/ / Language: Русский / Genre:sci_history,nonf_publicism,prose_military, / Series: Коммандос

Коммандос. Формирование Подготовка Выдающиеся Операции Спецподразделений

Дон Миллер

Эта книга не имеет аналогов в отечественной литературе. В ней в сжатом виде изложена история военных и полицейских подразделений специального назначения с времен Первой мировой войны до наших дней. В книге рассмотрены все сколько-нибудь значительные операции элитных формирований разных стран мира, ставшие достоянием средств массовой информации. Большинство из них еще не упоминалось на русском языке даже в закрытых изданиях. Составитель является специалистом в области разведывательно-диверсионной деятельности. Это позволило ему подобрать такие материалы, которые представляют интерес для профессионалов, и в то же время привлекают самые широкие читательские круги. Вся книга от начала и до конца читается буквально «на одном дыхании».

Коммандос. Формирование, подготовка, выдающиеся операции спецподразделений Харвест, АСТ 2003 985-433-173-3 Don Miller

Дон Миллер

Коммандос. Формирование, подготовка, выдающиеся операции спецподразделений

Предисловие

Что такое подразделения спецназначения? Смысл этого термина в начале века был существенно иным, нежели сейчас. В 1900 году англичанин отнес бы к таковым дворцовую кавалерию либо бригаду королевской гвардии; француз — конных стрелков из Венсенна, американец — корпус морской пехоты; немец — прусскую лейб-гвардию, а русский — кавалергардов и Павловский полк. Сто лет назад, как и в нынешние времена, специальные войска решали специальные задачи, только их содержание совершенно различно.

Раньше задачей номер один являлась охрана главы государства (короля, императора или президента). Лишь корпус морской пехоты США охранял еще и американские посольства. Соответственно, считалось очень важным «благородное происхождение» офицеров подобных формирований, их принадлежность к высшим слоям общества. А для нижних чинов главным критерием отбора служили внешние данные: рост, телосложение, сила. Основной упор в обучении спецвойск делали на строевой и физической подготовке. Ведь они должны были символизировать своей внешностью и выправкой боевой дух, доблесть, профессионализм национальной армии. Соответственно, огромное внимание уделялось экипировке. Офицеров и солдат одевали в красивую униформу, сшитую из лучших тканей и подогнанную точно по фигуре каждого бойца, и снабженную вдобавок множеством украшений.

В наши дни подразделениями спецназначения называют сравнительно небольшие формирования всесторонне подготовленных бойцов, которые должны осуществлять «особые» операции, связанные с повышенным риском, требующие нестандартных решений. К их числу относятся действия в тылу противника либо там, где нет четкой линии фронта; подавление повстанческих выступлений; нейтрализация террористов; выполнение секретных заданий на чужой территории в мирное время. Сегодня подразделениями спецназначения англичанин назвал бы САС и СБС; француз — парашютистов Иностранного легиона или жандармов из «группы вмешательства»; американец — своих рейнджеров и «тюленей»; немец вспомнил бы знаменитую ГСГ-9, а русский — спецназ.

Средства массовой информации долгое время ничего не говорили на данную тему. Так было до 18 октября

1977 года, когда немецкие коммандос уничтожили арабскую террористическую группу, захватившую самолет с 90 пассажирами на борту и без потерь освободили всех заложников. С тех пор читателей газет и журналов, зрителей телевидения, слушателей радио буквально бомбардируют сообщениями о действиях подразделений спецназначения в разных частях мира.

Например, 3 октября 1993 года телезрители в Европе и США могли наблюдать высадку роты американских рейнджеров с вертолетов в районе отеля «Олимпик» в Могадишо. Эта операция была направлена против сторонников Мохаммеда Айдида, лидера одной из группировок, участвовавших в гражданской войне в Сомали. А уже на следующий день все информационные агентства планеты транслировали репортаж о штурме здания российского парламента дивизией имени Дзержинского — элитарным соединением российских внутренних войск. И так почти каждый вечер: на голубых экранах появляются французские «пара» в Боснии и израильские «сайрэт голани» в Ливане, индийские «пара» в Пенджабе и русские спецназовцы в Чечне, американские «тюлени» на Гаити и турецкие коммандос в Курдистане… Или совсем недавно: миллионы людей видели как перуанский спецназ штурмует резиденцию посла Японии, освобождая томящихся там 72 заложников и расстреливая в упор 14 террористов левоэкстремистского толка.

В современную эпоху подразделения спецназначения стали неотъемлемой частью вооруженных сил, полиции и органов государственной безопасности большинства государств. Более того, их количество непрерывно растет, а сфера деятельности расширяется. Этому способствуют три главных фактора. Во-первых, после роспуска организации Варшавского договора, распада Югославии и СССР число так называемых «горячих точек» в мире значительно возросло. К прежним тлеющим конфликтам добавились новые: на Балканах, на Кавказе, в Средней Азии. Раньше мир был уравновешен между двумя полюсами

— Москвой и Вашингтоном. Теперь баланса сил не существует, в результате чего вспыхивают все новые и новые конфликты.

Во-вторых, вследствие сложного экономического и политического положения в своих странах многие правительства предпочитают опираться на относительно малочисленные формирования универсального характера, а не на традиционные армейские части. Иначе говоря, с их точки зрения армия менее надежна в смысле преданности правящим режимам и профессионально менее пригодна для борьбы с «внутренним врагом» по сравнению со спецвойсками. К тому же, на содержание армии требуется больше средств.

В-третьих, в наше время, когда телевидение повсеместно стало самым мощным средством воздействия на массовое сознание, нельзя не учитывать своего рода моду на спецподразделения. Даже в самых глухих уголках земного шара действия коммандос снимаются ручными видеокамерами и через спутники передаются непосредственно на телеэкраны по всему миру. Благодаря этому солдаты элитных частей стали современным эталоном неустрашимых воинов, которым по плечу буквально все. Художественные киноленты детализируют это общее впечатление на вымышленных, зато необыкновенно увлекательных конкретных примерах.

Короче говоря, сейчас наступила «эпоха Рэмбо»…

Часть 1

Предыстория подразделений спецназначения (1915-1934)

В первые годы XX века ни один из серьезных военных теоретиков не мог предвидеть, какую значительную роль в вооруженных конфликтах этого столетия сыграют небольшие элитарные соединения.

В то время полагали, что индивидуальные способности и специальная подготовка рядовых и офицеров не имеют большого значения, а судьбу будущих войн решат крупные армии, созданные на основе всеобщей воинской повинности. Солдаты рассматривались лишь как составные элементы военной машины. Их количество было важнее, чем качество.

Переоценка произошла только во время Первой мировой войны. До 1914 г. даже наихудшие пессимисты не предполагали, насколько огромные потери убитыми и ранеными понесут гигантские армии, сформированные по принудительному набору. Поля битв стали местами массовой резни — один день позиционных действий стоил вооруженным силам Антанты и Центральных государств почти 10 000 жертв. Именно тогда, в ходе кровавых сражений появились благоприятные условия для организации первых современных подразделений спецназначения. Хотя теоретикам и штабистам попрежнему казалось, что главную роль играют массы, а не отдельные личности, общественное мнение стало тосковать о военных героях. Одновременно военная техника и тактика сделали гигантский шаг вперед, что давало надежду на победу без платы сотнями тысяч убитых и раненых. Нет ничего удивительного в том, что славу военных героев завоевали те, кто оказался наилучшим среди солдат, обслуживавших в боях новую военную технику.

Любимцами публики стали прежде всего летчики, которых преувеличенно именовали «одинокими воинами небес, вознесенными над линией грязных окопов». Во время Первой мировой войны добыли славу и те солдаты других родов войск, которым удалось избежать убийственной позиционной борьбы в глубоких окопах. Их называли партизанами или диверсионными группами. Именно с них началось развитие современных подразделений спецназначения.

Партизаны в Аравии и Африке

Весной 1918 г. американский журналист Лоувелл Томас приехал с Ближнего Востока в Англию, где выступил с серией лекций, пользовавшихся огромным успехом у слушателей. Темой его выступлений, сопровождавшихся демонстрацией фотографий и даже диапозитивов, была необычная карьера полковника Томаса Эдварда Лоуренса. Журналист представил Лоуренса, 30-летнего археолога, выпускника Оксфорда, как создателя и руководителя партизанской армии, состоявшей из кочевых арабских племен, которая изгнала турок из Хиджаза (сегодня — одна из провинций в Саудовской Аравии).

После возвращения в Англию в 1919 г. Лоуренс, одетый в великолепный бедуинский наряд, сразу стал знаменитостью и пользовался уважением как интеллектуалов, так и широких кругов английского общества. Однако «Лоуренс Аравийский» оказался скромным человеком. Подводя итоги антитурецкой революции в своей известной книге «Семь столпов мудрости», он открыто признал, что Лоувелл Томас преувеличил его заслуги. Лоуренс утверждал, что в лучшем случае являлся мозгом арабского восстания против Турции, а не его истинным вождем. В то же время он писал, что тогда как умственно ограниченные генералы в Европе каждый день посылали на верную смерть тысячи солдат, он сумел обезвредить турецкую армию и освободить большую часть Аравийского полуострова без напрасного кровопролития в рядах собственных войск. Он достиг всего, не жертвуя жизнями ни англичан, ни арабов. Лоуренс особо подчеркивал, что войны можно выигрывать с помощью ума, а не только силы. По его мнению, наибольшее зло Первой мировой войны состояло в том, что «правительства видели перед собой не отдельных солдат, а сражающиеся массы. Мои же иррегулярные войска не были единым формированием. Это была команда индивидуальностей. Смерть каждого из наших людей была как камушек, брошенный в воду, который на краткое мгновение пробивает поверхность, оставляя после себя расходящиеся круги скорби. Мы не могли себе позволить идти на жертвы».

Проведение партизанской войны с минимальными потерями стало возможным благодаря хорошо разработанной системе сбора информации о противнике, чему Лоуренс и его люди придавали гораздо большее значение, чем командование регулярных частей. Они не атаковали главные турецкие силы, что могло бы привести к жестоким сражениям и ненужным потерям, а разрушали их материальную базу в Аравии. Лоуренс разумно полагал, что Турции хватает людских резервов, но у нее слабо развита промышленность. «Поэтому — писал он — целью наших действий была не турецкая армия, а ее материальная база. Уничтожение турецкого моста либо железнодорожной линии, машины или орудия, взрыв склада боеприпасов для нас было выгоднее, чем убийство турка».

Арабские соединения насчитывали самое большее две тысячи человек, которые играли в кошки-мышки с восьмикратно превосходящими их турецкими войсками, пока в конце концов не изгнали их из Хиджаза. «Нашими козырями были скорость и время, а не сила удара» — говорил Лоуренс.

Для англичан — народа, который оплатил победу потерей почти миллиона солдат (наибольшее число жертв в военной истории страны) — оказалось настоящим шоком, что горстка интеллигентных людей, действующих на территории врага, достигла большего, чем регулярные войска. Выводы молодого полковника особенно внимательно изучал его прежний начальник, а теперь военный министр Уинстон Черчилль.

В марте 1919 г., когда в Лондоне светские дамы засыпали Лоуренса приглашениями в свои салоны, толпы в Берлине приветствовали 192 всадников, одетых в мундиры цвета хаки и шляпы с подвернутыми полями с правой стороны. Участниками парада на Унтер ден Линден были те, кто уцелел среди солдат «штуцгруппен» (войск охраны) из Танганьики — немецкой колонии в Восточной Африке. Они вели неравную борьбу с превосходящими силами противника четыре с половиной года вплоть до перемирия в ноябре 1918 г. Ими командовал генерал Пауль фон Леттов Форбек, который стал так же популярен в Германии, как Лоуренс в Англии. Вскоре он тоже описал свою деятельность в книге «Воспоминания о Восточной Африке». Она, в отличие от «Семи столпов мудрости», не имела литературно-художественной ценности, зато могла бы служить учебником по ведению партизанской войны.

В 1914 г. фон Леттов Форбек руководил немецкими колониальными войсками в Танганьике (теперь часть Танзании). Этот край, окруженный со всех сторон заморскими владениями стран Антанты, не мог рассчитывать на какую-либо внешнюю помощь. Поэтому гражданские власти Танганьики, находясь в безнадежной политической и стратегической ситуации, настаивали, чтобы Форбек капитулировал и тем самым дал возможность заключить соглашение с англичанами, гарантирующее нейтральный статус немецкой колонии в бушующей мировой войне. Фон Леттов Форбек решительно воспротивился капитуляции. Он считал, что его 2732 солдат (260 немцев и 2472 туземцев) могут пригодиться Германии. Сражаясь с англичанами, они заставят Англию присылать в Восточную Африку все новые и новые войска, стягивая их с других фронтов.

Форбек разделил свои силы на 14 рот. Каждая из них состояла из 16-20 немцев и около 200 африканцев; роте придавалось в среднем по 250 носильщиков для транспортировки снаряжения и боеприпасов. Рота полностью соответствовала понятию «летучий отряд». Она действовала самостоятельно, быстро перемещалась по территории, иногда присоединялась к другим в определенном месте для проведения более значительных операций. Когда в октябре 1914 г. в порту Танга на северо-восточном побережье Танганьики высадился восьмитысячный английский корпус, Форбек сгруппировал в этом районе четыре роты, всего примерно 1 000 человек. Несмотря на соотношение сил 8:1, англичане потерпели сокрушительное поражение. 800 их солдат попало в плен. Позднее, в январе 1915 г. Форбек напал на два индийских батальона в Ясини, на границе Танганьики и Кении, и принудил их к капитуляции. Сражения под Танга и Ясини были действительно впечатляющими победами. Однако немцам не удалось избежать людских потерь. Офицеров и унтер-офицеров заменять было некем. Видя это и сознавая, что его главная задача — связать как можно больше английских сил, Форбек изменил тактику. Он решил избегать крупных столкновений и разделил свои роты на звенья по 10 человек во главе с европейцами. В первой декаде 1915 г. эти группы глубоко проникли на территорию Кении.

Целью их атак стала железнодорожная линия, соединяющая Кению с Угандой. После 30 успешных диверсий и подрыва 10 мостов силы Форбека практически отрезали Уганду от остального мира. Это принудило Англию и другие страны к активным действиям. К лету 1918 г. по всей Восточной Африке за войсками Форбека охотились около 350 000 человек: англичане, индусы, южноафриканцы, родезийцы, бельгийцы, португальцы и африканцы в составе колониальных сил. Несмотря на столь широкомасштабные действия, этим подразделениям не удалось победить неуловимого противника. Форбек отдал приказ сложить оружие 2 000 своих солдат только после 17 ноября 1918 г., когда получил сообщение о подписании соглашения об окончании войны. Стратегия немецкого командующего оказалась гораздо эффективнее, чем можно было ожидать: до конца кампании потери колониальных войск Англии и ее союзников составили около 80 000 человек, большинство из которых умерло от болезней.

В послевоенной Германии не забыли о заслугах фон Леттов Форбека. Руководители этого государства, которое долго оставалось слабым в военном отношении, часто прислушивались к его советам, подобно тому, как Уинстон Черчилль пользовался услугами своего военного советника Томаса Эдварда Лоуренса.

Форбек, сломленный ситуацией в Германии, вскоре оказался втянутым в действия крайне правых группировок. Хотя сам он так и не вступил в ряды формирующейся национал-социалистической партии, это сделали многие его товарищи по оружию. Военные мемуары генерала Пауля фон Леттов Форбека пользовались в 20-е годы широкой популярностью среди лиц, сочувствующих нацизму.

Штурмовые группы Западного фронта

До публикации мемуаров Лоуренса и фон Леттов Форбека многим политикам и большинству граждан всех стран казалось, что все решения на фронтах Первой мировой войны принимали лишенные воображения кретины, способные лишь к стратегии борьбы на истощение. В такой стратегии солдатам отводилась роль пушечного мяса. В действительности все было сложнее. Уже в 1915 г., когда позиционная война достигла мертвой точки, без преимуществ у одной из сторон, начали формировать специальные штурмовые группы, задача которых заключалась в преодолении полевых укреплений противника. Нетрудно понять, почему их организовали именно в это время. Западный фронт был фактически сплошной гигантской линией осады с разветвленной системой окопов, известной еще с времен обороны Севастополя в период крымской войны 1854 г. и блокады Питерсберга в Вирджинии (1864 г.) в период американской гражданской войны.

В XIX в. (и ранее) осаждающие армии создавали временные штурмовые группы, состоявшие из саперов и самых смелых (обычно пьяных) гренадеров и пехотинцев. Задачей саперных подразделений было подведение под стены крепости так называемых петард, т.е. мощных пороховых зарядов в виде снарядов с фитилями. Гренадеры уничтожали врага ручными пороховыми гранатами, которые они перебрасывали через укрепления. Пехотинцы, обученные рукопашному бою, забрасывали на стены крюки и якоря на канатах, цепляли длинные багры, приставляли лестницы, по которым взбирались, чтобы потом, преодолев препятствие, атаковать обороняющихся штыками и ружейными прикладами. В случае успеха начальной фазы операции в наступление переходили остальные силы, предотвращая окружение штурмовых групп в глубине позиций противника. В английской армии эти группы состояли только из добровольцев, которых в армии именовали «смертниками». Обычно, однако, «смертники» несли меньшие потери, чем наступающие вслед за ними войска. Так происходило скорее всего потому, что штурмовые отряды действовали внезапно и заставали обороняющихся врасплох. Стоит также добавить, что, несмотря на все связанные с этим опасности, в английской и других армиях всегда хватало добровольцев.

До 1914 г. не придавали значения совершенствованию традиционного вооружения и осадных средств. Пехота, атаковавшая укрепления на Западном фронте располагала лишь карабинами и штыками. Хотя уже существовали пулеметы, они скорее напоминали легкую артиллерию, чем личное оружие, поскольку каждый весил свыше 54 кг. Положение решительно изменилось на первом году мировой войны. В 1915 г. уже использовали новые типы оружия. Все армии получили легкие пулеметы. Пулемет англичан весил около 13 кг, имел магазинную коробку. Конструктором был американский полковник Натан Льюис. Немцы использовали более легкий пулемет конструкции датчанина Карла Мадсена. В конце Первой мировой войны немец Хуто Шмайссер создал пистолет-пулемет. На это американский инженер бригадный генерал Роберт Томпсон ответил первым автоматом с магазином барабанного типа[1].

Поскольку условия позиционной войны в окопах не очень отличались от старых осадных времен, вспомнили также о прежних видах оружия и принялись их совершенствовать. К 1915 г. пехоту оснастили ручными гранатами, гранатометами и легкими минометами. Для рукопашного боя вновь стали применять дубинки, кастеты и кинжалы. В качестве новшества стоит отметить оружие, которое в древности стояло на византийских кораблях — огнеметы. Теперь их называли «легкими огнеметами».

На всем западном фронте командиры батальонов, а иногда и рот самостоятельно разрабатывали, осваивали и использовали различные методы позиционной войны в окопах, позволявшие выполнять боевые задачи при предельно низких потерях в своих частях. Первыми стали специализироваться в преодолении вражеских укреплений штурмовые группы, сформированные из жителей британских доминионов: Австралии, Канады, Новой Зеландии, Южной Африки. Их пример подхватили другие, и к 1918 г. существовали уже чисто английские части спецназначения. Именно с легкой руки австралийцев солдат штурмовых групп стали называть «каскадерами».

В 1916 г. рост силы и эффективности огня тяжелой артиллерии заставили войска всех воюющих стран уменьшить ширину укрепленных полос и глубже закапываться в землю. На Западном фронте больше не строили сплошной линии окопов. Появились взаимодействующие друг с другом укрепленные огневые точки, находящиеся на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга. Это открыло новые возможности для малых штурмовых групп пехоты. Они могли теперь проникать вглубь позиций противника, умело прокрадываясь между отдельными огневыми точками, особенно ночью или во время тумана. Для таких действий не был придуман официальный термин. Австралийцы именовали их «свободным проникновением».

Французы и итальянцы довольно быстро отказались от создания временных штурмовых групп, их солдаты вошли в состав специальных подразделений (по-итальянски «ардити»). Немцы также организовали подобные соединения с однородной структурой и четко определенной сферой действия. Немецкие саперные батальоны первыми испытали новые типы вооружения и боеприпасов, использовавшиеся ранее для беспокоящих действий. Например, в конце 1915 г. батальон под командованием Вилли Рора был полностью перевооружен: появились ручные гранаты, гранатометы, легкие пулеметы, минометы и огнеметы. Солдатам выдали экспериментальное обмундирование — каски в виде перевернутых угольных ведерок, вместо сапог с голенищами — ботинки с обмотками, а также легкие броневые полужилеты, предохранявшие тело от осколков шрапнели. Батальон, известный как штурмовая часть «Pop», стал первым современным подразделением такого типа. Он отличился уже в битве под Верденом в 1916 г. Когда огонь немецкой артиллерии заставил французов сократить линию фронта, «Pop» проник вглубь французских укреплений, избегая столкновений с главными силами противника. Этот маневр ничем не отличался от «свободного проникновения», как его называли австралийцы. Французы стали пользоваться словом «инфильтрация». В течение года все армии на западном фронте объявляли тревогу, услышав этот термин.

Немецкие штурмовые дивизии в 1917-18 гг.

В 1916 г. генеральный квартирмейстер германских вооруженных сил генерал Эрих фон Людендорф нанес короткий, но важный визит на западный фронт. Там он получил возможность увидеть в действии штурмовую часть «Pop». Генерал был так восхищен увиденным, что несколько месяцев спустя (в начале 1917 г.) издал приказ о создании новых соединений этого типа и о введении используемой ими тактики в программу подготовки остальных формирований немецкой армии. Это решение вскоре дало ожидаемые результаты. В сентябре 1917 г. штурмовые дивизии при поддержке ураганного огня артиллерии разбили русских под Ригой. В октябре итальянцы по тем же причинам понесли поражение под Капоретто, а в ноябре немцы заставили англичан отступить в районе Камбре. Серия побед вызвала головокружение от успехов и, как следствие, — роковые ошибки в организации. В течение 1917-1918 гг. наиболее опытные офицеры, унтер-офицеры и солдаты были переведены из своих частей в штурмовые дивизии, в которых в конце концов оказалась четверть личного состава немецкой армии на Западном фронте.

Новосозданные штурмовые дивизии не имели и не могли иметь таких высоких боевых качеств, как прежние «шгурмгруппен», десятитысячный состав которых являлся элитой кайзеровской армии.

21 марта 1918 г. Германия начала «победное наступление» против 5-й британской армии. Концентрированный огонь 11 000 орудий внезапно накрыл союзные войска и столь же внезапно прекратился. Затем оставшиеся неразрушенными позиции подверглись атаке немецких штурмовых частей, двигавшихся в западном направлении. В течение следующих четырех месяцев Людендорф еще несколько раз возобновлял такие атаки. Однако каждый раз это сопровождалось непропорционально большими потерями немцев. Линия обороны англичан выгибалась, но не лопалась. К концу июля 1918 г. Германия вывела с фронта штурмовые дивизии; наступление утратило размах, и было решено его прекратить. Когда в августе начались контратаки британских сил, в авангарде которых шли австралийские и канадские части, оказалось, что германская армия утратила прежний боевой дух.

Людендорф был первым командующим войсками в XX веке, который заплатил высокую цену за неправильное применение в боях подразделений спецназначения. Загипнотизированный их успехами в относительно небольших операциях, он сконцентрировал в штурмовых дивизиях лучших солдат из других формирований. Тем самым он лишил армию ее ядра, и когда штурмовые соединения были разбиты на английских рубежах обороны, уже не удалось избежать поражения остальной части сухопутных немецких сил.

Штурмовые соединения были последней надеждой Германии в Первой мировой войне. Поэтому неудивительно, что после горького и унизительного поражения они стали символом, вдохновляющим новое поколение военных. В 20-е годы Германия была наводнена книгами воспоминаний ветеранов штурмовых частей. Классический пример — мемуары Эрнста Юнгера «Стальной штурм». Их литературные достоинства сравнимы с «Семью столпами мудрости» Лоуренса. Книга стала бестселлером в Англии в 1929 г., где она вышла под названием: «Стальной штурм. Из дневника офицера немецкой штурмовой части на Западном фронте».

Английские морские десантники

Когда штурмовые дивизии Людендорфа атаковали англичан на Западном фронте, королевский военный флот Великобритании готовил свои десантные группы. 24 ноября 1917 г. вице-адмирал Роджер Кейс предложил адмиралтейству план морского десанта, целью которого являлось уничтожение немецких баз подводных лодок в Зеебрюгге и Остенде на бельгийском побережье. Предполагалось с помощью затопленных кораблей заблокировать главные каналы, ведущие к обоим портам. Это должны были сделать добровольцы из 4-го батальона Королевской морской пехоты, а также из экипажей различных кораблей. Солдаты были прекрасно вооружены: ручные пулеметы, огнеметы, гранаты и гранатометы, а для рукопашных схваток — специальные палки, палаши, ножи и кастеты.

23 апреля 1918 г. около 70 британских судов покинули Англию и незадолго до полуночи достигли бельгийского побережья. Однако кораблем, плывшим к Остенде, не удалось найти буи, обозначающие вход в порт, что заставило командующего отказаться от операции.

Иначе протекали события в Зеебрюгге. Сразу после полуночи солдаты немецких береговых укреплений были поражены появлением из темноты английского военного судна. Это был «Виндиктив» — старый крейсер под командованием опытного моряка капитана Карпентера. Он стал бортом к портовому молу и в упор обстрелял немецкие батареи. Одновременно по трапам с крейсера на мол высадились солдаты морской пехоты и моряки.

500 метров южнее небольшая группа добровольцев подвела подводную лодку С-З, начиненную взрывчаткой. После включения детонатора на время, англичане погрузились в заранее приготовленные надувные лодки и как можно быстрее выгребли в открытое море. Видный издалека огненный столб взрыва вместе с атакой пехоты в порту был отвлекающей операцией, чтобы скрыть истинную цель атаки на Зеебрюгге. Затем старые эсминцы «Тетис», «Ифигения» и «Интрепид» подплыли к порту, направляясь в канал, в конце которого были укрыты немецкие подводные лодки «U-boot». «Тетис» затопили в портовом бассейне, остальные корабли, поставленные поперек, заблокировали канал. К сожалению, цель атаки не была достигнута. Через 48 часов немцам удалось разблокировать канал. Кроме того, потери атакующих оказались непомерно высоки — были убиты и ранены 750 английских солдат и моряков. Несмотря на это, операция хорошо повлияла на мораль британцев, которых ежедневно с 22 марта 1918 г. кормили мрачными сообщениями об успехах немецких войск. Трех участников десантной группы наградили высшим военным орденом — крестом Виктории (посмертно). Автор плана атаки на Остенде и Зеебрюгге вице-адмирал Роджер Кейс, ставший народным героем, навсегда остался горячим сторонником морских десантов.

Американские десантники-парашютисты

24 апреля 1918 г., когда английские солдаты и моряки сражались в Зеебрюгге, в странах Антанты полагали, что Германия близка к победе в войне. Даже летом того же года, когда провалилась немецкая атака на Западном фронте, никто не предполагал, что назревает поражение немцев. Наоборот, ожидали, что фронт стабилизируется, и война будет длиться по крайней мере до середины 1920 г. В этой ситуации командующий ВВС армии США генерал-майор Уильям Митчелл выступил с планом атаки с воздуха, которая должна была прекратить губительную позиционную войну и принести триумф Антанте.

Еще до 1914 г. парашютные прыжки с воздушных шаров стали популярным видом спорта. А после начала военных действий большинство экипажей самолетов союзников было снабжено парашютами. В результате длительных экспериментов к 1918 г. стало возможно выполнять прыжки с помощью неподвижного троса, открывающего парашют; направлением падения управляли натяжением строп. Одновременно возросли величина и грузоподъемность самолетов. В 1916 г. Германия начала производство модели «Штаакен Р VI» — четырехмоторного бомбардировщика длиной почти 22 м, с размахом крыльев 42 м, способного нести 2 тонны бомб. В мае 1918 состоялся первый полет английского самолета "Хэндли Пейдж V/1500. Этот бомбардировщик имел длину около 19 м, размах крыльев почти 38 м, т.е. был несколько меньше, чем «Штаакен Р VI». Однако на нем стояли четыре самых мощных в то время двигателей «Галлоувэй Атлантик» по 500 лошадиных сил каждый. «Хэндли Пейдж» мог взять на борт 3, 5 тонны бомб или, при соответствующей переделке, 40 солдат с полной экипировкой.

План, разработанный Уильямом Митчеллом, предусматривал подготовку американского парашютного десанта на базе 1-й дивизии пехоты, его транспортировку на 200 или более самолетах «Хэндли Пейдж» английских ВВС, и сброс десанта в немецком тылу в районе Менин-Руле (Бельгия). Вместе с пехотой должны были быть сброшены на парашютах легкая артиллерия, пулеметы, боеприпасы и другое снаряжение. Для поддержки и охраны операции направлялись дополнительные истребители и бомбардировщики. В октябре 1918 г. план Митчелла с энтузиазмом поддержал командующий американскими экспедиционными силами в Европе генерал Джон Джозеф Першинг, который согласился начать операцию, когда будет построено достаточное число самолетов "Хэндли Пейдж V/1500, т.е. не ранее февраля 1919 г. К тому времени предполагалось закончить реорганизацию 1-й пехотной дивизии в парашютную. Перемирие 11 ноября 1918 г. остановило подготовку.

Митчелл оказался талантливым пропагандистом. Вскоре он опубликовал в американской печати ряд статей, призывающих создавать парашютные части в рамках вооруженных сил отдельных государств. Эти заявления не дали конкретных результатов в США, Англии и Франции, зато вызвали большой интерес в Берлине, Москве и Токио.

Таким образом, подразделения спецназначения современного типа возникли еще до окончания Первой мировой войны, хотя находились в начальной фазе развития. Штурмовые группы пехоты, десантные группы флота, парашютисты — все эти формирования должны были содействовать более эффективному ведению войны, чем позиционные действия в окопах. Кроме того, операции английских и немецких партизанских групп за пределами Европы доказали, что можно нанести противнику большие потери, сведя собственные к минимуму, если действовать у него в глубоком тылу. Вначале не осознавали, что появление элитарных подразделений имеет еще и политическое значение. Это проявилось в условиях колоссальной дестабилизации, наступившей после войны.

Спецподразделения в политической борьбе

Народные восстания и революции, вспыхнувшие на последней фазе и после окончания Первой мировой войны, погрузили европейские империи в политический и общественный хаос. Старые режимы сражались за свои формы собственности, а вновь возникшие приступили к построению новых государственных систем на развалинах прежних. В этих условиях родились нетрадиционные военные формирования — специальные подразделения для реализации политических задач. Это не была дворцовая гвардия или тайная полиция. Они выполняли функции и гвардии, и полиции. Операции многих политических спецподразделений стали продолжением методов, разработанных партизанскими соединениями во время Первой мировой войны. Раньше других появились английский экспедиционный корпус (так называемый «блэк энд тэнс») и вспомогательные соединения, боровшиеся с боевиками сепаратистской организации «Шинн Фейн» в Ирландии, а на территории Советской России — ЧОН — части особого назначения при ВЧК для борьбы с контрреволюцией и саботажем.

С контрреволюцией должен был сражаться не только большевистский режим; в Германии зимой 19181919 социал-демократическую Веймарскую республику стремились свергнуть объединенные силы левых — «Союз Спартака» и недавно организованная Коммунистическая партия Германии. В имперских вооруженных силах и на военном флоте начался полный беспорядок. Солдаты и моряки отказывались выполнять приказы командиров и, как в России, единственной властью признавали выбранные ими Советы депутатов. Когда они начали сотрудничать с созданными во многих городах советами рабочих депутатов, казалось, что второй большевистской революции, на этот раз в Западной Европе, не избежать. После крушения германской империи новый канцлер Германии Фридрих Эберт обратился за помощью к заместителю Людендорфа на посту генерального квартирмейстера армии Вильгельму Гернеру. Гернер попробовал направить на борьбу с бастующими рабочими и «Союзом Спартака» возвращающиеся в Германию фронтовые части, но солдаты отказались выполнять приказы. Многие из них складывали оружие и возвращались к семьям, другие примкнули к левым. На имперские вооруженные силы больше нельзя было полагаться.

В конце декабря 1918 г. Гернер объявил демобилизацию, что означало фактический роспуск армии. Затем, тесно сотрудничая с и.о. военного министра Густавом Носке, он поручил особо доверенным офицерам организовать добровольческие корпуса (фрайкорпс) из солдат, не поддерживающих революционное движение.

В добровольческие корпуса вступали в основном те люди, которые не смогли найти для себя место в послевоенной действительности (то же можно сказать об английских вспомогательных соединениях в Ирландии). Молодые офицеры и унтер-офицеры набирались преимущественно из состава штурмовых подразделений немецкой армии.

Одним из первых и самых известных немецких подразделений спецназначения стал добровольческий корпус стрелков (Фрайвиллиген Ландесягеркорпс), созданный другом генерала Гернера Людвигом Меркерсом. 14 января 1919 г. командование корпуса стрелков и нескольких других добровольческих корпусов сформировали из числа демобилизованных моряков Кильскую морскую бригаду. Затем из военного лагеря в Зассене, южнее Берлина, объединенные добровольческие силы двинулись в столицу Германии, где внезапной атакой разгромили вооруженные отряды коммунистов, контролировавших значительную часть города. Казалось, что с призраком большевистской революции покончено. Однако уже 3-го марта 1919 г. коммунисты объявили всеобщую забастовку, ставшую сигналом для начала вооруженного восстания. В последующие две недели на улицах Берлина происходили яростные сражения между добровольческими корпусами с одной стороны и рабочими и коммунистическими отрядами с другой. Окончательную победу добровольцам обеспечило редкое сочетание агрессивности и отличной военной подготовки.

Добровольческие корпуса не только боролись против внутренней дестабилизации республики, но и действовали вне Германии. На восточной границе они выступили против польского движения независимости на бывшей территории Пруссии, а также против Красной Армии. В январе 1919 г. майор Йозеф Бишофф, бывший солдат штурмовых соединений, организовал так называемую «железную дивизию», насчитывавшую 14 тысяч бывших офицеров и унтер-офицеров. Военнослужащие этой дивизии, действовавшей в Восточной Пруссии и Латвии считали себя наследниками тевтонов, сражавшихся со славянскими ордами. Поэтому они использовали древнегерманские знаки и символы. В частности один из них, нарисованный на черных, похожих на ведра, шлемах, впоследствии приобрел мрачную славу. Это был древний символ удачи — равноплечный крест с изломами, более известный под своим санскритским названием «свастика».

Весной 1919 г. «железная дивизия» стала единственным эффективно действующим соединением в этой части Европы. Ей удалось запугать террором польское население Восточной Пруссии и подавить революционное движение в Латвии. 22 мая ее солдаты заняли Ригу, изгнав оттуда Красную Армию. Летом 1919 г. правительство в Берлине издало указ о роспуске «железной дивизии» и большинства действовавших в Прибалтике добровольческих корпусов. Но Бишофф и его люди отказались выполнить приказ и вместе с русскими белогвардейцами продолжали борьбу с большевиками в России вплоть до начала 1920 г., когда стало ясно, что дело реставрации царского самодержавия проиграно. Только тогда дивизия вернулась в Германию.

Вначале страны Антанты рассматривали добровольческие корпуса как средство для подавления революционных движений: в Версале было разрешено их формирование. Однако, когда непосредственная угроза коммунистического переворота в Германии миновала, существование прекрасно подготовленных, снабженных тяжелым вооружением частей стало реальной угрозой для послевоенного мира в Европе. Союзники потребовали безоговорочного роспуска добровольческих корпусов до 10 апреля 1920 г. Новое социал-демократическое правительство Германии было вынуждено принять эти условия. Однако оно слишком поздно заметило, что уже не удастся закрыть ящик Пандоры.

Известие о согласии правительства на роспуск добровольческих корпусов вызвало острые протесты правых кругов. С самой резкой критикой выступил Народный союз, созданный для объединения всех правых сил под руководством Эриха фон Людендорфа и Вольфганга Каппа («партия Отечества»). Приближение даты расформирования корпусов ускорило развитие событий: в марте 1920 г. Капп и генерал Вальтер фон Люттвиц во главе солдат балтийских добровольческих корпусов попытались захватить власть в Берлине. Однако действия правых были плохо скоординированы. Кроме того, путч Каппа-Люттвица не получил широкой общественной поддержки. Несмотря на реальную угрозу, Веймарская республика на этот раз выстояла. Только через десять лет нашлась популистская политическая организация, имевшая достаточно сил, чтобы вывести на улицу большое число людей.

Штурмовые отряды нацистов

Массовость и фанатичная вера в вождей легли в основу новой организации — национал-социалистической немецкой рабочей партии. С 1920 г. ее вождем стал эксцентричный протеже Людендорфа, кавалер двух железных крестов, бывший ефрейтор Адольф Гитлер. В ноябре 1920 г. NSDAP организовала свое «спортивно-гимнастическое объединение». Упор на физическую подготовку являлся важным элементом доктрины и пропаганды национал-социалистической партии. На самом деле спортивно-гимнастическое объединение было ядром частной армии, которой поручили оборонительные и наступательные задачи. Его члены должны были охранять ораторов NSDAP от атак коммунистов во время митингов, разгонять собрания политических противников. В ряды объединения вошли многие участники добровольческих корпусов и «железной дивизии».

В ноябре 1921 г. после кровавой стычки с коммунистическими агитаторами в мюнхенской пивной «Хофбраухаус» объединению присвоили почетное название «штурмовых отрядов» NSDAP, сокращенно СА. Вначале СА были элитарными подразделениями (лишь 300 человек в 1921 г.). Но к середине 20-х годов они разрослись в мощную частную армию. Гитлер выделил из нее отряд своей личной охраны в количестве 100 человек («штурмовая часть Гитлера»). Они имели особые знаки отличия: череп и кости на черных шапках, свастику на рукаве.

9 ноября 1923 года Гитлер и Людендорф вывели на улицы Мюнхена эту штурмовую часть и СА. Они надеялись свалить правительство Баварии. Однако полиция заблокировала улицы, а когда приказ разойтись не был выполнен, открыла огонь. Пять солдат личной охраны Гитлера были убиты. Руководителя NSDAP арестовали и посадили в тюрьму в Ландсберге. Его личную охрану расформировали.

Во время мюнхенского путча Гитлер едва не был убит: от пуль полиции погиб на месте идущий справа мужчина, а сосед слева был тяжело ранен. Сразу после выхода из тюрьмы в ноябре 1925 г. Гитлер приступил к созданию из членов СА нового спецподразделения личной охраны. Это были будущие войска СС (от начальных букв слова "Schutzstaffel — охранный отряд), запомнившиеся впоследствии миллионам людей во всем мире.

Отряд СС сильно отличался от СА. Гитлер собирался придать СА характер массовой полувоенной организации, а из СС сделать личную, преданную только ему силу. СС был организован из наиболее преданных членов NSDAP. Одни во время Первой мировой войны служили в партизанских отрядах в Танганьике, другие — в штурмовых частях на Западном фронте. Позднее многие вступили в добровольческие корпуса, а затем в NSDAP, спортивно-гимнастическое объединение и, наконец, в штурмовую часть Гитлера. Для всех них членство в СС оказалось венцом долгой карьеры.

Для поступления в СС требовались соответствующие рекомендации, к членам предъявлялись высокие требования, они подчинялись железной дисциплине. Они присутствовали, хотя и не имели права активного участия, на дискуссионных собраниях руководства NSDAP. Таким стандартам соответствовали немногие: в 1929 г. в СС насчитывалось только 280 человек. Гитлер поставил во главе СС одного из родоначальников NSDAP Генриха Гиммлера, присвоив ему звание рейхсфюрера СС. Впоследствии начался быстрый рост численности СС, достигшей в 1939 г. десяти тысяч человек. Однако даже тогда войска СС составляли не более десяти процентов от общей численности штурмовых отрядов СА.

Когда в январе 1933 г. Гитлер пришел к власти, он издал приказ о создании на базе СС Гвардии канцлера численностью 120 человек. Во главе ее был поставлен один из основателей NSDAP Зепп Дитрих. 9 ноября 1933 г., в десятую годовщину мюнхенского путча, Гвардия канцлера была переименована в «СС Лейбштандарт Адольф Гитлер» (Гвардейский полк СС имени Адольфа Гитлера) и увеличена до 1000 человек. Это было первое соединение СС, выполнявшее одновременно полицейские и армейские функции — предшественник будущих «Ваффен СС», самостоятельного формирования вооруженных сил третьего Рейха. Добровольцы, желавшие служить в этой новой гвардии, должны были удовлетворять весьма жестким требованиям. Требовалось не только железное физическое здоровье. Кандидаты представляли врачебные свидетельства об отсутствии генетических заболеваний у родственников. В качестве доказательства «чистоты арийской расы» полагалось представить свидетельства о рождении и браке всех членов семьи. Гвардейцы СС обязаны были знать идеологию NSDAP и доказать преданность делу национал-социализма. Физические данные проверялись в крайне трудных условиях. Экзамен выдерживали не более половины кандидатов. Принятых в личную гвардию Гитлера селили в роскошных казармах в центре Берлина, где они могли пользоваться бассейном, прекрасно оборудованными гимнастическими залами и заниматься конным спортом.

Членов СС Лейбштандарт готовили к роли правящего класса третьего Рейха, и новой, управляемой нацистами Европы.

СС и ночь «длинных ножей»

Туристы, посещавшие Берлин в 30-е годы, охотно фотографировали солдат СС Лейбштандарт, охраняющих рейхсканцелярию или марширующих на парадах церемониальным шагом, отточенным до совершенства. Эти высокие молодые мужчины, одетые в великолепно скроенные черные мундиры, с которыми контрастировало блестящее снаряжение из белой кожи, напоминали англичанам королевскую гвардию перед Букингемским дворцом в Лондоне. Однако в действительности личная гвардия Гитлера выполняла те же функции, что НКВД в СССР и «Блэк энд Тэнс» в Ирландии.

После прихода Гитлера к власти руководитель полумиллионных сил СА Эрнст Рем и подчиненные ему офицеры «коричневой армии» требовали быстрого претворения в жизнь революционных перемен в общественно-политической жизни, обещанных в программе NSDAP. Но Гитлер не собирался проводить радикальных экономических реформ. Его также беспокоила растущая популярность соперника, активность которого нервировала промышленников и офицерский корпус армии. В начале лета 1934 г. фюрер решил раз и навсегда покончить с проблемой Рема и СА. 29 июня две роты СС Лейбштандарт выехали из Берлина и направились в Бад Виезее — курорт к западу от Мюнхена, где отдыхали Рен и его ближайшие сотрудники.

Вечером 30 июня 1934 г. началась «ночь длинных ножей». В Баварии солдаты СС под личным командованием Зеппа Дитриха убили Рема вместе с шестью членами руководства СА. Одновременно в Берлине солдаты других рот полка СС во главе с Германом Герингом и Рейнхардом Гейдрихом выловили остальных вождей СА, привезли их в казарму СС в Лихтерфельд и расстреляли. Казни длились до 2-го июля и прекратились только после приказа Гитлера.

«Ночь длинных ножей» привела к беспрецедентному укреплению связей между людьми из СС Лейбштандарт Адольф Гитлер. Их объединило братство в политическом преступлении. Гитлер категорически запретил им устно или письменно вспоминать о событиях, происшедших между 30-м июня и 2-м июля 1934 г. Этот запрет был продиктован политическим расчетом, а не чувством раскаяния. Гвардия была щедро награждена за верность: Гитлер присвоил Зеппу Дитриху звание обергруппенфюрера СС[2]. Повышение получили и 24 его подчиненных. На торжествах, специально организованных в Лихтерфельде, Гиммлер вручил «воинам, проливших кровь в ночь длинных ножей» наградные кинжалы. Обладание ими было знаком доверия и предметом гордости «ветеранов» 30 июня 1934 г.

Появление гвардии СС Лейбштандарт завершило этап зарождения современных подразделений спецназначения. Придворная гвардия фюрера выполняла две функции: первая восходила к опыту мировой войны, вторая была обусловлена послевоенной политической действительностью. Она играла роль неофициальных вооруженных формирований, наподобие фронтовых штурмовых групп или партизанских соединений; с другой стороны, СС стал тайной боевой группой, предназначенной для подавления восстаний и для убийства политических противников. СС Лейбштандарт более не входил в специальные армейские соединения, срочно собираемые в момент кризиса, как английский корпус «Блэк энд Тэнс» или немецкая «железная дивизия». Однако фашистская гвардия стала первым подразделением спецназначения. В отличие от частей советского НКВД его размеры сознательно ограничивались до одного полка, пока не вспыхнула Вторая мировая война.

Часть 2

Элитарные армейские формирования Гитлера 1935-1945)

«Герман Геринг»: от батальона к дивизии

В октябре 1935 г. народный комиссариат иностранных дел СССР пригласил триста офицеров армий западных стран в качестве наблюдателей на маневры советских вооруженных сил в районе Киева. Случилось невероятное: СССР никогда до этого не показывал свою армию столь многим наблюдателям от потенциальных противников. Киевские маневры были специально организованы для запугивания, и эта цель была достигнута. Английские, французские, итальянские и немецкие офицеры остолбенело смотрели, как в тучах пыли двигаются тысячи танков и грузовых автомобилей, перевозящих пехотинцев. Это были созданные в первую сталинскую пятилетку новые механизированные армии — любимое детище маршала Михаила Тухачевского, которого называли отцом советских бронетанковых войск. Демонстрация произвела на немецких офицеров столь сильное впечатление (а среди присутствующих находился тогдашний командующий их бронетанковыми войсками Гейнц Гудериан), что они не могли удержаться от замечания: если бы в этот момент началась война между Германией и СССР, последний оказался бы победителем.

Тухачевский, чрезвычайно гордившийся результатами маневров 1935 г., решил показать всему миру мощь СССР и поручил кинодокументалистам создать часовой фильм, снятый во время киевских маневров. Затем этот пропагандистский материал был бесплатно передан иностранным посольствам и агентствам печати. До конца 1935 г. зрители в Лондоне, Нью-Йорке, Токио, Берлине и сотнях других городов имели возможность увидеть самые необычные кадры об армии. Даже сегодня огромное впечатление оставляют съемки групповых прыжков свыше 2 500 советских парашютистов. Еще в 1933 г. в Голливуде была снята пользовавшаяся большой популярностью картина «Полет к Рио», в которой демонстрировался захватывающий дух воздушный балет. Два года спустя общественность увидела ее документальную военную версию, в частности, парашютистов, двигающихся вдоль крыльев гигантских четырехмоторных бомбардировщиков Туполев ТБ-З и прыгающих в бескрайнее пространство.

СССР уже более десяти лет шел в направлении капиталистического Запада. С 1922 г. во многих городах и поселках комсомол стал создавать клубы парашютистов. К концу 20-х годов парашютный спорт стал весьма популярен среди молодых аппаратчиков и офицеров Красной Армии. В 1929 г. советские войска, подавлявшие мусульманские восстания в Средней Азии, сформировали из офицеров и сержантов парашютные подразделения. Они были использованы во время первой в истории воздушно-десантной операции вооруженных сил. Ее официально называли «современным» ответом коммунистического государства на выступление басмачей. Отчеты руководству Красной Армией об этих действиях раскрыли ему возможности парашютно-десантных соединений. Учитывалось прежде всего то, что с незапамятных времен доминирующее влияние на результаты военных действий в России оказывали огромные расстояния, которые приходилось преодолевать. Казалось, что применение воздушно-десантных войск позволит сразу разрешить тогдашние трудности.

Зимой 1929-1930 г. среди высшего командования разгорелись споры о будущем советских парашютных формирований. Наследник Чека — НКВД — стоял за создание относительно небольших, хорошо подготовленных элитных подразделений. Эти группы численностью в один взвод каждая можно было бы забрасывать на территории враждебных государств, например, в районы, контролируемые японцами на Дальнем Востоке для сбора информации и проведения диверсий. Однако большинство военачальников разделяло взгляды Сталина, который с большим недоверием воспринимал планы организации подразделений спецназначения. Элитные части такого типа не совмещались с его представлениями об армии, состоящей из вооруженных трудящихся города и деревни. Однако на всякий случай в 1931 г. в ленинградском военном округе был создан первый отряд парашютистов, который через два года достиг размеров бригады. В 1935 г. в СССР уже существовали три бригады, объединенные в воздушно-десантную дивизию; в будущем предполагалось сформировать корпуса и армии.

В октябре 1935 г. советские парашютисты на киевских маневрах не произвели впечатление только на горстку наблюдателей. Офицер, стоявший во главе английской делегации, генерал-майор Арчибальд Вейвелл заметил, что солдаты приземлялись на большом пространстве и так далеко друг от друга, что в течение полутора часов только немногим удалось добраться до сборного пункта. Со свойственной англичанам флегматичностью Вейвелл охарактеризовал десант как еще одну эффектную сцену, непригодную однако в настоящей военной операции. Руководитель немецкой делегации полковник Курт Штудент был иного мнения. Тогдашний директор летных училищ «люфтваффе» немедленно выслал восторженный отчет своему шефу, главнокомандующему немецкими воздушными силами маршалу рейха Герману Герингу.

Ничто не могло обрадовать Геринга больше, чем рапорт полковника Штудента. Маршал увидел для себя прекрасный случай перетряхнуть окостеневшую военную иерархию. Кроме того Геринг, назначенный 1-го марта 1935 г. командующим ВВС, с завистью и беспокойством наблюдал за ростом значения и влияния его соперника Генриха Гиммлера. Особую зависть вызывала у Геринга отборная гвардия СС Лейбштандарт. Он тоже захотел иметь собственное элитное подразделение. Эти старания увенчались успехом в конце 1935 г., когда рейхсмаршал получил согласие фюрера на формирование батальона, известного как «батальон парашютистов Герман Геринг». В этом подразделении действовали такие же жесткие правила, как и в Лейбштандарт у Гиммлера. Предполагалось, что операции, в которых будет участвовать батальон, очень опасны. Поэтому принимались только добровольцы, хорошо подготовленные физически и интеллектуально. Более двух третей первых кандидатов из люфтваффе и прусской полиции были отклонены. Соотношение один принятый на трое поступающих сохранилось вплоть до начала Второй мировой войны.

На вступительных испытаниях самым важным считались агрессивность, вера в свои возможности и инициативность. Вначале офицеры и солдаты проходили одну и ту же тренировку. Позже тренировка офицеров стала значительно тяжелее. Неизбежные случаи гибели из-за нераскрывшегося парашюта во время прыжков не ослабляли, а наоборот укрепляли мораль. Совместный опыт и испытания создали дух товарищества, хорошо переданный в словах песни «Солнце светит красным светом», ставшей гимном батальона «Герман Геринг». Геринг укреплял эти чувства, заботясь о каждой мелочи. В частности, он сам проектировал и утверждал обмундирование. Форма прежде всего учитывала безопасность прыжков. У ведеркообразных касок убрали кромку, за которую могли зацепиться стропы парашюта. Вместо офицерских сапог ввели сапоги на высоту лодыжки на шнуровке, с толстыми резиновыми подошвами. Длинные узкие брюки заменили мешкообразными штанами, заправляемыми в сапоги, традиционные куртки мундиров — свободными широкими блузами. По сравнению с формой СС Лейбштандарт — безукоризненно скроенной и производящей грозное впечатление — этот мундир, напоминавший рабочий комбинезон, казался небрежным, хотя под расстегнутой блузой носили рубашку с галстуком, а для придания формы блузе и брюкам — парашютную упряжь без парашюта.

Однако гораздо легче было проектировать обмундирование, чем определить роль парашютного батальона в военных действиях. Многие высшие офицеры «люфтваффе» считали, что парашютисты должны непосредственно сотрудничать с бомбардировочной авиацией. Предполагалось, что некоторые цели, например, аэродромы противника, со временем будут располагать настолько сильной системой противовоздушной обороны, что обычные бомбардировки станут гибельными для атакующих. В таких случаях следовало бы сбрасывать (лучше в ночное время) в районе цели воздушный десант, который немедленно приступит к диверсиям, либо предпримет наступательные действия на аэродром. После выполнения задания парашютисты должны отойти, приготовить место для приземления, а затем ждать, когда прилетят самолеты для их возвращения.

Командование немецких сухопутных войск без восторга восприняло формирование еще одного элитного соединения, подчиняющегося крупному деятелю национал-социалистической партии. Руководство вермахта совершенно иначе смотрело на будущую роль батальона парашютистов «Герман Геринг». Его предполагалось использовать для взламывания укреплений, построенных Чехословакией и Францией на границе с Германией. Иными словами, вермахт думал о воздушно-десантной версии штурмовых соединений времен Первой мировой войны для решения задач, сформулированных в 1918 г. генерал-майором Уильямом Митчеллом для 1-й американской дивизии пехоты. Согласно этой концепции, парашютисты должны были действовать не в составе взводов или рот, а как батальоны, бригады и даже дивизии.

В конце концов победили доводы вермахта, 1-го июля 1938 г. Курт Штудент, теперь уже генерал-майор, инспектор летной подготовки «люфтваффе», получил задание развернуть батальон парашютистов в 7-ю воздушную дивизию. Штудент был одним из немногих офицеров ВВС, которые высказывались за расширение оперативного диапазона парашютистов, и в награду именно ему поручили командовать новой дивизией. Свои соображения он описал так:

«Я не мог принять концепцию диверсионных операций. Это была смелая идея, но я считал такие маленькие операции не стоящими риска — они могли вызвать ненужные жертвы среди парашютистов. Нельзя напрасно расходовать правильно сформированные силы на малые дела… С самого начала мои планы шли дальше. Для меня воздушно-десантные войска могли стать важнейшим фактором победы в военной кампании. Противник никогда не был бы уверен, что сумеет создать прочную линию фронта, поскольку парашютисты способны легко проскочить ее и атаковать с тыла в любой выбранный ими момент… Дополнительный козырь — внезапность: чем больше парашютистов, тем это большая неожиданность для противника».

Штудент собирался преобразовать батальон Геринга в дивизию, не нарушая царящих в нем товарищеских отношений. Он писал: «Сначала нужно вселить в людей чувство принадлежности к корпусу парашютистов. Эта гордость должна вырасти из дружбы, которая в нашем соединении укоренена глубже, чем в каком-либо ином». Все лето 1937 г. 7-я воздушная дивизия срочно готовилась к выбросу на оборонительные линии в Судетах, который планировался на 1-е сентября — в день назначенного Гитлером нападения на Чехословакию. Однако война не началась, поскольку Чемберлен и Даладье (премьер-министры Великобритании и Франции) поддались требованиям Гитлера на конференции в Мюнхене. 1 октября 1937 г. части 7-й воздушной дивизии беспрепятственно высадились в Судетах. Шесть месяцев спустя батальоны дивизии приняли участие в еще одной бескровной операции — захвате аэродрома в Праге, что ознаменовало гитлеровскую оккупацию расчлененной Чехословакии. Прекрасно подготовленных добровольцев очень разочаровало такое боевое крещение.

Учебный полк «Бранденбург»

1-го января 1935 г. Гитлер назначил адмирала Вильгельма Канариса шефом немецкой военной разведки — абвера. Канарис был сыном богатого промышленника. Социальное происхождение удерживало его от вступления в NSDAP, но в 1919-1920 гг. он помогал организовать два добровольческих корпуса, поддерживал путч Каппа и в целом одобрял политику Гитлера. Во время формирования добровольческих корпусов он познакомился с капитаном фон Хиппелем, ветераном войск фон Леттов Форбека в Танганьике, В 1935 г. Канарис привлек фон Хиппеля на пост советника абвера по партизанским операциям. В рапортах, представленных в середине 30-х годов, фон Хиппель утверждал, что различные методы борьбы, испытанные Форбеком в Африке, могут найти применение и в Европе. Он предвидел, что в будущем конфликте Германии потребуются партизанские соединения — элитные формирования со специальной подготовкой. Эти группы должны проникать сквозь границы противника еще до объявления войны или начала наступательных действий, чтобы иметь возможность захватить важнейшие цели, как только развернется сама операция.

На Канариса, как и на других свидетелей массовой бойни на фронтах Первой мировой войны, огромное впечатление произвели кампании фон Леттов Форбека, с их большой эффективностью и малыми собственными потерями. Поэтому он тоже был склонен организовать экспериментальное подразделение «профессиональных партизан». К секретному формированию приступили в начале 1938 г. Кандидатам предъявлялись очень высокие требования: уровень интеллекта выше среднего, хорошая физическая и военная подготовка. Кроме того, они должны были владеть несколькими языками, легко приспосабливаться к новой ситуации, иметь незапоминающуюся внешность, что позволило бы им действовать под разными фамилиями. Преимущество предоставлялось немцам, жившим ранее в северной и южной Америке или Африке. Их готовили к разведывательной работе, актам саботажа, а затем забрасывали в страны, где они проживали ранее. В 1938 г. первенство перешло к судетским немцам, говорящим по чешски. После решения чешской проблемы приоритет получили немцы из Силезии и Поморья, владеющие польским языком.

На польско-немецкой границе, особенно в районе Силезии, задолго до 1 сентября 1939 г. шла «малая война». Через границу проникали немецкие боевые группы и более крупные формирования, которые атаковали польские таможенные посты, пограничные заставы, вокзалы, шахты. Подразделения «Бранденбург 800» были позже созданы именно из этих боевых групп «Эббингауз», организованных военной разведкой в 1938-39 гг. Группы «Эббингауз» действовали и в тылу польских войск во время сентябрьской кампании. Родоначальником этих диверсионных групп был капитан фон Хиппель. Они приобрели темную репутацию убийц, совершая жестокие преступления среди безоружного польского населения. Правда, большинство акций немецких боевиков заканчивалось провалом, начиная с преждевременных действий в Пшеленче Яблонковской (25 августа 1939 г.), когда не удались попытки захватить шахты и фабрики, немедленно освобожденные польской армией и гражданскими добровольцами. Во время боев в Польше боевики потеряли более половины своего состава.

15 октября 1939 г. уцелевшая рота боевиков была доставлена в город Бранденбург и реорганизована в подразделение под кодовым названием «800-я учебная строительная рота для специальных заданий». В январе 1940 г. роту преобразовали в батальон. Часть его выделили в 100-й батальон специального назначения, который участвовал в нападении на Голландию и Бельгию. В октябре 1940 г. появился полк «Бранденбург». Штаб «Учебного полка спецназначения Бранденбург 800» находился в Берлине. Отдельные батальоны размещались в разных городах Германии и предназначались для операций в определенных районах.

1—й батальон, в составе которого числилась воздушно-десантная рота, был расквартирован в Бранденбурге. Он был укомплектован балтийскими немцами и фолькдойч из Восточной Европы и нацелен на восточное направление, на СССР. Второй батальон, в Бадене под Веной был сформирован из венгерских, румынских и балканских немцев для действий в юго-восточной Европе. В состав третьего батальона (г. Дурен на Рейне) включили немцев из западно-европейских, африканских и южноамериканских государств. Их сферой интересов считалась Западная Европа.

В 1941 году, незадолго до нападения на СССР, в полку сформировали батальон «Нахтигаль» (Соловей), полностью состоявший из украинских националистов. Позже к нему добавился батальон «Роланд», укомплектованный бельгийскими, голландскими и французскими фашистами. Численность каждого из пяти батальонов была около тысячи человек.

В 1942 году появились две особые роты: 15-я, размещенная в финской части Карелии и «Бергманн» (Горец), состоявшая из чеченцев. К ним вскоре добавились персидская, арабская и индийская роты. Одновременно были расширены немецкие батальоны. В результате в 1942 году полк стал дивизией, но сохранил прежнее название. Однако весной 1944 года основную часть спецдивизии преобразовали в мотопехотную дивизию «Бранденбург». А меньшая часть бойцов «Бранденбурга» составила отдельные диверсионные роты.

Все батальоны и роты «Бранденбурга» предназначались для совершения диверсий в тылу противника незадолго до наступления регулярных войск. Планировались рейды для захвата стратегических объектов: мостов, туннелей, коммуникационных узлов и т.д. В ходе обучения солдаты осваивали технику разминирования и удержания объектов до подхода передовых частей. Кроме того, они выполняли шпионские и разведывательные задания перед началом операций. От диверсантов «Бранденбурга» требовали высокой физической кондиции и психологической готовности к экстремальным условиям. Кандидатов подбирали среди солдат, склонных к риску и приключениям. Еще одно условие — знакомство с языком предполагаемого противника. Вербовка шла среди военных различной специализации: снайперов, ныряльщиков, саперов, парашютистов, связистов и др. У многих был военный опыт.

При обучении большое внимание уделяли незаметному движению на местности, умению бесшумно убивать, стрельбе из разных видов оружия, марш-броскам, ориентации, выживанию и маскировке. Отношения между командирами и подчиненными в батальонах отличались от обычной военной дисциплины и носили скорее дружеский характер. В акциях применялись всевозможные трюки: диверсанты действовали в гражданской одежде либо переодевались в мундиры противника (в нарушение международного права). Дозволялось все. Солдаты «Бранденбурга», переодетые в чужие мундиры, неоднократно изображали из себя раненых или колонны снабжения. Кроме того, они пользовались формой железнодорожников, шахтеров, притворялись почтальонами, сторожами и даже гражданскими беженцами. Ими неоднократно совершались военные преступления.

Группы «Бранденбурга» сыграли значительную роль во время кампании на Западе против Норвегии, Дании, Голландии и Бельгии. Они выполнили множество диверсий и актов саботажа, способствуя молниеносным победам немецких войск.

В авангарде блицкрига: Польша, 1939

К сентябрю 1939 года в Третьем Рейхе имелись три элитных армейских формирования: полк СС «Адольф Гитлер», 7-я воздушно-десантная дивизия и диверсионная группа «Эббингауз». Последнее из этих формирований было наименьшим по численному составу, однако именно его солдатам довелось первыми начать боевые действия.

В ночь с 31 августа на 1-е сентября 1939 г., переодевшись в польских железнодорожников, 80 диверсантов под командованием обер-лейтенанта Граберта перешли немецко-польскую границу в Силезии. На рассвете 1-го сентября немцы смешались с толпой на вокзале железнодорожного узла в Катовицах — самого крупного в юго-западной Польше. После известий о нападении Германии польские саперы начали срочно минировать центр управления железнодорожным движением; взрыв задержал бы наступление 10-й армии фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау. Половина группы Граберта подошла к работающим полякам, окружила их, вытащила из рюкзаков автоматы и начала стрелять. В ход пошли также гранаты. Остальные диверсанты, оставаясь в толпе, выкрикивали по-польски противоречивые приказы, притворялись людьми, охваченными паникой, вскакивали в поезда, выкатывали вагоны за станцию. Через несколько секунд всюду воцарилась страшная неразбериха. После полудня Граберт передал катовицкий железнодорожный узел передовым частям 10-й армии. Полякам почти ничего не удалось уничтожить.

Акция в Катовицах была первой из серии диверсионных операций в Польше. Большую роль сыграл захват дороги и железнодорожного моста на Висле, в Денблине.

В первую неделю сентябрьской кампании наступающие с запада и юго-запада гитлеровские войска натолкнулись на препятствие — Вислу. 8 сентября взвод немцев, одетых в форму польских саперов, присоединился к колонне солдат и гражданских лиц, отступавших под натиском немецких частей. После двух дней движения на восток диверсанты добрались до моста в Денблине. Там их командир, фельдфебель Кодон, отыскал польского офицера, ответственного за охрану объекта и сказал, что он и его саперы получили приказ взорвать мост. Офицер после безуспешных попыток связаться с руководством по телефону (люди Кодона перерезали телефонную линию) для подтверждения полученного приказа покинул пост, присоединившись к толпе беженцев. Бойцы «Эббингауза» разминировали заминированный поляками мост. Вечером по нему переехали на другой берег Вислы первые немецкие танки и бронетранспортеры.

Полк СС в польской кампании

Немногие подразделения начинали войну с такими большими надеждами на триумф, как СС лейбштандарт. Выступая незадолго до начала войны перед солдатами СС, Гиммлер сказал, что Гитлер будет внимательно следить за их успехами в захвате польской территории, отмечая на своей оперативной карте движение полка самым большим флажком с надписью «Зепп». В приказе днем 1 сентября 1939 г. Гиммлер писал: «Солдаты СС! Ожидаю, что вы сделаете больше, чем обязывает долг».

Однако в сентябрьской кампании Лейбштандарту блеснуть не удалось. Военное немецкое руководство — «оберкоммандо дер вермахт» или сокращенно OKW — сознавало небольшой боевой опыт этого элитного формирования и включило его в 17-ю пехотную дивизию, входившую в состав 8-й армии генерала Бласковица.

Солдаты СС сделали все, что смогли, чтобы завоевать репутацию. Они сражались с огромным энтузиазмом, но их навыки были невелики. Командующий 17-й дивизией генерал-майор Лак в рапорте об операциях СС Лейбштандарта в первые недели войны отмечал: «Стрельба вслепую и сжигание деревень, жители которых будто бы стреляли в солдат». Лак был также обеспокоен пренебрежительным отношением эсэсовцев к международным правилам ведения войны и даже издал приказ об аресте офицера СС за расстрел военнопленных. Зеппа Дитриха и его полк раздражало каждое ограничение свободы. 7 сентября Дитрих проигнорировал приказ Бласковица о задержке наступления войск. Силы СС выдвинулись вперед перед 8-й армией и вскоре были окружены польскими частями. Взбешенный Бласковиц был вынужден изменить свои планы и повернуть назад 10-ю дивизию пехоты, чтобы выручить батальоны СС из того положения, в которое они попали из-за недисциплинированности и излишнего рвения.

Гиммлер и Гитлер были обеспокоены непрофессиональными действиями СС. По их мнению, присоединение частей с такой сильной политической и идеологической мотивацией к армии должно было активизировать ее действия. Они не соглашались с OKW, которое хотело держать СС в тени. 8 сентября Гитлер вмешался и издал приказ о переводе СС лейбштандарт из 8-й армии в 10-ю, где СС включили в авангардную часть — 4-ю бронетанковую дивизию. Теперь агрессивность СС приносила пользу. Этот полк поместили в авангард наступающей на Варшаву 10-й армии. 11 сентября он оказался в 18 км западнее столицы Польши. Ночью поляки предприняли яростную атаку, уничтожив часть второго батальона СС лейбштандарт. Они были отбиты контратакой, но потери эсэсовцев оказались большими. Только 13 сентября эсэсовцы оправились от неудачи и на следующий день перешли в наступление в северном направлении, включившись в тяжелые бои под Бзура. Сражение закончилось пленением 150 000 польских солдат, причем СС лейбштандарт захватил 20 000 из них. После неудачного дебюта соединение СС, главным образом благодаря вмешательству Гитлера, закончило кампанию в ореоле славы. Когда 25 сентября Гитлер посетил 10-ю армию, почетный караул состоял из солдат СС, а само событие было зафиксировано в немецкой кинохронике. Фильм, демонстрирующий роль СС в сентябрьской кампании, шел во всех кинотеатрах.

Гиммлер осознал, что полк СС больше не может действовать в качестве небольшого элитного соединения внутри вермахта. В отличие от парашютистов или диверсантов абвера войска СС не помогали вооруженным силам, а скорее с ними конкурировали. В вермахте вооруженные силы NSDAP имели много врагов, особенно среди консервативно настроенных генералов. В этой ситуации частям СС оставалась бы унизительная роль охраны флангов, тылов (такие функции планировал им Бласковиц) или боевые задачи, равносильные самоубийству. Единственным эффективным решением могло стать расширение частей СС до такой степени, чтобы они могли действовать независимо от армии. В конце сентября Гиммлер получил согласие Гитлера на расширение полка СС до размеров дивизии и образование двух других дивизий СС. Так зимой 1939-1940 гг. части СС перестали быть «элитой» в обычном смысле слова. Теперь в их рядах насчитывалось 90 000 солдат.

Дания и Норвегия, апрель 1940

Сентябрь 1939 г. вызвал депрессию в рядах парашютных частей из 7-й воздушной дивизии, руководимой генералом Куртом Штудентом. Десантники терпеливо ждали вблизи аэродромов, расположенных вдоль автострады Берлин

— Бреслау, когда придет приказ садиться в самолеты Ю-52, но он не пришел. Быстрый марш немецкой армии сделал ненужным прежний план захвата мостов и блокирования речных переправ. Разочарование десантников оказалось таким сильным, что некоторые стали просить о переводе в другие части, чтобы участвовать в войне до ее окончания.

Эти опасения были напрасны. 27 октября Штудент был вызван в Берлин на беседу с Гитлером, от которого он услышал:

«Парашютисты слишком ценны… Я пущу их в дело только тогда, когда это крайне необходимо. Вермахт сам прекрасно справится в Польше, и нет нужды раскрывать эффективность нашего нового оружия». Гитлер хотел использовать парашютно-десантные части в операциях, предшествующих нападению на Бельгию и Голландию. В это же самое время командование вермахта собиралось нанести фланговый удар по французской линии укреплений Мажино. Однако планы операции случайно попали в руки союзников. Гитлер и его советники решили пересмотреть их. Теперь шла речь о мощном наступлении бронетанковых частей через гористую, поросшую густым лесом местность в районе Арденн (южная Бельгия), которую англичане и французы считали непроходимой для танков.

Задачи парашютных соединений не изменились; вместе с силами «Бранденбург» они должны были предпринять акции, предшествующие атаке на Бельгию и Голландию. Изменились только цели удара. Немцы отказались от намерения прорваться в северную Францию. Вместо этого решили вытеснить англичан и французов на восток, в направлении Брюсселя.

Во время планирования и подготовки операции под кодовым названием «Желтый план» вспомнили о Скандинавии. Большая часть высококачественной железной руды, необходимой немецкой военной промышленности, добывалась на севере Швеции. Затем ее перевозили по железной дороге в норвежский порт Нарвик, а оттуда судами вдоль норвежского побережья и через пролив Скагеррак в Балтийское море. Весной 1940 г. немецкая разведка узнала, что английский военно-морской флот собирается минировать прибрежные воды Норвегии и занять часть побережья. Гитлер решился на вторжение в какой-то мере потому, что хотел защитить немецкие пути доставки железной руды и северный фланг Германии перед началом операции «Желтый план». Пришло время использовать парашютные части. Атака на Норвегию требовала также захвата Дании. Ни одну из этих операций нельзя было провести только с помощью наземных сил.

Во время нападения на Данию рота парашютистов получила задание захватить важный мост Вордингборг, соединяющий острова Фальстер и Зеландию. Немцам обязательно нужен был этот мост, чтобы с ходу занять Копенгаген. Одновременно другая рота должна была овладеть главной базой датских ВВС в Альборге, на берегу пролива Скагеррак.

А диверсанты из «Бранденбурга», переодетые в гражданскую одежду захватывали мост в городе Мидлфарт — ключевой пункт на главной автомобильной и железнодорожной магистрали Дании.

В соответствии с полученными приказами подразделения парашютных войск стартовали с аэродромов северной Германии перед рассветом 9 апреля и рано утром появились над Данией. Для воздушного десанта утро было неподходящее: бушевал шторм, вызванный порывистым ветром. Солдаты прыгали с самолетов Ю52, находившихся на высоте 1 500 м к западу от Альберга с расчетом, что сильный западный ветер отнесет их к аэродрому. На земле находилась эскадрилья датских истребителей Фоккер Д. XXI, поставленных рядами. Аэродром казался пустынным. Действительно, большинство датчан было погружено в глубокий сон. Захват длился всего 30 минут от момента выброса первого парашютиста (не было сделано ни одного выстрела). Еще через 90 минут прилетели первые самолеты «люфтваффе». Занятие моста Вордингборг также оказалось легким. Десантники, приземлившись на противоположных концах моста, бросились на пораженных датчан, которые не оказали сопротивления.

В то же утро другие роты десанта летели в густых облаках в направлении южной Норвегии. Когда два Ю-52 столкнулись в темноте и взорвались, было решено отказаться от важной задачи — захвата аэропорта в Осло. Парашютисты направились на главную базу ВВС Норвегии, Сол, в районе Ставангера, поскольку стартующие с этой базы двухмоторные бомбардировщики Капрони Ка-310 (норвежско-итальянского производства) могли угрожать немецким конвоям, плывущим вдоль побережья. Однако тучи над Ставангером тоже были густыми и низко стоящими, поэтому транспортники кружили в воздухе, пока экипажи не убедились, что условия над полем настолько улучшились, чтобы можно было прыгать. По опускающимся немцам норвежцы открыли пулеметный огонь, убив многих еще до приземления. Положение спасли истребители сопровождения Me-109, которые атаковали аэродром, пользуясь просветами между тучами. В результате большинство парашютистов приземлилось, собрало оружие и сгруппировалось для атаки. Ставангер был первым городом, где воздушный десант встретил отпор. Немцы достигли цели, но потери оказались высоки. Все же воздушные десанты 9 апреля 1940 г. были относительно удачными. Немцы сумели захватить мост и два аэродрома.

Восемь дней спустя в среднюю Норвегию прибыла рота парашютистов, которая высадилась в долине Гудбрандсдален в районе Домбас, в 150 км севернее немецкой линии фронта. Ее целью было задержать британские войска, высадившиеся в Нарвике и двигающиеся к югу, чтобы выбить немцев, Десант задержала плохая видимость, и парашютисты прыгали в уже наступающей темноте. Судьбе было угодно, чтобы в этом районе были сконцентрированы норвежские войска, открывшие ураганный огонь. Медленно двигавшиеся самолеты Ю-52 разнесло в щепки, а многие парашютисты погибли в воздухе. Лейтенант Герберт Шмидт, тяжело раненный в живот, сумел собрать 60 человек: и окопаться на склоне горы над главным шоссе, соединяющим север и юг страны. Шмидт и его тающий отряд завязали героическое сражение. Оно послужило чем-то вроде пролога к битвам десантников разных национальностей в следующие пять лет. Окруженные немецкие солдаты пять дней оборонялись от превосходящих сил, а когда кончились боеприпасы, Шмидт и 33 оставшихся в живых парашютиста сдались.

«Желтый план»: май, 1940

Немецкий удар в западном направлении был запланирован на 10 мая 1940 г. Наступление группы армии "В" в Бельгии и Голландии являлось очень трудной операцией. Трассу марша пересекало много рек и каналов. Существовала также опасность, что голландцы и бельгийцы откроют шлюзы морского побережья (как поступили бельгийцы в 1914 г.) и зальют часть страны. В противоположность сентябрьской кампании на этот раз подразделения коммандос и парашютисты должны были овладеть двумя ключевыми пунктами на реке Маас. Одним из них был железнодорожный мост в Геннепе, по которому проходила главная железнодорожная линия между Рурским бассейном и Роттердамом. Вторая цель — мосты в Маастрихте между берегами Мааса и каналом Альберта. По ним шли главные дороги и железнодорожные линии из Кельна и Аахена в Антверпен и Брюссель. Последние мосты были чрезвычайно важны для сохранения коммуникаций между востоком и западом и севрро-западной Европой. Их охраняли орудия Эбен-Эмаэль — бельгийской крепости юго-западнее Маастрихта. Эбен-Эмаэль считалась мощнейшей крепостью Европы. Немецкое верховное главнокомандование понимало, что для захвата неповрежденных мостов в Геннепе Маастрихте и нейтрализации ЭбенЭмаэль необходим элемент внезапности. Именно по этой причине первую задачу поручили «Бранденбургу», а вторую — парашютистам.

Мост в Геннепе

9 мая в 23.30 небольшая группа коммандос из 3-й роты батальона «Бранденбург» под командованием лейтенанта Вальтера проскользнула через границу вблизи Геннепа. В противоположность тайным операциям в Польше все носили немецкие мундиры, за исключением двоих, переодетых в форму голландской военной жандармерии. В темноте немцы приблизились к мосту с востока. Когда рассвело, солдаты в немецких мундирах, держа руки на затылке, двинулись под конвоем вооруженных «голландцев». У голландского контрольного пункта они убили часовых на восточной стороне моста. Часовые на западной стороне не имели понятия о случившемся. Один из немцев, бегло говоривший по голландски, позвонил командиру охраны западного конца моста и проинформировал его, что через минуту два голландских жандарма и группа пленных пойдут в их направлении. Когда они добрались до западного конца, с восточной подъехал немецкий бронетранспортер. Немецкие солдаты обезоружили голландцев, прежде чем те смогли включить взрывное устройство. Мост в Геннепе попал в руки немцев неповрежденным, и вскоре танки 9-й дивизии вермахта прошли по нему в направлении средней Голландии.

Мост в Маастрихте

Рассказ очевидца о захвате моста в Маастрихте выглядит как сказка: «К часовому на восточной стороне моста подошел мужчина в гражданской одежде и дружески попросил разрешить ему перейти на другую сторону, чтобы попрощаться с другом. Получив разрешение, человек прошел по мосту и, поговорив несколько минут, вернулся к часовому в сопровождении своего друга. Последний по-бандитски застрелил часового и бегом бросился на другой берег реки, где разъединил провода, предназначенные для подрыва заложенных мин. Первый мужчина забрал карабин убитого часового, не позволяя кому-нибудь вмешаться. Согласованность во времени оказалась поразительной: в течение нескольких минут туча парашютистов приземлилась на голландских и бельгийских укреплениях, находившихся к востоку от моста на его голландском участке».

В Геннепе и в Маастрихте трюки удались хорошо, но их нельзя было повторить для захвата Эбен-Эмаэля.

Десант на форт Эбен-Эмаэль

Используя опыт первой мировой войны, бельгийцы создали систему укреплений, включив в нее канал Альберта. На западном берегу канала было построено много современных фортов. Главным центром обороны стал город Льеж, превращенный в крепость, а самым мощным его бастионом — форт Эбен-Эмаэль.

Форт, расположенный в ответвлениях канала Альберта на расстоянии свыше 20 км к северу от Льежа, контролировал своей артиллерией канал, реку Маас и мосты в голландском городе Маастрихт. Вся эта система укреплений между Маастрихтом и Льежем, на пространстве к югу от данного района была так сильна, что бельгийцы вообще сомневались, что ее кто-нибудь будет атаковать.

Форт построили в 1932-1935 гг., используя самые современные достижения фортификационного искусства. Размеры форта составляли с востока на запад 800 м, с севера на юг — 900 м. В подземной части находились склады боеприпасов и продовольствия, казарменные помещения, телефонный узел и электростанция. Форт окружал противотанковый ров, а с восточной стороны он вертикально поднимался над каналом Альберта в месте его соединения с рекой Маас.

На вооружении форта находились орудия калибра 120 и 75 мм. Все огневые гнезда соединялись подземными переходами, сходящимися в главном убежище. В южной части форта, вблизи центра находился вращающийся купол с двумя орудиями калибра 120 мм. Здесь же были расположены две вертикально перемещающиеся и вращающиеся башни с двумя орудиями калибра 75 мм. Четыре каземата форта имели на вооружении 12 орудий калибра 75 мм, по 3 в каждом убежище. В прочих казематах были размещены противотанковые пушки, минометы и крупнокалиберные пулеметы, предназначенные для защиты самого форта. Два каземата, снабженные минометами и пулеметами, охраняли канал Альберта. Однако форт не был заминирован и не имел заграждений против десанта с воздуха.

Сочетание артиллерийского и пулеметного огня создавало сильный оборонительный пункт, захватить который с помощью лобовой атаки невозможно. Гарнизон насчитывал 1220 человек. В главную задачу форта входила защита трех мостов на канале Альберта-Вельдвезелт, Вроенховен и Канне. Мосты защищал огонь из форта и они были заминированы, любая попытка фронтальной атаки побуждала бельгийцев взорвать мосты. Могла помочь лишь внезапность.

Кроме того, немецкие саперы при анализе ситуации пришли к выводу, что об артиллерийской или воздушной бомбардировке говорить не приходится, поскольку толщина бетона слишком велика для снарядов и бомб. Единственной возможностью представлялся неожиданный десант с воздуха. Однако размеры крепости были слишком малы, чтобы провести концентрированное десантирование с воздуха с надеждой на успех. В конце концов решились на атаку с использованием планеров, которые должны были доставить парашютистов, приземляясь прямо на крышу крепости.

Для выполнения задания — захвата форта и мостов — немецкое командование выделило батальон парашютистов, которому был придан взвод саперов. Проведение столь сложной операции требовало тщательной подготовки, которую немцы осуществляли в строгой тайне начиная с ноября 1939 г. Используя воздушную съемку и развединформацию, удалось точно установить размещение огневых средств и организацию обороны мостов. В тренировочном лагере возле Дессау для парашютистов построили копию форта. На этой модели обучали прыжкам с парашютом, знакомили с топографией местности, системой укреплений, способами их уничтожения.

Планируемая акция требовала поддержки со стороны бомбардировочной авиации, в то время как истребители должны были охранять транспортные самолеты и планеры во время полета к цели.

10 мая 1940 г. в 3.15 в воздух поднялись 11 самолетов Юнкере Ю-52. Каждый из них буксировал транспортный планер ДФС-230. На бортах планеров находилась штурмовая группа «Гранит» под командованием оберлейтенанта Рудольфа Витцига — всего 84 человека.

Отряд был вооружен пулеметами МГ-34, автоматами МП-38, карабинами 98к, пистолетами «парабеллум», четырьмя огнеметами «Фламмверфер-40», польскими противотанковыми ружьями «Ур» и новыми тогда кумулятивными зарядами для пробивания укрепленных башен. Сила детонации этих зарядов концентрировалась в одном направлении, что достигалось использованием конусообразной втулки из тонкого железа на одной из сторон заряда или приданием соответствующей формы самому заряду с вдавлением в виде конуса в определенном месте. Благодаря направленности действия взрыв мог пробить танковую броню, бронебашню, железобетонную стену. Небольшой вес и мощная разрушительная сила делали такие заряды грозным оружием десанта.

В данной операции Германия впервые применила транспортные планеры. К намеченному району десантирования направлялись также самолеты с парашютистами. Остальные группы должны были захватить три моста на канале Альберта (Вельдвезелт, Вроэнховен и Канне), весьма важных для развития наступления наземных сил в западном направлении. Из группы планеров, предназначенных для захвата форта Эбен-Эмаэль, один, в котором летел командир, сорвался с троса и приземлился в Германии вместе с еще одним планером, который отцепили раньше времени. Позднее планер с командующим операцией приземлился в районе форта. Его отбуксировал туда самолет Ю-52. Остальные планеры отцеплялись от буксирующих самолетов на некотором расстоянии от форта, к которому в результате удалось приблизиться бесшумно и под покровом темноты.

Гарнизон форта был полностью захвачен врасплох. Бельгийцы увидели планеры, но приказ открыть огонь был отдан только после их приземления. Два (номера 6 и 7) сели вблизи ложных укреплений, прочие — точно на территории форта. Тормозной путь немцы сократили с помощью специальных тормозов типа плугов вблизи костылей планеров. Каждая группа десантников атаковала свою цель — против артиллерийских башен и укрытий использовали кумулятивные заряды (весом от 12, 5 до 50 кг), пробивая отверстия, через которые забрасывали гранаты и взрывпакеты. Гарнизон почувствовал грозившую ему опасность, когда начали взрываться гранаты, брошенные в вентиляционные каналы и бойницы, раздались взрывы кумулятивных зарядов у стен башенных укреплений. Это вызвало многочисленные разрушения и потери. Бельгийцы оказались парализованными врагом и не ориентировались в числе атакующих.

Немцы были хорошо подготовлены. Каждый человек точно знал, что ему надо делать, а в отсутствии Витцига командование взял на себя фельдфебель Венгель.

Команда планера 8 атаковала с помощью кумулятивных зарядов бронебашню на юго-восточном конце форта. Ее удалось не пробить, а заклинить. Запасной выход заблокировали взрывпакетом, и вести огонь было больше неоткуда. Парашютисты планера 1 атаковали бункер N 19. Заряды, забрасываемые в дула, разрушили орудия. Кумулятивный заряд, взорванный на крыше бронебашни, пробил большую дыру, в которую немцы бросали ручные гранаты. Солдаты из планера 3 уничтожили орудия в бункере 19, используя заряды по 50 кг. Экипаж планера 5 напал на бункер 4, но оказался прижатым к земле пулеметным огнем. Тогда немцы бросились на бункер 26, расположенный вблизи центра форта. Заряды забрасывали через вентиляторы, и бельгийцы отступили.

Команды планеров 4 и 9 захватили и обезвредили укрытия с пулеметными гнездами в центре форта, применив огнеметы. Почти без боя немцы заклинили бронебашню с двумя 120-миллиметровыми орудиями, забросив заряды в дула, хотя пробить броню они не сумели.

Когда вход в форт взлетел на воздух, гарнизон оказался заблокированным. Правда, придя в себя, бельгийцы попытались отбить форт контратакой снаружи, но вызванные на помощь самолеты подавили ее бомбами и пулеметным огнем. Около 8.00 на форте приземлился планер с обер-лейтенантом Витцигом на борту. После часового боя большая часть объекта оказалась захваченной немцами. Южный бункер с орудиями, направленными на юг, не подвергся атаке (это направление огня не имело значения для гитлеровцев). Однако бронебашня в южной части оставалась целой и вела огонь в направлении Канне вплоть до капитуляции форта. По нему открыли огонь соседние форты, но сделали это слишком поздно: парашютисты уже выполнили свое задание.

Таким образом, благодаря тщательной разведке и детальной подготовке, фактору внезапности и решительным действиям удалось одну за другой обезвредить все бельгийские огневые точки.

Рота десантников в течение часа овладела великолепной современной крепостью, с ее бункерами, сооружениями и многочисленным гарнизоном. На следующий день, несмотря на сопротивление и обстрел из сохранившихся бронебашен, когда немцы получили в качестве подкрепления батальон саперов, были уничтожены бункеры 17 и 35, а поврежденный бункер 20 был сожжен огнеметами. Форт капитулировал 11 мая 1940 г. в 11.00. Потери немцев составили 6 убитых и 11 раненых, среди оборонявшихся — 23 убитых и 59 раненых.

Команды планеров приземлились в тылу трех мостов на канале Альберта. Эта операция также закончилась успехом. Правда, мост в Канне бельгийцы сумели взорвать, но остальные достались немцам неповрежденными. Мосты Вельдвезелт и Вроенховен были захвачены внезапной атакой парашютистов при поддержке авиации, которая бомбардировала объекты возле фортов. Бункеры вблизи мостов саперы уничтожили кумулятивными зарядами.

Захват Эбен-Эмаэль был смелой и прекрасно проведенной операцией, которую можно сравнить с рейдом Кейса на Зеебрюгге в 1918 г.

Парашютисты сыграли ключевую роль и в действиях против Голландии, Здесь немцы поставили перед собой две основных задачи. Во-первых, — не дать голландцам разрушить мосты, во-вторых, захватить аэродромы и центры управления в глубине Голландии, между Роттердамом, Гаагой и Амстердамом. Главным препятствием для немецких сил, двигавшихся через мост Геннеп в направлении Роттердама, была река Вааль. Голландцы заминировали на ней все мосты к югу от Роттердама. Немцы понимали, что в момент парашютного десанта или атаки планеров они будут взорваны. Тогда офицеры 7-й дивизии ВДВ нашли оригинальное решение. На реке Вааль сели 12 гидросамолетов Дорнье — такие же, как используемые голландской армией. Пока голландцы пытались разобраться в принадлежности самолетов, десантники, бегая по крыльям, штыками резали провода детонаторов. Когда голландцы начали действовать, мост находился уже в руках у немцев. Парашютисты удерживали его до прибытия бронетанковых войск 12 мая, и успешно отбивали отчаянные атаки голландской пехоты.

Не все операции немецких парашютистов окончились успехом. Новая 22-я воздушно-десантная дивизия пыталась захватить аэродромы в районе Гааги, чтобы обеспечить приземление самолетов Ю-52, занять правительственные центры и выяснить местонахождение королевской семьи. Однако голландцы, помня о немецком воздушном десанте в Скандинавии, сконцентрировали в районе столицы крупные силы. Когда утром 10 мая немецкие самолеты появились над аэродромами в районе Гааги, голландцы открыли интенсивный зенитный огонь. Загорелись десятки немецких транспортных самолетов. Дивизия пыталась продолжить атаку. Группа самолетов Ю-52 направилась даже на главную полосу аэродрома в Гааге. Однако они переворачивались и разваливались при приземлении, потому что голландцы положили на полосе тяжелые колоды. Остальные парашютисты 22-й дивизии, рассеянные по окрестностям, погибли от рук голландцев.

10 мая генерал-лейтенант Штудент выпрыгнул с группой солдат в районе Роттердама и четыре дня сражался с голландцами. 14 мая он был тяжело ранен, когда со своего поста наблюдал за местностью, ожидая немецких танков. Штудента и его людей обстреляли по ошибке пьяные солдаты полка СС. Ирония состояла в том, что голландцы в это время уже капитулировали.

Кампания в сентябре 1939 г. и весной 1940 г. подтвердила важность подразделений спецназначения в реализации задач брицкрига (молниеносной войны). Этот термин приобрел с тех пор новый смысл. Вначале блицкриг означал короткую кампанию, опирающуюся на внезапность и необычность наступления. Западные журналисты, ищущие сенсаций и впавшие в панику руководители союзников считали брицкриг совершенно новой тактикой, хотя во время войны в Польше, Голландии и Франции немцы использовали свою традиционную концепцию «кесселыкляхт», основанную на окружении противника. Революционность брицкрига была в ином. Хотя сам подход был давно известен, никто не применял его так последовательно и точно, как немцы. Соединения типа «батальон парашютистов» не имели исторического аналога. Сегодня нам трудно себе представить, какое огромное впечатление на участников кровавых битв под Верденом и Соммой произвел захват (за один день) мощнейшей крепости в Европе. Геббельсовское министерство пропаганды воспользовалось новаторским аспектом кампании в документальном фильме «Молниеносная война на Западе». Эту картину бесплатно разослали в 30 в нейтральных государств.

Десант на Коринфский канал, 1941

Планируя нападение на Грецию и Югославию, немецкое командование собиралось использовать парашютные соединения для захвата острова Лерос, архипелага Циклады и для воздушных десантов в районе городов Скопье, Ниш и Салоники. В марте 1941 г. в окрестностях Пловдива на территории Болгарии был размещен 2-й полк парашютистов, входящий в состав 7-й парашютной дивизии.

17 апреля капитулировала Югославия, в результате чего греческие войска и помогавший им английский экспедиционный корпус оказались в очень трудном положении. 21 апреля 1941 г. было принято окончательное решение об эвакуации английских и новозеландских частей из Южной Греции. Они должны были отойти к портам на полуострове Пелопоннес. Дорога туда проходит через единственный мост, перекинутый над Коринфским каналом. Это обстоятельство и решило использовать немецкое командование, намеревавшееся отрезать путем захвата моста пути отступления и окружить английские соединения.

Канал, проходящий по Коринфскому перешейку, представляет собой глубокое водное препятствие — тридцатиметровая впадина с отвесными стенами. Мост охраняло греческое подразделение и несколько рот англичан. Немцы собирались помешать взрыву моста и захватить его с помощью неожиданного воздушного десанта.

19 апреля 1941 г. в руки немцев попал греческий аэродром в местности Ларисса, ставший превосходной базой для операции. Там находились также склады горючего и продовольствия. 25 апреля 1941 г. на аэродроме в Лариссе ждали готовые к действиям 1-й и 2-й батальоны 2-го парашютного полка, 1-й должен был высадиться на северном берегу канала, а второй — на южном. Взвод саперов из 6-й роты 2-го полка парашютистов под командованием лейтенанта Ганса Тейсена получил приказ разминировать мост. Сам Адольф Гитлер оставил за собой право лично принять решение о дате операции. Однако он сделал это слишком поздно, будучи далеко от места событий и не зная деталей об отступлении англичан. В тех конкретных обстоятельствах требовались быстрые действия. 24 и 25 апреля главные силы английского экспедиционного корпуса отошли по мосту через Коринфский канал в направлении пунктов погрузки на полуострове Пелопоннес. Всего эвакуировали 24300 человек. Командир корпуса генерал Уилсон перешел мост перед рассветом 26 апреля, за несколько часов до удара немецких парашютистов. 26 апреля в 4 часа 30 мин утра с аэродрома Ларисса поднялись 6 самолетов с планерами ДФС-230. В них находились солдаты из взвода саперов. Одновременно стартовали 40 самолетов Юнкере Ю-52 с парашютистами 1-го и 2-го батальонов, которые после высадки на обоих берегах канала должны были прикрывать планерный десант.

В 7.00 утра немецкая авиация начала бомбардировку греческих и английских позиций в окрестностях моста. В 7 ч. 30 мин. на высоте 2 тыс. метров были отцеплены планеры, которые благополучно приземлились непосредственно возле моста в 7 ч. 40 мин. Этот неожиданный штурм с воздуха полностью застал врасплох обороняющихся. После короткого яростного боя взвод саперов захватил и разминировал мост, взяв 80 пленных и захватив 6 пушек Бофорс. Взрывные заряды не были вынуты, поскольку при необходимости отступать немцы планировали взорвать мост. Такой ситуации не возникло, но сразу после захвата моста его начала обстреливать одна пушка Бофорс с расстояния 250 м. Один из снарядов случайно попал во взрывной заряд, и мост взлетел на воздух, похоронив под собой остатки людей из взвода саперов Ганса Гейсена.

Одновременно с приземлением планеров парашютисты 1-го и 2-го батальона высадились на обоих берегах Коринфского канала. После нескольких часов очень тяжелого боя, особенно на южном берегу перешейка, где находились главные силы защитников, парашютисты 2-го батальона захватили город и аэродром Коринф. Это позволило высылать по воздуху подкрепления для дальнейших действий.

После уничтожения моста немецкие саперы немедленно начали строительство временного моста через Коринфский канал. Его закончили к 28 апреля, и рано утром по нему прошли танки 5-й немецкой бронетанковой дивизии. Захват перешейка не позволил провести эвакуацию союзных войск на юг Греции и дальше в направлении Египта и о. Крит. В ходе всей операции немцы взяли в плен 12 тысяч английских, греческих и новозеландских солдат, а также захватили большой количество снаряжения, автомобилей и артиллерийских орудий.

Немецкие парашютисты потеряли 63 человека убитыми, 158 ранеными и 16 пропавшими без вести. Десант на Коринфском перешейке отрезал для англичан, находившимся на полуострове Аттика, путь к отступлению на Пелопоннес, но лишь в малой степени помешал им эвакуировать греческие войска. Были спасены 50 000 человек, которых вывезли морем на судах английского средиземноморского флота. Несомненно, что на локальном уровне операция была удачной для немцев. Если бы ее начали на 2-3 дня раньше, английские потери оказались бы куда более высокими.

Хотя десант на Коринфском перешейке лишь частично выполнил поставленную задачу, оказалось, что даже относительно слабый десант — 2 батальона — может в некоторых случаях решиться на очень рискованные действия.

«Бранденбург» в боях 1941-43 гг.

Во время агрессии против Бельгии, 10 мая 1940 г. диверсанты «Бранденбурга» помогали немецким парашютистам захватить форт Эбен-Эмаель и мосты. Прочие группы в бельгийских и французских мундирах провели много актов саботажа и диверсий во Фландрии, а также в Аббервилле, Реймсе, Париже и Дувре. Солдаты из 4-й роты 2-го батальона уничтожили телефонную станцию и заняли мосты в Берге, Урмонде, Обихте и Штейне на канале Юлианны, в районе города Ситтард (Бельгия).

2-го февраля 1941 г. 1-я рота 1-го батальона немецких диверсантов расположилась в Ольштыне (Польша) и начали накапливать вооружение и военную форму, используемые в Красной армии. Вскоре развернулось интенсивное обучение диверсионным действиям на территории СССР, длившееся до 15 июня. В марте 2-й батальон перебросили из Вены в Плоешти (Румыния). В ночь с 5-го на 6-е апреля 1941 г. перед немецкой агрессией против Югославии и Греции солдаты этого батальона овладели важным горным перевалом «Железные ворота» над Дунаем, на территории Югославии. На следующий день рота диверсантов из 2-го батальона захватила мост на Вардаже (Греция), что помогло танковой дивизии вермахта с ходу занять Салоники. С 21 по 27 апреля 1941 г. коммандос 2-го батальона совершили внезапный рейд в английском тылу и захватили остров Эвиа в заливе Волос. Это заставило англичан отступить через перевал в Фермопилах. 26-го апреля 2-й батальон «Бранденбурга» первым вошел в Афины.

В ночь с 21 на 22 июня 1941 г. на территорию СССР проникла диверсионная группа «Бранденбург» во главе с лейтенантом Каттвицем. Переодевшись в советскую военную форму, они вторглись на глубину 20 км, чтобы овладеть стратегическим мостом в Бобрах и удержать его до подхода передовых танковых частей вермахта. В полосе действий 123-й пехотной дивизии диверсанты убили ничего не подозревавших советских пограничников. Еще до рассвета на советскую территорию перешли очередные группы «Бранденбурга», переодетые в форму советских войск и беспощадно уничтожали красноармейцев в районе Августово, Сувалки, Гродно, Голынок и Рудавок. Основной целью был захват мостов. Там, где красноармейцы оказались начеку, не обошлось без потерь, хотя большинство этих акций закончились успехом. Это обеспечило блестящие успехи вермахта в первые недели нападения на СССР.

Например, 25 июня 1941 года один взвод «бранденбуржцев» (35 человек) десантировался на парашютах недалеко от белорусской станции Богданове, имея своей задачей захват и удержание двух мостов через реку, по которым проходила железнодорожная линия Лида — Молодечно. План предусматривал высадку десанта примерно за один час до подхода немецких танков. Надо было захватить мосты, чтобы охранявшие их красноармейцы не смогли взорвать пролеты. На подходе к месту сброса парашютистов «Юнкерсы» были встречены сильным зенитным огнем, первая машина получила повреждения, ее пилот оказался ранен. Пришлось диверсантам покинуть самолеты раньше времени.

Собравшись на земле, они сумели незаметно подойти почти вплотную к мостам и внезапной атакой уничтожить охрану. Но тут выяснилось, что неподалеку находились 14 советских танков и пехотная рота. Последовала упорная борьба за мосты. Командир взвода лейтенант Лекс и четверо его солдат погибли, 15 человек получили ранения, остальные продержались более 24-х часов, пока вечером следующего дня к ним не прорвались немецкие мотоциклисты (танки, которые должны были подойти через час после выброски, завязли в бою с частями Красной Армии).

Наиболее удачно и дерзко боевые группы «Бранденбурга» действовали в течение первого года войны, т.е. до тех пор, пока немцы продолжали вести наступление. Типичный пример: колонну отходящих советских войск догоняет запыленный мотоциклист-красноармеец с раненым офицером в коляске. Тот сообщает старшим офицерам колонны, что оборона прорвана в таком-то месте и что здесь через полчаса появятся немецкие танки. Единственный шанс избежать немедленного разгрома — двигаться в таком-то направлении. Охваченные паникой командиры меняют маршрут и кратчайшим путем попадают в ловушку, под перекрестный огонь с заранее подготовленных позиций. В это же время в другом месте такие же мотоциклисты останавливают колонну бронетехники, выясняют направление ее движения и количество горючего в баках, прикидывают по карте время и место предполагаемой остановки, а потом наводят туда по радио (или сигнальными ракетами) бомбардировщики.

Еще один пример: три грузовика с охраной, на которых сотрудники военной разведки вывозят из Минска секретные документы, отъехав от города примерно 30 км, сворачивают в лес, чтобы устроить небольшой привал. Тем более, что офицеры-разведчики и водители видят в лесу группу милиционеров, человек 8-10, вооруженных советскими автоматами ППД и самозарядными винтовками СВТ. И вдруг эти милиционеры открывают по ним огонь. Одна машина загорается, у нее взрывается бензобак, двум другим чудом удается вырваться из западни. В кузовах двое убитых бойцов охраны и трое раненых… Переставленные дорожные указатели, поваленные столбы телеграфной и телефонной связи, колодцы с отравленной водой, внезапно вышедшие из строя семафоры и стрелки на железнодорожных путях — все это тоже работа «Бранденбурга».

28 июня 1941 года солдаты 8-й роты, переодетые в форму РККА, захватили мост на Двине под Даугавпилсом, помешали его взорвать и удерживали вплоть до подхода войск группы «Север». В яростном бою погиб командир роты лейтенант Кнак. 29 и 30 июня 1941 г. 1-й батальон «Бранденбург» и диверсионное соединение «Нахтигаль» заняли Львов. Украинцы из батальона «Нахтигаль» убили несколько тысяч поляков, украинцев и евреев, вылавливавшихся по спискам резидентуры абвера в Кракове.

Летом 1941 г. в ходе операции «Ксенофон» диверсанты 1-го батальона «Бранденбург» под командованием лейтенанта Каттвица, переодетые в советскую военную форму, уничтожили позиции батареи прожекторов на мысе Пеклы, дав возможность немецким и румынским дивизиям переправиться из Крыма на Таманский полуостров через Керченский пролив.

Одновременно 1-я и 3-я роты 3-го батальона полка «Бранденбург 800» были реорганизованы в спецподразделение за номером 287 и подчинены специальному штабу во главе с генералом Фелми. Это подразделение должно было действовать на территориях Африки и Ближнего Востока, 21-го сентября 1941 г. в Греции организовали еще одно соединение, предназначенное для шпионажа и диверсий за номером 288. Оно состояло из трех рот. На восточном фронте 1би17 июля 1941 г. солдаты диверсионного подразделения «Нахтигаль» и 1-го батальона «Бранденбург», переодетые в советскую форму, напали на штаб одной из советских армий. Атака была отбита, немцы понесли большие потери. После этой неудачной операции остатки батальона «Нахтигаль» расформировали.

В начале июля того же года на территорию Афганистана проникла рота «Бранденбург» под командой лейтенанта Обердорффера, выдавая себя за научную экспедицию, обследующую прокаженных. В действительности она выполняла шпионскую миссию. Через 32 дня эта рота организовала там постоянную базу с радиостанцией, опирающуюся на афганских и индийских агентов и подготовила площадки для посадки самолетов.

Одновременно зарубежная служба абвера разработала план, по которому после завоевания Кавказа немецкими войсками в Индию на самолетах перебросят «Индийский легион» для организации восстания против Англии.

В августе 1941 г. солдаты 1-го батальона провели 7 акций диверсионного типа на важнейших железнодорожных линиях СССР. В октябре 1941 г. 9-я роту 3-го батальона в советских мундирах забросили в тыл Красной армии под Москвой с задачей овладеть заграждениями и укреплениями на одной из въездных дорог в столицу СССР. Эта операция закончилась провалом. Парашютисты понесли огромные потери. В конце 1941 г., когда стало ясно, что молниеносная победа над СССР не удалась, абвер еще более расширил действия диверсионных групп в тылу Красной Армии, особенно на Кавказе, в приволжских степях и в Средней Азии. В январе 1942 г. состоявшая из прибалтийских националистов рота под командованием барона фон Фелкерзама, переодевшись в советскую военную форму, провела ряд диверсий в тылу Красной Армии. В частности, был ликвидирован штаб дивизии и захвачен мост под Пятигорском, который рота удерживала до подхода передовых танковых частей вермахта.

На территории Финляндии, под Рованиеми в специально созданном учебном лагере солдаты из 15-й роты «Бранденбуржцев» интенсивно готовились к диверсиям в России. Их интересовала стратегически важная железнодорожная линия между Мурманском и Ленинградом, служившая главным путем снабжения Красной Армии и гражданского населения осажденного Ленинграда. При подготовке к операции использовался финский опыт проведения партизанской войны.

Предполагалось сбрасывать на парашютах отдельные группы летом 1942 г. вблизи железной дороги. Диверсанты, выдавая себя за охотников, должны были после выполнения задания добираться до установленных мест, где могли садиться самолеты, и возвращаться на них в Финляндию. Успехом закончилась только одна акция — в ночь с 28 на 29 августа 1942 г. две группы в советской военной форме достигли мурманской дороги и в двух местах заложили мины с вибрационными взрывателями, а также взрывчатку с часовым механизмом. Остальным диверсантам не повезло — их обнаружили и уничтожили.

В конце июня 1942 г. рота охраны побережья из 3-го батальона «Бранденбурга» провела диверсионную акцию, уничтожив колонны снабжения советских войск вблизи Керчи на Таманском полуострове. В ночь с 24 по 25 июля 1942 г. в ходе тяжелых боев на Дону группа из 1-го батальона во главе с капитаном Грабертом захватила и уничтожила 6-километровую плотину в дельте Дона между Ростовом и Батайском. В том же месяце группа из 30 человек 2-го батальона была переброшена по воздуху на северный Кавказ и взорвала мост вблизи Минеральных вод. На той же территории рота "Бергманн " безуспешно пыталась поднять на восстание против СССР кавказских горцев. Это подразделение полностью уничтожили за три месяца.

В августе 1942 г. в нефтяном бассейне возле Грозного сбросили на парашютах группу из 25 человек под командой обер-лейтенанта Ланге, но ее расстреляли еще в воздухе. Одновременно 8-я рота из 2-го батальона под командой лейтенанта Прохазки захватила деревянный мост на реке Белая под Майкопом, вызвав сумятицу в советских войсках и лишив их возможности маневрировать. Однако сам Прохазка погиб в этой операции.

8 ноября 1942 г. на территорию Туниса перебросили по воздуху 500 человек из 1-го батальона 4-го полка «бранденбуржцев» под командованием капитана фон Кенига. «Тропическая рота» действовала в английских мундирах либо в одежде бедуинов. Она совершила многочисленные диверсии на линиях связи, а также путях снабжения английских, американских и французских войск. Например, 28 декабря 1942 г. две штурмовые группы вылетели ночью на планерах ДФС-230 с территории Туниса. Первая из них атаковала и уничтожила железнодорожный мост на реке Вади-эль-Кибир. Группа, летевшая вторым планером под руководством лейтенанта Хагенауэра, должна была уничтожить мост к северу от Касасдина в южном Тунисе, но сразу после приземления попала в плен к французам.

В конце 1942 г. из г. Сталине (Донбасс) в Тунис перебросили «Немецкоарабский учебный отряд» с целью вызвать среди арабов Северной Африке восстания против экспедиционных войск союзников. Новое формирование переименовали в «Немецкоарабский легион». Руководство этим диверсионным подразделением «Бранденбурга» взял на себя майор фон Хиппель. 18 января 1943 г. группа диверсантов из Легиона во главе с лейтенантом Луксом после 8-дневного марша достигла реки Вади эль-Мелах в южном Тунисе и уничтожила мост, по которому шла главная линия снабжения англо-американских войск в Северной Африке.

В январе 1943 г. часть 4-го полка «Бранденбург» направили в район города Банья Лука на территории Югославии для борьбы с партизанами, 2-й полк использовали с той же целью в Черногории. В районе Уровица между «Бранденбургом» и командиром сербских четников Михайловичем было подписано соглашение о сотрудничестве в войне против коммунистических партизан Тито. В соответствии с этим соглашением организовали состоявший из сербов «Черногорский легион», включенный в «Бранденбург».

14-го февраля 1943 г. в Северной Африке, в районе Сиди Боу Сид диверсанты, руководимые капитаном фон Кенигом, провели ряд внезапных ночных атак на укрепленные позиции американцев. Были захвачены 700 пленных. После капитуляции немецких сухопутных сил в Африке 12 мая 1943 г. подразделение «Бранденбург» и его командир фон Кениг не подчинились приказу о капитуляции и через Средиземное море добрались до Южной Италии.

С 12 по 15 ноября 1943 г. в ходе операции «Леопард» немецкие парашютисты и коммандос захватили греческий остров Лерос. Участвовали силы морских десантников и воздушно-десантные подразделения, 1-й батальон 2-го парашютного полка, рота парашютистов из 1-го батальона и 3-й батальон из 1-го полка «Бранденбург». После 3-х дневных боев английский гарнизон, насчитывавший 8000 человек, капитулировал. Это был последний успех немецких парашютистов, чему в большой мере способствовали «бранденбуржцы».

В конце мая 1944 г. большинство личного состава «Бранденбурга» добровольно вступило в штурмовые группы службы безопасности, которыми руководил оберштурбанфюрер СС Скорцени. Диверсионную «Дивизию 800» преобразовали в пехотную механизированную дивизию «Бранденбург», которая в составе боевой группы «Кульвейн» сражалась с партизанами на Балканах. В сентябре 1944 г. по приказу Гитлера ее включили в бронетанковый корпус «Великая Германия».

Диверсанты СС и Скорцени

К весне 43 года всем стало ясно, что стратегическая инициатива перешла от немцев и итальянцев к союзникам. Позади был Сталинград (300 тысяч погибших и попавших в плен немецких военнослужащих), 112 дивизий вермахта погибли уже на Восточном фронте за 20 месяцев боевых действий. В поисках путей изменения хода событий в свою пользу, руководители нацистской Германии провозгласили в феврале 43 года доктрину «тотальной войны».

Новые идеи потребовали выдвижения новых людей на командные должности в армии, на флоте, в спецслужбах. Так, начальником Главного управления имперской безопасности (РСХА) стал Эрнст Кальтенбруннер. Он, в свою очередь, произвел ряд перестановок в своем ведомстве. В том числе назначил начальником отдела "С" (диверсии и террор) VI управления РСХА 35-летнего гауптштурмфюрера Отто Скорцени. Следует пояснить, что VI управление — это внешняя разведка СС. В послужном списке этого атлетически сложенного эсэсовца (рост 196 см) к тому времени значились такие акции, как участие в насильственном присоединении Австрии к Германии (март 38 г.), кампания в Голландии (май 40 г.), кампания в Югославии (майиюнь 41 г.), война на территории СССР (июнь 41 — декабрь 42 н.).

В духе идей «тотальной войны» требовалось силами отдела "С" организовать диверсионные операции по всему миру с наибольшим размахом, чтобы тайными средствами значительно повысить шансы фашистов на успех в явной войне. Ему предписывалось вооружить и направить против англичан племена горцев в Иране, Индии, Ираке; парализовать судоходство по Суэцкому каналу; внедрить террористов и провокаторов в ряды югославских и французских партизан; взорвать или сжечь главные военные завода США и Англии; создать боеспособную «пятую колонну» в Бразилии и Аргентине; организовать нападения на штабы советских армий, уничтожить командиров крупнейших партизанских отрядов. Особое внимание уделить диверсиям на предприятиях советской оборонной промышленности в районах Урала, Северного Казахстана, Западной Сибири, абсолютно недоступных для германской авиации. Надо заодно напомнить, что уничтожение лидеров антифашистской коалиции (Рузвельта, Сталина, Черчилля) в Тегеране и Касабланке тоже готовил Скорцени и его отдел "С".

Для подготовки и переподготовки кадров диверсантов-террористов были открыты "Специальные курсы особого назначения «Ораниенбург». Они разместились в охотничьем замке Фриденталь, неподалеку от городка Заксенхаузен, в часе езды автомобилем от Берлина. «Слушатели» курсов прибывали в замок и покидали его в темное время суток, носили для маскировки только штатскую одежду. Все они, поступая на учебу, получали новые имена и фамилии. Среди них преобладали немцы, встречались также фашисты из других стран. Но вот кого среди них не было, так это новичков. Каждый имел за плечами солидный опыт диверсий и террора. Это были матерые убийцы: сломать человеку позвоночник или шею одним движением, пробить ему кадык, заколоть ножом так, что он не сможет даже вскрикнуть — все это было для них сущим пустяком.

Поэтому в замке Фриденталь они повышали свою квалификацию по индивидуальным программам и готовились к конкретным операциям. Среди использовавшихся эсэсовскими агентами технических новшеств следует особо отметить пластиковую взрывчатку и кумулятивные заряды; отравленные пули, вызывавшие мгновенную смерть при попадании в любую часть тела; портативные средства поджога (карандаши с термитной начинкой, термосы, чемоданы, книги, у которых горючим материалом являлась сама оболочка); приспособление для эвакуации человека с земли без посадки самолета. Данное изобретение представляло трапециевидную конструкцию из небольших штанг, с канатом между ними длиной в 4 метра. Летящий бреющим полетом самолет захватывал ее специальным крюком вместе с сидящим в нижней части трапеции агентом! (После войны это устройство переняли от немцев американцы).

Отправляясь на задание, питомцы Фриденталя знакомились с директивой рейхсфюрера СС Гиммлера: «Ни один человек из РСХА не имеет права попасть живым в руки врага!» Соответственно, каждый из них получал пару капсул с сильным ядом, чтобы можно было в безвыходной ситуации мгновенно покончить с собой. И надо отдать должное, очень мало эсэсовских шпионов и диверсантов за время войны оказалось в плену. Кроме яда, их снабжали безупречно изготовленными фальшивыми документами и деньгами, как правило, тоже фальшивыми. За время войны в V11I (техническом) Управлении РСХА одних только английских фунтов стерлингов было отпечатано 350 миллионов! Качество фальшивок оказалось настолько высоким, что до конца военных действий англичане так и не смогли выявить эти банкноты. А потом самолеты дальней авиации из 200-й эскадры бомбардировщиков или подводные лодки доставляли парней Скорцени в разные уголки Европы и всего земного шара.

Например, в Танганьике (нынешняя Танзания) действовала группа из шести человек под командованием 24-х летнего Франца Виммер-Ламквета. Завербовав пару десятков местных головорезов, получая взрывчатку и боеприпасы на парашютах с немецких самолетов, эта группа действовала около полутора лет. Она доставила немало хлопот англичанам: диверсанты взрывали мосты и электростанции, пускали под откос поезда, поджигали кофейные и хлопковые плантации, отравляли колодцы и скот, убивали семьи белых фермеров…

Самая громкая операция отдела "С" — похищение вождя итальянских фашистов Бенито Муссолини 12 сентября 43 года. После антифашистского государственного переворота 25 июля того же года, правительство маршала П. Бадольо арестовало Муссолини и приказало держать под охраной 200 карабинеров в туристской гостинице, находившейся в труднодоступном горном массиве Гран Сассо, рядом с пиком Абруццо. Туда вела из долины одна лишь подвесная канатная дорога (фуникулер).

Скорцени решил высадить десант прямо на горный луг рядом с гостиницей. Иначе пришлось бы захватывать станцию канатной дороги в долине, а сделать это быстро и незаметно не представлялось возможным. Он использовал 12 грузовых планеров типа ДФС-230. Каждый такой планер мог взять на борт, помимо пилота, 9 человек в полном боевом снаряжении. Группа захвата состояла из 12 пилотов, 90 бойцов воздушно-десантных войск, 16 питомцев Фриденталя, самого Скорцени и итальянского генерала Солетти, в сумме ровно 120 человек. Во время старта с аэродрома Пратика де Маре два перегруженных планера опрокинулись. В пути рухнули на землю еще два (диверсанты везли пулеметы, гору боеприпасов и взрывчатки, чтобы «отбить» Муссолини). И хотя реально им не пришлось сделать ни одного выстрела, в результате аварий 31 человек погиб, еще 16 получили тяжелые увечья. Но Муссолини был вывезен в Германию, и потом несколько месяцев возглавлял так называемую «Республику итальянских фашистов» в северной части страны, которая воевала с партизанами и союзными войсками англичан и американцев.

Смелая операция Скорцени приобрела широкую известность и оказалась на первых страницах газет. Она произвела впечатление даже на Гитлера, и он поручил Скорцени создать новые батальоны спецназначения среди добровольцев, набираемых из парашютистов и войск СС.

Весной 44 года Скорцени, ставший к тому времени штурмбанфюрером (майором), сформировал 6 «истребительных батальонов» охотников за людьми: «Ост», «Центр», «Зюд-Ост», «Зюд-Вест», «Норд-Вест» и «Норд-Ост». Их главное назначение сводилось к проведению контрпартизанских операций против польских, советских, чехословацких, югославских, итальянских, французских партизан.

25 мая 1944 г. одно из новых соединений, 500-й батальон парашютистов СС, высадился с воздуха на боснийский городок Дрвар, где находилась штаб-вартира маршала Тито и союзная военная миссия в Югославии. Потери немцев были велики, но Тито был вынужден бросить резиденцию и бежать на адриатический остров Вис, находившийся под контролем англичан.

Спустя пять месяцев другой батальон, на этот раз под командой самого Скорцени, нанес удар по центру Будапешта. В ходе акции были похищены члены правительства адмирала Хорти, которые пытались договориться об условиях капитуляции с СССР.

Благодаря своим храбрым вылазкам Скорцени приобрел большую популярность. О нем говорили даже как о «самом опасном человеке в Европе».

Когда англо-американские войска, высадившиеся в Нормандии, повели наступление на территории Бельгии и Северной Франции в сторону Рейна, Скорцени получил приказ: «Вы обязаны захватить несколько мостов через Маас на участке между Льежем и Намюром. При выполнении этой задачи вы все для маскировки переоденетесь в форму противника… Кроме того, необходимо выслать вперед небольшие команды, тоже в английской и американской форме, которые должны распространять дезинформирующие приказы, нарушать связь и вносить в ряды войск противника замешательство и панику» (иными словами, делать то же самое, что и подразделения «Бранденбурга» на Восточном фронте в 41-42 годах).

Для этой операции были отобраны те солдаты и офицеры истребительных батальонов и парашютных частей, которые сносно говорили по-английски. Из лагерей военнопленных привезли английских и американских унтер-офицеров, они должны были научить немецких диверсантов наиболее употребительным английским фразам, американскому жаргону, преподать им формы обращения и поведения военнослужащих союзных армий (потом их всех расстреляли для сохранения тайны). Доставили также английское и американское трофейное оружие (от пистолетов до пулеметов, от «джипов» до легких танков), обмундирование, личные документы убитых или пленных солдат, офицеров, унтер-офицеров. Разумеется, диверсантов снабдили фальшивыми фунтами и долларами, выдали им капсулы с ядом.

14 декабря 44 года Скорцени объявил командирам трех спецгрупп (по 135 человек в каждой) их задачи в операции «Гром». На рассвете 16 декабря началось немецкое контрнаступление. Сначала открыли ураганный огонь две тысячи немецких орудий. Затем последовал удар 11 боевых групп, костяк которых составили 8 танковых дивизий. Плохая погода свела на нет превосходство союзников в воздухе. Немецкие танки смяли их передовые позиции. А в тылу у них, в колоннах отступающих войск уже во всю трудились отряды Скорцени. Они отдавали командирам частей ложные приказы, нарушали телефонную связь, уничтожали и переставляли дорожные указатели, минировали шоссе и железнодорожные пути, взрывали склады боеприпасов и горючего, убивали командиров и штабных офицеров. Вскоре «томми» и «ами» были не в состоянии различать, где у них фронт, и где тыл. Тысячи их погибли либо попали в плен в первые же сутки. Было потеряно около 700 танков, несколько тысяч автомобилей. Линия фронта откатилась назад на несколько десятков километров. Но и отряды Скорцени потеряли в Арденнах почти две трети личного состава: победа никому не дается даром!

В 1944 г. ситуация 1940 г. (катастрофа под Дюнкерком) не повторилась — вместо всеобщей капитуляции союзники ответили решительной контратакой. Коммуникационным центром Арденн был город Бастонь. Там находилась 101-я американская воздушно-десантная дивизия, отрезанная от остального мира. Ее обстреливали и атаковали со всех сторон. Командующий, бригадный генерал Энтони Мак-Олифф на предложение немцев сдаться отвечал коротко: «пошли вы…» Оборона Бастони замедлила немецкое наступление. В результате похолодания 26-го декабря исчезли низкая облачность и густой туман. Теперь смогли подключиться американские ВВС. С севера приближались англичане. Подразделения САС проникли в восточные Арденны и холмы Эйфель. Джипы англичан с четырьмя ведущими колесами, оснащенные крупнокалиберными пулеметами, угрожали немецким коммуникациям. Таким образом, оба противника одинаково пользовались подразделениями специального назначения. Союзники выдержали напор немцев и заставили их отойти. Исход войны на Западе был предрешен.

Часть 3

Ответ союзников: от Рингвэя до Каира (1940-1945)

Черчилль и появление коммандос

Перед лицом приближающейся битвы за Англию новый британский премьер Уинстон Черчилль не питал каких-либо иллюзий о причинах поражения французов. В письме к министру своего правительства Энтони Идену он писал: «У меня сложилось впечатление, что Германия была права, используя во время Первой мировой войны и сейчас штурмовые подразделения… Францию победила непропорционально малая группа хорошо вооруженных солдат из элитных дивизий. Немецкая армия, шедшая вслед за подразделениями спецназначения, закончила захват и заняла страну».

Англия в 30-е годы сильно отличалась от Германии. В Германии победа национал-социалистов привела к политической революции. Нарушение условий Версальского договора способствовало там развитию специальных войск. В Англии консервативная военная иерархия, не любящая новое, судорожно держалась за классические способы ведения войны. Например, солдатам морской пехоты было запрещено развивать навыки, необходимые при воздушном десанте. В то же время ВВС страстно противились каждому предложению сформировать парашютные соединения.

Летом 1940 г. Черчилль направил несколько писем офицерам высшего ранга и руководителям штабов армии, авиации и флота. Он требовал от них прекратить саботаж и начать создавать силы спецназначения, которым давал разные названия (например, «штурмовые группы кавалеристов», «леопарды», «охотники»). Сотрудники министерства обороны в конце концов остановились на термине «батальоны специальной службы». В официальной информации вплоть до конца 1944 г. упоминалось о «подразделениях СС» (спешиэл сервис). Общественное мнение, Черчилль и сами солдаты предпочитали, однако, слово «коммандос». Его предложил офицер родом из Южной Африки, организовавший первые группы. Как и в случае бурских коммандос 1900 г., первой задачей английских солдат стало руководство партизанскими движениями против оккупационных сил, помощь в формировании этих сил. Агентство печати Ее Королевского величества немало потрудилось, составляя, печатая и распространяя среди англичан брошюры вроде таких: «Искусство ведения партизанской войны», «Учебник для руководителя партизан», «Как пользоваться взрывчатыми материалами».

Однако Черчилль не собирался откладывать применение коммандос до момента высадки немцев на английском побережье, 9-го июня 1940 г. он направил руководителям штабов родов войск следующую записку: «Целиком оборонительная доктрина погубила французов. Мы должны немедленно начать работу над организацией специальных сил и дать им возможность действовать на тех территориях, население которых сочувствует нам». Через два дня он потребовал «сильной, инициативной и упорной работы на всем побережье, оккупированном немцами».

В конце лета 1940 г. были организованы двенадцать соединений «коммандос». Каждое имело численность около батальона. В их ряды записались добровольцы из всей британской армии. Только солдаты морской пехоты, которая находилась на стадии расширения до дивизии, не имели права вступать в спецподразделения. Это частично было связано с тем, что Черчилль хотел сохранить их в качестве стратегического резерва в случае необходимости защищать Лондон от немецкого десанта. Все офицеры имели возможность набирать только наилучших добровольцев. Это должны были быть молодые, энергичные, интеллигентные люди с хорошими навыками водителя транспорта.

Первые добровольцы пришли из разных родов войск и сохранили свои мундиры с соответствующими нашивками. Они жили чаще всего в квартирах, а не в казармах. Офицеры каждого подразделения до начала 1942 г. лично отвечали за программу подготовки солдат. В связи с этим уровень их навыков оказался очень разным.

Действия солдат, которые участвуют в воздушном или морском десанте, требуют координации действий всех родов войск. Поэтому 17 июля Черчилль назначил своего старого друга адмирала Роджера Кейса, героя рейда на Зейебрюгге в 1918 г., руководителем Объединенных операций. Однако дела не шли столь успешно, как хотелось Черчиллю. Подготовка морского десанта связана с длительной тренировкой и со строительством специальных десантных судов. Это потребовало бы многие месяцы даже при поддержке английских военных штабов, а Кейс, к сожалению, не имел поддержки среди военной иерархии. Генерал Алан Брук, который вскоре стал начальником Имперского генерального штаба и его заместитель генерал Бернард Пэйджит были убеждены, что формирование соединений типа коммандос, отделенных от регулярных войск, является ошибкой. Кейс поссорился с ними, в результате необходимого оснащения он так и не получил, а все его предложения об операциях спецчастей были отклонены.

Единственным исключением стал широкомасштабный рейд, целью которого было уничтожение фабрик ворвани в районе Лофотенских островов (Норвегия) 3 марта 1941 г. Коммандосы не встретили какого-либо сопротивления, и данный рейд по существу стал учением с применением боевого оружия. Операция имела лишь пропагандистское значение. Кинохроника, отражавшая эту операцию, с успехом демонстрировалась в разных странах. Период бездеятельности, воцарившийся после рейда на Лофотены способствовал деморализации подразделений коммандос. Кейс вновь стал ссориться с Аланом Бруком и Адмиралтейством. В итоге Черчилль, которому надоели эти стычки, снял Кейса с занимаемого поста 27 октября 1941 года.

Парашютисты в операции «Колосс»

В отличие от германского командования с его идеями «молниеносной войны» посредством танковых прорывов и воздушных десантов, руководство британских вооруженных сил долгое время отрицало значение воздушно-десантных войск. Лишь под нажимом Черчилля командование королевских ВВС организовало в мае 1940 года подготовку первого батальона парашютистов.

Она проходила на аэродроме Рингвэй, неподалеку от Манчестера. Эти места находились вне радиуса действия самолетов люфтваффе и поэтому не подвергались налетам. Группу инструкторов возглавили майоры авиации Луис Стрейндж и Джон Рокк. Им пришлось столкнуться с серьезными трудностями. Офицеры министерства авиации всячески противились созданию парашютных частей. Сопротивление выразилось прежде всего в плохом материальном обеспечении школы в Рингвэе. Ей выделили 6 устаревших бомбардировщиков «Уитворт-Уитни-1», не приспособленных для десантирования, и недостаточное количество парашютов. Кроме того, существовали объективные трудности: не была разработана методика приземления парашютистов с вооружением и снаряжением, отсутствовали учебные пособия, не хватало опытных инструкторов парашютного дела.

Первый прыжок в Рингвэе был совершен 13 июня 1940 года. Сразу же стало ясно, что прыжки через люк в полу самолета требуют большой ловкости, хладнокровия и просто удачи, поскольку даже небольшая ошибка могла стоит жизни. Инструкторы много раз показывали коммандос способ безопасного соскальзывания с фюзеляжа, но курсанты, с трудом преодолевая страх перед полетами, приобретали необходимые навыки очень медленно. Из 342 парашютистов направленных на учебные курсы и прошедших врачебную комиссию, 30 категорически отказались совершить хотя бы один прыжок, 20 получили тяжелые ранения, а 2 погибли — всего 15% от общего числа. Тем не менее, за 10 недель интенсивной подготовки курсанты совершили 9610 прыжков, не менее 30-й на каждого десантника.

Из 290 выпускников 21 ноября 1940 г. сформировали 11-й батальон САС (специальной авиадесантной службы). Командиром батальона стал майор Тревор Причард, заместителями — капитан Джерри Дели и старший лейтенант Джордж Патерсон. В состав батальона вошли три боевые группы, которыми командовали капитан Кристофер Ли, старшие лейтенанты Энтони Дин-Драмонд и Артур Джоветт.

Еще в июне 1940 года командование ВВС решило совершить авианалет с целью уничтожения акведука Трагино, расположенного на склоне горы Монте-Вультере в итальянской провинции Кампания. Этот акведук снабжал пресной водой города Бари и Таранто, базы итальянского военного флота. Да и вообще он обеспечивал питьевой водой более двух миллионов человек, проживавших в соседней провинции Апулия. Однако в процессе разработки плана налета стало ясно, что воздушная бомбардировка объекта, расположенного высоко в горах, нереальна. Тогда решили поручить ее парашютистам. Заодно хотели проверить их боеспособность. 11 января 1941 г. план операции под кодовым названием «Колосс» был официально утвержден.

Ее проведение поручили спецподразделению "X" 11-го батальона САС под командой майора Т. Причарда. На основе аэросъемок в Рингвэе построили макет акведука и близлежащей местности. План предусматривал выброс десанта в 800 метрах от цели. Виадук должны были взорвать семь саперов во главе с капитаном Д. Дели, а остальные служили для прикрытия. После выполнения задания, разделившись на четыре группы, солдаты должны были отходить в горы, а оттуда к Салернскому заливу, в 100 км от места акции. Дальнейшая эвакуация планировалась на борту подводной лодки «Триумф» из подводного флота, базирующегося на Мальте. Подводная лодка подплывала к устью реки Селе в ночь с 15 на 16 февраля 1941 г., чтобы забрать коммандос.

Операция началась ночью 7-го февраля 1941 г. Шесть бомбардировщиков Уитни поднялись с аэродрома Миденхилл в Саффолке и через 11 часов полета (2200 км) приземлились на Мальте. 10 февраля 1941 г. в 22.45 с аэродрома Лука стартовали 36 солдат. Они выпрыгнули из самолетов в районе акведука Трагино. Лед, покрывший фюзеляжи, не позволил двум дополнительным самолетам сбросить контейнеры с оружием и взрывчаткой. В результате из 16 таких контейнеров, сброшенных остальными, удалось найти только один. Еще два Уитни подвергли бомбардировке город Фоджиа, чтобы замаскировать цель операции. Зону выброса десанта правильно определили 5 самолетов, а группа капитана Дели (7 человек) приземлилась в 5 км от цели, не сумев вовремя добраться до нее. Остальные после тяжелого перехода по глубокому снегу в горах добрались до акведука. По приказу майора Причарда 12 человек начали закладывать взрывчатку. Оказалось, что вся конструкция укреплена бетоном, а не из кирпича, как утверждала воздушная разведка с Мальты. Потеря в глубоком снегу 14 контейнеров и лестниц создавали дополнительную трудность. В распоряжении солдат было только 350 кг взрывчатки. По плану собирались взорвать три опоры и два пролета, однако в сложившейся ситуации ограничились одной опорой и одним пролетом. Присоединили взрыватели, и в 0.30 мин. половина акведука взлетела на воздух. В этом отдаленном и почти безлюдном горном районе, несмотря на все трудности, выполнить задание оказалось относительно легко. Из двух разрушенных водоводов лилась вода и потоком шла в долину. В это же время группа

Э. ДинДраммонда уничтожила небольшой мост на реке Трагино в районе Джинестра.

Сразу после выполнения задачи майор Причард разделил участников операции на 3 группы и приказал отходить. 29 человек за 5 дней собирались преодолеть около 100 км. Шли только ночью, днем скрывались в ущельях и лесах. Оказалось, что передвигаться по этой местности без всякой поддержки населения очень трудно. При отходе солдаты подразделения "X" оставляли следы на снегу. Во время облавы, организованной итальянской полицией, в которой принудительно участвовали местные жители, 14 февраля группа майора Причарда была окружена на одном из холмов, и парашютисты сложили оружие. Такая же судьба постигла две другие группы, и в течение трех дней все участники операции попали в руки врага. Однако многие из них вскоре сбежали из плена, в том числе старший лейтенант Э. Дин-Драммонд, который сумел добраться до Англии.

Хотя операция «Колосс» не отрезала военные порты южной Италии от источников водоснабжения, она завершилась успехом для парашютистов. Они доказали свою боеспособность. Операция кроме того подтвердила, что относительно легко можно провести рейд вглубь территории противника, но очень трудно долго на ней оставаться без помощи местного населения.

Черчилль и парашютисты

Операции подразделений коммандос в Италии и в Норвегии были оценены по-разному. Командование ВВС и ВМФ сочло их неудачными. Солдаты из обычных соединений посмеивались, утверждая, что знаменитая физическая подготовка коммандос годится только для «столкновений с прекрасным полом». Однако Черчилль был убежден в правильности выбранной дороги. Желая поднять дух парашютистов, он посетил их в апреле 1941 г. на аэродроме Рингвэй, где наблюдал демонстрацию парашютных прыжков, стрельбы и рукопашные схватки. Сидя в башне управления полетами, он беседовал с экипажами бомбардировщиков, в которых летели парашютисты. Услышав по интеркому, что очередные молодые солдаты отказываются прыгать, он попросил их поговорить с ним по радио. Пораженные парашютисты, услышав строгий выговор от любимого премьера, послушно подошли к люку и без дальнейших протестов выпрыгнули из самолета.

Учения на аэродроме Рингвэй стали переломным моментом в отношениях между парашютистами и авиацией. Руководство ВВС поняло, что премьер не уступит и наконец-то стали относиться к воздушно-десантным частям как к товарищам по оружию, а не как к конкурентам за поставки военного оборудования и вооружения. Кроме того на специальной конференции парашютистам представили разведывательные данные о действиях немецких парашютистов, их подготовке, экипировке и тактико-оперативных задачах. В конце апреля 1941 г. штаб королевских ВВС приступил к систематическому строительству воздушно-десантных войск, однако в соответствующем документе отметил: «Хотелось бы иметь реальные доказательства возможностей, скрытых в этом новом роде оружия». Этот аргумент, хотя и не тот, о котором мечтали англичане, вскоре появился.

Утром 20 мая 1941 г. немецкие парашютисты высадили десант на аэродромы острова Крит: Малем, Кания, Ретимо и Ираклион. Правда, они понесли тяжелые потери, но благодаря удачному для них стечению обстоятельств сумели захватить аэродром в Малеме. Несмотря на огонь англичан, на летные полосы приземлились транспортные самолеты, везущие боеприпасы, а на пляжах вблизи города — планеры со знаменитыми альпийскими стрелками из 5-й горной дивизии. Вскоре силы десанта достигли в этом районе численного перевеса. Англичане стали отступать в сторону гор. Десять дней спустя остатки критского гарнизона союзников, состоявшего из англичан, греков, австралийцев и новозеландцев спаслись бегством из небольших рыбацких портов на юге острова. Еще за день до этого английское командование в Лондоне было убеждено, что успех немцев невозможен. Офицеры штабов указывали на огромные потери среди парашютистов и на неизбежное падение боевого духа после той кровавой бойни, которую они пережили во время высадки[3]. Однако это была только неизбежная цена первой десантной операции огромного масштаба. Англичане недооценили смелость, товарищеский дух и браваду немцев. Захват Крита стал крупным успехом немецкого оружия и одновременно мощным стимулом для развертывания английских подразделений спецназначения.

Взбешенный и униженный Черчилль вызвал к себе начальника штаба ВВС, поставил его по стойке «смирно» и издал не подлежащий обсуждению приказ: "В мае 1942 г. Англия должна иметь 5 000 парашютистов в составе ударных соединений и еще 5 000 на достаточно продвинутой стадии подготовки.

Зажженный Черчиллем «зеленый свет» открыл для английского спецназа неизвестные до того возможности. Он мог теперь рассчитывать на помощь армии, морского флота и авиации, а специализированные научные организации приступили к разработке оснащения, оружия и разнообразных приспособлений для диверсий.

Подготовка стала гораздо более интенсивной. Черчилль пересмотрел также командный состав, отстранив от руководства офицеров с консервативными взглядами. Он искал молодых, динамичных, способных, уравновешенных и одновременно образованных людей. «Хочу таких, чтобы от взгляда на них у преподавателей в Сандхерсте печень перевернулась» — ядовито заметил Черчилль, имея в виду известную военную академию.

Руководителем английских коммандос, наследником Кейса на посту руководителя Объединенными операциями стал двоюродный брат короля лорд Луис Маунтбэттен — герой морских сражений. Одновременно командующим парашютистами стал генерал-майор Фредерик Браунинг, офицер гренадеров гвардии и муж известной писательницы Дафнии Дю Морье. Обоим было свойственно свободное, лишенное бюрократического налета мышление, способность находить контакт с подчиненными. Не удивительно, что вслед за их личным престижем шло развитие и вверенных им подразделений, в которые теперь рвались добровольцы. (В конце 1942 г. Браунинг уже имел две обученные бригады парашютистов.) Однако деятельность Маунтбэттена привела к административному ограничению вербовки коммандос в армии. После протестов Алана Брука он мог создавать свои силы только на базе частей морской пехоты.

Вслед за организационной революцией начались изменения в системе подготовки. Прежде всего отказались от учебных прыжков с небезопасных бомбардировщиков Уитни. Их сменили привязные аэростаты. Это дало поразительные результаты. В ноябре 1941 г. были сформированы 2-й и 3-й батальоны парашютистов. Во время их подготовки из 1773 курсантов отказались от прыжков только двое, 12 получили травмы, но ни один человек не погиб. Барьер страха был разрушен.

Два месяца спустя Маунтбэттен приказал организовать учебный центр в Акнакэрри, в старом замке Камерон оф Лох Эйл (Шотландия). Солдаты спецвойск проходили там разностороннюю физическую тренировку, огневую и специальную подготовку, 3-километровый бег в полном снаряжении, подъем на стены замка, водный десант, преодоление штурмовых полос — все это под настоящим огнем из огнестрельного оружия — что позволяло отобрать действительно самых лучших. Те, кто не выдерживали, возвращались в армию. Коммандос обучались пользованию средствами связи, взрывчатыми веществами, ножом и ядом. Преподавание диверсионного дела вели ученые с университетскими дипломами. Кроме англичан, в Акнакэрри учились солдаты из других стран, в том числе поляки и чехи.

Интенсивная тренировка сильно сплотила личный состав подразделений парашютистов и коммандос. Желая укрепить ощущение общей принадлежности, Браунинг ввел особые головные уборы, отличающиеся от обычных армейских: берет каштанового цвета с прикрепленным значком, изображающим греческого героя Беллерофонта, мчащегося на крылатом коне Пегасе.

Рейды на Ваагзе, Брюневиль, Сен-Назер

Первый крупномасштабный рейд коммандос был проведен 27-го декабря 1941 г. Целью его стал норвежский портовый город Ваагзе. Коммандосы при поддержке военно-морского флота и бомбардировщиков дрались за каждую улицу. Немцы яростно сопротивлялись, но не могли соперничать с коммандос. Англичане потеряли 71 человека; погибло, было ранено и взято в плен 209 немецких солдат. Были затоплены находившиеся возле берега немецкие суда общим водоизмещением 16 тысяч тонн. С Ваагзе начался новый этап в действиях английских подразделений специального назначения.

Позже были проведены две операции, которые соперничали с атакой Витцига на форт Эбен-Эмаэль, а в чем-то добились большего. 28 февраля 1942 г. ночью группа Коммандо С из 2-го батальона парашютистов (под кличкой «компания Джока», поскольку среди солдат было много шотландцев) высадилась в Брюневиле, прибрежной французской деревне, в которой находились новейшие немецкие радары. Группой руководил недавно назначенный майор Джон-Фрост. Парашютисты быстро справились с не ожидавшими нападения немцами, демонтировали столько электронных блоков, сколько смогли унести, а остальные устройства сфотографировали и взорвали. Затем они вернулись на берег, откуда их забрали ожидавшие десантные баржи. Немцы сумели схватить только двух связистов, которые заблудились во время возвращения на сборный пункт. Лорд Маунтбэттен был в восторге. По его мнению, операция в Брюневиле явилась наилучшей из проведенных.

Через месяц снова настала очередь коммандос. Ночью 27 марта 1942 г. старый эсминец «Кэмпбелтаун», похожий после модернизации на немецкий миноносец класса «Меве» заплыл во главе небольшой флотилии моторных лодок в верховья Луары, прямо к сухому доку в Сен-Назере. Этот док был единственным местом на всем французском побережье, где можно было провести ремонт немецкого гиганта — линкора «Тирпиц». Замысел выдать «Кэмпбелтаун» за немецкое судно удался. Немцы идентифицировали его только на расстоянии 2 тысяч метров от дока и немедленно открыли огонь. В этот момент корабль поднял белый флаг и, двигаясь в верховье реки со скоростью 20 узлов (37 км/час), ударил в ворота дока. Эхо удара еще было слышно в Сен-Назере, когда из «Кэмпбелтауна» стали выпрыгивать коммандос. Перед ними стояла задача — заложить взрывчатку под гидравлические системы и насосы. Они все время находились под яростным огнем немецких боевых постов. Моторные лодки, их единственное средство для возвращения, были уничтожены.

Солдаты десанта попытались прорваться сквозь улицы города и укрыться в лесах, но понесли очень высокие потери. Из 611 коммандос, принявших участие в рейде, 269 никогда не вернулись. Пятерых десантников наградили Крестом Виктории. Больше наград за одну операцию в Англии получали только раз — в 1879 г. за героическую оборону Роркс Дрифт.

Утром 28 марта немцы все еще размышляли над целью этого рейда. «Кэмпбелтаун» прочно вклинился между воротами дока. Они весили по несколько сот тонн и не были сильно повреждены мощным ударом. В 10 ч. 30 мин, когда 300 немецких саперов и моряков осматривали старый эсминец, взорвались 4 тонны заряда, помещенного в залитый цементом трюм. Немецкие потери в людях оказались еще большими, чем у англичан, а сам док был так разрушен, что его удалось отремонтировать только в 50-е годы.

Бесстрашные операции в Брюневиле и Сен-Назере произвели огромное впечатление также потому, что совпали с тяжелыми поражениями союзников. 15 февраля Сингапур сдался японцам, а Рангун пал 9 марта. Успехи во Франции смягчили горечь провалов на других фронтах. Популярные английские писатели В.Е. Джонс и С.С. Форестер воспользовались событиями для своих приключенческих повестей, хотя и сильно их приукрасили. Летом 1942 г. по книге Форестера в Голливуде сняли фильм «Коммандос атакуют на рассвете», который имел огромный кассовый успех.

Чешские диверсанты

Идея создания частей спецназначения, состоящих из чехов, появилась уже в 1940 г. Ее реализовала группа офицеров 11 отдела (заграничного) Чешского министерства обороны в Лондоне.

Организационно группа была самостоятельной, но ее использование, обучение и материально-техническое обеспечение зависели от английской стороны, а точнее от командования специальными операциями. Кандидатов набирали из числа добровольцев — солдат чешской бригады, обучение проводили в Шотландии и на юге Англии чешские и английские инструкторы. Стоит отметить, что в 1941-1943 гг. полный курс подготовки в области разведки, связи, саботажа и диверсий прошли свыше 300 человек. Главная задача чешских парашютистов в немецком тылу состояла в проведении разведки и операций мщения, включая удачное покушение на обергруппенфюрера СС Рейнгарда Гейдриха. Эта акция, совершенная 27.05. 1942 г., имела огромное моральное и психологическое значение для чешского и мирового общественного мнения. Кроме того, парашютисты осуществляли организационно-техническую помощь партизанскому движению и курьерские функции.

Разумеется, не все операции были удачными, что зависело от ситуации в Протекторате. Часто теряли снаряжение, которое не удавалось найти. Сбросы проводились не на подготовленные площадки, как в Польше, а в лесистые малонаселенные районы. Это значительно осложняло ситуацию, поскольку приземление в незнакомой местности приводило к многочисленным травмам. Трудно было снимать и прятать парашюты, повисшие на деревьях, что демаскировало коммандос. Из-за сильного проникновения агентов гестапо в ряды сопротивления неоднократно менялись адреса, предоставляемые парашютистам. В этой неравной войне потери были высокими и достигли почти 50%. Всего чешские группы парашютистов провели 33 операции, в рамках которых на территорию Чехии и Словакии сбросили 96 парашютистов. Кроме того, они осуществили 2 десанта по пять человек во Франции и Италии и 2 в Югославии (по 3 парашютиста).

Американские парашютисты и рейнджеры

Парашютисты

Летом 1940 г. Англия начинала с нуля, но через два года могла похвастать подразделениями спецназначения, которые не только догнали немецкие, но и превосходили их. События 1940 г. взволновали и специалистов за океаном. В США, остававшихся нейтральными до 7 декабря 1941 г., как и в Англии развитие специальных сил шло медленно и с явным опозданием, хотя первая реакция была почти немедленной. 25 июня 1940 г., уже через 72 часа после капитуляции Франции, американский департамент обороны приказал 29-му полку пехоты, базировавшемуся в форте Беннинг в штате Джорджия создать учебные подразделения парашютистов. Спустя 2 месяца были проведены первые «массовые» прыжки (всего рота солдат) с транспортных самолетов ДС-З. Они произвели столь сильное впечатление на высших офицеров, что немедленно было получено их согласие на создание целого батальона, названного 501-м парашютным батальоном пехоты.

Впрочем, паника, вызванная падением Франции, быстро прошла, и время замедлило развитие американских парашютных сил, которые медленно расширялись вплоть до следующего большого шока. Им стал удачный воздушный десант немцев на Крит. Именно тогда началось обучение в широких масштабах. К декабрю 1941 г. в процессе формирования находились четыре парашютных батальона: 501-й, 502, 503 и 504-й, а на организационном этапе — очередные соединения воздушно-десантных войск.

Как это уже было в Англии и Германии, американские парашютисты быстро прониклись духом принадлежности к особым частям. Старший лейтенант Уильям Ярборо, молодой офицер 504-го батальона, предложил характерный знак отличия на шапке — парашют, окруженный крыльями орла. Мундиры напоминали немецкие комбинезоны батальона «Герман Геринг», но выглядели гораздо шикарнее и элегантнее. На официальных парадах им разрешали носить ботинки для прыжков и брюки, заправленные в голенища. В этот период парашютисты «придумали» типичный для американского спецназа военный клич. Во время одного из первых прыжков летом 1940 г. несколько будущих парашютистов, покинув самолет, издали пронзительный крик. Один из молодых офицеров решил заменить этот нечленораздельный вопль ужаса на что-либо более существенное и воинственное. Он предложил слово «Джеронимо» — имя известного вождя апачей — прекрасный способ контролировать внезапный страх.

С момента вступления американцев в войну развитие американских подразделений специального назначения достигло той фазы, на которой оно находилось в Германии и Англии. Батальоны преобразовали в бригады, а последние расширяли до дивизий. Летом 1942 г. американцы располагали двумя воздушно-десантными дивизиями — 82-й, названная «Олд америкен» под командованием генерал-майора Мэтью Риджуэя и 101-й дивизией «Скрайминг иглз» («Орущие орлы») под руководством генерал-майора Уильяма Ли. Когда проводились эти изменения, первые соединения парашютистов пошли на войну, 509-й батальон парашютистов под командованием подполковника Эдсона

Д. Раффа прибыл в Англию в июне 1942 г. Его база находилась в Чилтон фолиайт, в Уэлтшире, где батальон проходил подготовку вместе с 1-й английской бригадой парашютистов.

Рейнджеры

Президент Рузвельт послал американские войска через Атлантику еще до официального вступления США в войну, 7-го июля 1941 г. полк американской морской пехоты прибыл в Рейкьявик (столицу Исландии) с задачей сменить там английские силы.

После нападения японцев на американский флот в Перл-Харборе 7-го декабря 1941 г. морских пехотинцев подключили к военным действиям на Тихом океане. Министерство обороны США приняло решение направить в этот район все части специального назначения. Это касалось и тех, которые находились в Исландии, поэтому их заменили армейскими подразделениями.

С февраля 1942 г. численность американских солдат в Англии постоянно возрастала. Их первоначальное воодушевление, вызванное прибытием в воюющую страну, сменилось жесточайшей скукой. Тем временем печать, не исключая американской (например, журнал «Тайм энд лайф») наполнилась описаниями захватывающих подвигов английских коммандос. Фильм «Коммандос атакуют на рассвете» показывали почти в каждом кинотеатре. Хотя Америка и вступила в войну, она еще не принимала в ней участия. Единственным заметным исключением были бои войск Мак-Артура на полуострове Батаанг и острове Коррехидор на далеких Филиппинах. Все отборные части американской морской пехоты были размещены на Тихом океане. Однако возрастала потребность в силах, способных проводить операции вместе с коммандос. Этому был посвящен приказ, привезенный полковником Л. Траскоттом американскому начальнику штаба генералу Маршаллу в мае 1942 г. 1 июня Маршалл официально распорядился создать подразделения «Американские Коммандо» из добровольцев, набираемых в американских войсках в Англии. Генерал-майор Дуайт Эйзенхауэр предложил дать этим подразделениям какое-нибудь более яркое название. Траскотт, который недавно видел фильм «Северный путь» со Спенсером Трейси в роли капитана Роберта Роджерса, дал им название «рейнджеры». Роберт Роджерс был командующий силами, которые уничтожили французские коммуникации в долине Гудзона во время семилетней войны, и его части именно так и назывались. Название быстро прижилось. В качестве добровольцев обратились 2 000 американцев, служивших в Англии. К концу июня 1942 г. 1-й батальон рейнджеров под командой майора Уильяма О. Дерби уже проходил подготовку вместе с коммандос из разных стран Европы на военной базе в Акнакэрри.

Провал операции «Юбилей»

В состоянии эйфории, вызванной успешным рейдом на Сен-Назер, руководство объединенными операциями (во главе с Маунтбэтгеном) начало планировать операцию большого масштаба под кодовым названием «Раттер». Целью был Дьепп. Предполагали участие коммандос, недавно организованных рейнджеров, английских и американских парашютистов и бригады, сформированной из состава 2-й канадской пехотной дивизии. Из-за плохих погодных условий операция «Раттер» была отложена. Однако вскоре план рейда реанимировали под кодом «Юбилей». Основные пункты были те же. Единственное различие состояло в том, что отказались от воздушного десанта, и это очень обидело парашютистов.

19 августа 1942 г. до наступления рассвета пять эскадр десантных барж в сопровождении эсминцев приблизились к побережью Франции. В 4 часа утра силы десанта наткнулись на немецкий конвой. Завязалось морское сражение, в ходе которого англичане затопили два немецких корабля сопровождения. Об элементе внезапности, составлявшем основную часть операции «Юбилей», уже не могло быть и речи. В 5.00 на каменистом пляже, ведущем к главной эспланаде Дьеппа, высадилась самая большая баржа с канадскими силами из «Канадиен роял реджимент». Однако знавшие о ночной стычке немцы ждали нападения и в течение нескольких часов почти полностью уничтожили беспомощных канадцев. Меньшие подразделения коммандос и рейнджеров высадились на флангах — западном и восточном. Их задачей являлось уничтожение береговых батарей врага и отвлечение его внимания от главных сил. В целом этот этап операции «Юбилей» можно считать удачным, 3-й штурмовой десантный отряд под командованием майора Питера Янга, ветерана рейдов на Лофотенские острова и Ваагзе, атаковал в районе Пти Берневаль на восток от Дьеппа, связав неприятельские силы на несколько утренних часов. В это время 4-й штурмовой десантный отряд под командованием подполковника лорда Ловата уничтожил артиллерийскую батарею к западу от города.

Операция «Юбилей» закончилась, тем не менее, провалом. Из 6 100 человек, принимавших участие в десанте, погибли 1 027, а 2 340 попало в плен (в основном, канадцы). Потери коммандос и рейнджеров оказались относительно невелики. Из 1 173 погибли только 257 солдат. Опытные коммандос критически отзывались об этом предприятии. Операция «Юбилей» была слишком велика для рейда и слишком мала для вторжения. Она показала однако, что в операциях большого масштаба следует высаживать десант спецподразделений на флангах, где они должны быстро уничтожить мощные оборонительные пункты и батареи противника. Опыт Дьеппа впоследствии был использован при планировании операции «Оверлорд» (Повелитель)

Спецподразделения на Ближнем Востоке

Внимание общественного мнения было сосредоточено на операциях, проводимых в Англии и районе канала Ла Манш. Однако уже с лета 1940 г. некоторых солдат английских сил, расположенных на Ближнем Востоке, начали переводить в специальные подразделения. Они оказали большое влияние на развитие будущих войск спецназначения не только в Англии, но и в Других странах. Начало было нелегким. В июне 1940 г. командование на Ближнем Востоке, действуя по распоряжению Уайт Холла, основало в Египте «Центр подготовки коммандос». Его разместили в районе Кабрит возле Большого горького озера. Оказавшиеся там солдаты оказались хорошим исходным контингентом, но их оснащение было убогим, а подготовка оставляла желать лучшего. Зимой 1940-1941 гг. подразделения коммандос принимали участие в неудачных операциях в тылу итальянской обороны в Эфиопии, а также в нападениях на оккупированные Италией Додеканезские острова. Рейды окончились провалом, а солдаты попали в итальянский плен. Взбешенный Черчилль потребовал создания комиссии по расследованию, выводы которой были строго засекречены вплоть до послевоенного периода.

Батальоны «Лэйфорс»

Однако существовала необходимость активизации деятельности частей спецназначения в бассейне Средиземного моря. Это привело к перемещению в район Ближнего Востока трех батальонов коммандос под руководством полковника Роберта Лэйкока (от его фамилии и произошло название батальонов). Эти силы прибыли в Суэц в марте 1941 г. морским путем вокруг мыса Доброй Надежды.

Лэйкок пытался восстановить репутацию спецназа, включая в свои подразделения лучших коммандос, а остальных переводил в парашютные и моторизированные соединения. Однако его усилия оказались тщетными. С апреля по июнь 1941 г. силы «Лэйфорс» приняли участие в трех операциях, в ходе которых были почти полностью уничтожены.

Первая атака была предпринята 17 апреля в предместьях Бардии, в глубине территории противника. «Лэйфорс» высадились и провели наступление на итальянские укрепления, но при возвращении не нашли дорогу к сборному пункту. Вторую атаку провели два батальона «Лэйфорс», высадившиеся 21 мая на северном побережье Крита. Цель — захват аэродрома в Малеме. «Лэйфорс» оказались на берегу уже в ходе отступления главных английских сил на юг острова и сыграли роль войск прикрытия. Коммандос защитили эвакуацию преобладающей части гарнизона, но сами понесли тяжелые потери. В Египет добрались не более 179 солдат. 8 июня последний батальон «Лэйфорс» провел операцию на побережье французского Ливана, контролировавшегося войсками правительства Виши. Цель — поддержка английских сил, наступавших из Палестины. Бои были весьма тяжелыми, батальон потерял 123 солдата, четверть всего состава. На этом «Лэйфорс» прекратили свое существование. 15 июне 1941 г. генерал Вейвелл, командующий английскими силами на Ближнем Востоке, издал приказ об их расформировании.

Пустынные группы дальнего действия

Для такой морской державы, как Англия, Средиземное море служило прекрасным коридором, через который можно было проводить атаки на цели, расположенные вдоль побережья Африки. Английский офицеры, служившие в Египте в тридцатые годы, считали очевидной возможность операций со стороны Ливийской пустыни, переходящей постепенно в море песка пустыни Сахары. Майор Ральф Багнольд, офицер Королевской службы связи, в 30-е годы проводил исследования и топографические съемки египетских пустынь и Ливийской пустыни.

По инициативе Вейвелла в июне 1940 года Багнольд организовал специальные разведывательные силы ЛРДГ (пустынные группы дальнего действия). Английская армия не имела достаточного количества боевых машин, поэтому Багнольд купил у фирмы «Шевроле» в Каире 14 полуторатонных грузовиков. Еще 19 машин он добыл, упрашивая «спонсоров» на вечерних выпивках или отдолжил у египетской армии. Однако консервативная английская армия не хотела, чтобы солдаты регулярных частей записывались добровольцами в подразделения спецназначения, в которых импровизация была ежедневной жизненной практикой. Тогда, находясь в трудном положении, Багнольд заинтересовался новозеландскими и родезийскими войсками, а это обижало англичан, «спортивный дух» которых не мирился с подобным унижением. В конце концов пустынные патрули стали формировать из английской гвардии и полков еменри (резервных).

Первая операция была необыкновенно впечатляющей и получила широкую известность в английских штабах. Между 26 декабря 1940 г. и 8 января 1941 г. патруль ЛРДГ прошел 1500 км на юго-запад от Каира. Преодолев мощные неисследованные барханы, солдаты добрались до плоскогорья Феццан в юго-восточной Ливии, где находились итальянские гарнизоны. Там они соединились с частями «Свободных французов», которые совершили марш из Чада в северо-восточном направлении. Атака объединенных англо-французских сил на итальянский гарнизон в Мурзуке застал противника врасплох. Потери наступающих были невелики. Однако погиб командир колонны «Свободных французов» полковник Д'Орнано. Его заменил заместитель полковник граф де Отеклок, более известный под военным псевдонимом Жак Леклерк, который он взял себе, чтобы не подвергать опасности семью, оставшуюся во Франции. Атака на Мурзук стала началом его боевого пути, увенчанного впоследствии жезлом маршала Франции.

Рейд на Мурзук подтвердил оперативные возможности легких пустынных войск. Поэтому была запланирована очередная акция. Однако в конце марта 1941 г. в район боев между итальянскими и английскими силами прибыл немецкий Африканский корпус под командованием генерал-лейтенанта Эрвина Роммеля. В результате наступления объединенных войск «Оси» англичане были вынуждены отступить в Египет. Их командование издало при этом приказ о размещении частей ЛРДГ на египетско-ливийской границе, на безопасном расстоянии от солдат «Лиса пустыни». Коммандос ЛРДГ провели там большую часть лета 1941 г.

Охота на «Лиса пустыни»

Весна и лето 1941 г. принесли Англии унизительные поражения в бассейне Средиземного моря. Но кроме того этот период ознаменовался действиями подразделений коммандос. Как уже сказано выше, большинство из них были объединены в импровизированную структуру «Лэйфорс» (команды 7, 8, Низ метрополии и два подразделения, сформированные на месте в основном из евреев и арабов, а также из бывших солдат интербригад, сражавшихся в Испании). Бригаду «Лэйфорс» направили сражаться за Крит (май 1941 г.). Здесь, рассеянные среди отдельных группировок австралийских, новозеландских войск, батальонов маори, греков, солдаты разделили судьбу тех, кто боролся с авиационно-морским десантом немцев. Самое большое подразделение под командованием полковника Лэйкока выполняло роль прикрытия при отходе остатков английского корпуса с острова.

Немногочисленные счастливцы, избежавшие пуль и пропастей в горах и добравшиеся, наконец, до рыбацкого поселка Сфакион, откуда их должен был забрать королевский флот, застали его пустым, без единого корабля. В награду за самоотверженность и героизм их оставили на милость врага — типичная история соединений прикрытия, приговоренных к смерти для спасения главных сил. Но даже тогда коммандос не пали духом. Под руководством неутомимого Лэйкока, отражая нападения немецких патрулей, они быстро починили несколько брошенных барж и начали рискованное плавание в сторону Египта (около 700 км). К их счастью не было сильных ветров.

Возвращение считавшихся погибшими коммандос не спасло их от расформирования. Часть перевезли в Англию, где их присоединили к другим спецподразделениям, некоторые стали инструкторами. Кого-то направили в гарнизоны Мальты, Кипра, Ливана и Египта. Многие вновь попали в родные подразделения. В условиях глубокой обороны, при хронической нехватке людей для удержания растянутого фронта в Ливии командование не видело смысла позволять целым батальонам чрезвычайно опытных солдат лишь изредка демонстрировать свои возможности в широко рекламируемых операциях.

Сохранились лишь несколько небольших отрядов коммандос. Самый большой (59 человек), занимался разведрейдами и принадлежал к 8-й армии. Командиром был все тот же Лэйкок, пытавшийся возродить свою еще недавно мощную бригаду.

Судьба этого подразделения, почти символичного по численности, оставалась ненадежной. Раздавались голоса в пользу расформирования. Не удивительно, что его штаб непрерывно думал о том, как поднять свой престиж. В 1941 г. выход заключался только в сражениях. Значит, следовало подготовить и провести важную военную операцию, последствия которой ощутила бы вся английская армия в этом районе.

Вскоре на первый план выдвинулся замысел заместителя Лэйкока, подполковника Джеффри Кейса — сына тогдашнего шефа объединенных операций. Кейс предложил одновременно атаковать несколько объектов в Ливии, расположенных далеко от линии фронта. Главная цель — вилла в городке Беда Литтория. Разведка установила, что здесь находилась резиденция Роммеля — командующего пресловутого «африканского корпуса». Коммандос надеялись, что устранение необыкновенно одаренного генерала окажет разрушительное воздействие на все немецкие и итальянские силы в Африке. У Лэйкока не было проблем с согласием на проведение такой операции. Ему обещали помощь.

Началась подготовка. Прежде всего была нужна тщательная разведка. К ней подключили «пустынную группу дальнего действия» — коммандос, занимавшихся рейдами по Сахаре, часто в мундирах противника или в арабской одежде. Солдатам этого подразделения и его командиру капитану Хаслдену удалось добраться до ближних окрестностей зданий, где находились немецкие штабы. Они дали детальную топографию местности, сделали фотоснимки домов, описали режим и привычки охраны, трассы патрулей. Это внушало надежду на успех.

Важной проблемой стал способ приближения штурмовых групп к цели. Парашютный десант был невозможен — не хватало самолетов, а люди Лэйкока не проходили соответствующего обучения. Проникновение со стороны пустыни, как это делали Хаслден и его люди, также посчитали нереальным — не было навыков длительного пребывания в пустыне. Оставался только морской путь, на котором и согласились. Переброску решили провести на подводных лодках, используя опыт коммандос Кортни — специалистов по операциям на байдарках (Си-би-эс). Он направил для инструктажа четырех опытных разведчиков и оснащение.

В атаке на резиденцию Роммеля должны были участвовать 59 коммандос, разделенные на четыре группы. Планировалось одновременно уничтожить три цели: итальянский штаб, разведцентр в Апполонии и узлы связи.

10 ноября вечером из порта в Александрии вышли две чудом полученные подводные лодки — «Торбей» и «Талисман». Внутри, в тесноте вместе с командой находились 59 коммандос, различное оружие, байдарки и прочее военное снаряжение.

Когда лодки достигли пункта назначения, с которого должен был начаться десант, то в соответствии с планом первыми к суше поплыли два байдарочника — старший лейтенант Инглс и капрал Северн, чтобы установить связь с ожидавшими на берегу людьми Хаслдена. Это произошло 14 ноября вечером. Вскоре с берега замигали сигнальные огни, и можно было начинать высадку. К сожалению, погода, до сих пор благосклонная к англичанам, начала портиться. Ветер в направлении берега все усиливался, на волнах появилась пена. Условия не способствовали передвижению на резиновых понтонах. Лэйкок испытывал серьезные опасения перед началом десантирования. В конце концов, не желая нарушать график операции, он отдал приказ начинать. Первыми двинулись коммандос с подлодки «Торбей». Четыре из шести надувных лодок волны смыли в море. Несколько часов их вылавливали и вновь готовили к спуску. В результате десант группы под командованием подполковника Кейса превратился в пятичасовую борьбу с нарастающим штормом. Было потеряно не только время, но и значительная часть боевого снаряжения и запаса продовольствия.

Когда настала очередь группы Лэйкока с «Талисмана», уже приближался рассвет, заканчивалась естественная маскировка. Следовало прервать высадку, но Лэйкок решил рискнуть и убедил в своей правоте командира подводной лодки. Его группе повезло еще меньше. Лодки швыряло, они перевернулись, высыпав весь инвентарь. Большинство еле живых от усталости солдат вернулись на спасительный борт «Талисмана» с помощью команды. Времени уже не хватало, горизонт светлел, лодку могли обнаружить в любой момент, что имело бы катастрофические последствия не только для нее, но и для всей операции.

Всего на ливийском берегу оказались 36 коммандос, немногим более половины планового состава. Солдаты вместе с арабскими проводниками немедленно принялись убирать следы десанта. Резиновые лодки зарыли в песок, тяжелое вооружение и запас продовольствия перенесли в ближайшие овраги и пещеры. Только теперь можно было поискать укрытия для себя. Ими оказались впадины в скалах, заливаемые потоками дождя. Очень скоро состояние будущих победителей Роммеля стало достойным сожаления. Промокнув и измучившись в море, они не имели защиты от холода и дождя. Лило все сильнее, а буря не позволяла высадиться остальным.

В таких условиях Лэйкок решил проводить операцию в ограниченном масштабе имевшимися силами. Он разделил их на три группы. Главной руководили Кейс и капитан Кэмпбелл. Вместе с 17 солдатами они должны были убить Роммеля. Старший лейтенант Кук и шесть коммандос получили приказ парализовать связь в окрестностях. Лэйкок с остальными людьми должен был оставаться на месте для охраны места десанта, снаряжения и приема подкрепления. 15 ноября в 19.00 штурмовые группы, ведомые арабами, двинулись в направлении штаб-квартиры врага.

Группа Кейса ночью с 16 на 17-е дошла до пункта в 15 км от Беда Литтория. Следующий день люди провели в скальных нишах, укрываясь от противника, а еще больше от дождя. Щелкая зубами и едва удерживаясь от кашля и проклятий, они согревались собственным теплом.

Вечером, с новыми проводниками, но с еще худшими предчувствиями они начали движение к цели атаки. На этот раз они радовались дождю и темноте, которые скрывали их, заглушали шаги и наверняка притупляли бдительность часовых. За километр от Беда в просветах туч появилась луна. В ее свете проводник бедуин указал на вожделенную цель — комплекс построек, окруженных пушистыми пальмами и кольцом зарослей. Коммандос попрощались с ним (дальше он ни за что идти не хотел) и начали небольшими группами подкрадываться к домам.

На этом этапе произошел случай, который мог разрушить все планы: капитан Кэмпбелл услышал приближающиеся голоса. Он прислушался и замер вместе со своими людьми. Через минуту они поняли, что идут многочисленные арабы, состоящие на службе в итальянской армии. От стрельбы их отделяли лишь секунды. Кэмпбелл выскочил из темноты и на чистейшем немецком стал «ругать» патруль за хождение возле немецких квартир, шум и т. д. Сконфуженные арабы, оправдываясь на нескольких языках, спешно ретировались, будучи уверенными, что нарушают покой германского союзника, которого нельзя раздражать.

За пять минут до полуночи коммандос заняли исходные позиции. Кейнс, Кэмпбелл, сержант Терри и еще двое взяли на себя функции терминаторов. Они отправились к автостоянке и саду, окружавшему виллу Роммеля, собираясь ликвидировать тех, кто будет убегать через окна. Трое должны были отключить электричество. Четырех оставили на подъездных дорогах с пулеметами. Остальные двое хотели задержать огнем офицеров из ближайшей гостиницы.

Последующие события развивались молниеносно. Кейнс рукой дал знак действовать. Вместе со своей четверкой он рванулся к входным дверям виллы, но не заметил ни одного часового. Дверь не открывалась. Опять подключился Кэмпбелл со своим безукоризненным немецким. Он энергично постучал, и, выдав себя за курьера со срочными известиями, потребовал впустить. В правой руке у него был нож, а в левой пистолет. Заспанный часовой, будто чувствовал свою судьбу и неохотно приоткрыл дверь, одновременно подняв автомат. Через узкую щель нельзя было пустить в ход нож. Поскольку что-то подозревавший немец успел снять оружие с предохранителя, пришлось стрелять. Немец рухнул со страшным шумом на мраморный паркет. Коммандос перескочили через него и оказались в большом холле. Сверху сбегали двое офицеров, вытаскивая из кобур Вальтеры. Терри уложил их очередью из «томпсона». Офицеры еще катились по лестнице, а Кейнс и Кэмпбелл уже были у дверей соседней комнаты. Они начали стрелять через дверь, но ответа не последовало. Одновременно погас свет.

Из следующей комнаты немцы открыли огонь тоже через двери. Кейнс упал мертвым. Внутрь бросили гранаты, затем дали автоматную очередь. Подобную процедуру повторяли в остальных помещениях, пока не убедились, что внутри виллы нет ни одного живого немца. Времени на поиск и идентификацию Роммеля уже не было. Снаружи нарастала стрельба со всех сторон. Кэмпбелл, взявший на себя командование после гибели Кейса, приказал отходить и забросать здание гранатами, чтобы вызвать пожар. В последнюю минуту схватки его ранили в ногу, и он решил сдаться, чтобы не задерживать все подразделение. Теперь командование взял на себя сержант Терри, который великолепно организовал отступление. Он сумел собрать всех остальных коммандос, поджечь и уничтожить несчастную виллу, а затем оторваться от погони, пользуясь темнотой и проливным дождем. Опытный сержант прекрасно ориентировался на незнакомой местности и после маршброска за день привел подчиненных на место недавней высадки, где их ожидал обеспокоенный Лэйкок.

Возвращение ударной группы с относительно малыми потерями омрачала смерть всеми любимого Кейса. Не вернулась группа Кука. Все утешали себя вероятной гибелью Роммеля. Следующие сутки прошли в двойном ожидании остальных коммандос и благоприятной погоды для посадки на лодку. «Торбей» сигнализировал, что волна слишком высока. Моряки прислали немного продуктов на дрейфующем понтоне, который подогнал к берегу ветер.

Днем 21-го ноября в окрестностях появились немцы и итальянцы, сразу обнаружившие англичан. Начался яростный бой, в котором шансы коммандос были минимальны, поскольку сначала их отрезали от моря, а затем от единственного пути эвакуации. Лэйкоку оставалось только уходить вглубь материка. Он хотел укрыться в необитаемых горах Джебель-эль-Ахдар, запутать погоню, а затем пробраться через линию фронта. Однако противник, обладавший значительным перевесом, расстроил план полковника. Только он и сержант Терри добрались до гор. Остальные погибли или попали в плен. Лэйкок с товарищем после 41 дня блужданий по пустыне и горам достигли линии английских войск. Уцелели только они. Однако самое трагичное заключалось в том, что удар коммандос пришелся мимо цели. Во время штурма в Беда Литтория Роммеля вообще не было в Ливии. Он за несколько дней до этого вылетел в Рим на встречу с женой и спокойно отпраздновал свое пятидесятилетие. Судя по немецким материалам, английская разведка ошиблась. В Беда Литтория у Роммеля никогда не было резиденции. Он даже ни разу не приезжал туда. В Беда находилось главное квартирнохозяйственное управление немецкого корпуса. Его личный состав практически полностью погиб, однако это не стоило гибели одного из лучших подразделений английских коммандос.

На ошибках операции в Беда Литгория учились другие. Благодаря товарищам, оставшимся лежать на ливийском берегу, они выжили после новых боев, в которых вскоре отомстили за Кейса и его солдат.

Создание САС и новая тактика

Тем временем в Каире произошли события, которые подтолкнули английские подразделения спецназначения к новым действиям. В июне 1941 г. в кабинет генерала Ритчи с неожиданным визитом пришел, прихрамывая, двухметрового роста офицер, который представил план уничтожения в Ливии военно-воздушных сил «Оси». Этим офицером был Дэвид Стирлинг, принадлежавший ранее к силам «Лэйфорс». Он хромал после травмы во время учебных прыжков. План Стирлинга был смелым, полон фантазии и безумен настолько, что новый командующий войсками союзников на Ближнем Востоке признал его выполнимым. Стирлинг предложил создать из остатков «Лэйфорс» часть в количестве 65 солдат. Они должны были спуститься на парашютах вблизи аэродромов противника, заложить мины замедленного действия и направиться на определенные сборные пункты, откуда их заберут патрули ЛРДГ. Подразделение Стирлинга САС (специальная воздушная служба) было названо так, чтобы запутать немецкую разведку. Он приступил к подготовке.

Осенью 1941 г. Англия имела три элитных подразделения на Ближнем Востоке: — коммандос, ЛРДГ и САС. Черчилль издал приказ о реорганизации этих войск и вновь назначил Командующим Лэйкока. Он тогда был бригадиром, но Черчилль всегда пользовался обращением «генерал». А в ноябре 1941 г. начали операцию «Крестоносец». В этом крупном контрнаступлении части спецназначения использовали при операциях в глубоком тылу противника. Конечный результат был неудачным, но выводы и последствия сыграли ту же роль, что и рейд на Дьепп.

Диверсанты 55-го подразделения САС на следующий день после высадки Лэйкока пробовали десантироваться с воздуха на аэродромы в районе Газали. Те самые ветры, которые заблокировали эвакуацию коммандос, разбросали парашютистов САС по пустыне и только 21 из них нашли сборный пункт, где их ждали автомашины ЛРДГ.

В результате операции «Крестоносец» силы Роммеля в декабре 1941 г. были отброшены из Киренаики. В конечном счете в боях с его войсками коммандос не сыграли значительной роли. В начале следующего года Роммель провел контрнаступление, в ходе которого англичане были вынуждены отступить в район ЭльАламейна. Роммель растянул свои линии снабжения на расстояние сотен километров, опираясь на крепость в Тобруке.

Попытка атаки на Тобрук не удалась. Совместные действия коммандос и сил ЛРДГ застопорились. Немцы яростно обороняли порт, нанося атакующим большие потери. Английский флот потерял два эсминца, а из 382 коммандос, принявших участие в рейде, погибли 300.

Поражения под Тобруком и в Дьеппе послужили горьким уроком и заставили штабы сделать соответствующие выводы. Было необходимо разработать новые тактические концепции, основанные на сохранении жизни солдат. Одну из них использовали еще раньше во время рейда на аэродром Тамет вблизи Бенгази. Во время той операции отряды САС и ЛРДГ тесно сотрудничали друг с другом, и каждое из формирований сыграло важную роль. Солдаты ЛРДГ в замаскированных машинах ждали вблизи аэродромов. Тем временем Стирлинг во главе небольшой группы диверсантов подложил мины с часовым механизмом под 24 самолета и взорвал все.

Радикально новый подход к диверсионным действиям, взятый на вооружение в июне 1942, дал поразительные результаты. Во время рейда на аэродром Багуш командир штурмовой группы Пэдди Мэйн впал в ярость, когда мины, подложенные его группой на аэродроме, не взорвались. Взбешенные Мэйн и Стирлинг въехали на своих джипах прямо на аэродром и открыли огонь из пулеметов. Были уничтожены 7 немецких боевых самолетов. В июле силы САС приспособили к своим потребностям десятки прибывших американских джипов, установив на каждом по два спаренных пулемета Виккерс или крупнокалиберные пулеметы Браунинг. Каждый джип мог сделать 5 000 выстрелов в минуту при одновременном огне всех пулеметов.

Для соединений САС и ЛРДГ начался период успехов. Они проникали в тылы противника и атаковали аэродромы войск «Оси». В операциях участвовали до 18 джипов, поставленных в ряд. Их пулеметы могли совершить в минуту несколько десятков тысяч выстрелов. Прежде, чем Роммель начал отход к линии Марет на границе Туниса и Ливии, он потерял в таких рейдах 400 самолетов. Под их обломками осталась погребенной надежда сравняться с авиационной мощью союзников.

Операция «Факел»

Роммель начал отвод войск в Тунис 4 ноября 1942 г. 8 ноября союзники приступили к операции «Факел». Предполагалось высадить воздушный и морской десант на побережье северной Африки, контролируемом коллаборационистским французским правительством Виши и устроить капкан для отступающих немцев. Коммандос и рейнджеры получили задание, похожее на невыполненное в ходе операции в Дьепп. Однако на этот раз они добились гораздо больших успехов, 1-й батальон рейнджеров атаковал артиллерийскую батарею, защищающую пляж в городе Арзев в западном Алжире (этот город — одна из целей операции). Темвременем 2 группы коммандос высадились в Алжирском заливе и уничтожили прибрежные укрепления.

В противоположность яростному сопротивлению в Дьеппе, оборона французов в северной Африке была довольно слабой и разрозненной. В операции «Факел» очень важную задачу выполняли парашютисты; они должны были захватить французские авиационные базы, главные узлы коммуникаций и помочь силам союзников в наступлении на Тунис, 509-й батальон парашютистов был доставлен прямо на базу ВВС в Сении, вблизи Орана, с использованием 39 самолетов С-47. Командующий этой рискованной операцией подполковник Рафф получил информацию от союзной разведки, что французы не будут сопротивляться. Поэтому он принял решение приземляться прямо на летные полосы. Как и в случае локализации штаб-квартиры Роммеля (во время операции «Крестоносец»), разведка ошиблась, что привело к катастрофе. Французы встретили наступающих таким мощным огнем, что Рафф и его люди были вынуждены совершить аварийную посадку на ближайшем солевом озере. Поэтому заслуга захвата Сении принадлежит наземным силам. Затем положение улучшилось, 8-го ноября 3-й батальон парашютистов приземлился в Боне, в 250 км западнее Туниса. Три дня спустя 509-й батальон, пришедший в себя после «дружеской встречи» в Сении, приземлился на аэродроме в Тебесе (200 км от Бона), на границе между Тунисом и Ливией. Здесь союзники были приняты как освободители.

Гораздо менее благожелательно приняли 1-й батальон парашютистов, приземлившийся 16 ноября в Сук эль Арба (120 км западнее Туниса). К счастью, английским офицерам удалось вовремя овладеть ситуацией. Они внушили командующему французским гарнизоном (3 000 солдат), что являются передовыми частями двух танковых дивизий, находящихся поблизости.

29 ноября 2-й батальон парашютистов под командованием Джона Фроста (который со времени рейда на Брюневиль дослужился до чина подполковника) высадился недалеко от авиационной базы Оудна, в 15 км от города. Хотя немцы уже покинули базу, с ближайшего горного хребта можно было видеть не только белые минареты. Тунис и его окрестности были буквально набиты механизированными и танковыми соединениями войск «Оси». Находясь под угрозой надвигающихся немцев и итальянцев, 2-й батальон парашютистов 30 ноября начал отступать. Отход английских частей не напоминал паническое бегство газели, преследуемой стадом львов. Это было отступление раненого льва перед стадом гиен. Ведя упорные бои, 3-го декабря 2-й батальон парашютистов достиг позиций союзников. Он потерял 266 человек, но линия его отступления была буквально устлана уничтоженными танками войск «Оси» и сотнями итальянских и немецких трупов. В первый, но не последний раз 2-й батальон парашютистов воспротивился внешне неумолимой логике войны.

К началу декабря 1942 г. стало понятно, что несмотря на усилия парашютистов, у союзников нет шансов захватить Тунис с ходу. Командование с сожалением констатировало, что война в Африке в ближайшее время не закончится. Однако стратегическое положение было неплохим. Силы «Оси», стиснутые на небольшом пространстве (430 км с севера на юг) уже не имели шансов проводить крупные контрнаступления.

Теперь английские коммандос и парашютисты должны были сражаться на линии фронта, как обычная пехота. Подобная ситуация повторялась много раз в последующие два года. 7 марта 1943 г. произошло первое столкновение между батальоном немецких парашютистов под командованием легендарного майора Витцига и 1-м батальоном парашютистов. Вначале немецкие солдаты нанесли потери англичанам, однако последние предприняли удачную контратаку и заставили немцев отступить.

Коммандос и парашютисты союзников сражались на передовой до апреля 1943 г., потеряв в общей сложности 1 700 человек. Солдаты в красных беретах проявили незаурядную отвагу и, возможно поэтому противник называл их «красными дьяволами». Английские парашютисты и сейчас гордятся этим прозвищем.

В то время как англичане действовали на линии фронта, их американские коллеги проводили очень опасные разведывательные действия и диверсионные рейды. Каждая атака могла закончиться трагически, поскольку на маленькой площади было сконцентрировано много тысяч солдат «Оси», охотно поддерживаемых тунисскими арабами, которые были враждебно настроены к союзникам.

21 декабря 1942 г. взвод солдат из 509-го батальона высадился в районе Эль Джем, в южном Тунисе с задачей взорвать железнодорожный мост. Мост был взорван, однако возвращение стало кошмаром. Солдатам предстояло пройти 170 км горной местности и пустыни. Из 44 солдат-участников рейда в живых остались только восемь.

Неприятности переживали даже самые опытные «пираты пустыни», приданные 8-й английской армии наступавшей с юго-востока. Так, патруль САС под командой самого Дэвида Стирлинга, направившийся на разведку в район Габес Гэп в южном Тунисе был обнаружен немцами и попал в плен. Правда, Стирлингу удалось бежать, но его схватили через 36 часов.

Патрулям ЛРДГ повезло больше. Один из них, состоявший из новозеландцев под командой капитана Ника Уайлдера, обнаружил свободный проход между холмами к западу от линии Марет. Вскоре проход получил имя капитана. 20 марта 1943 г. Уайлдер провел через него 27 000 солдат и 200 танков (большей частью из 2-й Новозеландской механизированной дивизии). Эти соединения окружили с запада линию Марет, что стало началом конца сил «Оси» в Тунисе и всей Северной Африке.

Операция «Хаски» — вторжение на Сицилию

Та роль, которую играли специальные силы в 1943 г. по своему характеру сильно отличалась от внезапных диверсионных рейдов 1940 г. Для проведения масштабных наступательных действий необходимо было сформировать бригады и дивизии воздушного десанта. Подразделения спецназначения использовали только для того, чтобы проложить им дорогу. Десантно-штурмовые операции были не менее опасны, чем прежние рейды, а потери еще более высокими. Они были иногда так велики, что ставился вопрос о целесообразности дальнейших операций коммандос.

Союзники вернулись на европейский континент с помощью операции «Хаски» — воздушного десанта в Сицилии. В ней приняли участие коммандос, рейнджеры, «Спешиэл рейдинг форс» (батальон САС, подготовленный для воздушных и морских операций), английская 1-я воздушно-десантная дивизия, 82-я американская воздушно-десантная дивизия, которые ранее прибыли в северную Африку. Морской десант был удачным. Американские рейнджеры, численность которых в это время возросла до трех батальонов, высадились в Джела и Лицата на южном побережье Сицилии за несколько часов до атаки главных сил. Рейнджеры без лишнего шума овладели итальянской береговой артиллерией, представлявшей смертельную опасность для союзной армады.

На восточном побережье острова два батальона королевской морской пехоты высадились на левом фланге пляжа — главной цели канадского десанта, состоявшего из дивизии пехоты. Коммандос уничтожили много пулеметных гнезд. Тем временем третий батальон коммандос обезвредил южнее батарею врага в районе Авола. Однако наиболее впечатляющего успеха добился этой ночью «спешиэл рейдинг сквадрон» под коммандой Пэрди Мэйна, высадившийся в районе мыса Мурро Ди Порко. Это соединение САС численностью 250 человек разгромило крупную часть, захватило в плен 700 солдат и большое количество военного снаряжения: 14 тяжелых береговых орудий, десятки пулеметов и минометов. В ночном бою коммандос САС потеряли только трех человек.

Однако воздушный десант не был столь удачным. Операция «Хаски» стала первой, в которой целая дивизия англо-американских сил должна была достичь зоны боевых действий на парашютах и планерах. Однако плохая погода и недостаток опыта привели к катастрофе. На первом этапе 1-я английская воздушная бригада должна была высадиться в Поите Гранде, к югу от Сиракуз при помощи 144 планеров. Но порывистый ветер затруднил навигацию. Планеры были выпущены преждевременно и 78 из них упали в Средиземное море. Утонули 252 парашютиста. Большинство тех планеров, которым удалось достичь острова, разбились во время приземления на скалистых склонах. Из 288 пилотов планеров 101 погиб или был тяжело ранен. Только 12 приземлились согласно плану. Всего бригада потеряла 500 человек, большинство в результате несчастных случаев.

Тем временем эскадра транспортных самолетов С-47, перевозившая 505-й полк под командованием Джеймса А. Гевина в районы Джела и Лицата попала под интенсивный огонь зенитной артиллерии. Неопытных пилотов, которые раньше не принимали участия в подобных акциях, охватила паника. Они забыли о миссии своих пассажиров, и вскоре весь порядок операции нарушился. Солдат Гевина сбросили на площади свыше 1 500 кв. км. Некоторые из них достигли даже Сиракуз в английском секторе, в 150 км от запланированного места приземления. Командующий 82-й воздушно-десантной дивизией генерал — майор Риджуэй понял, что не может рассчитывать на поддержку 505-го полка. Положение его солдат было таким, что «пользы от них, как от десанта на Луну». Риджуэй немедленно отдал приказ транспортировать в Сицилию резервный 504-й полк. К несчастью, когда самолеты С-47, везущие парашютистов, оказались над флотом вторжения союзников, английские военные корабли, ошибочно принявшие американцев за итальянские торпедоносцы, открыли заградительный огонь. В результате 12 самолетов С-47 упали в море, а 37 (многие из них с сильными повреждениями) бросили выполнять боевую задачу и вернулись в Северную Африку. Союзники убили 318 солдат 504 полка.

Вторая попытка доставить на Сицилию парашютные войска, предпринятая на этот раз англичанами, также закончилась трагически. 13 июля 115 английских транспортных самолетов попытались доставить на остров 1-ю парашютную бригаду. Корабли союзников вновь открыли огонь, в результате чего были сбиты или сильно повреждены 58 самолетов. Дело закончили немецкие и итальянские зенитные батареи. Из 1 900 солдат только 250 приземлились вблизи цели — моста Примасоле на главной дороге от Сиракуз до Месины. Эти 250 парашютистов дрались с удвоенной энергией. Солдаты 1-го и 3-го батальона парашютистов, пережившие кошмарный полет и приземление под сильнейшим обстрелом, отряхнулись от аэродромной пыли и бросились в атаку. Они сломили сопротивление немцев, обороняющих мост и уничтожили заложенные на нем мины. Они удерживали мост весь следующий день, несмотря на яростные контратаки двух батальонов немецких парашютистов. Только отсутствие боеприпасов и потери, сократившие их силы до численности взвода, вынудили англичан отступить.

Десанты союзников в Италии

Операция «Хаски» послужила для союзников столь же горьким уроком, что и широкомасштабная акция немцев на Крите за два года до этого. Воздушные операции оказались такой формой ведения войны, во время которой чаще всего случались непредвиденные обстоятельства. В столкновениях с серьезным противником потери всегда были большими. После этих событий штабы союзников пришли к выводу, что только 10% парашютных сил и десанта на планерах может достичь цели в состоянии боеспособности. С тех пор силы воздушного десанта пускали в ход с большой осторожностью. К тому же горный рельеф Аппенинского полуострова вообще не способствовал атакам с воздуха. Союзники решились только на два парашютных десанта. 14 августа 1943 г. два американских полка (504-й и 505-й) высадились на предмостном укреплении под Салерно с задачей поддержать союзный десант, который был выброшен пятью днями ранее.

Южная и центральная часть Италии образует длинный узкий полуостров. Поэтому линия фронта очень быстро стабилизировалась. После первых нескольких недель рейды с использованием вооруженных пулеметами джипов, столь популярных в Северной Африке, стали невозможными. Флот и авиация союзников господствовали в районе восточного и западного побережья Италии, и в результате основным видом высадки стал морской десант. 9 сентября 1943 г. 1-й, 3-й и 4-й отряд рейнджеров, 2-й и 41-й батальоны Королевской морской пехоты столкнулись лишь с небольшими трудностями во время захвата хорошо укрепленных огневых точек, рассеянных вдоль западного берега Салернского залива. Вскоре, однако, контратаки немцев усилились, и союзники понесли большие потери. За первые девять дней боев английские коммандос, принявшие на себя главный удар, потеряли 50% состава и были вынуждены отступить на Сицилию.

В середине сентября немцы ушли на север к укрепленной линии Густава, которая пересекала полуостров на середине пути между Неаполем и Римом. Союзники тщетно атаковали ее с октября по декабрь. Потеряв надежду прорвать линию обороны, они решили использовать морской десант, чтобы обойти позиции врага. 22 января 1944 г. все три батальона рейнджеров и 501-й парашютный батальон, оснащенный тяжелыми машинами типа «амфибия», высадились вблизи порта Анцио, в 150 км от линии Густава и примерно в 80 км к югу от Рима, Немцы были так поражены этими действиями, что, если бы союзники быстро двинулись вглубь территории, то могли бы атаковать растерявшиеся немецкие войска с тыла. Однако их задержали организационные трудности, неизбежные при каждой большой десантной операции. 29 января 1944 г. рейнджеры попытались двинуться дальше, но было уже поздно. Немецкие силы получили подкрепление, а их оборона консолидировалась. 4-й батальон рейнджеров наткнулся на яростное сопротивление врага и понес тяжелые потери. Батальоны 1 и 3 глубоко вклинились в оборону, но на рассвете были окружены немецкими танками. Атака американской 3-й пехотной дивизии, которая по плану должна была поддержать рейнджеров и укрепить захваченные ими позиции, вскоре захлебнулась. К полудню окруженные рейнджеры сражались на площади в несколько сот квадратных метров. К ночи их сопротивление прекратилось. Из 767 человек только 6 вернулись назад. Это был конец рейнджеров Дерби, действовавших в бассейне Средиземного моря. Несколько недель спустя во время официальной церемонии в Вашингтоне было объявлено о ликвидации всех трех батальонов ввиду их гибели в борьбе с врагом.

Использование сил спецназначения в воздушных и морских десантах во время наступления на французскую северную Африку, Сицилию и Италию дало неоднозначные результаты. Воздушный десант в Африке встретил слабое сопротивление и закончился полным успехом. Катастрофа, случившаяся во время транспортировки двух парашютных дивизий в Сицилию, был ценой за решение использовать воздушно-десантные войска в Италии. В целом морские десанты оказались более удачными, хотя потери штурмового десанта под Салерно оказались высокими, а под Анцио рейнджеры перестали существовать. Некоторые подразделения приняли участие в великолепных операциях, результатами которых не воспользовались. Так было в случае 2-го парашютного батальона в Тунисе и остатков 1-го и 3-го парашютных батальонов в боях за мост Примасоле. Все это должно было проанализировать высшее руководство союзных штабов во время подготовки операции «Оверлорд» (Повелитель) весной 1944 г.

День "Д": операция «Повелитель»

Это была крупнейшая операция воздушного и морского десанта в истории войн. «Д-день» начался в ночь с 5-го на 6-е июня 1944 г. Парашютисты и части на планерах английской 6-й воздушно-десантной дивизии сразу после полуночи начали высаживаться на восточном фланге плацдарма в Нормандии. Дела не пошли точно так, как планировалось (во время воздушного десанта неудачи случаются всегда), но по сравнению с Сицилией это был шедевр военной точности.

Три планера из 6-й воздушно-десантной дивизии, наследуя традиции немецких парашютистов в ЭбенЭмаэль, высадились на расстоянии 180 метров от мостов на реке Орн в районах Рановилль и Бенувилль к северу от Каэн. Десантные группы под командованием Джона Ховарда ворвались на мосты и вынудили немцев бежать или сдаться. В нескольких километрах к северовостоку 9-й парашютный батальон подполковника Теренса Отвэя высадился около Мервилля вблизи сильной береговой батареи, орудия которой накрывали огнем пляжи — цель морского десанта, который должен был начаться утром. При поддержке планерных частей Отвэй сокрушил немцев в кровавой лобовой атаке, в которой он потерял 70 из 150 солдат.

В то же время происходил крупнейший в истории воздушный десант. 18 000 парашютистов 82-й и 101-й американской воздушно-десантной дивизии были сброшены над полуостровом Котентэн. Однако эта операция не протекала так гладко, как атака английской 6-й дивизии. Рассеянные самолеты сбросили десант на площади свыше 150 кв. км. Перед этим немцы затопили большие площади восточного побережья Котентэн, и многие американцы попали в образовавшиеся болота. Сотни из них утонули под тяжестью экипировки или не сумев освободиться из запутавшихся строп парашютов. Вскоре дивизии как организованные формирования перестали существовать. Командующий 82-й дивизией генерал-майор Риджуэй заявил после сражения, что были минуты, когда он командовал «аж» одиннадцатью солдатами. Несмотря на это, положение не было таким катастрофическим, как на первый взгляд казалось. Парашютисты оказались рассеянны по большому пространству и немцы не могли сориентироваться, где высадился главный десант. Их контратаки ударяли в пустоту. В немецких тылах воцарился неописуемый хаос, так что главная цель парашютистов вопреки всему была достигнута.

Соединения коммандос и рейнджеров были авангардом морского десанта, 2-й батальон рейнджеров, организованный и обученный в Англии, получил чрезвычайно опасное задание, когда остальная часть сил Дерби сражалась в районе Средиземного моря. Солдаты должны были взобраться на отвесные скалы побережья и ликвидировать артиллерийские батареи. Цель находилась вблизи Пуант де Ок и накрывала огнем пляж, который должен был стать местом десанта американцев. Рейнджеры высадились у подножья скал, забросили крюки с прикрепленными к ним альпинистскими канатами и начали взбираться. Операция напоминала штурм средневековой крепости. С верхушек скал немцы бросали гранаты, а рейнджеры, вися на канатах, отвечали автоматным огнем. Они захватили батареи, но дорогой ценой. Из 225 человек десанта 135 были убиты или тяжело ранены.

В авангарде английских сил вторжения высадились 1-я и 4-я бригады коммандос с задачей захватить и удержать фланги десанта и установить связь с разбросанными ночью парашютистами. Первая бригада под руководством лорда Ловата наступала в глубину суши в сторону позиций 6-й воздушно-десантной дивизии, которая с рассвета яростно сражалась с немецкой 21-й танковой дивизией. Люди Ловата добрались до парашютных войск после 13.00. Левый фланг, где действовали самые сильные соединения немцев, был уничтожен.

В противоположность тому, что происходило в Сицилии и в начальной фазе операции в Италии, партизанские части («французские внутренние силы») готовились отнять у немцев обширные зоны в северной Франции. Сложились благоприятные условия для применения соединений САС, которые весной 1944 г. разрослись до размеров бригады. К сожалению, во время планирования операции «Повелитель» возникли трения между новым командующим САС — бригадным генералом Уильямом Стирлингом (братом Дэвида Стирлинга) и офицерами штаба, планировавшими конкретные детали морского десанта. Они хотели сбросить силы САС вблизи пляжей — целей десанта. В результате соединения САС оказались бы между фронтом врага и его резервами. Стирлинг считал, что это было бы неправильным использованием элитных частей и подал в отставку. Этот демарш настолько потряс штабных офицеров, что к ним вернулся здравый смысл. Хотя его концепция операции была принята, Стирлинг не вернулся на свою должность. Он настаивал на том, чтобы сбросить десант САС далеко во Франции и вместе с партизанами нападать на немецкие линии коммуникаций и узлы связи.

В этот период бригада САС включала 1-й и 2-й полк САС, два французских батальона САС и бельгийский дивизион — всего 2 500 человек. 21 июня 1944 г. первый полностью укомплектованный дивизион (дивизион А первого полка) был выброшен во Франции. До августа САС создала 43 оперативные базы от Бретани до Бельгии, с которых проводились диверсионные операции. За время действий во Франции САС потеряла 200 человек. Это небольшая доля потерь одного лишь дня в 1-и бригаде в Сицилии. Зато потери, нанесенные противнику, исчислялись тысячами, а хаос, вызванный акциями САС среди немецких сил, трудно переоценить. Такой способ ведения войны с помощью специальных подразделений оказался необычайно эффективным. Это была партизанская война типа «бей посильнее и беги», но хватало в ней и героических эпизодов. Например, 15 августа, в тот момент, когда солдаты СС собирались расстреливать безоружных французских граждан на рынке в Ле Ам, в городке появились джипы САС, и их спаренные крупнокалиберные пулеметы покончили с немцами. Подобные эпизоды быстро обрастали легендами.

Операция «Маркет гарден»

Союзники полагали, что поражение немцев в Нормандии и их быстрое отступление через северную Францию — предвестники конца войны. Положение очень напоминало то, которое сложилось после прорыва линии Гинденбурга в августе 1918 г. Все указывало на то, что капитуляция Германии станет вопросом нескольких недель, если сохранить темп наступления.

Эта идея легла в основу операции «Маркет гарден». Согласно плану, 101-я и 82-я американские воздушнодесантные дивизии, 1-я английская дивизия ВДВ и польская парашютная бригада должны были высадиться вдоль 80-километрового коридора, тянущегося по восточной Голландии. Целью был захват мостов на реках Мозе, Вааль и Рейн (в местности Арнхем). Следующим этапом двигающаяся по созданному коридору 2-я английская армия после форсирования Рейна должна была направиться на юг для овладения Рурским бассейном. Успех принес бы неизбежное поражение Германии.

Высадки американцев к северу от Эйндховен и в Неймегене в целом закончились успехом, закрепленным английскими наземными силами, которые вскоре достигли этого района. Но в Арнхеме дела приняли плохой оборот. Английские парашютисты высадились вблизи месторасположения двух танковых дивизий СС.

Немецкие солдаты сентября 1944 г. сильно отличались от своих предшественников сентября 1918г. и были далеки от мысли о капитуляции. Парашютные войска, яростно сражавшиеся в течение четырех дней в Арнхеме и его окрестностях, уступали противнику по числу солдат и вооружению. Тяжело раненный подполковник Джон Фрост вместе с 2-м батальоном парашютных войск пытался пробиться к мосту с северной стороны. Дорогу им преграждали обломки немецкой бронетехники. Немцы, непрерывно атакуя, сумели вытеснить союзников с занятых позиций. Утром 21 сентября солдаты 2-го батальона (сократившегося до 120 человек) провели контратаку. У них не было никаких шансов на успех, но этот подвиг стал легендой английской армии. Высадка польской парашютной бригады не изменила ситуации, зато помогла организовать отход части «Красных дьяволов». Из 11 000 солдат парашютных и планерных войск, высадившихся в районе Арнхем, только 2000 сумели достичь английской линии фронта. Это было полное поражение, хотя и в великолепном стиле.

Неудача операции «Маркет Гарден» означала, что война продлится еще одну зиму. Поэтому запланировали очередные действия 6-й английской воздушно-десантной дивизии. Штурм голландского острова Вальхерен, проведенный в ноябре 1944 г., закончился успехом, что было равнозначно захвату низовья Рейна. Захват позволило англичанам пользоваться портом Антверпен и снял много проблем со снабжением. Спустя четыре месяца операция коммандос и 6-й дивизии ВДВ подготовила форсирование Рейна в районе Везель. Разыгралось крупное сражение. Немцы отчаянно сопротивлялись. Союзные планерные части понесли такие большие потери, что не приняли более участия в военных действиях.

Только соединения САС, постоянно пополняемые и лучше подготовленные, продолжали выполнять боевые задания. Несколько групп коммандос были сброшены над северной Италией в начале 1945 г. Они должны были сотрудничать с партизанами-антифашистами. Тем временем другие части проникли через северную границу Голландии и уничтожили пусковые установки ракет Фау-2. Почти полвека спустя их наследники продолжили эту задачу, охотясь за ракетами СКАД (прямыми потомками Фау-2), запускаемыми солдатами иракского диктатора Саддама Хуссейна.

«Личная армия» Попского

Во время 2-й мировой войны в войсках союзников существовала особая группа во главе с Сэмом Попским. Затем к ним присоединились добровольцы из британской армии. Отряд вырос до нескольких десятков человек (в отдельные месяцы их было 118). Помимо общевойсковой, солдаты получили основательную спецподготовку, в частности по скоростному вождению автомобиля, средствам связи и подрывному делу.

Сэм Попский был столь же нестандартной личностью, как и созданное им подразделение и его методы деятельности. Владимир Пеняков — таково его подлинное имя — был бельгийцем русского происхождения. Несмотря на бельгийское гражданство и учебу в Кембридже, в 1914 г., после начала 1-й мировой войны, он вступил не в бельгийскую и не в английскую, а во французскую армию и служил в ней артиллеристом.

В 1924 г. он поселился в Египте, где работал в сахарной промышленности. В это время он хорошо узнал пустынные районы Южной Африки, освоил способы выживания и навигации в столь трудной для жизни местности. Узнав о начале войны в Европе в 1939 г., он вступил в английскую армию и в качестве офицера был направлен в Ливийский арабский легион.

В начале 1942 г. он получил согласие командования на реализацию своей идеи — создание небольшого диверсионного подразделения, 1-я диверсионная группа дальнего действия первоначально состояла из 23 арабских солдат и одного английского сержанта под командованием самого Пенякова, который уже в первых рейдах показал себя талантливым руководителем, наделенным фантазией и храбростью, хорошо знающим местность. Его группа, передвигавшаяся на джипах, действовала наподобие ранее организованного разведывательно-диверсионного подразделения ЛРДГ. Диверсионная группа Пенякова не только вела разведку, но и атаковала тыловые склады, нефтепроводы, узлы связи противника. Вскоре к нему присоединились еще двое «искателей приключений» — его старые друзья по легиону Боб Юнни и Жан Канери.

Коммандос Пенякова носили черные береты с металлическим значком, изображающим астролябию — символ способности ориентироваться. Формальная дисциплина ограничивалась английским обращением к командиру «сэр». В такой своеобразной группе при постоянном риске лучше срабатывала дисциплина совместных действий, а не жесткие правила обычных подразделений. Коммандос были вооружены американскими автоматами «томпсон», пистолетами «кольт» или любым иным портативным оружием, а также ножами. Они пользовались стандартными вездеходами «Виллис Джип», оснащенными двумя пулеметами «Браунинг» (7, 62 мм и 12, 7 мм), запасными канистрами с горючим и дополнительным запасом патронов и гранат. Экипаж каждой машины состоял из двух-трех человек.

Поскольку фамилия Пенякова плохо прочитывалась английскими радиотелеграфистами, они упрощенно называли его «Попский». Подразделение быстро приобрело это новое имя. Координатор действия специальных подразделений, представитель командования английских сил на Ближнем Востоке полковник Шон Хэккет как-то в шутку назвал подразделение «личной армией Попского». Это название быстро распространилось, и солдаты стали носить значки «ППА» («Попскис прайвит ами»).

Попский обладал большой свободой в планировании и проведении дальних операций. Солдаты были вполне достойны своего командира. Так, после одной из смелых акций в Тунисе к югу от Марет немецкие самолеты уничтожили четыре джипа, а коммандос чудом избежали смерти. Предоставленные самим себе, с небольшим запасом воды и продовольствия они прошли пешком по пустыне 200 км, пока добрались до своих войск.

Одной из самых смелых операций ППА стала атака на немецкий аэродром вблизи Тобрука, к которому каждое воскресенье вечером конвой грузовиков подвозил боеприпасы и горючее для самолетов. На этот раз Попский решил отказаться от джипов и воспользоваться одним грузовиком, который по его плану должен был включиться в немецкий конвой. В акции приняли участие 11 коммандос и, разумеется, сам Пеняков. Им предстояла вначале убийственная поездка длиной 700 км в пустыне, где постоянно летали патрульные самолеты, а температура доходила до 50 градусов в тени. Через пять дней они добрались до окрестностей Тобрука и когда подъехал немецкий конвой, им в сумерках удалось проскользнуть между двумя грузовиками. Часть группы ППА скрытно проникла на территорию аэродрома через колючую проволоку, а Пеняков въехал туда вместе с не слишком бдительной немецкой колонной. Хотя в ходе минирования присутствие коммандос было обнаружено, им удалось подорвать около 20 самолетов, склады авиабомб и горючего и барак с запасными частями для самолетов. Они потеряли трех человек, а остальные благополучно ушли и уже на обратном пути планировали очередной «визит» на аэродром.

После окончания боев в Северной Африке личная армия Попского в противоположность другим небольшим спецподразделениям не была распущена, а направлена в Италию, где получила задание вести разведку для английской 1-й воздушно-десантной дивизии и 8-й армии. После высадки 9 сентября 1943 г. в Таранто вооруженные джипы ППА направились к Бриндизи и к тылам немецкой 1-й воздушно-десантной дивизии в районе Альтамура. На этот раз речь шла не о смелых диверсионных вылазках, а о сборе данных, позволяющих оценить силы немцев.

Пеняков прекрасно справился с поставленными задачами, опять отличавшись своей фантазией. Выдав себя за сержанта-интенданта итальянского штаба, он по телефону договорился с немецким майором, занимавшим важный хозяйственный пост в г. Гравина, о дегустации ящика отборного коньяка, предупредив, что приедет «трофейным» американским джипом. Благодаря заботам наивного майора, группу Пенякова не задерживали немецкие дорожные патрули. Вместе с капралом Камероном он посетил майора и после приветствия оглушил не коньяком, а ударом по голове. В квартире немца они нашли документацию о снабжении продовольствием немецких частей. В результате англичане ознакомились с расположением и численностью сил противника.

Вскоре после этого Пеняков уговорил несколько итальянских офицеров, перешедших на сторону союзников, звонить своим коллегам на фашистской территории с вопросами о численности немецких подразделений. За несколько часов им удалось таким неожиданным путем получить ценную информацию. В октябре на улицах города Равенны, на территории противника, группа Пенякова провела боевую операцию вместе с итальянскими партизанами, в том числе с 28-й бригадой «Гарибальди».

Коммандос Попского сражались в Италии вплоть до капитуляции немецких войск в апреле 1945 г. Но в декабре 1944 г. ему не повезло. В северной Италии его патруль бросился на помощь группе английских солдат, окруженных на ферме немецкой ротой при поддержке танков. Коммандос ППА открыли по немцам ураганный пулеметный огонь из своих пяти джипов. Это позволило английской пехоте выйти из кольца, но Пеняков был тяжело ранен, и ему пришлось ампутировать левую руку. После нескольких недель лечения в Англии он вернулся в свою часть. После окончания военных действий в Италии его перевели в Австрию. И только 14 августа 1945 г. «личная армия» Попского была расформирована.

Потрет бойца: «железнодорожник» Уилсон

У каждой армии есть свои герои. Еще в средние века мужи со славными именами одним своим появлением решали судьбу сражений. В наши дни в массовых армиях, набираемых по воинской повинности, героизм стал анонимным и в принципе мало что значит по сравнению с ролью техники и организации в боевых действиях. Исключения составляют подразделения специального назначения, где по прежнему на первом месте так называемый человеческий фактор. К сожалению, герои штурмовых и антитеррористических формирований редко попадают под свет юпитеров. Очень редко их награждают публично. Они не дают интервью, потому что обречены на полуконспирацию. Это прием сокрытия собственных сил — умалчивают даже о самом существовании таких соединений — и одновременно способ избежать мести или шантажа. Только через много лет мы можем узнать о людях, которые творили чудеса отваги и предприимчивости.

В Англии синонимами героизма стали солдаты частей САС и СБС. САС (Спешиэл эйр сервис) создали во время 11 мировой войны. Это подразделение получило широкую известность благодаря операциям на Фолклендах и в Северной Ирландии против террористов. Второе название менее известно за пределами Альбиона, хотя заслуживает не меньшего уважения. «Спешиэл боут сервис» (СБС) объединяет штурмовые и разведывательные подразделения, связанные с Королевским флотом и корпусом морской пехоты. За сокращением СБС стоит богатое прошлое.

Первые группы СБС были созданы зимой 19401941 г. под эгидой коммандос… сухопутных войск. Небольшое подразделение (12 человек) возникло по инициативе капитана Корпуса королевских стрелков Роджера Кортни, который заразил своих подчиненных идеей ведения войны с… байдарок. После нескольких учебных атак на собственные суда, в которые удавалось незаметно закладывать мины, командование признало, что эти солдаты годятся для боев и послало их в Египет, где каждый был на счету. Попав в устье Нила, люди СБС-1 не растворились в массе вспомогательных подразделений, а, благодаря захваченому с собой запасу хорошего виски, установили контакты с флотом. Моряки упирались, но в конце концов согласились поручить СБС-1 преддесантную разведку на лодках. Кортни получил весьма дефицитные тогда подводные лодки, подвозившие коммандос к вражеским берегам.

Вскоре новое подразделение приобрело высокий авторитет, что побудило сформировать спецподразделения морских лодок, которые занимались только секретным обследованием пляжей и мелей в районах планируемого десанта на судах-амфибиях. Однако Кортни это не удовлетворяло. Он искал более трудные задачи, связанные с нанесением прямого урона врагу. В качестве объектов он выбрал морские корабли, наземные узлы связи и транспорта (мосты, туннели, железнодорожные линии).

Первая диверсионная операция СБС была направлена против итальянской флотилии на рейдах Дерни и Бенгази (Ливия). Атаку с применением магнитных мин поручили тогдашнему заместителю Кортни старшему лейтенанту Р. Уилсону, который с несколькими солдатами 24 апреля 1941 г. вышел в море на подводной лодке «Триумф». Хотя коммандос рвались в бой, от акции пришлось отказаться из-за непрекращавшегося шторма. На обратном пути англичане натолкнулись на итальянскую шхуну, которую они взяли на абордаж, а затем затопили огнем из орудия.

В июне Уилсон вместе с рядовым морской пехоты Хьюзом прибыл на Мальту, где сумел заручиться поддержкой командующего 10-й флотилии подводных лодок командора Симпсона. Уилсон правильно рассчитал, что с этой базы, близко расположенной к Италии, легче проводить атаки. Он доказал это уже в ночь с 29 на 30 июня, взорвав стратегический тоннель между Таорминой и Катаньей у подножья Этны.

Байдарку спустили на воду с подводной лодки «Эдж» в 4 км от берега, причем оказалось, что после погрузки взрывчатки и прочего снаряжения коммандос вынуждены сидеть на мешках, а линия осадки достигла опасного уровня. К счастью, море было идеально гладким, и байдарка без проблем доставила их на берег. По пути, правда, были несколько напряженных моментов, поскольку поблизости вертелись рыбацкие лодки. Скорее всего байдарку не заметили или приняли за дрейфующую корягу. На суше все шло без проблем — объект не охранялся. Быстро заложили под рельсы взрывчатку со взрывателями давления и замаскировали устройство. Отходя, стерли следы. Вскоре после возвращения на подлодку они увидели мощный взрыв, вызванный проезжавшим поездом.

Во время обратного рейса их лодка атаковала торпедами группу итальянских крейсеров с эскортом, что вызвало очень интенсивные контрдействия со стороны итальянцев. В течение многих часов они забрасывали подводную лодку глубинными бомбами. Подобные случаи бывали нередко, и по соглашению с флотом издали специальную инструкцию, как вести себя коммандос во время бомбовой атаки. Им следовало втиснуться в какой-нибудь угол, не мешать экипажу и по возможности не проявлять внешне свой страх. Остроумные байдарочники внесли дополнения. Рекомендовалось держать в руках любую книгу, можно даже вверх ногами.

24 апреля того же года Уилсон и Хьюз спустили под откос поезд, идущий вдоль залива Святой Евфремии. На этот раз спрятались в прибрежных скалах и вблизи наблюдали взрыв заложенных ими мин. Они видели кроме того, как патрули, проводившие интенсивные поиски диверсантов, арестовали группу итальянских" солдат со своими девушками, не сумевших убедительно доказать непричастность к происшедшему.

19 августа эта пара взорвала мост на реке Серацино (залив Таранто), использовав почти двести килограммов пластиковой взрывчатки, на закладку которой ушло несколько часов. Взрыв был таким мощным, что на англичан падали с неба камни, когда они находились уже на обратном пути к подлодке. К счастью, камни не попали в замаскированную байдарку. Уничтожение этого важного моста на двухколейном железнодорожном пути заставило итальянцев усилить охрану побережья и коммуникационных объектов. 22 сентября неутомимые коммандос смогли в этом убедиться, когда попробовали взорвать тоннель вблизи Неаполя. Англичане натолкнулись на засаду и едва ушли живыми. Их обстреляли из пулеметов и карабинов с такой интенсивностью, что не имело смысла начинать бой. Спасли только темная ночь и большой опыт ухода от погони. Следующей ночью они вновь попали под обстрел, когда приблизились к трехпролетному мосту вблизи залива Святой Евфремии. Обстрел продолжался и на воде, однако байдарка, несмотря на пробоины, не утонула. Печальный опыт побудил Уилсона провести очередную атаку на севере Италии, где меньше ожидали нападения. Действительно, 27 октября они пустили под откос военный состав на электрофицированной линии между Анколией и Сенегамией (северная Адриатика). После возвращения на базу «железнодорожника» ожидало воинское звание капитана и боевая награда.

С судами дело шло хуже. В декабре 1941 г. та же пара коммандос вышла из Александрии на подводной лодке «Труант» с целью атаковать суда противника в заливе Наварин (Пелопоннес). В их распоряжении находились новые магнитные мины (1 кг пластиковой взрывчатки), которые в железных бортах кораблей могли пробивать дыры диаметром 1, 5 м. Но против брони они были неэффективны. В соединениях СБС их впервые применили сержант Аллен и рядовой морской пехоты Майлз, проникшие в Бенгази и затопившие пароход «Таку». Но из-за повреждения байдарки их захватили в плен.

Рейд в греческой морской зоне оказался изматывающим и опасным. Байдарочники шли на веслах 12 миль, форсируя несколько заграждений прежде чем достигли якорной стоянки. Однако здесь не оказалось ни одного судна и пришлось возвращаться в условиях усиливающегося похолодания, проникающего встречного ветра и волнения на море. До спасительной подлодки они добрались на пределе сил. Несмотря на это, пять ночей спустя они повторили акцию. И на этот раз им не встретилась стоящая цель. После очередных рейдов Уилсон, действовавший почти как вольный стрелок, решил испробовать новое оружие, сконструированное Манкольмом Кэмпбеллом. Это была маленькая (около полуметра длиной) торпеда с электрическим двигателем, вращавшим два винта на общей оси. Взрывной заряд весил 3/4 килограмма. Судя по испытаниям, торпеда должна была действовать на расстоянии до 400 м. Предполагалось, что байдарка повезет четыре такие торпеды, превратившись тем самым в своеобразный маленький торпедный катер. Операцию решили провести в небольшом порту Кротоне в Калабрии. Воздушная разведка выявила там несколько малых и средних торговых судов. Конфигурация берега, подходящая глубина и отсутствие минных полей позволяли подводной лодке приблизиться на расстояние до двух километров. Активности итальянского флота не наблюдалось. На снимках с воздуха нашли щели в противолодочной сети.

6 сентября 1942 г., примерно в двух километрах от входа в Кротоне вынырнула на поверхность подводная лодка «Анброукен». В 23.40 на воду была спущена байдарка с капитаном Уилсоном, бомбардиром Бриттлбэнком и четырьмя «бабашками» — миниатюрными торпедами. Возвращение планировалось на 3 ч. ночи, до восхода солнца, в пяти милях от порта. Предусматривалось также и запасное место встречи. Движение байдарки шло спокойно, охраны не было видно, равно как сторожевых судов и прожекторов. После длительного блуждания нашли проход в волноломе, возникший из-за авианалетов. Туда и проскользнула лодка, держась в прибрежной тени. Так удалось занять выгодную позицию, чтобы пустить торпеду в борт довольно крупной шхуны, пришвартованной на противоположной стороне бассейна. Торпеды отрегулировали на полутораметровое погружение и направили в цель, находившуюся не дальше ста метров. Первая взорвалась около судна. Эффект от взрыва второй остался неизвестным. Во всяком случае судно не затонуло. Тем временем англичане возвращались сквозь известную им дыру на рейд, тихо проклиная новое оружие. Их критика оказалась вполне обоснованной, так как следующие операции с бэби-торпедами показали их полную неэффективность: уже через сорок метров они сходили с трассы, им мешала даже слабая волна, сила поражения тоже оказалась недостаточной. Столь же неудачными проявили себя иные изобретения — тандем байдарок с мотором и устройство для обследования формы морского дна.

Тревога в порту ограничилась криками, беготней и не создала серьезной угрозы для коммандос. Настоящая беда ждала их в море, где в течение часа они не могли найти своей подлодки. Не было ее и в запасном месте встречи. Измученные многочасовой греблей они были вынуждены укрыться на берегу. Переждали день, а ночью возобновили попытки найти «Анброукен», который тем временем уже вторые сутки спасался от нескольких катеров-охотников, не жалевших глубинных бомб и гранат. Подлодка имела многочисленные течи и повреждения. Она сражалась за жизнь и ничем не могла помочь коммандос.

После еще одной ночи безуспешных поисков Уилсон решил самостоятельно возвращаться на Мальту байдаркой. Он собирался плыть ночами вдоль «каблука» и «подошвы» итальянского сапога в направлении Сицилии. Оттуда до Ла-Валетты было уже недалеко. Вся трасса составляла 250 морских миль, и подобная мысль казалась самонадеянным нахальством. Но не для Уилсона, который немедленно приступил к реализации плана. К сожалению, байдарка получила повреждение на подводной скале. Оба солдата попали в плен, из которого капитан бежал, переодевшись железнодорожником. С помощью итальянцев он добрался до Рима и нашел приют у красивой девушки, укрывавшей уже несколько месяцев еще одного офицера-англичанина. Ожидая возможности перебраться к своим, Уилсон не терял времени. Он наведывался в Вечный город, а со временем приобрел привычку посещать великолепные оперные спектакли (конспирация в Италии была совсем иной, чем в оккупированной России). Придя однажды с итальянскими друзьями на «Трубадура», он увидел, что в ближайшей ложе сидит фельдмаршал Кессельринг — командующий итальянскими войсками на Аппенинском полуострове. Долго не думая, с помощью своей красивой подруги Уилсон получил автограф гитлеровского руководителя. После войны он поместил автограф в сейф Лондонского банка в качестве резервного капитала на черный день.

Несколько позже динамичный коммандос попытался проникнуть в Ватикан в одежде священника, но был разоблачен бдительными швейцарцами как иностранец и вернулся в свое убежище. Вскоре его арестовало гестапо (уже во время немецкой оккупации Италии) и поместило в лагерь для неисправимых беглецов — Офлаг 79. В 1945 г. он дождался освобождения американцами на территории Чехословакии. После войны Уилсон не почил на лаврах. Получив ожидавшие его ордена, он вновь одел мундир и бросился защищать зашатавшуюся империю. Сражался в Палестине, служил на Мальте и, наконец, как командир полка тяжелой артиллерии отличился в корейской войне. Уилсон вернулся домой только в 1958 г. — после двадцати лет сражений, проведенных им в лучшем стиле.

Коммандос в руках врага

Число военных преступлений, совершенных по отношению к коммандос велико, и часть их никогда не будет раскрыта. Я привожу здесь некоторые примеры, из которых можно сделать ряд выводов для современных условий.

Во время нападения на электростанцию возле города Гламфьерд, в Норвегии (операция «Мушкетон») в сентябре 1942 г. группа английских и норвежских коммандос в форме горных стрелков после выполнения задания пробиралась к шведской границе и столкнулась с немецким патрулем. В результате перестрелки один из англичан был ранен (и позднее в результате этого умер), а восемь попали в плен. Пленных привезли вначале в здание гестапо в Осло, а затем переправили в Германию, где двух офицеров группы один день видели в особой зоне «офлага ГУ (А)» (офицерский лагерь для военнопленных). Эта зона по слухам предназначалась для «неисправимых мальчиков», тех, кто пробовал бежать, не подчинялся дисциплине в других лагерях. Вскоре после этого родственникам сообщили через «Красный крест», что все они погибли при попытке к бегству или в бою. После войны были обнаружены документы, свидетельствующие, что часть пленных расстрелял 30 сентября 1942 г. отряд СД за «участие в акте саботажа» в соответствии с приказом генерала Иодля. Остальных собирались казнить позже. В этом деле обращает на себя внимание тот факт, что казнь была совершена еще до выхода печально известного приказа Гитлера и что коммандос имели на себе полное военное обмундирование. Однако они располагали и гражданской одеждой для бегства через Швецию.

После десанта на Дьепп руководство объединенными операциями усилило операции типа небольших, но эффективных рейдов. Одна из них, «Базальт», была проведена 3 октября 1942 г. Во время высадки на Сарк, одно из островов в Ла Манше, коммандос захватили четырех немецких солдат. Во время отступления завязалась схватка, в которой погибли все четверо пленных. Немцы назвали это военным преступлением и широко использовали в своей пропаганде. Гитлер в ответ издал позорный приказ от 18 октября 1942 г. о подразделениях спецназначения. Приказ гласил:

«Наши враги уже давно нарушают женевскую конвенцию о способах ведения войны. Солдаты так называемых специальных подразделений ведут себя особенно жестоко и подло. В связи с этим приказываю, чтобы с этого момента стремиться к уничтожению всех специальных подразделений, принимающих участие в так называемых рейдах коммандос в Европе и Африке, до последнего солдата».

В октябре 1942 г. английские и норвежские коммандос провели операцию с целью потопить линкор «Тирпиц», базировавшемся в Асенфиорде. Задание собирались выполнить с помощью управляемых боевыми пловцами торпед типа «Чэриот МК1», которые привез к месту базирования «Тирпица» рыбацкий катер «Артур», используемый норвежской разведкой. Последняя подчинялась норвежскому эмиграционному правительству. Экипаж катера состоял из разведчиков во главе с опытным шкипером и диверсантом Лейфом Ларсеном (всего четыре человека). Это подразделение (обычно переодетые в гражданскую одежду солдаты) служило для конспиративной связи между движением сопротивления и заграничными центрами в Лондоне и на Шетландских островах. Несколько раз оно использовалось для диверсионных рейдов.

На борту катера, кроме норвежцев в одежде рыбаков, были перевезены в тайнике английские коммандос — ныряльщики, у которых имелась военная форма (шесть человек). В рейсе они носили гражданскую одежду. Операция окончилась потерей торпед, что предотвратило атаку. В этой ситуации они затопили «Артур», а вся команда и пассажиры попытались пробраться в Швецию с помощью местного населения. Уже во время пересечения границы один из англичан — Боб Эванс — был ранен и захвачен при столкновении с немецким патрулем. Затем после долгого и жестокого следствия его расстреляли по обвинению, что он не соблюдал правила ведения войны.

В декабре 1942 г. проводилась известная операция «Франктон», направленная против немецких судов — нарушителей блокады, провозивших в оккупированную Францию ценное стратегическое сырье из нейтральных государств и Японии. В атаке на байдарках приняли участие 10 коммандос, подчинявшихся английской морской пехоте под руководством майора Хаслера. Двое утонули в быстрых течениях устья Жиронды, когда направлялись к цели — порту Бордо. Следующую пару перехватили солдаты немецких войск ПВО, когда они потеряли байдарку. Еще четырех арестовали на территории Франции после выполнения задания. Только майор Хаслер и один рядовой установили связь с движением сопротивления и были переброшены через Пиренеи в Гибралтар. Они достигли его 1 апреля 1943 года.

Всех остальных коммандос расстреляли после длительного «следствия». Четверо погибли 23-го марта 1943 года. Известно, что их пытало гестапо в Бордо. Вероятно, во время захвата некоторые из них носили гражданскую одежду, полученную от местного населения, как и те двое, бежавшие в Испанию.

Казнь сержанта Уоллеса и рядового Эварта, взятых в плен в полном обмундировании, вызвала замешательство даже среди высших военачальников гитлеровской Германии. Возник короткий конфликт. В конце концов под давлением Берлина пленные были расстреляны взводом военно-морского флота под командованием лейтенанта Прама в результате прямого приказа командующего войсками на западном побережье Франции адмирала Бахмана. Исполнение приговора затянулось на несколько дней. В это время за англичан вступились вышестоящий начальник Бахмана адмирал Маршалл и его начальник штаба контр-адмирал Майзель, а также некоторые генералы. Дело решило вмешательство самого Гитлера, который приказал немедленно казнить пленных.

В полной форме действовали и участники операции «Чекмейт» (весна 1943 г.), которые были переброшены в Норвегию морским путем и должны были атаковать водные цели. В плен попали один офицер и шесть коммандос младших по званию. Их содержали в заключении в районе Грини, а затем отправили в Германию, где расстреляли за несколько недель до конца войны в концлагерях Заксенхаузен и Бельзен.

В июле 1943 г. также у берегов Новергии под Бергеном была разгромлена очередная группа коммандос, которые высадились на берег. После боя в плен попали несколько норвежцев и англичанин-радиотелеграфист. Все они были одеты в полевые мундиры наземных английских сил и морские шапки. На рукавах были нашивки, указывающие на воинские звания и специальности.

Местный командующий обороной побережья адмирал фон Шредер отдал приказ передать их СД. В результате коммандос расстреляли по решению начальника гестапо в Бергене Ганса Бломберга. Казнь совершили немедленно и в полной тайне. Трупы привезли закрытым грузовиком в гаражи в Кальмарус, где ликвидировали все признаки, позволяющие установить личность погибших, а затем поместили в гробы. Гробы погрузили на патрульную лодку водной полиции, вывезли на глубокое место, взорвали ее и затопили останки.

21 ноября 1943 г. в заградительной сети запуталась миниатюрная подводная лодка «Уэлмен», пытавшаяся проникнуть в порт Берген с целью диверсии против кораблей. На лилипуте находился поручик Педерсен — норвежец на английской службе. Лодка имела английские опознавательные знаки, а сам Педерсен был в полном военном обмундировании. Несмотря на это его рассматривали как шпиона и подвергли нечеловеческим пыткам в гестапо, куда его передал флот. Только благодаря случайности и помощи норвежских тюремных надзирателей ему удалось выжить.

В ноябре 1944 г. на двух планерах стартовала группа из 29 коммандос в рамках операции «Новичок». Целью была гидроэлектростанция в Вепарке (Норвегия). Из-за плохой погоды планеры разбросало, и они потерпели аварию при приземлении под Ставангером и Эгерсундом. Шестеро десантников погибли в катастрофе, а остальных захватили, и все они были в мундирах. Вермахт передал пленных гестапо, которое после краткого «следствия» расстреляло их в полной тайне. Публично же объявили, что «немецкие силы атаковали и уничтожили диверсионный отряд».

В сентябре 1944 г. в деревне Район л'Этапэ (Вогезы, Франция) войска СС окружили отряд САС, состоявший из офицера и десяти солдат. После перестрелки, в которой английский офицер был ранен, и израсходования боеприпасов коммандос сдались. Их разместили в лагере, охраняемом СД, возле Страссбурга, и убили выстрелами из пистолетов в затылок через 48 часов. Перед казнью пленных заставили рыть могилы. Это была месть за сотрудничество с французским сопротивлением.

Ранней осенью 1944 г. на территории французского департамента Вьенн немецкие войска окружили и взяли в плен часть подразделений парашютистов из 1-го полка САС. Пленных заключили в тюрьму Политьерс, где их допрашивал какой-то доктор Херольд из полиции. Затем коммандос передали СД и расстреляли 29 солдат и одного офицера. В проведении казни помогал представитель штаба корпуса вермахта капитан Шениг. Он сказал англичанам, что ему стыдно за свое командование и за то, что он носит немецкий мундир. Шениг забрал личные жетоны погибших и сообщил через Красный крест, что все расстрелянные погибли в бою.

Похожая история произошла в это время к востоку от Парижа, где немцы разбили еще одну группу САС, взяв в плен семь человек в полном обмундировании. Месяц длилась переписка по поводу судьбы коммандос. Она закончилась «соломоновым приговором»; расстрелять как гражданских диверсантов. Чтобы все было, как надо, — заставить пленных перед казнью переодеться в гражданскую одежду, принадлежащую местным французам. Им даже выдали продовольствие «в дорогу», чтобы ослабить бдительность. Парашютисты предвидели подобное развитие событий и приготовились к ним. Их вывезли на грузовиках в лес под Ноелле, высадили и зачитали смертные приговоры за «сотрудничество с партизанами». По условленному сигналу, несмотря на надетые наручники, пленные бросились в разные стороны. Уцелели только двое — один из них чешского происхождения. Он сумел еще раньше освободить руки, использовав ключик от карманных часов.

Еще меньше шансов выжить имели коммандос, взятые в плен на Дальнем Востоке. В соответствии с самурайским кодексом чести японцы рассматривали плен как позор, поэтому сами никогда не подымали руки вверх. В качестве привилегии — чтобы не унижать пленных — они убивали достойнейших из них. Именно в такую категорию были зачислены коммандос. Однако известны случаи, когда японцы решались на формальные открытые процессы над захваченными коммандос. Как правило, международные конвенции трактовались при этом весьма вольно, а единственным приговором было отсечение головы мечом. Такая судьба постигла, например, коммандос из австралийской группы на байдарках под командованием полковника Лайона, захваченных в октябре 1944 г. в окрестностях Сингапура. Из 24 человек в бою погибли четырнадцать. Остальные все получили ранения. Пленных долгое время держали в лагерях и, наконец, после фиктивного суда убили за неделю до окончательной капитуляции Японии.

В сравнительно недавние времена известны документально установленные случаи издевательств над взятыми в плен солдатами подразделений спецназначения во время Индокитайской войны, которая, будучи партизанской, проводилась по особым правилам. Впрочем, и сейчас трудно применять европейские нормы к войнам между странами третьего мира, где почти ежедневно совершаются жестокие преступления по отношению к пленным. Хороший пример — столкновения между относительно цивилизованными Индией и Пакистаном, оканчивающиеся поголовным вырезанием пленных. Этот кровавый перечень заставляет сделать категоричный вывод: если ты коммандос, не попадай в плен!

Часть 4

Действия спецподразделений в Азии (1942-1345)

Гулаги и Макин, август 1942

Первые операции подразделений специального назначения готовились и проводились в Азии почти одновременно в районах, отстоящих друг от друга на 2500 км. В начале августа 1942 г. на бортах американских подводных лодок «Аргонавт» и «Наутилус» из порта Перл-Харбор отправились две роты 2-го батальона рейнджеров. Командиром был полковник Карлсон, а оперативным офицером майор Джеймс Рузвельт. Цель — остров Макин, входящий в состав архипелага Гилберта, в 3 500 км на юго-запад от Перл-Харбора. Острова находились под контролем японцев. В то же самое время 1-й батальон рейнджеров под командованием подполковника Эдсона отправился с острова Фиджи на северо-запад в составе более крупного конвоя. Задачей было проведение разведывательно-диверсионной операции, предшествующей высадке 1-й дивизии американской морской пехоты на юго-западных островах архипелага Соломона.

На рассвете 7-го августа, когда отряд Карлсона был все еще в море, солдаты Эдсона начали высаживаться на остров Тулаги между островами Гуадалканал и Флорида. Это были первые американские солдаты, которые высадились на территорию противника во время Второй мировой войны. Остров Тулаги, имевший большое стратегическое значение, был перед войной центром английской администрации, управляющей соседними островами. К началу атаки этот остров оккупировали три роты японской пехоты. (Несколько часов спустя 1-я дивизия морской пехоты начала высадку на северном побережье Гуадалканала. Удар был направлен на японский полевой аэродром, строительство которого закончилось незадолго до этого.) Небольшой гарнизон острова Тулаги так яростно сопротивлялся, что вызвал уважение своей храбростью. Для победы над 200 японцами американским подразделениям спецназначения при поддержке батальонов морской пехоты понадобились два дня. Погибли 36 американцев и все японские солдаты. Эдсон и его коммандос оставались на Тулаги до 7 сентября 1942 г.

Тем временем отряд Карлсона приобрел широкую известность. 16 сентября «Наутилус» и «Аргонавт» подплыли к острову Макин. Весь день Карлсон наблюдал за островом через перископ «Наутилуса». На следующее утро перед рассветом лодки приблизились к берегу на расстояние 500 м и всплыли на поверхность. Солдаты перешли на 19 резиновых понтонов, снабженных двигателями. К несчастью, из-за бурного моря не все они запустились. Промокнув до нитки, солдаты на веслах добрались до берега, но оказались рассеянными на протяжении 2, 5 км пляжа. Пока Карлсон пытался собрать людей, один из них случайно выстрелил из карабина. В японском гарнизоне, состоявшем из двух взводов резервистов, объявили тревогу.

Японцы, безмятежно спавшие на другой стороне острова, бегом и на велосипедах направились в сторону выстрела. В первых лучах солнца, пробившихся через листву кокосовых пальм, разыгралась рукопашная схватка. Некоторые японцы влезли на пальмы и стреляли в американцев. Силы были неравными, но японцы не собирались сдаваться и по радио вызвали помощь. К полудню в лагуну Макин приплыли два японских корабля — корвет водоизмещением 1 500 т и транспорт в 3 500 т. Они совершали патрульное плавание, когда услышали радиограмму японцев. На борту этих судов находилось около 60 солдат. Американские подводные лодки вблизи острова открыли огонь из 127 мм орудий. 23 снаряда попали в японские корабли. В течение 20 минут оба они превратились в горящие обломки и быстро затонули. Одна из рот Карлсона, наблюдавшая за происходящим с берега, открыла огонь по бредущим по мелководью японцам. До пляжа не добрался ни один из них.

Примерно в 13.00 японцы сделали еще одну попытку атаковать. 12 боевых самолетов сбросили бомбы на цели — как им казалось, на позиции американцев. На самом деле это был японский гарнизон. В результате погибло много японских солдат. Во время воздушной бомбардировки в лагуне приземлились две крупные четырехмоторные летающие лодки «Мавис». На их бортах находился взвод пехоты. Американцы немедленно открыли огонь из противотанкового оружия, уничтожив оба японских самолета. Солдаты и летчики, выпрыгнувшие из них, бросились в воду и пытались доплыть до берега, но также были убиты.

В течение дня американцы добились успеха, но ночью во время эвакуации возникла суматоха, и в спешке на острове оставили 6 солдат. Когда через 2 дня на остров Макин приплыли большие силы японцев, они выместили на американских солдатах свою злость и зарубили их по очереди.

В субботу, 22 августа 1942 г. в американских газетах появились триумфальные заголовки, сообщавшие миру о победе. Солидный, спокойный нью-йоркский «Джорнэл Америкэн» десятисантиметровыми буквами вещал: «Джимми Рузвельт в огне тяжелейших боев на Тихом океане». Другие газеты, даже те, которые обычно поддерживали республиканцев, выражали тот же энтузиазм.

Битва за Гуадалканал

Через две недели действия батальона Эдсона вновь распалили воображение и сердца американцев, 1-я дивизия американской морской пехоты сумела захватить плацдарм на северном побережье Гуадалканала, и построила там полевой аэродром, который назвали именем Фрэнка Хендерсона (пилота морской авиации, погибшего во время сражения за Мидуэй). Американцы окопались и заложили мины вокруг аэродрома. В ответ японцы поспешно перебрасывали в этот район свои лучшие части, и в начале сентября находились уже перед американской линией обороны.

Генерал-майор Вандергрифт, командовавший 1-й дивизией морской пехоты, был предупрежден разведкой о предстоящей атаке японцев. Желая еще раз в этом убедиться, генерал выслал в разведку отряд коммандос (по прозвищу «рейдеры»). 7 сентября солдаты покинули Тулаги на борту эсминцев «Мэнли» и «Мак Кин». В 5.00 они высадились на северном побережье Гуадалканала, к западу от позиций морской пехоты вокруг аэродрома «Хендерсон Филд». Люди Эдсона провели поиск, обнаружили и уничтожили большой японский склад продовольствия и боеприпасов, но не встретили японцев. 10 сентября они вернулись на главные позиции. Вандергрифт расположил их на холмах в 1, 5 км к югу от аэродрома и штаба.

Предупредительные сигналы появились утром следующего дня, 11 сентября. Пока американцы копали рвы и натягивали колючую проволоку, вершины холмов начал бомбить двухмоторный японский бомбардировщик. Потом воцарилась зловещая тишина, длившаяся несколько часов. 12 сентября в 21.00 над холмами пролетели японские самолеты, сбросив зажигательные и осветительные бомбы. Одновременно японский крейсер и три эсминца, находившиеся вблизи плацдарма, обстреляли холмы, 4-х и 6-и-дюймовые снаряды падали на позиции американцев около получаса. Внезапно заградительный огонь перешел на края аэродрома. После минутной тишины сотни японцев выскочили из джунглей и с криком «банзай!» бросились в атаку на холмы. Яростные беспорядочные схватки врукопашную длились всю ночь. Позиции переходили из рук в руки. Однако на рассвете Эдсон со своими людьми провел решительную контратаку, в результате которой японцы были вынуждены отступить в джунгли.

Японский штурм был мощным. Эдсон понимал, что следующий будет еще хуже. 13 сентября его солдаты самоотверженно трудились на укреплениях, несмотря на непрерывные атаки с воздуха. Ночью японский флот возобновил обстрел. Однако на этот раз американцы не совершили ошибки. Когда начался заградительный огонь, американские осветительные ракеты на парашютах позволили увидеть 2 тысячи японцев, идущих в атаку. Были захвачены некоторые американские позиции. Эдсон оставался на линии боя, переходя из одного окопа в другой и подбадривая своих людей. Когда были захвачены передовые американские позиции, он приказал открыть по ним артиллерийский огонь. Японский штурм застопорился. Японцы отошли, перегруппировались и вновь пошли в атаку. Трем японским солдатам удалось добраться даже до командного пункта Вандергрифта, но их застрелили солдаты морской пехоты. Это была кульминация наступления японцев, в ходе которого они понесли очень высокие потери. Для продолжения атак у них уже не хватало солдат. В лучах восходящего солнца на холмах, названных теперь Кровавый хребет, лежали 700 японских трупов, 1-й батальон рейнджеров потерял 263 солдата, т.е. 40% своих сил. Несмотря ни на что, плацдарм удалось удержать.

Битва за Гуадалканал превратилась в поход вглубь острова, прерываемый столкновениями, в которых американцы постепенно добивались перевеса. В начале ноября батальон, сформированный флотом США, высадился в Аола, на северном побережье Гуадалканала, в 50 км к востоку от предыдущего плацдарма, с задачей захватить очередной аэродром. Флот попросил о поддержке морскую пехоту. Вандегрифт послал людей Карлсона, которые после рейда на Макин были перевезены морским путем на Новые Гебриды. Этот ход оказался очень удачным.

1 ноября японская боевая группа под командой полковника Седзи высадилась в Тетере, на половине дороги между аэродромом Хендерсона и Аолой. Полковник Седзи, не зная, что у него в тылу находятся люди Карлсона, направился к западу и перешел в атаку. Штурм был отбит морской пехотой, охранявшей аэродром, Седзи был вынужден отступить на восток. «Рейдеры» Карлсона отрезали японцев от моря, а затем начали преследовать в покрытых джунглями горах, занимающих центральную часть острова. Эта операция принципиально отличалась от обороны холмов частями Эдсона. Весь ноябрь Карлсон выматывал японцев, ломая их сопротивление и убивая множество солдат в непрерывных стычках. В конце концов 4 декабря коммандос Карлсона вернулись в Аолу, оставив остатки сил Седзи на милость местных жителей Соломоновых островов.

Бои за Гуадалканал стали поворотным пунктом в войне на Тихом океане. Японцы, перебросившие в район юго-восточных Соломоновых островов войска, суда и самолеты, постоянно терпели поражения. В первую неделю января 1943 г. они вывели оставшуюся часть сил (13 000 солдат), потеряв в этой кампании 24 тысячи человек. Американцы смогли привлечь больше своих судов и самолетов, но самое важное заключалось в ином. В первый раз они были столь тверды, отважны и решительны по отношению к противнику (и к самим себе). Спецподразделения обеих сторон многократно сражались друг с другом. Однако на Гуадалканале больше крови пролили японцы.

Рейнджеры и солдаты 1-й дивизии морской пехоты Вандергрифта — добровольцы под руководством опытных офицеров — были во всех отношениях отборными частями. В отличие от них в начале 1943 г. большинство американской армии составляло молодые новобранцы, а у офицеров не было боевого опыта. Конечно, к 1945 году все уже стали бывалыми солдатами, натренированными в серии операций. Однако это стоило тысяч жертв и десятков поражений, которых можно было избежать.

Коммандос на Новой Георгии

Одно из ненужных поражений произошло на острове Новая Георгия (200 км к северо-востоку от Гуадалканала) — следующей цели американского похода вдоль Соломоновых островов, 3-го июля 1943 г. недавно созданная 43-я дивизия пехоты высадилась на пляже Занана, расположенном в 10 км к востоку от японской базы в Мунда (2 500 человек) на южном побережье Новой Георгии. В следующие три дня солдаты рыли окопы, одновременно отбивая атаки японского гарнизона. Ночью 6-го июля японцы решились на фронтальное наступление. Американская линия обороны рухнула, и целые подразделения в панике обратились в бегство. Адмирал Хэлси, американский командующий на Соломоновых островах, поспешно перебросил в этот район 23-ю и 27-ю дивизии (по численности почти корпус) с задачей удержать плацдарм, атакуемый японскими батальонами. Но и через три недели после высадки американская линия обороны находилась точно в том же месте, что в первый день.

На северном побережье острова положение выглядело совершенно иначе, 4-го июня 2 200 солдат недавно созданного 1-го полка «рейнджеров» (к 1-му и 2-му батальонам добавили 3-й и 4-й) высадились в Раис Харбор, в 50 км от пляжа Занана, на противоположной стороне острова. Условия там были страшными — местность покрыта густой тропической растительностью, джунгли изобиловали болотами, а из-за проливных дождей грязь доходила до колен. Несмотря на это коммандос двигались вперед. Прорубаясь с помощью мачете, они шли к заливу Эноган, захваченному японцами (в 15 км вдоль побережья и в 30 км от пляжа Занана). Это была смертельная проверка выносливости. Пять дней колонны коммандос боролись с природой, отбивая нападения японских патрулей. В конце концов 9 июля американцы атаковали и захватили Эноган.

Японский командующий, генерал Нобуру Сасаки перебросил 1 200 своих солдат на северное побережье, чтобы ликвидировать коммандос. Для американских сил под руководством полковника Ливерседжа создалась очень трудная ситуация. Бои и болезни сократили численность полка до 1 000 человек, но солдаты двигались по-прежнему к побережью. 20 июля коммандос атаковали Байроко, вызвав яростное сопротивление японцев. К вечеру того же дня американские потери составили 200 человек. Ливерседж прервал наступление и отошел к Эноган. Через 4 дня американские дивизии в Занана при поддержке танков, артиллерии и авиации перешли в наступление в направлении Мунда. 10 км было пройдено за 10 дней. Было бы еще хуже, если бы не помогали диверсионные операции 1-го полка. Сражения в Новой Георгии длились почти месяц. Боевые потери и трагические последствия тропических заболеваний привели к тому, что от элитного подразделения осталась лишь тень.

Для такого уровня подготовки, как в специальных силах, массовые потери случались слишком часто. Их причины искали в неверной концепции использования отборных подразделений, поскольку соединения спецназа численностью в полк получали задачу, соответствующую бригаде или дивизии. Кампания на Соломоновых островах показала, что специальным силам следовало поручать иные задачи — разведку и разведывательные рейды в тылу противника.

«Береговые стражи» и другие

В 1941 г. была расширена деятельность «Службы охраны побережья» — секретного подразделения, созданного еще в 1919 г. на юго-западе тихоокеанского бассейна военно-морским флотом Австралии. «Береговые стражи» не были «элитой» в полном смысле этого слова. Ее составляли плантаторы, чиновники, купцы. Некоторые жили лишь тем, что выбрасывало на берег море и вполне могли стать героями рассказов Соммерсета Моэма. Они до деталей знали местность и имели надежных информаторов, собиравших сведения о передвижениях японцев и передававших их по радио. Американцы быстро поняли их ценность. Например, на Гуадалканале скрывавшийся в джунглях английский чиновник министерства по делам колоний Мартин Клеменс время от времени выныривал из темноты, чтобы предупредить американцев о приближающейся атаке японцев, и вновь бесследно исчезал.

7-го августа два береговых стража в районе Бугенвиля (большой остров в 200 морских милях на северозапад от Гуадалканала) сообщили по радио штабу Вандергрифта, что японцы «готовятся горячо приветствовать коммандос». Это означало, что произошла утечка информации о рейде, который начался 6 августа с базы в Новой Георгии. На западном побережье Новой Георгии волонтер «Береговых стражей» Реджинальд Эванс спас жизнь старшему лейтенанту Джону Ф. Кеннеди — будущему президенту США — и команде катера ПТ-109, затопленного японским эсминцем.

В действиях этой организации участвовало около 50 человек. Японцы выследили и убили 36 из них, но информация, которую они поставляли, доказала, что стражи не зря отдали свою жизнь.

Когда американцы начали выдвигаться за границы Соломоновых островов и за район операций отрядов «Береговых стражей», генерал-лейтенант Уолтер Крюгер, командующий американской 6-й армией, принял решение о создании новых разведывательных организаций. Им предстояло прокладывать дорогу для похода на Филиппины, ждавшие своего освобождения от японцев. В ноябре 1943 г. на острове Фергюссона (Папуа — Новая Гвинея) был построен тренировочный лагерь и первые добровольцы окончили курс к концу года. Крюгер, немец по происхождению, живший в Сан-Антонио, в Техасе, назвал новое подразделение «Скаутами из Аламо» в честь героического эпизода во время войны США с Мексикой. Численность этого отряда никогда не превышала 70 человек, но он провел более 80 операций в юго-восточном секторе Тихого океана, не потеряв ни одного человека и поставляя необычайно ценные сведения.

Коммандос «Чиндит» в Бирме

Соломоновы острова находились на юго-восточной окраине новой японской империи. Из Бирмы, расположенной в 6 000 км на северо-запад от Соломоновых островов, японцам удалось изгнать англичан в 1942 г. Полностью деморализованная английская восточная армия разместилась в пограничных штатах Индии, размышляя о своем унизительном поражении. Она даже не мечтала об активных действиях. Несмотря на то, новый вице-король Индии лорд Вейвелл, бывший английский командующий на Ближнем Востоке, не был обескуражен неудачами. Он настроился на борьбу любой ценой. В частности, он намеревался развернуть широкое партизанское движение на оккупированной японцами территории. Организацию партизанской войны он решил поручить майору (впоследствии бригадному генералу) Уингейту, о котором надо рассказать более подробно.

Одер Чарлз Уингейт родился в семье военных. Его отец, Джордж Уингейт, был полковником английской армии в Индии. В 1931 г. Чарлз Уингейт поступил в военную академию в Вулвиче (Англия). После ее окончания в 1936 г. он оказался в Палестине и в чине капитана занял должность начальника штаба 16-й пехотной бригады. Уингейт был религиозным фанатиком, он верил, что, пока евреи не восстановят храм царя Давида в Иерусалиме, нет никакой надежды на второй пришествие Христа. Он был также известен своими эксцентричными манерами, обладал широкими знаниями и культурным кругозором.

В 1937 г. в Палестине вспыхнуло арабское восстание против британского управления и против евреев. Арабские отряды вели беспощадный крупномасштабный террор. Взрывались бомбы, минировались дороги. Атаковали железнодорожный транспорт, английские посты, обстреливали автобусы. Террористы убивали безоружных людей. Совершались покушения на английских чиновников, солдат и полицейских. Арабы действовали в основном по ночам, а днем превращались в тихих мирных жителей. Против подобной тактики было трудно найти какой-либо эффективный метод борьбы. Тогда капитан Уингейт выступил с предложением организовать подразделения, специализирующиеся на антитеррористических операциях. Можно сказать, что он стал родоначальником таких сил. Из еврейских и английских добровольцев были созданы отряды СНС (специальные ночные отделения).

Территорию Палестины разделили на секторы, контролируемые патрулями СНС. Служба в этих отрядах продолжалась 2 недели. За это время совершались от 8 до 10 ночных патрулирований. Днем контролировались деревни и лагеря арабов. Затем каждый доброволец получал недельный отпуск. Уингейт так оценивал ситуацию: «Арабы думали, что ночи принадлежат только им и что только они могут атаковать англичан, отведенных в свои казармы. Но мы научим арабов, чтобы ночью они боялись больше, чем днем». Солдаты из подразделений СНС отказались от стандартных английских ботинок с гвоздями на подошвах и заменили их резиновой подошвой, чтобы тихо двигаться. Вооружение составляли карабины калибра 7, 7 мм, ручные гранаты и пулеметы Льюиса.

В 1938 г. Уингейт организовал специальный курс для добровольцев из СНС. Занятия начинались в 6.30 утра и продолжались до поздней ночи. За 3 дня интенсивного обучения в пустыне занимались стрельбой, топографией, ночной и дневной ориентацией на местности. После этого каждый курсант участвовал в патрулях, где должен был показать, чему он научился. В таких операциях на ливанской границе участвовал молодой еврейский поселенец сержант Моше Даян (будущий израильский командарм), который впоследствии в своих мемуарах так отзывался об Уингейте: «Военный гений, мыслитель и антиконформист, умевший читать карту, как иные читают детские книги».

Действия СНС привели к тому, что арабский террор значительно ослабел. В начале 1939 г. англичане распустили отряды Уингейта. В Англии его стали называть «вторым Лоуренсом». Он говорил: «Я убежден, что метод Лоуренса, основанный на подкупе людей, неверен. Не следует их покупать, заранее отдавая им оружие. Они не будут нас уважать. Мой метод иной: я стараюсь убедить, что мы сражаемся против общего врага. Пусть сначала покажут, что готовы нам помогать по своей доброй воле, тогда можно и оружие дать».

В день начала 2-й мировой войны майор Уингейт находился в Англии, в графстве Кент. Когда в 1940 г. в войну вступила Италия, его послали в Хартум (Судан) с заданием организовать восстание эфиопов против Италии. Уингейт и его помощники создали в Абиссинии, оккупированной итальянцами, отряды из английских и эфиопских добровольцев, называвшиеся «Силами Гидеона». Эти отряды, пользуясь хорошим знанием местности, действовали в итальянском тылу, атаковали и уничтожали небольшие подразделения противника. Они устраивали засады на колонны снабжения. 20 января 1941 г. майор Уингейт во главе своих сил и рядом с императором Хайле Селассие вступил в Адис-Абебу.

Вейвелл размышлял, возможны ли подобные операции против японцев в Бирме и попросил Уингейта высказать свое мнение. Уингейт выразил точку зрения, что враждебность бирманцев к англичанам исключает такой вариант и предложил вместо этого создать подразделения, готовые к самостоятельным диверсионным действиям наподобие африканских ЛРДГ и САС.

В первый день нового 1943 года началась подготовка 3 000 коммандос «Чиндит». Так их назвал сам Уингейт в честь мифического летающего льва Чинте, изображения которого находились на стенах бирманских храмов и буддийских гробниц. Теперь уже бригадир Уингейт лично подбирал людей в формируемую пехотную бригаду. Затем добровольцы пройти шестинедельную подготовку в лагере на территории Индии, в штате Манипур, на границе с Бирмой в условиях, близких к бирманским. Курсанты совершали тяжелые марши для выработки выносливости, учились ориентации на местности, методам выживания в «зеленом аду» джунглей. Участники подобных тренировок получали скудный рацион, так что некоторые от истощения попали в госпиталь. В состав бригады входили наемники: гурки, бирманские качины, карены, горцы из племени шан и англичане из королевского ливерпульского полка. Большинству было за 30, но после тяжелейших тренировок они находились в прекрасной физической форме. Уингейт полагал, что недостаток юношеского задора будет компенсироваться зрелостью и выдержкой во время операций.

Физические нагрузки лучше всего переносили гурки — профессиональные солдаты, многие годы служившие английской короне. Программа тренировок была убийственной, но она оказалась необходимой в условиях реальной обстановки. Коммандос предстояла кампания в одном из самых негостеприимных уголков земного шара. Джунгли Бирмы, источник неизвестных экзотических заболеваний, изобиловали широкими реками, глубокими болотами и крутыми горами. «Чиндит» должны были противостоять вышколенным японским пехотинцам.

Уингейт разделил «Чиндит» на две боевые группы. Одной из них командовал полковник Александер, второй — сам Уингейт. Ночью 24-го февраля 1943 г. «Чиндит» форсировал реку Чиндвин и медленно двинулся в направлении своей главной цели — железнодорожной линии Мандалай — Мийткийна. Вдоль этой дороги находились все японские коммуникационные узлы северной Бирмы, 1-го марта силы Уингейта достигли Пинбона, на половине дороги между Чиндвин и железнодорожной линией. Там Уингейт разделил коммандос на 4 меньшие группы, которые далее двигались самостоятельно. Через пять дней две из. них — одна под командой майора Бернарда фергюссона, вторая под руководством майора Майкла Калверта добрались до железнодорожной линии и взорвали ее в четырех местах.

Коммандос достигли цели, но одновременно «копнули гнездо шершней». Японцы бросились во все стороны, преследуя диверсантов. 19 марта, двигаясь на юго-восток, коммандос перешли широкую (1, 5 км) реку Ирравадди. На другом берегу простиралась открытая саванна. Если бы японская воздушная разведка заметила коммандос, у них не осталось бы шансов. Уингейт настаивал, чтобы рейд продолжался, но его непосредственный начальник, командующий 4-м корпусом генерал Джеффри Скунс отдал приказ по радио возвращаться. Обеспокоенные японцы перебросили в район между Чиндвин и Ирравадди большие силы, чтобы отрезать дорогу назад.

Уингейт отреагировал на этот маневр, разделив колонны на множество мелких патрулей. Это увеличивало шансы незамеченными проскользнуть на исходные позиции и избежать японского плена. Отходящим в район. Чиндвин коммандос предстояло преодолеть 300 км девственных джунглей. Во время отступления произошло множество небольших, но кровавых стычек. Некоторые группы полностью погибли. Командование одной из групп пришло к выводу, что не сможет обойти японцев и прорваться к Чиндвину. Ее направили на север, и, пройдя несколько сот километров, она без потерь добралась до южного Китая. Из 3 000 человек, которые пересекли реку Чиндвин, в середине февраля вернулись только 2 182. Многие из них были больны или крайне истощены. Только несколько сот выздоровели настолько, чтобы вернуться на активную службу. С одной стороны, эта операция «Чиндит» была поражением, с другой — поворотным пунктом в действиях англичан, деморализованных серией поражений в юго-восточной Азии. Коммандос доказали, что обычный человек среднего возраста в состоянии выдержать многонедельное пребывание в джунглях Бирмы и победить японцев в прямой смертельной схватке. Это сознание было крайне необходимо для англичан. После рейда боевой дух армии начал улучшаться. Кроме того, операция показала, что изолированные подразделения, действующие в тылу японцев, лишены нормального снабжения, но могут получать его воздушным путем и вести успешные бои.

Эти события привлекли внимание премьера Уинстона Черчилля, который вызвал Уингейта в Англию. Во время конференции командования союзных войск 1424 августа 1943 г. в Квебеке бригадир Уингейт докладывал об операциях специальных сил в Бирме. Все высказались за их расширение, а Уингейту присвоили звание генерала и он принял руководство силами из 6 бригад. Сразу после конференции Уингейт вместе с адмиралом Маунтбэттеном (командующим силами союзников в Юго-Восточной Азии) отправился в Вашингтон, чтобы организовать особый авиаотряд для снабжения и поддержки полевых частей. Предполагалось эвакуировать целые подразделения по воздуху после выполнения заданий.

Командующий ВВС США генерал Генри Арнольд горячо поддержал концепцию партизанской войны, предложенную Уингейтом. По его мнению, это могло помочь выиграть долгий спор с армией и флотом и склонить их к согласию на существование автономных авиационных соединений. Части Уингейта требовали транспорта и поддержки. В связи с этим Арнольд предложил создать специальную авиагруппу.

Соединения генерала Уингейта официально назвали 3-й индийской дивизией. В нее входили 5 бригад глубокого проникновения — всего 24 батальона. Авиакоммандо-1 под руководством полковника Филиппа Кохрейна, прямо подчиненного Уингейту, насчитывало: 30 истребителей «Мустанг П-51», 12 бомбардировщиков «Митчел Б-25», 25 транспортных самолетов С-47 Дакота и С-46, 100 легких самолетов «Пайпер Клаб», 225 планеров ТГ-5 и СГ-4 и 8 экспериментальных вертолетов, впервые испытываемых в боевых условиях.

В ночь с 5-го на 6-е марта 1944 г. 77-я и 111-я бригады были переброшены на планерах на расстояние 400 км и создали плацдармы «Бродвей» и «Чоурири». В течение 24 часов американские саперы, доставленные вместе с бульдозерами на планерах, построили в джунглях стартовые полосы для самолетов. Еще за 6 ночей воздушным путем перебросили 9052 человека, 1458 животных и 242 тонны военного снаряжения.

Пока отдельные группы расходились для выполнения задания, главная часть сил двинулись в направлении Мавлу; через этот пункт проходила железнодорожная линия Мандалай — Мийткийн. Коммандос хотели перерезать главную линию снабжения японской армии. Они могли рассчитывать на поддержку, поскольку после воздушного десанта район Мавлу был полон парашютистов союзников. На деревьях в джунглях висело множество куполов от парашютов и поэтому коммандос «Чиндит» назвали свою позицию «белым городом».

Операция совпала по времени с большим японским наступлением через реку Чиндвин и далее на юг. Когда японский командующий территорией Бирмы генерал Кавабэ получил сообщение о планерном десанте к северу от Мандалай, он вначале считал, что это очередной рейд. Для уничтожения сил вторжения он направил туда несколько батальонов пехоты, сняв их с линии фронта. В ходе разрозненных сражений в марте коммандос разгромили японские соединения. Тогда в начале апреля Кавабэ послал с фронта дополнительно 10 батальонов, чтобы полностью устранить угрозу японским коммуникациям. Весь следующий месяц в районе «белого города» шли яростные бои. Коммандос решительно отражали каждое японское наступление и сами контратаковали, стремясь уничтожить противника. Победа союзников была великолепной. Людские потери японцев достигали 8 000 (в основном убитыми). Коммандос потеряли 1 100 человек убитыми и ранеными, из которых многих удалось эвакуировать воздушным путем.

К сожалению, Уингейт не дожил до своего триумфа. 25 марта 1944 г. самолет, на котором он летел, потерпел катастрофу на вершине горы, не замеченной пилотами из-за густой облачности. Адмирал Маунтбэттен в своих мемуарах так написал о нем: «Генерал погиб на высоте своего триумфа. Союзники потеряли в его лице одну из самых выдающихся и динамичных личностей. А солдаты потеряли командира, о котором в армии можно только мечтать».

«Мародеры Меррилла» и поход на Мийткийн

На конференции в Квебеке было принято также решение об организации американской диверсионной группы дальнего действия. Ее подготовка должна была опираться на опыт, накопленный «Чиндит». В задачу входила поддержка операций Уингейта. На военных базах Тихого Океана распространялся подписанный президентом Рузвельтом документ о «наборе добровольцев, подготовленных к действиям в джунглях, для участия в опасных операциях в незнакомой местности». В ноябре 1943 г. в центральной Индии вместе с коммандос «Чиндит» проходили подготовку уже 3 000 американских солдат («Силы Галахада»). 27 января 1944 г., несмотря на протесты Уингейта, их послали в Ледо на китайско-бирманскую границу для проведения операции, предшествующей наступлению генерал-лейтенанта Джо Стилвелла. Стилвелл хотел захватить дорогу, ведущую из Бирмы в китайский город Чунцин.

Американская армия обозначила «Силы Галахада» кодом «5307». Это обозначение оказалось неудачным. Американские журналисты придумали нечто лучшее. Они назвали новое соединение по имени командира, генерала бригады Фрэнка Мэррилла, который в 1942 г. был в Бирме во время нападения японцев и вместе со Стилвеллом принял участие в отходе. Меррилл прошел пешком большую часть страны, в которой его соединению предстояли военные действия. Так возникло название «коммандос Меррилла», вскоре замененное на «мародеров Меррилла».

В феврале 1944 г. силы Стилвелла начали двигаться в направлении к югу от Ледо. Бригада коммандос под руководством генерала Джима Фергюссона находилась на правом фланге, китайская дивизия в центре, а «мародеры» Меррилла заняли левый фланг. Люди Фергюссона переместились на юг, чтобы помочь обороне «белого города». Китайцы и «мародеры» двинулись на юго-восток вдоль долины Хукаванг в направлении Мийткийна. Солдаты Меррилла, располагая легким вооружением, выдвинулись вперед, пытаясь окружить японцев. Этот этап наступления продолжался два месяца. К несчастью, случилось так, что «мародеры» потеряли своего руководителя Меррилла, который 31 мая был эвакуирован из-за сердечного приступа. Его заменил подполковник Хантер. К концу апреля потери возросли до 1 500 человек, а многие боеспособные коммандос страдали тропической лихорадкой. Двухмесячная кампания измучила всех. Однако Стилвелл отдал приказ пройти еще 135 км через обрывистые склоны хребта Кумон и захватить Мийткийн. Переход через Кумон занял 19 дней и стал настоящим кошмаром. Во время ликвидации небольших японских гарнизонов коммандос заразились тифом, который свирепствовал в окупационной армии. 149 солдат были эвакуированы, многие умерли.

Утром 17 мая оставшиеся в живых «мародеры» достигли слабо оборонявшегося аэродрома вблизи Мийткийна и без труда его захватили. Однако дальнейший ход операции носил фатальный характер. Подкрепление и боеприпасы не были доставлены вовремя, чтобы помешать усилению японского гарнизона в городе. «Мародеры» были вынуждены атаковать в лоб без поддержки танков и артиллерии. Наступающие понесли чрезвычайно высокие потери. Когда 25-го мая Стилвелл прилетел в к ним, Хантер вручил ему рапорт, в котором жаловался на неправильное использование «мародеров», плохое снабжение и другие упущения. В такой ситуации, когда численный состав соединения сократился до 200 человек, т.е. в 15 раз, следовало вообще его расформировать. «Мародеры» ненавидели Стилвелла. Один из них впоследствии так рассказывал о его визите: «Я держал его на мушке, мог нажать курок и никто бы не узнал, что не японец застрелил этого сукиного сына».

Положение коммандос «Чиндит» было не лучшим. После гибели Уингейта руководство перешло к Лентону, который жестко подчинялся Стилвеллу. Уингейт, всегда непосредственно связанный с Черчиллем, был единственным, кто мог удержать Стилвелла от бессмысленной эксплуатации подразделений «Чиндит». 6 мая 1944 г. после возобновления японских атак на «белый город» Лентон принял решение покинуть этот район. Его силы двинулись на север, к позициям вблизи Мийткийна. Во время атаки на Могаунг — последний железнодорожный узел перед Мийткийном — бригада Калверта потеряла 1000 человек.

Стилвелл посылал коммандос «Чиндит» в бой вплоть до августа, несмотря на протесты врачей и офицеров, указывавших, что все солдаты тяжело больны. Стилвелл в конце концов уступил, но только под прямым давлением верховного главнокомандующего союзными войсками в Юго-Восточной Азии адмирала Маунтбэттена. 3-го августа был взят Мийткийн. Японские потери в боях за город достигли 3 000 человек. Коммандос «Чиндит», насчитывавшие вначале 23 000 солдат, потеряли 5 000. «Мародеры» не досчитались половины своего состава (1 500 человек). Все англичане и американцы были больны, многие из них находились в тяжелом состоянии. Шестимесячная кампания в северной Бирме уничтожила и «Чиндит» и «Мародеров». Лучше всех убийственные условия перенесли гурки, которые поколениями служили в самых труднодоступных районах Британской империи.

Японские парашютисты

Днем рождения японских воздушно-десантных сил следует назвать 22 апреля 1937 г., когда во время маневров были сброшены 88 парашютистов в полной выкладке. Положительный результат убедил японское командование практически использовать возможности парашютных соединений.

На основе этого опыта командование японской армии в 1938 г. приказало сбросить десант численностью 120 человек в тыл китайских войск для проведения разведки. Эта операция показала большие возможности воздушного десанта при использовании фактора внезапности. Однако до начала 2-й мировой войны кроме небольших экспериментальных групп, Япония не имела воздушно-десантных войск в составе наземных и военно-морских сил. С мая до октября 1940 г. генерал Тамаюки Ямасита (будущий «тигр Малайи») находился в Германии и Италии, где изучал организацию воздушно-десантных войск.

История японских парашютистов началась с лета 1940 г., когда в страну прибыли 100 немецких инструкторов. Они начали строить ядро будущих войск для нужд пехоты и флота. Подготовку проводили в парашютных школах и центрах. В качестве полигона для тренировки воздушно-морского десанта немцы выбрали китайский остров Хайнань. К декабрю 1941 г. все участники курсов были тщательно обучены. Одновременно создавались новые центры подготовки в Японии и на оккупированной части Китая.

Обучение японских парашютистов продолжалось 6 месяцев и складывалось из 5 этапов. Большое внимание уделяли физической подготовке. Вначале будущие парашютисты проходили обучение на земле — топография местности, связь, складывание парашютов. Затем начинались прыжки со 130-метровых вышек. Кроме боевой подготовки изучали основы языка страны предстоящих действий, а также технику минирования и разминирования, знакомились с оружием и оснащением противника. На пятом этапе отрабатывали групповые и одиночные прыжки с высоты 1200 м с самолета на скорости 130 км/час.

Оружие и снаряжение японских парашютистов десантировалось в контейнерах, прикрепляемых к парашютисту. Каждый из них кроме стрелкового оружия имел кинжал, взрывной заряд и взрыватель. Некоторые оснащались огнеметами и противотанковыми минами. Тяжелое вооружение и средства связи сбрасывали на цветных парашютах, хорошо различимых еще в воздухе.

В октябре 1941 г. в операции под Чанша на китайской территории в тыл китайских войск сбросили три десантные группы, которым поручили тактические и разведывательно-диверсионные задачи.

В 1942 г. японское командование начало формирование крупных десантных соединений в наземных и морских силах. Сухопутная армия располагала бригадой парашютистов, в которую входили связисты, саперы, парашютный полк из трех стрелковых рот и одной роты пулеметчиков, а также полк транспортных самолетов (4 эскадры «Мицубиси-112»). Флот обладал двумя батальонами парашютистов по 750 человек в каждом под общим названием «Спецгруппа флота». Главная задача — захват плацдармов для высадки морского десанта на судах-амфибиях.

В начале 1942 г. Япония в течение трех месяцев захватила в Юго-Восточной Азии территорию площадью около 3 млн. кв. км. Столь быстрые успехи были достигнуты благодаря смелой стратегии использования морской транспортировки наземных сил (11 пехотных дивизий) в сочетании с воздушными атаками. Японские воздушно-десантные операции лишь дополняли это грандиозное наступление. Парашютные соединения использовали для захвата аэродромов в Голландской Индии (Индонезии). Парашютные подразделения флота высаживались даже с подводных лодок.

Так, 1 января 1942 г. 30 самолетов сбросили 350 парашютистов 1-го батальона военно-морского флота на остров Целебес, в районе Манадо для захвата аэродрома Лангоан. Японцы застали врасплох голландский гарнизон, насчитывавший 1500 человек. На следующий день высадились еще 185 парашютистов, и вечером 2 января весь аэродром уже находился в руках японцев. Он стал немедленно использоваться в качестве базы истребительной авиации. Это расширило район действий авиации на 400 км.

14 февраля 1942 г. началась воздушно-десантная операция на Суматре. Парашютисты получили приказ захватить два аэродрома в Палембанге, в 100 км от побережья, а также не допустить уничтожения нефтепровода и его сооружений, 1-я японская парашютная бригада под командованием полковника Кумэ после старта с аэродромов в Малайе была сброшена примерно в 11 ч. 30 мин. двумя группами. Первая численностью 460 солдат высадилась на аэродроме, вторая (160 человек) — в районе нефтепровода. Голландский гарнизон насчитывал 1000 человек, но, несмотря на это, к концу дня аэродром и нефтеочистительный завод оказались в руках японцев.

На следующий день десанту были приданы 100 солдат и 1-я бригада заняла город Палембанг после отхода войск союзников в юго-западном направлении. Утром 16 февраля в окрестностях Палембанга высадились японские подразделения 38-й пехотной дивизии. Захват плацдарма закончился успехом. В результате был не только захвачен аэродром и сохранены сооружения нефтепровода, но войска союзников вообще эвакуировались с Суматры.

20 февраля 1942 г. японский флот провел воздушнодесантную операцию с целью захвата голландской воздушной базы Уупанг на острове Тимор и блокирования воздушного маршрута из Австралии на Яву. Остров Тимор обороняли несколько рот голландских и австралийских войск. Два батальона японцев при поддержке нескольких легких танков высадились на расстоянии 25 км на юго-восток от города Купанг. 310 парашютистов из 3-го батальона морского десанта сбросили на аэродром Пенджой в 25 км от Купанга. На следующий день сбросили еще 350 парашютистов. Оба десанта соединились и полностью выполнили свою задачу. Захват аэродрома перерезал воздушный путь между Австралией и Явой длиной 2200 км.

9 марта 1942 г. Голландская Индия (Индонезия) оказалась полностью захваченной японскими войсками. Это было тяжелое поражение: потери союзников составили 250 000 человек, а японцы потеряли менее 35 тысяч. Ключом японского успеха в этой кампании стала стратегическая и тактическая мобильность войск, которые перебрасывались морским транспортом. Воздушно-десантные войска значительно способствовали успеху в меру своих скромных возможностей.

Когда японцы были вынуждены покинуть захваченные территории на Тихом океане, из уцелевших подразделений морских парашютистов создали парашютный полк. В конце 1944 г. сформировали дивизию парашютистов, объединившую остатки парашютных частей. Дивизию применяли в диверсионно-разведывательных целях.

6 декабря 1944 г. 350 японских парашютистов сбросили на аэродром в районе Бузавен, на Филиппинах, вблизи оперативной базы 11-й американской воздушно-десантной дивизии. Ночью разыгралась беспощадная, но хаотичная схватка между японскими и американскими парашютистами. Утром 9 декабря несколько сот солдат из 26-й японской пехотной дивизии пришли на помощь парашютистам, но после недельных боев японцы были разбиты.

Последняя крупная операция воздушно-десантной японской армии окончилась поражением.

Операция «Ва»: поражение японцев

Осенью 1944 г. японские вооруженные силы отступали на всех фронтах. В то время, как остатки их армии в Бирме готовились отразить решающее весеннее наступление англичан, японцы терпели поражение на Филиппинах. 20 октября 1944 г. силы Мак-Артура высадились на острове Лейте, в центре филиппинского архипелага. Японский флот, пытавшийся провести массированную контратаку, в сражении в проливе Лейте потерял 4 авианосца, 3 линкора, 10 крейсеров и 11 эсминцев. По существу это был конец флота.

Верховный главнокомандующий японскими войсками в Юго-восточной Азии маршал Тераучи и командующий на Филлипинах генерал Ямасита, несмотря на поражения на море, все еще надеялись победить американцев. Они считали, что главной силой американского наступления будет авиация. Если бы удалось ее сдержать, то грозная японская пехота имела бы шансы на победу. Однако предстояло реализовать эти идеи. Японцы сумели перебросить на Филиппины 1 000 новых самолетов. Одновременно американцы доставили на аэродромы острова Лейте в пять раз больше машин, да еще каждый день прибывали подкрепления. Было очевидно, что в воздушных боях Япония никогда не сможет уничтожить американскую авиацию.

В этой ситуации японцы воспользовались решением, использованным англичанами в 1941 г. на Ближнем Востоке. Они решили атаковать полевые аэродромы с помощью специально подготовленных диверсионных групп.

Операция «Ва» должна была состоять из серии скоординированных ударов с воздуха, моря и суши. Ее целью являлось уничтожение трех главных воздушных баз США к востоку и юго-востоку от Бурауэн — города в центре восточного побережья Лейте. Ночью 26 ноября 4 японских транспортных самолета попробовали высадиться на двух американских аэродромах. Один из них был сбит, а остальные «сели» слишком далеко от целей. 5-го декабря японцы возобновили попытки. 26 транспортных самолетов попытались сбросить 350 парашютистов на аэродром Бури, расположенный в нескольких десятках километров к северу от Бурауэн. Большинство парашютистов приземлились не на цель, а на соседний аэродром в Сан-Пабло, который на самом деле еще лучше соответствовал их задачам. Сан-Пабло контролировали солдаты тыловых частей. При виде приземляющихся японцев их охватила паника. Всю ночь японцы разрушали базу, поджигая самолеты и взрывая склады боеприпасов. Но к утру они поняли, что находятся не в том месте. Они двинулись пешком к нужному аэродрому и попали под заградительный огонь артиллерии и танков. Через три дня только жалкие остатки японских парашютистов добрались до своих в западной части острова. Их отход был кошмаром.

Освобождение пленных в Пангатиане

Организованное сопротивление японцев на Лейте было сломлено к 25 декабря 1944 г. Через две недели четыре американские дивизии высадились на побережье залива Лингаен на западной стороне Лусона и начали марш на юг в направлении Манилы. «Скауты из Аламо», двигавшиеся перед американским авангардом, сумели установить связи с филиппинскими партизанами. Благодаря этому в середине января командующий 6-й армии генерал Уолтер Крюгер получил сообщение, что в Пангатиане находится лагерь, в котором японцы держат сотни американских военнопленных. Лагерь располагался в нескольких десятках километров от города Кабанатаум по маршруту американского наступления.

Существовали опасения, что японцы могут убить заключенных, когда 6-я армия приблизится к лагерю. В течение нескольких дней штаб Крюгера разрабатывал операцию освобождения заключенных. Предполагалось участие «скаутов из Аламо» и филиппинских партизан, но главной силой должен был стать 6-й батальон рейнджеров. Он сформировался всего за четыре месяца до этого благодаря настойчивости Крюгера, который приказал готовить добровольцев. Операция стала их боевым крещением.

К концу января лагерь в Пангатиане находился под непрерывным наблюдением «скаутов из Аламо». Тем временем рота рейнджеров проскользнула сквозь японский фронт и прошла 45-километровый путь к цели. 30 января к вечеру рейнджеры пошли в атаку. Они уничтожили всю японскую охрану — 220 человек, сами потеряв только 12 солдат, и освободили 513 изумленных американцев. Отход прикрывали филиппинские партизаны. Японцы начали преследование, рассчитывая, что смогут легко догнать колонну больных истощенных людей. Японцы двигались с большой скоростью, но были неосторожны и самоуверенны. Филиппинские партизаны, устроив засаду, уничтожили почти полностью батальон преследования.

Возвращение на Коррехидор

3-го февраля 1945 г. американцы достигли Манилы и начали сражение, продолжавшееся месяц. Манильский залив был лучшим портом на Филиппинах (и одним из лучших в мире). Однако им нельзя было воспользоваться до тех пор, пока японцы контролировали укрепленный остров Коррехидор, господствующий над входом в залив. В феврале 1945 г. у Мак-Артура не было времени на длительную осаду. Захват Манилы представлял особую важность, потому что там должны были разместиться войска, сражавшиеся на острове Лусон. Согласно планам Мак-Артура этот район следовало использовать для подготовки к вторжению в Японию.

В результате захват Коррехидора стал настоятельной необходимостью. Штаб Мак-Артура пришел к выводу, что без предварительной массированной бомбардировки у морского десанта нет шансов на успех. В связи с этим было принято решение овладеть островом так, как за четыре года до того немец Витциг захватил ЭбенЭмаэль, т.е. с помощью воздушного десанта на вершину крепости.

До этого момента война на Тихом океане отдавала предпочтение операциям морского десанта. Однако американцы имели в запасе хорошо подготовленный 503-й полк парашютистов, которые с лета 1942 г. тренировались в Австралии. Соединения парашютистов и раньше участвовали в боях, но лишь в качестве отборной линейной пехоты. Они не действовали в виде десанта под обстрелом противника. Им предстояло закончить войну на Тихом океане одним из самых опасных и захватывающих десантов в истории.

16 февраля в 10.00 парашютисты полковника Джорджа М. Джонса из 503-го полка выпрыгнули из самолетов С-47 над островом. Разведка Мак-Артура предполагала, что японский гарнизон насчитывает 800 человек, но на самом деле их было около 4 500.

Начальник гарнизона Коррехидора капитан Акира Итагака расположил своих солдат на пляжах, где опасность десанта была наибольшей. Когда над их головами пролетели транспортные самолеты С-47, японцы ошибочно приняли их за бомбардировщики и укрылись в бункерах. Даже когда раскрылись первые парашюты, лишь небольшое число японцев смогло открыть огонь. Зоной десанта для 503-го полка послужило самое высокое место на острове — холм Тепсайд с плоской вершиной, крутые склоны которого начинались на узком прибрежном гребне. Японцы оставили это место практически без всякой обороны. Из 2 320 американцев, принявших участие в воздушном десанте, было убито или ранено только 270. Около 25 парашютистов не попали на запланированную площадку и высадились прямо на крыше наблюдательного пункта начальника крепости. В короткой схватке потрясенный Итагака погиб.

Японцы, как всегда, хорошо защищались, но отсутствие скоординированного руководства привело к хаотичным действиям. Позже в тот же день 304-й пехотный полк прибыл к берегу острова на десантных баржах. К концу февраля парашютисты и солдаты 304го полка очистили остров от японцев, которые однако не капитулировали и все еще отбивались в тоннелях, казематах и внутренних убежищах мощной крепости. В конце концов их ликвидировали, залив внутрь бензин, который затем подожгли. Общие потери американцев достигли 1 000 человек. Число японских трупов составило 4 417. Американцы взяли в плен только 19 раненых японцев.

Австралийские лодочники

Британские подразделения специального назначения на лодках действовали во время Второй мировой войны во многих местах. Они специализировались на проведении атак со стороны моря, часто используя для этого байдарки. Наряду с широко известной английской группой СБС существовал отряд, состоявший из австралийцев, действовавших с территории Австралии.

1 сентября 1943 г. из залива Эксмут в Австралии вышел небольшой рыбацкий катер «Крэйт», на борту которого находились несколько десятков добровольцев австралийских СБС под командованием капитана М. Лайона. Солдаты перед операцией прошли тяжелую тренировку на выносливость, преодолевая большие расстояния на байдарках и обучаясь минированию на старых судах, законсервированных в порту Сидней. Коммандос направлялись в оккупированный японцами Сингапур. Им предстояло пройти 2 000 морских миль. Катер должен был подойти как можно ближе к порту, а затем штурмовая группа из шести человек на трех байдарках должна была проплыть последний отрезок пути, двигаясь только по ночам. После операции байдарки планировалось собрать в условленном месте, где через три дня к ним вышел бы «Крэйт», чтобы забрать коммандос в Австралию.

Трасса рейда пролегала через Индийский океан вплоть до острова Вали, через Яванское море между островами Ява и Борнео, а последний, самый трудный участок проходил вдоль острова Суматры, среди многочисленных островков, рассеянных вокруг порта Сингапур. Здесь всегда много судов. Участники операции столкнулись со множеством трудностей. При обнаружении авиацией или морскими патрулями их могло спасти только чудо, поэтому каждый имел при себе ампулу с ядом.

Операция началась не очень удачно: лопнул вал гребного винта, но судно отбуксировали в порт и быстро устранили аварию. Второй раз катер вышел в море 2-го сентября 1943 г. Через 2 недели плавания в зоне, контролируемой японцами, 15 сентября катер оказался в 100 милях от Сингапура. Через несколько дней во время сильного шторма и грозового дождя катер незаметно проскользнул через пролив и появился между архипелагами Рио и Линга.

Капитан Лайон решил найти безлюдный остров и заложить там базу для предстоящей операции. Катер, плывущий многочисленными проливами и каналами под развевающимся японским флагом, не возбуждал подозрений среди экипажей лодок, состоявших из местных жителей. 18 сентября, миновав остров Помпонг, катер бросил якорь возле острова Бенгку, и один из членов команды на маленькой лодке поплыл к берегу. В это время внезапно появился японский истребитель, который на небольшой высоте пролетел над катером. Лайон и солдат на лодке дружески помахали пилоту рукой. Последний не обнаружил ничего подозрительного и улетел.

Островок для базы не подошел, как и несколько следующих. После нескольких часов поисков «Крэйт» остановился у островка Паньянг, вблизи пролива Булан, в 20 морских милях от порта Сингапур. Когда стемнело, на берег переправили три байдарки, оружие, магнитные мины и запасы продовольствия. На острове остались капитан Лайон, старший лейтенант Дэвидсон, лейтенант Пэйдж и трое рядовых: Хастон, Фоллс и Джоунс. Катер вместе с остальной частью команды ушел в район острова Борнео, а оттуда должен был вернуться 1 ноября. Коммандос оставили на островке часть снаряжения и продовольствия и через 48 часов, вечером 20-го сентября вышли на трех байдарках к цели. Две следующих ночи они плыли вдоль архипелага островков, а днем скрывались в прибрежных зарослях. 22 сентября, около полуночи коммандос достигли островка Донгас недалеко от порта Сингапур. На рассвете они увидели его как на ладони.

24-го сентября вечером байдарки начали операцию. Капитан Лайон и рядовой Хастон должны были заминировать суда, стоявшие на якоре между островом Букун и городом, Дэвидсон и Фоллс собирались атаковать суда на рейде к востоку от порта. Целью же Пэйджа и Джоунса служили корабли, стоявшие вдоль побережья острова Букум. После трех часов хода на веслах оказалось, что из-за отлива байдарки движутся все медленнее. У коммандос не было шансов добраться до целей и возвратиться на Донгас до рассвета. Они были вынуждены вернуться и искать удачу с другого места западнее от их укрытия. В следующую ночь они переместились на островок Субар — на другой стороне пролива Булан.

Очередной раз операция началась 27 сентября. Коммандос разделились. Дэвидсон и Фоллс беспрепятственно добрались до входа в порт Кэппел. Они заметили, что шлюз открыт, однако все крупные суда вышли в море. Байдарка Дэвидсона пошла на рейд сингапурского порта. Подходящей целю могло служить крупное торговое судно. Коммандос тихо подплыли к борту. Фоллс вынул магнитную мину и прикрепил к корпусу. Затем были установлены еще две. Все шло, как на учениях, без препятствий. Группа заминировала еще два судна и поставила взрыватель на 5 часов утра. Было уже два часа ночи, и байдарка быстро пошла в сторону базы. Со своей стороны Пэйдж и Джоунс подошли к берегу острова Букум и заминировали грузовое судно типа «Тонэ Мару». Затем байдарка поплыла к рейду, и там коммандос заминировали еще два корабля. Этот экипаж тоже быстро направился к Донгас. Группа Лайон — Хадсон атаковала танкер, стоявший на якоре у входа в порт. Когда, заложив первую мину возле винта, они медленно двинулись к носовой части, Из окна иллюминатора высунулся японский моряк. Лайон и Хадсон замерли от страха, но моряк не отреагировал, приняв байдарку и коммандос за туземцев, ловящих крабов. Хадсон прикрепил вторую мину, а потом третью вдоль борта. На остров Донгас они приплыли как раз к пяти утра. Через несколько минут раздалась серия взрывов.

В результате ночной операции в сингапурском порту утонули семь судов, общим водоизмещением 30 тысяч тонн. После выполнения задания все байдарки добрались до района, где их ожидал катер «Крэйт». Катер благополучно вернулся в Австралию.

Через год австралийские коммандос во главе с Лайоном предприняли еще одну попытку диверсии в Сингапуре. Однако она закончилась провалом. Участники погибли либо попали в плен. Один из офицеров прошел на байдарке 3200 км от Сингапура до острова Тимор, но и он был пойман японцами.

Часть 5

Специальные силы в неоколониальных войнах (1946-1391)

Ненужные могут уйти

Осенью 1945 г. силы союзников располагали различными специальными подразделениями. Эти формирования создавались благодаря чрезвычайным усилиям. Их подвиги вызывали всеобщее восхищение, однако традиционная военная иерархия не доверяла им, а наоборот относилась с подозрительностью и обидой. Подразделения специального назначения насчитывали в общей сумме более 500 000 человек.

Среди них наименьших успехов добились, пожалуй, советская морская пехота и парашютисты. Морская пехота провела около 100 малых десантов, причем в большинстве случаев враг не оказывал сопротивления. Кроме того она выполняла функции обычной пехоты.

Действия советского воздушного десанта принесли болезненные разочарования. После ряда поражений изза абсурдного использования парашютных войск эти соединения были расформированы. Воздушно-десантные части вновь создали в 1943 г., но применяли их в основном как отборные силы пехоты. В конце концов, советское министерство обороны издало приказ о ликвидации морской пехоты. А воздушно-десантные войска, которым не хватало финансов и самолетов, перевели в группу резерва.

Элитные соединения США имели больше удачи. Хотя сокращения, проведенные руководством флота, и потери в боевых действиях также были тяжелыми. Коммандос Эдсона или Карлсона, рейнджеры Дерби и «Мародеры» Меррилла практически перестали существовать. Армия ликвидировала оставшиеся батальоны рейнджеров и даже небольшие части типа «скаутов из Аламо». Сохранились лишь соединения воздушного десанта. Вначале министерство обороны собиралось расформировать 82-ю и сохранить 101-ю дивизию, что вызвало большие протесты прессы и членов конгресса. 82-я воздушно-десантная дивизия имела более длительный боевой путь и провела больше рискованных операций, чем 101-я. Решение было отменено и «Олл Америкенс» («Все американцы») сохранилась. (Это название появилось потому, что 82-я дивизия была единственной, в которой служили жители всех штатов США).

Положение в Англии выглядело несколько иначе. Элитные соединения, которые с трудом терпели консервативные военные ведомства, имели все-таки некоторое влияние в политических кругах. Дело в том, что значительная группа офицеров и солдат подразделений специального назначения происходила из кругов английской аристократии, рассматривавшей подобную службу как наиболее достойную джентльмена. После возвращения из плена в Германии Дэвид Стирлинг в кулуарах парламента убеждал депутатов голосовать за сохранение САС. Несмотря на это, 8 октября 1945 г. подразделение было расформировано. Боб Лэйкок боролся с той же настойчивостью, однако уже 25 октября 1945 г. он также был вынужден сообщить своей бригаде, что «проиграл самое важное сражение».

Однако это не был конец для коммандос. Правительство решило сохранить солдат Королевской морской пехоты и включить находившуюся тогда на Дальнем Востоке 3-ю бригаду коммандос в корпус морских пехотинцев. Из-за высокой стоимости содержания в безнадежном положении оказались лишь силы воздушного десанта, 1-я воздушно-десантная дивизия была расформирована, частично сохранена 6-я и ликвидированы уже несколько устаревшие планерные соединения.

Таким образом, в 1945 г. элитные части спецназа оказались в центре горячих дебатов. Да и до сих пор их роль по разному оценивается военными историками. Оппоненты согласны по многим вопросам. Все единодушно признают, что элитные разведывательные соединения (английская «Пустынная группа дальнего действия», австралийские «Береговые Стражи», американские «Скауты из Аламо») выполнили важные задания, и вложенные в них деньги многократно окупились. Историки убеждены, что многие операции, проведенные элитными силами, даже в случае неудач стали великолепными способами поднятия боевого духа союзников. Однако критики сошлись во мнении, что война — это не сцена для прекрасных жестов и личных достижений. Во время войны самое важное — уничтожение врага. По мнению критиков, элитные части поглотили слишком много ценных солдат с наибольшим интеллектом. Такие люди могли бы быстро подняться до унтер-офицеров и младших офицеров. Вместо этого их объединили в подразделения с небольшими шансами на выживание. Операции «Хаски» и «Маркет Гарден», подвиги «Чиндит» Уингейта и «Мародеров» Меррилла рассматривались как действия, в которых бессмысленно погибли тысячи образованных молодых людей. Понесенные потери были непомерно велики по сравнению с достижениями, а применение таких элитных частей — убыточным.

У элитных сил нашлись, однако, и свои защитники. Правда, они признавали, что проведение морского или воздушного десанта обходилось дорого, однако достигаемые цели оправдывали предпринятый риск. Приводилось следующее сравнение: потери за время всей операции под Арнхемом составили лишь шестую часть потерь, понесенных англичанами в течение одного дня под Соммой в 1916 г. Эффективность элитных частей часто была очень высокой и в достаточной мере оправдывала их существование. Рейды САС в Северной Африке позволили достичь перевеса в воздухе над войсками «Оси» быстрее; чем этого могли добиться королевские ВВС. Коммандос в Сен-Назере разрушили все планы, которые немцы связывали с «Тирпицем», собираясь послать его в северную Атлантику. Проводивший операцию в Брюневиле 2-й парашютный батальон доставил важную информацию, получение которой иным способом заняло бы месяцы. Норвежские коммандос уничтожили установку по производству «тяжелой воды», эффективно заблокировав немецкие ядерные исследования. Действия рейнджеров под Пангатианом помогли спасти сотни американских военнопленных. 503-й парашютный полк застал японцев врасплох в Коррехидоре и ликвидировал гарнизон, который уничтожил бы полностью американцев при обычном морском десанте. Классический захват форта Эбен-Эмаэль ускорил продвижение немцев на целый месяц. Все это лишь отдельные примеры из сотен операций, которые с лихвой доказывают целесообразность создания специальных подразделений

Так или иначе, во второй половине 40-х годов какоето время казалось, что специальные силы вскоре уйдут в историю. Их возникновение было результатом особого стечения условий. Народы, участвовавшие в войне, создали подразделения спецназначения в ответ на поражения или события, воспринятые как поражения, обычных вооруженных сил. Все изменилось после окончания войны. В 1949 г. Европа стала свидетелем формирования двух мощных военных союзов, наблюдавших друг за другом через «Железный занавес». И организация Североатлантического пакта и Варшавский Договор, находившиеся тогда в зачаточном состоянии, обращали особое внимание на сохранение мощных, вооруженных традиционными средствами, танковых и механизированных дивизий. Западная Европа думала главным образом об обороне и не видела необходимости в создании специальных сил для проведения наступательных операций. Наступательная стратегия СССР опиралась на трехмиллионную сухопутную армию, имевшую 18 тысяч танков, и на ракетные войска. Спецподразделения и тем, и другим казались просто ненужными.

Вторая мировая война в Азии имела совершенно иные последствия, нежели в Европе. Япония была окончательно побеждена. Однако на короткое время под ее властью находились большие территории юго-восточной Азии. Это унижение Запада Востоком вызвало рост национализма и региональных коммунистических движений. Восток решил не допустить возвращения колониального господства европейцев, американцев и их подопечных.

Результатом этой позиции стали длившиеся с 1946 по 1975 гг. военные действия с различными политическими последствиями. В ходе тридцатилетних боевых действий в Азии армии Запада вновь осознали необходимость использования отборных специальных сил.

Корейская война: десанты с моря и воздуха

Летом 1950 г. коммунистические войска Северной Кореи активно наступали на американские и южнокорейские силы вокруг порта Пусан. Американский командующий генерал Дуглас Мак-Артур — несмотря на категорическое несогласие Объединенного Комитета Начальников Штабов — решил отказаться от контрнаступления в Пусане и вместо этого запланировал высадку дивизии морской пехоты в порту Инчхон, в 150 км к северу от Пусана, на западном побережье Кореи. По мнению Вашингтона, эта операция была очень рискованной. Доступ в порт Инчхон со стороны моря небезопасен. Там находились подводные рифы, а высокая (10 метровая) разница между морскими течениями ухудшала и без того нелегкую навигацию. Кроме того в Инчхоне не было пляжа для высадки морской пехоты. Зато была высокая стена и далеко выступающий волнорез. Высадка казалась очень трудной. Оппоненты считали, что даже при удачном выходе на берег существовала опасность, как и при союзном десанте в Италию, быстрого отражения корейцами наступления морской пехоты.

Несмотря на все предупреждения, 15 сентября 1950 г. десантные баржи, на бортах которых находился 5-й полк 1-й дивизии морской пехоты, оказались у подножия стены в порту Инчхон. По мнению военных Северной Кореи (как и американского объединенного штаба) доступ в порт невозможен, и это место мало охранялось. Поэтому американцы полностью застали врасплох 200 корейцев, оборонявших порт. Морские пехотинцы преодолели стену средневековым способом — с помощью железных крючьев, канатов и лестниц — и начали наступление в глубину суши. 17 сентября они захватили аэродром в Кимпо, по дороге на Сеул. Через неделю американцы добрались до Пусана, отрезав путь для отступления коммунистических войск.

Парашютисты в Сукчконе

Решив полностью уничтожить вооруженные силы Северной Кореи, Мак-Артур продолжал наступление. 20 октября «Реджиментал комбат тим N 187» вылетел из Кимпо на 40 самолетах С-47 и 76 самолетах новой модели С-119 («Флаинг Бокскард» — «Летающие товарные вагоны»). Эти силы были сброшены над Сукчхоном — важным коммуникационным узлом, расположенным в 60 км к северу от столицы Северной Кореи Пхеньяна. Как и в Инчхоне, неожиданность была полной. Во время десанта всего лишь 44 американца получили ранения. «Реджиментал комбат тим N 187» эффективно отрезал коммунистам путь к отступлению. 30 000 северокорейских солдат оказались в ловушке. На севере их блокировали парашютисты, а с юга наступала 1-я кавалерийская дивизия США и 27-я бригада британского Содружества. Завязалось сражение, в котором парашютные соединения взяли в плен свыше 4 000 коммунистических солдат, а остальных почти полностью уничтожили.

Коммандос в Чосин

Окончательная победа войск Мак-Артура казалась уже близкой, когда ночью с 25 на 26 ноября около 300 тысяч китайцев начали наступление на юг от реки Яду, текущей вдоль границы между Северной Кореей и Манчжурией. По восточной стороне полуострова 8 китайских дивизий перешли на юго-восток и на плоскогорье Чосин окружили 1-ю дивизию морской пехоты. В это время на полуостров начали прибывать англичане и армии других стран-участниц формирований ООН. Среди них находился английский «Коммандо 41». Его бойцы проводили локальные рейды на восточном побережье Северной Кореи. Когда дивизия морской пехоты США попросила о поддержке, Коммандо 41 получил приказ высадиться в Хунгнаме, все еще находившемся в руках американцев. Между 9 ноября и 2 декабря английские коммандос прорывались сквозь численно превосходящие их части китайцев, пытаясь добраться до американцев, осажденных в Хагару, вблизи водохранилища Чосин. В ходе операции были убиты или ранены 65 коммандос.

Через 72 часа после их прибытия на место генерал Мак Артур отдал приказ об отступлении на юг и эвакуации морем через Хунтам. Коммандос вместе с морской пехотой прикрывали отход или «атаку в противоположном направлении», как говорил командующий 1-й дивизии морской пехоты генерал-майор Оливер Смит. Действительно, американцы и англичане были вынуждены силой пробивать себе дорогу среди многочисленных китайских соединений. Только 9 декабря 1950 г. они достигли Хунгнама.

Возрождение «Спешизл эйр сервис»: Малайя

Конфликт в Корее быстро перешел в безвыходную ситуацию, похожую на западный фронт времен Первой мировой войны, когда с обеих сторон тянулись окопы с миллионами солдат. Тем временем в Малайе, в Индокитае и Юго-Восточной Азии англичане и французы держали значительные силы, желая подавить национально-освободительные восстания, инспирированные коммунистами.

В 1950 г. англичане на Малайе оказались в патовом положении. Им удалось задержать наступление китайско-малайских партизан, но не победить их. Поэтому главнокомандующий сухопутными силами на Дальнем Востоке генерал Джон Хардинг вызвал одного из лучших английских солдат — бригадира Майкла Кэлверта, служившего тогда в штабе в Гонконге. К тому времени многих китайских поселенцев заставили жить в охраняемых деревнях. Партизаны численностью предположительно в несколько тысяч отошли в поросшие джунглями горные районы центральной и северной Малайзии, где они оккупировали деревни туземцев. Из этих мест, где они чувствован себя безнаказанными, партизаны совершали нападения каждый раз, когда ослабевала бдительность частей, ответственных за внутреннюю безопасность. Хардинг послал Кэлверта в инспекционную поездку по Малайе с целью любой ценой найти решение затянувшегося конфликта.

За четыре года до этого Кэлверт поддерживал Стирлинга в острой борьбе за выживание САС. К сожалению, удалось сохранить только их часть в виде территориального полка САС N 21. Поэтому Хардинг не был удивлен предложением Кэлверта. По его мнению, следовало создать новые силы типа САС — «малайских скаутов». В состав скаутов должны были входить только специально подготовленные люди, способные проводить операции в джунглях, действуя небольшими группами в течение многих недель. Цель — выслеживание партизан и их полная изоляция от общества. Но для этого было необходимо «овладеть сердцами и умами» местного населения. В поисках добровольцев, кроме солдат «территориальной» САС и английских резервистов Кэлверт принял некоторых солдат из английской армии в Малайе. Кроме того он съездил в Родезию и вернулся оттуда с добровольцами, численности которых хватило на целый дивизион. Эти парни в основном когда-то служили в ЛРДГ и САС. В мае 1952 г., когда Черчилль вновь стал премьер-министром, малайские скауты получили официальное название — 22-й САС.

Кэлверт построил базу в Джохор Бару, где добровольцы прошли рациональную тренировку. Например, солдаты, вооруженные пневматическими винтовками, по двое уходили в джунгли. Вся их защита — маски, предохраняющие глаза от дроби. Они учились сражаться, быть выносливыми и независимыми. От таких людей требовались инициативность и ум, поскольку задачи им ставились гораздо более трудные, чем обычным коммандос. Каждый из них должен был стать одновременно дипломатом и практикующим врачом. Метод САС основывался на длительной жизни в джунглях (до 4-х месяцев). Впрочем, пленных бойцы САС не брали, зато они старались подружиться с туземными племенами и втягивать их в борьбу с коммунистическими партизанами. Местное население служило прекрасным источником информации. Туземцы знали местность и замечали любое перемещение врага. Благодаря их сведениям САС мог выследить партизанские отряды, заманивать в засады, наводить авиацию на их лагеря.

Очень часто САС сотрудничал с полками гурков, проводивших «личную» войну в джунглях. Действия САС оказались столь успешными, что в начале 50-х годов среди британских частей в Малайе возникли понастоящему братские отношения, которых не было даже в период Второй мировой войны. В 1955 г. пришло время сменить родезийцев из дивизиона "С" САС на новых солдат — новозеландцев. Новозеландские соединения были организованы и обучены к концу 1955 г. Они служили в Малайе с декабря 1955 по декабрь 1957 г. «Киви» шесть месяцев патрулировали джунгли. Они выследили и уничтожили две сильные группы повстанцев.

Коммандос с Фиджи, чьи патрульные группы (типа «Скаутов из Аламо») раньше помогали американцам на Соломоновых островах, теперь укрепили ряды 22-го САС. Австралия также решилась на активное сотрудничество. В середине 50-х годов новый генерал-губернатор Австралии сэр Уильям Слим и его сын капитан Джордж Слим (служивший в то время в 22-м САС) провели обширное исследование мнений австралийских политиков и офицеров. Оно показало нежелание посылать в Малайю регулярные части. В то же время, подобно американцам и русским, австралийцы, придерживавшиеся консервативных взглядов, относились к подразделениям специального назначения с глубоким недоверием. Позиция австралийцев изменилась лишь тогда, когда стали появляться сообщения об успехах новозеландских коммандос. Правительство поняло, что начатые коммунистами партизанские войны окажут решающее влияние на страны вблизи северных границ Австралии. В результате в июне 1957 г. соединение САС было организовано и в Австралии.

Силы САС в начале 60-х годов напоминали современную версию ордена тамплиеров. Это был многонациональный союз великолепных солдат, знающих секреты нетрадиционных операций. База Брэдбери Лайнз в Хефорде (Англия) стала духовным и интеллектуальным источником сил САС. Здесь оказались новые паломники вроде американца Чарльза Бекквита и немца Ульриха Вегенера, которые позже создали свои национальные «версии» САС.

Операция «Мушкетер»: Египет, 1956

В противоположность восстановленным силам САС английские парашютисты и коммандос Королевской морской пехоты не были готовы к военным действиям против партизан. Это были чисто штурмовые подразделения, родословная которых началась в Сен-Назере. Единственный случай, когда они смогли сыграть свою традиционную роль, представился в ноябре 1956 г. во время операции «Мушкетер». Это была англо-французская операция (скоординированная с Израилем) в ответ на национализацию Суэцкого канала президентом Насером.

5-го ноября 3-й парашютный полк высадился на аэродроме Гамаль в Порт-Саиде, а затем направился в сторону города. Ранним утром следующего дня 3-я бригада коммандос (в составе которой находились 40, 42 и 45-ые роты королевской морской пехоты) атаковала берег и вместе с наступающим на правом фланге 3-м парашютным полком быстро сломила сопротивление египтян. Это была классическая и единственная послевоенная операция, во время которой большое число коммандос выходили на берег под обстрелом. Так же произошло и с английскими парашютистами. Для них это была последняя серия прыжков прямо во время боевых действий. В десанте над каналом хорошо сражались французские парашютисты из 10-й дивизии генерала Массю и 1-го полка парашютистов иностранного легиона.

Парашютисты и коммандос участвовали во многих операциях в послевоенный период. Однако почти все они ограничивались полицейскими и антипартизанскими функциями. Так, эти подразделения находились в Палестине в 1945-1948 гг. Перед ними ставились безнадежные задачи — охранять арабское и еврейское население от террористов (евреев и арабов). Парашютисты и коммандос на Кипре в 1954-1959 гг. сумели сдержать греческих террористов и сохранить мир между греческим большинством и турецким меньшинством. В конце 50-х силы САС, коммандос и парашютисты служили на юге Аравийского полуострова, где с 1958 по 1967 год шла война против арабских повстанцев в Адене (Южном Йемене).

Конфронтация с Индонезией: 1962-1965

Окончание английской войны в Малайе в 1960 г. не спасло этот регион от очередного кризиса, который наступил уже через два года. Прокоммунистический и ультранационалистический руководитель Индонезии Сукарно внезапно отверг английский план объединения британского Северного Борнео (Сабах) и малайского Саравака. В результате объединения должно было образоваться новое государство. Индонезия решилась на стратегию конфронтации, основанную на экономической и военной поддержке местных повстанцев, а также проникновении регулярных индонезийских войск на спорные территории. Эта стратегия оказалась столь эффективной, что всего 4 000 слабо вооруженных повстанцев 8-го декабря 1962 г. овладели большей частью богатого нефтью султаната Бруней. Во время этой операции они захватили сотни гражданских лиц английского и европейского происхождения. Англичане не ждали переговоров. Была проведена операция силами гурков и коммандос королевской морской пехоты. Капитан Джереми Мур и его товарищи ночью прорвались в город Лимбанг, двигаясь на лодках в верховья реки по территории, находившейся в руках повстанцев. В Лимбанге содержались многие пленные европейцы. На рассвете коммандос атаковали и быстро овладели позициями противника, освободив всех заложников.

Для многих армий это был бы конец операции, но не для англичан. Они понимали, что действия нескольких тысяч плохо вооруженных партизан в джунглях могут привести к грозному всеобщему восстанию. Поэтому в начале января 1963 г. в Брунее высадился дивизион "А" из 22-го САС под командой майора Питера де ла Вильера. В течение последующих шести месяцев силы САС провели традиционную операцию. Они локализовали повстанцев, изолировали их, а затем организовали засады, вытесняя остатки партизан в индонезийскую часть Борнео. Англичане овладели ситуацией к августу 1963 г. Однако менее чем через месяц Сукарно начал гораздо более обширную кампанию, чтобы экономически и политически дестабилизировать новое государство — федерацию Малайзию. Тогда дивизион САС был размещен в поросших джунглями горах вдоль 1 400-километровой границы между Сабахом и Сараваком, и Калимантаном — индонезийской частью Борнео. Очередной раз силы САС играли роль «глаз и ушей» армии.

Однако силы САС были рассеяны по большой территории, и это позволило индонезийцам провести несколько удачных атак. Тогда англичане попросили подкреплений у Австралии и Новой Зеландии. Новозеландцы немедленно начали подготовку добровольцев, но австралийцы были гораздо осторожнее. Они не хотели на данной стадии конфликта портить отношения с Индонезией — будущей соседкой после ухода англичан из Азии. Позиция Австралии изменилась к концу 1964 г. после индонезийских нападений на западное побережье Малайского полуострова. К началу 1965 г. австралийские и новозеландские дивизионы САС прибыли на Борнео, чтобы помочь прижатым к стене англичанам.

Совместные операции закончились успехом, хотя, к счастью, бои не были особенно кровавыми. Погибли 107 индонезийцев и всего лишь 4 солдата из частей Британского содружества. Силы САС достигли впечатляющих результатов. Коммандос неделями патрулировали джунгли. Многие из них проникали вглубь Индонезии за пределы разрешенных командованием 10 км. Один из австралийских патрулей установил рекорд, пробыв в джунглях 89 дней. Удалось завоевать доверие туземных племен Ибан и Даях. Благодаря этому каждый рейд индонезийцев был заранее известен и блокировался с помощью засад.

В Малайе, как правило, не происходило больших сражений, но были и исключения, например 27-го апреля 1965 г. В этот день индонезийский батальон напал на форт Палман Мапу, ожидая, по данным разведки, встретить там только 40 солдат. Незадолго до рассвета индонезийцы начали массированный огонь из минометов, базук и пулеметов, прикрывая наступающую пехоту. Потеряв более 300 человек, индонезийцы были вынуждены остановить атаку. Число погибших было столь велико, а способных сражаться дальше так мало, что нападавшие были просто вытеснены к пограничной реке. Индонезийский командир был убежден, что попал в засаду, а в Паман Мапу находятся несколько рот. Однако его разведчики были правы: форт защищали всего 34 человека — один взвод 2-й парашютной бригады.

Вьетнам: парашютисты-легионеры

В первые 20 лет после Второй мировой войны английская армия (и особенно ее силы специального назначения) принимала участие в многочисленных колониальных конфликтах, но даже во время кульминации малайских событий англичанам никогда не противостояло более 8 000 партизан.

Вернувшись в конце 1945 г. в Индокитай, французы оказались в совершенно ином положении. Вьет Мин организовал крупную армию, способную как к партизанским, так и к регулярным операциям. Кампания началась для французов удачно. Между 1945 и 1946 гг. подразделения под командованием генерала Леклерка без труда разбили вьетнамские группировки и захватили стратегический контроль над ключевыми пунктами. Однако легкие победы стали началом длительной тяжелой войны. Французские солдаты загнали противника в густые джунгли, а штабы пришли к выводу, что он не может более сопротивляться. Это была роковая ошибка. К 1951 г. вьетнамская сторона смогла выставить 120 000 профессиональных солдат, которых поддерживали в два раза большее количество гражданских лиц в составе общественных организаций. В том же году французский экспедиционный корпус насчитывал не более 152 тысяч человек и еще 120 тысяч вьетнамцев в туземных частях. Вьет Мин превосходил французов как по количеству людей, так и по их воле к борьбе, и еще по артиллерийскому вооружению, полученному в рамках «интернациональной помощи» от Китая. У французов было преимущество только в авиации, но даже этот козырь им не удалось использовать по-настоящему.

В октябре 1947 г. эскадра старых немецких Ю-52 (единственных транспортных самолетов в Индокитае) пролетела над Бак Канем во Вьет Баке (гористой местности в северном Тонкине) и сбросила на штаб-квартиру Вьет Мина три роты парашютистов. Использовав фактор неожиданности, французы без труда разгромили вьетнамскую оборону. Французы захватили много высших функционеров Вьет Мина, хотя его руководитель Хо Ши Мин сумел бежать из своего кабинета, оставив множество документов, ожидавших его подписи.

Бак Кань стал уроком для обеих сторон. Французам не удалось уничтожить штаб Вьет Мина, хотя они были очень близки к этой цели. Не хватило парашютистов. Увеличить их численность оказалось достаточно трудным делом, поскольку французские законы запрещали воинский призыв в Индокитай. Соединения парашютистов можно было укрепить только путем реорганизации части Иностранного легиона в воздушно-десантное подразделение. Легионеры отнеслись к этой идее с энтузиазмом. Подготовленный с помощью британских инструкторов 1-й батальон иностранных парашютистов вскоре был готов к действиям, и в 1948 г. под командой капитана Сегретэна его перебросили в Индокитай. В 1950 г. Франция уже располагала четырьмя легионерскими батальонами парашютистов, организованными в два полка.

В Иностранном легионе всегда, особенно после 1945 г., было много немцев. Вначале они составляли две трети 1-го батальона, и среди них оказалось много бывших парашютистов генерала Штудента. Драконовские методы подготовки в легионе превратили этот великолепный материал в грозную силу. Английский доброволец Генри Эйнли писал: «Иностранный легион был знаменит двумя искусствами — убивать и умирать. И то si другое легионеры делали часто и впечатляюще».

Но хотя парашютисты Легиона преуспевали в операциях типа Эбен-Эмаэль, Арнхем или Коррехидор, они не годились для подавления партизанской войны, которую вела Лига независимости Вьетнама. Когда их обстреливали из деревни, они опустошали все ее окрестности, убивая 10 вьетнамцев за каждого погибшего солдата батальона. Легионеры не понимали или не хотели понимать, что именно этого добивались деятели Вьет Мина. Парашютисты Иностранного легиона были далеко не глупы, но их стратегия установления мира через страх принесла результаты, противоположные ожидаемым. За страхом последовала не покорность, а ненависть.

Наряду с парашютистами в Индокитае оказались и другие подразделения Иностранного легиона во главе с самым заслуженным участником прежних Сил Свободной Франции — 13-й полубригадой. Из состава полубригады выделили две группы специального назначения численностью 24 человека каждая. Оснащенные вооружением, средствами связи и скромным запасом риса, они неделями находились в джунглях и следили за перемещениями вьетнамской армии. Однако их миссия оказалась ненужной, потому что французский генералитет в Ханое не читал присылаемых сообщений.

Катастрофа в Дьен Бьен Фу, 1954

Французские парашютисты и легионеры составляли элиту экспедиционного корпуса, однако операции с их участием заканчивались успехами, которыми никто не воспользовался. Случались и поражения. В октябре 1950 г. 1-й парашютный батальон был практически уничтожен при спасении французской моторизированной колонны, окруженной при отступлении по колониальной дороге N 4 от северо-западного Тонкина к Ханою. А легионеры 2-го батальона в смелой операции «Ласточка» разрушили в Ланг Шоне базу снабжения Вьетнамской народной армии. Повседневное патрулирование вообще превратилось в бесконечные стычки.

Самое известное сражение Вьетнамской войны началось 20 ноября 1953 г. десантом и захватом парашютистами старого японского аэродрома, построенного в долине Дьен Бьен Фу (Глиняных кувшинов), на границе Тонкина и Лаоса. Французский командующий, полковник Кристиан де ла Круа де Кастри начал там строительство оборонительного лагеря. Он разделил его на несколько сильно укрепленных позиций (фортов), окружающих аэродром, которым дал женские имена: Клодин, Элен, Доминик, Беатрис, Габриэль, АннаМария, Хюгет и Изабель. Злые языки говорили, что это в честь любовниц полковника.

Укрепленный лагерь в центре вражеской территории — сомнительное дело, особенно если учесть, что снабжение приходилось осуществлять только воздушным путем. При планировке поясов обороны и размещении артиллерии было совершено много вопиющих ошибок, например, оставили без контроля холмы, господствующие над долиной. Французский штаб был убежден, что регулярная вьетнамская армия не сможет доставить в этот район тяжелое вооружение. Они недооценили командующего войсками Вьет Мина генерала Во Нгуен Зиапа, который решил эту задачу и в течение пяти недель 1954 г. перебросил 200 орудий и 4 регулярные дивизии на холмы вокруг Дьен Бьен Фу. Он сумел это сделать, использовав многотысячную массу безымянных носильщиков.

13 марта вьетнамцы открыли огонь и в следующие восемь недель бомбардировки велись непрерывно. Снаряды разрушили летное поле, вынудив французов сбрасывать продовольствие и боеприпасы на парашютах. Это был акт отчаяния, поскольку батареи вьетнамских зенитных орудий сумели сбить или повредить 169 самолетов — почти половину французской авиации. Во время осады в лагерь высаживались батальон за батальоном, хотя было ясно, что сражение проиграно. Солдаты безропотно выполняли приказы благодаря характерному для элитных частей духу солидарности со сражающимися товарищами. В частности, в лагерь высадился 1-й батальон парашютистов, еще в воздухе отвечая гранатами и автоматным огнем на град снарядов врага. Несмотря на большие потери, уже на следующий день легионеры пошли в атаку на форт Элен, который с конца марта находился в руках вьетнамцев. Бой проходил с переменным успехом, и форт несколько раз переходил из рук в руки, но в конце концов был захвачен французами. Через 2 недели второй батальон попытался отбить форт Хюгет, но потерял 150 человек и был объединен в одно подразделение с остатками 1-го батальона.

К 7-му мая массированные атаки Вьет Мина сломили сопротивление Дьен Бьен Фу. Солдаты 15 000-го гарнизона были убиты, ранены или взяты в плен, за исключением 75 человек штабистов. 4 тысячи французских солдат и офицеров были убиты в боях, 11 тысяч попали в плен. Всех вьетнамцев, служивших французам, коммунисты расстреляли. Легионеров из стран Восточной Европы отправили в СССР, где они бесследно исчезли. Остальные сотнями умирали от ран, голода, тропической лихорадки и укусов змей. Домой вернулись только 4 тысячи из 11.

Потери были не столь уж велики, учитывая общую численность французских войск в Индокитае, но они коснулись цвета армии. Глупые решения командования привели к гибели в долине Дьен Бьен Фу почти всех элитных воздушно-десантных частей. Дух французской армии оказался сломлен, войну уже нельзя было выиграть. Несмотря на поражение французов, слава и популярность парашютистов, особенно из Иностранного легиона, достигли всех уголков Франции.

Битва за Алжир: 1954-62 гг.

Успех народно-освободительных сил в Индонезии и память о поражении Франции в 1940 г. разожгли огонь вооруженного восстания в Алжире. Его инициатором явился фронт Национального освобождения (ФНО), пользовавшийся поддержкой других арабских стран.

По французским законам Алжир являлся не колонией, а заморским департаментом, т.е. составной частью Франции. Там жили полтора миллиона европейских иммигрантов, в течение нескольких поколений связанных с этой страной. Поначалу повстанцам противостояли 30 тысяч французских солдат и жандармов.

Алжир был также «домом» Иностранного легиона, созданного в 1831 г. именно для участия в завоевании этой страны. Штаб-квартира легиона находилась в огромных казармах в Сидди-бель Аббес. Почти все офицеры были убеждены, что без Алжира легион перестанет существовать, и поэтому вели яростную борьбу на смерть. В Алжир послали большое число призывников, поскольку по закону Алжир считался Францией.

Только к концу 1956 г. к действиям приступили парашютисты легиона. Батальоны, сражавшиеся в Индокитае, получили столь высокую оценку руководства, что поредевшие подразделения расширили до полков. Формально 1-й полк парашютистов легиона (1. РЕП) сформировали в июне 1955 г., 2-й — в декабре того же года (из 2-го и 3-го батальонов). Парашютисты этих полков стали самыми опасными противниками ФНО. Уже первый удар 2-го РЕП получил широкий резонанс. Оперировавшие в районе Мезера легионеры использовали безжалостную тактику, разработанную штабом и контрразведкой французских сил в Алжире. Принцип так называемых «полос изоляции» предусматривал превращение зон проникновения ФНО в «запретные» территории. В этих районах населению приказывали немедленно покинуть дома, ликвидировали доставку продовольствия и систему здравоохранения. Армия получала право стрелять без предупреждения в каждого, кто после определенного часа оказывался в запретной полосе, и парашютисты 2-го РЕП охотно пользовались этим. Всего за 3 недели легионеры рапортовали о ликвидации 900 партизан и пленении еще 500. Все эти данные были фикцией — к партизанам, убитым в бою, добавили гражданских лиц, погибших «при невыясненных обстоятельствах». К концу 1956 г. руководство 2-го РЕП сообщило командованию о ликвидации 1440 вооружейных партизан, хотя на склады поступило лишь 140 единиц трофейного оружия.

В конце 1956 г. в Алжир вернулись солдаты 10-й парашютной дивизии, принимавшие участие в операции «Мушкетер» (десант на Суэцкий канал). Генерала Массю и подчиненную ему дивизию разместили в Алжире с задачей восстановить в столице полный порядок (после введения «полос изоляции» алжирцы начали движение городских партизан). Бомбы взрывались в кафе, магазинах, трамваях. Нападали на военные и полицейские патрули. На улицах множились нападения на белых прохожих и на мусульман, сотрудничавших с властями. Министр по делам Алжира Р. Лакост передал в руки генерала Массю всю полицейскую власть в городе, а он, в свою очередь, обязался умиротворить столицу. 7-го января 1957 г. началась «Битва за Алжир». В распоряжении Массю находились 1-й и 3-й полки парашютистов колониальных войск и 1-й полк парашютистов легиона под командованием полковника Жанпьера.

В начале 1957 г. в городе Алжире жили около 250 тысяч мусульман, часть которых бежала туда из районов, разоренных войной и операциями умиротворения. Извилистые улочки арабской Казбы хранили почти все тайны ФНО. Здесь обучали партизан, планировали покушения и изготавливали бомбы. Полиция была не в состоянии справиться с ситуацией, и в дело пошли войска. Легионеры реализовали план «Шампань». Руководил ими майор Фолке, впоследствии король наемников в Черной Африке — безжалостный любитель драк, с лицом, обезображенным ножом. Парашютисты методически окружали кварталы, проводили обыски и массовые аресты. С помощью полиции и секретных агентов был составлен точный список жителей Казбы. Всех арабов без удостоверения личности считали бунтовщиками. Подозреваемых в принадлежности или симпатиях к ФНО арестовывали и допрашивали в нелегальных камерах пыток, организованных на базах парашютистов. Сотни людей прошли через мучения на вилле «Сусини», где 1-й парашютный полк легиона организовал собственную тюрьму. Парашютисты в масках избивали алжирцев и французов, сочувствовавших ФНО, а также журналистов, плохо отзывавшихся об акциях умиротворения. Арестованных топили в ваннах с водой, морили голодом, пытали электрическим током. Всего при облавах и от пыток погибли 2, 5 тысячи человек.

Эффективность подобных «дознаний» привела к тому, что аналогичные группы специалистов по допросам возникли вскоре во всех ротах 1-го и 2-го РЕП. Эти методы вызвали взрыв негодования французской общественности. Группу коммандос 1-го полка ожидал наибольший успех. Легионеры, которыми руководил полковник Гардер — офицер разведки, прекрасно знавший арабов, — неустанно обыскивали Казбу, вылавливая подозрительных, 24-го сентября они окружили квартал современных домов и были обстреляны, ответив массированным огнем. Внутрь квартир легионеры бросали связки гранат. С базы в Жеральда подтянули подкрепления, и через несколько часов здания, превращенные в дымящиеся руины, были захвачены. Из укрытия легионеры вытащили Ясефа Саада — руководителя ФНО в Алжире. После 3 дней допросов на вилле «Сусини» Саад выдал всех своих сообщников. На этот раз удар, нанесенный Фронту, был тяжелым — вооруженные акции в городе прекратились полностью. После нескольких месяцев жестокая акция умиротворения привела к относительной стабилизации в городе и позволила послать часть 1-го РЕП в провинцию для борьбы с партизанами. На базе в Жеральда под Алжиром остался только один батальон.

Легионеры участвовали в эффективных операциях в районе Таблат — Медеа. Командиры парашютных полков пришли однако к выводу, что применявшиеся методы поиска партизан — потеря времени и квалификации для подчиненных. Они потребовали от правительства побольше вертолетов для быстрой переброски солдат и снаряжения в отдаленные районы Алжира. Значение вертолетов оценили во время боев в недоступных районах гор Атлас, где их использовали для координации облав на партизан, скрывавшихся в горах. С этой задачей вертолеты справлялись лучше, чем самолеты-наблюдатели «Пайпер».

После окончательного завершения «битвы за Алжир» командный пункт полковника Жанпьера разместился в Тугурте вместе с вертолетной базой. Отдельные роты разместили в небольших поселениях (М'Рейер Джамаа, Уаргла и Хасси Мессо), которые стали использовать для подготовки ближних операций. Используя подходы, «разработанные» в Алжире, легионеры вытеснили ФНО из окрестных районов. В действиях на границе пустыни они тесно сотрудничали с 1-ой, 2-ой и З-ей ротами «Сахара». Они обыскивали горные районы и ущелья, одерживали тактические победы, но противник избегал открытого столкновения. Солдаты находили следы на песке, оставленные лагеря, не до конца потушенные костры, но почти всегда опаздывали. Когда же они поспевали вовремя, действия оказывались успешными. Так, под Катиба патруль под командованием старшего сержанта Эдварда Рутовского убил одного из видных руководителей восстания Хассана Ларби.

Полковник Жанпьер постоянно требовал у командования новые вертолеты, но денег не хватало. Однако они нашлись для строительства африканской версии линии Мажино — так называемой линии Мориса, которая тянулась вдоль границы с Тунисом на 300 км от морского побережья до Тебессы. Это были ряды колючей проволоки под высоким напряжением, минные поля, радарные станции и густо расположенные военные посты. Линия должна была помешать партизанам получать помощь из Туниса. Но повстанцы перерезали проволоку или обходили заграждения с юга. В результате «стратеги» приказали строить новые полевые укрепления и направляли туда дополнительные подразделения. На линии Мориса находились и легионеры. Легионеры патрулировали границу, сражаясь с небольшими группами партизан, пытавшимися перебраться в Алжир.

Крупные сражения случались в основном в районе Сук Ахрас и в секторе Гуэлма. Эти территории были царством Жанпьера. Во время 2-й мировой войны полковник воевал в партизанском отряде в регионе Клермон — Ферран. Случайно арестованный гестапо в Орлеане, он попал в Маутхаузен. Долго лечился от тяжелого истощения в английском военном госпитале, где чудом выжил. После возвращения в Легион он добровольцем вступил в формировавшийся 1-й батальон парашютистов, воевал в Индокитае и попал в плен под Дьен Бьен Фу. Жанпьер прекрасно знал, что французская военная доктрина устарела и решил изменить ее, по крайней мере в масштабах своего полка. Получив достаточное число вертолетов (главным образом «Пясецкий Х-21»), он разделил 1-й парашютный полк на три десантных отряда, что соответствовало старому делению на роты по цветам (зеленая, красная, белая и т.д.). Теперь штурмовые группы могли быстро и эффективно атаковать партизан в любом месте.

22-го апреля 1958 г. вертолетные группы прошли боевое крещение. Французская разведка установила, что в этот день будет сделана попытка прорвать линию Мориса отрядом из 1300 партизан, подготовленных в Китае, Северной Корее и Египте. Им позволили пересечь первую линию проволочных заграждений. Затем французы пошли в атаку. Колониальные парашютисты и 2-й полк парашютистов иностранного легиона заблокировали дороги отхода. Убегавших в Тунис партизан преследовали вертолеты 1-го отряда, которым командовал венгр Тибор Таснади. Повстанцы были почти полностью уничтожены — до Туниса добрались единицы. Эта катастрофа привела к тому, что федаины стали обходить линию Мориса. «Воздушная кавалерия» легиона с чисто военной точки зрения явилась огромным достижением. Однако в этой войне были свои законы. Арабские партизаны пошли на кровавую месть. Ночью с 29-го на 30-е апреля партизаны напали на предместья Тебессы, где жили европейцы. В этот день был праздник, а легионеры не могли быстро вмешаться. Вертолеты 1-го и 2-го полка прибыли уже после учиненной резни. Все же за месяц боев и погонь парашютисты 1-го полка нанесли повстанцам тяжелые потери.

Партизан вытесняли из горных укрытий, замуровывали пещеры, блокировали пути снабжения. Постепенно прочесывали долины. Операции были хорошо скоординированы: вначале огонь снайперов, затем минометный обстрел, атака вертолетов и штурм пехоты, дополнительно вооруженной огнеметами и гранатометами. Рейды вертолетов охватывали и районы пустыни, где парашютисты сражались рядом с легионерами 13-й полубригады, подготовленными к антитеррористическим действиям. Силы ФНО в панике бежали или скрывались в пробковых лесах на границе с Тунисом. Все рухнуло 28 мая, когда на скалах Джебель Мермера разбился вертолет «Алюэтт» с полковником Жанпьером на борту. 30 мая 1958 г. на базе 1-го полка в Гуэлма состоялись торжественные похороны. Гроб доставили на кладбище, где своего командира ждали 110 легионеров, погибших в боях на линии Мориса. Смерть полковника подрезала крылья антипартизанским операциям, ибо только он мог заставить алжирских и парижских начальников действовать в полном несогласии с военными штампами.

В то же самое время 2-й полк парашютистов Иностранного легиона участвовал в операции «Ромео 50» в районе Эль Милия. Ставилась задача уничтожить базы повстанцев в горных массивах, окружающих долину Бени Сбихи. Действовали три группировки пехоты и, в качестве подкрепления, подразделения 2-го и 14-го полков парашютистов. Массированный удар пехоты поддерживали авиация и десант французских легионеров и коммандос. Молниеносная операция закончилась полным успехом — только немногим партизанам удалось скрыться в недоступных горных местах.

Войсковые операции приобрели особый размах с 22-го декабря 1958 г., когда главнокомандующим в Алжире стал генерал Шалле. Мощные удары 500-тысячной французской армии разгромили основные силы повстанцев. На линии Мориса парашютисты 2-го полка и пехотинцы 4-го полка легионеров провели последнее крупное сражение с партизанами, проникшими из Туниса. К концу 1961 г. легионеры патрулировали обширные территории страны, практически не сталкиваясь с противником. Но тут к стратегическим неудачам французов (тактически они побеждали) присоединились серьезные политические проблемы.

Преторианская гвардия

Генерал Массю не скрывал своих методов допросов. Он даже сам подвергся длительным пыткам электрическим током, доказывая, что они не имеют отрицательных долговременных последствий. Его примеру последовали многие офицеры и унтер-офицеры. Капеллан дивизии Массю Деларю горячо защищал пытки, утверждая, что «не бывает чистой войны; иногда это борьба двух добрых сил, а иногда двух злых». Это напоминало идеологию какого-то средневекового ордена крестоносцев, но вызвало резко отрицательную реакцию в Париже со стороны интеллигенции. В метрополии началась буря протестов, вызвавшая в стране очередной кризис.

Однако насилие не было прерогативой одной лишь армии. Не следует забывать, что с самого начала война велась с большой жестокостью. Сигнал подали сами алжирцы — первым актом вооруженного восстания (1 ноября 1954 г.) стало убийство подразделением ФНО французских детей в школьном автобусе около города Бон. Командующий частями Фронта Мохаммед Сайд (кстати бывший солдат СС) хотел сразу пролить такое море крови, которое уже ничем не засыпать.

В мае 1958 г. генерал Массю и 13 других офицеров французских частей специального назначения создали Комитет общественной безопасности, начав тем самым процесс падения IV Республики, закончившийся приходом к власти генерала де Голля.

Его приход к власти был воспринят жившими в Алжире французами с большой радостью. Первые высказывания генерала свидетельствовали о том, что президент хочет любой ценой сохранить колониальное господство в рамках так называемого «французского Алжира», но вскоре началась эволюция его взглядов, 29-го января 1960 г. де Голль подтвердил право Алжира на самоопределение, а в июне 1960 г. начались франко-алжирские переговоры. В ответ 8 января 1961 г. появилась ОАС — организация секретной армии — одна из самых опасных в истории террористических организаций. В ее рядах оказались французы, преданные колониальной империи, алжирские поселенцы, жившие в Алжире в течение нескольких поколений, а также офицеры и унтер-офицеры, в основном профессиональные, в том числе из Иностранного легиона.

Сила ОАС и поддержка ее со стороны белых жителей позволили сторонникам французского Алжира предпринять последнюю попытку повернуть назад ход событий с помощью так называемого «путча генералов» 21 апреля 1961 г. Парашютисты легионеров овладели Алжиром. Бунт охватил все подразделения спецназа, но недоброжелательное отношение солдат, мобилизованных в рамках закона о всеобщей воинской повинности и авторитет де Голля, предопределили фиаско заговора.

Поражение «ультра» одновременно стало концом 1-го полка РЕП — главной ударной силы путчистов. Запутавшийся в политических играх полк оказался жертвой политики. 28 апреля 1961 г. главный лагерь парашютистов в Жеральда окружили жандармы и танки. Вблизи морской базы бросил якорь авианосец «Арроманш». Французское правительство не скрывало, что ожидает яростного сопротивления. Однако парашютисты уже были сыты по горло. Они не протестовали, когда арестовали всех, кто был связан с мятежом офицеров и когда был оглашен приказ о ликвидации полка. Рядовых перевели во 2-й РЕП, а знамя подразделения со всеми возможными орденами за мужество отослали в музей. После карательного расформирования «разбалованного и любимого ребенка» французской армии 2-й РЕП остался единственным парашютным подразделением Иностранного легиона. А сам Иностранный легион был значительно сокращен по численности.

США: возрождение сил спецназначения

В 50-е годы американские офицеры внимательно наблюдали за военными кампаниями англичан и французов и сделали два взаимоисключающих вывода. Одни утверждали, что США необходимы подразделения типа английских САС, другие же хотели создать дивизию «воздушной кавалерии» на вертолетах.

Как бы там ни было, в 1952 г. американцы создали соединение войск специального назначения численностью 2 500 человек, которых в основном готовили для ведения партизанской войны в странах Западной Европы в случае советского вторжения. В это соединение зачислялись только «тройные добровольцы», т.е. те, кто добровольно шли служить сначала в армию, затем в воздушно-десантные войска и, наконец, в спецформирования. Эти солдаты выделялись сильным чувством профессионального содружества, в знак чего носили береты бутылочно-зеленого цвета, закупленные у одного мюнхенского портного. С тех пор зеленые береты стали их неофициальным головным убором. Из-за беретов силы специального назначения в 1956 г. испортили отношения с комендантом Форта Брэгг в Северной Каролине генералом Полем Д. Адамсом, поскольку неформальные элементы обмундирования полностью запутали руководство. В результате ссоры Адаме приказом запретил носить зеленые береты. Если этот приказ и имел какие-то последствия, то только в том отношении, что еще больше утвердил спецназ в своей абсолютной исключительности.

Начиная с середины 50-х годов офицеры «зеленых беретов» проходили стажировку в САС в рамках соглашения между США и Англией, ас 1960 г. английская база в Хефорд стала местом паломничества для американцев. Офицеры сил специального назначения уже тогда думали о том, чтобы подобно САС взять на себя роль соединений для борьбы с партизанами. Их намерение укрепилось 6 января 1961 г., когда Генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев бросил вызов США, заявив, что «СССР вместе с союзниками будет поддерживать справедливые национально-освободительные войны и движения народов».

Через несколько недель Джон Ф. Кеннеди принес присягу в качестве президента США. В последующие 18 месяцев вместе со своими советниками он радикально изменил политику США по отношению к восстаниям, организованным коммунистами. В июне 1962 г. президент изложил свою позицию в речи перед выпускниками Военной академии в Вест-Пойнте: «Это тип войны, новый по своей интенсивности и вместе с тем традиционный — война партизан, повстанцев, заговорщиков, убийц; война засад, а не сражений; инфильтрации, а не агрессии; стремление к победе путем истощения и дезорганизации противника вместо втягивания его в открытую войну. Такое положение требует от нас разработать совершенно новую стратегию, новые типы вооруженных сил, новое обмундирование, новые и эффективные методы военной подготовки».

Когда Кеннеди произносил свою речь, у Америки уже был «совершенно новый тип вооруженных сил» в новых мундирах. Во время визита в Центр специальных военных операций Форта Брэгг на Кеннеди произвели большое впечатление силы специального назначения, и их планы военных действий против революционеров. Генералы высокого ранга, сопровождавшие Кеннеди, не были столь восхищены — их взбесил капитан Уильям П. Ярборо, марширующий на параде в давно запрещенном зеленом берете. Этот внешне мелкий инцидент имел символическое значение. Ярборо мог пойти под военный суд, и так бы наверное случилось, если бы некоторые генералы настояли на своем. Однако Кеннеди был восхищен, и через несколько дней президентским указом утвердил пресловутые береты в качестве официального головного убора сил специального назначения, которые в широких кругах получили прозвище «зеленые береты».

«Зеленые береты» во Вьетнаме

В 1961 г. первые «зеленые береты» прибыли в Южный Вьетнам для борьбы с коммунистическими повстанцами на основе методов английских САС. Небольшие отряды «зеленых беретов» размещались в деревнях дикого, слабо населенного Центрального плоскогорья. Они должны были вербовать горцев для создания цепи укрепленных, хорошо защищенных деревень по трассе «Тропы Хо Ши Мина» в Южном Вьетнаме. Действия созданных таким образом туземных «групп нерегулярной гражданской обороны» оказались необычайно успешными. Сотрудничество «зеленых беретов» и горцев развивалось плодотворно, и к 1964 г. были созданы 40 укрепленных лагерей.

Действия «зеленых беретов» сильно мешали Вьетконгу и армии Северного Вьетнама. Однако одиночные деревни представляли собой прекрасные цели — каждая из них могла стать маленьким Дьен Бьен Фу. Вьетконг и Северный Вьетнам предприняли в 60-е годы сотни атак на укрепленные деревни. Некоторые из них увенчались немедленным успехом, но большинство превратилось в длительную осаду. К несчастью, солдаты «зеленых беретов» вскоре обнаружили, что их просьбы о помощи часто остаются без ответа — власти Южного Вьетнама не очень любили горцев и в сущности ничего не имели бы против уничтожения Вьетконгом этих деревень, в то время как рассеянные на большом пространстве американские соединения тратили долгое время на перелеты к месту событий. В такой ситуации «зеленые береты» вынуждены были создавать собственные спасательные группы, которые официально назывались «группами воздушной интервенции», а на бытовом сленге — «силами Майка». Ядро этих сил составляли горцы из особенно воинственного племени Нунг, ставшие у «зеленых беретов» чем-то вроде гурков.

«Команда» и САС из Австралии

Американские подразделения специального назначения, действовавшие во Вьетнаме, нередко чувствовали себя изолированными от главных сил американской армии. Еще одним формированием, проводившим там «свою» войну и испытывавшим те же чувства, были элитные части австралийской и новозеландской армий. Так называемая «Трейнинг тим» («Команда для обучения») прибыла из Австралии в Южный Вьетнам в 1962 г. В Австралии ее называли просто «командой». В 60-е годы и в начале 70-х она состояла примерно из 100 офицеров и унтер-офицеров. Команда обычно подключалась к подразделениям южновьетнамской армии, а иногда в виде небольших групп — к «зеленым беретам» и горцам. Члены команды иногда должны были выполнять задачи, обычно поручаемые целым ротам. В результате команда потеряла в боях 155 человек — очень высокая цифра для такого небольшого формирования. Было также получено 118 орденов Британского Содружества за отвагу, в том числе 4 Креста Виктории.

Австралийские силы САС прибыли во Вьетнам в 1966 г., а новозеландская рота — три года спустя. Они, как правило, действовали группами по четыре человека независимо от остальных соединений. Группы занимались дальним разведывательным патрулированием, длившимся иногда до 80 дней. Австралия и Новая Зеландия послали в Южный Вьетнам в общей сложности 600 солдат. В течение 5 лет они провели более 1 300 патрулирований и понесли небольшие потери, поскольку были «глазами и ушами» крупных подразделений и обучены не искать столкновений, а избегать их. Несмотря на это, нередко им приходилось сражаться, и за время патрулирования они убили 600 солдат Вьетконга и Северного Вьетнама, причем никого не считали убитым до тех пор, пока коммандос не ставил ногу на труп врага. Поэтому очень вероятно, что силы САС нанесли противнику гораздо более серьезные потери.

«Эйр Кав», солдаты на вертолетах

Американские специальные силы, а также их австралийские и новозеландские коллеги добились больших успехов, но в самой вьетнамской войне играли лишь незначительную роль. Другие элитные части — американские воздушно-десантные силы — появились во Вьетнаме уже в начальной фазе конфликта. Летящий над джунглями и рисовыми полями вертолет стал символом Вьетнамской войны. Эту картину, начиная с 70-х годов, использовали в стольких фильмах, что она стала банальной. Первые американские вертолеты «Шауни 32» с 400 солдатами 57-й транспортной роты прибыли во Вьетнам 11 декабря 1961 г. и уже через 12 дней вступили в бой. Но прошло почти четыре года, пока США решили направить во Вьетнам новое формирование «Воздушных сил быстрого реагирования» — 1-ю дивизию воздушной кавалерии (сокращенно Эйр Кав).

В октябре 1965 г. Эйр Кав разместилась в Ань Кхе, населенном пункте, расположенном на середине пути от Да Нанга до Сайгона. Дивизия получила приказ патрулировать с воздуха труднопроходимое Центральное плоскогорье. Для защиты от огня противника с земли, вертолеты обычно строились клином. Вертолеты огневой поддержки находились впереди и по бокам, транспортные — в середине. Перед высадкой солдат на землю район десантирования подвергался мощному обстрелу с воздуха.

Первой серьезной операцией Эйр Кав стало спасение гарнизона «зеленых беретов» в Плей Me (недалеко от границы с Лаосом), осажденного четырьмя полками северовьетнамцев. 27 октября 1965 г. подразделения дивизии нанесли удар по вьетнамцам и прорвали кольцо окружения, но были вынуждены затем в течение всего ноября вести тяжелые бои на выходе из долины. Дивизия уничтожила около 1 800 северовьетнамцев, сама потеряв 55 вертолетов.

Несмотря на яркую зрелищность операций, проводимых Эйр Кав, они встречали различные трудности. Противник, если хотел, мог убежать, а если решался на сражение, то всегда на выбранной им территории, где опасно приземляться вертолетам. Несомненно, огонь с земли был не так опасен для воздушной кавалерии, как для парашютных войск, но потери все равно были очень высокие.

Убийцы с зелеными лицами

В поисках способов сдерживания быстро распространяющегося партизанского движения Вьетконга американцы выбрали район, названный «специальной зоной Ронг Сат», охватывавший водные пути между Сайгоном и Южно-Китайским морем. Северная часть зоны площадью в тысячу квадратных километров в районе рек Лонг Тау и Сой Рап — пожалуй, самая негостеприимная местность во Вьетнаме. Буйная растительность, мангровые болота, сотни притоков дельты Меконга, муравьи, змеи, ядовитые пауки, скорпионы, крокодилы и примерно 20 000 вьетнамцев.

Благодаря всем этим условиям зона являлась прекрасной базой снабжения и отдыха для Вьетконга, который создал там склады оружия, продовольствия, оружейные мастерские, госпитали. В 1966 г. американское командование послало в Ронг Сат группу «Гольф» из 1-й «Нэйви сил тип» (тюлени). «Тюленям» понадобился месяц, чтобы полностью укорениться. В марте 1966 г. группа «Гольф» вместе с группой N 11 боевых пловцов и 5-м полком морской пехоты начинают акцию «Джекстэй» — первую операцию «тюленей» во Вьетнаме. «Тюлени», подводные пловцы и солдаты морской пехоты провели в зоне несколько десантов. Они осуществляли дальнюю разведку для последующей атаки. «Джек-стэй» продолжалась до 7 апреля и кончилась частичным разрушением организационных структур Вьет-Конга. В ходе операции не был убит ни один американский солдат, что, по мнению специалистов, явилось результатом великолепной разведки пловцов и группы «Гольф». Последняя состояла только из трех офицеров и трех рядовых. Успехи привели к расширению «Гольфа» до 25 человек. Весь 1966 г. «Гольф» организовывал засады, контрзасады и рейды в дельте Меконга. В конце года на счету «тюленей» 150 единиц захваченного оружия и уничтожение 200 тонн риса наряду с получением важных разведданных.

«Тюлени» атаковали, взрывали, захватывали «языков». Они часто использовали похищенных вьетнамцев в качестве проводников. В одной из засад они захватили пленного, который показал, где находится крупный лагерь вьетконговцев, впоследствии уничтоженный воздушной кавалерией Эйр Кав. 28 января взвод «Дельта» появился в Нха Бе и вместе со взводом «Альфа» совершил весьма рискованный рейд на крупный склад оружия в горном районе устья Меконга. «Тюлени» приблизились к цели на речных моторных лодках, затем более километра двигались по грудь в воде до окраин деревни. Пленный-проводник указал хижину, где находится склад, но внезапно из соседней хижины вышли два вьетконговца. Двое «тюленей» ликвидировали их с помощью ножей. Затем коммандос начали атаку при поддержке двух вертолетов. В результате американцы захватили мины «Клеймор», водные мины, стрелковое оружие, китайские 120-мм ракеты, советские безоткатные орудия калибра 75 мм и т.д.

Хорошим примером тактики «тюленей» может служить рейд 14 сентября 1968 г., когда взвод «Отель» под командой старшего лейтенанта Пэррота покинул вспомогательную базу флота в Ки Нхане на торпедном катере, чтобы организовать засаду на основании собственными разведданных. Через 2 часа «тюлени» пересели на моторные лодки. Затем они выбрали место для засады и заняли позиции. Сидя по шею в воде, коммандос ожидали целую ночь в молчании и неподвижности. Утром приплыл сампан, на котором громко разговаривали четыре вьетконговца. Американцы огнем уничтожили их, обыскали сампан и затопили его. Отход прикрывали два штурмовых вертолета «Кобра». В результате акции были захвачены планы штурма Ки Нхана, списки и оперативные отчеты одного из батальонов Вьетконга. Эти данные позволили организовать новые засады и похищения.

В начале 1969 г. вьетнамцы предприняли самую мощную до тех пор атаку — наступление «Тэт». Они собирались установить контроль над городами к югу от 17-й параллели. В наступлении участвовали почти 80 тысяч солдат армии северного Вьетнама. Подразделения «тюленей» вели тяжелые уличные бои в городах Вин Лонг и Мы Тхо, где выдержали атаки противника без крупных потерь. Следующее задание американцев — блокада снабжения вьетконговцев через Камбоджу в районе «Клюв попугая», к западу от Сайгона, на тропе Хо Ши Мина. Название операции было связано с притоками рек Туан Ко Донг и Ван Ко. «Тюлени» и другие подразделения вместе с воздушной кавалерией непрерывно вели поединки на реках и их притоках, атаковали деревни, служившие оперативными базами Вьетконга. В апреле «тюлени» приобрели столь важную роль, что их перевезли в район «Клюва Попугая». Здесь все следы сил спецназначения обрываются. Пентагон до сих пор не рассекретил детали операции в Камбодже.

В это время в США подразделения «тюленей» расширились. В 1967 г. 1-я группа «тюленей» насчитывает 11 взводов, в каждом по 14 человек — два офицера и 12 солдат. Взводы разделены на две команды по 7 человек (офицер + шесть солдат). «Тюлени» готовы к широким действиям в дельте Меконга. Они ведут разведку, захватывают «языков», накапливают информацию. Они, в частности, выяснили, что Вьетконг в этой зоне сильно зависит от источников пресной воды — 8-ми колодцев. 12 января 1967 г. группы 5 и 9 перебрасывают вертолетами в окрестности Тхан Тхой, где американцы, не понеся потерь, взрывают колодец. Несмотря на знание путей снабжения противника, их не удается полностью перерезать. Тогда возникает идея операции «Листнинг пост» («Пост прослушивания»). «Тюлени» постоянно наблюдают за водными маршрутами, чтобы установить алгоритм работы служб снабжения Вьетконга. Коммандос уходят в джунгли на 7 дней и скрываются в нескольких метрах от вьетнамцев, учитывая все, включая количество доставляемого риса. В благоприятной обстановке «тюлени» открывали огонь и уничтожали врага, а при превосходстве его сил вызывали штурмовую авиацию. Пентагон высоко оценил эффективность «постов прослушивания».

В июле 1967 г. коммандос из взводов «Джульет» и «Кило» группы «Гольф» вместе с подразделениями 1-й дивизии воздушной кавалерии и при поддержке канонерки и моторных лодок напали на укрепления Вьетконга в зоне Хон Хео на северо-восток от Нха Трана. Операцию назвали «Шеллоу Драфт». Под прикрытием канонерки «тюлени» ворвались в деревню, где после короткого боя взяли в плен двух руководителей Вьетконга, а нескольких других убили. Отход прикрывал корабль «Уш», выпустивший по противнику 162 снаряда калибра 127 мм. Американцы и пленные улетели на вертолетах. Это была первая «комбинированная операция» с участием речной флотилии и сил воздушной кавалерии. В сентябре 1967 г. были впервые использованы быстроходные лодки «Бостон Вэйлер». В ноябре и декабре «тюлени» организовали 8 засад, а также много разведывательных акций.

Действия «тюленей» в 1967 г. оказали сильное влияние на Вьетконг, солдаты которого сдавались в плен в рамках программы «Открытые объятия». Таких партизан ожидала амнистия. Из рассказов пленных стало известно, что северовьетнамцы называют «тюленей» «людьми с зелеными лицами» (такую маскировочную краску использовали коммандос). Оперативные и тактические успехи «тюленей» привели к тому, что в январе 1968 г. командование морскими операциями выделило средства на расширение группы до 38 офицеров и 195 моряков, 1-я группа «тюленей» насчитывала теперь пять взводов, сформированных из подразделений «Гольф», «Браво», «Эхо». «Гольф» действовал в особой зоне реки Ронг Сат, «Браун» помогал ЦРУ в программе «Феникс». «Эхо», самая небольшая группа, состояла из одного офицера и пяти моряков, находившихся в Да Нанге в качестве советников при штабе вьетнамской армии.

Следует также вспомнить об участии «тюленей» в одной из самых противоречивых операций вьетнамской войны — программе «Феникс» (по вьетнамски «Фынг Хоанг»). Создатель программы, директор ЦРУ Уильям Колби считал, что можно захватить контроль над инфраструктурой Вьетконга на уровне провинций с помощью массовых арестов активистов. «Тюлени», имевшие опыт похищений, хорошо подходили для такой задачи. Теоретически предполагалось, что отряд «тюленей» схватит человека, которого объединенные разведывательные органы союзников считают активистом. Нередко похищения осуществлялись в местности, изобилующей подразделениями противника. Пленного передавали южно-вьетнамским службам, которые судили его. Однако на практике из-за большого числа арестов справедливое следствие по делам задержанных провести не удавалось. Разыгрался настоящий скандал, когда ЦРУ обвинили в том, что похищения составляют только 20% случаев, а остальные — казни активистов. В 1970 г. создали специальную комиссию для проверки программы «Феникс». Комиссия установила только тот факт, что очень многие лица, предназначенные для поимки, были убиты «при попытке к бегству и оказании сопротивления». До сих пор официальные лица отрицают, что «тюлени» ликвидировали вьетконговцев по приказу ЦРУ, хотя всем ясно, что так оно и было.

Операции «тюленей» во Вьетнаме доказали, что действия небольшого специального подразделения могут иметь значение не только в крупном конфликте, но и в условиях войны с таким противником, который не признает линии фронта. Это самый эффективный способ дезорганизации всех инициатив врага. Лучшая оценка действий «тюленей» во Вьетнаме — сказанные с ненавистью и страхом слова: «убийцы с зелеными лицами».

Рейд на Шон Тэй

Ночь с 20 на 21 ноября 1970 г. была очень спокойной для охранников лагеря в Шон Тэй, расположенного в 40 км к северо-западу от Ханоя. В течение двух лет этот район Вьетнама не атаковала американская авиация — это был официальный перерыв в налетах. Как обычно перед рассветом, повис туман. Внезапно в 2.18 над погруженным в сон лагерем засверкали фары и неизвестно откуда взявшиеся вертолеты открыли ураганный огонь из скорострельных шестиствольных пулеметов «Миниган». Воцарился настоящий ад…

Так началась одна из наиболее впечатляющих операций, проведенных в Индокитае американскими силами специального назначения. Ее целью был захват лагеря военнопленных в Шон Тэй и освобождение почти ста находившихся там американских летчиков. На такой радикальный шаг США решились из-за условий, в которых содержались пленные.

Уже 25 июня 1965 г. правительство в Ханое сообщило, что на Севере приведен в исполнение смертный приговор сержанту Г. Беннетайсу, советнику сайгонской армии, попавшему в плен в декабре 1964 г. Одновременно утверждалось: «Поскольку между ДРВ и США нет формального состояния войны, с летчиками не будут обращаться в соответствии с женевской конвенцией о военнопленных. Они будут рассматриваться как преступники, подлежащие суду подобному Нюрнбергскому трибуналу».

Хотя до массовых процессов дело не дошло, в основном благодаря твердой позиции США, пункты женевской конвенции систематически нарушались северовьетнамскими властями. Самым распространенным преступлением являлось применение пыток, в основном для того, чтобы в соответствии со сталинскими нормами пленные признались в принадлежности к «американским империалистическим агрессорам». В то же время правительство в Ханое приложило немало усилий, убеждая мир в том, что с пленными обращаются хорошо. Использовались пропагандистские акции — время от времени три-четыре пилота передавались представителям американских антивоенных организаций. Первое «шоу» подобного рода предприняли в феврале 1968 года.

Оставшиеся же проводили время в крохотных одиночках, часто без окон, полных пауков, червей и крыс. Пленные были лишены квалифицированной медицинской помощи, что привело к многочисленным ампутациям конечностей из-за ранений. Их заставляли участвовать в показательных маршах по Ханою, во время которых американцев забрасывали камнями и плевали им в лица.

Пленных сдержали в тюремном комплексе, известном под кличкой «Ханой Хилтон» — он же «Хоа Ло», т.е. «Дыра в ад». Комплекс находился в центре Ханоя и был построен еще в начале века французами. Он состоял из отдельных блоков, каждый под своим названием, например, «Деревня для новичков», «Отель разбитых сердец», «Лас Вегас» (с камерами пыток). Часть пленных содержалась в небольших лагерях за городом. В 1967 г. в Ханое построили два новых лагеря: «Алькатрас» — для недисциплинированных заключенных и показательный — для визитов иностранных журналистов.

Подготовка к освобождению пленных началась в мае 1970 г. После нескольких десятков разведывательных полетов самолетов выбрали лагерь Шон Тэй, находившийся среди рисовых полей дельты Красной реки. Планирование операции осуществлял генерал Дональд Блэктерн, который руководил подобными операциями на Филипинах во время 2-й мировой войны. Американские силы состояли из двух групп: наземной под командованием полковника Артура Симмонса, участника войны с 1961 г. (к своим людям он добавил 15 офицеров и 72 унтер-офицеров из «зеленых беретов» в Форте Брэгг) и авиационной, в составе 6 вертолетов. Экипажи подбирали из числа самых опытных в 3-й группе спасательной авиации, эвакуировавшей сбитых американских пилотов в Юго-Восточной Азии. Всей спецгруппой в целом командовал генерал Лерой Манор — начальник отдела спецопераций ВВС США на базе Эглин, Флорида. Именно на этой базе 5 сентября началась интенсивная подготовка.

Каждого из солдат полковника Симмонса дополнительно учили ночному бою, сигнализации, оказанию первой помощи. В окрестностях базы, среди обширных болот построили макет лагеря в масштабе 1:1, на котором множество раз повторяли все этапы операции. Чтобы не дать советским спутникам обнаружить макеты, они складывались днем и быстро собирались ночью. Кроме того, построили пластмассовую модель лагеря, что позволяло разучивать все действия при различном освещении: луны и прожекторов. С 28-го сентября начались совместные тренировки с экипажами вертолетов, которые освоили ночные полеты на низкой высоте.

Все силы разделили на три группы — штурмовую, которая должна была высадиться в середине лагеря и состояла из 14 человек; группу командования (22 человека) и группу поддержки (20 человек), которой лично руководил полковник Симмонс. Разыгрывали и альтернативные варианты в случае невозможности для какойто группы добраться до места акции.

Предполагалось провести операцию в безоблачную погоду в первой или последней четверти лунного месяца. Такая ночь ожидалась 20-21 ноября. В связи с этим 27 октября генерал Блэктерн получил приказ начать переброску своих людей в Юго-Восточную Азию. 1-го ноября на базе Удон в Таиланде приземлились несколько «Геркулесов С-130» с таинственными пассажирами, которых немедленно доставили в отдаленный район на окраине базы. Через несколько дней прилетели вертолеты, экипажи которых также разместились в уединенном месте. Через 2 недели напряженного ожидания 18 ноября президент Никсон окончательно утвердил операцию, получившую название «Берег слоновой кости». 20 ноября в 23.18 по местному времени вертолеты поднялись в воздух. Их сопровождали штурмовики «Скайрейдер А-1Г». Кроме того тактическая и палубная авиация провела несколько бомбовых атак отвлекающего характера в пригородных районах Ханоя.

Когда последние самолеты улетели, десантные силы появились над лагерем, затратив три часа на дорогу. На пути к цели в вертолете майора Ф. Донахью загорелась аварийная лампочка, сигнализирующая о неисправности. Пилот не обратил на нее внимание. К счастью, это было просто повреждение датчика. Вертолет майора первым открыл огонь по сторожевым вышкам, освещенным осветительными бомбами, сброшенными с транспортного «Геркулеса». Однако оказалось, что этот вертолет и еще два в тумане пролетели сам лагерь и приземлились в 500 м от него, вблизи школы саперов северовьетнамской армии. Выскочившая из них группа поддержки «занялась» курсантами школы, а также советскими и китайскими «советниками». В течение неполных 10 минут были убиты примерно 200 человек и захвачено множество важных документов. Затем эта группа пришла на помощь коммандос, штурмовавшим лагерь. Исправив свою ошибку, вертолеты сели в центре лагерного плаца.

Штурмовое подразделение, разделенное на группы по два человека, начало систематический обыск помещений. С помощью воздушной поддержки вертолетов и прибывшей через 4 минуты группы руководства они быстро ликвидировали охранников. Пораженного коменданта застрелили в постели. И только тогда выяснилось, что лагерь пуст — там не было ни одного пленного. Через три года стало известно, что в июле 1970 г., когда сильное наводнение уничтожило лагерные водосборники, пленных вывезли в другие лагеря. Оставались однако охрана и вьетнамская воинская часть, которые придавали лагерю жилой вид и обманули американских специалистов по расшифровке данных аэрофотосъемки.

Вся операция длилась не более 30 минут. После обыска и уничтожения одного поврежденного при посадке вертолета американцы без потерь (один легкораненный) отправились назад на базу.

Легенда о «зеленых беретах»

Высадка в Шон Тэй стала последней операцией «зеленых беретов» во Вьетнаме. Высшие армейские офицеры, воспитанные в ортодоксальных военных традициях, никогда не испытывали к ним особой симпатии, особенно ставя в упрек их близкие связи с президентом Кеннеди. После его убийства на гроб положили зеленый берет, а солдаты этого формирования стояли в почетном карауле. Многие годы солдаты других частей презрительно называли силы спецназначения «личными стрелками Жаклин Кеннеди».

Зависть подогревалась тем особым вниманием, которое оказывалось коммандос средствами массовой информации. В 60-е годы статьи в прессе и документальные телефильмы представляли их воплощением всех добродетелей, сделавших Америку «сильной и честной».

Со временем образ «зеленых беретов» изменился. Американцы предпочитали солдата-героя, «человека действия», прямого и безыскусного, а не изощренного стратега, желающего скорее перехитрить врага, чем победить его в бою. «Зеленые береты» постепенно превратились в прессе и в кино из воинов-интеллектуалов, способных побеждать коммунистических партизан своими хитроумными методами, в убогое сочетание парашютиста, автоматчика и каратиста. В начале 1966 г. сержант Барри Садлер, врач сил спецназначения и несостоявшийся исполнитель песен в стиле кантри, написал «Балладу о зеленом берете», которая за несколько месяцев разошлась в 500 000 экземплярах пластинок. Текст был смехотворен, и благодаря ему силы спецназначения стали предметом шуток и насмешек всей американской армии. Через два года в Форте Беннинге в Джорджии появился Джон Уэйн с киногруппой и снял там сентиментальный фильм «Зеленые береты», в котором некий полковник вместе с небольшой группой спецназа явно вырезал большинство населения ЮгоВосточной Азии.

В это время слишком многие солдаты «зеленых беретов», к сожалению, старались походить на творение Джона Уэйна. В 60-е годы силы спецназначения внезапно выросли с 1 800 до 10 000 человек с неизбежным в таких случаях падением качества солдат. Показатель отсева во время подготовки упал с 90 процентов в 1960 году до 30 в 1964. Понизился и средний возраст солдат: от опытных мужчин после тридцати — до незрелых двадцатилетних юнцов. Некоторые подразделения, размещавшиеся в тылах, производили ужасное впечатление: они шлялись по барам, носили ботинки из слоновой кожи, шапки с «тигровым» камуфляжем, длинные охотничьи ножи (которые они прятали) и влезали в драки с кем попало.

Как и следовало ожидать, пресса США вскоре начала нападать на тот образ, который сама создала, особенно когда стали известные темные стороны некоторых операций сил спецназначения. Ликвидация двойных агентов сделала теперь эти формирования легкой добычей журналистской «охоты на ведьм».

Летом 1969 г. новый командующий войсками США во Вьетнаме генерал Крейтон Абраме, специалист в области бронетанковых войск, испытывавший глубокую неприязнь к силам спецназначения, приказал арестовать восемь офицеров, замешанных в убийстве некоего Тай Хок Хуана — известного двойного агента. Генерал Абраме использовал этот инцидент (не являвшийся чем-то исключительным ни в этой, ни в иной антипартизанской войне), для того, чтобы дать возможность американской печати и судебным органам нравственно уничтожить силы спецназначения. Его неприязнь к этим формированиям приобрела демонстративный характер, когда он отказал спецназу в участии в последнем перед уходом из Вьетнама параде войск в Нха Транге. Через год Абраме сменил генерала Уэстморленда на посту начальника штаба армии США и приступил к действиям, направленным на придание силам спецназначения лишь учебных функций.

Инцидент с «Маягуэз»

Последняя фаза войны во Вьетнаме оказала плохое влияние не только на «зеленые береты», но и на другие элитные формирования. За несколько недель до окончания войны произошло событие, которое может служить примером упадка американских военных возможностей. В апреле 1975 г. столица Камбоджи Пном Пень попала в руки коммунистов. 12 мая камбоджийские патрульные катера перехватили в Сиамском заливе американское торговое судно «Маягуэз» и, угрожая оружием, заставили команду направиться к острову Кох Танг у побережья Камбоджи. США осудили это как пиратский акт, а новый президент США Джеральд Форд поручил 3-му дивизиону судов-амфибий морской пехоты с Окинавы лететь в Таиланд и подготовить операцию по освобождению судна.

Это была чрезмерная задача, поскольку пехота только что вернулась с трудных учений, а также требовалась тщательная разведка. Однако у администрации Форда не было времени, поэтому 15 мая три роты морской пехоты, убежденные, что Кох Танг слабо защищен, совершили вертолетный десант на остров и попали прямо в засаду. Более 300 камбоджийских солдат, хорошо окопавшихся и прекрасно вооруженных пулеметами, встретили первую волну вертолетов градом огня. Им удалось повредить или уничтожить 8 машин и задержать пехоту на месте высадки. Подкрепления также натолкнулись на сильное сопротивление. От полного поражения американцев спасла только авиация, которая прибыла вовремя и начала обстрел и бомбардировку позиций противника. Использовали даже 7, 5тонный «дейзикаттер» — самую крупную ракету в американском арсенале авиационного вооружения. Из 250 человек, принимавших участие в операции, были ранены или погибли 68. Камбоджийцы повредили либо уничтожили 12 тяжелых вертолетов. И хотя экипаж «Маягуэз» и сам корабль удалось освободить, плата оказалась непомерно высокой.

Один выстрел — одно попадание

«Лонг Чанг» — «Белое перышко» — так на своем языке называли сражавшиеся на севере Южного Вьетнама партизаны Вьетконга своего врага N 1 — сержанта Карлоса Хескока — лучшего снайпера морской пехоты США.

Он родился в 1942 г. и вырос в сельских районах штата Арканзас — тех самых, где родился еще один великий снайпер, герой 1-й мировой войны сержант Элвин Йорк. В день своего 17-летия Хескок добровольно вступил в ряды морской пехоты. В дальнейшем он ежегодно выигрывал все стрелковые конкурсы в морском флоте США, получив множество наград, в том числе самую ценную, «Многоэтапный чемпион высшего класса». Вскоре он появился во Вьетнаме.

Когда в 1966 г. майор Дж. Ленд организовал там школу снайперов 1-й дивизии морской пехоты, он привлек Хескока в качестве инструктора. За 8 следующих месяцев школа с персоналом в 17 человек подготовила 600 стрелков. Но главным содержанием жизни Хескока были схватки с врагом. Он впервые получил известность, когда стал использовать снайперскую винтовку калибра 7, 7 мм М-2 с оптическим прицелом двукратного увеличения. Во время операции «Де Сото» он обосновался на холме, господствующем над долиной Дык Пхо, и по одиночке убивал носильщиков Вьетконга, переносивших боеприпасы. Однажды он сумел попасть в цель с рекордного расстояния — 2500 м.

Главная база снайперов 1-й дивизии, называемая "Фирма убийств или «Охотничий клуб Вьетконг», находилась на высоте N 55, откуда они отправлялись на задания. В начале 1967 г. их главной целью стала «Женщина Апач» — командир взвода Вьетконга, занимавшаяся профессиональными пытками пленных американских солдат. Однажды Хескок вместе с майором Лендом после нескольких дней патрулирования нашли ее — она шла во главе большой группы партизан. Американцы решили вызвать на себя огонь минометов, и в момент первого взрыва среди партизан началась паника. «Женщина Апач» бросилась бежать в сторону укрытых в густых зарослях американцев. Хескок спокойно поднял свою винтовку и выстрелил. «Вот тебе, сука! — крикнул он. — Больше не сможешь калечить ребят!»

У него была очень простая философия — каждый убитый им партизан — это еще один американец, который сможет вернуться домой живым. Поэтому он постоянно бродил в джунглях в одиночку или со своей «ищейкой» капралом Бурке в поисках очередных «гамбургеров» — так они называли свои цели. За первый цикл свободный охоты за ним были признаны 80 попаданий, в том числе 7 за один день. Однако сюда включались только доказанные случаи. А среди непризнанных числились еще почти 100, которых он убил, охотясь в одиночку или в таких условиях, когда было невозможно получить подтверждения. Так, ему не засчитали целую северовьетнамскую роту, которую он истребил вместе с Бурке в Долине Слонов в марте 1967 г.

Во время очередной операции, находясь, как обычно на вершине холма, морские пехотинцы однажды заметили колонну из 80 северовьетнамских солдат, скорее всего новобранцев, — молодых людей в новых мундирах, непохожих на изношенное обмундирование партизан Вьетконга. Первая пуля попала в идущего впереди офицера, одновременно убили и замыкающего. Началась паника, солдаты стали прятаться за плотинами рисового поля (около 60 см высотой). Как только ктото из них поднимал голову — он погибал. Оба стрелка многократно меняли позицию, избегая огня противника и вызывая дополнительную сумятицу. Утром на пятый день в живых оставались только 5-6 вьетнамцев, почти мертвых от страха и усталости. Однако и американцам уже не хватало продовольствия и боеприпасов. Поэтому они вызвали артиллерию, которая закончила дело. Единственный оставшийся в живых вьетнамский сержант не хотел верить, что все это сделали только 2 снайпера.

Случались очень трудные задания. Чтобы прекратить деятельность американских снайперов, командование Вьетконга выслало в окрестности базы на высоте 55 взвод своих снайперов. Американцы, хотя и понесли потери, по одиночке уничтожили всех, за исключением одного. От раненой вьетнамки американцы узнали, что их враг живет один в джунглях, питается кроликами и крысами, голыми руками ловит змей. Поэтому его прозвали «Коброй».

Хескок и Бурке начали последнюю игру. Два дня они выслеживали вьетнамца по оставленным следам. На третий день утром они нашли вырытую в земле нору. Опасаясь засады, американцы окружили ее, но крик испуганных птиц показал, что «Кобра» уже ушел через другое отверстие и спускается с холма. Все началось сначала. Днем они с трудом поднялись на холм, доминирующий над местностью. Внезапно из-под поваленного дерева раздался выстрел, и пуля со свистом пробила котелок Бурке. На другой стороне долины они увидели убегавшего вьетнамца. Бросившись за ним, американцы залегли на вершине очередного холма. Ждали почти час. Приближался вечер. Заходившее солнце находилось за спиной. Вдруг что-то блеснуло в нескольких десятках метров впереди. «Это выглядело так, как будто бы кто-то баловался зеркалом» — вспоминал Бурке. Хескок немедленно выстрелил. Пуля прошла через оптический прицел карабина «Кобры» и попала ему в глаз. Это означало, что он уже держал Хескока на прицеле, а вопрос жизни и смерти решали лишь секунды.

Самой известной операцией Хескока стала ликвидация северовьетнамского генерала, командира одной из дивизий. Это произошло за несколько дней до его возвращения в США. Его вызвали в штаб и сообщили о важном задании с малыми шансами выжить. Хескока посадили в вертолет и после полета, длившегося целый день, высадили в сердце джунглей. Он знал только, что находится где-то в Лаосе, Камбодже или Северном Вьетнаме. Ему дали кусочек карты без всяких названий с намеченной трассой. Вооружения было немного

— карабин, 84 патрона, нож, два котелка, несколько банок консервов, сухари и, разумеется, белое перышко на шапке. Резиденция генерала находилась в старом кирпичном здании, построенном во французском колониальном стиле, хорошо замаскированном с воздуха. Вокруг много охранников, посты с пулеметами. Всюду полно вьетнамских солдат, а на территории штаба нет ни дерева, ни куста. Все поросло травой высотой до полуметра. Поэтому Хескоку пришлось ползти свыше километра. Он покрыл лицо маскировочной краской и впервые в своей карьере снял белое перышко.

В первую ночь он передвигался со скоростью несколько метров за час, останавливаясь и прислушиваясь каждую минуту. Уже в 30 метрах от джунглей, в 5 метрах от него прошел первый патруль. Второй был на рассвете, причем один солдат прошел слева, а второй — справа. В течение дня он постепенно подбирался к своей огневой позиции. После полудня лицом к лицу столкнулся с бамбуковой змеей, укус которой убивает за несколько минут. Рубиновые глаза гада глядели на снайпера с расстояния в 40 см. Эмоции длились несколько секунд. Змея высунула черный язык, «обнюхала» Хескока и беззвучно двинулась своей дорогой. Снайпер долго приходил в себя. Этой ночью он добрался до неглубокого рва в 700 м от квартиры генерала. Отсюда он должен был выполнять задание. Он пролежал в нем еще один день без еды и только пил. На рассвете третьего дня Хескок протер оптику и приготовил оружие. Он заметил генерала, собиравшегося в дорогу. Через несколько минут генерал в сопровождении адъютанта вышел из дома. Наступил долгожданный момент. Хескок сгруппировался и направил перекрестие прицела на грудь генерала. Выждав, когда адъютант перестал закрывать цель, он нажал на курок. Генерал упал без движения. Трое суток Хескок добирался до своей огневой позиции, зато отход занял только 10 минут. Через час он был уже в джунглях, а затем на борту вертолета вернулся на базу. С того времени по Южному Вьетнаму стали распространять листовки с рисованным портретом Хескока и объявлением о большой награде за его голову.

Добровольцы, они же смертники

Действия сил спецназначения — неотъемлемая часть партизанских войн. Нет ничего удивительного, что вьетнамцы — лучшие партизаны в мире — создали много таких подразделений. Первые из них Вьет Мин организовал во время войны с Францией. Это были диверсионные группы дальней разведки и самые известные среди них — «добровольцы смерти».

В культурной традиции народов Азии смерть имеет совершенно иной смысл, нежели в Европе. Так, поражающая нас фигура камикадзе совершенно естественна для азиатов. Подразделения «добровольцев смерти» начали создавать после первого, не совсем удачного наступления генерала Во Нгуен Зиапа в начале 1951 г. В них отбирали самых опытных и «сознательных» добровольцев. Они получали наилучшее обмундирование и вооружение и должны были прокладывать дорогу другим атакующим частям. Неся на себе взрывчатку, смертники доползали до французских проволочных заграждений, взрывали их, а затем пытались уничтожить отдельные позиции и огневые точки, особенно артиллерийские. Однако добровольцы чаще всего погибали под массированным пулеметным огнем. Много раз своими телами они заслоняли амбразуры вражеских укреплений.

Особенно широко применяли вьетнамцы такие части во время сражения за Дьен Бьен Фу. Именно благодаря их действиям Вьетконг добивался столь больших успехов в захвате очередных позиций. Потери при этом были огромны. Использовались и люди-бомбы. Навьючив на себя 20-30 кг взрывчатки, добровольцы старались добраться до французских линий обороны и надрывали их. Один из таких случаев произошел 1 мая 1954 г. в форте Элен с сержантом иностранного легиона Кубяком. Находясь на наблюдательном пункте, он заметил странную, похожую на привидение фигуру, двигающуюся по «ничейной земле». Оказалось, что это солдат Вьет Мина, «закутанный» в парашютный шелк, якобы идущий сдаваться в плен. Поняв, что будет дальше, Кубяк повалил его на землю и обезвредил прикрепленную к спине бомбу.

Добровольцы смерти очень часто служили заградительными отрядами, подгонявшими в бой отступающих партизан. Чтобы они сражались до самого конца, их привязывали канатами к стволам и ветвям деревьев.

После окончания первого этапа боев, Вьетнамская народно-освободительная армия приступила к расширению и реорганизации своих подразделений. В рамках этого процесса в 1959 г. был создан 305-й воздушно-десантный батальон («Дак Конг»), обученный китайцами.

Первые специальные подразделения на базе сухопутных войск начали формировать уже в 1957 г. Их задачи чем-то напоминали применение рейнджеров или коммандос в период 2-й мировой войны: дальние рейды, засады, диверсии, глубокая разведка, 305-й Дак Конг подчинялся авиации (по китайскому образцу) и руководил школой в Коуан Мпай (70 км на юго-восток от Ханоя). Линейные подразделения Дак Конга (взводы, роты или батальоны) непосредственно придавались воинским частям и действовали по их приказам. С 1965 г. они сражались в Южном Вьетнаме. Однако существовавший с 1960 г. Народный фронт Освобождения Южного Вьетнама и его вооруженные силы Вьет Конг создали собственные силы Дак Конг. В начальный период войны они вели преимущественно террористическую деятельность. Сотрудничая с «Ту Be» (тайной разведслужбой), Дак Конг ликвидировал «врагов народа» — учителей и чиновников Сайгона. С начала 1964 г. началась война диверсионных подразделений, направленных против объектов, используемых американцами. Особенно усилился террор в феврале, когда произошло 7 покушений. Делались попытки действовать против африканских должностных лиц. Например, в мае 1964 г. южно-вьетнамская полиция предотвратило покушение на министра обороны США Роберта Мак-Намару. 26-го июня бомба взорвалась вблизи места, где перед американскими солдатами выступал генерал Уэстморленд. Это произошло на территории сильно охраняемой авиабазы Тан Шон Нхут под Сайгоном.

После так называемого «тонкинского инцидента» осенью 1964 г. кампания покушений значительно расширилась, диверсанты стали минировать уже не велосипеды, а автомобили. 24 декабря двое бойцов Дак Конга, переодетые в форму сайгонских полицейских, проникли к отелю «Бринк» в Сайгоне и оставили машину, наполненную взрывчаткой. В результате взрыва гостиница была полностью разрушена, 2-е американцев погибли и 65 ранено. Через четыре месяца такой же заряд взорвал фасад американского посольства в Сайгоне. Погиб 21 человек, ранено 183.

Второй специальностью «саперов» Вьетконга были атаки на американские базы. Они наносили большие потери и заставляли американцев содержать постоянные оборонительные силы, ослабляя тем самым свои полевые части. В 1967-1968 гг. непосредственно в боевых действиях участвовал лишь каждый 7-й прибывший во Вьетнам американский солдат. Первое серьезное нападение вьетнамцы осуществили на авиабазу Бьен Хоа в ночь с 31 октября на 1 ноября 1964 г. Были уничтожены 15 самолетов и вертолетов, ранены несколько американцев. Атака на Кэмп Холлоуэй около Плей Ку 7-8 февраля 1965 г. (8 убитых, 106 раненых, уничтожено 5 вертолетов) спровоцировал массовые налеты американской авиации на ДРВ.

Главной целью диверсантов являлись склады. Так. 5 августа 1965 г. в акции на бензохранилище «Эссо» около Да Нанга «улетели с дымом» 10 млн. литров топлива — свыше 40% американских запасов во Вьетнаме. Однако больше всех страдали авиабазы. Для партизан, не располагавших серьезными силами ПВО, это был самый легкий способ устранить грозного противника. Об эффективности диверсий свидетельствует уже тот факт, что средние ежедневные потери самолетов и вертолетов, уничтоженных на земле, возросли с 0, 06 в 1964 г. до 2, 57 в 1967 г. (т.е. 938 в течение года!)

Базы обстреливали преимущественно из минометов, а с 1969 г. — ракетами. Часто проводились и прямые диверсии. 27 октября 1965 г. под прикрытием минометов 20 вьетнамцев вторглись на территорию базы вертолетов морской пехоты США в Мабл Маунтен около Фу Бай, ворвались в ангары и забросали машины взрывчаткой, уничтожив десятки вертолетов. Однако в течение получаса все вьетнамцы были ликвидированы.

Большую известность приобрели подводные пловцы Дак Конга. Их силы постоянно расширялись и, по данным разведки флота США, в 1969 г. составляли 3 батальона, 4 роты и две школы диверсантов на территории Южного Вьетнама. Сюда следовало добавить еще 126-й полк подводных пловцов северовьетнамской армии вблизи демилитаризованной зоны. Первую операцию ныряльщики провели 2-го мая 1964 г. в порту Сайгон против американского авианосца «Кард», используемого для доставки самолетов и вертолетов. Позднее они неоднократно закладывали мины и затопили много судов, блокируя на целые недели водные пути. Второй главный район северовьетнамских действий — залив Кам Рань и находившаяся там американская перевалочная база. В феврале 1968 г. пловцы Дак Конга взорвали главный мост в Гуэ, чем затруднили американцам освобождение города.

Самой известной стала операция вьетнамских коммандос во время наступления Тэт. Их 10-й батальон получил задание захватить важнейшие объекты в Сайгоне, включая американское посольство, штаб-квартиру южновьетнамских войск, радиостанцию. Несмотря на первоначальные успехи, отсутствие взаимодействия с другими патизанскими силами привело к тому, что разрозненные группы диверсантов были уничтожены. Они сражались мужественно и не сдались. Например, возле штаба вьетконговцы забаррикадировались в одном из зданий, штурм которого продолжался три дня.

Несмотря на полное военное поражение, Дак Конг добился огромного пропагандистского успеха. Это прежде всего относилось к штурму американского посольства. 19северовьетнамцев ворвались в сад посольства через отверстие в ограде, проделанное взрывом. Однако меткий огонь единственного оставшегося в живых охранника уже в первые секунды ликвидировал командира группы, а остальные прервали атаку. За это время американцы успели закрыть мощные двери и заблокировать вход на территорию здания. Не зная, что делать, вьетнамцы укрылись за каменными цветниками и оттуда вели огонь по пытавшимся их уничтожить американцам. Имея достаточно хлопот в других местах города, американцы оставили их на несколько часов, а потом, получив подкрепление, уничтожили всех. Тем не менее в суматохе первого дня наступления кто-то из журналистов пустил гулять по свету сообщение о занятии посольства. Не помогли никакие разъяснения генерала Уэстморленда. Пресса знала лучше.

Как и в 1-й войне в Индокитае, главная задача Дак Конга состояла в том, чтобы прокладывать дорогу для остальных подразделений во время атак на укрепленные лагеря. Почти голые, со взрывчаткой в рюкзаках продолговатой формы и ножницами для разрезания проволоки, они достигали линии обороны и, как при Дьен Бьен Фу, пачками погибали. Они создавали также штурмовые и разведывательные группы для рвущихся вперед вьетнамских дивизий во время очередных наступлений 1972 и 1975 гг. В январе 1965 г. был создан 198-й полк Дак Конга — первое подразделение, подготовленное по западной схеме войск специального назначения. Соответствующие материалы северовьетнамцы получили от своих солдат, ранее прошедших подготовку в южновьетнамских частях и в США, в том числе в Форте Брэгг.

198-й полк активно участвовал в захвате загруженного самолетами аэродрома Да Лат, базы Тан Шон Нхат с многочисленными учебными заведениями. Во время своего победного наступления 1975 г. северовьетнамцы располагали 47 батальонами и 13 самостоятельными ротами Дак Конга.

Проводились и оборонительные операции, в основном на тропе Хо Ши Мина. Силы охраны объединили в так называемый «Зуан 559» численностью свыше 30 000 человек. Главной его задачей было выслеживание и уничтожение американских патрулей. В феврале 1970 г. северовьетнамцы организовали две специальные роты, которые сражались в Долине А Шау с разведпатрулями американской морской пехоты. Аналогичным образом велись бои с весьма эффективными американскими группами из 1-й дивизии воздушной кавалерии США. Вьетконговцы в этот период по своей организации, тактике, оснащению и вооружению почти ничем не отличались от своих врагов.

Дак Конг действовал и за границами Вьетнама. С 1960 г. он сражался в Лаосе, в основном в Долине Кувшинов. Вьетнамцы много раз нападали на американские посты, радио — и радиолокаторные станции, например, «Лима Сайт 85». В январе 1971 г. вьетнамцы атаковали аэродром Почетонг возле Пном Пеня и уничтожили почти всю авиацию Камбоджи. В октябре 1972 года они попытались повторить подобную акцию, напав на парк бронетехники столицы, но были полностью уничтожены. Эту операцию провела 367-я рота, действовавшая в Камбодже до середины 1973 г. Она же готовила аналогичные подразделения для «Красных кхмеров». Дак Конг делал вылазки даже на территорию Таиланда, поддерживая там коммунистических партизан. В январе они сражались с американцами возле авиабаз Утапак и Удон.

После окончания войны в 1975 г. вьетнамская армия была серьезно реорганизована. Дак Конг был сокращен. Сейчас каждая дивизия располагает ротой, а корпус — батальоном спецназа. В 1978 г. была возрождена 305-я парашютная бригада и созданы 3 новые: 113, 117и 198. В каждой есть группы парашютистов дальнего назначения и водолазы. Все они сыграли важную роль в камбоджийском «блицкриге» 1978-1979 гг.

На рассвете 2-го января 1979 г. два подразделения Дак Конга на резиновых понтонах переправились через озеро Тонле Сап, чтобы похитить принца Сианука. Однако их быстро обнаружили и уничтожили. Другие группы оказались более удачливыми и захватили аэродром Почетонг с 12 исправными истребителями китайского производства, которые не сделали еще ни одного вылета.

С тех пор почти все силы Дак Конга активно действовали против красных кхмеров. Однако роли поменялись и теперь уже вьетнамцы, как раньше американцы, имели большие неприятности с обнаружением весьма мобильных партизанских отрядов. Чтобы находить их базы, в середине 80-х годов вьетнамцы создали небольшие группы специального назначения «Чин Сат». Они оперировали преимущественно на таиландской границе, поэтому нередко сталкивались с частями таиландской армии и пограничной полиции. Сейчас во вьетнамской армии термины «Дак Конг» и «Чин Сат» означают все силы спецназначения.

Операция «Красный дракон», 1964

В 60-е годы Конго не относилось к спокойным районам мира. Здесь постоянно возникали конфликты, в основе которых лежали попытки отделения более богатых регионов от бедных, антиправительственные восстания на социальной, политической или националистической почве. Разумеется, у каждой стороны всегда были заграничные покровители, но они старались держаться в тени. Однако иногда возникали ситуации, когда приходилось принимать немедленные решения о вмешательстве извне, например, в виде десанта парашютистов.

В 1964 г. в Конго ширилось восстание против правительства президента Касавубу. К середине года мятежники, преимущественно из племени симба, контролировали более трети страны и третий по величине город Стэнливилль. Его захват стал кульминацией наступления повстанцев. Новый премьер правительства Конго Моиз Чомбе обратился за военной помощью к Бельгии и США. Правительственные силы при поддержке белых солдат, получив американское вооружение, сумели остановить наступление противника. Постепенно военный перевес стал склоняться на сторону войск Чомбе. В середине ноября, если не считать рассеянных в саванне мелких отрядов, крупнейшей базой вооруженной оппозиции оставался Стэнливилль, где было провозглашено правительство Народной республики Конго. Превосходящие силы Чомбе приближались к городу, и повстанцам грозила гибель.

В это время в Стэнливилле находились остатки прежней (1300 человек) колонии белых жителей: 530 бельгийцев, 80 англичан, 60 американцев, несколько десятков французов и какое-то число итальянцев, греков, австрийцев и португальцев. Существовали опасения, что повстанцы нападут на этих людей, тем более, что убийства белых симбами были делом обычным. Однако полагали, что присутствие в городе руководителей мятежников — людей достаточно высокого уровня культуры по сравнению с жителями саванны, этого не допустит. Тем не менее, командиры подразделений симба совершили ошибку — по их приказу большинство белых сделали заложниками, причем 50 из них держали в отеле «Виктория». Переговоры об освобождении и эвакуации заложников при посредстве Международного Красного креста не дали результатов. Командир отряда наемников в Конго полковник Хоаре сказал тогда: «Моим решением проблемы было бы дьявольски быстрая высадка парашютистов без всяких там дипломатических тонкостей». Правительство Конго провело консультации с Брюсселем и Вашингтоном. Так возник план операции «Красный дракон».

Поскольку большинство заложников были гражданами Бельгии, именно подразделениям эти страны предназначалась главная роль. Задание поручили лучшим солдатам бельгийской армии — полку парашютистов.

16 ноября 1964 г. на борту 12 американских транспортных самолетов С-130 1-й батальон парашютистов и 12-я рота 2-го батальона покинули Бельгию с военного аэродрома Кляйне Брогель. За ними летели четыре С-124 со снаряжением. Для сохранения тайны солдат очень рано изолировали, им запретили писать письма или иным образом контактировать с родными и друзьями.

Чтобы замаскировать отсутствие части полка, были проведены специальные демонстрационные маневры в 20-ю годовщину освобождения Антверпена, приходящуюся на первые дни ноября. На празднике отдельные роты 2-го батальона маршировали в полном боевом снаряжении, плыли на надувных лодках по реке и каналам, совершали показательную высадку с вертолетов на канатах. Все эта зрелищная суматоха привела к тому, что никому не пришло в голову подсчитать численность полка. Отсутствие 1-го батальона заметили только через несколько дней. Для успокоения общественного мнения и выигрыша времени Министерство обороны огласило коммюнике, в котором сообщалось, что подразделение участвует в маневрах НАТО и отрабатывает дальние воздушные переброски, детали которых, естественно, секретны.

Тем временем парашютисты под руководством полковника Лорана достигли базы в Калина, на юге Конго, после промежуточной посадки на английском острове Вознесения. В ночь с 23 на 24 ноября 1964 г. начался главный этап операции под кодовым названием «Драгон Руж» (Красный дракон). Бельгийские коммандос ожидали сигнал старта и получили его, когда к Стэнливиллю приблизились наземным путем подразделения полка Вадевалле численностью 200-300 белых наемников и свыше 1500 конголезских солдат. В

1.00 первая пятерка самолетов С-130 поднялась в воздух.

Около пяти утра 320 парашютистов приземлились на парашютах недалеко от аэродрома Стэнливилль. Аэродром был захвачен после короткого боя, после чего началась подготовка к приземлению второго эшелона. К тому времени, когда 7 следующих С-130 с 255 солдатами, 8 вездеходами и 11 грузовиками начали маневр приземления, большая часть первого эшелона уже прорывалась к центру города. Была дорога каждая минута — на весть о высадке белых коммандос разъяренные повстанцы бросились убивать заложников. Прежде, чем парашютисты добрались до отеля «Виктория», несколько десятков белых гражданских лиц погибли. Однако в руках бельгийских солдат уже находилась большая часть города. Примерно в 11.00 в город ворвались две колонны правительственных войск и две группы белых наемников. Теперь роли поменялись — началась охота на повстанцев — такая же беспощадная, как и убийство заложников. Бельгийским парашютистов удалось освободить свыше 220 из них. Первые беглецы прибыли на аэродром уже около

8.30.

Черные жители Стэнливилля, не очень любившие народное правительство, тоже бежали. Всего были эвакуированы почти 2 тысячи человек. Как это ни удивительно, но на стороне парашютистов были лишь двое убитых и пятеро раненых. Однако операция еще не кончилась. Согласно ранее полученной информации, часть заложников повстанцы успели перевезти в город Паулис, в 400 км от Стэнливилля. 26 ноября начинается вторая операция — «Черный дракон». В 6.00 утра 256 коммандос приземляются на парашютах на аэродроме этого города под сильным обстрелом. Акция протекала так же быстро: освобождение аэродрома, приземление четырех С-130 с подкреплениями, бой за город. К 12 часам эвакуировали остальных заложников и других гражданских лиц — всего 370 человек. Опять-таки собственные потери были минимальными: погиб один парашютист, пятерых ранили. В Стэнливилле после инцидента с заложниками были убиты почти 10 000 повстанцев. Занятие города бельгийцами и конголезскими правительственными войсками при поддержке наемников весьма способствовало установлению контроля центрального правительства над страной.

Бельгийские подразделения вернулись в Брюссель, где их ожидала пышная манифестация с участием высших правительственных лиц. Парашютисты в очередной раз подтвердили свою высокую репутацию. Их операция считается одной из самых удачных после 2-й мировой войны.

Операция «Леопард»: Заир, 1978

В среду 17 мая 1978 г. около 10.00 в кабинете командира 2-го парашютного полка Иностранного легиона (2-й РЕП) внезапно зазвонил телефон. Подняв трубку, полковник Эрулин услышал короткий, но волнующий приказ: «Это генерал Лирон. К 18 часам ваш полк должен находиться в полной боеготовности».

За четыре дня до этого, 13 мая, 1500 повстанцев в Катанге и 7 000 так называемых «тигров» из «Национального фронта освобождения Конго» генерала Натаниэля М'Бумбы напали на Колвези — столицу провинции Шаба (Катанга), самого богатого района Заира. Повстанцы грабили и уничтожали все, что попадалось под руку, насиловали женщин, убивали детей и взрослых. Особенно большая опасность угрожала белым жителям Колвези. В городе находились 2300 европейцев, работавших на предприятиях по добыче полезных ископаемых. Это были в основном инженеры, техники и их семьи из Бельгии и Франции. Те, кто избежали первой волны бесчинств, стали заложниками в отеле «Импала». Пьяные подростки-боевики по-прежнему совершали коллективные насилия над ними и над черными населением, и линчевали каждого, кого хотели обвинить в принадлежности к «белым наемникам» или «черным колаборационистам». Части заирской армии были слишком слабы, чтобы занять город и прекратить адские сцены.

14 мая президент Заира Мобуту, будучи не в состоянии справиться с бунтом, обратился за помощью к правительствам Бельгии и Франции. Бельгийцы через свой концерн «Юнион Миньер» владели большинством шахт в Шабе, но согласились вначале оказать только гуманитарную поддержку. Поэтому Париж решил немедленно использовать свои силы, не ожидая бельгийцев. Дестабилизация в этом районе беспокоила и правительство США. Потеря Западной Европой этих богатых источников сырья могла вызвать серьезные экономические проблемы, тем более что повстанцев обучали инструкторы из ГДР, а захват региона прокоммунистическими группировками нарушал политическое равновесие в Африке. В Форте Брэгг была объявлена боевая готовность для парашютистов 82-й воздушно-десантной дивизии.

Сразу после получения приказа полковник Эрулин дал указания прервать учебные занятия и подготовиться к операции. 18 мая в 8.00 с аэродрома на Корсике, стартовал первый эшелон полка. После 6 000 км полета первый самолет ДС-8 (принадлежавший частной французской компании «Юта») приземлился в Киншасе, а последний прибыл в 8.30 на следующий день. Пять таких машин перевезли с корсиканской базы 650 парашютистов. Тем временем американские транспортные самолеты С-141 и С-5 начали переброску тяжелого вооружения и автомашин для легионеров.

Немедленно после высадки в столице Заира солдат собирались переправить на расстояние 2000 км до Колвези, используя четыре «Геркулеса С-130» и два «Трансаль С-160». Утром 19 мая полковник Эрулин получил от генерала Лирона приказ «Акция». В последнюю минуту отказал один из «Трансалей». Легионеров пришлось размещать в пяти, а не в шести самолетах. В «Геркулесе» вместо 66 находились 80 легионеров. Почти никто из них раньше с таких самолетов не прыгал. Каждый не спал две ночи. Десант должен был быть сброшен днем, без наведения с земли, в мало знакомом районе, занятом превосходящими силами противника. Легионеры могли взять с собой весьма ограниченное количество снаряжения. Один из французских офицеров сказал позже: «Это была операция камикадзе».

В 15.30 самолеты достигли северных окраин Колвези. Началась главная часть операции «Леопард». Первым прыгнул полковник Эрулин. Местом сброса выбрали аэродром старого городского авиаклуба, недалеко от отеля «Импала», где, как справедливо считал Эрулин, могли держать большое число заложников. К счастью, внезапость была полной, и повстанцы не смогли нанести потерь легионерам, пока они спускались, представляя собой в это время прекрасные цели. Первые парашютисты опустились в высокую «слоновью» траву, окружавшую город, и сразу же двинулись в известном им направлении. Первая рота через старый город помчалась на юг, к находившемуся в километре от них лицею им. Иоанна XXIII. Вторая бросилась на запад к больнице и шахтным зданиям компании «Гетамайнекс» в 2, 5 км от места приземления, 3-я рота, действовавшая в восточном направлении, захватила отель «Импала» и почту, после чего заняла позиции вокруг города. За 2 часа, прошедших после высадки, 2-й РЕП установил контроль над всем старым городом.

Сопротивление растерявшихся повстанцев, несмотря на их большое численное превосходство, было сломлено молниеносно — решали не число и даже не вооружение, а перевес в подготовке, энергия и продуманные действия. Как позже говорил полковник Эрулин, 90% его людей не имели какого-либо военного опыта, но когда раздались первые выстрелы, они реагировали на них, словно опытные, обстрелянные ветераны. В столкновениях с элитой французской армии заспанные и пьяные «тигры» не имели никаких шансов.

Атака легионеров в первой фазе операции была сконцентрирована на захвате самых крупных общественных зданий и вилл, заселенных белыми, где повстанцы держали заложников. Группы белых, которых удалось найти, были полубезумны от страха перед своими мучителями. К сожалению, спасли не всех: за день до десанта пьяные «борцы за свободу Конго» убили 91 белого и неизвестное число черных жителей Колвези. На улицах лежали трупы детей, женщин и мужчин. Когда одно из подразделений легионеров наткнулось на здание, в котором нашли тела 38 белых, в том числе детей, парашютисты перестали проводить облавы на повстанцев, и начали их поголовное уничтожение.

4-я рота 2-го полка, оставшаяся вначале в Киншасе из-за нехватки транспортных средств, подлетела к Колвези вечером 19-го мая. Однако полковник Эрулин решил, что ночной десант в незнакомой местности в данных условиях — слишком большой риск и приказал роте высадиться и переждать ночь в Лумумбаши. Тем временем остальные роты тщательно прочесывали кварталы города, эвакуировали гражданских лиц и оказывали им помощь, 3-я рота дважды подверглась атаке крупных сил «тигров» из районов нового города. Первую атаку легионеры отразили, убив при этом две трети нападавших, и захватили на станции поезд с боеприпасами. Поздно вечером «тигры» возобновили атаки с использованием двух бронемашин, но были разбиты, а машины уничтожены.

Наутро, 2-го мая, на восточных окраинах нового города высадилась 4-я рота. Вместе с З-ей она овладела последней частью Колвези и поселками Маника и Кэмп Форрест, очистив их от повстанцев, остатки которых уходили в окрестные леса. Тем временем до города добрались по дорогам заирские войска, но их пьяные и нищие солдаты начали мародерствовать в покинутых европейцами домах. Лишь немедленное вмешательство легионеров и расстрел нескольких грабителей восстановили порядок.

В полдень, когда стало ясно, что жителям Колвези уже ничто не угрожает, 4-я рота вместе со взводом разведки и взводом минометов двинулись к Метал-Шаба. Отступившие оттуда повстанцы захватили с собой 40 европейских заложников, надеясь пробраться в Анголу. В 9 км от центра Метал-Шабы отряд катангцев численностью 300 человек занял позиции на территории металлургического завода, и при поддержке двух танков пробовал атаковать приближавшихся легионеров. Атака была отражена минометным огнем. Танки уничтожили, 80 повстанцев погибли, остальные бежали, а заложники были освобождены.

Очистка территории продолжалась до 25 мая. В течение нескольких дней «революционная» группировка М'Бумбы перестала существовать. В боях погибли около 300 «тигров», 163 попали в плен и были переданы властям Заира. Однако радости легионеров мешала мысль: «Если бы нас сбросили на день раньше, спаслось бы гораздо больше людей». В городе нашли 120 трупов белых и 500 черных жителей, которых «повстанцы» успели убить перед десантом 2-го полка и при отступлении. Зато многие из 2000 освобожденных заложников обязаны своей жизнью парашютистам легиона.

2-й РЕП в ходе операции «Леопард» потерял 5 человек убитыми и 25 ранеными. Десант в Колвези обеспечил Иностранному легиону прочную репутацию одного из лучших в мире соединений быстрого реагирования. Даже левая французская пресса была полна восхищения и на некоторое время перестала требовать роспуска легиона.

Генерал Келли, тогдашний начальник штаба сил быстрого реагирования США неохотно признал: «Вместо этих 650 легионеров я был бы вынужден послать 3500 своих солдат. Все было бы сделано так же, но на 2 недели позже». Советское «Новое время» сообщило: «Легионеры — это преступники на службе у империалистов, но нет сомнения в их боевых качествах».

Операция «Динго», 1977

В период войны за власть в Родезии, развязанной африканцами, боевики их вооруженных отрядов базировались на территории соседнего Мозамбика. Наиболее крупной базой повстанцев являлся укрепленный лагерь Шимойо, находившийся в 90 километрах от границы с Родезией. Этот комплекс состоял из 13 лагерей, расположенных неподалеку друг от друга. Площадь главного среди них, где располагался штаб повстанческих сил и находились склады, была около 8-й квадратных километров. С воздуха хорошо различалась густая сеть окопов, блиндажей, глинобитных хижин, стрельбищ, площадок для построений, огневых позиций. К моменту рейда родезийцев на Шимойо там находилось около 6 тысяч боевиков — самая крупная группировка повстанцев за все время войны. Причем 4 тысячи из них прошли полный курс военной подготовки и были хорошо вооружены.

Атаку на лагерь африканцев совершили 185 родезийцев утром 23 ноября 1977 года. Согласно плана, 145 человек (97 десантников САС и 48 парашютистов) должны были выпрыгнуть на парашютах из 6 самолетов С-47 с двух сторон лагеря. Чтобы создать достаточно надежный периметр они прыгали с интервалом в одну секунду. 40 парашютистов в это же время должны были высадиться на 10 легких вертолетов «Алюэтт» французского производства с третьей стороны лагеря. И, наконец, 10 вертолетов огневой поддержки (вооруженные 20-мм пушкой, стреляющей через боковую дверь), должны были зависнуть с четвертой стороны прямоугольника, расстреливая сверху повстанцев, вытесняемых в эту сторону цепями десанта.

Операция началась в 7.50 утра. 8 истребителей-бомбардировщиков «Хантер» провели бомбо-штурмовой удар по лагерю, где в это время тысячи боевиков выстроились на утреннюю поверку. Затем 4 бомбардировщика «Канберра» сбросили свой груз с малой высоты, а 6 старых истребителей «Вампир» атаковали с большей высоты. Когда реактивные самолеты улетели, их сменили легкие винтомоторные машины «Сесна», вооруженные пулеметами и малыми осколочными бомбами. Высадка десанта завершилась к моменту окончания воздушного удара.

Построившись цепью с интервалом 10 метров между бойцами, десантники начали наступать с трех сторон на лагерь, уничтожая разрозненные очаги сопротивления и огневые позиции повстанцев: безоткатные орудия, крупнокалиберные пулеметы на вышках, окопы с группами автоматчиков. К 12.30 сопротивление боевиков было полностью сломлено. Более 2-х тысяч погибло, остальным удалось бежать через ту сторону периметра окружения, которую составляли вертолеты огневой поддержки. Бегство облегчалось тем, что эти вертолеты периодически улетали на свою полевую базу для пополнения запаса горючего и боеприпасов.

Родезийцы прочесали территорию базы Шимойо, взорвали или подожгли практически все постройки, склады, технику (включая 15 автомобилей), а то вооружение, которое представляло особую ценность, увезли с собой, в частности, 13 крупнокалиберных пулеметом ДШК. Потери родезийцев составили всего-навсего 12 человек убитыми и ранеными. Вот что значит правильно спланированная и правильно осуществленная атака. 185 человек при минимальной авиационной поддержке разгромили 6 тысяч.

Рейд на Бейру: 1979

Эта операция была проведена ночью 23 марта 1979 года. Группа бойцов САС Родезии (ныне Зимбабве) в количестве 17 человек, под командованием капитана Роберта Маккены, уничтожила нефтехранилище Мунхава. Целью рейда являлась месть за диверсию на нефтехранилище в столице Родезии Солсбери, проведенную повстанцами из Патриотического фронта Зимбабве (ЗАНЛА), действовавшими с территории Мозамбика.

Нефтехранилище Мунхава находилось в двух километрах от центра Бейры, второго по величине города Мозамбика, неподалеку от устья реки, впадающей в море. Эта часть города довольно плотно заселена, а вокруг размещались воинские части, зенитные и береговые батареи, проходила железная дорога. Само нефтехранилище состояло из 40 огромных резервуаров для нефти, бензина, солярки. Кроме того, в центре его стояли сотни баллонов со сжиженным газом под давлением и несколько тысяч 200-литровых бочек с бензином.

Коммандос высадились вечером 22-го марта с борта двух южноафриканских корветов и на 4-х надувных моторных лодках «Зодиак» отправились к точке, находившейся в нескольких милях выше устья реки. Оттуда они вышли на рубеж атаки, где разделились на два отряда: один повел дальше капитан Р. Маккена, второй — капитан К. Уиллис. Путь пролегал через болота.

«Мы приблизились к резервуарам на дистанцию примерно 250 метров, — вспоминает Маккена. — Стоя по пояс в траве, зарядили наши гранатометы. Мы были готовы к немедленному открытию огня в том случае, если часовые или патрули поднимут тревогу. Я направил Пита Коула с тремя бойцами прикрепить подрывные заряды к опорам линии электропередачи и к железнодорожным рельсам. Через полчаса они вернулись, выполнив свою задачу».

Тем временем Уиллис со своими людьми продвигался к нефтехранилищу с другой стороны. Опасаясь быть замеченными, они часто залегали и прислушивались. Ведь они ничего не знали о маршрутах движения патрулей. К тому же тот нефтепровод, что им предстояло заминировать, проходил неподалеку от зенитной батареи. В конце концов бойцам САС удалось разрезать проволочное заграждение, установить заряды и вернуться на свою огневую позицию. Это произошло в 0.30, на 30 минут позже намеченного срока. Уиллис сообщил по рации о своей готовности Р. Маккене.

Тут же оба подразделения открыли перекрестный огонь с занятых ими позиций из ручных пулеметов РПД и гранатометов РПГ-7 (для маскировки все вооружение рейдовой группы было советского производства). Резервуары вспыхивали один за другим. Ночная тьма уступила место яркому свету пожара. Маккена решил, что пора отходить и отдал соответствующее приказание своим людям, а также Уиллису по рации. Во время отхода к месту встречи один из коммандос получил ранение в руку шальной пулей, проводник из местных жителей был убит. Его оставили на месте гибели, поскольку он был африканец и одет в гражданскую одежду.

Вскоре после этого начали взрываться баллоны со сжиженным газом, бочки с бензином и подрывные заряды. Паника среди африканцев достигла апогея. Благодаря этому группа беспрепятственно погрузилась в свои лодки и в 2.30 вышла к кораблям, крейсировавшим в 100 км от берега.

Рейд завершился полным успехом. Нефтехранилище сгорело дотла, кроме того были выведены из строя на продолжительное время ветка железной дороги от порта до нефтебазы; электростанция, снабжавшая энергией всю Бейру; нефтепровод, бензопровод и водопровод.

Победа партизан в Эритрее

Весна 1990 года была особенно милостива к жителям Эритреи — гористого побережья Красного моря. Здесь не только пошел дождь, который случается очень редко, но и закончилась многолетняя война против эфиопской армии. Закончилась полным успехом — независимостью страны.

Это большая победа бойцов Эритрейского фронта освобождения народа и вместе с тем серьезная проблема для всей Африки. Международная общественность, согласившись на отделение Эритреи через референдум под контролем ООН, позволила нарушить общепринятый принцип нерушимости границ африканских государств. Это может вызвать лавину новых восстаний и сепаратистских движений, кровопролитие и дестабилизацию континента.

Но в Асмаре, новой столице, царила бурная радость, и никто не думал о завтрашнем дне. Героями считали молодых партизан, которым удалось победить сильную эфиопскую армию, с авиацией, танками, коммандос и иностранными «советниками».

Эритрейский фронт освобождения народа сражался за право на самоопределение почти 30 лет. Эта территория, когда-то зависимая от Египта, в 1930 г. стала итальянской колонией. Во время второй мировой войны она перешла к англичанам, которые при поддержке ООН в 1952 г. способствовали созданию Эфиопскоэритрейской федерации во главе с легендарным императором Хайле Селласие. «Лев из рода Иуды», почитаемый в Европе за сопротивление итальянской агрессии, был в действительности тираном с каменным сердцем. В 1962 г. он включил Эритрею в свои владения и ликвидировал остатки ее автономии. Хамитскому народу навязали государственный амхарский язык и время от времени организовывали массовые убийства кочевников и оседлых жителей долин — мусульман.

Сопротивление возрастало быстро. Эритрейцам нечего было терять, но свою борьбу они начали очень разумно — с построения подпольного государства. Император был грозным противником, который внес в свой арсенал еще одно оружие — голод. Он блокировал доставку продовольствия во взбунтовавшиеся провинции и спокойно смотрел, как тысячи людей умирали от голода. Мировые телевизионные станции показывали отекших от голода детей, а тем временем зарубежные страны наперебой предлагали Хайле Селассие оружие.

Эритрейцы не могли рассчитывать на широкую международную поддержку. Ее оказывали только враги Эфиопии — Судан, Сомали, несколько центральноафриканских государств, две-три европейские военные разведки, заинтересованные в некоторой дестабилизации власти в Аддис-Абебе. Несмотря на это, солдаты фронта дали достойный отпор хорошо вооруженной императорской армии. Им помогала родная природа — пустыни, обрывистые горные хребты и глубокие ущелья. Закупленные в СССР танки удавалось здесь задержать даже с помощью ручных гранат.

Ситуация не изменилась и после свержения Хайле Селассие марксистской хунтой офицеров под руководством Менгисту Хайле Мариама. Крушение императора служит напоминанием, как опасно обучать своих офицеров в других странах, особенно там, где главную часть учебной программы составляют общественно-политические науки.

Смена правительства означала для эритрейцев только то, что силы врага непомерно возросли. Мариам имел теперь столько «братской помощи», сколько хотел. Одной из его первых целей стала именно Эритрея. Провозгласив старый лозунг императора («независимая Эритрея отрежет Эфиопию от моря») под камуфляжем ленинских цитат, он бросил свои войска в бой. Но его ожидало горькое разочарование.

Эритрейцы были готовы к войне и обеспечены оружием, доставляемым через суданскую границу. Безукоризненно действовала система набора и подготовки боевиков. Их выбирали среди подростков, которые шли добровольцами. Принимали как юношей, так и девушек. Менее сильных физически и непригодных к выживанию в бесплодных горах использовали в частях поддержки и снабжения. Подразделения молодых эритрейских патриотов не только задержали отборные эфиопские части, но и сумели к концу 1977 г. вытеснить агрессоров почти со всей территории провинции. Трофейные АК-47 стали такими же популярными, как традиционные длинные ножи с узким клинком. Тогда к действиям присоединился Советский Союз. Советский военный флот заблокировал позиции эритрейцев вокруг порта Массауа. В антипартизанских операциях участвовала советская авиация, увеличились поставки военной техники, особенно легкого оружия, танков, безоткатных орудий. Для их обслуживания прибыли 10 000 кубинских солдат, а также артиллеристы и танкисты из Южного Йемена, подготовленные советскими инструкторами. Из ГДР прилетели несколько специалистов, которые должны были создать новую службу безопасности по образцу Штази и Гестапо.

Эритрейцы отошли на свои базы на севере, отдав города на милость амхарских солдат. Партизаны скрывались на границах с Суданом и в самом Судане. Эритрейский союз социальной помощи организовал эффективное распределение продовольствия, медицинское обслуживание и систему народного образования. Он доставлял через линию фронта все, что требовалось для сражавшихся на передовой добровольцев. В начале 80-х гг. их численность достигла 25 000. Погибших заменяли новые, прибывавшие с горных учебных баз Химбол, Оротта и др. Эти лагеря были образцово организованы, на основе опыта вьетнамских партизан, афганских моджахедов и бывших солдат Иностранного легиона. Среди международного коллектива инструкторов оказалось много его ветеранов, особенно тех, кто раньше служил по контракту в соседней колонии Джибути. Их дополняли офицеры из многих армий мира, в том числе два советских парашютиста, перешедшие на сторону афганцев. Деньги на вооружение и подготовку давали некоторые исламские государства, в том числе Саудовская Аравия.

Курс обучения добровольцев был очень тяжелым, поскольку такие же условия царили на фронте. Целыми днями курсанты ходили по горячим скалам без еды, с минимальным запасом воды. Нередко, кроме личного снаряжения и оружия, приходилось носить мешок с песком весом 60-70 кг. Так тренировались на случай необходимости нести раненого — кодекс чести Фронта запрещал оставлять раненых на «милость» эфиопцам.

Эфиопцы пытали захваченных эритрейцев не для получения информации, а просто ради удовольствия. Битье по пяткам, электрошок, выворачивание конечностей из суставов, растягивание на каменных плитах — это лишь немногое из богатого арсенала, использованного учениками Штази. Допросы проводили в центральной тюрьме в Аддис-Абебе, здании, хорошо видном из штаб-квартиры Организации африканского единства.

На передовой задачу пытать пленных выполняли элитные подразделения эфиопских коммандос «Афан» («Те, что похищают и убивают»). Эти немногочисленные группы при Мариаме готовили офицеры советского спецназа и инструкторы кубинской военной разведки ДГИ. Часть из них прошла практику в ходе советских операций в Афганистане. Они не несли на себе бремя войны, но были нужны марксистской хунте, чтобы держать в покорности и страхе всю страну.

На фронте сражалась пехота, артиллерия и авиация. Фронт — поистине невероятная вещь в наше время. Настоящий фронт, как в Первую мировую войну! 300 км укреплений, которые отделяли территорию эритрейцев от эфиопской зоны. До 1985 г. эфиопцы пытались прорвать это кольцо. В многочисленных наступлениях погибли тысячи эфиопских солдат. С 1985 г. война ограничивалась локальными столкновениями вдоль линии фронта и рейдами эритрейцев на эфиопскую сторону.

Окопы, блиндажи, проволочные заграждения, канонада советских орудий 76 и 122 мм. Им отвечали залпы эритрейской артиллерии, поддерживаемые атаками партизанских танков Т-62. Их захватили вместе с прочей военной техникой при штурме провинциального города Барента и в сражении под Мерса Теклей в апреле 1984 г. Инструкции для экипажей, написанные порусски, срочно перевели на язык тигре.

Вооруженные пулеметами и гранатометами грузовики «ЛИАЗ», «Мерседес» и «Фиат» эритрейцы использовали для действий в глубоком тылу эфиопцев. В них участвовали самые опытные боевики, но не инструкторы-легионеры или саудовцы. Эритрейцы хотели сами завоевать независимость.

Подразделения, предназначенные для этих операций, называли «Мобильными специальными силами». Они причиняли эфиопцам большие потери, хотя шансов вернуться с задания было немного. Эфиопский режим решался бросать в бой своих коммандос только против этих штурмовых групп. Захваченные врасплох в пустыне, выслеженные с самолетов, окруженные взводами «Афан», эритрейцы редко оставались в живых. Однако добровольцев для таких самоубийственных акций хватало всегда. «Мобильные специальные силы» действовали и на море. На глиссерах или быстроходных катерах они атаковали небольшие и средние суда эфиопского военного флота и торговые корабли, заходившие в Красное море. Так они затопили польское судно «Крживоусты» с грузом оружия у побережья Эритреи.

Перелом в войне наступил в феврале 1990 г., когда эрйтрейцы захватили порт Массауа. Одновременно СССР прекратил свою военную помощь Аддис-Абебе. Советский посол в Хартуме приказал вывести 1000 «военных советников» из зоны боев. В ответ правительство Эфиопии могло лишь снять портреты Маркса, Энгельса и Ленина со зданий в центре столицы. В остальных провинциях шли бои с собственными партизанами. Менгисту был свергнут в мае 1991 г. объединенными партизанскими силами Революционно-демократического фронта народа Эфиопии.

Победа Эритреи завершает долгий и кровавый путь к свободе и одновременно является началом строительства нового государства — небольшого, бедного, без сырьевых ресурсов и воды, зажатого между сильными соседями. Трудно поверить, что Эфиопия, оправившись от смуты, вновь не захочет овладеть портами на Красном море, без которых ее внешняя торговля зависит от других стран.

Снежные львы Тибета

В 1959 г. в Тибете вспыхнуло вооруженное восстание против китайского господства на этой территории. Пекин немедленно направил туда сильные военные подразделения, и движение за независимость на «крыше мира» было подавлено. Далай-лама и большинство руководителей восстания нашли убежище в соседней Индии, а за ними, опасаясь китайских репрессий, последовали многие соотечественники. Вскоре им пришлось организовать на своей новой родине один из самых эффективных отрядов специального назначения.

Когда в 1962 г. началась война между Индией и Китаем, командование индийской армии сразу вспомнило о тибетцах — людях, всегда готовых воевать с китайцами. Идея использовать их в армии оказалась превосходной с нескольких точек зрения. Военная служба дала тибетцам работу (а найти ее в Индии нелегко) и более высокий социальный статус. Создание тибетского военного формирования предоставляло определенную самостоятельность и чувство национальной независимости и вместе с тем интегрировало тибетцев в Индии — стране, где они нашли приют и где поняли их стремление к освобождению родины. Поэтому тибетцы имели гораздо больше побудительных мотивов сражаться с китайскими солдатами, чем мобилизованные в армию индийцы.

14 июля 1962 г. из живших в Индии тибетских беженцев был сформирован специальный отряд для проведения диверсий в китайском тылу в случае очередного конфликта на границе. Вначале отряд носил кодовое название «Приказ 22» — по номеру горного полка, которым во время 2-й мировой войны командовал их руководитель — генерал-майор индийской армии.

После укомплектования подразделение получило новое название — «Специальные пограничные силы». В качестве базы выбрали Чакрате — город в горах, в 100 км от главных поселений тибетских беженцев, расположенных возле Дехра Дун.

12 000 добровольцев прошли 6-месячную подготовку по индийским образцам с особым упором на скалолазание, выживание в горах и проведение партизанских операций. Специальные пограничные силы насчитывали 6 батальонов. Во главе каждого стоял тибетец в чине полковника. Батальон состоял из 6 рот под командованием капитана или майора — основных оперативных подразделений. Эти силы дополнялись двумя женскими ротами — медицинской и связи.

Тибетские войска не располагали собственным центральным командованием — их руководителем и контролером был индийский генеральный инспектор. Решения о тактике, времени и месте использования отряда принимал штаб индийской армии. Инструкторами были индийские и американские офицеры. Оружие поставляли американцы, жизненно заинтересованные тогда в финансировании любых антикитайских действий. В соответствии со своим диверсионным профилем Специальные пограничные силы не располагали тогда тяжелым вооружением.

Во время обучения тибетцы показали себя прекрасными партизанами и диверсантами. Привычные к горной местности, как правило, очень сильные физически, они проявляли инициативу и тактические способности в характерных для своей «профессии» действиях: засадах, нападениях, рейдах. Новое подразделение быстро достигло высокого уровня подготовки.

Как это обычно бывает, основная часть индийской армии недоброжелательно отнеслась к нововведению. Через неполный год после создания Специальных пограничных сил их генеральный инспектор выделил 120 тибетцев для совместных тренировок с индийской бригадой под кодовым названием «Гаруда» в окрестностях Сингха. Солдаты регулярной армии три дня безуспешно пытались поймать тибетских диверсантов, подтвердивших свои высокие боевые качества. Несмотря на это, а может быть именно поэтому, армия по-прежнему критически к ним относилась.

Тем временем пограничные силы тибетцев совершенствовались далее. В 1964 г. в программу их подготовки были включены прыжки с парашютом. Генеральный инспектор Специальных пограничных сил сам одним из первых получил звание парашютиста на базе в Агра. Тренировками руководили американские инструкторы, размещенные в Сарасаван вблизи Сахаранпура.

Вопреки идее их создателей, пограничные силы никогда не участвовали в открытых боевых действиях против китайской армии. Однако тибетские диверсанты неоднократно пересекали границу с КНР, выполняя секретные задания, например размещали детекторы для регистрации китайских ядерных и ракетных испытаний.

В 1971 г., когда тибетские силы занимались обучением повстанцев из Бангладеш, семь рот были направлены для установления контроля на дорогах в горном районе Ладах. Генеральный инспектор немедленно вмешался против использования в операциях полицейского типа столь хорошо подготовленных людей. По предложению руководителей Специальных пограничных сил штаб индийской армии перестал рассматривать тибетский отряд как исключительно «антикитайский». В октябре 1971 г. он был впервые использован в боевых условиях в Восточном Пакистане (сейчас Бангладеш). В ноябре 1971 г. одна треть десятитысячных тибетских сил была направлена в район Читгагонг Хилл Тракта. В это время они создали собственный штаб, что улучшило руководство и сделало подразделение более самостоятельным. Солдаты получили лучшее оружие: часть устаревшего американского вооружения заменили гораздо более эффективными автоматами АК-47 болгарского производства.

Боевые операции начались с рейдов через границу. Наибольшего успеха тибетцы добились при уничтожении мостов, что парализовало деятельность противника. Однако индийское командование хотело, чтобы тибетские силы участвовали в штурме города Читтагонг, не учитывая отсутствия у них артиллерии и средств ПВО. Тем не менее тибетцы двинулись по намеченному маршруту тремя колоннами, всего 6 батальонов. В победных сражениях возле Читтагонг Хилл Тракта тибетские подразделения захватили у пакистанских войск минометы и безоткатные орудия, а индийская армия придало им два вертолета Ми-4.

До второй половины декабря 1971 г. тибетские коммандос бесстрашно выполняли задания командования. Так, они блокировали пути отхода пакистанских сил в направлении Бирмы. В столкновениях с пакистанцами Специальные пограничные силы потеряли 56 человек убитыми и 190 ранеными. Их противником во время боев в горах было элитное пакистанское формирование «2-й батальон коммандос ССГ».

Тибетцы вернулись на свою базу с прочной репутацией высококлассного подразделения в отношении подготовки и боеспособности. Правительство Индии наградило 580 коммандос высокими денежными премиями, но многие политические тибетские лидеры в Индии резко критиковали использование своих солдат против иных стран, кроме Китая.

После 1971 г. будущее тибетских войск оказалось под вопросом. Напряженность между Индией и Китаем снизилась, и в некоторых кругах начали возражать против финансирования антикитайских формирований. В 1975 г. тибетским подразделениям запретили находиться возле китайской границы ближе, чем на 10 км. Поводом служили частые рейды на китайскую сторону, проводившиеся тибетцами по собственной инициативе. Например, в 1968 г. были организованы три таких рейда, в ходе которых трое китайских военных погибли. В 1971 г. в ходе четырехчасовой перестрелки с китайскими войсками были убиты два тибетца и т.д.

Независимо от результатов подобных столкновений, они служили поводом для политических конфликтов и причиной негативного отношения к тибетским войскам со стороны как индийских, так и китайских властей. Стало очевидно, что тибетцам нужно найти такой род деятельности, который отвлечет их от провоцирования Китая и не позволит правительственным и военным кругам Индии распустить тибетские формирования. В середине 70-х годов новые возможности появились. Будучи иностранцами, тибетцы оказались очень удобными в операциях по наведению порядка внутри страны, поскольку предметы споров в обществе их не касались, и на них не влияли мнения противоборствующих сторон.

Новой миссией Специальных пограничных сил стал антитерроризм в широком смысле слова. Речь не шла о функциях, свойственным подразделениям типа ГСГ-9, но о противодействии любым антиправительственным акциям — от подлинного террора до демонстраций и националистических выступлений. Уже в 1977 г. генеральный директор правительства по делам безопасности в Дели вызвал 500 тибетских коммандос в Сарасаву для борьбы с беспорядками во время провинциальных выборов. Когда последние прошли без инцидентов, в Сарасаве оставили 60 коммандос, а 500 отборных солдат сконцентрировали в окрестностях города и провели с ними антитеррористические учения. Новое подразделение — так называемый «детачмент» — по-прежнему подчинялось генеральному инспектору Специальных пограничных сил. До 1984 г., когда была организована отдельная группа специального назначения наподобие ГСГ-9 и САС, тибетские коммандос оставались главной силой для борьбы с любыми формами терроризма. Еще в середине 1984 г. отряд тибетцев направили против взбунтовавшихся сикхских националистов, засевших в своем Золотом храме. Коммандос провел репетицию операции на аналогичном храме вблизи Сарасавы. Ночью 5-го июня они провели успешный штурм «Золотого храма сикхов». До 1984 г. тибетские коммандос охраняли индийских политиков, в том числе премьерминистра, пока их не заменили группой спецохраны.

В настоящее время три хорошо подготовленных антитеррористических батальона тибетских коммандос равномерно размещены по всей стране. Общая численность составляет 8-10 000 человек. В каждом батальоне 6 рот. Рота насчитывает до 123 солдат. С учетом технических подразделений, например, связи, всего имеются 64 роты. Набор коммандос осуществляется из тибетских племен района Чакратти. В состав Специальных пограничных сил входят также 700 гурков. Все солдаты владеют парашютом, совершая 5 прыжков с самолета АН-12 для получения звания парашютиста и еще 3 прыжка ежегодно. Поэтому вместе со стандартным мундиром индийской армии они носят красный берет парашютистов, на котором вместо знака воздушно-десантных войск изображен символ Специальных пограничных сил: мифический снежный лев Тибета. На левом рукаве мундира коммандос носят изображение того же льва, стоящего на скрещенных тибетских мечах.

Батальоны по-прежнему готовятся к партизанским действиям на территории Китайского Тибета. По очереди они несут службу на леднике Сиачен, где многие коммандос получили медали за образцовую службу.

Часть 6

Морские дьяволы и механические акулы 1941-1991)

Атака итальянцев в Александрии, 1941

Разработка управляемых торпед осуществлялась во многих странах, но началась она в Италии. В годы первой мировой войны лейтенант итальянского флота Рафаэль Паолуччи и инженер Р. Росетти создали оригинальную конструкцию, похожую на торпеду, которой должен был управлять человек.

Боеголовка торпеды содержала 170 кг взрывчатки и была оснащена сильным магнитом, который удерживал заряд вблизи борта судна, 1-го ноября 1918 г. австрийский порт Пола потряс взрыв. Линкор «Вирибус Унитис» пошел на дно. Акция Паолуччи достигла своей цели.

В 1935 г. на морской базе «Ла Специя» появились два офицера — Тоски и Тески. Они представили планы подводного снаряда, обслуживаемого двумя водолазами. На нем можно подплыть под вражеский корабль и заминировать его. Дело пошло быстро, и через 2 месяца первые экземпляры нового оружия поступили на испытания. Вначале управляемая торпеда вела себя непредсказуемо, не держала глубину, внезапно меняла направление, всплывала на поверхность. С досады один из механиков назвал ее «свиньей», и эта кличка прижилась.

В начале 1940 г. была создана школа подрывников, а в штабе флота организовали специальный отдел для разработки новых видов вооружения. Одновременно модернизировали «живые» торпеды. Здесь большая заслуга принадлежала князю Валерио Боргезе. «Живая» торпеда «Свинья» (Майяле) типа СЛС была рассчитана на двух человек, имела форму обычной торпеды, на которую садились верхом. Размеры — 6, 7 м в длину и 53 см в ширину. Благодаря бакам для балласта и сжатого воздуха торпеда могла погружаться на глубину до 30 метров. Два винта приводились в движение электродвигателем, питаемым батареей аккумуляторов. Торпеда развивала скорость в три узла (5, 5 км/час) и имела дальность хода 10 морских миль (18, 5 км). В носовой, легко отсоединяемой части, находился взрывной заряд весом 300 кг, причем взрыватель был подключен к часовому механизму, что обеспечивало взрыв в заданное время. За боеголовкой располагался бак для балласта. На нем сидели пилот и командир торпеды. От ударов волн их защищал стеклянный щит, а в основании щита располагались бортовые приборы: магнитный компас, измеритель глубины, измеритель крена, рулевой рычаг, выключатели двигателя и насосов, удерживающих торпеду на нужной глубине. За пилотом сидел ныряльщикмеханик. Спиной он опирался о контейнер с инструментами (резак запорных сетей, запасной кислородный прибор, канаты и зажимы для фиксации взрывного заряда).

Экипаж был одет в легкие скафандры и пользовался кислородным прибором для дыхания. Баллонов с кислородом хватало на шесть часов.

Живая торпеда представляла собой миниатюрное штурмовое оружие, область применения которого ограничивалась дальностью транспортировки. К месту атаки ее доставляла подводная лодка, на борту которой монтировали специальные приемники для торпед. Подойдя как можно ближе к цели, подводная лодка всплывала, ныряльщики выходили и, достав торпеды из приемников, садились на них и плыли. Они старались находиться на поверхности как можно дольше, чтобы не пользоваться дыхательными аппаратами. После достижения цели пилот направлял торпеду под корпус корабля и там вместе с механиком подкладывал мину, а затем включал часовой механизм. Несмотря на свое название, «живая торпеда» не была оружием самоубийц. После минирования у экипажа было достаточно времени, чтобы уйти на торпеде к подлодке. Однако на практике найти подводную лодку в море оказывалось весьма непростым делом.

В марте 1941 г. была сформирована 10-я легкая флотилия под командованием капитана Витторио Моккагатта. В нее входили надводные и подводные подразделения, которыми руководили соответственно командор Георгио Джиоббе и князь Боргезе. Тогда же организовали училище для военных ныряльщиков и базу в Ла Специя. Подводное подразделение включало училище для экипажей управляемых торпед и подводных лодок их транспортирующих, а также школу подводных диверсантов в Сан Лепольдо вблизи Ливорно.

Курсанты проходили тщательную теоретическую и практическую подготовку. Их учили пользоваться кислородными приборами, дальним заплывам, уменью долго находиться под водой. В качестве тренировок устраивали двухкилометровые марши по морскому дну. Был также создан научно-исследовательский «Биологический центр» для изучения проблем, связанных с длительным пребыванием под водой. Школа диверсантов представляла собой отдельный замкнутый мир. Ее существование держалось в глубокой тайне. Туда принимали исключительно добровольцев. Они проходили детальное медицинское обследование и тесты на психологическую устойчивость.

Для маскировки лица ныряльщиков покрывали черной краской. На голову одевали сеть, покрытую водорослями. Экипажи живых торпед и ныряльщиков участвовали в ночных учениях на базе «Ла Специя», включая длительные заплывы, преодоление заграждений, выработку навыков скрытного перемещения в порту, технику установки взрывных устройств.

Первая боевая операция человеко-торпед окончилась неудачей. Подводная лодка «Ириде», предназначенная для их перевозки в порт Александрия погибла на морском дне. Очередную атаку наметили на сентябрь 1940 г. Однако и на этот раз итальянцам не повезло: английский флот покинул базу. Подводная лодка «Джордан» на обратном пути была потоплена английскими самолетами. Экипажи живых торпед попали в плен, в том числе один из создателей этого орудия Элиас Тоски. Однако неудачи не сломили «морских дьяволов».

В декабре 1941 г. началась третья операция против английского флота в Александрии. Руководителем был князь Боргезе. Его подводная лодка «Шире» должна была доставить живые торпеды и их экипажи в район порта. Подлодка вышла в море 14 декабря на рассвете. По плану, торпеда пилота Луиджи де ла Пенне атакует линкор «Вэлиэнт», а Антонио Марчеглиа собирался уничтожить «Куин Элизабет». Винченцо Мартелло направлялся к недавно обнаруженному авианосцу. После того, как под корпусами кораблей установят мины, ныряльщики планировали разбросать в бассейне порта особые плавающие взрывные устройства. Они были невелики и также снабжены часовым механизмом, который должен был взорвать их через час после взрыва судов. Замысел заключался в том, что вспыхнет нефть, которая вытечет в море после повреждения линкоров.

После операции ныряльщики планировали покинуть порт, уничтожить снаряжение и спрятаться на побережье, а потом перебраться в устье Нила возле Росетта, где через 48 часов их ожидала подводная лодка.

В ночь с 18-го на 19-е декабря подводная лодка «Шире» достигла запланированного района. Он находился в одной миле от маяка на западном волнорезе александрийского порта. Глубина достигала здесь 15 метров. Через несколько часов лодка всплыла. Условия были идеальные — темно, море спокойное. Александрия лежала как на ладони. Живые торпеды двинулись к цели.

Граф де ла Пенне взял на себя командование. Двигаясь в полупогруженном состоянии, живые торпеды добрались до волнореза и, перемещаясь вдоль него, искали вход в порт, как вдруг появилось небольшое сторожевое судно. Экипажи торпед использовали уникальный случай. Вход в порт был освещен, заградительную сеть открыли, и в порт вошли два противолодочных корабля. Итальянцы быстро проскользнули за ними.

Торпеда, приближавшаяся к линкору «Вэлиент», наткнулась на заградительную сеть. Не оставалось ничего иного, как вынырнуть и проплыть над ней несколько десятков метров, а потом вновь погрузиться. Однако после этого маневра оказалось, что в винте запутался провод. Механик Биянчи, получивший приказ устранить аварию, пропал в море. Торпеда потеряла ход. Поскольку до линкора оставалось недалеко, де ла Пенне принял решение отцепить боеголовку и подтащить ее под корабль. Потребовалось напрячь все силы — головка весила около 300 кг. Наконец, через 40 минут ему удалось доплыть и включить механизм взрывателя на 6 часов утра. Измученный итальянец всплыл на поверхность, сорвал кислородную маску и был замечен часовым на линкоре. Затем де ла Пенне подплыл к бую и увидел на нем своего механика, который при попытке вытянуть провод из винта потерял сознание. Попавшие в плен итальянцы молчали в соответствии с правилами поведения в такой ситуации. Англичане, понимавшие грозившую им опасность, поместили их в трюм корабля.

Тем временем экипажи остальных торпед не теряли времени зря. Капитан Марчеглиа обнаружил свою цель — линкор «Куин Элизабет». Итальянцы бесшумно подплыли под дно судна и заложили мину. Они спокойно покинули порт, направляясь к безлюдному пляжу. В соответствии с планом итальянцы двинулись к Росетта, но там были схвачены англичанами.

Командир третей живой торпеды Мартелло не смог найти авианосец и выбрал в качестве цели большой танкер. И этот экипаж попал в плен, что уменьшило шансы сообщить итальянскому командованию результаты операции. Тем временем де ла Пенне и Биянчи сидели в трюме, но молчали. Командор Морган, командир линкора, приказал закрыть водонепроницаемые переборки и собрал всю команду на верхней палубе. В 6.05 раздался мощный взрыв. «Вэлиэнт» закачался и осел на дно. Вскоре взорвались мины под двумя другими кораблями.

Итальянцы одержали одну из самых блестящих побед в истории морских войн. 6 человек серьезно повредили 2 линкора в строго охраняемом порту. Англичанам удалось посадить суда на днища, поэтому сообщения об успехе дошли до итальянцев с опозданием. Сделанные с воздуха фотографии не могли выявить размеры повреждений. Ремонт судов продолжался очень долго, и практически до конца войны они потеряли боеспособность. В результате после гибели авианосца «Арк Роял», затопленного германской подлодкой «У-81» и линкора «Бархэм», уничтоженного «У-557», англичане больше не имели на Средиземном море ни одного исправного крупного корабля. Однако итальянцы не знали подлинных масштабов английских потерь и поэтому не сумели полностью ими воспользоваться.

Итальянские диверсии в Гибралтаре, 1941-43 гг.

Первую атаку на английские суда в Гибралтаре итальянцы предприняли 24 сентября 1940 г. В этот день с базы в Ла Специя вышла подводная лодка «Шире» под командованием князя Боргезе. Лодка была приспособлена для транспортировки живых торпед, которые размещались на борту. План предусматривал вход в залив Алхесирас и высадку живых торпед с их последующих нападением на порт. Через пять дней «Шире» достигла района Гибралтара, но оказалось, что английские суда ушли.

21 октября 1940 г. подводная лодка «Шире» вновь вышла в море. В районе Гибралтара в заливе Алхесирас, вблизи устья реки Гвадаранкве были высажены ныряльщики, чтобы привести в действие торпеды.

Однако и на этот раз неудача постигла итальянцев: первую торпеду деформировало давление воды, во второй отказал водяной насос. Ныряльщики затопили торпеды и были вынуждены выйти на сушу. У третьей торпеды на расстоянии нескольких десятков метров от цели — линкора «Бархэм» — вышел из строя двигатель. Экипаж, решив, что дотянет боеголовку вручную, включил часовой механизм взрывателя. В ходе подготовки один из ныряльщиков потерялся, а второй не смог один подтащить боеголовку к цели. Экипажам 1-й и 2-й торпед удалось удачно вернуться, а экипаж 3-й попал в плен к англичанам. Боеголовка взорвалась, не нанеся никаких повреждений. Сначала англичане думали, что в порту взорвалась авиабомба, но после захвата двух итальянских диверсантов поняли грозившую опасность. Итальянская операция не закончилась успехом, но вызывала замешательство и беспокойство среди англичан.

15-го мая 1942 г. «Шире» под командованием князя Боргезе вышла в район Кадикса. На итальянском танкере «Фульгоре», интернированном в Кадиксе (испанский порт к северо-западу от Гибралтара) была организована перевалочная база боевых пловцов. Они получали там фальшивые документы и выдавали себя за моряков танкера. Но атака опять не удалась: отказали торпеды и кислородные приборы. Тем не менее был накоплен ценный опыт использования танкера в качестве оперативной базы. Из Испании итальянцев переправили на родину, а англичане так и не узнали, что "морские дьяволы были рядом.

В 1941 г. в рамках 10-й флотилии итальянцы организовали новое подразделение — «Группу Гамма». Это были подводные диверсанты, способные атаковать корабли противника с помощью небольших зарядов взрывчатки. Главное оружие — мины типа «Миньятта» и «Кимичи» весом по 2-3 кг, с часовым механизмом в качестве взрывателя. Мины цепляли за корпус судна с помощью специального резинового кольца с магнитом посредине.

В сентябре 1941 г. с базы в Ла Специя "живые торпеды на борту «Шире» в четвертый раз поплыли в направлении Гибралтара. С танкера «Фульгоре» приняли ныряльщиков, знающих порт по предыдущим атакам. В ночь с 20-го на 21-е сентября «живые торпеды» в 1.00 оказались на рейде Гибралтара. В это время в порту находились: один линкор, авианосец, два крейсера, четыре эсминца, семь танкеров и семнадцать транспортных судов. Самым трудным оказалось войти в порт, закрытый заградительными сетями. Вокруг патрулировали моторные лодки, с которых систематически сбрасывали глубинные бомбы. Подводным пловцам удалось проникнуть в самое сердце гордой крепости. Через 4 часа торпеда, управляемая поручиком Висинтини, со вторым членом экипажа — механиком Магро, подплыла к крейсеру водоизмещением 7000 тонн, но слишком частые сбросы бомб привели к тому, что итальянцы поплыли дальше и заминировали большой танкер. В 8 ч. 40 мин. раздался мощный взрыв и «Денбидейл» грузоподъемностью 16 000 т затонул. Взрывная волна повредила стоявший рядом небольшой танкер. Остальные торпеды также добились успеха. Вторая торпеда, управляемая Амадо Веско, затопила судно «Фиона шелл» грузоподъемностью 3 000 т. Оно раскололось и затонуло. Еще одна, управляемая Дечио Каталано, уничтожила теплоход «Дархэм» грузоподъемностью 1 000 т. Ныряльщики удачно доплыли до испанского берега.

Это был первый успех «живых торпед» после двух лет атак на Гибралтар, активизировавший 10-ю флотилию. Итальянцы решили найти более удобную базу для операций в нейтральном порту, откуда можно безнаказанно действовать. Весной 1942 г. в Испанию были отправлены несколько офицеров для разведки на предмет организации базы. Один из них нашел изолированную виллу на северном побережье залива Алхесирас, недалеко от Ла Линеа, и там создали секретную базу «Группы Гамма». Первую атаку провели в ночь с 12-го на 13-е июля 1942 г. 12 человек под командованием старшего лейтенанта Агостино Страулино.

В результате атаки были повреждены четыре судна общим тоннажем 10 000 тонн. Результаты могли быть и лучшими, но отказали взрыватели. Семь диверсантов попали в руки испанской полиции, когда они выходили на берег, но их быстро освободили. Итальянцы вернулись на танкер «Фульгоре» в Кадиксе, а затем под видом смены команды — в Италию.

На расстоянии 12 км от крепости и порта Гибралтар расположен испанский порт Алхесирас. Там стоял итальянский танкер «Ольтерра», который после вступления Италии в войну был посажен на мелком месте на дно, чтобы он не достался англичанам. Старшему лейтенанту Висинтини пришло в голову создать здесь базу живых торпед. Под видом ремонта судна прибыла группа итальянских инженеров и техников. Танкер наклонили в сторону порта. В стальной переборке, отделяющей носовую часть от передних резервуаров, был вырезан вверху прямоугольник длиной 7, 5 м, из которого сделали плотно подогнанные ворота. Затем откачали воду из резервуаров и убрали несколько переборок. В носовой части борта на уровне 2 м ниже линии погружения вырезали отверстие 1, 2х1, 2 м. Когда танкер вновь посадили на дно, та часть судна, в которой убрали стены резервуаров, была сухой, а в носовой части находилось столько воды, что квадратное отверстие в борту было закрыто. В результате итальянцы получили подводную камеру, позволявшую «живым торпедам» скрытно покидать судно и возвращаться на него. Здесь же создали техническую мастерскую для ремонта, зарядки аккумуляторов, монтажа торпед. Моряки танкера, выходя в город, изображали экипаж третьеразрядного торгового судна, склонный к пьянству. В порту находилось британское консульство, но его персоналу даже в голову не приходило, что люди с «Ольтерра» — подводные диверсанты. Осенью 1942 г. сюда направили несколько пилотов торпед и подводных механиков для подготовки снаряжения. Далее организовали наблюдение за рейдом и портом Гибралтара, движением судов, организацией охраны, патрулями, расписанием работы запорной сети.

Англичане не сидели сложа руки: укрепляли охрану, патрульные катера постоянно курсировали в порту, временами сбрасывая глубинные бомбы. В ночь с 14 на 15 сентября 1942 г. три пловца из группы «Гамма» проникли в порт и затопили танкер «Ровенс пойнт» грузоподъемностью 2 000 т. Тем временем здесь появились крупные суда: линкор «Нельсон», крейсер «Реюнион», авианосцы «Фьюриес» и «Формидабл». Ночью с 7-го на 8-е декабря из танкера «Олтерра» вышли три торпедных экипажа под командованием Висинтини. На первой торпеде поплыли он и Магро, цель — линкор «Нельсон». Однако при попытке разрезать запорную сеть оба подводных диверсанта погибли от взрыва глубинных бомб, которые англичане сбрасывали каждые три минуты. Экипаж второй торпеды также добрался до порта, но, когда они всплыли, чтобы выбрать цель, их заметили с мола и открыли огонь. Итальянцы сдались команде ближайшего судна. Третью торпеду заметили еще далеко в море, и она попала под обстрел. На базу вернулся только пилот третьей торпеды Витторио Седла. Попавшие в плен утверждали, что их высадила подводная лодка.

После этого поражения на «Ольтерра» пришли новые люди. Командиром стал капитан Эрнесто Нотари. Ночью с 7-го на 8-е мая 1943 г. в очередную атаку пошли три торпеды, каждая с двойным зарядом. На море бушевал шторм, затруднявший наблюдение и прослушивание. На этот раз итальянцам повезло: все торпеды достигли цели. Эрнесто Нотари, Камилио Тарини и Витторио Седла с помощью своих механиков прикрепили боеголовки к судам и без препятствий вернулись на базу. Были затоплены три судна: «Пэт Гаррисон», «Махсуд» грузоподъемностью 10 000 т каждое и «Камерата», 5 000 т. Очередное нападение предприняли 3-4 сентября 1943 г. Торпеда, управляемая Нотари, подорвала американское судно «Гаррисон Грей Отис» (грузоподъемность 10 000 т). Сила взрыва разорвала обшивку судна, и вода залила машинное отделение. Остальные торпеды атаковали прочие суда: танкеры «Торшарди» (16 000 т) и «Станридж» (10 000 т). Оба затонули. Следующую атаку планировали на 2 октября 1943 г. Однако ничего не вышло. 8 сентября 1943 г. Италия капитулировала. Англичане узнали о базе в Алхесирасе, и в корпусе «Ольтерра» нашли детали торпед. Одну из них удалось собрать и провести испытания.

Итальянцы помимо управляемых торпед снаряжали подводных боевых пловцов, действовавших самостоятельно в портах нейтральных стран. Летом 1943 года в турецком порту Александретта, где находилось итальянское консульство, под видом его сотрудников действовали два морских офицера-аквалангиста — Л. Ферраро и Д. Роккарди. Они, проводя целые дни на пляже, выслеживали корабли стран антигитлеровской коалиции, заходившие в нейтральный турецкий порт, а ночью подплывали к ним и устанавливали магнитные мины замедленного действия. Взрывы происходили через несколько часов после выхода судна из порта. Так были потоплены четыре корабля.

В ходе второй мировой войны итальянские подводные диверсанты уничтожили и серьезно повредили подрывными зарядами два линейных корабля и 23 других судна общим водоизмещением 200 тысяч тонн.

Морские диверсии англичан, 1942-45 гг.

Морское командование Англии сразу же после того, как были выведены из строя первые английские корабли, стало тщательно изучать захваченное снаряжение итальянских подводных пловцов с тем, чтобы создать аналогичное оборудование в Англии. При адмиралтействе был создан специальный комитет, координировавший все исследования и практическую деятельность организаций, связанных с подводными диверсиями и борьбой с ними. Было сформировано экспериментальное подводное подразделение адмиралтества. На базе трофейных итальянских управляемых торпед в Англии сконструировали аналогичные образцы. Однако такие торпеды сочли весьма ненадежными. Поэтому в начале 1942 года англичане спроектировали специальную сверхмалую подводную лодку типа "X", предназначавшуюся для доставки диверсантов к значительно удаленным объектам, хорошо прикрытым средствами противолодочной обороны. Она имела длину 16 м, диаметр — около 2 м, вес с полным снаряжением составил 30 тонн. К осени 1942 года начали выпускать модернизированный вариант этой лодки — «ХУ».

Однако, пока эти лодки строились и проходили испытания, созданная в Англии для подводных диверсий 12-я флотилия уже приступила к боевым операциям. Сначала диверсии проводились на двухместных управляемых торпедах итальянского типа. Одной из первых крупных операций подобного рода стала попытка потопления немецкого линкора «Тирпиц» в октябре 1942 года. Ее участники на рыбацкой шхуне «Артур» двинулись в Тронхеймфиорд, в Норвегии, где базировался «Тирпиц». Однако после длительного плавания, когда англичане уже благополучное прошли немецкие кордоны и находились в самом фиорде, в нескольких милях от цели, налетевший шквал оборвал буксирные тросы, связывавшие шхуну с торпедами, и диверсанты остались безоружными. Операция не состоялась.

3 января 1943 года к итальянскому порту Палермо на двух подводных лодках («Тандерболт» и «Трупер») были доставлены четыре двухместные торпеды. Но только два экипажа смогли выполнить задачу. В результате были потоплены легкий крейсер «Ульпио Трайяно» и транспорт «Виминейл». Из восьми диверсантов один погиб и пятеро попали в плен. 18 января две двухместные торпеды, доставленные в район Триполи подводной лодкой «Тандерболт», подошли к гавани. Первая успешно проникла в порт и атаковала один из кораблей. Экипаж другой торпеды постигла неудача: на подходе к порту обнаружилось повреждение в корпусе, возможно, причиненное при отделении от подводной лодки-носителя. Прорываться в защищенную гавань на неисправной торпеде экипаж не решился и, затопив ее, высадился на берег. Обе группы диверсантов были взяты немцами в плен.

Наиболее удачной операцией английских морских диверсантов, действовавших на двухместных торпедах, стало потопление итальянского крейсера «Больцано», оказавшегося после капитуляции Италии в составе немецко-фашистского флота. «Больцано» базировался в бухте Ла Специя, где в 30-х годах готовились итальянские подводные диверсанты. 22 июня 1944 года английские подводные пловцы были доставлены мотоботом в район, находившийся в 7 милях от порта Ла Специя. В 22 час. 30 мин., спустив торпеду на воду, они на глубине 7 м подошли к гавани, где наткнулись на противолодочное заграждение. Опустившись еще на 3 м, преодолели несколько противолодочных сетей, расположенных под разными углами, и незамеченными проникли в порт. Поднявшись на поверхность, обнаружили крейсер.

До рассвета почти не оставалось времени, так как преодоление противолодочных заграждений отняло несколько часов. Водолазы вновь ушли под воду и вскоре оказались под кораблем. Они прикрепили к днищу корабля четыре магнитные мины с замедлением на 24 часа, а чтобы усилить взрыв, присоединили к ним боеголовку торпеды с зарядом около 200 кг взрывчатки. Выполнив задание, пытались добраться до берега на торпеде, но в ней сели аккумуляторы, и двигатель не запускался. Тогда, затопив ее, диверсанты вплавь добрались до островка и с помощью местного населения были переправлены к итальянским партизанам-антифашистам. 23 июня в 6.30 взрыв потряс гавань. Крейсер «Больцано» накренился на левый борт и за 15 минут затонул.

С течением времени человеко-торпеды были вытеснены лодками-малютками типа "X", которые к концу войны стали основной боевой единицей, применявшейся в диверсионных подводных операциях. Одной из первых удачных операций, проведенных лодками типа "X", явилось нападение на линкор «Тирпиц», за которым давно охотились союзники. 22 сентября 1943 года лодки «Х-6» и «Х-7», доставленные в заданный район подлодкой «Стабборн», незамеченные противником подошли к сильно защищенной гавани в Кофиорд (северная Норвегия), где находился «Тирпиц».

Преодолев систему внешних противолодочных заграждений, экипажи лодок обнаружили открытый проход во внутренней противолодочной сети (как потом выяснилось, проход открыли, чтобы пропустить небольшое судно, которое ожидалось через полчаса). Определив местонахождение «Тирпица», экипажи приготовились к нападению, однако в этот момент одна из лодок (Х-7) наткнулась на мель, не обозначенную на карте, и всплыла на поверхность. Наблюдатели на «Тирпице» (дело было днем) обнаружили лодку.

На линкоре подняли тревогу, и англичанам пришлось атаковать «Тирпиц» в надводном положении. Лодка подошла к линкору и сбросила на грунт мины, поставленные с замедлением на один час. К этому времени «Х-6», пройдя незамеченной под корпус «Тирпица», успела сбросить два боевых заряда и также поднялась на поверхность. Находясь под огнем противника, экипажи потопили свои лодки и сдались в плен. Во время допроса раздался взрыв, причинивший значительные повреждения немецкому линкору, который был выведен из строя на полгода. В норвежских водах английские диверсанты-подводники провели еще несколько успешных операций.

На лодках типа "X" англичане действовали и против японского флота. 31 июля 1945 года в Джохорском проливе лодками «ХЕ-З» и «ХЕ-1» был потоплен японский крейсер «Такао». Крейсер обнаружила лодка «ХЕ-З». Однако незаметно подойти к нему днем в прозрачной воде пролива и выслать диверсанта для установки мин было трудно. Тем не менее, следя за целью, «ХЕ-З» заняла положение под килем «Такао». Один из членов экипажа покинул лодку и начал прикреплять магнитные мины к днищу корабля. Это была трудная работа, поскольку необходимо было счищать грязь, чтобы обеспечить магнитный контакт. Диверсант установил шесть магнитных мин. Когда «ХЕ-З» покинула район цели, к «Такао» подошла «ХЕ-1», потерявшая связь с «ХЕ-З». Командир этой лодки, не зная, что крейсер уже заминирован, установил на дне залива под «Такао» еще несколько мин. В результате мощнейшего взрыва у японского корабля образовалась огромная пробоина. Английские диверсанты потерь не имели.

Немецкие «люди-лягушки», 1944-45 гг.

В конце 1943 года подводными диверсиями заинтересовались в Германии. Нападение английского штурмового отряда на «Тирпиц» вызвало в германских ВМС ответную реакцию, которую сравнивают с небольшой революцией.

В свое время англичане под впечатлением событий 19 декабря 1941 года, когда итальянцы совершили на управляемых торпедах успешное нападение на английские линкоры «Куин Элизабет» и «Вэлиент» в Александрийсокм порту, решили, что тоже способны на такое. Подобной теперь была и реакция немцев.

Итальянцы и англичане уже достаточно убедительно доказали, что горстка смелых бойцов может не только временно выводить из строя крупные корабли, но и сковывать значительные силы и средства противника, отвлекая от выполнения более важных задач сотни рабочих на ремонт кораблей и солдат с вооружением, необходимым для усиленной обороны военных объектов.

Таким образом, нападение англичан на «Тирпиц» предопределило решение о создании соединения "К" (от слова «кляйнкампффербанд» — соединение малого боя) — диверсионно-штурмового соединения германских ВМС, состоявшего из отрядов человекоуправляемых торпед, взрывающихся катеров, боевых пловцоводиночек и подлодок-малюток.

Намерения немцев сводились к следующему: разработать специальные подлодки-малютки по английским образцам и обучить экипажи; применить эти лодки-малютки для выполнения специальных заданий, например, для проникновения во вражеские порты; осуществить специальную боевую подготовку морских штурмовых отрядов (ударных групп). Цель подготовки — обеспечить нападение малых надводных судов и ударных подлодок-малюток на вражеские прибрежные районы и находящиеся там важные военные объекты (радиолокационные станции, позиции артиллерийских орудий и т.п.).

Подразделения соединения "К" формировались отборными кадрами офицеров и рядовых. Почти все они добровольно согласились служить в новом качестве морских диверсантов. Каждый из них обязывался хранить строжайшую тайную, соглашался на службу без увольнений и отпусков, на разрыв всех связей с «гражданской средой», включая требование месяцами решительно ничего не сообщать домой, если особая ситуация потребует полного молчания. Вступающий в ряды соединения "К" обязывался целиком посвятить себя общему делу, отдавая ему все свои физические и душевные силы. Это, однако, не значило, что он собирался приносить в жертву свою жизнь. Считалось, что в противоположность, например, японским летчикам-смертникам, экипажи боевых средств, состоявшие из представителей высокоцивилизованных народов белой расы должны при выполнении боевого задания иметь реальные шансы на спасение своей жизни.

Инструктора — унтер-офицеры — были с опытом боев в России, то есть, преодолевшие, как считалось, самое трудное, что можно себе представить в наземном бою. Соответствующей суровостью отличалась и боевая подготовка будущих диверсантов. Особое внимание уделялось воспитанию личной инициативы и чувству ответственности. Идеалом, к которому стремилось соединение, стал девиз адмирала Нельсона — быть братской семьей.

Адмирал Гельмут Гейе — командир соединения "К", считал, что для успеха индивидуальных действий не так важна физическая сила, как воля и личная дисциплинированность. Но интенсивная и всесторонняя, почти спортивного типа тренировка увеличивала шансы на успех и уменьшала потери. В то же время вопреки укоренившимся традициям, самостоятельной инициативе и чувству ответственности каждого отдельного военнослужащего придавалось гораздо большее значение, чем следованию букве приказа. «Чин и должность имели у нас вес лишь в том случае, — вспоминал после войны адмирал, — если им соответствовали личные качества человека». Идеальным одиночным бойцом являлся такой военнослужащий, который действовал в интересах выполнения решений командования по собственной инициативе, даже не получая приказа.

Когда в марте 1944 года вице-адмирал Гейе принял командование соединением, от желающих не было отбоя. Поток добровольцев устремился в казарму в Любеке, условно именовавшуюся «каменный участок». Отсюда их направляли в боевые отряды «К-соединения». Отряды именовались «МЕК», от слов «морской штурмовой отряд». Отрядом «60-й МЕК» командовал Принцхорн, отрядом «65-й МЕК» — Рихард, отрядом «71-й МЕК» — Вальтере. Кроме командира, в каждый отряд входили по 22 диверсанта, имевшие 15 автомашин, 3 рации, запас боеприпасов и продовольствия на 6 недель «жизни в пустыне», то есть без подвоза припасов. Моральное состояние отрядов «МЕК» оценивалось так: «Бога они боятся, но больше — ничего на свете».

Основная ставка делалась на сверхмалые подводные лодки, вооруженные обычными торпедами. Вначале была выпущена одноместная «Негер» (две обычные торпеды с электрическим приводом, расположенные одна над другой). В головной части верхней вместо заряда ВВ размещалась кабина водителя, прикрытая прозрачным колпаком. Подойдя на нужную дистанцию, водитель осуществлял наводку, а затем отсоединял нижнюю торпеду. Впервые семнадцать «Негеров» были использованы в ночь на 21 апреля 1944 года в районе Анцио в Италии. Несмотря на новизну этого боевого средства, удалось утопить только два сторожевых корабля союзников. Столь же мало удачными были действия «Негеров» и в Ла-Манше: они потопили старый английский крейсер «Дрэгон», тральщик, эскадренныый миноносец, несколько транспортов.

«Негеров» сменили одноместные подводные лодки «Бибер» водоизмещением 6, 3 тонн (вместе с двумя торпедами) и подводной скоростью хода до 5, 3 узла. Однако конструкция «Биберов» оказалась несовершенной. Они обладали незначительной дальностью действия, водитель, отравляясь окисью углерода от бензинового двигателя надводного хода, часто выходил из строя.

Первый опыт использования лодок типа «Бибер», благодаря внезапности, дал вполне удовлетворительный результат. 29-30 августа 1944 года из Фекана в бухту Сены вышли 18 таких лодок. Уничтожив транспорт типа «Либерти» и одно десантное судно, они возвратились без потерь в базу. Однако дальнейшее их применение из-за низких технических качеств показало малую пригодность для выполнения задач. Всего в боевых действиях принимали участие 40 таких лодок. Им удалось потопить один эскадренный миноносец, 1 десантный корабль и несколько транспортов союзников.

Вскоре были разработаны двухместные сверхмалые подводные лодки типа "Зеехунд с двумя торпедами, водоизмещением 15 тонн и скоростью хода до 6, 3 узла.

Усовершенствованные сверхмалые лодки «Зеехунд» действовали в морском районе между Темзой и Шельдой, а также в проливе Па-де-Кале с января по апрель 1945 года. Всего в операциях участвовало более 70 лодок, уничтоживших суда общим водоизмещением около 100 тысяч тонн. Этот успех объясняется, во-первых, хорошо поставленной разведкой гитлеровцев, которые точно знали состав конвоев, время их выхода, маршрут перехода. Во-вторых, на всем протяжении пути Темза — Шельда через каждые 2 мили были установлены светящиеся буи. «Зеехунды», находясь вблизи фарватера, ожидали прохождения очередного конвоя и атаковывали его на перископной глубине с малых дистанций. Сами они практически были незаметны ни для зрительных, ни для радиолокационных средств. В последний раз «Зеехунды» привлекались для выполнения транспортных задач при снабжении немецких воййск, осажденных в районе Дюнкерка в апреле 1945 года.

В отличие от итальянцев и англичан, немцы широко использовали подводных диверсантов в операциях на сухопутных театрах военных действия для проведения речных диверсий. В сентябре 1944 года английские войска захватили плацдарм на северном берегу реки Вааль в районе Неймегена. Войска, находившиеся на плацдарме, были связаны с тылами железнодорожным и шоссейным мостами через реку. Немецкое командование, стремившееся отрезать прорвавшиеся части противника от основных войск, приняло решение взорвать мосты силами подводных диверсантов.

План был разработан Гиммлером и утвержден лично Гитлером. Для проведения задуманной операции из Венеции, где находился отряд подводных пловцов, в Германию были вызваны 12 человек. Им предстояло провести подводную диверсию. В ночь на 29 сентября немецкие диверсанты начали свой заплыв. Они должны были проплыть 17 миль до Неймегена, причем вдоль территории противника. Запас в кислородно-дыхательных приборах позволял находится под водой не более 30 минут, поэтому большую часть пути диверсанты плыли по поверхности. Первая четверка благополучно достигла железнодорожного моста, разрядила воздушные баллоны, державшие мины на плаву, и когда заряды опустились на дно под мостом, два диверсанта погрузились и установили взрыватели на заданное время. Вторая группа, доставившая бомбы к шоссейному мосту, долго не могла установить заряды в намеченном месте. Кончался запас кислорода, и они прикрепили мины к опоре моста.

Собравшись вместе, диверсанты двинулись дальше, вниз по реке. Проплыв около семи миль, они увидели ракеты, освещавшие передний край немецких войск, проходивший на значительном удалении от берега. Диверсанты вышли на берег и, оставив свои резиновые костюмы, двинулись к расположению немецких войск. Внезапно они услышали голоса. Их окликнули, но не на немецком языке. Это был патруль отряда голландских патриотов из движения Сопротивления. Диверсанты бросились назад к реке. Но было поздно. Сзади гремели выстрелы, один из пловцов был убит наповал, другой смертельно ранен. Окруженные диверсанты сдались в плен. В ту же ночь взрывом был выведен из строя железнодорожный мост через Вааль, а шоссейный мост лишь поврежден, так как не все мины взорвались. Немецкие боевые пловцы также взорвали батарею 150-мм пушек, антверпенский шлюз и еще несколько мостов через Одер на советско-германском фронте. «Драконы счастливой смерти»

Японские сверхмалые подводные лодки начали использоваться в декабре 1941 года, когда было предпринято нападение на Перл-Харбор. Пять экипажей стартовали с лодок-носителей в 8 милях от базы. Вход в гавань, закрытый противолодочными сетями, к утру был открыт. Однако лишь одна лодка проникла туда и атаковала плавучий док, после чего была потоплена эскадренным миноносцем. Две пропали без вести, четвертая уничтожена дозорным кораблем на входе на рейд, пятая, севшая на камни, была захвачена американцами.

31 мая 1942 года в 10 милях от входа в гавань Диего-Суарес (о. Мадагаскар) с носителей стартовали две японские сверхмалые лодки. Не встретив сопротивления со стороны противолодочных сил, они проникли в гавань, торпедировали линейный корабль «Рамиллес» и потопили крупный танкер.

Последние успешные диверсии японцы совершили в декабре 1944 — марте 1945 года в районе о. Минданао в противодесантных боевых операциях и во время действий на прибрежных морских коммуникациях. Базируясь на островах Давао, Замбоанг и Себу, они вели атаки по кораблям и судам противника по данным берегового наблюдательного пункта, установленного у пролива Суригао. За указанный период они потопили 5 транспортов, 2 крейсера, 5 эскадренных миноносцев и авиатранспорт.

Такой успех был достигнут благодаря слабому противодействию американских сил противолодочной обороны и вследствие хорошо организованного наведения лодок на объекты атаки.

В начале 1944 года были созданы специальные команды боевых пловцов — «фукурю» (драконы счастья). Пловцы оснащались специальными костюмами и кислородно-дыхательными приборами, позволявшими диверсанту погружаться на глубину до 30 метров и двигаться там со скоростью 2 км/ч. Тактика сводилась к тому, что пловец с боевым зарядом, который удерживался на плаву с помощью надутого кожаного пузыря, приближался к днищу корабля и ударял взрывателем по металлической обшивке корпуса. При взрыве образовывалась пробоина, но и пловец погибал.

К лету 1944 г. были спроектированы и построены человекоуправляемые торпеды «Кайтэн». Однако использование их против американских кораблей, стоявших на якоре, вследствие сосредоточения средств противолодочной обороны в районе стоянок, оказалось неэффективным. Японцы пытались изменить тактику и атаковать корабли на переходе морем, используя преимущество в скорости, но точных данных об успешности этих атак не имеется.

Морские диверсанты-смертники оказались еще менее эффективным оружием, чем воздушные (камикадзе).

Американские боевые пловцы, 1943-53 гг.

Начало подразделениям спецназначения военноморского флота США было положено приказом о создании групп морских истребителей, изданным штабом морских операций адмирала Эрнеста Дж. Кинга 6 мая 1943 г. Подразделение насчитывало 13 человек, прошедших интенсивную подготовку по использованию надувных лодок и подрывных устройств. Командование взял на себя старший лейтенант Вайс из инженерных соединений флота, направленных в Северную Африку для подготовки к вторжению в Сицилию.

10 июля 1943 г. началась операция «Хаски» — силы союзников высадились в Сицилии. Первая группа морских истребителей должна была уничтожать или обозначать водные препятствия, угрожающие силам вторжения. После высадки группа убирала заграждения, мешающие союзным войскам. Истребители проявили высокую эффективность и не понесли потерь, несмотря на огромный объем работы.

В то же время пренебрежение к изучению прибрежной полосы и инженерному обеспечению десантирования вело к большим потерям в людях и технике. Это наглядно показала операция американского флота на атолле Тарава в ноябре 1943 года, когда погибли 1200 американских морских пехотинцев и было потеряно 90 транспортов-амфибий из 125. Неудача заставила американцев создать специальные команды подводных подрывных работ.

Адмирал Кинг приказал организовать в Форте Пирс (Флорида) центр подготовки новых подразделений. Большинство моряков — участников операции в Сицилии — было направлено в Форт Пирс в качестве инструкторов. С перспективой вторжения в Европу обучение велось в бешеном темпе. Тренировки проходили в болотах Флориды, полных аллигаторов и ядовитых змей. Здесь курсанты должны были научиться действовать в экстремальных условиях. Большое внимание уделялось выработке физической выносливости и умения выдерживать психологический стресс. Еще до окончания школы половина состава отсеивалась. Моряки, окончившие первый курс в Форте Пирс, группами по шесть человек перебрасывались в Европу. В Англии группы истребителей включали в инженерно-разведывательные части (ГАТ). Им предстояло убирать морские препятствия перед высадкой, действуя под прикрытием армии. За месяц до вторжения в графстве Девоншир начались интенсивные тренировки по тактике и физической подготовке. Было подготовлено 10 000 взрывных зарядов, которые затем применили на пляжах Нормандии.

6-го июня 1944 г. началась операция «Оверлорд» (Повелитель). В день высадки впереди судов английского десанта действовали 10 команд подводных пловцов по 12 человек каждая. Подводные пловцы уничтожили в воде сотни различных противодесантных препятствий — стальных решеток и ежей, железобетонных надолб и пирамид, обезвредили и взорвали тысячи противодесантных мин. Только на одном из участков к вечеру 6 июня были проделаны 13 проходов шириной 100-150 метров, обозначенных буйками. Несмотря на сильный обстрел и потерю половины личного состава, истребители выполнили задачу и подготовили два водных маршрута для крупнейшей операции вторжения во 2-й мировой войне. Однако действия в Нормандии показали, что морякам чаще приходилось помогать солдатам на пляже, чем полагаться на их прикрытие. После Нормандии большинство моряков перебросили на Тихий океан. Здесь, начиная с декабря 1943 г., по указанию вице-адмирала Келли Тернера две группы истребителей сразу после курса в Форте Пирс были отправлены на Мауи. Там их обучили гидрографической разведке и картографии и переименовали в «Подводные истребительные группы».

В отличие от подразделений водолазов-саперов, готовящих территорию для десантных операций, новые группы брали на себя еще и разведывательные функции. Поэтому изменилась и тактика. Моряки по-прежнему носили полевые мундиры и сапоги, чтобы не покалечить ноги на коралловых рифах. Специальные предохранительные тросы соединяли членов группы друг с другом, а также с понтоном (надувной лодкой) или десантной баржой. Каждый располагал надувным спасательным жилетом. Морякам выдали очки для плавания; на вооружении были только ножи, т.к. непосредственный контакт с противником исключался. После такой подготовки истребительные группы 1 и 2 должны были стать авангардом сил вторжения на Маршалловы острова.

Зимой 1944 г. началась операция «Флитлок» почти на тридцати островах атолла Кваджелейн. В это время тактика истребительных групп кардинально изменилась. Начиная с конца января американцы вначале незаметно приближались к острову для выбора места десантирования. В одной из таких операций десантная баржа села на рифы примерно в 300 м от берега. Двое моряков разделись и поплыли к пляжу. Они точно описали в особом журнале его состояние и расположенный у берега коралловый пояс. В результате вместо десантных барж морскую пехоту посадили на амфибии типа «Аллигатор», которые легко прошли над коралловой цепью и высадились на пляже.

До конца февраля подобные операции истребительных групп обслуживали силы вторжения. Описанный выше случай был последним, когда группа действовала в качестве «ходячего» подразделения на плаву. Весной 1944 г., эти группы перешли исключительно к водной тактике. Главным пунктом подготовки стало плавание. Поскольку средства типа десантных барж оказались легкой добычей противника, истребительные группы пересели на быстроходные лодки, которые приближаются к цели. Моряки отправляются на разведку вплавь, при необходимости закладывают взрывчатку и отходят, не контактируя с противником. Моряки больше не носят полевых мундиров. Для них спроектировали специальные буссоли, водонепроницаемые часы и фонари, вместо очков — маски, охватывающие глаза и нос. Отметим, что в то время ныряние еще не практиковалось в качестве спорта; он родился именно в Форте Пирс и на Мауи.

Используя тактику «лягушачьих прыжков», т.е. захвата отдельных полинезийских островов и тем самым приближаясь к Японии, американцы готовились к атаке на коренной японский остров Сайпан. Моряки, севшие на суда 14 июня 1944 г., были одеты весьма необычно по сравнению со всеми силами вторжения: короткие штаны, наколенники и перчатки. Все тело было выкрашено в голубой цвет с черными поперечными линиями. Операция на Сайпане полностью подтвердила справедливость новой концепции. Группы провели разведку и указали десантникам проходы, которые предварительно освободили от препятствий. Во время самой высадки группы уничтожили с помощью взрывчатки завалы, блокирующие водные пути.

Очередным успехом стало участие пловцов в высадке на Гуам. Остров был очень сильно укреплен со стороны пляжа. 14 июля 1944 г. началась расчистка проходов к пляжу и самого пляжа. Под прикрытием дымовых завес и корабельного артиллерийского огня 200 моряков из истребительных групп в течение трех дней с помощью тетригола (75% тетрила, 25% нитротолуола) подготовили территорию для десанта. Об уровне их квалификации свидетельствует тот факт, что, несмотря на активность японцев, американцы не понесли потерь.

За победой в Гуаме последовала встреча начальника Бюро стратегических служб (прообраза ЦРУ) генерала Уильяма Донована с главнокомандующим Тихоокеанским флотом адмиралом Честером Нимицем. В результате этого совещания было создано новое подразделение — «Истребительная группа 10». «Бюро стратегических служб», наряду со своими людьми, передало группе несколько экспериментальных дыхательных аппаратов, а также технологию подводных атак на суда врага. «Группа 10» под командой старшего лейтенанта Коута начала обучение плаванию в ластах. Ранее флот отказывался от них, поскольку считалось, что ласты вызывают судороги ног. Новую тактику проверили во время десанта на остров Иводзима. Истребительные группы 12, 13, 14 и 15 посадили на суда «Бейтс», «Бэрф», «Булл» и «Блессман». Разведка перед вторжением, разминирование и маркировка безопасного маршрута прошли благополучно, несмотря на несколько жертв. Однако в ночь перед вторжением на американские корабли напали камикадзе. Две бомбы, попавшие в «Блессман», убили 11 членов экипажа и 18 моряков из истребительных групп, еще 23 человека были ранены — наибольшие потери, понесенные этим спецподразделением во время 2-й мировой войны.

После Иводзимы истребительные группы принимали участие во второй по величине операции вторжения за всю 2-ю мировую войну. Речь идет о захвате острова Окинава. Более 1000 моряков из 10 истребительных групп очищали трассы подхода для десантных соединений. Работая в холодных водах вокруг Окинавы, подводные пловцы очистили почти три километра пляжа, уничтожив 140 противодесантных заграждений. В одной из бухт они обнаружили и ликвидировали 300 моторных лодок, наполненных взрывчаткой и предназначенных для камикадзе. Американские истребителиподрывники не понесли потерь. Проводив первую волну десанта на берег, истребительные группы становились моряками палубной ПВО, охраняя флот от летающих самоубийц.

Наконец, их последней операцией явилась разведка и очистка подходов к пляжам острова Борнео. К моменту окончания 2-й мировой войны существовали уже 34 истребительные группы. Затем их число значительно сократили. Руководителем базы подготовки на Мауи стал коммандор Джон Т. Келлер, награжденный за храбрость медалью «Серебряная звезда». По его инициативе истребительные группы начали интенсивную подготовку к диверсионным операциям, активно осваивая тактику быстрых атак со стороны моря.

Когда армия северной Кореи в 1950 г. перешла 38ую параллель, 10 человек из 3-й истребительной группы находились в Японии и выполняли подводную работу. Их попросили уничтожить железнодорожную линию, используемую для снабжения северокорейских войск. Американцы выполнили задание. Во время войны в Корее истребительные группы провели свыше 60 боевых операций, в ходе которых осуществляли разведку, очистку пляжей для десанта и непосредственные боевые действия. После окончания войны в Корее истребительные группы выполняли преимущественно разведывательные функции. Кроме того, они разрабатывали новые технические подводные средства. Ввиду великолепных психофизических показателей моряки истребительных групп участвовали даже в космической программе, в частности, в экспериментах по перегрузкам и невесомости.

Когда президентом США в 1960 г. стал Джон Кеннеди — морской ветеран 2-й мировой войны — американские вооруженные силы получили приказ расширить возможности проведения нетрадиционных операций.

Учитывая эскалацию военных действий во Вьетнаме и растущую вовлеченность в них США, возникла потребность подготовить подразделения для партизанских операций в прибрежных водах и реках. Идеальными кандидатами стали, естественно, ныряльщики истребительных групп. Однако в тот период их использовали преимущественно как разведчиков. Командование решило создать новое подразделение — «SEAL» (сокращение слов «море», «воздух» и «суша»). Само название говорило о направленности формирования. Их кадровое ядро обеспечили истребительные группы.

История «подводных истребительных групп» окончилась 1 мая 1983 г., когда была расформирована последняя из них. Они перешли в «СИЛ» и другие новые подразделения.

Провал операции «Молния», 1972

Коммандос «Сил» прославились своей подготовкой и храбростью на многих полях сражений и прежде всего на вьетнамской войне. К сожалению, как это обычно бывает, ошибки, совершенные штабами, трагически мстят солдатам. Даже если последние супермены.

Почти все операции во Вьетнаме, имеющие целью освободить пленных, были организованы благодаря информации от «Брайт лайт» — специальной группы армейской разведки США. В мае 1972 г. с помощью «Брайт лайт» был подготовлен побег из лагеря вблизи Ханоя. Предполагалось, что это произойдет между 1-м и 15-м июня. Для отвлечения внимания американские самолеты должны были атаковать порт Хайфон и столицу северного Вьетнама. Самолеты базировались на авианосце «Китти Хоук». Планировалось, что пленные на веслах, воспользовавшись украденным сампаном, двинутся по Красной реке до Тонкинского залива, где их подберет вертолет 7-го флота. Все подготовил капитан Эдвин Л. Тоуэрс из штаба флота, отвечавший за успех операции, получившей кодовое название «Молния». План предусматривал три элемента: обнаружение беглецов, доставку их на борт вертолета и транспортировку на Филиппины.

Именно там Тоуэрс встретился с Джоном Чемберленом — командиром подводной лодки «Грэйбэк». Проблема состояла в том, что побег мог состояться в любой день с 29 мая до 18 июня, а местность, где следовало искать беглецов, была весьма обширна — 50 миль (92 км) северовьетнамского побережья, включая эстуарий Красной реки. Территорию брали под контроль вертолеты с «Китти Хоук», курсирующего к югу от острова Хайнань, принадлежащего КНР. Значительную часть всей зоны периодически патрулировали силы Вьетконга, базирующиеся на одном из островков. Тоуэрс предложил перебросить на остров группу «Сил», чтобы прикрывать операцию. В соответствии с планом, спасательно-разведывательные вертолеты из отряда 110 должны были найти пленных.

Пленные должны были подавать сигналы, размахивая желтыми или красными полотнищами, после чего один из вертолетов перевез бы их на авианосец. Артиллерийское прикрытие обеспечивали корабли 7-го флота. Центр управления всей операцией разместили на корабле «Лонг Бич». Только его капитан знал о присутствии «Грэйбэка» в водах Тонкинского залива. Договорились о радиочастоте связи и обеспечили ее безопасность от подслушивания, а также установили кодовые клички: «тюлени» — «Том бой», «Грэйбэк» — «Пантера», Тоуэрс — «Фернандес». Чемберлен решил, что группа «тюленей» прибудет на остров на небольших подводных судах СДВ. Он считал, что «тюлени» сами сориентируются на месте, как захватить остров и удерживать его 22 дня.

Подлодку «Грэйбэк» за три года до этого переоборудовали в подводный транспорт для боевых пловцов. Были смонтированы 2 шлюза, позволявшие подводникам входить внутрь судна: туда же заходили миниатюрные подлодки СДВ. В каждом шлюзе размещались восемь понтонов и четыре СДВ. «Грэйбэк» развивал на поверхности скорость в 20 узлов, под водой — 12.

27 мая 1972 г. на борту «Грэйбэка» уже находился взвод «Альфа» из «тюленей» под командованием Мелвина Драя, численностью 14 человек, 3-го июня судно вошло в Тонкинский залив, незаметно пройдя зону патрулирования 7-го флота. В трех милях от порта Хайфон судно погрузилось под воду в точке, определенной приказом и должно было оставаться под водой 8 дней, подымаясь на поверхность только по ночам, чтобы включить дизели и зарядить аккумуляторы, 4-го июня в 2.00 «Грэйбэк» отправил радиопослание на «Лонг Бич», после чего под водой появилась первая группа «тюленей» из четырех человек на подлодках СДВ. Они должны были выйти из них и вплавь добраться до берега, чтобы занять там «удобные позиции для наблюдения». Через некоторое время их предполагалось сменить на следующую группу. К сожалению, «тюлени» натолкнулись на сильное течение, которое начало их сносить в сторону. Смертельно уставшие солдаты вынырнули и сообщили по радио на «Лонг Бич» (к счастью, находившийся в международных водах, в 50 милях от них), что просят прислать спасательный вертолет.

В 8 утра вертолет подобрал всех четырех, а лодку СДВ потопил бортовым огнем. Когда «тюлени» оказались на «Лонг Бич», их изолировали от команды, чтобы моряки не узнали слишком многое о таинственных людях с лицами, покрытыми зеленой краской.

Тем временем Чемберлен не знал, что случилось. Утром 5 июня он приказал отправить вторую группу на смену первой. Он дал соответствующие сигналы, которые никто не смог понять. Тем временем смена (следующие четыре человека) покинули судно именно в тот момент, когда с «Лонг Бич» стартовал вертолет с членами первой неудачливой команды. Их собирались перевезти на материнскую подлодку. Но так уж получилось, что группа 2 сразу попала в то же самое мощное морское течение. К тому же микролодка СДВ «запуталась» в устройстве, предназначенном для швартовки. Решили добавить балласта, чтобы освободиться и… СДВ затонула. Поднять лодку со дна не смогли. Четверо солдат всплыли и быстро потеряли друг друга из виду из-за темноты и течения.

Когда подлетал вертолет, высланный с «Лонг Бич», на небе внезапно появились тучи, что дезориентировало пилота. «Тюлени» должны были выпрыгнуть в воду на высоте 30 футов (9 метров) над волнами, а летчик сбросил их на высоте 90-100 футов (31-34 метра). Последствия оказались трагическими. Старший лейтенант Спенс Драй погиб на месте, лейтенант Эдварде получил тяжелое ранение и спасся только благодаря двум остальным коммандос. Нечего было и думать, чтобы перейти на борт погруженного «Грэйбэк».

На рассвете солдаты обеих групп наконец нашли друг друга и с помощью переносных радиостанций связались с «Лонг Бич». Вскоре прилетели вертолеты, поднявшие из воды смертельно уставших людей. Тоуэрс приказал переправить труп Драя и раненого Эдвардса на «Китти Хоук», поскольку там имелись морг и госпиталь. Шесть остальных коммандос вновь отвезли на «Лонг Бич».

9 июня в 6.15 утра эсминец «Гарольд Е. Холт» заметил надводную часть («ноздри») «Грэйбэк» и немедленно обстрелял его из орудий, приняв за противника. Огонь прекратили только после приказа с «Лонг Бич». К счастью, стреляли плохо.

Тем временем Чемберлен выслал на «Лон Бич» такое послание: «Говорит „Пантера“. Мы хотим, чтобы 11 июня вечером к нам вернулись шесть человек и вышлем за ними лодку „Зодиак“. Она должна добраться до вас в 23 часа местного времени». Поскольку в указанное время никто не появился, Тоуэрс приказал радарщикам найти всплывшего «Грэйбэка», но его не обнаружили. В

3.30 один из «тюленей» заметил слабый огонек, приближающийся к «Лонг Бич». Затем послышался характерный плеск воды — из-за поврежденного двигателя команда «Зодиака» шла на веслах. Когда лодка оказалась возле борта «Лонг Бич», на борту последнего разгорелись громкие споры о том, что могло случиться с двигателем. Тоуэрс предложил «тюленям» помочь с ремонтом, чтобы все прибывшие смогли на следующую ночь вернуться на «Грэйбэк». Это уже было слишком — проклиная организаторов всей операции, команда оттолкнулась от борта корабля и погребла в направлении подводного судна, оказавшегося примерно в миле от них.

Так закончилась операция «Молния», которую до сих пор обсуждают на курсах «тюленей» как пример предприятия, в котором сразу же были допущены ошибки. Впрочем, оно и так не имело смысла, поскольку пленные не решились на побег.

«Тюлени» в Персидском заливе, 1991

В первый раз силы специального назначения американского военного флота появились в Персидском заливе весной 1987 г. во время операции «Энест уилл» («серьезные намерения»). Хотя главную задачу охраны танкеров выполняли тогда боевые корабли, коммандос также сыграли важную роль. Особые абордажные группы высаживались с моря и воздуха (между прочим, так был захвачен иранский минный заградитель «Иран Эйр»), сражались с легкими иранскими лодками («пасадаранами»), занимали нефтяные платформы. Поэтому для солдат из подразделений «тюлени» переброска на Средний Восток после захвата Ираком Кувейта была скорее возвращением, чем прибытием на совершенно незнакомую территорию.

После вторжения в Кувейт генерал Шварцкопф, главнокомандующий американскими войсками на центральном театре военных действий, поручил наблюдение, контроль и координацию специальных операций полковнику Джесси Джонсону. Этот опытный офицер, выполнявший до тех пор обязанности командующего специальными силами, стал в результате руководителем коммандос флота.

Одновременно командование спецоперациями флота выделило из своих соединений особый контингент, который собирались отправить в район Персидского залива. Он был преобразован в группу «морских спецопераций — центр» под руководством командора Реймонда Смита. В состав группы вошли: командование (размещено в Дахране, Саудовская Аравия), три специальных подразделения (команды «тюленей» 1, 3 и 5), три группы специальных лодок (11, 12 и 13), группа специальных подводных судов, группа специальных военных судов, подразделение связи.

Кроме того, группа была усилена тремя кувейтскими катерами-охотниками и кувейтской морской пехотой. В фазе расширения сил коалиции (операция «Буря в пустыне») главной задачей войск спецназначения стала тактическая разведка побережья оккупированного Кувейта с упором на навигационно-гидрологическую обстановку и поиск минных заграждений, борьба с небольшими иракскими группами, проводящими разведку саудовского побережья и высадку диверсантов-разведчиков, предотвращение подводных диверсий в саудовских перевалочных портах, на якорных стоянках. Подразделения «тюленей» осуществляли беспокоящие операции против иракской береговой обороны, участвовали в спасении экипажей сбитых над морем самолетов и вертолетов, обучали силы спецназначения саудовского флота и восстанавливали кувейтский флот.

Непосредственно перед началом наступления на суше главной задачей специальных морских сил являлась оперативная дезинформация: имитация подготовки к высадке на кувейтский берег сильного морского десанта. Это должно было объяснить маневры десантных подразделений в водах залива и предотвратить переброску иракских войск с побережья вглубь суши. Самые интенсивные действия формирований «тюленей» в водах Персидского залива происходили в январе 1991 г. Начиная с 5-го января, возросла интенсивность разведывательно-сторожевых действий, особенно после 16 января, когда группа «Майк» провела 11 рейдов для разведки Кувейтского побережья. Использовались лодки длиной около 10 м, достигающие максимальной скорости 34 узла (63 км/час), а также полужесткие лодки «Зодиак Ф-470». Быстрые лодки доставляли «зодиаки» в прибрежную зону, где на них действовали коммандос, проникавшие вглубь территории. В ходе разведывательных действий много раз бывало, что замаскированные «тюлени» приближались к позициям врага на расстояние 30-40 м. Столь же недалеко от коммандос проходили иракские береговые патрули. Развединформация содействовала тому, что союзное командование отказалось от морского десанта силами 4-й и 5-й бригад десантной группы морской пехоты США. По расчетам, высадка с моря обошлась бы в высокие потери, несоизмеримые с результатами.

Очень важным и малоизвестным заданием «тюленей» явилось определение границ прибрежных минных заграждений. Для этого использовали специальные подводные суда Мк-9. Длиной около 6 м, они располагали доплеровской навигационной системой и гидроакустической станцией для обнаружения морских мин. Между 30 января и 15 февраля коммандос очистили от мин акваторию общей площадью 27 квадратных миль. Самой известной и значительной акцией «тюленей» во время войны в Персидском заливе стала уже упомянутая имитация подготовки к оперативному морскому десанту в ночь с 23-е на 24-е февраля 1991 г. Сразу после сумерек морскую базу Рас аль-Мишаб покинули два специальных катера, на которых находился взвод сил спецназначения (14 солдат) из состава группы «Майк» и несколько взводов «Зодиак».

Достигнув исходных рубежей в 9 морских милях к югу от кувейтского города Мина Сауд, катеры заглушили свои мощные двигатели (100 л.с.). Шесть коммандос пересели на «Зодиаки». Каждый из них, кроме личного оружия, нес килограммовые взрывные заряды и сигнальные буи. За несколько сот метров до линии прибоя коммандос бросились в воду и вплавь добрались до берега. Размещение взрывчатки и буев прошли беспрепятственно. Когда солдаты вернулись на катера, с их бортов дистанционно взорвали заряды на берегу, имитируя тем самым действия десантных групп саперного профиля, разрушающих заграждения. Были также приведены в действие сигнальные буи, которые как бы обозначали подходы к высадке десанта на берег. Одновременно катера открыли ураганный огонь по берегу, что было принято за начало огневой подготовки к высадке. В результате этой прекрасно спланированной и смелой акции две иракские дивизии в течение нескольких критических часов оказались не у дел. Вместо переброски на фронт командование оставило их оборонять берег и ждать мнимого десанта.

Наряду с этим «тюлени» прикрывали действия флота. Так, 19 января коммандос приняли участие в ликвидации четырех иракских нефтедобывающих платформ на нефтяных полях Дирра. Решение об уничтожении платформ было принято потому, что на них иракцы разместили радиолокационные станции. Американцы опасались, что они будут, кроме того, использоваться для базирования легких атакующих судов или вертолетов. 19 января американский фрегат «Николс» и кувейтский корвет «Истикляль» взяли курс на морские нефтяные поля. На борту американского корабля находилась специальная группа для захвата нефтяных установок с помощью воздушного десанта, или для абордажа поврежденных иракских судов. Перед тем, как открыть огонь, с палубы «Николс» поднялся вертолет, который должен был установить, нет ли в районе платформ катеров-охотников или иных легких судов противника. Когда оказалось, что акватория свободна, т.к. иракцы при виде вертолета ушли, был открыт массированный артиллерийский огонь, уничтоживший платформу. Коммандос не вводились непосредственно в боевые действия, но этот эпизод показывает, что наряду с самостоятельными эффектными операциями, подразделения «тюленей» несли незаметные внешне, но трудные обязанности, участвуя в действиях других морских частей и соединений.

24 января подразделения «тюленей» участвовали в захвате кувейтского острова Кварух, лежащего в 30 милях на юго-восток от Кувейт-Сити. Перед высадкой коммандос два вертолета с фрегата «Кертс» обстреляли иракские позиции. Интенсивный пулеметный огонь и несколько залпов неуправляемых ракет предрешили результат боя. Защитники острова вывесили белый флаг. Коммандос осталось только конвоировать пленных и занять остров — первый участок кувейтской территории, освобожденный союзниками. Впоследствии на острове расположилась радиоэлектронная разведка.

Морские коммандос во время 2-й войны в Персидском заливе реализовали весь комплекс функций частей специального назначения, начиная с тактической разведки и кончая охраной руководящих лиц. Влияние акций всех специальных формирований, включая «тюленей», на ход войны было несопоставимо выше, чем их численность и оснащенность. В очередной раз было доказано, что даже самая передовая военная технология не может заменить профессионально подготовленного, хорошо оснащенного солдата с высоким боевым духом.

Рейды израильской 13-флотилии

Силы специального назначения израильских ВМС начались с еврейского диверсионного отдела, созданного англичанами в Палестине в ноябре 1940 г. Сотрудники отдела были добровольцами, подготовленными для проведения разведки, саботажа и диверсий в случае форсирования немцами Суэцкого канала и захвата Ближнего Востока. Они, кроме того, проходили подготовку как десантники и подводные диверсанты (это происходило на побережье под Тель-Авивом).

К своей первой операции еврейские коммандос приступили ночью 18 мая 1941 г. 23 чел