/ / Language: Русский / Genre:sf_humor

Команда ТелеVIP

Дмитрий Мансуров

Попасть в нереальные миры и дождаться исполнения фантастических желаний — все это стало возможным благодаря новому телевизору, который достался Игорю после неожиданной ссоры с чертом. Но едва Игорь справляется с последствиями ссоры и начинает изучать свойства новой техники, как в его квартире появляется Леснид (Кащей). Оказалось, что прошлые проблемы — это всего лишь цветочки.

И казалось бы, при чем здесь Кощей?


Дмитрий МАНСУРОВ

КОМАНДА «ТЕЛЕVIP»

Часть первая. Игорь

Глава 1. Преступление и наказание

Если бы Игорь заранее знал, чем в этот раз обернется его желание пожарить котлеты, то приготовил бы любимый с детства бутерброд с колбасой, а не стал экспериментировать на кухне во время трансляции футбольного матча. Но он не умел смотреть в будущее и потому резво взялся за дело.

Горячее масло забрызгало, когда Игорь положил в сковороду котлеты. Он торопливо накрыл ее стеклянной крышкой — прозрачная поверхность моментально запотела, а шкворчание стало на порядок слабее. Игорь засек время по наручным часам и отправился в комнату. Он намеревался вернуться на кухню через пять минут, чтобы перевернуть котлеты, но напрочь забыл о еде, увлекшись футбольными баталиями, и спохватился, когда легкая пелена сизого дыма вползла в комнату из коридора и заполнила пространство между ним и телевизором.

— Черт! — Игорь вскочил с дивана и бросился на кухню спасать будущий обед. Но опоздал: котлеты успели почернеть и на пару с потемневшим жиром превратиться в идеальное средство для тех, кто хочет убить в себе неумеренный аппетит, но еще не знает, с помощью чего.

— Да провалитесь вы к чертовой матери! — в сердцах бросил Игорь, не зная, что теперь делать. В следующую секунду он не знал, что и думать: сковородка выполнила его желание и вопреки выученным в школе законам физики исчезла.

Подозрительно вежливое покашливание за спиной вывело его из оцепенения. Игорь почувствовал, как по спине пронесся леденящий холодок: в квартире он жил один. Медленно повернувшись, Игорь во все глаза уставился на таинственного гостя — рослого двухметрового черта со знакомой сковородкой в левой руке.

— Твоя? — глубоким стальным голосом поинтересовался черт, указывая на сковородку с частично обкусанными котлетными угольками. Игорь растерянно моргнул и кивнул. Черт смял сковородку двумя ладонями — темное масло закапало на пол — и, бросив комок к ногам кулинара, схватил того за грудки и приблизил его нос к своему. — Я не исключаю, что извращенцам вроде тебя нравятся обуглившиеся снаружи и сырые внутри котлеты, но если ты еще раз отправишь подобную гадость моей матери — узнаешь, что чувствуют котлеты при жарке!

Черт разжал ладони и исчез. Игорь без сил рухнул на стул, пытаясь понять, что это было, как появившаяся перед ним штуковина из ночных кошмаров инженеров-конструкторов упала на пол и с грохотом разбилась на три части. Следом за ней из воздуха выпал разорванный ботинок, старые игрушки и разбитая посуда.

Игорь в прострации смотрел на происходящее, но пришел в себя из-за ударившего по ушам грохота и поспешил в комнату.

Количество хлама, появившегося непонятно откуда, поражало: на полу в беспорядке лежали обломки мебели и горы разобранной аппаратуры, а украшал вершину старенький «Москвич», в который врезались не только спереди и сзади, но и чем-то протаранили сверху.

Древние пластинки на семьдесят восемь оборотов посыпались на покореженную машину, рассыпались осколками и спугнули материализовавшихся и орущих до одурения котов. На середину комнаты свалились питон и дрессировщик в униформе. Коты, увидев дальнего родственника Каа, закончили концерт и молнией выскочили на открытый балкон, бесстрашно сиганули на ближайшее дерево и разбежались по окрестным дворам.

— …сам пошел! — прокричал дрессировщик непонятно кому. Лицо его вытягивалось от удивления, но он закончил речь. — Корми его, чем хочешь, а не то он из тебя обед сделает!

Питон проводил котов голодным взглядом и пристально взглянул на Игоря. Тот восьмым чувством сообразил: неизвестный оппонент дрессировщика останется в живых на неопределенный срок, потому что питон уже выбрал претендента на роль обеда…

Закричав и насмерть перепугав дрессировщика, озадаченно разглядывающего квартиру, Игорь выскочил в коридор, захлопнул дверь и прирос к полу, увидев, во что превращается некогда чистый подъезд. Стены сами собой покрывались пятнами от сгоревших спичек и неприличными по форме и приличными по количеству фразами и картинками, а с верхних этажей пошла лавина из тонн окурков, пивных банок, разбитых бутылок и шелухи от семечек.

Завершил картину мусорной катастрофы натужный гул работающего двигателя: на лестницу, сминая перила и царапая стены, въехал черный «Гранд Чероки». Проехав восемь ступенек, автомобиль застрял и, натужно погудев, заглох. Водитель подергался, безуспешно пытаясь открыть двери, тоскливо вздохнул и с обреченным видом выбил остатки лобового стекла. Высунул голову, посмотрел по сторонам и изрек:

— Куда меня занесло на пьяную голову?

— На третий этаж, — ответил Игорь, разглядывая автомобиль большими-большими глазами. Водитель нахмурился, осмысливая услышанное и пытаясь понять, когда он умудрился заехать в подъезд.

— Надо же так высоко забраться, — пробормотал он.

— Не забраться, — Игорь оторвался от осмотра жестоко поцарапанного и местами разорванного бока автомобиля. — Ты спускался.

Водитель охнул.

— Помоги выбраться, браток, — попросил он. — Петр.

— Игорь.

Внизу изумленно вскрикнули, следом послышался звук упавшего тела: в подъезд вошла впечатлительная уборщица — жильцы скидывались за уборку подъезда частной бригаде пенсионерок.

— Что у вас произошло? — полюбопытствовал Петр, осматривая стены и полы. — Неделя борьбы с чистотой?

Дверь в квартиру открылась, и в коридор выглянул дрессировщик. Увидев людей, он потребовал объяснений:

— Где я нахожусь?

Водитель вытаращил глаза и проворно сиганул за джип: из квартиры в сторону Игоря выползал питон.

— Хорошая змейка, — пролепетал Игорь, повторяя путь водителя. К дрессировщику он обратился уже из-за укрытия. — В комнате есть телефон, звоните в цирк! И уберите вашего питона!

Дрессировщик посмотрел на пол, только сейчас обратив внимание на то, что цветастый шланг передвигается по полу без чьей-либо помощи. Побледнев, как свежевыпавший снег, дрессировщик поднял на водителя большие глаза и охрипшим голосом ответил:

— Он не мой! Я львами занимаюсь…

Дверь захлопнулась, едва не прищемив питону кончик хвоста. У Игоря отвисла челюсть.

— Пойду-ка посмотрю, как я спускался и, главное, откуда? — не скрывая переполнявший его ужас, скороговоркой выпалил Петр и, не откладывая дело в долгий ящик, пулей метнулся наверх. Игорь не отставал, передвигаясь синхронно с водителем и так же старательно огибая покореженные автомобилем перила.

Проскочив через шесть этажей, спринтеры в замешательстве остановились на последнем: люк на крышу был закрыт допотопным замком сорок седьмого года выпуска и покрыт толстым слоем паутины и пыли.

— У меня галлюцинации, — растерянно пробормотал водитель. — Как я въехал в подъезд?

— Какая теперь разница? — воскликнул Игорь, замечая, что питон уже на восьмом этаже. — Главное — выбраться отсюда!

Петр надавил на ближайший звонок и не отпускал палец с кнопки до тех пор, пока в коридор не выскочил разгневанный хозяин квартиры.

— Сейчас по зубам понажимаю! — угрожающе прокричал он, но Игорь и Петр проигнорировали угрозу и, отодвинув его, молча юркнули в квартиру. — Эй! Вы ку…

Перед ним выросла голова питона, тяжелым взглядом рассматривающая нового кандидата на ужин. Хозяин квартиры позабыл, что хотел сказать, и сглотнул, с трудом соображая, что за монстр маячит перед глазами? Но додумать не успел: Петр втянул хозяина в квартиру за воротник затрещавшей рубашки, а Игорь надавил на дверь, захлопнув ее перед питоньей головой.

— Кто, кто, кто, кто, кто это? Кто? — истерическим голосом выпалил хозяин.

— Мужик, тебя заело, — заметил Петр.

— Меня зовут Арсений! — рявкнул мужик.

— Куда зовут? — не понял Петр.

— Чего?!… Тьфу! Я спрашиваю, кто это?!

— Дождевой червяк-мутант, — с серьезным видом сообщил Игорь. — Сам понимаешь — экология ни к черту… Но это мелочи — в новостях сказали, что скоро трехметровые медведки из-под земли попрут, и тогда начнется настоящая катастрофа.

Глаза Арсения квартиры ощутимо увеличились в размерах.

— Здесь есть телефон? — тем же голосом спросил Игорь.

— У меня есть, — сказал Петр. — И пистолет тоже, на случай, если эта змеюка пробьет дверь. Куда звонить?

— В Министерство культуры.

Петр и Арсений забыли о питоне и в немом изумлении уставились на Игоря.

— Зачем в министерство?! – выдавил растерянный Петр.

— В милицию звони!!! – взорвался Игорь. — Ты чего, в самом деле, глупые вопросы задаешь?

— Так, они же психушку вызовут! — воскликнул пришедший в себя Арсений.

— А что, пусть вызывают, — одобрил Петр. — Главное, чтобы приехали, а мы посмотрим, кто кого скрутит — санитары питона или он их. Делаю ставку на санитаров — они даже на разъяренную гориллу смирительную рубашку наденут.

— Ставлю сто рублей на питона, — решил Арсений.

— Народ, вы в своем уме? — заподозрил неладное Игорь.

— А что такого?.. Ой… — Арсений посмотрел в глазок и отшатнулся: питон собирался в кольца, не отрывая взгляд от двери. — Быстрее звоните: он собрался на таран!

— И чего ему дома не ползалось? — пробормотал Петр, набирая номер. Питон ударил, проверяя дверь на прочность, и пришел к тем же выводам, что и люди: дверь хлипкая, долго не выстоит. Он ударил вторично — дверь заходила ходуном, треснули хлипкие филенки. Арсений прислонился к ней спиной и слезливо запричитал:

— И почему я не поставил металлическую, пока за полцены предлагали?

— Я не психолог, чтобы поговорить об этом, — буркнул Петр, набирая второй номер. — Алло, Катюша? Срочно купи маленького питончика, приеду в офис — придушу эту тварь собственными руками! И еще «Оку» купи… Две!

Игорь бросил на него вопросительный взгляд. Петр пояснил:

— Если я снова заеду в подъезд, то не застряну между этажами.

Замок не выдержал третьего удара и вырвался из двери. Арсений исчез в глубине квартиры, дверь со скрипом отворилась, и питон уверенно заполз в квартиру. Игорь и Петр отступали, не отрывая от него взгляда, питон сворачивался кольцами, готовясь к финальному прыжку.

— Стреляй! — шепотом скомандовал Игорь.

— Рано, — ответил Петр, не спуская глаз с пресмыкающегося. — Пусть подползет поближе.

Действия нового русского мало походили на храбрость, и Игорь не мог понять — для чего питон должен подползти ближе? Еще ближе — это практически столкнуться с ним нос к носу и… Игорю представилось, что Петр выстрелит, когда питон нападет на Игоря и проглотит его по пояс сверху. Внезапно до него дошло.

— Так ты близорукий? — воскликнул Игорь. — Так бы стразу и сказал, чего волынку тянул? Давай пистолет, я выстрелю!!!

— Сам справлюсь! — Петр не дал Игорю дотянуться до пистолета, а когда питон собрался прыгнуть, выстрелил шесть раз подряд. Питон дернулся и забился в агонии — полка для обуви разлетелась щепками, туфлями и ботинками, а вешалка погнулась и сорвалась со стены. Игоря и Петра словно ветром сдуло.

Минут через пять после того, как в коридоре воцарилась тишина, хозяин квартиры осторожно выставил из кухни небольшое зеркало — видел, что солдаты в кино поступают точно так же — и посмотрел на притихшего питона. Выглядывать лично он побоялся.

— Ну, как? — шепотом спросил Игорь.

— Мертв, — так же тихо ответил Арсений.

Они облегченно выдохнули, но в этот момент на кухне появилось черное облако, быстро принявшее знакомые Игорю очертания. Троица вскрикнула от ужаса: перед ними стоял мрачный черт. Сложив руки на груди, он с нескрываемым любопытством рассматривал сжавшихся от ужаса людей.

— Ну, все… точно допился… — сделал вывод Петр, но на всякий случай вскинул на черта пистолет и попытался выстрелить. Оружие неизменно давало осечку. Черт отрицательно покачал головой:

— Еще не допился, но финал не за горами, — невозмутимо пояснил он и сделал шаг вперед. Петр и Арсений быстро-быстро расползлись по углам, а черт встал напротив мысленно попрощавшегося с жизнью Игоря. — Ну, что скажешь?

Игорь попытался ответить достойно и патетично — как умирающие герои перед казнью, но сумел выдавить всего лишь слабый стон с весьма неопределенными интонациями.

— Понятно, — усмехнулся черт. — Так и быть, смертный, на этот раз прощаю. Но в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем отправишь посылку моей матери!

Игорь моргнул, и черт пропал, оставив слабый запах серы.

Прошла долгая минута молчания, прежде чем Игорь почувствовал обращенные на него взгляды.

— Ничего себе новости, — выпалил потрясенный Петр. Он уже не знал, чему удивляться больше: произошедшим событиям или действиям Игоря. — Ты отправил им посылку? По какому адресу? Ее, что, и на почте приняли?

— Не совсем… — напустил туману Игорь, не желая продолжать тему.

— Вот моя визитка, — Петр протянул ему карточку. — Если понадобится помощь — звони, не раздумывая: ты перевернул мои представления о жизни. Надо же, отправить посылку самому черту! В честь чего, друг?

— Черти попутали… — Игорь вытер пот со лба. — Здесь вода есть? Пить хочется страшно…

Арсений открыл кран и подставил стакан. Мутная, но сильная струя светло-коричневой пены в один миг наполнила стакан и обрызгала его самого. Арсений отскочил, недоверчиво принюхался, поморгал, приблизил стакан к носу и восхищенно воскликнул:

— Пиво, мужики! Настоящее! — радостно глотнул и скривился от отвращения. — Кислятина…

Джип вытащили из подъезда, сломав верх кабины и срезав остатки перил — иначе он не проходил. «Москвич» вытолкали через открытое окно, приставив к подоконнику длинные и толстые доски, оказавшиеся среди квартирного хлама. Вопреки ожидаемому, доски оказались отличными. Игорь подумал, что владельцы намеревались послать их по другому, вполне земному адресу, но в процессе загрузки досок некий рабочий уронил одну на ногу и произнес ключевую фразу. В результате непредумышленного посыла полтора кубометра древесины очутились далеко от изначально запланированного места, хотя Игорь сильно сомневался в том, что рабочий послал доски именно к черту.

Изувеченный автомобиль упал с высоты в десять с лишним метров, но хуже от этого стал выглядеть только асфальт.

Как-то одновременно дом окружили журналисты из разных газет и телекомпаний, словно заранее сговорились взять жильцов в двойное оцепление и никого не выпускать без интервью. Корреспонденты засыпали присутствующих вопросами о том, как автомобили попали в подъезд, но столпившиеся в отдалении ответственные люди с умным видом молчали: мол, нечего глупые вопросы задавать, и так всё понятно. Водитель вместо ответа лаконично щелкнул себя по горлу, а страховой агент и команда экспертов и вовсе отзывались матерными словами: тут пытаешься составить правдоподобный отчет о причинах аварии, а журналисты уже все уши прожужжали бесконечными глупыми вопросами о паранормальных рисках и страховках от полтергейста. Высыпавшие из подъезда жильцы вместо ответов на прямые вопросы с маниакальной настойчивостью жаловались на беспорядки в стране и требовали доложить о безобразиях президенту. Дрессировщик и вовсе ушел по-английски, ни с кем не попрощавшись.

Уставшая журналистка местной телекомпании отошла от толпы переговаривающихся жильцов и присела на оставшееся от джипа переднее сиденье: ничего существенного выяснить не удалось. Вдобавок, жильцы обвинили ее в продажности чиновникам и неправильном освещении материалов. Рывком сорвав с головы крохотные наушники, она мрачно заявила:

— Меня никто не любит.

— Я тебя люблю! — воодушевленно ответил оператор, намереваясь ее поддержать: иначе злость журналистки обрушится на него же, едва они отъедут с места событий. Не впервой.

Журналистка поймала его на слове:

— Женишься?

Прозвучало так, словно раздался выстрел из пушки в приговоренного к смерти. Народ неподалеку умолк и повернул головы в их сторону.

— Нет, спасибо, — отказался оператор: ему хватало профессиональных скандалов и на работе, и выслушивать обвинения бесплатно после работы он не намеревался. Толпа отвернулась и снова загомонила о личном. Журналистка сжала наушники, те сломались с глухим щелчком. Оператор поднял руки. — Ладно, сдаюсь: тебя никто не любит.

Журналистка отбросила сломанные наушники в урну и сердито выпалила:

— Ты просто невозможен!

— А ты — абсолютно нереальна, — ухмыльнулся оператор. — Хорош дуться, работы полно. Поехали!

Журналистка мрачно посмотрела на оказавшегося рядом Игоря.

— А ты чего тут улыбаешься? — рявкнула она. Мало того, что основной участник событий не желает отвечать на поставленные вопросы свободной прессы, так еще и на нервы действует.

— Я знаю, почему вас не любят, — ответил тот, старательно стирая с лица улыбку. Улыбка упрямо не исчезала. — Хотите, расскажу об этом в камеру?

— Тоже мне, тайна, — буркнула журналистка. — Сволочи потому что, вот и не любят. Короче, молчел, вот моя визитка. Надумаешь рассказать, что у вас произошло, звони.

Игорь сунул визитку в нагрудный карман рубашки.

— Непременно позвоню, — сообщил он. — В будущем апреле, первого числа. Раньше — никак.

— Да хоть тридцатого, — ответила журналистка: что день смеха, что Варфоломеевская ночь — один хрен, сенсации в любое время нужны.

Дверца редакционного джипа захлопнулась, автомобиль рванул с места и вскоре затерялся в потоке машин.

Когда деформированные «Чероки» и «Москвича» загрузили в кузов грузовика, Игорь попрощался с Петром и зашагал домой. Предприимчивый Арсений к этому времени разрубил на куски и разделал «матерого червяка» — чего зря свежему мясу пропадать? Тем более, что не так давно по одной программе показывали, как их правильно готовить. Игорю, исполнившему роль наживки, тоже перепал приличный кусок, и еще немного досталось коту с восьмого этажа — надоело слышать его требовательное мяуканье.

История закончилась вполне мирно, если не считать гибели питона, изувеченного подъезда и…

— …и кучи хлама в родной квартире, — мрачный, как грозовая туча, вслух закончил мысль Игорь. Избавление жилья от мусора растянется месяца на полтора, не меньше. Теоретически, навести порядок можно и за один день при помощи команды гастарбайтеров из ближнего зарубежья, но лучше проделать уборку собственными силами: дешевле и надежнее. Ведь посторонним не скажешь, что, к примеру, сберегательная книжка на предъявителя — это частная собственность, а не подлежащий выносу мусор. Как и музыкальный центр, телевизор, видеомагнитофон и куча нужных вещей, появившихся в квартире без помощи потусторонних сил.

Пробираясь сквозь кучи хлама к засыпанному дивану и радуясь, что черт не выслал продуктовые отходы недельной давности, Игорь сбросил его с половины дивана и лег около кучи исписанных бумажек.

— Господи… что за барахло? — устало пробормотал он, рассматривая листки и по одному сбрасывая их на пол. Тысячи страниц с никому не нужными записями — им самое место в костре или мусорном контейнере, а не на диване в малогабаритной квартире. И если начать выбрасывать их прямо сейчас, то к концу лета квартира снова примет чистый вид.

Игорь пробормотал невнятную фразу и закрыл глаза: уставший организм требовал перерыва на дневной сон.

Глава 2. Находка

Уборка продолжалась четвертый час.

Игорь заполнил три мусорных бака из шести, но ощущал себя так, словно выполнил двойную норму по добыче угля с помощью отбойного молотка. Он не знал, насколько устают шахтеры после смены, но подозревал, что они согласятся с его сравнением.

Усевшись на рыболовный стульчик, Игорь складывал исписанные листки в кипы, перевязывал их бечевкой и переносил в коридор, сожалея о том, что в начале двадцать первого века вместо пионеров, собирающих макулатуру, по квартирам ходят воры, собирающие драгоценности, или коммивояжеры, за деньги всучивающие завернутый в красочную упаковку хлам с той же помойки.

Не желая вставать, он кое-как дотянулся до большой кучки из старых журналов и дернул ее на себя. Потревоженная горка пошатнулась и скатилась с серого ящика, веером рассыпавшись по полу. Изумленный Игорь понял, что его сумрачную жизнь осветил лучик света: ящиком оказался телевизор с диагональю в семьдесят два сантиметра.

— Что б мне провалиться на голову соседям! — пробормотал он. Если это шутка черта, то она довольно странная. Но теперь он приготовился ко всему, даже к тому, что следом за телевизором из-под кучи мусора выкарабкаются его хозяева и затребуют технику обратно. Но это вряд ли, конечно: какой идиот попрется к черту на Кулички за лично посланным туда же телевизором? — Интересно мне знать, чем же он не угодил владельцам?

Ни единой царапины и никакого запаха сгоревших деталей. По всему выходило, что телевизор исправен, и на ум приходило единственное предположение: прежние владельцы запутались в настойках и сгоряча сказанули заветную фразу.

Мучиться в догадках Игорь не стал — чего гадать о причинах, если включение в сеть даст ответы на все вопросы. Поставив средней тяжести телевизор на старинную тумбочку с сотней слоев облупившейся краски, он воткнул шнур в розетку. Телевизор засветился яркой синевой и зашипел на манер погибшего питона, но не полыхнул и не заискрился. Игорь заранее приготовился швырнуть телевизор в открытое окно, если тот задымится (не ровен час, искра упадет на мусор — такое пламя возгорится, что тепло почувствуют на противоположной стороне дома), или, на крайний случай, выпрыгнуть лично, успокоился и вставил в гнездо штекер от антенны. Экран засиял яркими красками рекламы шампуня. На Игоря уставилась восхищенная вымытыми волосами фотомодель. Судя по выражению ее лица, шампунем она мылась впервые в жизни, и до сегодняшнего дня о его наличии даже не подозревала. С языка Игоря сорвался ехидный комментарий по данному поводу, и в следующую секунду из экрана вылетел поток благоухающей воды и окатил Игоря с головы до ног: реклама шампуня уступила место рекламе духов. Следующий комментарий оказался куда более емким и эмоциональным. Ошарашенный Игорь провел ладонью по лицу, избавляясь от капель ароматной воды, открыл глаза и в ужасе отскочил от телевизора: на него обрушилась фруктовая волна из рекламы леденцов. Апельсины и яблоки, ананасы и персики сбили его с ног и засыпали с головой. Игорь с трудом поднялся, преодолевая тяжесть фруктов и пьянея от смеси концентрированных запахов, как на него спикировала стая крылатых памперсов. Моментально впитав ранее вылившуюся из телевизора ароматизированную воду, памперсы безбожно раздулись и объевшимися поросятами развалились на полу. Для полноты картины им не хватало разве что поросячьх хвостиков и пятачков.

Отлично зная, что рекламная пауза длится в два раза дольше стандартного перекура, Игорь выбрался из груды растолстевших памперсов и поспешил переключить канал.

Два накачанных мужика зверски мутузили друг друга всем, что попадалось под руку, не давая противнику дотянуться до гранатомета. Один из них после смертельного в реальной жизни удара ломом упал недалеко от экрана, второй дотянулся до гранатомета и хладнокровно выстрелил в противника. Но тот откатился, а снаряд вылетел из телевизора, пролетел сбоку от Игоря и, юркнув в открытую форточку, унесся в ночную темноту. Игорь большими глазами проводил снаряд в первый и последний путь. Теперь он понял, почему прежние владельцы послали телевизор к чертовой бабушке.

Далеко от дома появился огненный столб огня, и слегка запоздавший грохот взрыва с силой ударил по стеклам. Одновременно с собаками взвыли сигнализации автомобилей.

Игорь очнулся, и пока драчуны не перешли к использованию танков и авиации, вновь переключил канал. От яростных криков из телевизора заложило уши. Испугавшийся Игорь отпрянул и только на вторую секунду понял, что пламенная речь предназначалась не по его душу: гости программы ожесточенно ругали друг дружку, а ведущий тщетно пытался унять разгоряченных спорщиков. Игорь скривился от отвращения, и метко запущенный им фрукт влетел в телевизор, чтобы с сочным хлюпаньем распластаться на лице яростно ругавшегося гостя студии.

— Да!!! – воскликнул Игорь, восторженно потирая руки: о подобном развлечении он мечтал всякий раз, когда натыкался на эту программу. В студии наступила мертвая тишина: присутствующие уставились на сползающее с лица гостя студии абрикосовое пюре с косточкой. Очки ведущего сами собой поднялись на лоб, а пюре сорвалось и хлюпнулось на новенький костюм побагровевшего крикуна.

Телевизионные страсти вышли на новый уровень.

— Кто запустил ананас, уроды? — вскричала неграмотная жертва покушения, устремив на зрителей убийственный взгляд.

— Хорошая идея! — обрадовался Игорь, отмечая, что его возглас, кажется, услышали… Но осмыслить не успели: в телевизор полетели рекламные ананасы, яблоки, бананы и апельсины. — Да я вас памперсами закидаю!

Ведущий, спорщики и зрители в прострации уставились на камеру, откуда, как из рога изобилия, выбрасывалось фруктово-памперсное разнообразие. Оппоненты обрадовались бомбардировке противников, но отчего-то вознегодовали, когда волна фруктовых ароматов накрыла с головой их самих.

Игорь вошел во вкус и закидал студию оставшимся после знакомства с чертом хламом. Магнитофоны полетели вслед за памперсами, и участники шоу, смешавшись со зрителями и прикрываясь стульями как щитами, быстро разбежались, кто куда. Звукорежиссер программы на всякий случай включил беспрерывное «пииии», не без основания подозревая, что не сумеет полностью заглушить доносящиеся из студии эпитеты.

А когда Игорь швырнул в телевизор двухметровую доску, изображение сменилось технической рамкой с извинениями. Доска стукнулась о строчки и упала на пол, сбитые буковки рассыпались по полу разноцветным конфетти.

— Ага, получили! — возликовал Игорь. Отбросив зверски исцарапанную дощечку для кошек, он переключил телевизор на следующий канал и задумчиво хмыкнул: изображение оказалось не особо четким, но почему-то знакомым. Какой-то миг он вспоминал, где мог увидеть каменный колодец, и почему черно-белая картинка с кучей помех вызвала из глубин души панический ужас. А когда под мрачные симфонические подвывания из колодца на центре поляны высунулась девочка с длинными, скрывающими лицо черными волосами, Игоря затрясло от ужаса: показывали «Звонок» — американскую версию знаменитого фильма ужасов. Сердце сдавила ледяная когтистая рука, и прошло две длиннющих секунды, пока Игорь нашел в себе силы выйти из окаменения и выдернуть шнур из розетки. Девочка подошла к экрану настолько близко, что ее волосы вытянулись из кинескопа. Еще секунда, и она сама бы выбралась в реальный мир.

Игоря трясло как в лихорадке. Теперь он понимал, что идея прежних владельцев телевизора послать чудо-технику к черту не такая глупая, как ему показалось в начале. С таким телевизором придется крайне осторожно выбирать программы для просмотра. Риск — дело благородное, но не настолько, чтобы выводить из телевизора призрака-убийцу в настоящий мир. Киношному кошмару без разницы, куда выкарабкиваться, но в реальной жизни и без него ужасов хватает.

Пронзительно зазвенел телефон.

— А-а-а! — выкрикнул Игорь. Его передернуло от вернувшегося ужаса, ослабевшие руки мелко затряслись. Звонок повторился. — Господи, за что?

Вспомнилась фраза из фильма: «Через семь дней ты умрешь!»

Дзынь!

Игорь кое-как встал и на ватных ногах подошел к телефону.

Дзынь!! – надрывался телефон. — Дзынь!! Дзынь!!

Он дотронулся до трубки: но дрожащие пальцы никак не могли ее ухватить.

Дзынь!!!

«Неделя жизни — это так мало… — пронеслось в голове. — А ведь я еще столько не успел, ничего не увидел… Я… я… я… кстати-кстати!» — вынырнувшая из подсознания мысль заставила его возликовать. Игорь схватил трубку и прокричал:

— Я не смотрел кассету! Ты не имеешь права меня убивать!

В трубке раздалось испуганное «глунк!».

— А что, за это уже убивают? — не на шутку перепугался невидимый собеседник и обратился к кому-то у себя. — Катюша, срочно вырубай видик: в городе видеоманьяки! Вот дожили, а, нормальное кино нельзя посмотреть! Ладно, я завтра домашний кинотеатр с DVD куплю.

Игорь сглотнул: кажется, обошлось.

— Кто это? — переспросил он полушепотом. Внутренний голос облегченно вздохнул за обоих.

— Свои, — убеждающе произнес незнакомец.

— В полпервого ночи? — возмутился Игорь. — Вы в курсе, что «свои в такую погоду дома сидят и телевизор смотрят»?

— А я что делал, по-твоему? — возмутился собеседник. — Это Петр, не узнал, что ли?

— Петр?

— Ну, водитель «Чероки» в твоем подъезде!

— Тьфу ты, господи… — Игорь вытер набежавший пот со лба. Руки еще тряслись, но трубку держали крепко. — Слушай, я тут немного того, так что…

— Да я сам такой же после сегодняшнего, — по своему понял волнение Игоря Петр. — До сих пор в себя прийти не могу.

Они немного помолчали, вспоминая прошедшее.

— Что случилось? — спросил Игорь.

Петр прокашлялся и, немного смущаясь, что вообще-то новым русским не свойственно, произнес:

— Да, понимаешь, никак не могу понять одну вещь. Скажи мне как другу, в честь чего ты отправил посылку чертовой матери? Тебе на Земле некому подарки отправлять? Или она — твой дальний родственник?

Игорь в полном изумлении посмотрел на трубку телефона.

«Зашибись, вопросы, — подумал он. — Простенько так, с детской наивностью».

— Нет у меня там никаких родственников, — сухо отрезал он. — Еще чего не хватало! Прости, Петр, но я хочу спать. Давай завтра обо всем поговорим.

— Договорились! — не стал спорить Петр. — Я перезвоню.

Игорь положил трубку и еще раз выдохнул. Киношные кошмары так и остались киношными, но во избежание новых неприятностей от телевизора необходимо избавиться. Но к черту лучше не посылать — как бы хуже не стало. Телевизор можно выключить, нажав на кнопку или выдернув шнур из розетки, а если черта дернуть за хвост, то он не выключится, а еще более озвереет.

Решение проблемы пришло быстро. Отыскав среди бумаг чистый лист и старый, но еще не высохший маркер, Игорь написал большими буквами: «Супертелевизор! Даром только сегодня!», прикрепил бумагу тонким скотчем, вынес телевизор в коридор и поставил его перед соседней квартирой. Здесь жил сосед, с которым он постоянно ругался, так что доставить ему несколько неприятных минут — это дело чести.

На всякий случай приложив ухо к двери и прислушавшись — вдруг сосед не спит, Игорь требовательно позвонил, не убирая палец с кнопки секунд пятнадцать. Но, услышав бурчание приближавшегося соседа, быстро юркнул в родную квартиру, тихо-тихо закрыл дверь и прильнул к глазку, чтобы полюбоваться дальнейшим развитием событий.

Сосед с гневно-убийственной руганью и мухобойкой в руке выскочил в коридор, споткнулся о телевизор и едва не кувыркнулся вниз по лестнице. Ругань не прекратилась, но после изумленного вздоха и прочтения соседом короткой записки плавно перешла с гневно-убийственной интонации на восторженно-ликующую. Сосед внес телевизор в квартиру и захлопнул дверь.

Игорь довольно потер руки: приманка сработала. Злобно хихикнув, он устало зевнул и отправился спать.

Глава 3. Осложнения

Полночи мешал заснуть неуловимый комар-извращенец, едкий представитель энергетического вампиризма. Вместо того чтобы высосать капельку крови и улететь восвояси, он упорно зудел то над правым, то над левым ухом, и затих ближе к утру, очевидно, выполнив суточную норму по зудению. Но когда комар наконец-то умолк, кто-то требовательно позвонил, и едва наступивший сон бесследно исчез.

Взбешенный Игорь с трудом открыл глаза, подхватил палку поувесистее и вышел в коридор, угрожая не менее жутким карами, чем сосед несколько часов назад. Открыл дверь и потерял дар речи, стукнувшись ногой о знакомый телевизор.

Текст, отпечатанный соседом с помощью струйного принтера на ослепительно белом листе бумаги разноцветными буквами, гласил: «Наша компания провела конкурс среди жильцов вашего дома, и вы оказались главным победителем! Ваш приз — дивный чудо-телевизор с прекрасным изображением и фантастическим звуком, практически не отличающимся от реального! И пятьсот рублей в качестве дополнительного приза!».

Деньги оказались отпечатаны на том же принтере в размере четыре реальных к одному подарочному: для большей убедительности в том, какой сосед нежадный.

— Фальшивомонетчик, — зевнул Игорь. Гадая, какая телепередача сподвигла соседа на роскошный подарок, он внес злосчастный телевизор домой, захлопнул дверь и услышал приглушенный визг счастливого соседа. — Ладно-ладно…

Но оставлять враждебную технику в квартире он не желал: опасно. И если жадный сосед решился избавиться от дармового телевизора, то Игорю сам бог велел выбросить опасную технику в мусорный бак, пока из телемира с недружественным визитом не выкарабкался и не натворил кровавых дел голливудский потрошитель — часть восьмая.

Баки стояли недалеко, метрах в тридцати от дома. Игорь почти дошел до цели, как его осветило фарами, и он услышал скрип тормозов.

— Далеко ли держим путь-дорожку? — раздался вежливый голос со стороны затормозившей машины.

— Не особенно, — спокойно отозвался Игорь, поворачиваясь, чтобы разглядеть ночного собеседника: кто может быть страшнее и хуже чертей из преисподней? Бандиты? Да бросьте! Отдать им телевизор — так они еще и до дома подвезут, чтобы видеомагнитофон забрать для полной коллекции. И что, скажите на милость, помешает вручить им кассету с фильмом ужасов? Мол, смотрите и наслаждайтесь, господа хорошие, аминь, спасайте ваши души…

Но оказалось, что бывает и похуже.

А все потому, что с неподдельным интересом взиравшие на него спецназовцы, машина которых остановилась за его спиной, ни за что в жизни не поверят в его объяснения о том, куда он несет новенький и дорогой телевизор в такую рань.

— Подходи, дорогой товарищ, документики проверим! — спецназовец гостеприимно распахнул задние, зарешеченные дверцы, и оттуда вышли еще несколько спецназовцев. Автомат приветливо покачнулся и устремил на Игоря черный «глаз».

— Может, потом? — поинтересовался Игорь, медленно отступая. Вот уж кого нелегкая носит, так это спецназовцев. Ну, что спрашивается, они решили найти в стандартном захудалом дворе на рассвете? Надоело по олигархическим компаниям шастать, решили стать поближе к народу? Или проверка олигархов — это халтурка вроде новогодних утренников для актеров?

— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? — возразил спецназовец.

— А, может, вы сами пойдете? — предложил Игорь.

— Куда? — полюбопытствовал спецназовец. Миролюбиво спросил, по-доброму, но мурашки по спине все-таки пробежали. Группа поддержки сделала шаг вперед. Игорь догадался, что реакция на подразумеваемый им адрес окажется более чем бурной, и после урока воспитания он стопроцентно окажется там, куда хотел выбросить телевизор.

— Прямо туда! — уверенно воскликнул он, предусмотрительно отступая. Спецназовцы окружали его, намереваясь сберечь дорогостоящую технику от падения и превращения в куда менее ценную кучку разбитого хлама.

— Признавайся, где украл?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Нигде. Оно само ко мне попало.

Спецназовец призадумался. И это пугало больше всего: не вписывается подобное поведение в их суровый стиль работы. Какие-то подозрительные спецназовцы. По дворам катаются, разговаривают вежливо, того и гляди, еще и извинятся за причиненное неудобство после того, как основательно пройдутся по организму отработанными в спортзале приемами рукопашной борьбы.

— А как? — спросил спецназовец: собственные версии показались ему малоубедительными.

— Внезапно, — лаконично ответил Игорь, но такой ответ устроил только его самого. Спецназовцы ждали более подробных разъяснений.

— Короче, приятель, — встрял в разговор другой спецназовец, — а пошли-ка к его хозяевам, там и разберемся.

Игорь обреченно вздохнул, но только что проснувшееся подсознание со всего маху влепило ему подзатыльник: спецназовец только что подсказал гениальнейшее решение проблемы. А все потому, что слово «пошли» имеет несколько значений.

— Да сколько угодно, — воскликнул он. — Но учтите, вы сами этого хотели.

Мысленно попросив прощения у давешнего черта, он также мысленно перекрестился и гаркнул:

— А пошли вы ко всем чертям!

Спецназовец укоризненно покачал головой… и исчез. Вместе с коллегами и машиной.

Игорь облегченно выдохнул: «получилось!», но внезапно в воздухе прокатилась не то волна, не то марево, и резко потеплело.

Запахло жареным. Но не курицей и не шашлыком.

Неприятностями.

Игорь сглотнул. Оперативно сработало подсознание, и, прежде чем он понял, что делает, ноги сами собой понесли его в заросли кустов перед подъездом.

Стремительно нарастающий гул разорвал утреннюю тишину дикими криками. Гулко ухнуло, и с места исчезновения спецназовцев огромной толпой хлынули насмерть перепуганные черти.

У Игоря отвисла челюсть.

Минут пять разномастная толпа паникующих представителей антихристианского мира разбегалась по микрорайонам, а под конец из того же ниоткуда выехала знакомая машина и вышли спецназовцы — уставшие, измазанные в саже, но жутко довольные. Похоже, они давно не отводили душу так, как сейчас.

— Твою мать… — восхищенно пробормотал Игорь. Молясь Богу, чтобы залетные черти и вернувшиеся спецназовцы не наткнулись на его коварную светлость и объединенными силами не устроили персональное Утро Стрелецкой казни, он дождался, когда спецназовцы свернули за угол, и перебежками бросился домой.

Вбежал в родной подъезд, он взлетел по ступенькам на третий этаж и уже хотел открыть дверь, как сообразил, что всё время, словно полный идиот, не выпускал телевизор из натруженных рук.

Ясное дело, это диаг… в смысле, судьба.

Игорь обреченно пожал плечами: чему бывать — того не миновать, поставил телевизор на пол в коридоре и завалился спать. Ему приснился странный кошмар, и Игорь в жизни не поверил бы в то, что сон в какой-то мере окажется пророческим…

Глава 5. Правдивый сон о спасителях мира

Я — простой недоучившийся студент, до недавнего времени живший на небольшую стипендию и думавший о том, что преподаватели издеваются на бедными студентами, заставляя последних зубрить непонятные и непроизносимые термины. В будущем я намеревался получить диплом бакалавра и по блату устроиться в престижную организацию, чтобы зарабатывать десятки тысяч долларов в месяц, отдыхать на Канарах и ездить в роскошных автомобилях, плавать на личных яхтах и летать в собственных самолетах.

Но случилось непредвиденное: однажды я услышал грозный голос с небес, который сказал мне, что я должен спасти мир и должен забыть об осточертевшей учебе, ибо она тяготит меня, а мое место — среди спасителей мира. Я был в полном восторге: ведь вместо отличников-всезнаек спасителем мира выбрали меня, не засоряющего голову ненужными знаниями и не обладающего выдающимися талантами. Я всегда знал, что умные люди добиваются исключительно лысины, животика и расшатанных нервов. И только мы, недоучки, способны своротить горы и спасти мир от бандитов и прочей нечисти, чтобы простой народ мог вздохнуть полной грудью.

— Ты очистишь мир от грязи! — прогремел голос с небес. — Вот твое разящее оружие, торопись в бой!

Я мечтательно закрыл глаза и ощутил в руке рукоять. Отлично: я — воин с волшебным оружием!

Что-то загрохотало — похоже, на землю с небес упали мои доспехи. Ну, что ж, воевать — так воевать. На этом тоже неплохо зарабатывают.

Я открыл глаза и увидел, что в моих руках рукоять швабры, и гулко звякнули не доспехи, а пустое жестяное ведро.

Я — уборщик…

За что?

Глава 6. Телерог изобилия

Игорь открыл глаза, но кошмарный сон продолжался: упавшее с небес ведро все еще грохотало. Секунду он озирался по сторонам, не понимая, откуда раздается шум, потом до него дошло — из коридора: в подъезд с миссией спасения от хлама явилась уборщица, с детства закаленная в советских субботниках и привыкшая прибирать в самых захламленных подъездах.

Сметаемая шелуха ссыпалась на нижние этажи. Именно ее тихое шуршание, смешанное с негромким ворчанием мусороликвидационного персонала, и навеяло Игорю странный сон о студенте-спасителе миров.

— Черте что снится, — пробормотал он, вспоминая, чем занимался прошлым вечером, и почему в квартире столько хлама. — Вроде я фэнтези не увлекаюсь…

Вчерашние приключения встали перед глазами. Игорь ужаснулся: проводить отпуск, доводя чертей до белого каления, подкармливая соседа с верхнего этажа ниспосланным питоном и устраивая бесплатную раздачу и получение ценных призов от придуманных на ходу фирм-однодневок, ему еще не приходилось.

«Интересно, — пронеслась мысль, — появится ли в желтой прессе статья о фруктовом обстреле участников рейтингового шоу?»

Он нервно хихикнул: если кто-нибудь напишет об утреннем побоище между отрядом спецназовцев и силами Ада, то статья потянет на сенсацию, особенно если взять интервью у представителей потерпевшей стороны и напечатать на развороте цветное фото избитого черта с фингалами под обеими глазами

— К черту чертей, — пробормотал Игорь, проходя в ванную мимо свалившегося с неба (или выброшенного из-под земли?) подарка. — Как же мне от тебя избавиться?

Во время завтрака его осенило: а зачем избавляться? Если грамотно воспользоваться его свойствами, то никаких проблем не возникнет. Например, пришло время избавиться от мусора — не идешь к бакам на улице, а выбрасываешь его в телепередачи или фильмы, которые вызывают отвращение, и с чистой совестью переключаешься на другой канал.

«А если не только в него выбрасывать, но и из него доставать? — подумал Игорь, вспомнив, как вечером его окатило водой и закидало фруктами. — Хи-хи, теперь ни на работу, ни в магазины ходить не надо, а все, что нужно, вынимать из телевизора. Гениально! Прямо сейчас этим и займусь!»

Завтрак остался недоеденным.

Телевизор вновь стоял на тумбочке.

Небольшим минусом оказалось отсутствие пульта среди нелюбезно предоставленного чертом мусора, но Игорь решил, что купит пульт после обеда, а пока воспользовался дедовским методом, когда ради переключения каналов или регулировки громкости требовалось встать и подойти к телевизору. Конечно, в сравнении с современным сервисом классический метод архаичен, но каналов в те времена существовало максимум два, и наличие пульта дистанционного управления у старинных телевизоров посчиталось бы форменным издевательством.

Включив телевизор, Игорь не стал мешкать и осторожно дотронулся до кинескопа. Током не шарахнуло, земля не разверзлась, и небеса не полыхнули. Ничего серьезного не произошло, если не считать, что ладонь ушла в кинескоп, и указательный палец уткнулся в нос ведущего публицистической программы, читавшего длинный текст с экрана телесуфлера.

Окончательно поддавшись приступу сумасшествия, Игорь схватил ведущего за нос и поводил ему голову влево — вправо. Тот не возражал, смотря на телезрителей добрым взглядом и произнося текст, словно происходящее его никоим образом не затрагивало.

«А в самом деле… — задумался Игорь, — что я сделаю на его месте, если в прямом эфире на съемках серьезной программы из камеры высунется рука, схватит меня за нос и станет водить из стороны в сторону? Наверное, подумаю, что переработался, но зрителям об этом знать не обязательно».

Он бросил на ведущего восхищенный взгляд: вот это талант, вот это выдержка! И тут же сообразил, что до сих пор мотает ему голову.

— Ой… Прошу прощения, — опомнился Игорь, отпустил покрасневший нос ведущего и, непроизвольно ухватившись за лежавший на столе ноутбук (не с пустыми же руками уходить, в самом деле), вытащил его в квартиру. Ноутбук вытянулся, и отсоединившийся от него шнур повис, раскачиваясь, на корпусе телевизора.

Игорь недоверчиво пощупал новоприобретенную технику, перевел взгляд на непрошибаемого ведущего и замер: на месте похищенного ноутбука лежал точно такой же, как будто его никто и не забирал.

— Ух, ты! — воскликнул Игорь: открытие сулило большие перспективы быстрого обогащения. Он выхватил второй ноутбук, и на столе появился третий.

Четвертый.

Пятый.

Шестой.

Седьмой!

У Игоря на время помутилось в глазах…

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что комната завалена не только мусором, но и ноутбуками, с телевизора свешиваются десятки проводов, а ноутбук на столе ведущего как лежал, так и лежит!

— Что б мне провалиться, — ахнул Игорь. — Я чуть не выбросил это чудо в помойку!

При умелом обращении из телевизора возможно нахватать такого — золотая рыбка удавится от тоски со своими тремя желаниями. Главное, внимательно следить за программой и не попадать на ужастики и боевики. Теперь на самом деле ничего не придется покупать, разве что хлеб, который в рекламе не нуждается. Деликатесы по каждому каналу делают на любой вкус — выбирай, что больше приглянулось, а если записать программу на видеокассету, то доставать из телевизора только что приготовленное блюдо можно тысячи раз подряд!

Игорь наслаждался представленной картиной изобилия до тех пор, пока не вспомнил, что квартира все еще напоминает фрагмент городской свалки, и что с этой проблемой следует разобраться в первую очередь.

Но уборка закончилась на третьей секунде, так толком и не начавшись: взяв в руки ноутбук, Игорь понял, что не успокоится, пока не проверит, в какие игры играют ведущие. А телевизор на это время надо отключить: не ровен час, сломается из-за случайного скачка напряжения, и волшебный эффект безвозвратно исчезнет. Игорь щелкнул по выключателю и застыл с открытым ртом, потрясенный переменами в квартире: едва экран погас, нажитая непосильным трехминутным трудом гора ноутбуков пошла сетью телевизионных помех и растворилась в воздухе, оставив ненавистный мусор в гордом одиночестве.

Потрясенный Игорь без сил опустился на пол: как можно стать богатым и счастливым, если выхваченное в реальность исчезает после отключения телевизора?

В следующий миг его посетила спасительная мысль: ноутбуки вернутся, если телевизор снова включить!

— На самом деле, это просто, — убеждал он себя, включая телевизор. — Подумаешь, дел: нажать на кнопку.

Кинескоп осветился, но пропавшая техника «реанимироваться» не пожелала. Ноутбуки исчезли безвозвратно, зря только телевизор теребил.

Пошла заставка мыльного сериала, и Игорь уставился на нее сверкнувшими глазами: появилась возможность выплеснуть накопившуюся ярость. И пусть домохозяйки обожают смотреть эту мелодраматическую гадость — их любовь не помешает совершить то, о чем Игорь давным-давно мечтал.

Подхватив с пола увесистый обломок кирпича, Игорь тщательно прицелился и швырнул «оружие пролетариата» в фарфоровый графин. Кирпич пролетел перед носом героя-любовника, изливавшего ушаты любовных обещаний перед белозубой героиней. Тот моментально пересмотрел планы на ближайшее будущее и лихо сбежал за кадр, оставив героиню в одиночестве.

Игорь злобно захихикал, и в телевизор полетел вытуренный из Ада мусор.

С длинными досками от старого шкафа пришлось повозиться — из-за специфики съемок на экране в основном показывались головы героев. Последние не единожды получали по загорелым физиономиям тяжелым мусором и падали вверх тормашками. После этого они нащупывали упавшие на пол очки, линзы и вставные челюсти, и начинали активно размахивать кулаками, дубинками, пистолетами и гранатометами. К окончанию серии фильм ожил и из занудной мелодрамы превратился в бодрый боевичок с мистическим уклоном, а Игорь полностью избавился от мусора.

«Что бы еще такого сотворить?» — подумал он, высыпая совок с пылью в рекламный ролик про стиральный порошок. Следующий ролик показал теплые острова, и Игорь решился на экстремальное действие: перекрестившись, храбро сунулся в экран.

В телевизоре оказалось так просторно, что закружилась голова: сверху находилось обычное небо, вдалеке плыл катер, а внизу волновалось настоящее море. Хоть сейчас разбегайся и прыгай.

И это значит, что о недоступном отдыхе за границей пора забыть ввиду его ненужности. Да что там за границей: поставить любой фантастический фильм с пейзажами чистой планеты — и удастся отдохнуть в краях, куда человечеству не попасть даже за очень большие деньги!

Прошлые хозяева телевизора — определенно недалекие люди, если не сумели правильно воспользоваться попавшим в их руки чудом. Выпал сказочный шанс — живи на всю катушку, а не посылай телевизор к чертовой матери.

«Тут же столько возможностей: путешествуй до посинения, ешь до ожирения… А, кстати-кстати… что будет, если я месяц подряд буду объедаться телевкусностями и основательно потолстею, а потом отключу телевизор? Исчезнет лишний вес или нет? По идее, должен, ведь при отключении исчезает всё телевизионное… Шикарный метод: худеть одним нажатием кнопки — я мог бы продавать телееду и заработать на ее свойствах миллионы!»

И еще один плюс: когда выхваченная мебель наскучит, ее уничтожение займет ровно столько времени, сколько его потребуется для отключения телевизора. А когда в квартире станет пусто и просторно, включить его и достать что-нибудь новенькое.

— Я в сказке… — выдохнул Игорь. — С чего бы начать?

Разумеется, с приличной техники: для извлечения из телевизора необходимых вещей требуется качественная картинка и отсутствие быстро сменяющих друг друга мест, иначе потянешься к одному, а дотянешься до совершенно другого, и далеко не факт, что его же и достанешь. DVD-плейер решит проблему качественного «стоп-кадра» лучше видеомагнитофона, но и там хватает подводных камней: при большом пережатии картинки выхваченная из экрана мебель наверняка будет страдать «кубизмом». И пусть говорят о совершенстве цифровых технологий, но «оцифрованная» мебель с низким битрейтом в любом случае проиграет привычной «аналоговой». Иначе говоря, надо покупать лицензионные диски, или, в крайнем случае, брать их в прокате.

Дело за малым: чтобы купить хорошие фильмы и взять из них самое лучшее, нужны деньги. Не свои — откуда взяться сбережениям при низких зарплатах? Нужны киношные деньги. И большая сумма наличными весьма кстати хранится на двадцатых минутах приключенческого фильма о грабителях. Там целый банк с долларами. Единственный минус — фильм записан на видеокассету. Но это — мелочи.

«А ведь правительство давно должно объяснить, — отвлеченно подумал Игорь, — что с началом девяностых народ стал учиться капитализму, и получаемое под видом пенсий и зарплат — это обычные стипендии. Настоящую зарплату получают выпускники капитализма, получившие высокое звание «Акула».

Правда, у акул капитализма тоже не все гладко: кто-то получает распределение в дальнее заграничье, а некоторым приходится уезжать и не в столь отдаленные места».

Игорь сел перед экраном, испытывая пьянящую дрожь от того, что намеревался совершить — новый способ добычи денег откровенно пугал: каждый раз, когда придумывают что-нибудь оригинальное, оказывается, что идея грозит лишением свободы либо запатентована в другом государстве.

— Но я же не обчищу банк полностью, — успокаивал он собственную совесть и перематывал пленку на эпизод, в котором грабители входили в банковское хранилище и застывали от восторга при виде немыслимых богатств, — миллионов триста мне за уши хватит.

Присоединиться к экспроприации денег не удавалось долго: слишком далеко находились полки и грабители. Злобный оператор упорно не показывал крупным планом ни первых, ни вторых, и никакие ухищрения не помогли Игорю дотянуться до заветных полок с наличностью и вытянуть ее в реальный мир.

Пришлось признать: без использования стоп-кадра не обойтись. Игорь остановил фильм, и экран перегородили две горизонтальные полоски помех. Игорь вытянул указательный палец и испугался, что волшебный эффект безвозвратно пропал: показалось, что палец дотронулся до кинескопа. Но тот соскользнул с полоски, и рука ушла в экран по локоть.

Полоски оказались плоскими и невероятно крепкими. Оторвать их вручную не получилось: они даже не погнулись при давлении и чуть не отрезали Игорю руку. Он ради эксперимента положил на верхнюю часть полоски карандаш, и тот под собственным весом разрезался на половинки. Игорь задумался: придется разрезать полоски помех ножницами по металлу, но согласно законам подлости, найдутся они слишком поздно и потому останутся лежать до следующего раза.

Он поковырялся по коробкам и ящикам, пока не вспомнил, что три месяца назад ножницы «буквально на двадцать минут» забрал сосед, прошлой ночью щедро одаривший его увеличенной пятисоткой. Сейчас он на работе, и ножницы в любом случае до вечера не вернуть.

Пришлось сбегать в магазин за «болгаркой» и набором дисков. Но и с таким инструментом пришлось напрячь силы. Полоски оказались прочными, и два раза Игорь не успевал со временем. Видеомагнитофон отключался, и «болгарка» с диким визгом вгрызалась в синий экран, расшвыривая по комнате сверкающий поток ярко-фиолетовых искр. А на экране появлялись ровные полоски, показывающие, что телевизионная синева, ко всему прочему, еще и объемна.

Это интриговало.

Игорь временно позабыл о начальных замыслах легкого обогащения (если судить по потраченным деньгам на инструменты и расходные материалы, то не такое оно и легкое) и выпилил кусочек синевы.

«Интересно, эта штука плавится? — подумал он. — Разгладить огнем острые края и сделать вид, что камень упал с неба — ни один профессионал не придерется… А вдруг она горит? Надо сходить к химикам — пусть определят, из какого вещества состоит синева. Но это потом».

— Завтра разберусь, — решил Игорь. Положив синий камень на сервант, он вернулся к основному занятию — добыче денег. И на этот раз надавил на полоски помех так, что «болгарка» возмущенно взвыла.

Полоски упали в телевизор.

Игорь торопливо отбросил болгарку и сунул в экран длинную швабру. Снял с плеча грабителя набитую деньгами сумку и сунулся за второй, но видеомагнитофон отключился, и половина швабры намертво застряла в синем экране.

Игорь подергал швабру — но вместо нее с места сдвинулся сам телевизор. Переключив канал, Игорь попал на программу новостей и дернул на себя освободившуюся швабру, но случайно столкнул со стола ноутбук ведущей. — Оп… Виноват, прошу прощения!

Режиссер программы, не желая радовать телезрителей видом ошарашенной ведущей, невпопад к теме включил «левый» репортаж, и вытаскиваемая швабра оказалась среди десятка микрофонов, поднесенных к лицу высокопоставленного чиновника, дававшего интервью. Тот чихнул и в полном недоумении уставился на пыльную щетку.

Игорь покраснел от стыда за содеянное, выпустил швабру из рук и снова переключил телевизор. В этот раз — на детский канал, показывающий советские мультфильмы.

«Отсюда точно никакие кошмары в реальность не выберутся» — облегченно выдохнул он. Теперь главное — ни в коем случае не отключать телевизор, пока банк не примет киношные доллары и не продаст их кому-нибудь еще. Дня два-три не выключать — и порядок, ни один сыщик следов не отыщет.

Через час Игорь обменял в банке на рубли две тысячи долларов и совершил набег на магазин видеотехники. Купил дешевый, но удобный BBK — китайский плейер «глотал» любые диски, не взирая на их качество и защищенность, — и вместе с ним триста с лишним DVD в небольшом магазине, чем ввел в шоковое состояние продавцов и покупателей. Пришлось наплести с три короба о том, что завтра в городе пройдет операция по изъятию контрафактной продукции.

Тихо посмеиваясь над покупателями, мгновенно скупившими оставшиеся фильмы, Игорь подхватил четыре больших сумки с дисками, сел в такси и был таков.

Подключая проигрыватель к телевизору, Игорь представил, во что превратятся голливудские фильмы, когда он наведет в них собственный порядок, и потер ладони в предвкушении невиданного зрелища.

Вывалив диски из сумок на пол, он выбрал для издевательств над героями наиболее известные фильмы. Ради хохмы стащил Кольцо Всевластья из «Властелина колец» и надел его на палец Гарри Поттеру, несколько раз нажал на кнопку вентилятора у Карлсона (мечта детства) и едва не подписал себе смертный приговор, включив фильм «Пятый элемент» и в последний миг успев рухнуть на пол, когда огненный череп метнулся из экрана в комнату. Огонь пролетел над головой, основательно прокоптил стену и оставил на обоях оскалившийся силуэт человеческой черепушки. Для полноты картины не хватало разве что двух перекрещенных костей.

После этого Игорь постоянно держал палец на кнопке «Пауза», что пригодилось ему во время перетаскивания яиц из фильма «Чужой» в «Рассвет мертвецов». В итоге, киноужасы растянулись на три с половиной часа, и лучше всего к импровизированной версии подошло бы название «Рассвет Чужих-мертвецов». Закончился фильм, как обычно, с намеком на продолжение, и Игорь чертыхнулся: где теперь искать продолжение именно этой истории?

«Попробовать, что ли, записать измененные фильмы на видео? — подумал он, но вторично переносить яйца Чужих в другой фильм побоялся. — Или стащить какой-нибудь фантастический прибор и сделать вид, что я сам его создал? Разбогатеть можно любым способом. — Игорь окинул взором рассыпанные по полу диски и вновь наткнулся на фильм «Терминатор», — Например, вытащив в реальность настоящую машину времени!»

Не мешкая, он вставил диск в плейер, а когда дождался нужных кадров, нажал на паузу, привычно перекрестился и бесстрашно забрался в телевизор.

— Ух, ты, — восхищенно воскликнул он, оглядываясь по сторонам: обстановка реальна до невозможности, даже запах гари ощущается. А вот ожидаемого с этой стороны объектива кинокамеры не оказалось. Место объектива занимал прямоугольник кинескопа, за которым виднелась часть квартиры.

Игорь зашагал к машине времени, прикидывая, как ее разобрать, чтобы не оставить запчасти в киномире. Но едва он дотронулся рукой до корпуса, между обшивкой и рукой проскочила молния, и застывший мир ожил.

Запах гари ударил в нос с утроенной силой, послышались гулкие шаги. Запаниковавший Игорь бросился к выходу из фильма, но споткнулся и растянулся на грязном полу. Звук шагов раздавался совсем близко — еще секунда, и в помещение кто-то войдет. Игорь в любом случае окажется чужаком — своим его не признают ни люди, ни киборги. Пришлось спрятаться под грудой промасленных тряпок, чтобы не попасть на глаза героям фильма, кем бы они ни были. Но любопытство оказалось сильнее страха, и, проделав небольшое отверстие среди тряпок, Игорь уставился на вошедшего.

Перед машиной времени стоял Терминатор. Набрав на пульте многозначный код, киборг-убийца встал на площадку и исчез в ослепительном сиянии.

А потом началось неожиданное…

Глава 7. Неизвестные страницы Третьей мировой.

Третья Мировая война, развязанная компьютерным мозгом, подошла к логическому завершению. От многочисленных отрядов киборгов остались жалкие крохи, и последние киборги вознамерились перебросить собственного агента в прошлое, чтобы он уничтожил мать Джона Коннора — примерно так думал будущий отец Джона — сержант Кайл Риз, отправляясь вслед за Терминатором в далекое прошлое. Он не опасался подвоха, уверенный, что после его переброски машину времени уничтожат соратники по сопротивлению.

Подвоха и не было. Но было кое-что другое.

Стихли визжащие генераторы, и в наступившей тишине прозвучало:

— Улетел?

— Улетел.

Как по команде, изо всех щелей и укромных мест в помещение полезли Терминаторы самых разных моделей. Кто-то выбрался из укрытия или упал с потолка, умевшие трансформироваться встали с пола, частью которого притворялись, или перестали маскироваться под столы и шкафы.

Сорок восемь киборгов столпились около машины времени, и если бы это увидели войска Джона Коннора, они бы не поверили своим глазам.

— Доставлены по назначению, — сообщил киборг, проверив данные, поступившие от машины времени. Киборги разом загомонили: война перешла в другую плоскость, а им тоже хотелось участвовать в темпоральных битвах.

— Высказывания в порядке очереди, — приказал старший по званию Терминатор. Толпа согласилась с мнением, что при общем гвалте понять смысл сказанного нереально. — Значит, ситуация такова: человек и Терминатор отправились в тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Мы не знаем, кто победит, потому я предлагаю отправить других Терминаторов лет на десять позднее первого срока. Мы — не люди, на авось не полагаемся.

— Правильно, — поддакнули Терминаторы. — Перестраховка не помешает.

Председатель подсчитал присутствующих — семьдесят три модели. Достаточно для того: чтобы выбрать наиболее подходящих для задания киборгов.

— Вызываю добровольцев, — сказал он. — Кто из вас полетит в прошлое?

Присутствующие одновременно сделали шаг к машине времени.

— Я! Я! Я! — раздались голоса оставшихся в задних рядах. Жидкометаллический робот с последнего ряда не стал пробивать себе дорогу, а превратился в тонкие нити и перетек в первый ряд.

Терминаторы увидели, что мимо них потекли металлические нити и схватили их. Но на смену зажатым появились новые нити, и Т-1000 свился перед толпой в первоначальный вид из тысяч проволочек. А когда последние нити влились в тело жидкого терминатора, он заявил:

— Я полечу. Потому что современнее.

— Назовись, — потребовал председатель.

— Жидкометаллический киборг Т-1000, новейшая модель, — говоривший уверенно направился к машине времени. — Или вы желаете выступить против моей кандидатуры, устаревшие железяки?

Терминаторы переглянулись.

— Ртутная выскочка, — проскрежетал Т-800, похожий на Шварценеггера. — Не лезь вперед батьки в домну!

— Стоять, тысячник! — раздался голос в поддержку Т-800. Через строй терминаторов проскользнула первая модель киборга-женщины. — С недавних пор ты пополнил общество устаревших железок, так что уступи дорогу новейшей модели.

— Чем докажешь? — заупрямился Т-1000.

Терминатрикс обольстительно улыбнулась, что не произвело ни одного киборга никакого эффекта.

— У меня больше преимуществ при встрече с людьми, — пояснила она, подходя вплотную к жидкометаллическому киборгу и обнимая его за шею. — Они так забавно реагируют на мою оболочку и эти глупые движения… Не тебе, а мне лететь в прошлое и убивать Коннора!

— Сначала полечу я, — Терминатор Т-800 положил тяжелую руку на плечо Терминатрикс. — Я — проверенная годами работы классическая модель, и знаю, на что годен. А вы, экспериментальные киборги, еще не прошли тотальную проверку качества. Вам не выдан сертификат.

Терминатрикс возмутилась:

— Не смей мне приказывать, хлам!

Терминатор склонил голову набок.

— Да я тобой сортир по камешку разнесу, компьютерная нахалка.

Терминатрикс состроила свирепую физиономию.

— Назначай встречу! — потребовала она. Терминатор посмотрел на часы.

— Две тысячи четвертый год, лето. Место встречи — Джон Коннор.

— Договорились!

Ладони киборгов громко хлопнули.

— Разруби! — приказали они Т-1000. Тот превратил руку в топор и ударил по сцепленным ладоням. Киборги успели разжать ладони за тысячную долю секунды до столкновения с острием топора и свирепо сверкнули глазами.

— Ты чего творишь, жидкое железо?!

— Эй, — подал голос молчавший до сих пор Т-400. – Я все понимаю: новые модели, больше наворотов… Но кто вам сказал, что древние модели киборгов уже ни на что не годны? Между прочим, ваш Windows новее, он чаще виснет, и в нем еще много дыр. Человеческие хакеры прошлого вас в два счета взломают и вирусами заразят.

— Точно-точно, — прозвучало объединенное терминаторское. — А первый сервис-пак на вашу операционку еще не выпустили.

Терминатрикс и Т-1000 забыли о прошлых разногласиях и вместе обрушились на критика с ответными обвинениями.

— В отличие от вашего, наши процессоры имеют тактовую частоту на порядок выше. Версия антивируса у нас современнее и фарейволл не чета вашим примитивным, — стальным голосом отчеканила Терминатрикс. — Говорю в последний раз: вы — хлам! Не стойте у нас на пути — я не желаю, чтобы существование «Скайнет» зависело от ваших медленных мозгов и старческой реакции.

Т-400 сложил здоровенную фигу и поднес к носу женщины-киборга.

— Значит, вот ты как к предшествующим моделям, да?! – возмутился он. — Да я специально улечу в прошлое следом за тобой, чтобы тебе помешать, и докажу, что старые Терминаторы намного лучше новых!

— Да?

— Да!!!

— Выбирай год! Я и с тобой сражусь, не сломаюсь!

— Эй, а ну, стоять, — опомнились другие киборги. — А мы что — в стороне останемся? Нет уж, мы тоже хотим сразиться!

— Выбираем противника! — прозвучал призыв оставшихся в дальних рядах. Толпа быстро определилась, кто в каком времени будет сражаться и чью сторону примет. Т-1000 испытал вполне человеческое чувство изумления и постарался стереть новые эмоции из программы: слишком сильно они действовали на работу микросхем. Киборги разделились на два откровенно враждующих лагеря.

— Мы летим в девяносто второй год!

— А мы — в две тысячи четвертый!

— А мы — в тысяча девятьсот четырнадцатый!

Спорившие Терминаторы запнулись на полуслове и одновременно повернули головы в сторону тех, кто пожелал переброситься в начало двадцатого века.

— Для чего так далеко? — последовал резонный вопрос.

— А что такого? — ответили те. — Если киборги — так непременно начало Третьей Мировой? Ну уж нет: первую тоже мы начнем!

— Стойте, — попытался образумить спорщиков старейший киборг Т-250. Он не намеревался уноситься в прошлое, а собирался управлять машиной времени. — Если кто-то убьет Джона Коннора, то остальным не сразиться за или против него и не выявить лучшую модель.

Терминаторы замолчали, озадаченные неожиданным поворотом. Но задумчивость длилась недолго.

— Да пошел он к черту, этот Коннор, и без него обойдемся! — воскликнул Т-1000. Выбирайте любое место и время — отныне никаких временных ограничений.

Терминаторы один за другим перемещались в прошлое, намереваясь сразиться друг с другом и выявить самого лучшего.

В конце должен остаться только один.

А ни о чем не подозревающее человечество считало, что ему удалось уничтожить всех киборогов, и радовалось победе над «Скайнет».

Оставшийся последним Т-250 подложил под машину времени термоядерную бомбу с часовым механизмом и торопливо перебросился на шестьдесят миллионов лет назад: решил убить бабочку и проверить, как изменится мир в результате этого действия. Теоретические изыскания Бредбери не казались ему убедительными.

Механический голос приступил к обратному отсчету.

К быстрому отсчету.

Очень быстрому.

Еще быстрее.

Насмерть перепуганный Игорь вскочил и бросился к кинескопу. Промасленные волосы стояли дыбом, а одежда основательно запачкалась, но он не обращал на это никакого внимания.

— Ни в жизнь бы не подумал, что такое возможно, — пробормотал он потрясенно, — ничего себе, киборги! А еще говорили, что они никаких эмоций не испытывают…

— Три, — произнес механический голос. — Два!

Игорь подтянулся и прыгнул в квартиру.

— Один!

Взрыв бомбы совпал с переключением каналов.

Игорь часто и тяжело дышал, с ужасом вспоминая момент отсчета времени: находись импровизированное укрытие на метр дальше от экрана, прах телепутешественника развеяло бы взрывной волной. Он не понимал, как умудрился отключить телевизор с первого раза: руки дико дрожали. Единственная промашка — и квартира вместе с большей частью дома превратилась бы в облако радиоактивной пыли.

Вытерев пот со лба, Игорь облегченно выдохнул, но из коридора донеслись подозрительные скребущие звуки, и о спокойствии снова пришлось позабыть.

Глава 8. Аз воздам

Игорь моментально перестал дрожать и прислушался: когда проникают в твой дом, переживания отходят на дальний план. Первое предположение — мыши скребутся — он отмел сразу же как неправдоподобное. Второе показалось ему намного ближе к истине: кто-то ковырялся отмычкой в дверном замке.

Явление домушников его не особенно удивило: возможно, кто-то из покупателей в магазине проследил за ним, либо его засекли во время обмена валюты на рубли. И, похоже, следопыту стало слишком завидно, раз он пытается забраться в дом, не дожидаясь ухода владельца.

Или… он врывается в квартиру именно потому, что ее хозяин сидит дома?

«Хочет выведать, откуда у меня столько денег, сволочь… Небось, еще и утюг прихватил? Ну, держись, гадина, сейчас я тебя отправлю по одному адресу… — мысленно прорычал Игорь. — Черт бы тебя побрал! »

Но взлом дверей не прекратился, и Игорь понял, что проклятие посыла к черту и семейству перестало срабатывать так же внезапно, как и начало.

— И оружия никакого нет… — Игорь посмотрел на телевизор, и в его глазах зажегся хищный огонек. Торопливо включив диск с первым попавшимся фильмом — времени на выбор не оставалось, Игорь глубоко вдохнул: второй раз страшнее нырять в кинофильм, чем первый, ибо знаешь, что внештатные ситуации гарантированы. Услышав, что дверь открылась, Игорь резко выдохнул и нырнул в экран.

— Заходи, здесь никого, — раздался голос грабителя.

«Их еще и двое…» — озадаченно подумал Игорь. Справиться с одним — куда ни шло, но выйти против двух человек с голыми руками — злости и вооружения не хватает. Изобьют и спасибо не скажут.

— Господи, боже… — ужаснулся заглянувший в комнату грабитель: полутораметровое изображение черного, угрожающе скалящегося черепа взирало на него со стены. Грабитель прислонил к стене бейсбольную биту и увидел включенный телевизор.

— Эй, — воскликнул он. — Ты же говорил, что хозяин ушел из дома. Почему телевизор работает?

Напарник подскочил, как ошпаренный.

— Я не видел, когда он возвращался!

Грабители прислушались.

Тишина.

— Может и не возвращался, — неохотно согласился первый, заглядывая в соседнюю комнату и убеждаясь, что в ней никого нет. — Проверь в туалете: вдруг он там закрылся, а я посмотрю, где он золото прячет.

«На кой черт мне ваше золото, если зарплаты едва на жизнь хватает? — сердито подумал Игорь. — Уроды. Ненавижу!».

Грабитель подошел к шкафу и пнул сумку, перегораживавшую дверцу.

— Денег тратит до хрена, а в квартире словно музей старья… — удивился он. Содержимое сумки разлетелось по полу, и у грабителя отвисла челюсть. Опустившись на колени, он сгреб охапку долларов и восторженно прошептал: — Что б мне провалиться — тут несколько миллионов!

О золоте он больше не вспоминал. Подхватив сумку, грабитель торопливо складывал разлетевшиеся доллары и не обращал внимания на Игоря, наблюдавшего за его действиями из телевизора.

— Не тобой положено, не тобой должно быть взято, — не сдержавшись, укоризненно произнес Игорь. Новые деньги достать не проблема, но до чего же обидно, если эти два недоумка уйдут с полными руками.

«Момент… а почему с полными? — опомнился он. — Пусть уходят, а минут через десять после их ухода я выключу телевизор — и хана награбленным богатствам».

Грабитель телеобращение проигнорировал, не приняв его на личный счет: мало ли, что по телевизору показывают, в жизни и не такие совпадения случаются.

Такой наглости Игорь стерпеть уже не смог. Сплюнув, он вытянул руку и нашарил на панели кнопку увеличения громкости. И когда зеленые квадратики индикатора добежали до максимума, злобно гаркнул:

— Ты, что, оглох?

Грабитель вздрогнул, выронил сумку и повернул голову. Увидел скорчившего жуткую гримасу Игоря и без сознания повалился на пол.

На кухне загрохотала посуда: из руки второго грабителя выскользнула сковородка с остатками жареного питона. Решив, что бранится напарник, грабитель заторопился в зал и в растерянности остановился перед распластавшимся на полу телом.

Игорь отдал должное: грабитель оказался сообразительным — сразу понял, что в квартире есть посторонние. Он стремительно выпрямился и подхватил бейсбольную биту.

— Кто здесь? — прокричал он. — А ну выходи, гад, не то убью!

— Заочно, что ли? — поинтересовался Игорь. — «Нет, на самом деле, что за глупые вопросы? Он сам-то понял, что сказал?»

Грабитель вздрогнул и быстрым шагом приблизился к шкафу — единственному месту, где мог скрыться взрослый человек. Рывком отворил правую дверцу и нанес сокрушительный удар по костюмам, висевшим на пластмассовых плечиках. Костюмы заходили ходуном, раскачиваясь из стороны в сторону, вор отодвинул плечики и приготовился добить того, кто прячется за вещами.

За вещами пряталась стенка.

Озадаченный грабитель постучал по ней битой, убеждаясь, что за шкафом нет потайного хода в другую комнату. Растерянно поморгал, раздумывая, и отворил левую дверцу, полагая, что хозяин квартиры спрятался там.

Шесть полочек с вещами располагались друг над другом в тридцати сантиметрах, и затеряться в крохотном пространстве могла разве что тощая кошка.

— Эй! Ты где прячешься? — запаниковавший грабитель закрыл шкаф и выглянул в окно: не прячется ли кто за подоконником, удерживаясь за него крепкими пальцами? Нынешние хозяева квартир себе на уме и добрую милицию предпочитают не дожидаться: оказывают жестокое сопротивление самостоятельно. В итоге, вместо положенных десяти лет тюрьмы грабители проводят оставшуюся вечность в могиле.

За окном ворковали голуби, а само окно оказалось крепко-накрепко закрыто.

— Какого лешего ты рыскаешь по чужим сковородкам и хапаешь еду грязными руками? — сердито прогрохотал молчавший до сих пор телевизор. Грабитель подскочил и уставился на него, как на плаху. Стоявший столбом среди статичной картинки Игорь «ожил».

— А что ты на меня смотришь? — рявкнул он тоном оскорбленной невинности, и динамики многократно усилили его возмущенный голос. — Я твоего дружка и пальцем не тронул!

Грабитель выронил биту.

— Нет, почему, чуть что — сразу я?! – разозленный Игорь рывком высунулся из телевизора и направил на грабителя руку с вытянутым указательным пальцем. — Нет, вот ты скажи: почему сразу я? Я, что, особенный какой?

Грабитель шмякнулся на пятую точку, пискнул в ответ и пополз назад, не выпуская Игоря из вида. Тот припомнил вчерашнее кино и, скорчив жуткую рожу и злобно захохотав, начал медленно выбираться из телевизора. Грабитель, который тоже смотрел «Звонок», взвыл и от страха полез на стенку. Игорь разразился сатанинским хохотом, но неудачно наступил на что-то подвижное, не удержал равновесие, взмахнул руками и все еще злобно хохоча, рухнул на спину и исчез с экрана.

Смех прервался, и остолбеневший грабитель услышал короткий емкий возглас.

А когда Игорь поднялся, чтобы продолжить экзекуцию, то увидел страшную квартиру: бледный грабитель с безумными глазами подскочил к телевизору, намереваясь в одностороннем порядке прекратить интерактивный ужастик.

— Стоять!!! – изо всех сил прокричал Игорь, протягивая к нему руки, но грабитель пронзительно завизжал (хрустальная посуда в серванте покрылась трещинами и лопнула) и надавил на выключатель.

Экран перед Игорем свернулся в трубочку, превратился в точку и погас. Очертания киношного сражения растаяли, словно дым, и он очутился в полной темноте.

Все еще не веря в случившееся, Игорь пошарил перед собой, но не нашел ровным счетом ничего, за что можно ухватиться.

Бескрайнее бесцветное ничто окружило его со всех сторон.

Игорь похолодел.

Темно-серой дымкой проявлялись в темноте призрачные очертания. Игорь сглотнул и огляделся, пытаясь понять, что за непривычное и одновременно знакомее место медленно выходит из темноты. А когда увидел грабителей, то понял, что оказался в тусклом отражении собственной комнаты от стекла кинескопа. Именно поэтому обстановка вызывала противоречивые ощущения: квартира наоборот, как в зазеркалье. И самое интересное — отражения грабителей находятся прямо у его ног.

— Т-т-т-т-т-ты ж-ж-ж-жи-жи-вой? — спросил трясущийся от страха грабитель у напарника. Тот приоткрыл глаза и покосился на выключенный телевизор. По его телу прошла крупная дрожь, он шумно выдохнул.

— Чертовщина здесь творится, честно тебе говорю! — хриплым голосом ответил он. — Ты счастливчик: не видел, как из телевизора полез какой-то жуткий урод. Я решил, что он меня голыми руками разорвет. Чудом спасся!

Повинуясь внезапному порыву мести, Игорь с силой пнул отражение грабителя, выключившего телевизор. Как ни странно, но удар достиг цели. Нога заныла, а грабитель схватился за ушибленное место и загнулся калачом.

— Ты чего? — успел спросить напарник и тут же взвыл благим матом: Игорь повторил удар.

Прямоугольник кинескопа оказался там, где и раньше, разве что стал серо-тусклым. Игорь ухватился за края корпуса и, злобно подвывая, решительно полез в квартиру.

Грабители застыли от ужаса. Их волосы, частично седея, встали дыбом и явственно зашевелились. Не говоря ни слова, грабители метнулись к выходу и выскочили из квартиры.

На улице хлопнули дверцы, взревел мотор, и, провизжав покрышками, машина грабителей стремительно сорвалась с места.

— Так вам, — Игорь унял дрожь в ногах: испугался, что не выберется живым из передряги. Он захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и внезапно понял, что творится нечто неладное. Мгновение раздумывал, что именно пошло не так, и бросился к зеркалу. — Не может быть…

В зеркале отразился абсолютно черный человек — как скульптура из черного камня, без единой светлой полоски, без намека на белизну глаз и зубов — стопроцентная чернота.

«Господи боже, — мысленно ахнул Игорь. — Как же я теперь на улицу выйду в таком виде?»

Стоит показаться людям на глаза — и впечатлительные горожане вызовут милицию, пожарных и бригаду МЧС, чтобы те общими усилиями изловили и увезли ЭТО куда подальше — хотя бы в зоопарк.

«За что мне такое наказание? — подумал Игорь. — Господи, что я сделал?»

Глава 9. Спор

Коридор озарился золотистым сиянием, и перед запнувшимся на полуслове Игорем появился человек в синих джинсах, стильной кожаной куртке и черной бандане с ухмыляющимися черепушками.

— Крутой загар, — заметил незнакомец, проходя мимо остолбеневшего Игоря в комнату. Ухмыляющийся череп, вышитый золотой нитью на куртке, подмигнул ему левым глазом. Игорь зажмурил глаза и помотал головой.

«Это что еще за байкер? — испуганно подумал он. — Откуда он взялся? Господи, я что, совсем с ума сошел?… Нет, нет, не может быть… Ведь есть логичное объяснение: кто-то из соседей слишком много травы скурил… даже на меня подействовало…»

— Ты кто такой? — воскликнул он, вбегая в комнату следом за незнакомцем. — Как ты сюда попал, и что тебе нужно?

Тот, уверенно выключая телевизор из розетки и наматывая кабель на ладонь, ответил:

— Меня зовут Леснид. Я — основатель сверхсекретной корпорации «КБ», в данный момент занимаюсь серьезной проблемой под кодовым названием «Стабильная Реальность». Пришел спасти тебя и сломать этот телевизор.

«Похоже, там не траву, а целый кустарник скурили, сволочи…» — подумал Игорь. — Не дам! Это моя кладовка, я там храню продукты и деньги!

Гость согласно кивнул головой, принимая возражение к сведению. Он снял с телевизора заднюю крышку и засунул в его внутренности длинную железяку. Что-то хрустнуло.

— Ты чего творишь?! – запоздало возмутился Игорь, ошалевший от наглости незваного гостя.

— Ломаю систему выкачивания энергии, — ответил тот таинственной фразой. — Кладовка у тебя и так есть, в коридоре. А продукты и деньги надо хранить в холодильнике и сберегательной кассе. Возражения есть?

— Есть, — разозлился Игорь. — Ты пойдешь и купишь мне такой же телевизор взамен сломанного! Вот, блин, только начинаешь хорошо жить, так на горизонте появляется добрый дяденька и все ломает!

Леснид уложил железяку в футляр.

— Не переживай, — заметил он, — твои потрясения только начинаются. Сейчас я верну тебя в нормальную реальность, и мы уедем отсюда.

— С какой стати?! Мне и тут хорошо.

Но гость не исчез. Как обычно: когда надо, никакие уговоры и заклинания не действуют. Они вообще никогда не действуют, если не приложиться по противнику увесистым аргументом.

— Не бойся, это не больно, — заявил Леснид. Его словоохотливость и спокойствие поражали. Не сказать, что этот человек — болтун, но все же. — Раз, два — и готово! А здесь тебе уже не будет так хорошо, как раньше.

— Не подходи, а то по стене размажу! — пригрозил Игорь. — И тебе тоже хорошо не будет.

Лучше бы еще два грабителя появились — с ними привычнее сражаться, да и начальный опыт уже появился.

— А мне за что? — поинтересовался Леснид. Игорь растерялся: гость определенно не лез за словом в карман — похоже, не впервой проводит подобное и заранее знает, кто чего скажет.

— За то, что ты лишаешь меня телевизора! Что он тебе сделал?

— Мне — ничего. А вот тебе…

— Вот, не надо за меня решать, что он мне сделал! — воскликнул Игорь. До чего же развелось народу, который решает, как нужно жить другим, чтобы всем стало хорошо.

Леснид отрицательно покачал головой и сел на диван. Достал из кармана круг с черно-белыми спиралями и пояснил:

— Телевизор загипнотизировал тебя, из-за чего ты попал в искаженную реальность. Сейчас я верну тебя в настоящий мир, и ты поймешь, насколько заблуждался относительно событий последних дней жизни.

— Не подходи! — перепугался Игорь. Вот так новости с утра: одна хлеще другой! Он уже смирился с тем, что некоторые нахалы нагло взламывают дверные замки и пытаются отобрать последние сбережения, но когда еще большие нахалы врываются в дом, чтобы сломать телевизор и объяснить, что происходящее — бред загипнотизированного разума — это уже ни в какие ворота не лезет. Он подхватил оставленную грабителями бейсбольную биту и выставил ее перед собой. — А то я пройдусь по твоим мозгам и не посмотрю, что бита — далеко не полосатый круг.

Леснид с интересом посмотрел на оставленное грабителями оружие — судя по неровностям, битой пользовались долго и основательно.

— Кстати, раз упомянул, — заметил он все тем же спокойным голосом. Игорь внутренне вскипел от ярости, — попутно я могу избавить тебя от повышенной нервной возбудимости.

— Сам справлюсь, без доброхотов, — прорычал он. — Немедленно покинь мою квартиру, иначе я за себя не ручаюсь.

— Как только верну тебя в настоящую реальность, так сразу.

— Не смей ко мне приближаться! Я не позволю стереть мне память!

— Я не стиратель, — пояснил Леснид. — Я верну тебя в реальный мир.

— Мне и тут хорошо! — воскликнул Игорь, взмахивая битой. — Я против возвращения куда бы то ни было!

— Извини, но исключений я не делаю, — сухим голосом отрезал Леснид, доставая из небольших ножен широкий нож с мощной рукояткой, больше подходящей к мечу, а не короткому лезвию.

— Ха, — воскликнул Игорь. — Этой штукой меня не достать!

Леснид нажал на кнопку у основания рукояти, и короткий нож вытянулся в метровый меч.

— А теперь? — спросил он, когда меч оказался намного длиннее биты.

— Ну, зашибись, — возмутился Игорь, неуверенно отступая с соседнюю комнату. — А как же разговоры о разгипнотизировании?

— Сам зашибись, — предложил Леснид, шагая следом. — Вот, объясни мне: почему люди соглашаются пережить мелкое зло только тогда, когда альтернативой замаячит зло большое?

— На глупые вопросы не отвечаю.

Игорь отступал до тех пор, пока не уперся поясницей в подоконник. Дальнейшие события могли развиваться по двум сценариям: продолжить отступление и трагически погибнуть в расцвете лет, поскольку падение с третьего этажа — это вам не шутки. Или сдаться на милость врагу и навсегда лишиться самых фантастических воспоминаний в жизни.

— Ладно, сдаюсь, — решился он, медленно опуская биту. — Но у меня есть право исполнения последнего желания.

— Говорю еще раз: я не собираюсь тебя убивать, — уточнил Леснид.

— А мечом ты просто так размахиваешь? Типа мужской веер, да?

— Опусти биту, и я спрячу меч, — ответил Леснид. — Ты первый начал угрожать оружием.

Игорь пристально посмотрел противнику в глаза, но все же прислонил биту к батарее.

«Черт с тобой, — подумал он, — потерять память — сохранить жизнь… Но я же с ума сойду, пытаясь вспомнить, почему я почернел!»

Меч сложился в охотничий нож и через секунду занял место в ножнах.

— А после… э-э-э… разгипопротезирования, — осторожно спросил Игорь, смешав в кучу несколько терминов, — ты вернешь мне прежний вид?

Гость с любопытством оглядел собеседника.

— А что в тебе не так? — поинтересовался он. — По мне, ты отлично выглядишь. Разве что глаза вытаращены и волосы дыбом стоят. Я не вижу критических отклонений от нормы.

«Похоже, я точно сошел с ума… — подумал Игорь, внезапно почувствовав дикую усталость. — И происходящее мне на самом деле мерещится — ведь этот парень появился из ниоткуда, из золотистого сияния. А он — странная галлюцинация: нормальные видения не станут доказывать, что они нереальны. Стоп… Но ведь он упомянул о…».

— Момент! — воскликнул он. — Мой загар!

— Не понял.

— Ты же его видишь, — уточнил Игорь.

Леснид пожал плечами.

— Да, вижу, — подтвердил он. — А что с ним не так?

— Я в этом году еще не загорал.

— Да? — удивился Леснид. — А почему ты черный? Обрызгал себя нитролаком, или был таким с детства?

— Я… — Игорь замялся.

Леснид усмехнулся.

— Рассказывай: меня сложно удивить.

Игорь и рассказал.

— С тобой всё ясно, — подвел итог Леснид. — Это не беда: в реальности ты выглядишь более-менее нормальным человеком.

— А если мое сознание не сможет воспринимать меня в нормальном цвете после этого? — на всякий случай переспросил Игорь.

— И это возможно, — ответил Леснид. — Подсознание — штука хитрая.

— Я не хочу выглядеть в реальности смоляным человечком, пусть он и останется таким только в моем подсознании, — признался Игорь. — Можно вернуть мне прежний вид до того, как я разгип… разгипнусь? Ну и термины ты выбираешь — слов нет!

— Пошли к телевизору, — предложил Леснид, — исправим ситуацию в два счета.

Он размотал провод и воткнул вилку в розетку.

— Забирайся!

— А это обязательно? — засомневался Игорь.

— Извини, парень: у нас мало времени на долгие разговоры! — сказал Леснид, и, не давая Игорю опомниться, подхватил его, тес самым показав, что обладает недюжинной силой, и швырнул в черный экран.

— Эй! — успел выкрикнуть тот, попадая в темный мир отражения. — Ты что творишь?!

— Если ты не согласен с моими действиями — подавай в суд, — предложил Леснид. — Дело не выиграешь, но судей повеселишь изрядно. Не паникуй: сейчас включу телевизор — и порядок. Снова посветлеешь.

— Стой! А вдруг я попаду в документальный фильм о дне Марианской впадины?

— Тогда Тихий океан вытечет из телевизора и затопит Европу. Не привыкать, — ответил Леснид, нажимая на кнопку. Экран засветился синим, полностью скрыв Игоря. Леснид постучал по синеве указательным пальцем. — Хм… надо же: она твердая.

Он пододвинул к себе стул, сел перед телевизором и начал переключать каналы в поисках Игоря.

Глава 10. Будни телемира

Когда чернота квартиры сменилась синевой и растаяла дымкой, Игорь застыл от ужаса, не обнаружив перед собой прямоугольника экрана. Вместо этого перед ним обычная городская улица.

— Леснид, чтоб тебя… — рыкнул он, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где он очутился.

Он тупо стоял на обычной улице среди кирпичных пятиэтажек, пока из окон квартиры на втором этаже не донесся визгливый вопль девушки:

— Ты где был?

— Бегал… — ответил ей усталый молодой человек.

— Да? А почему футболка сухая и совсем не пахнет? А?!

— А потому что это не моя футболка… — усталость в голосе молодого человека как рукой сняло. — Ну-ка, признавайся, кто здесь был, пока я там бегал?!

Раздался грохот разбиваемой посуды, и Игорь поспешил прочь: вдруг что-нибудь тяжелое из окна вылетит — проблем не оберешься.

Город поражал обилием неоновых вывесок и рекламы — она занимала все свободное пространство. На асфальте виднелось рельефное название фирмы-спонсора дорожного покрытия, на стенах и заборах красовались наименования производителей стройматериалов, а по небу летали дирижабли с большими рекламными плакатами.

— Куда я попал? — недоумевал он, торопливо шагая по улицам в надежде отыскать знакомый прямоугольник кинескопа и вернуться в родную квартиру. — Леснид, я клянусь — вернусь домой, тебе хуже будет!

Пришлось обойти большую часть города, прежде чем Игорь заметил по центру второстепенной дороги знакомое телеокошко. Намереваясь выбраться из телемира как можно скорее, он рванул с места словно заправский спринтер, но вместо перелета в реальность пребольно ударился о стекло кинескопа и взвыл, схватившись за голову обеими руками. А когда открыл глаза, от изумления забыл о боли: с той стороны в чужой квартире обедали совершенно незнакомые люди. Точнее, теперь они не обедали, а дружно пялились на Игоря вытаращенными глазами: при его столкновении с экраном телевизор в квартире ощутимо передвинуло вперед.

Игорь постучал по стеклу — раздался звук как при ударе по кинескопу. Он провел пальцами по краям экрана и с удивлением обнаружил, что стекло появляется из ниоткуда и исчезает примерно там же.

«Выдавить не получится, — мрачно подумал он. — Но выбраться надо».

Чтобы разбить толстое стекло, требовалось нечто массивное — хотя бы кувалда, но в округе ничего подходящего и рядом не лежало. Игорь еще раз постучал по кинескопу и заметил, что глава семьи лихорадочно нащупывает на спинке дивана пульт управления.

— Эй-эй-эй! Погодите минутку! — Игорь вытянул руки, пытаясь предотвратить его поиски, а сам ускорил собственные. Кувалда так и не обнаружилась, зато поблизости на дороге оказался огороженный лентой открытый коллекторный люк с лежавшей рядом тяжелой чугунной крышкой. — Я сейчас, одну секунду!

«Слава Богу, на дороге нет машин!» — думал он, торопливо приподнимая крышку люка: если телезрители успеют переключиться, то придется потратить еще полдня на поиски нового выхода в реальность. Почему-то не к месту вспомнилось, что в детстве он хотел попасть в кино, но теперь, когда появилась реальная возможность засветиться на экранах в роли таинственного похитителя и метателя коллекторных крышек, это не вызывало ожидаемого удовольствия.

Несколько крепких усилий, и тяжеленная крышка очутилась в его руках. Три больших прыжка, размах, громкий выдох, и крышка от люка на манер летающей тарелки уверенно полетела прямо в кинескоп.

Счет пошел на доли секунды.

Телезрители, вопреки здравому смыслу, но не противореча законам самосохранения, запаниковали и бросились из-за стола кто направо, кто налево, а глава семьи, сидевший по центру, увидев быстро-быстро опознанный им чугунный летающий объект, громко закричал и в последний миг успел надавить на кнопку пульта.

Экран пропал до столкновения, крышка пролетела дальше и пробила лобовое стекло выехавшего из-за угла «Мерседеса». Пронзительно взвизгнули тормоза или водитель с пассажирами, «Мерседес» остановился. Игорь ахнул и бросился бежать. Играть роль чугунно-крышечного киллера, которого вот-вот пристрелят бандиты, ему не улыбалось ни на каком плане, даже самом что ни на есть первом и главном. И все бы ничего, да какой-то идиот недавно открыл люк прямо на его пути.

Падение оказалось не настолько болезненным, как могло оказаться, если бы Игорь задержался на поверхности и попал под колеса «Мерседеса». Просчитав спиной скобы-ступеньки, Игорь плюхнулся в воду и забарахтался в холодных волнах.

А потом его ударили по голове, и он потерял сознание.

Глава 11. Последний герой

— Подъем! — раздался незнакомый голос.

Игоря окатило водой. На этот раз теплой, почти горячей. Он открыл глаза и понял, что из кошмарного сна попал в кошмарную реальность: перед ним стоял вооруженный до зубов мужик в выцветшей спецодежде.

Не успел Игорь сказать три матерных слова, как мужик в очередной раз окатил его с ног до головы. Игорь с сожалением вспомнил тот момент, когда решил пожарить котлеты — лучше бы морковку погрыз, честное слово — тогда никакого сумасшествия и в помине не было бы.

— Хорош издеваться, — прорычал он. Поведя ладонью по мокрому лицу, Игорь стряхнул с нее воду и открыл глаза. Вода, как ни странно, оказалась чистой — Игорь привык, что в фильмах после подобной команды героев обливают чем угодно, но только не дождевой водой. Незнакомый мужик оказался редким исключением. Или у него с грязной водой напряги.

— Ты кто такой? — задал мужик главный для себя вопрос.

— Игорь, — прозвучал честный ответ. Мужик поставил на пол пустое ведро и бросил в него мокрую половую тряпку. Игорь чертыхнулся и решил остаться при мнении, что его окатили водой, в которой тряпку еще не споласкивали.

— Крайне информативно, — заметил мужик. — А что ты делаешь в моем бункере… Игорь?

— Прости, но ты сам меня сюда затащил, — Игорь дотронулся до шишки на голове. — Да еще заехал чем-то тяжелым.

«Вот времена наступили — каждый второй норовит ударить по голове. Что за удовольствие — мне на мозги действовать?»

— И вовсе не тяжелым, — пожал плечами мужик. — Обычный приклад автомата.

Он указал в угол, где на гвоздике висел АК-74. Игорь закрыл глаза и мысленно пожелал, чтобы происходящее оказалось обычным ночным кошмаром. Но его пребольно ущипнули, и он подскочил на месте.

— Ты чего?! – рявкнул он на мужика.

— Да так, — ответил тот, — каждый раз, когда люди вот так закрывают глаза, они мысленно просят, чтобы их ущипнули, иначе они не поверят в реальность происходящего. Ведь ты подумал об этом, признавайся.

Игоря передернуло — в основном от прохлады в помещении, но и доля возмущения сыграла свою роль.

— Не успел еще, — буркнул он.

— Какой тугодум, — удручено заметил мужик. — И как только выжил…

— После чего выжил? — рявкнул обидевшийся Игорь. — После твоего удара?

Мужик посмотрел на него весьма загадочно.

— М-да… Ты на самом деле ничего не помнишь?

Игорь мысленно умножил два на два, вспомнил, что битва на Чудском озере прошла в тысяча двести сорок втором году, а Куликовская — в тысяча триста восьмидесятом, е два — е четыре, ц-два-аш-пять-о-аш, телевизор, Леснид, спецназовцы против чертей.

— Я помню всё! — ответил он. — Но тебя в моих воспоминаниях не наблюдается.

Мужик кивнул.

— Если ты помнишь все, то не забыл и о последнем реалити-шоу? — уточнил он.

— Реалити-шоу? — переспросил ужаснувшийся Игорь. — Нет, вот об этом я не помню…Ты хочешь сказать, что я — его участник?!! Господи боже…

«Так вот в чем дело! — пронеслась мысль, объясняющая события последних суток под другим и вполне правдоподобным углом. — Здесь снимают скрытой камерой, вот почему со мной происходят сумасшедшие ситуации! Но почему ни одна собака не сообщила о том, что я стал участником послед… момент. Последнего?! Он серьезно? Больше ни одного не будет? Нет, это точно сон! Ущипните меня кто-ни… ай!!!»

— Ты опять меня ущипнул! — возмущенно воскликнул Игорь.

— Да. Потому что теперь ты точно подумал о сне и пожелал, чтобы тебя ущипнули, — пояснил мужик. — Не отрицай, по твоим глазам видно, что я не ошибся. А насчет шоу — не ты, а я — его участник. И, к твоему сведению, уже нахожусь на финишной прямой.

— Еще лучше… — буркнул Игорь. Но на сердце полегчало: реалити-шоу он не то, чтоб не любил, но относился к ним с изрядной долей неприятия. — Тогда поздравляю тебя с выходом в финал. А каков приз этого шоу — три миллиона иностранных денег и стиральная машина с функцией их отмыва?

Мужик задумчиво постучал пальцами по столу, прикидывая, что к чему. Изредка бросал взгляды на притихшего Игоря и еле уловимо пожимал плечами. Тот заподозрил неладное и огляделся, раздумывая, что из имеющегося в помещении можно использовать в качестве оружия. Висевший на стене автомат находится ближе к мужику, и добраться до оружия первым не получится ни при каких условиях. А больше ничего существенного здесь нет. Разве что швырнуть в мужика табуреткой, так он в ответ метнет широченный нож, висящий у него на поясе. Доказывай потом, что ты хотел обойтись малой кровью и попросту сбежать, пока мужик не оклемался. Возможно, он поверит и даже пожалеет о случившемся недоразумении, прихлопывая лопатой могильный холмик…

Игоря снова передернуло, на этот раз от представившейся картины собственной гибели. Помянув Леснида нехорошими словами, он глубоко вздохнул и замер в ожидании тяжкой участи.

Лицо мужика засияло.

— Я догадался, кто ты такой! — довольным тоном заявил он.

— Темный Властелин, которого ты мечтал убить с детских лет? — уточнил Игорь. Мужик непонимающе наклонил голову вбок.

— Нет. А ты на самом деле — он?

— Вот еще. Так, кто я, по-твоему?

Мужик выставил пятерню и по одному загибал пальцы другой рукой.

— Первое: ты безоружен. Второе: делаешь вид, что ничего толком не знаешь. Третье: постоянно задаешь вопросы. Ответ на вопрос о том, кто ты, очевиден! Я прав? Я правильно угадал?

— Ты сначала отгадку назови! — возмутился Игорь. Ну и мужики пошли — думают, что он умеет читать их мысли.

— Пожалуйста! — мужик сжал пятерню в кулак. — Соединяем пункты и получаем результат. Теперь всё сходится.

— Что сходится?

— Твои странности! — пояснил мужик. — Ведь ты — член племени журналицых, и твои боссы приказали взять у меня подробное интервью перед последним актом затянувшегося действия.

— Угадал! — кивнул Игорь, готовый стать кем угодно — хоть журналистом, хоть водопроводчиком, лишь бы его перестали долбить прикладом по голове.

— Извини, друг, — раскаялся в содеянном мужик, — не признал: ваши давно в гости не наведывались, а у меня нервы шалят в последнее время, всех чужаков за врагов принимаю. Да и видеокамеры у тебя не оказалось. Где она, кстати?

— Утонула, наверное, — предположил Игорь. — Ничего, я на бумаге запишу. Ручка с блокнотом есть?

— Кому нужны ручки в век интерактивного телевидения? — удивился мужик. — Ладно, держи мою, потом новый диск принесешь, — он протянул Игорю компактную видеокамеру с логотипом неизвестной фирмы. Игорь послушно взял ее в руки и обнаружил, что камера невероятно легка и ложится в ладонь как влитая. Красная кнопка с надпись «REC» оказалась на положенном месте. Игорь нацелился на мужика, присевшего у старого металлического стола, и надавил на кнопку.

Мужик удивленно приподнял брови.

— Ты зачем нажал на кнопку запуска рекламы? — спросил он. — Без этого нельзя?

— Конечно, нет! — мгновенной вспотев, укоризненно воскликнул Игорь. Лихорадочно читая надписи на корпусе, он обнаружил кнопку «ZAP», облегченно выдохнул и надавил на нее. Мужик покосился на Игоря всё тем же странным взглядом, но решил, что тот еще не пришел в себя после сильного удара по голове. — Говори подробно, с самого начала.

— Это тоже необходимо?

— Спрашиваешь! — горячо воскликнул Игорь. — Подробное интервью требует мельчайших подробностей. Ты же финалист, должен подвести черту, но перед этим обязан напомнить, как всё началось.

«Хотя бы пойму, где очутился, и что у мужика за тараканы в голове…»

Тот пять секунд смотрел на мониторы, потом снова повернулся в сторону Игоря.

— Вот и пришло время финала, — сказал он, словно выступал перед большой аудиторией. — Я долго ждал этой минуты, и наконец она наступила. Моим противникам недолго осталось: через пять секунд я стану не просто последним героем, а… — он откинул крышечки с красных кнопок, — …три, два, один, пуск!… последним человеком на этой бедной и очень скоро весьма радиоактивной планете.

Игорь вспотел еще сильнее.

— Как вам известно, я лидирую с большим отрывом от остальных участников. Вы думаете, они сумеют сбить запущенные мной «Тополи-М»? Как бы не так. На всей земле только один человек частично способен мне противостоять: американец Фулл Крейзи. Да и то, лет шесть назад я удачно подкинул ему созданные в его же стране лет двести назад фильмы-катастрофы о падении комет-астероидов и о захвате землян кровожадными инопланетянами. Фулл так перепугался, что перенацелил доставшуюся ему в качестве выигрыша военную оборонную мощь США и НАТО (отличный приз, не так ли?) на дальнее внеземелье. И до сих пор пялится через телескоп Хаббл (утешительный приз) в неведомые дали, бабахая по приближающимся метеоритам, кометам и прочей гадости, бороздящей просторы космоса. Веселые у нас игры. Мне нравятся.

— Да уж… — под нос пробормотал Игорь, всё больше убеждаясь, что нарвался на сумасшедшего бомжа, выстроившего в коллекторном колодце самодельный бункер. Пообещав придушить Леснида после того, как отыщется дорога домой, Игорь поддакнул мужику, и тот продолжил монолог.

Земля задрожала.

Игорь оторвался от камеры и посмотрел на потолок. Голый бетон с остатками белил.

— Похоже, свершилось, — объявил мужик, — судя по времени, грибы пошли. Скоро повсюду будет сплошная грибная запеканка. Game over, mother флаг. Аминь…

Игорь сдержанно напомнил себе, что сумасшедшие отличаются от нормальных людей и обращают любую случайность себе на пользу. Ну, откуда наверху взяться ядерной войне, если там цветущий город? Какой-нибудь тяжеловоз проехал, вот земля и задрожала.

Мужик тем временем закурил сигарету, выпустил изо рта три дымовых колечка, затянулся и сказал:

— Теперь у меня есть время малость отдохнуть и даже исполнить мой словесный Реквием. Если бункер недостаточно хорош, я, пожалуй, как и Моцарт, не успею сказать несколько последних слов, но какое это имеет значение теперь?

— Для меня имеет.

— Расслабься, парень: журналицие — это третий сорт, их тоже за людей не считают. Иначе не отправили бы тебя с Луны на Землю за репортажем. Вместе помрем… Значит, я продолжаю, а то времени в обрез… Итак. Начало. Должно быть, многие уже не помнят, но когда обычные войны ушли в прошлое, сменившись шизофреническими битвами типа: «Мы мирно бомбили их города, а они, гады и, сволочи, подбивают наши самолеты!», отвлечь человечество от бед реальной жизни стало невозможно. Кинофильмы, где цивилизацию уничтожали всеми возможными и невозможными и способами, давно приелись и канули в лету вместе со всей киноиндустрией, а с тех пор как в музыке победил минимализм всего, включая разум авторов и исполнителей, музыкальная индустрия устремилась вслед за кинематографом. И только реалити-шоу остались на плаву. Мало того, они вышли на новый уровень, когда происходящее стали записывать и транслировать в прямом эфире без согласия наблюдаемых. Каждый человек мог попасть в прямой эфир в любое время, и тайна личной жизни прекратила существование. Были недовольные и пострадавшие, которые пошли в бой против организаторов шоу, но всего лишь увеличили его популярность… А свободная продажа оружия и всеобщая коррумпированность и вовсе возвели шоу в ранг всемирного достояния, ведь недовольные стали расстреливать наблюдателей и откупаться от полиции, а поддерживающие шоу начали уничтожать недовольных. И всё в прямом эфире; генеральный спонсор "Военная корпорация Земли"; и потеха набрала обороты за невиданно короткое время. Прибылей у спонсора стало выше крыши, а вот количество людей стремительно снизилось. Освободилась уйма жилья, крутых автомобилей, драгоценностей… Славно мы тогда повеселились. Но слегка остыли, когда нас осталось около двух миллионов веселых человечков. Масштабные походы на врагов канули в лету из-за того, что многие сделались крутыми одиночками или рассеялись мелкими группами кто куда. Разрабатывались умные операции и гениальные планы, а награды за победу выросли неимоверно: мне, к примеру, за удачно стертый с лица Земли городок Благородных пиратов (не городок, а старая гостиница с восемью головорезами, понятия не имевших об истинном смысле слов «благородные» и «пираты», их трактовка была оригинальной, но слово «живодеры» трактовало их деятельность, куда точнее) спонсор подарил военные базы России с ядерным оружием. Это и надоумило меня разом лишить жизни оставшихся в живых соперников. Я успешно провел операцию по развешиванию лапши на уши Фулла Крейзи, и теперь наслаждаюсь полной победой. В мире наконец-то наступил долгожданный порядок, и еще долго ни одна собака не нарушит величественного молчания Земли пронзительным лаем.

Он помолчал, задумавшись. Игорь снимал.

— Включу-ка я мониторы внешнего обзора, — произнес мужик вполголоса, — посмотрим на запеканку, если наружные камеры не сгорели.

Включились мониторы, и мужик озадаченно притих.

— Хм… — пробормотал он. — Странно: всё на месте, никакой запеканки. Шелестит листва. Бабочки… Нет, бабочек нет. Насекомых, птиц, животных, людей — никого нет. А растения есть. Так-так… Похоже, мне вместо термоядерных подсунули нейтронные бомбы, последнюю разработку. А я и рад стараться, расчистил планету от озверелых Нomo Sapiens для доброго спонсора и лунных поселенцев. М-да… Эти всегда в выигрыше остаются… Небось, заранее собрали каждой твари по паре, создали на Луне бункер-ковчег, и теперь сидят в уютных креслах и радуются очищенной от бесполезных ртов планете… Как по-твоему, в их далеко идущие планы входит сохранение жизни финалисту самой грандиозной игры за всю историю человечества?

— Даже не знаю… — ответил Игорь. — Наверное, входит. Если они не устроят суперфинал.

— А они могут?

— Спонсоры? Они все могут.

Мужик призадумался.

— М-да, возможно, ты прав. Ну-ка, где тут был мой любимый автомат?..

Он прицепил несколько рожков к поясу, подхватил автомат со стены и стремительно вышел из комнаты через крохотную металлическую дверь.

Игорь убрал палец с кнопки записи.

В следующий момент перед ним появился прямоугольник экрана, и довольный находкой Леснид воскликнул:

— Так и знал, что тебя по Сумеречной зоне носит.

— Я убью тебя! — прорычал Игорь.

— А я сейчас телевизор выключу, — миролюбиво заметил Леснид.

— Не сметь!!!

— Тогда поторопись.

Игорь подскочил к экрану.

— Больше этот телевизор никому не испортит жизнь, — сказал Леснид, отключая телевизор.

Игорь сидел в кресле и мелкими глотками пил горячий чай. После того, что с ним произошло, он никак не мог прийти в себя. Первые минуты после возвращения в квартиру он радовался тому, что история закончилась относительно удачно — разве что болела голова после удара, но не забывал, что по вине Леснида мог остаться в телемире навечно. Броди потом по сумасшедшей реальности и выживай, как хочешь. Руки дрожали, а перед глазами стоял загадочный победитель последнего реалити-шоу, выходящий из бункера с автоматом и запасным боекомплектом.

«Неужели реалити-шоу выродятся в подобное зверство? — мрачно думал он. На ум приходили книги Стивена Кинга и Роберта Шекли, где героям приходилось участвовать в подобных играх, но ситуация с мужиком — забыл спросить его имя — даже в вымышленной антиутопической реальности показалась бы ужасающей.

Игорь приготовился к тому, чтобы стереть из памяти воспоминания последних дней жизни, но теперь заупрямился Леснид: оказалось, что никаких воспоминаний он удалять не собирался. Единственное, что планировалось — это вернуть Игоря в настоящую реальность, а память останется с ним в полном объеме.

— Ну, возвращай, и пусть на этом всё закончится! — воскликнул Игорь. У него не осталось сил даже на споры. Затянувшаяся история ему порядком надоела, и теперь он мечтал об одном: улечься на диване и посмотреть кино по обычному телевизору, в который ничего не положишь и из которого ничего не достанешь.

— Это только начало, — честно предупредил Леснид.

— Начало чего?

— Долго рассказывать, — он достал из нагрудного кармана хрустальный шарик на ниточке и закачал его перед лицом Игоря. — Следи за шаром и слушай мою речь.

Тот послушно выполнял приказ, пока не почувствовал, что движения шарика замедляются и приобретают визуальное эхо. Голос Леснида стал далеким и слишком низким, а когда он поднес к лицу Игоря ладонь и громоподобно щелкнул пальцами, мир взорвался желтыми языками огня.

Игорь моргнул… и ужаснулся нахлынувшим воспоминаниям, возвращавшим его на несколько дней назад. Он пристально смотрел на телевизор, и волосы у него медленно зашевелились от ужаса.

Глава 12. Программа катастроф на завтра

С сегодняшнего дня в углу на подставке стоит новый телевизор. Семьдесят два сантиметра по диагонали, модный цвет «металлик», плоский экран. Стереозвук живой и объемный, а мощность колонок такова, что стекла дрожат и ругающийся сосед бьет о стену молотком.

Игорь не стал бы выбрасывать старенький «Горизонт», который служил ему верой и правдой много лет, но обстоятельства обернулись против старой техники. Телемастер Олег, его закадычный друг, до последнего момента ремонтировал «Горизонт», но его старания не могли вечно спасать двадцатилетнюю технику: запчасти к телевизору давно стали редкостью. И когда телевизор сломался в последний раз, диагноз мастера оказался кратким и суровым.

— Труп.

— ?

— !

— Ты не мог бы выражаться словами?

— Ты первый начал, — отпарировал Олег. — Что тебе не нравится?

— Диагноз.

Телемастер вернул снятую крышку на законное место.

— Извини, другого нет: твой телевизор умер.

— А если постараться и оживить его?

— Трупы нельзя оживлять, — ответил он, — подобные эксперименты плохо заканчиваются. Да и нечем, — мастер закрутил последний шуруп и убрал отвертку в чемоданчик. — Покупай новый или слушай радио.

Телевизор «Гранд» оказался не только большим, но и тяжелым не в пример мелким телевизорам. Настройки на русском — удобно, хотя знакомый программист ДОСовской закалки до сих пор уважает только английский, и утверждает, что русификация для ламеров. Он и фильмы смотрит исключительно на английском, даже французские и итальянские.

Игорь уселся на диван, вытряхнул пульт из прозрачного пакетика (пульты в пакетиках ассоциировались у него с жадными владельцами, которые покупают телевизоры лишь для того, чтобы через год продать их за ту же цену под видом только что сошедшей с конвейера модели) и надавил на кнопку «Вкл». Автонастройка прошлась по частотам и выловила штук тридцать каналов, большую часть из которых можно было пропустить без особого ущерба, что он и сделал. Прошелся по каналам и увлекся процессом переключения настолько, что остановился, лишь сообразив, что пошел на четвертый круг, а ничего интересного так и не обнаружил.

«Либо я слишком привередлив, либо там на самом деле показывают ерунду, — предположил он. — Для чего, спрашивается, сделали сотни каналов, если количество хороших программ со времен советского телевидения так и не увеличилось?»

Наткнувшись на скандальное ток-шоу, Игорь решил выключил телевизор, но внезапно заметил странное: пока ведущий распинался о достоинствах и недостатках гостя студии, на дальнем фоне начиналось действие, не предусмотренное сценарием программы. От декорации в левом углу пошел дымок, и в считанные секунды она оказалась полностью объята пламенем. Ведущий с небольшим запозданием отреагировал на испуганные возгласы телезрителей, убрал микрофон ото рта и обернулся.

Оператор с садистским упоением показывал, как огонь перекидывался на соседние декорации утонувшей в дыму студии, как зрители бросились прочь, открывая двери и устраивая сквозняк, из-за чего огонь полыхнул с утроенной силой. Сквозь черно-серую дымовую завесу с трудом различались силуэты людей: рабочий персонал старался потушить огонь подручными средствами, а камеры показывали то пустые кресла, то объятую пламенем сцену.

Запоздало включилась реклама.

Игорь озадаченно хмыкнул: не иначе, как руководители программы решили избавиться от нее раз и навсегда самым радикальным способом. Опять-таки скандал, внимание телезрителей, и «выдыхающаяся» программа на пике популярности исчезает из эфира, чтобы попасть в число легендарных.

«Надо Олегу позвонить. — решил Игорь, набирая номер на сотовом. — Он же ненавидит это шоу, хоть порадуется немного…»

Прозвучало два длинных гудка, после чего раздался голос Олега.

— Как оно? — не здороваясь, спросил телемастер. — Выбрал?

— А как же, — воскликнул Игорь. — Слушай, у вас в мастерской никто не смотрел ток-шоу по ФТВ?

— Было дело. Только что на рекламу прервали, там…

— …был пожар, да? Ты видел, наконец-то сожгли эту студию?

Ответ Олега огорошил.

— Какой пожар? — изумился он. — Нового гостя прочехвостили в хвост и гриву, да рекламу включили, пока новые ругательства всей студией будут ведущему подбирать.

— Рассказывай мне, — заупрямился Игорь. — Студия полыхает огнем, словно новогодняя елка, сам видел!

— Да ну? — не поверил мастер. — Этого не может быть: у них из горючих материалов сто лет ничего не делают — пожарная безопасность превыше всего. Вот закончится реклама — сам увидишь, что студия и не думает гореть.

— Кто ее теперь покажет? — возразил Игорь. — На треть России панику поднимать?

Олег растерялся.

— А мы точно одинаковые каналы смотрим? — уточнил он. — У тебя точно ФТВ?

— Да точно, я тебе говорю! Сейчас реклама закончится, сам увидишь.

— Угу, — голос телемастера стал мягче: он решил, что с Игорем лучше не спорить. — Ждем, телевизор нас рассудит.

Рекламный ролик привычно закончился на оптимистичной ноте, прошла заставка и…

— Ну, я тебе говорил, что никакого пожара там нет, — удовлетворенно заметил Олег. Телефон чуть не выпал из рук Игоря: пожар в студии продолжался, и камеры бесстрастно снимали, как огонь расползается по креслам. Пожарные тушили яростные языки пламени пеной из огнетушителей и водой из шлангов. — Вон он, ведущий, стоит и вещает. Иди проспись, а вечером я зайду, обмоем твой новый телевизор. До вечера!

— Ты лучше это послушай, — Игорь поднес телефон к динамику телевизора, откуда доносились звуки пожара, но Олег уже бросил трубку.

Игорь закрыл глаза, глубоко вздохнул-выдохнул, и снова открыл глаза: пожар продолжался.

«Если Олег прав, и никакого пожара там нет, то… — пронеслось в голове, — похоже, что на этот раз сломался я сам. Надо же, а я и не заметил, когда съехал с катушек».

Помрачневший Игорь выключил телевизор, лег на диван и закрыл глаза. Сон наступил незаметно.

А вот пробуждение оказалось очень даже резким. Нет ничего хорошего в том, что тебя будят во время просмотра интересного сна: это не кино, продолжение посмотреть невозможно. Но пробуждение состоялось, а поскольку дверной звонок до сих пор надрывается, придется встать и выяснить, кто там буянит?

Оказалось, что свои.

— Ну, ты и любитель поспать, — восхищенно заметил телемастер, когда Игорь впустил его в квартиру. — Пожары над страной больше не мерещатся? Хвастайся приобретением.

— Проходи.

Через двадцать минут они с раскрытыми ртами смотрели, как в банальном и дешевом отечественном сериале показывают далеко не дешевые спецэффекты. Главный герой мчал по кольцевой Москвы на новом «BMW» со скоростью километров в двести пятьдесят и выписывал фантастические по сложности виражи, а за ним неслась орда внедорожников. Преследователи палили из гранатометов по «BMW», и кольцевую нещадно разносило в клочья. Непричастные к битве автомобили десятками улетали с дороги, переворачивались, сталкивались друг с другом и взрывались, превращая дорогу в кладбище машин.

Метко выпущенный снаряд пролетел под днищем «BMW» и взорвался. Автомобиль высоко подбросило в окружении огненного облака и кусочков асфальта, перевернуло и с силой швырнуло о дорогу. Деформированный автомобиль закувыркался, нещадно сминаясь и окропляя дорогу ручьями крови и бензина.

Преследователи остановились. «BMW» в последний раз упал на смятую крышу, крупным планом показали главного героя. Игоря пробрала крупная дрожь: то, что осталось от водителя, больше подошло бы к показу в высокобюджетном фильме ужасов. Даже привычный к ужасам Олег сглотнул.

Преследователи подошли к машине и убедились, что главный герой не подает признаков жизни. Один из них достал из кармана бензиновую зажигалку и прикурил сигарету. Вытекающие из пробитого бензобака горящие струйки топлива растекались по салону и черной копотью скрывали погибшего от взглядов зрителей. Молчаливые преследователи вернулись к машинам. Внедорожники объехали превращенный в груду металла «BMW» и уехали.

Раздался гулкий хлопок — взорвался полупустой бензобак, и осколки полетели во все стороны. Автомобиль окутало серое облако, через миг превратившееся в огненный столб. Машина закачалась.

Общий план показал дорогу, полную перевернутых, врезавшихся и слетевших с нее машин. И далеко-далеко виднелись синие огни милицейских мигалок.

— А что это за красное пятнышко? — спросил Олег, указывая на телевизор. Игорь пригляделся. И, правда, в правом верхнем углу виднелось едва различимое пятнышко.

— Дефект камеры, — предположил он. Переключил канал, и пятнышко исчезло. — Видишь.

Олег кивнул.

— Ладно, пойду я, пожалуй, — сказал он, вставая. — Мощный у тебя телевизор, мне нельзя на такие долго смотреть.

— Почему?

— Жаба замучает, — коротко и емко пояснил он. — У меня дома экран на пятьдесят с небольшим сантиметров, и после твоего гиганта покажется крохотулей.

Проводив друга, Игорь вернулся в комнату. Показывали очередную катастрофу, и он переключил канал, не в силах на нее смотреть. Промелькнула запоздалая мысль о том, что в углу кинескопа снова появилось крохотное красное пятнышко. Игорь незамедлительно переключил на прежний канал, проверяя — не почудилось ли, но о катастрофе больше не говорили. Ведущий новостей с профессиональным равнодушием рассказывал о выставке скульптур. Пятнышка не оказалось. Покачав головой, Игорь выключил телевизор.

А поздно ночью он услышал по радио новость, от которой похолодел: вечером в автокатастрофе погиб известный актер Максим Михайлов, снимавшийся в том самом сериале с погоней по кольцевой. Именно он сидел за рулем взорванного «BMW».

С момента покупки телевизора прошло три дня.

Теперь Игорь отчетливо понимал, что происходит. До последнего он надеялся, что трагедии в реальной жизни и показываемые по телевизору страсти не связаны между собой, но вчера окончательно убедился в обратном.

Каждый раз, когда красное пятнышко плавно выходит из ниоткуда и занимает привычное место в правом верхнем углу кинескопа, по телевизору начинают показывать катастрофы. Пожары, взрывы, наводнения, убийства. Но Игорь знал, что по остальным телевизорам показывается совершенно другое — специально попросил у соседей кухонный телевизор. Разница от увиденного была настолько ощутимой, что Игорь почувствовал, как из-под ног уходит земля.

По вечерам он со страхом вслушивался в последние новости: дикторы с прорывающимся страхом в голосе сообщали, что сегодня погибли или умерли известные ведущие, чьи программы Игорь смотрел несколько часов назад, или актеры, фильмы с которыми он видел. Попал на сериал — пожалуйста: только появится красное пятнышко, как герои попадают в жуткие переделки, а через несколько часов Игорь узнавал, что и в реальной жизни они погибли при аналогичных обстоятельствах.

В мире начиналась тихая паника, и в желтой прессе уже появились первые статьи о жестоком роке, который преследует теле– и кинобомонд.

Игорь решил отвезти телевизор обратно, уже набрал номер магазина, но внезапно понял, что его назовут сумасшедшим, если он заявит, что телевизор убивает людей. Не стоит гадать насчет того, что произойдет дальше: Игоря моментально поместят в психушку, а телевизор получат дальние родственники, которым глубоко до лампочки, что показывает телевизор — главное, чтобы было зрелищно.

«Гранд» словно посмеивался над ним, периодически убирая и возвращая пятнышко. Первое время Игорь поступал хитрее: хотелось смотреть телевизор, да и не поверил он еще в способность новой техники убивать показываемых людей. Внимательно следя за трансляцией, Игорь выключал телевизор, едва появлялось знакомое пятнышко, а когда включал, то мог спокойно смотреть передачи почти целый час.

Радость продолжалась недолго: через некоторое время красное пятнышко стало появляться через минуту после того, как Игорь включал телевизор, и теперь он не знал, как поступить.

С одной стороны, он мог стать самым лучшим редактором в мире: какой человек не придется по нраву — моментально отправить его на растерзание телевизору, и мир никогда больше не услышит, к примеру, безголосых исполнителей, от воплей которых уши сворачиваются, или зажравшихся политиканов…

«Нет, я так не могу, — думал он. — Я не хладнокровный убийца, пусть и руководствуюсь благими намерениями. Лучше использовать телевизор в качестве тумбочки… Дорогой тумбочки, за тридцать восемь тысяч рублей, за которую еще платить и платить!»

Звонок сотового заставил Игоря вздрогнуть.

— Не спишь? — прозвучал бодрый голос телемастера.

— Не сплю, — подтвердил он, откуда сон, когда такие страсти. Но друзьям этого лучше всего не знать, — иначе ты долго ждал бы моего ответа.

— Помнишь, я говорил тебе, что нас снимало местное телевидение? Так вот, — гордо воскликнул Олег, — нас показывают по телевизору! Немедленно включай и смотри, как твой верный слуга дает интервью.

— Непременно посмотрю, — жизнерадостно ответил Игорь, даже не думая ничего включать: если догадка не является плодом больного воображения, то смотреть телевизор опасно для жизни друга.

— Поторопись: еще минута, и я исчезну, — приказал Олег. — Я не звезда первой величины, чтобы красоваться с экрана сутками напролет.

— Уже включаю, — ответил Игорь, вынимая из пульта батарейки и отшвыривая их в сторону кухни. Сам пульт полетел в раскрытое окно. — Чтобы я пропустил твое интервью? Да ни в жизнь!

Но телевизор включился сам.

На нужном канале.

Он показывал телемастера.

И в правом верхнем углу ярко светилось красное пятнышко.

Игорь вскочил с кресла, уронив сотовый на пол, и бросился к розетке. Олег говорил о работе телемастеров, а на заднем плане уже искрили и дымились ремонтируемые телевизоры.

По телу прошла крупная дрожь, словно к спине приложили ледяную глыбу. Вилка упорно не поддавалась стандартным усилиям, пришлось напрячься, но в итоге Игорь выдернул ее вместе с розеткой.

Экран заполнялся черным дымом. Интервью больше никто не брал: мастера вместе с журналистами пытались выбраться из мастерской, столпившись у выхода и пытаясь открыть заклинившую дверь. Кто-то разбил стекла, и теперь ковырялся плоскогубцами у решетки, силясь вытащить толстые гвозди, которыми решетки прибили к оконной раме.

Не раздумывая, Игорь с силой дернул за розетку, вырывая провода. Телевизор погас. Два медных проводка, выглядывающих из стены, слабо покачались вверх-вниз и застыли. Игорь вырвал вилку из розетки и отбросил и ту и другую.

В следующий миг раздалось сердитое гудение, шнур с вилкой зашевелился и потянулся в сторону проводки. Сверкнули синие искры, когда вилка соединилась с проводом, и телевизор включился.

Вновь мастерская.

Игорь выбежал из квартиры. Открыл дверцу энергощитка и торопливо перещелкнул пробку-автомат на «выкл».

Щелк — рычажок крайне самостоятельно вернулся в прежнее положение.

Последовало торопливое троекратное «щелк» с обеих сторон, после чего Игорь понял, что сейчас убьет себя за идиотизм: пробку легче выкрутить, чем воевать с ней. Но пробка словно приварилась к патрону и не сдвинулась ни на миллиметр.

Игорь бросился в коридор и схватил туристический топорик — пусть он и токопроводящий, но ничего иного под рукой нет. Вбежал в комнату и перерубил шнур у самой крышки телевизора, в том месте, где шнур соприкасался с краем подставки. В следующую секунду Игоря ударило током. Мышцы свело, топор улетел в сторону и разбил посуду на серванте, а сам Игорь очнулся лежащим на полу в двух метрах от телевизора.

«Вроде жив… — подумал он. — А телевизор?»

Он поднял голову и увидел, что отрубленный шнур поднимается с пола и тянется к обрубку.

Игоря качнуло — закружилась голова, но все же он вскочил и рванул шнур на себя. Смотал его на ладонь и швырнул в раскрытое окно.

Сердитое гудение усилилось. Обрубок шнура зашевелился и потянулся в сторону проводки. Ощутимо хлопнуло, появились синие искры, и между проводом и шнуром протянулись две светленькие электродуги.

У Игоря отвисла челюсть.

Телевизор включился, с маниакальной настойчивостью показывая телемастерскую, и красное пятнышко светило как никогда ядовито.

Игорь вскочил, подхватил топорик и метнул его в кинескоп, но топорик отлетел, не оставив на стекле даже крохотной царапины.

Телемастера и журналисты корчились на полу, кто-то неподвижно лежал у дверей. Оборудование горело, выпуская черный ядовитый дым.

Вода. Последний шанс.

На кухне стоял чайник, наполовину опустошенный, но для уничтожения электротехники этого более чем достаточно. Не давая нахлынувшим сомнениям взять верх над здравым смыслом, Игорь метнулся к телевизору и вылил воду на заднюю крышку, где были отверстия.

Вода полностью стекла на пол.

— Черт бы тебя побрал, — он в бессильном гневе ударил по телевизору пустым чайником. Тот загудел, телевизор в ответ на удар отчаяния шарахнул Игоря искрой, и мышцы на миг скрутило судорогой.

На экране уже никто не шевелился, а когда дым заполнил мастерскую, изображение и вовсе пропало. Красное пятнышко исчезло, чернота сменилась обычными передачами.

Игорь без сил опустился в кресло и набрал номер сотового Олега, но четко поставленный женский голос ответил: «абонент временно недоступен».

А красное пятнышко появилось вновь.

…День за днем Игорь выносил из квартиры вещи и мебель. Выбрасывал старье и раздавал то, что поприличнее… и всё это время телевизор час за часом убивал людей. После дуэли он совсем не отключался, и красное пятнышко больше не пропадало.

Игорь знал, что делал: он основательно изучил применяемые телевизором способы убийства, и не хотел, чтобы в доме было хоть что-то, что телевизор мог использовать против него.

Выбросить телевизор он не мог — тот бился током, когда Игорь пытался передвинуть его в сторону окна или выхода из квартиры.

Иногда Игорь изучал программу катастроф на завтра и думал о том, какие передачи выберет телевизор на этот раз. Иногда угадывал, иногда нет. А телевизор все убивал и убивал…

В квартире стояла мертвая тишина: Игорь поставил громкость телевизора на ноль. Это единственное, в чем телеубийца уступил владельцу — убивать он мог и в полной тишине. Игорь неделю не включал радио, потому что единственными новостями являлись сообщения о гибели мелькающих по телеканалам людей и катастрофам, происходящим тут и там. Телевизор не мелочился и переключался на программы, где участвовало большое число людей: ток-шоу, концерты, пресс-конференции. Он транслировал весь мир, даже программы сверхдальнего зарубежья. Игорь понятия не имел, как телевизору это удается.

Через неделю квартира полностью освободилась от вещей в доме. Голые бетонные полы — Игорь умудрился продать даже паркет. Остались только металлическая подставка и сам телевизор. Ни вешалок, ни люстр, ни лампочек, ни кровати, ничего.

На полу лежали выдернутые провода: Игорь выдернул проводку в комнате, даже от люстры. Но две светло-синие электродуги по плавной траектории проходили из соседней комнаты к обрезку кабеля, и сволочной телевизор вещал, как ни в чем не бывало.

Катастрофы шли одна за другой без перерыва, люди гибли десятками, сотнями, тысячами, а Игорь ничем не мог ему помешать, ничем.

До сегодняшнего дня.

— Ну что, мой злобный друг, счет пошел на миллионы? — миролюбиво спросил Игорь, передвигая телевизор в центр комнаты, кинескопом к окну. На подоконник он поставил видеокамеру, включил ее на запись и подсоединил к телевизору через самолично удлиненный провод. Переключил канал на видеовход и увидел в кинескопе себя, стоящего рядом с телевизором, в котором виднелся еще один он около крохотного телевизора: эффект матрешки. В другой момент это показалось бы забавным. Игорь вспомнил об отражавших друг друга зеркалах в примерочной кабинке: в детстве он любил стоять между бесконечными отражениями.

Красное пятнышко по прежнему сияло в правом верхнем углу кинескопа, и это значило, что телеигра в убийство продолжалась.

Сердитое гудение усиливалось.

— Да, да, — соглашаясь с гулом, ответил Игорь. — Теперь и мы с тобой оказались в прямом эфире. Пятнышко на месте, значит, ты жаждешь убийств. Жаль, что ты не можешь убить сам себя, но чтобы меня убить, тебе придется постараться.

Игорь уже пытался устроить самоубийство телевизора аналогичным способом, но тот транслировал сам себя три часа, и хоть бы что: он не убивал себя, не убивал тараканов и комаров, не убивал птиц и зверей. Единственные существа, которых он ненавидел и всячески уничтожал — это люди. Почему именно так — Игорь не знал. Убивай телевизор тех же тараканов — и благодарное человечество поставило бы ему памятник, но он решил иначе, и теперь ему поставят памятник благодарные тараканы.

— Твоего любимого всепожирающего пламени не будет — как видишь, я все вынес, а обоями большой пожар не устроить. Тебе придется хорошенько подумать над планом моего убийства, потому что из всего имеющегося в квартире только ты можешь причинить мне вред!

Сердце бешено стучало, но Игорь совершенно не чувствовал волнения: за него боялось подсознание.

По корпусу телевизора прошли крохотные синие молнии.

— Доведешь ли ты убийства до логического завершения, или струсишь? — спросил Игорь. Телевизор не отвечал, но Игоря это мало заботило. — Давай, действуй. Я упрощу тебе задачу, смотри!

Он отошел к окну и поглядел на улицу.

На экране появилась часть туловища, но основное пространство занимал сам телевизор. Видеокамера бесстрастно записывала происходящее, и если кто-нибудь увидит эту запись, то немало удивится происходящему.

Сердитое гудение еще более усилилось.

— Ты уже не в силах остановиться, — заметил Игорь. — Ты должен это сделать! Не тяни, ты меня разочаровываешь.

Гудение превратилось в рычание перегруженного трансформатора. Телевизор задымился, его края оплавились, изображение пошло рябью, с помехами, рычание переросло в разрывающий барабанные перепонки рев. Игорь закрыл уши и почувствовал, как по ладоням потекли тонкие струйки крови.

Кинескоп полностью засиял пронзительно-красным цветом, телевизор задрожал. А в следующий миг кинескоп выплюнуло из корпуса. Плоский экран полетел в сторону Игоря, оставляя позади себя клубы плотного черного дыма.

Он успел увидеть, как пластмассовый корпус нового телевизора разорвало в клочья мощным взрывом, горящая пластмасса приклеилась к бумажным обоям и подожгла их, а секундой позже ударом кинескопа Игоря вышвырнуло в окно вместе с обломками рамы.

«Победа! — возликовал он, и на душе впервые за много дней стало легко и спокойно. — Смотри-ка, какое чистое небо сего…»

Удара о землю он не почувствовал… потому что очнулся в квартире на диване, ничего не помня о том, что случилось минуту назад.

Желудок заурчал, и голодный Игорь решил, что сегодня с большим удовольствием съел бы штук пять котлет. Но если бы он заранее знал, чем обернется желание пожарить котлеты, то приготовил бы любимый с детства бутерброд с колбасой, а не стал экспериментировать на кухне во время трансляции футбольного матча. Но он не умел смотреть в будущее, и потому резво взялся за дело…

* * *

— Что это значит? — пробормотал шокированный воспоминаниями Игорь. — Получается, что я сам купил этот телевизор, воевал с ним и выбросился из окна? Но я жив! И я купил телевизор всего-навсего два дня назад! Как это может быть?

— Измененное состояние, помнишь? — Леснид потряс шариком на цепочке.

— Помню, но не понимаю, — признался Игорь. — Что со мной было на самом деле?

— Я могу объяснить, но это сложно для восприятия. Осилишь?

— Не дурак, разберусь.

Леснид объяснил, и Игорь на время потерял дар речи: в реальности с телевизором он не воевал и не выпадал из окна. А так же не забирался в телевизор, денег не доставал и ни в какие магазины не ходил. Да и воров не существовало. Он всего-навсего включил новый телевизор, попал под его гипновоздействие и сделал кучу дел исключительно в собственном воображении. Реальность в его голове слоями перемешалась с иллюзией, и чем глубже становились заблуждения относительно истинного положения дел, тем больше нереального добавлялось в его жизни. Максимум, что он делал последние дни — гулял по улицам и видел то, чего не было на самом деле, а потом и вовсе безвылазно лежал на диване и наслаждался грезами, считая, что живет в реальности. Но как только Игорь окончательно увяз в трясине грез, в его жизни начались ужасы — пока еще неведомому создателю телевизоров требовалось колоссальное количество жизненной энергии человека, и самый простой способ получить ее в таком объеме — держать попавшегося на крючок фантазий телезрителя в стрессовом состоянии. По этой же причине события искаженной реальности происходили с умопомрачительной скоростью: годы иллюзорной жизни соответствовали минутам и часам реальной — чтобы в короткое время выкачать из жертвы как можно больше жизненной энергии. В результате человек умирает. Телевизор, перестав получать новые порции энергии, дает сигнал создателю. Через некоторое время к дому подъезжают люди в белых очках, перекачивают энергию из телевизора в аккумуляторы и уезжают. Телевизор остается и насаживает на крючок иллюзорной реальности новых людей, у которых он окажется.

— Ничего себе, техника дошла… и здесь обман, — пробормотал Игорь. Мечта о сказочном богатстве и возможности путешествовать в фантастических мирах поблекла и растворилась в темной дымке. — Но кто эта сволочь? Кто создал телевизор? И зачем ему такое изощренное зверство с поиском жертв, когда у нас люди тысячами пропадают бесследно?

— Кто он, я пока не знаю, — честно ответил Леснид. — Я иду по его следам и стараюсь спасти попавших в беду людей. А насчет сложностей — значит, ему так надо. Со временем выясним, что к чему.

— Выходит, этот телевизор не единственный? — Игорь ужаснулся от одной мысли о том, что с кем-то происходит такая же гадость, как и с ним, ведь подобного и злейшему врагу не пожелаешь. Разве что соседу… Но при таких соседях подобное желание свято и осуждения вызывать не должно.

— Именно.

Тревожный вой сирены из кармана рубашки Леснида разорвал тишину. Игорь испуганно вздрогнул и прислушался к внутренним ощущениям, надеясь, что не стал заикой навсегда, а икота скоро пройдет. Леснид быстрым и уверенным движением выхватил из кармана сотовый, нажал на кнопку, и вой сирены оборвался. Скосив глаза на икнувшего Игоря, Леснид вновь нажал на кнопку. Пробирающий до дрожи в коленках и редких случаев энуреза низкий оглушающий рык основательно потряс стены здания и треть жильцов дома, но зато икота прошла. По крайней мере, у Игоря — насчет реакции соседей по дому Леснид ничего не мог сказать.

— Волосы сам пригладишь, — лаконично заметил он и нажал еще на одну кнопку. — Слушаю.

Раздался звонкий голос молодого человека:

— Зафиксированы искажения в фоновом гипнополе. Белочкарики прибудут к дому с минуты на минуту.

— Понял, ускользаем, — ответил Леснид и вернул телефон в карман. — А вот теперь начинается самое интересное: ты можешь поехать со мной, спасая себе жизнь, или остаться дома и дождаться появления людей в белых очках. Но тогда очень скоро увидишь совершенно других существ уже полностью в белом и с крылышками за спиной.

Игорь не раздумывал ни секунды.

— А что делать?

— Ничего особого: хватай самое ценное, что у тебя есть — и бежим отсюда. Даю тридцать секунд.

Игорь заметался по квартире.

Они сбежали по ступенькам и выскочили из подъезда.

Перед домом стоял мотоцикл, вид которого можно было охарактеризовать словом «сверхмощный», и молодой парень, едва сдерживая усиливающееся волнение, ковырялся в замке зажигания. Когда Леснид сжал кулаки и быстрым шагом направился к парню, тот сделал вид, что прогуливался мимо мотоцикла и всего-навсего зацепился рубашкой за руль, но обступившие его мальчишки возмущенно загалдели:

— Вы же обещали прокатить нас вокруг дома!

— Бензин кончился, — ответил Леснид. — Не старайся, приятель: ты ковырялся в фальшивом замке зажигания, он не сработает. Даю три секунды на объяснения твоих действий. Раз… Два…

— А я это… сторожил… сторож я, на добровольных началах, — выпалил покрасневший парень. — С тебя пятьдесят евро за охрану!

Сильный удар в глаз не добавил ему радости. Отлетев, парень распластался на грязном асфальте и произнес несколько не менее грязных слов, но осекся, услышав хмыканье Игоря. Решив, что сейчас ему добавят чаевых во второй глаз, неудавшийся угонщик пополз на спине прочь от места падения.

— Я на тебя в суд подам за моральный ущерб! — выкрикнул он.

В ладони Леснида сверкнула новенькая десятирублевая монета. Точным движением бросив ее на грудь неудавшемуся угонщику, он произнес:

— Вот тебе компенсация, морально ущербный… Сторож отыскался… С такими сторожами ворам нечего воровать будет.

— А прокатите нас, — попросили мальчишки. Несколько человек с презрением посмотрели на отлетевшего парня и мигом потеряли к нему всякий интерес.

— Сейчас не то время, парни, — ответил Леснид. — Разве вас не учили, что кататься с незнакомцами — опасно для здоровья? Всем отойти, а то под колеса попадете. Игорь, садись, не стой: ликвидаторы на подходе. И держись крепче: мне тебя ловить нет времени.

Мотоцикл тронулся с места и быстро набрал приличную скорость. Леснид съехал с дороги на пустырь перед домом и помчался в сторону длинного ряда железных гаражей. Проехал по детской металлической горке как по трамплину, взлетел и, перелетев через крыши металлических гаражей, приземлился на пологий бугорок. Игорь зажмурился, ожидая удара о землю, но не почувствовал момента приземления.

Леснид остановился.

— Смотри, сейчас белочкарики подъедут, — сказал он. — Через гаражи смотри, не высовывайся.

К дому подкатил автомобиль — обычный, ничем не выделявшийся из потока разномастных марок, ежесекундно мчавшихся по дорогам города. Одновременно открылись четыре дверцы, и люди в белых очках зашли в подъезд. Водитель нес в руках алюминиевый чемоданчик.

— Не спрашивай, для чего им белые очки, — предвосхищая вопрос, заявил Леснид. — точных данных у меня нет, одни догадки.

Через три минуты люди вышли, молча сели в машину и укатили. А еще через минуту из квартиры Игоря через открытую форточку потянулась струя плотного дыма, и вскоре раздался взрыв. От грохота взревели сигнализации потревоженных автомобилей, и стекла по всему дому разлетелись на осколки. Плотный дым вырвался из окна, за секунду преодолев десятки метров, а силой взрывной волны вырвало из дома бетонную панель. Панель закувыркалась и упала на крышу подъезда, проломила ее и разбила двери и ступеньки.

Десятки, если не сотни жильцов осторожно выглянули на улицу, отыскивая то, что так мощно взорвалось. Самые хитрые высунулись на улицу с фотоаппаратами и видеокамерами, намереваясь заснять происходящее и продать пленки на телевидение за большие деньги. Засверкали фотовспышки.

— Мама мия… — ахнул Игорь. — А квартиру за что?

— За то, что я разрушил систему возврата накопленной энергии: они не смогли забрать то, что телевизор из тебя выкачал, поэтому уничтожили саму технику — чтобы не оставлять следы, и накопленная энергия неконтролируемо выбросилась в один миг.

— Во мне столько энергии? — не поверил Игорь. — Твою мать, а где она была, когда я таскал тяжести на работе?!

Леснид пожал плечами:

— Вопрос не по адресу.

— А теперь я могу вернуться домой?

— Нет.

— Почему?

Леснид объяснил: белочкарики перед уходом устанавливают в подъезде и квартире скрытые видеокамеры. Наблюдение ведется круглые сутки, и стоит Игорю вернуться, как через считанные минуты возвратятся и белочкарики. И тогда на его будущей жизни можно ставить большой и жирный крест. Белочкарикам крайне важно знать, как Игорь сумел освободиться от телегипноза, и ради данных знаний они не поскупятся его жизнью.

— Иначе говоря, — добавил Леснид, — если тебя найдут, то выпытают всё, что нужно, а затем ты повторишь судьбу телевизора: белочкарикам не нужны живые свидетели их дел.

— Елки-палки… А где же я теперь жить буду? — пробормотал Игорь.

Леснид завел мотоцикл.

— Не проблема, — оптимистично заметил он.

— Ты дашь мне денег на новую квартиру? — обрадовался Игорь.

— Нет. — ответил Леснид. — С чего ты взял? Садись, поехали.

Игорь сел на заднее сиденье и ухватился за поручень.

— Я так и думал, — мрачно пробормотал он. — Все вы так: как ломать, так в первых рядах, а как строить… И что мне теперь делать? Бомжевать?

Леснид выехал на дорогу и направил мотоцикл за город.

— Будущее покажет.

— Да? — засомневался Игорь. — Оно вряд ли покажет мне что-нибудь приличное при таком раскладе, — мотоцикл выехал на пригородную дорогу, доехал до вершины холма и подлетел над землей. Игорь снова зажмурился, но в который раз не ощутил момента приземления. — Слушай, Леснид, хорош красоваться — ты же не голливудский супермен, и за нами нет погони. Я и так верю, что ты крутой до невозможности.

Мотоцикл прибавил скорости.

— Я не красуюсь, — усмехнулся Леснид, — а провожу тест-драйв мотоцикла: подхалтуриваю в одном журнале независимым экспертом. Мои данные — самые честные и подробные, но ради этого приходится выложиться на все сто.

— А нельзя выложиться без моего участия?

— Нет. Из тебя выходит отличный балласт — незаменимая, между прочим, вещь.

— Ну, знаешь ли… — выдохнул Игорь: мало того, что лишили квартиры, так еще и балластом обзывают.

— Догадываюсь.

— Значит, ты мне должен.

— За что?

— За помощь в проведение теста. Знаешь ли, быть балластом дорого стоит, особенно в наше время, когда каждый второй мечтает править и командовать, а не работать и выполнять.

Леснид хмыкнул.

— Уговорил.

Несколько минут они ехали молча. Куда они держали путь, Игорь понятия не имел, но спрашивать не торопился — и так понятно, что ответ окажется расплывчатым.

Стилизованный череп на спине Леснида жизнерадостно подмигнул, и Игорь автоматически подмигнул в ответ. В следующую секунду его сердце защемило от тоски: он понял, что сказка закончилась, и отныне ему суждено вечно прятаться от создателя телевизора.

— Слушай, — спросил он. — А тебе не нужны помощники в поисках гипнотизирующих телевизоров? Я могу занять вакансию.

Леснид ничуть не удивился вопросу: он давно ожидал от Игоря начала разговора на данную тему.

— Ты уверен, что на самом деле желаешь мне помогать?

— А чем я еще могу заниматься после случившегося? — вопросом на вопрос ответил Игорь. — Я правильно понимаю, что мне теперь и на работу нельзя выйти?

— Правильно. И с родными видеться тоже.

— Тем более. Я просто обязан придушить эту сволочь до того, как помру от тоски по родным.

Леснид покачал головой.

— Ты прямо как Григорий…

— Кто?

— Это мой помощник, он звонил на сотовый. Он тоже жаждет кровной мести.

— Ты и его спас?

— Собственно, с него все и началось, — пояснил Леснид. — А ты стал вторым в группе спасенных. К слову сказать, Григорию досталась такая гипнореальность, что тебе и в кошмарном сне не привидится. Я потратил немало времени, чтобы вернуть парня в нашу действительность, а восстановление его организм от истощения продлится не один месяц.

— Что с ним приключилось?

— Это, как принято говорить, длинная история.

— Я не тороплюсь, — ответил Игорь. — Точнее, тороплюсь, но с той же скоростью, что и ты, и на одном мотоцикле. Рассказывай, мне тоже важно знать, что к чему.

В последние годы Леснид часто путешествовал по странам и континентам, и среди его попутчиков оказывалось немало интересных личностей. Настолько интересных, что иногда он интересовался их дальнейшей жизнью и даже помогал в трудных ситуациях, неизменно сохраняя анонимность помощи: как ни странно, но многие люди втайне ненавидят своих благодетелей, считая, что находятся у них в неоплатном долгу. Одним из интересных попутчиков оказался молодой парень лет двадцати с небольшим. Он ехал на московский Еврокон — мечтал взять автографы у кучи писателей-фантастов: где их еще оптом встретишь, как не на конвенте? Григорий признался, что и сам сочиняет истории об Избранных, попадающих из нашего времени в средние века и побеждающих Темных Властелинов. Он сильно обижался на то, что издательства не спешили печатать его романы — по его словам, в каждой второй книге написано то же самое, но другими словами. Еще он утверждал, что перерос свое время, и что живи он в далеком будущем — его таланты не остались бы незамеченными. Леснид заинтересовался — а кто бы не заинтересовался при такой саморекламе? — прочитал его роман и сделал собственный вывод: литературный мир выиграет, если Григорий так и не появится на книжном небосводе, да и несколько гектаров леса пойдут на более важное дело. Но расстраивать молодого человека не стал. А через несколько недель после той поездки Леснид вспомнил о Григории и решил проверить, не капитулировало ли какое издательство под его натиском, или же после конвента он поумнел и перестал маяться ерундой? Именно тогда он впервые столкнулся с гипнотизирующим телевизором и его воздействием на людей. Оказалось, что Григорий попался в телесети и очутился в мире, о котором мечтал — там, где сбылись его желания о жизни в далеком будущем, в котором его истории ценились дороже золота…

Часть 2. Григорий

Глава 1. Самый лучший писатель

…Морозный солнечный день.

Молодая парочка брела по заснеженному парку и весело болтала ни о чем.

— Я тебя люблю, — сказал он ласково в сотый раз.

— И я тебя люблю, — ответила она. — Ой, погоди, комар!

Она хлопнула по щеке.

— Какой комар зимой, ты что? — опешил он.

Она сняла остатки раздавленного комарика со щеки и поднесла к глазам.

— Ой, — пробормотала она восхищенно, — Амурчик! Какой маленький…

— Был… — мрачно ответил он. — Закопай его, пока его братья не прилетели и не застрелили нас: не хочу погибать от любви в заброшенном парке.

Она быстро спрятала останки Амурчика в снег, и смущенно спросила:

— Ты ведь и без Амурчиков меня любишь, правда?

— Конечно, — улыбнулся он. — А ты, ты любишь меня?

Она подняла на него большие глаза.

— С ума сошел, да? Я люблю твою машину и твои деньги!

Он раскрыл рот, чтобы ответить или ахнуть, но в этот момент они застыли, словно обесточенные роботы…

… На шапке парня сидят и ругаются два клопа.

— Ты опять прикалываешься? — возмущается первый, в гневе бросая джойстик. — Сколько раз я тебе говорил: управлять поведением человека — это не хохма, а великий дар, ниспосланный нам свыше!

— Извини, я не мог сдержаться, — хихикает второй клоп.

— По твоей милости эта парочка может расстаться, и тогда мой Кубок ежегодных соревнований по управлению человеком достанется другому! Стирай им память последних секунд, немедленно!

Второй клоп нажимает на клавиши, и через глаза в мозг людей проходит сигнал забыть прошлое в объеме двадцати секунд.

— Готово, — возвещает он.

— Отлично… — первый клоп подхватывает брошенный джойстик. — Повторяем сцену, и чтобы больше никаких шуток! Я получу Кубок только в том случае, если у них появится ребенок, ясно?

— Да нет проблем, — отозвался второй клоп. — Хватаем первого попавшегося мальчишку, предъявляем его судье, и всё.

— Собственный ребенок!

— Ой…

— Вот тебе и «ой». Так что смотри у меня, чтоб никаких накладок! — клоп нажал на кнопку «пуск», и люди, весело смеясь, продолжили путь по заснеженному парку…

* * *

— Гениально! — воскликнул Григорий и отложил лист в сторону. Новая миниатюра готова, осталось передать ее в издательство. И ничего, что он в основном не сочинил историю, а переработал отрывок из старинного рассказа Антона Чехова — кто сейчас читает классику тех лет, кроме литературных историков? Да и в конце-концов, это же не плагиат.

Утреннее солнце выглянуло из-за облака, и не успел Григорий посмотреть на часы, как само собой включилось радио.

— Новый рассвет над нашим миром возвещает о том, что наступило двадцать седьмое июля две тысячи триста восьмого года, — торжественно проговорило оно. — Московское время — шесть часов. Вы слушал последние известия.

Заиграла неназойливая мелодия.

— Ух… написал с гулькин нос, а полночи как не бывало, — Григорий потянулся и встал с компьютерного кресла. Его взгляд упал на телеграмму, лежавшую на журнальном столике. Текст, набранный синим по белому, гласил:

«Ваша повесть, высланная двенадцатого мая сего года, получила максимальные оценки у совета Издательского дома «Звучание Слова». Главный редактор Издательства посетит вас двадцать седьмого июля, дабы заключить договор о взаимовыгодном сотрудничестве».

Григорий выглянул в окно. Начинающийся день в полной мере соответствовал его представлениям о самом лучшем дне: впереди ожидались большие перемены в его жизни. Еще бы: впервые в жизни получить такую телеграмму от издательства! Завистники сдохнут от зависти…

Человечество к началу двадцать четвертого века разбрелось по солнечной системе и притянуло на ближнюю орбиту несколько дальних планет, которые планировало разогреть вблизи от Солнца и превратить их в цветущие оазисы ближнего космоса. На Земле осталось не так много людей, готовых тратить годы жизни на сочинительство историй: романтика двадцать четвертого века переключилась на обустройство притянутых планет, и человечество покоряло и осваивало их, отдавая увлекательному занятию все силы. А потому весьма ценило людей, своим талантом способных поднять настроение трудящимся романтикам, восстанавливая их силы и оптимизм. Настоящие поэты, музыканты и писатели стоили много дороже любых драгоценностей мира, потому как сами являлись редкими драгоценностями. И попадание в число творческой элиты давало мировую известность и почет. Тем более что Издательский Дом «Звучание Слова» являлся крупнейшим поставщиком литературной продукции на межпланетном книжном рынке.

До встречи с главным редактором оставалось шесть часов, и Григорий, с каждой секундой от волнения теряя уверенность в собственных силах, решил пройтись по улицам, чтобы успокоиться и подготовиться к Важной Встрече — заранее просчитать варианты вопросов и ответов, чтобы не упасть в грязь лицом, запнувшись на полуслове.

На улице ощущалась послегрозовая свежесть, и на травинках еще виднелись капельки воды. Город медленно оживал, готовясь к трудовым будням, на речку спешили запоздавшие рыбаки.

Григорий с уважением глядел им вслед: с тех пор, как на Земле установили жесточайшее ограничение на отлов рыбы, рыбалка превратилась в занятие, приносящее удовольствие душе, но не желудку. Пойманная рыба не шла на уху, а фотографировалась голографическим фотоаппаратом и возвращалась на волю. Редким счастливцам удавалось поймать рыбу, которую еще никто не ловил, и потому считалось, что впервые пойманная рыба принесет удачу. Дело было не в том, что рыбы стало слишком мало. Наоборот, с каждым годом ее становилось все больше и больше, но пришедшие к власти зеленые постановили, что ловить и есть рыбу имеют право люди, которым не хватает денег на пропитание. Но таковых на Земле не осталось — они давно разбрелись по новым планетам в поисках приличного заработка, а оставшимся приходилось покупать рыбу в специализированных магазинах.

В небе матово сияли две крохотные точки: планеты Уран и Нептун, притянутые на орбиту Земли, можно было различить невооруженным взглядом в любое время суток. Плутон, притянутый самым последним, находился на противоположной стороне от Земли и с нее не был виден, но именно он таил в себе немало загадок: как и предполагали фантасты сотни лет назад, он на самом деле являлся планетой из чужой звездной системы. Первопроходцы обнаружили на разогретом Плутоне остатки городов исчезнувшей или погибшей в немыслимо далекое время цивилизации. Григорий, в свое время читавший Лавкрафта, перепугался, впервые услышав о находке развалин, и до сих пор сердце ёкало при упоминании древних находок чужого народа. Как выглядели его представители, ученые толком еще не определили, но, отталкиваясь от сходности развалин с земными строениями, предполагали, что плутониты отдаленно напоминали землян.

— Любуетесь? — услышал он вежливый голос.

— Любуюсь, — ответил Григорий, поворачивая голову к неожиданному собеседнику. Невысокий человек в синей шляпе с серым дипломатом посмотрел на него довольно уважительно.

— Вас тоже манит романтика ближнего Внеземелья? — поинтересовался тот, устанавливая дипломат на подлетевшую подставку. — Я и сам с детства мечтал о космосе, но оказалось, что полеты в космос мне противопоказаны. В невесомости голова кружится. Врачи говорили: вестибулярный аппарат слабый.

— В невесомости? — удивился Григорий. — Там же нет разницы, как передвигаться.

— Я тоже так считал, — согласно кивнул собеседник. — Но с врачами не поспоришь — у них дипломы, а у меня одни внутренние подозрения. Я против врачей при всем желании не выиграю: не мой профиль, знаете ли.

— А кто вы? — полюбопытствовал Григорий. — Судя по сияющему виду, вы добились определенного успеха в жизни.

— Вы наблюдательны, — кивнул собеседник, уверенно садясь на воздух. Откуда-то из кустов вылетело широкое кресло, и собеседник приземлился точно в его центр. Григорий восхищенно хмыкнул: сам он на такие опыты не решился бы, поскольку знал, что иногда автоматика дает сбои, а после ночного дождя земля была сыровата. — Я — Виктор Леонидович, представляю фирму «Земная Антология». Мы специализируемся на издании книг исключительно для Внеземелья. Фирме стало известно о вашем решении заключить договор с Издательским Домом «Звучание слова», и меня отправили к вам для консультации. Я должен вас предупредить: «Звучание Слова» занимается подозрительными делами, и на вашем месте я не стал бы заключать с ними договор.

Григорий нахмурился.

— Это мое личное дело, вы не находите? — сухо ответил он. Собеседник начал вызывать в нем резкую антипатию. — Я, между прочим, посылал в «Земную Антологию» повесть, но вы ее отвергли. А теперь, когда меня приглашают ваши конкуренты, пытаетесь им помешать?

Собеседник не обиделся. Напротив, он философски улыбнулся в ответ и раскрыл дипломат.

— Я признаю, что фирма ошиблась, отказав вам в сотрудничестве, но хочу кое-что продемонстрировать, — он указал на черную коробочку с двумя проводками. — Этот прибор — мыслезахват. «Звучание слова» использует именно такие для работы с начинающими авторами. Запомните, мой друг: ни в коем случае не поддавайтесь на попытки редактора приложить к вашему лбу эту штуку.

— Это еще почему?

— А потому, что…

— Так, так, так… — прервал его другой человек, державший в руках аналогичного вида дипломат. — Виктор Леонидович собственной персоной!

Собеседник недовольно поморщился.

— Он самый, Юрий Всеволодович. Вот, просвещаю молодого человека насчет ваших делишек и пытаюсь спасти его от неминуемых неприятностей.

— Не запугивайте моего автора гнусной ложью, — взвился Юрий Всеволодович. — Я не потерплю, чтобы конкуренты вставали на пути чужого счастья! Не сумели разглядеть в нем истинного гения — время ушло, антигравицапа укатилась! После драки кулаками не машут.

Юрий Всеволодович тоже уверенно сел на воздух, и новое кресло стремительно вылетело из-за кустов, чтобы не дать редактору упасть в грязь… э-э-э… и так понятно, чем.

— После драки размахивают судебными исками, — вставил Григорий. Он мысленно пожелал себе удачи и сам сел на воздух. Кресло вылетело. И даже остановилось точно под Григорием, но тот самостоятельно притормозил на половине пути: не выдержали нервы. Кресло задвигалось влево — вправо, пытаясь угадать: сядет на него человек или все-таки передумает?

В итоге, кресло отскочило в сторону, когда Григорий все же решился сесть, но увлеченные спором редакторы этого даже не заметили.

Редкие утренние прохожие с нескрываемым интересом разглядывали отчаянно жестикулирующих редакторов и смущенного человека, стряхивающего с брюк налипший тополиный пух.

— Вы лишаете человека последнего удовольствия в этой жизни, — на повышенных тонах возмущался Виктор Леонидович, указывая на Григория. — Вы гонитесь за наживой и не желаете понять, что самым важным для писателя является его внутренняя сущность, а не то, что Вы ему хотите предложить!

— Много вы понимаете, — парировал Юрий Всеволодович. — Если вы настолько придерживаетесь озвученных норм морали, то почему носите с собой пресловутый мыслезахват, о котором распускаете необоснованные гнусные сплетни?

— Я предупреждаю авторов об опасности!

— А я считаю, что вы, влекомые эгоистичными желаниями, отбиваете у нас молодежь: мол, сами проморгали, так пусть и другим не достанется, — Юрий Всеволодович угрожающе приподнялся с кресла, словно намеревался вцепиться в глотку конкуренту — умело использовал популярный психологический ход, направленный на подавление противника, но тот оказался не лыком шит и тоже привстал.

Взаимные обвинения и последовавший за этим обмен ударами продолжались до тех пор, пока спорщики не увидели, что Григорий удобно уселся в кресле, поставил рядом передвижную мини-кухню и неторопливо пил утренний чай, наслаждаясь действием редакторов, словно они являлись героями рейтингового скандал-реалити-шоу. Увидев, что на него обратили внимание, Григорий поперхнулся печеньем и, не дожидаясь, пока редакторы обрушат на него собственную злость, моментально вскочил.

— Господа, господа, — он вытянул руки в сторону медленно, но неумолимо звереющих редакторов. — Я польщен тем, что мою повесть высоко оценили, и что за право заключения договора на ее издание разгорелась нешуточная борьба двух далеко не последних представителей знаменитых издательств. Успокойтесь, я вас умоляю! Из-за чего, собственно говоря, разгорелся сыр-бор? Что такое мыслезахват, и по какому принципу он работает?

Редакторы переглянулись и одновременно заголосили возмущенными голосами, указывая друг на друга пальцами и обвиняя конкурента в неправильном отношении к творческим людям и к их редкому дарованию.

— Господа, я вас умоляю — по одному, — укоризненно протянул Григорий. — Я крайне плохо разбираюсь в высказанных аргументах, особенно когда их произносят одновременно обе стороны, тем самым заглушая речь соперников.

— Я пришел заключить договор, так что и говорить первым должен я, — сказал Юрий Всеволодович.

— Вот негодник, — перебил его Виктор Леонидович. — Да вы горазды расписать обстановку в самых ярких красках, лишь бы птичка добровольно залетела в клетку!

— А вы что предлагаете?

— Первым делом необходимо показывать не самые лучшие моменты, а предупреждать о негативе. Об опасностях, таящихся в, казалось бы, простых вещах и действиях. Ознакомить с законами техники безопасности, применяемыми абсолютно во всех областях производства чего бы то ни было. Нарушающий и утаивающих их достоин немедленной кары небесной!

Юрий Всеволодович вытаращился на него, как баран на новые ворота.

— Эк, тебя занесло, братец любезный, — задумчиво выговорил он, — приписывать небесную кару к обычному договору о сотрудничестве.

Григорий понял, что оба редактора друг другу не уступят. Требовалось как-то их разнять и успокоить, и Григорий ловко перехватил инициативу:

— Предлагаю воспользоваться двусторонним определителем случайного выбора, — предложил он, доставая из кармана пласти-карту. — Выбирайте, у кого какая сторона?

Юрий Всеволодович насупился:

— Мы тут серьезным делом занимаемся, а вы предлагаете решить проблему примитивным выбором случайных сторон?

— Шансы — пятьдесят на пятьдесят, — возразил Виктор Леонидович. — Кто победит, тот и получает право на заключение договора с уважаемым автором.

— Фигу тебе, а не договор с уважаемым автором, — буркнул Юрий Всеволодович. — Я уже выслал ему приглашение, а ты явился, как грязный космический пират и нагло отбираешь у меня мои хлеб и воду!

— Зато я оставляю тебе многочисленные деликатесы, которыми ты балуешь крепкий организм по вечерам. Подумаешь, запьешь их не родниковой водой, а дорогим «Эль-Дорадо».

— Стоп-стоп-стоп, — зачастил Григорий, опасливо косясь по сторонам: прохожих становилось все больше и больше, и некоторые из них, вместо того, чтобы идти дальше по собственным делам, внимательно наблюдали за происходящим, приобщаясь к возвышенным редакторским речам, а редакторы снова входили в раж, осыпая друг друга фантастическими по красоте и фантазии фразами.

Еще час-другой подобного шоу, и о литературном будущем придется забыть окончательно и бесповоротно: редакторы вызовут подмогу, и тогда издательствам станет не до автора, они начнут подавать многочисленные иски и апелляции, если не пойдут стенка на стенку в жестоком и беспощадном побоище.

«Только бы не уничтожили друг друга, а то мир вообще без новых книг останется» — подумал Григорий. — Давайте вернемся к главному вопросу, — предложил он. — Мне прислали телеграмму, и я заключу договор с издательством «Звучание Слова». И я это сделаю, потому что действия конкурентов не кажутся мне убедительными. Все авторы живы и, насколько мне известно, здоровы. Я не вижу причин, которые запретили бы мне сотрудничать с уважаемым издательством.

Юрий Всеволодович расцвел. Виктор Леонидович помрачнел.

— Молодой вы еще, Григорий, к предупреждениям не прислушиваетесь! Поступайте, как знаете, но учтите: я вас предупреждал!

Он резко захлопнул дипломат, встал и с гордым видом удалился. Юрий Всеволодович довольно потер руки.

— Ну, что ж, молодой человек, теперь мы поговорим о деле без этих безответственных личностей, устраивающих всякого рода пакости конкурирующим фирмам, — он открыл дипломат и выхватил из пазов мыслезахват. — Первоначально я хочу познакомить вас с этой милой штукой, ибо она служит страховкой для издательства и автора. Мыслезахват копирует ваши мысли и поможет в случае, если вы по разного рода причинам не сумеете вовремя завершить начатый текст. Иначе говоря, мы пользуемся мыслезахватами при наступлении форс-мажорных обстоятельств: никто не желает, чтобы ваш литературный талант пропал бесследно. И с помощью этого чудо-аппарата вы добьетесь невиданных доселе высот в творчестве.

— Хм… — пробормотал Григорий, — А почему этот тип, ваш конкурент, утверждал, что прибор опасен?

— А это вы у него спросите, — предложил Юрий Всеволодович.

— Я спрашивал, он не ответил.

— Вот видите: он банально сбивал вас с толку, потому что прозевал новый талант и не желал победы конкурентам. Давайте, сейчас я быстренько сниму слепок с вашего мозга, и мы подпишем договор.

— Хорошо, — кивнул Григорий. Он удобнее уселся на кресле, и редактор нажал на кнопку запуска программы.

Мыслезахват приятно защелкал, а через три минуты выдал соловьиную трель и отключился.

— Что ж, — сказал редактор, отлепляя проводки со лба Григория и укладывая мыслезахват в дипломат, — приятно было побеседовать. Если что, звоните. А вот и долгожданный договор!

К нему подлетел престижный «Енисей», окрашенный темно-синей голографической краской. Дверца открылась, из кабины вышел человек в строгом костюме. Протянул редактору папку и вернулся на место. Редактор поставил под документами подпись и торжественно передал папку Григорию. Тот торопливо подписал и передал копии договора редактору. Тепло попрощавшись, редактор забрался в машину, и «Енисей» плавно взмыл над деревьями.

— Все-таки подписали? — услышал Григорий грустный голос Виктора Леонидовича.

— Да.

— Зря.

— Почему?

— Да потому что вас обманули, мой дорогой друг.

— Как это, обманули? — не понял Григорий. — Вот договор, здесь все в порядке.

— О, на этот счет беспокоиться не стоит… — Виктор Леонидович устало присел на кресло. — Издательство не нарушит ни единого пункта, и у вас не появится желания ставить ему палки в колеса, поскольку эта ультрасовременная организация с передовыми технологиями начнет стабильно выпускать книги под вашим именем, и прочитав их, вы поймете, что написать подобные шедевры могли только вы и никто другой. Да, скорее, я погорячился: это не обман, а производственная хитрость, ведь вы отныне — обеспеченный человек и известный автор.

— Тогда в чем подвох?

— С этой минуты не сумеете сочинить ни единой строчки, и согласно данным форс-мажорным обстоятельствам, издательство перепоручает мыслезахвату работать за вас. Вам остается самое приятное — почивать на лаврах.

— Как это, не смогу? — опешил Григорий.

— Дело в том, мой юный друг, что мыслезахват не копирует, а переносит данные на электронную матрицу. У вас же не остается ничего: такое издательство, как «Звучание Слова», не может рисковать деньгами, раскручивая новый бренд. Вот оно и обезопасило себя. Видите ли, авторы стареют, у них изменяется жизнь, меняются интересы, они устают и больше не могут работать в прежнем режиме, а мыслезахват работает постоянно, он не знает усталости. А когда-нибудь, я уверен, издательство соединит несколько мыслезахватов в мультисистему, и мир содрогнется от эпического произведения, сочиненного совместными усилиями лучших авторов современности…

— Вы хотите сказать… они отняли у меня мою фантазию?

— Да, — Виктор Леонидович указал Григорию на пункт договора, — за весьма приличные деньги. Отныне вы можете купить всё, что хотите. И делать то, что пожелаете. Всё, кроме сочинительства.

Потрясенный Григорий сел на кресло.

— Но… как… почему они не сказали?

— А зачем? Никто из выдумщиков не позволит добровольно лишить себя умения фантазировать. Вот они и не говорят о том, что вам грозит… Что ж, я вижу, вам надо побыть одному. Желаю удачи в дальнейшей жизни.

Редактор встал и тихо удалился.

Григорий молча сидел на кресле около часа.

Он пытался придумать короткую историю, но в само деле ничего толкового не выходило, получалось коряво и неинтересно. Даже банальный пересказ разговоров с редакторами вышел настолько убогим, что Григорий в гневе скомкал бумагу и выбросил ее на землю.

Подлетела урна и подхватила мусор, но Григорий этого не заметил. Он полностью ушел в себя, а когда поднял глаза, то увидел, как в небе ярко сверкнула звездочка — одна из притянутых планет.

Григорий не отрываясь смотрел на планету-соседку, пока не понял, чем хочет заниматься больше всего на свете: он больше не может сочинять, но это не значит, что не сможет заниматься искусством вообще. Ведь когда-то в детстве у него была еще одна мечта — сниматься или снимать кино.

«Пусть я не напишу ни строчки, зато сниму не один кадр!» — решил он, встал с кресла, посмотрел, как оно улетает в кусты, и торопливо зашагал к родному дому.

Впереди ожидались большие перемены…

Глава 2. Немое кино

…В который раз за последние десятилетия Григорий просыпался в холодном поту. Иногда кошмарные сны лишали его последних сил, и он просыпался не менее уставшим, чем засыпал. К его радости, подобные кошмары снились не особо часто, и никто из коллег по новой любимой работе не замечал его усталости: работа оператором и режиссером документального кино являлась для него настоящей отдушиной, и он напрочь забывал о ночных ужасах.

Через три часа предстоял просмотр отснятого накануне материала. А там — снова на природу снимать пейзажи и красоты для документальных фильмов.

Только профессионал сумеет показать обыденное необычно, и Григорий по праву считал себя самым лучшим в профессии.

— Включаем, — приказал продюсер в микрофон, соединяющий просмотровый зал с будкой киномеханика — классическое название должности, несмотря на изменения технологий, сумело продержаться несколько столетий.

Зашумел голопроектор, луч света пронзил темноту просмотрового зала, и на специальном белом подиуме появилось объемное изображение уральской природы.

В будущем появятся титры и музыка, но пока что картинка показывалась в полной тишине. В зале послышалось тихое покашливание, но вскоре исчезло и оно. Зрители смотрели фильм и не говорили ни слова.

Григорий сидел сбоку на стуле и наблюдал за их реакцией.

Невысокие горы, тропинка среди травы и редких кустов, многокилометровый караван. Понурые люди глядели под ноги и плелись так, словно шли без сна и отдыха четвертые сутки. Шагали мимо камеры, стойко игнорируя ее присутствие. Лишь один толстяк, державший на руках собаку, встал напротив и улыбнулся, протягивая и демонстрируя ее оператору. Собака гавкнула и лизнула его в подбородок.

Григорий вздохнул и поежился.

Просмотр фильма организовали для руководства студии, низшие чины и посторонние понятия не имели, что именно показывал в эти минуты киномеханик. Секретность объяснялась тем, что студия никогда не снимала художественные фильмы. Компания работала в научно-популярном жанре, а сторонний человек, не зная обстоятельств, причислил бы кадры к игровому кино.

Документальные и научно-популярные фильмы о природе пользовались спросом как на Земле, так и во Внеземелье: люди, уставшие от вида мертвых пустынь других планет, были готовы часами смотреть на разнообразие земных пейзажей, тем более, что современная съемка передавала трехмерное изображение. И съемочная группа любила делать сюрпризы истосковавшимся по родной планете людям.

Но в тот раз время сюрпризов настало и для самой группы.

А всё потому, что люди и звери в фильме являлись живыми мертвецами.

Все до единого.

В планах не было пункта о съемках фильма ужасов, и группа не собирались его вводить: хватало съемок привычной реальности. Мистикой занимались выдумщики-фантасты, и документалисты не претендовали на роль их конкурентов. И как объяснить появление посторонних — точнее говоря, потусторонних — героев фильма, Григорий не знал, ведь в тот раз он лично снимал общий план местности, и никакой караван, тем более, караван мертвецов, перед ним не проходил…

За несколько дней до просмотра шокирующих кадров продюсер решил заняться съемками природы Урала: здешние края во все века отличались необыкновенной красотой и сказочностью. Горы делили континент на две части, и он намеревался показать, что природа с обеих сторон достойна восхищения.

Группа вылетела на место, не теряя времени: съемки природы гор, протянувшихся на тысячи километров, грозили продлиться несколько недель. Местные жители, как и полагается людям, влюбленным в родной край, предложили перебраться в здешние места насовсем, но члены группы привычно отшучивались: останься в местах съемок хоть один человек из группы, то лет через шестьдесят на Земле не останется уголка, где не жили бы представители кинокомпании. Но основная задача группы состояла не в том, чтобы рассеяться по белу свету, а чтобы снять научно-популярные фильмы.

Вслед за главной группой тему разрабатывал отдел «Докумкино-Сериал» (любое действие отдела в просторечии именовалось производными словами от фразы «докумекали», но никто не возмущался и не требовал переименования), и через год после выхода фильма на экраны выходил многосерийный фильм, подробно рассказывающий об аспектах растительной и животной жизни края.

За месяц группе предстояло пройти путь с севера на юг, вслед уходящему лету. В итоге, фильмозрители увидят грандиозное документальное полотно, ведь фамилия Григория являлась гарантом качества: недаром он двадцать лет занимал должность главного оператора и режиссера научно-популярных фильмов.

Должность главного декоратора по умолчанию отводилась самой природе, а ее заместителями в кинокомпании являлись специалисты по компьютерным эффектам. Они считали себя профессионалами, которые изменяют мир, но последние события показали, что творить невероятное умеют не только компьютеры.

В гробовой тишине раздался голос недовольного председателя директората:

— Как прикажете это понимать?

Продюсер, не в пример приглашенному на просмотр директорату, на явление живых мертвецов отреагировал относительно спокойно: по сравнению с фильмами ужасов, документальные кадры выглядели относительно спокойными и практически умиротворяющими.

— А что, оригинально смотрится, — ответил он вместо Григория.

Председатель оптимизма продюсера не разделил.

— Вы решили объединить реальность с элементами мистического кино ради увеличения числа зрителей, или я чего-то не понимаю? — напирал он на Григория, явно намереваясь вывести того из себя. Григорий безмолвствовал, помня о том, что спорить с начальством — только время терять: ничего не докажешь и сам же в дураках окажешься.

— Идиотский способ привлечь внимание к природной красоте, — буркнул третий заместитель председателя. Григорий и не пытался запомнить его имя-фамилию: замов у председателя было больше, чем огурцов в бочке. — Взрослые не станут смотреть фильм из-за наличия мертвецов, а подростки выйдут из кинотеатра через пять минут, потому что мертвецы никого не съедят. Додумавшийся до подобной гадости должен быть немедленно уволен!

— Невозможно уволить голокамеру, — возразил Григорий. Головы членов совета директоров повернулись в его сторону.

— Нам достаточно уволить ее оператора, — прозвучал ответ.

«От, чтоб тебя… — нахмурился Григорий. — Знал же, что лучше промолчать, какого черта не сдержался?.. И ведь, сволочи такие, даже не вспомнили, что я отдал работе в компании тридцать с лишним лет жизни и стал лучшим в своем деле».

— Это не поможет, — раздался громогласный голос руководителя отдела спецэффектов. Евгений Анатольевич вступил в борьбу со сгущавшимися над Григорием тучами.

— Предлагаете уволить вас? — переспросил пятый заместитель председателя. — За спецэффекты, неподобающие документальному фильму?

— Если вы решили, что на сегодняшнем собрании обязательно кого-нибудь уволите, то напишите заявление о собственном уходе, — предложил Евгений Анатольевич. — Нам профаны среди руководителей не нужны.

— Да как вы сме…

— А нечего обвинять, не зная подробностей! — гаркнул Евгений Анатольевич таким тоном, что возмущенный заместитель съежился от страха. — К вашему сведению, в смете фильма нет ни единого намека на съемки живых мертвецов. Мы не занимались созданием этой сцены.

— Вы хотите сказать, что оператор своевольничал? — уточнил продюсер. — Серьезно? Отдел спецэффектов оставили в стороне от создания сложного компьютерного шедевра? Господа, я требую разогнать отдел спецэффектов, а освободившиеся финансы включить в зарплату оператора.

Руководитель отдела и ухом не повел: колкости в просмотровом зале звучали постоянно со всех сторон, а продюсер редко бывал доволен эффектами, особенно в соотношении пунктов «цена» и «зрелищность». Привычное дело.

— Мы проверили все исходные оригинал-диски голографической камеры, — ответил Евгений Анатольевич. Как вам известно, камера записывает информацию на одноразовые болванки, для сохранности отснятого от случайного стирания, и произвести в отснятом материале компьютерные исправления невозможно. Я утверждаю, что съемки от первого до последнего байта документальны, а увиденные вами мертвецы настоящие.

— Вы уверены?

— Я всегда уверен, — Евгений Анатольевич повысил голос и эмоционально сверкнул глазами, — потому что занимаю должность по праву.

— Понял, всем замам заткнуться, — извинился председатель директората. — Значит, каждый кадр — правда, правда, и ничего, кроме правды?

— Именно так.

Присутствующие задумались. На экране мертвый толстяк в который раз показывал собаку и улыбался.

— Что предлагается сделать с отснятым материалом, господа? — спросил Григорий.

Продюсер нажал на кнопку пульта, включился свет. Через пару минут киномеханик принес коробку с монтаж-дисками фильма и положил ее перед рядами кресел на письменный столик.

— А чего это вы такие напуганные? — изумился он, увидев директорат. Присутствующие посмотрели друг на друга и начали старательно приглаживать стоявшие дыбом волосы. Довольный продюсер провел рукой по лысине и хитро улыбнулся.

— Не обращайте внимания, это профессиональное, — пояснил он. — Рабочие будни, финансовые вопросы. Сами понимаете…

— Ничего себе, будни, — изумился киномеханик. — На вас лица нет! А что за фильм снимаете? Я заинтригован.

— Всему свое время, — пояснил продюсер. Несмотря ни на что, он терпимо относился к подобным вопросам: киномеханики — тоже люди. — Вы свободны!

Киномеханик кивнул и вернулся в будку.

— Господа, — объявил продюсер. — Как я вижу по вашим вздыбленным волосам, отснятый материал поразил не только киномеханика. Я считаю, что мы впервые столкнулись с настоящим паранормальным явлением, и потому предлагаю основательно изучить данный феномен. Мое предложение директорату, — продюсер сделал паузу и дождался полной тишины, — в полном составе подстричься «под ежика».

Тишина в зале, образно выражаясь, усилилась на порядок.

— Это еще зачем? — выразил общее недоумение председатель.

— Затем, что я намереваюсь вложить в съемки фильма на данную тему немалую сумму. А вам вряд ли понравиться каждый раз выходить из просмотрового зала со вздыбленными волосами.

— Еще чего, — воскликнул председатель совета директоров, небезосновательно гордившийся роскошной белой шевелюрой. — Никаких стрижек. Срочно придумать фирменные кепки, и чтоб завтра выдали их руководящему составу.

— Тоже выход, — кивнул продюсер.

— А я считаю, что дешевле вызвать священника, — предложил второй заместитель председателя. — Пусть окропит святой водой киногруппу и утихомирит пожелавших сняться в кино покойников. Мы не занимаемся лженаукой. Это обман и ложь.

— Где обман? — продюсер повысил голос. — Сказано ведь, что кадры документальные! Вы чем слушали последние пять минут?

Заместитель опешил.

— Чего молчите? — напирал продюсер.

Заместитель злобно сверкнул глазами, но пойти против «денежного мешка» не решился.

— Ладно, уговорили, — мрачным голосом заявил он. — Черт с вами, пусть не ложь, а правда, пусть! Только не машите кулаком у меня перед носом, а то отвечу — мало не покажется: у меня первый разряд по боксу.

— По застольному? — съязвил продюсер.

Заместитель зарычал что-то неопределенное, и председатель быстро сменил тему, опасаясь, что дальнейшие дебаты на самом деле перейдут в физическую плоскость:

— Призраки могут жестоко вас покарать за вмешательство в их жизнь, ведь мы вторгаемся в запретную реальность.

— Не похоже, что они недовольны, — заметил продюсер. — Кроме того, я — профессионал, и грязной работы не боюсь.

Директорат настороженно раздумывал, как поступить. Продюсер взял быка за рога, пока раздумья не обернулись общим желанием перенести обсуждение данной тему в отдаленное будущее.

— Значит, так, — объявил он. — План действий таков: я вылетаю на место съемки и лично все переснимаю. Не увидим караван — так тому и быть, уничтожаем оригинал-диски и больше к данной теме не возвращаемся. Но если увидим, то я вкладываю деньги в первый документальный фильм о призраках, и никто из вас не чинит мне преград.. А новый фильм мы назовем так: «Туристические путешествия мира мертвых».

— Вы серьезно?

— Как никогда ранее! Только представьте, насколько мощным окажется денежный поток от кинозрителей: еще никто не предоставлял широкой публике реально документальные кадры существования потусторонней жизни! А мы попутно наладим выпуск карты их мест обитания и передвижения по Земле, создадим аналогичные маршруты для живых, и устроим такой бизнес, что окажемся по уши в золоте. Компания заработает миллиарды, в этом нет никаких сомнений.

— Не слишком ли высоко Вы подняли планку обогащения? — забеспокоился председатель. — Я понимаю, что суммы, заработанные классиком двухмерного кинематографа Джорджем Лукасом, не дают покоя ни одному современном продюсеру, но как бы вам не сорваться при восхождении на золотые горы — падение окажется катастрофическим. А пока дело дойдет до прибыли, добропорядочные верующие успеют предать нас анафеме, а фанатики и вовсе камнями закидают — оно нам надо?

— Не убивай мечту неверьем, — рыкнул продюсер. Когда он чувствовал прибыль, то был готов впиться в шею кому угодно, не взирая на звания и регалии. — Насчет церкви — так пусть сначала докажут, что мы обманываем общественность.

— Да кто же вам поверит в реальность происходящего в век компьютерных технологий и спецэффектов?

— Без проблем: устроим специальную съемку в присутствии независимой экспертизы, она и подтвердит.

Директорат загомонил, обсуждая высказывания продюсера: желание разбогатеть пересиливало страх перед неведомым, но все-таки мир мертвых являлся слишком страшным и чуждым современному человеку для того, чтобы делать на нем деньги: люди испокон веков не отличались спокойным отношением к мертвецам.

— Я так понимаю, — уточнил продюсер, — вы пребываете в глубоких сомнениях, и потому готов лично набрать команду добровольцев. Господа, поймите: у нас появился реальный шанс приоткрыть окошко в потусторонний мир, и я воспользуюсь им в любом случае

— Можете на меня рассчитывать, — воскликнул Григорий, посчитав, что если отказаться от съемок сейчас, то придется жалеть об этом до конца жизни. Несмотря на посулы золотых гор, его в большей мере интересовал сам процесс съемок: прикоснуться к иному миру, узнать о нем из первых рук — подобные знания стоят безумно дорого.

— Какие вы торопливые, однако, — высказался заместитель председателя. — Для начала проведите пересъемку, сравните результаты. Скажу честно: я боюсь паранормальных историй. Призраки, чертовщина, ангелы с крылышками — это не по мне. От подобных вещей за километр несет шарлатанством или иллюзией. Но если кадры на самом деле документальные, то я проголосую за продолжение съемок.

— Завтра мы вылетаем на место съемок, — объявил продюсер. — А далее, в зависимости от результата, закрываем тему или развиваем ее. Возражения и замечания есть?

Шум в зале не утихал: члены совета директоров обсуждали планы продюсера с нарастающими эмоциями. Директорат разделился на два лагеря — сторонников и противников съемок. Страсти нарастали, и кое-где уже раздавался легкий матерок. Удивленный Григорий понял, что предложение продюсера оказало эффект почище удара молнии у ног.

— Господа, господа, — призвал к порядку председатель. — Как вам не стыдно, господа! Мы же не народные депутаты, чтобы хватать друг друга за грудки и меряться личным транспортом. Вас послушать, так, словно в сумасшедшем доме собрание проводим.

Словесная перепелка закончилась. Участники напоследок окинули друг друга убойными взглядами и уселись в кресла с видом победителей. Председатель удовлетворенно кивнул головой и обратился к продюсеру:

— Валентин Григорьевич, ответьте мне на такой вопрос: кто Вам сказал, что мертвые встретятся вам еще раз?

— Никто не говорил, мы это лично проверим, — заявил продюсер. — Если явление мертвецов не повторится, то обещаю: мы торжественно похороним идею в архиве. А пока суть, да дело, предлагаю определить, к какой эпохе относятся их лохмотья. Думаю, независимо от вашего отношения к моей идее, каждого из нас интересует, сколько веков мертвецы бродят по свету.

— Даю добро на проведение предварительных съемок, — разрешил председатель. — Кто «за», поднимите руки.

Большинство голосов высказалось за изучение происходящего, но пожелало провести под грифом «сверхсекретно».

Так и поступили.

Григорий восхищенно покачал головой — не ожидал положительного решения. Думал — обсуждение закончится тем, что его обвинят во всех смертных грехах, и при этом не пожелают выслушать контрдоводы. А оказалось, директорат не зря занимает рабочие места: любопытство в руководстве живо до сих пор, и даже страх перед неведомым не способен его уничтожить.

* * *

Две голокамеры снимали окрестности с высоты птичьего полета. Одна камера была той, которой Григорий и снял шествие мертвецов, а вторая служила для получения ответов на вопрос: по какой причине мертвецы становятся видимыми — из-за особенностей камеры или дефекта объектива? До начала основных съемок требовалось точно узнать, что именно протянуло мостик между миром живых и миром мертвых, иначе вся затея коту под хвост: попусту израсходуется куча времени.

Совершив облет местности, вертолет вернулся на базу и первым делом едва не придавила машину продюсера, который норовил подъехать поближе к вертолету: ему не терпелось отвезти отснятое на просмотр.

Материала вышло часа на три, и пока отснятое копировали на монтаж-диски, директорат стойко терпел неудобства, развлекаясь просмотром прочих черновых материалов. Никто не расходился по домам в ожидании развязки.

И через сорок минут, когда киномеханик вставил монтаж-диск в голопроектор, начался самый пристальный и внимательный осмотр отснятого материла за всю историю существования компании.

Как ни странно, но практически ведь директорат решил запечатлеть кое-какую информацию «для личного пользования»: если оригинал-диски уничтожат, испугавшись вторжения в запрещенную для человека область бытия, то кое-что сохранится для потомков или подпольной выгодной перепродажи коллекционерам мистических вещей.

Сидевший в первом ряду продюсер услышал шум за спиной, повернул голову и ахнул, увидев в руках директората видеокамеры, фотоаппараты и сотовые телефоны.

Показ немедленно прекратили. Охрана обыскала каждого зрителя в поисках записывающих приборов, не взирая на их должности и регалии, и показ материала начался после того, как продюсер оказался в полной уверенности: ни один кадр не выйдет за стены просмотрового зала.

Ничего мистического на экране долго не наблюдалось, но никогда еще полтора часа панорамных съемок не привлекали к себе столь пристального внимания. Кое-что из отснятого группа решила вставить в фильм об Урале — съемки каравана не должны мешать основной работе, но ожидаемого все еще никто не увидел.

Время шло к трем часам ночи, но продюсер, председатель совета директоров, Григорий и еще несколько человек забыли о сне напрочь, как в старые добрые времена, когда на любимое дело тратились сутки напролет. Большая часть присутствующих радовалась тому, что на отснятом материале присутствует исключительно «поэтусторонние» существа, и продюсер постепенно приходил к горькому выводу о том, что фильму его мечты не суждено появиться на свет.

В середине фильма появилась небольшая группа обычных туристов: человек десять, не больше, уверенно шли на северо-восток, хотя тропинка петляла, а под конец и вовсе свернула на юг. Промелькнув вдали, они пропали из виду, и больше в кадре не появлялись.

Шли томительные минуты ожидания, но искомый караван появился лишь в финальных кадрах: крохотные силуэты у самой линии горизонта.

Уставшие от долгого ожидания зрители при виде знакомого каравана зааплодировали, кое-кто недовольно скуксился, и директорат постановил: съемкам быть, прости, Господи! Многим становилось жутко при мысли о том, что вокруг живых людей снуют призраки — до сих пор неясно, чем они занимаются, и почему стали призраками, но шествие мертвецов заинтриговало всех.

После определения точного направления и скорости передвижения каравана осталось одно — выяснить, где именно он будет находиться во время следующих съемок.

Огромный плюс съемок состоял в идеальном качестве материала и в том, что мир мертвых впервые запечатлел не скромный любитель, а, образно выражаясь, нескромный профессионал — никто не сумел бы обвинить группу в мошенничестве.

Григорий и его помощник Виктор приготовилась вылететь к месту передвижения каравана по первому требованию продюсера. В ожидании координат Григорий вздремнул прямо на креслах просмотрового зала — не привыкать, по работе и не в таких местах приходилось высыпаться. Заснул он быстро, и сон пролетел незаметно: вроде только прилег, как почувствовал, что его толкают в плечо. Кое-как приоткрыв глаз, Григорий увидел перед собой продюсера и первого оператора.

Команда в сборе.

— Координаты здесь, — лаконично сказал продюсер, показывая клок бумаги, и сон как рукой сняло. Григорий напоследок сладко зевнул, вызвав у продюсера острый приступ черной зависти, и вскочил. — В кабинете обсудим план действий.

Но в коридоре их ждал сюрприз: накачанные парни из отдела «Докумкино» перегородили путь.

— Валентин Григорьевич! Григорий Петрович! Подождите минуту, поговорить нужно, — попросили они. Смешные ребята — загородили проход, и еще просят остановиться. Тут волей-неволей остановишься и хорошо, если не побежишь в обратном направлении под защиту охранников.

— У нас мало времени, — продюсер все же попытался пробиться, протискиваясь у самой стены, но группа шустро перекрыла прорехи в живом заборе и наперебой загомонила, обращаясь уже к Григорию:

— Григорий Петрович, призраки снимаются исключительно вашей голокамерой!

— Я знаю, — ответил удивленный Григорий. — Вы хорошо осведомлены, но я не понимаю, что из этого следует?

— У нас есть предложение, которое устроит всех.

— Неужели? — скептически заметил продюсер. — Всё не может устроить всех. Ибо, как утверждает народная мудрость: «всех много, а всего мало».

— Вы сначала выслушайте…

— Ну, рассказывайте, что еще за идея, — сдался продюсер. Докумеки обрадовались и загомонили:

— Мы предлагаем разобрать вашу камеру и выяснить, по какой причине она стала снимать мир мертвых. А потом внесем в другие камеры изменения по ее образу и подобию, и тогда…

— Ничего себе, замашки, — ахнул продюсер. — Вы в своем уме, парни?

— Делать мне больше нечего, как отдавать камеру на растерзание во время съемок, — возмутился Григорий следом за продюсером. — Образ и подобие камеры вы с легкостью обнаружите в ее же чертежах — любой конструктор подтвердит мои слова. Берите чертежи и ищите особенности ее строения, я вам и слова не скажу.

— Но другие камеры не снимают мертвых, — вновь пошли в атаку докумеки.

— И слава Богу! — воскликнул Григорий. — Иначе с кинематографом было бы покончено еще на заре его создания.

— Стоп, господа, — продюсер сменил тему, пока докумеки не применили объединенный эмоциональный штурм — многие сдавались, чтобы только не слышать их гвалт. — Кто вам рассказал о фильме?

— Председатель совета директоров. Да вы не переживайте, мы дали подписку о неразглашении. Поймите, если зрители потребуют сериал по следам фильма, нам потребуются большие мощности, одной камерой много не снимешь. Вот почему мы и решили…

Рассердившийся продюсер пробурчал под нос длинную фразу, в которой внятно прозвучали слова: «…по секрету всему свету…», а потом вытянул ладонь в сторону группы и сложил кукиш. Прозвучал лаконичный комментарий:

— Вот это видели?

— Много раз. Валентин Григорьевич, мы же ради общего дела!

Упорные ребята. Упертые. Но иногда их слишком заносит в рабочем рвении. Григорий подошел к самому здоровому и ткнул пальцем ему в грудь. Тот моргнул.

— А если эффект пропадет? — рявкнул Григорий. — Что тогда? Мы не только сериал, но и основной фильм не снимем.

Группа стушевалась.

— Значит, так: закончим съемки, вот тогда и разрешу дотронуться до камеры. А теперь расступитесь: чем раньше мы начнем работу, тем раньше и вам счастье перепадет.

Докумеки не нашли, чем возразить, и расступились.

Когда Григорий вошел в кабинет продюсера, первым делом ему в глаза бросилось изменение в обстановке. Стены, на которых ранее висели подлинники картин с архаичным статическим изображением, были скрыты огромными картами Урала, страны и мира. Красной полоской на них отмечалось пройденное мертвецами расстояние, а желтым цветом были прочерчены предполагаемые траектории передвижения каравана.

— Согласно расчетам, — объяснял продюсер, показывая на карту страны ручкой-указкой, чудом сохранившейся с середины восьмидесятых годов двадцатого века, — через две-три недели караван достигнет Красноярска. Ни до, ни после путь мертвецов не пересекается с крупными населенными пунктами, и я считаю, что этот город является конечной точкой путешествия каравана. Не спрашивайте, что мертвецам понадобилось в Красноярске, мне это самому хочется узнать.

— Чем славен город? — заинтересовался первый оператор Виктор. — Я слышал о нем, но…

— Много хорошего, хотя природа Таймыра нравится мне больше. Но сейчас меня больше интересует вопрос: чем город привлекает мертвецов? — задал встречный вопрос продюсер. — К сожалению, у нас нет ответа. Я раздумывал над тем, как разговорить мертвых, но в голову лезут исключительно бредовые глупости. Я специалист по переговорам с живыми людьми, и в переговорах с мертвыми пасую по всем фронтам. Может, кто из вас предложит хорошую идею?

— Что за глупости? — потребовал уточнить Виктор: к чему дважды придумывать одно и тоже, если количество глупостей нескончаемо?

— «Доска ведьм», спиритический сеанс, вызов медиума… — продюсер посмотрел на коллег с таким видом, словно его сейчас закидают камнями

Григорий и Виктор переглянулись.

— А почему бы и нет? — возразил Григорий. — Стандартный набор для контакта с потусторонним миром. А вызовем медиумов — попутно проверим у них наличие паранормальных способностей. Хоть какой плюс, а то шарлатанов развелось…

Продюсер идею не принял.

— Разоблачение шарлатанов — не наш профиль, — заметил он.

— А что такого? — удивился Виктор. — Сопутствующее дело, и тоже принесет нам прибыль…

— Не в этой жизни, — буркнул продюсер. — Моя специальность — производство документальных фильмов, а не навлечение на себя гнева шарлатанов. Сглазят еще, тьфу-тьфу-тьфу на них с высокой колокольни.

Виктор пожал плечами.

— Какая разница, на чем зарабатывать?

— Такая, что у нас лицензия на фотоохоту, а не борьбу с шарлатанами.

— А если мертвецы хотели сказать несколько слов в камеру, но знали, что мы их не поймем и ждут, когда же мы догадаемся вызвать переводчиков с потустороннего на отечественный? Или они молчат от того, что ждали от современного человечества большего… — предположил Виктор, разглядывая фотографии с постными лицами мертвецов. — А сейчас грустят, потому что мир со времен их смерти не стал краше.

— Я тоже ждал от мира большего, но не обижаюсь, что от него в основном достается не на счастливую жизнь, а на орехи, — заметил продюсер. — Расшибусь в лепешку, но вытрясу из них всю душу и заставлю разговориться.

— Не советую трясти призраков, — предупредил Григорий, — когда вы умрете, они толпой явятся на матч-реванш.

— А как еще мы узнаем, в чем смысл их путешествия? — возразил продюсер. — Может быть, в Красноярске происходит ежегодный съезд призраков, а мы ни сном ни духом? Раз они остались на Земле, то у них должна быть веская причина.

— Предлагаю пройти весь путь вместе с ними: глядишь, привыкнут и разговорятся, — предложил Виктор. — Как идея?

Григорий неопределенно пожал плечами, но продюсер одобрительно закивал головой:

— Скромненько, но со вкусом. Главное — задобрить их, пообещать отпевание, что ли… Еще что-нибудь предложить, что полагается в таких случаях. Устроим обоюдовыгодное сотрудничество.

— Между прочим, односторонне выгодное сотрудничество — это эксплуатация… — уточнил Виктор. Продюсер бросил на него укоризненный взгляд: нашел, к чему придраться.

— Парни, у меня такое чувство, — заметил он, — что я один стараюсь ради общего блага, а вы ставите мне палки в колеса глупыми репликами.

— Ладно, проехали… А что, если мертвецы разговаривают, пока нас нет рядом? — предположил Григорий. — Допустим, их речь не предназначена для живых, и пока мы ведем съемку, они вынужденно молчат.

Продюсер представил картину: мертвецы вовсю болтают между собой, но едва раздается тихий шум голокамеры, одновременно замолкают на полуслове и молчат до тех пор, пока оператор полностью не отснимет диск. Обмениваются фразами, пока идет смена заполненного диска на пустой, и снова — как воды в рот.

— По-моему, твоя версия — бред сивой кобылы, — заметил он. — Им-то какое дело до то, чем занимаются живые? Тем более, что один из мертвецов демонстрировал нам свою собаку. Думаю, они молчат по другой причине — им не нужно говорить словами, они — телепаты!

— Еще лучше… — хмыкнул Виктор. — Такое и сивой кобыле не придумать.

— На том и стоим, — поддакнул продюсер.

— И все же мою версию стоит рассмотреть, — настаивал Григорий. — Если мы возьмем мертвецов под тотальное наблюдение, то скоро подтвердим или опровергнем мою идею.

— Проверить можно, но это влетит мне в копеечку…, – пояснил продюсер. — Хотя ради того, чтобы разобраться с мотивами поведения мертвецов, я готов пожертвовать всеми сбережениями спонсоров. Им не привыкать терять миллионы, так почему бы не лишиться еще одного десятка?

— Лишь бы мертвецов не раздразнить, а то такое интервью устроят, что мало не покажется, — уточнил Виктор. — Кто знает, на что способны люди прошлого, ведь чем древнее века, тем неполиткорректнее человечество. Кстати, что говорят костюмеры? Жителей каких веков мы снимаем?

Продюсер развел руками:

— Специалисты по костюмам работают, не покладая рук. Проблема в том, что пленка передает цветовую гамму мира призраков частично, а обноски в таком состоянии, что подходят к большей части примитивных костюмов разных эпох, — он воткнул иголку с флажком в карту. — Согласно координатам, мы летим вот сюда. За дело, парни, и пусть мир падет к нашим ногам!

Григорий порывался сходить в церковь перед полетом в лесные дебри — чтобы окропили святой водой, но продюсер проявил недюжинные усилия и потребовал не пороть чушь: мертвые не нападают, следовательно, перестраховка не обязательна. А вдруг окропят оператора — и разом пропадут мертвецы, фильм, знания о мире мертвых и ожидаемые прибыли.

— Учти, — пригрозил Григорий, — сам будешь объясняться у ворот Рая с потусторонними правоохранительными органами на тему «Почему мне не позволили встать на официальный христианский учет?»

Продюсер покрутил пальцем у виска:

— Не перебарщивай: это предрассудки.

— Неужели? После съемок мертвецов моя вера значительно окрепла.

— Ничего подобного! Спорим, что ты всего-навсего испугался последствий того, что творил в течение всей жизни?

— Я творил кино. Чего мне бояться?

Продюсер ответить не успел — зазвонил телефон.

— Слушаю, — на том конце провода отчитались о проделанной работе, он поблагодарил и посмотрел на Григория. — После доспорим: вертолет ждет.

Группа полетела следом за караваном.

Продюсер опасался, что с жильем в глубинке возникнут проблемы, и придется напрашиваться на постой к местным жителям: в глубинке люди приветливые, но кто знает, как они отреагируют, узнав о главных героях нового фильма?

Опасения оказались напрасными: умирающих деревень попадалось сверх всякой меры: жильцы умирали, а их родственники не желали переезжать из городов в отдаленные от цивилизации края, и со свободным жильем проблем не возникло.

В деревне Черемушки, где остановилась группа, большую часть занимали покосившиеся и заброшенные избы, создающие грандиозный фон для мрачных историй. Продюсер не признавался, что из-за сопутствующей обстановки испытывал нарастающий ирреальный страх, но это было заметно по тому, что он круглые сутки ходил с плейером и слушал жизнерадостную музыку. Здесь, вдали от цивилизации, затаенный страх усиливался многократно, и группа, вспоминая когда-то прочитанные страшные сказки и легенды, уже не относилась к ним с прежним легкомыслием.

Основные сложности начались именно в глуши: из-за крохотной ошибки в расчетах математиков группа часто снимала не места прохождения каравана, а обычную природу края. Многие из «пропавших» кадров являлись отличным материалом для фильмов о природе края, но всякий раз, не обнаружив караван, продюсер рвал и метал, и Виктору с Григорием стоило больших трудов заставить его не ломать оригинал-диски. Он становился одержимым идеей, напоминая свихнувшегося на неразрешимой проблеме человека.

Красноярск, судя по карте, был не за горами, когда продюсер подвел первые итоги. Отснятого материала хватало на трое суток непрерывного просмотра, караван был показан во всей красе, и теперь группе предстояло разбиться в лепешку, но заставить мертвецов разговориться.

Караван забросали плакатами с надписями на всех известных языках и рисунками с просьбами сказать что-нибудь внятное в микрофоны. Пленка показывала, что просьбы не остались без внимания, но мертвецы всего лишь смотрели на киногруппу, как на детей — мол, чем бы ни тешились, лишь бы не плакали.

— Похоже они на самом деле телепаты, — обреченно произнес усталый Виктор: киноматериалы пополнились впечатляющими кадрами указывающих на оператора пальцами и подхихикивающих мертвецов. Несмотря ни на что, призраки упорно хранили гробовое молчание. — Не может быть, чтобы караван сплошняком состоял из погибших глухонемых!

— Без экстрасенсов не обойтись… — сдался продюсер: придется проверить уйму народа и выявить среди сотен шарлатанов единицы настоящих экстрасенсов. — Так и быть, попытки медиумов разговориться с призраками тоже включим в фильм. Почему бы нет? Пусть люди видят, как мы старались наладить контакт. А юмористический оттенок пойдет фильму на пользу — народ поймет, что мертвых надо не бояться, а уважать. Тащите сюда ваших шарлатанов: Красноярск за нами, а мы еще ничего не выяснили.

Заместитель председателя директората разместил крохотное объявление в газете: «На высокооплачиваемую работу требуется экстрасенс. Обращаться сами знаете, куда», и за последующую неделю группа частично посвятила в происходящее триста сорок четыре человека. Не то, что бы новоявленные экстрасенсы на самом деле знали, куда идти, они просто обошли все организации путем банального перебора зданий и кабинетов, и так сумели выйти на заместителя.

Медиумов доставляли на вертолете в деревню, и они демонстрировали группе собственные умения. Многие хвастались так, что продюсер чуть было не плюнул на фильм о призраках и не переключился на съемки фильма об обилии шарлатанов, но вовремя вспомнил, что мошенники будут всегда, а караван тем временем уходит.

Каждому из претендентов Виктор присваивал порядковый номер вместо имени: экстрасенсы намеревались поразить продюсера широко известными в своей среде фамилиями и титулами, но тому не с руки было разбираться в малозначимых вещах: главным для него являлись не титулы, а умение претендентов видеть мертвых. К сожалению, реально паранормальными способностями владели всего три человека: седьмой, двести тридцать второй и триста сорок пятый. Именно они сказали, что рядом находится толпа призраков. Остальные, не зная, что нужно группе, несли запредельную чушь о снежных людях, живущих в местных краях, об НЛО — куда без этого? — даже упомянули василиска, чупакабру и пытались доказать, что в озере с прозаическим названием Долгое живет настоящий плезиозавр, отлично сохранившийся до наших дней.

С настоящими медиумами группа продолжили работу, остальным пришлось показать кукиш, приложить к нему чек на небольшую сумму и отправить их с глаз долой первым же рейсом.

Последний из явившихся на собеседование медиумов сидел в кресле перед Виктором и два часа откровенно втирал ему очки. У помощника оператора в тот раз было благодушное настроение, и он с большим удовольствием выслушивал буйные фантазии претендента. Экстрасенс рассказывал небылицы, еще не зная о добровольно исполняемой роли доброго сказочника, и полагал, что обещанное высокооплачиваемое место у него в кармане.

Зря он так полагал.

Григорий вошел в дом и снял с головы капюшон.

— Алексей нахрапом… — сказал он и чихнул: последние четыре дня стояла сырая погода, и он умудрился простыть. Продюсер покорно встал с кресла и отправился готовить фирменный кофе с коньяком, — …нахрапом взять решил: мельтешил перед караваном, использовал шаманские пляски древних народов. В общем, призраки уже не смотрят на нас, как на незнакомых идиотов. Триста сорок пятый получил телепатический сигнал: если медиум и дальше будет их веселить, то мертвые готовы поговорить.

— Да ты что? — продюсер снял с плитки недоваренный кофе и метнулся к магнитофону с микрофоном. — Идем скорее!

— Никуда бежать не надо, — медиум Алексей, он же триста сорок пятый — появился в дверях. — Призраки выбрали того, кто поговорит с нами. Он придет сюда вечером.

— Как вы решили проблему языкового барьера? — спросил продюсер.

— Такой проблемы нет, — ответил медиум. — Мертвые общаются, передавая мысли, а мысль в переводе не нуждается, мозг сам превращает ее в понятные термины.

Из соседней комнаты раздался голос Виктора.

— Спасибо за ваши истории, — поблагодарил он последнего шарлатана. — Вот чек на сто долларов, вы свободны!

— Как, свободен? — опешил тот. — После того, что я вам рассказал, вы обязаны взять меня на работу! Вы мошенники, используете обнаруженное мной в своих корыстных целях!

— Вы не сказали ни слова правды, — ответил Виктор. — Обманщики нам не нужны.

— Да я… я на вас в суд подам!

Григорий зевнул: в который раз повторялось одна и та же ситуация. Оскорбленные мошенники требуют справедливости — смех, да и только.

— Виктор, — воскликнул Григорий, — давай его сюда, сейчас устроим кинопоказ реальности. Сам сбежит…

Подготовка к вечерним съемкам шла полным ходом. Группа устанавливала свет, камеру, и занавешивала окна на случай появления праздношатающихся зевак. Нечего им появляться в фильме, не про них сказ.

— Как будем общаться с мертвецом?

— Через меня, — пояснил Алексей. — Я войду в транс и буду озвучивать его ответы. Вопросы он услышит самостоятельно.

В зале стояли два кресла, вплотную приставленные друг к другу. Напротив располагались голокамера и матовая лампа на триста киловатт. В одно кресло сядет экстрасенс, в другое мертвец, на оригинал-диске запечатлеются оба.

…Разговор был долгим.

Призрак поначалу присел на край кресла, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Все-таки, разговоры с живыми людьми, да еще зафиксированные документально — это открытие некой тайны бытия, которая должна оставаться закрытой.

— Меня зовут Тарфер, обращайтесь ко мне именно так, — предложил он. Голос медиума неуловимо изменился, и если бы не белые глаза с закатившимися зрачками, присутствующие могли подумать, что он занимается спектаклем на заданную тему. Но группа не беспокоилась насчет обмана: запись покажет всё без утайки. — Меня выбрали в качестве посла доброй воли, чтобы сообщить: вы изрядно позабавили нас в последние дни пути, и мы решили перед завершением путешествия поговорить с вами. Задавайте ваши вопросы!

Продюсер сглотнул: сейчас он выступал в роли журналиста, но вел себя не как прожженный профессионал, а как студент-первокурсник на первом интервью.

— Тарфер… это Ваше настоящее имя?

— Откровенно говоря, нет, — ответил мертвец. — Я перевернул слово «реферат» и избавился от лишней буквы.

— У вас тоже есть чувство юмора, — продюсер слегка улыбнулся.

— Разумеется, есть, — в голосе медиума проскользнули насмешливые нотки. — Не забывайте, что когда-то и мы были людьми, ничем от вас не отличавшимися.

— А когда вы были людьми? — спросил продюсер. Ответ на этот вопрос интересовал съемочную группу практически с самого начала съемок. Средние века, Древний мир, или караван, погибший в прошлом столетии?

Ответ шокировал всех:

— Четыре тысячи лет назад.

— Ого!

Загрустивший призрак покачал головой.

— Самому не верится, но прошло сорок три века …

— И с тех пор караван так и бродит по свету?

— Нет, — призрак помолчал. Григорий снимал пустующее кресло, плавно «наезжая» на него. На оригинал-диске должен запечатлеться задумчивый мертвец, обдумывающий ответ и вспоминающий свою жизнь до момента перехода в потусторонний мир. — Сначала я бродил сам по себе.

— Расскажите, с чего все началось? — предложил продюсер.

— С неприятностей началось, с чего же еще? — криво усмехнулся призрак. — Все случилось так быстро, что я не сразу понял, что умер. Мир вокруг меня изменился основательно и бесповоротно, но я все еще ощущал себя обычным человеком. Осознание того, что мое тело умерло, пришло позже, когда я увидел, что вокруг меня полно погибших, и рядом с ними рыдают их близнецы, оставшиеся в живых. Помню, я сильно удивился тому, что их так много вокруг, но увидел друга, склонившегося над братом, и понял, что здесь что-то не так. Друг рос единственным ребенком в семье и потерять близнеца не мог даже теоретически. Я спросил у него: «Что случилось, откуда у него взялся брат-близнец?» А он… он сказал, что это не близнец… «Здесь ни у кого нет близнецов, дружище, — повторил он, — мы погибли и видим самих себя. Ты еще не понял, что началась война?». Только после этого стало ясно, что со мной не так: я понял, что ощущаю непривычную легкость в теле…

— Просите, а что за война? — уточнил продюсер. Из воспоминаний о древних временах у него осталась в памяти фраза «Карфаген должен быть разрушен», но для срока в четыре тысячи лет фраза была придумана практически вчера.

— Вам ее название ничего не объяснит, — сказал призрак. — Дело в том, что вы — далекие потомки выживших после ядерной войны. Пустыни — вот что осталось от прошлой цивилизации. В глубине песков вы можете отыскать куски стекла, образовавшегося после взрыва ядерных бомб.

— Ядерная война? — группа не сговариваясь, вытаращила глаза. — В такой древности? Каким образом?

— Вы зря удивляетесь, — пожал плечами призрак. — Каждая цивилизация доходит до появления ядерного оружия. Иным народам хватало благоразумия: они не использовали оружие, а развивались дальше и разлетались по космосу, но мы не сумели перебороть кризис вражды… Мы достигли уровня жизни выше вашего, но наши правители напоминали ваших один в один. Кто-то не поделил власть, и одна большая страна пошла войной на другую большую страну. Взаимная злость оказалась настолько великой, что военные применили ядерное оружие, не раздумывая. Нас задело краем волны, радиус поражения не превышал пятнадцати километров, но этого хватило, чтобы мы погибли. Но проблемы на этом только начались: нам являлись некие сущности, которые объяснили, что взрыв ядерной бомбы разрушает связи в тонких материях, из-за чего мы не можем продолжить развитие на новом энергетическом уровне и потому обречены скитаться по Земле в виде призраков.

— Сочувствую… — произнес продюсер тихим голосом. — Неужели нет никакого способа решить вашу проблему?

— Есть, — призрак грустно улыбнулся. — Способ есть, мы нашли его. И ради этого мы направились в город, который вы называете Красноярском.

— Правда? — обрадовался продюсер. — Значит, я был прав, вам нужен именно он! Но почему и чем вас привлек этот город?

— Когда мы попадем в Красноярск, вы сами все увидите.

— Хотите устроить сюрприз? — переспросил продюсер. — Это значит, что вы не передумаете с нами общаться и в дальнейшем?

— Сюрприз… — Григорию показалось, что в голосе медиума проскользнули тоскливые нотки. Не ровен час, мертвецы собираются у места своей гибели в очередную годовщину? Тогда точно будет сюрприз — узнать, что Красноярск построен над развалинами погибшего в огне ядерного пожарища старинного города. — Нет, не передумаем, можете не волноваться.

— Скажите, а как вы узнали о Красноярске? — продолжил интервью продюсер. Григорий насторожился, ожидая услышать подтверждение собственной версии.

— Видите ли, в чем дело… Превратившись в призраков, некоторые из нас приобрели способность видеть будущее. Не особо далеко, но этого хватало, чтобы собрать нас в группы и отправиться в путешествие. Появился шанс на спасение, и предвидевшие будущее потратили десятки лет на то, чтобы собрать одиноко шатавшихся по свету призраков в караваны. Теперь мы идем к цели. Я сам не вижу будущего и не знаю, что там, впереди, но надеюсь, что вскоре Земля отпустит нас. И с запозданием на сорок с лишним веков мы попадем на небо!

— Сколько же вас всего?

— Три с половиной миллиона… — призрак замолчал, и мы увидели, что Алексей мелко задрожал. — Прошу меня простить, но медиуму больше нельзя находиться в трансе — это пагубно скажется на его здоровье, а нам еще завтра беседовать — вечером мы войдем в город.

— Великолепно, — обрадовался продюсер. — Мы войдем и снимем ваше появление на фоне заката. Это будут лучшие кадры для завершения первого фильма о ваших путешествиях! А на будущее — мне хотелось бы послушать ваши воспоминания о прошедших веках. Историки встанут в очередь за подтверждением и опровержением широко известных истин! Вы не против?

Призрак кивнул:

— Скоро вы многое узнаете о прошлом. Но на сегодня — всё. Я выбираюсь из медиума. Не трогайте его с полчаса, пусть придет в себя после сеанса. Встретимся завтра.

Алексей приподнялся и бессильно упал на спинку кресла, а продюсера напоследок обдало легких холодком.

Григорий выключил голокамеру и устало выдохнул.

В ту ночь они долго не могли заснуть, раздумывая над словами призрака. Истории о привидениях предстали в новом свете, и стало понятно, почему они злились и причиняли людям вред: обида за то, что другие могут попасть на тот свет, а они вынуждены скитаться по Земле.

Кинопленку отправили на проявку на следующее утро, а сама группа приехала на место, указанное призраком, и вместе с караваном двинулась в Красноярск.

Григорий снимал караван из разных точек и прикидывал, что из этих кадров получится отличный рекламный ролик или музыкальный клип — лучшей рекламы фильму не найти.

Солнце повисло в зените и пошло на спуск, когда впереди появились первые огни Красноярска. Машин становилось больше, второстепенных дорог тоже, и когда группа проехала мимо таблички с надписью «Добро пожаловать!», призрак заговорил.

Магнитофон записывал, Григорий снимал.

— Четыре тысячи лет назад здесь не было ни одного человека, — рассказывал через медиума призрак. — Район представлял собой девственный лес, и только редкие охотники и странники проходили по этим местам. Климат был совсем не такой, как сейчас. Видите эти деревья? Представьте, что вместо них растут папоротники и пальмы — это и будет картина того времени. Было намного теплее, и атмосфера не давила с нынешней силой. Города располагались восточнее, у самого океана.

— Атлантида была? — продюсер вспомнил о древнем мифе.

— Не знаю, — честно ответил призрак. — Ученые три тысячи лет спорили о ее существовании, но так и не пришли к определенным выводам… Говорят, она улетела — атланты создали космический корабль из собственного острова… Поверните камеру вон туда — там собрались сотни тысяч призраков.

— Куда? — Григорий вытянул голову, стараясь рассмотреть толпу, но потом вспомнил, что ничего не увидит.

— Восемь часов, — указал направление медиум.

— Но что вас сюда привело, если в прошлом здесь не было ничего интересного? — удивился Виктор. Продюсер, собиравшийся задать этот же вопрос, пригрозил кулаком опередившему помощнику.

— Нас привело будущее, — пояснил призрак. — Посмотрите на солнце. Как красиво освещает оно вечерний город. У меня просто сердце разрывается, до чего здесь прекрасно!

Он повернул голову и прислушался.

— Мне говорят, что теперь можно раскрыть секрет, — в его голосе одновременно слышалась радость и грусть. — Наш провидец рассказал, что через две минуты случится то, ради чего мы шли. Наслаждайтесь вечером, господа!

— Снимай, снимай, — восторженный продюсер толкал Григория в плечо.

— Да снимаю я, — отгрызнулся тот. — А чего снимать-то?

— Закат снимай! Они ради него сюда собрались.

— Ты уверен? — удивился Виктор. — Обычный закат. Чем он поможет мертвецам окончательно умереть? Этих закатов больше миллиона прошло за четыре тысячи лет!

— Тарфер, — позвал продюсер. — Что сейчас будет?

Призрак не отвечал. Он вздохнул, посмотрел на стены домов, окрасившихся в оранжевый цвет заходящего солнца, и, наконец, произнес:

— Теперь вы все знаете, господа, и сумеете рассказать об этом остальным, — он снова вздохнул. — Я верю, что у вас все получится, как получится у нас. Мне очень жаль, что так вышло, но у нас не осталось иного выхода…

— Ты о чем? — продюсер почувствовали неладное.

— Мы выяснили, что существует единственный способ завершить наш переход. Клин вышибают клином, господа. И этот клин уже здесь.

Медиум указал на небо, и группа послушно подняла головы. В небе четко виднелась черная стрела ядерной ракеты.

У продюсера отвисла челюсть.

— Боже мой! — воскликнул он. — Почему никто не бьет тревогу?

— Системы Защиты не работают по всеми миру: наши постарались, — ответил призрак. — Вот почему мне приказали рассказать о нас. Чтобы вы знали, как завершить переход — ведь вы тоже застрянете на половине пути.

— Но за что нас, Тарфер? — разволновался продюсер. — Что мы вам сделали?

Спокойствие в голове призрака стало жутким.

— Вы постепенно уничтожаете ядерный запас, переходя на более мощные технологии в защите от космических метеоритов, и наши шансы на завершение перехода стремительно пошли на убыль. Мы устали ждать. Извините еще раз. Мы не знали, как направлять бомбы в необитаемые места, и запустили бомбы, как они и были наведены. Призраки завершат переход, а кто-то из вас займет наше место и обретет земное бессмертие, к которому стремился. А потом застрявшие призраки совершат то, что совершили мы.

— Никогда, — сквозь зубы сказал продюсер.

— В таком случае, есть еще один шанс, — медиум указал на солнце. — Дождитесь, пока оно станет Сверхновой, и тогда вы освободитесь. Всего пять миллиардов лет, господа, и вы станете свободными!

Над городом вырос ядерный гриб.

Мертвец радостно засмеялся, когда взрывная волна дошла до группы. И это было последним прижизненным воспоминанием Григория. А потом… потом он ощутил себя призраком.

«Мне не повезло со смертью и переходом в иной мир: мертвец знал, что я останусь, ему сообщили об этом заглянувшие в будущее. И теперь я хожу по планете и рассказываю эту историю встречным призракам. Они внимательно меня выслушивают, и каждый из них обязательно смотрит на солнце после финальной фразы. Солнце, согревающее и дарующее жизнь. Замедленный пропуск в мир райской жизни.

Пять миллиардов лет.

Мы прожили всего два месяца. Два тяжелых и ужасающих месяца, время непрерывных кошмаров.

Это тяжело. Очень тяжело. Но сколько бы мне ни пришлось ждать, я знаю, что дождусь солнечного взрыва. Обязательно дождусь.

Потому что узнал, что призраки, уничтожившие собственную цивилизацию, а затем и нашу ради своего спасения, попали не туда, куда мечтали.

Убийц в светлые миры не пропускают».

Глава 3. Проблема звездного масштаба

Отыскать жилье Григория не составило Лесниду большого труда: крохотный ультрафиолетовый жучок, в свое время прикрепленный к костюму попутчика, исправно подавал сигналы, отзываясь на зов сканера.

Подлетев к двадцатипятиэтажному дому на личном двухместном самолете, Леснид пошел на посадку. Сканер уверенно показывал, что парень живет на верхнем этаже, и Леснид посадил самолет прямо на крышу, тем более, что на пути не оказалось преград: жильцы давно подключились к кабельному телевидению, потому что воришки постоянно прибирали к рукам уличные антенны. Могло статься, что антенны могли украсть люди, специально нанятые руководством кабельных студий — чтобы бизнес быстрее расширялся, — но Леснида это мало интересовало. Главное — удачно опуститься и взлететь.

На крыше находилось четыре будки — по количеству подъездов, и в каждой был закрытый с противоположной от Леснида стороны люк. Проблема оказалась легко решаемой: люк открылся — точнее говоря, сломался — буквально с полпинка. Леснид ловко спустился по железной лестнице на этаж и положил рядом с обломками две пятисотки — на починку люка или на что другое, в зависимости от того, кто первым наткнется на деньги — и направился к источнику сигнала. Нажал на кнопку звонка и услышал пронзительные соловьиные трели.

На этом продвижение застопорилось: к двери с той стороны никто не подходил. Леснид позвонил еще раз, но хозяева упорно пропускали звонки мимо ушей.

Пришлось проверить, с какой скоростью вращается колесико электросчетчика — он с определенной долей уверенности может показать, прячется ли хозяин квартиры от гостей, либо его на самом деле нет дома.

Колесико крутилось с небольшой скоростью, что соответствовало монопольному потреблению электричества советским холодильником «Бирюса 3» семьдесят пятого года выпуска, но Леснид не исключал вариант, при котором Григорий просто-напросто сидел за компьютером, никого не ожидал и потому не отзывался на звонки. Тем более, днем звонили разве что продавцы всего на свете, либо сектанты с рекламой религии, по их словам «на двадцать процентов лучше и надежнее стандартной христианской веры», но разговоры с теми и другими ни к чему полезному еще не приводил.

Леснид позвонил в третий раз — с тем же успехом. Решив, что пора ввести временное самообслуживание, он надавил на дверь, и вскоре тихий треск дал понять, что замок сдает позиции.

Через пять секунд Леснид вошел в квартиру.

— Григорий, — позвал он, — Ау, есть кто дома? Я тут мимо пролетал, решил заглянуть на огонек.

Обувь парня стояла на полу, куртка висела на вешалке, но сам Григорий не желал отзываться даже теперь.

Леснид прошел в зал, раздвинув самодельные шторы из скрепок и кусочков старых открыток, и застыл, потрясенный увиденным зрелищем. На первый взгляд могло показаться, что Григорий лежал на диване и смотрел телевизор, но смертельная бледность и остекленевшие глаза ясно показывали: с парнем далеко не все в порядке. Но больше всего Леснида потрясло другое: два световых луча вырывались из глаз парня и скрывались в отверстиях для динамиков.

В четыре шага преодолев расстояние до розетки, Леснид выдернул вилку. Телевизор отключился, и лучи из глаз Григория перестали вылетать, но сам парень забился в судорогах и захрипел. Его затрясло как осиновый лист, изо рта пошла белая пена, но — Леснида передернуло от жутковатых ощущений ирреальности происходящего — остекленевшие глаза без зрачков по-прежнему пялились в телевизор.

Леснид поспешно включил телевизор, хотя не понимал связи между выключением техники и появлением судорог. Григорий перестал биться в конвульсиях и успокоился, но из его глаз снова вылетели лучи.

Леснид задумался: как отключить телевизор, чтобы у Григория не начался новый приступ? В самолете находился комплект первой физико-технической помощи на случай непредвиденных осложнений, и Леснид поспешил за дипломатом.

Сломанный люк все так же лежал на полу, но пятисотки словно корова языком слизала. Леснид хмыкнул и вскарабкался по лестнице на крышу.

Спустя пять минут он уже раскладывал на полу приборы и измерители. Излучаемая из глаз Григория энергия определялась приборами как «жизненная сила» и не имела права выкачиваться из организма ни под каким предлогом, ибо без нее человек превращался в обыкновенный труп. Тот, кто научился ее забирать, открыл новый способ продления жизни — ни для какой другой цели энергия не пригодится. Иначе говоря, таинственный конструктор превратил телевизор в энергетического вампира.

Имевшееся в наличии оборудование не могло повлиять на телевизор и уменьшить его воздействие: всякий раз, когда Леснид включал энергетический щит разной мощности перед телевизором, Григорию становилось хуже. И, потратив на попытки обойти или уменьшить воздействие техники на человека два часа, Леснид понял, что ему понадобится оборудование посложнее и помощнее. Такое, как стояло в его лаборатории за три тысячи километров от этого города. Перетащить с собой Григория и телевизор вряд ли удастся: в самолете Леснида не было источника переменного тока на двести двадцать вольт, а на тридцати шести вольтах постоянного телевизор откажется работать, и потому Григорий погибнет задолго до приземления у лаборатории.

Пришлось поступить хитрее. Потратив два часа на изготовление приемника-передатчика энергии, Леснид надел на глаза Григория черные очки — тело забилось в легких конвульсиях — и включил приборы. Энергия через передатчики на очках перешла в приемник-передатчик, и уже из него к телевизору устремлялись два луча.

— Отлично, — Леснид укрепил очки на лице Григория так, чтобы они не слетели от случайного движения, подхватил парня, забросил его на плечо и направился к самолету.

Установленные по квартире и в коридоре микродатчики и скрытые камеры должны были показать: не придет ли к парню человек, которому и понадобилась выкаченная энергия, и Леснид заранее готовился к тому, что придется скупить милицейские базы данных на черном рынке. Новые вряд ли появятся — за последние полтора года в органах навели порядок с таким размахом, что испугался даже криминал, — но старые при желании отыскать можно. А там не составит труда навести справки и понять, что за личность достигла тех же высот, что и Леснид когда-то… много-много лет назад… в другой Вселенной… под конец существования которой одна светлая личность устроила грандиозную аферу, но все-таки добилась своего… из-за чего многое пришлось начинать с самого начала, что называется, с чистого листа.

…Ведь Бог не мог сохранить жизнь трем последним жителям Вселенной. Да, он предложил Лесниду, постаревшему и уставшему от однообразия бесконечной жизни в искусственном мире, сыграть в игру и поставить на кон владение Вселенной. Леснид согласился. Но пока бывший Злыдень вспоминал, какие шутки он устраивал миллиарды лет назад, и шаг за шагом, с самого ноля восстанавливал былую хватку Всемирного Злодея, Бог сделал то, что хотел. Леснид грустно улыбнулся: пока он, уставший от бесконечной монотонной жизни, вновь пытался почувствовать вкус борьбы и вспомнить, как веселился миллионы лет назад, Создатель тихой сапой провел свою работу, и под конец шоу его участники обнаружили, что являются нематериальными сущностями. Никто так и не понял, когда успел умереть и стать нематериальным, а когда обман раскрылся, стало слишком поздно возмущаться: Бог создал новую Вселенную, куда и переселил увлеченных борьбой участников. В качестве извинений за вынужденную хитрость Бог дал бессмертной троице новую вечную жизнь и очистил память от никчемных воспоминаний и знаний — в этой Вселенной властвовали другие законы — но не стер их личности: Яга, Злата и Леснид помнили, кем являлись в прошлой жизни. К тому же, Злата получила право создать собственную Вселенную, которая получилась небольшой, но уютной. Золотая Рыбка правила миром в свое удовольствие, но Лесниду в ее Вселенной негде было развернуться. С тех пор, как груз прожитых миллиардов лет перестал висеть на шее тяжелым грузом, Леснид вновь почувствовал себя на коне: поиски иголки вернули ему прежний боевой настрой. В мире Златы события шли чинно и спокойно, никакие катаклизмы не ожидались даже теоретически, и Леснид решил, что ее Вселенная идеально подходит для отдыха и наслаждения после тяжелой работы. А вот новая Вселенная Создателя как нельзя кстати подходила для насыщенной приключенческой жизни, и Леснид выбрал ее для собственных опытов. Создатель изредка возмущался, но смотрел на новые проделки Леснида-Кащея сквозь пальцы: в этой Вселенной у Леснида было намного меньше возможностей, он больше не мог одним движением руки изменять реальность по собственному хотению…

Леснид оторвался от воспоминаний, уложил Григория в кресло второго пилота и пристегнул ремни. Мотор завелся моментально. Самолет покатился по крыше, увеличивая скорость, докатился до кирпичного выступа, пробил его и полетел вниз. Леснид дернул штурвал на себя, самолет напоследок задел крыльями верхушки тополей и рванул ввысь под возмущенные крики сидевших на скамейке старушек.

Два дня ушло на то, чтобы облегчить состояние парня и привести его в сознание. Леснид использовал новейшее оборудование, но парень таял прямо на глазах: кожа покрывалась морщинами, и незнающий обстоятельств человек посчитал бы его пожилым. И на третий день Лесниду стало ясно: без применения запрещенных и давно не использовавшихся технологий не обойтись.

Оборудование, без дела стоявшее несколько сотен лет, позволяло совершить практически невозможное, хотя изначально аппарат «Десница» создали для вылавливания шпионов. Его можно было назвать обыкновенным детектором лжи, если бы не колоссальное отличие от примитивного собрата, далеко не всегда способного отделить ложь от правды. Созданная аппаратом энергетическая модель разума проверяющего и разум проверяемого соединялись в виртуальном пространстве. Проверяющий проникал во внутренний мир проверяемого и мог сознательно вмешаться в происходящие там события. Леснид рассчитывал, что это поможет решить проблему и избавить Григория от неизбежной гибели, раз уж другие средства не оказывают желаемого воздействия.

Переложив Григория с носилок на выдвижной стол и задвинув его в нижний отсек «Десницы», Леснид поднялся на верхний уровень. Сел в кресло, включил монитор и надел на голову шлем с сотнями проводков. Включил оборудование, быстро набрал текст на клавиатуре и нажал на «ввод». Мигнул фирменный символ операционной системы «Lesnid-INUX», и спинка кресла с тихим жужжанием опустилась в горизонтальное положение. Леснид закрыл глаза, расслабился и…

…очутился в мире, от которого глаза на лоб полезли.

«Неудивительно, что Григорию становится все хуже и хуже, — подумал он. — Тут кого угодно из колеи выбьет».

Огненно-оранжевое солнце освещало безжизненную пустынную землю. Всюду, куда ни посмотри, стояли развалины: когда-то здесь был город, но что-то смело его с лица земли.

«Ураганный ветер не мог сотворить такое — силы не те. — подумалось Лесниду. — Ядерным оружием добаловались, вояки. Так, стоп… это же гипнореальность, внутренние фантазии Григория. Что еще навыдумывал этот юморист? На его стиль не похоже: он мне все уши прожужжал о Средневековье и Немытых Властелинах. Откуда взялся этот мир?»

Призраки толпами или в одиночку бесцельно ходили по земле, изредка останавливаясь и поднимая головы к солнцу. Леснид надел на глаза черные очки и тоже посмотрел.

Солнце как солнце. И чего призраки в нем нашли? Протуберанцы считают наперегонки, что ли?

Леснид так и спросил у первого попавшегося призрака:

— Ты чего там нашел?

Призрак повернул голову, с тоской посмотрел на вопрошавшего, вздохнул, медленно отвернулся и вновь уставился на солнце.

— Понятно: ответ на вопрос — это секрет всей твоей жизни, — съязвил Леснид. — Может, тебе телескоп подарить? Или стекло увеличительное? Слушай, парень, хорош пятна на солнце считать, отвлекись на минутку. Скажи хотя бы: вот этого человека видел?

Он протянул призраку фотографию Григория — оборудование, посылавшее одних людей в мир грез других, создавало необходимые предметы по мере надобности: время проверяющего ценилось, и он не должен был тратить часы на поиски вспомогательных вещей. Теоретически, Леснид мог потребовать создания целого города в чужих фантазиях, но пока что он ограничился воссозданием одной фотографии.

— Там, — призрак указал рукой влево от себя.

— Уверен?

— Такие люди не забываются.

— Это верно, — согласился Леснид. — Что он сделал на этот раз? Пытался прочитать роман большому скоплению народа?

— Найдешь его — сам узнаешь, — мрачно ответил призрак и в который раз устремил взгляд на солнце. Леснид пожал плечами, сунул фото в карман и направился в указанном направлении. Призрак без особого желания, но говорил на другие темы, однако не желал объяснить мотивы общего увлечения созерцанием светила.

«Что за дела? — гадал Леснид, — «Стр-р-р-рашная» тайна, или повезло наткнуться на группу избранных, стойко хранящих древние секреты? Унесли тайны в могилу и не желают вытаскивать даже на тот свет? Мол, похоронена — так похоронена».

По правилам переброски в мир чужих грез, их владелец не мог находиться далеко от места прибытия проверяющего. Примерно так и оказалось: Григорий находился относительно недалеко, но не стоял на месте, а шагал в неведомую даль со стандартной скоростью — пять километров в час. Чтобы догнать его, Лесниду пришлось перейти с шага на бег, иначе пешая погоня грозила перерасти в кругосветное путешествие: Григорий и не думал останавливаться.

Призраки провожали Леснида отрешенными взглядами, и он не мог понять, почему они ведут себя так, словно обречены на вечное прозябание и при этом не имеют права его скрасить? Он в свое время исхитрился воссоздать целый мир — когда энтропия практически уничтожила Вселенную. А эти призраки ведут себя так, словно им обещали сладкую конфету, но обманули, подсунув фантик-пустышку. Стоят, разобиженные на весь белый свет.

А вообще, пусть стоят — есть не просят. Но этому миру явно требуется глобальное шоу, способное стряхнуть с призраков налет равнодушной усталости. Устроить его, что ли, между делом? Опыт есть.

Минут через десять Леснид решил, что продолжать погоню лучше всего с ветерком, и приказал передатчику создать гоночный автомобиль. И когда из пустоты проявился прозрачный корпус автомобиля, призраки наконец-то зашевелились и проявили минимальный интерес к происходящему. Плотнея на глазах, автомобиль полностью проявился перед Леснидом через двадцать секунд — внедрение чужеродных предметов во внутренний мир изучаемого требовало определенного количества времени: чем мощнее был заказ, тем дольше длилось ожидание. Последними из пустоты появились колеса, и автомобиль упал с высоты в полметра на покрытую пеплом землю.

«Пылищи поднимет — жуть, — подумалось Лесниду. — Хотя, мне-то что? На призраках не оседает».

Усевшись на сиденье водителя, он поднял голову и увидел обращенные к нему взгляды: призраки заинтересовались происходящим, и по их глазам ясно читалось, что они сами не прочь научиться подобному трюку. Не хотелось их огорчать, но времени на обучение фокусам-покусам у Леснида не было. Он торопился догнать Григория, пока тот снова не пропал из виду, и единственное, о чем сожалел — что не приказал создать автомобиль в первые же секунды появления в этом мире. Но кто знал, что Григорий уйдет настолько далеко? Обычно поверяемые находились недалеко от места появления проверяющего, и тому приходилось торопливо маскироваться под окружающую обстановку: синтезировать соответствующую одежду и перенимать принятый здесь стиль разговоров. Но в этот раз проверяемый не обращал никакого внимания на появление чужаков в его внутреннем мире — он шагал на север, не отвлекаясь ни на что, и при такой скорости примерно через месяц мог дойти до Норильска. Какой леший ему понадобился в краю вечной мерзлоты, Леснид гадать не стал — проще догнать и спросить.

Автомобиль мчался по старой дороге, местами основательно разбитой. Казалось, что удобнее поехать по земле рядом с дорогой, и Леснид рискнул проехать по обочине, но автомобиль ощутимо сбавил скорость и стал буксовать в толстом слое «марсианского» песка.

Расстояние до Григория уменьшалось на глазах, а тот все шагал и шагал, не оглядываясь на гудки автомобиля..

— Он оглох или в наушниках? — сквозь зубы процедил Леснид, когда ему надоело сигналить и привлекать излишнее внимание посторонних. — Неплохо устроился, путешественник. Хм… а я чем хуже?

Открыв бардачок, Леснид достал из него кипу дисков, бегло просмотрел названия и выбрал подходящий по случаю диск. Заиграла жизнерадостная мелодия, и скорость автомобиля увеличилась еще на сорок километров.

Леснид наслаждался любимыми мотивами до тех пор, пока его изрядно не удивило появление из кустов призрака в милицейской форме. Пришлось проехать, не останавливаясь: у призрака слюнки потекли при виде нарушителя на спортивном автомобиле, и он явно решил прикарманить автомобиль в качестве штрафа за превышение скорости. Вот только почему у него в руках не радар, а банальный фен для сушки волос? Думает, на большой скорости незаметно? Наверное, перед гибелью он решил определить, с какой скоростью к нему приближается взрывная волна ядерного взрыва, и радар банально расплавился.

«Григорий, что ты тут себе нафантазировал, добрый сказочник? — мрачно подумал Леснид, помахав рукой свистящему и размахивающему феном призраку и прибавляя скорости — автомобиль выехал на приличное дорожное покрытие. — Голову сломаешь, пока подыщешь приличное обоснование бредовых действий жителей этого мира».

Доехав до Григория, Леснид притормозил, опустил правое стекло и, подъехав к парню, поинтересовался:

— Далеко ли путь держим, молодой человек?

Путник посмотрел на вопрошавшего. Леснид озадаченно хмыкнул: это на самом деле Григорий, но выглядел он далеко не как молодой — на первый взгляд примерно пятьдесят лет, не меньше. Парень хотел высказаться в том же духе, ведь Лесниду на вид было всего двадцать пять — тридцать лет, но вид новенького сверкающего красной краской автомобиля лишил его дара речи.

— Присаживайся, — пригласил Леснид. — Твой путь закончен, пора прекращать эти кошмары.

— Мы с вами где-то встречались? — поинтересовался Григорий, вглядываясь в лицо водителя.

— Было дело, — поддакнул тот.

— А где? Я что-то не припомню, — вздохнул Григорий, — перед глазами тысячи лиц. Наверное, вы были одним из тех, кому я объяснял причины случившегося с нами. А где, скажите на милость, вы нашли этот автомобиль? У меня чувство, словно он только что сошел с конвейера.

— Не совсем, но версия недалека от истины. И я не слышал о причинах случившегося. Почему призраки постоянно смотрят на солнце?

— Стало быть, вы издалека, — сделал вывод Григорий. — Когда нам ждать спасения, я рассказал даже последней собаке в городе. Но почему мне кажется, что мы встречались?

— Это потому, что мы на самом деле встречались, — пояснил Леснид.

— Когда?

— Сначала поясните, в чем дело. Я с ума схожу от любопытства, а призраки словно песка в рот набрали.

— Ладно, — Григорий не видел большой разницы в том, кто первый поделится тайнами или новостями — впереди вечность для обмена мнениями, торопиться некуда. Его история заняла больше двух часов: он начал издалека, с того места, когда продюсер киностудии решил снять новый документальный фильм. Подробный рассказ о путешествии Леснид запомнил от и до — Григорий, сам того не понимая, научился-таки художественно излагать мысли. Засядь он за перо и бумагу сейчас, из его историй вышли бы отличные книги.

И когда рассказ закончился, Леснид посмотрел на солнце другими глазами: космическое светило являлось пропуском на тот свет, но, несмотря на прямую видимость, находилось недостижимо далеко, и от сегодняшнего дня до взрыва солнца пролегал срок в миллиарды лет. Призракам придется долго ждать, пока солнце не станет сверхновой.

— А разве звезды солнечного типа становятся сверхновыми? — задумался Леснид. — Насколько я помню, они превращаются в красные гиганты, а затем уменьшаются до белых карликов. Хотя это мелочи — радиации окажется предостаточно. Но я хочу тебя обрадовать: ждать столько лет не имеет смысла.

— Почему?

— Потому что мир вокруг нас создан твоим собственным воображением. На самом деле ты лежишь в медицинской палате, а я пытаюсь вернуть тебя из комы.

Григорий посмотрел на Леснида вполне ожидаемым взглядом: еще один сумасшедший попался. Но уйти не позволяло любопытство и желание подольше посидеть в роскошной машине, чего ему не удавалось сделать при жизни, несмотря на огромные гонорары.

— Как-то ты ехал в Москву, на «Еврокон» — конвент писателей-фантастов, в две тысячи восьмом году. Помнишь? — спросил Леснид. — Я был соседом по купе и читал твою историю о Темном Властелине. Ты еще дал ему имя Сатуратор. А мойщики посуды — лилипуты — называли его суповую тарелку корытом Сатуратора. Я до сих пор в восторге от того, как ты умудрился офэнтезить технический термин. Не вспоминаешь?

На лице Григория появилось крайне загадочное выражение.

— Этого не может быть — сейчас двадцать пятый век! — его глаза забегали из стороны в сторону — Григорий лихорадочно искал логичное объяснение произошедшему. Он на самом деле вспомнил, что когда-то ехал на поезде, но… допотопная техника, век примитивных технологий, доисторические компьютеры еще не российского производства… четыреста с лишним лет в промежутке между первыми двадцатью годами жизни и последующими тридцатью… так не бывает! Это невозможно!

— В чем подвох? — взмолился он. — Поясни, в чем дело? Или ты… — на лице Григория появился ужас. — Ты из темных ангелов, решил захапать мою душу и ради этого напустил на меня ложные воспоминания?

— Делать мне больше нечего, — возмутился Леснид. — Твоя душа уже в опасности, а я пытаюсь тебя выручить из беды.

— В какой опасности? — встрепенулся Григорий.

— Из тебя выкачивают жизненную энергию, и ты медленно умираешь от истощения. — напрямик ответил Леснид. Пусть фраза и звучит дико, но выдавливать из себя подробности по капле в день он не привык, хотя и считал это недостатком. С другой стороны — после подобных речей собеседник либо уходил, либо оставался до выяснения всех подробностей.

— Да ну? — не поверил Григорий. — Я не похож на батарейку. Извини, я тебе не верю.

— Тогда хорошенько подумай и предложи собственную версию, — ответил Леснид. — И если она окажется убедительной, я уеду и больше не попадусь тебе на глаза. Идет?

— Твое отсутствие мне так же безразлично, как и присутствие, — заметил Григорий. — Но версию я отыщу.

— Отыщи, — поддакнул Леснид. — И не забудь вспомнить, что ты сделал после того, как вернулся с Еврокона? В этих воспоминаниях — ключ к твоему спасению.

Григорий откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Леснид принципиально не отключал музыку, только убавил громкость — песни двадцатого века должны напомнить парню о забытых годах жизни в реальном мире. Конечно, он мог и не знать певцов первой половины восьмидесятых, но стиль песен определенного времени легко угадываем в каждом столетии.

Задетый за живое Григорий вспоминал молодость и выстраивал логические цепочки развития событий. Леснид не торопил с выводами. Он и сам вспоминал прошлую встречу — непривычно видеть, как за несколько недель человек прожил тридцать лет в иной реальности. Еще неизвестно, сумеет ли Григорий акклиматизироваться в реальном обществе начала двадцать первого века после жизни в вымышленном двадцать пятом? Отними у современного городского человека Интернет — и он через неделю иссохнется от тоски. А что произойдет, если человека разом избавить от колоссальных достижений будущего? Для Григория начнется жизнь, напоминающая его же истории о попадании человека из современного мира в средневековье. Наверное, ему покажется забавным оказаться в ситуации, схожей с проблемами героя его романа.

«Возможно, придется стереть ему память, — размышлял Леснид, — пока он не попал из огня в полымя. Не всю — это слишком, но кое-что ему придется забыть, чтобы выжить в цивилизации «прошлого».

— И как? — спросил он через час молчания, когда проиграла последняя песня на диске и наступила полная тишина.

— Плохо, — ответил Григорий. — Я не понимаю, как это произошло. Да, я помню конвент, помню, как ходил и собирал автографы, общался с друзьями. Помню, как вернулся домой… а потом я получил телеграмму от издательства. Телеграмму на настоящей бумаге! В двадцать пятом веке, и на бумаге — это же… оп…

— Вот и место перехода в вымышленный мир, — сказал Леснид. — А как он произошел, ты не помнишь?

— Нет.

— Хорошо, подойдем к проблеме с другой стороны. Что ты скажешь о своем телевизоре?

— О котором?

— О том, который стоит у тебя в квартире.

— Ну… я купил его в кредит на год как раз после возвращения с конвента. Так сказать, на память о событии. Хм, странно… и с тех пор еще ни разу кредит не погашал… — Григорий провел ладонью по лицу. — Похоже, ты прав — я живу в выдуманном мире. А ты, стало быть, доктор из психбольницы, правильно? В какой палате я лежу? Меня навещают?

— В данный момент ты находишься в моей лаборатории, а я пытаюсь остановить утечку твоей жизненной энергии и вернуть тебя в сознание.

Григорий тяжко вздохнул:

— Тридцать лет… Господи, вся жизнь прошла даром… — тихо произнес он. — Мне хотя бы дадут пенсию по инвалидности?

— Ты не инвалид, — возразил Леснид. — В этом смысле ты совершенно здоров.

— Значит, не дадут… — Григорий бросил взгляд на переднее стекло. Безжизненная пустыня простиралась до линии горизонта и украшалась редкими развалинами. Слишком живописное зрелище для того, чтобы любоваться им постоянно. — Да и черт с ней, зато не придется ожидать миллиарды лет взрыва солнца! Я вернусь в настоящий мир! Господи, никаких призраков, никаких проклятий, никаких ожиданий!

Когда он повернул голову и посмотрел на Леснида, его глаза сверкали.

— Что я должен сделать, чтобы вернуться в реальность?

Леснид растерялся.

— Честно говоря, я… не знаю.

Григорий поджал губы.

— Плохо. Какой же ты врач после этого?

— Не вопрос: хреновый.

— Ладно, попробуем так: сейчас я закрою глаза и представлю, что просыпаюсь, — предложил Григорий. — И пусть этот мир пропадет сам собой.

Но мир не пропал, как Григорий ни старался. Он просидел с закрытыми глазами еще час, так и эдак стараясь проснуться, но пришел к выводу, что его попытки очнуться обречены и к положительному результату не приведут: за тридцать лет он основательно поверил в реальность этого мира. С тем же успехом он мог пожелать научиться летать после того, как закроет глаза.

— Это невозможно, — обреченно выдохнул он. — Я сжился с этим миром и не могу выбросить его из головы за пять минут. Окружающие нас руины — вот моя реальность. Призраки внушили нам, что мы освободимся после взрыва солнца. Пока этого не произойдет, я не смогу вернуться домой… Что мне делать, Леснид? Я больше не хочу здесь жить: ты растравил мне всю душу!

Леснид постучал пальцами по рулю. Автомобиль коротко просигналил.

— Я могу устроить локальный ядерный взрыв, для одного тебя — этого хватит, чтобы ты закончил путь и очутился в настоящем мире.

Григорий согласно кивнул головой, но внезапно нахмурился:

— Постой… а как же они? — он указал на призраков, подходивших к автомобилю и рассматривавших новенькую, чуть запыленную машину: среди скопища развалин и сгоревших остовов автомобиль Леснида смотрелся как сверкающий бриллиант среди кучи битого бутылочного стекла.

— Они — плод твоей фантазии и исчезнут сразу после того, как ты вернешься в реальность.

Григорий помрачнел еще больше.

— Что не так? — не понял Леснид.

— Я так не могу. Даже если они — выдумка моего разума, я буду помнить о том, что они остались здесь, между миром живых и мертвых. Они для меня реальны! Я буду мучиться всю жизнь тем, что сбежал отсюда, бросив их на произвол судьбы.

«Зашибись, — подумал Леснид. — Человек заботится о благополучии жителей собственных фантазий…».

Он посмотрел на солнце так, как смотрели на него встреченные ранее призраки.

— Значит, — твердо объявил он, — если нет другого варианта для твоего возвращения в реальность, нам остается одно: взорвать солнце и освободить призраков.

У Григория отвисла челюсть.

— Прости, мне показалось, что ты понес какой-то бред, — пожаловался он.

— Ничего тебе не показалось, — ответил Леснид, — мы взорвем солнце, призраки попадут на тот свет, и тогда ты сумеешь вернуться в настоящий мир со спокойной совестью.

Григорий откинулся на спинку кресла.

— По-моему, ты больной, — воскликнул он.

— Это ты больной, — напомнил Леснид. — А я ищу решение для твоего спасения.

Григорий всплеснул руками.

— Тогда скажи мне, как ты собираешься взорвать солнце, и может быть, я поменяю точку зрения.

— Мне надо подумать.

— Разумеется: такие дела с наскока не делаются, — согласился Григорий. Теперь он смотрел на Леснида как на одного из тихих умалишенных, которые выдают на-гора сотни фантастических и привлекательных, но неосуществимых идей. — Пяти миллиардов лет на раздумья хватит?

— Почему именно столько?

— Потому что потом солнце взорвется. Само по себе, без твоего участия.

— Солнце не взорвется, — уточнил Леснид. — Оно станет красным гигантом, а затем уменьшится и превратится в белый карлик. Астрономию учить надо. А вообще, мы можем взорвать оставшиеся ядерные заряды. Тем призракам оказалось под силу устроить ядерный взрыв, значит, это и нам по зубам.

Григорий отрицательно покачал головой.

— Зарядов больше нет: прошлые призраки взорвали оставшиеся в наличии бомбы. Ядерного оружия на Земле больше не существует. Ладно, приятно было с тобой поговорить, но мне пора.

— Куда?

— Да хоть куда. Не люблю пустопорожние разговоры.

Леснид понял, что если сейчас не предъявить Григорию доказательства выполнимости любой задумки, то разговор закончится ничем.

— Посмотри сюда, — приказал он, вытягивая руку и давая команду материализовать оружие. Над раскрытой ладонью проявились тонкие черточки. Они удлинялись, вычерчивая трехмерную фигуру, и расширялись, расползаясь кляксами по прозрачному предмету. Через минуту перед Григорием появился настоящий боевой пистолет из вороной стали. Тот удовлетворительно кивнул головой и заметил:

— Это гипноз. Высококачественный, но гипноз.

— А это? — Леснид опустил стекло на передней дверце автомобиля и выстрелил в далекого призрака. Сухой пепел выбросил у того перед ногами одинокий фонтанчик, а через миг на месте призрака вырос полутораметровый ядерный гриб.

Леснид торопливо поднял стекло: взрывная волна подняла с земли уйму пепла и понесла его прочь от эпицентра взрыва. Взорванный призрак превратился в солнечное сияние и энергетическим сгустком полетел в небо.

Автомобиль закачало от удара, стекла пошли трещинами, на них налипли куски пепла.

— Ну, как? — спросил Леснид, поворачивая голову. Григорий смотрел на происходящее остекленевшими глазами. — Теперь ты готов поверить в то, что мне под силу выполнить обещанное?

Григорий перевел взгляд с залепленного пеплом стекла на Леснида.

— Теперь — да, — коротко ответил он. — Но зачем взрывать солнце? Наделай патронов и расстреляй призраков. Даже просто наделай патронов, а остальное мы сами сделаем.

Леснид отрицательно покачал головой.

— У меня нет столько времени, — пояснил он. — Пока я буду изготовлять ядерные боезапасы, ты отдашь концы уже в настоящей реальности и на самом деле попадешь не домой, а на тот свет.

— Какая разница — все равно жизнь прошла.

— Разве я не сказал, что в настоящей реальности тебе всего двадцать лет, и ты вернулся с конвента считанные недели назад?

— Как, двадцать?! – ахнул Григорий.

— А так. Всему виной воздействие телевизора, который ты купил. Он выкачивает из тебя энергию и заметно старит в собственных глазах.

— Так, что же ты молчал всё это время?! – негодующе воскликнул Григорий. — С этого и надо было начинать! Давай, делай, как знаешь, и я помогу тебе всем, чем могу. Взрывай хоть солнце, Землю или разом всю солнечную систему!

— Собери призраков на совещание, — приказал Леснид. — Вместе мы быстрее придумаем, как нам быть.

С каждым часом новость о том, что нашелся человек, способный завершить процесс перехода призраков в энергетическую вселенную, распространялась по планете, и нескончаемые толпы призраков приходили к домику-палатке, созданному Леснидом для работы над проблемой. Несколько добровольцев сидело за чертежами и расчетами, и еще двое то и дело входили в кабинет Леснида и складывали исписанную бумагу на стол, в буквальном смысле ломившийся от ее объема. Григорий не успевал читать и забраковывать или одобрять предложенное призраками. Леснид с молчаливой ненавистью взирал на то, как они забирали все новые и новые пачки чистой бумаги для записей очередных идей — подобного количества сумасбродных фантазий он не сумел бы придумать за целую жизнь.

Кто-то предлагал превратить планету в ядерный заряд и подорвать его на радость застрявшим между мирами призракам. И что того, что ядерный взрыв подобной мощности превратит солнечную систему в огромный пояс астероидов, распылит Юпитер газовым облаком и размажет кольца Сатурна тонкой линией до самого Плутона? Леснид был готов и на такое действие, но проблема заключалась в том, что трансформация планеты в ядерный заряд даже в фантазийной реальности займет немало лет, и ко времени завершения процесса Григорий благополучно отдаст концы.

— Вот, слушай, — Григорий потряс листком бумаги и торопливо прочитал написанное каллиграфическим почерком: «Предлагаю отправиться в открытый космос на поиски будущих сверхновых». Жуть, правда? Во-первых, не на чем, во-вторых, пока наткнешься на предполагаемую сверхновую, родное солнце быстрее взорвется.

— По большому счету идея неплохая, — возразил Леснид. — Нам достаточно отправить корабль за пределы Земли — и солнечная радиация убьет все живое и призрачное. Разве что корабль, на котором уместятся все призраки, займет территорию в сорок квадратных километров и не сумеет взлететь с планеты. Так и передай выдумщику: идея неосуществима.

Григорий скомкал лист бумаги и бросил его в угол комнаты. Крохотный робот-уборщик на восьми колесиках подкатил к комку, переложил его в прозрачную емкость, закрыл сетчатой крышкой и подпалил. Бумага сгорела за восемь секунд. Робот снял с емкости крышку и высыпал пепел в ведро.

— А ты что предлагаешь? — спросил Григорий.

Леснид отрицательно покачал головой.

— Мои задумки тоже требуют немало времени для исполнения. Вот, если бы ты не заморачивался с дальнейшей жизнью призраков из твоих фантазий, подобных проблем даже близко не было бы. Давай, я выстрелю в тебя ядерной пулей — и дело закрыто.

Григорий не согласился.

— Леснид, я на самом деле не могу оставить моих друзей в неопределенном состоянии. Да и в конце концов, имею я право на один глобальный хеппи-энд хотя бы в собственном вымышленном мире?

— Пока ты тут рассусоливаешь, телевизор забирает из тебя последнюю энергию. Так что быстрее ищи разумные идеи, как отправить твоих коллег по привиденчеству на тот свет.

Григорий вышел из домика рассказать призраку о неутешительной резолюции, а Леснид засел над расчетами. Призрак, основательно обиженный отрицательным отношением к его идее, взбеленился и заявил, что призракам под силу попасть в космос и собственными силами — вставая друг на дружку до тех пор, пока самый верхний призрак не выберется в космос и не попадет под смертоносную солнечную радиацию. В доказательство он крест-накрест перечеркнул чистый лист бумаги и положил его на землю.

— Пока вы маетесь ерундой, вот здесь мы будем становиться друг на друга и подниматься к небесам, — заявил он Григорию, и его последователи проворно приступили к воплощению плана в жизнь.

Толпа притихла, наблюдая за процессом, и Леснид сквозь тонкие стены домика услышал голос Григория.

— Приступайте, — сказал тот. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Первый призрак встал на лист бумаги и произнес:

— Я готов.

Второй призрак вскарабкался на плечи первого.

— Третий — пошел, — приказывал разгоряченный призрак. — Четвертый — пошел!

На восьмом добровольце вышла заминка: когда он забрался на самый верх и встал на плечи нижнего, призраки один за другим сложились в нижнего. Хотя они и являлись бесплотными, но при большом количестве в одном месте образовалась масса, отдаленно напоминавшая густой кисель. Призраки шевелились один в другом, из-за чего образовавшийся «мегапризрак» колыхался и переливался, показывая то одну, то другую фигуру.

— М-да… — прокомментировал вышедший на представление Леснид. — Забавная математика — сложил восемь призраков и получил один кисель. Ангелам в этом смысле повезло больше — они все помещаются на кончике иголки. Отбой, парни, ваш опыт прошел неудачно.

— По крайней мере, я хоть что-то делаю, — возмущенно ответил недовольный призрак.

— Твои идеи нам не помогут.

Призрачная масса хлопнула, и толпа призраков ахнула от изумления: из восьми призраков образовался один. И какой! Больше размером на пятьдесят сантиметров, шире в плечах и с куда более развитой мускулатурой.

— Елки-палки… — пробормотал испугавшийся призрак.

— Что это? — вразнобой перешептывались призраки с Григорием во главе. Огромный призрак помотал головой и с интересом огляделся по сторонам.

Леснид хитро прищурился и категорично заявил:

— Я назову его прайзраком!

— Как-как? — не понял Григорий.

— Прайзрак, — повторил Леснид, — это же очевидно: восемь призраков дают в сумме один прайзрак.

— Чего?

— Да вы все — ламеры, как я погляжу, — заметил Леснид, — даром, что в будущем живете. Только представьте: собрать в кучу тысячу двадцать четыре прайзрака — целый мегапрайзрак выйдет. А если прайзраков миллионы? Из них после объединения получится настоящая нация террапрайзраков!.. Может быть, тогда вы и достигнете небес. Ну-ка, народ, собирайтесь по восьмеркам, затем в блоки по тысяче двадцать четыре штуки, а я пока создам для вас архиватор и пишущий двд-ром. Полетим к солнцу на большом двд-диске — зрелище окажется почище наблюдения летающих тарелок! А там и до окончательного переселения на тот свет недалеко.

— Леснид, хорош чепуху нести, — возмутился Григорий. — У людей горе, а ты…

— Это ты чепуху несешь, — отпарировал Леснид. — Хватит воевать за хеппи-энд в нереальном мире.

— Мое право.

— Вот помрешь в реальности — и никто о твоем праве не вспомнит, — Леснид вернулся в домик и захлопнул дверь. Григорий поджал губы и потер подбородок. Обреченно вздохнул и тоже вошел в дом.

Гигантский «прайзрак» заколыхался и разорвался восемью призраками, так и не договорившимися между собой о том, в какую сторону идти и что делать.

Еще день прошел в поисках решения.

Пока суть да дело, призраки устроили вдали от домика перестрелку из ядерных пистолетов, и то и дело к небесам взмывали души освобожденных. Григорий радовался и этому, но Леснид оставался безучастен к его хорошему настроению: призракам пришлось бы отстреливать друг дружку десятилетиями, а он не знал, сколько еще проживет Григорий перед тем, как телевизор не выкачает из него последние крохи жизненной энергии. К тому же, призраки находились повсюду, и даже Григорий понимал, что собрать их со всей Земли в один район попросту невозможно.

Некоторые призраки настолько увлеклись процессом покорения небес своими силами, что за день успели выстроить километровой высоты пирамиду. Как они ухитрились до сих пор не вложиться друг в друга, Леснид не знал, но чувствовал, что подобный итог не за горами.

— Ох, затопит нас призрачным киселем, как пить дать… — подтвердил его мрачные мысли Григорий. — Ты еще ничего существенного не придумал? А то сейчас мне в голову приходит только киносъемка того, чем занимаются призраки — я дико соскучился по работе.

— Вернешься в реальность — поступишь в Институт кинематографии, — предложил Леснид. — Слушай, Григорий, плюнь на призраков, они забудутся через месяц, как плохой сон.

— Не могу.

На пепел упала большая капля чего-то мутного. Леснид глянул вверх: птичка или дождь?

Оказалось, что дождь.

Капли микрометеорами посыпались на толстый слой пепла, оставляя в нем крохотные кратеры.

— В таком случае, локальные взрывы нам не помогут, — заметил Леснид, рассматривая, как ровная поверхность пепла превращается в выщербленную, — придется действовать глобальными методами.

— Пришла в голову новая идея?

— Да. — Леснид вытянул руку под дождь, и на ладони появилась лужица мутноватой воды. — Нам придется мобилизовать порядка десяти тысяч призраков в районе какого-нибудь острова в Тихом океане.

По его мысленному приказу перед домиком появились плотнеющие очертания истребителя.

— Летим, подыщем подходящее местечко, — предложил Леснид, взбираясь на место первого пилота. — Поторопись, а то призрачная волна накроет — в жизни от этой слизи не отмыться. И даю слово: после выполнения моей задумки ты непременно окажешься дома.

Григорий сел на кресло второго пилота и захлопнул крышку кабины. Леснид завел двигатели и развернул самолет. От реактивной струи многоуровневую конструкцию из призраков частично сдуло, призрачная башня потеряла устойчивость, задрожала и рухнула.

— Вавилонские призраки… — прокомментировал Леснид, поднимая самолет над кисельной волной, смывающей призраков-зевак и домик со всеми идеями призраков. — Вот хохма будет, если они еще на разных языках заговорят…

Самолет взмыл к облакам, под традиционно доносившиеся с земли гневные вопли.

Прошло двое суток.

Ночь.

Тысячи призраков смотрели на то, как на острове Пасхи материализовывались громадные сопла восьми километров в высоту. Не вмещаясь на острове, они частично держались на многочисленных никелевых столбах, выходивших из моря. Остров полностью покрылся сотнями труб, через которые вода насосами сгонялась на перерабатывающее оборудование.

Гудящие генераторы поставляли гигаватты электричества. Часть вырабатываемой энергии использовалась для поддержки силового конусообразного щита, окружавшего сопла и уходившего далеко за пределы стратосферы, а вторая половина энергии шла на перерабатывающее оборудование.

Леснид в последний раз пересчитывал и сверял данные.

— Теперь ты ответишь нам, что это? — спросил Григорий. — А то призракам надоело крутить педали тысяч велосипедов, находясь в неведении относительно полезности процесса.

— Они прямо так и спросили? — повеселел Леснид. — Передай: они могут немного отдохнуть, пока генераторы самостоятельно вырабатывают достаточное количество энергии, чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии. А еще лучше, дай мне громкоговоритель — прямо сейчас расскажу, что к чему… Значит, смотрите сюда, парни. Мы собрались здесь для того, чтобы провернуть авантюру и завершить процесс затянувшегося перехода в потусторонний мир. Вода по насосам поступает в переработку, очищается от примесей и делится на кислород и водород в колоссальном объеме. Кислород и водород поступают по трубам в смеситель, на выходе получается гремучий газ. Он поступает в сопла и поджигается. Количество получаемого газа таково, что череда постоянных взрывов сдвинет планету с орбиты. Конечно, пока Земля двинется в сторону Солнца, на ней произойдет несколько локальных катастроф, но вам не привыкать. Энергетический щит защитит нас от гигантских волн, вулканической пыли и прочего мусора. Велосипедистам придется усиленно крутить педали, чтобы вырабатывать дополнительную энергию на случай перегрузки генераторов. А когда ситуация выровняется, планету понесет по дуговой траектории прямиком к радиоактивному светилу. Вы получите необходимую дозу облучения и попадете туда, куда давно должны попасть… И тебе, мой упертый друг, дается право поджечь гремучий газ на выходе из главного сопла. Внимание! Пять тысяч призраков должны вновь закрутить педали, а отдыхающие могут полюбоваться самой грандиозной катастрофой, которая только могла произойти на планете. Иди, Григорий, факел тебе в руки.

Григорий взял факел с таким видом, словно ему предлагали принять участие в особо коварном злодействе. Но уверенно направился к отверстию для огня и, перекрестившись, сунул в него факел.

От громкого хлопка задрожало оборудование, а из сопел вырвались языки пламени. Землю ощутимо тряхнуло. Хлопки пошли один за другим, из сопел по цепочке вырывались струи пламени, и через три минуты земля задрожала так, что повалились плоские камни, вертикально поставленные Леснидом на песке.

Призраки смотрели на происходящее огромными глазами.

Леснид внимательно всматривался в небо. А когда облака вокруг острова начали подниматься на невиданную доселе высоту и вытягиваться в сторону от планеты, подвел итог:

— Пять секунд, полет нормальный, — он бросил взгляд на наручные часы и вновь поднес громкоговоритель ко рту. — Дамы и господа, еще минутку внимания! В ближайшем будущем нам светит немало грандиозных картинок: согласно расчетам, через сто сорок три минуты мы по касательной столкнемся с Луной. Земля остановится или основательно замедлит вращение вокруг оси — это позволит нам избавиться от постоянной корректировки курса. После этого мы прямой наводкой полетим в сторону Венеры и уже от нее — к Солнцу. И я — не я, если мы не достигнем цели и не нахватаемся необходимой дозы радиации.

— А что случится с перемещенными планетами? — воскликнул Григорий. — Там до сих пор живут люди.

— Они… — задумался Леснид на миг. — Знаешь, Григорий, ты задолбал уже, прости Господи, своими придирками. Еще спроси, как взрыв Солнца отразится на жизни жителей центральной части Галактики!

— Злой ты.

— Вот, вместо того, чтобы весело скандалить, сидел бы и смотрел на передвижение Земли: вернешься в реальность — снимешь реалистичный фильм-катастрофу. В момент похороним Голливуд с его примитивными спецэффектами.

И Земля полетела к солнцу.

Призраки наблюдали за сдвинувшимся с места звездным небом, не отрываясь. Луна, в которую Земля врезалась точно по графику, приняла на себя могучий удар и закрутилась вокруг собственной оси, а Земля, наоборот, основательно сбавила обороты. Некогда ровная поверхность спутника планеты покрылась пылевым облаком, рассеивающимся по космосу, и небо на ночной стороне Земли посветлело.

Энергетический купол защитил оборудование от поломок — при столкновении планеты со спутником сдвинулись с места тектонические плиты, и в воздух выбросились миллионы тонн раскаленной магмы. Извержения сменялись землетрясениями и цунами, пыль заволокла небо и устремилась в космос вместе с воздухом через несколько часов. Атмосфера покидала обращенную к солнцу часть планеты, сносимая к противоположной стороне, и небо над призраками то и дело меняло цвет: угол преломления солнечных лучей не оставался на одном уровне.

Обращенная к солнцу часть Земли высыхала и окончательно превращалась в выжженную пустыню. Солнце увеличивалось в размерах, и впитавшаяся землей вода испарялась прямо на глазах. Небо становилось пронзительно черным — атмосфера источилась до минимума. Призраки на освещенной части планеты уже получали огромную дозу облучения и один за другим переходили в энергетическую вселенную. Остальным приходилось дожидаться момента, когда атмосфера исчезнет и вокруг них.

Григорий с нескрываемым удовольствием наблюдал за процессом: превратиться в космического путешественника и при этом оставаться на планете — такое может выпасть всего раз в жизни. Но скажи ему раньше, что подобное возможно всего раз и то после смерти, он бы…

«Я бы… Я бы… ни в жизнь не поверил бы, — растерянно подумал он. — Да и кто бы мне это сказал, если никто не знает, что будет после смерти?»

— Нравится, правда? — поинтересовался Леснид.

— Масштабно, — ответил Григорий. — Сколько нам лететь до Солнца?

— Если вода на Земле не закончится, то примерно часов шесть. Мне ни к чему долгие перелеты.

— А почему никто не чувствует перегрузки?

— Потом что после смерти это никому не нужно… Так, а это еще что к нам несется?

Желто-серая точка Венеры увеличилась несравнимо быстрее ожидаемого. Леснид перепроверил данные и понял, что Григорий допустил промашку в расчетах. Венера, которая должна была находиться на сто миллионов километров дальше, оказалась в опасной близости от траектории полета Земли.

— Слушай, Григорий, — подозвал его Леснид, — если мы столкнемся не с настоящей, а утренней звездой, то твое путешествие затянется. Или ты уверен, что венерианская радиация мощнее?

— Нет.

— Тогда…

— Смотрите!!! – раздался одновременный крик сотен призраков. Григорий и Леснид дружно посмотрели в указанном направлении и решили забыть о перерасчете траектории: Венера оказалась недалеко от Земли и отдаленно напоминала Луну, которой внезапно включили цветность. Менять траекторию передвижения планеты уже не имело смысла.

Через семь минут стало ясно: Венера не столкнется с Землей, но пройдет от нее на минимальном расстоянии. А вот увязавшейся за Землей Луне повезет намного меньше: она оказалась точно на пути «утренней звезды». Серебристый диск нехотя приближался к чужой планете, у которой он не должен был появиться никогда, и миллионы призраков замерли в ожидании неминуемой катастрофы. Космические законы не знали о приличиях, и ни одно небесное тело понятия не имело о человеческом правиле «уступи дорогу тяжелому транспорту». Призраки следили за сближением планет с раскрытыми ртами, большинство велосипедистов напрочь забыло о том, что им полагается крутить педали.

Расстояние между Луной и Венерой сократилось до ее двух диаметров, до одного, до диаметра самой Луны, и, наконец, произошло ожидаемое столкновение. Не касательное, как это случилось с Землей: Луна вошла точно в центр Венеры, и миллионы тонн пыли с земного спутника обрушились на венерианскую атмосферу. Планету отшвырнуло с орбиты, Луна треснула и рассыпалась, словно пустое яйцо.

— Она полая, — изумился Григорий. — Все-таки она полая!

— Ничего себе, недра опустошили за четыреста лет, — прокомментировал Леснид. — Нам сказочно повезло с тем, что Земля первой не превратила спутник в гору обломков. Куда вы умудрились потратить его внутренности?

— Использовали для создания островов в океане — там, знаешь ли, свободного места выше крыши, а у богачей планеты появилось желание жить вдали от низших слоев. Для них триста лет назад создали новую Атлантиду в Атлантическом океане. Новый континент для избранных, Золотой Остров.

— И что, они там до сих пор живут? — Леснид представил, что должны были ощущать жители новой Атлантиды после того, как планета полетела к солнцу. Катастрофа первых атлантов по сравнению с этой — детский лепет.

— Нет, они померли задолго до ядерной катастрофы.

Как рассказал Григорий, строители острова относились к низшим слоям, и давно мечтали прибить самых богатых и жадных жителей планеты. При строительстве острова тайком использовалась взрывчатка: сотни тысяч тонн взрывчатого материала вперемежку с фейерверками пролегли по новой Атлантиде, и когда пена общества переселилась на райский континент, остров подорвали. Этот праздничный день до сих пор считается началом новой эры, и кабы не уничтожение человечества озверевшими призраками, через три месяца могла наступить знаменательная годовщина события.

— Зверские истории, — подметил Леснид.

— У самого дух захватывало от кинохроники. До сих пор боюсь летать на острова — все кажется, что они тоже взорвутся, если развести вечерний костер прямо на земле.

Защитное поле опасно потемнело и сузилось. Первые потоки воды полились с высоты на велосипеды, и призраки лихорадочно закрутили педали с утроенной силой. Но взгляда от места космической катастрофы не отрывали — никто не хотел пропускать зрелище из серии «увидеть Париж и умереть». Поле замерцало, яркие сполохи пронеслись от земли к небу. Потоки мутной воды, нависшие над островом, отодвинулись полем на безопасное расстояние.

Насосы работали с прежней мощностью, и прозрачные языки пламени безостановочно уходили в космос. Леснид прикинул, что длина пламени увеличилась в шесть раз против начального уровня. Теперь оно легко замечалось из космоса, и жители перемещенных планет могли видеть, что Земля пустилась в дальний путь не по своей воле. Вряд ли кто из бывших землян решится на преследование планеты: перегрузки на ее поверхности стали смертельны для живых существ, и желание выяснить, с какого бодуна планета полетела ко всем чертям, останется без ответа. А после возвращения Григория в реальность этот сумасшедший мир и вовсе прекратит существование.

Из рассыпавшейся Луны в космос полетели обломки старинных строений и упоры для шахт и тоннелей.

Венера летела следом за Землей, оставляя после себя удлиняющийся хвост из лунных и собственных обломков. Новый пояс астероидов медленно удлинялся, и на ум Григорию сразу же пришла аналогия с некогда погибшей планетой Фаэтон.

Уровень воды начал падать — на топливо ушла большая часть водных запасов, и скорость передвижения планеты замедлилась. При сгорании тысяч кубометров гремучего газа вода образовывалась вновь, но ее количество также таяло на глазах. Отфильтрованные примеси, отбрасываемые подальше от острова, с каждой секундой увеличивались и тонули все неохотнее и неохотнее. Леснид сделал вывод, что концентрация солей в океане достигла пика. Мировой океан превратился в аналог Мертвого моря. Утонуть в нем стало невозможно, но оценить данные преимущества было некому. На минуту появилась сумасшедшая идея добавить в воду приправы, закатать засолившихся морских жителей в банки и устроить грандиозную распродажу земным колониям.

Леснид проверил состояние Григория. Приборы передавали, что оно постепенно стабилизировалось, но теперь телевизор усиливает гипновоздействие, навевая на парня новые кошмары. Единственное, что останавливало Леснида от экстренного и силового возвращения Григория в реальный мир — разная скорость течения времени в настоящем и выдуманном мире. Но он ждал неприятностей, и они не замедлили появиться: на пути между солнцем и Землей появилась первая планета солнечной системы. По всему выходило, что столкновения планет произошли благодаря злотворящей технике, не желающей выпускать парня до тех пор, пока в нем есть хоть одна крошечная частичка жизненной энергии.

Меркурий, раскаленная каменная пустыня, обращался вокруг солнца за восемьдесят восемь дней, и в былые времена на границе освещенной и темной частью планеты пытались построить передвигающуюся обсерваторию для наблюдения за солнцем. По словам Григория, план воплотили в жизнь, но передвижная обсерватория не обладала хорошей маневренностью и однажды попала под метеоритный обстрел. Роботы-астрономы остались живы, но высокотехнологичное оборудование не поддавалось восстановлению. Роботы до последнего держались на границе тепла и холода, и космический корабль спас их вместе с накопленными данными, но больше ни о каких обсерваториях за пределами Земли речи не шло. А теперь Меркурий несся к Земле, словно торопился занять освободившееся место земного спутника, пока этого не сделали другие планеты.

— Как же мы доберемся до солнца, если он врежется в Землю? — взволнованный Григорий не мог отвести взгляда от приближающейся планеты.

— Да и тьфу на него, — отмахнулся Леснид. — До солнца недалеко, и радиации нахвататься — что раз плюнуть…

Он поднял мегафон и прокричал:

— Дамы и господа! Если наш космический корабль пробьет этот космический камешек, не волнуйтесь: мы находимся на расстоянии в сто миллионов километров над поверхностью солнца, и долететь до него не составит большого труда. Температура за бортом — минус сто с лишним градусов. На всякий случай командир корабля и экипаж прощаются с вами. Желаем вам удачной посадки на тот свет.

В любой другой момент — при земной жизни присутствующих — такие слова произвели бы эффект разорвавшейся бомбы, но сейчас публика ликующе зааплодировала. Леснид поклонился и вытянул руку в сторону приближавшейся планеты.

Меркурий летел точно к острову, на глазах увеличиваясь в размерах, и нижняя часть планеты скрылась за линией горизонта.

Григорий сглотнул и сжал пальцы.

Передатчик доложил Лесниду, что выброс энергии из Григория повысился на сорок процентов, и сообщил о том, что ввел в кровь повышенную порцию восстанавливающих и успокоительных средств.

— Хорош бояться, парень — ты же призрак! — подметил Леснид, глядя на диск Меркурия, закрывший собой уже половину неба. Вблизи планета показалась невероятно огромной.

— Тебе легко говорить…

— А что с тобой может случиться? Планеты с любой массой не в силах придавить призраков — это нереально. Успокойся и любуйся пейзажем — при жизни такого не увидишь.

Когда Меркурий вырос до максимально возможной величины, Леснид принялся считать оставшиеся до столкновения секунды. Досчитал до семи, а что произошло дальше, просто не успел понять: когда сопла смяло в лепешку и вдавило в землю, наступила полная тьма. И лишь через пять минут Леснид ощутил, что летает в отрытом космосе. Вокруг проносились обломки планет, и миллионы призраков серебристой рекой «текли» в сторону солнца. Звездная радиация облучала их, и один за другим призраки исчезали, переходя в золотистое облако — ворота на тот свет.

Григорий оказался неподалеку и смотрел на происходящее с немым восторгом.

— Теперь твоя душенька довольна? — поинтересовался Леснид.

— Теперь — да.

— Приятно слышать, — обрадовался Леснид: эпопея с освобождением призраков подошла к логическому завершению. — В таком случае, осталось сделать последний шаг. Не забудь: у нас на том конце путешествия — реальность, в которой тебе всего двадцать лет, и впереди целая жизнь в доисторическом двадцать первом веке.

— Привыкну как-нибудь, — отозвался Григорий. — Ты же знаешь, как быстро молодые адаптируются к новой жизни.

И два призрака, единственно реальные существа в вымышленном мире фантазий Григория, полетели к золотистому облаку. А когда оно окутало их, Леснид с неописуемым удовольствием увидел, как сквозь туманную позолоту проступают стены лаборатории.

Он открыл глаза и снял с головы шлем с проводами. Часы мерно отсчитывали время, прошедшее с момента погружения Леснида во внутренний мир Григория — прошло всего семнадцать минут. Леснид посмотрел на монитор, желая увидеть, как чувствует себя Григорий.

Тот лежал на тележке с открытыми глазами, из его глаз катились слезы.

— Отлично! — прокомментировал Леснид: слезы могут катиться, самое главное, что из глаз парня перестали выходить лучи. Григорий освободился от телевизионной зависимости. Тот попытался подняться, и Леснид остановил его, скомандовав: — Отдыхай пока. Неделя терапии — и ты станешь как новенький.

— Неделя? — еле слышно прошептал Григорий. — Целая неделя? Да я с ума сойду!

— Не забудь, что у тебя появились дополнительные десятилетия жизни! — отпарировал Леснид. — Любой человек отдаст все на свете за возможность начать жизнь заново.

Через несколько минут взвыла сирена тревоги: установленные в квартире Григория сканеры зафиксировали появление двух человек. Моментально бросилась в глаза забавная странность: вошедшие носили белые очки. Леснид видел немало солнечных очков любых расцветок и форм, но с такими сталкиваться не приходилось. Скрытые видеокамеры отчетливо показывали лица и действия вошедших, но изображение периодически дергалось — передача шла через сотовый телефон по системе GPRS, а единственное, что эта система умела делать с огромной скоростью — уменьшать счет клиента. Леснид пробежал пальцами по сенсорному дисплею, и на бумаге из лазерного принтера выдвинулись цветные фотографии незнакомцев.

Вошедшие обыскали квартиру, пытаясь понять, куда делся Григорий, затем один из них обратил внимание на оставленный Леснидом передатчик. Покрутил его в руках и аккуратно уложил в алюминиевый чемоданчик — изучить позже. Его напарник тем временем повернул телевизор кинескопом к стене и снял заднюю крышку. Леснид увеличил изображение: обычно телемастера не врываются в закрытые квартиры, чтобы отремонтировать сломанные телевизоры в отсутствии хозяев. Воришки заберут телевизор целиком — если унесут эдакую гробину под сорок килограммов весом — им ни к чему воровать отдельные детали. Да и что можно украсть из современного телевизора, если в нем всего одна плата, сама по себе не имеющая особой ценности?

Открытую крышку приставили к стене, и Леснид увидел, что в этом телевизоре деталей больше, чем в стандартном, и среди них особо выделялась сиреневая коробка с несколькими регуляторами. В коробке открыли крохотный отсек и сунули в открывшееся отверстие шнур с коаксиальным разъемом. Второй конец шнура воткнули в прибор, напоминающий преемник и нажали на кнопку.

Зрелище интриговало.

Шнур замигал разноцветными огоньками, сигнализируя о том, что происходит перегонка энергии из телевизора в преемник. А когда на коробке замигала красная лампочка, белочкарики отсоединили шнур, вернули крышку на переднее место и повернули телевизор кинескопом к дивану.

Белочкарик нажал на кнопку, и телевизор снова заиграл яркими красками, но никакого воздействия на присутствующих не оказал.

«Похоже, белые очки отражают гипноволны телевизора» — подумал Леснид, ставя галочку на будущее: узнать, что к чему. Но теперь придется действовать осторожнее и быстрее — вошедших крайне удивило отсутствие Григория и наличие прибора неизвестного действия. Белочкарики уже поняли, что случилось незапланированное происшествие, следовательно, начнут поиски: сначала Григория, а затем и самого Леснида — ведь он не собирался останавливаться на достигнутом. Судя по привычным действиям белочкариков и наличия в телевизорах оборудования явно не кустарного производства, этот телевизор не был единственным, а значит, откачка энергии из людей вполне может идти полным ходом.

С этим надо разобраться: мало ли что? А то пустишь на самотек — и через год планета окажется по уши в белочкариках. Чувствуется рука серого кардинала из числа мифических завоевателей мира. Только раньше они все больше оружием верх брали, а теперь овладевают разумом с помощью современных технологий.

Надеясь, что белочкарики — это местечковое явление, ведь на улицах городов они еще не встречались, Леснид отключил монитор и надавил на кнопку самоуничтожения оставшихся в квартире Григория приборов. Белочкарики сильно удивятся, когда запрятанный в чемоданчике прибор внезапно сделает «большой бум», но пусть поймут сразу — они столкнулись с достойным противником.

«А ведь они находились недалеко от квартиры Григория, — подумал он вдруг, — иначе не успели бы появиться так быстро…»

Леснид поставил еще одну галочку в планах: узнать, где белочкарики проводят свободное от выездов рабочее время, а сейчас пришла пора поговорить с Григорием. Важно получить ответ всего на один вопрос, остальное не так важно.

— Я намереваюсь разобраться с компанией энергетических вампиров, и мне нужен помощник. Ты хочешь отыскать и придушить того, кто превратил твою жизнь в кошмар? — напрямую спросил Леснид.

Положительный кивок Григория не заставил себя ждать.

Через неделю Григорий придумал название крохотному отряду, пока еще состоящему из двух человек: «Команда ТелеVIP». «Теле» потому, что приходилось работать с телевизорами и мирами, ими создаваемыми, а «VIP» — потому что участники отряда главнее телевизоров.

Леснид возражать не стал: он погрузился в поиски с головой.

Глава 4. Договор

— Значит, вот оно как все происходило… — произнес Игорь. Теперь понятно, что за проводки и обруч появились на его голове после того, как он очнулся. Случившееся с Григорием на самом деле выглядело довольно страшно, Игорь чувствовал, что легко отделался: появись Леснид позже или не появись вовсе — и кошмары раз за разом становились бы все страшнее и страшнее. Финал предсказуем — летальный исход, последующий дележ имущества среди родственников, и переход телевизора в руки новой жертвы. — А меня возьмешь в команду?

— Если решишься, то возьму. Но предупреждаю заранее — работа тяжелая. Не всегда физически, чаще морально. А если основательно перейдем дорогу белочкарикам, то и весьма опасная. Возможно, даже смертельно. Требует умения просчитывать ходы на несколько шагов вперед и завидной реакции. Ты уверен, что потянешь?

— Мне не привыкать к трудностям, — похвастался Игорь. — За хороший оклад я горы сворочу! А в желании отомстить — всех убью — один останусь!

— В таком случае, ты принят: мне нужны именно такие помощники. — Леснид повернул на тропу и остановился перед высокими воротами. — Мы приехали.

Кованые ворота разъехались в сторону, и мотоцикл въехал на территорию.

Перед ними находился четырехэтажный коттедж.

Игорь осмотрел здание восхищенным взором и восторженно хмыкнул, прочитав на табличке из червонного золота название улицы: «Тысячерублевское шоссе, дом 1 и един».

— Заходи, — радушно предложил Леснид. Приглашать дважды ему не пришлось.

Часть 3. Пленники телевизионных миражей

Глава 1. Дела деревенские…

По заведенному с давних пор порядку петух Громовик кукарекал по утрам со старенького забора из посеревших от времени досок. Но в этот раз Громовик не успел открыть клюв и кукарекнуть: из дома донесся грохот падающих кастрюль и мисок, на крыльцо выскочил перепуганный старик. Пнув выкатившуюся следом и загромыхавшую перед ним железную миску, бледный от волнения пенсионер воскликнул:

— Господи, да что же это делается-то? Черти в зеркале! За какие грехи ты мне их трезвому показываешь? Что я тебе такого сделал?!

Из курятника вышла его жена, держа в руке пустую миску, половина содержимого которой находилась на полу, а вторая половина — на новеньком фартуке.

— Ты чего с утра раскричался? — недоумевающее проворчала она. — Всю жизнь по вечерам голосил после третьей рюмки, а тут… Чуть заикой не сделал на старости лет!

— Черти в телевизоре, — прозвучало в ответ, — желтые и зубастые!

Старушка нахмурилась: неужели он успел напиться за те пять минут, что она провела в сарае? Нет, не может быть: за такое время опьянеть до появление чертиков невозможно. Неужели траву вместо табака курить начал? Так… пора прекращать смотреть криминальные новости, а то старик и не такие привычки перетянет из телевизора в реальность.

— Признавайся, — строго сказала она, — что, когда и сколько выпил?

— Трезвый я, — обиделся старик. — Не веришь, сама телевизор посмотри.

— И посмотрю, — старушка отодвинула старика от входа и добавила, — Но если там ничего нет, то от скалочной зарядки тебе не убежать!

— Ты проверь сначала, а потом и про скалку поговорим…

Старушка решительно вошла в дом, дверь громко захлопнулась. Старик уселся на ступеньки, поежился и нервно принялся заворачивать самокрутку. Табак упорно не желал ложиться, куда положено, рассыпаясь в непослушных руках.

Петух убедился, что человек не намерен больше голосить громче его и приготовился кукарекнуть повторно. Старик кое-как свернул самокрутку, и когда пытался прикурить, из дома донесся пронзительный женский визг. Старик вздрогнул, самокрутка упала на землю и рассыпалась. Он воздел к небу руки и спросил:

— Так тебе, старая невера! Господи, но самокрутку-то за что?

Старушка выскочила на крыльцо, набрала в легкие побольше воздуха, и деревня содрогнулась от ее пронзительного визга.

Кукарекнувший именно в этот момент петух не услышал своего голоса и, крайне недовольный появлением конкуренции, протестующе замахал крыльями.

Насмерть перепуганные криками, на улицу высыпали соседи, до зубов вооруженные столовыми приборами, сковородками и скалками.

Еще через пять минут они смотрели на новенький телевизор и шепотом обсуждали показываемое. Телевизор показывал, как две неведомые зверушки играли в странную игру и хрюкотали от удовольствия. Светло-зеленая зверушка растянула пальцами широкий рот и показала другу длиннющий синий язык. Тот швырнул матовый шарокубик и попал точно в рот забияке. Зверушка упала на пол и исчезла из поля видимости.

— Они играются, что ли? — всплеснула руками Настасья Никитична. — Надо же: играющиеся черти, кто бы мог подумать?

— Никакие это не черти, — возразил Николаевич. — Черти выглядят по-другому. Они даже не такие цветные.

— Ну, конечно, — усмехнулась Валентина Михайловна. — Ты ж их каждый вечер просишь за второй бутылкой в сельмаг сбегать.

— Не каждый, — возразил Николаевич. — Раз в неделю. Имею полное на это право.

— Посылать чертей?

— Пить по две бутылки. А они, черти такие, ни разу мне ее не приносили! Я им деньги даю, а они сбегают!

— Сбегают-сбегают, черти полосатые! — подтвердила его жена: именно ее Николаевич принимал за черта после первой выпитой бутылки. Деньги на выпивку она прятала в фартук, выходила из комнаты и перепрятывала в потайной шкатулке, а на крики мужа неизменно отвечала: — Да побежали они, побежали!

И Николаевич ждал, радуясь тому, что втайне от жены нашел в доме волшебную шкатулку, постоянно пополняющуюся непонятно откуда берущимися деньгами.

Хозяева тем временем сидели на крыльце и думали, что им делать дальше? Да, соседи откликнулись на зов о помощи моментально, но ничего существенного о чертях в телевизоре сказать не смогли.

Звуки из телевизора пугали, поэтому соседи первым делом уменьшили громкость до минимума, а затем стали по очереди переключать каналы, но кривляющиеся монстры и не намеревались исчезать. Они, конечно, не особо-то и монстры — в заграничных мультиках попадались страшилища куда отвратительней. Старик подозревал, что неведомые зверушки из сказок Пушкина, должны выглядеть именно так, но не мог понять, почему они появились именно в том телевизоре, который сын привез в подарок?

— Может, в Москве какая напасть приключилась? — предположила Анна Леонидовна, соседка из дома слева. — Каналы-то московские.

— Хочешь сказать, на всю Москву один канал остался? — возразил ее муж Борис Семенович. — Неладное с самим телевизором. Петрович, настройки менял?

— Смеешься? — буркнул Иван Петрович. Он вернулся домой, открыл дверцу шкафа и показал руководство по использованию телевизора. Толстая книга на двести сорок страниц внушала уважение к производителям и мистический страх перед современной техникой. — Я три месяца буду читать и изучать написанное, и еще полгода соображать, на что нажимать, чтобы случайно не сломать чего или не взорвать. Ты же сам видел в кино, что теперь во всю технику встраивают механизмы самоуничтожения. А на пульте и красная кнопка имеется. Вон там, наверху.

— Батюшку пригласить надо, — прозвучало предложение Лидии Владимировны. Бывший комсомольский работник, она вдарилась в религию в конце восьмидесятых на волне всеобщей моды, и теперь неустанно нервировала народ краткими проповедями о любви к ближнему, обильно сдабривая их попутным перемыванием косточек каким-нибудь знакомым. — Он от наваждения в один миг избавит. Святой водой окропит, и все дела!

— Еще чего, — возмутился Игорь Петрович, — поливать включенный телевизор святой водой: закоротит к такой-то матери!

Лидия Владимировна не упустила шанс и здесь вставить слово о потустороннем:

— Вот, — назидательно протянула она. — О чем это говорит? О том, что телевидение — от Диавола!

— А мыльные сериалы — лжепророки его, — сложив руки ладошками и подняв очи к потолку, кротко заметил Иван Сергеевич. — Согласен, здравое зерно в этом есть.

— Не кощунствуй! — обиделась Лидия Викторовна. — Сериалы — это святое! Они никому не мешают.

— Мне мешают, — ответил Иван Сергеевич. — Мексиканские любовные стенания и российские уголовные разборки мне уже вот где!

Он провел пальцем по шее.

— Вам всегда что-то мешает, — отмахнулась Лидия Викторовна, — То дождь, то снег… Вы все-таки пригласите батюшку, мало ли что? Не помешает.

Церковь находилась в конце деревни, на холмике. Туда и отправилась многочисленная делегация во главе с пострадавшими от нечистой силы. Священник, услышав шум, выглянул в окно и увидел длинную процессию, возглавлявшие которую старик со старушкой катили на тележке новый телевизор.

— Что случилось? — воскликнул он.

— Ничего особенного, — буднично так, словно подобное происходило с ней каждый год, ответила старушка. — Черти, батюшка.

— Где? — изумился батюшка.

— А вон, туда вселились, — объяснила старушка, указывая на телевизор рукой. — Изгони их, батюшка!

— Как же их угораздило? — перепугался священник: только этого не хватало, чтобы в крохотной деревне появилась собственная нечистая сила. Почему они никогда не появляются в крупных городах, где священников больше, и они куда профессиональнее изгоняют нечистых с подвластной территории? Священник читал, что бесы вселяются в людей и даже видел изгнание злых духов во время просмотра фильма «Экзорцист», но вселение в телевизор не вписывалось ни в какие рамки.

— А кто его знает, батюшка, — охотно пояснила старушка. — С утра началось!

— М-да, — медленно протянул священник, — никогда не доверял современной технике.

— Почему, батюшка?

— Она все время пытается выйти в Интернет и накачать порнокартинок, — вполголоса пробурчал священник. — Беда прямо.

— Что? — не поняла старушка.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся священник. — Заумная техника пошла, вот и не доверяю. Понимаете, изгнанием бесов занимаются люди, обладающие определенными навыками и имеющие специальное разрешение…

— Разрешение? — удивилась старушка. — Чтобы чертей библией по лбу хрястнуть, нужно разрешение? Да ты чего, батюшка? Так никогда у них порядок не наведешь! Стукни их хорошенько — они и убегут. А то вечером сериал начнется, его пропустить нельзя — впереди двести серий. Сейчас не посмотрю — как потом пойму, что к чему?

— Не переживайте бабушка: сейчас такие сериалы, что минус тридцать-сорок серий сюжету не помеха.

— Ты боишься? — по-своему поняла его ответ старушка. — Нет, я всё понимаю — с Библией против чертей не каждый решится… с «Катюшей» сподручнее. Так и быть, звони специалистам! И накажи: пусть изгонят чертей до начала сериала! Все-таки, батюшка, подарок от сына. Да и мне охота на старости лет цветное изображение не только за окном, но и в телевизоре видеть.

— Но… — в воображении священника пронеслись картинки из художественных фильмов о злодеяниях демонов, — если я допущу ошибку, церковь взорвется!

— С чего бы это, батюшка? — удивилась старушка. — Вы ж ее из кирпича, а не динамита строили. Изгони бесов — святое дело!

Священник развел руками: надо уступить, иначе старушка озвереет не меньше вышеупомянутых чертей. К тому же, еще неизвестно, на самом ли деле в телевизор вселились демоны: скорее всего, старушка наткнулась на иностранный фильм ужасов.

Но оказалось, что она не обманула.

Чтение Библии продолжалось три часа. Священник аккуратно протирал кинескоп смоченным в святой воде и тщательно выжатым носовым платком и крестил телевизор со всех сторон. Ждал, когда тот высохнет, и включал в розетку.

Несмотря на отсутствие антенны, в телевизоре появлялось изображение. Поначалу странного вида зверьки корчили друг другу забавные рожи, но с каждым новым включением мирные существа сменялись на все более злобных и ужасных. И от вида монстра, появившегося сейчас, слабонервный человек тут же отдал бы концы: на священника пялился настоящий демон.

Оглядевшись, нет ли кого постороннего в церкви, священник припомнил мирскую жизнь и злобно сплюнул на пол: когда-то он думал о том, что лично встретится в бою с темными силами, но когда этот момент настал, оказалось, что темные силы плевать хотели на его усилия. Обидно.

Священник устало сел, подвинул к себе старенький, пятидесятых годов изготовления, массивный телефон и набрал одному ему в деревне известный номер — остальным номер был ни к чему, потому что ни у кого и телефонов не было.

В трубке щелкнуло, раздался знакомый голос:

— Профессор Антонов слушает!

— Здравствуйте, профессор! — поздоровался священник. — Это Владимир.

— О! Приветствую! — обрадовался профессор. — Что новенького в вашей деревушке? Достроили церковь?

— Уже три месяца, как, — ответил священник.

— Правда? — удивился профессор. — И сейчас вы желаете вызвать академика для научного освящения здания именем науки?

— Я бы вызвал, — сказал священник, — но народ не поймет, в чем суть процесса.

— А вы так и объясните: мол, церковь освящает научные здания, а научные академики делают то же самое с церквями. Чтобы, значит, наука и церковь не боролись друг с другом, а дополняли.

— В другой раз, профессор, — попросил священник. — Мне нужна ваша помощь: утром в церковь принесли телевизор, показывающий неизвестные формы жизни, отвратные на вид, смею заметить. В самом начале они занимались своими делами, но теперь в ярости кидаются на кинескоп, слово желают выпрыгнуть из телевизора.

— Забавно… — собеседник помолчал, раздумывая над словами священника. — И давно это началось?

— Говорят, сегодня утром. Старушка утверждает, что телевизор — подарок от сына.

— Да уж… нечисть уже не заберется в черно-белый «Горизонт» — им тоже передовые технологии подавай, — профессор постучал пальцами по письменному столу. Священник услышал тихий стук. — Был у меня практически аналогичный случай со старинным зеркалом, но оно не показывало монстров — оно вообще ничего не показывало. То есть, показывало, но это было Ничто. С большой буквы.

— Ого. И как оно выглядело? Оно было черным?

— Зеркало?

— Ничто.

— В том-то все и дело, что у него не было цвета. Оно бесцветное, никакое. Я не могу найти аналогов, их не существует. Абсолютное Ничто. Я думаю, зеркало показывало то, что находится за пределами Вселенной.

— И где оно находится?

— Ничто?

— Зеркало.

— Уже нигде, — вздохнул профессор. — Его случайно разбили во время опытов. А после этого в осколках появилось отражение. Насовсем! Что мы только не пытались сделать… Ничего! В смысле, ничего не получилось. Совсем ничего не вышло!

— А как владелец?

— О-о-о! — протянул профессор. — Он вышел, и еще как — злой, до чертиков! Представляешь, он утверждал, что при виде Ничто впадал в состояние нирваны! Развлечение себе нашел… Йоги десятки лет тренируются впадать в нирвану, а он посмотрел — и уже на вершине блаженства. Нет, я ничего не имею против этого, пусть смотрит во что пожелает, но разговорами о высшем состоянии он взбудоражил неокрепшие умы сотрудников. Не знаю, во что он там впадал, но я от просмотра Ничто ощущал разве что тошноту и головокружение.

— М-да… чего только на свете не бывает… — проговорил священник. — Так, что, возьметесь за изучение телевизора, профессор? Теперь это по вашей части, поскольку священные писания не действуют. Заберите телевизор и покажите его вашим коллегам-биологам. Уверен, что их заинтересует неизвестная форма жизни.

— Которую показывают по телевизору? — усомнился профессор. — Вряд ли она неизвестна.

— Только по этому телевизору, смею заметить, — уточнил священник.

— А вас там по случаю никто скрытой камерой не снимает? — предположил профессор. — Ведь сейчас подобные штуки в моде: пока вы паникуете и гадаете, как поступить, кто-то вовсю хихикает над вашим глупым видом. А когда авторы программы вдоволь над вами потешатся, то выйдут из-за угла большой толпой — это чтобы их не избили — и хором скажут: это розыгрыш, ничего страшного. И еще подарят флакончик краски для волос, чтобы вы закрасили поседевшие от ужаса волосы. При нашем уровне развлечения на телевидении я давно ничему не удивляюсь.

Священник внимательно посмотрел по углам церквушки. Со времен достройки церкви ничего нового на стенах не появилось, а считать, что строители были связаны с шоу-бизнесом и заранее наставили в здании скрытые камеры — это уже перебор. В таком случае придется признать, что и родственник старушки состоит с шоуменами в тайном сговоре, и привез телевизор родителям исключительно ради того, чтобы разыграть священника.

Итог размышлениям оказался тревожащим: попахивает паранойей.

— Не уверен, что я кому-то интересен, — заявил священник. — Здесь не место для шуток: группу за подобное развлечение анафеме предадут.

Профессор захихикал.

— Не смешите меня, я вас умоляю! — ответил он. — Желтые журналисты ради скандального репортажа собственную душу продадут, если таковая случайно появится. У них профессиональная фобия спокойной жизни: они думают, что если не пугать народ страшилками, то он перестанет читать газеты и смотреть телевизор, и сами журналисты останутся без работы… Так когда началась трансляция монстров, вы говорили?

— Утром, — повторил священник. — И теперь я ломаю голову над тем, как заставить телевизор показывать хотя бы центральные телеканалы, хотя это не лучший выход — кровожадных монстров и убийц там не меньше.

— Я должен поговорить с владельцами, чтобы взять телевизор для исследований. Они рядом?

— Упаси Господь! — воскликнул священник. — Приезжайте в деревню, их дом сорок третий. Улица одна, не промахнетесь. Договоритесь с ними и сразу ко мне за телевизором. А еще лучше — привезите такую же модель, и мы втихаря их поменяем.

— Называйте производителя и номер модели, — согласился профессор. — Ради такого дела институтских денег не жаль.

Священник назвал, и профессор, попрощавшись, отправился к бухгалтеру выбивать денежки. Священник положил трубку на телефон и одновременно с этим услышал сухой щелчок. Он резко поднял голову и обомлел: телевизор показывал жутких чудовищ, с дикой злобой в глазах и пугающим рычанием бивших лапами по стеклу.

В центре экрана появилась трещинка, разрастающаяся сетью с каждым ударом.

Священник сглотнул.

Старик сидел на скамейке у забора, курил самокрутку и посматривал на дорогу. Обычная деревенская, она давала фору лучшим испытательным полигонам, и создавалось впечатление, что ее прокладывали вдрызг пьяные водители грузовиков — больше ничем не объяснить тот факт, что из многочисленных вариантов проезда выбрали наиболее трудный.

Местные водители не обращали внимания на бесконечные повороты, подъемы и спуски — только чужаки проклинали все на свете, пытаясь доехать до деревни. Именно так вел себя и водитель институтской «Газели», в которой профессор вез новый телевизор.

В общей сложности, как подсчитал профессор, до цели они добрались спустя пять часов, полтора из которых ушло на выбивание денег из институтской кассы, двадцать семь минут — на покупку телевизора нужной модели, и оставшееся время — на саму поездку в деревню.

Из машины не вышли — вывалились от усталости. Старик усмехнулся, увидев, как из кабины выпал интеллигент в костюме и сплюснувшейся за время поездки шляпе.

— Земля!!! – возликовал профессор, радуясь тому, что под ногами находится неподвижная поверхность. Старик закашлялся, но сделал вид, что поперхнулся крепким дымом самокрутки.

Профессор вернул шляпе первоначальный вид и поздоровался. Старик кивнул в ответ, все еще пытаясь прокашляться.

— Я прислан батюшкой насчет экзорцизма, — пояснил профессор. — Мы изгнали чертей из телевизора, и я привез его обратно.

Старик озадаченно посмотрел на дорогу.

— А как вы забрали телевизор, если церковь там? — старик указал налево, — Вы приехали с противоположной стороны.

— Мы сделали крюк, — не моргнув глазом, соврал профессор, — природа у вас хороша, посмотреть захотели. Но дорога, не сочтите за обиду, ужасающая. Без поллитры успокоительного не обойдешься.

— А по ней без поллитры никто и не ездит, — поддакнул старик. — Только чужие. Значит, привезли, говорите? И чертей там больше нет?

— Нет. Телевизор — вот он, в коробке, целости и сохранности. Водитель сейчас внесет его в дом и всё установит. А мы в церковь еще раз заглянем: скажем, что доставили технику. У вас есть претензии к священнику?

— Нет, — старик затянулся самокруткой, выдул плотный серый дым, и с нескрываемым любопытством поинтересовался: — Простите, не знаю вашего имени-отчества, но куда изгнались черти? Они выскочили из телевизора? Вы их видели, да? Они большие или маленькие? Во что они вселились теперь? Надеюсь, не в грабли, а то эти штуки и без того драчливые…

— Я не могу ответить: это профессиональный секрет, — сказал профессор. — А зачем вам?

— Да мне, в принципе, незачем, но вот жена…

— Что «жена»? — старушка неожиданно для всех выскочила из дома на крыльцо. — Опять обо мне сплетни разносишь за глаза?!

Скалка в ее руке с гулким стуком приземлилась прямо на голову старика. Тот вытаращил глаза от боли.

— Успокойся! У нас гости! — рявкнул он. — Извините, жена немного нервничает…

Ловко выхватив скакалку, старик швырнул ее высоко вверх, от греха подальше. Скалка при падении попала в окно соседнего дома, разбила стекло и сбила на пол горшок с кактусом. Смотревшая телевизор соседка испуганно вскочила на диван, не сразу разобрав, что влетело в дом. А когда разобрала…

— Кой черт скакалками швыряется? — пробормотала она, выскочив на улицу и осматриваясь по сторонам.

Никаких хулиганов, только соседи разговаривают с приезжими. Соседка сняла очки — дальнозоркость — и посмотрела на городского гостя. Тот что-то объяснял, показывая на телевизор. Старушка всплеснула руками, и соседка увидела, что ее ладони в муке, а на кепке старика белый след ну прямо точь-в-точь от скалки.

— Вот оно в чем дело… — догадалась она. — Ладненько! Сейчас мы вам ответный удар устроим.

С невероятной точностью кинутая скалка во второй раз стукнула по голове старика.

БУМ!

— Ой! — выдавил тот, хватаясь за голову двумя руками: второй удар оказался сильнее. — Ты чего, жена?

— Это не я, — растерянно ответила старушка.

— А кто?

— Я!!! я… я… я… я… — расползлось эхом по деревне. — А если стекло к вечеру не заменишь, свою скалку запущу — тебе же хуже будет!

— Не переживайте, я заплачу, — забеспокоился профессор: не хватало еще, чтобы из-за какой-то скалки прервался важный разговор. К тому же, косвенной причиной появления разбитого стекла явилось появление в деревне самого профессора, и он считал себя ответственным за инцидент.

Водитель установил телевизор на подставку и на пару с профессором настроил его, попеременно нажимая на кнопки пульта и читая паспорт. После чего они попрощались и поехали в церковь за «одержимым» телевизором.

Церковь находилось на холме, и водитель направил машину к ней, съехав с осточертевшей дороги на нетронутую землю. Сильная тряска сменилась слабой.

— Я сейчас! — сказал профессор водителю, когда машина остановилась напротив здания. Выскочил из кабины и одним махом вбежал по ступенькам в церковь.

Водитель смотрел на деревянные дома, стоявшие здесь не менее сотни лет, и размышлял над малозначимым вопросом: после возведения церкви деревню должны «переименовать» в село, но станут ли заниматься этим делом в начале двадцать первого века? Сейчас другие времена, и чтобы поменять статус населенного пункта, нужны более веские причины, нежели появление церкви. Тем более, что никто не гарантирует долгое существование деревушки: они исчезают каждый день, и эта когда-нибудь повторит путь предшественниц по скорбному пути.

Громко хлопнула входная дверь: побледневший профессор пулей выскочил из церкви.

— Звоните в «скорую», скорее! — прокричал он. — Вы умеете делать искусственное дыхание?

Водитель подхватил аптечку и побежал к церкви, на ходу доставая из кармана сотовый телефон и набирая номер «скорой помощи».

Но лежавшему на полу священнику помощь уже не понадобилась: он скончался задолго до приезда профессора.

Включенный телевизор показывал новости.

«Неужели ему удалось изгнать чертей? — подумал профессор, краем уха слушая об очередной катастрофе, случившейся на железной дороге несколько часов назад. — Жаль, я не успел увидеть процесс…»

Но телевизор отныне официально принадлежит институту, и забрать его придется в любом случае.

— Лучше бы вы о научных достижениях рассказывали… — с грустью пробормотал профессор тележурналистам, отключая телевизор и выдергивая шнур из розетки.

Перенести технику в машину удалось без особых проблем: в церкви никого не было, а деревенские поспешили к ней, когда рядом с «Газелью» остановились подвывающие машины милиции и «скорой помощи».

Священника отвезли в морг на институтской «Газели»: «скорая помощь» не имела права перевозить умерших. Милиционеры намеревалась опечатать здание, но им помешала взволнованная старушка, вознамерившаяся во что бы то ни стало рассказать о причинах гибели священника и потребовать создать комиссию по представлению погибшего к лику святых. Милиционеры разинули рты от предложенных идей и потребовали уточнений, о чем сами же вскоре пожалели: старушка наговорила такого, что милиционеры всерьез задумались о вызове санитаров. Они могли записать ее речи в виде свидетельских показаний, но начальство пример подобный рапорт («в телевизор вселились черти, а священник погиб, старательно выковыривая их оттуда»), если его подадут под грифом «фантастический рассказ по мотивам преступления», в противном случае милиционеров самих отправят вправлять мозги. Через два часа беспрерывных старушечьих словоизлияний милиционеры дошли до кондиции и решили внести в рапорт кое-какие изменения: записать, что в церкви обнаружили не один, а два трупа — священника и старушки, и незамедлительно привести действительность в соответствие с написанным. Но в этот момент случилось чудо: старушка закончила рассказ и попросила довезти до ее дома.

— Слава тебе, Господи! — возликовали милиционеры, подхватили старушку под белы руки, посадили в машину и поехали к ее избушке, оказавшейся без курьих ножек явно по недосмотру строителей. И напоследок старушка исхитрилась изменить мнение о себе на противоположное: накормила милиционеров безумно вкусным борщом с деревенской сметаной и завернула на дорожку несколько пирожков. Милиционеры уехали, малость пристыженные, но церковь они все же временно закрыли.

Глава 2. Дела городские…

Профессор установил телевизор в институтской лаборатории, но включить его не успел: отвлекли дальние родственники. Приехавшие в институт на полчаса раньше профессора, они ждали его, чтобы поделиться сенсационными фотографиями: на цветных снимках от ладоней исходили разноцветные молнии, и родственники с завидным упорством доказывали, что сделанные при помощи «эффекта Кирлиан» снимки показывают человеческую ауру.

Изумленный профессор на миг потерял дар речи и забыл о телевизоре: пятнадцать лет он занимался изучением паранормального (увлечение в пику нарастающей лавине магов, колдунов, экстрасенсов и гадалок), успешно вывел на чистую воду немало шарлатанов — и внезапно обнаружил, что его собственные родственники понятия не имеют о разоблачительных статьях! Шокированный неприятным открытием, профессор пустился в подробные объяснения о влиянии высококачественной лапши на неокрепшие людские уши: объяснение завораживающего эффекта не стоило выеденного яйца — обычный коронный разряд в высокочастотном поле. Эффектный и красочный, он имел такое же отношение к ауре, как строительство однотипных домов к клонированию.

Спор затянулся на целый час и закончился в пользу профессора, когда он привел родственников в лабораторию и продемонстрировал тот же самый эффект с помощью институтского оборудования.

— И никакой мистики! — категорично заявил он. — Не стану спорить насчет существования или отсутствия ауры у живого человека, но для ее обнаружения и фотографирования в настоящее время оборудования не существует, запомните! С тем же успехом я могу утверждать, что спектрометр показывает ауру солнца, и демонстрировать ее всем желающим за большие деньги. А протестующих физиков и астрономов посылать куда подальше, потому что они не видят дальше собственного носа и хотят скрыть правду от общественности. Я ясно выразился, дорогие мои?

Родственники вынужденно отступили: а что делать, если профессор не голословно утверждал обратное, а провел аналогичный опыт и разъяснил, что к чему? В иной ситуации победил бы тот, кто нахрапистее защищает свою точку зрения, но против наглядных примеров не попрешь.

Огорченные тем, что их уши в который раз использовали для развешивания и снимания лапши (выдавая научно обоснованное действие за мистическое откровение, а потом лишая остатков веры в чудо), родственники вспомнили, что в мире есть и другие чудеса, выбросили фотографии и уехали домой. Профессор проводил их до остановки и вернулся в лабораторию, надеясь, что телевизор избавился от демонов не до конца и покажет хотя бы одного, самого завалящего представителя злобных форм потусторонней жизни. Но вместо этого наткнулся на вечернюю программу новостей. Появилось желание выключить телевизор и самому пойти домой — день выдался тяжелым, но слова ведущего привлекли его внимание:

— Наш корреспондент Виктор Нечалов прибыл в колхоз «Заповедник-3», где в скором времени соберут первый урожай генетически модифицированной пшеницы «Зорька». Ученые считают данный сорт устойчивым к болезням и насекомым-вредителям, и мы проверим — так ли это на самом деле? Наш корреспондент уже прошел по полю, сорвал несколько колосков и теперь покажет их крупным планом перед телекамерой. Сейчас мы точно узнаем: пшеница на самом деле устойчива к вредителям, или наука в который раз выдала желаемое за действительное?

Профессор уставился на ведущего, не веря собственным ушам: не прошло и нескольких часов, как в новостях начали рассказывать о научных достижениях!

— Ущипните меня, кто-нибудь, — пробормотал он.

На широком телевизоре, стоявшем справа от ведущего, появилось изображение. Но вместо собственного корреспондента телекомпании глазам ведущего и телеаудитории предстало огромных размеров пшеничное поле, уходящее далеко за пределы горизонта.

Ведущий растерялся.

— Виктор! — позвал он. — Вы где?

— Здесь, — отозвался невидимый корреспондент откуда-то сбоку. — Разумеется, я здесь!

— Немедленно встаньте перед камерой! — возмутился ведущий. — У нас прямой эфир!

— Не встану.

— Почему?

— Поверните камеру в мою сторону, и я расскажу, в чем дело, — приказал все еще невидимый корреспондент. — Иначе так и будете разглядывать симпатичную картинку колосящейся пшеницы.

Заинтересовавшийся происходящим профессор сел в кресло: подобные накладки случалось увидеть крайне редко. В последний раз подобное произошло в начале девяностых, когда приостановили трансляцию программы «Красный квадрат» из-за того, что один политик облил коллегу апельсиновым соком. Профессор ожидал, что телеканал прервет трансляцию, а ведущий заговорит о других событиях — проще проигнорировать корреспондента, вздумавшего забастовать в прямом эфире, чем пытаться вернуть его «на путь истинный», но режиссер почему-то не торопился с отключением корреспондента от эфира.

Ведущий растерянно улыбнулся в телекамеру и нервно застучал по кнопке отключения звука. Ничего не изменилось, и профессору стало ясно, почему программу не отключают: похоже, произошла поломка оборудования, и пока его не отремонтируют, ведущему предстоит выкручиваться самостоятельно.

— Приказано снять тебя на фоне пшеницы, дуболом, — подал голос традиционно остающийся за кадром оператор. — Вставай в кадр!

Лицо ведущего заблестело: капельки пота пробивались через нанесенные тени, создавая ощущение, что в студии стоит немыслимая жара.

— Прощу прощения, уважаемые телезрители, — выпалил он первое, что пришло на ум: — Между прочим, слово дуболом — оно не ругательное, оно просто так слышится… Виктор!

— Я там уже был, — ответил корреспондент оператору, — и больше не буду!

— Виктор, — изумился ведущий, — ты же корреспондент с пятилетним стажем! Что за детское упрямство? — он все еще нажимал на кнопку отключения звука. — Становись перед камерой, иначе генеральный тебя уволит!

— Он не успеет этого сделать. Сергей!

— Почему?

— Потому что… э-э-э… вот приедет лично — сам увидит и поймет! Дожидайтесь с нами, уважаемые телезрители, и тогда вы увидите эксклюзивную картину! Сергей!

— Хватит нести чепуху, — предложил ведущий. — Генеральный не поедет за тридевять земель. Виктор, встань перед телекамерой и расскажи нам, правду ли говорили селекционеры о пшенице?

— Я и так перед ней стою, — сердитым голосом отозвался корреспондент, — это камера повернута непонятно куда. Оператор, я здесь!

Судя по звукам, корреспондент призывно помахал руками, обращая на себя внимание оператора.

— Ты должен войти в пшеничное поле, — отозвался недовольный оператор.

— Сам туда иди!

Оператор произнес в ответ несколько незамысловатых фраз. У ведущего задергалось правое веко.

— Это он в хорошем смысле… — кое-как выдавил он в камеру, на всякий случай задавая уточняющий вопрос и надеясь услышать на него положительный ответ. — Господа, вы в курсе, что близки к увольнению как никогда?

— А я тут причем? — возмутился оператор. — Я качественно выполняю свою работу и не суюсь в чужую.

— Лучше увольнение, чем съемки на фоне поля, — отпарировал корреспондент.

Ведущий стукнул кулаком по столу.

— Заходи в поле и веди репортаж — люди ждут новостей! Виктор!

— Угу… изнывают просто… — мрачно ответил корреспондент. — Если бы ты мог заглянуть в телевизоры со своей стороны, то увидел бы, что зрители занимаются всякой ерундой и не обращают на тебя никакого внимания.

— Хватит очки втирать, репортаж давай! — прорычал ведущий.

— Не буду.

— Тогда слушай мой приказ: ты уволен. Оператор, давай без корреспондента пройдемся по полю и выясним: ученые говорили правду или обманывали общественность?

Реакция последовала незамедлительно, и ведущему категорически не понравилась.

— Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! — раздельно, отчетливо и совершенно невесело отозвался оператор. — Мне оно надо, забираться в эту пшеницу? Не полезу!

— Да вы что, сегодня, с ума посходили? — ведущий не бился головой об стол исключительно потому, что сдерживал себя остатками потрясающей силы воли. — Ты полезешь! Немедленно, прямо сейчас! Ты слышал, оператор, как тебя там?!

— Я не идиот, чтобы раскрывать свое имя на всю страну в прайм-тайм, — отозвался оператор.

— Виктор, назови его фамилию, имя и отчество — пусть страна знает своего героя! Виктор!

— В честь чего, Сергей? — с неподдельным весельем отозвался корреспондент. — Я уволен, мне за это не заплатят.

— Ты снова принят с повышением оклада на двадцать процентов, — отчеканил ведущий.

— Правда? — обрадовался корреспондент.

— Вся страна подтвердит. Называй имя.

— Не могу!

— Почему? Что тебе мешает на этот раз?

— Оператор. Он увесистый камень в руке подбрасывает! — отозвался корреспондент.

— Твою м… — сорвалось с губ ведущего, он вытаращил глаза и постарался мгновенно исправить ситуацию, — м-м-м-машину, кстати, чуть не угнали со стоянки, вовремя угонщиков поймали! Виктор!

— Твою м… — аналогично высказался корреспондент.

— Нет, мою машину не трогали! — перебил его ведущий.

— Какой м…

— Какой марки? — вновь не дал прозвучать новому нехорошему слову ведущий: уже произнесенных за уши хватало, — «Иволга»! В смысле, «Волга»!

— Нет, я спрашиваю, кто ее хотел похитить?

— Об этом мы узнаем из криминальных новостей, — проговорил ведущий, — в перерывах между которыми мы и выходим… Короче! Оператор, бегом в пшеничное поле!

— Фигу с маслом! — воскликнул оператор. — У меня приказ снимать корреспондента, а не бегать по полю. Как приказали, так я и сделаю. И даже не думайте меня уговаривать — все равно не соглашусь.

— Вы сговорились с учеными, да? — жалобным тоном вопросил ведущий. — Эксперимент с пшеницей не оправдал возложенных на него надежд? Да скажите же что-нибудь об этой пшенице, — он вспомнил, что его до сих пор транслируют на всю Россию, сменил выражение лица с жалобного на подобающее работе и обратился к телезрителям: — Извините, уважаемые дамы и господа. Как я и говорил, у нас небольшие технические… — он стукнул по кнопке кулаком, но положительного отзыва не получил, — …проблемы. Электрика в студию, немедленно!

Улыбнувшись широкой белозубой улыбкой с крохотным логотипом компании по производству зубной пасты, ведущий виновато произнес:

— Оставайтесь с нами!

Из динамиков доносилась захватывающая полемика оператора и корреспондента:

— Ты войдешь в пшеницу?

— После того, что она со мной сделала? Снимай меня здесь, я произнесу текст с этого места.

— По плану за тобой должно находиться пшеничное поле. А сейчас за тобой гектары конопли.

— Черт с ним, — махнул рукой корреспондент. — Давай, я расскажу о сборе конопляных культур.

— Господи, боже… — ведущий все еще пытался отключить звук, пока не стало слишком поздно, но слишком поздно настало уже давным-давно.

— С ума сошел, да? — укоризненно отозвался оператор. — Завтра наркоманы со всей страны съедутся. Из чего колхоз веревки вить будет?

— Колхозники вешаться собрались в полном составе? — ахнул ведущий. — Неужели дела в сельском хозяйстве настолько катастрофичны?

— Нет: им мешки с деньгами перевязывать нечем! — мрачно ответил оператор. — Слушай, Виктор, а давай к ним в колхоз. Скосим траву — заработаем на десять лет вперед. И на фиг нам эта неблагодарная работа?

Ведущий побагровел и сделал характерное движение, словно хотел кого-то придушить. Его запас приличных слов закончился, остались одни эмоции. Кое-как справившись с охватившей его яростью, он мрачно добавил:

— На десять лет в колонии усиленного режима… Ау, господа! Вы не забыли, что мы в прямом эфире? Хватит нести чушь, вставайте в поле и говорите о пшенице.

Профессор прилип к экрану.

«А вот такое диво вообще никогда не происходило» — подумал он.

— Не буду, — отбивался корреспондент. — Я не самоубийца! Мне еще жить хочется!

У ведущего глаза сошлись в кучу.

— Что у вас там происходит, черт вас побери? — жалобным голосом переспросил он. — Пшеница — это не клетка с разъяренными львами, она не кусается!

— Да кто тебе сказал такую глупость?

— Сам видел.

— Ты не те сорта видел, — уточнил корреспондент. — Показать, чем этот сорт отличается от прежних?

Ведущий вполне отчетливо зарычал.

— Виктор, глюха-муха, я тебе с самого начала предлагал это сделать! — выпалил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать на всю страну не предназначенными для общественного употребления словами.

— Ты неправильно ставил вопрос, — уточнил корреспондент. — Так и быть, я покажу, что это за пшеница. Смотрите все! Оператор, снимай! — и кинул в пшеницу собственный пиджак.

Пшеничные колосья зашевелились, вытянулись стрункой и вцепились в ткань, разрывая ее на мелкие кусочки и перехватывая их друг у друга.

У ведущего отвисла челюсть.

— Новый сорт пшеницы, который вывели ученые, не только борется с вредителями и болезнетворными микробами, поедая их без остатка, но и уничтожает любую органическую материю! — объяснил корреспондент. — Они и мне порвали костюм, когда я зашел в пшеницу. Теперь понятно, почему колхозники до сих пор ее не скосили, а всем скопом собирают коноплю?

— Ничего себе, новости, — прокомментировал профессор. Дело о модифицированной пшенице вполне могло являться фриком, но документальные кадры с места событий… — Я всегда говорил, что работать с ДНК надо осторожно, и ничего в ней не менять во избежание неприятностей.

Ведь при таких опытах скоро дойдет и до объединения картофеля и росянки: чтобы полученный гибрид самостоятельно поедал колорадских жуков. А что вкус корнеплодов у подобного мутанта непременно окажется ниже всякой критики, экспериментаторы спишут на название продукта: мол, какое название (КАРТОфель плюс росяНКА равно КАРТОНКА), такой и вкус.

— Потрясающе! — воскликнул ведущий, моментально находя плюсы в новом сорте пшеницы, — Продадим ее китайцам — и пусть снова избавляются от воробьев, как проделали это в двадцатом веке: пшеница сама съест своих врагов.

— Это невозможно! — ответил корреспондент. — Пшеница поедает всё, до чего дотянется, даже до людей. Ее нечем собирать и перевозить — она съедает покрышки комбайнов и деревянные борта грузовиков. Эта пшеница — оружие массового поражения, вы меня понимаете? Ученые проиграли, и колхозу нужна помощь военных.

— А почему ученые сами ничего не скажут на этот счет?

Корреспондент махнул рукой в сторону поля и всхлипнул:

— Вообще-то, это секрет, но они все там! А крестьяне собирают коноплю, чтобы продать ее на черном рынке, там же купить напалм и с его помощью полностью сжечь пшеницу, пока она не съела их!

Пшеница заколыхалась. Картинка задрожала: оператор боковым зрением увидел, что пшеница вырывается из земли и вытягивается в сторону съемочной группы. Он перевел камеру на поле и окончательно убедился в том, что боковое зрение его не обманывает. Пшеница на самом деле вырывалась из земли и на тонких корнях передвигалась к ним.

— Вот, зашибись: новые Триффиды! — выкрикнул пораженный оператор. Он подхватил камеру со штативом и торопливо уселся во внедорожник телекомпании. Задергавшееся изображение в телевизоре студии стало один в один походить на кадры из современных блокбастеров: ничего толком не видно и непонятно, что к чему. — Виктор, поехали отсюда!

Проворный корреспондент уже заводил двигатель.

Колосья пшеницы забили о корпус автомобиля, вгрызаясь в краску и стекла — следы от укусов показывали, что новому сорту пшенице по зубам даже металл.

Корреспондент надавил на газ, машина резко тронулась с места.

Оператор показывал пшеничное поле через заднее стекло: пшеница высыпала на дорогу и устремилась в погоню со значительным отставанием, по пути поедая все, что казалось ей съедобным. А когда раздался крик корреспондента:

— Они уже здесь! — машину основательно тряхнуло, и вместо изображения появилась черно-белая пелена помех.

— Э-э-э… — проговорил ведущий, не в силах отвести глаз от пустого телеэкрана, — уважаемые телезрители, вы смотрели репортаж с экспериментального пшеничного поля. На связи был наш корреспондент Виктор. Следите за дальнейшим развитием событий.

По экрану прошла заставка, и диктор заговорил о международных новостях, словно с корреспондентом и оператором ничего существенного не случилось.

Профессор сидел как вкопанный еще минут пятнадцать — перед его глазами встала картина нового мира: бескрайнее пшеничное поле, съевшее всю растительность и животный мир на земле, и не добравшееся разве что до жителей морей и океанов.

«Вроде бы не первое апреля, — думал он. — Ради чего такие шутки? Неужели телевидение решило совместить приятное с полезным, и объединило новости и вымыслом? Для большего эффекта, так сказать… — он вздохнул. — А все-таки жаль, что священник успел излечить телевизор».

В двери постучали, и в лабораторию вошел охранник.

— Прошу прощения, — обратился он к профессору, — но уже поздно. Вам пора домой.

Профессор посмотрел на часы.

Девять двадцать.

— Вы правы, сейчас выйду, — профессор снял с себя лабораторный халат и повесил его на гвоздик, прибитый сбоку к старому шкафу.

— О! Новый телевизор! — изумился охранник. — Везет же людям!

— Это с какой стороны посмотреть, — ответил профессор.

— Со стороны кинескопа, конечно!

Профессор хмыкнул, еще раз посмотрел на телевизор, выдернул шнур из розетки, оглядел лабораторию в поисках включенных приборов и вышел в коридор.

Щелкнул закрывшийся замок.

* * *

Водитель такси зевнул и перелистнул газету. Вопреки ожидаемому, этим вечером поток желающих прокатиться с ветерком уменьшился до критического минимума: в небольших городах при теплой солнечной погоде народ гулял на своих двоих, и потому купленная кипа газет лежала прочитанной от корки до корки. Водитель с грустью отметил, что если дела и дальше пойдут таким образом, то газет придется брать раза в два больше. Или вовсе переключиться на большие и толстые романы.

Он поправил страницу с кроссвордом и обратил внимание на то, что к витрине магазина «Ткани» подошел человек лет пятидесяти, в строгом костюме — так одевались работники местного института. Что-то в его взгляде показалось водителю странным: человек пристально всматривался в затемненное помещение магазина, словно бедняк, который не может купить дорогие вещи, и единственное, что ему остается — это смотреть на предмет своей мечты с почтительного расстояния.

Человек глянул на наручные часы, и водитель автоматически перевел взгляд на свои — половина десятого. Магазин уже закрыт, и если этот человек надумает что-то купить, то ему придется подойти завтра.

«Наверное, он такой грустный, потому что из-за работы не успевает купить нужную вещь, — предположил водитель. — Сочувствую».

Положив газету с кроссвордами на колено, водитель щелкнул ручкой и начал заполнять клеточки правильными ответами.

«Ну, надо же, а! — думал профессор, шагая по улице к выходу за территорию института. Сам институт находился на пологом холме, из-за чего в дождливую погоду вода скапливалась в низине и окружала здание, словно ров. По этой же причине уходить с работы было веселее и быстрее, чем на нее приходить, но сотрудники не жаловались — считалось, что утреннее восхождение полезно для здоровья. Недалеко от забора располагались мусорные баки, а рядом с ними возвышалась груда битого кирпича — строительный мусор после ремонта здания. На следующих выходных его должны погрузить на грузовик и вывезти за город на свалку. — Придумали тоже: вырастить целое поле хищной пшеницы! Лучше бы в городах семена по десять штук раздавали — чтобы растущие колоски съедали в домах тараканов и клопов, а не нападали скопом на колхозников. А еще лучше — крылышки приделали бы, чтобы зерна ловили комаров. Хотя нет: нам придется не только от комаров, но и от пшеницы отбиваться. С другой стороны, из прихлопнутых зернышек можно сварить кашу, а из комаров даже бульона никакого не сготовить…».

Размышляя о репортаже, профессор не сразу сообразил, что уже не идет домой, а пытается протиснуться через большую толпу, стоявшую у магазина «Ткани». Народ никак не реагировал на его попытки протиснуться — «мол, вас тут не стояло», как говорил один юморист — и профессор глянул на наручные часы. Половина десятого.

— Странно, — пробормотал он себе под нос, — магазин полчаса как должен быть закрыт. Надеюсь, там никого не убили?

Мысли о генетически измененной пшенице ушли на второй план. Профессор перестал ломиться через толпу и прислушался к разговорам. Из невнятного гомона удалось понять, что ничего страшного не случилось, просто в магазин привезли шапки-невидимки и скатерти-самобранки. А толкался народ перед входом потому, что каждый хотел увидеть легендарные вещи своими глазами, но хитрые продавцы сделали вход платным: мол, такая редкость стоит того, чтобы отдать деньги даже за просмотр.

«Ничего себе! — ахнул профессор. — Ну, ладно, шапки-невидимки вполне могут быть разработкой военно-промышленного комплекса, но скатерти-самобранки как создали?»

— А что, уважаемый, — спросил он у соседа, — там на самом деле все это продают?

— Клянусь! — убежденно ответил тот. — Только стоят дорого, мне не по карману.

«А ведь я могу купить скатерть и шапку за счет института, — подумал профессор, — лишь бы это не очередной фрик, а то на работе засмеют. Надо разобраться».

Он вновь рискнул протиснуться, но толпа не желала его пропускать.

Разозлившись, профессор гаркнул:

— Да пропустите же меня, черт бы вас побрал!

Один из зевак обернулся, презрительно посмотрел на профессора, но внезапно презрение сменилось удивлением.

— Эй, смотрите, — воскликнул он. — Еще один покупатель! Пеший, и морда не бандитская. Пропустите: наш человек!

— Что? Где? — толпа зашевелилась, расступаясь и освобождая небольшое пространство — дорожку, ведущую прямо ко входу.

«Вот, давно бы так. Но чего они на меня так уставились? — гадал занервничавший профессор, проходя по тропинке. — Неужели все-таки розыгрыш? Слов нет».

Стоявший в дверях охранник приветливо улыбнулся.

— Вход — тридцать рублей, — сказал он. — И смотрите на товары, сколько пожелаете.

Водитель на миг оторвался от решения кроссворда и увидел, что человек сунул руку в нагрудный карман и достал на свет кошелек. Водитель отложил газету: действия незнакомца интриговали.

«Что он собирается делать с деньгами у закрытого магазина? Неужели решил на такси прокатиться? — подумал он. — Решай, мужик, я дорого не возьму. Мне бы газеты окупить для начала».

Но незнакомец вместо того, чтобы направиться к такси, достал из кошелька три десятки, вытянул руку в сторону магазина и разжал пальцы. Десятки выпали и, подхваченные ветром, полетели над тротуаром.

У водителя отвисла челюсть.

«Тут не знаешь, как заработать, а люди деньги на ветер пускают! — разозлился он. — Сволочи!»

Незнакомец опустил руку и снова застыл, немигающим взглядом смотря на витрину магазина.

«Фэн-шуй какой-нибудь? — озадаченно гадал водитель. Вспомнилась фраза: хочешь фэн иль хочешь шуй — лишь бы денежки отдал… — Да что это с ним?»

К решению кроссворда водитель так и не вернулся: наблюдать за незнакомцем оказалось намного интереснее.

Профессор молча протянул охраннику деньги. Тот открыл вход, и профессор вошел в магазин. Толпа сомкнулась и заглядывала в магазин до тех пор, пока двери не закрылись.

— А вам слабо заплатить тридцать рублей за вход? — съехидничал охранник. Секундой позже на него обрушился поток ругани.

— Кровопийцы несчастные, последние деньги у народа отнять хотите! — возопил какой-то мужичок.

— Тридцать рублей — это не деньги, — отпарировал охранник. — Вы на самогонку больше тратите. На такую гадость денег не жалко?

— Ты больной, что ли? — возмутился мужичок. — Это же самогон! Выпил гадость — сердцу радость!

— Да-да-да… — проговорил охранник. — Таким как вы, на заполнение желудка никаких денег не жалко, а вот заполнять мозги хорошими эмоциями — удавитесь за десятку.

— Желудок важнее.

— Голова тоже.

— Нет. Она болит часто.

— Меньше заполняйте желудок гадостью — ничего болеть не будет.

— Да иди ты.

Первое, что бросилось профессору в глаза — это невиданное обилие шапок всех мастей на стенах и скатертей на прилавках. Консультант приветливо улыбался, но стоял в стороне от покупателей — знал, что когда появятся вопросы, те сами подойдут и спросят о нужной вещи. Профессор, которого назойливое внимание продавцов и их попытки решить за покупателей, что им больше подойдет, постоянно выводило из себя, остался приятно удивлен. Не теряя времени, он подошел к демонстрационному столику, на котором еще один консультант демонстрировал возможности скатерти-самобранки.

По команде «Скатерть, развернись!», та без посторонней помощи расстилалась по прилавку и покрывалась появлявшимися из воздуха тарелками с разнообразной едой и стаканами с огромным количеством напитков. Желающие могли за отдельную плату попробовать и убедиться, что еда настоящая. Профессор не удержался и тоже заплатил, чтобы съесть кусочек жареной курицы.

Водитель выскочил из машины, когда увидел, что незнакомец снова полез в карман за кошельком.

— Ну, нет, — пробормотал он. — Я найду этим деньгам лучшее применение.

Встав сбоку на незначительном отдалении от профессора, водитель дождался, пока тот достанет сторублевку и выпустит ее. Ветер подхватил ее, водитель встал во вратарскую стойку и поймал сторублевку обеими руками.

Незнакомец к поступку водителя остался безучастен. А тот торопливо закрыл машину на ключ и встал напротив профессора в ожидании новых пожертвований «богу воздуха». Происходящее начинало ему нравиться.

«А не противоречит ли появление продуктов из воздуха законам физики? — размышлял профессор, пробуя кусочек жареной курицы, по виду напоминающей ту, что жарят в соседнем супермаркете. Даже сквозная дырочка от вертела имелась в положенном месте. — Вещи не имеют права появляться из ниоткуда. Хм… Скатерть-воровка?»

— Много у вас скатертей купили? — поинтересовался он.

— Почти все, — ответил консультант. — Осталось три штуки.

Толпа заволновалась, и профессор, не желая упускать волшебную скатерть из рук, торопливо сказал:

— Я покупаю!

Водитель застыл от счастья, увидев, что незнакомец достает из кошелька пачку сторублевок. Пачка не особо толстая, тысячи на три — не больше, но водитель был доволен и этому — когда еще удастся заработать столько денег за пять минут, ничего не делая?

Профессор вытянул руку и выпустил деньги. Те рассыпались на землю, и водитель торопливо присел на корточки, подхватывая и собирая кучку, пока ветер не раздул ее по тротуару.

Раздался грохот: проезжавшая мимо машина задела краем капота фонарный столб — ее водитель увидел сумасшедшую картину выбрасывания и ловли денег, и на миг позабыл о том, что едет с приличной скоростью.

Держа в руках новую скатерть, запакованную в полиэтиленовый пакет с кучей слов на тридцати языках, довольный профессор отправился в отдел шапок-невидимок. Некоторое время он ходил между рядами и выбирал подходящую модель: внешне шапки ничем не отличались от обычных.

— А ваши шапки на самом деле невидимки? — напрямую спросил он.

— Стопроцентно! — уверенно ответил консультант.

— А на их основных свойствах это не отразилось?

— Да что вы? Конечно, нет! — живо отреагировал тот, снимая с манекена добротную шапку-ушанку из меха неизвестного животного. — Наши шапки намного лучше: они теплые зимой и прохладные летом, к тому же надежно защищены от похищения ворами и прочей дармоедствующей публикой. А в этой модели есть мини-телефон и радиоприемник, а если вы наденете ее прямо сейчас, то почувствуете райское наслаждение — и это не шутка.

Консультант протянул шапку профессору. Тот опешил: никогда не слышал, чтобы продаваемый товар настолько нахваливали в личной беседе. Обычно подобное происходит на значительном отдалении — через телефон или при помощи рекламы, когда банальному предмету приписывают фантастические возможности: чтобы в будущем разъяренный обманом покупатель не нашел продавца и не набил ему морду.

— Наденьте — сами увидите, — предложил консультант.

«И надену! — решил профессор, надевая шапку и смотря в глаза консультанту. У того на лице оставалась все та же приветливая улыбка, и профессор почувствовал, что в этот раз решительно ничего не понимает. За один день столько новостей и событий — даже не верится в их реальность. — На слово я давно никому не верю… Хм-хм… а на самом деле прохладно. Никогда не слышал о летних шапках-ушанках, в которых дует легкий ветерок».

Он незаметно для консультанта ущипнул себя за руку и вздрогнул: больно.

«Значит, все это происходят на самом деле. Даже не верится!»

В голове и на голове появилась такая легкость, что профессор не сразу сообразил: его по-прежнему видят.

— А вы вроде бы говорили о шапке-невидимке, — напомнил он, — почему я себя вижу? Почему вы меня видите?

Вместо ответа консультант поднес зеркало, и профессор обомлел: на голове не было никакой шапки. Он бросил на консультанта непонимающий взгляд, и тот позволил себе улыбнуться.

— Помните, я сказал вам о защите от воров?

— Да. И что?

— Чтобы вор не мог украсть шапку, она становится невидимой для всех, даже для владельца, пока он ее не снимет. А вам к чему становиться невидимкой? Если вас не будет видно, то народ в толпе сметет и не заметит, а нам бы очень не хотелось терять покупателей.

— Ага… — проговорил профессор.

— Ага! — ответил консультант.

— Беру! — сказал профессор и полез в карман за бумажником.

Счастливый водитель потер руки.

Профессор вышел из магазина. Теперь, когда он держал в руках фантастические вещи, идти домой пешком не хотелось: мало ли, что в дороге случится? Мрази, которая грабит даже стариков, хватает, хоть с пистолетом ходи. И шапка-невидимка здесь очень пригодилась бы, но, к сожалению, ее невидимость не из той категории, о которой вспоминалось в первую очередь.

Такси оказалось в двух шагах от выхода. Обрадовавшийся профессор скорым шагом направился к машине.

Дверца оказалась закрыта.

— Одну минуту, — послышался голос водителя. — Сейчас открою. Вам куда?

Профессор назвал адрес.

Сев на переднее сиденье, он захлопнул дверь и поправил чуть съехавшую на бок шапку.

Водитель задумался: пассажир и так избавился от немалой суммы денег, и брать у него за проезд после денежного дождя как-то не с руки.

— Вам повезло, — объявил он. — Вы — мой сотый пассажир на этой неделе! Проезд — бесплатно!

— Отлично, — обрадовался профессор. — А то я сегодня хорошо потратился — купил в магазине шапку-невидимку и скатерть-самобранку, — он показал водителю пустые руки, которым словно держал что-то невидимое. У того сердце ухнуло в пятки: так и есть, нарвался на сумасшедшего. — Представляете, всю жизнь работал в институте, занимался физикой, а мне тут в обычном магазине подсовывают вещи, которые не должны существовать в реальности.

«Они и не существуют… — подумал водитель, улыбаясь профессору и кивая головой. — Заработался мужик совсем. До чего страну довели, сволочи, ученые с умом трогаются от безысходности!»

— Приеду домой, — говорил профессор, — буду проверять, как они работают. Я должен понять, в чем состоит принцип их работы.

— А шапка-невидимка как? — осторожно спросил водитель.

— Роскошно! — ответил профессор. — На голове у меня сейчас — а вы и не видите, правда?

Водитель кивнул: на голове на самом деле не было никакой шапки. Ее просто не могло быть, потому что волосы профессора развивались от ветерка, попадающего в салон через приоткрытое окошко.

— Чего только не придумают, — заметил он. — Наконец-то сказка становится былью.

В голове вертелась мысль: отвезти пассажира по указанному адресу или завернуть в сумасшедший дом? Тем более, что до того не так далеко.

«Нет, ну его на фиг… — решил водитель. — Он же не буйный, а что болтает — так это не опасно».

Такси остановилось напротив подъезда, профессор попрощался, сунул под подмышку невидимую скатерть — между рукой и туловищем не осталось никакого зазора, — поправил шапку и вбежал по ступенькам в подъезд.

Такси постояло на месте еще минут десять, потом медленно тронулось с места и уехало.

Дома профессор освободил письменный стол от скопившихся бумаг и положил на него пакет со скатертью. Разрезал пленку ножницами, достал скатерть и скомандовал:

— Скатерть, развернись!

Скатерть чуть шевельнулась, вызвав его восхищенный возглас, и развернулась на весь стол. Но продукты не появились.

— Что такое? — удивился профессор. — Первый блин комом? Скатерть, свернись!

Скатерть свернулась.

— Скатерть, развернись!

Развернулась.

Еды нет.

Свернулась. Развернулась. Свернулась. Развернулась. Свернулась. Развернулась… и заговорила! Да так, что у профессора покраснели кончики ушей.

— Ах, вы…! – забранилась скатерть, не выбирая выражений. В ее центре появился прямоугольник бумаги с надписью крупным шрифтом: «Паспорт. Правила пользования скатертью-самобранкой».

Недоумевающий профессор схватил инструкцию, вчитался и потерял дар речи. В графе «Предупреждение» было написано: «Прежде чем отсюда взять, надо сюда положить».

Паспорт выпал из его рук и тут же исчез в недрах скатерти.

Профессор минуту постоял перед скатертью в полном молчании.

«А все-таки, — подумал он торжествующе, — законы физики еще никому не удалось нарушить. Ничто не появляется из ниоткуда — так не бывает, даже если ты волшебная вещь».

Он вздохнул, поправил шапку-невидимку и отправился на кухню ужинать.

Ночью ему снились кошмары: он бежал по ночному городу, спасаясь от темной сущности. От преследователя за милю несло неприятным холодом и ужасом, и профессор никак не мог понять, кто его преследует. Темная сущность мало походила на человека, разве что иногда принимала человеческие очертания, но в основном профессора преследовало нечто, напоминающее бесформенную амебу.

Утомляющее преследование продолжалось до середины ночи, когда уставший профессор почувствовал, что преследователь тоже выдохся. Темное облако выбрасывало длинный щупальца-арканы, пытаясь схватить профессора, но неизменно промахивалось, а профессору уже не приходилось отбегать или отбиваться подхваченной во время бегства арматуриной.

К утру облако-преследователь и вовсе растаяло в дымке кошмаров, так и не сумев схватить профессора. Но еще долго в его голове звучали страшные крики и вой чудища, осознавшего, что добыча от него ускользнула.

А утром невыспавшийся профессор — мышцы болели так, словно он на самом деле целую ночь бегал по городу — обнаружил, что пропали последние черные волосы среди полчищ седины. Он стал полностью седым.

— Слава Богу, что не лысым… — пробормотал он, отправляясь на кухню и доставая из шкафчика банку кофе.

На работу в этот день он решил не ходить.

Глава 3. Интерактивное видео

Поздний вечер.

Два охранника — Антон и Максим — шагали по институтскому коридору к лаборатории, где стоял привезенный профессором телевизор. Антон, которому исполнилось тридцать три, был на десять лет старше напарника, поэтому он держал в руке ключ от лаборатории, а напарник нес видеоплейер и три видеокассеты.

Решив, что он тоже не «тварь дрожащая, и право имеет», Антон с напарником постановили: охрану пустующего института совместить с просмотром фильмов. В конце концов, приобщаться к культуре никогда не поздно и всегда полезно. После этого Максим забрал из кабинета заместителя директора видеоплейер, а Антон отправился за ключом от лаборатории.

— Заходи, — сказал он. Напарник вошел, и Антон закрыл за собой дверь.

Поискав столик для плейера, Максим не нашел ничего лучшего, как поставить технику на выключенный телевизор. Потолкал плейер пальцем, убеждаясь, что тот устойчив и не слетит ненароком, и глазами поискал розетку.

Розетка находилась под боком, но из-за отсутствия тройника в нее можно было включить либо телевизор, либо плейер.

Выбор пал на телевизор.

Антон отыскал еще одну розетку — у противоположной стены. Чтобы подключить плейер, требовался удлинитель, чуть позже обнаружившийся в шкафу — двадцатиметровый, с проводом, намотанным на большую катушку синего цвета.

Протянув кабель и хихикнув: представилось, что это бикфордов шнур, Антон сунул вилку в розетку, и на плейере включилось зеленое табло с мигающими нолями. Максим подсоединил низкочастотный шнур видеоплейера к передней панели телевизора, и чернота экрана сменились приятной синевой.

— Держи, — он протянул напарнику запыленную кассету в футляре. Антон вынул ее и обнаружил, что и на кассете нет никаких надписей.

— Что здесь? — спросил он.

— Не знаю, — признался Максим, — нашел кассеты в подсобке. Видишь, пыли сколько.

Напарник провел указательным пальцем по корпусу кассеты. Черная полоса на сером фоне убедительно доказывала, что в последний раз кассету смотрели в древние времена еще при генсеке Горохе.

— А чего постарше не мог откопать? — поинтересовался Антон. — Например, патефонный аудиодиск, или пленку от шестнадцатимиллиметрового кинопроектора?

— Не было ничего, — не моргнув глазом, ответил Максим. — А патефонный аудиодиск, к твоему сведению, это пластинка.

— Да хоть цилиндр, — Антон вытер кассету рукавом висевшего на стуле халата. Подумал, вытер рукав о видеокассету и посмотрел на первое и второе. В среднем пыли осталось столько же, но на кассете ее стало значительно меньше.

— Смотрим? — напарник перетащил два кресла от стола профессора поближе к телевизору.

— Смотрим.

Антон ностальгически вспомнил, что в советские времена у входа в полуподпольный видеосалон стоял здоровенный мужик-билетер. Ни о каких билетах и речи не шло, народ попросту расплачивался желтыми рублями и торопился выбрать удобные места, пока их не заняли другие зрители. И налоговой полиции тогда не существовало — ее функции выполняла другая организация, державшая зарождавшийся класс предпринимателей в железном кулаке. Милиция постоянно ходила по квартирам счастливых обладателей видеомагнитофонов и проверяла их видеокассеты на наличие запрещенных записей. Да что милиция — существование видеомагнитофонов уже разделяло людей на два лагеря: владельцев техники и противников западных фильмов, поскольку каждый владелец видеомагнитофона считался потенциальным агентом ЦРУ. Веселые времена были… И только через несколько лет, когда рынок заполнили видеомагнитофоны из коммунистического Китая, а западные фильмы приелись еще больше, чем советские, к видеотехнике и ее владельцам стали относиться спокойнее.

Антон сунул кассету в магнитофон, сел в кресло и заметил с недовольством:

— А пульт-то мы с собой не взяли.

— Зачем он тебе? — не понял Максим. — Так включай и смотри.

— Чтобы не шарахаться туда-сюда в поисках «паузы», если захочу выйти на минутку.

— Сейчас схожу, — проворчал Максим, — заодно прихвачу пару кассет из коллекции зама.

— Я сам, — сказал Антон. — А ты проверь, что за фильмы здесь записаны. Не дай Бог, там наша чернуха начала девяностых — выброшу их в форточку вместе с видиком.

Несколько минут он искал пульт в кабинете замдиректора и обнаружил его завалившимся за книги на полке: заместитель директора предпочитал включать фильмы по старинке, руками, или вовсе держал плейер в качестве потенциального раритета — с появлением DVD видеомагнитофоны активно сдавали позиции. У зама в кабинете даже телевизора не было — плейер подключался к ноутбуку, воспользоваться которым не удавалось никому, кроме самого зама: во-первых, админ изо дня в день неустанно вдалбливал про «пароль, пароль и еще раз пароль», а во-вторых, заместитель директора практически не выпускал ноутбук из рук.

Обход института по сокращенной программе занял не больше пятнадцати минут. Не стоило и надеяться на то, что воры решат проникнуть в здание: что могли, украли еще в начале девяностых. Оставшееся за редким исключением представляло исключительно научную ценность и в качестве металлолома не окупало потраченное на воровство время.

У самой лаборатории Антон почувствовал слабый запах гнили и недовольно поморщился.

— Максим! — он толкнул приоткрытую дверь, — Слышь, Максим, что за вонь ты здесь развел?

В ответ раздался хлюпающий звук.

— Максим, я не понял! — Антон вошел в лабораторию, — Что ты ска…

Существо, напоминавшее покрытый кожей скелет, оторвалось от прокусанной головы человека, безжизненно сидевшего в компьютерном кресле, и уставилось на Антона во все глаза.

У охранника отвисла челюсть.

— Вы откуда взялись? — растерянно спросил он: погибший не был похож на Максима даже отдаленно, а ходячих скелетов в реальности и вовсе не существовало. Кроме этого.

Кровь текла изо рта живого мертвеца, и когда он радостно воскликнул короткую фразу на английском, потекла еще сильнее. Антона передернуло. Гнусавый голос переводчика, раздавшийся, казалось бы, отовсюду, изрек:

— Мозги! — и существо, вытянув руки в его сторону, шустро бросилось в атаку.

Антон закричал и, не придумав ничего лучшего, ударил напавшего в челюсть. Челюсть хрустнула, кулак пробил дыру. Антон почувствовал, что по руке потекло что-то отвратительное и липкое, и с брезгливым выражением лица выдернул руку. Скелет рухнул, как подкошенный, но неприятности на этом не закончились.

Из потекшего через телевизор и расползающегося по полу тумана высунулась костлявая рука: на свет выбирался еще один мертвец.

«#@#$@$#@!!! – подумал Антон. — Это что еще за шутки?!»

Второй мертвец оказался страшнее первого. Выбравшись из телевизора, он прошагал мимо убитого мужика, сразу нацелившись на пока еще живого охранника.

— Максим! — на всякий случай позвал Антон: не ровен час, напарника убили — утром у милиции появится немалое количество вопросов, а у него — аналогичное количество проблем. Не надо быть гением, чтобы понять — за речи о нападении мертвецов его запрут в доме с мягкими стенками, а наличие в институте разложившихся трупов спишут на кладбищенский вандализм: это проще, чем принять на веру объяснения о полезшей из телевизора кладбищенской нечисти. — Максим, ты где?

Мертвец почти добежал, и Антон выскочил в коридор. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной и начал лихорадочно ощупывать карманы в поисках ключа от лаборатории.

«Вроде ничего не пил, — пронеслось в голове, — и галлюцинациями не страдаю. В честь чего живые трупы мерещатся?»

Мертвец врезался в дверь.

«Оп… — запаниковал Антон, — похоже, не мерещатся!»

Поразившийся силе трупа охранник уперся изо всех сил, не давая тому выбраться в коридор, а в голове пронеслась отчетливая картинка о том, что он лично положил ключ от лаборатории на стол у телевизора, и теперь о закрытии лаборатории и речи быть не может.

«Дожил… — подумал он. — Страшнее, чем в морге… Чем ученые здесь занимаются, Франкенштейны несчастные?»

Антон проклял все на свете, но когда нащупал ключи от лаборатории в кармане брюк, почувствовал, что удача все еще на его стороне и облегченно выдохнул: представившаяся картинка о позабытых ключах оказалась плодом буйной фантазии.

Повернувшись к двери лицом, он попытался вставить ключ в замочную скважину. Рука дрожала, и ключ упорно не попадал в замочную скважину, а бьющийся о дверь мертвец добавлял тряски.

Сзади к Антону медленно протянулась рука, но повисела секунду над его плечом и убралась: Максим, который вышел в туалет, по возвращении увидел загадочную картину борьбы напарника непонятно с кем и решил, что дотрагиваться до разгоряченного борьбой здоровяка Антона не стоит — оглянуться не успеешь, как окажешься в мире инвалидов первой степени. По этой же причине надо дать о себе знать, чтобы не получить по зубам, когда Антон обернется и увидит, что за спиной кто-то стоит. И чтобы его ярость не выплеснулась на непричастного коллегу, надо дать о себе знать настолько тихо, чтобы Антон поначалу воспринял чужой шепот за собственные мысли. Только так.

— Что случилось? — прошептал Максим на пределе слышимости и приготовился отскочить на безопасное расстояние. Антон услышал, повернул голову и несказанно обрадовался, увидев напарника живым. Но радость не помешала ему возмутиться:

— Чего прохлаждаешься? Помогай, давай!

Максим навалился на дверь всем телом. Пробирающий до дрожи рев из лаборатории заставил его вздрогнуть: подобные звуки ему приходилось слышать только в кинотеатрах во время просмотра фильмов ужасов.

— Ты кого там поймал? — ахнул он. Антон стремительно — раз, другой и третий — ударил плечом по дергавшейся двери и ловко провернул ключ. Теперь, когда бьющийся мертвец вступил в неравную борьбу со старым советским замком — крепким и созданным на века, — можно было немного передохнуть.

Антон устало прислонился к стене и сполз на пол.

В дверь протестующее колотили и бились.

Глухой замогильный голос произнес неразборчивую фразу на английском, откуда-то сверху прозвучал такой же невнятный перевод на русский язык, и наступила тишина.

Максим расслышал часть фразы и оттого еще более озадачился происходящим.

— Грабители-иностранцы? — переспросил он. — Телевизор решили украсть?

— Сам ты, иностранцы! — пробурчал Антон. — Трупы там ходячие. Хотя, ты прав: это могут быть иностранные трупы.

Максим вытаращил глаза.

— Не смешно. Какие еще трупы? — он пристально вгляделся в глаза напарника. Вроде не окосевший. Стало быть, не пил. — А ну, признавайся, какую траву скурил? Мог бы и мне оставить!

Антон встал и протянул напарнику ключи от лаборатории..

— Открой и проверь — обманываю я тебя или нет? — сказал он. — А я для чистоты эксперимента уйду отсюда куда подальше и запрусь под семью замками. И пока не дам знак, открывать лабораторию не смей, понял?!

Максим выхватил ключи.

— И проверю! — сердито воскликнул он. — Сам видишь — как только ты отошел, так и в дверь никто не колотит.

Через замочную скважину на пол потек серый туман, и спор прекратился: Максим и Антон одновременно замолчали и отскочили от двери. Туман выползал сквозь щели в дверном проеме и лениво расстилался по коридору. Из скважины высунулись костяшки указательного пальца. Палец согнулся-разогнулся, втянулся в скважину и зашебуршал в замке.

— Скажешь, это тоже я? — спросил Антон. Максим ответить не успел: из растекавшегося по полу плотного тумана медленно высунулся грязный череп.

У Максима отвисла челюсть.

Антон не стал дожидаться, пока мертвец выберется из тумана полностью — нечего гадать над тем, как он сумел уместиться в тумане высотой около шести сантиметров — и с размаху пнул по черепу. Хрустнули шейные позвонки, оторвавшийся череп полетел по коридору. Задев за левый верхний угол, измазал его грязью и, закружившись от столкновения, рассыпался по полу обломками костей.

— Уговорил, верю, — промямлил Максим, выпученными глазами наблюдая за тем, как обезглавленный скелет опускается в туман, а вместо него на белый свет выбирается классический живой мертвец из фильмов ужасов. — Но все равно этого не может быть…

— Бежим! — Антон удачно пнул и этого мертвеца, но туман настолько расползся по коридору, что из него полезли восемь живых трупов. Опираясь о полы и плотоядно смотря на головы охранников, мертвецы выбирались из тумана в коридор.

Антон логично предположил: поскольку мертвецы выбираются из телевизора, надо отключить электричество в лаборатории. Удастся ли избавиться от всех мертвецов — вопрос спорный, зато с отключением телевизора их количество перестанет увеличиваться.

«А с оставшимися как-нибудь разберемся».

Щиток находился в двадцати метрах от лаборатории — Антон с Максимом преодолели это расстояние в считанные секунды. За ними, топая ногами и треща косточками, побежали голодные мертвецы.

Открыв щиток, Антон не стал выяснять, которые из предохранителей относятся к лаборатории, и подряд отключал по несколько штук разом. Лампы в коридоре гасли одна за другой.

— Быстрее! — торопил его Максим. Антон видел, как он дергается из стороны в сторону: Максим решал — вступить в схватку или удрать? И когда до бегущей толпы мертвецов с неизменным криком на английском и раздающимся непонятно откуда переводом осталось всего ничего, ноги сами собой понесли Максима прочь.

Мертвец прыгнул на Антона, тот лихорадочно перещелкнул последние предохранители и…

Этаж полностью погрузился во мрак.

Вбежавший в туалет Максим закрыл за собой дверь на щеколду за секунду до того, как очутился в полной темноте. Сердце билось так, словно решило выполнить пятилетку по перекачке крови в две недели, а когда по коридорам разнесся душераздирающий крик Антона, увеличило скорость еще в два раза.

Насмерть перепуганный Максим отскочил к стене и запрыгнул на унитаз. Ощупывая пространство руками, он искал хоть что-нибудь, способное нанести серьезный урон мертвецам, когда они ворвутся в туалет.

— Успели-таки поранить, мертвые сволочи, — пробормотал Антон сердито, прикладывая руку к голове. Немного крови осталось на пальцах. — Секунды не хватило. Теперь из-за них придется искать аптечку и обеззараживать рану. Макс, а ты — скотина! Оставил меня одного наедине с этими тварями!

С отключением электричества мертвецы на самом деле исчезли, но появилось жгучее желание отомстить струсившему напарнику. И Антон не нашел ничего лучшего, как напугать Максима еще больше.

Набрав в грудь побольше воздуха, он вложил в душераздирающий вопль накопившийся за последние минуты страх, и направился к туалету. В пустом институте звук шагов звучал непривычно гулко, но именно этого Антон и добивался.

Максим, судя по доносившимся звукам и восклицаниям, тщетно пытался вытащить из стены писсуар, чтобы защищаться от мертвецов с его помощью.

«Ну, Макс, ты у меня до нового года на успокоительное работать будешь!» — решил Антон. Если за три часа, что он был в туалете в последний раз, никто не спрятал там швабру, лом, кирку и лопату, то единственным оружием Максима окажется полуистертый веник. Не самое лучшее дополнение к кулакам, хотя пыли в глаза напустит прилично.

Антон остановился напротив туалета и услышал, как Максим в последний раз дернул неподдающийся писсуар и затих, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.

«Чего ж ты не догадался сливной бачок отвинтить?» — злорадно подумал Антон. Размяв пальцы, он сжал кулаки и с диким ревом обрушился на туалетную дверцу. Насчет последствий испуга напарника он не опасался: если что — туалет под рукой, далеко бежать не надо. А нервные переживания — это не так страшно, как ощутить на затылке острые зубы мертвеца.

Максим приглушенно пискнул.

Антон взревел и дернул за ручку. Забитый саморез вырвало, щеколда повисла и закачалась на втором саморезе, а дверь резко открылась.

Как Антон и предполагал, в него полетел пыльный веник, сопровождаемый диким криком перепуганного напарника. Антон пригнулся и скорее ощутил, чем увидел веник, который пролетел над головой и мягко стукнулся о стену.

Вопящий Максим получил по заслугам за трусость, и пока не скончался от сердечного приступа, Антон прорычал:

— Макс! — крик затих. — Ты — идиот! Кто вениками дерется, они же легкие!

— Антон? — прошептал Максим. — Это ты?

— А кто еще? — рыкнул Антон. — Благодари бога, что нам повезло, и мертвецы пропали, а то я до тебя с того света бы дотянулся!

Максим сполз по стенке на пол.

Через двадцать минут они стояли в лаборатории перед креслом. Несмотря на то, что труп исчез, и кресло напоминало о мертвецах разве что возрастом, сесть на него никто не захотел.

Прежде чем включить свет, Антон открыл лабораторию и выдернул вилки из розеток. Теперь, когда ни видеоплейер, ни телевизор не могли включиться, он решил разобраться, что здесь произошло.

— Ты знаешь, кого тут убили? — спросил он у напарника, открывая аптечку первой помощи и доставая медицинский спирт: мертвец успел вцепиться в его голову за долю секунды до отключения электричества и исчезновения — надо обеззаразить ранку. Промыв ее спиртом, Антон глубоко вздохнул и щедро вылил треть флакона в рот — для успокоения.

— Понятия не имею, — ответил Максим, держа у носа комок краснеющей ваты — издержки повышенного давления. — Когда я в туалет пошел, еще ничего не случилось. Эй, все не пей, мне тоже успокоиться надо.

— Держи, — Антон протянул ему пузырек с валерьянкой. — Всё дарю.

— Жмот. Так что тут произошло?

— Ерунда какая-то, — Антон пожал плечами. — Возвращаюсь я в лабораторию и вижу, как один мертвец грызет другого. Мы, значит, переглянулись, мертвец решил, что я выгляжу вкуснее, и набросился на меня. Его я обезглавил, но из телевизора полез второй. А остальное ты видел.

Максима передернуло.

— М-да… — пробормотал он. — Никогда бы не поверил, что такое возможно.

— Хочешь сказать, что я тебе обманываю?

— Да нет, я не об этом, — Максим поежился, глядя на плейер. — Ты, это… не дерись только.

У Антона брови полезли на лоб: Максим произнес последнюю фразу таким тоном, словно самолично спрятал в лаборатории мертвецов, и теперь был готов раскаяться в неудачной шутке.

— Ну-ка, ну-ка… — сказал он, скрещивая руки на груди по-наполеоновски. — Смотря, чего расскажешь. И не молчи — поздно уже. Раз начал, то договаривай.

— Ты понимаешь, Антон, тут такое дело — сбивчиво проговорил Максим. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке — практически в прямом смысле, ведь его едва не съели. — Перед уходом я поставил кассету, и там начался ужастик «Телемертвецы». Я когда в детстве его в первый раз увидел, долго не решался другие ужастики включать — все казалось, что они через экран выберутся и меня убьют. Даже стишок про них сочинил: «Вышел мертвый из тумана, Вынул челюсть из кармана. Вставил челюсть и сказал: Всё, конец всем вам настал». А сейчас увидел заставку и решил, что теперь-то запросто справлюсь с детскими страхами… откуда я знал, что мертвецы на самом деле полезут из телевизора?

Взгляд напарника показался ему чересчур странным.

Молчание затянулось, и Максим не выдержал.

— Антон? — переспросил он осторожно. Тот не отреагировал. Максим нахмурился и дотронулся до напарника указательным пальцем. Антон вздрогнул и пронзительно посмотрел на Максима.

— Ну, знаешь ли… — сказал он, — «Вышел мертвый из кармана… из тумана». Как же ты в охранники пошел при такой впечатлительности?

— А куда мне прикажешь идти? — возмутился Максим. — Где в этом городке приличную работу найдешь? Даже бандитом — поздно: в городе и так всё украли и переукрали по три раза. Осталось только продавцом на рынок за полторы тысячи рублей в месяц. Ты на столько проживешь? Я — нет.

— М-да… — пробормотал Антон. — Детские страхи вышли на тропу войны… Я не понимаю, каким образом они ожили? Одного желания встретиться с ними лицом к лицу маловато будет.

На ум приходит единственное предположение: искавший паранормальные вещи профессор наконец-то нашел то, что хотел. Версия сумасшедшая, конечно, но после пережитого кошмара приходится верить в невозможное.

— Какого лешего он не предупредил о том, что с телевизором шутки плохи? — сердито воскликнул Антон. — Слушай, Макс — думай, что хочешь, но мы должны уничтожить этот телеящик Пандоры. Пока из него выползает всякая дрянь, я не смогу спать спокойно.

— Погоди ломать, — испугался Максим: телевизор стоит приличных денег, и за его поломку разъяренный профессор скрутит охранников в бараний рог. Придется не меньше трех лет работать на то, чтобы рассчитаться с долгами. — А если просто сменить фильм? Поставить не ужастик, а что-нибудь другое? Кассеты есть.

— Например? — стальным голосом спросил Антон.

— Например, это… — предложил Максим, запинаясь, — немецкое… сам знаешь что. Там было, только я не стал смотреть, решил проверить все кассеты.

Антон постучал пальцами по столу. Высказанная напарником идея неплоха, но после случившегося устраивать новые эксперименты уже не тянет: страшно. Вдруг телевизор ничего кроме живых мертвецов не поставляет?

— А зачем тебе немецкое? — спросил он. — Там же не по-нашему говорят.

— Да какая разница, как они говорят, — осмелел Максим, — если фильм не об этом?

— Знаешь, Макс, не пойми меня неправильно, — ответил Антон на предложение напарника, — но не стоит опошлять научный институт развратом. Телевизор я включать не стану и тебе не позволю — мы не знаем, что он вытворяет на самом деле. Может, он ничего, кроме этих тварей из себя не выпустит? Я не любитель экспериментировать с подобными приборами — себе дороже. А вот с фильмом я сейчас разберусь.

Антон включил плейер и дождался, когда из него выдвинется кассета. Положил ее на стол, подхватил бронзовую статуэтку и одним ударом разбил корпус. Одна из катушек вывалилась и покатилась по полу, оставляя в качестве следа черную ленту, стукнулась о стену и упала белой стороной вверх.

— Антон, — заметил Максим. — Кассета не виновата, что на нее записали такой фильм.

— Макс, ё-моё, — укоризненно протянул Антон, наматывая пленку на правую ладонь и подходя к мусорному ведру. Стянул с ладони пленочный комок и выбросил его вместе с обломками кассеты. — Ты еще скажи, что она пала жертвой тлетворного влияния Запада.

Раздался гулкий щелчок, и он вздрогнул: телевизор включился сам собой.

— Макс, какого…