, он не протянет даже до весны.

Внезапно Марлок наклонился к Линет и заговорил, делая ударение на каждом слове:

– К сожалению, это жестокая игра. И, как у любой игры, здесь есть определенные правила. Вы продаете свое тело старому человеку, а взамен получаете обеспеченную жизнь. Вы будете достаточно богатой, чтобы вывести свою сестру в люди. Вы сможете дать своему брату хорошее образование. У вас хватит денег на то, чтобы блистать в обществе, путешествовать, заводить любовников – делать все, что вам заблагорассудится.

Она ответила слабым кивком и прошептала:

– А другие девушки... тоже поняли это? Согласились с этим?

– У каждой из них были свои основания для слез и праведного гнева, но, в конце концов, все они осознали, что это их собственный выбор. Конечно, это нельзя назвать счастливым выбором. Правильнее было бы сказать, что им приходилось выбирать лучшее из худшего.

Виконт замолчал, украдкой наблюдая за Линет. Он заметил, что ее взгляд как будто застыл, и она смотрит на него, не отрывая глаз.

– Однако, признаться, вы первая, кто задает мне такие вопросы. Только вы одна дали выход своим чувствам, а затем бесстрастно приняли свое положение. – Он снова замолчал, пытаясь разгадать ее мысли. – Я знал с самого начала, что вы умны. Но это... – Он легким жестом указал в ее сторону. – Это очень необычно.

– В общении со своим отцом я рано поняла, что все эти эмоции ни к чему не приведут. Ни слезы, ни истерика, ни мольба не могли заставить его изменить свое решение. Слабый шанс оставался только в том случае, если я пыталась убедить его с помощью разумных доводов.

Виконт понимающе кивнул. Ему хотелось расспросить ее подробнее. Похоже, отец Линет сыграл значительную роль в жизни своей дочери, и виконт хотел знать о нем больше.

– Ваш отец нечасто менял свое решение, не так ли?

– А вы? Часто ли мужчины меняют свои решения? Виконт вздохнул и провел рукой по волосам.

– Нет, – согласился он. – К сожалению, среди тех, которых вы повстречаете, таких наверняка не будет. Тем более их не будет среди претендентов, которые захотят жениться на вас.

Линет отвела взгляд, и на мгновение он почувствовал облегчение. Для него было невыносимо видеть боль в ее глазах.

– Тот человек, которого... вы выберете для меня... – Она умолкла, словно подбирая слова.

– Да? – осторожно спросил он.

Поскольку в ее взгляде сквозила неуверенность, он решил успокоить ее:

– Помните, что я обещал честно ответить на любой ваш вопрос. Она кивнула.

– Я хочу спросить о том человеке, за которого я выйду замуж. Он, скорее всего, будет требовать от своей жены, чтобы она исполняла его особые желания. Возможно, у него будут необычные пристрастия?

Адриан помедлил с ответом. Ей многое удалось почерпнуть за дни пребывания в его доме, но он опасался говорить слишком много. Никто не смог бы легко пройти через такое, тем более дочь священника, которая только что пережила самое большое унижение за свою недолгую жизнь.

– Вы обещали мне, – прошептала она. – Я хочу знать правду. Покусывая нижнюю губу, он заговорил:

– Да. Ваш жених, несомненно, будет четко знать, чего хочет, и его наклонности могут быть весьма, своеобразными. Но, уверяю вас, я сделаю самый лучший выбор. Я проведу тщательный анализ качеств ваших женихов и...

– Нет.

Он нахмурился.

– Простите, что вы сказали?

Виконт невольно отодвинулся от нее. Он не мог уступить ей в этом. Только не в этом. Но Линет была непоколебима.

Она вскочила и с твердостью посмотрела на виконта, сидевшего на ее постели.

– Я вам этого не позволю! – Ее голос звучал непреклонно. – Я продам себя за титул и деньги, которые он мне принесет, чтобы у моей матери был свой собственный дом, чтобы моей сестре не пришлось повторить мою судьбу. – Она часто заморгала от застилавших глаза горьких слез. – И чтобы мой брат смог учиться в колледже. – К счастью, ее голос не дрогнул, но ей пришлось остановиться и сделать вдох, прежде чем продолжить: – Я выбрала это сама. Я по своей воле обратилась к вам. Поэтому я сама буду выбирать себе жениха.

Марлок вздохнул. Он должен был предвидеть это. Он должен был догадаться, что Линет будет настаивать на этом. По правде говоря, все его девушки тоже просили о праве на выбор. Но он жестко отказывал им. Под его спокойным, но твердым взглядом их решимость быстро сходила на нет. В итоге он принимал решение сам.

Сейчас виконт понял, что с Линет это не пройдет.

– Когда занимаешься подобными вещами, приходится учитывать много факторов, – медленно произнес он. – Даже когда делается предложение, могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые необходимо обсудить.

– Я думаю, что моих умственных способностей вполне хватит для того, чтобы справиться с этой задачей.

Он поерзал на кровати. Ему не хотелось отнимать у нее ощущение собственной значимости.

– Ведение переговоров – тонкий и непредсказуемый процесс, – осторожно заметил виконт.

– Согласна. – Линет легким шагом прошлась по комнате. – Вы будете вести все переговоры. Но в результате выбор мужа сделаю я. – Она повернулась к нему. – Если мы не придем к согласию в этом пункте, я сегодня же уезжаю отсюда. Немедленно. Невзирая на последствия.

Он внимательно посмотрел на нее. Линет говорила это не ради красного словца. Марлок видел это по твердой линии ее подбородка, по выпрямленной спине и уверенному взгляду. И все же он попытался переубедить ее, поскольку ситуация складывалась необычно.

– Вы должны позволить мне вычеркнуть из списка тех, кто вам не подходит, – настаивал он.

Надеясь отвлечь ее, он совершил ошибку. Девушка отрицательно покачала головой.

– Я буду выбирать сама.

На этот раз, виконт не пошел на попятную. Поднявшись с кровати, он взглянул на нее с высоты своего роста и настойчиво произнес:

– Выбор может быть очень большим, а история жизни каждого джентльмена очень запутанной. – Помедлив, чтобы она, как следует вникла в смысл сказанного, он продолжил: – У многих из них есть секреты, какие-то предпочтения, о которых я вам не скажу.

Она должна была понять то, что он был непоколебим в этом вопросе. Если он скажет, что один из претендентов не подходит ей, Линет придется поверить ему на слово.

– Вы должны положиться на меня, – настаивал Марлок. – Клянусь Богом, что я предварительно поговорю об этом с вами. Но существуют некоторые вещи, о которых я не смогу рассказать вам, потому что уже пообещал этим джентльменам хранить тайну. – Он сделал паузу. – Все девушки были довольны моим выбором.

Сказав это, виконт тут же пожалел о вырвавшихся из его уст словах. Он не хотел обсуждать с Линет свой предыдущий опыт. Линет заметно отличалась от всех его учениц. И то, что нравилось им, ее, могло не устраивать, поскольку на некоторые вещи она реагировала совершенно по-другому. Но этот довод подействовал на нее. Она задумалась, и Марлок смог привести следующий аргумент.

– Именно поэтому вы и обратились ко мне, – мягко убеждал он ее. – Потому что мне известны вещи, которых не знаете вы. – Виконт не смог устоять против того, чтобы погладить ее по руке. – Доверьтесь мне.

Она молчала, и он убрал руку. Ему хотелось пройтись по комнате, чтобы унять беспокойство, от которого у него все внутри сжималось. Но он не стал этого делать. Линет пристально смотрела ему в глаза; ее взгляд был таким холодным, что у него появилось странное ощущение, будто его способности и качества взвешивались и оценивались точно так же, как это делалось сегодня днем при обследовании тела Линет.

Она долго принимала решение. Наконец девушка кивнула головой так величественно, словно была королевой.

– Вы можете свести этот список к пяти кандидатурам. Виконт облегченно вздохнул, удивляясь тому, с каким волнением он ожидал ее ответа.

– Тогда по рукам, – улыбнувшись, произнес он и направился к двери.

Но Линет взяла его за руку, и ему пришлось остановиться. Марлок, конечно, мог освободиться от нее, но он предпочитал действовать вместе с этой девушкой, а не вопреки ее целям. Развернувшись, он посмотрел ей в глаза.

– Значит, я сама выберу из этих пяти? – настаивала она. – Окончательное решение будет за мной?

Виконт быстро прикинул в уме возможные варианты. Честно говоря, он обычно сужал список до двух женихов, максимум до трех. Кроме того, у него в запасе всегда имелись, по меньшей мере, два претендента. Вероятно, ему удастся предоставить ей пять кандидатов, чтобы быть уверенным в правильности ее выбора.

Однако он не испытывал никакого желания полностью уступать ее требованиям. Девушка не должна забывать, что он ее учитель, а значит, имеет право контролировать ее.

– Из трех, – твердо произнес он. – Принимать решение будете вы.

Линет отвела взгляд. Марлок сумел-таки загнать ее в ловушку, и она поняла это. Он мог вообще не вести никаких переговоров с ней. На самом деле, ни одной из своих учениц он не позволял подобных вольностей. И все же – странное дело! – его это не беспокоило. Линет сделает прекрасный выбор.

– Существуют вещи, о которых вам не нужно знать. Вы сами не захотите знать о них. Клянусь вам, Линет, ваше счастье – главный предмет моих забот.

Она покачала головой.

– Неправда. Главным предметом забот виконта Марлока является его богатство.

Он едва не вступил в спор с ней, но затем передумал. Линет была права, хотя и не во всем. Действительно, его будущее зависело от того, удастся ли ей выйти замуж за состоятельного человека. Однако он никогда не выдаст ее за монстра, даже если ради этого ему придется пожертвовать обеспеченным будущим, даже если он потеряет все, что нажил с того дня, как начал заниматься этим грешным ремеслом.

Он заметил, как она нервно сглотнула, обдумывая свои возможности, и понял, как нелегко ей дается решение. Это было явственно видно по ее учащенному дыханию, твердо сжатым губам и распрямленным плечам.

– Хорошо. Пусть будет три.

Ее голос был мягким, но в нем по-прежнему звучала решимость. Виконт знал, что она будет неукоснительно придерживаться условий их договоренности.

Поведение Линет произвело на него большое впечатление, и он в знак заключения сделки протянул ей руку.

– Клянусь честью, Линет, я предоставлю вам самый лучший выбор, какой только будет возможен. Но ничего больше я не могу обещать вам.

Она помедлила, глядя на его протянутую руку, затем посмотрела ему в лицо.

– Вы клянетесь своей честью, – повторила она. – Но чего стоит ваша клятва?

Это был хороший вопрос, и Марлок в который раз по достоинству оценил ее проницательность. Тем не менее, прямота Линет рассердила виконта.

– Вся эта торговля держится исключительно на моей чести, – холодно заявил он. – Как вы думаете, смог бы я выдать замуж хоть одну девушку, если бы какая-нибудь из невест не оправдала моих обещаний? Моя честь не подлежит сомнению!

В глазах Линет на мгновение зажглась искорка.

– Не подлежит сомнению? О, я не верю этому, милорд. Правда, не верю. – Не давая ему открыть рот, чтобы он успел возразить, она схватила виконта за руку и с неприкрытой иронией добавила: – Но я принимаю ваши заверения. И благодарю вас за них.

Он пожал ей руку, с изумлением глядя на эту удивительную девушку. Ни одна из его подопечных не вела себя подобным образом. Уже уходя из ее комнаты, Марлок вдруг задумался о том, правильно ли он повел себя в этой ситуации. Или же хозяйкой положения была Линет?

Появись эта мысль раньше, виконт бы, несомненно, расстроился и разозлился от сознания, что потерял контроль над своей ученицей. Но – и это весьма удивительно – сейчас он совершенно не обеспокоился, а даже наоборот, чувствовал себя воодушевленным. Так или иначе, но Линет продемонстрировала свою готовность к началу учебы.

«Да – подумал он с внезапной радостью, – теперь я действительно могу начинать».

Глава 9

Этой ночью она спала обнаженной.

После перенесенного унижения у Смайта ей казалось закономерным, что все привычки ее прежней жизни должны быть уничтожены. Линет не нужно было напоминать об указании виконта, который требовал, чтобы она сожгла свою ночную сорочку. Девушка сделала это сразу же после того, как виконт вышел из ее комнаты.

Прежняя Линет исчезла. Новая Линет, повернулась лицом к странной жизни, которую предлагал ей Марлок.

Глядя, как догорает ее сорочка, она поклялась себе в том, что станет так же горяча, как этот огонь, который пожирал остатки белой ткани. Она будет привлекать к себе мужчин, как огонь в лампе привлекает мотыльков. Они будут желать ее. Они будут хотеть ее. И один из них дорого заплатит за то, чтобы обладать ею.

И когда, наконец, этот человек умрет, она станет свободной.

Свобода!

Это слово ласкало ее слух больше всех обещаний виконта. Она поможет своей семье так, как того пожелает. Она освободится от своего старого мужа. Она не будет зависеть от виконта, его ужасных планов и циничного расчета. Она будет делать все, о чем только можно мечтать. Вполне вероятно, что ей удастся стать учителем или же, что еще удивительнее, врачом. Она станет таким врачом, который не унижает своих пациентов. Для нее самым важным будет их здоровье и счастье. После приема в кабинете Линет у пациентов не возникнет желания долго тереть себя мочалкой, чтобы избавиться от омерзительных воспоминаний.

Но сейчас ей нужно хорошенько выспаться. Свернувшись клубочком, Линет натянула одеяло до самого подбородка и заснула.

Ей приснился дурной сон.

В нем были холодные руки, цепкие пальцы и ровный, неумолимый голос ее тюремщика – виконта Марлока.

– Это было необходимо, – говорил он.

Он повторял это снова и снова, пока Линет не закричала, выплескивая всю свою ненависть к этому отвратительному человеку.

Через минуту виконт вбежал к ней в комнату, и она поняла, что он действительно находится рядом с ней, а не во сне. Не в силах сдержаться, Линет велела ему убираться отсюда.

Марлок не послушал ее. Он нагнулся к девушке и прикоснулся пальцами к ее лбу. Это прикосновение подействовало успокаивающе, но одновременно вызвало в ней ярость. Линет метнулась в сторону и с ненавистью стала отбиваться от него. Ее удары были сильными, грубыми и полными злобы. И все же они не оказывали никакого воздействия на мужчину. Он ловко увертывался от них и ласково, но твердо пытался остановить ее. Марлок знал, что нужно подождать, пока она устанет и ее гнев пройдет.

Гнев ушел, но страх остался. Линет не заметила, когда в ней произошла перемена. В эти мгновения она не была разумным существом. Она лишь чувствовала опустошенность и заполнивший душу леденящий страх.

– Не убегайте! – резко приказал он.

Она даже не понимала, что собиралась бежать. Повелительный тон заставил ее замереть на месте, и Линет показалось, будто ее заковали в железные цепи. В безотчетном страхе она, наконец, остановилась, ощущая во всем теле тяжесть.

Что будет дальше? Какая еще грязь запятнает ее душу? Кто еще к ней теперь прикоснется своими мерзкими пальцами? Она съежилась, испытывая желание забиться в какой-нибудь угол. Но постепенно у нее возникло новое ощущение.

Рука.

Линет заплакала. Она ясно слышала всхлипывания, но лишь малая часть ее разума осознавала, что плачет она сама. Этот плач был таким жалобным, словно скулила какая-то собачонка.

Рука продолжала ласково касаться ее. Она нежно гладила ее по лбу, словно Линет была ребенком.

– Вы в безопасности, Линет. Никто не обидит вас.

Девушка слышала эти слова, но не могла вникнуть в их смысл.

– Это был кошмар. Он уже закончился. Ш-ш-ш...

Она почувствовала, как большой палец виконта погладил ее по щеке и стер слезы, которых она не замечала.

– Это был просто страшный сон.

Она зарылась лицом в подушку, содрогаясь от рыданий и чувствуя, что плотина внутри нее прорвалась.

– Это был просто сон, – повторил виконт.

– Нет, – возразила она, громко всхлипывая. – Все это было на самом деле.

Он ничего не ответил ей. Он легко прижал ее к себе и, пока Линет плакала, гладил ее по волосам, потому что лицо она спрятала в подушку.

– Вы сейчас в безопасности, Линет.

Теперь она понимала, о чем он говорил ей, но рыдала от этого еще горше. Он делал все, чтобы облегчить ее боль. Но она знала, что все его слова были неправдой. Это был не сон. Он не закончился. И она не была здесь в безопасности. И еще не скоро в ее душе наступит покой.

– Не плачьте. Я здесь. Это было правдой.

– Ничего не бойтесь, Линет.

Она обхватила руками подушку и прислонилась к нему спиной. Тепло его тела, казалось, окружило Линет, согрело и утешило ее скорбящую душу. Ей пришло в голову, что, возможно, не все, что он говорил сейчас, было ложью. По крайней мере, когда он был рядом, девушка чувствовала себя защищенной.

– Останьтесь, – прошептала она.

– Конечно.

Виконт пробыл с ней всю ночь.

Когда сквозь шторы проникли первые лучи рассветного солнца, Линет, наконец, перестала плакать. Они заснули вместе.

Но проснулась она одна.

Оглядевшись, Линет с ужасом поняла, что уже был день. Она прислушалась, и ей стало ясно, что виконта в его спальне не было. Вокруг царила зловещая тишина. Она подумала, что весь вчерашний день был ужасным, но не сразу вспомнила, что случилось на самом деле, а что было сном. Без сомнения, визит к модистке был реальным. И ее сделка с виконтом была настоящей.

А что касается ее кошмарного сна... Линет задумалась. Ее рука невольно потянулась к подушке. Она прижалась к ней лицом и вдохнула. Хотя на подушке не осталось даже вмятин от его головы, она почувствовала слабый запах лавровишневой воды. Он был с ней этой ночью. Он нежно обнимал ее, пока она плакала.

Возможно, виконт просто заботился о своем деле. Ведь он потратил на нее достаточно времени и денег. Если ей не удастся выйти замуж, он все потеряет. Но Линет предпочла отказаться от этой мысли. Она верила, что он мог быть ласковым с ней.

Она встала с постели, быстро оделась и спустилась вниз. Учитывая столь поздний час, она не ожидала встретить баронессу, однако надеялась найти записку от Марлока с указаниями на сегодня.

Открыв дверь в кухню, она едва не столкнулась с Данвортом. Его грубое лицо расплылось в широкой улыбке.

– О, вы уже встали! Ну что, наплакались вдоволь? Уже легче? Линет испуганно заморгала, захваченная, врасплох столь откровенным заявлением.

– Вы знаете обо всем, что происходит в этом доме? – внезапно спросила она.

Он фыркнул.

– Нет, не обо всем. Но по большей части знаю. – Он повернулся и поставил перед ней стул. – Баронесса сейчас пьянствует, поэтому у вас есть время, чтобы спокойно перекусить. Что мне приготовить для вас?

Нахмурившись, Линет взглянула на него и спросила:

– Она сейчас пьет?

– Да, – ответил он, доставая сковороду. – Она всегда пьет после того, как отводит девушек на обследование к врачу. Она переносит это почти так же тяжело, как и они. Ну что ж, – спросил он, усмехаясь, – начнем с пары яиц, мисс? Моя матушка всегда говорила, что хорошее яйцо утром искупает плохо проведенную ночь. – Он нагнулся к ней и подмигнул. – Даже если это на самом деле не утро, а день.

Линет кивнула с отсутствующим видом.

– Да, было бы неплохо съесть яичницу, – сказала она, думая о баронессе.

Вчера эта женщина была холодна и жестока с ней. Казалось, она снова превратилась в ведьму. Неужели баронесса намеренно напустила на себя такой вид, чтобы отстраниться от происходящего в кабинете Смайта? Возможно, она считала, что холодный тон сделает эту пытку менее мучительной, а сочувствие лишь усилит страдание.

«Да, это не исключено», – с неодобрением подумала Линет. В какой-то степени она понимала пожилую женщину, но простить ее не могла. Возможно, она простит баронессу, когда будет спокойно вспоминать об этом происшествии. Пытаясь не думать об этом, она обратила свое внимание на Данворта, который услужливо поставил перед ней тарелку с яичницей.

– Данворт, – решительно начала Линет. – А как другие девушки. – Она запнулась и невольно поежилась. – Что они делали, чтобы привлечь своих будущих мужей?

– Чего?

Дворецкий мыл сковороду, продолжая стоять спиной к Линет.

Она встала, подошла к нему и положила руку ему на плечо.

– Я должна знать, Данворт. Пожалуйста.

Он замер от ее прикосновения и медленно повернулся, чтобы заглянуть девушке в глаза. В его взгляде была искренняя обеспокоенность. Но Линет оставалась невозмутимой, будучи уверена, что он должен ответить на ее вопрос, поскольку для нее было очень важно знать об этом.

– Это входит в задачу виконта, мисс. Это не мое дело – пускаться в объяснения. – Данворт, не заботясь об учтивости, сбросил с себя ее руку и отвернулся. – А сейчас поешьте. Еды не так много, чтобы переводить ее понапрасну.

Но Линет не шелохнулась. Вместо этого она оперлась спиной о стену, чтобы увидеть лицо дворецкого.

– Они все были красивы?

Он перестал мыть сковороду и пристально посмотрел на нее. Линет не отвела взгляда, и он увидел, как она напутана и растеряна. Вероятно, все, что произошло с ней в последние дни, вызвало в ней страх и неуверенность в себе. Девушка поставила перед собой задачу привлечь как можно больше женихов, но не имела, ни малейшего представления о том, как это сделать.

– Да, они были красивы.

Линет вздохнула, чувствуя себя побежденной.

– Но вы красивее их в сто раз.

Линет покачала головой и с бесконечной печалью на лице снова села за свой завтрак.

– Спасибо, Данворт, – медленно произнесла она.

На этот раз он не стал отмахиваться от нее и поставил себе стул, чтобы продолжить беседу.

– Вы не верите мне. Линет пожала плечами.

– Я не настолько глупа, Данворт. Я знаю, что красиво, а что нет. Мое лицо и фигура привлекательны, но... – Она помедлила, подбирая нужные слова. – В них нет ничего особенного.

– Это правда, лицо у вас непримечательное. Зато в вашей фигуре нет никаких недостатков. Вообще, – задумчиво произнес дворецкий, – вы напоминаете мне баронессу, когда она была в вашем возрасте. У нее были такие же волосы и такая же фигура. В ее глазах горел такой же огонь. Как это ни странно, вы похожи друг на друга, словно двоюродные сестры.

Линет заморгала, ошеломленная, его словами. Она не видела в себе никакого сходства с баронессой. Однако, когда эта женщина была моложе – до того как она начала пить, – возможно, она и была похожа на нее. Скорее всего, у них был сходный цвет волос и фигура. Линет было так странно думать об этом, что она положила в рот кусочек яичницы, чтобы выиграть время и поразмыслить над этим. Данворт уверенно продолжал:

– Но мужчин привлекает вовсе не тело и лицо женщины. Так было всегда и так будет.

Он сделал паузу, выжидая наступления драматического эффекта. И он наступил: Линет слушала, затаив дыхание и забыв о еде. Наклонившись к девушке, Данворт многозначительно произнес:

– Приманкой для мужчин является любовь.

Линет почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и удивилась, что так болезненно отреагировала на его слова. Пораженная утверждениями пожилого человека, она заморгала от навернувшихся на глаза слез и прошептала:

– Но я выйду замуж не по любви.

Данворт ласково накрыл ее руку своей большой теплой ладонью.

– Я говорил не о любви мужчины, хотя, если вам удастся вызвать ее, вы всецело покорите его.

Она взглянула на него затуманенными от слез глазами.

– Что же вы тогда имеете в виду?

– Я говорю о той любви, которая должна светиться в вас. Исходить от вас. Внутри вы в десять раз женственнее, чем любая из девушек, которые были до вас у виконта. Вы добры и нежны. Вы слушаете нас, стариков, вместо того, чтобы высокомерно отмахнуться и заявить, что сами знаете ответы на все вопросы.

– Прихожане моего отца научили меня этому, да и многому другому. Понимаете, Данворт, я слушала их всю свою жизнь, но, ни один мужчина не попросил моей руки. Вообще ни о чем не попросил.

– Вот-вот, – сказал он, усмехаясь. – Именно этому вас и научит виконт. – Дворецкий снова нагнулся к ней. – Он выдал замуж, шестерых девушек. Все они теперь богаты. Вы знаете, почему он имеет такой успех?

Линет покачала головой.

– Почему?

– Виконт любит то, что он делает. Она заморгала.

– Он любит продавать девушек в жены?

Данворт нахмурился и отрицательно покачал головой.

– Если вы так считаете, значит, вы не так умны, как я думал. Линет положила вилку и, не скрывая горечи, сказала:

– Но именно это и должно произойти. Он сам мне так говорил.

– Конечно. Но ведь вас продали бы в любом случае. Если бы вы остались со своей семьей, как бы вас выдали замуж? По любви?

Линет задумалась, медленно осознавая правдивость этого заявления.

– Нет, – тихо ответила она. – Нет. Мой дядя сам выбрал бы для меня мужа.

– Значит, тогда вас все равно продали бы. Как и любую из девушек виконта. Так принято поступать с женщинами.

Могла ли она спорить, утверждая обратное, если всю свою жизнь только и видела, как несчастны женщины в браке? Среди прихожанок ее отца было так мало счастливых женщин, что ей хватило бы пальцев всего одной руки, чтобы пересчитать их. Правдой было и то, что те, кого насильно выдали замуж, составляли, по меньшей мере, половину. Но те, кто вышел замуж по любви, считали свой выбор, таким же неправильным, как и все остальные. Когда девушка выходила замуж, она теряла всякую защиту. Даже если начало брачного союза было радостным, вскоре женщина превращалась всего лишь в служанку, которая обязана исполнять желания своего мужа и воспитывать его детей.

– Виконт помогает своим девушкам найти выход. Он учит их, как можно стать женой богатого человека и как поступать с деньгами, если старик сыграет в ящик. Это и есть свобода – когда у вас есть деньги и вы знаете, как ими следует распорядиться. Именно в этом виконт видит свою задачу. И это должно стать вашей задачей тоже.

Линет покачала головой, не зная, что ответить. Чему виконт будет учить ее? Что она должна будет делать? Пытаясь добиться ясности, она спросила:

– Я должна буду любить то, что делает виконт?

– Не-е-т, – разочарованно протянул Данворт. – Вы должны будете полюбить то, чему научитесь. Господь Бог не хочет, чтобы вы считали это своим долгом или обязанностью по отношению к Англии. Я вижу, как многие девушки страдают от выбора, который они сделали, потому, что они не знают, как получать от него удовольствие.

– Получать удовольствие от чего? Он легонько похлопал ее по руке.

– Вы узнаете. Просто помните о том, что я вам сказал. Получайте от этого удовольствие. Любите это. И все будет хорошо.

Дворецкий поднялся со стула.

– Данворт, не уходите!

Линет протянула к нему руку, но он уже успел отойти.

– Я не поняла вас.

– Вы поймете, мисс. Вы обязательно поймете. – Он улыбнулся и провел рукой по волосам. – А сейчас мне нужно работать. А вас ждут уроки у баронессы.

Он был прав. Не имея другого выбора, кроме как отправиться на занятия, Линет поспешила к баронессе. Ее уроки были скучными до невозможности. Хорошие манеры. Танцы. Французский язык. Все то, что Линет прежде считала фривольным, теперь приобрело самое большое значение в ее жизни. Но настоящий интерес у Линет вызвала только книга, которую ей дал виконт. Она прочитала ее раньше срока, назначенного Марлоком, и взяла из его библиотеки новую книгу, где в доступной форме объяснялось устройство государства.

К сожалению, баронесса не проверяла ее знания о структуре английского правительства. Вместо этого она пристально следила за поведением Линет за столом, ее манерой произносить слова, сидеть и стоять и даже за ее мимикой.

– На вашем лице отражаются все ваши мысли. Разве вы не понимаете, что женщина должна скрывать свои помыслы? Мужчины не должны догадываться, что их считают идиотами.

– Тогда им не следует вести себя, подобно идиотам.

Они находились в гостиной, упражняясь в любезной болтовне, и Линет не могла себе вообразить более нелепого занятия.

– Линет, ведь вы же дочь священника. Разве вам не приходилось просиживать весь день, слушая глупости других прихожан?

Линет вздохнула.

– Конечно, приходилось.

– Тогда почему вы не хотите оттачивать свое умение? Линет с отвращением отмахнулась. Она знала, что в ней говорит дух противоречия, но не могла остановиться.

– Я не понимаю, какое отношение это имеет к привлечению жениха. Я не собираюсь выходить замуж, за полного кретина. Почему я должна учиться разговаривать с таким человеком?

– Боже мой, Линет, пора бы уже понять, что ваши намерения могут очень сильно отличаться от того, что предлагает жизнь.

– Конечно, я понимаю это, – раздраженно ответила Линет. – Но у меня ведь будет какой-то выбор. – Она ни на минуту не забывала, что виконт пообещал ей это. – Вы же не станете утверждать, что вышли замуж за барона благодаря своему искусству вести пустую болтовню?

– Я? – пораженно воскликнула баронесса. – Нет, моя девочка, я вышла замуж по самой глупой причине. Я вышла замуж по любви. – Последнее слово она буквально выплюнула.

Линет замерла, ошеломленная тем тоном, каким ответила ей баронесса.

– Я была глупой девчонкой, которая вообразила себя влюбленной по уши, и мы поженились с благословения моей семьи. Господи, какими дураками мы были! – Она вздохнула и откинулась на подушки своего кресла. – Линет, наш брак был полной катастрофой.

– Но почему? Он не любил вас?

– Боже мой, дорогая Линет, то, что женщина считает любовью, и то, что чувствует мужчина, – совершенно разные вещи. Любовь мужчины – это огонь чресел. Когда этот огонь удовлетворен, любовь мужчины направлена на то, чтобы укрепить свое положение в обществе. Именно этому я и пытаюсь научить вас. Научить вас быть настоящей леди. Вы должны знать, как поддерживать авторитет вашего мужа в обществе.

Линет попыталась понять ее, но у нее возникло много вопросов.

– Но если вы знали обо всем, если вы все делали для мужа, тогда почему ваш брак был неудачным?

Баронесса не торопилась с ответом. Отложив в сторону свою вышивку, она встала и потянулась к бутылке шерри, которую постоянно держала при себе.

– В моем случае, – выдавила она, – были определенные сложности. Видите ли, мой муж предъявлял дополнительные требования к жене. А теперь, – твердо произнесла она, – пожалуйста, произнесите эту фразу по-французски: «О, сэр, вы необыкновенно умны!»

Так прошел остаток дня. За обедом занятия продолжились, и баронесса с особым пристрастием критиковала Линет во время еды. В результате обед был испорчен, а у девушки появилась ужасная головная боль. К ней добавилась боль во всем теле – очевидно, от постоянного сидения с выпрямленной спиной. Когда, наконец, Линет добралась до своей постели, она обрадовалась, как никогда в жизни.

Если бы виконт был дома, все наверняка прошло бы намного легче. Хотя, конечно, мнение Марлока об успехах Линет могло бы еще больше смутить ее. Она, несмотря ни на что, старалась прислушиваться к нему. Ей почему-то казалось, что все его суждения и оценки очень важны для нее.

Возможно, это объяснялось тем, что теперь она знала о его успешном предприятии относительно тех шести девушек, которых он удачно выдал замуж. Или же в пользу виконта говорило его положение в обществе.

Так или иначе, но сейчас ей не хватало Марлока, который как назло отсутствовал весь день. Вернулся виконт очень поздно. Линет невероятно устала, но еще не спала. Услышав его шаги на лестнице, она испытала облегчение и с нетерпением ожидала, когда он войдет в ее спальню.

Ей не пришлось долго ждать. Уже через пару минут виконт открыл дверь и стал на пороге, прислушиваясь, не спит ли она.

Линет не собиралась притворяться, что уснула, и негромко произнесла:

– Милорд?

– Вам уже лучше, Линет?

Она ответила без колебаний:

– Да.

– Как вы думаете, сегодня вам удастся заснуть без кошмаров? Она ответила не сразу, но, когда заговорила, ее голос звучал уверенно:

– Сегодня все будет в порядке.

– Хорошо, – сказал он, вздохнув. – Тогда отдыхайте. Как только будут готовы ваши платья, вы начнете выезжать в общество. Поэтому высыпайтесь, пока у вас есть возможность.

Линет растерялась, не сразу осознав услышанное. Она внезапно села на кровати, даже забыв о том, что следует прикрыться простыней.

– Так быстро? – спросила она, испытывая одновременно приятное волнение и отчаяние. – Ведь мне еще многому нужно научиться.

Виконт пожал плечами, улыбаясь. Он тоже выглядел уставшим. Возможно, работа отнимала у него больше сил, чем это выглядело со стороны.

– Моя тетушка считает, что вам еще нужно шлифовать манеры, однако на первых порах сойдет и так. Единственное, чего вам не хватает для выхода в свет, – это одежда, – сказал Марлок и повернулся, чтобы выйти.

– Но я не могу прямо сейчас начинать выезжать! Ведь я еще не научилась, как привлекать женихов.

Услышав ее последнюю фразу, он остановился.

– Привлекать женихов?

Линет смущенно кусала губы. Что такого она сказала? Но по изумленному выражению на лице виконта она поняла, что ее слова ошеломили его.

– Разве не в этом все дело? Я должна знать, как привлечь богатого мужчину.

Когда он заговорил, в его голосе не было осуждения, и это согрело ее.

– Вам не нужно беспокоиться об этом, Линет. Уверяю вас, вы получите мужа.

– Но ведь...

– Достаточно, Линет. Вы – моя ученица. Позвольте своему учителю спокойно составить план уроков.

Он покинул ее, осторожно прикрыв дверь, соединявшую их комнаты.

...Я еще не научилась, как привлекать женихов.

Когда Адриан ложился в кровать, слова Линет все еще звучали в его ушах. Боже мой, какая же она необычная женщина! Марлок не понимал, каким образом и когда она успела принять эту непростую для нее ситуацию, и даже более чем принять. Похоже, она испытывала радостное нетерпение в предвкушении своей новой жизни.

Разве не в этом все дело?

Он улыбнулся, вглядываясь в темноту. Несомненно, именно в этом. Но после тех мучений, которые ей пришлось вытерпеть вчера днем, он даже не рассчитывал, что в ближайшее время сможет говорить с ней на эту тему. Однако девушка сама затронула столь болезненный вопрос... «Ну что ж, – подумал он, развязывая галстук, – это как раз то, что нужно в предстоящем сезоне».

И все же ее поведение беспокоило его.

Виконт повернулся и посмотрел на закрытую дверь, которая вела в комнату Линет. Обычно он сам закрывал ее, а сегодня девушка, вероятно, опередила его. Она была очень умна. Единственное, что удерживало ее здесь, – это недостаток знаний. Но она быстро научится в предстоящие дни и, скорее всего, очень хорошо научится.

Господи, ни одна из его учениц даже не взглянула на книгу об инвестициях, пока он сам не настоял на этом. Но Линет не только прочитала ее от корки до корки, но и взяла еще одну – он своими глазами видел новую книгу на ее ночном столике. Когда она успела стать такой практичной? И такой... активной?

А чего, собственно, он хотел? Линет пришла к нему по своей воле. Ее не спровадили сюда, отчаявшиеся родители. Это был ее выбор. Только одна Линет из всех его учениц осведомилась о том, будет ли баронесса выезжать вместе с ней. Неужели у нее хватит смелости, чтобы отважиться делать это самостоятельно?

Да, эта маленькая Линет не промах. Она весьма целеустремленная и настойчивая. Трудно представить, что произойдет, когда она научится всему и начнет покорять Лондон. Останется ли она в его власти? Ей уже удалось вынудить его дать обещание, что он предоставит ей право выбора своего будущего мужа. На какие новые уступки она заставит его пойти? Какие вольности она позволит себе, не спрашивая на то его разрешения?

Виконт лег в постель, чувствуя, как в нем нарастает беспокойство. Если она пойдет далеко, он не сможет управлять ею. И тогда, возможно, она выберет путь, который приведет ее к гибели...

Он уже сталкивался с подобными случаями. С Одри, например. Хотя Линет вовсе не была похожа на его первую девушку, в одном они были одинаковы. Когда Одри после мучительных размышлений все-таки осталась в доме Марлока, она перестала делиться с ним своими мыслями и опасениями. Она больше не доверяла ему. Да, она прислушивалась к его советам, но, в конце концов, приняла собственное решение, не задумываясь над тем, какой ценой ей придется за него заплатить. А ведь речь шла, о ее душе...

Среди всех его девушек именно Одри смотрела на него пустыми глазами. Связь между ними оборвалась, осталась лишь горечь утраты.

Виконт давно смирился со своей неудачей с Одри, но мысль о том, что между ним и Линет может наступить охлаждение, ужасала его. Но как он может остановить это?

«Наверное, уже поздно», – подумал он, испытывая тошнотворный страх. Может быть, его единственная надежда состоит в том, чтобы форсировать события? Может, ему стоит поторопиться и научить ее большему, нежели она была в силах понять? Если повезет, Линет выйдет замуж до того, как возненавидит его.

Вздохнув, он лег на спину и заложил руки за голову. Физические страдания, не шли ни в какое сравнение с душевной болью. Многие обвиняли его в бессердечности, и порой он сам начинал в это верить. Но правда заключалась в том, что виконт оплакивал каждую девушку, сожалея о том, что ему приходилось делать с ней. Недели, иногда целые месяцы проходили после свадьбы, а он по-прежнему мучился.

С Линет он чувствовал себя по-другому. Связь между ними установилась быстрее, чем с другими. К тому же эта связь казалась ему настолько глубокой, что он не мог держаться отстраненно. Он страдал от ее унижения, ее мучений, хотя никогда прежде не испытывал ничего подобного ни с одной из своих девушек.

И если он оплакивал всех своих учениц, что будет, когда Линет выйдет замуж? Что тогда ему придется перенести?

Подавленный, разуверившийся в собственных силах, он обнял холодную подушку и вздохнул. Его чувства не имели значения. Что бы ни ожидало их в будущем, путь Линет был определен.

И его тоже.

Глава 10

«Сегодня мы пойдем в оперу. Баронесса выберет для Вас платье. М.».

Линет сложила записку и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она пойдет сегодня в оперу? Три дня назад виконт говорил ей, что скоро она начнет выезжать в общество. Но девушка не рассчитывала, что пошив ее платьев займет так мало времени. Она думала, что ей предстоит еще многое узнать о том, как заполучить себе мужа. Но все, что она узнала, касалось хороших манер, а не мужчин.

Баронесса, сидевшая рядом с Линет, заглянула ей через плечо и прочитала послание виконта. Громко фыркнув, она взяла свою чашку с чаем и деловито произнесла:

– Он торопит вас. Я предупреждала его о том, что вы еще не готовы, но ему, похоже, не терпится.

Линет повернулась к своей компаньонке. – Вы считаете, что я еще не готова? Баронесса покачала головой.

– Да, вы абсолютно не готовы. Вы еще такая неотесанная! Боже мой, девочка, вы до сих пор не избавились от волос на ногах. – Не скрывая своего отвращения, она поморщилась и добавила: – Но Адриан должен торопить события.

Линет нахмурилась, пытаясь не терять нить разговора.

– Я не избавилась от волос на ногах? Баронесса отмахнулась.

– Вы все сами узнаете. Сегодня днем. Я назначила для вас урок танцев, но он торопится. – Она вздохнула, прихлебывая чай. – Наверное, это потому, что вы у него последняя. Он хочет как можно быстрее покончить с этим.

Линет потрясенно повторила, превращая утверждение баронессы в вопрос:

– Я у него последняя?

Баронесса молчала, намазывая вареньем ломтик хлеба. Когда она заговорила, ее голос звучал отстраненно:

– Вы должны удачно выйти замуж, Линет. Ваши деньги помогут моему племяннику привести в порядок его земли. По крайней мере, он так говорит.

– У него есть земли? Где-то в окрестностях Лондона?

– Он получил их по наследству. От них никакого толку, но он все равно делает все возможное. – Баронесса пронзительно посмотрела на Линет. – Но только если вы удачно выйдете замуж. Когда виконт получит за вас деньги, он бросит это жалкое занятие с невестами для богачей и станет хозяином своего наследства. А если вы выйдете замуж за бедного человека, мы все попадем в долговую тюрьму.

По жесткому выражению лица баронессы Линет догадывалась, что ситуация действительно была очень серьезной. Девушка вспомнила о том, в каком состоянии была кладовая, когда она приехала сюда.

– Он вложил в имущество весь свой доход?

– Да. И не забывайте об этом, когда он сегодня вечером повезет вас в оперу. – Баронесса поднялась с кресла. – Пойдемте. Мы должны позаботиться о ваших ногах. Я знаю, что это может показаться вам странным, но виконт узнал об этом от своих иностранных друзей. Некоторым мужчинам нравится гладкая кожа, особенно на ногах.

– Я не понимаю... – попыталась возразить Линет, но баронесса тут же, оборвала ее.

– Не задавайте лишних вопросов. Просто терпите, – строго сказала она и, схватив девушку за руку, вытянула ее из кресла.

Линет понимала, что следует быть благодарной за все внимание, которое баронесса Хантли уделяла ей, преклоняться перед ней за ее мудрые советы о том, как стать красивой.

Возможно, в глубине души она на самом деле была признательна пожилой леди, но сейчас не могла испытывать ничего, кроме досады и злости. Когда баронесса содрала застывший воск с ее ноги чуть ли не вместе с кожей, Линет почувствовала себя совсем несчастной.

– А-а-ай!

– Мужчинам нравятся гладкие, нежные ноги, – невозмутимо приговаривала баронесса.

Линет уставилась на покрасневшую кожу.

– Господи, что вы делаете?

Это, разумеется, был риторический вопрос. Девушка прекрасно понимала, что происходит. Баронесса наносила на ее ноги горячий воск, и, признаться, поначалу это было даже приятно. Воск был мягким. Он согревал, доставляя ей удовольствие.

Но затем баронесса прижимала поверх воска кусок плотной ткани и резким движением срывала все это вместе с волосками.

– Ой! Баронесса, это все действительно необходимо? Женщина, пыхтя от старания, сердито посмотрела на нее.

– Неужели вы думаете, что я занималась бы этим просто так, из собственных побуждений? – Она прошлась по своему лицу пуховкой, смахивая волоски. – Поверьте мне, это очень помогает. Иногда женихи испытывают непреодолимое желание прикоснуться к ногам своей избранницы. Посмотрите, какие у них будут глаза, когда вы выйдете без чулок. А сейчас ваша кожа такая же гладкая, как и ваша... как попка у ребенка. Она снова протянула руку за воском. – Таким способом нам удалось привлечь множество женихов.

– Но я не позволю никому прикасаться к моим ногам. По крайней мере, до свадьбы. Вы слишком торопитесь... Ай!

Линет скривилась от боли и снова посмотрела на покрасневшую кожу. Затем она более внимательно рассмотрела свои ноги. Странно, но они действительно выглядели красивее.

– Скажите спасибо, что я закончила на бедрах. Когда удаляешь остальные волосы, боль просто адская.

Линет нахмурилась, размышляя, какие остальные волосы имела в виду баронесса. Через мгновение ее глаза расширились от ужаса.

– Неужели вы...

– Да-да, именно это я и имею в виду. – Баронесса уперла руки в бока и снисходительно посмотрела на Линет. – Я уже говорила вам, – ласково сказала леди, – у некоторых женихов своеобразные вкусы. Но не беспокойтесь, сегодня мы не будем этого делать. Может быть, нам никогда и не придется этого делать. – Она нагнулась к Линет. – Но вы должны знать это, Линет. Это неотъемлемая часть вашей работы, призванной развлекать вашего будущего мужа. Некоторые мужчины любят это как разнообразие.

Она вернулась к своей работе и твердой рукой нанесла воск на ногу Линет.

– Я всегда считала, что развлечение – это пение. Оперные спектакли. А еще приемы, – подавленно произнесла Линет. – А это вовсе не то, что я думала. – Она показала на свою пульсирующую от горячего воска ногу.

– Это для его развлечения, моя дорогая. А не для вашего. – Баронесса протянула руку за куском материи. – Слушайте, что я вам скажу. Они любят новизну и необычные ощущения. Если вы не хотите, чтобы ваш муж стал искать развлечений на стороне... – Она пристально посмотрела на Линет. – А вы, разумеется, не хотите этого. Тогда вы должны уметь меняться тысячу раз. Каждую ночь он будет мечтать о чем-то другом. Иногда о чем-то единственном в своем роде. Это одно из ваших орудий.

– Но я не верю, – сказала Линет, хватаясь за край кровати, – что удаление волос... в этом месте... действительно необходимо.

– Конечно, для дочери священника в этом нет необходимости. Но для одной из девушек виконта это очень бы пригодилось. Но не сейчас. Мы еще не занимались вашим лицом. А теперь молчите.

Баронесса нагнулась, и Линет закусила губу, приготовившись перетерпеть боль.

Пытка продолжалась. Когда Линет грубо втолкнули в ванну с холодной водой, она с нежностью подумала о пропущенном уроке танцев.

– Холодная вода освежает кожу, – сказала ей баронесса. Затем ее намазали ароматическим маслом с таким сильным запахом, что ей стало тошно.

– Возможно, вы правы. Этот аромат слишком сильный. Ее снова погрузили в ванну с холодной водой.

Баронесса выщипала волоски на ее лице, а потом занялась ее прической.

– Ваши волосы слишком прилегают к голове, – говорила женщина, завивая их в локоны. – Вы должны научиться приподнимать их у корней при помощи заколок или даже клея, если понадобится. Но вы должны приподнимать их!

Наконец, к счастью, Линет позволили надеть сшитое для нее платье.

– Одевайтесь быстро, Линет. Виконт не любит, когда его заставляют ждать.

Линет устало кивнула. Вечер еще не начинался, а она уже чувствовала себя измотанной. Но потом она увидела свое платье.

– Что это? – выдохнула она, уставившись на него.

– Ваше платье, разумеется.

Глаза Линет едва не вылезли из орбит.

– Но оно... оно просто неприлично!

– Не смешите меня, – ответила баронесса, протягивая ей элегантное голубое платье. – Вы сами выбирали фасон.

– Конечно, я сама выбирала фасон! – резко возразила Линет. – Покрой прекрасный. Но я выбрала серый шелк, а не... бледно-голубой, который при свете даже самой маленькой свечи будет прозрачным!

– Серый! – с отвращением воскликнула баронесса. – Ни одна из девушек виконта Марлока, не появлялась в сером. Ну, давайте же, одевайтесь. Виконт придет с минуты на минуту.

Линет с ужасом смотрела на тонкую голубую ткань. Она с таким же успехом могла поехать в оперу в своей нижней сорочке. Полупрозрачная материя навевала мысли о сети бедного рыбака.

– Не упрямьтесь, Линет, и не перечьте мне, – предупредила баронесса. – Это прекрасный цвет.

Линет не могла не согласиться с ней. Это действительно был очень красивый цвет. Даже в вечерних сумерках казалось, что платье светится. При свечах оно будет сиять, привлекая к ней всеобщие взгляды. Но ей, конечно, нельзя становиться рядом с канделябрами. В этом случае все будут видеть ее обнаженное тело.

– Нет ли у вас...

– Одевайтесь же, – твердо произнесла баронесса. Но затем ее лицо смягчилось. – Верьте мне. Это великолепное платье.

Разве у нее был выбор? Линет, тяжело вздохнув, принялась одеваться. Все это время она молилась о том, чтобы ни один из прихожан ее отца не пришел этим вечером в оперу. Если кто-нибудь из знакомых увидит ее в этом платье, она умрет от позора.

Линет не надела никаких украшений. Она была в платье, в светлых туфлях, с высоко уложенными волосами. Баронесса подкрасила ей глаза, щеки и губы.

– Превосходно, – наконец сказала леди и отложила в сторону набор с косметикой. – Теперь встаньте.

Чувствуя себя манекеном, а не живым человеком, Линет подчинилась ее приказу.

Баронесса принялась ходить вокруг девушки, придирчиво разглядывая ее со всех сторон.

– Помните о том, что вам следует все время молчать. Немногословная женщина всегда выглядит загадочно. К тому же мужчинам нравятся молчаливые девушки. Они любят слушать женщин только тогда, когда те хвалят их за остроумие. Они обожают слушать комплименты. Но сегодня вы должны просто улыбаться и постараться пленить их.

Линет вытаращилась на баронессу, но та опередила ее вопрос.

– Я знаю, что вы не имеете ни малейшего понятия о том, что значит быть пленительной. Не волнуйтесь, об этом побеспокоится Адриан. Что касается меня, то я сделала все, что могла.

Сказав это, баронесса вышла из комнаты. Линет на мгновение показалось, что баронесса пыталась избавиться от ответственности. Или же бросала ее на съедение волкам.

Девушка осталась одна. Она стояла посреди комнаты и боялась дышать полной грудью. Пытаясь расслабиться, Линет сделала медленный вдох, чтобы ткань на ее груди не натягивалась, а потом так же медленно выдохнула.

Но, как она ни старалась унять волнение, у нее ничего не получалось.

Она скоро поедет в оперу! Там будет весь цвет общества. Она увидит представителей лондонской элиты, которые собираются в театре, чтобы не только слушать музыку, но и беседовать, решать вопросы государственной важности, обсуждать последнюю моду. «А также, – подумала она, чувствуя, как сжимаются ее губы, – чтобы посплетничать о том, кто и на ком собирается жениться».

И она будет среди них!

Мысль об этом радовала и ужасала ее. Она будет там! В этом платье! Она предстанет перед публикой почти обнаженной, и все увидят ее красоту и ее... недостатки.

В первый раз в жизни Линет пожалела о том, что ее учеба была такой краткой. Ей хотелось бы, чтобы уроки длились целый год. За столь короткий срок баронесса не смогла научить ее всему тому, что ей необходимо было знать. И, что еще хуже, Линет вдруг осознала, что почти ничего не поняла из того, чему ее учили. Она превратится в посмешище! Все они попадут в долговую тюрьму. Волнуясь, Линет принялась расхаживать по комнате. Она чувствовала, как от страха в ее животе все сжалось, а по спине побежали мурашки. Внезапно она остановилась: из-за бесцельного хождения взад-вперед может испортиться прическа! Она хотела было присесть, но подумала, что ее «платье голой королевы», как она называла про себя свой наряд, помнется. Она даже не могла обмахиваться веером, поскольку боялась, что это повредит косметике на ее лице!

Линет снова стала посреди комнаты, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца.

А вдруг этим вечером никто не обратит на нее внимания? Что, если на нее будут показывать пальцами и смеяться? А может, ее вид подействует на публику отталкивающе? Или от робости у нее пропадет дар речи? Или невольно она скажет что-нибудь не то? Будут ли сегодня в опере неженатые мужчины? «Да, конечно, там будут и неженатые», – успокаивала она себя. Лондон кишел молодыми щеголями. Но будут ли там подходящие холостяки, каких искала она? А что, если...

– Боже мой, вы потрясающе выглядите!

Линет обернулась, услышав голос виконта. Она открыла рот, собираясь заговорить, но вдруг почувствовала, что ее прическа съехала набок. Линет быстро подняла руку, чтобы поправить волосы, но не знала, что и как следует сделать. Растерявшись, она едва не расплакалась.

К счастью, виконт взял ее за руки и ласково произнес:

– Нет, нет. Ваши волосы лежат прекрасно. Не прикасайтесь к ним.

– О, – сказала она, с беспокойством вглядываясь в зеркало, – я не знаю, что мне делать...

– Тсс, – прошептал он. – Вы выглядите безукоризненно. Отойдите на шаг назад и позвольте мне полюбоваться вами.

Она послушно отошла от него и в смущении опустила глаза. Несмотря на комплименты виконта, Линет чувствовала робость. Он просто говорил ей любезности, чтобы вселить в нее уверенность, а не потому, что это была правда. Она боялась сделать лишнее движение и испортить что-нибудь в своем наряде.

Линет беспокоила тысяча вещей одновременно, но больше всего она опасалась того, что выглядит неуклюжей. В какой-то момент девушке показалось, что ее тело больше не принадлежит ей.

– Посмотрите на меня, – мягко произнес Марлок.

Ей нелегко было взглянуть на него, но, в конце концов, она заставила себя поднять глаза. Сначала она увидела черные брюки виконта, красиво очерчивающие его мускулистые ноги. Потом ее взгляд скользнул по черному сюртуку и белоснежному галстуку. Она различала под одеждой его узкую талию и широкие плечи. Еще через несколько дюймов она увидела его ухо, окруженное завитками черных волос, подстриженных по последней моде. Наконец, она посмотрела ему в лицо, озаренное ласковой улыбкой. Его взгляд, казалось, приковывал ее к себе, а сверкавшие глаза жгли ее огнем. Она не обращала внимания на то, что это была всего лишь игра света в камине, – для нее было важно, что виконт буквально лучился от восхищения, любуясь ее красотой.

Его восторженность каким-то образам передалась и ей.

– Что вы видите? – спросил он.

– Я вижу вас, – прошептала Линет. – Только вас.

Улыбка виконта стала еще шире, а его взгляд, казалось, проникал в ее душу.

– И я вижу только вас одну.

Он подошел к ней, протягивая руку. Линет не задумываясь, вложила свои пальцы в его ладонь. Марлок подвел девушку к зеркалу, чтобы она могла полюбоваться собственным отражением, и стал за ее спиной. Но она не видела себя – она видела только виконта, стоявшего позади нее. Его руки легко лежали на ее плечах, большие пальцы гладили ее кожу.

– Вы видите? – прошептал он ей на ухо. – Вы видите, на кого будут направлены взгляды всех мужчин этим вечером?

Он протянул руку и приподнял ее подбородок.

– Вы заметили, какая у вас нежная и гладкая кожа? Как ткань ласково облегает вашу высокую, полную грудь? Вы великолепны.

Линет почувствовала это.

– Вы излучаете сияние, и один ваш взгляд способен разжечь огонь в любом мужчине.

От смущения она покраснела, слова виконта вызвали в ней внутренний трепет. Мысль о том, что она, дочь священника, сможет разжечь огонь в мужчине, казалась ей нелепой. Но когда руки виконта стали гладить ее плечи, Линет почувствовала жар. Марлок нагнулся еще ближе, так, что его губы прикоснулись к ее уху, а его дыхание опалило ей шею. Ощущение было невероятным, и она едва не задохнулась.

– Ваш рост просто идеален, – прошептал он и с нежностью провел руками по ее талии и бедрам. – Ваши ноги именно такой формы, какая нравится мужчинам. Они длинные и смогут обвить и сильно сжать тело мужчины. – Он схватился рукой за юбку и немного потянул кверху, прижав ткань к коже. – Что вы чувствуете при этом?

Линет задрожала; она не могла совладать с собой. После сегодняшней обработки воском ее кожа стала чувствительной и реагировала на любое прикосновение. Он знал это и не стал поднимать платье еще выше, а провел юбкой взад-вперед по ее ногам.

– Как вам это?

– Я чувствую себя другим человеком. Мне кажется, будто это вовсе не я.

– Это настоящая вы, – возразил он, наклоняясь к ее шее. – Именно такой вы и должны стать.

Она снова почувствовала его дыхание на своей коже, и по ее телу пробежал холодок.

– Вы должны стать прекрасной. – Марлок поцеловал ее в ямочку над ключицей. – Пленительной.

И вдруг он укусил ее. Этот укус был слабым, но он подействовал подобно взрыву. Она часто задышала, чувствуя, как все ее тело сжалось.

– Что вы ощущаете? – спросил виконт, продолжая целовать ее. – Говорите, не стесняйтесь.

Он стал покусывать ее и даже посасывать.

– Я чувствую вас, – прошептала она.

– Но что чувствует ваше тело? Оно напряглось?

Она закрыла глаза. Мышцы живота сжались, дыхание стало неровным.

– Да, – ответила она шепотом.

– А ваша грудь? Она так же возбуждена?

Линет не отвечала. Она не знала. Виконт провел рукой по ее груди, нежно задев напряженный сосок.

Ей показалось, что ее тело пронзила молния.

– Это платье позволяет мне видеть все, что вы чувствуете. Вы видите свою грудь?

Линет открыла глаза, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Она по-прежнему стояла перед ним. Но это была не она. Это была молодая женщина, которая источала сексуальную энергию. Ее губы стали красными. Ее груди были заостренными и упругими.

– Да, – ответила она и откинулась назад, чтобы опереться на него. Ноги больше не держали ее.

– Мужчины любят смотреть на соски. Им нравится, когда женщина возбуждена.

Она снова закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его присутствия рядом с собой, в то время как его губы ласкали ее шею и плечи.

– Посмотрите на себя, – прошептал виконт, и ее глаза открылись. – Вот так должна выглядеть женщина. Посмотрите на свои губы.

Линет послушно взглянула на губы. Когда она успела увлажнить их? Она не знала, но теперь они были полными, красными и влажно блестели. И еще она увидела свои глаза – широко открытые и несколько удивленные.

– Неужели я красива? – спросила она охрипшим голосом.

– О, – простонал виконт. – Я очарован вами.

Он снова стал целовать ее плечи, покусывать шею и нежно касаться языком уха.

– У меня есть для вас подарок, – прошептал он.

Линет вздрогнула, чувствуя, как дыхание мужчины скользнуло по влажному следу на ее ухе. Его руки сомкнулись вокруг нее, и она увидела футляр для украшений. Он подождал, пока она не сосредоточится на нем.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвлечься от созерцания темного подбородка виконта, выделявшегося на белой коже ее плеча. Но уже через мгновение девушка с любопытством смотрела на футляр, который он держал в руках. Виконт открыл его. Там лежали до невозможности длинные серьги, сверкая на концах голубыми камнями.

– Несмотря на то, что это стекло, они очень дорогие. Но поверьте мне, это украшение стоит того, что я за него заплатил. – Он взял одну серьгу. – Позвольте надеть ее вам.

Линет с готовностью склонила голову набок, подставив ему свое ухо, и вновь почувствовала дыхание Марлока на своей щеке. Когда он поднимал руки, они слегка задели ее грудь. Она невольно вздрогнула, заметив, что его улыбка стала еще шире.

– Закройте глаза, – прошептал виконт, надевая ей первую серьгу.

Она подчинилась, и тогда он повернул ее голову в другую сторону, чтобы надеть другую серьгу. Затем произошла странная вещь. Он принялся целовать ее более страстно, чем прежде. Он гладил ее, ласкал ей шею. Но поскольку серьги задевали ее щеки, шею и плечи, Линет не могла определить, что именно было его лаской, а что – прикосновением серег.

– Я целую вас, Линет, – сказал виконт, и она удивилась, как ему удается делать это и продолжать разговаривать с ней.

– Да, – прошептала она.

– Я пробую вас на вкус.

Его жаркое дыхание снова опалило ей плечи. Или же это были серьги?

– Да.

– Я желаю вас, потому что вы самое невероятное в мире существо.

Линет улыбнулась, понимая, что он пытается повысить ее самооценку, чтобы она уверенно чувствовала себя этим вечером. Но почему-то ей было все равно. Когда она слышала его слова, это успокаивало ее. А если она начинала сомневаться, то его губы были рядом, на ее теле, и говорили именно то, что она желала услышать.

Она была прекрасна. И он желал ее.

– А сейчас откройте глаза.

Линет повиновалась и была потрясена, увидев, что он стоял в другом углу комнаты. Ощущение его губ на плечах и шее дарили ей серьги, а не он сам. Это чувство жара исходило от нее самой, а не от него.

Виконт улыбнулся.

– Вы будете моей самой лучшей девушкой.

Она выпрямилась, чувствуя, как краска бросилась ей в лицо.

– О нет! – предупредительно воскликнул Марлок, делая шаг вперед. – Не поддавайтесь смущению. Линет, я дал вам эти серьги, чтобы вы помнили о своих мыслях и ощущениях. Если вдруг сегодня вечером вы почувствуете неловкость или растерянность, то просто покачайте головой.

Она так и поступила, чувствуя, как серьга погладила ее по плечу.

– Вы чувствуете? Вы помните?

В ее глазах блеснул огонек, и губы расплылись в медленной улыбке.

– Да. Я помню.

– А когда вы будете идти, у вас появится ощущение, будто я касаюсь ваших ног, – сказал Марлок, взмахнув рукой.

Повинуясь его жесту, она сделала несколько шагов. Легкая ткань юбки ласково скользила по ее ногам, даря ей чувство радостного возбуждения.

– Да, – прошептала Линет, пораженная своими открытиями.

– Ну вот. Значит, вы готовы.

Виконт галантно протянул ей руку. Она легко, почти грациозно оперлась на нее и была вознаграждена за это восторженной улыбкой.

Выпрямившись, Линет улыбнулась ему в ответ и тихо сказала:

– Да, я готова.

В оперном театре было множество людей.

По дороге баронесса и виконт сидели напротив Линет. И хотя они смотрели на нее спокойными, непроницаемыми взглядами, девушка тяжело дышала, не в силах расслабиться хотя бы на минуту.

Выйдя из кареты, Линет оперлась о руку виконта и огляделась. Повсюду, куда бы она ни посмотрела, были прекрасные женщины и красивые мужчины – богатые, благополучные, уверенные в себе люди. Деньги, роскошь и драгоценности – все это было выставлено напоказ.

Благодаря тому, что виконт продолжал нашептывать ей комплименты, Линет чувствовала себя достаточно красивой, чтобы соперничать с присутствующими здесь дамами. Когда же она замечала, что теряет уверенность, то все, что ей нужно было сделать, – это посмотреть на молодых мужчин, которые не сводили с нее восхищенных глаз. Несколько раз, видя их попытки привлечь к себе ее внимание, девушка едва не рассмеялась.

Пожилые мужчины, напротив, вели себя иначе. Одни улыбались ей, другие нагло разглядывали незнакомку с головы до ног. Некоторые же, не скрывая презрения, смотрели на нее с подчеркнутым высокомерием. Но во всех любопытных взглядах сквозило вожделение, которое лишало ее спокойствия. От их пристального внимания Линет чувствовала себя грязной, распутной. Если бы не ободряющая улыбка виконта, сопровождавшего ее, она бы повернулась и убежала отсюда.

Но Линет прекрасно понимала, что не может этого сделать. Пытаясь взять себя в руки, она, словно молитву, принялась повторять два слова: «Я красива». Это утешало ее. Затем, следуя совету виконта, она покачала головой, давая серьгам коснуться ее плеч. Я красива. Я красива. Я красива... Я бедна.

Эта мысль внезапно проникла в ее сознание и в один миг разрушила все защитные барьеры, которые ей удалось выстроить. Да, все эти люди наверняка видели ее бедность. В отличие от присутствующих здесь людей на ней не было никаких других украшений, кроме стеклянных серег. Не было даже красивой заколки в волосах. На фоне разодетой публики фасон ее платья казался слишком простым, а туфли – очень скромными. Одежда Линет свидетельствовала о бедности девушки так же ясно, как если бы это было написано на лифе ее платья.

«Как это странно», – подумала вдруг Линет. Она никогда прежде не понимала, что значит быть богатым. Презентабельный вид, роскошное окружение, уверенность в себе. Будучи дочерью священника, она никогда не чувствовала, что лишена богатства, поскольку не должна была шикарно одеваться и украшать себя драгоценностями. А теперь она первый раз в жизни увидела, какое значение в обществе имели одежда и украшения. Покрой сюртуков, шелест шелковых дамских платьев и бриллианты, сверкавшие на шее, запястьях и пальцах, – все кричало о богатстве и роскоши.

Они были богаты, а она – бедна.

Только теперь Линет поняла, почему ее отец так стремился общаться с богатыми прихожанами. Наверное, он надеялся когда-нибудь попасть в это общество и хотел чувствовать себя своим среди этих людей. Но для того чтобы оказаться в кругу обеспеченной знати, нужно было обладать богатством.

– О чем вы думаете? – шепотом спросил виконт.

– О том, что я никогда не стану одной из них. Пока не выйду замуж за человека, богатого, как сам граф Монте-Кристо.

– Вы никогда не станете такой, как они.

Линет споткнулась, услышав его слова, и если бы он ее не поддержал, то упала бы. Она не успела высказаться по этому поводу, и виконт продолжил, объясняя свое категоричное заявление.

– Богатство – это не самое важное, Линет, – уверенно произнес он. – Важна власть, которую могут дать деньги. К сожалению, женщины обычно не располагают властью. Женщина может действовать только посредством своего мужа. А ваш муж, скорее всего, будет слишком стар, чтобы оставаться влиятельным человеком в обществе.

Она невольно вздрогнула и спросила со страхом и надеждой в голосе:

– А если я стану вдовой?..

– У вас появится возможность купить за свои деньги влиятельного мужа. Но вам никогда не позволят заполучить в свои руки реальную власть.

Она помедлила, потрясенная его словами, и затем задала вполне очевидный вопрос:

– Тогда зачем я все это делаю?

Виконт ответил не сразу. Он повернулся к девушке, заглянул ей в глаза и серьезно произнес:

– Обладание властью и обеспеченная счастливая старость – это совершенно разные вещи.

Именно в эту минуту она окончательно поняла, какую цель он преследует. Виконт не спасал ее от брака, в котором не было любви. Он просто помогал ей обрести покой. Он заботился о том, чтобы она стала независимой и могла сама выбирать свое будущее.

– И не забывайте о ваших родных – сестре, брате, матери. Если вы преуспеете здесь, то спасете их от незавидной судьбы. Ваша сестра станет настоящей леди и будет выезжать в общество, а брат поступит в престижный колледж.

На губах Линет появилась улыбка.

– Ну, а вы получите свободу.

Марлок учтиво поклонился. Но, когда он кланялся, его рука совершенно непринужденно погладила ее по бедру. Это прикосновение было легким, но Линет в очередной раз почувствовала приятное покалывание на своей коже.

– Улыбнитесь, Линет, – прошептал виконт. – Я хочу познакомить вас с одним человеком.

Глава 11

Она была потрясающа.

Адриан не верил своим глазам, но это была правда. Каждый раз, когда Линет делала какое-то движение или заговаривала, все взгляды тут же устремлялись на нее. Мужчины с любопытством наблюдали, как она идет, разговаривает, стоит. А когда девушка смотрела куда-то в сторону, джентльмены как по команде поворачивались, желая узнать, что привлекло внимание прекрасной незнакомки. Линет имела огромный успех.

Адриан, наконец, почувствовал, что может расслабиться. Всю эту неделю он провел в визитах и посещениях, во время которых намекал на то, что у него появилась новая девушка. В настоящее время особый род занятий виконта Марлока был хорошо известен господам определенного сорта, и потому все они находились в нетерпении. Тем более что Адриан не преминул заметить, что юная леди, которую он собирается представить, самая пленительная из всех его предыдущих невест, самая необыкновенная и совершенная.

Несмотря на весь интерес, который ему удалось вызвать, этот вечер имел большое значение для него. Именно сегодня он узнает, как Линет умеет держаться в обществе.

Станет ли она смущаться и заикаться, как Сюзанна? Или же она будет смело общаться с любым мужчиной, который возникнет у нее на пути, как поступала Одри? А может, она будет вести себя подобно королеве – скромно, очаровательно и чувственно?

Мужчины уже выстраивались в очередь, ожидая момента для знакомства с новой протеже виконта.

– Линет, позвольте представить вам лорда Винтербера. Лорд Винтербер, мисс Линет Джеймсон.

Лорду Винтерберу было около пятидесяти лет, его годовой доход составлял почти двадцать тысяч фунтов, однако, к сожалению, у него было прекрасное здоровье. Конечно, его не стоило сбрасывать со счетов, и Адриан был рад тому, как чудесно Линет повела себя с ним.

– Стивен Гибсон, граф Эшфордский.

Этот граф, старый и капризный, мог умереть с минуты на минуту. Но, к несчастью, предыдущая жена графа основательно расстроила его финансовое положение.

– Марк Томпсон, лорд Хистон.

Этот мужчина был молодым, дьявольски красивым и невероятно распутным. Но Линет, конечно, не могла знать о его недостатках. Этот пышущий здоровьем ловелас держал девушку за руку и с восхищением смотрел на нее. Его рыжеватые завитки волос напоминали Адриану шерсть маленького щенка. Мужчины такого типа притягивали к себе женщин, как магнит.

– Брайан Стрэк, граф Бонейвенский.

Брайану было около шестидесяти лет, он постоянно мучился от приступов кашля; по слухам, его годовой доход составлял около десяти тысяч фунтов в год. Это был прекрасный кандидат для Линет. Похоже, этот джентльмен был такого же мнения – он держал руку девушки дольше, чем было принято, а также воспользовался своим высоким ростом, чтобы заглянуть ей в разрез платья.

Линет, конечно, не подозревала о похотливых намерениях опытного донжуана, но Адриан видел, его насквозь. Он смерил Стрэка ледяным взглядом, и тот, учтиво поклонившись, поспешил удалиться.

Одно представление сменялось другим, и все мужчины без исключения были в восторге от Линет.

– Дариан Свенсон, лорд Рендлен.

Этот кандидат был в возрасте, однако, все еще в своем уме. Его годовой доход был весьма приличным; к тому же, учитывая его образ жизни, ему осталось недолго. Белокурые волосы и голубые глаза придавали Рендлену почти ангельский вид, но его пристрастия были низменными, как у самого Сатаны. Адриан считал его лицемером, эгоистом и прекрасным образчиком худшего представителя аристократии. Тем не менее, многие дамы находили его весьма интересным мужчиной. Адриану не раз доводилось слышать, как пожилые вдовы, а также их внучки томно вздыхали при появлении лорда, бросая на него любопытные взгляды.

Рендлен проявил к девушке Марлока особый интерес.

– Нам пора идти, Линет, – холодно сказал Адриан. – Мы не можем пропустить начало спектакля.

– Конечно, – ответила она, продолжая смотреть на своего нового знакомого. – Простите меня, лорд Рендлен.

Однако старый распутник не отпускал ее. Он задержал руку девушки в своей руке, затем поднес ее к губам и погладил ладонь своими длинными пальцами.

– Боюсь, – сказал он низким, проникновенным голосом, – что я не готов отпустить вас.

В глазах Линет блеснула веселая искорка.

– Почему же, милорд? Вам свело руку?

– Да, – ответил он, – скорее всего, именно так и есть. Я боюсь, что не смогу избавиться от этого недуга, пока вы не пообещаете мне, что завтра днем мы вместе покатаемся верхом на лошадях.

Линет задумалась. Адриан тоже. Он не любил лорда Рендлена, но этот человек имел большой вес в обществе. Любая женщина, которая вызывала у него интерес, тут же привлекала к себе внимание других скучающих холостяков. Наверняка у многих пожилых джентльменов появится дерзкая идея отнять эту драгоценность у лорда Рендлена.

Мысли о возможном развитии событий пронеслись в голове Адриана за какую-то долю секунды, но этого хватило, чтобы Линет повернулась к нему с вопросом в глазах, а он успел ответить ей легким одобрительным кивком. Виконт надеялся, что Линет окажется достаточно умной и поверит ему, если придется объяснять, что Рендлен – неподходящий кандидат для нее.

– Конечно, милорд, – любезно ответила она Рендлену. – Я буду счастлива, отправиться с вами на прогулку.

– Чудесно. Я с нетерпением буду ждать вас. Мужчина поклонился и величаво удалился.

Наконец они прошли в ложу. Для виконта она имела очень выгодное расположение. Правда, сама сцена просматривалась отсюда не очень хорошо, зато те, кто сидел в ложе, были у всех на виду. А на такую женщину, как Линет, стоило посмотреть. Адриана несколько удивило то пьянящее ощущение, когда она опиралась на его руку. Ему было приятно осознавать, что каждый из присутствующих в театре мужчин завидует ему.

Линет была изумительна, и он не мог не испытывать чувства гордости за нее, мужской радости, что она, во всяком случае в этот вечер, принадлежала ему.

Задумавшись, он не заметил, что Линет споткнулась, и едва успел подхватить ее, чтобы она не упала на пожилого джентльмена.

– О, – произнесла девушка, – простите меня.

Когда Адриан взглянул на мужчину, он понял, что им сегодня действительно везет. По счастливой случайности это был, как раз тот самый господин, которого он рассчитывал заинтриговать. Приветливо посматривая на Линет, джентльмен учтиво сказал:

– Это была моя вина.

– Пожалуйста, – произнес Адриан, выходя вперед, – позвольте мне представить вас. Линет, это старый друг моей семьи. Томас Киркли, граф...

– Граф Сонгширский, – прервала она, приседая. – Добрый вечер, милорд. Примите мои извинения.

– О, Линет, дорогая, – проворковал граф. – Вы так повзрослели. Линет выпрямилась, щеки ее зарделись, движения стали скованными.

– Как я понимаю, вы уже знакомы? – протянул Адриан с едва уловимой досадой. Господи, да он всю последнюю неделю ломал голову над тем, как их познакомить. А они, оказывается, знают друг друга!

– Граф посещал службы в церкви моего отца, – пояснила Линет изменившимся вдруг голосом, который звучал непривычно высоко.

Адриан метнул на нее быстрый взгляд: лицо девушки горело, глаза смотрели с неприкрытым беспокойством. Виконт выругал себя за то, что не сумел предвидеть подобной ситуации.

Конечно, ему ни в коем случае нельзя было не учитывать возможности встречи Линет с кем-нибудь из прихода ее отца. Марлок приблизился к ней, чтобы как-то успокоить, но граф опередил его. Взяв руки Линет в свои, он дружески улыбнулся.

– Семья моей покойной жены жила в деревне, и мы почти каждое воскресенье с нетерпением ждали проповеди вашего отца.

Он взглянул на Адриана и подмигнул ему. Адриан улыбнулся и кивнул, понимая, что ему лучше держаться в стороне и позволить Томасу и Линет познакомиться еще раз. Граф Сонгширский был бы прекрасным мужем для Линет. Он имел положение в обществе и тридцать тысяч фунтов годового дохода. Он овдовел около пяти лет назад – достаточный срок, чтобы устать от одиночества и начать поиски новой жены. Ему было под шестьдесят, и его мучила подагра. За ним не водилось никаких грехов, поэтому он был бы подходящей партией для Линет.

И все же Адриану пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не вмешаться в их разговор.

– Что ж, мисс Джеймсон, я рад, что вы решили обратиться к баронессе. Буду счастлив, если ваши надежды оправдаются.

Адриан почувствовал, как его спина напряглась. Значит, это граф Сонгширский дал Линет адрес его тетушки? Линет никогда не рассказывала, откуда она узнала об услугах виконта Марлока и баронессы. Она лишь упоминала о том, что иногда ей, дочери священника, доводилось слышать о вещах, которые не были предназначены для ее невинных ушей. Эта новость придала другую окраску присутствию графа Сонгширского этим вечером в опере. Адриан невольно поморщился, заметив, как тот властно держал Линет за руку.

Учитывая, что его ученица впервые появилась в обществе, виконт не мог допустить таких вольностей. Даже старый друг семьи не должен был заявлять на нее свои права. События разворачивались слишком быстро, поэтому Адриан сделал шаг вперед, чтобы увести Линет.

Но его снова опередили, и на этот раз его тетушка. Баронесса прошла впереди Адриана и, откровенно заигрывая, улыбнулась графу Сонгширскому.

– Милорд, – ласково произнесла она, – как чудесно, что мы встретились сегодня.

– Агата! – воскликнул граф. – Боже мой, Адриан, вы окружены красавицами. – И он склонился над рукой баронессы.

Тетушка покраснела, как школьница, но ее речь по-прежнему была певучей и ровной. Почти соблазнительной.

– Я получила ваше письмо с соболезнованиями по поводу кончины Горация. Вы даже не представляете себе, как много оно для меня значило.

– А теперь вы все вместе. Вместе с вашим племянником. – Граф обвел взглядом всех троих.

Виконт почувствовал, как тетушка напряглась.

– Адриан был очень добр ко мне, старой тетке.

– Ну, какой же старой, – машинально откликнулся граф, хотя его взгляд был прикован к Линет.

Вдруг их беседу прервал чей-то нетерпеливый возглас.

– Господи! Вот ты где! Мы уже начали беспокоиться.

Все повернулись и увидели дочь графа, привлекательную и очень богатую леди Карен. Она бесцеремонно втерлась между ними и взяла отца под руку.

– Идем, идем же, – капризно произнесла она. – Водевиль уже начался.

– Я приду через минуту, – ответил граф, нежно похлопав дочь по руке. – Я просто встретил старых друзей.

Молодая женщина смерила их холодным взглядом и презрительно скривилась. Для нее, как и для многих светских дам, не было секретом, что семья Марлока занимается сводничеством, зарабатывая на этом деньги. Женщины поняли это даже раньше, чем мужчины. Леди Карен потянула отца за руку.

– Идем, папа. Джеффри беспокоится за тебя.

Она повернулась к ним спиной, демонстрируя полное неуважение. Этого следовало ожидать, и Адриан не позволил себе расстраиваться по этому поводу. Однако Томас Киркли чувствовал себя неловко. К сожалению, он не мог сопротивляться леди Карен, которая продолжала тащить его прочь. Он виновато посмотрел на своих собеседников и поклонился со всей учтивостью. Его дочь по-прежнему тянула его за руку, и он даже споткнулся. Вскоре они растворились в толпе.

Марлок не шелохнулся; он хотел увидеть реакцию Линет. Тетушка, стоявшая справа от него, тихо выругалась. Для нее и Адриана такие сцены стали привычными, поэтому его беспокоила только Линет.

Это было важной частью ее первого вечера. Когда Линет появилась вместе с ним в своем полупрозрачном платье, она в глазах всех и каждого превратилась в девушку Марлока. До конца жизни ей придется мириться с подобным обхождением. Для нее очень важно сразу научиться справляться с подобными ситуациями.

Виконт взял Линет за руку и бережно повел в ложу. Он видел, что она лишь теперь начинает понимать, что произошло. Будучи дочерью священника, Линет знала только самое обходительное обращение. Первый раз в жизни она испытала на себе пренебрежительное отношение, причем не прикрытое, а демонстративное, с явной целью уязвить ее самолюбие.

И все же она не выглядела огорченной. Всего лишь, смирившейся.

– Линет...

– Мы с ней вместе играли в куклы. Он остановился.

– Прошу прощения, что вы сказали?

– Леди Карен и я. Когда ее мать приходила в нашу церковь, она всегда оставалась после службы, чтобы поговорить с моим отцом. Тогда Карен и я играли в куклы.

Он не хотел слушать этого, однако знал, что ей нужно закончить свою мысль и выразить ее вслух. Но Линет умолкла, поэтому он договорил за нее:

– А теперь она даже смотреть на вас не хочет. Девушка посмотрела на свои руки.

– Да.

– Эта испорченная, напыщенная дамочка, которая не имеет никакого понятия о том, что такое нужда. Линет молча, кивнула.

– Вы повстречаете еще много таких, как она, Линет. Многие из них не пожелают вас понять. А некоторые даже захотят уничтожить вас только потому, что у них есть такая возможность. – Он почувствовал, как она вздрогнула, услышав столь жестокие слова. – Вы должны научиться, не замечать этого. Вы сами выбрали свой путь. Если вы позволите, чтобы вами управляли предрассудки, это обернется трагедией.

Она ничего не отвечала, но замерла, внимая каждому слову виконта.

– Только вы можете решать за себя, что для вас хорошо и достойно. Только вы...

– И Бог.

Он нахмурился. Линет никогда раньше не говорила ему о своей вере. Если она позволит, чтобы Церковь управляла ее мыслями, то их ожидает верная гибель.

– Да, – согласился виконт, чувствуя, что его голос звучит несколько натянуто. – И, конечно, Бог.

Марлок помедлил, не зная, что делать дальше. Он хотел прикоснуться к девушке, успокоить ее, но понимал, что в этой ситуации мужское прикосновение испортит все окончательно.

Линет глубоко вдохнула и гордо подняла голову.

– Тогда я только Богу позволю судить меня, а не этим женщинам. Лицо Марлока озарилось улыбкой. Он ликовал. Казалось, с его плеч свалилась огромная ноша. Она выдержала этот экзамен! Она прошла все испытания этого вечера! Она перенесла похотливые, недоброжелательные взгляды и даже открытое пренебрежение. И все это произошло за то короткое время, пока они направлялись в свою ложу. Линет вела себя с удивительным достоинством.

Господи, она так улыбалась, словно весь мир лежал у ее ног! И он действительно будет лежать у ее ног. Это произойдет очень скоро. Виконт гордился ею, словно она была его собственной женой.

В приподнятом настроении он проводил девушку на ее место.

На самом деле Линет чувствовала себя, как в аду.

Она не была уверена в том, что в аду действительно горит огонь. Зачем человеколюбивому Господу создавать такое ужасное место? Грешными были все. Неужели ей придется вечно гореть в аду? Для нее, похоже, ад начался уже здесь, в опере.

Линет ни секунды не сомневалась в том, что когда-нибудь родные все-таки примут ее. Если она вернется домой с богатым и титулованным мужем, ее дядя, как и все остальные, простит ей все грехи – и настоящие, и мнимые.

Ее отец все мог, все видел, все знал. Он ни минуты не сомневался, что именно она стащила с кухонного стола пироги с черникой, и побил ее за это. Он сразу заметил, как она улыбнулась красивому уличному мальчишке с плутоватой искоркой в голубых глазах, и в наказание держал ее взаперти в течение трех дней. А когда она увидела, что отец вернулся из Лондона пьяным и удрученным, он уставился на нее злобным взглядом.

Разговор с графом Сонгширским в церкви дал ей единственную возможность, на которую она могла рассчитывать. И все же перед ее глазами постоянно стоял образ отца, осуждающего свою дочь. Линет никогда не забывала, как он внушал ей, что она должна быть хорошей девочкой и помогать ему, быть молчаливой и покорной рабыней, выполняющей его желания. А рядом с ним стояла леди Карен, которая, презрительно скривившись, нашептывала сплетни на ухо своему отцу и показывала пальцем на открытую грудь Линет.

На грудь, в которой всякий раз возникало томление, когда длинные серьги виконта Марлока касались ее плеч.

Это был настоящий ад.

Но Линет знала, как перенести это великое унижение. Честно говоря, она много времени посвятила тому, чтобы научиться скрывать свои потаенные мысли от прихожан, от своей семьи, от самого отца. Поскольку это были взрослые люди, к тому же чаще всего мужчины, никто не стал бы, прислушиваться к ней. И Линет просто убеждала себя, что она права, а они ошибались. Ей приходилось, молча сознавать свою правоту, которая вскоре подтверждалась.

Но не в этот раз. У нее не было уверенности в том, что она поступает правильно. Линет не понимала до конца, в каком именно положении она оказалась.

Может быть, она согрешила? И теперь даже самые добрые люди, способные все простить, будут избегать ее? Или же ее ощущения были так же прекрасны, как она сама это чувствовала?

Линет никогда не доводилось быть в центре внимания мужчин и видеть искреннее восхищение. Сегодня же ей казалось, что некоторые самые смелые из них были готовы на любое безумство ради нее.

Сознание такой власти действовало опьяняюще. То, что женщины презирали ее, было не менее приятно. Хотя это несколько беспокоило Линет, все же большая часть ее души ликовала от сознания, что ее привлекательность вызывает у них раздражение. Всю свою жизнь она провела в тени. Возможно, исподтишка на нее бросали взгляды, но сейчас впервые ее действительно заметили.

И потому завистливые, недоброжелательные взгляды женщин с лихвой окупались восхищенными улыбками мужчин. Или, по крайней мере, она сама себя убедила в этом.

Так что же? Была ли она права, полагая, что ее чувства и мысли были так же прекрасны, как пение на летнем лугу? Или же она поддалась соблазну дьявола и свернула на дорогу, которая вела в ад?

Линет не знала. Поэтому она продолжала прислушиваться к себе, чувствуя, как легкая ткань платья нежно гладит ее ноги, как тело напрягается, как серьги дразнят и ласкают плечи. Высоко подняв голову, она улыбалась. Это была ангельская улыбка, которой она всегда улыбалась своему отцу. Но в душе Линет чувствовала себя грязной. Запятнанной.

И это заставляло думать о том, что она совершила ошибку. Разве можно так жить дальше? Казалось, ей уже было все равно, что про