/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy,sf_humor, / Series: Кащей Бессмертный

Бессмертный Старая Версия

Дмитрий Мансуров

Потеря памяти – вещь довольно неприятная, особенно если от тебя требуют вспомнить что-то из времен твоей молодости, а ты и знать не знаешь что… Озадаченный Кашей носится по парамирам в поисках Иванушки и своего прошлого, колдуны бегают за ним и за компанию воюют с киборгами… Ну а дома Бессмертного ждут не дождутся разъяренные вампиры с незабвенным Гаддом во главе. Такая вот она, тяжелая злодейская доля.

Дмитрий МАНСУРОВ

БЕССМЕРТНЫЙ (Старая версия)

ПРОЛОГ

Тысячи лет назад на главной в то время планете Империи парамиров началась Колдовская война. Причиной раздора оказалось фантастическое открытие одного ученого, постепенно сведшее с ума большую часть населения.

Сам ученый, выбрав удобный момент, сумел ускользнуть из рук колдунов, и они объявили награду за его поимку. А он, используя для переброски в парамиры свой собственный карманный переместитель – единственный в своем роде, поскольку остальные переместители являлись стационарными и могли уместиться исключительно в кузове большого грузовика, но никак не в кармане рубашки, – повсюду находил и уничтожал свое изобретение – прибор «Феникс». Колдуны пытались его поймать, но он был неуловим. Однажды, к великой радости своих врагов, Странник бесследно исчез. Правда, великая радость сменилась не менее великим горем, когда обнаружилось, что он сумел уничтожить все копии своего величайшего изобретения, оставив колдунов у разбитого корыта.

И тогда обезумевшие от горя колдуны навеки прокляли его настоящее имя и стали именовать по названию созданного им карманного переместителя – Странник.

В отсутствие постоянного раздражителя Колдовская война постепенно сошла на нет, но ее последствия оказались настолько разрушительными, что новые поколения колдунов во всех парамирах напрочь утратили былые знания и долгие сотни лет жили простой, второбытно-общинной жизнью, скрашенной остатками былых заклинаний.

Спустя три тысячелетия, когда от Колдовской войны остались одни невнятные воспоминания, новые поколения колдунов заново открывали удаленные парамиры, поражаясь тому, что во многих из них существует схожая и страшная легенда о некоем Страннике, самом злобном существе, ради собственного удовольствия безжалостно уничтожившем миллионы людей. Легенды утверждали, что он коварно подарил колдунам Яблоко Раздора, а потом украл у них их знания и сокровища; что он переходил из мира в мир сам по себе; что, будучи убит, неизменно возвращался к жизни, то есть был бессмертен, а в редких случаях мог спасти себя самого, появляясь одновременно в нескольких местах. Финал у легенд был одинаков: Странник исчез в закрытом для переброски парамире, чтобы однажды вернуться и снова уничтожить колдовскую цивилизацию.

Созданный колдунами Специальный отдел безопасности, основной задачей которого стало управление Союзом парамиров и предотвращение всякого рода неприятностей, угрожающих стабильности установленного порядка, занялся этой странной историей и, к своему ужасу, убедился, что нечто похожее действительно происходило в покрытых мраком временах: межпространственный поисковый зонд нашел планету, на которую невозможно было переброситься. Точно выяснилось, что в тот мир есть древний переход, но где он находится, колдуны не знали. Для его поисков, а также для восстановления древних материалов, в столичный мир канувшей в лету Империи перебросилась группа ученых. Их глазам предстало грустное зрелище: планета практически обезлюдела, повсюду встречались оставшиеся от Колдовской войны химеры, и остатки людей вели с ними пожизненную войну. Колдуны построили приличный город-крепость неподалеку от разрушенной столицы, разрешили местным в нем поселиться и даже самостоятельно выбрать себе правителя, взамен намереваясь получить остатки их колдовских знаний, легенд и прочего фольклора. Многолетние поиски перехода не давали результатов: он был закрыт от посторонних глаз древнейшим заклинанием невидимости. Современное колдовство было слабее старинного и не могло ему противостоять.

Тем не менее поиски не прекращались. Шансов на их удачное завершение было крайне мало, но все-таки они были. В качестве поисковика в городе оставался один (иногда два-три) колдун, являвшийся по совместительству тайным повелителем города. В его обязанности входил также сбор и поиск информации об Империи.

Однажды в руки колдунов попала древняя шкатулка с выгравированной на ней надписью «Странник». Оказалось, ее смастерили во времена Колдовской войны, чтобы посылать на запрятанное в ней настоящее имя Странника проклятия. Идея была оригинальной: тот, кто назовет его имя в любом из парамиров, получит на свою голову сотни проклятий разом. Это как минимум гарантировало гибель друзей Странника (и, к сожалению, некоторых врагов). Он тоже должен был болеть и умирать время от времени, но древние колдуны знали, что он все равно оживет. Учитывая то, что посылать проклятия на Странника стало всеобщей традицией в сотнях парамиров, а также то, что за тысячи лет Странник мог не один раз изменить собственное имя (мало ли что, может, его новые имена тоже проклинались?), накопиться их должно было сверх всякой меры.

Шкатулку отправили в Столицу Союза парамиров как реальное оружие против Странника на случай обещанного легендами его возвращения.

Больше ничего существенного о Страннике узнать не удалось…

Столетия шли за столетиями – ситуация не изменялась.

Но пришел день, и Странник вернулся.

Часть 1.

КОЛДОВСКИЕ МИРЫ

…Синева растворялась в окружавшей их черноте, а когда она вплотную подступила к переместителю, тот сверкнул и осветил призрачные очертания нового мира. Прозвонил невидимый колокольчик, и переместитель погас.

– Приехали! – обрадовался колдун. – Теперь из тебя котлету сделают!!!

Широкая, выложенная желто-коричневыми бетонными плитами площадь неизвестного города наполнилась бегущими к ним вооруженными воинами.

– Идиот! – весело сказал Кащей. Мышцы радостно запели, настраиваясь на сражение. – Делать котлеты – это мое призвание!

И он выхватил меч-кладенец.

Но сражаться не пришлось. Увидев, что Кащей приглядывается к оружию воинов: мечей не было – воины бежали с оружием, отдаленно напоминающим микроарбалеты, но длинным и полностью металлическим, – колдун расплылся в довольной улыбке.

– Вот теперь ты на самом деле попался! – торжествующе воскликнул он.

Кащей повернул голову в его сторону. Ортокс светился от счастья, словно выиграл в лотерею собственную Солнечную систему с подданными на каждой планете.

Собака, сидевшая у ног Кащея, недовольно зарычала. Ортокс бросил на нее убийственный взгляд и буркнул:

– Заткнись!

Трезор, на время убравший из глаз знаменитый зеленый огонь, уже не казался страшным, и потому ни гвардейцы, арестовавшие царевичей и царевну, ни ведьмочки, постоянно высматривающие прячущихся по темным углам города химер, не обратили на него никакого внимания. Организовав собственные поиски Иванушки, Трезор вышел на его след, но вовремя добраться до него так и не успел. А когда узнал, что в город прибыл Кащей, сделал все возможное, чтобы пробраться к нему «на прием». Добрый Злыдень, немало удивленный тем, что никто до сих пор не удосужился поймать собаку, с удовольствием принял ее в команду на время поисков Иванушки и забрал с собой.

Ортокс чуть воздухом не подавился, когда увидел, кого тот взял в путешествие: ничего более глупого от Кащея он не ожидал. Но хозяин – барин: может брать хоть собаку, хоть леденцы на палочке.

Воинов становилось все больше и больше. Они целыми отрядами выскакивали из-за стен, выбирались через двери, разве что из окон не выбрасывались. Несколько секунд повсеместно нарастающего гула, и на площадь выехали танки. Кащей с нарастающим интересом отметил, какие чудовищные формы могут иногда принимать вариации обычного микроарбалета. Плотной стеной многоликое войско обступило гостей из параллельного мира, и на лицах окружения не читалось ничего дружелюбного. Как обычно.

– Конкретизируй! – приказал Кащей. – Только коротко, длинные словоизлияния о бренности всего сущего оставь на привычную к проповедям публику.

Ортокс даже ухом не повел: последняя колкость побежденного – это как последний укус издыхающей дряхлой собаки: кроме морального удовлетворения у этой самой собаки, ничего больше не вызывает.

– Слушаю и повинуюсь, о Великий! – с легкой иронией проговорил он. – Во-первых, пока ты возвращался с края света, мы основательно подготовились к встрече. Узнали, где находится переход в твой мир, и нам осталось выяснить только одно: во что превратился ужасающий Странник за прошедшие тысячелетия? Время, как ты знаешь, не столько лечит, сколько калечит… Ты сплясал под нашу дудку, расслабился, почивая на лаврах победителя, и дал мне шанс спокойно перебросить тебя в этот мир! А теперь возвращаюсь к самому началу: ты проиграл!

– Неужели?

– Так, кто из нас кого поймал? – заметил Ортокс. – Кстати, тебя постоянно провоцировали на использование заклинаний. Согласен, ты провел блестящие операции по уничтожению соловьев-разбойников и спасению своих друзей, но колдовства в твоих действиях не было ни на грош. Ты уже не колдун, кем был тысячи лет назад, а на одном коварстве далеко не уедешь!

– Уговорил, – коварно поддакнул Кащей. – Что дальше?

– Как что? Вот это! – Ортокс развел руками, показывая вокруг себя. Все имевшееся в наличии оружие было нацелено на Кащея. – Я же говорил, что мы летим навстречу своей судьбе. Вот она, твоя судьба: плен и заточение! Отдашь меч добровольно или предпочтешь еще раз погибнуть смертью храбрых?

– Мне много раз говорили такие слова! – на всякий случай предупредил Кащей, но Ортокс пропустил это мимо ушей.

Трезор был готов вцепиться мертвой хваткой в ненавистного колдуна, но Кащей, вместо того чтобы дать команду «Фас!», окинул заинтересованным взглядом окружившее его войско. Сразиться со всеми желающими не было никакой возможности – его действительно могли многократно убить, пока бы он дотянулся до каждого. С другой стороны, их самих поляжет столько, что ни в сказке сказать, ни в ужастиках описать. Остается только одно.

– Попробуй убить меня для острастки разика два-три! – предложил он, приставляя конец меча к горлу колдуна. – Но учти: я обязательно дернусь, когда в меня попадут, и у тебя случится неожиданная потеря крови, шеи и головы.

Ортокс, почувствовав горлом холод острого металла, и сам сообразил, что маленько перестарался. Но унывать не стоило: окружившее спорщиков войско оперативно расступилось и выпустило на поле брани огромный танк. Тот лихо подкатил и вплотную приблизил к голове Кащея широкий ствол.

– Вот так вплотную и выстрелите? – Кащей вдохнул и дунул в ствол. Толстый слой пыли вырвался наружу плотным облачком. Не иначе, танки прикатили прямиком из местного военного музея. Один выстрел – и если пушку не разнесет ко всем чертям вместе с танком, то к ним разнесет стоявших позади Кащея воинов.

– Твое последнее слово, Ортокс! – объявил он. – Видишь, сколько всего на меня нацелено. Уверен, что и тебе достанется кусочек от пирога.

– Хорошо. – Ортокс медленно поднял руки. – Не хочешь миром, тогда я выпущу тяжелую артиллерию: либо ты сдаешься, либо Иванушка мучительно не доживает до двенадцати лет. Намек понятен?

Глаза Трезора опасно сверкнули.

– Считаю до трех! – Ортокс ограничил время на раздумья.

Кащей скривился:

– Больше не знаешь?!

– Знаю!!! – занервничал Ортокс.

– Так сосчитай!!! – ласковым тоном, как учительница просит смущающегося первоклашку, предложил Кащей. – Хотя бы до десяти, туда и обратно!

– ДВА!!! – вскипел Ортокс. – Жизнь мальчишки висит на тонюсеньком волоске!

Кащей поглядел в глаза колдуна, тот поводил бровями вверх-вниз, намекая на свою безоговорочную победу. Воины не делали резких движений, но опускать автоматы не планировали.

– Знаешь, – сказал он, – воины не используют детей в качестве щита.

– До лампочки! Его жизнь стоит меньше твоих сокровищ!

– А счет начинается с единицы…

– Почти ТРИ! – напомнил колдун. – Твое решение?

Кащей посмотрел на Трезора. Тот равнодушно почесал за ухом и зевнул. Кащей глубоко вздохнул и выдохнул.

– Твоя взяла! – Он вложил меч в ножны, снял пояс и отдал его колдуну.

– А я о чем толковал?! – обрадовался Ортокс. – Плащ тоже снимай!

Кащей невозмутимо протянул плащ, но от его подозрительно грустного взгляда колдуну внезапно стало не по себе, и вылеченная рука снова заныла. Его пробил холодный пот, он беспокойно вгляделся в глаза дорогому пленнику, надеясь увидеть что-то такое, чего не заметил сразу, но ничего подозрительного не обнаружил.

– Береги их! – приказал Кащей. – И смотри у меня: тронете Иванушку, я вам устрою всепланетный суд святой инквизиции! Не знаешь таких? Они до неприличия обожают устраивать из колдунов большие кострища, примерно как ты любил устраивать показательные казни на площади.

– Пустая бравада! – отрезал Ортокс. – А твои инквизиторы давно стали вампирами!

«Кстати говоря, – почему-то подумалось Кащею, – очень хочется узнать ответ на один вопрос: если вампиры у церковников – создания Сатаны, а инквизиторы – воины Бога, то что произойдет, когда они совместятся в едином организме? Внутренняя борьба противоположностей? Сомнения и терзания? Или симбиоз: ночью убийства, а днем, лежа в гробу, замаливание грехов? А что такого, статус позволяет…»

Отвлекая от раздумий, из-за танков выехал огромный грузовик, из него выскочили воины с толстенными никелевыми кандалами.

– Полцарства за карету не отдашь? – полюбопытствовал Ортокс. – Ту часть, где сокровища лежат?

– Может, мне и за проживание в камере заплатить? Тогда давай жилье с видом на море, и чтобы никаких клопов и тараканов! Знаю я ваши порядки: как зазывать куда, так обещаете райские кущи, а как сталкиваешься вплотную, так начинаешь понимать, что у вас хорошо исключительно с собственной фантазией!

– Клопы не жаловались! – заметил Ортокс на прощание, складывая плащ и оружие в поднесенный ящик. Крышка захлопнулась, ящик стянули двумя металлическими канатами, поставили пломбы и загрузили во второй грузовик. Машины развернулись и, громко рыча, укатили с места событий. Танки последовали эскортом.

К облегченно выдохнувшему колдуну подошли трое в черных костюмах. Среди них, пронзительно сверкая светоотражающими голографическими погонами, выделялся довольный до чертиков маршал СОБ.

– Ортокс Имновабил! – торжественно пробасил он. – Вы отлично справились с поставленной задачей! Командование награждает вас повышением в должности: за проявленное мужество и героизм вы получаете звание генерал-полковника!

Ортокс тяжело вздохнул: ему – звание и почетная грамота, а всяким там штатским – большие премии настоящими драгоценностями.

– Рад служить! – тем не менее жизнерадостно отчеканил он. – Мне вернуться в подчиненный мир?

– Не стоит! – удержал его маршал. – Ваша миссия выполнена: Странник заключен под стражу. Когда мальчик из его мира достигнет совершеннолетия, он покажет нам место, где Странник жил и прятал сокровища Империи. Вампиры к тому времени вымрут, и мы с ними не столкнемся. Переместитель установлен рядом с переходом, и город больше не имеет стратегической ценности. Тем более, что вас свергли.

Ортокс непонимающе уставился на троицу.

– Это не настоящий переворот…

Маршал позволил себе усмехнуться. Ортоксу захотелось ткнуть его носом в бетон и хорошенько поводить по пыли, но он сдержался: не ровен час, его самого отправят следом за Кащеем.

– Позволю себе заметить, что тут вы ошибаетесь! – сказал маршал. – Не стоило вести столь яростную зачистку среди местного населения. Они воспользовались идущим в руки моментом и устроили самое оригинальное представление за всю историю переворотов! Король, тот аж во время грозы пытался пробиться в собственный мир, видимо, чтобы возглавить восстание, но что-то ему помешало, и он вернулся.

– Какое там восстание… Хотел вернуть позабытую впопыхах корону – она слишком дорога, чтобы оставлять ее одну. Вероятно, Странник его спугнул… Куда мне теперь?

– Отдыхайте, – разрешил маршал, – а через месяц вам дадут во владение новый парамир.

– Я могу присутствовать при допросах Странника?

– Конечно! А по дороге расскажете, как исхитрились заманить его в нашу ловушку?

– Долгая история… – Ортокс сел на заднее сиденье и окинул прощальным взглядом площадь. Годы работы в городе закончились полным триумфом и долгожданной победой. Мифические сокровища оказались очень даже реальными, и очень скоро СОБ встретится с фантастическими технологиями своих предков. Вот только личного счастья от этого не добавилось: в том полумертвом мире он был ВСЕМ, а такой успех достигается раз в жизни. Любая самая высокая должность не даст тех полномочий, коих его лишил Кащей со своим появлением.

Сидевший впереди маршал внезапно о чем-то вспомнил и спросил:

– «Феникс» был при нем?

– Нет! – отозвался Ортокс.

«Иначе меня здесь и подавно бы не было!!!» – подумал он с тоской: не отыскав среди множества прибамбахов мечту любого колдуна, он едва не удавился от разочарования и теперь радовался, что другие колдуны испытывают те же чувства. Вместе и горевать веселей.

– А… хотя бы «Странник»? – с еще большей надеждой спросил маршал.

– Нет.

– Но он должен быть! Странник без него никуда!!!

– Надо узнать у самого Странника!

– Это верно…

Трезор, лениво посматривающий на расходящихся и разъезжающихся воинов, подождал, пока они уберутся с площади Перемещений (переместитель на площади перебрасывал большое количество людей разом в миры отдыха и развлечений, к которым с давних пор относился и мир, где правил Ортокс. Графы и князи, которых колдун обозвал фантомами, на самом деле были обычными туристами из развитых колдовских миров), и, не ожидая больше ни секунды, вскочил, яростно сверкнул глазами и дико зарычал, давая выход накопившейся ненависти. Колдуны разъехались в полной уверенности, что их миссия по поимке Странника увенчалась успехом (вот ведь жизнь у Иванушки: сначала Яга собиралась использовать его в качестве приманки для вампиров, а теперь колдуны использовали его же в качестве живца на Кащея), и Трезор собирался доказать им, что они рано празднуют.

Он прекрасно понял, что Кащей переложил на его плечи, и не собирался подводить компаньона. Он азартно гавкнул: совсем недавно от него зависело, насколько хорошо будет житься курам в охраняемом им курятнике, а теперь от модернизированной Бабой Ягой собаки зависит судьба целой планеты.

Он принюхался к следу и побежал за увозившим Кащея грузовиком. Нельзя было терять ни минуты. Кащей оказался хитрой бестией, позволив себя арестовать: ежу было понятно, что, прояви он свой характер прямо здесь и сейчас, колдуны от страха и ненависти запрятали бы его так глубоко, что выбираться на свежий воздух пришлось бы долгие годы. А так, усыпленные его действиями колдуны со временем могут ослабить хватку, и тогда – прости-прощай, пора в дорогу!

– Эй, смотри, собака бежит! – Сидевшие на скамейке подростки от нечего делать искали, над кем бы подшутить. – Жучка, иди сюда!!!

– Сам ты Жучка, барбосина несчастная! – буркнул Трезор, но все же притормозил: пахло чем-то вкусным.

Подростки ничего не поняли, решив, что собака просто кашлянула.

– Смотри, что у меня есть!!! – Звавший насадил узкую булочку на длинный пятнадцатимиллиметровый металлический прут и протянул его собаке, с удовольствием представляя, как она начнет вгрызаться в металл.

Трезор фыркнул, но отказываться не стал: другого завтрака не предвидится довольно долго. Подростки замерли в ожидании. Трезор понюхал булочку – казалось очень вкусно, – раскрыл пасть, откусил кусок вместе с прутом и меланхолично его зажевал, не обращая внимания на то, как отвисают челюсти у окружающих. Трезор дожевал последний кусок, вежливо помахал хвостом на прощание и убежал.

Звавший медленно-медленно повернул откусанный конец к себе, увидел на нем следы зубов, побледнел и отбросил прут в сторону. Тот звонко ударился о водосточную трубу. Подростки испуганно переглянулись.

– Что-то мне тут скучно стало… – промямлил один. – Пошли из этого района, ну его на фиг!

Подростки переглянулись.

– Да, точно! – загомонили они разом. – Пошли отсюда, скучно здесь!

Оглядываясь по сторонам – как бы не появился владелец собаки, судя по всему, жестокий качок, раз собака у него металл жрет, не поперхнувшись, – и не дожидаясь, пока сама собака прибежит за добавкой, они быстрыми шагами зашли за угол дома и рванули прочь…

Бежать за грузовиком пришлось долго, почти тридцать километров: тюрьма, в которую отвезли Кащея, находилась на окраине города, в отдаленном от городского шума и отгороженном от любопытных глаз прочным монолитным бетонным забором районе. Трезор, прибывший к финишу минут на двадцать позднее грузовиков, встретил на своем пути труднопреодолимую преграду – массивные ворота с бегающими по ним электрическими искорками, – и задумался над тем, как пробраться внутрь. По периметру территории не ходила ни одна собака (фигурально выражаясь), но надеяться на то, что тюрьма не охранялась, было глупо. Охрана находится там, где есть хороший обзор и куда не так-то просто попасть. Иначе говоря, сидит на наблюдательном пункте, вышке или где-то в неведомой засаде. Вряд ли она обратит внимание на одинокую дворняжку, но это делу не поможет. Расти здесь хоть одно дерево, никаких проблем но взятию высоты не было бы. Катапультироваться, и все дела: опыта в достатке. Однако ушлые колдуны заранее просчитали, что среди бесчисленного количества обитающих на планете организмов обязательно найдется идиот-камикадзе с похожей идеей, и сажали в округе исключительно низкорослые кустики.

Кащею с его бессмертием можно было идти напролом – в случае чего все равно оживет, но лишенным такой возможности сначала требовалось взвесить все за и против, и только после этого лезть на рожон.

Трезор нырнул в заросли и затаился в ожидании. Он понимал, что с каждым днем надежды Иванушки на спасение будут катастрофически уменьшаться. Настанет день, когда он окончательно смирится с потерей родных и незаметно для самого себя перейдет на сторону колдунов, – именно этого колдуны от него и добивались. Спасти его может только Кащей, но он сам ждет помощи. Именно поэтому надо срочно его освободить, но сделать это так тихо и незаметно, чтобы никто и пикнуть не успел. Причем ночью, пока колдуны будут видеть праздничные сны, посвященные дню Взятия Странника, а в тюрьме останутся простые охранники.

Явное сумасшествие.

Несколько часов, потраченных на теоретическое решение этого вопроса, прошли очень даже заметно.

Трехэтажное здание городской тюрьмы предназначалось для особо опасных преступников и потому практически всегда пустовало: преступность на планете не баловала изысками, ограничиваясь банальными правонарушениями с уровнем ниже среднего. Таких преступников в тюрьмах не держали, а отправляли в новооткрытые парамиры, чтобы нарушители почувствовали на себе всю прелесть суровой жизни первопроходчиков, сталкивающихся не только с неведомыми землями, но и с неведомыми представителями фауны и флоры, зачастую оказывающимися представителями хищных или ядовитых форм жизни.

Третий этаж отводился уникумам своего дела. В последний раз, сорок восемь лет назад, камеру занимал великий жулик, сумевший похитить все настоящие сокровища из Музея настоящих драгоценностей и заменить их колдовскими копиями, да так ловко, что подмену обнаружили несколько лет спустя, когда еще один жулик попался на подмене высококачественных подделок среднекачественными.

В выгоде, как всегда, оказались агенты СОБ, до сих пор не обнародовавшие полных данных о подмене драгоценностей и втихаря присвоившие большую их часть.

Массивная дверь, сделавшая бы честь любому банковскому сейфу, бесшумно отворилась и впустила в камеру Кащея восьмерых колдунов. Кащей, прикованный к стене прочными цепями, терпеливо ждал, пока они рассядутся на наколдованных ими креслах за наколдованные столы и начнут свой допрос. Помимо цепей от выхода его отгораживала широкая лазерная решетка, способная разрезать любого идиота, который попытается пройти сквозь лучи.

Ортокс, присутствующий в камере как специально приглашенная звезда, уселся за отдельным столом, да дневной надзиратель заглядывал сквозь приоткрытую дверь, рассматривая легендарного пленника. Наслушавшись в детстве сказок об ужасном Страннике, он и представить себе не мог, что вместо саблезубого гориллоида со старой сморщенной кожей и безумными глазами, увидит обычного человека лет тридцати, смотревшего на колдунов таким взглядом, словно не они его, а он поймал весь колдовской мир и теперь держал его своими цепями.

– Здоровеньки булы! – ехидно сказал Кащей. – А почему без подарков?

– Успеется! – ответил колдун в самом приличном черном костюме – генерал СОБ. – Итак, Странник! – показал он на развернутый дипломат, лежавший перед ним на столе. – Это – детектор лжи, который покажет нам, насколько ты правдив в своих ответах.

– А кто вам сказал, что я собираюсь отвечать? – удивился Кащей.

– Придется! – сказал Главный. – Все дело в том, что на столе нашего уважаемого гостя… – он указал на Ортокса, весело махнувшего Кашею рукой, и нежно погладил красную кнопку на небольшом пульте, – лежит пульт включения электричества мощностью до двухсот двадцати вольт. Мы подсчитали, что для тебя это не смертельно, но очень неприятно.

– Думаешь, я буду светиться в темноте?!

– Пустим ток – тогда и выясним! – мстительно пообещал Ортокс; руки у него так и чесались выместить на Кащее двухсотвольтовый аналог своей ненависти.

– Где находятся сокровища Империи, переместитель «Странник» и… и «Феникс»? – прозвучал главный вопрос колдовского сообщества.

Кащей недоуменно пожал плечами. Цепи вопросительно звякнули.

– Наверное, – предположил он, – они находятся в сокровищнице Империи, а переместителей я видел с гулькин нос и никаких названий на них не заметил. А что, никто из вас на самом деле не умеет читать, или вы хотите определить уровень моей грамотности?

– Кащей, отвечай строго по существу! – Ортокс многообещающе постучал указательным пальцем по красной кнопке.

Детектор обмана не выявил.

– Конечно, – напомнил Ортокс, – у него же амнезия! Давайте я его шибану током: вдруг да пройдет?

– Слушай, любитель поиграть с выключателем! – повысил голос Кащей. – Я все понимаю: трудное детство, деревянные игрушки, но пора бы уже выйти из этого возраста. Тебе типа уже за пятьдесят!

– Не зли меня, Странник!!! – Покрасневшего под цвет кнопки Ортокса сдерживало от нажатия только то, что он не был главным на этом празднике жизни. – Говори, где живешь!!!

– А зачем тебе? – поинтересовался Кащей. – Моя планета находится на строжайшем карантине. Хотите стать донорами для вампиров?

– Твои химеры? – уточнил генерал. – Для наведения ужаса?

– Помощники в этом деле мне не нужны.

– Ты глянь! – Генерал уставился на детектор. – Ни разу не обманул!

– Пленники говорили про тех тварей! – подал голос Ортокс. – Мальчишку я заставил нарисовать одного, на вид – обычные люди, только с клыками. Мое мнение: с помощью современного колдовства и оружия мы с легкостью их перебьем.

– Да? – не поверил Кащей. – Что же вы, такие смелые, не помогли им? Ведь была возможность получить мой мир на белом блюдечке с голубой каемочкой!

– Смеешься, Странник? – вступил в беседу колдун, молчавший до сих пор. – Этот мир был твоим тысячи лет, и ты настроил таких ловушек, что любой колдун умрет там в страшных муках!

– Я?! – изумился Кащей. – Ничего я там не строил!

– Он не обманывает!!! – почему-то возликовал генерал. – Великая Вечность, неужели такое возможно?!!

Колдуны от радости чуть не передушили друг друга. Более чем озадаченный происходящим, Кащей погрузился в раздумья: у Бабы Яги был свой взгляд на произошедшие события, и, в свою очередь, она наговорила жути о колдунах и запрещенном мире. Попробуй теперь понять: где правда, а где наслоение полузабытых воспоминаний и просто предположений об истинном положении вещей? Тот же переход непонятно кто закрыл: версий выше крыши. Загадки, загадки… А главное, стоит на несколько жалких тысячелетий потерять память, как тут же оказывается, что под твоей скромной личиной самого злобного злодея пытаются откопать ужасающую физиономию кровожадного межпланетного монстра. Что за жизнь, в самом деле?!

– Кто знал, что те люди не были подосланы тобой для дезинформации? Они могли навешать нам лапши о том, что тебя нет, и ты бы снова уничтожил нас! – добавил генерал, отвлекая Кащея от раздумий.

– Да вы просто параноики! – разозлился он. – Они на самом деле хотели спастись от вампиров! А мне и без вас хорошо жилось!

– С нашими сокровищами – конечно, почему бы и не пожить в свое удовольствие? А насчет помощи… Мы не помогаем жителям тюремных миров! – отрезал генерал. – Они были сосланы за антиколдовские восстания, и нашей помощи не получат даже их далекие потомки!

– Ха! – язвительно бросил Кащей. – Использовать Иванушку в своих целях вам не помешало темное прошлое его предков!

Колдуны сердито загомонили. Генерал попытался вставить слово в объединенный возмущенный хор, но понял, что при общем гвалте каждый слышит только себя, и требовательно постучал по столу кулаком. Колдуны по инерции бросили несколько убийственных фраз и замолчали. Кащей воспользовался тишиной, чтобы договорить.

– Я так понял, – сказал он, – место перехода вам известно. У мальчика выпытали?

– К твоему сведению, – Ортокс мстительно сверкнул глазами, – гипноз способен творить большие чудеса! Все пленники раскололись при первом же сеансе! – Он немного смутился, вспомнив Бабая. – Разве что Бабай даже под гипнозом посылал меня на какой-то короткий хутор… До сих пор не пойму: что за место? И никто из них до сих пор не подозревает, что раскололся, потому что я внушил им, какие они стойкие и крепкие люди! Я же говорил: шоу строилось исключительно ради тебя!

– Ну так и быть! – вздохнул Кащей. – Раз уж ради меня старались… Ладно, слушайте, господа, и не говорите потом, что у вас заложило уши! Переход в мой мир находится на Горе драконов. Пока совпадает?

Ортокс кивнул. Колдуны застрочили ручками. Кащей вдохновенно продолжил:

– Так вот, хочу рассказать по этому поводу одну старую историю, связанную с этим местом.

Колдуны вытянулись вперед. Даже Ортокс непроизвольно заинтересовался, несмотря на то, что помнил о Кащеевой амнезии.

– Жил когда-то один колдун, который решил сразиться с драконом. Сам ли он с ума сошел или его по голове чем-то стукнули – не знаю, да это и не так важно. Забрался он на гору, подъехал к большой пещере – пока правильно? (Ортокс кивнул) – и прокричал что было сил: выходи, мол, дракон, будем биться не на жизнь, а на смерть!!! А дракон, лениво пожевывая траву, добродушно так и отвечает: ну биться, так биться – ничего против не имею. Но зачем же мне в задницу-то кричать?

Минута молчания.

– Это я к чему рассказывал… – договорил Кащей, когда колдуны немного очухались от столбняка. – Когда пойдете в гору, будьте особенно осторожны, иначе вместо пещеры рискуете оказаться в очень большой ж…

– Кащей!!! – прокричал Ортокс. – Хватит над нами издеваться!!! Еще одно оскорбительное слово – и я пускаю ток!!!

– Я не буду отвечать, пока мне не принесут воды! – сказал Кащей.

– Никакой воды! – воскликнул Ортокс, пресекая попытки колдунов наколдовать воду и передать ее Кашею, чтобы он наконец перестал молоть чепуху, настроившись на душеспасительный лад и полное раскаяние в содеянном (последнее – просто мечта). – Неужели вы забыли, что в легендах он постоянно выходил из заключения, выпивая одиннадцать ведер воды! Стакан, не больше! Знаю я этого водохлеба!

– Ты идиот!!! – презрительно сказал Кащей. – Это не за один раз!!! Пока я столько выпью, проходит уйма времени, и про меня начинают медленно забывать!

Колдуны одновременно повернули головы в сторону детектора. Генерал развел руками:

– Не врет, сволочь…

– Между прочим, – Ортокс старательно пытался добить Кащея за причиненные неприятности, – мальчишка, ради которого ты ломанулся сюда и попал в наши сети, считает, что вы бросили его на произвол судьбы. Он на нашей стороне. А чтобы он окончательно убедился, что здесь намного лучше, чем в твоем мире, мы зачислили его в школу колдовства. Среди сверстников он быстро приобщится к нашей культуре и станет настоящим гражданином Союза парамиров. Вампиры за время его обучения погибнут от отсутствия крови, и он спокойно приведет нас к твоей обители. В итоге мы получим в свое распоряжение древние знания и сокровища, а бессмертный Странник больше не будет вызывать у нас нервную дрожь. Ты проиграл по всем фронтам!

– Ортокс, – неожиданно напомнил Кащей, – а ты не забыл, что до сих пор должен мне кругленькую сумму? Проценты накрутились такие, что не снились даже Крезу!

– Я тебе прощаю! – Ортокс наколдовал литровый стакан воды и поставил его на стол. – Ты будешь изнывать от жажды, и стакан с водой усилит ее в тысячи раз!!

Кащей презрительно усмехнулся.

– Бабай был прав! – сказал он. – Тебе действительно пора идти на короткий хутор!

Дверь за колдунами закрылась с легким шипением. Теперь, когда они узнали, что хотели, оставалось только одно: избавиться от Странника с помощью древней шкатулки, до сих пор собирающей проклятия на его настоящее имя. После объявления Ортоксом, что Странник, потерявший память тысячи лет назад, будет доставлен в Столицу, переполошившиеся колдуны быстренько подсчитали, какова мощность накопившихся в шкатулке проклятий, и ошалели от ужаса: накопленного с избытком хватит на уничтожение целой планеты. Пришлось срочно подыскать пустынный парамир, куда и собирались переправить Странника вместе со шкатулкой. По их задумке, он рано или поздно, но заинтересуется, что в ней лежит, откроет ее, прочитает свое имя и тут же погибнет. А если он и после этого оживет, то из-за превращения планеты в пылевую туманность вход в другие парамиры закроется для него навсегда, и колдунам больше никто и никогда не будет угрожать.

Но это завтра, а сегодня…

Трезор, увидев, как открываются ворота, и услышав скрип массивных шестеренок, выскочил из кустов и чуть не врезался в поток правительственных легковых машин. Сделав вид, что он закапывает косточку, Трезор краем глаза увидел мрачного Ортокса, сидевшего на заднем сиденье и молча всматривавшегося в неведомую даль собственного неясного будущего, дождался, когда вылетит последняя легковушка (в современных моделях в качестве двигателя использовались слабенькие антигравы, поднимавшие машины всего на полметра над землей), юркнул за ворота, едва не прищемившие ему хвост, и спрятался за деревянными ящиками с какой-то убойно пахнувшей гадостью от тараканов. Сирены не взвыли, пулеметные очереди не загрохотали – охрана не заметила проникновения чужака. А если и заметила, то посчитала, что среди ящиков ей жить недолго осталось.

Следы грузовика вели по кругу и возвращались обратно, но следы Кащея появлялись где-то на середине круга и вели прямо к трехэтажному зданию тюрьмы. Но входы-выходы были наглухо закрыты, и над каждым висела красноглазая телекамера.

Приступом не взять, подумал Трезор, придется брать фантазией. Самое время вспомнить об одной любительнице посещать ночные курятники – рыжей плутовке (чьи усилия по взятию курятника достойны увековечивания, как лучший пример невероятного упорства), и представить, что тюрьма – это огромный курятник. Роль самого Трезора сыграют местные охранники.

Окончательно вжившись в роль лисы, Трезор огляделся: не притаился ли где исполняющий его роль охранник? Это ж такая сволочь, подкрадется со спины и как схватит за хвост – неделю болеть будет! Похоже, что нет. Здешние охранники плохо вживаются в чужие роли. Им бы смену отработать, и ладно. Крадучись, он добрался до входа в тюрьму и начал копать толстый слой бетона. Сил надолго не хватило – слишком прочный бетон попался, но больше и не надо было: наблюдавший за территорией охранник чуть с кресла не свалился, увидев, как простая дворняжка, успешно проникшая на территорию тюрьмы, раскидывает бетон, точно перед ней не твердокаменный состав, а сухой песок с морского пляжа, и приказал младшим чинам разобраться как с дворняжкой, так и с твердостью бетона.

– Эй, народ, открывай ворота! Хочу вам сказать пару ласковых слов! Где ваши церберы? Дать их сюда! Сейчас мы узнаем, кто из них каков! – прокричал Трезор, и через секунду дверь открылась: второй охранник по приказу старшего вышел на улицу, навел на землекопа пистолет и выстрелил – нечего тут цацкаться с каждой собакой, дел и без того хватает!

Пуля отрикошетила от бетона и улетела за забор. А Трезора перед охранником уже не было: он юркнул в образовавшуюся щель и вбежал в широкий и просторный коридор, готовый вцепиться в ближайших куриц и надавать по морде петуху. К его большому удивлению, вместо насестов, куриц и сверхозабоченного безопасностью курятника петуха перед ним раскинулся мраморный холл с большим пультом и целой кучей мониторов, за которыми сидел наблюдатель.

– Тьфу ты, елки-палки! – выдохнул Трезор, сообразив, что слишком сильно вошел в роль.

– Я приказал застрелить собаку, а не впускать ее внутрь!!! – прокричал наблюдатель, нажимая на несколько кнопок. Предупреждающе завыла сирена, охранник у выхода шустро выскочил за дверь, оставшиеся двое, бродившие по коридору, юркнули в специальные углубления в стенах, а через секунду по всей площади коридора от пола до потолка и от стены к стене прошли красные лазерные лучи, прорезавшие пространство на ровные двадцатисантиметровые кубики, точно такие же, как в камере Кащея: тюрьма была битком набита лазерами, что позволяло значительно экономить на охране, подверженной влиянию человеческого фактора и способной уставать. Лазеры были способны работать до тех пор, пока не сдохнет генератор в подвале, а генератор работал на вечном двигателе и сдохнуть не мог даже теоретически. Разумеется, он работал не на настоящем вечном двигателе, а на обычном, заколдованном под вечное вращение: вопреки всему, колдуны нашли способ обойти суровые законы физики, чем гордились до самой пенсии, а то и дольше.

Трезор, кожей почувствовав, что на спине отрезалось несколько волосков, застыл, тщательно примерился и уверенно зашагал вперед, к свободному от лучей пространству около пульта. Наблюдатель, увидев такое дело, проклял инженеров, предполагавших, что штурмовать тюрьму будут исключительно двуногие представители разумных форм жизни, и ни сном ни духом не ведавшие, что этим опасным делом всерьез займется беспородная собака с подозрительными зелеными огнями вместо глаз.

Трезор успешно преодолел решетку и выскочил на свободное место, наблюдающий надавил на кнопку отключения лазеров, чтобы другие охранники сумели прибежать ему на помощь, и выстрелил в собаку шаровой молнией. Оглушительно свернуло, сбежавшиеся охранники зажмурили глаза, а когда открыли их, то никакой собаки больше не было. На ее месте в мраморных полах образовалась глубокая воронка, запахло паленым.

– Что это было? – нервно переспросил охранник. – Неужели химера?

– Явная химера!!! – поддакнул второй. – От обычных собак хоть что-то остается, а от нее даже шерсти клок не отлетел!

– Знаете что, мужики, – сказал наблюдатель, – вызову-ка я СОБ. Пусть они своих патрульных присылают! С этим Странником никогда не знаешь, что случится в следующий момент!

Откуда-то сверху донеслось сердитое рычание. Охранники замолчали, сглотнули и медленно подняли головы. Висевший на плафоне кверху лапами Трезор, увидев, что все обратили на него пристальное внимание и впали в столбняк, представил, что снова встретился с волчьей стаей, отцепился от лампы и рухнул в атаку.

Охранник с третьего этажа прошелся по коридору, взмахом руки поприветствовав Того Кто Сидит За Мониторами. Работать на верхнем уровне было проще всего: последние годы охранять было некого, и охранники с нижних этажей сами следили за ним так, что ни один волос с его головы не упал бы незамеченным. Несомненно, теперь коллеги отчаянно ему завидовали, недовольные тем, что у него появился подопечный, а они до сих пор охраняют заточенный в камерах воздух.

Он включил электронный глазок и взглянул на нового заключенного. Сквозь разделенное на квадратики пространство было видно, как Странник пытается освободиться от державших его цепей. Почувствовав чужой взгляд, Странник перестал тянуть цепь и уставился на монитор со своей стороны: демонстрация была обоюдосторонней. Охранник испуганно отскочил назад и быстро выключил глазок: начальство запретило даже останавливаться перед этой дверью, что бы ни случилось. Однако сирены тревоги не было до сих пор: либо Тот Кто Сидел За Мониторами и сам был не прочь поглядеть на Странника и потому не стал никого будоражить сведениями о нарушении приказа, либо ему сейчас не до мониторов.

«Опять, наверное, кроссворды решают», – подумал охранник: переклички охранников с разных этажей с предположениями, что за слово состоит из семи (или другого количества) букв, вошли в легенды. А что еще делать, когда нет работы?

Он прошел этаж и вернулся к столу в углублении стены. Нажал на кнопку, включая трехмерную лазерную сетку: недолго повыла сирена, как за несколько минут до этого она выла на первом этаже, и этаж разделился на кубики с ярко-красными гранями.

Охранник удобно развалился в кресле и взялся за сегодняшнюю прессу. Как и ожидалось, ничего о том, что наконец-то пойман легендарный Странник, ни в одной газете не было даже между строк. Вместо этого почти во всех газетах были статьи об открытии нового оздоровительного комплекса на восемнадцать тысяч человек, куда, собственно, всех журналистов «добровольно» и отправили.

Он произнес заклинание, приготавливающее бутерброды с колбасой (в принципе можно было приготовить хоть слона в кокосах, но начальство не любило, когда охранники на работе начинали заниматься кулинарными изысками, и потому бутерброд с колбасой до сих пор оставался самой демократичной едой в тюрьме), не глядя, протянул к ним руку и удивленно заметил, что тарелка пуста. Он оторвал взгляд от пятой страницы газеты и уставился на ослепительно белоснежную одноразовую тарелочку. Бутербродов не было. Он задумчиво приподнял и переложил газеты в сторону, хотя прекрасно понимал, что бутерброды бегать не умеют и спасаться от чужих зубов в принципе не могут.

Откуда-то снизу донеслось довольное тихое чавканье. Изумленный охранник привстал и увидел, что бутерброды лежат на полу, а неведомо откуда взявшаяся дворняжка уверенно дожевывает колбасу, оставляя на полу недопеченный хлеб.

Он был готов поклясться, что никаких собак минуту назад на поднадзорной ему территории не было. Очень похоже на то, что коллеги решили немного пошутить над счастливчиком и провести «учения» с проникновением чужака на охраняемую зону, но пробраться сквозь лазерную решетку в целости и сохранности было невозможно!!!

Увидев охранника, постороннее четвероногое, которому было глубоко наплевать на современнейшие охранно-карательные системы и на потраченные инженерами годы их моделирования, подняло глаза, увидело его звереющее лицо, приветливо повиляло хвостом и зачавкало не в пример сильнее. Охранник лишился дара речи, что не помешало ему потянуться за электродубинкой. Как собака проникла на этаж, он так и не придумал, да и не собирался напрягать мозги – ломать голову придется тем самым инженерам. Его задача состояла в другом: сделать так, чтобы бутерброд, который собака с явным удовольствием дожевывает, оказался последним в ее беспризорной жизни. Электродубинка включилась и покрылась призрачными искорками.

Собака дожевала остатки колбасы и вопросительно тявкнула.

– Еще хочешь? – спросил охранник.

Собака повиляла хвостом. Здешние бутерброды оказались не в пример вкуснее отдающей металлическим вкусом булочки, которой угостили подростки.

– А отбивную не желаешь? Свежую! – ласково переспросил охранник, нащупывая правой рукой электродубинку. Собака завиляла хвостом, как умалишенная. Доброту в голосе словно ветром сдуло. – Сейчас сделаю!

Дубинка совершила полукруг и ударила точно по тому месту, где только что стояла довольная жизнью дворняжка. Край дубинки задел за лазер, посыпался сноп искр. А собака тем временем уверенно отходила прочь, перешагивая через лазерные переплетения, словно всю жизнь только этим и занималась. Охранник отскочил, выключил лазеры и бросился в погоню. Собака замерла с приподнятой лапой, оглянулась… и дала стрекача.

Охранник с дикими криками бежал следом, дубинка рассекала воздух и оставляла после себя быстро гаснувшие искорки, а вредная собака ловко уклонялась от ударов, каждый раз оказываясь чуть дальше. Он никак не мог понять, в чем дело: своей реакцией он гордился не напрасно, не раз на спор ему приходилось выходить одному против восьми ядовитых рассерженных змей, и ни одного проигрыша еще не было – он до сих пор был жив. Это окончательно вывело его из себя. Охранник перехватил дубинку на манер биты и швырнул ее вслед четвероногому спринтеру, а тот не менее нагло подпрыгнул, словно видел, что творится за его спиной, и электродубинка пролетела под ним, врезавшись в прутья решетки, перегораживающей коридор от выхода. Собака с легкостью проскочила сквозь преграду на лестничный пролет, развернулась, презрительно гавкнула и оставила на стене длинный автограф (каждый владелец собаки прекрасно знает, как это происходит). Взбешенный охранник застрочил по кнопкам кодового замка, решетка открылась, он выскочил на лестничный пролет и только тут заметил, что собаки и след простыл.

– Да что такое творится?!! – пробормотал испуганный охранник, чувствуя, как уходит почва из-под ног. – Песик! Ау-у! Колбаски не хочешь? Вку-у-усной?!! Горячая собака называется, как раз для таких, как ты, темпераментных…

За его спиной раздалось злобное рычание. Охранник медленно повернул голову и ужаснулся: перед ним стоял настоящий монстр из фильмов ужасов, с острыми клыками, пронзительными глазами, диким рычанием. Разве что росточком не вышел, а так – высший класс: неделю глаз не сомкнешь, если увидишь.

– Симпатичный песик… – пробормотал охранник, до сих пор не понимая, почему Тот Кто Сидит За Мониторами не объявил сигнал тревоги? Осторожно приседая и покрепче перехватывая электродубинку, охранник примерился и тут же, не давая нарастающему страху превратиться в панический ужас, резко пошел в атаку, бросая все свои силы и скорость в смертельный разящий удар.

Зеленоглазый монстр оказался быстрее.

Отдел служебных помещений, управление СОБ

Оператор, увлеченно перечитывающий интерактивный детектив (это такая супермодная псевдокнига с разными вариантами развития сюжета, выбираемыми самим читателем. Книгу можно читать много раз, постоянно приходя к разному развитию событий и финалу), услышал, как хором засигналили переместители, сообщая, что в управление стремится попасть большая толпа народу. Подивившись, кого это нелегкая несет в два часа ночи, оператор заглянул через прозрачную стену в центр переброски, где и стояли переместители, обомлел и надавил на кнопку тревоги.

Оказалось, что попасть в их мир торопились существа, сильно напоминающие людей, но при этом имеющие другой цвет кожи, рост на полметра выше и кучу огнестрельного оружия за плечами и в руках. Появляясь друг за другом непрерывным потоком, они с легкостью протаранили автоматически захлопнувшуюся перед их носами непробиваемую дверь, свалив ее вместе с частью стены, проигнорировали шум надрывно взвывших сирен и никоим образом не отреагировали на боевые заклинания оператора.

Гости с легкостью прошли сквозь выстроенную систему колдовских защитных полей, походя сокрушая стены и ломая хрупкое сопротивление охранников, отвечая им ураганным огнем из своего оружия.

Через несколько минут из центральных дверей со скоростью лавины выбежал и разбежался кто куда немногочисленный персонал, а появившиеся чуть позже в значительно большем количестве пришельцы разделились на отряды, один из которых расположился напротив выхода, второй забрался на крышу, чтобы разобрать ее ради переброски крупногабаритной авиатехники, а остальные разбежались по базе…

Ортокс, впервые вернувшийся в родной дом не на время отпуска, а в качестве низверженного победителя, до самой ночи не сомкнул глаз. Перед его мысленным взором то и дело вставал образ Кащея, миролюбиво передающего меч в его руки, и почему-то именно это тревожило его больше всего. Кащей оказался хитрой бестией и сбил его с панталыку, намекнув про свое незаурядное коварство. Пусть он и блефовал, но все-таки добился своего, лишив Ортоска сна и покоя. С другой стороны, никаких сюрпризов он устроить не мог, потому что находился не в своем мире, а на планете, на которой ни разу не был.

Колдун нервно шагал по комнате. Мягкий звукоизолирующий палас заглушал звук шагов, и тишина раздражала его: за долгие годы он привык слышать, как мерно стучат об пол его сапоги. Обстановка в доме была максимально настроена на отдых и теперь больше вредила, чем помогала.

Он снова и снова прокручивал в памяти дела минувшего дня. Кащей отдает меч, забирается в машину, уезжает в тюрьму. Отдает меч, забирается в машину, уезжает в тюрьму. Отдает меч, забирается в машину… Один, в чужом мире, без оружия, что он может? Тем более в тюрьме?

Тревога не пропадала.

И на допросе он держался слишком уверенно для заключенного. Ну вот что может сделать этот коварный тип?

– Ничего!!! – крикнул Ортокс, тщетно пытаясь заглушить нарастающую тревогу. В одиночку Кащей не сумеет ничего. А его друзья сюда не сунутся ни за какие коврижки. У них хватит силенок сразиться с колдунами всего два раза: первый и последний.

Открывающиеся ворота тюрьмы, невысокие кустики, собака, выкапывающая ямку для косточки…

– Стоп!!! – Ортокс застыл на месте. Не было никакой косточки. Вот она, причина неясной тревоги. Собака. Обычная дворняжка из тех, что бегают по белому свету в немыслимых количествах. Даже Кащей завел себе похожую перед переброской. Зачем, спрашивается? Загипнотизированный Иванушка как-то упомянул про свою собаку. И царевна, кстати говоря, пугала его своей, с зелеными глазами и жутким отношением к врагам. – Нет, опять не то.

Он сделал два шага вперед и снова застыл, задумавшись: зачем Кашею собака? Потому что у всех она есть, а у него нет? Или чтобы лаяться вместо него? Глупо, он и сам умеет накалить страсти до предела. Занятно: перебрасывать беспородную дворняжку только ради того, чтобы отпустить ее на все четыре стороны, – что за блажь, в конце концов?

Он снова вспомнил увиденную мельком у тюрьмы собаку. Та на миг оторвалась от своего занятия и посмотрела на выезжавших. Он сглотнул, готовый поклясться, что в ее глазах промелькнул хищный зеленый огонек. И тут его поразила догадка: и Иванушка, и царевна говорили про одну и ту же собаку – слишком похожими были описания. Она что, была одна на всех? А Кашею досталась, как победителю?

Ортокс упал в кресло, сообразив, что начинает паниковать и метаться, выстраивая совершенно бредовые фантазии. Но что делать, если Кащей и в самом деле оказался слишком коварным, и умело сыграл на расшатанных нервах уставшего колдуна?

Он не спал до трех часов ночи. Ровно в три он не выдержал: в каждом углу ему мерещился то усмехающийся Кащей, то сверкающая зелеными глазами собака. Решив, что наилучшим выходом из положения будет внеплановое посещение тюрьмы, он набрал номер телефона директора тюрьмы и в ожидании забарабанил пальцами по столику.

– Мы тихо спим и никого не трогаем! – ответил записанный на пленку голос. – Если не хотите нас разбудить, позвоните утром. Но если вам не терпится, то мы напоминаем, что тюрьма пустует, и мы с радостью поселим вас туда на продолжительное время. Гарантируем трехразовое питание и бесплатное путешествие в новооткрытые парамиры на срок от пяти до десяти лет с последующим невозвращением… Вы все еще хотите нас разбудить?

– Чтоб ты треснул, засоня! – разочарованно рявкнул Ортокс и бросил трубку. Придется посетить тюрьму без предварительного согласования. Мороки добавится, но спокойствие вернется.

Трезор разглядывал дверь и свое мутное отражение на ее никелированном покрытии. Сдавшийся на милость победителя бледный, словно кочан капусты, и изрядно искусанный охранник, еле живой после честной и упорной борьбы, признал свою ошибку и был готов добровольно кормить Трезора бутербродами до самой смерти. Но собаке, как назло, именно в этот момент еда была нужна меньше всего.

– Я не могу ее открыть!!! – отчаянно кричал охранник, с опаской глядя на острые клыки четвероногого ужастика. – Не могу!!!

Трезор показал головой на глазок, охранник подскочил как ужаленный и включил его, ужаснувшись тому, что собака разбирается в электронике.

– Очень рад, что ты опять решил заглянуть на огонек! – послышался из динамиков голос Кащея. – А то я стал подумывать, что вышел из моды.

– Я не виноват! – невпопад ответил охранник. – Это все он!!!

В глазке на секунду появилась и исчезла голова подпрыгнувшего Трезора. Кащей довольно улыбнулся.

– Впустишь его ко мне? – спросил он. – Точнее, выпустишь меня к нему?

– Я не могу открыть дверь! – повторил охранник.

– Что тебя держит? – полюбопытствовал Кащей.

– Инстинкт самосохранения… – шепотом ответил охранник. Трезор вцепился ему в ногу, и он взвизгнул: – А еще кодовая система замка!!!

– Серьезный случай! – согласился Кащей. – Поделись проблемами.

Охранник и поделился.

– Замок на двери электрический, кодовый, с пятидесятизначным кодом, – говорил он. – Единственный ключ постоянно хранится у директора и выдается надзирателям в исключительных случаях. А ночным охранникам, вроде меня, его даже на фотокарточке не показывали.

– Не нравятся мне твои проблемы! – честно сказал Кащей. – Сделаем проще. Как я понял из твоих эмоциональных объяснений, здесь все держится на электричестве. Любая электрическая деталь должна отключаться. Выруби энергию, и дело с концом! Остальное я беру на себя.

Охранник задумался: действительно, такая возможность есть. Собака поторапливала, усиливая нажим, и охранник сдался:

– Я хочу получить гарантию, что останусь жив!

– Бессмертия не обещаю, – сказал Кащей, – но не имею ничего против того, чтобы ты умер в собственной постели от старости.

– Слышал, зубастик?!! – прокричал охранник собаке.

– Кх-кх! – кашлянул Кащей. – А с ним договаривайся отдельно.

Трезор сверкнул глазами, но кусаться все-таки перестал. Охранник глубоко вздохнул. Он никак не мог понять, почему никто не прибежал ему на помощь: проигнорировать его крики мог разве что глухой, в крайнем случае, спящий человек. Но никогда не бывало, чтобы охрана в полном составе ушла на боковую в рабочее время. Тем не менее…

Он перехвалил насмешливый взгляд собаки и с ужасом догадался, что именно сподвигло охрану молчать в тряпочку. Ожидая увидеть за каким-нибудь углом душераздирающий результат Трезоровых побед, он всякий раз зажмуривал глаза, но здание повсеместно блистало первозданной чистотой, и нигде не было видно ни одного растерзанного мертвеца. Кровь, правда, попадалась, и очень часто, но не в таких количествах, чтобы говорить о кровожадной резне мотопилой на мелкие кусочки.

Генератор энергии находился в подвале. Басовито гудел вечный двигатель, отключить который не стоило ровным счетом ничего, если не считать, что за свободно открытыми дверями находилась лазерная решетка, не пропустившая бы сквозь себя ни одного человека в целости и сохранности.

– Надо выключить генератор! – пояснил охранник. – Но у меня нет допуска!

Трезор сердито оскалился, и допуск незамедлительно появился. Не такой, конечно, чтобы сразу войти внутрь, а похитрее, дающий слабую надежду на освобождение от четвероногого друга.

– Видишь, там, на стене, красная кнопка? – сказал охранник. – Она включает и отключает лазеры изнутри. Это на случай, когда генератор проверяют механики. Директор лично пропускает их сюда, выключая лазеры кодом, которого я не знаю, они проходят внутрь, включают их со своей стороны, и, пока тестируют оборудование, никто не может войти следом за ними. Перед возвращением они звонят директору, он приходит, они отключают лазеры, выходят, он набирает код, лазеры включаются, и… и сюда опять никто не может проникнуть.

Трезор презрительно фыркнул в ответ, ловко прошел сквозь острые светло-красные пересечения (слабая надежда так и осталась надеждой), подбежал к кнопке, подпрыгнул и надавил на нее носом. Кнопка нажалась, лазеры отключились. Погрустневший охранник на ватных ногах вошел в святая святых тюрьмы.

Единственным надежным способом отключения генератора являлась его поломка, но охранник был уверен, что за порчу государственного имущества ему влетит. С другой стороны, не сломай он генератор, ему достанется от собаки.

К слову: ни один колдун не умеет кусаться так больно, как она. А даже если и научится (лишившись Странника, колдуны на самом деле могут разорвать его голыми руками, зубами и всяким прочим, в зависимости от собственной фантазии), собака все равно ближе и доберется до него первой. Значит…

– А! Да гори оно синим пламенем!!! – воскликнул он, наколдовал литров сто соленой воды и обрушил ее на генератор. Оглушительно хлопнуло, генератор взвыл, наружу вырвалось ослепительно белое пламя, загорелись провода, что-то с грохотом разрядилось, и, взяв сверхвысокую ноту, генератор приказал долго жить. Здание погрузилось в полную мглу, стихли вентиляторы, непривычная тишина окутала пустующие коридоры. С тихим щелканьем зажглись тусклые лампочки аварийного освещения, работавшие на портативных аккумуляторах.

– Ну что? – поинтересовался охранник, старательно приглаживая вставшие дыбом волосы. – Возвращаемся?

Когда они вернулись к камере Кащея, энергия в аккумуляторах почти закончилась, и лампочки освещали разве что сами себя. Трезор и тот ярче светил своими зелеными глазами.

Массивная, непробиваемая, неприступная дверь была по-прежнему закрыта, но исчезли лазерные лучи, перегородившие Кащею дорогу к выходу. Он тем временем рвал и метал цепь до тех пор, пока слабое звено не растянулось и не лопнуло, вылетев и выбив искры при ударе о стену. Кашей устало выдохнул, нащупал в рукаве тонкую, но прочную иголку, вытянул ее и поковырялся в замочной скважине оков, освобождая правую, а затем и левую руку. После чего подошел к стакану и большими глотками выпил воду. Стакан разлетелся по полу крохотными осколками.

У охранника подкосились ноги, когда он услышал звук ударов, доносившихся сквозь толщу металла. Кашей вспоминал методы усиления ударов, выученные во времена, когда он занимался постижением единоборств разных народов (веселое было время!), и теперь штурмовал дверь. Охранник тупо считал удары, на третьей сотне сбился, устало сел на стул и немного прикорнул.

Проснулся он от легкого ветерка, образовавшегося открывшейся дверью. Жутко усталый, но не менее жутко довольный Кашей чуть ли не выполз в коридор, вежливо столкнул охранника со стула и занял его место.

– Нестандартное решение обычной задачки, не правда ли? – устало пробормотал он.

Трезор согласно гавкнул, а охранник, недовольный вежливым скидыванием, необдуманно возмутился:

– Конечно нестандартное! Угробить охрану ради одного преступника!

– Как тебя величать, безрассудный ты наш? – Кащей с любопытством посмотрел на охранника.

Тот хотел было сказать что-то неласковое, но вовремя притормозил выход в свет резких изречений, вспомнив, что в этом крохотном обществе он далеко не самый главный.

– Римен, – запоздало испугался он, на всякий случай покрываясь испариной.

– Думаю, как звать меня, тебе и так хорошо известно, – предположил Кашей. Охранник согласился. – Но почему именно Странник? Это не мое настоящее имя. Ты не в курсе?

– Потому что ты выглядишь, как он, живешь столько же, сколько и он, и обладаешь тем же оружием. Правда, с заклинаниями у тебя туговато, как я понял. Но все остальное – один к одному.

– Ладно, Римен, последний вопрос, ответ на который гарантирует тебе жизнь до самой смерти: ты знаешь, где находится мой плащ и оружие?

Охранник отрицательно помотал головой, но предположил, что знаниями подобного рода обладает директор тюрьмы, который, к большому сожалению, изволит видеть сны в собственном доме и раньше десяти утра на работу не заявится.

– Тогда чего мы тут развалились? – удивился Кащей. – Едем к нему! Вот только отдохну часок, так сразу и поедем!

Улица встретила их гробовым молчанием.

– Да где же все?! – Нервы Римена не выдержали. – Что с ними стало?!!

– Трезор, поделись секретом, – попросил Кашей.

– Гав, гав, гав! – объяснил Трезор.

– Что он сказал?!

– А фиг его знает… – равнодушно отозвался Кащей. – Я без переводчика не понимаю… Ну что, поехали? На чем у вас принято передвигаться по ночам: на своих двоих, на машинах или предпочитаете по старинке, на метле?

Охранник молча направился к автостоянке. Кащей отметил, что и легковые автомобили отдавали убойным запахом горючего топлива. Он встречался с нефтью на родной планете и не предполагал, что ушлые колдуны используют ее производные в качестве топлива, не захотев, чтобы антигравами владело все население планеты. Или просто нефти здесь было выше крыши и использовать ее было намного удобнее, чем постоянно собирать новые антигравы на ядерном топливе? Но запах, елки-моталки, хоть всех святых выноси, как говорил один священник. На родной Земле нефть использовали редко, в качестве начинки огненных снарядов где-то в южных краях, и то вставало поперек горла. На Руси и без того хватало отвратительных запахов. Один «русский дух» чего стоил: как намажут заезжие знатные щеголи дегтем свои красные сапоги да как начнут скрипеть ими по лесу – за версту чувствуется. Ни один зверь на ту тропу не пойдет, пока запах не выветрится. Один модник вот так прогуляется, а охотники потом неделями без хорошей добычи сидят, прошлогодние орехи щелкают. Правильно мужики в деревнях делают, что в первую же ночь всеми правдами и неправдами уворовывают эту дикую обувь вместе с дегтем и топят ее от греха подальше в болоте. Водяной, правда, после этого неделю ходит озверевший, как медведь-шатун, и болото слегка штормит, но знающие люди до поры до времени там не появляются, потому как пущенные меткой рукой водяного сапоги свистят над головой не хуже чем стрелы… Если дома научатся делать самоходные телеги на нефтяном топливе – копец, сматывай удочки и уноси ноги!!! Изгадят всю планету, дышать нечем будет.

– Сюда! – показал охранник. – Там моя машина.

– Довезешь до директора и катись куда хочешь! Я против тебя ничего не имею. Желательно в многолюдный курортный мир, где легко затеряться, потому что СОБ будет преследовать тебя с общим желанием сделать из тебя героя. В том смысле, что героями не рождаются, ими умирают! – предупредил Кащей, и приободренный сказочными перспективами охранник незамедлительно прибавил скорости.

В городе кипела ночная жизнь, там и тут сверкали неоновые вывески, повсюду бродили толпы народа. Римен старался лишний раз не показываться на проспектах, предпочитая полутемные переулки, и один раз чуть было не пострадал, когда полуосвещенную дорогу перегородили темные личности с ясно читающимся в глазах намерением отобрать машину, чтобы самим на ней покататься. Он знал кое-какие приемы рукопашного боя, но у Кащея не было времени и охоты выслушивать тупые желания каждого ночного идиота. Пришлось выпустить за стол переговоров тактичного и культурного Трезора. Личности подробно, не упуская ни малейшей детали, расписали судьбу водителя, пассажира и собаки при их следующей встрече, крепко держась за плафоны высоченных фонарных столбов, но на предложение Кащея спуститься и проделать вышерасписанное прямо здесь и сейчас, не откладывая на далекое «потом», ответили категорическим отказом.

Проехав с добрых полчаса, машина остановилась у двухэтажного с высоким забором особняка директора тюрьмы.

– Здесь? – спросил Кащей, разглядывая темные зашторенные окна далекого особняка. Приличный заборчик, трех метров в высоту, из узорчатого чугуна, отгораживающий внутренний двор, наводил на мысли о том, что директору тюрьмы самому пора перекочевать в освобожденную от Кащея камеру. Но придется встать в очередь, потому что первым претендентом на заселение был охранник.

– Здесь!

– Не врешь?!

– Чтоб мне всю жизнь твою собаку во сне видеть!!!

Как только он с Трезором выбрался из машины, охранник вежливо сделал ручкой и торопливо укатил в предписанные дальние края. Кащей усмехнулся, толкнул ворота, сломав замок и открыв вход – сработала сигнализация, и, пока подошел к дому, наблюдал, как одна за другой зажигались лампы в окнах второго этажа, затем первого, постепенно доходя и до входа, после чего оттуда выстрелили из дробовика, и нервный полусонный голос через образовавшиеся дырочки громко и отчетливо поинтересовался, кому там снаружи надоело радоваться жизни.

– Узнаю родственную душу! – Кашей размахнулся, и треснувшая пополам дверь раскрылась посередине.

Одна половинка, висевшая на петлях, так и осталась в вертикальном положении, вторая упала к ногам прицеливающегося директора. Увидев, кто заглянул в гости, он побелел не хуже укатившего к звездам охранника и вторично нажал на курок. Кашей предусмотрительно ушел в сторону, и дробь основательно продырявила симпатичный почтовый ящик. Сидевший за спиной Кащея Трезор недовольно прорычал. Кащей сунул голову в проем и крикнул:

– Патроны кончились!

Директор сдаваться за здорово живешь не планировал. Испугавшись за свою жизнь (а кто бы не испугался, увидев на пороге такое маленькое, зеленоглазое, но далеко не такси), он схватил дробовик на манер дубинки и занес его над головой собаки. В следующую секунду собака очутилась за его спиной, а приклад в пух и прах разбился о бетонные ступеньки.

– Здорово у тебя получается! – прокомментировал сие действие Кащей, возвышаясь над упавшим на четвереньки директором. – Я чего зашел-то. Вы были столь любезны, что взяли на хранение кое-какие предметы моего гардероба. А поскольку мне пора в путь-дорогу, то я бы попросил снова мне их выдать… Короче, где мои вещи?

Директор выпрямился и с сожалением выпустил из рук поломанный дробовик.

– Через три минуты здесь будет полно агентов! – сказал он. – Твоя песенка спета!

– Я не сочинял никаких песенок. – Кащей вытащил из-за спины электродубинку. – Это тебе!

– Ой! – примирительно сказал директор, опасливо косясь на электрические искорки, перебегающие по дубинке, и поднимая обе руки в древнейшем, как мир, жесте. – Есть встречное предложение: мы все вместе возвращаемся в вашу уютную камеру и дружно надеваем на вас позабытые там металлические украшения. Кстати, как вы выбрались? Это нереально!!!

Кащей поводил глазами по стене, отыскивая табличку с именами жильцов.

– Ты директор местной тюрьмы или главврач сумасшедшего дома?

– Не скажу! – вежливо ответил директор.

– Это не в твоих интересах! – Кащей помахал дубинкой перед его носом.

– Директор дюже строг, но все же мы не привыкли отступать! Нам расколоть его поможет дубинки атомный разряд! – предложил Трезор.

Зазвонил телефон, заговорил автоответчик. Спорщики замолчали и прислушались.

– А вы – дружелюбный народ, как я погляжу! – заметил Кащей, выслушав запись.

Чуть позже сердитый голос, здорово напомнивший ему достопамятного Ортокса, сердито рявкнул в трубку:

– Чтоб ты треснул, засоня! – И гудки.

Пауза для перемирия закончилась. Кащей схватил директора свободной рукой за грудки, чтобы зашвырнуть его в дом, но дальнейшему развитию мирной беседы помешала полусонная жена директора, выскочившая посмотреть, кого там принесла нелегкая. Увидела сломанные двери, бледного мужа, болтающего ногами со спадающими шлепанцами, незнакомца, державшего ее мужа в воздухе, зеленоглазое чудище с оскаленной пастью, и с криками заскочила туда, откуда выскочила, чтобы вернуться с полуавтоматическим пистолетом. Разговаривавших сдуло на улицу, а коридор заполнился грохотом выстрелов и крошками матовой псевдостенки.

– Боевая сударыня! – заметил Кащей. – В СОБ познакомился? Где мое оружие?

– В СОБ! – на манер эха отозвался директор, ощутив, с какой легкостью его держат на весу и запоздало понимая, что запирать эдакого силача в тюрьме было большой ошибкой. Надо было сразу отправить его на заброшенную планету. – Его изучают.

– Где?

– На базе, в соседнем городе! – Директор водил глазами следом за маячившей перед его носом дубинкой.

– Может, съездим? – попросил Кащей. То, что он при этом слегка встряхнул директора, дало понять, что вежливые люди тоже бывают злыми и жестокими. – Прямо сейчас: недосуг, знаешь ли, дожидаться, пока твоя суженая насквозь прострелит стену, за которой мы прячемся.

Директор, чья спина была куда ближе к вышеупомянутой стене, чем спина Кащея, быстро закивал головой. Издалека донеслись звуки: к особняку приближались патрульные машины. Оглушительно завыли сирены, замигали бесчисленные огоньки мигалок. Машины подъехали к центральным воротам и, к огромнейшему удивлению всех четверых (жена директора тоже выскочила на звук сирен), не останавливаясь, проехали дальше по основной трассе. Кащей от удивления выпустил директора, тот грузно упал на крыльцо. В унисонном молчании они провожали ночных гонщиков в их далекое путешествие. Десятки легковушек на приличной скорости пронеслись мимо особняка, как будто нападение на директора тюрьмы было проблемой сугубо директорской, а им предстояло разобраться с проблемами покрупнее.

– Вы куда?! – крикнул директор. Перехватив бывший дробовик поудобнее, он сердито зашвырнул его в сторону дороги. Оттуда донесся нарастающий скрежет гусениц, и мимо особняка промчались грохочущие танки. Директор выдавил из себя изумленный стон.

– Сезон охоты на странников? – предположил Кащей и поинтересовался: – Я который по счету?

Жена директора опомнилась и навела на него пистолет. Кащей, не глядя, согнул дуло пополам: не лезь, не видишь – люди заняты!

– Поехали за ними! – предложил он. – Узнаем, почему тебя бросили на произвол судьбы! Меня самого любопытство заело. Объявляю локальное перемирие!

Директор не согласился.

– А что ты теряешь? – удивился Кащей. – Для всех остальных ты будешь похищенным из собственного дома. Вот и супруга подтвердит. Правда, сударыня? Вы ведь не хотите, чтобы вашего мужа объявляли пособником злейшего врага колдунов Странника?

– Странник?!! – недоверчиво переспросила она. – А ты, случаем, не на пьянку собрался? Мог бы что и правдоподобнее придумать.

Директор шумно набрал полную грудь воздуха и прижал к ней раскрытую пятерню. Оскорбленная невинность в чистом виде.

– На пьянку? В три ночи? Расстреляв собственный дом? С группой из сотни собутыльников на служебных машинах с мигалками и танках с боезапасом?!! За кого ты меня принимаешь?!! Вот этот человек – настоящий Странник!!!

Трезор подтверждающе сверкнул глазами и гавкнул. Недоверчивая жена вздрогнула, посмотрела на собаку, перевела взгляд на смятый пистолет, отступила на три шага и, закатив глаза, столбом прилегла на минутку обсудить ночной сюрприз с подсознанием.

– Я думаю, это означает согласие! – сделал вывод Кашей. – Возражающие есть?

Трезор заглянул в глаза директору своими зелеными, и участь последнего была им же решена.

– Едем! – согласился он. – Только проверю, что с женой, и приоденусь немного.

Директорский автомобиль оказался на порядок уютнее машины сгинувшего во тьме неизвестности охранника, более того, никаким бензином там и не пахло: в качестве двигателя использовался привычный Кашею антиграв. Слабый, к сожалению: он не позволял машине взлетать под небеса, ограничиваясь полуметровой высотой над поверхностью планеты.

– Внедорожник! – с гордостью сказал директор. – Их всего два в городе!

– Значит, в пробке не застрянем! – заметил Кашей. – Ну, покатили!

Машина резво вылетела из гаража.

Мигающая и ревущая колонна выехала далеко за город, где Кащей увидел разросшиеся ряды деревьев. Лесопосадки легко было узнать по тому, что деревья были высажены в ровные ряды, не мешая друг другу и не отвоевывая место под солнцем, как это приходилось делать растительности в глухой чащобе. Но было в их расположении что-то неправильное. Деревья не должны расти так, словно они выстроились на парад. С таким построением в трех соснах в жизни никого не заблудишь.

Директор, которого звали Торион, оказался интересным собеседником, и в дороге рассказал Кашею, как было воспринято колдунами известие короля о возвращении Странника из мира мертвых. Общий фон дискуссий по этому поводу сводился к краткой фразе: «Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша», – при встрече с оживающими сказками всегда так.

Мчавшаяся далеко впереди них колонна заворачивала на боковую дорогу, когда позади нее вырос столб красного пламени, и через несколько секунд донесся отзвук взрыва. Танки немедленно ответили тяжелой огневой мощью, из легковушек выскочили люди с автоматами. Трассирующие пули располосовали темноту ночи. Но последовавшая за этим серия взрывов разнесла в пух и прах треть колонны, и патрульные запоздало сообразили, что здесь им делать нечего: сообщивший по телефону о нападении на базу ни словом не обмолвился о мощи нападавших.

Директор ударил по тормозам. Машина наклонилась вперед, затормозила и, покачавшись, приняла ровное положение. Стремительно редеющая колонна развернулась и ретировалась с поля боя.

– Елки-палки! – пробормотал директор, поворачивая машину и задом съезжая с дороги: патрульные неслись с такой скоростью, что, если не уйти с их пути, подорвут к такой-то матери, чтобы не мешал отступать. Танки отстреливались, но вскоре присоединились к уматывающим патрульным. Дорога наполнилась пылевыми облаками вздымавшегося к небу бетона и грохотом взрывов. Кавалькада промчалась мимо, срывая с деревьев листья. Последний в колонне танк, не притормаживая для точной наводки, выстрелил, чуть не оглушив случайных свидетелей сражения. Директор откатил машину еще глубже в кусты.

Минутой позже на линии обзора появились те, от кого патрульные спасались бегством. На легковушках со снесенным верхом в погоню мчались высоченные крепыши с автоматами, пулеметами и гранатометами наперевес. Директор, вспомнив, что у него в наличии есть защитное заклинание, открыл книжку заклинаний, скороговоркой прочитал его при свете Трезоровых глаз, и оказалось, что сделал он это крайне вовремя.

Укативший далеко-далеко танк выстрелил, и снаряд попал точно в машину на просматриваемой ими части дороги. Машину разорвало в клочья вместе с пассажирами, от взрывной волны внедорожник закачался и отлетел еще метров на шесть, пока не столкнулся с деревом. Кащей и Торион пригнулись, когда обломки машины, бетона и осколки снаряда полетели в их сторону. Прямо на середину лобового стекла, пролетев сквозь защитную сферу призрачного желтого цвета, тяжело упала верхняя половина тела одного из здоровячков. По потрескавшемуся стеклу растеклась темная жидкость, он приподнял и бессильно уронил голову. Тело выгнулось и рухнуло на капот, головой к фарам. Директор стал закатывать глаза, пока не сообразил, что погибший местами отдает металлическим блеском, и из него выглядывает куча проводов с цветной изоляцией. Он выпрямился и пристально уставился на покойника. Отвращение как ветром сдуло. Тем же ветром надуло панический ужас.

– О Вечность! – потрясенно воскликнул он. – Это же киборги!

Кащей с интересом поглядел на скончавшегося представителя искусственного разума. Колдуны, стало быть, научились создавать себе помощников, но почему тогда с ними же и воюют? Никак киборги сами решили сделать себе помощников из колдунов? Или, хуже того, ликвидировать колдунов, как устаревшую по всем фронтам модель человечества? Но почему сейчас, среди ночи?! К чему такая спешка? До утра нельзя подождать?

– И что из этого? – напрямую спросил он.

– Мы находимся с ними в состоянии войны! – огорошил его директор. – Нам хана!!!

– Это понятно! – согласился Кащей. – Куда же без этого? А зачем вы их создавали?

– Они не наши! – замотал головой директор. – Это же киборги!!!

Судя по тону голоса, Кащей остался единственным человеком во Вселенной, которому эта новость не внушала ужаса.

– Если не вы, то кто? – лаконично спросил он.

– Кремниты, – не менее лаконично пояснил директор, вспоминая, что пассажир не в курсе сложных взаимоотношений киборгов и людей. – Другая форма жизни. Кремниевые люди!

– Да что ты? – искренне удивился Кащей.

Живые организмы его планеты и других миров, которые он успел увидеть, были основаны на углероде. Кремний являлся «родственником» углерода, и создание жизни на его основе было вполне реально. Но основная особенность кремниевой жизни состояла в том, что течение времени для кремниевого существа было замедлено в сотни раз.

– Надо сообщить властям!!! Военным!!! – заметался директор. – Если мы не успеем, нашей планете…

– Они в курсе! – перебил его Кащей. – Разве ты не заметил, как власти всех мастей промчались мимо нас с вытаращенными глазами и стойким желанием загнать догонявших их киборгов до изнеможения?

Директор схватил телефон с панели и набрал номер собственного дома. Через динамики донесся его ехидный голос.

– Подними трубку!!! – прорычал он жене. – А вообще, не трогай!!! Хватай вещи и сматывайся!!! Киборги вычислили код нашего мира!!! Они здесь!!!

Когда он положил трубку на место, его руки дрожали.

– Как вы умудрились поцапаться? – поинтересовался Кащей. – У вас же разные временные плоскости существования!

– Пока мы мирно изучали их планету, кремниты спроектировали высокотехнологичные приборы на основе кремния и создали киборгов с быстрым мышлением и неслыханными для их существования скоростями, – пояснил он. – По скорости движения они сравнялись с нами, и теперь мы ведем с ними ожесточенную борьбу. Они захватили переместители, которые мы не успели взорвать, и теперь рыскают по парамирам в поисках колдовских планет. Вот и до нас дорыскали. Теперь нам кранты – от них нет спасения!

– А лазеры, как у меня в камере?

– Киборги часто используют зеркальные щиты и убивают нас собственным оружием! Кроме того, их создают и восстанавливают тысячами, и, чтобы полностью их убить, надо использовать сверхмощное оружие, от которого и мы можем погибнуть.

Кащей задумался:

– Знаешь, один полководец как-то пожаловался на человеческую несправедливость, вспоминая своих врагов: «Каждую осень мы мирно обстреливали их города горючими бомбами, а они, гады и сволочи, расстреливали наших солдат!!!» Что вы там натворили?

– Понятия не имею! – Директор выехал на дорогу и огляделся по сторонам. Взрывы и машины остались далеко в стороне, можно было двигаться вперед. Остатки киборга слетели с капота и упали на дорогу: директор не хотел сталкивать его своими руками и просто резко затормозил. – Они первыми начали.

– Ты сам веришь в то, что сказал?

Директор обиделся, что, впрочем, не помешало ему показать на поворот и разъяснить, что база находится сразу за ним.

– Это не туда ли сворачивали твои боевые «собутыльнички»? – подозрительно спросил Кащей.

– Туда! – Машина затормозила. Трезор слетел с кресла и возмущенно гавкнул. Директор бросил руль и убрал ноги с педалей. – Я дальше не поеду! Ты бессмертный, тебе до лампочки, как и что! А у меня всего одна коротенькая жизнь, и я не хочу, чтобы она стала еще короче.

Один вид киборга вызывал стойкое желание объехать базу за сто километров, и, если бы не ожидавшее возвращения хозяина снаряжение, Кащей с большим удовольствием бы так и сделал. Ему не было никакого дела до проблем колдунов – тут бы со своими разобраться! Иванушку, опять же, спасать надо. Называется, захотел мальчик попить воды, и на тебе! Очутился за три параллельных мира!!! Вроде бы у него была простая жажда, а не жажда приключений…

– Да брось ты, у тебя же защитное заклинание! – бросился он уговаривать директора.

Торион был неумолим. Даже рычание Трезора не могло успокоить его расшалившиеся нервы.

– А ты видел, что оно не действует на их организмы?! У них иная структура материи, и наше колдовство для них – пустое место! Один удар – и все, перейду в двухмерный формат! Куда меня после этого? Только на собственный гроб наклеить?

– Хорошо! – согласился Кащей. – Жди меня здесь, я скоро подъеду! Как здесь скорости переключать?

– Здесь все просто… – Директор застыл с открытым ртом. – А-а-а… ты… в смысле… сам поедешь?!

– А ты подождешь меня здесь! – повторил Кащей. – Пройдись немного, собаку прогуляй, что ли? Где хранятся мои вещи?

База СОБ красотой не блистала. После взрывов и перестрелок, с горевшими тут и там остатками патрульных машин, она больше напоминала современный вариант картины из серии «Последний день Помпеи» работы вулкана Везувия. По периметру ходил немногочисленный патруль (основная часть уехала на охоту), готовый встретить новые отряды колдунов во всеоружии. Обходя территорию по тому же периметру, но с другой стороны, Кащей обнаружил крохотную лазейку, чем и воспользовался, пока киборги были далеко в стороне. Он не стал рисоваться и пробрался в здание, как подобает в таких случаях, через окно. Освещаемый синими лампочками коридор был пуст: пройдясь по этажам плотным слоем, киборги выдавили прежних обитателей прочь и теперь не опасались появления одинокого партизана за своей спиной. Лаборатория оказалась на шестом этаже, дверь была закрыта на крепкий замок. Он надавил на нее (неприступный замок сломался) и вошел в лабораторию. В ту же секунду зажегся свет. Кащей обернулся, думая увидеть притаившихся в засаде врагов. Никого: свет включался автоматически.

«У меня для вас две новости! – подумал он, разглядывая лабораторию. – Первая хорошая: мои вещи здесь!!! Вторая плохая: скоро здесь будет полно народу!!!»

А темно было потому, что с той стороны киборги спускали на тросах вырезанные из бетонной крыши огромные монолитные блоки. Один из них ненадолго и закрыл собой вид из окна, а теперь опустился ниже. Для чего и зачем их спускали, Кащей гадать не стал. Включенный свет должен был вызвать среди киборгов невиданную панику и желание поскорее подбежать и сказать: кто там, руки вверх?!

Он подошел к столу. Внизу громко завыла сирена: свет в лаборатории заметили. Мелкое снаряжение он закидал в кармашки, не сортируя, с наслаждением нацепил на пояс ремень с мечом, выхватил любимое оружие и рассек воздух.

– Зашибись! – радостно сказал он, распахивая широкое окно. Вскочил на подоконник, прикинул, сколько метров до земли, какая длина у отрезанного блока, ушедшего на два этажа вниз, бросил за спину разрывную бомбочку, чтобы навечно погасить лампочки при уходе, выдохнул и спрыгнул, держа меч наклонно, острием вниз. Меч вонзился в толстый слой бетона и прошел сквозь него, как нож сквозь слегка подтаявшее масло. Кащей крепко держал рукоятку, не давая мечу оказаться выше себя, и плавно спустился до самой земли рядом с другими блоками, наклонно стоявшими в ряд почти на всю ширину здания. Сверху рвануло, и свет в лаборатории погас.

К нему подбегали киборги. Лидер забега даже не успел осознать, в какой момент его стало в два раза больше. Зато второй, судя по яростно сверкнувшим глазам, успел, но слишком поздно. Остальные, увидев такое дело, притормозили и решили в ближний бой не ввязываться.

Кащей швырнул разрывную бомбочку и нырнул за спасительный блок. Киборги стойко перенесли удар и не погибли, но вид у них стал немного покорябанный, и ожидать, что они в ответ дружески протянут ему хлеб с солью, не стоило. Он выскочил из-за блока в полуприседе, рванул к ним и резко прыгнул, нанося мечом один сильный удар наискосок. На землю повалились все вместе: целый Кащей и фрагментированные киборги. Не дожидаясь приближения новых претендентов на отправку в неведомый потусторонний мир микросхем (хорошо еще, что большинство киборгов гоняло по трассе патрульных и здесь их было слишком мало для того, чтобы противостоять одинокому, мирному и бессмертному путешественнику), Кащей побежал к кустам. Кто-то стрелял издалека, безбожно промахиваясь и напрасно тратя боеприпасы. Лишь один раз он обернулся и поднял голову, чтобы посмотреть, что за свечение и дивный шум доносятся сверху. Оказалось, через бывшую крышу в воздух поднимаются боевые двухвинтовые вертолеты. Подивившись тому, как они уместились в таком количестве в здании и в честь чего надо было их замуровывать, а теперь и доставать обратно, Кащей запрыгнул в запрятанный в кустах внедорожник и дал деру.

Вертолеты взлетали над базой. Переброшенные из Мира кремнитов, они были готовы оказать огневую поддержку своим войскам. И теперь, получив команду, пилоты включили прожекторы и старательно прочесывали территорию в поисках диверсанта. Стрелки зарядили восьмиствольные пулеметы и приготовились разнести в пух и прах разрывными калибра тридцать шесть и шесть любого, кто попадется под луч прожектора.

Директор со все возрастающим волнением смотрел на дорогу. Услышав первые звуки далекой стрельбы, он был готов бросить все и сматываться, пока не поздно, но Трезор не дал теоретическим планам воплотиться в жизнь, сведя их на нет злобным рычанием.

Кащей вынырнул из темноты леса совершенно внезапно: фары не включал, пробираясь на ощупь, и вылетел перед директором в двух шагах, напугав того до полусмерти.

– Двигаем, двигаем!!! – поторапливал он, пересаживаясь на место пассажира, выхватывая микроарбалет и высовываясь в окно. Сверху донесся шум вертолета и грохот выстрелов, а сбоку от них по дороге прошлись фонтанчики бетонной крошки. Кащей выстрелил, и вертолет превратился в большой огненный шар.

– И куда мы, собственно, теперь? По домам, и баю-бай вечным сном? – Директор крутил руль направо и налево, как впервые в жизни дорвавшийся до руля мальчишка, машина петляла, стрелок второго вертолета не мог толком прицелиться и стрелял навскидку. К погоне присоединялись другие вертолеты с не менее азартными стрелками и пилотами.

– Не хотелось бы! – отозвался Кащей. – Мне еще мальчика забрать надо.

Директор на миг бросил руль и уставился на пассажира.

– Так чего ради мы уезжаем? На этой базе основная куча переместителей во все открытые нами планеты! Там бы и перебросился!

Кащей нахмурился.

– Не понял… – пробормотал он. – Ты знаешь, где находится Иванушка? Откуда?!!

– Я читал твое досье. Там подробно расписана каждая мелочь.

Кащей откинулся на сиденье:

– Куда его перебросили?

– В Столичный мир. Обучат колдовству, расскажут о спрятанных у злобного тебя сокровищах Империи, о страдающих без них людях, и все, – он наш с потрохами!

– Сомневаюсь! – не поверил Кащей.

Его казнь на глазах у Иванушки и живописные россказни о том, какие они, колдуны, хорошие, не состыковывались между собой.

– А вот увидишь! Ну что, поворачиваем?

– Куда? – язвительно заметил Кащей. – Я не знаю ни одного кода! А если бы и знал, то не сумел бы переброситься: сейчас там массированное одностороннее движение из Мира кремнитов. Откуда, по-твоему, вертолеты выпрыгнули на наши головы?

Директор не поверил:

– Там мало места для авиатехники!!!

– Я тоже так думал, пока сам не увидел! – Кащей ненадолго отвлекся от разговора, подбивая излишне близко подлетевший вертолет. – Где еще есть переместители?

– На площади парамиров.

– Знаем, проходили! – Вариант отпадал сразу, как крайне неприемлемый. – Туристический, только в миры экскурсий и отдыха. (Кто-то из конвойных проговорился, что всякие там князи-графины на самом деле были туристами, приехавшими посмотреть на то, как колдуны жили в ранневековые времена. Показательные сценки из жизни, обязательная казнь кого-нибудь из горожан – туристы думали, что это инсценировка, им и в голову не приходило, что Ортокс обожает реализм во всех его проявлениях, – и все такое. Шоумены, елки-палки!) Столичный мир к ним относится?

– Нет! – Директор юркнул в большой промежуток между рядами деревьев, сбивая преследователей с курса. – В общем-то есть допотопный переместитель и в тюрьме, но, боюсь, после твоего побега там не протолкнуться.

Темное ночное небо рассекла тонкая серебристая линия. Тонкий пронзительный свист быстро перерос в запредельный шум и ударил децибелами по мозгам, директор надавил на тормоз и схватился за голову. Трезор юркнул под сиденья. Увлеченные погоней вертолеты пролетели далеко вперед. Кащей зажал уши руками и выскочил из машины узнать, что так дико свистит. Тонкая линия увеличивалась в размерах, стала видна ослепительно белая полоска пламени и едва проглядываемый черный силуэт ракеты. Спускаясь из-под облаков, она летела прямо на базу СОБ.

Кащей провел рукой по вставшим дыбом волосам, заскочил в машину со стороны сжавшегося водителя, столкнул его на свое место, а сам со всей силы вдавил на педаль скорости. Внедорожник рванул вперед так, что пассажиров вдавило в кресла, открытые дверцы захлопнулись от давления, у директора от изумления выкатились глаза и перехватило дыхание, а лес по бокам дороги превратился в расплывчатый темный фон. Белая линия прочертила небо надвое и достигла земли. Земля заходила ходуном, а на месте базы вырос огромный красный гриб.

– Вы используете ядерные бомбы?!! – прокричал Кащей. Директор отрицательно покачал головой. – Тогда что это?!!

В зеркале заднего вида было отлично видно, как ударная волна с корнем вырывает деревья, а световой купол быстро растет, подминая и сжигая все на своем пути. Ослепительное белое сияние достигло их и накрыло с головой. Защитное поле засияло, словно солнце.

Кащей прикрыл глаза рукой, но сияние было настолько сильным, что он отчетливо увидел очертания костей пальцев и ладони.

– Гигатонная тепловая бомба! – прохрипел директор. – Ядерная слишком грязная! Мы не самоубийцы!!!

– Вы – самоубийцы-чистюли!!!

Внедорожник обогнал ослабевшую волну, и почти сразу же перед ними выросли силуэты вертолетов. Киборги не были настроены на перемирие из-за форс-мажорных обстоятельств, и по мере возможности старались нанести машине хоть какой-нибудь урон. Защитное поле вспыхнуло в нескольких местах, когда пули пытались пробиться сквозь него и дотянуться до машины. Кащей бросил быстрый взгляд назад: там полыхало все, что могло гореть и дымить. Собранный высоченными кучами бывший лес яростно щелкал под напором полутора тысяч градусов огня.

– Вспомнил! – прокричал директор. – В институте изучения новых параллельных миров есть один, в кабинете директора! И в старинном подземном городе-убежище должен был сохраниться десяток!

– Что за город?

– Старая история, – вздохнул директор. – Две тысячи лет назад колдуны решили поэкспериментировать и создать полностью закрытый от внешних излучений город. В итоге нарвались на капитальные неприятности: в городе прочно обосновались существа из жуткого ирреального мира сверхнизких и слабых излучений. Какие-то злобные карлики, дикие кабаны-людоеды с тысячами зубов, всякие злобствующие твари, по сравнению с которыми самые хищные химеры выглядели бы ласковыми котятами. И, пока горе-экспериментаторов окончательно не загрызли, не съели и не искрошили в капусту, в городе установили широковолновой излучатель помех. А потом под его защитой пробили бетон до самой поверхности и напустили на существ фоновое излучение. С тех пор там стало тихо и спокойно, как на кладбище. Но жить в нем никто не хочет, и его законсервировали на черный день.

Город тем временем проснулся и дружно встал на уши. СОБ на пару с военными быстро перехватили инициативу в свои руки и объявили горожанам, чтобы они немедленно укрыли жилища защитными полями и не высовывались на улицы до особого приказа. Сотни наколдованных за последний час истребителей вылетали навстречу повсеместно появлявшимся вертолетам киборгов. Тридцать баз СОБ, ими захваченных, были уничтожены одновременным ударом тепловых бомб. Еще триста сорок были под прицелом. И киборги, и колдуны начали активную охоту за одиночными переместителями, надеясь захватить и уничтожить их первыми.

– Слушай, а у патрульных защитных полей не предусмотрено? – вспомнил вдруг Кащей, лавируя в лесопосадке. Киборги оказались настырными и упускать даже одного врага не собирались.

– Такого, как у меня, нет. Оно секретное! – пояснил Торион. – У них нет доступа.

– В смысле, – изумился Кащей, – как хочешь, так и погибай?

– В смысле, – словно профессор на лекции, продекламировал директор, – что за хорошее заклинание могут отвалить кучу настоящих драгоценных камней, и взломщики сразу же придумают антизаклинание, которое сведет силу заклинания к нулю.

– А зачем так делать? – не понял Кащей.

– Это антиколдунисты, они хотят вернуть нашу жизнь в романтические времена жизни без заклинаний.

Машина резво выскочила на знакомую площадь и в движении развернулась на пятьсот сорок градусов.

– Нам вон туда! Нет, туда! – коротко объяснил директор, пытаясь показать на вращающийся вокруг них переулок. Кащей затормозил.

– Хватай руль! Я плохо ориентируюсь в городе!

Директор вернулся на законное место, но и у него времени на ориентацию оказалось в обрез: над ними пролетел вертолет киборгов. Кащей выстрелил. Стрела пролетела мимо вертолета, пробила тридцать второй этаж небоскреба, вырвав огромный кусок стены. Директор определялся с направлением, вертолет разворачивался, а между ними рухнула бетонная глыба.

Они запетляли по переулкам и улочкам, отрываясь от преследователей. Не понимавшие, что творится, и напуганные речами военных горожане не торопились выходить на улицу, и дороги были более-менее свободны от транспорта. Машину то и дело заносило на поворотах и било об углы и стены домов. Защитное поле было на высоте, и на корпусе не оставалось ни царапинки.

Киборги на патронах не экономили. Фонтанчики от пробитого бетона собирались в целые поля взлетающей пыли. С домов клочками слетало декоративное покрытие, покрывая дороги голографическими обломками. Торион неплохо знал этот район и вел машину почти что не глядя, по памяти. Но это не спасало от незначительных столкновений с другими машинами, припаркованными как попало.

Минут через пять он влетел в тоннель. Шибко увлекшийся погоней киборг устремился следом, запоздало опомнившись перед самой стеной. Обломки разлетелись, пробив стены, дорогу и пропахали крышу машины, располосовав ее на две половинки. Жесть выгнулась. Обивка затрепетала на ветру.

Черная дорога с флюоресцирующими полосками-разметками повела наверх.

– Куда делось твое заклинание? – прорычал Кащей, подняв глаза к потолку.

– Оно почти израсходовало свою силу после взрыва тепловой бомбы! – пояснил директор, заметно бледнея. – Секретные всегда так, чтобы ими нельзя было пользоваться постоянно. Это как смена пароля. Слушай внимательно: тоннель ведет на обзорную крышу комплексной стоянки. Через два дома находится второй комплекс, с выходом на метро. Вертолеты летят низко, и я думаю, что мы проскочим над ними. А пока они будут нас ждать у выезда, мы спрячемся под землю и по метро доберемся до места! Хорошая идея?

– В принципе не особо. Хотя почему бы и не попробовать, – задумчиво ответил Кащей, – коли есть желание скакать по крышам? Не впервой.

– Мы подъезжаем! – предупредил директор. Кащей перезарядил микроарбалет. Машина выскочила на плоскую крышу. Уже прилично посветлело, и как на ладони было видно, что их плотным кольцом окружали добрых два десятка боевых вертолетов. Из каждого выглядывало вращающееся дуло пулемета. Не особо хорошая идея оказалась вполне предсказуемой для противоположной стороны. Директор заметался, не зная, что делать.

– Не тормози! – приказал Кащей. – Жми на всю катушку! Я их отгоню!

Он выхватил шпагоплеть и ударом локтя выбил боковое стекло.

– Там кнопка была… – с досадой воскликнул Торион.

– Владелец не будет возмущаться!

Торном согласно кивнул, но тут же опомнился:

– Владелец-то я!!!

– Ну, тогда возмущайся! – разрешил Кащей, высовываясь наружу, размахиваясь и направляя шпагоплеть в сторону крайнего в полукруглой цепочке вертолета.

Застрочили пулеметы. Пули застревали в защитном поле, таранили бетонные полы и прошивали что угодно, но только не машину.

– Мазилы! – презрительно прокричал Кашей.

Директор выжимал полную мощь из двигателя. Спидометр зашкаливало, внедорожник протестующе гудел, но покорно держал скорость.

Пробитый шпагоплетью топливный бак вертолета от выбитых кучей наконечников искорок заполыхал и взорвался, взрывная волна жахнула по соседям. Шпагоплеть разрезала еще три вертолета, прежде чем сжаться до начальных размеров.

Киборг, находящийся в вертолете прямо на их пути, нацелился на лобовое стекло машины. Пули рассыпались перед лицом Ториона метеоритным дождем. Он непроизвольно вжался в сиденье, а Кащей азартно махал шпагоплетью, левой рукой прицеливаясь в киборга на пути микроарбалета. Вертолеты взрывались один за другим, не успевая отлетать, пули оставляли большие царапины на капоте (защитное поле с каждой секундой сжималось) и огромные пробоины на бетоне. Мимо пролетали бесчисленные осколки и обломки.

Выстрел – и киборга вышибло вместе с половиной кабины. Кащей юркнул в салон.

– Держись!!! – прокричал Торион.

Машина долетела до края здания и взмыла в свободном полете, влетая прямо в вертолет и пролетая сквозь образовавшуюся от выстрела дыру. Секундой позже вертолет разрезала взметнувшаяся вверх шлагоплеть. Машина вылетела с противоположной стороны, вертолет взорвался.

– Так вас! – воскликнул Кащей.

Справа от внедорожника, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, летело пустое горящее кресло второго пилота. Машина снижалась, подпрыгнув от столкновения с крышей соседнего дома. Пассажиров основательно тряхнуло. Кресло упало на бетон и покатилось, ломаясь и сминаясь в бесформенный горящий комок.

– Ух! – выдохнул директор.

Киборги не отставали. Кащей расширил дыру в кабине и встал в полный рост, повернувшись к ним лицом. Шпагоплеть творила свое черное дело, и вертолеты то и дело разлетались в клочья. Внедорожник дергало из стороны в сторону. Защитное поле сжалось до опасных размеров. Второй прыжок, второе приземление. Защитное поле потускнело и погасло. От столкновения с бетоном выбило стекла. Последний вертолет перешел в крутое пике, оставшись без винтов: Кащею особенно полюбилось сбивать лопасти. И уже снизу донесся прощальный грохот от столкновения с землей и последующего взрыва.

Кащей устало плюхнулся в кресло.

Третий прыжок. Перед самым приземлением загорелась красная лампочка разрядки аккумулятора. Машина некрасиво грохнулась о бетон и прокатилась по инерции на брюхе, перестав реагировать на повороты руля. Ремни безопасности впились в пассажиров не хуже клещей. Кирпичные будочки рассыпались от ударов, оставляя на корпусе (а заодно и в душе директора) большие царапины и вмятины, водоотталкивающее покрытие на крыше разрывалось и сворачивалось в трубочку. Машина замедлила ход и остановилась.

– Гав!!! – Первое, что услышал директор в наступившей тишине.

Он приоткрыл правый глаз. Трезор. Не пристегнутый, но живой и здоровый, словно всю жизнь только и делал, что летал через крыши на заглохших автомобилях. И Кащей, как будто летавший на пару с Трезором, уже выскакивал из машины и всматривался в небо.

– Поторопись! – воскликнул он, заметив черные точки приближавшихся вертолетов. – Наш аттракцион пользуется большим успехом!

– Что? – дернулся Торион, выворачивая голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов. Он задергал ручку и сломал ее, не открыв двери, плюнул, дернулся в сторону открытой – ремни не пустили. Он обматерил весь белый свет, судорожно пытаясь отстегнуть ремень, не отстегнул, рванул за него из последних сил и не разорвал.

– Проблемы? – Кащей выдернул дверцу одним усилием и разорвал ремень, как лист бумаги. – Готовишь приветственную речь?

– Бежим!!! – рвался директор.

– Да кто спорит?!

С противоположной стороны навстречу вертолетам вылетели истребители. Кащей и Торион остановились. Вертолеты стреляли прежними разрывными здорового калибра тридцать шесть и шесть, истребители мелочиться не пожелали и выпустили реактивные самонаводящиеся снаряды. Над городом вспыхнули похожие на фейерверк огни: вертолеты раскидало по небу крохотными кусочками.

– А ты боялся! – сказал Кащей. – Не такие они и опасные!

– Много ты знаешь! – буркнул директор. – Они успели захватить четыре парамира! Они перекроют доступ с планеты и на нее, и нам никто не сумеет помочь! Никто до сих пор не знает, что стало с жителями захваченных парамиров!

– Тогда чего мы стоим? – опомнился Кащей. – Бегом к переместителю!

Новую машину они нашли сразу же. Простую, с колесами. Директор первым делом проверил наличие топлива, уверенно вырвал провода из замка зажигания и завел машину.

– Прощай, мой любимый внедорожник! – коротко простился он.

Машина, нещадно задымив покрышками, рванула с места.

Ортокс, подъехав к тюрьме, сразу же почувствовал неладное: въездные ворота были настежь раскрыты, и здание тюрьмы было погружено в полный мрак. Камеры, висевшие на стенах, не светили красными огоньками, предупреждавшими о том, что они включены. Он знал, как они должны были работать – в его теперь уже бывшем городе были установлены именно такие. У мониторов должен был сидеть оператор, наблюдающий за территорией. А он, судя по всему, самым наглым образом наплевал на свою работу и включился в бессмысленную борьбу за экономию бесплатного колдовского электричества.

Колдун достал из-под сиденья автомат – заклинания заклинаниями, но мультизаговоренные пули (сразу от нескольких защитных заклинаний) справляются с противником куда быстрее. И вылетают несравнимо быстрее, чем слова заклинания. Он как-то подсчитал, что для уравновешивания скорострельности заклинаний и пуль ему надо будет говорить за секунду по восемь заклинаний и при этом ни разу не сбиться и произнести их абсолютно четко. Проще взять автомат. Заклинания действуют безотказно только в провинциальных параллельных мирах, куда еще не дошли современные колдовские технологии. В современном мире полагаться на одно колдовство попросту глупо.

Бронежилет он надел еще дома. Стопроцентной гарантии это не давало, но придавало хоть какую-то уверенность в том, что не зацепит шальная пуля. И в рукопашном бою бронежилет – самое милое дело. Конечно, если противником является кто-нибудь, помимо Странника, и в его руках нет гранатомета.

Он подъехал прямо ко входу в тюрьму, с каждой секундой чувствуя себя все хуже и хуже: в нормальной ситуации его бы сто раз успели остановить, проверить документы и вышвырнуть прочь.

Мощный киловаттный фонарь осветил первый этаж. Никого и ничего. Разве что на полу виднеются подозрительные следы от удара молнией, но ни о чем конкретно это не говорит. Возможно, просто короткое замыкание, и потому тюрьма осталась без электричества.

– Без электричества, наружной охраны и персонала… – задумчиво пробормотал он.

Фантастика. А вот кровь на полу – это уже ближе к реальности. Капельками-пунктирами отметила она направление движения тех, из кого вытекала, и было похоже, что тут основательно побегали, прежде чем уйти. Он пошел по уводящим к концу коридора следам.

– Есть кто-нибудь?!! – прокричал он. – Охрана!!!

Откуда-то донеслись осторожные звуки.

– Заткнись, дубина, это ловушка… – донеслось до Ортокса тихое пожелание. Говорили явно не ему, потому что секундой позже первому голосу ответил второй:

– Она и разговаривать по-человечески умеет?

Следом послышался достаточно громкий звук падения споткнувшегося тела. Ортокс бросился в подсобку. Рывком отворил запертую дверь, сломав защелку, и увидел рожи сильно испуганных окровавленных охранников.

– Выходите отсюда! – рявкнул он.

Они подскочили. Фонарик осветил их, и Ортокс увидел, что костюмы были нещадно изорваны, и сквозь дыры видны рваные раны на коже. Человек такие не оставляет.

– Собака… – проклиная себя за тупость, потрясенно прошептал он.

Надо было сразу догадаться, что у Кащея ничего не бывает просто так. На охранников его шепот подействовал, как удар молнии по заднему месту.

– Где?!! – взвыли они истерическими голосами, кидаясь обратно в подсобку и захлопывая за собой дверь.

Ортокс едва успел отскочить в сторону. Его нервно передернуло: вот вам и доказательства того, что нельзя упускать из виду ни одну самую мелкую деталь!

– Открывайте, олухи!!! – Он забарабанил по двери. – Никого здесь нет!!! Немедленно проведите меня к камере Странника!!!

– Ха-ха-ха!!! – нервно рассмеялись в ответ. – Сам проведись, если такой умный!!!

– Да я вас самолично догрызу, вы, кретины!!! – взорвался Ортокс. – Дело государственной безопасности!!!

На миг повисла тишина.

– А-а-а!!! – взревели в подсобке. – Так это ты напустил на нас эту злобную тварюгу?!! Мужики, это он напустил на нас собаку!!! Хватай его, гадину!!!

Толкнутая ими дверь громко стукнулась о стену, а выскочившие со свирепыми лицами охранники увидели прямо перед собой нацеленный на них автомат.

– Это не я! – медленно, ледяным тоном сказал Ортокс. Охранники застыли на полпути, немедленно убирая с лиц свирепость. – Я бы вас вот этой штукой грохнул!

Охранники переглянулись.

– Слушай, это не он! – уверенно сказал один, опасливо косясь на близкое к голове дуло.

– И вправду не он! – не мешкая, подтвердил второй.

– А откуда он про собаку знает? – возразил третий, спрятавшийся за спинами первых двух.

Троица вопросительно уставилась на колдуна.

– Идиоты, я три месяца потратил на ее поиски!!! – яростно соврал Ортокс. – Она – злобное создание Странника!!! Немедленно отведите меня в его камеру! Если он сбежал, вам не снести головы!!!

Верхний этаж встретил их гробовым молчанием. Римен уже загорал на югах параллельного мира, перебросившись через экскурсионный переместитель, и ему не было никакого дела до проблем оставшихся в родном мире колдунов. Охранники не рискнули подойти близко. Ортокс, увидев открытую камеру Странника, взвыл от ярости и отчаяния. Шагнув вперед, он заглянул внутрь, в глубине души еще надеясь, что Странник не сумел избавиться от цепей и до сих пор висит, стараясь освободиться. Одна цепь одиноко свисала со стены. Вторая частично висела, частично лежала на полу.

– Вввы!!! – прокричал он, понимая, что годы работы прошли даром, и что теперь он остался у разбитого корыта, без Странника и без собственного параллельного мира. Фонарь высветил осколки кружки. – Вы выпустили на свободу самого опасного преступника за всю историю колдовских миров!!! Да я вас на каторгу… в мир хищных растений отправлю!!! В могилу закопаю!!!

Он поднял автомат и повернулся к ним, чтобы расстрелять на месте, и в ту же секунду получил сильнейший удар электродубиной по голове – охранники незаметно подобрали ее во время подъема около энергощита, – и столбом упал на пол.

– Готов! – прошептал наклонившийся и прощупавший пульс охранник. – До утра не очнется, это я гарантирую! Хватаем его, мужики!

Они затащили его в камеру и защелкнули на руке целую цепь. Профессионально ощупали карманы (незаметное влияние изредка сидевшего здесь контингента), достали книжку заклинаний и удостоверение личности, закрыли дверь – тут же включился замок, – и рванули, куда глаза глядят. Параллельных миров не счесть, и затеряться среди них – проще пареной репы. Если Странник на самом деле такой, как его описывали легенды, то на этой планете им больше делать нечего.

Линия в город-убежище оказалась пустой. Ни пассажиров, ни составов. Торион, представив себя коктейлем, смело прокатился по широким эскалаторам, слетел с платформы на железную дорогу и на половине пути сообразил, что ошибся, считая город необитаемым. Нет, низкочастотных существ в нем по-прежнему не было, фоновое излучение надежно заглушало их слабенькие частоты, но пустующие дома и улицы успели обжить другие обитатели подземелий, вышедшие посмотреть на того, кто опрометчиво вторгается на их законную территорию.

В темноте тоннеля засверкали десятки мелких-мелких точек. Торион надавил на гудок. Точки зашевелились. Трезор угрожающе зарычал. Директор переключил фары на дальний свет. Тоннель осветился сильнее, и в свете лучей стало видно, что обладателями маленьких точек (на самом деле это были отражающие свет глаза) являлись потревоженные шумом здоровенные полуметровые крысы.

– Ух, клин блин!!! – ахнул он, разворачивая машину на сто восемьдесят градусов. За исключением того что он слегка протаранил стенку и помял багажник, а также чуть не оторвал колеса, зацепившись за рельсы, маневр удался на славу.

– Милые зверушки! – подтвердил Кашей. – Настоящие или химеры?

– Окстись, Странник, какие химеры?!! – Почуявшие скорый завтрак крысы рванули за ними. Расстояние быстро убывало. – Это крысы! Упаси Вечность попасть им в зубы: разорвут, опомниться не успеешь!

– Опять двадцать пять! – Кащей выхватил бомбочки.

– Не открывай окно!!! – заверещал директор на высоких тонах. – Откроешь хоть чуть-чуть, и мы обречены!!! У них острые когти, просунут в щель – стекла не будет!!!

– Ага! – заметил Кащей. – Стало быть, возвращаемся к прежнему варианту переброски?

Торион профессионально сконструировал приличное многоэтажное эмоциональное выражение по поводу крысиных родственников и закрутил руль. Машина завиляла из стороны в сторону, сбрасывая с себя двух запрыгнувших крыс, и лихие наездницы, улетев в подземельную мглу, оставили на память о себе глубокие бороздки на капоте. Передние ряды крысиного воинства выдали на-гора пронзительный писк. Машина выскочила на основной путь. Крысы серой волной выливались из тоннеля, преследуя ее, как подарок с небес. Когда еще одна подвижная крыса умудрилась запрыгнуть на капот, машину качнуло. Крысиные когти зацарапали по стеклу, оставляя на нем белые полосы. Трезор вскочил на спинку заднего сиденья и плотоядно щелкнул челюстью. Зеленый огонь ярости вспыхнул в его глазах. Крыса перестала скрестись, приблизив к нему свою острую морду. Оскалила пасть и уткнулась в стекло носом, оставив на нем мокрую полоску. Директор крутанул рулем влево, вправо, и крысу швырнуло о стену.

– Злобная порода! – свирепо бросил он. – У нас давно ходили слухи о гигантских крысах, но никто в них не верил. Их не успевали ни сфотографировать, ни оглушить. Они как призраки.

Скорость машины росла, и крысы отставали, но среди них не было видно ни уставших, ни выдохшихся. А вот директор столкнулся с неожиданной проблемой: они поехали назад по той же линии, и теперь на их пути оказался встречный.

– Как, по-твоему, кто кого протаранит сильнее: мы его или поезд нас? – полюбопытствовал Кашей, разглядывая лицо увидевшего их и малость офигевшего машиниста.

– Хотелось бы, чтобы мы, но это нереально! – Встречный ослеплял светом фар, вырастая из крохотного вагончика в огромный вагонище.

– Дави на газ и дуй направо!!! – прокричал Кашей, хватаясь за руль и помогая директору повернуть и удержать его. Что-то неприятно заскрежетало. Пластмассовый руль треснул и тут же лопнул, очутившись в руках Ториона.

Шум состава заглушил его крики.

Машина съехала с пути, въехав на округлую стену, плавно переходящую в потолок и противоположную стену. Приличная скорость не позволила ей упасть, и она взмыла вверх по стене, промчавшись в жалких миллиметрах над составом. Перекатилась по потолку и выехала на путь позади него. Встречный со всего маху протаранил стаю крыс, превращая ее в кровавое месиво и разбрасывая по всему тоннелю. Лобовые стекла треснули и выдавились под напором кроваво-серой массы, машинист выскочил из кабины и закрыл ее со своей стороны, не давая месиву выдавиться в салон, а сам выхватил сверхволновой телефон и, под писк умиравших крыс, дрожащими пальцами стал набирать номер диспетчера. Из-под двери к его ногам медленно просачивалась темно-вишневая кровь.

Кащей сжал пальцами металлический болт – то, что теперь являлось рулем, и выпрямил направление движения. Трезор довольно гавкнул: крысы отстали, занятые ворвавшимся в их жизнь ударом судьбы.

– Там наша остановка! – Торион выровнял скорость и показал на белое пятнышко, появившееся впереди. Но когда они подъехали к остановке, спокойно забраться наверх не получилось: впереди появился второй встречный.

– Мечтающим дожить до старости – на выход! – скомандовал Кащей.

– Ух… – устало выдохнул директор. – И зачем я вышел узнать, кто ломится ко мне домой? Спал бы и спал себе!

– Я бы тебя так не оставил! – сказал Кащей.

– Ты настоящий друг! – угрюмо заметил директор.

Состав стремительно приближался. Директор старался не упасть лицом в грязь и сохранял внешнее спокойствие, но количество адреналина в крови перескочило всякие разумные пределы. Они забрались на капот, поднялись на крышу и оттуда прыгнули на площадку. Состав подоспел ровно через пять секунд, чтобы основательно размазать машину по рельсам и превратить ее в не поддающийся восстановлению металлолом.

– Третья – счастливая! – сказал Торион, усаживаясь в новую машину, выбранную на третьей по счету и далеко не случайно попавшейся стоянке. Пока сторожа, забаррикадировавшись в будке, с попеременным успехом лаялись с Трезором, директор аккуратно взламывал замок еще одного внедорожника, оказавшегося намного приличнее, чем директорский. Судя по довольному лицу Ториона, он забрался в тот самый, последний, внедорожник города, наверняка принадлежавший его сопернику в соревновании по крутизне машин: слишком счастливым он выглядел. (Внедорожники СОБ не в счет, они созданы по спецпроекту.)

Дизайн поражал великолепием, а салон выглядел так, словно его экспортировали прямиком из рая. Мягкий, удобный до невозможности, он был намного лучше, чем это можно было представить.

– Ты так легко меняешь чужие машины и взламываешь замки, – вкрадчиво заметил Кашей, – что я начинаю подозревать, что ты далеко не тот, за кого себя выдаешь.

– Все равно на тебя спишут! – отмахнулся директор. – Или на киборгов. Садись и ни о чем не думай!.. «Антарес» – фантастический внедорожник! Энергии хватит на сто лет! Предпоследняя модель, недавно из Столицы.

– Представляю, какие там машины!

– Не представляешь! – Торион уселся в кресло и повторил: – Ух, сказка!

– Слушай, вы же колдуны, правильно?

– Есть немного! – согласился директор.

– Почему всем не наколдуете такие машины?

Директор посмотрел на него, как на полного идиота, и закатил короткую лекцию на тему «Колдовской мир и особенности его существования».

– Пойми, Странник, заклинания не способны махом осчастливить целое человечество! Мы не можем наколдовать машину простым заклинанием. Создается ее прототип, в единственном экземпляре, прошу заметить, обычными руками и умной головой. После этого колдун-составитель создает под нее заклинание и наколдовывает «нулевые» модели, которые поступают по одной на каждую планету. Там с образца создают первые копии. Которые и выносятся для всеобщего обозрения на специальные стенды. С них получаются вторые, «официальные» копии, которыми мы и пользуемся. В принципе можно создавать и третьи копии, и четвертые, сразу заполонив миры машинами по самые горные вершины, но от каждого лишнего перекопирования сильно теряется качество, так что овчинка выделки не стоит. К сожалению, мы так и не научились создавать заклинаниями стопроцентно идентичные копии чего бы то ни было. Каждая копия теряет частичку себя. А пока первые копии разойдутся по планетам, пройдет довольно много времени. Вот и перемещают устаревшие, но достаточно приличные модели в параллельные миры, пока не подойдет очередь до переброски новых. Сам видишь: у нас полно разных машин. Кто как хочет, так и катается.

– С вами все ясно! – Кащей уселся на сиденье и пристегнулся: с таким лихачом вообще намертво привязываться надо! – Трезор, хватит лаяться, они тебя плохим словам научат!

Собака заскочила в открытое окно. Торион посмотрел на пассажиров:

– Команда готова? Полный вперед!!!

Они неслись напрямую через парки отдыха и танцевальные площадки, сбивали столики и таранили декоративные кустики. Хлипкие на вид заборы заранее рассыпались от одного вида автомобиля (и заново собирались после его проезда), а всякие там мусорные корзины в расчет просто не брались, разлетаясь чуть ли не десятками. Машина выехала на широкое двенадцатиполосное шоссе и поехала в район промышленных небоскребов. По трехкилометровому мосту было особенно опасно ехать: он просматривался как на ладони, киборги на вертолетах или колдуны на истребителях могли заметить и подстрелить машину вместе с мостом. Но им повезло: и те и другие летали в других местах, вступая в ближний бой с авиационными силами противника.

Стеклянные ворота Института изучения парамиров тихо разъехались, утонув в стенах, Торион вошел первым, Кашей зашел чуть позже, бросив последний взгляд на улицу и убедившись, что никто их не преследует.

– Где переместитель? – спросил он у патрульного, первым прибывшего в институт и сменившего удравшего в парамир вахтера. Оторвавшись от чтения интерактивного детектива (это такая электронная книга с программируемым читателями направлением развития сюжета: удобная штука, и читать можно хоть до бесконечности), патрульный ответил:

– На верхнем этаже. Но вам туда нельзя, у вас доступа нету!

Путь наверх перегородила силовая стена. Директор выступил вперед и показал свое удостоверение. Патрульный внимательно прочитал его, кивнул в знак уважения, но поле все равно не убрал.

– Вы работаете не здесь! – пояснил он. – СОБ приказал не пускать никого без собственного разрешения.

– Послушай, друг любезный! – наклонился к нему Кащей. – Ты ведь отлично знаешь, что на наш мир напали киборги. Беги отсюда, пока не стало слишком поздно!

– Нужно разрешение! – не унимался патрульный.

Кащей прикинул, где на скрытом силовой перегородкой от посторонних глаз столе находится пульт, выхватил меч и рубанул до самого пола. Громко хлопнуло, волосы патрульного заискрились и встали дыбом, а к потолку взвился черный дым. Силовое поле покрылось пятнами, поблекло и растаяло, как снег на майском солнце. Патрульный хотел было что-то сказать (ничего необычного, стандартный набор эмоциональных фраз), но на стол вскочил Трезор, и оказалось, что можно ничего и не говорить, все и так понятно.

– Лифт есть? – спросил Кащей.

– Есть! – буркнул патрульный. – Но ты только что сломал управление! Придется идти пешком.

– Нам на какой этаж?

– На последний, сороковой! – злорадно уточнил патрульный. – Лестница там!

И показал на край коридора. Впоследствии оказалось, что лестничные пролеты были с двух сторон, и тот, на который указывал вредный патрульный, оказался заперт на крепкий замок. Кащей сорвал его, и перед их взорами предстала грязная лестница с кучей бочек из-под эксклюзивной колдовской краски. Чтобы подняться выше, пришлось бы скакать по бочкам, как тушканчики, прошедшие обучение у кенгуру. Кашей уставился на Ториона. Тот недоуменно пожал плечами.

– Чувствую, с бытовым колдовством здесь большие нелады… – протянул Кащей.

– С колдовством здесь полный порядок, – возразил Торион. – У них с рабочими проблемы. Нормально не могут работать.

– А что тут работать? – удивился Кащей. – Наколдовал, и все дела! Это не руками махать, умений не нужно!

– Заклинания надо четко читать! – сказал директор и ехидно добавил: – А у них спьяну такое выговаривается, что лучше и не пробовать! Сам слышал. До сих пор не понимаю, как остался жив.

– Спьяну? – Кащей не поверил собственным ушам. – А заклинания трезвости, что, слабо придумать?

– Не слабо. И заклинания от заклинаний трезвости тоже. Я же говорил: в современном мире возможно всякое!

– Маньяки… – буркнул Кащей, закрывая дверь.

Патрульного на его рабочем месте уже не было: быстро собрав свои вещи, он тихо улизнул к переместителю, не собираясь дожидаться, когда эти двое вернутся с возникшими во время короткого путешествия уточняющими вопросами.

С улицы донесся характерный шум рассекаемого воздуха, и перед зданием опустились большие грузовые вертолеты. Раскрылись люки, и послышался топот десятков ног. Кащей и Торион недоверчиво переглянулись, убедились, что это им не мерещится под впечатлением от недавних гонок, и подбежали к окнам. Слабая надежда, что прилетели войска СОБ, не оправдалась. К зданию подбегали киборги.

Они тоже искали одиночные переместители.

– Бежим! – Кащей схватил запаниковавшего директора за рукав пиджака и потянул за собой. – Пришла пора вспомнить, как ты любил носиться по лестницам во времена безоблачного детства!

– Я вниз носился! – припомнил директор.

– Но наверх-то перед спуском ты как-то попадал?! – резонно заметил Кащей.

Первые десять этажей проскочили на одном дыхании. Трезор, как всегда, оказался на первом месте, постоянно опережая и всем своим видом показывая, что людям до его скоростей никогда не дотянуть. Кащей мстительно подумал, что когда он всерьез займется самогипнозом, то в реакции с ним ни одной собаке уже не сравниться. Хуже всего пришлось директору. Во-первых, в городе осталась его горячо любимая жена, и, во-вторых, он не мог к ней присоединиться, потому что за ним самим шла охота: киборги неслись следом, отставая пока что на восемь пролетов. Времени на обследование этажей они почти не тратили: у них был прибор, показывающий, находятся ли поблизости живые формы жизни, и ничего стоящего их внимания им пока не попалось.

На двадцатом этаже он подумывал высунуть язык на манер Трезора, со злостью вспоминая того, кто сэкономил на мини-эскалаторах. Тридцатый этаж лишил его последних сил. Кащей до сих пор был как огурчик, а Трезор – как целая банка с огурцами, но они вынуждены были притормаживать, чтобы директор не остался далеко позади.

– Я так больше не могу!!! – шепотом прокричал директор.

Киборги сократили расстояние до двух пролетов. Еще немного – и они потребуют освободить дорогу.

– За мной! – Кащей утянул его с лестницы, нырнул в коридор и вбежал в один из многих кабинетов. Чуть позже они услышали тихие шаги зашедшего на этаж киборга. Прибор показывал, что на этаже есть крохотное скопление живых существ, и он притормозил с восхождением, отправившись на их поиски и последующую ликвидацию.

Кащей выглянул в окно: на улице воинствующих пришельцев не наблюдалось. А вот в метре от подоконника проходил более-менее широкий для того, чтобы на нем стоять, карниз. Он направил указательный палец на Трезора:

– Значит, так! Садишься по центру кабинета и старательно делаешь вид, что это ты тут наследил! А ты, – он перевел палец на Ториона, – прыгаешь за мной и любуешься живописными городскими пейзажами.

– Я сорвусь!

– Киборги сзади!

Директор махом перелетел через подоконник и обернулся. Кроме высунувшего язык Трезора, никаких монстров не было.

– Ты!!! – возмущенно выдохнул он.

– Тише! – невозмутимо прошептал Кащей. – А то сорвешься!!!

– Ой!!! – опомнился директор, прижимаясь к стене спиной.

Следом за этим послышался звук шагов, и раздалось предупреждающее гавканье Трезора.

– Брысь! – услышали они.

Трезор угрожающе зарычал, но киборг его проигнорировал. Проведя уловителем по подоконнику, он открыл прикрытые Кащеем рамы, высунул голову и посмотрел на улицу, решив, что неизвестные сбросились самостоятельно и ему не придется помогать им в этом нелегком деле. Но вдруг заметил карниз, покрытую пылью обувь, брюки, костюм, и наконец глаза в глаза уставился на директора. Тот растянул губы в зубастой улыбке и гаркнул невпопад:

– Куда прешь, не видишь, у нас обед?!!

Кащей повернулся и заглянул в кабинет. Киборг был один – остальные азартно двигались наверх, к переместителям, не считая «крохотное скопление» стоящим внимания целого отряда. Киборг услышал шум и резко повернул голову в его сторону.

– Привет! – бросил Кащей. – Третьим будешь?

И, схватив его за костюм, с силой дернул на себя. Киборг вывалился из окна и устремился почти вертикально вниз, на ходу вытягивая в сторону людей автомат. Семь пуль впились в раму, одна царапнула по стене рядом с директором; тот вздрогнул и дернулся в сторону, чуть не упал и вернул равновесие, вцепившись кончиками пальцев в крохотные стыки между плитами псевдостенки. Остальные пули изрешетили ни в чем не повинные облака и подбили несчастную птаху, не в лучший час своей жизни решившую пролететь над городом. Больше киборг ничего продырявить не успел, потому что успешно состыковался с поверхностью планеты, распластавшись по ней неровным слоем.

В окно выглянул Трезор:

– Гав!

– Путь свободен! – перевел Кащей.

Директор перемахнул через подоконник куда быстрее, чем перебирался на улицу. Кащей выглянул на лестничный пролет и посмотрел, насколько киборги их опередили.

– Сдается мне, что дело сложнее, чем я думал! – мрачно доложил он. – Они первыми достигнут финиша! И наша затея пошла коту под хвост: они захватят переместитель под свой контроль. Сумеешь их уговорить, что нам по срочному делу, и что война в наши замыслы не входит?

Директор нахмурился.

– Нам не поверят! – категорически заявил он. – Я даже не уверен, что нас станут слушать.

– Я тоже так думаю!

Вот тут и пригодилась вторая лестница. Не отремонтированная, но не загроможденная бочками с краской.

Сороковой этаж встретил их закрытыми дверями и ничем не нарушаемой тишиной. Кашей надавил на двери, и державшие их шпингалеты вырвались из дерева вместе с шурупами. Звуки удалявшихся вниз по лестнице киборгов его заинтриговали: стоило ли подниматься так высоко, чтобы сразу же бежать обратно?

Утвердительный ответ он получил, когда заглянул в кабинет директора и увидел двух киборгов, возившихся с бомбой для ликвидации переместителя: не встретив вооруженного сопротивления, да и вообще никого не встретив, отряд посчитал свою задачу выполненной. И контроль над единственным стационарным переместителем киборгам вовсе не был необходим. Они предпочли избавиться от лишнего агрегата самым простым и надежным способом.

Кащей вошел в кабинет. Киборги оторвались от установки.

– Простите, – вежливо спросил он, игнорируя наведенное на него оружие. – Кто из вас директор института, многоуважаемый Шпекенкикер де Робердранат Шпрехсталмейстер фон Максимилиан Зарест Хальверстон ибн Афенгемптон фор Самслесбферндебери бин Мадимил граф ин Пшержедевальский? Я так долго не имел возможности с вами встретиться, что от отчаяния уже на стенку лезу!

– Гав! – подтвердил Трезор.

Торион, остававшийся за стеной, понял, что теперь может спокойно умереть, потому что ничего более оригинального придумать невозможно. Но по зрелому размышлению передумал: вдруг Странник еще что выдаст?

Киборги на секунду задумались. Кащей только этого и ждал. Прежде чем они выстрелили, он выхватил меч-кладенец и одним стремительным ударом снес им головы, только после этого заметив, что еще три киборга стояли в углу кабинета у сейфа и внимательно разглядывали секретные документы. Услышав разговор, они отложили документы в сторону и подняли автоматы, а увидев, что произошло, открыли ответный шквальный огонь. Кащей запоздало ойкнул и сам со скоростью пули вылетел в коридор. Киборги изрешетили стену широкой полосой в направлении его движения. Первый из них имел неосторожность необдуманно выскочить следом, за что и поплатился: Кащей отрубил голову и ему. Туловище, лишенное главного процессора, застыло столбом и рухнуло на пол. Лишенная электропитания голова дернула челюстями и утихла.

Оставшиеся в кабинете решили не мудрствовать и стали стрелять прямиком через стену. Огромные куски кирпичной кладки один за другим раскаленными брызгами вырывались из стены и впивались в задымившийся паркет. Со стороны лестницы послышался усиливающийся эхом топот ног: привлеченный поднявшейся суматохой отряд возвращался на верхний этаж.

Торион, при первых выстрелах упавший на пол, сквозь пелену пыли и пробитые в стене дыры заметил, что в кабинете у окна стоят позолоченные металлические рыцарские доспехи с двуручным боевым топором в стальных перчатках: личный подарок институту от того самого Ортокса Имновабила, который умудрился ненадолго поймать Странника.

– Сейчас мы вам устроим встречу собратьев по металлу! – пробормотал он.

Кащей вынужденно отступал в конец коридора, киборги намеревались загнать его в угол и застрелить перекрестным огнем. Торион громко прочитал заклинание и резко дернул руками в сторону доспехов.

Стрельба прекратилась: киборги услышали металлический лязг и отвлеклись. Брошенный доспехами топор снес голову первому киборгу и пробил грудную клетку второму, отбросив его к стене. Пустой «рыцарь» побежал в атаку, но споткнулся о провода бомбы и растянулся на полу. Раненый киборг нашарил рукой ремень автомата и успел подтянуть его, но вбежавший в кабинет Кащей отрубил ему руку. Из проводов рывками полилось фиолетовое масло, киборг попытался ударить его ногой. Кащей подпрыгнул и нанес последний, смертельный удар. Голова киборга стукнулась рядом с туловищем.

– Быстрее! – закричал Кащей. – Они возвращаются!

Директор вскочил и в спринтерском беге с заносом на поворотах подскочил к переместителю и бросил взгляд на бомбу.

– У нас трид… двадцпя… нет, двад… – испуганно затараторил он. – Куда оно так бежит?!!

– Набирай код Столицы!!! – Кащей схватил автомат, оторвал от него механическую кисть, заскочил на переместитель и, не прицеливаясь, открыл огонь по бегущим по коридору киборгам. Трезор запрыгнул и сел рядом с ним. – Ложись!!!

От обоюдно направленных выстрелов в щепки разнесло дверной косяк. Над их головами пронесся рой пуль.

– Готово!!! – прокричал Торион.

Восемь пуль остановились в считанных сантиметрах перед лицом Кащея, когда переместитель забросил их в межпространство. Старый мир на глазах терял краски, стремительно тускнея и растворяясь в черно-серой мгле.

– Ух! – облегченно выдохнул Торион. – Живой…

– Директор наш живее всех живых, вот только вид слегка помятый! А так, да что там говорить, мы сделали здесь все, как надо! – поддакнул Трезор.

Дела шли как по маслу. Растаявшему, с кучей мусора, вперемешку с маргарином, но все же шли. Кащей, не отводя глаз и не моргая, смотрел на пули до тех пор, пока они не растаяли вместе с прошлым миром.

– Кто такой этот твой Шпикерн… Робендр…тн… э-э-э… Его родители не замучились постоянно произносить его имя? – еле выговорил директор.

– Такого человека не существует, – ответил Кащей. – Просто всякий раз, когда я произношу это имя, каждый непроизвольно задумывается, как я сумел выговорить его на одном дыхании и без запинки?

Торион оторопело поморгал.

– Неплохо придумано, правда? – спросил Кащей. – Согласись, ведь ты тоже так подумал? Ну ведь подумал же?

Директор странно посмотрел на Кащея, потом закрыл ладонью лицо и неслышно захохотал.

Перед ними вырисовывались очертания нового мира.

Вырванные «рыцарем» провода нарушили работу таймера, и оставшееся до взрыва время с турбоскоростью устремилось к нулю. Киборги вбежали в кабинет в тот момент, когда беглецы уже успели переместиться, а бомба как раз приступила к выполнению единственного задания в ее короткой ударной жизни.

Сороковой, тридцать девятый, тридцать восьмой и далее, вплоть до восемнадцатого, этажи взлетели на воздух. В стороны метнулись темно-красные языки пламени, и на оставшихся внизу киборгов с их авиатехникой обрушился яростный камнепад. Здание покрылось трещинами и шумно осело, засыпав их с головой.

Взбудораженные агенты СОБ вместе с неполной комиссией по проблеме развязывания языка упрямому Страннику прибыли в тюрьму рано утром, сразу после того, как узнали о всепланетной атаке киборгов на парамир. Отсутствовали только директор тюрьмы да поймавший Странника Ортокс. По поступившим от военных данным, время для использования переместителя катастрофически таяло: киборги были на подступах к тюрьме. От маршала СОБ поступил приказ срочно перебросить Странника в пустынный парамир и выдать ему шкатулку – пусть навечно сгинет в безжизненной Вселенной. Киборги могли бы случайно его освободить или убить – а для Странника это были слова-синонимы, – и тогда, боялись колдуны, он снова ускользнет. Последствия были бы, прямо скажем, катастрофические.

Тихо переговариваясь, они подходили к безжизненной тюрьме, на ходу читая успокоительные заклинания, пытаясь заглушить нарастающий страх и предполагая, что сводки военных оказались ошибочными, и что киборги уже прошлись и здесь. Об этом косвенно говорили открытые настежь ворота: в тюрьмах сроду не было дней открытых дверей, это не учебное заведение. Пустая машина Ортокса Имновабила у входа говорила о том, что он все-таки прибыл к месту, значительно опередив остальных – сиденье было холодным. И невыносимая кладбищенская тишина, больно бьющая по ушам и сводящая попытки успокоиться к бесполезному повтору заклинаний. Плюс много-много капелек крови на первом этаже, растоптанных или размазанных чьей-то обувью.

Делегация недолго смотрела на это безобразие, выхватила именные пистолеты и дружно рванула на верхний этаж, проверять свои самые худшие опасения.

Камера Странника открылась по первому требованию. И вместе с открывшейся дверью наружу хлынул мощнейший поток площадной ругани. Ругавшийся на чем свет стоит человек стоял к ним спиной, упираясь ногами в стену, и тщетно пытался выдернуть вбитый в стену крюк от прикованной к нему цепи. Услышав шум за спиной, он обернулся, и делегация увидела красного, как Синьор Помидор после ссоры с Чиполлино, Ортокса.

– Господин Имновабил!!! – прервал неиссякаемый поток грязеизлияний Главный. – Какого хрена вы здесь делаете?!!

– Канат перетягиваю!!! – оглушительно прорычал Ортокс. – Сам не видишь, дурья твоя башка?!!

Ответный вопль не заставил себя ждать:

– Где Странник, я тебя спрашиваю???!!

Ортокс ответил. Прямым текстом.

– Кто разрешил???!! – Главный не сразу понял тонкости ответа.

– Иди к нему и сам спроси!!! – Ортокс сплюнул и соскочил со стены на пол. – Вы так и будете пялиться или снимете с меня эти железяки?!!

Оковы полетели на пол. Он потер ладонью ноющее запястье. Присутствующие ждали ответа. И он коротко, в трех словах, два из которых были нецензурными, рассказал то, что знал. А пока толпа гадала, что теперь делать, он вызвался добровольцем и затребовал сборник новейших боевых заклинаний.

– Страннику не видать Иванушки как своих ушей! Ему не утаить место хранения сокровищ Империи! – сердито говорил он, вешая себе на шею автомат с кучей патронов. – Я предупреждал его, что со мной шутки плохи! Пусть пеняет на себя! Где переместитель?

– В кабинете директора!

Толпа ломанулась следом за ним. Если бы Ортокс узнал, что они вовсе не горят желанием проводить его в дальний путь, а желают и сами последовать в Столичный мир, спасаясь от киборгов, он бы побежал еще быстрее, чтобы точно добежать первым. Впрочем, отправился он действительно первым: остальные, что без автоматов, разумно не спорили.

Переместитель коротко звякнул, когда его перебросило в Столичный мир. Провожающие перебрасывались вторым эшелоном.

– Быстрее!!! – прокричал вбежавший колдун. – Киборги на подходе!!!

– Следующие! – командовал Главный. – Живей, живей!!!

Еще четверо перебросились в Столицу. Но на пятом и шестом произошла неприятность. Вместо того, чтобы их перебросить, переместитель тревожно зазвонил, отказываясь принимать повторные команды и игнорируя коды доступа к другим мирам.

– Что случилось?!! – Главный подскочил к пульту управления и сам стал набирать код.

Переместитель пронзительно звенел.

– Не может быть!!! – прокричал колдун. – Только не это!!! Нас отключили от межпространственной линии!!! Нет!!!

Запертая дверь задрожала под ударами. Заклинание повысило ее прочность, но киборгам были под силу куда более прочные преграды.

И когда в кабинет вошли первые киборги, Главный все еще пытался набрать коды переброски. Колдуны выставили перед входом блок защитных заклинаний, но киборги прошли сквозь них, даже не сбавив скорости. Главный подумал, что его жизнь заканчивается совершенно не так, как он когда-то мечтал. И обреченно опустил плечи, когда от одиночного выстрела вдребезги разлетелся пульт переместителя. Он закрыл глаза, понимая, что следующий выстрел окажется по его душу.

Киборг перезарядил обойму.

Человек в белом халате усадил его в черное кожаное кресло с высокой спинкой, надел на него шлем с сотней разноцветных проводов, нацепил холодные присоски на грудь в районе сердца, приказал закрыть глаза и предаться любым ярким воспоминаниям. События недавнего прошлого услужливо всплыли из глубин памяти. Каждый раз, когда он закрывал глаза, картина казни вставала перед ним словно наяву. Ярче просто не бывает…

…В самом начале атаки вампиров царь приказал срочно доставить пленников во дворец, чтобы извиниться перед ними. И, к своему ужасу, узнать, что время для составления планов отражения атаки давно прошло. Оставалось только бегство. Царь оставил коротенькую записку дочери, когда она вернется (надежда никогда не умирает), и провел небольшую группу через потайной коридор в параллельный мир, надеясь, что за прошедшие века люди там изменились в лучшую сторону, но глубоко ошибся. Мало того, что сразу же посадили в тюрьму, так еще и стали выпытывать, не подосланы ли они каким-то Странником, чтобы провести разведку, и затем снова напасть на их почти до основания разрушенную планету. А потом появился и сам Странник, на поверку оказавшийся обычным Кащеем. И он стал спасать пленников. И спас их почти всех…

– Откройте глаза! – словно сквозь туман услышал он приказ доктора. По зрачкам ударил яркий луч света из крохотного фонарика.

– Реакция нормальная! – сказал врач. – Общее физическое состояние в норме, хотя организм подвержен слабо выраженной депрессии. Это пройдет.

– Что вы скажете относительно его способностей? – спросил человек в черном костюме.

– Ничего плохого! – обнадежил врач. – К слову сказать, это крайне любопытный пациент. Данные записаны в его деле… Мы занесли в его память начальные сведения о планете, чтобы он не шарахался от каждой безделушки. Кроме того, он теперь знает наш алфавит и может грамотно читать и писать. Остальному его обучат учителя. Снимите с него шлем и провода! – приказал он ассистентам и обратился к Иванушке: – Молодой человек, советую вам почаще бывать на свежем воздухе и отбросить в сторону ненужные воспоминания. Немного времени на акклиматизацию – и он в полном порядке… – Он захлопнул его досье и протянул колдуну. – Следующий!

Десять минут, во время которых Иванушка сидел на исследовательском кресле, его здоровье и потенциальные возможности проверял громоздкий диагностический аппарат. Вокруг постоянно сновали люди в белых халатах с папками в руках, а в углу на стульчиках сидели ожидавшие своей очереди дети. Они с нескрываемым любопытством смотрели на экраны: каждому было интересно узнать, как будут определяться их способности. Древнее учение, сохранившееся с давних, скрытых во мраке истории времен, обязывало искать обладающих колдовской жилкой детей ради процветания цивилизации, и Ортокс, в бытность Главным колдуном города, тоже подчинялся этому правилу, проверив всех детей подчиненного ему мира. Иванушку он тоже проверил, в силу привычки. И так удивился полученным результатам, что перебросил его сюда для углубленной проверки. Колдуны пришли к выводу, что мальчик обладал особой колдовской силой, не требующей произношения заклинаний, но не мог грамотно ею воспользоваться, считая собственное волшебство обычной удачей… В итоге его участь была решена. Отныне он становился учеником в колдовской школе. В школах открывались ознакомительные курсы, и Иванушку направили на обучение.

В дороге у него было время вспомнить события последних дней, круто изменивших всю его жизнь и показавших, что на свете существует много такого, о чем он и не подозревал, живя в деревушке недалеко от границ Причудливого леса. Он думал, что в этом мире будет то же самое, что и раньше, но здорово ошибся. Крепостей не было, города раскинулись так далеко и широко, что в его мире на той же территории вместилось бы не одно приличных размеров тридевятое царство. Лошадей тоже не было, люди катались в безумно красивых металлических тележках, которые плавали над землей или летали в небе. А в городе не было ни одной деревянной избушки!!! Каждый домище был как будто выточен из большой и высокой скалы.

– Я в сказке… – потрясенно выдохнул он.

Путешествие закончилось, когда он очутился в классе за письменным столом, в окружении таких же мальчишек и девчонок, как и он сам: ознакомительный курс готовился к изучению основ колдовства.

Учитель колдовства, Валдар Компатибул, рассказывал о том, что предстоит изучить ученикам. Настоящая учеба, как таковая, должна была начаться в первых числах осени, а пока ученики получали поверхностные сведения о будущей жизни.

В этом году заканчивался его пятнадцатилетний контракт со школой, и с завершением преподавательской практики он планировал перейти на работу в СОБ и прибрать к рукам один из новооткрытых миров. Он автоматически получал в распоряжение личный переместитель, списки секретных заклинаний и полную власть над парамиром. Которую – и тут Компатибул улыбнулся – он мог использовать, как пожелает: он давно мечтал построить общество, какое считал самым лучшим для себя.

«В былые времена, – размышлял он, – могущественного колдуна упомяни не к месту, вмиг разнесет по кирпичику всю деревню, а теперь сплошная глобализация, интеллектуализация, и заклинаниями владеет каждый дегенерат, умеющий складно говорить и хорошо запоминать. И они смеют называть себя колдунами! Попугаи! Настоящие колдуны по крупицам собирают и с детства постигают тайны заклинаний! Кто не умеет создавать заклинания, не имеет права ими пользоваться!»

– Чтобы понять, что такое колдовство, – тем временем говорил он, – и как оно помогает людям, давайте представим себе, что мы прибыли из мира, где нет колдовства…

Ученики дружно повернули голову в сторону Иванушки. Это было так заразительно, что и Компатибул устремил на него свой взгляд.

– У нас есть колдовство! – оправдывался Иванушка, словно его в чем-то обвиняли. – А меня один раз даже заколдовали!

– Насколько мне известно, – заметил Компатибул, – обладают им далеко не все жители вашего мира.

– Только Баба Яга! – кивнул Иванушка. – Она летает на метле и в ступе, а живет в избушке на курьих ножках. Ее все боятся.

– М-да? Крайне любопытно. – Компатибул удивленно приподнял брови. – Явное химерическое создание. Я имею в виду избушку.

«Пока я тут попусту мечтаю, другие вовсю воплощают мои идеи в жизнь!!! – сердито подумал он. – Где справедливость, я вас спрашиваю?»

– Вернемся к самому началу! – Компатибул подошел к окну. – Итак, мы прибываем из неколдовского мира и с ходу окунаемся в колдовство всех мастей, начиная от говорящих указателей и заканчивая высокотехнологичными заклинаниями. С непривычки можно растеряться и наделать глупостей. Стало быть, с колдовством надо ознакомиться поближе. А теперь вопрос: с чего бы вы начали знакомство с колдовством, чтобы не ощущать себя не в своей тарелке?

– Я знаю! – поднял руку Иванушка.

– Поделитесь идеей, – меланхолично сказал Компатибул. – Забавно, что это говорите именно вы.

Иванушка встал и затараторил:

– Надо влезть коню Сивке-Бурке в одно ухо, а выскочить из другого!

В классе наступила полная тишина: мухи и те перестали жужжать. Компатибул растерялся: ничего более экстравагантного ему слышать не приходилось. Ученики уставились на Иванушку.

– Зачем?! – кое-как вернув дар речи, спросил учитель.

– Тогда человек превратится в царевича, получит кучу волшебных вещей и завоюет сердце царевны! – Иванушка помолчал и, увидев выражение лица учителя, неуверенно добавил: – Так в сказках говорится!

Компатибул встал перед ним и посмотрел прямо в глаза.

– Разве не правда? – удивился Иванушка. – Не завоюет?

– Мм… – медленно проговорил Компатибул. – Садитесь!

Иванушка сел. Сосед за партой покрутил пальцем у виска. Иванушка показал язык. Щелкнула указка. Ребята выпрямились и уставились на учителя.

– Представленный Иванушкой способ является довольно оригинальным, – заговорил Компатибул после некоторого раздумья, – но не самым удачным с точки зрения здравого смысла. Я бы предпочел знакомиться с заклинаниями в более спокойной обстановке, нежели начинать его с обязательного завоевания сердца царевны и последующей женитьбы. К тому же ни коней, ни царевен в Столице давным-давно нет. На мой взгляд, удачным началом знакомства с колдовством, а не с царевной, – он сделал ударение на последних словах, – можно назвать посещение волшебного парка или музея волшебства. А теперь скажите мне, что такое колдовство?

– Это когда читаешь заклинание и получаешь что захочешь! – сказала девочка с задней парты.

Иванушка еще не знал ее имени.

– Это ответ простых людей, – не согласился учитель. – На самом деле, колдовство – это наука управления скрытыми от людских глаз силами мироздания. Внимание! Первая заповедь колдовства гласит: никакого легкомыслия! Многие из вас наивно полагают, что заклинания сделают за вас любое дело. Они и на самом деле его сделают, но это – первый шаг к самоустранению. Если на все про все будут заклинания, то зачем нужны вы? Поэтому заклинания облегчают жизнь человеку, а не заменяют его полностью. Вторая заповедь: заклинания произносятся строго по правилам классического литературного языка. В противном случае вы одновременно нарушите и вторую, и первую заповедь, и слава Вечности, если в ответ получите обычный кукиш с маслом…

Он сделал эффектную паузу, давая возможность ученикам представить себе не самые удачные последствия.

– Завтра вы получите в личное пользование концентратор ментальной энергии. – Это прозвучало интригующе, но непонятно. – Ученики для простоты называют его волшебной палочкой. Вещь крайне полезная в вашем возрасте. К пятому-шестому классу ученики приучаются концентрировать энергию и без нее. А ваши любимые детские заклинания являются самыми простыми, и наличия волшебной палочки не требуют вовсе.

Зазвенел звонок.

– Все свободны, – объявил Компатибул. – В четыре часа подходите в прогулочной форме в этот класс – мы сходим на экскурсию в музей, где собраны материальные свидетельства неудачных и бесполезных опытов с заклинаниями. Там вы сами увидите, что бывает, когда нарушаются заповеди колдовства.

Ученики высыпали в коридор. Узоры на полах под их ногами рассыпались желтыми светящимися квадратиками с пунктирными стрелками, указывающими путь, – указатели, помогающие новичкам не заблудиться в большом здании.

– В мою комнату! – приказал Иванушка юркнувшему к нему квадратику. Вращавшаяся вокруг квадратика стрелка выбрала направление и запульсировала, показывая, куда идти. По пути то и дело вспыхивали тусклые стрелки, показывающие на разные двери и превращавшиеся в надписи, объясняющие, что это за кабинеты. Квадратик не отставал и не убегал вперед, передвигаясь с той же скоростью, что и Иванушка. А к нему нахлынули короткие воспоминания, как он шел по лесу с царевичем, и невидимый зверек провожал их к деревне. Квадратик выигрывал в объяснении, где и что находится, но проигрывал в мелодичности.

Верхний этаж школы отводился под жилые комнаты для учеников. Каждая комната была рассчитана на двоих, и Иванушку определили в одну комнату с соседом по парте, Эдиком, успевшим самостоятельно сочинить заклинание, заставлявшее шахматы прибирать в комнате.

Иванушка положил тощий портфель на пол к стенке. Эдик досмотрел, как квадратик под ним тает на манер сосульки на ярком солнце и растекается исчезающей лужей по узору бетонного пола, запрыгнул на кровать и воскликнул:

– Ну ты даешь! Я думал, его кондрашка хватит, когда он про коня услышал!

– А что такого? – удивился Иванушка. – Обычная сказка! У нас таких видимо-невидимо!

– Говорят, что сказки он просто ненавидит за их… э-э-э… как мне брат говорил-то?.. Прими… прими… что за дребедень он говорил?.. А! Примитивность и легкомыслие! В общем, за их глупость! А ты взял и с ходу ему целую сказку пересказал! Он тебе это до самого выпускного не забудет!

– Это ненадолго! – воскликнул Иванушка. – Меня скоро заберет домой дядя Кашей.

«Если он на самом деле бессмертный».

– А кто он, твой дядя? – заинтересовался Эдик.

– Он… – Иванушка задумался. Интересно, а как сам Кашей отнесется к тому, что его зачислили в ближайшие родственники без его ведома? – Он… Даже не знаю, как и сказать… Вообще-то, я его не очень хорошо знаю. Мы редко встречались. Всего раз в жизни. На дальнем расстоянии друг от друга. А второй раз вообще не считается.

– И ты добровольно уйдешь? – не поверил Эдик. В его понимании каждый, кого определяли в колдовские школы, должен был прыгать от счастья и радоваться до самой пенсии, а Иванушка, наоборот, этому совсем не рад. – Почему?

– Да какой из меня колдун?! – воскликнул Иванушка. – Я совсем не знаю, как это делается! Я ни разу не видел колдунов. Кроме Бабы Яги. А она мне ничего не рассказывала. Только эксперименты надо мной проводила.

Он не сказал, что до сих пор ощущал себя не в своей тарелке, с трудом привыкая к тому, что некоторые вещи норовили показать свой характер и относились к нему с ироническим снисхождением. Ничего приятного в том, что, к примеру, кровать по утрам говорила, как ее лучше заправлять, или что шкаф постоянно напоминал, что дверцы надо закрывать на ключ, не было. Он чувствовал себя под неустанным наблюдением и не знал, как избавиться от этого неприятного ощущения.

– Я думаю, колдуны знают о тебе больше, чем ты, – возразил Эдик. – Просто так сюда не попадают!

– Не знаю, – пожал плечами Иванушка. – Я сюда не просился.

Кабинет директора школы

– Два часа, тридцать минут, сорок восемь целых и шесть десятых секунды! – пропиликали часы. Директор поморщился: всякий раз, когда к нему в кабинет заходил очередной посетитель, включалась прослушивающая аппаратура. СОБ требовал полной отчетности обо всех беседах: уровень заведения обязывал. Посетители об этом не знали и несколько робели от того, что директору было важно знать настолько точное время. Единственным посвященным был сам директор. И чувствовал он себя из-за этого не самым лучшим образом, стараясь ограничить общение короткими конкретными фразами, из-за чего дополнительно снискал славу профессионала, не загружающего посетителей пустыми разговорами.

Компатибул уселся в кресло напротив директора. Тот, заранее догадываясь, о чем пойдет речь, сделал протокольное лицо и тайком погрузился в собственные мысли: о любви учителя к пессимистической трактовке событий знала самая последняя тумбочка в школе. Директору такой тип людей был хорошо знаком: их выгоняй в дверь – они влезут через окно, выгонишь через окно – удавятся, но проберутся через дымоход, и при этом будут давить на вас своими мрачными словоизлияниями.

– Я не понимаю, зачем нам возиться с этим мальчишкой? – страдальческим тоном начал свой монолог Компатибул. С такой тоской в глазах и негодованием в речи, что осталось выпить с горя и повеситься на первой попавшейся осине. – Он раздражает меня своей провинциальной непосредственностью. В один прекрасный момент (директор с тоской отметил, что в учителе погиб талантливый трагический актер) он со своим невероятным любопытством обрушит школу на наши бедные головы! Запомните мои слова! Он считает, что попал в какую-то сказку! Позавчера, например, он рассказывал о некоем Шишке, и взбудораженные им дети половину ночи стучали по стенам, выясняя, не водятся ли Шишки в нашей школе?! А вчера он стащил шланг у садовода, чтобы делать радугу: видите ли, тот, кто пройдет сквозь нее, станет счастливым человеком! Мало того что ученики натаскали шлангов со всей округи, повторяя его глупости, так они еще и залили цветник на три года вперед! Поверьте мне, как профессионалу: ничего путного из Иванушки не получится! Дикарь – он и есть дикарь!

– А вы сами пробовали пройти сквозь радугу? – неожиданно перебил его директор.

Он припоминал утонувшие дорожки вокруг школы и до ужаса довольных учеников. В воздухе действительно висело штук пятнадцать маленьких радуг.

– Нет! – противореча собственному имиджу, коротко ответил учитель. – Глупостями не занимаюсь!

– Обладание фантазией – лучшее доказательство того, что из мальчика выйдет отличный колдун-составитель! – возразил директор.

Компатибул хмуро сжал кулаки – подобные объяснения его не удовлетворяли. Директор с нарастающей злостью подумал: откуда берутся такие садисты, которые принимают на работу в престижные учебные заведения отпетых пессимистов, и как, в конце концов, избавиться и от тех, и от других?

– К тому же он жизненно необходим СОБ! – ввернул директор. Обычно упоминание спецслужбы нужным образом действовало на посетителей. Компатибул оказался сволочным исключением. Он недоверчиво хмыкнул и ехидно поинтересовался:

– А он не может быть жизненно необходим СОБ в другой школе?

– Да вы что?! Это показывает степень доверия к нашей школе со стороны спецслужб! А вы говорите – другая школа!

– Да кто он такой?! – повысил голос недовольный учитель.

– Два часа, сорок шесть минут, пятнадцать целых и девятнадцать тысячных секунды.

– Ничего себе учет времени… – буркнул новый посетитель.

Компатибул повернулся к вошедшему и недовольно сказал:

– Послушайте, милейший, не могли бы вы переместить себя по другую сторону двери? Не видите, у нас важная беседа! Что за невоспитанность, в самом деле?

– Вижу! – сказал вошедший, полностью проигнорировав длинную тираду в свой адрес.

Компатибул недоуменно посмотрел на директора.

– Это что за наглый тип? – возмущенно спросил он.

Человек в черном костюме сделал несколько шагов вперед и представился:

– Уполномоченный представитель Специального Отдела Безопасности Анри Лофьен.

– Добрый день! – поприветствовал гостя директор.

– Лофьен? Разве Отдел не может прислать представителя с нашей планеты? – необдуманно возмутился Компатибул.

Он не любил колдунов из параллельных миров, считая их тупыми провинциалами. Директор сжался от ужаса и начал медленно сползать с кресла.

– Что вы имеете против меня? – ледяным тоном поинтересовался агент. – Вы недопоняли, с кем имеете честь беседовать?

– Э… о… я… – замешкался Компатибул, сообразив, что сморозил преступную глупость.

– Не беспокойтесь, я здесь уже три месяца! – холодно отрезал агент, присаживаясь на свободное кресло. – Так получилось, что я услышал большую часть вашего разговора еще в коридоре. Вы говорите слишком громко, господин Компатибул. На ваше счастье, я обладаю достаточным уровнем компетенции, чтобы ответить на некоторые вопросы относительно интересующего вас ученика. Господин директор не выдержал ваших каждодневных нападок на эту тему и попросил у нас помощи.

Компатибул бросил испуганный взгляд на экстренно затормозившего директора.

– Всего-то два раза… – пробормотал он. – Вчера и…

– Да вы спрашивайте, спрашивайте! – подбодрил его агент, уставившись на учителя добродушным взглядом.

Тот сглотнул. Забрасывать вопросами представителя спецслужб оказалось не самым простым делом. Знавший, что добродушных агентов не бывает по определению, Компатибул был готов разом забыть о своих проблемах: не ровен час, его заподозрят в неблагонадежности. Но и молча взирать тоже не годилось.

– Кто его рекомендовал к обучению? – все-таки расхрабрился он.

– СОБ! – не раздумывая, ответил агент. – Следующий вопрос.

Компатибул сглотнул, закашлялся, нервно схватил стакан с водой и осушил его одним залпом.

– Следующий вопрос! – повторил агент леденеющим тоном.

Он психологически давил на учителя, не давая времени на раздумья, решив отомстить за нанесенное оскорбление. Правда, использовал давление весьма своеобразно: обычно агенты не давали времени на обдумывание ответов, а не вопросов.

– Кто ему позволил превращать элитную школу в неизвестно что?! Здесь ему не сказочный мир, это реальность! – отдышавшись, возопил учитель – нервы дали сбой.

– Кстати, спасибо, что напомнили! – Лофьен открыл папку и перелистнул псевдостраницы (в папке существовала исключительно обложка, с внутренней стороны которой проецировались не существующие в реальности энергетические страницы с записями). – Мы провели закрытую проверку вашей школы на предмет соответствия уставу и профессиональной пригодности персонала и обнаружили массу интересного.

Директор приподнял брови.

– А я и не знал… – удивился он.

Компатибул отшатнулся, не выдержав прямого взгляда агента.

– Этого никто не знал! – пояснил агент. – Вашими делами, господин учитель, должна заняться прокуратура, – звонко отчеканил он.

Директору вспомнились горнисты в летнем лагере отдыха. Учитель побледнел окончательно и бесповоротно.

– Меня в чем-то обвиняют?! – дрожащим голосом возмутился он.

– За вами числится подлог документации и завышение уровня выпускных баллов по собственному, основному (!!!), предмету за приличное вознаграждение в виде настоящих драгоценностей, что дает возможность выпускникам приступать к составлению заклинаний такого уровня, до которого они, мягко говоря, еще не доучились! Вам ли не знать, чем это чревато?

Директор раскрыл рот. Компатибул мысленно пожелал ему закрыть варежку, пока мухи не налетели. Острить вслух, да еще в такое критическое для себя время, он побоялся. Следующая фраза его добила окончательно.

– Кроме того, нам известны и ваши планы по поводу обустройства отсталых парамиров. – Агент забил последний гвоздь в крышку гроба. – Господин директор, немедленно подготовьте и отправьте характеристику и материалы по господину Компатибулу в СОБ! – Он поглядел на запиликавшие многофункциональные часы, нажал на кнопочки, прочитал полученное сообщение и добавил: – Ровно в три, то есть с секунды на секунду, сюда заглянут патрульные. Еще вопросы?

И встал, показывая, что время разговора вышло.

– Всего хорошего, господа! – попрощался он. – Приятно было с вами поговорить.

– Взаимно! – ответил директор. Компатибул чуть было не поддакнул, но вовремя вспомнил, что ничего хорошего и приятного для себя он не услышал. Агент закрыл за собой дверь, а директор и учитель повернулись друг к другу.

– Значит, завышение выпускных баллов, да? – повысил голос директор, нащупывая рукой пресс-папье, чтобы засандалить им по хитрой роже учителя.

Но агент к тому времени ушел достаточно далеко, и Компатибул воспрянул духом.

– Это поклеп! – уверенно воскликнул он, не глядя отодвигая пресс-папье и перемещая его от греха подальше себе на колени: вес приличный, попадет такой штукой по зубам, стоматологи от счастья на седьмом небе окажутся: сколько работы привалило! – Честное слово! Донос завистливых конкурентов!

– Конкуренты? – изумился директор. – В нашей школе? Откуда?

– В городе! – воскликнул Компатибул. – Вы прекрасно знаете, что на следующий год я планирую устроиться в СОБ управляющим колонией!

В двери требовательно постучали.

– Войдите! – отвлекся директор.

В кабинет ввалилась служба правопорядка в виде двух патрульных.

– Три часа ровно! – возвестили часы.

Патрульные автоматически сверили время со своими часами. У директора от внезапного приступа ирреального ужаса пробежали мурашки: такой точности он не ожидал. Учитель медленно закрыл глаза.

– Нам поручено арестовать некоего Валдара Компатибула, находящегося в данном помещении! – объяснили они свое появление. – Господа, кто из вас есть вышеназванное лицо?

Удары больших настенных часов прозвучали как удар судьи молоточком.

– Отстают! – заметил патрульный справа. – Непорядок.

– Это он!! – Бледные директор и Компатибул одновременно указали друг на друга. И гневно переглянулись.

– А поточнее нельзя? – полюбопытствовали патрульные, сочувственно покачав головами. – У нас в машине места мало. Вдвоем – ну, никак не получится! Заберем только одного.

Компатибул вздохнул и обреченно стукнулся лбом о стол. Будущая карьера властелина парамира внезапно закончилась на год раньше своего начала. И все из-за какой-то проверки.

«Может, все-таки стоило пройти через радугу?» – успел подумать он.

Теперь поздно об этом думать.

«Учитель не опаздывает, он задерживается», – первое, что выучили ученики в школе. Время подходило к десяти минутам пятого, а Компатибула не было видно даже на горизонте. Ученики, как и положено, пришли в кабинет минут за пятнадцать до назначенного времени и теперь играли в предложенную Иванушкой игру, в которую он часто играл в деревне. То и дело звучало «Замри!», и ученики застывали памятниками самим себе.

– Первый, кто шевельнется, – постоянно напоминал Иванушка, – выбывает из игры. Последний становится победителем и новым ведущим! Улыбаться и смеяться нельзя!

Выбывшие ученики сидели на задней парте и смотрели на творившееся за спиной ведущего безобразие: уставшие стоять в одном положении начинали тихо-тихо шевелиться и передвигаться с места на место. И застывали столбом, едва Иванушка поворачивался к ним лицом. Но сдержать вырывающийся смех получалось далеко не у всех, и задние парты занимали все новые и новые выбывшие.

Внезапно по классу прошел легкий сквозняк, и в голове Иванушки, выплывая откуда-то из глубин подсознания, сам собой возник странный голос, отчетливым басом поинтересовавшийся:

– Чем это вы занимаетесь?

Иванушка застыл не хуже других, сглотнул и посмотрел на одноклассников. Те, как один, уставились куда-то за его спину такими же испуганными глазами. Чужой голос тем временем уходить из головы не собирался.

– Отомрите! – разрешил он.

Иванушка нашел в себе силы повернуться и увидел, что в класс вошел директор, а следом за ним – учитель фантазии. Недавно принятый на работу, он еще не успел узнать ознакомительный курс, из-за чего здорово напугал будущих учеников своей «проникновенной» речью. Директор и тот еще не привык к экспериментальным способам общения. И потому, познакомив учеников с учителем, быстренько ретировался – приводить нервы после встречи с агентом СОБ в порядок.

Оказалось, что из-за несчастного случая, произошедшего пять лет назад, будущий учитель потерял голос, и ни одно заклинание до сих пор не смогло его восстановить. Лишенный на какое-то время колдовской силы – большинство заклинаний просто необходимо произносить вслух, иначе они не подействуют, – он почти привык обходиться без магии, но проблемы с общением решаться не желали. Уязвленные неподдающимся коварным недугом врачи скооперировались с Инженерами и сумели-таки найти более-менее приличный выход из положения: они сконструировали экспериментальную модель мыслепередатчика и вживили ее в мозг учителя. С той поры он мог спокойно разговаривать, передавая свои мысли непосредственно в мозг собеседника или целой группы слушателей. Правда, иногда (намного чаще, чем хотелось бы) при этом возникали проблемы иного рода, вроде той, что случилась только что, но работа с детьми давала большое преимущество в общении: они легко принимали новый способ разговора в отличие от привыкших к голосовым методам взрослых.

– Что вы делаете? – повторил он вопрос.

– Играем! – коротко объяснил Иванушка, поражаясь тому, что у внутреннего голоса есть совершенно реальный, живой хозяин. Обычно такими разговорами злоупотребляла нечистая сила, но и то далеко не каждой это было по зубам.

– Сожалею, но на сегодня игры закончены! – объявил Агриан. – А самого выносливого определите завтра в это же время.

– Вы знаете правила? – удивился Иванушка. Он был уверен, что про эту игру здесь, за три параллельных мира, и слыхом не слыхивали.

– Работа такая! – пояснил учитель. – Обращайтесь ко мне «господин Агриан». Учитель Компатибул больше не сможет уделять вам внимание. Вместо него этим сложным делом буду заниматься я.

– Значит, экскурсии не будет?

– Почему не будет? – удивился Агриан. – Музей в отличие от учителя Компатибула стоит на прежнем месте. И работает в том же режиме, что и триста лет до этого. Просто командовать экскурсией поручено мне. Идем, господа! Вы узнаете много интересного о том, что случается, когда заклинание составляется или произносится неправильно.

– Простите, господин Агриан! – обратился к нему Эдик.

Рассказы брата о мрачном учителе не давали ему покоя, и от ответа Агриана зависело, можно ли про них позабыть навсегда или только на время.

– Слушаю.

– Учитель Компатибул не вернется?

Вопрос позабавил учителя. Собственный ответ позабавил его еще больше:

– Дело в том, молодой человек, что ему предложили работу, от которой он никак не мог отказаться. Тем более что там ему полагается личная машина, надежная охрана плюс стабильный режим дня и здоровый образ жизни.

– Ух ты, я тоже так хочу! – загомонили ученики.

– Не стоит! – ответил Агриан. – Вам мы найдем работу намного интереснее! Честное слово!

В освещаемом матовыми лампами зале стояли высокие стеклянные колонны, в каждой из которых прямо в воздухе висел экспонат. Иванушка пытливо рассматривал непонятные предметы и не понимал: что здесь страшного? Другие ученики в отличие от него знали, как должны были выглядеть экспонаты в правильном виде, и изумление не сходило с их лиц до окончания экскурсии.

Какие-то стаканы с ручками внутри, роликовые коньки на гусеницах, булка белого хлеба на огромных черных паучьих лапках – Иванушка не стал фантазировать, из чего хлебопаук плел паутину и за чем именно охотился. Но посмотреть на оригинальную личность, которая сотворила это дело, ему захотелось. К сожалению, сам автор хлебопаука избежал участи находиться в музее, и среди экспонатов его не было.

В основном на втором этаже были не столько пугающие, сколько странные вещи: будущим первоклассникам хотели привить осторожность, а не паническую боязнь колдовства.

Карнавальная маска с моргающими пустыми глазницами, хоккейная клюшка, завязанная в три узла. Никак на спор завязали? Деревянная кукушка с выскакивающими изо рта часами. Что-то, напоминающее компас, но вращающееся, как вентилятор. Подзорная труба, раскладывающая изображение на кусочки и складывающая их в произвольном порядке, словно мозаику-калейдоскоп. Из чего, вероятно, трубу и пытались сделать. Большой металлический шарик диаметром десять сантиметров, измазанный синими чернилами и прикрепленный к дверной ручке. Эдик, глядя на него, согнулся пополам от хохота, обратив на себя пристальное внимание всей группы и экскурсовода.

– Это мой брат в первый раз самостоятельно самопишущую шариковую ручку сделал! – Он охотно поделился воспоминаниями о постигшем его брата озарении и неожиданных итогах эксперимента. – А когда увидел, что ничего не получилось, огорчился и случайно выронил шар на ногу. Крикнул «ай!» и еще много всякого, а шарик написал на полу то, что он крикнул, и укатился! И, пока мы за ним гонялись, успел написать чернилами все, что мы кричали, прямо на паркете, паласах и шторах в зале! Большими такими буквами! Мама, когда это увидела, на нас сама так накричала – вы бы слышали! Соседи снизу громкость в телевизоре убавили! А когда мама увидела, что ручка написала и ее слова, то разозлилась еще больше, и вместо заклинания на очистку случайно произнесла заклинание на исчезновение! Вместе с чернильными пятнами у нас исчезли полы, и мы вместе с мебелью рухнули в квартиру соседей! Они в ответ сказали всего одно слово, а потом, когда увидели, что оно пишется на стене прямо у них на глазах, переглянулись и так захохотали, что чуть не умерли от смеха. Потом мы долго все восстанавливали, а ручку поймали и на следующий день сдали в музей.

Иванушка подумал, что от хлеба с лапками его первые хозяева так легко явно не отделались. Слишком плотоядно и страшно он выглядел.

Следующим пунктом в планах учителя было знакомство учеников с библиотекой. Библиотекарь, прихрамывающий мрачный тип со сварливым характером, больше напоминал злобного буку из детских кошмаров, чем служителя литературы, но директор принял его на работу не из-за этого. Помимо букоподобности, он обладал необыкновенной памятью, и мог в три часа ночи, спросонья, четко и внятно рассказать, сколько у него книг, и о чем говорится в каждой из них. Однако и внешность играла далеко не последнюю роль: ученики (даже те, кто сроду не знал, что такое бука и как он мерещится), увидев лицо Хранителя, начинали обращаться с книгами самым аккуратнейшим образом. Каждый знал: если что-нибудь будет не так, то встреча с детским кошмаром из ночных сновидений воплотится в пугающую реальность.

Огромная библиотека поражала размерами. Десятки тысяч книг заполняли поднимавшиеся под десятиметровый потолок полки, и во все стороны на специальных антигравитационных подставках сновали выбиравшие нужные книги ученики.

– Здравствуйте, господин Хранитель! – поприветствовал его Агриан.

Библиотекарь вздрогнул – к возникающему в собственной голове постороннему голосу он, как и директор, все еще не привык. Оторвав взгляд от записей, он уставился на учеников.

– Очередные грызуны научного гранита? – рявкнул он, бросив на детей свирепый взгляд. – Что ж, добро пожаловать в библиотеку!

Иванушке показалось, что следующая фраза будет звучать примерно так: «Потому что это последнее, куда вы пожалуете в вашей короткой жизни!» К своей неописуемой радости, он ошибся.

– В библиотеке вы найдете любые материалы по всем интересующим вас темам! – хрипловатым голосом сказал Хранитель. – Чем выше ряды, тем сложнее книги. Запомните это. Вы имеете право брать любые книги и читать их, сколько вам вздумается. Но существуют и запреты. Наши книги с настоящими классическими бумажными страницами, так что не обращайтесь с ними так, словно это современные папки с псевдостраницами! Те, кто плохо относятся к книгам, не имеют права учиться! Им самое место в диком отсталом мире, где думают, что книги – это такое ругательство!!! Эти бесчисленные тома просуществовали здесь много сотен лет, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы они просуществовали еще столько же. Вопросы есть?

– Не-э-э-эт!!! – разом ответили ученики. Они сообразили, что ответ «да» будет равносилен расписыванию в собственном слабоумии либо в открытом мятеже против основных правил заведения. И то и другое во все века грозило большими неприятностями.

– Отлично. Проходите и выбирайте! – разрешил Хранитель. – Господин Агриан, можно вас на минуту?

Учитель подошел к библиотекарю.

– Агриан, ты не мог бы в следующий раз хотя бы заранее кашлянуть, вроде как постучаться? – попросил Хранитель, понизив голос. – Я, знаешь ли, не успеваю приспособиться к ситуации, когда мой внутренний голос вдруг оказывается твоим внешним. Кх-кх… Ты, кстати, в курсе, насколько увеличилась практика у наших психиатров после твоего появления?

Агриан развел руками – он много раз предлагал журналистам городской газеты написать о его случае, чтобы народ напрасно не шарахался по поликлиникам, но те постоянно отнекивались, утверждая, что ничего интересного в его случае нет. Альтаир, утверждали они, не претендует на сомнительную славу города, где живет телепатически общающийся человек. Вот если бы его способности были не искусственными, а настоящими, то полоса на первой станице была бы ему обеспечена.

– Я уже не знаю, что делать!

Хранитель огляделся по сторонам.

– А ты ничего и не делай! Разговаривай как всегда! – предложил он. – Город с такими приколами давно не сталкивался… Пусть народ развеется, а то страшно смотреть на их постные лица.

– А если меня найдут? – растерялся Агриан.

– Не волнуйся! – убедительно добавил Хранитель. – Я организую самые запоминающиеся похороны в мире!

Агриан пристально посмотрел на довольного библиотекаря, не выдержал и захохотал.

Компатибула прямиком из школы доставили в здание суда, и судьи, не откладывая дело в долгий ящик, собрались для прослушивания сути претензий СОБ к учителю.

Примчавшийся следом за обвиняемым адвокат оказался прохвостом еще большим, чем сам Компатибул, и за оказание услуг предоплатой выторговал для себя три штучных заклинания (малоизвестные, созданные по спецзаказу заклинания представляли большой интерес для коллекционеров; приличное заклинание стоило немалого количества настоящих драгоценных камней).

Агент Лофьен с ходу взял быка за рога. Не дав возможности защите выразить протест по поводу взятия под стражу подзащитного, он не отказал себе в удовольствии продемонстрировать предоставленную СОБ запись того, каким образом учитель получает взятки у учеников (записывающее устройство, кстати, представляло собой современный вариант наблюдательной тарелки с каймой из молодильного яблока, созданный на основе эскиза из сохранившейся со времен Империи книги).

– Господин прокурор, – заявил Лофьен после просмотра, когда в зале стало тихо – большинство взрослых окунулось в собственные детские воспоминания. Ничего подобного, по общему невысказанному мнению, в годы их молодости произойти не могло. – Ни для кого не секрет, что неправильно составленное заклинание способно причинить такой вред, о котором и не мечтают самые лютые враги колдовского сообщества. И потому СОБ ежегодно проводит тайные проверки школ для изучения уровня обучения. В этот раз подошла очередь школы составителей города Альтаира. Она издавна считается одной из лучших: высокие показатели по профессионализму, обучение на высоком уровне – не школа, а верх мечтаний для любого одаренного ребенка. Неделю назад проходили выпускные экзамены, и представьте себе наше состояние, когда в ходе проверки мы обнаружили, как господин Компатибул использует свое высокое положение и искусственно завышает экзаменационные баллы!

Компатибул то бледнел, то краснел, и очень жалел, что за годы работы в школе так и не научился как следует синеть, – может быть, вызвали бы врачей и слушание дела перенесли бы на другой срок. А там, глядишь, этот хитроумный адвокат найдет какую-нибудь лазейку. Хотя, судя по тому, как он старательно запоминает наизусть написанные на листах формулы заклинаний, про хамелеонистого клиента он уже начал подзабывать.

– Эй! – Компатибул кинул в адвоката ручкой. Тот встрепенулся и быстро затолкал листки в карман пиджака.

– Я протестую, ваша честь!!! – воскликнул он. – Только что обвинитель наглядно продемонстрировал, что в нашем мире нарушаются права человека на частную жизнь и неприкосновенность личности!!! А где ордер на просматривание и прослушивание? Если мы будем вот так запросто кидаться правами человека, то недалеко уйдем от недоразвитых народов!

Лофьен встал:

– Я хочу ответить моему оппоненту, если не возражаете.

Прокурор разрешающе кивнул.

– Во-первых, уважаемый вы наш блюститель порядка! – сказал агент. – Мы не вторгаемся в частную жизнь людей без санкции своего руководства, в отличие от вас, сующего свой нос куда попало безо всяких на то ограничений и разрешений! Вы ведь не будете опровергать тот факт, что руководство СОБ обладает достаточными полномочиями для развертывания наблюдений, если речь идет о безопасности государства?

Адвокат покраснел.

– Я пользуюсь гарантированным мне правом на информацию! – вспылил он.

– Хотите, я продемонстрирую, каким именно образом вы интерпретируете ваше право? – поинтересовался агент. – У меня тут пленочка припасена по такому делу. С разрешения и санкции руководства СОБ.

– Извините, агент Лофьен, мы здесь собрались по другому поводу! – напомнил прокурор. Агент кивнул и уселся на свое кресло. – Давайте оставим обсуждение светлой личности адвоката до тех пор, пока на него не завели дело!

Адвокат что-то возмущенно выкрикнул про презумпцию невиновности. Прокурор разозлился на то, что его перебивают, и, бросив на крикуна «теплый» взгляд, металлическим голосом договорил:

– А я уверен: как только эксперты посмотрят, чем вы там занимались, так сразу и заведут! Тогда и поговорим! Господину Компатибулу было бы лестно провести время заключения по соседству с собственным адвокатом. У уважаемых присутствующих есть что добавить по данному обвинению? Нет? Хорошо. Следующий пункт обвинения.

Опять встал Лофьен:

– Обвиняемый планировал занять пост управляющего развивающимся парамиром и использовать его для претворения в жизнь идеологии ортодоксального колдунизма.

На какое-то время в зале повисла гробовая тишина.

– Доказательства существуют? – коротко поинтересовался прокурор. Лицо Компатибула вытянулось от ужаса, и он поспешил составить мысленный вариант завещания: обвинение в колдунизме было одним из самых тяжелых обвинений. Если доказательства найдутся, крест можно ставить не только на карьере, но и на оставшихся годах жизни.

– Вот копии телефонных переговоров с некими лицами. Обвиняемый заранее наводил справки и, что называется, строил мосты, – продолжил Лафьен и включил запись.

– Кто предоставил данные? – крикнул адвокат.

– Как и раньше, СОБ.

Добавить было нечего.

– Господин адвокат, ваше слово! – сказал прокурор.

– У меня только матерное, – предупредил адвокат. – Вас устроит?

– Нет.

– Жаль! – огорчился адвокат. – На мой взгляд, оно полностью раскрывает сущность обвинителей, способных вот так, от нечего делать, поломать судьбу отдельно взятого человека!

Прокурор ударил молоточком по гонгу:

– В таком случае, данной мне властью я выношу приговор: в свете всего вышеизложенного, согласно законодательству Союза Объединенных миров, господин Валдар Компатибул подвергается десяти годам работ в соляной шахте! В дальнейшем господину Компатибулу запрещается работать на любых интеллектуальных должностях! – У бывшего учителя, у адвоката и почти всех присутствующих отвисли челюсти: столь строгое наказание давно не выносилось. – Приговор вступает в силу с завтрашнего дня, – добавил он и сел в кресло.

– И для чего мне такой никчемный адвокат? – подал реплику Компатибул, взбешенный тем, что тот и не собирался отрабатывать полученные драгоценности, ограничившись ни к чему не обязывающими фразами. – Материться я и сам умею. А мое личное мнение относительно процесса само по себе тянет лет на пять каторги.

– Прошу провести психиатрическую экспертизу!!! – заголосил адвокат. – Мой подсудимый явно не в своем уме и тюремному заключению не подлежит!!!

– Хочу заметить, – хмыкнул прокурор, обращаясь лично к бывшему учителю, – что с недавних пор психически неуравновешенные лица во избежание инцидентов перебрасываются в парамиры, где живут исключительно люди с подобными отклонениями. Свободного выхода оттуда нет. И второе: господин Компатибул, если вы будете плохо работать, то срок заключения будет автоматически продлеваться до той поры, пока вы не добудете столько соли, сколько положено по плану выработки. Если же вы проявите себя с хорошей стороны, то по окончании срока заключения руководство шахты может предложить вам эту же работу по контракту. Все равно ни на что другое вы уже не будете способны…

– Очень надо! – буркнул Компатибул.

Светлое будущее заслуженного добытчика соли его не устраивало. Более того, он приходил в ужас от одной мысли о том, что ему грозит прожить жизнь, полностью лишенную колдовства в любом его проявлении: соль, особенно в больших количествах, негативно действовала на колдовские способности и сводила их к нулю. За десять лет работ он полностью потеряет способность колдовать и станет инвалидом, который будет добывать себе еду и вещи исключительно тяжелым физическим трудом.

– Мы подадим апелляцию! – вскочил с места адвокат.

– Конечно, – ответил прокурор. – Но эти связи с ортодоксальным колдунизмом… Как бы хуже не вышло.

– Вы угрожаете? – Адвокат сел на своего любимого конька.

– А что? – встрепенулся прокурор. – Хорошая идея!

Адвокат раскрыл рот. Прокурор вторично ударил молоточком по маленькому гонгу.

– Дело закрыто! – объявил он. – Увести заключенного!

Оглушенный приговором Компатибул встал. Но сквозь затуманенную горем пелену лихорадочных мыслей из подсознания с назойливым упорством пробиралась одна слабенькая мыслишка о том, что еще можно все исправить. Есть одна микроскопическая возможность, упускать которую никак нельзя. Особенно теперь, когда на карту поставлена вся его жизнь. Окруженный стражами, он в полном молчании прошагал до машины, уселся на простенькое сиденье в зарешеченной кабинке и со злостью подумал, что отомстит колдунам из СОБ за исковерканную судьбу.

Похитив жизненно важного им мальчишку.

Сразу после побега.

Два дня он с мрачным спокойствием долбил отбойником по залежам хлорида натрия, работая руками исключительно в присутствии надзирателей. Стоило им удалиться, как отбойник самостоятельно начинал вгрызаться в породу, а куски соли стройными рядами прыгали в вагонетку. За две рабочих смены его колдовская сила не ослабела, но надзиратель появлялся около него так часто, что в основном он тратил не колдовскую энергию, а физическую. От непривычки и усталости он валился с ног, а один раз даже упал следом за кусками соли и отбойным молотком в вагонетку и чуть было не попал на камнедробилку, вовремя очнувшись и вывалившись из вагонетки чуть раньше, чем она выгрузила соль.

На третий день он, тщательно все взвесив и продумав, дождался конца смены. Восемь часов работы пролетели, как восемьдесят лет, и к концу смены он отчетливо видел соль даже с закрытыми глазами. Собрав инструменты, он сложил их ящик, закрыл его на обычный (допотопный!!!) кодовый замок и с легким сердцем и тяжелыми ногами прошагал мимо надзирателя.

– У тебя сегодня три штрафных очка! – сказал надзиратель. – Ты не должен использовать колдовство.

– А что ты мне сделаешь? – устало буркнул Компатибул. – Поставишь в угол?

– Применю универсальное антизаклинательное заклинание! – огорошил надзиратель. – У нас есть и такое! Специально созданное ради личностей вроде тебя.

– А если у меня есть антизаклинательная защита?! – выдохнул Компатибул.

– У нас все предусмотрено! – махнул рукой надзиратель. – Специально ради такого непредвиденного осложнения у нас есть антизаклинательное антизаклинание. Но, между нами говоря, еще не было случаев, чтобы мы его применяли.

– Прямо как наблюдение за наблюдающими за наблюдателями… – сердито пробормотал уставший Компатибул. – Заменили обычную внутричеловеческую совесть на свод законов и теперь выстраивают вокруг него всякую ахинею!

– Кто бы говорил, кристально честный гражданин Валдар Компатибул! – усмехнулся надзиратель. – Если ты такой хороший, то что ты здесь делаешь?

– Отстал от прогресса! – объяснил Компатибул. – Вчера, к примеру, за выпуск большого количества специалистов тебя все уважали, а сегодня бьют по морде! Где логика?

– Времена меняются! – сообщил надзиратель. – Вдруг завтра работу в шахте будут приравнивать не к наказанию или опасному труду, а к почетной обязанности каждого ответственного человека?

– Не дай бог дожить до такого! – простонал Компатибул, хватаясь за натруженную поясницу.

– А что? Почетная старость будет тебе обеспечена!

– На фига мне такая старость, если у меня все болит? Работать почетным подопытным объектом у студентов медицинских училищ? Они там надышатся спиртового раствора и по ошибке такое заклинание ляпнут, что ни один профессор без пол-литра не разберется! И похоронят меня бедного с почестями, от которых мне ни тепло ни холодно.

– Какой-то ты пессимистичный сегодня!

– Ничего себе! – вспыхнул Компатибул. – Поработай, как я, а потом посмотрим, покажется ли тебе милым белый свет или не покажется?

– Да не переживай ты! – Надзиратель посмотрел в настольный журнал. – Осталось всего три тысячи шестьсот сорок девять дней! Ой, виноват! Три тысячи шестьсот пятьдесят один: два года високосные.

Компатибул издал непередаваемый звук.

– До пенсии? – с надеждой в голосе спросил он.

– До свободы! – уточнил надзиратель.

– Я пошел! – Компатибул устало махнул рукой. – Оставь свое правдивое видение мира для кого-нибудь другого.

– Завтра заходи! – окликнул его надзиратель.

– Я спляшу на твоей могиле! – буркнул Компатибул. – Вот увидишь!

– Интересно, как? – задал резонный вопрос надзиратель.

Но Компатибул предпочел не отвечать. Он уже погружался в размышления и заново обдумывал порядок действий, раз за разом повторяя их очередность. Ошибки быть не должно: возмездие в случае неудачного побега будет куда жестче, чем работа рудокопом. Прекрасно понимая, что его будущее зависит от того, насколько удачно сложатся обстоятельства, он предпочел делать крупные ставки и не думать о том, что его ожидает в случае проигрыша.

План был готов, и на повестке дня оставался последний вопрос. Сущий пустяк: как выбраться из тюрьмы и похитить Иванушку?

В его арсенале было несколько заклинаний, относящихся к запрещенным формулам, добытым у специализирующихся на них колдунов-подпольщиков. Это стоило ему многого, но оправдало бы себя при наступлении черного дня. Который уже наступил. Больно наступил. И значительно раньше, чем думалось. А думалось, что он вообще пройдет мимо.

Когда охранник закрыл за ним камеру, Компатибул лег на кровать, делая вид, что заснул, – первые два-три часа за ним будут наблюдать через установленные во всех углах жучки. Притворяться оказалось легко: усталость брала свое, и он едва не заснул на самом деле.

Первым делом пришлось вспомнить заклинание энергетического двойника: субстанцию, создающую видимость реального человека. Своеобразный фантом, подделывающийся под физические характеристики колдуна. Его было необходимо создать перед тем, как становиться невидимкой: образовывающееся при этом защитное поле полностью экранировало человека от окружающего мира, а жучки сразу бы зафиксировали, что камера опустела. Появившийся вместо него фантом не вызовет подозрений. Аппараты, разумеется, уловят, что на короткий миг в камере появится и исчезнет посторонний, но охранники спишут это на сбой в аппаратуре и поднимать тревогу не станут.

Опасное заклинание «привидение», созданное для прохождения сквозь стены, работало с перебоями и отнимало приличный кусок от будущей жизни, но было просто незаменимым в экстренных случаях. Компатибул полюбовался на прощание спящим в кровати двойником, зажмурил глаза и шагнул сквозь стену. Тело отчаянно зачесалось. Падать со второго этажа было больно, но не настолько, чтобы пожалеть о стабильной десятилетней работе с отбойным молотком в натруженных руках.

В сорока метрах от тюрьмы находился забор с традиционной линией защиты от побегов, но Компатибул запросто преодолел ее с помощью очередного колдовства. Растяпы-часовые на вышках ничего не заметили. Минут пять он ждал, когда поднимется тревога и ему начнут стрелять прямо в спину, но не дождался.

До утреннего подъема оставалось восемь часов. За это время он обязан был сделать большую часть дела. В огромном мире его будут искать неделями: с наличием запрещенных заклинаний он станет неуловимым. А там, глядишь, и дело провернется так, как задумано. Кто будет знать, что он сразу же постарается вернуться в Альтаир?

Перевозивший соль автогрузовик замедлял скорость у резкого поворота. Компатибул запомнил его потому, что машину порядком качнуло во время поворота при подъезде к тюрьме.

– Твоя жизнь сделала резкий крюк! – плоско пошутил охранник. Компатибул кисло улыбнулся, вспоминая этот эпизод. Он вскарабкался на нижнюю ветку дерева, раскинувшегося над дорогой, и приготовился спрыгнуть на грузовик, на котором планировал доехать до ближайшего городка, где собирался пересесть на транспорт поудобнее и уже после этого приступить ко второй части плана по приближению своего маленького, индивидуального светлого будущего.

Грузовик черной тенью скользнул под ним, и Компатибул, с трудом уговорив организм разжать пальцы, спрыгнул, заскользил по закрывавшему соль защитному сферическому полю и быстро съехал по нему на землю. Грузовик скрылся во тьме.

– Вот гадость! – возмущенно прохрипел Компатибул, сердито стукнув кулаком. Второй грузовик оказался ничем не хуже первого. Точно так же позволив новоявленному пассажиру скатиться по наклонной плоскости, он благополучно улизнул в темноту в гордом одиночестве. Компатибул рассвирепел. Не став дожидаться очередного грузовика на ветке, он бесстрашно пошел ему навстречу и вытянул перед собой руку. Грузовик вырос из тьмы пугающей махиной так быстро, что ни отскочить, ни убрать руку, ни испугаться Компатибул, вдруг осознавший, что совершил самую большую – и последнюю – глупость в своей жизни, не успел. Грузовик остановился перед самым его носом, мягко, но непреодолимо согнув его руку в локте.

– Как мало иногда надо для счастья! – бормотал он, усаживаясь в пустую кабину и уговаривая руки перестать дрожать. Грузовик тронулся с места.

У первого же приличного городка их пути разошлись. Не теряя времени, Компатибул заглянул в круглосуточно открытый стенд новой одежды: разгуливать в рабочей спецодежде с тюремным номером, да еще в ночное время – верный способ познакомиться с силами правопорядка и в полной мере испытать на себе степень их любознательности. Полуночников, обожающих выйти погулять далеко за полночь, здесь не было (они предпочитали парки и ночные развлекательные комплексы), и он спокойно, не торопясь, выбрал обновку себе по душе. Прочитал заклинание, и на специальном столе появился упакованный в полиэтиленовый пакет костюм. Рядом в прозрачной пластиковой коробке – ботинки. Он со смехом подумал, что ни один арест не отнимет у человека заработанные им заклинания. Их даже украсть невозможно. Достав ботинок, он стал с силой сгибать и разгибать подошву, проверяя обувь на скрипучесть. Ботинки оказались бесшумными. То, что надо.

Переодевшись в примерочной кабинке, он спустил в мусорный контейнер надоевшую спецовку и полюбовался, как она исчезает, распадаясь на атомы. Пакет и коробка полетели следом.

Оставалось поймать такси. Летающие в автоматическом режиме над специально созданной флюоресцирующей темно-синей травой (за ненужностью обычных дорог она являлась их заменителем), такси охотно реагировали на призывы пассажиров и останавливались перед ними, готовые мчаться хоть на край света.

Он сел на переднее сиденье, поля энергетической кабины плавно съехались, закрыв входное отверстие. Антиграв такси работал как в автоматическом, так и в ручном режиме. Пассажир мог либо назвать, адрес и завалиться спать, читать книги, просто любоваться пейзажем или заниматься другими насущными делами, или же мог самостоятельно управлять машиной по дороге к нужному месту. Компатибул выбрал автоматический режим и, не стесняясь, громко захрапел.

Вдоволь нахрапевшись, он очнулся от звонка такси, сигнализировавшего, что оно прибыло к месту назначения. Он приказал ждать его, а сам приоткрыл фигурную калитку и вошел на территорию школьного двора. Вход в здание был закрыт изнутри, но с заклинанием это не было проблемой. Почти: Компатибул не успел пройти сквозь дверь, как оно сбросилось. Он судорожно сглотнул, приготовившись к потокам невыносимой боли, но ничего не почувствовал. Судорожно ощупывая себя и проверяя, где именно он застрял, Компатибул нащупал захватившийся дверью крохотный кусочек пиджака и от счастья чуть не свалился в обморок. Схватил пиджак, дернул раз, другой, даже заново прочитал заклинание. Пиджак не желал освобождаться. Вместо этого заколдовалась сама дверь, соскочившая с петель и повалившаяся в сторону бывшего учителя. Кое-как удержав ее в вертикальном положении, он отменил заклинание. Дверь приобрела прежнюю материальность и тяжесть. Накренившись, она больно ударила его по лбу, он забористо ойкнул, но тут же зажал себе рот. Постоял памятником «держатель двери в полный рост» и прислушался, убеждаясь, что никто не проснулся. Прислонил дверь и кое-как снял пиджак, повисший культурной тряпкой на фоне ореховой отделки двери, повернулся и дернул за него что было силы. Тот треснул и порвался. Но так и на таком далеком от нужного места расстоянии, что, ойкнув фразой позаковыристей, надеть его снова Компатибул не решился. Он прокрался по лестничному пролету на верхний этаж, настороженно прислушиваясь, не бродят ли детишки по коридорам, устроив охоту, к примеру, на привидений.

Вроде бы нет.

– Великолепно!! – недовольно буркнул он. – Стоит покинуть школу по личным причинам, как наконец-то воцаряются долгожданные тишина и спокойствие!

Тускло горели фиолетовые ночные лампы. Компатибул легонько дернул за ручку двери с цифрой «7». Замков в дверях не было, но существовали защелки на случай сквозняков: везде находились любители настежь раскрывать окна, и разгулявшийся ветер то и дело с оглушительным грохотом захлопывал и открывал ставни и двери.

Не закрыто. Странно.

Он прокрался в комнату и в темноте стал присматриваться, где спит Иванушка. После удачного побега испортить все дело похищением даром никому не нужного соседа было бы непростительно глупо. В кромешной тьме схватить нужного мальчишку оказалось не так-то и просто. Он наколдовал фонарик. Мощный тонкий луч света пронзил ночную тьму, и Компатибул не поверил собственным глазам: кровать Иванушки оказалась застелена! А его самого и вовсе не было!!!

Он развернулся и посветил на кровать соседа. Аналогично. Они не ложились спать.

Он проверил шкаф, открыл его задрожавшими от волнения руками. Школьная форма висела на месте, но не было уличной одежды. Слабая надежда на то, что мальчишки попросту лунатят по школе, испарилась в один миг.

– Вот тебе и долгожданное спокойствие! – заволновался он. – Что опять придумал этот несносный мальчишка? Где его носит теперь?

Часы с кукушкой прокуковали половину третьего. Компатибул ощутил жуткую усталость и плюхнулся на кровать.

«И ведь никого не поднимешь по тревоге! – мрачно думал он, хватаясь за голову. – Самого мигом заметут! Оглянуться не успеешь!»

Перед его мысленным взором встал во всей своей красоте никелированный отбойный молоток.

Несколькими часами ранее

Иванушка собирался на улицу, когда случайно заметил летевший в сторону школы небольшой ящик. Удивившись тому, что он летит ровно, не болтаясь под порывами ветра, подошел к окну и стал ждать, когда тот сорвется вниз и ударится о землю. Но ящик даже не думал падать ни под каким предлогом.

– Смотри! – толкнул он копавшегося в столе Эдика. – Летающий ящик!

Тот неохотно оторвался от возни и всмотрелся в указанном направлении. Растянул рот в улыбке и радостно потер ладони.

– Это ко мне! – обрадовался он, увидев, что ящик летит прямиком к их окну. Притормозив у закрытой форточки и пару раз стукнувшись о стекло, дожидаясь, пока мальчишки откроют ее (из коридора донеслись хлопки закрывшихся от сквозняка массивных дверей и вопли тех, кого двери случайно пришибли), он влетел в комнату, покружил над люстрой и совершил плавную посадку на письменный стол. – Родители прислали! Что тут у них?.. Ух ты, смотри-ка: шар-мухолов!!! Он ловит насекомых в доме, так что не придется по ночам бегать за ними с хлопушкой!

– Я думал, вы их заклинаниями убиваете… – пробормотал Иванушка.

Нет, оказывается, и у колдунов похожая проблема. Мухи, значит, на каждой планете водятся, и везде с одним и тем же вредным характером.

– «Заклинания на убийство считаются черными, и ими пользуются всего три специально обученных колдуна! Черные заклинания запрещены»! – процитировал несомненно заученную где-то фразу Эдик. – Мы просто ловим насекомых. А потом шары складывают их в птичьи столовые.

– Ничего себе! – возмутился нахальству местных птиц Иванушка. В его голове возник образ, когда к отдыхающему на скамейке старичку с тросточкой подлетают две вороны и с воплями начинают долбить его по лысой макушке и дергать за бороду, требуя положенной порции свежепойманных насекомых на две персоны. – А у нас птицы сами летают за едой!

– Нет, наши тоже сами летают, если их не кормить…

– А это что? Письмо? – Иванушка протянул сложенный вчетверо листок бумаги Эдику. Тот развернул и прочитал.

– Это заклинание! – шепотом объяснил он. – Родители заказали специально для меня, чтобы я мог превращать все, что захочу, в томатный сок! Хочешь, я и тебя научу?

– А у меня получится? – Иванушка вспомнил увиденное в музее. – Он вкусный?

– Еще как! – заверил его Эдик, читая заклинание. – Значит, запоминай… Астарта магуста дараканита кастандирита. Это очень просто!

– Ага! – ехидно хмыкнул Иванушка. Правильно Бабай говорил: язык без костей, такую чушь иногда несет! – Проще некуда.

– Погоди минутку! – Эдик схватил со стола графин, в коридоре из фонтанчика набрал воды и поставил графин на стол. – Делаешь так: смотришь на то, что хочешь заколдовать, и говоришь заклинание! Давай, пробуй!

Иванушка сложил руки на груди и в упор уставился на друга.

– Что? – поначалу не понял Эдик, но вскоре до него дошло. – А-а-а-а… Так бы сразу и сказал, что не запомнил! Я подсказывать буду!

Они встали перед графином.

– Ну, покатили… – Иванушка сконцентрировался, как говорил Эдик, произнес заклинание, и вода послушно превратилась в томатный сок!

Вместе с графином.

И разлилась по столу большой красной лужей.

…Пять минут на влажную уборку, и стол с полами стали выглядеть, как и прежде. Разве что шахматы, обожавшие убирать всякий мусор, наотрез отказались заниматься лужей, и с завидным упорством игнорировали заклинание Эдика, так что пришлось приложить собственные силы.

Зато второй опыт, перенесенный за пределы прибранной комнаты, как ни странно, оказался намного удачнее. Иванушка долго пил сок, запоминая новый вкус. Ни на что не похожий, сок на самом деле оказался очень вкусным. Эдик стоял рядом с видом человека, показавшего самое невероятное волшебство из всех существующих.

Насладиться торжеством в полной мере не дал вышедший на проверку этажей директор. Увидев мальчишек, он и сам с удовольствием хлебнул немного сока, но потом вспомнил, что из питьевых фонтанчиков должно течь нечто другое.

По его приказу волшебство закончилось.

Поскольку директор ненавязчиво, но строго-настрого запретил превращать в томатный сок воду как в питьевых, так и в обычных фонтанчиках, а заодно и запретил проводить поиски загадочных инопланетных существ в стенах его школы, Эдик с Иванушкой долго думали, на чем бы использовать заклинание в третий раз. Графины кончились, смешавшись с соком в ходе первых испытаний, больше с посудой экспериментировать не хотелось. Поэтому решили с волшебством подождать и проводили время за рассказами о своей жизни. Обоим было до жути интересно, как живут в других парамирах.

– А как Баба Яга тебя в зверя превратила?

– Да так, пить захотелось, а вода оказалась заколдованной! – не стал уточнять Иванушка. Не говорить же, что из-за невыносимой жажды он решил испить из первой попавшейся лужи. Он в принципе продержался бы, но вид воды был таким притягательным и манящим, что противиться внутреннему порыву не было больше сил. Ясное дело: колдовство. – В общем, я оказался в ее домике, а тут и вампиры пожаловали. Царевич с Ягой им накостыляли, а потом… а потом я попал в Славноград, а оттуда перешел в другой мир, где про вампиров отродясь не слышали. А этот мир – уже третий! А ты в скольких мирах побывал?

– В одном! – смутился Эдик. – Мои родители всю жизнь жили здесь. Зато я был в мире аттракционов. Там за целую жизнь во всех местах побывать не успеешь! А в простых парамирах я не был.

– Жаль! – вздохнул Иванушка. – Мне стало интересно путешествовать. Миры – они такие разные, постоянно что-то новенькое.

– А! – воскликнул Эдик. – Так это запросто! В библиотеке столько книг о других мирах, умрешь от зависти! Пошли, я тебе покажу!

Мокнуть под проливным дождем – мало приятного, но Эдик вышел на улицу, как в обычный солнечный день, и Иванушка увидел, как из кармана его рубашки вылетел синий шарик, на ходу вытягиваясь в тонкую ткань и воспаряя над головой летающим зонтиком.

– Пошли! – махнул он рукой. Иванушка поколебался, потом решился и сделал шаг вперед. Крупные капли сразу ударили по лицу, и перед глазами молнией развернулась воздушная ткань. Капли перестали попадать на него едва ли не раньше, чем начали. Иванушка вышел под ливень и восторженно убедился, что костюм остался совершенно сухим, а сам он несколько подрос: подошвы на обуви стали значительно толще, оставаясь такими же легкими, как и раньше, защищая ноги от воды. Иванушка хмыкнул, вспоминая привычные с детства лапти. В дождь на них тоже нарастала подошва, и еще как, но в основном за счет размокшей грязи, и весило это скользкое удобство довольно прилично.

Летающий над головой купол-зонтик при входе в библиотеку сжался до размеров пуговицы, выжав из себя оставшуюся воду, и самостоятельно залетел в кармашек костюма.

Хранитель с мрачным видом положил принесенные ими книги на белую пластину-сканер у края стола, и перед ними выросло их прозрачное трехмерное изображение. Красное сияние плавно уступало место зеленому, пока не исчезло полностью.

– Выбирайте новые! – разрешил Хранитель, убедившись, что ученики вернули книги в том же состоянии, что и забрали, но вида не подал.

Старшеклассники выбирали книги на верхних ярусах, уверенно и ловко петляя между полками. Мальчишки осмотрели книжки с ближайшей полки, постепенно увлеклись, пробираясь все дальше и дальше в джунгли литературы. Иванушка и не заметил, в какой момент позабыл про книги о парамирах и переключился на художественную литературу: рисунки оказались объемными и настолько красочными, что в первую очередь захотелось рассмотреть именно их. Они хватали одну книгу за другой, пока не сообразили, что набрали штук по десять каждый. Прочитать хотелось все. Оставить боялись, потому что придется искать заново. Но выход нашли: пока Хранитель не видел, они перетаскали ненужные книжки на освободившиеся места, а свои сложили на одной полке в дальнем углу библиотеки.

– Теперь никто их не заберет! – уверенно сказал Эдик. – Сюда мало кто добирается. Будет нашей личной полкой!

– Давай здесь почитаем! – предложил Иванушка. – Пока дождь не закончится.

– Запросто!

Читальный зал находился в дальнем углу библиотеки, окруженный с двух сторон полками и отгороженный от вечно подозрительного Хранителя. Не специально, конечно: рабочий стол должен был находиться ближе к выходу, чтобы ученики не рыскали среди книжных джунглей в поисках библиотекаря.

Они сели за крайний стол на дальнем ряду. Впереди, на первых рядах, было несколько человек, и перед каждым лежало по пять-шесть книжек.

– Это будущие выпускники! – пояснил Эдик. – Они готовятся к показательной защите дипломного заклинания, им надо найти тему для заклинания и придумать его. Мой папа, например, придумал заклинание, затемняющее яркий солнечный свет. Когда люди работают в пустыне, то солнце им сильно мешает – оно в тех краях палящее и ослепительное. А люди с помощью заклинания затемняют кусок неба, и у них получается постоянный вечер.

Иванушка раскрыл книгу. Солнечные звери, диковинные птицы и разноцветные рыбы переливались всеми цветами радуги. Сказка в картинках. Черная туча набежала на гору, на поляне появились черные грозовые волки. Солнечные звери бросились врассыпную. По ним ударила черная молния, превратившаяся в грозового волка – вожака…

– Смотри! – внезапно воскликнул Эдик, положив ладонь на страницу. Иванушка в этот момент переворачивал ее, и нижняя часть с едва слышным треском порвалась. Мальчишки испуганно замерли. Им показалось, что звук рвущейся бумаги услышали даже на небе, что высокие полки вдруг зловеще склонились над ними, книги превратились в длинные острые зубы, и что вот-вот грянет гром, и перед ними с диким демоническим хохотом, в клубах черного дыма, появится рассерженный Хранитель, чтобы жестоко покарать их на месте преступления.

«Тик-так! – медленно отсчитывали время большие часы. – Тик…»

Похоже, никто ничего не заметил.

– Ты что наделал? – ахнул Иванушка.

– Я не хотел!!! – пискнул Эдик. – Я хотел тебе показать, что у кого-то из кармана выпала бумажка!

– Из нас самих теперь бумажек наделают!!! – заволновался Иванушка. – Ты знаешь заклинание, чтобы вернуть все, как было?

– Не уверен, но пп-проверим!

Нырнув под стол, чтобы никто не видел их колдовских экспериментов, они склонились над книгой. Листок был порван как раз по центру картинки с молнией и волками.

– Давай, вспоминай, что знаешь! – теребил Эдика Иванушка. – Только в томатный сок не превращай!

– Абракадабра! – шептал Эдик. – Бракадабракада!

Книжка не склеивалась.

– Может, дорвем ее до конца и сделаем вид, что это двухтомник? – предложил Эдик.

Иванушка отказался, потому что не знал, что это такое. Эдик вспоминал то, что знал по детским сказкам, и с горечью убеждался, что сказочные заклинания предпочитают действовать исключительно в сказках.

– А давай уберем ее и просто уйдем, как будто ничего не было! – предложил он под конец.

– Ты посмотри на себя! – возразил Иванушка. – Красный как рак, и волосы торчком! Да последняя муха догадается, что ты что-то натворил!

– Ты сам такой! – ответил Эдик. – Стой! Тихо! Кто-то идет…

Иванушка высунул голову из-за стола в поисках припозднившихся любителей чтения.

– Мама родная!

– Что случилось?

– Хранитель! Прячься под полки!

Эдик согласно кивнул и нырнул под нижний ярус, рядом с полкой, где спрятался Иванушка, с трудом протиснувшись в узкое пространство. Перед его лицом оказалась оброненная старшеклассником бумажка. Та самая, из-за которой он и отвлекся. Он сжал ее в кулаке и быстро спрятал руку.

Хранитель прошелся по библиотеке с проверкой. Убедившись, что никого больше нет, он погасил основной свет, оставив одну лампочку у выхода, закрыл двери библиотеки изнутри и поднялся по лестнице в свою комнату.

– Что будем делать? – прошептал Иванушка. – Есть предложения?

– Есть! – отозвался Эдик, разворачивая листок. – Ждем завтрашнего утра и тихо сматываем удочки вместе с толпой. А пока… будем ждать, когда заснет Хранитель. Здесь еще одно заклинание!

Проснулся Иванушка оттого, что в глаза била яркая луна: ее свет отражался от паркета и светил прямо в лицо. Он испуганно открыл глаза, решив, что его нашел Хранитель с фонариком. Попытался вскочить и ударился головой о полку.

– Ой! – выдохнул он, выбираясь из укрытия. В библиотеке было достаточно светло, но медленно темнело: на луну наползали грозовые облака.

– Эдик, ты не спишь? – прошептал он.

– А? Что? Конечно нет! – встрепенулся тот. Послышался звук столкновения головы и полки. – Ой!

Иванушка тихо прыснул от смеха и сразу же зажал ладонью рот.

– Выбирайся! Хранитель спит.

Эдик протер сонные глаза и спросил:

– Сколько на твоих соломенных?

– Третий час!

– И нас до сих пор не хватились?! – не поверил Эдик.

Ему представилось, как встревоженные учителя организуют их поиски, поднимая по тревоге патрульных города, и совместными усилиями переворачивают целый город. Если они выйдут на их след, извлекут их из-под полок и докопаются до причин широкомасштабной городской игры в прятки, тогда…

– Нам хана! – вслух завершил он свою мысль.

– Слушай, – остановил его Иванушка. – Про какое заклинание ты распинался перед тем, как заснул?

– Когда? А, вот это! – Эдик протянул скомканный листок.

– Дай-ка мне! – попросил Иванушка. Развернул листок и повертел его в руках. В слабеющем лунном свете с трудом читалось написанное от руки беглым почерком. – Смотри, слова какие смешные: дибе диби каза ка ия…

– Стой!!! – испугался Эдик. – Это же заклинание!!! Сейчас как шандарахнет – на своей планете вверх тормашками окажешься!

– Проверим его на книге? – предложил Иванушка. – Вдруг нам повезло, и это действительно заклинание для восстановления страниц?

Несмотря на спорность идеи, деваться было некуда. Попытка не пытка. Хуже не будет.

– Или будет? – пробормотал Эдик; все-таки взрослые не напрасно запрещали использовать незнакомые заклинания, постоянно напоминая, что правила колдовства написаны кровью. Но Иванушка терпеливо ждал решения, и Эдик сдался – либо сейчас от заклинания, либо потом от Хранителя, но крови у них убудет в любом случае. Выхода нет.

Раскрыв книгу прямо на полу и склонившись над разорванной страницей, он зашептал длинную смешную фразу. Результат не заставил себя ждать. Облачко света окутало книгу и выстрелило на центр зала светящимися силуэтами, с грохотом столкнувшими столы и стулья. Мальчишки вздрогнули и синхронно нырнули под полки. Проснувшийся Хранитель в пижаме и с фонарем неожиданно быстро выскочил из комнаты. Эдик вспомнил про книгу, протянул к ней руку и рывком притянул томик к себе.

– Кто здесь?!! – прокричал в темноту зала Хранитель. – Выходи, я тебя вижу!!!

В полной темноте один за другим вспыхивали сверкающие глаза.

– Я тебя вижу!!! – повторил он не слишком уверенно – глаз становилось подозрительно много. – И тебя!!! И тебя тоже… И тебя… Мать моя женщина, вы откуда в таком количестве?!

Злобное рычание нарушило установившуюся на мгновение тишину. Из мглы библиотеки на освещаемую фонариком территорию неторопливо вышли рослые, под метр восемьдесят в холке, принюхивавшиеся к незнакомым запахам грозовые волки. Протяжный вой заполнил библиотеку до отказа. Хранитель прирос к полу: он с ужасом осознал, что понимает волчью речь!!!

– Я ничего не понимаю! Я этих мест не узнаю! Как очутились мы, бродяги, в чужом, неведомом краю? Какая странная еда: висят здесь кролики, как груши… Нет, это вовсе не беда: охотиться так даже лучше!

– Вперед, толпа, бросайте клич, и кроликам дадим мы жару! Поймаем их мы и съедим! К чему висеть им тут задаром?

Волки, как один, уставились немигающими глазами на лампу в руке Хранителя и плотоядно облизнулись. Испуганный Хранитель скосил глаза на лампу, перевел взгляд на волков и сделал шаг назад. Волки недовольно зарычали.

– Хи-хи… – выдавил библиотекарь из себя. – Физкульт-привет! – И ломанулся к выходу.

Нет, в этот раз двери вовсе не сорвало с петель: они сообща вылетели вместе с дверным косяком. Храбрый, но не безрассудный Хранитель выскочил на тротуар, швырнул далеко в сторону фонарь, а сам припомнил прошедшую молодость и рванул от библиотеки что было сил в противоположном от полета фонаря направлении. Следом вырвалась орда оглашающих улицу пробирающим до нервной дрожи рычанием волков. Увидев, сколько на улице лампочек и электричества, они ахнули от счастья и дружно набросились на фонарные столбы. Проглотили излучаемый фонарями свет – лампочки погасли и рассыпались, – и побежали за новыми порциями света и электричества. Улица погружалась в ночную тьму, а волки приблизились к школе. Встретившийся им на пути удрученный Компатибул, мучительно думающий, удастся ли навечно спрятаться от преследования СОБ в мире развлечений, застыл от ужаса. Когда на него нахлынула лавина из хищников, он сбивчиво забормотал заклинание невидимости, но не успел произнести и половины, как стая проскочила мимо, сбив его с ног и основательно протоптавшись по новенькой рубашке. Глядя на закрываемые тучей звездочки, лишенный сил Компатибул вспомнил про тюрьму с внезапно нахлынувшей ностальгией.

Когда в библиотеке не осталось ни одного волка, мальчишки выбрались из укрытий. Иванушка задумчиво молчал: с волками ему изредка приходилось встречаться, когда он ходил на охоту с Бабаем. Но таких больших и свирепых он еще не встречал.

– Кажется, я понял, что делает это заклинание… – прошептал Эдик. Говорить громко он опасался. – Оживление рисованных зверей!

– Зачем оно нужно?

– А представь, что ты нарисуешь самого красивого зверя в мире! И захочешь его оживить! Или вдруг где-то умрет последний зверь! В Красной книге миров их теперь много. Вот и создадутся новые! Знаешь, как здорово!

– Вижу, как здорово… – ответил Иванушка. – Мы оживили героев страшной сказки!!!

– Злодеев! – поправил Эдик.

– Надо вернуть их обратно в книгу!

Эдик посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Это невозможно! У меня нет антизаклинания! А этим не получится!

– Ничего! – остановил его Иванушка. – В каждой сказке есть злодеи и герои, которые злодеев побеждают! Давай оживим и героя!

– Ты уверен, что это хорошая идея? – засомневался Эдик.

Иванушка перелистывал страницы, пока не наткнулся на рисунок с двумя солнечными зайцами, поймавшими волка в капкан из двух нацеленных друг на друга зеркал.

– Вот они! – воскликнул он. – Давай, а то скоро будет поздно! Они убегут, и зайцы черта с два их поймают!

Он положил раскрытую книгу на стол, Эдик нервно сглотнул и вытянул руки, читая заклинание. Облачко света выскочило из его ладоней и скользнуло к книге, но в этот момент одна страничка приподнялась и остановилась но центру книги.

– Стой!!! – запоздало окликнул друга Иванушка, но облачко уже влетело в книгу и окутало ее радужным сиянием.

– Что было на той странице?! – воскликнул Эдик.

– Я не ви… – Иванушка не договорил: облачко выстрелило, и сверху до их ушей донесся низкий-низкий рык.

Эдик не стал дожидаться появления нового зверя – пусть это и будут простые зайцы, но если они так рычат, то на глаза им лучше не попадаться. В книгах возможна любая бредятина, и кто знает, не решат ли они, что мальчишек тоже следует поймать и запрятать куда подальше?

Иванушка дождался, и потому тоже спрятался.

Темная масса уплотнялась, пока не приобрела четкие очертания и не превратилась в настоящего восьмиметрового тираннозавра. Неприлично протопав по полу и размахавшись хвостом (четыре полки пали смертью храбрых, книги рассыпались на полу большой бесформенной кучей), он принюхался, издал боевой клич, от которого полопались и посыпались стеклянным дождиком стекла, взял след волков и выбежал из библиотеки, проломив кирпичную стенку, словно бумажную. Полы покрылись трещинами и вмятинами, точь-в-точь повторяющими очертания его лап.

– Какой-то подозрительный заяц… – пробормотал Иванушка. Его голос предательски дрогнул. – Не знаю, кому как, но я помню их совсем другими…

– Надо было закрепить страницы! – перебил его Эдик.

– А я откуда знал, что они сами по себе переворачиваются?! – возмутился Иванушка. – Ты мог бы и предупредить!

Громкий звон разбившихся зеркал отвлек их от горестных раздумий. Следом раздались возмущенные голоса.

– Говорил я тебе: крепче надо держать!!! Что нам делать теперь? Зеркала где искать?

– Оглянись-ка вокруг, где мы, кролик дери?!! Что за местность вокруг, нет, ты только взгляни!!!

Мальчишки выглянули из-за укрытия и увидели двух зайцев, стоящих на задних лапах и склонившихся над разбитыми зеркалами.

– Вот и зайцы… – буркнул Иванушка. – Эй, привет!

Зайцы испуганно подскочили и обернулись. Минуту они смотрели друг на друга изучающими взглядами. Зайцев было видно очень хорошо – они светились в темноте, а вот мальчишки такой способностью не обладали и оставались в тени.

– Вы кто такие? – Зайцы выставили перед собой крупные осколки зеркал.

– Мы люди! – представился Эдик. – А вы, правда, охотитесь за волками?

– Правда… – осторожно ответили зайцы. – Охотимся… Либо мы, либо они… А что?

– Так они на улицу убежали! – обрадовались мальчишки. – Ловите, они ваши!

Зайцы синхронно показали на осколки:

– Бесполезно, теперь их никак не поймать! Нету больше зеркал, наши, видишь, разбились! Мы без них, как без лап. Все, охоте конец! Очень жаль, неудачей она завершилась!

– Стойте, стойте! Это не проблема! – Иванушка упреждающе вытянул руки, не желая, чтобы промелькнувший лучик спасения снова исчез. – Вам все равно, какие зеркала?

– Большого размера должны быть они, чтоб волк целиком в зеркалах отразился. Иначе никак не поймать нам его: нам надо, чтоб весь в отраженьях расплылся.

– И всего-то проблем? – Эдик посмотрел на Иванушку. – В школе были большие зеркала. Покажем им?

– А куда деваться? – пожал плечами Иванушка и обратился к зайцам: – Есть предложение: мы помогаем вам найти новые зеркала, а вы помогаете нам поймать волков!

Зайцы переглянулись:

– И много волков бродит в ваших краях?

– Восемь.

– Всего? – обрадовались зайцы. – Ну, где там ваши зеркала? Тащите их сюда иль нас к тем зеркалам ведите!

Мальчишки выглянули из библиотеки: ни волков, ни тираннозавра. Вообще ничего не видно.

– Слушай, а почему мы понимаем их язык? – опомнился Иванушка.

– Так они же в книжке по-человечески разговаривают! – объяснил Эдик. – Не отставать, братцы-кролики!

– Братцы-зайцы! – услышал он в ответ. Зайцы хлопнули друг друга правыми лапами и проскандировали:

– Мы – убийцы злых волков! Будь к борьбе всегда готов! Хэви-металл нам даешь! Волк, от нас ты не уйдешь!

Иванушка толкнул Эдика и прошептал:

– Что такое «хеви-метл»? Это зеркала такие?

– Это такая музыка! – объяснил Эдик. – Никогда не слышал?

– Нет.

– Я тебе потом поставлю…

Компатибул пришел в себя от пробравшего до самых косточек рева и открыл глаза.

– Что это было? – пробормотал он, ощущая спиной далекий топот: кто-то грузный топал по лужам. Компатибул приподнялся на локтях, топотун вышел из-за поворота, и Компатибул почувствовал, что волосы на седеющей шевелюре начинают вполне самостоятельно шевелиться и вставать дыбом. Увидев его, тираннозавр с ходу развил приличную скорость, вызвав у Компатибула сердечный приступ, вытянул свои маленькие лапки в его сторону, подхватил и поднес к пасти. Компатибул похолодел, побледнел и окаменел – вылитая скульптура, а не человек.

– Хочу в тюрьму!!! – безрассудно храбро пискнул он в морду недоумевающему монстру, никогда раньше не встречавшемуся с неэлектрическими существами. Острейшие двадцатисантиметровые зубы прикасались к лицу закатившего глаза человека. Убедившись, что ничего электрического у добычи вытянуть невозможно, он разочарованно фыркнул, небрежно отбросил бывшего учителя в кусты и потопал по следам волков, глубоко вдавливая в землю тротуарную плитку и сшибая фонарные столбы.

Компатибул издал неопределенный звук, и постарался унять дрожь по всему телу. Дрожь побеждала со счетом «тридцать три – один». Несколько раз прикусив язык, он кое-как произнес успокоительное заклинание, и по телу стало разливаться успокоительное тепло. Но тут он услышал, что кто-то бежит по исковерканному тротуару, и заклинание отказало, не выдержав напора адреналина. Он побледнел и вжался в траву, боясь, что встречу с третьей группой монстров просто не переживет.

Шаги оказались негромкими, и он сумел перебороть собственный страх. Не так чтобы очень, но на подглядывание краешком глаза через крохотную дырочку в плотных зарослях кустарника хватало.

Две темные фигурки пробежали мимо. Мальчишки.

«Опять Иванушка кого-то гоняет… – подумал Компатибул, проводя по лицу дрожащей ладонью. – Он просто сумасшедший… Бегать за ЭТИМ… Мама родная, ЕГО-ТО ОН ГДЕ ОТКОПАЛ?!! Нет, с меня довольно! Вот отлежусь – и сразу в тюрьму! Пусть хоть двадцать лет добавляют!!! Мне все равно!!! Я все видел, я все знаю!!!»

Он закрыл глаза. И тут по голове словно кувалда ударила.

– Мальчишки!!! – прокричал он что было сил. На выходе почему-то получилось жалкое пиликанье. – Стоять?!!

Откуда только силы взялись!

Он выскочил на дорогу, побежав следом за ними. Голос Иванушки он не перепутал бы ни с одним из тысячи других. Он предположил, что они бежали к школе, и не ошибся. Кто-то громко выкрикивал защитные заклинания, заглушаемые рычанием проглатывающих свет волков и ревом бегавшего вокруг школы тираннозавра. В здание он не забирался, предпочитая хватать волков на выходе.

Мальчишки прятались в кустах.

– Теперь нас заставят школу ремонтировать! – размышлял Эдик. – И станем мы с тобой не колдунами-составителями, а колдунами-строителями.

– Нет! – не согласился Иванушка. – Мы станем колдунами-разрушителями! И будем ломать старые дома!

– Я не хочу ничего ломать!

– Но у нас это здорово получается! – сказал Иванушка, и тут они услышали за спиной голос Компатибула.

– Это вы верно заметили.

Правда, на выходе опять что-то забарахлило, и голос получился излишне визгливым и не совсем похожим. Мальчишки испуганно подпрыгнули.

– Хранитель! – перепугались они.

– При чем здесь Хранитель?! – не понял Компатибул и, не дожидаясь ответа, рявкнул (он думал, что рявкнул, а на самом деле пропищал) угнетательное заклинание.

Мальчишки бессильно повалились на Землю, не в силах пошевелиться. Компатибул бросил мимолетный взгляд на тираннозавра: тот удалялся следом за выскочившими через окна волками.

«Мне бы такого! – подумал он. – Дом охранять!»

Он тихо буркнул под нос волшебное слово, и дети повисли в воздухе.

– Эдуард! – сказал он. – Без обид: ты мне вообще не нужен, но ты – лишний свидетель похищения. Если я тебя отпущу, то ты поднимешь крик, и я не успею хорошо спрятаться. Поэтому мне придется похитить тебя вместе с Иванушкой. Он слишком дорог СОБ, и я намерен обменять его на собственную свободу и благополучие. А иначе, не на ночь глядя говорить, вас больше никто не увидит.

Подозвав такси, Компатибул закинул мальчишек на задние сиденья, запрыгнул сам и поехал прочь от школы. Но вдруг вернулся, тихо ругаясь, – забыл оставить прощальное послание агентам. Возвращаться в школу, когда там никто не спит, было смерти подобно, и он прикрепил свернутый втрое листок с четко и ясно изложенными требованиями выкупа на металлический забор с пиками. Теперь осталась самая малость: дождаться, пока агенты получат его требования и выполнят их. После этого он затеряется среди бесчисленного множества парамиров, оставив агентам запутанный план поисков местонахождения мальчишек.

Эдик с тоской думал, что неприятности имеют привычку накатывать в гости разом, не дожидаясь очереди. И что радуга, похоже, совсем недавно перестала действовать, потому что нет сил даже пошевелить языком и мстительно превратить такси в томатный сок. А Иванушка думал, что после похищения Яги он стал слишком популярен, что нежданная популярность постоянно выходит ему боком, и что помочь зайцам забрать зеркала он больше не сможет. Он закрыл глаза, вспоминая то далекое время, когда он знать ничего не знал ни о вампирах, ни о Яге, ни о ее шуточках с водой. Неплохое, оказывается, время было. И почему все хорошее так быстро заканчивается?

Притаившиеся в кустах зайцы растерянно смотрели вслед убывающей машине: в их понимании звери одной породы должны жить в мире и согласии. Воевать друг с другом, когда и без того хватает врагов, большая глупость. Но, услышав речь Компатибула, они поняли, что здесь враги предпочитают выглядеть точно так же, как и друзья, чтобы труднее было их распознать. И заметались, не зная, что теперь делать: то ли помогать мальчишкам, то ли сначала переловить волков? Мальчишки по дороге объяснили, где именно и по какой причине оказались и волки, и зайцы, и тираннозавр. Зайцы от отчаяния чуть сами под зеркала не встали, хорошо хоть старые были разбиты, а до новых надо было еще добраться: запустить хищников в мир, где полно электричества и света, – верный способ избавить его от вышеперечисленного и устроить настоящее светопреставление. От обилия еды любые солнечные звери были способны разделиться на десятки своих мелких копий, быстро выраставших до нормальных размеров. Через неделю нескончаемого пира изобилующая энергией планета окажется битком набита волками. Тираннозавр (лунный хищник, которому нет разницы, каких солнечных зверей пожирать), в свою очередь, обожрется волками, и его тоже станет слишком много. Мир покроется сплошной массой поедающих и поедаемых зверей. А когда накопленная ими чудовищно мощная энергия начнет вступать во взаимодействие и станет преобразовываться в электромагнитные разряды, жизни на планете можно будет сказать последнее прости.

Но и мальчишек оставлять без помощи не хотелось.

Один заяц вытянул лапку вперед и сильно ее тряхнул. От нее отделился маленький светящийся шарик, превратившийся в миниатюрного зайчика.

«Беги за ними! – мысленно приказал заяц, показывая на удалявшееся такси. – Если маленьким людям будет грозить опасность, поможешь им!»

Зайчик солнечным лучом метнулся к машине и устроился на фаре, впитывая в себя световую энергию и набирая силы. Датчик такси зафиксировал ослабление свечения и добавил энергии на потускневшую фару. Зайчик пошел в рост как на дрожжах. Зайцы побежали к школе.

Кащей помог подняться уставшему от переизбытка эмоций Ториону. Просторное помещение, у дальних окон которого стоял приличных размеров стол, кресло и маленький стул для посетителей. По стенам висели фотографии невысокого тучного человека на фоне разных миров. Невооруженным глазом было видно, что эти фото были смонтированы: кое-где тени не совпадали.

Кащей выглянул в окно, решив удостовериться, что этот мир не является подобием того, из которого они только что выбрались. Так и оказалось. Не было набившего оскомину бетона – нормальный многоцветный мир с парками и озерами. Живописный район, и дороги непривычного фиолетового цвета.

Приличные дубовые двери окрылись не в пример легко и тихо. В приемной, за просторным столом, сидела девушка. Лежавший перед ней пестрый журнал сообщал несуществующие новости о местных кумирах и пестрел монтажными фотографиями. С неохотой оторвавшись от занимательного чтения, она подняла глаза на новоприбывших и недовольно скривилась.

Два усталых мужика. Один в диком наряде из средневековья, а второй как будто десять лет без перерыва смотрел самые страшные фильмы ужасов. И нечто четвероногое из тех самых фильмов, без опознавательного ошейника, зато со зловещим взглядом. Убойное зрелище.

– Вы что, с луны свалились? – поморщилась она.

– А ты что, грохота не слышала?! – вспылил Торион. – Бросай журнал и зови начальство!!!

– А никого нет! – просто ответила девушка. – Почему собака без намордника?!

– А кто с тобой лаяться будет?!

– Грубиян! – отозвалась девушка. – Я секретарь!

– Где мы находимся? – спросил Кащей, пока Торион не стал выплескивать накопившиеся эмоции на первого попавшегося человека. – И где начальство?

– Так и знала, что вы притащились из Тьмутаракании! – уверенно заявила она. – Вы в планетарной Столице Союза Колдовских миров!

– Мне не нужны общие сведения, – перебил ее Кащей. – Что это за здание?

– Институт изучения парамиров, – ответила она. – А почему вы этого не знаете, если перебросились к нам через личный директорский аппарат?

– У нас не было времени на пустую болтовню! – объяснил Кащей. Интересное дело получается: неужели ни одна живая душа еще не перебралась сюда из захваченного киборгами мира? Или разные переместители кидают людей куда захотят? – Мы только что прибыли с планеты… как она называется?

Торион пробормотал:

– Двести сорок седьмая, в просторечии Каменная-6.

– На них совершено нападение киборгов!! – Кащей махнул головой на директора. – Вам известно, что это за неведомые зверушки?

– Двести сорок седьмая? – переспросила секретарша, уткнувшись в папку. Псевдостраницы десятками пробегали на внутренней стороне папки, пока не нашлась нужная. Изображение перестало мерцать. – Ага, вот она… Так-так-так… Теплый климат, вечное лето, частично изолирована от естественной поверхности, входит в объединение из шестнадцати планет с аналогичным защитным покрытием. Все понятно… Жаль, хорошая была планета.

– Как была? – опешил Торион.

– Здесь написано, что с минуты на минуту СОБ заблокирует межпространственную линию! Вам повезло, что вы успели переброситься. Иначе забросило бы вас в такую дыру…

У Ториона отвисла челюсть.

– Как закроют? – зарычал он, вернув челюсть на место. – Соедините нас с СОБ!

– Это не поможет! – заверила их секретарша. – Уговаривать их бесполезно, тем более по телефону! Я очень сожалею!

Кащей потянул упирающегося директора за рукав:

– Давай, давай! Нам все равно в СОБ, там и придушишь того, кто отдал такой приказ!

– Но, но… – растерянно повторял директор.

– Я разберусь! – твердо пообещал Кащей. – Мне ведь домой возвращаться…

Скоростной лифт нес их к первому этажу.

Анри Лофьен нервно стучал пальцами по письменному столу директора школы, устроившись в его кресле. Сам директор скромненько сидел рядом на простом деревянном табурете, из-за волнения не догадавшись наколдовать что-нибудь поприличнее. Ножки табурета были неровными, и он постоянно раскачивался, отбивая легкую барабанную дробь. Директор этого не замечал. Оба ждали телефонного звонка от похитителя детей.

Сразу после набега волков обнаружилось, что в школе не хватает двух учеников. Примчавшиеся на место происшествия сыщики предположили, что, напуганные происходящим, дети попросту убежали из школы, но тут выяснилось, что они даже не ложились спать. Пущенные по их следам поисковые заклинания ни к чему не привели: сыщики обнаружили, что следы детей стерты каким-то заклинанием. Всеобщее недоумение усилило рано поутру найденное садовником послание. Неизвестный оставил обширные и хорошо расписанные требования, к большому сожалению безвозвратно испорченные авточистильщиком, который, проезжая мимо школы и, как обычно, превращая пыль и мусор в воздух, прошелся по бумаге со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Половина текста с требованиями находилась на территории школы, до которой чистильщику не было никакого дела. Он уничтожил мусор на своей половине, после чего окатил тротуар водой. В итоге изувеченная форс-мажорными обстоятельствами писанина Компатибула превратилась в бессмысленный и краткий набор размытых фраз:

«Вы хва лись д тей? О и похищ ! Верн про ете я но о пк, д ка в вр и тре про ст изо ир вам не ть!!!» Подпись, возможно, и была, но последние часы пребывала в газовоздушном состоянии и была недоступна для чтения.

Предварительно составленная картина происшествий выглядела так: поздно ночью на школу напали волки, съели все лампочки подчистую (зачем???!!) и убежали в западную часть города, где до сих пор происходят непонятные события. На волков напал доисторический монстр, явившийся оттуда же, откуда и волки, и пропавший с рассветом. Два ученика вышли из школы, и оказалось, что их похитили. Библиотекарь выбил самолично запертые двери с дверным косяком и убежал. А в школу наведался сумасшедший, крепко-накрепко соединив свой пиджак с дверью, после чего порвал пиджак и, прихватив напоследок два прямоугольных зеркала, удалился. Плюс бонус-трек: как сообщили из тюрьмы, Валдар Компатибул вышел в срок на работу и даже успел нагрузить две вагонетки руды, как вдруг побледнел и неожиданно растаял в воздухе.

– Колдовства выше крыши!!! – бормотал Лофьен, вчитываясь в данные. Директор напряженно раздумывал о будущем школы, не зная, захотят ли дети в нее вернуться после того, что случилось. СОБ на время следствия отправил детей с учителями на собственную базу отдыха, и он волновался, что на этом трагическом моменте история школы и завершится.

По мере чтения доклада Лофьен все больше и больше мрачнел: судя по найденным следам, похититель использовал запрещенные заклинания. Ему за это капитально достанется – от самих заклинаний, на то они и запрещенные, – но до того он долгое время будет неуловим для поискового колдовства. А это очень и очень плохо.

Зазвонил телефон, и директор вздрогнул. Лофьен взял трубку.

– Агент СОБ Анри Лофьен. – представился он. Из трубки отозвался взбудораженный голос. Лофьен слушал, изредка бросая на директора удивленные взгляды. Тот прирос к табурету, испугавшись, что и у него нашли какие-нибудь тайные грехи. Лофьен дослушал собеседника, положил трубку и задумчиво произнес:

– Сумасшедший дом…

Директор уставился в картину на стене. Абстракция неизвестного художника, она полностью соответствовала его мнению о непостижимости мироздания. Именно таким – сумбурно живописным, с дикой гаммой расцветок – оно ему и представлялось.

– Как мне только что сообщили, – пояснил агент, – сыщики нашли вашего библиотекаря. Он утверждает, что говорящие рифмами волки выскочили из библиотеки, появившись в ночной темноте среди полок, и, что самое интересное, детектор лжи подтверждает его слова!!! Скажите, господин директор, вы ведь не держите стаю волков, пусть даже поэтически настроенных, в часто посещаемом детьми месте?

– Конечно нет!

– Вот и я так думаю, – согласился агент. – Кстати, библиотекарь сказал, что похищенные дети были вчера вечером в библиотеке, но не может вспомнить, когда они ушли. А эксперты просчитали вес тираннозавра по глубине отпечатков, и оказалось, что он весит пятнадцать тонн! Я не могу представить себе ситуацию, когда зверь с подобной массой возникает из ниоткуда. Это высокопрофессиональное колдовство, не меньше! Кто-то здорово поколдовал сегодня ночью!

– Заклинаний подобного рода не существует! – не согласился директор. – Мы не способны создавать реальных зверей. В нашем ведении исключительно фантомы, но они почти ничего не весят.

– Выходит, кто-то продвинулся в изучении данной проблемы! – сказал Лофьен. – Причем прямо в библиотеке, где сразу и решил проверить, прав он или нет; чтобы создать что-то в закрытом помещении, колдующий должен быть внутри.

– В два часа ночи? – Директор нервно поерзал на табурете, и тот отбарабанил быструю дробь. – Хранитель совершил обход перед закрытием и никого не видел.

– Это он так думает, – возразил Анри. – Действительно, ни одному взрослому там не спрятаться. Да им это и не надо. Подобные хохмы обычно устраивают шустрые ученики, которым не терпится проверить все сразу, не сходя с места. Скажите, с какого класса они могут создать самостоятельные заклинания?

– С любого. Но их формулы не обладают большой мощностью. Настоящие заклинания создают выпускники: это их дипломная работа.

– У вас есть список тем?

– Они придумывают их самостоятельно, но список действительно есть. Комиссия проверяет их и либо дает согласие, либо отказывает.

Директор щелкнул пальцем. Створки шкафа отворились с мелодичным звоном, и к столу подлетела пухлая папка с темами дипломных работ и предварительными разработками и обоснованиями. Анри разделил ее на две половины. Одну отдал директору, за вторую взялся сам.

– Потрясающе!.. Великолепно!.. – то и дело повторял он. – Надо же!.. Я бы до такого ни в жизнь не додумался!.. А вот, слушайте: «Стопроцентное погружение в кинофильм для абсолютного приближения к реальности вымысла». Хотя нет, это не то… Но идея мне нравится.

Директор выудил из кипы бумаг блок и глянул на фамилию ученика.

– Вот оно! Я точно помню, что было что-то эдакое…

Анри склонился над записями.

– «Программа восстановления популяции исчезающих и полностью вымерших видов животного и растительного мира», – вслух прочитал он. – Вы уверены?

– Самая близкая к происходящему тематика! Хотя я знаю Мелодика достаточно хорошо и уверен, что он не стал бы устраивать беспорядки, да еще поздно ночью!

– А разве на нашей планете водились волки, обожавшие лакомиться лампочками? – задумался Лофьен. – Насчет тираннозавра умолчу. Он существовал. И на самом деле предпочитал лампочкам волков. Но я не уверен, что волки водились в эпоху динозавров. У вас есть адрес ученика?

– Он на папке.

Лофьен схватил трубку. Через двадцать минут агенты СОБ доставили к нему озадаченного юношу и его перепуганного отца,

– Прошу вас, присаживайтесь! – предложил директор, материализовав два удобных кресла. Посмотрел на них, подумал, распылил на атомы табурет и создал такое же кресло и себе. – Не переживайте, ничего серьезного. Обычное дело, затрагивающее безопасность государства.

– Для вас, может быть, и обычное… – осторожно начал отец юноши, потрясенный количеством по уши напичканных оружием агентов, нагрянувших в их домик и вежливым, но не терпящим возражений тоном предложивших проехать с ними. Еще большее потрясение он испытал, когда кортеж остановился не где-нибудь на секретной базе СОБ, а около школы, где учился его сын.

– Ты что вчера натворил? – шепотом спросил он, пока их вели в кабинет директора.

– Книгу в библиотеке взял… – тихо ответил сын.

– На ней не было грифа «совершенно секретно»?

– Не было.

– Наверное, забыли поставить и случайно отправили в библиотеку, – пробормотал отец. – А сегодня спохватились…

Усевшись в кресло, он клятвенно заверил:

– Мы вернем вам книгу! Даже читать ее не будем! Даже не откроем, на обложку не посмотрим и имя автора не прочитаем!!!

– Вы о чем? – не включился директор.

– Ну, вы же нас из-за книги сюда привезли?

Директор и агент переглянулись.

– Хранитель, что, и вас успел обработать своими жесткими правилами? – Лофьен кашлянул. – Нет, СОБ не занимается испорченными книгами. У нас другой вопрос. Это ваши разработки?

Директор протянул папку. Мелодик перелистал страницы:

– Да. Это моя дипломная работа. Но я только-только приступил к исследованиям.

– Насколько только-только? – напирал агент.

– Разрешите мне? – попросил слова директор, пока отец Мелодика не решил от греха подальше вызвать адвоката, чтобы вести разговор в его присутствии. – Мелодик, вы составили предварительную формулу?

– Да! – кивнул Мелодик. – Я придумал основную часть, и для уточнений мне понадобилась книга по теории субквантовых подпространственных завихрений…

У агента глаза на лоб полезли.

– …с прилагающимися формулами исчисления конфигураций экстраполирующего пространственного объема скрученных потоков.

Отец Мелодика подумал, что ставить штамп «совершенно секретно» на книгу не имело смысла. Что в нем толку, если надпись окажется единственным понятным выражением?

– Вы хотите сказать, что нашли способ их выравнивания? – заинтересовался директор. – Как именно?

– Путем встречного псевдоискривления противоположно-зеркальной направленности и состыковки его с реальным искривлением в едином межпространственном коридоре!

– Ага! – с умным видом сказал Лофьен. Не сидеть же дуб дубом. Директор с Мелодиком обменялись узкоспециальными терминами, и он не выдержал: – Простите, что вмешиваюсь в ваш диспут, но какое это имеет отношение к дипломной работе?

Мелодик бросил на него удивленный взгляд.

– Так я именно об этом и говорил! – У агента хватило ума не спрашивать: «Когда?!» – Используя мое заклинание, вы восстановите любой организм на основе его чучела, гербария, фотографии или простого рисунка, в конце концов! В любой библиотеке есть описания тысяч исчезнувших животных и растений! Заданные заклинанию физические параметры искомого объекта будут проверены на схожесть с остатками информационного поля существовавших в прошлом объектов, затем пройдутся по временной плоскости и отыщут наиболее полный информационный блок данных. Заклинание выдернет его в настоящее и на его основе воссоздаст реальную жизнеспособную копию вымершего организма.

Директор задумался: если Мелодик добьется хотя бы сотой доли от сказанного, он войдет в первую десятку гениальнейших составителей за время существования Союза.

– Может, ему сразу выдать университетский диплом? – шепотом спросил Лофьен.

– У меня таких бланков нет… – прошептал в ответ директор. – А скажите мне, Мелодик, вчера вы случайно, ненароком, раздумывая, не произнесли свою предварительную формулу вслух? В библиотеке? Вечером?

И чуть не ляпнул: «В два часа ночи?»

Мелодик уставился на директора.

– Конечно нет! – воскликнул он. – Я не имею такой привычки,

– У него есть алиби на вечер и всю ночь! – подал голос отец Мелодика, как никогда близкий к мысли о вызове толпы адвокатов. – К нам вчера приехали родственники с южного полушария на недельку.

– Это радует! – согласился агент. – Ну а не было ли у вас написанного на бумаге чернового варианта?

Мелодик задумался.

– Может быть, и был, – медленно проговорил он. – Помнится, я как-то написал очередную вариацию на бумажке, но потом нашел в ней ошибку, из-за которой она не могла действовать. Листок должен быть в кармане.

Он встал и засунул руку в карман. Во второй, в третий…

– Хм, – сказал он. – Наверное, выпал. Но заклинание все равно не рабочее, так что опасности я не вижу.

– Вынужден вас огорчить, – сказал Лофьен. – Или обрадовать, если на то пошло. Произошедшие прошлой ночью таинственные события говорят о том, что ваше заклинание действует!

– Этого не может быть! – не поверил Мелодик. – Там происходит взаимообратная блокировка, и оно не имеет ни малейшей возможности сработать! Я все пересчитал!

– Мы считаем, что ваше заклинание было использовано для создания странных форм жизни, устроивших в школе и западной части города большой переполох.

– Но как??? – Мелодик был изумлен больше всех остальных, вместе взятых. – Формула с фатальной ошибкой!

– Думаю, ваша ошибка самоустранилась! – предположил директор. – И это действительно фатально.

– С появлением зверей разобрались! – подвел черту Лофьен. – Осталось выяснить, кто им воспользовался и для чего?

– Никто не будет работать с заклинаниями, цели которых не знает. Это аксиома, ее знает любой первоклассник! – сказал директор. – Родители с пеленок приучают детей к осторожности.

– А что, если ребенок ранее не сталкивался с колдовством и не знает, к чему может привести чтение неизвестного заклинания? – предположил Лофьен. – Среди учеников есть один, в полной мере соответствующий определенным нами параметрам. – Он потер подбородок. – Это Иванушка. Вопрос: почему он прятался в библиотеке и зачем произнес заклинание?

Он посмотрел на собеседников. Директор мысленно паникует, вспоминая, как запретил Иванушке проводить в школе поиски иных форм жизни, и что тот (никак в отместку?) откопал в библиотеке такое… Мелодик задумчив, как какой-нибудь мудрец, а его отец с отвлеченным любопытством изредка бросает подозрительные взгляды на абстрактную картину.

– Вы не будете возражать, если мы пройдем в библиотеку? – спросил Лофьен. Возражений не последовало. – А вы, уважаемый родитель нашего юного гения, можете быть свободны.

– Простите. – Уважаемый родитель смущенно показал на картину. – Вы уверены, что она висит правильно?

– Не понял! – даже обиделся директор. – Что ж я, не найду, где верх, а где низ?

– Позвольте, я вам покажу! – Он снял картину и повернул ее набок. – Это моя картина! – пояснил отец Мелодика. – Я нарисовал ее, когда увлекался технологией «третий глаз».

Директор с нарастающим изумлением убеждался, что в новом положении картина приобретает вполне ясные, более того, объемные очертания. И никакой абстракции.

– А я восемь лет мучился, пытаясь увидеть, где здесь горы в снегу… – охнул он. – С ума сойти…

Хранитель успел вернуться на свое рабочее место. Стены и двери восстановили, и он беспокойно восседал на стуле, наблюдая, как рабочие заделывают отпечатки лап тираннозавра.

– Проходите! – послышался его скрипучий голос. – С чем пожаловали?

– С вопросами! – ответил Лофьен. – Рад, что вы сразу приступаете к сути дела. Господин Хранитель, в вашей библиотеке есть книга, в которой упоминаются поедающие лампочки волки, а также питающийся этими волками тираннозавр?

Библиотекарь задумался.

– Есть! А я-то думаю, почему мне это так знакомо? – вспомнил он. – «Солнечные звери». Детский триллер. Выдумка наших фантастов, обожающих описывать сказочные миры, где нет колдовства.

– Покажите ее! – потребовал агент.

– Момент! – Хранитель гаркнул заклинание, и книга сама собой прилетела к его столу. – Держите.

Лофьен раскрыл книгу. Первые шесть страниц были в полном порядке, зато седьмая оказалась порванной. Хранитель ахнул. Лофьен покачал головой: его предположения оказались правильными. Линия разрыва проходила точно по вожаку грозовых волков, стоявшему впереди волчьей стаи.

– Вижу следы колдовства, – сказал он. – Вероятно, мальчишки пытались восстановить книгу, и у них ничего не выходило. Вот вам и преступление. Господин Хранитель, каким образом вы надеялись воспитать в детях уважение к книге?

– Таким, чтобы на всю жизнь запомнили! – ответил Хранитель.

– Вы им угрожали?

– Я приучал их правильно работать с книгами!!! – Он замялся. – Возможно, немножко и пригрозил! Что такого? Они в свои годы смотрят такие страшные фильмы, что я ночами глаз не сомкну, а им хоть бы что!

– Некоторые ученики понятия не имеют о фильмах ужасов в частности и о кинематографе в целом.

– Если бы они ничего не сделали, то и бояться им было бы нечего! – отрезал Хранитель.

– Можно мне поделиться воспоминаниями из далекого детства? – попросил Мелодик.

Хранитель взглянул ему в глаза, но он взгляд выдержал.

– Знаете, это как в старой сказке, – задумчиво проговорил Лофьен. – Дерни за веревочку – дверь и откроется… – Он покусал губу. – Крыша рассыплется… Стены развалятся… Хорошая сказка!!! Оптимистичная.

И с грустью подумал: «Вот, только нащупаешь коротенькую ниточку и потянешь ее на себя, думая, что дело почти решено, как на свет выглядывает такой узел, что просто диву даешься, до чего все запущено!»

– По словам нашего дорогого библиотекаря, – сказал Мелодик, – выходило, что человек, плохо относящийся к книгам, не имеет права учиться в нашей школе.

– Разве это угроза? – подал голос Хранитель.

– Но КАК он это говорил!!! – воскликнул Мелодик. – С таким азартом и эмоциональной окраской, что многие у нас первый год читали книги в стерильных перчатках для химических опытов, опасаясь, что занесут на чистые страницы несколько грязных микробов!!!

Директор не выдержал и захохотал, прикрыв лицо ладонью.

– Извините, это нервное… – сквозь смех еле выговорил он.

Хранитель покраснел.

– Ну ладно! – примирительно сказал агент. – С мальчишками все ясно: читали вдвоем, где-то разошлись в скорости и случайно разделили страницу. Испугались гнева библиотекаря и от страха начудили чудес. Хранитель, вы не можете сказать, когда они ушли, потому что они и не уходили, а спрятались в укромном уголке, чтобы вы не увидели их испуганных лиц. А когда они успокоились, выходить было поздно.

– В каком уголке? – Хмурый библиотекарь развел руками. – Здесь все просматривается!

– А хотя бы здесь! – Лофьен указал на полку. – Видите, от пола до нижней полки примерно двадцать-двадцать пять сантиметров. Полки двухсторонние, и это еще полметра в ширину. Первоклассники запросто там спрячутся. Особенно такие худые, как наши герои. Вы ведь туда не заглядывали? Ну вот… А ночью, убедившись, что вы спите, пытались исправить книгу разными заклинаниями, наткнулись на оброненный Мелодиком листок и от безысходности прочли его заклинание над книгой… Позвольте вас официально поздравить, Мелодик: ваше заклинание воссоздает не только вымерших, но и никогда не существовавших животных. И, прошу заметить, это еще нерабочий вариант!

У Мелодика отвисла челюсть.

– Тираннозавра на порванной странице нет! – напомнил Хранитель.

– Минутку! – перебил его Мелодик. – В историях есть персонаж, который справляется со всеми проблемами. Найдем его, и пусть он уничтожит волков и тираннозавра!

Директор послушно перелистал страницы. Его лицо вытянулось.

– Вот он! – коротко сказал он. На полном развороте из двух страничек был изображен тираннозавр. – А вот и спасители, зайцы с зеркалами, на соседней странице!

– Ответственные ребята попались… – пробурчал Хранитель. Было непонятно, радуется он или злится. – Только промахнулись немного…

– Создадим зайцев? – поинтересовался Мелодик.

– Лучше не надо! – остановил его агент. При наличии книги и заклинания с живым автором в придачу аналитический отдел изготовит антизаклинание, и мы уничтожим солнечных зверей. Приступаем к главному вопросу: кто похитил мальчиков? Господин Хранитель! – Агент перевел взгляд на библиотекаря. – Надеюсь, вы сбавите обороты с запугиванием читателей. Не ровен час, они такое выдадут – весь мир на уши встанет! И будьте так добры, восстановите страницу.

И пододвинул к нему книгу.

Компатибул ехал всю ночь, держа путь на провинциальный городок, где не было ни одной многоэтажки, и самый высокий дом был всего-навсего тридцатиэтажным. Он был уверен, что его письмо уже прочитано, и в СОБ рвут на себе волосы от бессильной ярости.

В десять утра он притормозил около уютного трехэтажного домика, принадлежавшего его старым друзьям, укатившим на двухмесячный отпуск в мир карнавалов. В отдалении было несколько человек, и он, чтобы не привлекать особого внимания, вернул мальчишкам подвижность. Не такую, чтобы они сразу побили мировой рекорд по спринтерскому бегу, а чтобы могли самостоятельно дойти до дома.

– Давайте быстрее, мальчики! – тоном доброго дядюшки говорил он, играя на немногочисленную публику из праздношатавшихся пешеходов. – Дойдем до дома, а там и выспитесь!

Проходившему мимо человеку (которому были глубоко до лампочки как его объяснения, так и он сам) он доходчиво пояснил:

– Приехали из дальнего путешествия, вымотались как не знаю что, и спать хотят до сих пор!

Иванушка хотел крикнуть, но язык не слушался. Ноги помимо воли несли его прямиком в дом, и он не мог ничего сделать, даже повернуть голову. Эдик чувствовал то же самое. От длительного действия угнетательного заклинания болели все мышцы, и во всем теле на самом деле ощущалась жуткая усталость и слабость.

Дверь открылась автоматически, после того как Компатибул назвал пароль. Солнечный заяц соскочил с фары и солнечным пятнышком юркнул следом за ними. Компатибул провел мальчишек в зал и усадил их на диван, после чего снял с них заклинание: если переборщить, недалеко и до летального исхода. Мальчишки бессильно повалились на спины. Заяц устроился на спине бывшего учителя, а когда тот вошел в зал, спрыгнул и слился с солнечным пятном на полу.

Со второго этажа спустилась большая белая собака. Зубы как у акулы, и ошейник шипами внутрь. Без намордника.

– Следи за ними! – скомандовал Компатибул. Собака послушно вильнула хвостом и оскалилась, повернувшись к мальчишкам. – Я знаю, что вы меня хорошо слышите, мальчики, так что не говорите потом, что вас не предупреждали. Во-первых, не вздумайте шалить – собака следит за вами, и при первой же, я повторяю, первой же попытке сбежать или дать о себе знать она вас попросту загрызет!!! Во-вторых, дом чужой, и в мое отсутствие включится сигнализация. В-третьих, не надейтесь, что сыщики заглянут сюда, потому что они знать не знают, что вы в этом доме!

– Мой папа вас все равно найдет! – прошептал Эдик. – Он работает колдуном в СОБ!

– А моего дядю даже СОБ боится! – тихо добавил Иванушка.

– Тогда я самый храбрый!!! – зло засмеялся Компатибул. – Я не боюсь никого из них!.. Вы знаете, что это за собака? Я не боюсь даже ее!

– Острохвост, – прошептал Эдик. – Бойцовая собака. Ее нельзя не бояться.

– Рад, что вам известна порода! – обрадовался Компатибул. – Это избавляет меня от демонстрации остроты его зубов и силы его челюстей. Напомню лишь, что он запросто перекусит вам руку или ногу. Песик не по годам развитый, обожает этот дом и не позволит, чтобы всякие мелкие чужаки по нему расхаживали. А в остальном – чувствуйте себя как дома.

Он перешел в другую комнату, завалился на кресло и заснул – усталость от бессонной ночи взяла свое.

Он спал ровно четыре часа.

Эта привычка не вырабатывалась годами. Просто хорошо выспаться ему помешал забивший по нервам отвратительнейший писклявый звон будильника: пришло время выяснить, как продвигаются дела у СОБ. Пригрозив напоследок всякими смертными карами, он оставил пленников на попечении собаки, а сам направился на поиски наиболее подходящего для бесед с агентами телефона.

Дверь за ним захлопнулась. Мальчишки переглянулись. Силы постепенно возвращались, наполняя организм приятным теплом.

– Острохвост и вправду такой свирепый? – спросил Иванушка, глядя на белоснежно-белую собаку.

На вид – теплая и пушистая, сразу и не скажешь, что характер сволочной. Правда, зубы страшные…

– Хочешь – проверь! – предложил Эдик. – Ты никогда не останавливаешься перед трудностями. Если собака что-нибудь от тебя оставит, то я потом соберу это в кучку. Если смогу.

Лежавший у их ног острохвост недовольно зарычал. Мальчишки перешли на шепот.

– А говорили, он нашел себе работу по душе! – вспомнил Эдик.

– Наверное, это она и есть, – предположил Иванушка.

– Ррррр!!! – пригрозил острохвост.

Мальчишки замолчали. Иванушка вспомнил Бабая: он из этой собаки воротник сделает, если она всего лишь косо на него посмотрит. А Ортокс говорил, мол, ты здесь будешь в полной безопасности, у нас самый лучший мир на белом свете, и здесь ты увидишь настоящих друзей, которые не бросят тебя одного в беде, не то что твоя сестра и всякие там принцы-царевичи! Предположим, друг на самом деле не бросил, и не только потому, что сидит рядышком и тоже боится собаки. А насчет самого лучшего мира – это неправда. Странно все здесь. Сплошное колдовство, но не видно, чтобы люди жили счастливо. Вроде бы должны жить, как в сказке, а на самом деле недовольны жизнью. Денег нет, бедных тоже, делай, что нравится, работу выбирай по душе, заклинания выполнят лю-бо-е желание!!! И все равно недовольные ходят. Чего им не хватает?

На миг ему показалось, что из солнечного пятна на полу вырос мускулистый солнечный заяц. Он моргнул, заяц исчез, но вскоре появился снова.

– Ты тоже его видишь? – тихо спросил Эдик, и Иванушка понял, что ему не мерещится. Острохвост перехватил их взгляды и повернул голову, заяц растворился в воздухе, словно его и не было. Острохвост показал свои острые зубы и сердито гавкнул. Мальчишки медленно-медленно подняли ноги с пола и взобрались на диван. Острохвост угрожающе рычал, но с места не вставал – простое напоминание о том, кто в доме хозяин.

Позади него вырос заяц. Увидев, что мальчишки смотрят на него, жестами стал показывать на зеркала и собаку. Иванушка отрицательно покачал головой: обычные собаки не растворялись в отражениях. Заяц задумался: прямой опасности для маленьких людей нет, однако постоянное рычание собаки говорит о том, что радоваться рано. К тому же собака была похожа на грозового волка, а волков заяц ненавидел.

Он задумался.

Тюремный переместитель перебросил Ортокса прямиком туда, куда стремились Торион с Кащеем, – в управление СОБ, где он мог точно узнать, где находится Иванушка. Уставший оператор мрачно поинтересовался, не считает ли он, что попал сюда по ошибке, потому что с таким набором оружия ему самое место на какой-нибудь бойне в опасном малоизученном мире, а не в мирном и хорошо изученном здании управления СОБ.

– Генерал-полковник СОБ Имновабил! – Ортокс сошел с подставки, пропустив длинную тираду мимо ушей. – Руководство сегодня в сборе?

– А куда оно денется? – пожал плечами оператор. – Три этажа вниз, а там налево. И поторопись, а то обед скоро…

В зал заседаний пришлось прорываться с боем через воинствующую секретаршу, испугавшуюся горы оружия и норовившую испробовать на Ортоксе парализующее заклинание. Он с честью вышел победителем, закидав ее двумя тоннами шоколада. А пока она пыталась выкарабкаться из засыпавшей ее с головой кучи твердых ароматных плиток, он прошелся прямо по ним, открыл дверь в зал и явился пред угрюмые очи директората. Следом за ним туда же хлынули и шоколадки. В зале стало несколько веселее.

– Генерал-полковник СОБ Ортокс Имновабил! – представился он, раскидывая плитки в стороны и расчищая себе путь. – Прибыл по важному делу из мира двести сорок семь.

– Жаль, что не Дед Мороз… – пробормотал маршал, водивший ручкой по белому листу бумаги и мечтательно вычерчивающий на нем генералиссимусские погоны. – Это ваш мир захватили киборги?

– Что?!

– Вы не в курсе? – удивился он. – Киборги взломали код вашего парамира, и там уже три часа ведутся полномасштабные боевые действия. Вероятно, вы последний, кто прибыл оттуда: минуту назад мы закрыли линии переброски с Каменной-6, чтобы киборги ими не воспользовались.

– То есть? – не понял Ортокс. – Вы не собираетесь оказывать нам военную поддержку?

– Это не имеет смысла! – отрезал маршал. – Две крупномасштабные операции по выдворению и уничтожению киборгов уже потерпели сокрушительное поражение! Мы не можем терять лучшие войска Союза в малозначимых мирах! Очень жаль, но парамир двести сорок семь закрыт.

Ортокс почувствовал, как по нему медленно побежали мурашки.

– Минутку! – начал он. – В нашем парамире находится переместитель в мир Странника! Вы не можете так просто его закрыть!!!

– Киборги научились улавливать и вклиниваться в межпространственные линии! Если мы попытаемся попасть в мир Странника, они могут попасть к нам, и в итоге сокровища Империи, как и Столица, окажутся в чужих руках! – перебил его маршал. – Вопрос решен окончательно и пересмотру подлежит исключительно в случае победы над киборгами. Мы не имеем права терять костяк Союза. А малозначимых парамиров и так открыто выше всяких разумных пределов.

– Но у Странника хранятся лучшие боевые заклинания Империи!!! У него может быть и оружие, которое справится с киборгами!!! – отчаянно прокричал Ортокс, осознавая, что СОБ напрочь перечеркнуло годы его жизни, трудов и стараний. Это что же получается: он тратил бесценные годы своей жизни и наводил суровый порядок в подчиненном парамире исключительно ради собственного удовольствия???!! (Ну чего греха таить, не без этого, конечно, но все равно обидно…) – Мы должны бороться за Каменную-6!

– Вопрос исчерпан! – повторил маршал. – Что у вас?

Ортокс глубоко вздохнул, чтобы не взорваться.

– Странник сбежал из тюрьмы! – сказал он.

Ответ маршала его просто убил.

– Не новость! – повторил тот и, увидев вытянувшееся лицо Ортокса, ехидно спросил: – Слушайте, кто к кому на доклад пришел?

– Как не новость?!! – взорвался Ортокс. – И вы сидите с постными лицами и ничего не предпринимаете?!

Маршал молчал, уставившись на Ортокса пустым взглядом.

– Если вам глубоко наплевать на сокровища Империи, я сам отправлюсь за ними!!! – закричал Ортокс. – Где находится Иванушка?

Маршал гневно стукнул кулаком по столу.

– Вы забываетесь, агент Имновабил!!! – рявкнул он.

– Где мальчик?!

– Его похитили прошлой ночью! Кроме того, за ним выехал агент из вашего парамира! Вы что, действуете разрозненно? Где ваша дисциплина?

– Больше никто не знает… – ошарашенно пробормотал Ортокс. – Я был первым и единственным!!!

– Ну, здравствуй, и-пип, Новый год! – гавкнул маршал. – Пять минут назад агент СОБ Змейго Рыныч выехал в Альтаир! Ему дали задание…

– Как вы его назвали?! – перебил Ортокс, озадаченно нахмурив брови и чуть наклонив голову. Имя было смутно знакомо, но он был готов поклясться, что связанные с чем-то созвучным ассоциации никоим образом не затрагивали ни отдельных агентов, ни СОБ в целом. – Из какого он парамира?

– Из вашего! – повторил маршал.

– Пять минут, вы говорите? – переспросил Ортокс. – Прошу меня простить…

Он выскочил из зала, словно присутствующие запустили в него своими креслами. Споткнулся о плитки и растянулся на полу, гаркнул что-то нелицеприятное в адрес секретарши-сладкоежки и выбежал на лестничную клетку. Пассажиры скоростного лифта, в который он вломился, испуганно прижались к стенкам и замолчали, хотя до этого болтали без умолку; вид взбешенного незнакомца с горящими глазами напомнил им, что враг не дремлет и иногда лучше молчать, чем говорить.

– Змейго Рыныч… – в глубокой задумчивости повторял он.

В Колдовском союзе было много людей с самыми разными фамилиями, но эта как-то сразу обратила на себя внимание чем-то таким когда-то слышанным. Где и когда он мог услышать это своеобразное имя? Память, основательно перетряхнувшая архивный отдел мозга, наконец-то выудила из небытия воспоминания: момент допроса царевны. Никакого Рыныча там и рядом не стояло. Не было его в тюрьме. Но подсознание настаивало именно на этом моменте, решив, что допрос и Рыныч связаны в одну цепочку. Он закрыл глаза. Пусть царевна, решил он, что она могла знать о неведомом агенте, если не имела никакого понятия о СОБ в целом? Шаг за шагом он восстанавливал картину допроса. Разговор о загадочном Кащее, чье объемное изображение выскакивало из медальона, упоминание кучи существ, до смерти напоминавших химер, а также невнятные сведения о жителях старинной, канувшей в Лету, цивилизации… Стоп!!! Именно здесь и прозвучало что-то похожее на…

– Змей Горыныч!!! – прокричал Ортокс так яростно и громко, что пассажиры вжались в стенки лифта. – Дракон из мира Странника!!! О Вечность!!! Они рассказали, где искать Иванушку, самому Страннику!!!

Он надавил на кнопку вызова диспетчера.

– Немедленно объявите план-перехват!!! – прокричал он. – В Альтаир летит Странник вместе со своим сообщником!!!

– Ну нормально! – отозвался недовольный диспетчер. – Послать им вдогонку эскадрилью скоростных лифтов?

Едва Ортокс выскочил из зала заседаний, маршал вопросительно посмотрел на полковников, все время молча взиравших на посетителя.

– Что скажете? – спросил он.

– Ортокс Имновабил после переворота стал непримиримым врагом Странника! – сказал полковник слева. – Я предупреждал, что ему нельзя столько лет занимать пост Главного колдуна города в бывшей столице Империи. Он перерос свою должность и не сможет опуститься до прежнего уровня. Боюсь, он выходит из повиновения!

– Надо сдать его Страннику! – предложил полковник справа. – В обмен на мальчишку и Имновабила он согласится закрыть наши миры, как он закрыл свой.

– Не уверен! – не согласился маршал. – Но, как ни верти, именно Странник знает лучше всех нас, как пользоваться старинными заклинаниями. – И он погрузился в раздумья. – Послушайте! – внезапно встрепенулся он. – Если Имновабил был первым, откуда взялся тот агент?

Полковник раскрыл папку:

– Данные об агенте Змейго Рыныче, планета Каменная-6!

Папка замельтешила изображением страниц. И в итоге выдала чистый белый лист бумаги. Полковник медленно ее закрыл и поднял глаза.

– Агента Рыныча не существует! – объявил он недоуменно. – Кого же мы отправили в Альтаир с заданием использовать мальчишку для выхода на Странника?

Маршал глубоко вздохнул.

– Сдается мне, господа, – сделал он потрясший его самого вывод, – мы отправили туда самого Странника…

Стало тихо-тихо. Так тихо, что стало слышно, как шуршит фольгой и жует шоколад неугомонная секретарша.

– Немедленно звоните в Альтаир! – приказал маршал.

Полковник взял трубку, но не успел набрать номер, как в здании надрывно взвыла сирена. Из приемной донеслись крики, и в зал заседаний вбежал бледный оператор.

– Они… они здесь!!! – прокричал он.

– Успокойтесь!!! Сядьте в кресло!!! – рявкнул маршал. – Кто они?

– Киборги!!!

Высотное здание СОБ, величественно и монументально возвышавшееся над городом на широком холме, наполнилось воем сирен и чуть запоздавшими криками. Из открывшихся окон под взглядами шокированных происходящим горожан выпрыгивали и плавно приземлялись придерживаемые эвакуационными заклинаниями агенты и прочий люд, а на самом верху что-то взрывалось, стреляло и ухало.

– Киборги!!! – срывая голос, кричали падавшие. Исковерканный расстоянием и эхом вопль быстрее ветра разносился по городу запаниковавшими добровольцами. О киборгах знали все, и даже слышали краем уха, что несколько отдаленных парамиров были ими захвачены, но не боялись нашествия, потому что были уверены в неприступности Столицы. Кроме того, с дальних миров одним махом перескочить на основные невозможно: слишком велики расстояния между ними. Никто не знал, что киборги нашли способ не только вклиниваться в межпространственные линии, но и соединять их между собой, перескакивая с одного направления на другое прямо в пути.

Торион с большим интересом рассматривал плоский белый прямоугольник, который Кащей предъявил в качестве пропуска. Гипнотический модулятор при желании хозяина мог стать чем угодно (в разумных пределах и размерах загадываемого). «Слизав» копию с пропуска директора, Кашей написал на нем взятое с потолка имя и вошел в отчетную документацию СОБ под загадочной западнославянской фамилией Рыныч.

– Сам смастерил? – спросил Торион.

– Не помню… – отозвался Кашей. – Старая штуковина. Далеко до Альтаира?

– Прилично! – сказал директор. – Как будешь возвращаться?

– Думаю, после того, как я свяжусь со Странником, меня в качестве награды переправят в нужное место в обход через третьи парамиры! – (Доводы маршала относительно ближайшего будущего Каменной-6 оказались убедительными. Слишком убедительными, чтобы с ними не соглашаться.) – И поскольку ты не удушил маршала, а всего лишь прошелся по его родственникам, думаю, шансы на переброску у меня есть.

– Интересно, что им от тебя понадобилось?

– Я с ними свяжусь, когда найду того, кто похитил Иванушку, и вытрясу из него всю душу… Вот ведь лето у мальчишки выдалось: сплошные приключения!

Кащей в который раз поглядел в зеркало заднего вида. Торион тоже обратил внимание, что за городом к ним пристроились сверхскоростные патрульные машины, сверкая разноцветными мигалками и заунывно подвывая сиренами. Чуть позже к подвываниям пристроился чей-то скрипучий голос.

– Немедленно сбавьте скорость!!! – заговорил динамик в такси. – Остановитесь!!!

Послышался треск, невнятная речь, и Кащей услышал усиленный громкоговорителями голос Ортокса.

– Куда торопишься, Кащей? – ехидно поздоровался он. – И Иванушку не спасешь, и сам погибнешь! Я же говорил: на одном коварстве далеко не уедешь!

– А тебя каким ветром сюда занесло? – отозвался Кащей. – Киборги из прошлого мира выперли? Им вещество, из которого ты состоишь, и даром не надо?

Взаимный обмен любезностями состоялся.

– Вы совершили противоправное действие! – надрывался передатчик. – Немедленно остановитесь!!! Это приказ!!!

– А иначе ты меня заколдуешь! Да? – Кащей бросил микрофон на панель.

– Не заколдует! – сказал Торион. – У нас давно прошли времена, когда проблемы решались таким способом. В каждой машине напичкано столько антизаклинаний, что колдовать себе дороже. Я думаю, они используют захваты или еще что-нибудь эдакое.

– Я вас расстреляю!!! – пригрозил Ортокс.

– Разве это законно? – крикнул директор.

– А по фигу! – Ортокс жаждал крови за нанесенные обиды и оскорбления. – Вы нарушили закон (про Странника вообще не говорю, у него преступлений на два трехтомника хватает!) и потому не попадаете под его защиту. У меня ордер на ваш арест!!! И тебя, Кащей, и твоего сообщника!!!

– Тебе бы к лорду Гадду на недельку податься! – крикнул Кащей. – Он тебя быстро обучит манерам культурного задержания!

Из патрульных машин вырвался и окружил беглецов рой длинных красных лучей.

– О-о-о! Они все-таки смастерили эту гадость… – выдохнул Торион. Лучи замедляли свой ход чуть впереди такси, заворачивая пространство в спирали. Он пытался их объехать, но они окружали капот, не оставляя Ториону возможности лавировать. – Сейчас будет очень больно!!!

Спирали вспыхнули и раскрутились в пространственные вихри. Такси могучим ударом тряхнуло и закачало из стороны в сторону. На скорости в шестьсот девяносто километров в час оно вклинилось в скопище спиралей. Кабину наполнило шумом скручивающих и бьющих по сфере завихрений, диким скрежетом и завываниями генератора. Динамик изошелся возрастающими помехами, перешел на хрип и смолк. Кащей почувствовал, что его старательно скручивает в легендарный бараний рог. У Ториона из носа и ушей пошла кровь. Передняя панель потрескалась от невыносимого давления. Такси деформировало, стабилизатор давления вышел из строя, генератор энергии задымился и сгорел, антиграв отключился, силовой капот исчез, оставшееся в одиночестве металлическое дно воткнулось в землю и бешено закувыркалось, вырывая из земли большие куски травы.

Кащей последним усилием отсоединил ремни безопасности, и его выбросило высоко в воздух. Рядом парил радостный Трезор: второй свободный полет как-никак! Еще один – и в профессионалы!

«Принять бы правильное положение перед падением… – успел подумать Кащей, и приземление состоялось. – И кто сказал, что земля мягкая, как пух?»

Лишенное силового поля днище такси с тремя сиденьями еще какое-то время кувыркалось, пока окончательно не село на дно, пропахав метров пятьдесят и скосив под самый корень приличное количество дорожной травы. Торион безжизненно повис на ремнях.

Кащей открыл глаза. Минуту спустя его окружили патрульные машины. Пока обработанные Ортоксом (когда надо, он умел подбирать нужные слова) патрульные держали его на мушке, врач достал из аптечки пластиковый шарик и положил его Кашею на грудь. Кащей со здоровым недоумением смотрел на производимую операцию и сильно удивился, когда вокруг него образовался прозрачный параллелепипед-автолекарь, на верхней грани которого отразились его болячки, а по телу разлилась приятная прохлада. От колдунов он ждал чего угодно, даже точечного удара межконтинентальной чугуниевой бомбой (площадь поражения которой равна ее контуру – точечней просто не бывает), но только не того, что кто-то проявит заботу о его здоровье. Темными пятнами были показаны ушибы, светлыми – неповрежденные участки тела. Кащей с гордостью убедился, что светлого намного больше, чем темного. Врач попросту обалдел.

– Жив-здоров! – возвестил он. – Шесть синяков и один ушиб. Это именно его выбросило из такси?

– Его-его! – подтвердил Ортокс. – Он живучий, как таракан, не смотрите, что летал выше деревьев!

– Точно? – не поверил врач. – А мне кажется, что он тут просто загорал неподалеку от места аварии. У водителя критические переломы, ушибы и кровоизлияние в мозг, автолекарь с ума сходит, а этому хоть бы что!

– Не спускайте с него глаз! – предупредил Ортокс. – Ему по силам такую чучу отчебучить, что мало не покажется!!! И вообще, его надо было добить, а не лечить!

Последние темные пятна растаяли, и автолекарь растаял следом за ними. Кащей приподнялся на локтях.

– Мне нужна машина! – сказал он. – Ортокс, у тебя в сверхдальних родственниках рыбы-прилипалы не водились?

– Никаких машин! – отрезал врач.

– Только тюремную! – добавил Ортокс. – Броневик. И цепи с руку толщиной!

– Присоединяюсь! – сказал кто-то. – Ты арестован за многократное превышение скорости!

– Я не водитель! – отпарировал Кащей. – Ортокс, я с тобой разговариваю, глухая тетеря!

– Ну, тогда за преступное игнорирование приказов патрульной службы, раз ты сам напрашиваешься! – Судя по всему, разговаривал с ним старший: у него на погонах были самые большие ромбики. – А это карается намного строже!

– Плюс побег из тюрьмы при особо отягчающих обстоятельствах и государственный переворот в моих бывших владениях! – прибавил Ортокс. – А еще оскорбление лица при исполнении!

– Ты хочешь, чтобы я оскорбил и другие части твоего тела?! – отпарировал Кащей.

Ортокс нервно заморгал одним глазом, но взорваться ему не позволил истошный крик толпившихся у разбитой машины патрульных. Спорщики как по команде повернули головы в сторону кричавших. То, что там происходило, больше напоминало корриду, чем ликвидацию сломанной техники. Патрульные носились по поляне, стреляя из автоматов и швыряясь кто чем мог. То и дело раздавались внушительной громкости хлопки: кто-то ловко орудовал оглушающими заклинаниями. Однако виновнику скоростного хоровода это не причиняло вреда. Кащей еле заметно улыбнулся: Трезор развлекался в меру сил.

– Снова эта злобная собака!!! Ну сейчас я ее… – Ортокс бросился наперерез Трезору, на ходу вытягивая руки и сотворяя шаровые молнии. – Не спускайте со Странника глаз!!!

– Вы всерьез намерены отправить меня в тюрьму? – спросил Кащей.

– Разумеется! – буркнул главный, недовольно отвлекшись от дивного зрелища. Не каждый день увидишь, как простая дворняжка гоняет толпу вооруженных профессионалов. Подчиненных. Полезное, между прочим, дело! – Однако ты прав. Глядя на твой костюм, хочется отправить тебя в другое место. С заботливыми санитарами и индивидуальной разборной спортивной трассой со скоростными машинками.

– Вы врач? – Кащей повернулся к врачу. – Сколько водитель пролежит в реанимации, пока не поправится?

– Много! – сказал врач. – Часа четыре, не меньше!

– У меня нет столько времени, – нахмурился Кащей. – Господа, в последний раз предлагаю отдать мне машину и показать, где находится город Альтаир!

– Тебя еще не арестовали? – удивился главный. – В чем дело?

Патрульные шагнули вперед. Кащей прыжком вскочил на ноги и одновременными ударами обеих рук отправил двоих из них в туманный мир бессознательного. Погнул автомат в руках у третьего, сел на шпагат, уклоняясь от выстрела в голову, ударил стрелявшего в живот (тот даже не согнулся, а сложился пополам, улетев вслед за первыми двумя сослуживцами), крутанулся, сбивая еще троих, и не упустил случая отвесить рухнувшему главному мощный подзатыльник: небось с детства не получал, приятно будет вспомнить. Несколько контрольных ударов по головам, и у оставшегося в одиночестве врача значительно добавилось работы.

– Они в полном вашем распоряжении! – сказал Кащей. – А мне пора! Не обидитесь?

– Н… нет! – растерянно отозвался врач.

– Как проехать в Альтаир?

– Машина сама отвезет! – Врач предусмотрительно склонился над главным: иначе тот обвинит врача в нарушении субординации.

– Трезор!!! – Кащей вскочил в машину (водитель предпочел вышвырнуться самостоятельно, увидев боевые способности самозваного водителя), на соседнее кресло вскочил скоростной Трезор. Швырявший в него шаровыми молниями Ортокс безнадежно не успевал с прицелом. – В Альтаир! Срочно!!!

– Назовите пароль допуска! – раздался голос из динамиков.

Кащей навел на отбежавшего водителя микроарбалет.

– Не говори ему ничего!!! – кричал подбегавший Ортокс. – Не пускайте его, идиоты!!!

– Пароль!!! – прорычал Кащей, перенацеливаясь на ненавистного колдуна. Микроарбалет не выстрелил.

– Момент! – извинился Кащей, быстро заряжая новую обойму.

Выстрел, и четыре машины позади Ортокса швырнуло высоко вверх. Прятавшихся за ними патрульных разбросало по поляне, кустам и деревьям. Ортокс нырнул в траву, покрывая матом все обозримое пространство. Микроарбалет вернулся к первой цеди. Кащей по-доброму улыбнулся, и водитель понял, что перед ним сидит настоящий маньяк.

– Комета, – отозвался он.

Машина включилась, надрывно взвыла сирена, замигали маячки. Кащей помахал рукой Ортоксу и надавил на педаль скорости так, что она погнулась. Индикатор скорости взметнулся вверх, замерев на отметке тысяча двести. Силовое поле вогнулось от возросшего давления. А на скорости в девятьсот километров на спидометре проявился и замигал стилизованный череп со скрещенными костями.

– Моя скорость! – кивнул Кащей.

Воздушным давлением срывало листья вместе с деревьями, траву собирало в огромные кучи дерна, а те, кто находился далеко от дороги, могли увидеть редкое зрелище: что-то проскакивало по дороге, после чего дорога попросту переставала существовать, сворачиваясь в рулоны дерна вперемежку с непроходимым буреломом, а еще через какое-то время в воздухе сам по себе проносился звук сирены.

Убойный запах концентрированного электричества не мог не привлечь волков, и неутолимый голод пригнал их к универсальному магазину, где находились товары на все случаи жизни.

Вожак стаи прошел сквозь стеклянные двери, по пути слопав лазерный лучик перед входом. Огляделся, втянул носом воздух и шумно выдохнул. Консультант, демонстрировавший возможности электромиксера, услышав громкий выдох, поднял глаза, встретился с волком взглядом и, не теряя ни минуты, окаменел. Покупатель недоуменно перетаптывался с ноги на ногу.

– Алло! – не выдержав, позвал он, помахивая перед консультантом раскрытой ладонью. – Ку-ку!

Волк подскочил к миксеру, зубами вырвал из него электрический сгусток и проглотил. Миксер остановился. Покупатель с воплем отскочил, обратив на себя внимание присутствующих. Мертвая тишина, как глаз бури, наступила на короткие доли секунды, обернувшись ураганным вихрем криков, воплей и бессистемной беготни. Люди ломанулись сквозь выходы и витрины, как паста из выдавливаемого тюбика. Их место занимали накинувшиеся на работавшие электроприборы волки. Вожак взбежал на второй этаж, и люди посыпались уже оттуда, выпрыгивая прямо через открытые оконные рамы на широкие клумбы. Защитные заклинания, сработавшие в автоматическом режиме, создали силовые поля, оказавшиеся для волков приманкой более вкусной, чем электричество. Проскакивая между метавшимися людьми и взаимно толкаясь, волки рвали силовое поле и жадно глотали искрящие обрывки плазмы.

Бежавшая женщина отчаянно размахивала набитыми под завязку сумками и без разбору расшвыривала попавшихся ей на пути людей и зверей. Следом за ней бежали волки, пытаясь вырвать сумки из рук хозяйки и выудить электричество из сложенной в них электроники. Набравшая приличное ускорение сумка выскользнула из вспотевших пальцев и впечаталась прямо в физиономию пребывавшего в ауте консультанта с миксером. Миксер выпал из его рук, следом выпал и сам консультант. Три волка наперегонки налетели следом, вгрызаясь в коробки и свертки. Консультант вжался в угол прилавка, судорожно вспоминая защитное заклинание, но не успел договорить его до конца, как принюхивающийся волк глянул в его сторону и радостно сверкнул глазами. Консультант вспомнил о вечном, слабо надеясь на то, что если перед глазами не пробежала прожитая им жизнь, то время умирать еще не пришло. Волк подошел и наклонил голову, приблизив ее к руке с электронными часами. Принюхался, затем аккуратно и даже как-то просительно повернул голову набок, обхватил кисть острыми зубами и слизнул батареечное электричество языком. Поднял голову, облизнулся и вломился между двумя сородичами, усердно ковырявшими самозаряжавшийся от собственного света электрофонарик. Выковыряв из него последние капельки тока, волки побежали на второй этаж следом за стаей.

Консультант ликующе выдохнул, увидев, что рука цела, и облегченно съехал на пол, стукнувшись затылком о линолеум. И в свободном пространстве между прилавком и полом увидел картину, заставившую его окончательно усомниться в собственном здоровье: по разгромленному залу, среди сломанных приборов, на цыпочках крался заяц, держа в лапах длинное зеркало. Справа что-то звякнуло, он повернул голову и растерял последние логические мысли – с другой стороны тоже шел заяц с аналогичным зеркалом в лапах.

Заяц отодвинул задней лапой будильник, посмотрел на консультанта и приложил лапу ко рту.

– Тсс!!! – прошептал он, неслышно приближаясь к одинокому волку, вгрызавшемуся в розетку генератора энергии. Второй заяц встал с противоположной стороны. Волк, увлеченно высасывающий бьющее фонтаном электричество, их даже не заметил. Зайцы установили зеркала параллельно друг другу. Волк замерцал и негодующе зарычал, но от розетки не оторвался. Зайцы медленно приближались друг к другу, передвигая зеркала, волк нервно задергался, стал прозрачным, расплылся растянувшимся шариком, побледнел и растаял в воздухе.

Консультант поморгал: чего-чего, но такого даже в цирке не показывали. Зайцы победно ударились ладошками:

– Третий есть! Третий есть! Еще пять их осталось.

Консультант застонал и закрыл глаза.

Далеко-далеко завыли сирены патрульных машин.

Агенты СОБ собрались в читальном зале. С интересом прислушиваясь к литературной ругани Хранителя (редкий случай, большинство предпочитает иные ругательства), они установили свое многочисленное оборудование. Найти детей с использованием заклинаний оказалось невозможно, поэтому агенты предпочли использовать заклинания в синтезе с современной техникой.

Местами следы мальчишек пеленговались, но слишком невнятно и расплывчато: общая территория поисков была не меньше трехсот километров.

Группа, занимавшаяся заклинанием Мелодика и его созданиями, пришла к выводу: грозовые волки питались электричеством и сгустками отраженного солнечного света, в простонародье называющимися солнечными зайчиками. Именно поэтому и кидались на электрические лампочки, дополнительно выдающие световую волну, схожую с солнечным светом. Поглощать обычный солнечный свет волки не могли, потому что воспринимали его как траву.

– Помните сообщения о рассыпавшихся в пыль стеклах? – докладывал прибывшему с проверкой начальству Лофьен. Чтобы не мешать агентам работать, он с Хранителем вышел на улицу и вел доклад, усадив начальство на узорчатые скамейки в крохотном школьном парке. – Это происходит из-за того, что съедаются солнечные отражения. Стекло, которое не отражает свет, существовать не может. На мой взгляд, следствие и причина в нашем случае поменялись местами, и наши физики с удовольствием размазали бы меня по полу не за кощунственное обращение с законами природы, а за само предположение, что такое возможно! Но против запротоколированных фактов, как говорится, не попрешь, это известно любому ученому. Тираннозавр представлял собой злобную вариацию лунного зайчика и, к счастью, появлялся исключительно ночью, по крайней мере в книге, но и в жизни еще не изменял описанному варианту поведения.

– Это вы называете детской литературой??? – не по теме взвыло высокое начальство, не зная, до чего бы докопаться, чтобы показать свою значимость. – Да у нас самих мурашки по коже бегают!!!

– Детям нравится! – возразил Хранитель, присутствующий на заседании в качестве консультанта. – И потом, благодаря страшным историям они вырабатывают в себе характер.

– В наше время не было страшных книжек! – возразило высокое начальство.

– Да ну? – Хранитель повеселел: где-где, но в литературных спорах ему не было равных. – А сказка о жутком Страннике, выходящем из холодной зимней мглы и забирающем капризных детей с собой в царство вечного льда?

– Это старая добрая сказка… – наставительно втолковывало высокое начальство. – О победе добра над злом.

– А вам известно, что в гибельные века Странника из-за его бессмертия считали Правителем царства мертвых? Что дошедшие до нас первые варианты сказок, скрупулезно восстановленные по крупицам величайшими академиками, предназначались далеко не для детского возраста? Я могу предоставить академический сборник старинных сказок, и, клянусь, вы будете поражены описываемыми в них жестокостями! А вы говорите, добрая сказка! Вот это, – Хранитель указал на книгу, – по-настоящему добрая сказка со счастливым финалом. А истории о Страннике – кровожадное зверство, вдохновенно пересказываемое бабушками своим ненаглядным внукам на ночь глядя!

Докопаться не получилось. Начальство временно смирилось и уехало в городское отделение СОБ, а Лофьен и Хранитель вернулись в библиотеку. Агенты усиленно корпели над анализом заклинания, составляя и испробуя первые антиформулы на созданных заклинанием аквариумных рыбках. Мелодик старался не меньше их, дорабатывая свою формулу до логического завершения. Лофьен первым делом узнал у зама, не звонил ли похититель, и узнал, что нет, не звонил. Хранитель поспешил в читальный зал – нервировать и подгонять аналитиков.

– Вы создали антизаклинание? – спросил он у первого попавшегося ему аналитика. Тот задумчиво грыз верхушку карандаша, выискивая в составленных вариантах антизаклинаний незамеченные ошибки, и не был расположен на пустопорожние беседы. – Если вы не создадите его, люди замучаются ежедневно вворачивать лампочки и вставлять стекла.

– Издеваешься? – Аналитик нервно сжал пальцами карандаш, разломав его надвое. – Скажи спасибо, если мы управимся за три дня!!!

– Я скажу спасибо, если вы управитесь к вечеру! – возразил Хранитель.

Аналитик не успел ответить, потому что внезапно в головах агентов прозвучал низкий хрипящий и зловеще пронзительный голос:

– Господа! Я приветствую вас в нашей славной школьной библиотеке!

По окончании приветствия с оглушительным хлопком закрылась входная дверь. Агенты отвлеклись и подняли головы. Директор школы вздрогнул и выронил из рук папку с бумагами.

– Что это было? – задал завертевшийся у всех на языках вопрос агент Лофьен. – Библиотечный призрак?

Директор бросил взгляд на вход. Из-за полок вышел учитель фантазии.

– Тьфу, блин… – в сердцах бросил директор. – Агриан, хватит шутки шутить, люди серьезным делом заняты! Ты почему не с учениками?

Учитель перешел на нормальные звуковые частоты.

– Там мне сказали примерно то же самое, – любезно пояснил он. – После того, как у троих служащих волосы встали дыбом, и они стали заикаться, семеро упали в обморок, а еще двое с испуга обязались навсегда бросить пить, меня уговорили вернуться, объясняя это тем, что персонал заведения, по задумке, должен в нем работать, а не лечиться. Смешно, конечно, но до сих пор я думал, что агенты СОБ поголовно непрошибаемые и невозмутимые.

– Вот сейчас как покажу, какой я невозмутимый… – К нему подскочил трясущийся агент с побелевшим лицом и сжатыми кулаками.

Агриан взмахнул рукой, агента развернуло на девяносто градусов, и он ударил не в учителя, а в книжную полку. Раздался треск ломаемого дерева, и уже к самому агенту подскочил разгневанный Хранитель. Агент оказался сообразительным и тоже закрутил пространство. И в итоге Хранитель окончательно добил несчастную полку.

– Стоять!!! – прокричал Лофьен, не дожидаясь, пока начнется широкомасштабный магический мордобой. – Я читал его досье! Ему не могут восстановить голос, и он разговаривает передачей мыслей!

Агенты притормозили с выяснением отношений.

– Почему сразу не сказал?!

– А толку? – ответил учитель. – Все равно в голове прозвучит!

– Без проблем! – Агент ткнул пальцем в грудь аналитика и категорично заявил: – Он сделает тебе нормальное заклинание, не будь я колдуном с лицензией на убийство!!! – И без того загруженный аналитик впал в прострацию. – Но предупреждаю: если после этого до меня дойдут слухи о массовых случаях звучания таинственных голосов в головах, тебе не поздоровится!

– Сначала заклинание сделай! – воскликнул Агриан. – А там поговорим!

– Договорились!

Они разбрелись, и оставшийся в одиночестве аналитик злобно сплюнул агенту вслед.

Компатибул отъехал на приличное расстояние от городка, совершенно не беспокоясь о пленниках: приличная сигнализация плюс хищный пес – что в сумме даст большую гарантию на предотвращение мальчишеских выходок? Куда больше его беспокоило положение дел с предъявленными требованиями. Единственный подходящий для переговоров уличный телефон стоял на стыке двух дорог при выезде из городка на межгородскую трассу. Компатибул заприметил его еще утром и, как теперь оказалось, не ошибся в выборе. Местечко, далекое от своеобразного городского шумового фона, по которому легко определить, откуда звонят. Агенты, конечно, тут же засекут его и начнут сужать район поисков, намереваясь на слух отыскать точку, с которой совершен звонок.

– Не выйдет! – сказал он, – определить по общему фону точные координаты будет невозможно: таких мест видимо-невидимо.

Он набрал номер директора школы, справедливо полагая, что агенты уже подсоединились к сети и прослушивают ее, затаив дыхание. И не ошибся.

– Привет, господа хорошие! Уверен, вы прочитали мое объемное послание с лупой в руках и валитесь с ног от усталости, исполняя мои скромные требования!

– Кого я слышу?!! – прозвучал в ответ голос Лофьена. – Господин Компатибул собственной персоной! А вы знаете, что тюремные надзиратели с ног сбились, пытаясь вручить вам именной отбойный молоток? Скажите адресок, я вам его по почте вышлю…

– Ха. Ха. Ха. – прокаркал Компатибул. – Очень смешно. Я хочу знать, какие пункты из моих требований вы выполнили? Учтите, жизнь мальчишек висит на волоске, и ваша медлительность не сыграет вам на руку.

– Включите электронное письмо! – приказал Лофьен. – Я вам вышлю ваши требования, а потом мы обсудим, что именно вы от нас хотели.

– А в чем проблемы?

Компатибул не понял, чего такого сверхзаумного он мог написать в ночной спешке после побега. Из щели в нижней части телефона выдвинулся лист бумаги. Компатибул выдернул его и вгляделся в текст.

– Вы что с ним сделали перед прочтением? – рявкнул он в трубку. – Отыскали знакомые буквы?

– Надо думать, где оставлять послания!!! – рявкнул в ответ Лофьен. – Вам отлично известно, что ранним утром улицы очищают автоуборщики!

– Не может быть!!! – с досадой воскликнул Компатибул, проклиная себя за свою глупость.

– Очень даже может! – возразил Лофьен. – Кстати, пока вы там воете от тоски, послушайте мое встречное предложение: вы возвращаете детей, а мы сажаем вас в тюрьму по прежнему обвинению и не добавляем срок за новые преступления. Даю личную гарантию, как официальный представитель СОБ.

– Я убью мальчишек, и вы будете выступать со своими встречными требованиями в зале суда, как провалившие дело из-за собственной халатности и глупости!!!

– Тогда пишите новые требования и отправьте их по факсу! Двадцати минут достаточно?

– Чтобы еще через пять минут я писал явку с повинной, находясь в окружении агентов?! – Факсы оставляли точные координаты места отправления. – Как бы не так! Ждите моего сообщения через два часа по воздушной почте!

– Мне без разницы! – ответил агент. – Но предупреждаю: сделаешь что-нибудь с мальчишками – с тобой поступят аналогично!

– Самый хитрый, да? – буркнул Компатибул. – Раз уж ты такой оригинальный, то тебе и флаг в руки! Меняю гарантии полной неприкосновенности моей светлой личности на мальчишек!

– И все?

– Мало?!

– А тут шесть исписанных листов с размытыми требованиями!!! Ты что, с утра прошел сверхскоростные курсы по развитию лаконичности?

– Через два часа получишь полный список! – Компатибул повесил трубку.

Мальчишки неподвижно сидели на диване, острохвост периодически подавал голос, а заяц до сих пор раздумывал, как решить поставленную задачу. Справиться с собакой будет сложно, с одного удара ее не вывести из строя. Память предков подсказывала, что у грозовых волков (а следовательно, и у их дальней родственницы) есть слабые места, и возможность на победу есть. Но тут выплывает неприятное обстоятельство: маленькие люди находятся слишком близко от места предполагаемого боя. Если напасть на собаку и проиграть, то она может наброситься и на них, и задание окажется проваленным. С другой стороны, собака может и не принять бой, сразу переключившись на пленников, и тогда им все равно придется туго.

Он решился выступить против собаки только тогда, когда заметил возвращавшегося Компатибула. Тот пешочком шагал по дальней части улицы, обдумывая текст нового послания: агенты все равно не пойдут туда, куда он их с удовольствием послал бы, придется обойтись простым списком требований.

Увидев большого человека, заяц понял, что с двумя противниками он не справится, и лучше расправиться с ними, пока они находятся раздельно друг от друга. Прямо сейчас, иначе скоро будет слишком поздно! И надо сделать так, чтобы собака забыла про маленьких людей, переключившись исключительно на него.

Память предков подсказала правильный ход.

Он очутился в углу комнаты, встал в спринтерскую стойку, разбежался и что было силы, от всей души, вложив все свое отвращение к волчьей породе, пнул собаку под хвост. Острохвост взвыл, совершая вынужденное сальто-мортале, но приземлился на все четыре лапы и развернулся, готовый рвать и метать обидчика. Что-то золотистое шевельнулось перед ним, и он увидел выступившего из солнечного луча накачанного зайца. Обдумывая план спасения мальчишек, тот нарастил себе мышцы под солнечными лучами и теперь был готов показать на практике врожденные умения. Острохвост немедленно вытянулся в боевую стойку, но не успел прицелиться для смертельного захвата, как заяц прыгнул и в приземлении настучал ему по морде задними лапами. Отлетевший острохвост помотал головой, вскочил и вцепился зайцу в горло.

С лязгом захлопнулись челюсти, а отскочивший заяц заколотил по собаке, как заправский боксер. Острохвост отпрянул и налетел на врага, покатившись с ним по полу. То и дело раздавались крики укушенного зайца и подвывание получавшей ощутимые удары собаки, а в воздух взметнулись клочки разноцветной шерсти. От совместного рева заложило уши.

Заяц хотел довести острохвоста до полного изнеможения, но и сам потерял значительную часть сил. Собака оказалась слишком мощной для него, и он медленно терял над собой контроль, сползая в бездну беспамятства. Кусался острохвост не в пример больнее и сильнее волков, и это здорово уменьшило шансы зайца на победу.

Острохвост уверенно довел зайца до полного изнеможения, и тут в битву вмешался Эдик. Жестом показав Иванушке оставаться на прежнем месте, он уловил момент, когда острохвост повернулся к нему спиной, вытянул руку, выдохнул и скороговоркой выпалил:

– Астартамагустадараканитакастандирита!

– Ты что делаешь?!! – испугался Иванушка.

Взбешенная собака отстала от зайца, стремительно развернулась и набросилась на Эдика. Заяц из последних сил попытался схватить собаку за хвост, но не удержал. Острохвост в прыжке раскрыл остроклыкастую пасть, Эдик отшатнулся, вытягивая обе руки в защитном жесте, и тут…

Кончик носа, а за ним и вся голова острохвоста покраснела и слегка искривилась. Глаза помутнели, собака издала страшный вой, краснея до кончика хвоста, и врезалась в Эдика огромной фигурной каплей томатного сока. Его сбило с ног и распластало на полу, а вокруг образовалась большая красная лужа. Брызги разлетелись по комнате.

– Ты сумасшедший! Он же мог тебя в клочки разорвать!!! – закричал испуганный Иванушка и подбежал к другу.

Перед его глазами промелькнули воспоминания о заблудившихся в лесу людях, растерзанных волками. В первые годы после опустошительной эпидемии волки перестали бояться людей и нападали на них до тех пор, пока царские войска не навели порядок, истребив две трети стаи. Трезор спустя два года довершил начатое ими дело самостоятельно и совершенно бесплатно, если не считать за плату сохранение собственной жизни.

Полуживой заяц был того же мнения (проверено на собственном опыте), хотя и его действия относительно собаки выглядели не намного разумнее. Эдик провел по рубашке рукой, пытаясь выжать сок, и стряхнул капли с задрожавшей ладони: запоздавший страх нагнал его и сковал в своих объятиях.

– Никогда не уговаривай меня повторить это… – попросил он, чувствуя невероятную усталость, как от заклинания. Руки и ноги у него дрожали. – Я чуть не помер от страха!

– Ты чуть не помер???!! – возмутился Иванушка. – А я, по-твоему, просто так тут сидел?!!

Заяц, вскрикивая от боли, нырнул под солнечный свет и облегченно расслабился. Раны стали неторопливо затягиваться.

– Он возвращается! Быстрее бегите! До последней секунды его вы не ждите! Он пока далеко, но он скоро придет, времени нет, ну, скорей же, вперед!

– А ты?

– Я растворюсь, на меня не смотрите! Бегите, скорее, давайте, бегите!

Иванушка помог Эдику подняться, и вдвоем они выскочили в коридор. Он дернул за ручку-замок – дверь не открылась.

– Блокирована! – вспомнил он. – Компатибул предупреждал! Что будем делать?

Эдик прочитал любимое заклинание, но дверь только сверкнула в ответ; заклинания от взлома были куда мощнее и запросто отбили его слабенькую попытку колдовства.

Иванушка попытался открыть окно, затем форточку, но рама не поддавалась. Разбить стекло тоже не получилось. Мальчишки затравленно переглянулись: Компатибул больше не рискнет оставить их в одиночестве без надежной охраны, и теперь, после гибели собаки, обязательно использует угнетательное заклинание. О побеге после этого придется забыть навсегда.

Иванушка бросил взгляд на капельки сока, до сих пор стекавшие с насквозь промокшего Эдика, и тут его осенило.

Весело насвистывая навязший на зубах отвратительный мотивчик, Компатибул подошел к дому и назвал пароль входа, вошел в дом и тут же поскользнулся на чем-то, больно хрястнувшись затылком о пол. Его взгляд упал на дверную ручку, и, когда зрение сфокусировалось, сердце тревожно екнуло: ручка была покрыта чем-то красным, а от нее до самого низа двери тянулись красные полоски, подозрительно напоминавшие следы пальцев.

– Что это?! – выдохнул он, забывая про боль, вскакивая на ноги и отыскивая в полутемном коридоре выключатель. Длинная лампочка мигнула и с явной неохотой загорелась. – Великая Вечность!!!

На полу извивающейся широкой полосой тянулась кровь и были видны следы рук пытавшегося схватить что-нибудь мальчишки. Полоса заворачивала за угол и уходила в сторону зала. А на повороте лежала окровавленная, разорванная во многих местах тряпка. Компатибул поднял ее, и его чуть кондрашка не хватила, когда он убедился, что это рубашка Эдика. Проклиная мальчишек за их тупость – он же четко объяснил, что «не стоит дразнить собаку!!!», – он выронил рубашку и побежал в зал, предчувствуя самое ужасное.

Реальность оказалась намного хуже.

Эдик лежал лицом вниз в луже крови, и сквозь разорванную майку виднелись многочисленные рваные раны, а в углу, безжизненно уронив голову набок, скрючился Иванушка. Из его прокусанного горла текла кровь.

Немного времени на раздумье о неожиданном повороте событий, и следом за этим – глухой звук упавшего тела: убитый представшей картиной Компатибул рухнул в глубокий обморок.

Иванушка шевельнулся и приоткрыл глаза.

– Готов! – шепотом возвестил он.

Эдик перевернулся на спину и приподнялся. Со спины упало несколько полосок впитавшей томатный сок ваты. Из солнечного пятна выглянул заяц, выплевывая изо рта застрявшие между зубами нитки из майки.

– Ну вы даете! – восхитился он. – Он не умер?

– Честно говоря, хотелось бы! – задумчиво проговорил Иванушка. – Но, боюсь, он просто вырубился. Ну его, пошли отсюда! Не ровен час, очнется – горя не оберешься!

– Как ты додумался? – спросил Эдик. – Я бы никогда не догадался!

– Я подумал, что он испугается, увидев порванную рубашку и полосу сока, и не станет приглядываться! – объяснил Иванушка, снимая с горла большой кусок ваты. – Кровь темнее, и он мог догадаться об обмане, если бы не потерял сознание.

Через несколько минут, наспех вымывшись и переодевшись – на втором этаже оказалось много вещей, чуть большего размера, но не спадающих при каждом шаге, – мальчишки выскочили из дома.

– Анри Лофьен? – Стальной голос, прозвучавший в телефонной трубке, был агенту незнаком, но определитель номера показал, что звонил кто-то из верхушки СОБ. – С вами говорит маршал СОБ Антонион Бонапартис!

Лофьен хмыкнул, вспомнив реплику Компатибула по поводу иноземных агентов.

«Интересно, сказал бы он то же самое при маршале? – подумал он. – Однако дело о похищении Иванушки выходит на правительственный контроль. Что-то случилось…»

– Слушаю вас, господин маршал! – поздоровался он. – Чем обязан?

– К вам направляется человек, называющий себя агентом СОБ с планеты Каменная-6 Змейго Рынычем. Делайте, что хотите, но заставьте его выйти с нами на связь! А если вы сумеете его арестовать (что вряд ли), я лично подпишу приказ о присвоении вам генеральского звания! – пообещал маршал. – Слушайте внимательно: то, что я вам сейчас скажу, – государственная тайна!

Лофьен встревожился: если верховное командование в разговоре по защищенной от взлома линии начинает предупреждать своих же агентов о том, что расскажет им страшную тайну, – на подходе крупные неприятности.

– Мы полагаем, что человек, выдающий себя за агента Рыныча, на самом деле не кто иной, как Странник собственной персоной. Он хочет забрать мальчика Иванушку и лишить нас последней надежды на спасение Союза.

– От чего спасение? – растерялся Лофьен. – А разве Странник – не легенда?

– У нас треть музыкантов – легенды! – возразил маршал. – Что же, им теперь в люди выйти нельзя?

– А с какого боку здесь мальчишка?

– Он вместе с родственниками прибыл к нам из мира Странника и… э-э-э… В общем… – Анри оторопел: маршал явно не в себе, если не может связно объяснить, что к чему. – Так получилось, что Странника поймали, сыграв на том, что убьют мальчишку, если он не сдастся в плен. Но он усыпил бдительность СОБ и все равно сбежал, и теперь мчится к вам наперегонки со своим пленителем.

– Но…

– Никаких «но»! Странник знает, как закрывать миры от вторжения из параллельных миров! Мы еще можем спасти восемь первостепенных парамиров Союза!!!

– О чем вы говорите?! – изумился Лофьен.

– Киборги только что прорвались в Столицу!!!

Лофьен не поверил собственным ушам.

– Что?! – выдохнул он. – Вы уверены?

– Конечно уверен! – ответил маршал, удрученно добавив: – Они шуруют в моем кабинете!

– И вы им позволяете?!

– А вы думаете, я остался, чтобы выразить им свои претензии? Как бы не так! Вам известно, сколько людей метят на мое место? Если со мной что-нибудь случится и мое место займет другой, остальные тысячи претендентов сойдут с ума от крушения надежд! Я не могу позволить себе роскоши разбивать мечты стольким людям сразу и потому не намерен освобождать вакансию! – пояснил маршал. – Я эвакуируюсь в Бункерштаб!.. Короче! Я уполномочиваю вас вести переговоры со Странником. Поступайте, как считаете нужным, но чтобы он был в Бункерштабе еще до захода солнца! Это приказ! Мой вам совет: шансы на положительный ответ с его стороны возрастут, если до его приезда вы не только сумеете отыскать мальчика, но и не позволите перехватить его Ортоксу Имновабилу, нашему агенту с Каменной-6.

– А какая разница, кто перехватит мальчика, я или Имновабил? – не понял Лофьен.

– Имновабил не в себе. Так вышло, что он поймал Странника ценой своего изгнания, и теперь может неадекватно отреагировать. Иначе говоря, он может убить мальчишку, если Странник откажется сдаться. Учитывая критическую ситуацию с вторжением киборгов, руководство СОБ решило перейти к мирным переговорам со Странником. Имновабил остался сторонником силового решения проблемы. Приказываю: в случае чего оказать ему посильную поддержку, но… не спускайте его с короткого поводка. Намек понятен?.. Очень хорошо. Одним словом, удачи! Мир на вас надеется!

Гудки.

Лофьен задумчиво положил трубку на стол.

– «Мир на вас надеется!» – передразнил он. – Сказал бы сразу: мол, какая радость: я был крайний, а теперь ты за мной!

Маршал весьма оригинально очертил круг его новых обязанностей: использование системы противовесов, которую он подробно расписал, будет настолько сложным делом, что вызовет головную боль у целого сборища любителей головоломок. Хотя генеральские погоны того стоят. Но все-таки маршал схитрил: понятное дело, ему самому такие погоны уже и даром не нужны, вот он и раскидывает сложные дела новым поколениям агентов.

Лофьен устало обхватил голову руками: сначала нашествие сказочных зверей с далеко не сказочным характером, потом похищение детей сбежавшим из тюрьмы выскочкой, а чуть позже ожидается появление легендарного Странника с его озлобленным до невменяемости ловцом, и как логическое завершение этого сумасшествия – вторжение киборгов. Для полного счастья не хватает разве что столкновения планеты с приличным астероидом.

К нему подбежал взволнованный агент.

– Дети нашлись!!! – прокричал он прямо в ухо, заставив Лофьена с ностальгией вспомнить про свой любимый метательный нож, во время переезда случайно оставшийся на его родной планете. Секундой позже до него дошел смысл сказанного.

– Где?! – вскочил он. – По машинам!!!

– Городок Черемушки, к северу отсюда! – объяснял агент по пути. – До него триста сорок километров. Они сбежали и позвонили с уличного телефона!

– Патруль вызвали?

– Конечно!

Кащей крепко держал норовивший выскочить из рук руль и прислушивался к какому-то тихому шепоту, непонятно откуда раздающемуся. Казалось, что вокруг него с тихим шелестом летали невидимые призраки, нашептывая на уши всякую ахинею и сопровождая ее непривычным шипением. Трезор оставался не в пример равнодушным, и это гарантировало, что никаких призраков здесь и в помине нет. Кащей потер подбородок. Увидел рацию, намного мощнее, чем в такси, добавил громкости и получил ожидаемый результат: шипение усилилось, но стало понятно, что шепчут голоса в эфире. Звуки по-прежнему плавали вокруг него, и он бросил быстрый взгляд на потолок. Так и есть: шесть динамиков расположились по периметру кабины, создавая объемное звучание. И вскоре Кащей понял, зачем это было сделано: на повороте голоса сместились на его угол, показав, какой голос откуда доносится.

– Смотри, как придумали! – восхитился он, вслушиваясь в разговоры. Где-то позади тихо плевался в микрофон Ортокс (расстояние большое), призывая патрульных остановить патрульную машину с бортовым номером четыреста девятнадцать, впереди кто-то вел обычные служебные переговоры, откуда-то промелькнуло паническое «киборги!!!», и почти одновременно проскользнули имена «Эдик и Иванушка». Кащей сосредоточенно нахмурился и вслушался внимательнее. Голоса что-то говорили, но фоновый шум местами был слишком велик. Он надавил на педаль тормоза, машина встала как вкопанная, и только воздушная волна, не сдерживаемая никакими тормозами, по инерции хлынула дальше, сминая деревья, срывая листву и разрывая дорогу в клочья. Вокруг машины моментально образовалась большая куча дерна, засыпав заднюю половину почти с головой. Короткий ураган из листьев и травы – и полностью засыпанная машина осталась далеко позади.

Но это мелочи, главное, что помехи напрочь исчезли из эфира и он сумел нормально выслушать радиопереговоры.

– Мальчишки сбежали от похитителя, – докладывал патрульный. – В настоящее время они по моему приказу находятся в городском луна-парке, в будке охраны. Патруль переправит их в отделение. Местонахождение похитителя точно назвать не могут, потому что в городе впервые и не знают улиц. По описаниям, это район малостроек. Мы ведем поиски.

– Похититель владеет запрещенными видами заклинаний, будьте начеку! – ответили ему. – И еще. К вам могут обратиться агенты СОБ Змейго Рыныч (Кашей поднял глаза к динамикам) или Ортокс Компатибул. Если это случится, заставьте их дождаться моего приезда! Мальчишек им не отдавать ни в коем случае!!!

Трезор вопросительно тявкнул.

– Мне всех и не надо! – сказал Кащей. – Что я, Бармалей какой?

Электронная карта, проступившая прямо на переднем энергостекле, показала, откуда ведутся переговоры. Один агент говорил из уже знакомого Альтаира, второй – из города Черемушки.

– Нам туда!

Машина завибрировала, освобождаясь от наслоений грязи и мусора, и приподнялась над землей.

Короткая вспышка, и она уже у линии горизонта.

– Кащей, я всегда знал, что ты скотина!!! – ругался позеленевший Ортокс, тщетно заглушая тошноту: патрульная машина, пролетая над исковерканной дорогой, отчаянно вибрировала и качалась из стороны в сторону, вызывая у пассажиров приступ морской болезни. – Но чтобы настолько…

Над ними в противоположном направлении пролетели истребители.

– А тут вот тебя помянули… – не к месту вставил водитель.

Ортокс забыл про тошноту и выпрямился.

– В каком смысле? – еле сдерживая нарастающую ярость, поинтересовался он, не замечая, что в последнее время стал слишком агрессивно воспринимать чужую речь.

– Что-то говорили о каких-то мальчишках и этом… как его… Рыныче, что ли?

– Уловил координаты?

– А надо было?!

– Я придушу тебя, водила!!!

– Уловил!!! – выкрикнул водитель. – Уже повернул и еду на зов!!!

Ортокс гневно зарычал.

Компатибул открыл глаза.

Удивившись тому, что над головой незнакомый потолок, он некоторое время рассматривал люстру, пока не вспомнил, что видел точно такую у своих друзей. Он повернул голову набок и увидел, что на самом деле находится у них в доме. Где-то должна бегать их симпатичная собачка с усиленным медвежьим капканом вместо зубов, и лучше всего встать, пока она не вздумала, что он претендует на ее место, развалившись на полу.

…Окровавленная рубашка…

– А-а-а!!! – закричал он, внезапно вспомнив, чего ради он тут разлегся.

Этот симпатичный микрокрокодильчик насмерть загрыз двух мальчишек, от которых зависело его светлое будущее, и обвинение в колдунизме больше не казалось ему катастрофичным. Куда катастрофичнее жестокое убийство детей с помощью бойцовой собаки – здесь даже о ста пятидесяти годах в соляной шахте не стоит и мечтать. Сразу смертная казнь, и не менее жестоким способом! Надо бежать!!!

Он рывком заставил себя сесть. И почувствовал, что медленно сходит с ума: кровищи по залу – хоть залейся, но растерзанных детей на месте нет!

Он закрыл и открыл глаза. Ситуация не изменилась. Он посмотрел на пол, уверенный, что собака взбесилась от вида крови и перетащила детей в известное ей одной место, но на полу была всего одна красная полоса, по которой он и прибежал сюда.

А вот это что?

Отпечатки босых детских ног. Мертвые мальчишки решили самостоятельно похорониться на кладбище? Так не бывает.

Он замотал головой, пытаясь навести там порядок.

На полу лежали окровавленные кусочки кожи, он встал на четвереньки и поднял один дрожащей рукой. Он неожиданно сжался, выдавив из себя капельки крови. Компатибул непонимающе поднес его к глазам и испытал третье потрясение: никакая это не кожа. Вата, обычная вата! А кровь почему до сих пор не свернулась?

Он пересилил себя и прикоснулся в ней языком.

… Его возмущенный крик было слышно даже на улице.

Мальчишки сидели за столом и усиленно поглощали наколдованную охраной парка еду. Прибывший на место патруль бросал в их сторону сочувственные взгляды и ждал, пока мальчишки наедятся, чтобы перевезти их под надежную охрану в здание патруля. Отделения СОБ здесь не было: городок мелкий по государственным масштабам, хватит и патрульных, и поэтому до приезда СОБ именно на них была возложена миссия по охране детей. Ничего особо опасного в этом не было: людей за последние часы в парке не наблюдалось, и местность просматривалась почти как на ладони. Правда, последние известия относительно малочисленного проникновения в Столицу киборгов оптимизма не добавляли, но патрульные были уверены, что СОБ сумеет противопоставить захватчикам самые современные виды оружия.

Иванушка отодвинул от себя тарелку и откинулся на спинку стула. Прямо перед ним на столе расплылось солнечное пятно, несмотря на то, что небольшое облако закрыло солнце. Пятно превратилось в голову зайца. Не желая показываться патрульным, он предпочел остаться в плоском варианте.

– Большой человек приближается к вам! – доложил он. – Он идет по вашим следам!

– Прямо на четвереньках? – не понял Иванушка. – Собаки же нет!

– Я не знаю, как идет, – ответил заяц, – но уж точно не ползет!

– Он далеко?

– У входа в парк!

Эдик закашлялся с полной ложкой супа во рту. Иванушка постучал его по спине.

– Уже?! – громко воскликнул он, откашлявшись. Заяц тут же расплылся пятном, а патрульные обернулись на вопль.

– Что случилось?

– Компатибул входит в парк!!! Это он нас похитил!!!

– Сидите на месте! – приказал патрульный. – Кто вам это сказал?

– Не важно!

– Сами выдумали! – определил патрульный. Мальчишки немигающе смотрели на него испуганными глазами, и он сдался: – Ладно, проверю, все равно сидеть надоело. Как он там выглядит?

Напарник протянул ему фотографию бывшего учителя.

Компатибул топтался у входа в парк, решительно не понимая, почему в яркий солнечный день там не гуляет ни один человек? Следы мальчишек просматривались через заколдованные очки как на ладони, и он гадал: это патрульные на радостях забыли накрыть мальчишек антипоисковым заклинанием или кто-то надеялся, что он пойдет по следам и позволит себя поймать? Да пусть они поставят в парке хоть тысячу человек, он найдет мальчишек, и тогда им всем не поздоровится! Мальчишкам достанется от него, патрульным – от начальства и СОБ.

Посмотрев по сторонам и снова никого не увидев, он прочитал заклинание и растворился в воздухе.

Из-за угла открытого летнего кинотеатра вышел патрульный, держа руку на автомате. Компатибул радостно патер ладони. Патруль – это не агенты СОБ, обладающие возможностями колдуна средней руки, и невидимых людей совсем не улавливает. Патрульные – обычные люди, знающие несколько заклинаний наизусть (в основном продовольственные и два-три боевых) и предпочитающие обходиться привычным огнестрельным оружием с мультизаговоренными патронами. Жаль, конечно, что отдыхающих нет. Вероятно, по новостям успели сообщить о похищении мальчишек, и горожане решили провести денек дома, вместе со своими детьми: если на улицы города вышел маньяк, лучше не рисковать и не мешаться под ногами у спецслужб, занятых тяжелой работой. Так сказать, оставить преступника наедине с агентами.

Патрульный прошагал до ворот, солидарно подивившись отсутствию посетителей: киборги вторглись далеко-далеко, совершив всего один прорыв, и беспокоиться по поводу того, что через единственный канал переброски сумеют переправиться тысячи врагов, – глупость. Но, как всегда, нагнетание истерии было коньком телевидения, и отдельные журналисты прокляли бы себя за то, что не раздули из мухи слона. На иных планетах пируют во время чумы – и хоть бы что, а тут чихни разок (ты, а чуть позже – твой сосед), – набегут всякие папарацци, и через час газеты напишут о распространении смертельно опасной эпидемии, а журналисты натуральным образом задергают медицинские светила, уговаривая дать апокалиптические комментарии на все случаи жизни.

Патрульный возвращался. Компатибул зашагал следом, соблюдая приличную дистанцию и стараясь не шуметь. Трудно было не оценить свалившееся на него счастье: мало того, что патрульный шел туда же, куда вели следы мальчишек, так он еще и пропустит его в будку, где дети, несомненно, прячутся. Использовать заклинание «Привидение» для проникновения сквозь ее стены он побоялся. Натерпевшись страху в тот раз, когда оно сбросилось и намертво соединило пиджак в дверью, он поклялся, что в жизни не воспользуется этим заклинанием, как бы трудно ему ни было. Ни одна трудность не сравнится с тем, что ему придется испытать, застрянь он во время перехода сквозь стену, а он не собирался усложнять себе жизнь лишними проблемами.

Компатибул завернул за угол кинотеатра и случайно столкнул оставленную кем-то пустую бутылку: золотая молодежь, как ей и положено, предпочитала оставлять тару там, где отдыхала, не желая выбрасывать ее в урны: автоуборщик, тщательно вылизывающий территорию, в любом случае аннигилирует мусор – и зачем стараться, лишая его работы?

Компатибул замер, патрульный обернулся. Бутылка лениво прокатилась по наклонной и замерла. Патрульный сказал пару ласковых относительно того, кто ее оставил, но поднимать и выбрасывать не стал, уповая на того же автоуборщика.

Позади Компатибула из земли вырос солнечный заяц. Улавливая тепловые лучи, он видел его прозрачную разноцветную фигуру, и не мог понять: почему патрульный ничего не замечает? До будки оставалось метров сто, никто из охраны так и не подумал остановить злого человека, и тогда заяц решился на авантюру.

Недалеко от него стоял столик с надувными шарами. Заполнявший их гелием человек, немало удивленный тем, что вручить шарики на память о дневной прогулке (за отсутствием отдыхающих) удается только шарахающимся от него патрульным, предпочел сократить рабочую смену настолько, что оставил баллон с газом и кучу шариков на месте, и отправился на поиски истины (где народ, елки-моталки?). Впрочем, он мог наколдовать миллионы новых шариков, а баллон с газом безопасен и представляет интерес разве что для мальчишек, которые, как ни странно, если его и стащат, то лишь для того, чтобы самим надуть несколько шаров или испытать, как сильно гелий изменяет голос.

Заяц подхватил связку шаров и бросился к Ком-патибулу. Привязал их общей ниткой сзади к его ремню, раскрыл лапы, вытянул коготки, подпрыгнул и…

– Бах!!!

Компатибул подпрыгнул, от испуга забыв про конспирацию и выдав приличный набор далеко не педагогических фраз. Патрульный в прыжке повернулся на сто восемьдесят градусов и несколько окосел при виде матерящихся шариков, а Компатибул, поняв, что разведчик из него никудышный, ломанулся в кусты, увлекая шары за собой.

– Стоять!!! – опомнился патрульный.

– Шиш тебе!!! – Шары, запутываясь в низкорослых деревьях, лопались, и Компатибул жаждал придушить того тихоню, который умудрился незаметно навесить на него предательский маячок, даже больше, чем мальчишек.

– Стреляю!!! – предупредил патрульный, открывая огонь навскидку. Из будки выбежали встревоженные коллеги. – Там!!!

Патрульные мелочиться не стали, выхватили из карманов (мелких снаружи, но огромных внутри) восьмиствольные пулеметы и застрочили по деревьям, напрочь сметая листву и под корень выкашивая кусты и деревья.

Когда вокруг них образовалась приличная горка использованных гильз, стрельба утихла. Из окна будки выглянули заинтригованные мальчишки.

– Видал, как у нас бандитов ловят! – похвастался Эдик.

– А я думал, они деревья косят…

Патрульные прислушались. Если кто и издавал какие-нибудь звуки, после шквального огня это время надолго ушло в прошлое.

– Конец вам, ржавые железяки!!! – выкрикнул кто-то под впечатлением от теленовостей.

Патрульный с автоматом выглядел растерянно.

– Это не киборги… – пробормотал он.

– Да? – удивился коллега. – А ради чего мы тут старались?

– Это Компатибул!

Патрульные задумчиво оглядели куцые кустики.

– Тоже неплохо! – подал голос один из них. – Пошли проверим, как он?

– Вперед!

Патруль вошел в бывшие заросли и скоро натолкнулся на светло-зеленое пятно, покрывшее большой лист подорожника.

– У него что, зеленая кровь?! – удивился кто-то. – Инопланетянин?

– Может быть, он тоже киборг?

Третий нагнулся к траве и приподнял сломанную гелевую ручку.

– Вот ваш инопланетянин! Ищите его, парни! Он где-то здесь!

Компатибул тихо отползал в сторону, глядя безумными глазами на превращавшиеся над головой в мочалки деревья и кусты. Упавший в траву при первых звуках выстрелов, он сломал ручку, которой писал требования СОБ, испугался, что сломал ребра, прижал ладонь к рубашке и сразу почувствовал что-то теплое и липкое. Теряя сознание, он нашел в себе силы глянуть на ладонь и в первый момент, увидев на ней зеленую кровь, обреченно выдохнул, приготовившись нелепо умереть в покинутом всеми парке, как на плечо упали пробитые пулями шарики. Он дернулся, перекатившись на спину, и сломанная ручка наполовину выглянула из нагрудного кармана.

– Вот зверство… – пробормотал он, вспоминая, что артериальная кровь оранжевая, а не зеленая, выбрасывая ручку и хватая ярко-желтую тряпочку слева от себя. «Тряпочка» оказалась лопнувшим шаром, он приподнял ее и увидел, что привязанный к ней шнурок уходит под спину. Он протянул руку и нашарил узелок. Оторвал шнурок и уставился на бывшие шарики, мучительно гадая, как они могли к нему привязаться, если его не было видно? Не догадался и, зашвырнув их в сторону стрелявших, пополз из зоны обстрела к будке.

– Он ползет сюда!!! – Заяц влетел в окно со скоростью метеорита. – Бегите, не сидите!!!

Патрульный не успел и пальцем пошевелить, как мальчишек словно ветром сдуло.

– Куда вы?! – выбежал он следом. Мальчишки убежали в сторону аттракционов, а он внезапно получил сильный удар в лицо. Отлетел к стене и помотал головой, не находя того, кто на него напал. – Не понял…

– Сейчас поймешь! – отозвался вольный ветер человеческим языком.

Патрульный уловил движение воздуха и уклонился в. сторону. Руки сами собой совершили захват, и он с изумлением убедился, что кого-то поймал и швырнул о стену.

– Невидимка! – рявкнул он, когда «вольный ветер» отлетел от стены на траву и высказал свое явное недовольство от столкновения. Патрульный встал в бойцовую стойку и ударил наугад в сторону звуков. Нога не встретила преграды: Компатибул отскочил в сторону и снова ударил. Патрульный дернулся, получил второй удар в живот – бронежилет выдержал, причинив больше вреда нападавшему, и передернул затвор автомата. Удары прекратились.

Патрульный вслушивался в шум природы, бывший учитель даже не дышал, находясь в трех метрах от него. Невидимость невидимостью, но пули, как известно, дуры, и все равно попадут в него, независимо от того, видит ли его человеческий глаз, или нет.

Заяц, маскируясь под солнечное пятно на стене будки, встал напротив Компатибула, раскрыл полную острых зубов пасть (смодулировал зубы с разлившегося острохвоста) и цапнул его ниже спины.

– Ай, мать!!! – аж подпрыгнул тот и тут же, усиленно потирая защемленно-укушенное место, стремительно нырнул за угол: патрульный хорошо стрелял на голос. Обежал будку с другой стороны и бросился за мальчишками. Заяц не отставал, примериваясь, куда бы укусить его еще разок.

К патрульному подбегали коллеги. С чего-то решив, что он хочет пробить будку, открыли добавочный огонь, и в считанные секунды дружно искрошили ее в груду кирпича.

Откуда-то из-под завалов послышалось сбивчивое треньканье контуженого телефона.

– Вы где взяли пулеметы?! – Ошарашенный патрульный перевел взгляд от дымящихся развалин на довольных собой сослуживцев.

– СОБ передал заклинание от киборгов.

– Когда?! Вы же только что убежали!!!

– В пути! – пожали плечами патрульные (что за глупые вопросы?). – Кто был в будке?

– Никого.

– А зачем мы ее расстреляли?

– А это я у вас хочу узнать! – отомстил за «глупый» вопрос патрульный.

Откуда-то донесся грохот. Патрульные перестали сотрясать воздух и побежали на шум.

Эдик потянул Иванушку в лабиринт страха:

– Давай туда, там нас не найдут!

Иванушка проскользнул мимо одноглазого зеленого чудища по чернушно-черному коридору, уходя в полную тьму. Эдик спешил следом, а где-то позади доносился грохот выстрелов. Сверкнула слабенькая искусственная молния, и жуткий монстр замахнулся на них своими лапами-крючьями. Иванушка пригнулся, а Эдик сердито оттолкнул надоевшего ему за несколько лет Крючкорука (в каждом лабиринте для детей существовал строго определенный набор чудищ).

– Ищи дверь! – подсказал он. – Мы полностью включим аттракцион!!!

– Стоять!!! – распинался Компатибул у входа. – Вы никуда от меня не уйдете!!!

Прямо под ухом прозвучало рекламное:

– Сотому посетителю – бесплатный солнечный удар!!! – Коварный заяц выпрыгнул перед ним и нанес свой коронный настучательный по морде. Растерявшийся Компатибул отлетел к выходу, сфокусировал зрение и увидел накачанного зайца, идущего в его сторону с желанием повторить удар «на бис».

– Да где он вас берет? – недоумевал учитель, вытягивая руку и стреляя молнией. Заяц запоздало дернулся в сторону, молния проткнула его насквозь, он поблек и рухнул на пол, растекаясь светлым пятнышком.

– Так тебе! – Компатибул встал. – Мальчики! Ау, чтоб вас…

– А я и не знал, что это так интересно! – повторял Иванушка, глядя, как Эдик ловко управляется с кнопками и переключателями. Отовсюду звучали разные звуки, что-то щелкало, включалось, выключалось и мигало лампочками. Эдик щелкал тумблерами и вставлял штекеры в гнезда. – Что у нас получится?

– Много-много грохота и свиста. Вот это – синтезатор звуковых импульсов, и он…

– Хватит надо мной издеваться! – недовольно перебил Иванушка. – Мне и учителей хватало!

– Извини! – опомнился Эдик. – Просто я с детства живу среди приборов.

– А я живу среди лесов и полей! Каждую неделю вижу медведей, волков, ворон и куриц! Я же не говорю, чем отличается кора дуба от коры липы и почему из одного плетут лапти, а из другого – нет.

– Я извинился! – напомнил Эдик. – Не переживай, ты скоро сам так заговоришь!

– Дома повесятся… – пробормотал Иванушка. – Давай дальше.

– В общем, эта штука создает жуткий шум, вопли всякие, громыхание, и все очень-очень громко. А вот этот прибор снимает ограничения на уровень ужасов. Обычно их убирают поздно вечером, когда детей в парке не остается: взрослые сражаются с собственными страхами. Когда я его включу, в лабиринте начнется такое, что страшно представить. А потом мы бежим к летучкам и быстро-быстро летим к выходу! Будет страшно, но ты не бойся, это понарошку.

Иванушка только хмыкнул.

– Возьми! – Эдик протянул ему оранжевый световой меч. – С его помощью ты можешь отбиться от назойливых преследователей. Пораниться им невозможно.

Кащей вылетел на трассу, ведущую в сторону Черемушек, протаранив и столкнув с дороги машину, где ехал Лофьен. Сработали противоаварийные заклинания, стабилизируя давление в кабине, чтобы пассажиры не почувствовали удара, но машина Кащея продолжила путь, а Лофьен вдруг осознал, что вместо дальней дали усиленно вглядывается в ствол березы.

– Это еще что такое? – не понял он.

С заднего сиденья отозвался Мелодик:

– Нас оттолкнули. Мужик какой-то, в плаще, на служебной машине с мигалками. Наверное, тоже в Черемушки спешит.

– Неужели Странник?! – пробормотал Лофьен, выруливая на трассу.

– Кто? – не поняли пассажиры: Мелодик, директор, Агриан и Хранитель. Каждый имел собственный повод поехать в Черемушки: Мелодик – чтобы увидеть того, кто заставил работать неработающее заклинание, Агриан – как куратор группы, где учился Иванушка, директор – понятно и так, а Хранитель – чтобы уточнить кое-что насчет порванной книжки.

– Где он? – изумился Лофьен, не отвечая на вопрос. Сбивший их водитель бесследно исчез. В самом деле, не считать же, что их столкнула та машина, которая находится у линии горизонта и скрывается за горкой?

Хотя почему бы и нет?

Он связался с патрульными. Никто не ответил. Лофьен озадаченно перенабрал номер. Подождал какое-то время, ожидая, пока представленный им среднестатистический и гипотетический охранник добежит с улицы до телефона, но так и не дождался.

Патрульная машина неслась точно к точке, откуда велись последние переговоры. Кащей рулил, как мог, но все же вклинился в длинную колонну машин, уезжавших из города к Системам перемещения (видимо, киборги каким-то образом сумели преодолеть защиту колдунов, и люди старались переброситься из парамира). Машины раскидало по обочине, а пока из них выходили слегка помятые и психологически тяжело раненные люди, следом пролетел Лофьен, крича на ходу, что «догонит и лично пристрелит» любителя скоростной езды.

Летучками оказались метровые прозрачные полусферы с единственным вращающимся креслом внутри. Иванушка запрыгнул в выбранную, с полем изумрудного цвета, из спинки с жужжанием выскочили крепкие ремни, подстраиваясь под размеры пассажира. Невидимый динамик отсчитывал время до наступления времени икс, постепенно набирая темп и переходя с ленивой интонации на резкую и «замогильную», заранее настраивая на грядущие кошмарики.

– …Пять, четыре, три…

– Попались, негодники!!! – заглушая динамик, прорычал видимый в инфракрасных лучах Компатибул, направляя на мальчишек руки и читая угнетательное заклинание.

– …Два, один, старт!!!

Полусферы резво взяли с места, исчезая за невидимыми в темноте поворотами. Иванушка почувствовал, как его вдавило в кресло, и в тот же миг увидел большое скопление летучих существ, с режущим уши писком летящих в его сторону.

Сбоку от Компатибула поднялся столбом Крючкорук. Но теперь это не был тот пластмассовый псевдомонстр с легким намеком на ужасность. Переведенный Эдиком на уровень «безграничный кошмар», он ничем не отличался бы от реального Крючкорука, существуй тот на самом деле. Компатибул отскочил как ошпаренный, и его заклинание переключилось на новый объект. Монстр сбавил скорость нападения, размахивая ручищами со скальпелеобразными (и по остроте тоже) когтями в плавном стиле гимнастического ушу, а бывший учитель дал деру, разом убивая двух зайцев: убежал от монстра и побежал за мальчишками. Нырнув в полусферу, он надеялся догнать их, но сферы летали в произвольном порядке, и с планами поимки пришлось повременить. Тем более что вскоре стало не до них: кошмарики «просыпались», увеличивая свою плотность на квадратный метр в пугающей геометрической прогрессии, и пришлось лавировать, избегая столкновения с их зубами, клыками и прочими острыми штучками из их арсенала.

Патрульные вбежали в лабиринт как раз в тот момент, когда Крючкорук застыл в позе танцующего Шивы, злобно зыркая глазищами на толпу вооруженных посетителей.

– Вероятно, этому есть какое-нибудь объяснение… – задумчиво протянул один патрульный, разглядывая диковинную позу монстра.

Где-то далеко раздались детские крики, и перед толпой пролетел Эдик, отчаянно размахивая световым мечом и отбиваясь от стайки летучих мышей. Чуть позже с противоположной стороны пролетел не сумевший схватить мальчишку вернувший полную видимость Компатибул: летающие кошмарики, видя его прозрачную «инфракрасную сущность», и не думали уклоняться от столкновения, из-за чего он успел стать причиной нескольких аварий и больших синяков.

Сверху на него спикировала гремучая змея, но жестоко промахнулась и недовольно зашипела, пока не навела сверкающие глаза на патрульных. Те единодушно направили на нее пулеметы. Змея карикатурно растянула рот в зубастой улыбке и юркнула в крохотное отверстие в полу.

– Я убавлю агрессивность! – Охранник парка нырнул было в кабину управления, но патрульные его остановили.

– Компатибул схватит детей!

– Но… – растерялся охранник. – Иначе ужастики схватят всех нас!

– Разберемся! – перебили его патрульные, запрыгивая в сферы и убирая опасные пулеметы. – Пленных не брать!!!

Бледно-серое пятно у входа в лабиринт собралось в шарик и взорвалось ослепительными искорками. Появившийся в ярком сиянии заяц громогласно захохотал, сжимая лапы и демонстрируя раздувшиеся мышцы. Теперь он был одет в синий костюм с большой буквой «С» на груди и в трепетавший от ветерка ядовито-красный плащ.

– Я – супермен!!! – прокричал он, ни к кому конкретно не обращаясь: офигевший охранник не в счет. – Я суперпупермегазаяц!!!

Он ударил лапками друг о друга – воздух пронзили десятки тонких молний, завертелся юлой и влетел в темноту лабиринта, чтобы найти обидчика и разобраться с ним раз и навсегда.

Компатибул успешно лавировал между рычащими, кусающимися, колюще-режущими, взрывоопасными, гипнотическими и прочими нападавшими на него разнообразными формами искусственной жизни, включая постоянно промахивавшуюся змею и комок темно-зеленой слизи, норовивший растечься на сфере и «съесть» магнитное поле, до тех пор, пока не натолкнулся на зайца. Тот стремительно, как ураган, вынырнул откуда-то из темноты и, не говоря ни слова, молча и ритмично намолотил ему по ушам, после чего исчез, откуда появился.

Следом в стремительном вихре проскочили патрульные, отстреливавшиеся от разгулявшихся ужастиков из световых пистолетов (мечи казались им чем-то архаичным), несколько ужастиков, отстреливавшихся от разгулявшихся патрульных; несшийся навстречу Иванушка попытался ударить его световым мечом и совершенно случайно разрубил удачно упавшую-таки на Компатибула змею. Тот инстинктивно пригнулся и, увидев, как ему с головы на руки упали змеиные половинки, с отвращением их отбросил и попал прямо в лицо выскочившего из-за угла патрульного. С низкочастотными визгами (почти как сирена противовоздушной тревоги), достойными упоминания в книге рекордов, патрульный сделал серию мертвых петель и избавился от скользкого груза, упавшего на пол, а сам врезался в ничего не подозревающего и тихонько так крадущегося за Эдиком особо темными углами зловещего монстра в полосатом свитере и шляпе. Обоих унесло в темноту, и больше их Компатибул не видел.

А пока разношерстная толпа гонялась друг за другом, никто и не заметил, что их количество увеличилось ровно на одну, изучающую обстановку зеленоглазую форму жизни, здорово напоминавшую обычную дворняжку.

– В атаку!!! – Компатибул азартно вытянул вперед кулак и тут же наскочил на зайца, выпорхнувшего навстречу в той же позе.

Кулаки одновременно состыковались с носами, во все стороны с грохотом брызнули сотни крохотных молний, а подбитые противники от удара покружились в ритме вальса (каждый сам по себе), разлетаясь по неведомым дорожкам лабиринта.

– Вот су… – пробормотал заяц, хватаясь за разбитый нос и запрокидывая голову, не давая крови стекать на костюм.

– …пермен несчастный!!! – договорил Компатибул, совершая аналогичные действия. – Откуда ты только взялся…

– Руки вверх!!! – крикнули сбоку двое патрульных; в следующую секунду их сшибло вместе со сферами что-то, напоминающее бегемота с зубами саблезубого тигра, и они временно отстали. Компатибул только выкрикнул одно словечко относительно их реакции, как и сам на полном ходу врезался во что-то, не менее огромное, а по плотности и вовсе напоминающее железобетонную стену. То, что это не стена, он догадался, когда прямо перед ним открылись два больших метровых глаза с вертикальными зрачками, а внизу приоткрылась зубастая пасть. Глаза сердито сузились, но Компатибул не стал дожидаться, пока существо вплотную приступит к его поглощению, а зафингалил ему прямо по зрачку и ловко юркнул в ответвление лабиринта. Следом нырнули патрульные, а зубастый бегемот шустро вбежал в раскрытую пасть существа и основательна протоптался у того по языку. Существо взревело и, вместо того, чтобы проглотить, выплюнуло бегемота куда подальше.

Следом взревели те, кого бегемот протаранил по линии полета. Патрульный, попавшийся ему на пути, от столкновения вылетел из сферы, закрутился колесом по его туловищу и приземлился на пол в шпагате. Из пола высунулись карточки с цифрами «6.0», вслед за карточками из отверстий полезли клыкастые сороконожки-переростки с явным намерением испробовать чудо-акробата на вкус. Патрульный вскочил и, пошатываясь, дал деру.

Компатибул ловко увернулся от преследования и налетел на Эдика. Тот как раз добил последнюю летучую мышь и не сразу понял, кто именно схватил его за воротник и с силой выдернул из полусферы, чуть не удушив за время перелета.

– Ты что сделал с собакой, обормот несчастный?!! – прорычал над ухом до боли знакомый голос.

Эдик поднял голову: точно, Компатибул собственной, частично изувеченной персоной. Он крутанулся, высвобождая воротник, и сам вцепился учителю в ногу зубами. Компатибул взвыл, Эдик спрыгнул с полусферы и угодил прямо на двадцатиметрового питона. Тот от неожиданности дернулся и свернулся кольцами, рефлекторно подбросив мальчика вверх. Упал Эдик не в гостеприимно подставленную и распахнутую пасть, а на полусферу вовремя подлетевшего Иванушки.

– Ты уверен, что он хотел проглотить тебя понарошку? – поинтересовался спасатель, забрасывая в пасть питона поверженную летучую мышь. Пасть захлопнулась, питон раскольцевался.

– Шланг шлангом, – пробормотал Эдик, – а кусается… Ты хочешь обогнать Компатибула?

– А это он впереди? – удивился Иванушка. – В темноте так сразу и не разглядишь.

– Я чудом от него сбежал!

– Так, какие проблемы? – Сфера круто поменяла маршрут.

– А здесь везде так темно?

– Так полагается…

Несколько поворотов, падений, взлетов, отступлений, и…

… и вынырнувший из-за поворота позади них Компатибул схватил их обоих, с победоносным криком выдернув на свою полусферу, от увеличившейся тяжести полетевшую по сильно наклонной траектории прямо к ощерившимся острыми зубами сороконожкам.

Навстречу в который раз вылетел заяц, больно врезавший Компатибулу в солнечное сплетение. Снова треск молний, волосы у всех встали дыбом, похититель согнулся пополам, не выпуская мальчишек из рук, полусфера размазала сороконожек, как масло по хлебу, пассажиры дружно упали на пол, а заяц послужил им мягкой спасательной электрической подушкой.

Кащей вбежал в лабиринт следом за Трезором, держа меч-кладенец наготове. Увидев охранника, весело проводившего время в боксерском поединке с четырехруким гуманоидом, похлопал обоих по плечам и вежливо поинтересовался, не пробегал ли здесь мальчик Иванушка. И заранее присел, дожидаясь, пока над головой просвистят кулаки обоих противников. Потом встал… Гуманоид улетел в неизвестность, охранник – к порогу.

– Повторяю вопрос! – обратился к нему Кащей.

Охранник глядел за него, Кащей повернулся и перехватил правый верхний кулак вернувшегося из неизвестности гуманоида. Правый нижний остался без внимания, и это обстоятельство обернулось для гуманоида крупной катастрофой. Он сердито выдернул перехваченную руку и уже самостоятельно удалился в неизвестность, сопровождая свой уход подвыванием и прижиманием ушибленной руки к груди.

– Возвращаясь к нашей те… – Кащей повернулся к охраннику и понял, что тот не ответит: его уже и след простыл. – Вы все такие быстрые?

Он свистнул. На призыв выскочил Трезор, гавкнул и повлек за собой. Изо всех щелей полезли ужастики. Кащей сильно не отвлекался, убивая только тех, кто стоял у него на пути, и минут через пять упорной борьбы выскочил в битком набитый патрульными коридор, перед которыми разыгрывалось целое представление: окруживший себя защитным полем Компатибул цепко держал мальчишек за шеи, сзади сквозь перекрывшее один из выходов поле были видны толкающиеся и скребущие по нему ужастики, а сами патрульные то и дело отвлекались от переговоров с Компатибулом, чтобы отбить атаки то и дело выныривающих из-за углов ненасытных ужастиков. Светящийся заяц в синей униформе на пару с Трезором гавкали на похитителя: оба при всем желании не могли пробиться через поле и вцепиться во врага. Иванушка пристально вглядывался в беснующуюся дворняжку, невероятно напоминавшую его родного Трезора, а Эдик так же пристально вглядывался в гавкающего зайца, соображая, давно ли тот сошел с ума, если повторяет действия ненавистной ему собачье-волчьей породы.

– Я убью мальчишек!!! – крайне неоригинально кричал Компатибул, вынуждая патрульных соблюдать приличную дистанцию и даже не пытаться подойти поближе.

Патрульные и Кащея попытались присоединить к куче располосованных монстров, но он не поддавался воздействию светового оружия, чем здорово их озадачил, не понявших, что за мужик с мечом тут ходит.

Увидев Иванушку, Кашей молча отодвинул патрульных в сторону и подошел к полю вплотную, встав между зайцем и Трезором.

– Стой, где стоишь!!! Ты кто такой? – рявкнул Компатибул, оглядывая незнакомца в плаще и с доисторическим мечом. – Местный псих?

– Приезжий!

– Точно, псих! – сделал свои выводы Компатибул. – Где СОБ?

– В очень большом месте. Освободи детей.

Компатибул прищурился:

– Я не отдал их СОБ без выполнения моих требований, а тебе выдать их просто так?

– И что ты за них хочешь получить?

– Ты не можешь мне это предоставить.

Иванушка с силой топнул ему по ноге и вырвался, упав на пол. Компатибул наклонился, чтобы его схватить, и внезапно обнаружил, что прямо перед носом появилось лезвие острого меча-кладенца, легко прошедшего сквозь силовую защиту.

– Что мне мешает убить тебя прямо сейчас? – поинтересовался Кащей.

Компатибул медленно выпрямился, так и не схватив Иванушку. Меч неуклонно следовал за ним. Сам Кащей пройти сквозь поле тоже не мог.

– После моей смерти поле сожмется. Мальчишек просто-напросто раздавит.

– Ты блефуешь, – сказал Кащей.

– Хочешь проверить?

– Нет.

– Умный мальчик! – саркастически заметил Компатибул.

Заяц с Трезором притихли, а Иванушка, прижавшись к полю, во все глаза смотрел то на Кащея, то на Трезора. Компатибул преднамеренно не уходил назад, оставаясь в зоне поражения мечом.

Наверху что-то прокашлялось, и усиленный динамиками голос четко и внятно произнес:

– Хорош стрелять, всех монстров извели! Подождите минуту, и мы отключим аттракцион.

Громко щелкнуло, и ужастики растворились, нырнули в отверстия в полу и превратились в пластмассовых образин, способных напугать разве что детей младшего дошкольного возраста.

Вместо ужастиков из всех щелей полезли патрульные и агенты СОБ. С правой стороны вместе со всеми вбежали Лофьен со школьной командой поддержки, слева – вечно недовольный жизнью Ортокс.

– Убейте собаку! – первым делом приказал он, увидев Трезора.

– А по шее не хочешь? – поинтересовался Кащей.

– Лучше зайца придушите! – встрял в беседу Компатибул.

– Заткнись! – ответили Кащей, Ортокс и заяц.

– Я убью мальчишек! – вспылил Компатибул.

– Убей, – согласился Ортокс. – И СОБ скажет тебе большое спасибо.

Компатибул сердито рявкнул:

– За спасибо только ветер дует!!! Немедленно выполняйте мои требования, а не то я не… я не уб… бью… – Он замолчал, сообразив, что новое предложение относительно пленников в корне противоречит всему происходящему. – Что за хренотень здесь происходит?!! Ты кто такой?!!

– Эгоцентрический мегаманьяк, – представил его Кащей.

– Кащей, ты арестован!!! – рявкнул Ортокс.

Мальчишки при этих словах встрепенулись и подняли глаза: Иванушка – недоверчиво, Эдик – с нескрываемым интересом.

– А у тебя брюки порвались, – заявил в ответ Кащей.

Все, как по команде, отвлеклись и уставились на брюки Ортокса.

– Ничего у меня не порвалось… – покраснел Ортокс.

– Ты просто не на ту сторону смотришь.

Светло-малиновый Ортокс на ощупь проверил состояние брюк, после чего стал темно-малиновым, направил на Кащея автомат и надавил на курок. Кащей нырнул под защиту стен, пули отскочили от защитного поля и зарикошетили по коридорам лабиринта. Разбежавшиеся патрульные из-за укрытий наставили на колдуна все свое оружие. Лазерные лучи прицелов млечным путем расположились на уровне его груди. Ортокс опомнился.

Компатибул впал в прострацию – про него уже забыли!

– А ну все вон отсюда!!! – криком напомнил он о себе. – Остается только спецслужба!!!

– А здесь каждый – спецслужба, – подал голос Лофьен. – Хотя некоторые из нас требуют повышенного внимания других органов.

Ортокс направил автомат в его сторону:

– Ты кто такой?

Лофьен наставил на него свой автомат. Директор школы, от греха подальше, приказал своим подчиненным и Мелодику отойти, но не обиделся, когда его вежливо послали.

– Агент СОБ Анри Лофьен, расследующий дело о похищении двух школьников вот тем гражданином под защитным куполом. А кто ты?

– Генерал-полковник СОБ Ортокс Имновабил, преследующий особо опасного преступника Кащея (он же агент Змейго Рыныч, а также еще много кто), проходящего у нас под кодовым именем Странник.

Изумленный Эдик повернул голову к Иванушке.

– Странник??? – выпалил он. – Твой дядя – это Странник?!! Он же… он же… он… Почему ты мне сразу не сказал?

– Он не знает, – ответил Кащей за растерявшегося Иванушку, так как тот никак не мог сообразить, что такого в этом непривычном имени. – В нашем мире меня так не называют. Иванушка, «Странник» здесь и «Кащей» у нас означают примерно одно и то же.

– Ух ты! – удивился Иванушка. – Ты и здесь успел всех напугать?

– Странник??? – переспросил побелевший Компатибул. – Тот самый? Твой дядя?!! И… у… а… ни х… это… как это?!

– Мне докладывали о вас, генерал-полковник! Приказ маршала: помогать вам, пока это не войдет в противоречие со вторым пунктом приказа!

– Что за пункт?

– Странник должен выйти с руководством СОБ на переговоры относительно защиты парамиров от нападения киборгов.

– Куда выйти?!! – не поверил Ортокс. – Они в своем уме?!! Я потратил тридцать лет на его ожидание и поимку, чтобы выведать у него тайну сокровищ Империи, а теперь СОБ хочет пригласить его к себе, как дорогого гостя, наплевав на мои старания?

– Я не уполномочен вести переговоры относительно разума руководства СОБ. Это не в моей компетенции.

– Минуту! – перебил Кащей. – Что случится с защитным полем, если его создатель умрет прямо в нем?

– Оно растает, – пожал плечами Лофьен.

Компатибул раскрыл было рот, намереваясь заявить протест, но меч-кладенец в ту же секунду уперся ему в подбородок, а холодные глаза Кащея уставились в глаза похитителя.

– Ошибся, с кем не бывает? – осторожно, чтобы не порезаться, проговорил Компатибул.

– Отпусти мальчишек, в последний раз уговариваю! – предупредил Кащей.

– Не отпускай! – выкрикнул Ортокс. – Пока его не переправят в тюрьму, никакой выдачи заложников!

– Он не попадет в тюрьму! – Лофьен повысил голос. – Его требует на переговоры СОБ!

Кащей вытянул в сторону Ортокса указательный палец.

– Вызываю тебя на дуэль! – рявкнул он. – Выбор оружия за тобой!!!

– Я не самоубийца!!! Ты – бессмертен!!!

– Но меня можно убить на какое-то время, – возразил Кащей. – Сумеешь победить меня в честной борьбе – я сдаюсь. Не сумеешь – твои проблемы.

Патрульные и СОБ устремили взгляды на Ортокса, ожидая его ответа.

– А как же я? – напомнил о себе Компатибул, до сих пор ощущавший на себе холод металла.

– Катись, куда хочешь! – разрешил Лофьен. – Без детей. Слово агента: СОБ не будет тебя преследовать, если ты уберешься из Столицы через два часа. Время пошло!

Компатибул двумя пальцами схватил меч и легонько опустил его вниз на пару сантиметров. Буркнул заклинание, защитное поле растворилось, и он юркнул в темноту лабиринта. Иванушка подбежал к Кащею. Эдик поспешил к отцу, прибывшему вместе с агентами.

– Э!!! – возмутился заяц. – Я не агент из СОБ, и мне начхать на ваши речи! Он прострелил меня всего, и я швырну его далече!

– Стоять! – прикрикнул Лофьен. – Дай ему немного форы, пусть убежит отсюда, а дальше – разбирайтесь сами!

Заяц вылетел за Компатибулом.

Трезор встал на задние лапы, передними упершись о живот Иванушки.

– Трезор! – Иванушка обнял счастливую собаку. – Что с твоими глазами?

– Гав!!! – пояснил Трезор.

«…Баба Яга научила!!» – пронеслась в голове туманная мысль, как при разговоре с ватой в ушах.

– Ух ты! – пробормотал Иванушка, наконец-то нормально разглядевший стоявшего перед ним человека. Своеобразный костюм и черный плащ с вышитым позади черепом носит один-единственный человек на всем белом свете. Тот самый, которого казнили на его глазах тысячу лет назад, и который все-таки его нашел.

– Здравствуй, дядя Кащей! – сказал Иванушка, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

– Привет, племянник! – хитро улыбнулся Кащей.

– Я принимаю вызов! – рявкнул Ортокс.

– Предпочтешь сразиться здесь или в чистом поле?

– Мне нужно хорошее освещение.

– Понятно, – сказал Кащей. – Все на выход!

Патрульные и агенты – кто уважительно, а кто и со страхом – расступились перед ним, открывая проход.

В центре парка находилась танцевальная площадка, в настоящее время пустовавшая. Именно она, как ничто другое, больше всего подходила для дуэли. Патрульные и агенты расположились широким кругом, очертив границу и оставив дуэлянтам достаточно свободного места.

– Начинай, оскорбленная невинность! – разрешил Кащей.

Ортокс предусмотрительно закрылся защитным полем, игнорируя протесты зрителей. Автомат в его руке ожил. Кащей закрутил меч, и пули отрикошетили вертикально вверх.

– Так просто меня не возьмешь, – сказал он. – Ты этого еще не понял?

Ортокс рявкнул заклинание, увеличивая силу своих ударов. Способ был действенным, но последствия были, прямо скажем, не из приятных: сила не появлялась сама по себе, а забиралась из произвольно выбранного будущего. За увеличение энергии здесь и сейчас он расплатился энергией там и потом. Впрочем, сохранение собственной жизни стоило некоторых неудобств.

Он швырнул Кащею под ноги молнию, тот подпрыгнул, перекувыркнувшись через голову, и опустился на землю после взрыва.

– Моя очередь, – сказал он, устремляясь к колдуну.

Убийственный удар в грудную клетку сплющил бы любого, не будь он защищен заклинанием. Но и мощности заклинания не хватило на полное отражение удара, и Ортокса отбросило к рядам зрителей.

– Вставай! – приказал Кащей. – Я с лежачими не дерусь.

– Пошел ты… – послал его Ортокс.

– Как хочешь!

Кащей подскочил, размахнулся, Ортокс выпучил глаза и ловко увернулся, и кулак пробил толстый слой бетона. Фонарный столб в двух метрах от них покачнулся.

Зрители ахнули:

– Ух, клин блин!!!

Ортокса проняло до самых кончиков ушей. Он вскочил и ударил Кащея в лицо, забыв, что это не лучший способ атаки. Кащей перехватил руку, и колдуна швырнуло вверх на добрые пять метров. Поле защитило его от удара о землю, и он смог встать. Очередное заклинание – и в руках колдуна появился меч, похожий на меч Кащея.

Мечи со звоном ударились друг о друга. Ортокс то и дело добавлял к ударам меча сгустки молний, Кащей в долгу не остался и прострелил площадку из микроарбалета, превратив ее в скопление больших валунов. Теперь приходилось отвлекаться на сохранение равновесия, и молний значительно убавилось. Прыгая с валуна на валун, противники обменивались сокрушающими ударами, и Кащей, привыкший к самым разным местам ведения боя, неуклонно выигрывал битву. Ортокса не спасало даже защитное поле – сила, с какой Кащей наносил удары, требовала много энергии для отражения, и с каждым ударом поле становилось слабее.

– Да пропади ты пропадом!!! – Выдохшийся колдун убедился, что против Кащея обычные средства не помогают, отскочил на приличное расстояние, вытянул в его сторону обе руки и закричал заклинание. Рваные звуки, режущие слух слова, звучание наоборот. Его обступало черное облако, поднимаясь от земли к голове. Он на глазах старел: заклинание Смерти отнимало жизнь не только у жертвы. Напуганные до кондрашки зрители с паническими криками разбежались кто куда. На разгромленной площадке остались только Кащей и Ортокс.

– Умри!!! – прокричал колдун, направляя тьму на Кащея.

Черное облако сорвалось с места и окружило его плотным кольцом. Кащей рубил его, оказавшегося совсем настоящим, живым и скользким, как слизь. Ортокс с диким смехом сходящего с ума человека выпускал новые и новые потоки черноты. Скользкие потоки окружали Кащея и нападали на него со всех сторон. В какой-то момент он перестал успевать за их скоростью, и они налипли на его кожу, просачиваясь внутрь. Кащея выгнуло дугой, голова откинулась назад. Меч не справлялся, и он ощутил, как миллионы острых зубов впились в него, свирепо вгрызаясь в плоть и разрывая ее на части. Казалось, словно в его разум выстрелили из всего имевшегося на планете оружия, мысли панически разбегались по потаенным углам, но и там их находила черная волна смерти, превращая их в набор ничего не значащих звуков. К сердцу подобрались острые и цепкие коготки и, вцепившись в него, одновременно сжимали и разрывали его на части. Из груди вырвался яростный крик. Кащей сопротивлялся, сколько мог, но силы покидали его.

Глаза застелила черная пелена. Он перестал видеть и слышать. Его разрывало, сминало, скручивало и завязывало в тугой узел. В ушах стоял свист, его трясло, как осенний лист, придавливая к земле. Кащей привстал на колено, не в силах сопротивляться нарастающему давлению. Меч выпал из его ослабевших рук.

Но куда больнее было осознавать, что он проиграл.

– Ни хрена!!! – прохрипел он и бессильно повалился на землю, не в силах противостоять раздиравшим его на клетки коготкам.

Но тут в груди появился крохотный участок, отдающий теплом и умиротворением. Поначалу слабый и крохотный, он разрастался и, уверенно набирая силу, пожирал черноту заклинания разгорающимся оранжевым огнем. Он заполнил собой все клетки, дотянулся до самых крохотных участков организма, прошелся по мозгу обжигающим пламенем и вырвался наружу мощнейшим ураганным ветром. Кащей дернулся, волосы заметались, изо рта одновременно с мощным криком вылетела изгоняемая чернота. Пыль вокруг него сдуло.

…Толпы боевиков, хором кричавших то же заклинание, что и Ортокс. Объединенная черная волна. Острые коготки…

«У тебя уже иммунитет выработался на это заклинание!!!» – напомнил ему внутренний голос. Проскользнули невнятные обрывки воспоминаний о войне, но они схлынули так же быстро, как нахлынули…

Ортокс отшатнулся, его швырнуло на валуны. Заклинание выжало из него жизненную силу, убийственная чернота больше не вылетала из рук.

Ветер стих.

Кащей медленно открыл глаза.

Постаревший Ортокс почти не напоминал прежнего себя, но сверкавшие от злости глаза по-прежнему яростно сверлили оживающего врага. Кащей встал и пошел прямо на него. Ортокс пытался вскарабкаться на валун, но неизменно срывался вместе с осыпавшейся землей.

– Ты… Ты обречен… Тебе не справиться с миллионами проклятий разом!!! – прохрипел Ортокс.

Самое черное, самое смертельное заклинание, известное колдовскому миру, не справилось с заданием, обернувшись против собственного владельца. Процесс старения входил в завершающую стадию, и остановить его было невозможно.

Кащей остановился:

– Не беспокойся за мое будущее. Подумай о своем. О тех жалких секундах, которые тебе остались. О нет, не думай обо мне, как о себе! Я не воюю с немощными стариками и детьми. А для меня ты – жалкий молокосос! И пачкать о тебя руки я не собираюсь.

Он вдохнул и дунул на Ортокса, как обычно гасил огонек свечки. Тот закачался и упал на землю. В последний раз. Его лицо, покрывшееся коричневыми пятнами, исказилось неописуемой гримасой, и он закричал от ужаса и отчаяния. Вопль заставил похолодеть от ужаса не потерявших сознание от крика Кащея зевак, и оборвался на самой высокой ноте. Мертвое тело задергалось, чернея и рассыпаясь прахом.

Сквозь валуны к Кашею пробрался Трезор. Вторым, значительно опережая остальных, появился Иванушка. Кащей устало помахал им рукой.

– Дядя Кащей, а ты и в правду спас мою сестру? – допытывался Иванушка. Рядом сидел до ужаса довольный Эдик: быть рядом с такой знаменитостью и не бояться за собственную жизнь!!!

– А еще Бабая, царя, царевичей, царевну и целый город в придачу! Возвращаемся домой?

Кащей вспомнил первый параллельный мир. Каким простым и мирным он выглядел с высоты прожитого дня в столице Колдовского союза. Как стакан простой родниковой воды против многокомпонентного коктейля из дворца Ортокса. Наворочали с колдовством так, что самим тошно.

Иванушка не успел ответить, как к ним подошел врач со словами:

– Обследование и лечение! Это неопасно! – Он провел над Эдиком плоским аппаратом с тремя мигающими лампочками. По мониторчику пробежали надписи. Врач прочитал и обобщил: – Стресс средней тяжести, адреналин хлещет вовсю, но общее состояние опасений не вызывает. – Он раздавил над его головой капсулу, и вокруг Эдика вырос полуматовый параллелепипед. – Пять минут, и ты здоров! А пока сядь куда-нибудь! – сообщил врач, после чего переключился на Иванушку.

– А у тебя вообще положительный стресс! – удивился он. – Обожаешь приключения?

– В нашем мире без них никак! – пояснил Кащей.

Врач покачал головой и раздавил вторую капсулу над Иванушкой.

Сквозь набежавшую толпу пытались протиснуться директор и Лофьен. Следом спешили Хранитель, Агриан и Мелодик. Агриан заставил толпу расступиться, внушив каждому паническую мысль:

«Говорит твой внутренний голос! Если ты сейчас не уступишь дорогу агенту Лофьену и сопровождающим его лицам, то по уши влипнешь в крупные неприятности!»

Агенты и патрульные послушно расступились, удивившись синхронности движений с соседями. Хранитель, борясь с собственной улыбкой, превратил вырвавшийся смех в глубокий кашель и исказил лицо настолько, что они отступили еще дальше. Директор бросил на Агриана выговорообещающий взгляд, а Лофьен тихо хмыкнул.

– Ну натворили вы дел! – Хранитель укоризненно посмотрел на учеников. – Рад, что с вами не случилось большой беды, но это не дает вам повода уходить от ответственности. Кто из вас порвал книжку?

– Нашел время! – буркнул Мелодик. – У них стресс, а он со своими книгами лезет!

Мальчишки помрачнели.

– Это я! – одновременно ответили они. – А он ни в чем не виноват!

– Кто из вас прочел мое заклинание? – Мелодик переводил взгляд с одного мальчишки на другого.

– Я! – признался Эдик.

– Ты? – удивился директор. – Разве тебе не говорили, что неизвестные заклинания нельзя читать?

– Это я Эдика уговорил! – добавил Иванушка. – Не ругайте его!

– Не будут! – пообещал Лофьен. – Я хотел сказать, что вы совершили невозможное!

– С самого начала я знал, – заметил директор, – что в новом классе окажется ребенок, который устроит нам немало сюрпризов. Но не догадывался, что их будет два! За мою практику такого не бывало. Один ученик на курс, с которым происходит всякое эдакое, – еще куда ни шло, но два, да еще в одной группе – это новое даже для меня!

– Переведите кого-нибудь в другой класс! – предложил Мелодик.

– Не стоит! – подал голос Иванушка. – Дядя приехал за мной, и мы возвращаемся домой. У вас не будет двух сюрпризных учеников!

Директор, Хранитель, Агриан, Мелодик и Лофьен уставились на Кащея во все глаза.

– Как это забирает? – возмутился директор. – А учиться за него кто будет?

Кащей раскрытой ладонью приостановил начинающийся поток гневных отповедей и выпустил встречный.

– Его ждут не дождутся родные, которых я спас от вашего маниакально настроенного агента Ортокса, выполнявшего приказы всем известного СОБ! Ваш колдун устроил жестокую психологическую обработку Иванушки, чтобы он согласился здесь учиться! Скажете, это сделано ради его пользы?

– Что? – изумился директор.

– Вы не можете вернуться домой! – напомнил Лофьен. – Мир, через который вам надо переброситься, закрыт, потому что там полно киборгов.

– Кстати! – вспомнил Кащей. – Вы со спокойной совестью закрыли мир с миллионами человек, обрекая их на полное уничтожение! Вы на чьей стороне воюете?

– Киборги тоже не смогут в него попасть, потому что используют наши линии переброски! – оправдывался Лофьен. – Через месяц мы забросим туда нашего агента. Если прорвавшиеся в тот мир киборги побеждены, он даст нам знать, и линию восстановят.

– А если нет? Или если киборги опять туда проскочат?

– Я не уполномочен обсуждать эти вопросы! – заявил Лофьен. – Послушайте, что вам стоит переговорить с руководством СОБ? Я уверен, что теперь они не станут вас арестовывать.

– Заяц, сволочь зубастая!!! – разнесся над парком крик далекого Компатибула. – Отпусти штанину, ушастый урод! Ай!!!

– Никогда не доверял колдунам! – сказал Кащей. – Они охотились за мной тысячи лет, попутно извели кучу народа, устроили деспотический режим в бывшей столице Империи (и, несомненно, на остальных порабощенных ими мирах!), и все ради того, чтобы пригласить меня на чашку чая? Думаете, я поверю в подобную чушь?

– Пусть это и чушь, но у вас нет другого выхода! – Лофьен протянул наушники с микрофоном. – Руководство уже на связи.

Кашей неохотно надел наушники.

– Вешайте вашу высококачественную лапшу! – разрешил он.

– Какую лапшу? – не поняли там. – Кто на проводе?!

– Я, собственной персоной! Вы можете внятно объяснить, что вам нужно от мирного бессмертного меня?

– Странник?!!

– Не надо падать на колени, просто скажите: «Здравствуйте, ваше Бессмертие!»

– Странник, нет времени на пустые шутки!!! Я понимаю, что у нас были некоторые разногласия, но мы готовы сесть за стол переговоров, чтобы решить их мирным путем. Вы не могли бы прилететь на нашу базу, чтобы переговорить с глазу на глаз?

– Могу, если вы внятно объясните, почему сразу не пригласили меня в гости, а устроили умопомрачительное шоу с погонями, побегами, казнями и переворотами? Нормальное человеческое «пожалуйста» ушло в далекое прошлое?

– Мы были уверены, что вы вернулись, чтобы опять устроить бойню в своем любимом стиле! А нам, особенно теперь, в свете последних обстоятельств, до зарезу необходимы технологии древней Империи, которую, смею заметить, именно вы и привели к распаду своими кровавыми битвами против колдунов.

– Вы перечитали сказок! – заметил Кащей. – Кто вам сказал, что я охоч до чужой крови? До недавнего времени мне надо было всего-навсего по золотому запасу от каждого царства-государства, и ничего больше. Что я вам, вампир какой?

– Так вы согласны сесть за стол переговоров? – повторил маршал. – Повторяю, мы готовы пойти на перемирие.

– Учитывая, что против меня до последней минуты велись боевые действия, меньше чем на вашу полную и безоговорочную капитуляцию я не согласен!

В трубке послышался сдавленный стон.

– Итак? – спросил Кащей. – Что вы скажете в ответ на мое скромное предложение?

– Вы прижали нас к стене, пользуясь тем, что у нас нет выхода!

– Да! – согласился Кащей. – В конце концов, речь идет о спасении вашей цивилизации, а не моей. Кроме того, вы поступили со мной аналогично, пригрозив убить Иванушку, если я не сдамся. Выбирайте сами: или вами повелевают киборги, или вами повелеваю я!

Маршал не отвечал, наверное, одновременно строчил завещание и готовился застрелиться.

– Ваше решение? – повторил Кащей.

– Я знал, что добром это не кончится…

– Я не собираюсь устраивать с колдунами резню в стиле агента Ортокса. Так что еще вопрос, кто из нас кровожаднее.

В трубке послышались голоса: руководители СОБ эмоционально обсуждали его предложение. Минут через пять ожесточенных споров маршал взял трубку и сказал тоном, как будто совершил невозможное:

– Мы согласны!

– Отлично! Готовьте акт о капитуляции, а я скоро буду. – Кащей отдал наушники Лофьену. – Поехали на вашу базу.

– Мы полетим, – уточнил Лофьен и повернулся к патрульным и агентам. – Господа, вы свободны.

– А с вами можно? – спросили Иванушка и Эдик.

– Иванушка полетит со мной! – сразу сказал Кашей. – Насчет его друзей пусть решает сам.

– Это секретный объект, – не согласился Лофьен.

– А мы прибыли из сверхсекретного парамира, – отпарировал Кашей. – Что нам ваш микроскопический объектик?

В итоге в Бункербазу полетели: Кашей – как приглашенная суперзвезда, Лофьен – как представитель приглашающей стороны, Иванушка и Эдик (с разрешения загруженного работой родителя) – как нагрузка к приглашенной суперзвезде, Мелодик – как специалист по первому заклинанию третьего уровня и его проблемам, Агриан – как подопытный кролик для лучших врачей СОБ, по приказу Лофьена собиравшихся восстановить ему голос, и Хранитель – как присматривающий за учениками. Директор лететь отказался, сославшись на работу в школе.

С волками и их уничтожением дело шло на лад. Как передали по рации растерянные патрульные, последние часы остаток волчьей стаи, совершающей стремительный рейд по трассе в захваченные киборгами города, зверски гоняют чумные зайцы с зеркалами наперевес.

Лофьен задумчиво пожевал нижнюю губу и вздохнул, решив ничего не предпринимать до вечернего доклада аналитиков.

Они приземлились на уходящей за линию горизонта равнине без единого дерева и кустика. Сплошная поляна, широко раскинувшаяся по планете. Единственное, что сразу выделялось на этом фоне, – пластиковая коробка, больше похожая на обычный сельский туалет. Плюс моднячий дизайн, что-то вроде ультрасовременных плавных углов и тефлонового покрытия: чтобы копоть после взрыва гипотетических бомб было легко смывать.

– Это и есть база СОБ? – спросили мальчишки разочарованно.

– Она самая! – подтвердил Лофьен.

– А я думал, она немного больше, – огорчился Эдик. – В нее, кроме маршала, еще кто-нибудь поместится?

Лофьен подошел к двери «туалета» и открыл ее. Оказалось, внутри будка намного больше, чем снаружи. Выход перекрывался защитным полем, и часовой, удобно устроившийся у стола с мониторами, с трудом оторвался от игры и поднял голову. Увиденное его поразило: такого большого количества посетителей одновременно не было со времен основания базы. А тут разом целый отряд собрался. И все такие хмурые-хмурые, как будто надеялись увидеть внутри именно туалет.

– Слушаю вас!

– Агент Анри Лофьен! – представился тот, что был мрачнее остальных. – Чем занимаемся в рабочее время?

– В игры играем! Что же еще? – недовольно отозвался часовой. – Не сторожить же эту будку!

– А вы попробуйте, – предложил Лофьен. – Вдруг да понравится?

– Пароль? – потребовал часовой. – Много вас разных шляется, продыха никакого.

– «Темная ночь»! Нас вызывал Совет. Скажите: прибыл агент Лофьен с группой поддержки.

Часовой выхватил из воздуха телефонную трубку. Выслушал приказ командира, убрал трубку, откуда взял, и надавил на невидимые клавиши. Защитное поле ушло в пол, группа поддержки ввалилась в будку за получением пропусков.

Поляна разверзлась ровными кругами, ровно по количеству сферолетов.

– Влетайте! – разрешил часовой. – Вас ожидают.

– А можно на кнопку нажать? – влез со своими проблемами Эдик. – Правда, что вы…

– Врут! – убежденно ответил часовой. – Клянусь, врут!

– Эдик! – Хранитель отрицательно покачал головой. – Не отвлекай человека от работы. Ему еще три уровня пройти надо!

Часовой нацелил на него пристальный взгляд.

– Могу дать секретный код! – сказал на прощание Хранитель. – Дополнительное оружие дает!

– Сам управлюсь! – Часовой нажал на кнопку, и дверь за посетителями закрылась.

Сферолеты нырнули в вертикальные тоннели. Земля над ними съезжалась, словно тоннеля никогда и не существовало. А внизу, наоборот, разъезжалась в стороны, образуя небольшой кусок свободного пространства. Все смотрели себе под ноги – пилот сделал полы прозрачными, вызвав вздохи испуга и восхищения, плюс повизгивание недоуменного Трезора. Земля уходила из-под них, пока под сферолетами не оказались… облака. Пассажиры инстинктивно поджали ноги. Полы потемнели.

– Добро пожаловать в крохотный мирок СОБ, созданный при помощи древнего колдовства и доведенный до ума при помощи современного! – Лофьен взял на себя роль гида. – Общая площадь базы – шестьдесят квадратных километров. Высота – десять. Если мы пролетим чуть дальше, то натолкнемся на маленький аналог солнца. Он небольшой, всего три метра в поперечнике. Его света хватает на полновесную замену обычному солнцу. Облака и синева созданы специально, чтобы живущие на базе люди не ощущали себя работающими под землей. Базу окружают стены с псевдопространством, полностью идентичным настоящему. Так что – это в первую очередь касается молодежи в наших скромных рядах, – если вы в чистом поле налетите на невидимую стену, не стоит пугаться и пытаться ее пробить. Это непробиваемая (не стоит проверять на практике – мало ли что) граница базы. Длина искусственных суток равносильна настоящим, солнце не уходит под землю, а просто бегает по кругу, по вечерам сбавляя сияние и превращаясь в луну. Захватывающее зрелище, я сам три дня наблюдал, как это происходит.

Сферолет вынырнул из облаков, и перед пассажирами раскинулся город с множеством парков и озер, с возвышавшимся над ними единственным полукруглым небоскребом с большими голографическими буквами «С О Б».

– Конечная! – возвестил пилот, приземлившись на посадочную площадку. – Сферолет дальше не летит.

Кащей всматривался в лица сидевших напротив него людей. Четыре маршала СОБ держались стойко и старательно делали вид, что решали проблемы и посерьезнее стычки с киборгами.

– Мы готовы принять ваши условия! – без обиняков сказал Четвертый. – У нас нет времени на утрясание мелочей. Считайте, что капитуляция подписана и лежит у вас в кармане.

– Предпочитаю заверенную печатями бумагу. Бюрократов мне и в тридевятом царстве хватало. Знаю я ваши штучки. На словах мы все молодцы, а как доходит до дела, то у всех начинаются преждевременные провалы в памяти.

На стол из ниоткуда упал белый лист с текстом. Четверка с каменными лицами поставила свои подписи и передала документ Кащею. Тот быстро пробежал по строчкам.

– Сойдет! – вынес он суровый вердикт, складывая листок и запрятывая его в кармашки плаща. – Теперь можно поговорить на интересующую вас тему.

– Вам что-нибудь говорит выражение «молодильные яблоки»? – начал разговор по душам Первый.

– Говорит… – после паузы медленно ответил Кашей. – И что?

На краткий миг проскочили воспоминания из очень далекого прошлого. Как обычно, неуловимые. Это начинало раздражать. Кроме того, перед его глазами проплыла ненавистная галактическая реклама. Видимо, даже медлительным кремнитам она настолько надоела, что они готовы убить всех, кто заставил ее смотреть, похитив молодильные яблоки прямо у них из-под носа.

– Значит, Империя тоже была в парамире кремнитов! – переглянулись маршалы. На недоуменный взгляд Кащея они пояснили: – Молодильные яблоки – кремниевые яблоки, меняющие молекулярную структуру белкового организма настолько, что тот увеличивает срок жизни во много раз!

– Слушайте! – встрепенулся Второй. – А что, если это они похитили яблоки еще во времена существования Империи?! А пока кремниты со своими скоростями докумекали, что яблоки исчезают не сами по себе, а при их непосредственном участии, они быстренько разрушили свою цивилизацию и умыли руки, а тут появились мы и попали под раздачу! Недаром он бессмертен: нажрался яблок до отвала, а мы теперь безвинно страдаем!

Маршалы гневно уставились на Кащея.

– У меня своя яблоня растет! – равнодушно ответил он. Маршалы стушевались. Кащей усмехнулся: – Вижу, вам не по нутру сельскохозяйственные работы! Конечно, украсть легче, чем вырастить!

– Яблоки растут триста лет!!! – возмутились маршалы. – А яблони и того больше!!!

– Значит, вы их все-таки своровали?

– Ну, в общем-то, взяли немножко, – покраснел Второй. – Среди нас многие хотели продлить себе молодость. А яблоки – это же настоящие растительные философские камни!!!

– И у вас от жадности шарики за ролики заехали! – догадался Кащей. – Сколько яблок вы украли? Тысячу, две? Десять тысяч?

Повисло молчание.

– Больше?! – выдохнул Кащей. – Насколько больше?!!

Четверка переглянулась. Первый пожал плечами: к чему теперь секретность? Остальные, скрепя сердце, с ним согласились.

– Почти весь урожай… – сказал Первый. – И не только яблок. Всего, что у них росло.

Кащей потрясенно откинулся на спинку кресла.

– Но мы сделали это не сразу, а за целый век! – стал оправдываться маршал.

– Куда вам столько?!

– А то вам неизвестно, что современная высокотехнологичная аппаратура создана на основе и с использованием кремниевых растений?!! – В голосе Первого проскользнула легкая обида: мол, что за глупые вопросы?

– По сути дела, вы обрекли кремнитов на голодную смерть.

– Да что этим каменным истуканам сделается? – возразил Второй. – Они тысячу лет как стояли, так и простоят!

– А потом с них песок посыплется! – ехидно пояснил Кащей. – Думаете, им это понравится?..

– Понятно, что мы дали маху, – заговорил Четвертый. – Но теперь мы потеряли намного больше, чем приобрели!

– А что нужно от меня?

– Закрыть основные миры от переброски, как вы сделали это с собственным парамиром. Старинный тоннель-переход действует по неизвестной нам системе и не поддается расшифровке без запрятанных в вашем мире знаний, иначе мы давно бы включили такую же защиту.

– А вы не пробовали просто вернуть им похищенное?

Четверка побагровела, побледнела, прошлась по всему радужному спектру и чуть не лопнула от натуги. Вот что значит поставленный ребром вопрос.

– У нас почти ничего не осталось…

– Но вы колдуны!!! Наколдуйте!!!

– Мы пробовали: копии настолько хуже качеством, что никуда не годятся!!! Приборы с кремниевыми материалами создавались без помощи колдовства! Поэтому материалы быстро закончились!

Кащей задумался: если молодильные яблоки действительно пошли с Мира кремнитов, то там же может быть и разгадка его бессмертного существования и ключ к воспоминаниям его прошлого!

Маршалы терпеливо ждали его ответа.

– Вот что! – сказал он. – Вы должны перебросить меня в их мир.

Когда взрослые разбрелись по своим делам, Эдик приступил к основательному допросу Иванушки, с ходу засыпав его вопросами:

– Слушай, не расскажешь мне, чем занимался твой дядя? А ты правда его племянник? У него кто, брат или сестра есть? А он правда самый страшный и живет среди вечных снегов?

– Нет, там живет Дедушка Мороз, – ответил Иванушка.

Следующая фраза друга его поразила.

– Ух ты! Классный у тебя дедушка! – восторженно отозвался Эдик. – А Снегурочка тебе кем приходится?

Короткая пауза.

– Внучкой Дедушки Мороза! – пробурчал Иванушка.

Интересная ситуация: он, когда попал сюда, думал, что сказка находится именно здесь, в этом мире. А Эдик, наоборот, думает, что сказка – это то место, откуда прибыл Иванушка.

– А ты помогаешь им подарки собирать на Новый год? – напирал Эдик. – А тебе что-нибудь остается, или все уходит другим? А мое письмо ты не читал, я его год назад отправлял, оно небольшое такое, я внизу елочку нарисовал, ее ни с чем не спутаешь.

– Стой!!! – воскликнул Иванушка. – Он мне такой же Дедушка Мороз, как и тебе. Он мне не родственник! И Кащей, то есть Странник, тоже, он просто… друг семьи, что ли.

– Серьезно? – не поверил Эдик. – А как вы с ним познакомились? Он тебя хотел похитить в свое холодное царство? Чтобы сделать из тебя такого же злодея, как и он? Трезора, я вижу, он успел выдрессировать, – от его зеленых глаз мурашки по коже носятся, как угорелые! А тебя, наверное, не смог, и потому вернул домой? Я угадал?

– Не-а! – ответил Иванушка. – Попробуй еще раз!

– Ты победил его в споре?

– Нет.

– Ты узнал, где его смерть, и он за это решил сохранить тебе жизнь?

– Снова не угадал.

– Ну, я не знаю! – растерялся Эдик. – Ко мне никогда ни один злодей… ой, ну ты понимаешь… в дом не приходил и не предлагал знакомиться. Ему, наверное, скучно стало среди снегов?

– Он не живет среди снегов! – напомнил Иванушка. – Погоди, Эдик, ничего не спрашивай. Я и сам толком ничего не знаю. Я просто захотел попить воды…

– И Странник тут как тут?

– Опять мимо.

– Нет, я так не играю!

– Погоди, Эдик, я сам ничего не понимаю, честное слово!

К ним подошел Лофьен.

– Мальчики, я совершенно случайно обнаружил на тридцатом этаже аттракционы для детей сотрудников. И там по чистой случайности очень долго никого не будет – детей отправили на каникулы в Мир аттракционов. Намек понятен?

– Опять ужастики? – воскликнул Иванушка.

– Ни одного нет! – заверил его Лофьен. – Вход открыт круглосуточно.

Мальчишек как ветром сдуло.

– Значит, так! – говорил Кашей, обращаясь к маршалам. Большая толпа провожающих, в том числе и «группа поддержки Лофьена» в полном составе, стояла неподалеку. – Вы собираете остатки похищенных вами овощей-фруктов и по моему приказу перебрасываете их туда, где я буду находиться. Предупреждаю заранее: попадете мне собранным по макушке – я вернусь, и киборги покажутся вам сверхкультурными посетителями исторического музея!

Последние сводки с мест сражений показывали, что киборги нещадно ломали всю аппаратуру в захваченной зоне и воевали с войсками колдунов с попеременным успехом. Также поступали противоречивые доклады о волках, нападавших на киборгов разрастающейся не по дням, а по часам стаей, и о толпах зайцев с зеркалами, бегающих за волками.

Аналитики создали антизаклинание к недоработанному варианту формулы и теперь интересовались: не стоит ли подождать, пока волки перегрызут всех киборгов? Маршалы особенно заинтересовались странными волками и еще больше заинтересовались человеком, который придумал создавшее их заклинание. Узнав, что основные участники истории с волками находятся в буквальном смысле под боком, маршалы устроили им вежливый допрос первой степени, уделив особое внимание возможности создавать любые формы жизни. Мелодик посетовал на то, что формула еще не завершена, но под угрозой награждения званием полковника СОБ быстро отбросил сомнения и сказал, что не ляжет спать, пока не доведет заклинание до полной готовности, либо пока оно не доведет его до ручки.

– Простите меня, пожалуйста, – начал Мелодик. – Я могу наколдовать вам кремниевые яблоки. Мне осталось чуть-чуть доработать свое заклинание, и тогда…

– Это невозможно! – сердито заявил Второй. – Кремниевые продукты не поддаются копированию!

– Завтра в девять яблоки должны быть в Мире кремнитов! – перебил его Кащей. – Буду ждать.

– Напросился, юный гений? – хмыкнул Хранитель. – Беги, доделывай свое заклинание.

– И сделаю! – воскликнул Мелодик. – Волки ведь получились!

– Какие волки? – заинтересовались маршалы.

– Сол…

– Сгинь отсюда! – прошипел Лофьен. – Пока тебя самого не покусали…

Мелодик сообразил, что к чему, и исчез.

В Отделе разведывательной заброски стоял специальный переместитель, пробивающий линии в неизведанные парамиры и позволяющий перебрасываться в них без наличия в том мире необходимого переместителя. Его мощности хватало как раз на то, чтобы перебросить двоих первопроходцев со снаряжением или троих налегке. Либо один переместитель. Именно так Кащея и перебросили в Мир кремнитов, подальше от вездесущих киборгов, чтобы он мог сориентироваться на местности и действовать по усмотрению, не начиная индивидуальное вторжение с очередной бойни.

Но был в этом и маленький минус: город, куда его забросили, был полон молчания и тишины, что начинало действовать на нервы не меньше собственной амнезии. За неполную неделю побывать на нескольких планетах, посмотреть на разные цивилизации и почти в каждом мире, включая и свой собственный, набредать на пустые города! Варварство, слов нет!

Впрочем, этот город не был пустым. Он кишмя кишел памятниками людей самых разных возрастов, начиная от детей и заканчивая стариками. Кремниты, одно слово. Вот на скамеечке сидит пожилой кремнит, держа в руке каменную газету. Вот трое молодых с устремленными в неведомую даль глазами идут куда-то в далекое будущее. Фонтан с льющейся водой – настоящей, нормальной водой, льющейся, как в любом нормальном мире. Дети, бултыхающиеся в воде, – каменные, вода стекает по ним, как по обычным камням. А вот птиц нигде не видно. Ни простых, ни каменных. Оно и понятно: притяжение планеты не позволит им парить в