/ / Language: Русский / Genre:foreign_detective, detective

Творец Бога

Дуглас Ричардс

Дэвид Дэш, один из лучших специалистов Вооруженных сил США по спецоперациям, несколько лет назад ушел из армии. Но его бывший начальник снова призвал Дэвида на военную службу – для выполнения одного-единственного задания. Дэшу необходимо отследить и по возможности захватить гениального ученого-генетика Киру Миллер. По данным военных, ее разум настолько опережает возможности остальных людей, что она стала практически неуловимой, просчитывая развитие любых событий на несколько ходов вперед. Но ее уникальные открытия в области генной инженерии несут прямую угрозу человечеству. В ходе своих поисков Дэш столкнулся с Кирой в открытом противостоянии и осознал в полной мере реальную опасность ее открытия. Ведь с помощью своих технологий Миллер может сделать любого человека богом. Злым, бездушным – и всесильным…

Литагент «1 редакция»0058d61b-69a7-11e4-a35a-002590591ed2 Дуглас Ричардс. Творец Бога Эксмо Москва 2015 978-5-699-78903-0

Дуглас Ричардс

Творец Бога

Douglas E. Richards WIRED

Copyright © 2010 by Douglas E. Richards

Иллюстрация на переплете Анатолия Дубовика

© Посецельский А.А, перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Что хорошо? – Всё, от чего возрастает в человеке чувство силы, воля к власти, могущество. Что дурно? – Всё, что идёт от слабости. Что счастье? – Чувство возрастающей силы, власти, чувство, что преодолено новое препятствие.

Фридрих Ницше, философ (1844-1900)

Эта книга является вымыслом. Все характеры, события и диалоги – плод авторского воображения и не могут расцениваться как реальные. Любые совпадения с действительными событиями или личностями, живыми или умершими, абсолютно случайны.

Пролог

Билл Каллан вытащил «ругер» калибра 0.45 с глушителем и бесшумно подкрался к женщине, которая называла себя Анджелой Джойс. Она сидела за старым деревянным столом, спиной к Биллу, деловито тыкая в клавиши дорогого ноутбука. Определенно симпатичная женщина, уже не в первый раз подумал Каллан. Но он предпочитал женщин попроще. Вдобавок, на его взгляд, она была слишком порядочной, пусть даже только на вид. К тому же она чересчур умна, чтобы ему понравиться. Чересчур умна.

Судя по водительским правам, ей было двадцать семь, но она выглядела намного моложе, как будто недавно окончила колледж. Если не считать взгляда. В нем светились зрелость и уличная сметка, выходящие далеко за пределы ее истинного возраста или внешности. Похоже, эта кроткая на вид девица видывала нелегкие времена.

Зачем ей понадобились для защиты двое наемников? Не телохранителей, а именно наемников. И как она может их себе позволить, не имея никаких явных средств к существованию? Она скормила им историю о том, что была подружкой бандита, который не хотел ее отпускать, но Каллан не купился на такую ерунду. Он принялся изучать девицу. И его расследование, разумеется, привело прямо к золотой жиле. Причем богатство этой жилы превосходило всякое воображение.

Женщина так увлеклась компьютером, что не замечала приближения Каллана. Он кашлянул, и она испуганно обернулась.

– Ох, – облегченно выдохнула женщина, узнав его.

Но облегчение долго не протянуло: она увидела нацеленный на нее пистолет с глушителем.

– Билл, в чем дело? – встревоженно спросила она.

Ее лицо ничего не выражало, но Каллан не сомневался: живой ум уже работает на всю катушку, оценивая новые обстоятельства и взвешивая возможности.

– Тебе придется пойти со мной, – спокойно произнес Каллан и добавил, подняв брови: – Кира.

Ее глаза на секунду расширились, но она тут же овладела собой.

– Какого черта тут происходит? – резко спросила она. – Почему ты в меня целишься? И почему называешь меня Кирой?

– Потому что это твое настоящее имя, – ответил он. – Кира Миллер.

Она досадливо потрясла головой.

– Билл, если ты так представляешь себе шутку, учти, она не смешная.

Каллан пропустил ее слова мимо ушей.

– Держи, – сказал он, бросая ей ключи от машины.

Она выхватила связку из воздуха с легкостью спортсменки, не отрывая от него взгляда.

– Я взял на себя смелость снять перцовый баллончик со связки, – сказал он. – Пойдем. Ты поведешь.

– Где Джейсон? – спросила она.

– В гараже, – хитро улыбнулся Каллан. – Ждет нас.

– Я не собираюсь никуда идти, пока ты не скажешь мне, что происходит! – отрезала она.

Каллан в мгновение ока преодолел расстояние между ними и приставил к ее виску длинную трубку глушителя. Свободной рукой он ухватил женщину за подбородок и притянул ее голову к себе. При росте шесть футов три дюйма – сплошные мышцы, – у Каллана были здоровенные лапищи.

– Для такой умной цыпочки ты сильно тормозишь! – прошипел он. – Все поменялось. Я больше на тебя не работаю. Теперь я здесь командую! Будешь слушаться, или я порву тебя на тряпки.

Он стиснул руку на ее подбородке, всего на мгновение, но с такой силой, что зубы до крови оцарапали слизистую.

– Я ясно выразился? – прошептал он сквозь стиснутые зубы и выпустил ее.

Она потерла подбородок и уставилась на Каллана. Впору проверить, не появилась ли у него от такого взгляда пара дырок в затылке.

– Твое настоящее имя – Кира Миллер. Признайся, или я сломаю тебе руку! – яростно зарычал он.

Женщина продолжала глядеть на него, обдумывая угрозу.

– Ладно, – наконец произнесла она. – Я Кира Миллер. И что? Я плачу вам с Джейсоном за защиту небольшое состояние, но сейчас наш договор в большой опасности.

Каллан рассмеялся.

– Думаешь? – саркастически переспросил он и покачал головой. – Спасибо за заботу, но твое небольшое состояние мне теперь без надобности. Я сменял его на большое.

Он схватил ее за руку и толкнул в сторону гаража, рявкнув:

– Пошли! Второй раз просить не буду.

По пути к гаражу она сделала крюк в пару ярдов, чтобы подхватить со стула джинсовую куртку, и тут же накинула ее. Каллан недоверчиво покачал головой. На улице было почти пятнадцать градусов. В ноябре. Бред какой-то. Бо́льшую часть своей жизни Каллан провел в Чикаго, но знал, что после пары лет в райском климате Сан-Диего люди становятся крайне чувствительны к холоду.

У двери, ведущей в гараж, женщина неожиданно повернулась к Каллану, будто хотела о чем-то спросить, ее правая рука глубоко ушла в карман куртки. Каллан среагировал инстинктивно. Он развернулся к ней боком еще до того, как сознание подсказало, что и почему он делает. Мелкокалиберная пуля разорвала ткань куртки и пробороздила неглубокую, но длинную царапину поперек его живота.

Каллан рванулся к Кире Миллер и, не дав ей выстрелить второй раз, всем весом впечатал ее в дверь гаража. Кира еще не опомнилась от удара, а он уже выдернул ее руку из кармана и вырвал из пальцев компактный «глок».

Каллан чувствовал, как кровь стекает из раны, пропитывая порванную рубашку, но он знал – рана поверхностная и не требует срочного внимания. Он грубо развернул свою бывшую клиентку и принялся обыскивать ее. Это следовало сделать с самого начала. Каллан полагал, что женщина удовлетворена положением дел и оставляет все вопросы безопасности на двоих наемников, но, как оказалось, она приняла дополнительные меры предосторожности. На лодыжке обнаружился небольшой баллончик с перцовым аэрозолем, но другого оружия не было.

Каллан на мгновение задумался, не врезать ли ей пару раз за это нападение, но передумал. Если он наставит Кире синяков, с ней будет сложнее управиться; вдобавок он сам виноват, нельзя быть таким беспечным. Да и потом, он уже все проверил, новых сюрпризов не будет.

Каллан открыл дверь гаража и толкнул женщину внутрь, потом включил свет. Кира едва не споткнулась о тело Джейсона Бобковски – мужчина лежал лицом вниз на сером бетонном полу, в спине напротив сердца виднелась дыра. Выстрел в упор из пистолета с глушителем. Из-под тела, будто множество пальцев, вились ручейки ярко-красной крови, уходящие под белый «Лексус»-седан Киры.

Женщина презрительно взглянула на Каллана, но промолчала. При виде окровавленного трупа большинство женщин принялось бы визжать от ужаса, но не эта. Ничего удивительного, особенно если вспомнить ее стремительное нападение пару секунд назад. Инстинкты Каллана не врали: эта яркая, привлекательная женщина была совсем не той, кем казалась.

Не прошло и минуты, как они уже были в пути. Кира – за рулем, а Каллан, нацеливший в нее пистолет, рядом, на пассажирском сиденье. Солнце зашло несколько часов назад, но, несмотря на темноту, на дороге было полно машин. В ночном небе повис месяц, по обе стороны дороги пестрели типичные для Южной Калифорнии тропические цветы и пальмы, живое свидетельство бегущих соков и бесконечного лета.

– Куда мы едем? – после долгого молчания поинтересовалась Кира.

– Узнаешь, когда приедем, – ответил Каллан.

– Как ты выяснил мое настоящее имя?

– Мы что, в «Двадцать вопросов»[1] играем?

– Слушай, я хорошо тебе заплатила, а ты меня за это продал. Можешь хотя бы ответить на пару вопросов? Что тут такого?

Каллан несколько секунд обдумывал ее слова, потом пожал плечами.

– Ладно, – ответил он. – Могу рассказать. Я с самого начала не купился на эту дерьмовую историю. У тебя отличные водительские права и кредитные карты, но я немного порылся и убедился, что ты прикрываешься фальшивой личностью. Я заинтересовался. Мало кто заботится настолько качественными поддельными документами и проработанной историей.

Он помолчал.

– А потом мне повезло. Я нашел в наружном кармане твоей сумки мятую бирку «Юнайтед эйрлайнс», на которой было написано карандашом имя – Кира Миллер.

Он ткнул рукой в ближайший перекресток.

– Поверни там налево.

Кира послушалась.

– И как же багажная бирка привела тебя к похищению, да еще под дулом пистолета?

– Я опросил кое-кого насчет Киры Миллер, – пояснил он, – и дал понять, что располагаю сведениями, которые могут привести меня к тебе. Так сказать, забросил удочки. Наживил крючки твоим именем и ждал, кто клюнет. Даже не думал, что вытащу гребаного Моби Дика.

Он изумленно потряс головой, будто до сих пор не мог поверить в такую удачу.

– Со мной почти сразу связались власти. Ты в бегах, сказали мне и предупредили, что ты очень опасна.

Каллан взглянул на свою окровавленную рубашку; видно, к этому предупреждению следовало отнестись посерьезнее.

– Больше они ничего не сказали, но предложили кучу денег, если я приведу их к тебе.

Уголки его рта приподнялись в широкой самодовольной улыбке.

– Мы немного поторговались и остановились на двух миллионах долларов.

Кира с отвращением покачала головой.

– Билл, ты идиот. А тебе не приходило в голову, что эти люди не имеют никакого отношения к властям?

– Конечно, – улыбнулся он. – Но мне насрать, кто они такие и зачем ищут тебя. Пока они платят.

– А если они врут и про деньги? – спросила Кира.

– Когда я убедил их, что в состоянии отыскать тебя, они перевели на мой счет полмиллиона долларов в качестве жеста доброй воли. Пол-лимона баксов стоят доверия.

– Так это все ради денег? – с презрением переспросила она. – Предал клиента. Хладнокровно убил Джейсона. И даже не подозреваешь, что происходит и какие ставки на кону…

– А какого хрена ты ждала? – резко ответил он. – Господи, наемник – человек, который делает дело за деньги.

– Я думала, у вас есть какой-то кодекс.

– Два миллиона долларов избавляют от всех кодексов, – рассмеялся Каллан, потом раздраженно потряс головой. – И избавь меня от нотаций. Тоже мне, невинная душа… Невинные люди не пользуются поддельными документами. Если они чувствуют угрозу, то платят телохранителям. А вот виновные подбирают себе наемников.

– Продолжай-продолжай, может, утешишься, – горько заметила Кира. – Но ты ошибаешься. Билл, ты прыгаешь выше головы. Ты играешь с огнем. Люди, с которыми ты связался, не имеют отношения к властям. И оставшихся денег тебе не видать. По правде говоря, Билл, неважно, что будет дальше, но ты уже мертвец. Твой срок вышел, а ты даже не подозреваешь об этом.

Она говорила с такой уверенностью, что Каллан на мгновение растерялся. Но потом сообразил: именно этого она и добивается. Она блефует. Старается заставить его передумать.

– Значит, сейчас мы едем к ним? – спросила Кира.

– Верно, – кивнул он. – Мне сообщили место.

– И они наверняка настаивали, чтобы ты привез меня живой и здоровой, иначе сделка будет расторгнута? И сказали, если ты облажаешься и я погибну, твои похороны будут следующими? Так, Билл?

– Ну и что? – небрежно поинтересовался Каллан, стараясь скрыть, насколько ее слова начинают его нервировать.

– Есть идеи, почему они так настаивали? – дожимала Кира.

Она с отвращением взглянула на мужчину, будто не в силах поверить в такую потрясающую глупость.

– Разумеется, у тебя нет идей, – продолжала она, не дожидаясь ответа. – А знаешь почему? Ты абсолютно не представляешь, во что ввязываешься. Если хочешь сохранить хоть краешек надежды пережить эту ночь, отпусти меня и исчезни.

Каллан прищурился. Скорее всего, она блефует, но может ли он рисковать? А вдруг он действительно прыгнул выше головы? Пусть даже он почти наложил руки на оставшиеся деньги, но если ставки так высоки, может, стоит расспросить женщину получше и узнать, во что же он влип. Встречу можно и передвинуть. Они, конечно, не обрадуются, но смирятся с небольшой задержкой. Каллан не сомневался: они пойдут практически на все, лишь бы заполучить Киру.

– Разворачивай машину, – наконец произнес он. – Вернемся в твой дом. Раз уж ты так стремишься рассказать, что происходит, я дам тебе шанс.

Кира подняла брови.

– Билл, в чем дело? – насмешливо поинтересовалась она. – Я думала, тебе насрать, кто я такая и зачем они меня ищут.

– Разворачивайся! – сердито рявкнул Каллан.

Несколько минут они ехали в напряженной тишине. В ночном небе замаячил красный сигнал, и Кира, ведущая машину в левом ряду, начала притормаживать. До светофора было около сотни ярдов, когда женщина нажала кнопку, отстегивая свой ремень безопасности.

– Пристегнись, – распорядился Каллан.

– Ты ушиб мне плечо, от ремня болит еще сильнее.

– Я сказал, пристегнись!

– Ладно-ладно, – ответила она и потянулась к ремню, до светофора оставалось ярдов пятнадцать.

Но Кира так и не коснулась ремня.

Она распахнула дверцу и без колебаний выбросилась из машины на поросшую травой разделительную полосу. Она пыталась уйти в кувырок, но сильно ударилась правым плечом и, то ли перекатившись, то ли скользнув, врезалась в ствол небольшой пальмы на полосе.

Каллана ошеломила смелость женщины. Он мог выстрелить в Киру, когда она выпрыгивала из машины, но рисковал убить ее. Наверняка она на это и рассчитывала. Каллан лихорадочно отстегнул свой ремень, торопливо полез на водительское сиденье, собираясь перехватить управление машиной, но тут сердце екнуло – он понял, что опоздал. Неуправляемый «Лексус» Киры влетел под красный свет, справа послышался гудок и визг шин. Водитель маленькой «Хонды» успел заметно сбавить скорость, но не остановиться, и врезался в пассажирскую дверь «Лексуса». Раздался звук, который невозможно с чем-то спутать – звук столкновения двух снарядов из металла и стекла, каждый весом под тысячу фунтов.

В момент столкновения Каллан уже перелез на водительское сиденье, и удар швырнул его на руль, сломав ребро. Подушки безопасности сработали, но Каллан не был пристегнут, и они не смогли помочь.

Он стряхнул с себя боль, поставил машину на ручник и, едва подушки начали сдуваться, вывалился наружу. Кира бежала по ярко освещенной заправке на противоположном углу перекрестка. Каллан удовлетворенно отметил, что рискованный трюк не прошел для женщины даром. На штанах – рваная дыра, обнаженное бедро разукрашено зеленью травы и кровью.

Он двинулся за Кирой со всей возможной скоростью, которую позволяла боль в груди, не обращая внимания на растерянный крик «эй, ты куда?» владельца «Хонды».

Каллан доковылял до заправки и теперь оглядывался по сторонам, лихорадочно ища свой многомиллионный билет на пенсию. Он вбежал в продуктовый магазин, ворвался в женский туалет и распахнул дверцу кабинки, но там было пусто. Каллан выбежал на улицу, отчаянно выискивая взглядом женщину.

И увидел ее.

«Сучка сделала круг и вернулась к своей машине».

Умно. Несмотря на здоровую вмятину на пассажирской двери, машина наверняка на ходу, а ключи остались в замке зажигания. Водитель «Хонды» что-то кричал Кире, но она, не обращая на него внимания, завела мотор и поехала прямо. От резкого толчка осколки разбитого бокового стекла дождем осыпались на асфальт.

Каллан обежал взглядом заправку. К одной из колонок только что подъехал «Мерседес» с мощным двигателем. Водитель, полный мужчина с короткой бородкой, вылез из машины. Едва он потянулся за шлангом, как из-за «Мерседеса» появился Каллан, целясь водителю в живот.

– Ключи! – потребовал наемник. – Живо!

Потрясенный мужчина беспомощно протянул руку.

Каллан выхватил ключи и спустя пару секунд уже выехал на улицу в погоню за Кирой. У нее приличная фора, но помятую машину ни с чем не спутаешь, даже на расстоянии и ночью, а уж лошадиных сил в «мерсе» хватает.

Пока Каллан сокращал дистанцию, Кира свернула с улицы на 52-е шоссе, направляясь на восток. «Лексус» напоминал раненое животное, и Каллан догнал его уже через несколько минут езды по шоссе. Машина Киры шла в крайнем левом ряду. Каллан пристроился рядом, в соседней полосе. Сейчас оба водителя могли разглядеть темные силуэты друг друга, освещенные мерцанием огней приборных панелей. Каллан погрозил Кире пистолетом.

Она не обращала на соседнюю машину внимания.

Наемник не знал, что делать. Прострелить шину или столкнуть ее машину с дороги? Кира может пострадать, а такой вариант ему не подходит. Он должен привезти ее живой и здоровой, а судя по решительному выражению ее лица, женщина прекрасно осознает, какое преимущество ей это дает.

Они уже подъезжали к мосту через Теколада-кэньон, когда женщина ударила по тормозам. «Лексус» занесло, с визгом шин и черными полосами на асфальте. Когда скорость машины упала до тридцати миль, Кира резко повернула влево, съезжая с асфальта на травяной газон шириной ярдов двадцать – полосу, которая разделяла западное и восточное направления шоссе 52. Она остановилась всего в десятке ярдов от бетонного ограждения посредине разделительной полосы, предохраняющего машины от случайного съезда в каньон, а потом спокойно завершила разворот. Теперь «Лексус» смотрел на запад. Кира добавила газа и аккуратно встроилась в западную полосу 52-го шоссе.

Каллан ударил по тормозам, но было уже поздно. Кира безупречно рассчитала время. Как она наверняка и задумала, за те несколько секунд, которые ушли у Каллана на реакцию, он въехал на восточный мост. До западного моста были все те же двадцать ярдов, но вместо травы их разделял воздух, а летать наемник еще не научился.

Каллан ударил по тормозам прямо посреди потока, несколько идущих сзади автомобилей еле-еле успели обогнуть его и избежать столкновения. Машины, злобно сигналя, проносились мимо. Билл на секунду задумался, не развернуться ли прямо здесь, но езда против потока выглядела чистейшим самоубийством.

Разъяренный Каллан нажал на газ и повел машину по длинному мосту. За мостом он съехал на обочину и остановил «Мерседес». Выскочил из машины и оглядел западную полосу. Разумеется, женщина на побитом «Лексусе» давно скрылась из виду.

Каллан в ярости врезал кулаками по крыше машины.

– Вот дерьмо! – рявкнул он.

Пока наемник пытался выпустить пар, он заметил вдалеке три вертолета, их мощные прожекторы выписывали во тьме расходящийся узор. Центр узора приходился на тот самый район города, в котором должна была состояться передача. Они ищут Киру Миллер. Почему-то Каллан был в этом уверен.

Но он начинал сомневаться, что они ее поймают.

«Какого черта, кто же она такая?» – раздраженно подумал он.

И чем она заслужила такое внимание?

Часть первая. Поиски

Глава 1

Десять месяцев спустя

Дэвид Дэш остановил у ворот свой зеленый «Шевроле Субурбан» и опустил стекло, когда охранник подошел к машине.

– Дэвид Дэш на встречу с полковником Джимом Коннелли, – сказал прибывший, протягивая охраннику водительское удостоверение.

Тот несколько секунд смотрел в планшет с записями, потом изучил удостоверение и вернул его.

– Проезжайте, сэр, он вас ждет. Добро пожаловать в Форт-Брэгг. Вы знаете, куда ехать?

– Спасибо, я уже бывал здесь, – задумчиво улыбнулся Дэш.

Он проехал мимо будки охраны, отчасти ожидая, что сейчас ему отдадут честь.

Деревья, разбросанные тут и там по обширной базе, рассыпали повсюду разноцветные листья, прохладный осенний воздух добавлял красок в это зрелище. Самое красивое время года в Северной Каролине, самое время для возвращения в Форт-Брэгг, дом многих подразделений, и среди них – КСО СВ, Командование специальных операций Сухопутных войск США. База была домом и для еще одного подразделения, в котором прежде служил Дэш. Оперативный отряд специального назначения «Дельта», контртеррористические операции за пределами Соединенных Штатов.

Дэш проезжал мимо знакомых зданий и примет – скалодром в три этажа, восьмидесятифутовая дюльферная башня, бассейн олимпийских размеров – и старался загнать поглубже клубок противоречивых чувств, который набухал внутри. С тех пор как Дэш ушел из армии, он ни разу не бывал в Форт-Брэгге, и это возвращение отдавало горечью.

Дэвид подъехал к нужному зданию и припарковался. Через пару минут он уже входил в кабинет Джима Коннелли. Пожал руку мужчине в форме, сидящему за письменным столом, опустился в кресло напротив и положил свой портфель рядом, на пол. Дэш много раз бывал в этом кабинете, но впервые попал сюда в качестве гражданского лица. На книжной полке в безупречном порядке выстроились труды по военной истории и стратегии. Полковник был опытным фехтовальщиком, и посредине стены, за столом, висела фотография, момент, пойманный мастером, – двое фехтовальщиков, сошедшихся в бою на дорожке.

У полковника было угловатое лицо, подстриженные по-военному светло-каштановые волосы и аккуратные усы. Сорок восемь, на семнадцать лет старше Дэша, но, несмотря на разницу в возрасте, обоих мужчин окружала аура тренированности, компетентности и легкий налет самоуверенности. Характерные приметы людей, которые прошли жесткую школу спецназа.

– Спасибо, что пришел, капитан, – сказал Коннелли, потом поднял брови. – Похоже, теперь мне нужно называть тебя Дэвидом.

– Разочарованы? – вздохнул Дэш.

– Чем, твоей отставкой?

Он кивнул.

– Кто может обвинять тебя после Ирана?

Девять месяцев назад Дэша нашли в кровавой куче на иракской стороне границы с Ираном. Он оказался единственным выжившим членом группы, отправленной на операцию, которая пошла ко всем чертям. Дэш потерял троих парней, каждый из которых был ему братом. Он много раз прокручивал в голове проклятую операцию, проклиная себя за то, что не оказался умнее, быстрее или осторожнее. Дэш винил себя в гибели своих солдат. Он выжил, а они – нет. Военные психологи настаивали на естественности такой реакции, но это было слабым утешением.

– Не уверен, что вы ответили на вопрос, – упорствовал Дэш.

– Ладно, – ответил Коннелли. – Как полковник спецназа, я разочарован. Дэвид, ты очень хорош. Лучше не бывает. Умный, решительный, изобретательный… Я ненавижу терять таких людей, как ты.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но передумал.

– Продолжайте, – предложил Дэш.

Коннелли долго смотрел на своего гостя, потом вздохнул.

– С другой стороны, как друг, – искренне сказал он, – пусть я и сожалею о решении, вызванном такой трагедией, считаю, ты поступил правильно. И я рад за тебя.

Полковник помолчал.

– Ты очень хорош, – тщательно подбирая слова, продолжал он, – но ты не сочетаешься с армией. И дело не в твоей непочтительности или неприязни к дуракам, хотя и то, и другое – правда. Ты слишком глубоко задумываешься. И никогда не сможешь хладнокровно относиться к необходимости отнимать чужую жизнь. Ты можешь быть непревзойденным воином, но ничто не изменит фактов – у тебя душа ученого. – Коннелли покачал головой. – Военная служба подрывала твой природный оптимизм и чувство юмора. Еще до Ирана.

Дэш прищурился, обдумывая слова Коннелли. Он всегда и везде находил, над чем посмеяться. Но чем дольше он раздумывал, тем яснее понимал правоту полковника. Служба год за годом подрывала одну из основ его личности.

Уйдя из армии, Дэш устроился в «Охранные услуги Флеминга», самую крупную в Вашингтоне, не считая Секретной службы[2], охранную компанию. Процветающий бизнес, хорошая зарплата, но Дэш понимал, что его сердце больше не лежит к такой работе. Он находился на распутье. Пришло время решать, что же делать дальше с собственной жизнью, и хотя Дэш еще не знал, куда двинется, он не сомневался – там не должно быть оружия, адреналина и смертельно опасных трудностей.

В конечном счете, полковник был прав. Даже если вы хороши в каком-то деле, это еще не значит, что дело подходит вашей личности или психике.

– Спасибо, полковник, – от всей души сказал Дэш. – Я благодарен вам за искренность.

Он помолчал пару секунд, потом, показывая, что больше не желает быть предметом обсуждения, добавил:

– А как дела у вас?

– Со времени твоей отставки мало что поменялось, – пожал плечами Коннелли. – Мы по-прежнему выигрываем войну с террором по сотне раз на дню. Конечно, есть одна проблема, – нахмурившись, продолжил он. – Нам нужно выигрывать каждый раунд, а им достаточно выиграть только один раз. А значит, я не могу позволить себе роскошь совершить ошибку.

Долгая пауза.

– Но я позвал тебя не для того, чтобы грузить своими проблемами, – закончил полковник.

– Только одной из них, верно? – поднял бровь Дэш.

– Верно, – рассмеялся Коннелли.

На несколько секунд комнату накрыло неловкое молчание. Наконец полковник опустил взгляд и с сожалением вздохнул.

– Дэвид, я рад тебя видеть, – начал он, – хотя желал бы других обстоятельств нашей встречи. Но ты и сам знаешь, я не стал бы просить тебя приехать сюда, если бы речь не шла о деле исключительной важности.

– Я знаю, полковник, – ответил Дэш и выдавил улыбку. – Это меня и беспокоит.

Коннелли открыл ящик стола, достал коричневую папку-гармошку и толкнул ее через стол. Дэш послушно взял папку. По просьбе полковника он достал из нее файл с пачкой фотографий восемь на десять и посмотрел на верхнюю. Женщина. На вид лет двадцать пять, в потертых джинсах и простом джемпере с треугольным вырезом. Милая. В точности во вкусе Дэша. Свежее личико. Типичная соседская девчонка. Дэш посмотрел на Коннелли и вопросительно поднял брови.

– Кира Миллер, – начал Коннелли. – Двадцать восемь лет. Рост пять футов семь дюймов. Вес сто двадцать два фунта.

Дэш вновь взглянул на фотографию. Игриво поблескивающие голубые глаза и легкая, расслабленная улыбка говорили о незамысловатом и дружелюбном характере, хотя Дэш отлично знал – не стоит судить о характере человека по одной фотографии.

– Родилась в Цинциннати, штат Огайо, училась в средней школе «Мидлбрук», – механически продолжал Коннелли. – Родители умерли. Старший брат, Алан, тоже умер. Лучшая выпускница «Мидлбрук» в шестнадцать. В девятнадцать окончила с отличием Чикагский университет, степень бакалавра в молекулярной биологии. В двадцать три получила докторскую степень[3] в Стэнфорде, молекулярная нейробиология.

– А когда обычно получают докторскую степень? – поинтересовался Дэш.

– В двадцать семь или двадцать восемь, – ответил Коннелли.

– Симпатичная и умница-ботаник, – кивнул Дэш. – В точности мой тип.

– Забыл упомянуть: звезда легкоатлетической команды своей школы.

– А может, и не ботаник, – допустил Дэш.

Он еще раз посмотрел на фото и неожиданно понадеялся, что Кира Миллер окажется в истории Коннелли девицей в беде, а не злодеем.

В Дэше было без малого шесть футов роста. Зеленые глаза, коротко стриженные каштановые волосы… Он никогда не считал себя особо привлекательным, однако открытое, дружелюбное выражение лица привлекало к Дэшу непропорционально большое число женщин. Но хотя к нему зачастую стремились редкостные красавицы, сам он ценил в женщинах ум, уверенность и чувство юмора, а не внешность. Пустышка, даже если она очень красива, или женщина со слишком сложным характером – не для него. Интересно, задумался Дэш, на кого похожа Кира Миллер.

В глубине души он осознавал: этот примитивный, на уровне рефлексов интерес к женщине, которая пока состоит из фотографии и описания в досье, просто глупость. Однако не исключено, что это признак возвращения душевного здоровья. После Ирана Дэвид заледенел внутри, потерял интерес к любым отношениям. С другой стороны, возможно, на самом деле ничего не изменилось. Возможно, он позволил себе проблеск интереса именно потому, что эта женщина недоступна, она – только двумерное досье, и наверняка с неприятными подробностями, а вовсе не живой человек из плоти и крови. Фотографии обычных женщин не держат в секретных военных папках.

И все же Дэш надеялся, что вновь обретенная искорка, пусть маленькая и дурацкая, не будет погашена прямо сейчас. Время узнать.

– Девица так хороша, что прямо не верится, – с намеком сказал он.

Краешки губ Коннелли приподнялись в слабой, невеселой улыбке.

– Ты сам знаешь, что говорят в таких случаях.

Дэвид нахмурился.

– Если что-то слишком хорошо… – начал он.

Коннелли кивнул.

Дэш понял. «Значит, это неправда».

Вот так. Вот тебе и девица.

Глава 2

Джим Коннелли залез в маленький белый холодильник, укрытый в стене кабинета, достал две пластиковые бутылки с родниковой водой и протянул одну Дэшу. Тот кивнул, открутил крышку и глотнул воды, а полковник подвинул к нему деревянную подставку и отпил воды из своей бутылки.

– Насколько мы можем судить, гениальность Киры Миллер превосходит ее досье, – сказал он. – Особенно когда речь идет о генотерапии. Ученые, которые работали с ней в этой области, утверждают, что она умнейший специалист из ныне живущих.

– Генотерапия?

– Суть соответствует названию, – пояснил Коннелли. – Лечение болезней или врожденных пороков развития посредством исправления дефектных генов. Или привнесения новых, – добавил он.

– А это возможно?

– И уже некоторое время. Я тоже был не в курсе. Полагаю, те, кто работают в этой области, пока не слишком заботились о рекламе.

– Либо мы с вами прятали головы в песок.

– Да, это тоже нельзя исключать, – усмехнулся позабавленный полковник.

– А как она действует?

– Самый популярный способ – использовать вирусы, которые естественным образом вносят гены в клетки-хозяева. Эти вирусные гены заимствуют наш клеточный аппарат, чтобы производить бесчисленные копии самих себя. Некоторые виды, вроде герпеса и ретровирусов, на самом деле втыкают свои гены в человеческие хромосомы.

Дэш еле заметно скривился. Даже если речь шла о субмикроскопическом уровне, мысль о вирусе, включающем свой генетический материал в хромосомы человека, изрядно тревожила.

– Ретровирусы, – произнес Дэш. – Вы имеете в виду ВИЧ?

– Да, вирус СПИДа относится к семейству ретровирусов. Но, независимо от вида вируса, идея генотерапии – использовать модифицированные версии вирусов как средства доставки, заставляя их вставлять в клетки не себя, а наши собственные гены. Если ты вырежешь из ретровируса все опасные куски и вставишь на их место человеческие гены – инсулин, к примеру, – вирус внесет в твои хромосомы безупречную рабочую копию генов инсулина. Раз – и с диабетом покончено. Вот как все просто.

– То есть при помощи вируса СПИДа можно спасать человеческие жизни?

– Правильно выскобленного и генетически реконструированного – да. Забавно, правда?

– Очень, – отозвался Дэш.

Он был заинтригован. Вместо того чтобы лечить симптомы, генотерапия предлагала непосредственное излечение: вирусную микрохирургию самих генов.

– Выглядит идеальным решением, – заметил Дэвид.

– Во многом так и есть, – задумчиво протянул Коннелли. – К сожалению, эти исследования прогрессируют медленнее, чем надеялись ученые. На бумаге все выглядит просто, но мне сказали, что в действительности это крайне непростая штука.

– Даже на бумаге оно не кажется слишком простым, – криво усмехнулся Дэш.

Полковник чуть улыбнулся.

– Очевидно, у этой девицы хватало способностей для такой работы, – ответил он, приложился к бутылке с водой и указал на фотографии, лежащие на столе перед Дэшем.

Тот перевернул фотографию Киры Миллер и посмотрел на следующую картинку в пачке. Двухэтажное желтое кирпичное здание, не особо привлекательное, над дверью – большая вывеска «НейроКью фармасьютикал».

– Сразу после Стэнфорда она устроилась на работу в «НейроКью», открытую акционерную компанию из Сан-Диего. Биотехнологии, – продолжал Коннелли. – Ее все обожали, и, судя по всему, она показала себя настоящим гением, как они и ожидали.

Полковник качнул пальцем, и Дэш послушно перевернул фотографию. Маленькое неприметное здание посреди промзоны. На здании была табличка с адресом, но вывеска отсутствовала.

– Виварий «НейроКью», исследовательская лаборатория, – пояснил полковник. – Здание, где работала Кира Миллер и за которое она отвечала. Обрати внимание, нет никаких признаков, что здание принадлежит «НейроКью» или что внутри есть животные. Биотехнологические компании стараются не афишировать свои виварии. Особенно когда повсюду носятся борцы за права животных.

Коннелли рассеянно разгладил усы кончиками двух пальцев; Дэш давным-давно привык к этому жесту.

– Первые два года работы в «НейроКью» Кира была образцовым сотрудником, демонстрируя именно тот ум, которого все ждали. За это время ее дважды повышали – практически беспрецедентная ситуация, – сказал Коннелли и приподнял брови. – С другой стороны, такое случается не чаще, чем докторская степень в Стэнфорде в двадцать три года.

Он подался к Дэшу.

– И теперь мы подходим к событиям примерно годичной давности, – многозначительно продолжил полковник, в его голосе прорезался намек на усталость.

– Дайте-ка я догадаюсь, – сухо произнес Дэвид. – Именно тогда все силы ада вырвались на волю.

– Можно сказать и так.

– Интересно, – заметил Дэш. – До сих пор вы описывали Киру Миллер как образцового гражданина. Должно быть, тот еще год выдался.

– Ты себе даже не представляешь, – мрачно ответил Коннелли.

Глава 3

Полковник вновь махнул пальцем, предлагая Дэшу перейти к следующей фотографии в тонкой пачке. Невысокий полноватый мужчина с жестким взглядом, в пальцах небрежно зажата сигарета.

– Ларри Лузетти, – объявил Коннелли. – Частный детектив, бывший полицейский. Одним утром, примерно одиннадцать месяцев назад, его нашли мертвым в квартире Киры Миллер в Ла-Хойе. Голова разбита тяжелой мраморной подставкой для книг, на теле рваные раны. После того как ему проломили голову, Лузетти выпал в панорамное окно квартиры, отсюда и раны.

Полковник помолчал.

– Вероятно, Кира умудрилась затащить его обратно внутрь и закрыть жалюзи, но сосед услышал звон стекла и пошел посмотреть. Когда на его стук никто не ответил, а Кира вылетела из гаража и пронеслась мимо, он позвонил в полицию. Киру Миллер не смогли найти, но в то же утро, когда полиция прибыла в квартиру жертвы, они обнаружили, что дверь взломана, а внутри все перевернуто вверх дном. Как выяснилось, Лузетти вставил в горшок с цветами видеокамеру с датчиком движения. Видно, характер работы развил в нем толику паранойи.

«Ты не параноик, если за тобой и вправду следят», – мрачно подумал Дэш, но промолчал.

– Секретарь Лузетти предупредил власти о существовании камеры, которая записала несколько хороших кадров с участием Киры Миллер. Она обыскала квартиру и ушла с большой папкой и ноутбуком убитого. Полиция смогла увеличить изображение и прочитать надпись на папке. Кира взяла досье, которое собрал на нее Лузетти.

– Интересно. А нам известно, почему он собирал это досье?

– Нет, – покачал головой Коннелли. – Секретарь ничего об этом не знал. А Лузетти держал дома только досье Киры Миллер. Не осталось ни единой записи, содержащей упоминания о ней, – разумеется, не считая досье, которое она забрала.

Коннелли указал на фотографии, и Дэш перевернул очередную.

– Алан Миллер, – произнес Коннелли. – Старший брат Киры.

Дэш посмотрел на фото. Голубые глаза. Симпатичный. Явное фамильное сходство.

– Примерно в полдень того же дня Алан погиб. Его дом в Цинциннати сгорел дотла. Внутри нашли обугленные останки.

– Поджог?

– Несомненно. Неподалеку от дома нашли прокатную машину со следами ацетона внутри. Ацетон часто используют при поджогах, чтобы усилить пламя. Полиция сравнила результаты анализа ДНК волоса, найденного на водительском месте, и волоса Киры Миллер из ее квартиры. Полное совпадение.

– И она взяла ту машину напрокат?

– Да. Под чужим именем. Имя и права, которыми она воспользовалась, отследить не удалось. Но служащий из прокатного агентства выбрал ее фотографию из десяти показанных. Позже полиция нашла таксиста, который тоже опознал ее. Таксист сказал, что подобрал ее в нескольких милях от дома брата, примерно через час после пожара, и отвез в аэропорт.

Коннелли нахмурился.

– На этом след оборвался. Мы предположили, что она села в самолет, но в таком случае она воспользовалась фальшивыми документами.

Дэш вытащил из пачки фотографию Киры Миллер и еще раз посмотрел на нее. На вид женщина казалась все такой же дружелюбной и привлекательной. Но это всего лишь тщательно сконструированная маска. Сгореть заживо – один из самых ужасных видов смерти. Хладнокровное убийство человека – тем более члена семьи – таким садистским способом свидетельствует о психопатической или социопатической личности. И этих бездушных чудовищ не просто поймать. Дэш знал, что такие люди часто умны, харизматичны и умело скрывают свою истинную сущность.

Коннелли кивнул на последний снимок, который держал в руках Дэш. Высокий мужчина, чуть за сорок, с беспорядочно вьющимися пегими волосами, одет в повседневно-деловой костюм – брюки и рубашка. У мужчины было вытянутое худое лицо и слегка безумный, отсутствующий взгляд, который напомнил Дэшу о стереотипном профессоре.

– Том Морган. Старший научный сотрудник «НейроКью», был начальником Киры, когда она пришла туда. Погиб в автокатастрофе спустя ровно три года после найма Киры. Мы полагаем в свете последних событий, что это происшествие имеет хорошие шансы оказаться не случайным.

Дэш нахмурился и несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

– Вы сказали, ее родители умерли. А как это случилось?

– Я так и думал, что ты перепрыгнешь к этому вопросу, – одобрительно заметил Коннелли. – У тебя определенно есть дар связывать оборванные концы.

– Спасибо, полковник, – ответил Дэш. – Но эти конкретные концы связать нетрудно.

– Знал бы ты, насколько. В любом случае ответ на твой вопрос известен – ее родители погибли в автокатастрофе. Когда она училась в школе. Как и в случае с Морганом, в тот момент полиция не подозревала злого умысла и не слишком озаботилась расследованием. Но сейчас можно без труда представить, что их дочь приложила руку и к этому происшествию.

Дэшу было известно: признаки социопатии проявляются в достаточно раннем возрасте, если знать, куда смотреть. Если Кира Миллер хладнокровно сожгла своего брата, она, скорее всего, не побрезговала и убийством родителей. Тщательное изучение загадочных смертей и исчезновений, в эпицентре которых находится она, почти наверняка многое откроет. Не исключено, что ее брат Алан помогал тому частному детективу, Ларри Лузетти. Вполне подходящая гипотеза, если учесть, что Алан был убит вскоре после того, как Кира заполучила свое досье. Алан Миллер вполне мог достать пару скелетов из шкафа своей младшей сестрицы, и даже в прямом смысле.

– С ней связаны какие-нибудь еще необъясненные происшествия? – спросил Дэш.

Коннелли мрачно кивнул.

– Ее дядя купался в одиночку и утонул, когда ей было двенадцать. Был известен как отличный пловец. На следующий год – два происшествия со школьными учителями Киры. Одну учительницу нашли в квартире мертвой, лицо до неузнаваемости изъедено серной кислотой. Другой учитель пропал, и его так и не нашли. Оба дела остались нераскрытыми.

Значит, эта симпатичная женщина, которая так славно улыбается на фотографии, – психопатка и убила по меньшей мере двух человек. История Коннелли обернулась настоящим кошмаром. Однако Дэш знал – худшее еще впереди. Есть только одна причина, по которой Кира Миллер может привлечь внимание полковника.

– А где же связь с терроризмом?

Коннелли тяжело вздохнул, будто надеялся, что ему каким-то образом удастся избежать этой части разговора. Он еще раз потеребил усы и ответил:

– Пока шла охота на Киру Миллер, полиция продолжила расследование, начатое Лузетти, и выяснила, что женщина связана с несколькими известными террористическими организациями, включая «Аль-Каиду» и «Исламский джихад».

– Хорошая компания, – сухо заметил Дэш.

– Дело было передано в Национальную безопасность. В папке есть подробный отчет, но они быстро обнаружили, что Кира Миллер владеет миллионами долларов, депонированных в банках по всему миру и хорошо спрятанных, включая несколько номерных швейцарских счетов. Люди из Нацбезопасности не уверены, что смогли отыскать все. Она маскировала свою связь с этими деньгами исключительно хитроумными способами. Кроме того, они обнаружили несколько созданных ею поддельных личностей и убеждены, что есть и еще.

– Сотрудничество с джихадистами – интересный выбор для западной женщины, даже если она социопатка. Эти группы не отличаются излишней прогрессивностью, когда речь заходит о месте женщины в обществе.

– Да, изрядная загадка. Она не мусульманка. Нет ни единого доказательства, что она поддерживает их идеологию. Возможно, она сотрудничает с ними ради денег, но я думаю, мы что-то упускаем.

– Вы считаете, ее привлекает опасность работы с террористами?

– На этот вопрос невозможно ответить, – пожал плечами Коннелли. – Нормальные мотивы плохо накладываются на психопатическую личность. Джеффри Дамер[4] убил и съел семнадцать человек, в его холодильнике нашли три черепа.

– Исключительно рациональное поведение, – саркастически заметил Дэш. – Он просто не хотел, чтобы они протухли.

Коннелли улыбнулся, но всего на секунду.

– Ты прочтешь в отчете, что в ее квартире нашли флотационную камеру, – продолжал он. – Первоклассную. Довольно необычное украшение гостиной.

– Что такое флотационная камера?

– Раньше их называли камерами сенсорной депривации. В основном состоит из здорового гроба, наполненного водой и английской солью. Запечатываешь себя в такой штуке и плаваешь, как пробка, невесомый, в полной тишине и темноте. На твои органы чувств не поступает вообще никакой информации, – поморщился Коннелли. – Можно только догадываться, зачем он ей понадобился. Какие-то ритуалы? Или пытать человека, засунув его внутрь на несколько суток?

Он пожал плечами.

– Эта женщина – наш худший кошмар. Гениальна и абсолютно непредсказуема. Ни совести, ни раскаяния.

В кабинете воцарилась тишина. Мужчины погрузились в раздумья. Дэвид понимал – если у Коннелли есть проблема, с которой он не смог справиться при всех своих ресурсах, причем настолько серьезная, что ему пришлось вызвать Дэша, значит, это очень мерзкая проблема. Он сомневался, хочет ли узнать о ней. Может, ему стоит прямо сейчас встать и уйти? В любом случае какая разница… Останови одного злодея, и на его место тут же выпрыгнет новый. Но Дэш не мог заставить себя уйти – по крайней мере, прежде, чем удовлетворит свое любопытство.

Он глубоко вздохнул и пристально посмотрел на Коннелли.

– Полковник, давайте перейдем к сути дела. О чем мы на самом деле говорим? О биологической войне?

Тот нахмурился.

– Именно о ней. И Миллер в этом деле – лучшая; возможно, вообще лучше всех.

Настроение Коннелли, и так достаточно мрачное в свете событий, о которых он рассказывал, резко ухудшилось.

– У Миллер есть навыки и опыт работы с вирусами, – начал Дэш, – и она наверняка сможет сделать их более заразными и смертоносными. Но ради чего? Их невозможно сдержать. Выпусти их на волю, и они бумерангом вернутся к террористам. Я знаю, этим людям безразлично, кого убивать, но, по крайней мере, их предводители не слишком торопятся встречаться с девственницами, которые дожидаются их на небесах.

– Мои эксперты по биологическому оружию заявляют, что специалист ее уровня способен обойти проблему сдерживания, создав молекулярные триггеры. ДНК должна быть не только встроена, но и прочитана, и превращена в генетические продукты, – пояснил Коннелли. – В ДНК существуют промоторные области, которые определяют, при каких обстоятельствах это произойдет. Человек с талантами Киры Миллер может перестроить их по своему усмотрению. Вроде «троянского коня» – вируса, который заражает компьютеры. Он лежит и дремлет, пока не наступит время, заданное каким-то мудаком. Тогда вирус просыпается и уничтожает файлы.

Коннелли глубоко вздохнул и мрачно продолжил:

– Мы полагаем, она перестраивает обычный вирус простуды, чтобы заставить его вводить гены вируса Эбола в человеческие хромосомы, наподобие ретровирусов. Он будет стремительно распространяться, как и любая простуда. Но вдобавок к заложенному носу инфицированные люди получат бонус: гены геморрагической лихорадки, связанные с Эбола. Это практически гарантированный смертельный исход. Жертвы страдают от лихорадки, рвоты, диареи и неконтролируемого кровотечения, внутреннего и внешнего, – кровь течет из носа, из уголков глаз, отовсюду.

Дэш похолодел. Эбола – самый смертоносный из всех известных вирусов. Не следовало удивляться, что такие грандиозные и многообещающие штуки, как генотерапия и молекулярная биология, будут извращены, призваны не лечить, а убивать. Похоже, человечество имеет особую склонность отыскивать разрушительное использование любой созидательной технологии. Придумайте компьютер – и можете не сомневаться, что кто-нибудь изобретет компьютерные вирусы и прочие способы нападения на них. Придумайте Интернет, невообразимую сокровищницу знаний, – и можете биться об заклад: разжигатели ненависти будут вербовать в нем своих сторонников, а любители детской порнографии, насильники и мошенники станут отыскивать там своих жертв. Человечество всегда находит способ стать своим собственным злейшим врагом.

– Я все равно не понимаю, каким образом сами террористы смогут избежать заражения, – сказал Дэш.

– Они не смогут. Но у этой истории есть продолжение. На сцену выходят молекулярные триггеры. Помнишь, гены нужно не только ввести, но и активировать…

– И что же их активирует?

– Мы считаем, она старается сделать триггером некое химическое вещество, связанное с определенной пищей. Как только это вещество попадет внутрь, оно запустит генетический материал Эбола в клетках жертвы. И как только гены будут запущены, их уже не остановить. Человеческие клетки начнут превращаться в бомбы с часовым механизмом. Пара дней, максимум – недель. Потом – ба-бах, и ты мертв. – Коннелли поднял брови. – Как ты думаешь, какая пища подойдет для этого?

Дэш озадаченно смотрел на полковника и молчал.

– Свинина.

Дэвид оторопел. Ну конечно, свинина. Что же еще? Только люди на верхушке пирамиды джихадистов будут знать, в чем дело, но поскольку мусульманам запрещена свинина, их последователи в безопасности. Дэш представлял образ мыслей этих людей. В их глазах любой мусульманин, который нарушает запрет и употребляет свинину, заслуживает смерти.

– Наши биохимики сказали мне, что есть несколько сложных молекул, специфичных для свиней. Мы считаем, что гены вируса Эбола будут запущены одной из них. Но хотя гены будут активированы, вирусный компонент – нет, поэтому заражения, как при настоящей лихорадке Эбола, не будет. Значит, самим террористам ничего не угрожает. До тех пор, пока они не едят свинину, им не о чем беспокоиться.

Дэш скривился от отвращения. Отличный план – с точки зрения террористов. И самое ужасное в том, что их стратегия не лишена дерзости и творческой жилки. По иронии судьбы, помимо правоверных мусульман, болезнь обойдет и религиозных евреев. Единственная ложка дегтя в этом идеальном для террористов плане. Их самый ненавистный враг уцелеет, это хуже язвы желудка.

– Она действительно может такое сделать? – спросил Дэш.

– Мы говорим о сложнейшем генно-инженерном проекте, но если в мире есть человек, способный с ним справиться, это Кира Миллер. Настолько она умна.

– И какие прогнозируются последствия?

– Зависит от эффективности ее разработки – насколько хорошо вирус встроится в гены и насколько хорошо их запустит свиной триггер. В худшем случае – сотни миллионов жертв по всему миру. В лучшем случае, учитывая высокое качество западной медицины, – несколько сотен тысяч.

Дэш побледнел. Такая атака может унести больше человеческих жизней, чем ядерная бомба, сброшенная на мегаполис. И сама природа атаки разожжет пожар безумия и паники, который принесет цивилизации неисчислимые беды.

– И это только начало, – прошептал Дэвид.

– Да, – ответил Коннелли. – Люди будут бояться, что кусок любой пищи запустит нового «троянского коня» в их генах. Никто не будет знать, какой еде можно доверять. Слухи разнесутся по всему миру. Страхи дойдут до предела. Экономика стран рухнет. Самые упорядоченные сообщества в одночасье превратятся в хаос.

Такой план может отбросить цивилизацию на сотни лет, подумал Дэш, и именно этого желают джихадисты. Неудивительно, что у Киры Миллер столько денег. Стоило ей убедить «Аль-Каиду» в своей способности претворить план в жизнь, и деньги потекли к ней рекой. А смерть и разрушения по всему миру нисколько не обеспокоят бездушную психопатку.

– В какой-то момент, – продолжил Коннелли, – нам придется объявить об опасности потребления свинины. Но толку от этого будет мало. Само предупреждение спровоцирует ту панику, которую мы пытаемся избежать. Многие не узнают об объявлении; кто-то его проигнорирует, сочтет его очередным «правительственным заговором». К тому же мы полагаем, что у джихадистов заготовлена запасная версия, с другим триггером. И объявление тревоги просто подтолкнет их к плану «Б». Лидеры террористов будут по-прежнему знать, каких продуктов следует избегать. Правда, они рискнут поделиться этим знанием только с немногими избранными и при таком сценарии потеряют намного больше своих сторонников.

Дэш с отвращением покачал головой. Если дело дойдет до этого, они без колебания пожертвуют тысячами своих последователей.

Дэвид сложил фотографии в стопку и засунул их обратно в папку. Еще до приезда в Форт-Брэгг он будто омертвел изнутри. База, живое напоминание о прошлом, которое он отчаянно надеялся забыть, только ухудшила ситуацию. А сейчас еще и этот разговор… Дэш чувствовал себя больным. Нужно поскорее закончить встречу и глотнуть свежего воздуха.

– Так скажите, – подчеркивая каждое слово, спросил он, – зачем я здесь?

Коннелли глубоко вздохнул.

– Кира Миллер ушла с радаров сразу после гибели ее брата, около года назад. Она исчезла. Будто по взмаху волшебной палочки. У нас есть основания считать, что в прошлом ноябре женщина была в Сан-Диего, но где она сейчас, неизвестно. На нее велась охота не хуже, чем на Бен Ладена, но в результате мы не получили ничего. Кое-кто думает, что она мертва, но очевидно, мы не можем исходить из такого предположения.

– Я спрошу еще раз, – ответил Дэш. – Зачем я здесь? План «Б»? Армии терпят неудачу, так попробуем послать одного человека?

– Поверь, мы уже достаточно наигрались в «Одинокого рейнджера»[5]. Мы несколько месяцев отправляли за ней агентов. Лучших, самых талантливых. И они ничего не нашли.

– Тогда что я? – спросил Дэш. – План «Е»? Если выбранные вами люди провалились, что смогу сделать я?

– Прежде всего, именно ты был бы моим первым выбором, останься ты в армии. И ты, Дэвид, это знаешь. Тебе известно мое мнение о твоих способностях. Я не думал, что смогу получить разрешение на использование гражданских лиц, поэтому и не рекомендовал тебя.

– Тогда что я здесь делаю? – озадаченно спросил Дэш.

– Некто на верхушке пищевой цепи осознал твою ценность и попросил меня завербовать тебя. И я здорово этому обрадовался. Ты отличный солдат, но дело в другом. Пока ты служил в армии, ты отыскал больше беглых террористов, чем любой другой человек. Никто не способен так творчески и упорно охотиться на них, как ты. У Киры Миллер талант к генной инженерии. А у тебя талант находить людей, которые ушли с радара.

Коннелли наклонился вперед и уперся взглядом в Дэша.

– И самое главное – ты человек, которому я абсолютно доверяю, человек извне системы. У этой женщины куча денег, а значит, она может быть очень убедительной. С нее станется отыскать способ следить за нами или склонить к сотрудничеству кого-то из наших людей.

– Так вы думаете, у вас завелся «крот»?

– Честно говоря… нет. Но ставки слишком высоки, к чему рисковать?

Дэш кивнул. С этим утверждением спорить сложно.

– Мы потерпели неудачу как организация. Люди, которых мы отправили за ней, тоже не справились. Можно придумать кучу объяснений, почему так случилось, но сейчас пора попробовать нечто иное, – сказал Коннелли и рассеянно потер усы. – У тебя есть особый талант. К тому же ты не будешь пользоваться стандартными военными каналами связи. Давай двигаться таким образом. Задействуй свои ресурсы, а не наши. В папке есть все отчеты твоих предшественников – вся информация, которую они собрали на Киру Миллер.

– Включая описание попыток ее отыскать? – уточнил Дэш.

– Нет, – ответил Коннелли. – Ни к чему в них путаться. Мы хотим, чтобы ты начал с чистого листа. И не связывайся со мной. Я не хочу знать, что ты делаешь. В папке есть контактный номер; воспользуйся им, когда найдешь Миллер. Этот человек сделает все остальное. Следуй его инструкциям.

– Когда я ее найду?

– Ты ее найдешь, – с абсолютной убежденностью ответил Коннелли. – Я в этом не сомневаюсь.

– Вы делаете два допущения, – заметил Дэш. – И первое из них – что я возьмусь за эту работу.

Полковник молчал. В комнате, как густой туман, повисла тишина.

Дэш разрывался на части. Ему хотелось встать и уйти. Коннелли найдет способ разобраться со своей проблемой. Или не найдет. Но земной шар все равно будет крутиться, займется Дэш этим делом или нет. Вне системы есть и другие талантливые люди. Пусть кто-нибудь другой поиграет в героя. Он уже пробовал – и проиграл.

С другой стороны, а вдруг у него действительно есть особые способности, позволяющие переломить ситуацию? Если он сейчас уйдет, а атака террористов состоится, сможет ли он потом жить в мире с самим собой? После операции в Иране Дэша терзал каждый день, который есть у него – но нет у его погибших товарищей. Вина и потери уже грызут его изнутри, но это ничто в сравнении с тяжестью другой вины, которая ляжет на его душу: что, если только он способен найти и остановить Киру Миллер?

И пусть Дэш хочет выбросить все из головы и как можно дальше уйти от всех людей из прошлой жизни, нельзя сбрасывать со счета его отношения с Коннелли. Прежде они дружили и однажды наверняка вновь вернутся к этой дружбе. Мало кем Дэвид восхищался так, как полковником Джимом Коннелли.

Дэш долго смотрел на своего собеседника.

– Ладно, – наконец сдался он. – Я вам помогу. – Горько покачал головой, досадуя, что не нашел в себе сил отказаться. – Я постараюсь изо всех сил, – вздохнул он. – Это все, что я могу.

– Спасибо, Дэвид, – с облегчением ответил полковник. – Большего я и не прошу… – Он замялся, потом продолжил: – Раз ты теперь в деле, я должен еще раз повторить условие – ты ни при каких обстоятельствах не должен пытаться взять ее сам. Твоя работа – найти ее. И точка. Дальше ею займется тот человек, которому ты позвонишь.

Он помолчал.

– Прежде чем ты уйдешь, я хочу убедиться, что ты абсолютно четко это уяснил.

Дэш изумленно уставился на Коннелли.

– Полковник, я отлично это понял. Но я совершенно не понял, почему. А если я отыщу ее в идеальный для захвата момент? Я должен иметь возможность ковать железо, пока оно горячо. Пока я кого-то вызову, пока он приедет, Миллер будет уже далеко. Она слишком ловка и слишком важна. Идиотская стратегия, – закончил он, покачав головой.

Полковник вздохнул.

– Не могу не согласиться, – сказал он, – но таковы мои приказы. Я приводил те же аргументы, и не менее решительно, но проиграл. Так что придется работать с тем, что есть.

– Ну хорошо, – раздраженно сказал Дэш. – Я теперь человек штатский. Если кому-то с верха командной цепочки в свое время сделали фронтальную лоботомию, лично я ничего не могу с этим поделать.

– Но есть и хорошая новость, – продолжил Коннелли. – Мне удалось выбить из своего начальства важную уступку. – Он хитро улыбнулся. – Тебя будет непросто соблазнить вернуться, сказал я им. И они уполномочили меня выплатить тебе двести тысяч долларов сразу после получения твоего согласия, в счет покрытия расходов. Деньги готовы к переводу на твой счет. Они будут в твоем распоряжении в течение часа, – объявил полковник и подался вперед. – А в случае успеха тебе будет выплачен еще миллион.

Дэш распахнул глаза. Такая оплата радикально изменит всю его жизнь. Он сможет оставить за спиной прежний жестокий мир и двинуться туда, куда захочет.

– Спасибо, полковник, – ответил Дэвид. – Это чертова уйма денег… – Он помолчал. – Но вы прекрасно знаете – я согласился помочь ради вас, из-за природы угрозы, но не из-за денег.

Во взгляде Коннелли вспыхнул огонек.

– Знаю, – сказал он. – Обрати внимание, я заговорил о деньгах только после того, как получил твое согласие. – Учитывая, что Бен Ладена оценили в двадцать пять миллионов, – продолжил полковник с улыбкой, – а также ужасные последствия провала, я бы сказал, что правительство еще никогда не заключало таких крупных сделок, как эта.

Дэш улыбнулся.

– Ну, раз правительство довольно… – сухо заметил он и развел руками, изображая искреннее удовлетворение. – А как насчет «Охранных услуг Флеминга»? – спросил Дэвид после короткой паузы.

– Не волнуйся. Мы позаботимся, чтобы твой календарь на ближайший месяц был чист, а ты остался у них на хорошем счету. – Какая-то мысль явно развеселила Коннелли. – И будь уверен, мы все устроим так, чтобы не повредить твоей карьере и твоей… репутации.

Полковник чуть улыбнулся и добавил:

– Мы договорились?

– Договорились, – кивнул Дэш.

– Хорошо. Прости, что пришлось втянуть тебя в это последнее задание, Дэвид, но ты подходишь для него лучше всех.

Дэш взялся за портфель, собираясь уходить.

– Надеюсь, полковник, вы правы. Я постараюсь не подвести вас, как всегда.

Он подозрительно посмотрел на Коннелли, только сейчас осознав одну услышанную фразу.

– Вы сказали, перевод двухсот штук уже готов?

– Мне осталось только дать команду.

– И откуда же у вас взялись, – прищурился Дэш, – данные моего счета для перевода, если я вам их не давал?

Коннелли поднял брови.

– Ты ведь не поверишь в удачную догадку? – невинно спросил он, пожимая плечами.

Дэвид озадаченно улыбнулся. Затем открыл портфель, засунул туда папку и встал.

Полковник тоже поднялся, вышел из-за стола и тепло сжал руку Дэша.

– Удачи, Дэвид, – искренне пожелал он. – И будь осторожен.

– Я не собираюсь в ближайшее время питаться свининой, если вы об этом, – неловко отшутился Дэш, стараясь скрыть беспокойство.

С этими словами он взял портфель и направился к двери.

Глава 4

Дэвид Дэш покинул территорию Форт-Брэгга и поехал к ближайшему торговому центру. Он припарковал «Субурбан» на внешней границе расползшейся парковки, создав себе уединенный островок, отрезанный от оживленного материка плотно стоящих машин, вытащил досье Киры Миллер и принялся изучать каждый документ. Предстоящая пятичасовая дорога до Вашингтона – отличное время переварить прочитанное и выработать начальную стратегию.

Спустя час с небольшим Дэш засунул бумаги обратно в портфель и тронулся в путь. Досье мало что дало, но многого Дэвид и не ожидал. Если бы информация о прошлом женщины содержала намеки на какие-то очевидные решения, кто-нибудь другой уже давно их заметил бы.

Кире Миллер удавалось отлично скрывать свою истинную сущность. С ранних лет эта женщина была исключительно талантлива, амбициозна и рвалась к своей цели. Когда она принимала какое-то решение, то всегда добивалась результата. Эти особенности характера слабо помогали ей завоевывать друзей, пока она росла, а раннее окончание школы плохо сказалось на ее круге знакомств.

Даже когда она выросла, у нее было мало друзей. Кира Миллер предпочитала сосредоточиться на самом важном: стать самым молодым специалистом с докторской степенью по молекулярной биологии в Стэнфорде или быстро подняться по корпоративной лестнице. В колледже она встречалась с несколькими парнями, но ей ни разу не удалось сохранить эти отношения дольше восьми или девяти месяцев. Дэш догадывался: большинство мужчин пугались ее гениальности.

Отчеты подробно описывали все, что ему рассказал Коннелли, – связи Миллер с террористическими группировками, способы, посредством которых были обнаружены эти связи, неопровержимые доказательства против Миллер по делу об убийстве Лузетти и ее брата Алана, а также сценарий использования вируса Эбола.

После убийств полицейское расследование показало, что Миллер часто и подолгу работала ночами в виварии «НейроКью», но ухитрилась скрыть эту работу. Система безопасности должна была отправлять на центральный компьютер данные – идентификатор владельца пропуска и время – всякий раз, когда Миллер отпирала дверь, но женщина внесла изменения в программу, и система не срабатывала.

Заодно следователи выяснили, что Кира заказывала у поставщиков намного больше грызунов, чем требовалось компании. Поскольку именно она отвечала за закупку, этого никто не замечал.

Очевидно, Миллер почти каждую ночь ставила на животных какие-то тайные эксперименты. Если оглянуться назад, эта деятельность приобретала особый смысл, причем пугающий. Вероятно, ей требовалось продемонстрировать джихадистам, что она способна реализовать предложенную стратегию и тем самым добиться от них выплаты огромных сумм, депонированных в банках по всему миру. Представить, так сказать, живое доказательство концепции.

В распоряжении Коннелли и КСО СВ США находились огромные ресурсы, как человеческие, так и материальные, – и все же они так и не смогли подобраться к этой женщине. Чтобы столько времени уходить от охоты, поддержанной правительством, нужно быть исключительно осторожным и исключительно умным. И в этом-то вся загвоздка. Добыча намного умнее охотника. Дэш не собирался принижать свой собственный, весьма приличный, интеллект, но Миллер явно играла в другой лиге. Так как же поймать человека, который умнее тебя?

Все кроется в подходе. Бесполезно выстраивать стратегию, рассчитывая поймать Миллер на ошибке. Этим путем шли другие. Напротив, нужно рассчитывать, что она не совершит ошибку. Рассчитывать, что она поступит исключительно верно. Вот в чем ответ.

Дэш ненавидел бесконечное насилие, с которым был связан столько лет, но задача определить местонахождение опасного противника, который не желает быть пойманным, неожиданно полностью захватила его. Это потрясающий вызов. Найти человека среди шести с лишним миллиардов жителей планеты, человека, который может спрятаться практически в любом месте необъятной Земли… Так как же сузить круг?

Дэш обошел, как стоячую, огромную фуру, полностью уйдя в свои мысли. Практически всегда, едва перестав сознательно контролировать себя, он на добрых двадцать миль в час перекрывал ограничения скорости. Дэвид старался сдерживать этот порыв, но подозревал, что безнадежен и отчаянно нуждается в программе отвыкания какого-нибудь Общества анонимных гонщиков.

«Где же ты, Кира Миллер?» – спросил он себя, вновь перестроившись в другой ряд. Обошел две машины, вернулся в левый ряд и помчался дальше, стремительно уносясь от них.

Живет ли она в каком-то убежище? Возможно. Но вряд ли. Дэш собирался начать с допущения, что она все еще в Штатах и прячется у всех на виду. Из прочитанных отчетов однозначно следовало: женщине, как минимум, требуются специальное оборудование, клонированные гены, сверхбыстрые средства секвенирования ДНК, биологические реагенты и генетически идентичные подопытные животные. Ни лагерь террористов в Иране или Афганистане, ни самая лучшая лаборатория в одной из этих стран, если уж на то пошло, не в состоянии быстро удовлетворить подобного рода потребности.

Независимо от того, где именно она прячется, решил Дэш, для начала нужно сосредоточиться на ее компьютере. Пусть Миллер, желая уйти от преследования, полностью отбросила свою прежнюю жизнь, но вряд ли она отказалась от Интернета, особенно сейчас, когда ей нужно погружаться в океан литературы по биотехнологиям, чтобы двигать вперед свои исследования. Однако существуют способы пользоваться компьютером и Интернетом, не оставляя следов. А Кира Миллер уже продемонстрировала тревожный уровень владения компьютером, когда перекроила программное обеспечение «НейроКью». Отыскать один ноутбук среди многих миллионов, да еще в тот момент, когда он лежит на коленях Киры Миллер, все равно что найти иголку в стоге сена размером с Техас.

Дэш нахмурился: аналогия слабовата. В действительности эта иголка не только прячется в огромном стоге сена – она подвижна, и стоит ей почувствовать приближение врага, как она уйдет в самую глубину стога.

Глава 5

До квартиры Дэша оставалось минут тридцать, когда его мобильный телефон принялся ерзать в кармане куртки. Дэвид достал телефон и мельком взглянул на экран. «Уэйд Флеминг». Раскрыл телефон.

– Уэйд, привет.

– Привет, Дэвид, – послышалось в ответ; его начальник не тратил времени на пустые разговоры. – Тебе знакома девица по имени Патрисия Суонсон?

Дэш наморщил лоб, роясь в памяти.

– Кажется, нет, – ответил он и пожал плечами. – Хотя вполне возможно, что я встречал ее, но забыл.

– Тогда ты ее точно не встречал. Уж поверь, встретил бы – запомнил, – сказал Флеминг с несокрушимой убежденностью. – Полный отпад. Прямо фотомодель какая-то.

– Ладно, – заметил Дэш. – Поверю на слово. Так что там с ней?

– Она заходила в офис час назад. Спрашивала тебя по имени.

– Она сказала, что знает меня?

– Нет. Она говорит, что в ближайший месяц собирается отдохнуть в паре курортных местечек в разных концах страны, думает, что ее преследуют, и желает получить охрану. Говорит, видела твою физиономию и биографию на нашем сайте и хочет нанять тебя. Я сказал ей, ты в ближайший месяц сильно занят, и предложил Дина Пэджета. – В голосе Флеминга прорезалась нотка неодобрения. – Она отказалась. Она хотела тебя и была готова заплатить сверху, чтобы получить именно тебя.

Он помолчал.

– Честно говоря, Дэвид, похоже, что проблемы с преследованием не у нее, а у тебя. Богатая скучающая девица, которая ищет острых ощущений… А что может быть острее, чем соблазнить своего телохранителя? Наверно, насмотрелась всяких фильмов. В общем, у меня сложилось впечатление, что она видит тебя не столько телохранителем, сколько наемным любовником.

Флеминг сделал паузу.

– Меня так и подмывало сказать ей, что ты гей, и предложить на эту работу себя, – с иронией закончил он.

Дэш покачал головой и улыбнулся. Джим Коннелли обещал освободить его рабочий календарь. Он, наверно, здорово повеселился, когда разрабатывал этот план, а сейчас немедля привел его в действие.

– Так когда мне начинать?

– Завтра утром, если ты берешь эту работу.

– Если беру?

– Я сказал ей, что должен получить твое согласие.

– Правда? На моей памяти это впервые.

– Слушай, Дэвид, она, конечно, та еще штучка, но я руковожу не эскорт-службой. Я должен убедиться, что ты все понимаешь. Я видел эту девицу и не могу представить себе мужчину, который продержится хоть пять минут, если она захочет поиграть с ним… С другой стороны, – продолжал Флеминг, – она платит большие деньги. Готов допустить, что за дело. Вдруг ее впечатлила не твоя улыбка, а служба в отряде «Дельта»? Но у меня есть большие сомнения, так что слово за тобой.

– Спасибо, Уэйд. Но если уж кому-то придется идти на риск присматривать за очаровательной девушкой, – ответил Дэш с притворной бравадой, – пусть это буду я. Ради блага агентства, разумеется.

– Разумеется, – иронично заметил Флеминг. – Твоя верность агентству вошла в легенды. Я отправлю тебе подробности и адрес девицы по электронной почте.

Голос в телефоне надолго замолк.

– И я хочу, чтобы ты знал. Пока мы будем уворачиваться от пуль и ракет с лазерным наведением, защищая жирных волосатых парней, мы будем думать о тебе. Будем думать, как ты лежишь на пляже рядом с моделью и уворачиваешься от смертельно опасных ультрафиолетовых лучей.

– Всегда пожалуйста, Уэйд. Ты же знаешь, для того я и нужен команде.

– Ну, мне бы не хотелось о тебе беспокоиться, Дэвид, – сардонически заметил Флеминг. – Так что не забывай пользоваться хорошим солнцезащитным кремом. Хотя бы SPF 30.

– Хороший совет, – весело ответил Дэш.

– А знаешь, что меня действительно раздражает?

– Что она не выбрала тебя?

Из трубки послышался смешок.

– Помимо этого, – добродушно сказал Флеминг. – Сильнее всего меня раздражает, что в этом месяце ты принесешь агентству больше денег, чем все остальные. Может, мне следовало открыть эскорт-службу…

Флеминг помолчал.

– Ладно, Дэвид, бывай, – сказал он, отключаясь, но не удержался и успел буркнуть в трубку: – Вот повезло дураку.

Потом послышались гудки.

Глава 6

Дэш постучал в окрашенную деревянную дверь, точно посередине между глазком и дешевой латунной табличкой с надписью «14D». Утром он забрал свой ноутбук из квартиры и сейчас прижимал его к левому боку. Сегодня Дэвид надел «Докерсы», синюю рубашку-поло и песочную ветровку, под которой прятался полуавтоматический «Хеклер унд Кох» калибра 0.45. Пистолет поменьше, девятимиллиметровый «ЗИГ-Зауэр», был засунут сзади за ремень. К голеням крепились два одинаковых боевых ножа в ножнах.

Кира Миллер работала на террористические группировки, которые станут защищать ее любой ценой. Эти люди празднуют наступление смерти, а не жизни и будут только рады возможности отрезать Дэшу голову ножовкой – а голова ему еще пригодится, – если это пойдет им на пользу. Чем ближе Дэвид подбирается к Миллер, тем опаснее каждый его шаг. Возможно, все эти меры преждевременны, но к чему рисковать?

Из квартиры послышались звуки, шум шагов.

– Дэвид Дэш? – поинтересовался голос из-за двери.

– Он самый, – подтвердил Дэш.

– Друг Адама Кэмпбелла?

– Во плоти.

Адам, друг Дэша и бывший военный, ныне ставший частным детективом, минувшим вечером договорился об этой встрече. Дэвид позвонил ему сразу, как только вернулся домой после разговора с Коннелли.

– Мой гонорар у вас с собой?

Вместо ответа Дэш выудил из конверта шестьдесят стодолларовых купюр, раскрыл их веером и помахал перед глазком. Из-за двери послышался шорох цепочки и громкий щелчок отпираемого засова. Потом дверь со скрипом отворилась.

Дэш вошел в маленькую захламленную квартирку. В ней стоял тяжелый запах человеческого тела, с которым легко справились бы открытое окно и свежий, прохладный осенний воздух. У массивного стола со стеклянной столешницей устроились четыре первоклассных компьютера, соединенных друг с другом перепутанными гирляндами проводов. На столе лежала беспроводная клавиатура, рядом стояли три плазменных монитора с высоким разрешением. На стене красовался плакатик, заключенный в рамку:

Помимо этого плакатика и большого черно-белого постера, на котором показывал язык Альберт Эйнштейн, жилое пространство насчитывало стол, узкий диван, плазменный телевизор и крошечную кухоньку.

Дэш оценивающе разглядывал стоящего перед ним человека. Мужчину звали Мэтт Гриффин, и на вид он напоминал медведя-гризли. Шесть футов пять дюймов и триста фунтов веса, пышная каштановая борода и длинные волнистые волосы… В общем, нечто среднее между человеком и вуки[6]. Несмотря на огромные размеры, мужчину окутывала аура безобидности, которая полностью лишала его могучую фигуру ощущения опасности. Судя по внешнему виду, было нетрудно предположить, что по разуму Гриффин недалеко ушел от пещерных людей, однако его манера речи подходила скорее какому-нибудь профессору из «Лиги плюща»[7]. Дэш передал мужчине деньги и терпеливо ждал, когда тот дойдет до шестидесяти.

Наконец Гриффин приветливо улыбнулся.

– Отлично, мистер Дэш. Я в вашем распоряжении на ближайшую неделю. Чем я могу вам помочь?

У «Охранных услуг Флеминга», разумеется, были свои компьютерные эксперты, но в этом деле Дэвид не мог воспользоваться их услугами. Вдобавок, по общему мнению, он сейчас играет в плейбоя в стране фантазий. Мэтт Гриффин был признанным специалистом в своей области. Обычно он работал на корпоративных заказчиков, решая рутинные задачи, но время от времени помогал частным детективам, если дело их – правое, и с легкостью брался за работу хакера; преступления без жертв, если его действия помогали отыскать пропавшего человека или остановить опасного преступника. Адам, друг Дэша, несколько раз работал с Гриффином и рассыпался в похвалах этому человеку, который совершенно серьезно воспринимал свою «клятву Хакеркрата» и работал только с теми, в чьих достойных намерениях был уверен. Адам поручился за Дэша перед Гриффином и сказал, что доверять Дэвиду можно безоговорочно.

Дэш положил ноутбук на единственный свободный кусочек стола. Великан с интересом посмотрел на ноутбук, но промолчал. Дэвид протянул Гриффину распечатку с именем Киры Миллер, ее последними известными домашним и рабочим адресами, адресами электронной почты и номерами телефонов.

Гриффин пробежал взглядом листок.

– «НейроКью», – заинтересованно произнес он и уселся за стол, в черное кожаное офисное кресло. Дэш остался стоять. – Это же они разрабатывают лекарство от болезни Альцгеймера?

– Отлично, – одобрительно заметил Дэвид. – Вы явно в курсе современных биотехнологий.

Гриффин покачал головой.

– Боюсь, я мало что знаю о биотехнологиях, – признался он. – Но моя тетя страдает от Альцгеймера, и я стараюсь следить за последними разработками.

«Стараюсь следить за последними разработками». Внешность викинга и хороший литературный язык. Забавное несоответствие.

– Мне жаль вашу тетю, – сказал Дэш.

Гриффин вежливо кивнул.

– Давайте начнем с того, что вы как можно полнее погрузите меня в свою задачу. Обещаю, ни одно ваше слово не выйдет за пределы этой комнаты.

– Хорошо. В этом деле жизненно важно сохранить полную конфиденциальность. Ради вашей и моей собственной жизни.

Дэш посмотрел прямо в глаза Гриффину и удержал взгляд на несколько долгих секунд.

– Вы известны как человек с безупречной репутацией, – продолжил он, – но предать мое доверие – исключительно плохая мысль…

– Оставьте угрозы, – твердо заявил великан. – Завуалированные или любые другие. Вам не о чем беспокоиться. Я очень серьезно отношусь к своим обязательствам. Как я уже сказал, ваша информация не уйдет дальше меня.

Дэш понимал: у него нет иного выбора, кроме как довериться огромному хакеру. Он еще несколько мгновений смотрел на Гриффина, а потом начал рассказывать о пребывании Киры Миллер в «НейроКью» и событиях годичной давности. По ходу рассказа Гриффин делал заметки в большом блокноте. Дэш не упоминал о террористах и швейцарских банках и закончил на следе неуловимой Киры Миллер, оборванном в аэропорту Цинциннати.

Наконец он замолчал. Гриффин присвистнул.

– Захватывающая история, – заметил он. – И довольно тревожная.

Дэш мысленно одобрил отсутствие попыток хакера выяснить, почему Дэш взял на себя поиски психопатки, объявленной властями в розыск за жестокое убийство нескольких человек.

– Итак, вот откуда я хочу начать, – сказал Дэш. – Я хочу узнать, на какие научные журналы год назад была подписана Кира Миллер. Мне не интересны те, которые отправлялись ей на работу. Мне нужно выяснить, какие журналы она выписывала домой.

– У вас есть список возможных вариантов?

– Боюсь, нет. И, к сожалению, я зашел в Интернет и обнаружил, что к ее области интересов относятся сотни научных журналов.

Великан нахмурился.

– Тогда у меня может уйти много времени. Назовите журнал, и я скажу, была ли она подписчиком. Но не существует способа оттолкнуться от ее адреса и получить название журнала. – Он поднял брови. – Если только вы не согласитесь поучаствовать в небольшом эксперименте в области социальной инженерии.

Дэш знал, что кроется за этим эвфемизмом хакеров.

– Вы хотите попробовать получить информацию от людей, а не компьютеров.

– Именно. Невозможно заниматься взломом компьютерных систем, общаясь только с компьютерами. Большинство лучших хакеров превосходно справляются с выдаиванием информации из людей – самого слабого звена любой системы.

Дэш заинтересованно взглянул на Гриффина.

– Хорошо, – сказал он. – Я в игре.

– Великолепно, – радостно заулыбался хакер.

Он развернулся с креслом к мониторам; пальцы его начали плясать по клавиатуре, вызывая одну веб-страницу за другой. Дэш смотрел ему через плечо. Квартет дорогих компьютеров, соединенных вместе, работающий с потрясающей скоростью, подключение к Интернету, самое быстрое, какое только можно купить за деньги, да еще какие-то усовершенствования, сделанные самим Гриффином. Неудивительно, что взгляд просто не поспевал за мельканием на огромных мониторах страниц с данными, изображениями и графиками.

Гриффин прокрутил какие-то меню и щелкнул на одном из пунктов быстрее, чем Дэш успел его прочитать. Спустя пару секунд хакер был уже глубоко в недрах внутренних файлов полицейского управления округа Колумбия.

– Как это вы так легко вошли в полицейскую систему? – пробормотал Дэш.

Гриффин потряс головой.

– Я вошел, но вы не сможете. Их файрволлы и системы безопасности – шедевр, – пояснил он. – Однако в прошлом году я нашел путь и оставил одну лазейку, так что могу вернуться, когда захочу. А сейчас я воспользуюсь их системой, чтобы запросить у системы полицейского управления Сан-Диего файлы с материалами дела об убийстве Ларри Лузетти.

Пока Гриффин говорил, он продолжал перебирать страницы на компьютере, а через несколько секунд уже открыл тот файл, который искал. Быстро пробежал документ, попутно записав в блокнот несколько имен, дату и номер телефона. Глубоко вздохнул и сказал:

– Думаю, мы готовы.

Мужчина взял телефон и набрал записанный номер. Ответила женщина по имени Джилл, но уже через минуту на линии был Роджер Трипп, почтальон, работавший на маршруте, в который входила квартира Киры Миллер.

– Здравствуйте, мистер Трипп, – произнес Гриффин. – У вас есть минута?

– Ну… Я как раз собирался выходить на маршрут, – сказал Трипп. – А в чем дело? Джилл сказала, вы детектив.

– Так и есть, сэр. Детектив Боб Гарсия. – Гриффин сверился с блокнотом. – Я работаю с детективом Марти Ферштманом. Возможно, вы помните, детектив Ферштман опрашивал вас по поводу Киры Миллер 28 сентября прошлого года. В связи с расследованием убийства.

– Помню, – настороженно ответил Трипп.

– Отлично. Я ненадолго вас задержу. Мы продолжаем расследование, и у нас возник один короткий вопрос, на который вы, наверно, сможете ответить.

– Я попробую, – сказал почтальон.

– Отлично. Вы, случайно, не помните названия каких-нибудь периодических изданий, которые вы доставляли доктору Миллер? Научной периодики, – уточнил Гриффин. – Вы понимаете, что я имею в виду?

– Думаю, да, – ответил почтальон, ничуть не удивившись интересу полиции к подобным сведениям. – Они вроде как выделяются, ну, вы поняли. Не самое легкое чтиво. Дайте-ка подумать…

Он на несколько секунд умолк, пытаясь восстановить в памяти обложки.

– «Картография человеческого мозга». Этот я помню лучше всего. Потом, ммм… «Журнал когнитивной неврологии». Как-то так, или очень близко. Потом, эээ… «Журнал прикладной геронтологии». Не стану жизнью клясться, что он именно так называется, но почти уверен.

Гриффин торопливо записывал названия в блокнот, под остальными пометками. Затем подмигнул Дэшу, поблагодарил Триппа за помощь и повесил трубку.

– Замечательно, – с уважением произнес Дэвид.

Он хотел начать поиски Киры Миллер с определения незаменимых для нее научных журналов, но сомневался, что это возможно. Однако Гриффин практически мгновенно справился с этой задачей и даже не вспотел.

– Эффективно, не так ли? Если ты в состоянии выудить из компьютера сведения, которые мгновенно вызывают доверие, вроде имени полицейского, ты откроешь весь мир, как устрицу. Стоит выложить перед человеком доказательства своих полномочий, и он расскажет тебе абсолютно все.

– Похоже на то, – весело подтвердил Дэш. – Спасибо за демонстрацию.

– Всегда пожалуйста, – широко ухмыльнулся Гриффин. – А теперь что?

– Вы сможете взломать базы подписчиков этих журналов?

– Постараюсь не счесть этот вопрос оскорблением, – ответил Гриффин. – Все равно что спросить у Моцарта, сможет ли он сыграть «собачий вальс». Именно за это вы и платите мне большие деньги, – добавил он, и на экранах вновь замелькали иконки и меню.

– Как только вы, эээ… Амадей, войдете туда, – сказал Дэш, – сосредоточьтесь на людях, которые приобрели онлайн-подписку на все три журнала, или хотя бы два из трех, от девяти месяцев до года назад. С шансами, что одной из них будет Кира Миллер.

– Придется немного подождать, – предупредил Гриффин.

Он поднялся, подошел к кухне, легко поднял одно из двух стоящих там больших плетеных кресел и поставил его рядом со своим стулом. Дэш с признательностью уселся и продолжил наблюдать за Гриффином, который с нечеловеческой ловкостью жонглировал меню и программами.

Примерно через час Гриффину удалось войти в базы подписчиков, но последующий анализ оказался бесплоден. В базах не нашлось человека, который за прошедший год подписался хотя бы на два из трех журналов – ни по почте, ни онлайн.

– Должно быть, она решила, что в бегах сможет прожить и без них, – заметил Гриффин.

Дэш сосредоточенно поджал губы. Лучший шанс найти Миллер – исходить из предположения, что она не делает ошибок.

– Ладно, Мэтт, – сказал он. – Давайте проведем мысленный эксперимент. Представим, что она обращается с компьютерами не хуже вас.

Гриффина явно позабавило такое допущение.

– Не хуже меня? У меня феноменальное воображение, но вы просите слишком многого, – с огоньком в глазах отозвался он.

«Феноменальное». Дэш вновь удивился выбору слов великана.

– Мэтт, я не хочу перенапрягать ваше воображение, – ответил он, закатывая глаза. – Поэтому давайте упростим ситуацию. Предположим, вы в бегах. Вы знаете, что к поискам подключены другие компьютерные эксперты, и все они безумно хотят вас достать. Станете ли вы ожидать, что они попытаются отследить вас через ваши онлайн-подписки, как мы сейчас?

– Разумеется, – тут же ответил Гриффин.

– Тогда что вы станете делать, если эти журналы вам жизненно необходимы?

Гриффин задумался.

– Я подниму ретрансляторы, – ответил он спустя пару секунд. – Я пробью файрволлы десятков компьютеров по всему миру, подключенных к Интернету, воспользуюсь ими как ретрансляторами и заставлю передавать приходящие журналы по сложной сети и только потом отправлять мне. При достаточном количестве ретрансляторов меня практически невозможно отследить.

Дэш обдумал эту идею.

– А если вы не хотите дать сыщикам даже кроху информации? Не хотите, чтобы они узнали, что вы где-то далеко и получаете журналы? – сказал он. – Даже если вас невозможно отследить. Предположим, вы хотите заставить весь мир думать, что действительно исчезли, а может, даже умерли?

Гриффин ответил почти сразу.

– В таком случае я взломаю журналы и украду подписки. В базе подписчиков не будет записи, и эксперты ничего не найдут. Вдобавок за нее не придется платить, – заметил он. – На самом деле сейчас этот вариант кажется мне наиболее привлекательным.

– Он позволяет сохранить деньги?

– Нет. Сохранить анонимность.

Дэш прищурился.

– Понимаю, – протянул он, осознав слова Гриффина. – Единственный способ купить онлайн-подписку – воспользоваться кредитной картой.

– Точно, – подтвердил хакер. – Стоит кому-то узнать о вашей покупке, и, даже если они не смогут вас отследить, вы лишитесь той личины, которой пользуетесь.

– Окей. Допустим, она украла подписки. Вы можете отследить такую кражу?

Гриффин уставился в потолок, обдумывая различные аспекты проблемы.

– Думаю, да, – наконец произнес он.

– Ну же, Мэтт, – упрекнул его Дэш. – Для человека с вашим феноменальным талантом это должно быть раз плюнуть.

– Я воспринимаю эти слова как вызов, – заявил Гриффин.

– Хорошо, – ответил Дэвид, пылая решимостью. – Именно вызовом они и являются.

Глава 7

Мэтт Гриффин работал над задачей около часа. Дэш терпеливо ждал. Когда подошло время обеда, он предложил сходить за какой-нибудь едой, и хакер полностью одобрил идею. Через тридцать пять минут Дэвид вернулся с бумажным пакетом, полным белых китайских коробочек для еды навынос, и постучал в дверь. Гриффин торопливо отпер дверь и встретил Дэша широкой улыбкой, напоминающей о коте, только что сожравшем канарейку.

– Я справился, – торжествующе заявил он.

– Фантастика! – ответил Дэвид, протягивая ему пакет с китайской едой, и захлопнул за собой дверь. – Что вы нашли? – нетерпеливо поинтересовался он.

– Вы были правы насчет нее. Она хороша. Очень хороша. – Гриффин уселся в свое кресло и поставил пакет с едой на пол. – Если она действительно занимается биологией, а не компьютерами, она заслуживает звания «новичок года».

Дэш поднял плетеное кресло и переставил его так, чтобы сидеть лицом к Гриффину. Потом уселся, неотрывно глядя на великана, который продолжал свой рассказ.

– Как выяснилось, у всех трех журналов есть некоторое количество, так сказать, «льготных подписчиков», о которых журналы и не подозревают. Честно говоря, учитывая характер данной периодики, меня это удивило.

– Не думали, что читатели серьезных научных журналов будут заниматься мелкими кражами?

Гриффин кивнул.

– Меня уже ничто не удивляет, – цинично заметил Дэш и продолжил, не желая отвлекаться от главного: – И как же вы рассортировали их, чтобы найти Миллер?

– Два журнала были слиты на один и тот же адрес электронной почты примерно десять месяцев назад. Других краденых подписок с такими реквизитами не было.

– Хорошая работа, – одобрительно отметил Дэш. – А теперь рассказывайте плохие новости.

– Почему вы думаете, что они есть?

– Все слишком просто. Так не бывает.

Гриффин улыбнулся.

– Вы правы, так и оказалось. Это тупик. Она еще искушенней, чем я думал. Журналы отправляются по электронной почте через сложнейший лабиринт компьютеров. Даже кто-нибудь получше меня, – добавил он, ухмыльнувшись, – не сможет отследить ее компьютер через все эти ретрансляторы.

Дэш нахмурился.

– По крайней мере, теперь мы знаем, что она все еще жива.

– И продолжает интересоваться новейшими исследованиями, – вставил Гриффин.

Дэвид кивнул на пакет с едой.

– Приступайте, – предложил он.

Гриффин дошел до кухни и вернулся с большими пластиковыми вилками и картонными тарелками. Дэш никогда еще не видел таких здоровенных тарелок, вдобавок раскрашенных веселеньким желто-оранжевым растительным орнаментом. Гриффин протянул вилку и тарелку своему работодателю, потом швырнул на свою две коробки курицы с кешью, добавив в качестве гарнира коробку с рисом. Дэш вытряхнул на свою тарелку полкоробки говядины с брокколи и немножко риса и принялся за еду. Гриффин забрасывал свою порцию в рот с той же скоростью, с которой работал за компьютером.

– Мэтт, вы хорошо потрудились, – сказал Дэш. – Мы продвигаемся быстрее, чем я ожидал. Но сейчас мы примерно там, где я полагал остановиться.

– А есть идеи, куда мы двинемся отсюда?

Дэш задумчиво кивнул.

– На самом деле, да. Мы не можем отследить ее через ретрансляторы, но можем ли мы воспользоваться ими, чтобы связаться с ней?

– Интересная мысль, – поднял бровь Гриффин.

– Ну и?.. – настаивал Дэш.

– Конечно. Это несложно. Скажите, что вы хотите передать, и я отправлю сообщение, – предложил Гриффин.

Дэш поднял руку.

– Пока не стоит, – заметил он. – Сначала я хотел бы проверить связь. Отправить какую-нибудь следящую программку, которую Миллер обнаружит и уничтожит.

– Для чего?

– Чтобы она узнала – кто-то ищет ее и только что перевернул совершенно конкретный камушек.

– А это точно хорошая идея? Она будет предупреждена. К тому же в ее интересах собрать максимум информации о тех, кто за ней охотится. На ее месте я бы проследил канал вплоть до нас.

– На это я и рассчитываю, – сказал Дэш с легкой улыбкой. Он встал и снял свой черный ноутбук со стола Гриффина. – Поставьте все необходимые программы на мой ноут. Пусть она, отследив канал, выйдет на меня.

Дэвид сделал паузу.

– Это если предположить, что она еще не знает обо мне и о том, что я иду за ней. Хотя нельзя исключать и обратный вариант, – осторожно признал он. – Поставьте программы, которые будут отслеживать вторжение и записывать все доступные сведения о его источнике. И добавьте какой-нибудь трассировщик. Если Миллер войдет в мой компьютер, трассировщик сможет зацепиться и проследить путь к ней.

– Она будет к этому готова. Я попробую выложить «морковку», которую она найдет, и спрятать за ней какой-нибудь трассировщик потоньше, но сомневаюсь, что это ее одурачит… – Хакер пожал плечами. – Хотя стоит попробовать, – признал он.

Дэш не думал, что трассировщик сработает. Настоящий план заключался в другом. Он не сказал Гриффину, что запланировал выложить на ноут определенную информацию. Кира Миллер наверняка найдет ее. И узнает, что Дэш уже наступает ей на пятки. Возможно, ему удастся подтолкнуть женщину. Если она сочтет его достаточно опытным специалистом по розыску и решит, что его стоит опасаться, она может схватить приманку и прийти за ним. Лучшая стратегия, которую ему удалось выработать за долгую дорогу из Северной Каролины. Если гора не идет к Магомету…

Дэш протянул ноутбук Гриффину и принялся внимательно следить, как великан творит свою магию, загружая программы и настраивая ловушки.

Минут через десять лицо Гриффина приобрело озадаченное выражение. Он взглянул на Дэша, но ничего не сказал и еще несколько минут продолжал работать мышью и клавиатурой. Наконец остановился, обеспокоенно посмотрел на Дэша и мрачно сказал:

– Боюсь, ваш план не сработает.

Дэвид растерянно помотал головой.

– Почему?

– Потому что вы были правы. Она знала, что вы идете за ней.

– А вы-то откуда знаете?

– Она уже побывала в вашем компьютере, – ровным тоном ответил Гриффин. – Вчерашней ночью.

Дэш похолодел.

– Вы твердо уверены?

– К сожалению, да. Я проверил дважды. Она пробилась через ваш файрволл и вошла в систему. А потом скачала все, что пожелала.

– В каком смысле «все»?

– В прямом. Она скопировала все. Содержимое жесткого диска, логи почты… Вообще все.

Гриффин посмотрел на экран и недоверчиво покачал головой.

– Может, она и вправду не хуже меня, – сказал он с ноткой восхищения в голосе.

Глава 8

На экспертизу ноутбука Дэша у Мэтта Гриффина ушло несколько часов, но он так и не смог отыскать хотя бы одну улику. Кира Миллер надела компьютерный эквивалент воровской перчатки и не оставила ни «отпечатков пальцев», ни «следов ДНК», которые могли бы привести охотников к ней.

Зато Гриффин выяснил, что она создала для себя две лазейки: одну для будущих путешествий в святая святых ноутбука – и вторую для сбора текущей информации, в обход любой дополнительной защиты.

Подозрения Коннелли определенно оправдались. В КСО СВ США есть утечка, причем такой ширины, что в нее пройдет супертанкер. Идет ли речь о «кроте» или дело в чем-то другом, пока неясно, но только утечкой можно объяснить, что Кира Миллер узнала об участии Дэша в операции практически сразу после него самого. Она опередила своего преследователя на шаг еще до того, как он этот шаг сделал. Очень тревожная ситуация. Если бы Гриффин не начал устанавливать на ноутбук специальные программы-следопыты, Дэш мог бы и не узнать, что его уже взломали.

Должно быть, Кира Миллер влезала в компьютеры всех предшественников Дэша, а они ни о чем не подозревали. В противном случае Коннелли непременно предупредил бы его. Если у нее был доступ ко всем компьютерам, неудивительно, что ее никто не смог найти. Несложно уйти от преследования, если тебе известен буквально каждый шаг охотников.

Дэш понимал, что его чуть не застали со спущенными штанами. Но ему повезло. Теперь он знает о взломе, и это сыграет ему на руку. Он собирался подвести женщину к своему компьютеру и подсунуть ей ложные сведения. Теперь у него есть для этого идеальный, не вызывающий подозрений канал. Он проинструктировал Гриффина оставить лазейку в покое.

Теперь, продолжая поиски, можно детально спланировать ловушку. Только нужно быть терпеливым. Миллер ни за что не поверит, что он подобрался к ней всего за день или два, поэтому придется немного подождать. И чем дальше он продвинется в поисках, тем лучше настроит ловушку. Чем ближе он подойдет, чем больше улик сможет собрать, тем убедительнее будет выглядеть приманка.

Дэш вернулся в свою квартиру, в многоэтажный дом в центре Вашингтона. Квартира была выбрана в основном за расположение и близость классного фитнес-центра. Хотя ежедневные тренировки не могли сравниться с режимом во время службы в «Дельте», они позволяли поддерживать хорошую форму.

Квартира, хоть и отличная, была немного тесновата. Но Дэша это не заботило. Одинокому мужчине много места не требуется, к тому же он проводил немало времени в разъездах, работая по охранным контрактам. Экономия денег, пока он не выберет новый курс своей жизни, важнее лишнего метража. Квартирка была опрятной, но Дэш так и не нашел ни времени, ни желания, чтобы обустроить ее по своему вкусу. Его предпочтения в области искусства отличались эклектичностью – от изгибающих реальность, невозможных конструкций Эшера до сюрреализма Дали и спокойных, импрессионистских работ Моне. Однако репродукции любимых работ этих художников остались стоять в шкафу, упакованные в оберточную бумагу, – явный признак подорванного духа и устойчивой депрессии. Еще явственней был другой знак. Дэш любил книги сильнее всего на свете и за много лет собрал тысячи томов, но хотя окружение из шкафов, наполненных разноцветными корешками любимых книг, доставляло ему огромное удовольствие, он так и не удосужился распаковать книги.

Коннелли отлично знал Дэша. Еще до Ирана Дэвид задумывался об увольнении с военной службы, но боролся против такого решения. С одной стороны, в «Дельте» он нашел дружбу и товарищеский дух, а важность его работы невозможно переоценить. Он спасал тысячи людей от страданий и гибели, от бомб, ядов, железнодорожных катастроф и многого другого. Среди этих людей были дети, которые зачастую являлись основной целью спланированных актов немыслимого террора. Многие представители западной цивилизации пребывали в блаженном неведении, считая будущее прогрессивного общества обеспеченным. Дэш был на линии фронта и видел фанатизм, который угрожал откатить мировые часы на тысячу лет назад. Он помогал сражаться с косной и разрушительной идеологией. С пожаром, который полыхает по всему миру и, оставленный без присмотра, сожжет цивилизацию.

Но еще он мечтал, как однажды осядет где-нибудь. Станет отцом. Обзаведется семьей. Пока он оставался в «Дельте», это было невозможно. Он все время двигался, его отправляли на далекие задания, которые нельзя обсуждать ни с одним человеком – даже с будущей женой. Жениться – значит поделиться жизнью с другим человеком, а он не сможет выполнить свою часть соглашения. А дети? В каждый его отъезд семья будет думать: а вдруг на этот раз папа не вернется или вернется в пластиковом мешке, по частям, и оставит детей без отца. Что же это за жизнь для семьи? Ответ прост: это вообще не жизнь. Дэш даже не рассматривал такой вариант.

Но сейчас у него нет таких оправданий. Он может жениться, может создать семью. Он больше не в армии и в ближайшее время не собирается заниматься ничем опасным вроде личной защиты. Он достаточно долго жалел сам себя. Хватит. Дэш пообещал себе: как только завершится это последнее задание, он найдет способ преодолеть последствия Ирана и займется своей жизнью.

Дэвид порылся в почти пустом холодильнике и наскреб остатки различной еды, которых должно хватить на ужин. Потом провел несколько часов, просматривая содержимое своего ноутбука и архива в тысячи электронных писем. Ему нужно в полной мере осознать, к каким сведениям получила доступ Кира Миллер. Закончив, Дэвид уселся в удобное кресло в гостиной и принялся перечитывать досье на свою цель. Он знал: прежде чем все закончится, он перечитает это досье еще не один десяток раз. И каждый раз, узнавая что-то новое, ему придется немного менять перспективу, по крупицам собирать свежий взгляд.

Размышления Дэша внезапно прервала вибрация мобильного телефона. Он достал телефон из кармана и посмотрел на экран. Текстовое сообщение от Мэтта Гриффина.

сделал важн открыт. срочно зайди. не звони. компы, стены, тлфоны – всюду уши.

Это послание мгновенно вывело Дэвида из задумчивости. Гриффин наткнулся на нечто важное и имеет основания полагать, что Кира взломала не только ноут Дэша. Возможно, Мэтт излишне осторожен, возможно, нет, но Дэш это одобрял. Ему с самого начала понравился дружелюбный хакер, который уже успел продемонстрировать заслуженность своей яркой репутации.

Теперь пришло время узнать, действительно ли компьютерный эксперт заработал свои деньги.

Дэш нацепил обычный набор оружия, накинул оксфордскую рубашку и ветровку и поспешил к жилищу Гриффина. Мысли мчались едва не быстрее бронированного «Субурбана». На улицах было довольно свободно, но даже сейчас дорога должна была занять минут сорок пять. Дэш управился за тридцать.

Чувствуя прилив адреналина, он торопливо шел по короткому и затхлому коридору дома Гриффина, желая поскорее узнать, что же выяснил великан. Миновал несколько дверей и подошел к номеру «14D». Стукнул в дверь и уставился прямо в глазок, чтобы Гриффин сразу узнал его.

Дэш ждал, что сейчас Гриффин, как и в первый раз, снимет цепочку и отодвинет засов, но вместо этого ручка двери начала поворачиваться. Годы полевой работы приучили подсознание поднимать тревогу при виде чего-то неожиданного, сколь угодно малого, задолго до того, как сознание объяснит, почему. Дэш мгновенно перешел к боевой готовности, и в этот миг в дверях показалась женщина с пистолетом. Ствол целился ему в грудь.

Дэш уже двигался. Правая рука метнулась вперед, чтобы сбить прицел, тело развернулось боком, уменьшая площадь мишени. Кулак еще летел вперед, а Дэш уже понял: женщина предвидела его атаку. Она стремительно отступила назад и выстрелила. Однако при всей скорости отступления ей пришлось дернуть рукой, чтобы уйти от удара Дэвида.

Будь в пистолете пули, этот день остался бы за Дэшем. У женщины были отличные рефлексы, но быстрая атака противника сбила прицел, и ей пришлось стрелять в ногу. Даже получив такую рану, Дэш легко бы справился со своей целью.

Но она стреляла не пулями. Она стреляла электричеством.

Выстрел из электрошокового пистолета в ногу ничуть не хуже выстрела в грудь. Два дротика-электрода, вылетевшие из пистолета вместо пуль, прилепились к штанине Дэша и разрядили свой заряд ему в ногу. Мощный разряд преодолел электрические сигналы, посредством которых мозг управлял мышцами, и Дэвид в конвульсиях рухнул на пол, дезориентированный и парализованный.

С той секунды, когда Дэш столкнулся со своим противником, он знал: им может быть только один человек – Кира Миллер.

В сознании Дэвида брезжила только одна смутная мысль: он, совершенно беспомощный, лежит на полу, а над ним стоит одна из самых опасных женщин в мире.

Часть вторая. Встреча

Глава 9

Дэш смутно ощущал, как его ноги, руки и туловище волочат по полу, будто мешок с цементом, а потом услышал, как сзади тихо закрылась дверь. Краешком глаза он видел Киру Миллер. Она держала большую черную сумку с тремя отделениями на молнии. Волосы женщины были длиннее, чем на фотографии, и высветлены. На ней была мешковатая одежда, на пару размеров больше, чем нужно, которая зрительно добавляла женщине десяток фунтов, и очки в тонкой оправе. Даже находясь в полубессознательном состоянии, Дэш был впечатлен простой, но эффективной маскировкой. Если у тебя нет оснований подозревать в этой женщине Киру Миллер, ты вряд ли вообще выделишь ее из толпы.

В нескольких футах от него на ковре лежал, как огромное бревно, Мэтт Гриффин. То ли без сознания, то ли еще хуже.

Противник Дэша знал, что паралич продержится не дольше пяти минут, и не терял ни мгновения. Женщина двигалась так, будто над ней с секундомером стоял представитель Книги рекордов Гиннесса. Она сдернула с Дэвида ветровку и быстро и тщательно обыскала его, дюйм за дюймом. Сразу нашла оба пистолета и ножи и забрала их вместе с наплечной кобурой.

Закончив, Кира Миллер вытащила из сумки стальные ножницы, срезала с Дэша рубашку и белую нижнюю футболку, а потом достала большую серую толстовку, натянула ему через голову и заправила руки в рукава, как младенцу. Все было проделано ловко, но не слишком-то нежно. Наконец она достала из сумки несколько белых гибких лент длиной от двух до четырех футов. Дэш сразу узнал эти ленты: пластиковые наручники. Такие наручники, или стяжки, можно снять, только если кто-нибудь разрежет прочный, полученный литьем под давлением полиамид, – весьма непростая задача.

Женщина вытянула правую руку Дэша, обмотала стяжку вокруг его запястья и туго затянула. Потом подтащила тяжелую, безжизненную руку Гриффина поближе к Дэшу и надела на нее второй конец пластиковых наручников. Теперь мужчины были скованы вместе.

Закончив, женщина быстро отступила футов на пятнадцать, демонстрируя уважение к опыту и подготовке Дэша. Умна и осторожна. Даже самый быстрый и отлично подготовленный уличный боец или мастер боевых искусств не в состоянии разоружить на такой дистанции бдительного противника. Вдобавок она привязала Дэша к практически неподъемному якорю – трем сотням фунтов мертвого веса Мэтта Гриффина. К своему облегчению, Дэвид заметил, что Гриффин неглубоко дышит. По крайней мере, он не пристегнут к трупу. Во всяком случае, пока. До сих пор тактика Миллер была безупречной.

Когда последствия электрического разряда начали ослабевать, Кира Миллер подняла лист бумаги с крупными черными печатными буквами:

СКАЖЕШЬ ХОТЬ СЛОВО, ХОТЬ ОДИН ЗВУК, И Я ЗАГОНЮ ПУЛЮ ТЕБЕ В ГОЛОВУ

Подчеркивая смысл надписи, Миллер приложила палец к губам и многозначительно направила на Дэша его собственный пистолет. Потом подняла второй лист.

КИВНИ, ЕСЛИ ПОНЯЛ

Дэвид настороженно кивнул. Взглянув ей в глаза, он ни на секунду не усомнился, что она немедля претворит угрозу в жизнь.

Кира достала третий, заранее подготовленный лист. Она явно спланировала свое нападение по всем правилам военной науки.

РАЗДЕВАЙСЯ. НИЖЕ ПОЯСА. ДОГОЛА. НИ СЛОВА, НИ ЗВУКА

Дэш скинул обувь, потом с трудом освободился от носков, штанов и трусов. Непростая задача для человека, который лежит на спине и пристегнут к Гриффину; он то бился об пол, как рыба, то выгибался, как цирковой гимнаст.

Дэша слишком занимала непосредственная угроза его жизни, чтобы испытывать стыд или унижение, однако в человеческой природе чувствовать себя уязвимым без одежды, и он не был исключением.

Кира бросила ему серые спортивные штаны, в пару к толстовке, и мотнула головой, приказывая их надеть. Дэш был только рад подчиниться. В конце концов, пусть Миллер и не одобряет его выбор одежды, она все же тратит время, чтобы переодеть его. Если бы она собиралась убить его в квартире, одежда не имела бы значения. С другой стороны, Дэш помнил о Джеффри Дамере и понимал, насколько опасно делать какие-то умозаключения в отношении мотивов или действий Миллер. Она могла танцевать под музыку, слышную только ей.

Когда Дэш натянул штаны, женщина вытащила из сумки и бросила ему пару мягких кожаных туфель на липучке. Дэвид ухитрился обуться. Туфли подошли просто идеально. А почему нет? Он покупал онлайн несколько пар обуви, а у нее был доступ к письмам с подтверждением заказа.

Кира Миллер бросила ему три пластиковые стяжки, одну за другой, и Дэш молча подобрал их. Она подняла новую надпись.

ЗАТЯНИ ДВЕ НА ЛОДЫЖКАХ. ПОТОМ СТЯНИ ВМЕСТЕ С ТРЕТЬЕЙ

У Дэша ушло на это несколько минут, но он сделал, как приказано. Теперь его ноги были скованы вместе, свободного хода осталось дюймов восемнадцать.

Кира жестом приказала ему перекатиться на живот и завести руки за спину. Дэвид так и сделал, хотя ему пришлось волочить за собой руку Гриффина. Женщина приставила к голове Дэша пистолет и туго затянула вокруг его скрещенных запястий еще одну стяжку.

Теперь, когда лодыжки Дэвида были соединены, а руки связаны за спиной, Кира перерезала его ножом ленту, идущую к Гриффину, и тут же отступила на безопасное расстояние. Дэш мысленно отметил ее ловкость и легкий шаг.

Кира сделала новый жест, и Дэвид неуклюже, с трудом встал. Она открыла дверь, проверила коридор и указала ему рукой на выход. Стянутые вместе ноги позволяли идти только маленькими торопливыми шажками. Кира двинулась следом, держа дистанцию в восемь футов. Пистолет скрылся под мешковатым джемпером, но не отрывался от цели.

Уже шел одиннадцатый час, и в холле было пусто. У выхода из дома стояла арендованная машина, большой «Форд»-седан. Когда Дэш прошаркал к машине, Кира нажала кнопку на пульте, и багажник открылся. Он был пуст.

Миллер жестом приказала Дэвиду забираться внутрь.

Болезненно скривившись, Дэш нагнулся и нырнул в багажник головой вниз, стараясь сразу свернуться клубком, чтобы поместиться в ограниченном пространстве.

Кира не теряла времени. Как только пленник оказался внутри, она одним плавным движением захлопнула багажник, и Дэш погрузился в непроглядную тьму.

Глава 10

Они ехали около полутора часов. Воздух в багажнике с самого начала был затхлым и становился все хуже и хуже. На длинных отрезках пути – вероятно, по шоссе – машина шла довольно гладко, но пару-тройку раз Дэша мотало по всему багажнику, так что к концу поездки он обзавелся несколькими мелкими царапинами и синяками. Наконец – Дэвиду показалось, что прошла целая вечность – машина остановилась. Через минуту багажник распахнулся.

– Вылезай, – полушепотом приказала Кира, заслоняя Дэша от возможных наблюдателей.

В одной руке она держала шокер, в другой – свою черную сумку и явно не собиралась ему помогать.

– Спиной назад. Сначала ноги, – инструктировала она. – И тихо. Привлечешь внимание, и ты покойник.

Дэш был связан, не говоря уже о том, что он находился в тесном пространстве, и задача потребовала от него геркулесовых усилий, однако в конце концов он справился. Машина стояла в захудалом мотеле, который извивался одноэтажной змеей вокруг плохо асфальтированной парковки, формируя три стороны четырехугольника. Здание было в плохом состоянии, а наружная территория практически лишена освещения.

Кира припарковалась прямо перед одним из номеров и сейчас жестом приказала Дэшу заходить. Когда они вошли в комнату, в нос ударил хорошо узнаваемый запах плесени, смешанный с вонью тысяч сигарет, выкуренных здесь за долгие годы. Единственное окно прикрывали длинные безвкусные шторы, а на выцветшем покрывале виднелись прожженные дыры. Номер был одним из пары смежных, расположенных не бок о бок, а один за другим. Две тонкие створки деревянной двери в глубине комнаты были распахнуты, открывая узкий проход в соседнюю, абсолютно такую же комнату. Кира явно сняла оба номера, но оставила свет только в ближайшем.

– Залезай на кровать, – скомандовала она, когда они вошли. – Прижмись спиной к спинке кровати.

Дэш вскарабкался на двуспальную кровать, и женщина, воспользовавшись еще одной стяжкой, пристегнула его наручники к деревянному столбику тонкой спинки кровати.

Сейчас комнату освещала лампа, стоящая на прикроватном столике. Кира привязала к шнуру лампы веревку, с другой стороны заканчивающуюся петлей с затяжным узлом. Подняла петлю с пола, подошла к двери, обмотала веревку вокруг ручки и туго натянула. Теперь шнур лампы натянулся до предела, хотя лампа все еще была включена в розетку. Вероятно, Кира измерила все заранее. Потом она быстро и умело сделала растяжку поперек коридора, у самого входа в комнату, примерно в футе от пола.

Закончив с этой работой, Кира вытащила из сумки новейшие очки ночного видения, застегнула ремешок и сдвинула их на лоб. Достала черный комбинезон, сделанный из необычного искрящегося материала, залезла в него и застегнула молнию; теперь комбинезон закрывал все ее тело, от пяток до подбородка. Потом женщина переставила деревянный стул, стоящий в двадцати футах от Дэша, чтобы его не было видно от двери. Вся эта деятельность была отлично спланирована и претворялась в жизнь с военной четкостью.

Закончив приготовления, Кира Миллер швырнула очки в тонкой оправе в сумку, уселась на стул и посмотрела на Дэша. Потом тяжело вздохнула.

– Ты в порядке? – спросила она, казалось, с искренним беспокойством.

Дэвид недоверчиво посмотрел на нее. Она спрашивает об этом сейчас, после всего, что случилось? К чему прикидываться, будто ее заботит его благополучие?

– Что я здесь делаю? – резко спросил он, понимая, что речь уже не грозит ему смертной казнью.

Она нахмурилась, похоже, с сожалением.

– Мне нужно было поговорить с тобой. Убедить тебя, что я вовсе не тот злодей, которым ты меня представляешь. Что я ни в чем не виновна.

Дэш опешил.

– Невиновна? Да ты смеешься! Резкий переход от «тихо, а то я всажу в тебя пулю»…

Он не знал, чего ожидать. Возможно, пыток, угроз. Но заявление о невиновности вообще отсутствовало в списке возможностей. Но зачем? Он уже в ее власти. Или это попытка вывести его из равновесия?

Кира нахмурилась еще сильнее.

– Слушай, мне вправду жаль, что я протащила тебя через все эти неприятности. Честное слово. Поверь, я бы предпочла произвести совсем другое первое впечатление. Но тем не менее я невиновна.

Дэш фыркнул.

– Ты считаешь меня идиотом? – огрызнулся он. – Ты разрядила в меня столько электричества, что хватит осветить Бродвей. Несколько раз угрожала моей жизни. Оставила умирать Мэтта Гриффина. Привязала меня к кровати под дулом пистолета… – Он покачал головой. – Должно быть, я упустил, как это все соотносится с твоей невиновностью.

– Уверяю тебя, с твоим другом-хакером все будет хорошо. Я просто вкатила ему очень мощное снотворное. Завтра он проснется отдохнувшим и посвежевшим, – ответила она. – Вдобавок ничего не вспомнит о случившемся. Но я вынуждена действовать таким образом. Ты слишком опасен, тебе нельзя давать пространство для маневра. У меня был только один вариант.

– И как ты это вычислила?

– Поставь себя на мое место. Как побеседовать с человеком, который предубежден, считает тебя воплощением дьявола, вдобавок прошел подготовку в спецназе и находится под постоянным наблюдением?

Дэш проигнорировал вопрос.

– А почему ты считаешь, что я под наблюдением?

– Потому что люди, стоящие за Коннелли, ничего не пожалеют, только бы наложить на меня руки, – с абсолютной убежденностью сказала она. – И вовсе не по тем причинам, о которых ты думаешь. Ты вправду веришь, что они отправили тебя действовать на свой страх и риск? Без присмотра? Я для них слишком важна. Будь уверен, они наблюдали за каждым твоим шагом с той минуты, как ты согласился на это задание.

Дэш поднял брови.

– Люди, стоящие за Коннелли? – повторил он.

– Коннелли в этой игре просто кукла. Как и ты, – напрямик ответила она. – А те, кто дергает за ниточки, следят за тобой.

– Если они, как ты говоришь, следят за мной, почему же они не вмешались во время моего похищения?

Кира покачала головой.

– Речь не идет о висящем за тобой «хвосте», – не задумываясь, ответила она. – Ты слишком хорошо подготовлен. Даже если они пустят за тобой две или три машины, рано или поздно ты их заметишь, и отдача будет слишком сильной.

Она помолчала.

– К тому же это пустая трата людских ресурсов. Они считают, что если тебе вообще удастся меня отыскать, это займет несколько недель. Удаленного наблюдения вполне достаточно.

– Понимаю, – снисходительно заметил Дэш. – Видимо, они засунули крошечное устройство слежения мне в футболку.

Кира мягко улыбнулась.

– Должна признаться, это маловероятно, – застенчиво сказала она, в глазах плясала смешинка. – Но я бы не стала отметать такой вариант. Я грешу излишней осторожностью, и пока это идет мне на пользу.

Дэш неожиданно осознал, что погружается в ее сияющие глаза и естественную улыбку. Непринужденное очарование и природная привлекательность Киры обезоруживали еще сильнее, чем ему показалось поначалу. Ее черты вряд ли могут быть мягче и женственней. Движения гибкие, как у спортсменки, даже в этой мешковатой одежде, голос нежный и привлекательный. Теплый и выразительный взгляд больших голубых глаз. Длинные ресницы, тонкие линии скул и подбородка.

Дэш заставил себя моргнуть и разорвать минутное очарование, злясь на себя, что в разговоре с женщиной испытывает какие-то иные эмоции, кроме отвращения.

– Ты очень старалась соблюсти тишину в квартире Гриффина. Полагаешь, она под прослушкой?

– Боюсь, что да, – вздохнула Кира.

– А как они вообще догадались, что ее нужно прослушивать? Я сам узнал о существовании Гриффина всего тридцать шесть часов назад.

– Они отслеживали твои телефонные разговоры. Как только ты договорился с ним о встрече, они, скорее всего, расставили в его квартире «жучки». Опять же, я в этом не уверена, но предпочитаю действовать, исходя из такого допущения.

– И ты отправила эсэмэску, которая заманила меня в квартиру Гриффина?

Кира кивнула.

– Хорошая работа, – с отвращением произнес Дэвид, хотя в действительности адресовал это чувство себе.

Как же это он так облажался? Но даже отчитывая себя, Дэш сознавал: именно дерзость Киры Миллер вынудила его совершить ошибку. Она раскусила его, возможно, еще до того, как он взялся за задание. Действовала с потрясающей скоростью и решительностью. Использовала непривычную для себя тактику. И в результате захватила его врасплох.

Дэш ждал злорадства, но женщина, похоже, предпочитала извиняться.

– Следуя твоей логике, – сказал он, – ты справилась с похищением, причем в полной тишине. Моя машина, одежда, телефон и оружие далеко отсюда. Нечего отслеживать, некуда втыкать «жучки»… – Он кивнул на дверь номера. – Тогда зачем нужна растяжка и прочие предосторожности? Бывает осторожность, а бывает иррациональность, – заметил он.

– О, они обязательно отследят нас здесь. Если нам повезет, к этому времени мы будем далеко отсюда. С другой стороны, если повезет им, я должна быть готова.

– И какую, по-твоему, форму примет их удача?

– Рано или поздно – надеюсь, поздно – эти люди осознают, что маячки, которые они засунули в твою машину, твои вещи или… куда угодно, не двигаются. Они отследят «жучки» до квартиры Гриффина и выяснят, что тебя там нет. После твоего посещения хакера они могли решить периодически просматривать парковку его дома со спутников. Если им повезет поймать изображение машины, которой я пользовалась, это здорово ускорит поиски… – Кира помолчала. – Надеюсь, я успею справиться со своей задачей до их приезда, – закончила она.

– Ага, – поднял брови Дэш. – И в чем заключается твоя задача?

Несколько секунд она смотрела ему прямо в глаза, потом вздохнула и серьезно заявила:

– Привлечь тебя на мою сторону.

Глава 11

Несколько долгих секунд Дэш ошеломленно молчал. Сквозь тонкие стены мотеля слышалось завывание далекой сирены.

Наконец он потряс головой и хмуро бросил:

– Тогда можешь сэкономить время. Делай, что тебе нужно, поскольку я никогда не присоединюсь к тебе. Ни при каких обстоятельствах.

– Учитывая то, что ты обо мне думаешь, твоя позиция достойна восхищения, – угрюмо заметила Кира. – Но раз уж тебе безразличны мои слова, я дам себе шанс. И знай: мое дело сфальсифицировано. – Она глубоко вздохнула. – Однако отдам должное кукловодам. Они так сфабриковали дело, что мне очень трудно защищаться.

Дэш вопросительно поднял брови.

– Тебе сказали, что я гениальная психопатка. Мастер манипуляций. Человек, который сегодня отрежет тебе ноги, а завтра пройдет тест на детекторе лжи и не вспотеет. Верно?

Дэвид молчал.

– А значит, любые мои слова подозрительны. И чем они разумнее, тем подозрительнее, поскольку тебя заранее обучили считать их манипуляциями, – огорченно сказала она. – Ты когда-нибудь видел по телевизору целителей?

Дэш кивнул, заинтересовавшись, к чему она ведет.

– Был один парень, который собрал на одного из таких целителей видеофакты, доказательства его мошенничества. Сообщники целителя изучали людей, которые ждали своей очереди, и нашептывали ему сведения в спрятанный наушник, а со стороны казалось, будто из него прут божественные откровения. Как-то так… – Она помолчала. – Знаешь, что случилось, когда эти кадры показали благочестивым последователям того целителя?

– Они перестали быть его последователями.

– Разумное рассуждение. Но нет. Они стали верить ему еще сильнее. Они заявили, что доказательства сфальсифицированы. Что это дело рук Сатаны, который пытается дискредитировать дело великого человека.

Кира покачала головой.

– Если ты вправду веришь, что выступаешь против Короля Лжи, никакие доказательства не изменят хода твоих мыслей. – Она снова вздохнула и на секунду показалась очень усталой. – Мне остается только надеяться, что ты не из их числа.

Дэш досадливо нахмурился.

– А зачем тебе на это надеяться? Какая разница, что я думаю? – спросил он. – И даже если ты меня завербуешь, какую пользу я тебе принесу? У тебя под рукой целые террористические организации.

– Попробуй – хотя бы на время – представить, что я не тот человек, о котором тебе рассказывали, – раздраженно ответила Миллер. – Я не связана с террористами.

– А твои активы – тоже ложь?

– Нет.

– Тогда, даже если ты говоришь правду, ты в состоянии нанять столько телохранителей и охранников, сколько пожелаешь.

– Да. Могу. Но я слишком дорого сто́ю. Я никогда не смогу полностью довериться таким людям. Я дорого заплатила за этот урок, – мрачно сказала Кира.

Она указала на Дэша.

– А вот ты руководствуешься правотой дела, а не материальными наградами. Ты выбрал профессию, связанную с насилием, но ты честен, ты сопереживаешь людям. Мало того, у тебя самобытный характер, мировоззрение и множество талантов.

Дэвид поднял брови.

– Прямо литературный портрет, – заметил он. – А сделан всего-то из крох информации с ноутбука.

Женщина понимающе улыбнулась.

– Прочитай несколько сотен электронных писем – и удивишься, как быстро ты сможешь прочувствовать другого человека. Но твой ноутбук – не первая моя остановка, а последняя. Если знаешь, что искать, ты получишь любые сведения, не отходя от компьютера. Любые. Архив колледжа. Обширные военные отчеты и экспертизы. Книги, которые ты покупаешь через Интернет. Всё.

– Психиатрические экспертизы? – осуждающе спросил Дэш.

Он вспомнил, как в несколько сессий обнажал душу перед военным психиатром после гибели его команды в Иране. Если женщина получила доступ к этим записям, сложно придумать худшее вторжение в личную жизнь.

Кира опустила взгляд и неловко кивнула.

– Прости, – тихо произнесла она, вновь показавшись абсолютно искренней. – С того момента, как ты принял это задание, я изучала всю доступную информацию, пыталась понять тебя как личность. И эту в том числе. Я не хочу тебе лгать.

Она вновь посмотрела на Дэша.

– Я изучала всех людей, которых отправлял за мной Коннелли. Так же тщательно. Но они мне не подходили. – Женщина подалась к Дэшу. – А ты подходишь. Я уверена.

Дэвид скривился в слабой иронической улыбке и с откровенным недоверием покачал головой.

– Знаю, знаю, – нетерпеливо сказала Миллер. – Лесть – еще один инструмент мастера манипуляций, и ты на это не покупаешься. Как бы то ни было, это правда.

Она помолчала.

– Послушай… Дэвид… ты же сам сказал, я легко могу нанять кучу людей с твоими навыками.

Дэш промолчал, но внутренне ощетинился, когда она назвала его по имени.

– Тогда зачем мне выбирать тебя, тратить такие усилия на твое похищение, рисковать? – продолжала Кира. – Один звонок, и к моим услугам любой наемник или друзья-террористы.

– Потому что у меня есть особые качества, – скептически заметил он. – Я уже понял.

Кира нахмурилась.

– Я знала, что будет нелегко, – смиренно сказала она. – Есть только один способ, которым я могу попытаться завоевать твое доверие. Я знаю. В общем, давай так – я рассказываю тебе свою версию, потом отстегиваю наручники и отдаю тебе пистолет. Если и это тебя не убедит, тогда все без толку.

Дэш не ответил. Она пытается заставить его ослабить бдительность, дав ложную надежду, возможно, хочет предотвратить попытку побега, но это не сработает. Он поверит не раньше, чем увидит. А до тех пор будет по-прежнему считать бегство единственным способом спасти жизнь.

Тем не менее Дэвид не мог не заинтересоваться неожиданной направленностью разговора.

– Ладно, – наконец произнес он, прикидываясь, что поверил. – Договорились. Начинай свои уговоры. Рассказывай свою версию правды. – Подергал свою привязь и горько добавил: – Считай меня слушателем поневоле.

При этих словах женщина вздрогнула; каждая черточка ее лица выражала сожаление. Ее язык тела казался абсолютно искренним, и Дэш понял – она не только гениальный биолог, но и великолепная актриса.

– Твои сведения о моем детстве и школьных годах верны, – тихо начала она. – За исключением того, что мои родители действительно погибли в результате несчастного случая, но я не имела к этому никакого отношения.

– А в отчете и не говорилось, что имела.

– Но ты же это предположил, верно?

Дэш молчал.

– Ну разумеется, – понимающе сказала она.

– Мы собираемся дискутировать о моих предположениях или ты все же изложишь свою позицию?

Кира вздохнула.

– Ты прав, – печально ответила она, потом явственно собралась с духом и продолжила: – Я отличилась в школе, а позже нашла свое призвание в генотерапии. Многие специалисты в этой области говорили, что я обладаю проницательностью и интуицией, которые встречаются раз в поколение. Со временем я и сама в это поверила. И более того, постепенно пришла к мысли, что способна изменить весь мир. Оказать ключевое влияние на медицину.

Она помолчала.

– Но ключ к такому перевороту – выбор правильной проблемы. Мне хотелось с самого начала решить сложнейшую проблему. Рискуя показаться нескромной, – добавила женщина, – если ты осознаешь себя Леонардо да Винчи, твой долг перед миром – создавать шедевры, а не поделки.

– Дай-ка угадаю, – встрял Дэш. – Сейчас ты расскажешь, что твой проект не имел ничего общего с биологическим оружием.

– Ну разумеется, – раздраженно ответила она. – Я выбрала важнейшую проблему, одну из тех, решение которой на раз справляется с прочими проблемами, медицинскими или любыми другими.

Даже в тусклом освещении комнаты Дэш видел, как сверкают ее голубые глаза.

– Есть какие-нибудь догадки? – бросила вызов Кира.

Женщина с надеждой смотрела на него, явно желая, чтобы он сам пришел к ответу. Она терпеливо ждала, пока он размышлял над вариантами.

– Какую? – неуверенно произнес Дэвид после минутного молчания. – Построить суперкомпьютер?

– Горячо, – признала она и вновь принялась ждать, пока он свяжет все концы вместе.

Дэш сосредоточенно наморщил лоб. Есть только один универсальный способ упростить решение всех проблем – создать лучшие инструменты для их решения. Но если улучшенный компьютер – неправильный ответ, тогда что?.. Тут он широко распахнул глаза, внезапно сложив два и два. В конце концов, она специалист в молекулярной биологии, а не в компьютерных технологиях.

– Повышение интеллекта, – наконец сказал он. – Улучшение человеческого разума.

– Точно, – ответила Миллер с лучезарной улыбкой, будто радовалась его догадливости. – Только представь, что ты обладаешь безграничным интеллектом. Неограниченной способностью к творчеству. Ты сможешь с легкостью решить любую встреченную проблему, причем мгновенно.

Она помолчала.

– Конечно, безграничного интеллекта не существует. Но любое заметное улучшение интеллекта и творческих способностей будет воистину бесконечным даром. Какая проблема может быть лучше этой?

– И ты хочешь сказать, что действительно ее решила? – скептически поинтересовался Дэш.

– Да, – устало подтвердила Миллер; она не казалась торжествующей или хотя бы счастливой, признавая свой успех.

– Что, как в «Цветах для Элджернона»? – спросил Дэвид.

Он прекрасно понимал: даже у нее не хватит наглости заявить, что она добилась такого же роста интеллекта, как в этой книге[8].

Краешки губ Киры изогнулись в легкой улыбке.

– Нет. Мои результаты впечатляют намного сильнее, – обыденным тоном ответила она.

Глава 12

Дэш был практически готов поверить, что ей удалось каким-то образом повысить собственный интеллект, но это уже слишком.

– Это невозможно, – уверенно сказал он. – Даже для тебя.

– Нет, возможно. Глубокие познания в нейробиологии и гениальная интуиция в области генотерапии. Добавь к ним абсолютную преданность задаче и метод проб и ошибок, и решение можно найти.

– То есть ты хочешь сказать, что сейчас я беседую с человеком с коэффициентом интеллекта в тысячу? Или больше?

Она покачала головой.

– Эффект временный. Сейчас я – просто я.

– Очень удобно, – заметил Дэш. – Правда, у меня с собой все равно нет тестов на ай-кью.

Он задумался, потом отрицательно мотнул головой.

– Нет, я на это не куплюсь. Мы развивались, чтобы стать самыми разумными существами на планете. Я уверен, есть предел. Если мы его и не достигли, то очень близки.

– Да ты шутишь, – горячо возразила Кира. – Ты даже не представляешь себе потенциал человеческого мозга. Без всякой оптимизации он быстрее и мощнее, чем любой когда-либо созданный суперкомпьютер. А его теоретические возможности потрясают: он мощнее суперкомпьютера в тысячи раз.

– Человеческий мозг не может быть быстрее суперкомпьютера, – заспорил Дэвид. – Черт, он даже недотягивает до дешевого калькулятора.

– Мы не подключены к математике, – пояснила Кира, качнув головой. – Мы эволюционировали, помнишь? Эволюцию заботит только выживание и размножение. Мозг оптимизирован сохранять нам жизнь во враждебном мире и побуждать своего владельца заниматься сексом. И точка. А мужские мозги, – весело заметила она, – особо оптимизированы под сексуальную озабоченность.

Продолжая веселиться, она добавила:

– Не пойми меня неправильно. Я не собираюсь критиковать мужчин. Уверена, некоторые из наших предков-мужчин думали не только о сексе. Но это свойство отмерло. А знаешь почему?

Дэш молчал.

– Потому что потомство оставляли только озабоченные, – улыбнулась она.

При других обстоятельствах Дэвид, возможно, улыбнулся бы в ответ, но сейчас он заставил себя хранить бесстрастность и ледяной взгляд. Он заложник психопатки и не должен поддаваться ее очарованию.

– В общем, – продолжила Миллер со вздохом, явно разочарованная тем, что ее краткая веселость не нашла отклика, – мы не подключены к математике. Как квадратный корень поможет нам убить льва или остаться в живых? Никак. Нам поможет только способность точно бросить копье. Или увернуться от копья врага из другого клана.

И не забудь, – продолжала женщина, – в отличие от компьютера, наш мозг контролирует каждое движение, дыхание, сердцебиение, взмах ресниц и даже эмоции. И все это время он принимает огромное количество информации органов чувств, причем непрерывно. Одна только сетчатка насчитывает сто миллионов клеток, постоянно передающих в мозг визуальную информацию, да еще с высочайшим разрешением. Если компьютеру придется контролировать и управлять каждым движением тела, каждым процессом да еще реагировать на нескончаемый шквал информации, он просто расплавится.

Сам того не желая, Дэш был очарован. Может, она дьявол, мрачно подумал он. Сейчас он сражается за свою жизнь – и все равно невольно поддается ее чарам, физическим и интеллектуальным.

– Аскарида C. elegans неплохо поживает с нервной системой из трехсот двух нейронов, – продолжала Кира. – А знаешь, сколько нейронов в человеческом мозге?

– Больше трехсот двух, – криво усмехнулся Дэш.

– Сто миллиардов, – категорично объявила Кира. – Сто миллиардов! И между ними порядка ста триллионов синаптических связей. Не говоря уже о двух миллионах миль аксонов. Электрические сигналы носятся по нейронным путям, как пинбольные шарики, создавая мысли и память. В человеческом мозге может сформироваться практически бесконечное число нейронных путей. А компьютер использует двоичную систему. Цепь либо включена, либо выключена; единица или ноль. Но мозг гораздо тоньше. Число доступных цепей, которыми мозг может воспользоваться для расчетов, мыслей или изобретений, заставит любой компьютер сгореть со стыда.

– Ладно, – сказал Дэш и кивнул, раз уж руки скованы и прочие жесты недоступны. – Все остальное может быть истиной или ложью, но ты молекулярный биолог, так что я уступаю. Мозг имеет огромный потенциал. – Он помолчал, потом поднял брови. – Но как получить доступ к этому потенциалу?

– Хороший вопрос, – заметила Кира. – Будь ты мной, ты начнешь с изучения различий в архитектуре мозга гениев и умеренно умственно отсталых.

– Что значит «умеренно умственно отсталые»?

– Коэффициент интеллекта от сорока до сорока пяти. Они способны к обучению примерно до уровня начальной школы. У человеческого интеллекта весьма примечательный динамический диапазон. От умственно отсталых с ай-кью меньше двадцати пяти до уникумов с ай-кью больше двухсот. Природа еще до моего появления продемонстрировала гибкость человеческого мозга и интеллекта, – отметила Кира. – Кроме того, я изучала всю доступную информацию об ученых аутистах.

– Это новое название для тех, кого раньше называли гениальными идиотами?

– Именно. Как Дастин Хоффман в «Человеке дождя»[9].

– Я знаком с этим состоянием, – кивнул Дэш.

– Хорошо. Тогда ты знаешь, что есть ученые аутисты, которые способны не только соперничать с арифметическим калькулятором, но и мгновенно вычислять квадратные корни. Некоторые из них могут запомнить целый телефонный справочник, – добавила она, прищелкнув пальцами, – и без малейшего труда.

Дэш задумчиво прищурился. Гениальные идиоты открывали уникальный вид на потенциал человеческого мозга.

– Они способны на потрясающую деятельность в определенной области, но у них низкое эмоциональное восприятие, они плохо понимают и рассуждают. Почему? Потому что они подключены иначе, чем ты или я, – пояснила Кира. – Я поставила себе целью понять генетическую основу этих различий в их нейронных рисунках. Построить карту различий между ученым аутистом и нормальным человеком. И, в конечном итоге, найти способ временно переподключить нормальный мозг; достичь способностей ученых аутистов, но иначе, более комплексно и без явных недостатков. Оптимизировать мозг не просто ради математики и трюков с памятью, но ради интеллекта и творчества. Приобщиться к практически безграничной грубой мощи мозга.

– При помощи генотерапии?

– Верно, – ответила Кира. – Структура нашего мозга постоянно меняется. Каждая мысль, воспоминание, сигнал органов чувств или опыт перестраивают мозг – еле-еле заметно. Я выяснила, что мозг ученого аутиста на удивление мало отличается от мозга нормального человека. И, почти как при зарождении кристалла, стоит преобразовать крошечную зону мозга в более эффективную, оптимизированную структуру, как возникнет цепная реакция, которая преобразует все остальное. Есть ряд эмбриональных генов, способствующих созданию нейронных рисунков во время начального развития мозга. После рождения они отключаются. При помощи генотерапии я могла заново активировать любые из этих генов, причем в заданной последовательности и с нужным уровнем экспрессии[10].

Кира на несколько секунд умолкла, чтобы дать Дэшу время осознать сказанное и задать вопросы, если они возникнут.

– Продолжай, – сказал он.

– Я начала проводить опыты над грызунами. Работала в виварии «НейроКью» по ночам, чтобы сохранить исследования в тайне.

– А почему в тайне? Такой подход интуитивно понятен даже тупому пехотинцу вроде меня.

– Я слишком хорошо тебя изучила, Дэвид, так что не надо насчет тупого пехотинца.

– Спрошу еще раз, – настаивал Дэш. – Почему не пойти этим путем открыто?

– Если бы я могла, – промолвила Кира.

Она подняла палец.

– Во-первых, коллеги-ученые решили бы, что это очередная погоня за несбыточным, которая никогда не увенчается успехом. Во-вторых, – продолжила женщина, подняв второй палец, – FDA[11] разрешает рисковать и вводить чужеродные химические или биологические препараты в тело человека только в том случае, если это помогает излечить болезнь или неблагоприятное состояние здоровья. Попытка улучшить здорового человека будет встречена ими с… неодобрением.

– Слишком похоже на игры в Бога? – предположил Дэш.

– Да. А еще – неуместный риск. FDA никогда не даст разрешения на такую деятельность. А без их одобрения испытывать этот подход на людях незаконно.

– Даже на себе?

Кира кивнула.

– Даже на себе. Я рисковала всей своей карьерой и репутацией. Если кто-нибудь узнает, поверь, мне не станут аплодировать. Особенно в таком случае. Подумай сам, речь идет о попытке изменить архитектуру мозга, само вместилище человеческой души. Игра в Бога, как ты и сказал. Тут есть очень сложные этические и моральные аспекты.

– Но это тебя не остановило, – осуждающе заметил Дэш.

Миллер твердо покачала головой, но по лицу ее мелькнула тень сожаления.

– Нет, – вздохнула она. – Я была убеждена, что смогу добиться успеха. Я рисковала только собой. А потенциальная награда просто потрясала.

– Цель оправдывает средства?

– А как бы ты поступил? – защищаясь, спросила Кира. – Представь на секунду, что у тебя есть основания верить в свою способность разрешить ключевые проблемы человечества, создать технологии, которые перевернут общество. Но тебе придется обойти несколько правил этого общества. И что бы ты сделал?

Дэш отказывался погружаться в эту дискуссию.

– Неважно, что бы я сделал, – ответил он. – Важно, что сделала ты.

Кира не могла полностью скрыть свое разочарование, но продолжила рассказ с того места, где прервалась.

– Лаборатория «НейроКью» идеально подошла мне. Мы работали над болезнью Альцгеймера, поэтому в ней уже было достаточно оборудования для изучения интеллекта и памяти. Я воспользовалась всеми полученными знаниями о мозге и ученых аутистах и разработала смеси из вирусных векторов со встроенными новыми генетическими конструктами. Я полагала, что эти препараты осуществят мою цель. Я протестировала их на лабораторных крысах.

– Мне было бы приятно думать, что крысиные мозги не слишком-то похожи на мозг человека, – заметил Дэш.

– Было бы справедливо сказать, – весело ответила она, – что между ними есть небольшие различия. Но если ты интересуешься, достаточно ли их сходства для получения значимого результата, то ответ – да.

– Так, значит, ты смогла создать своего Элджернона?

– Да. Элджернон был мышью, а я работала в основном с крысами, – отметила женщина, – но – да. Крыса под номером девяносто четыре продемонстрировала потрясающий рост интеллекта. Я потратила еще год, совершенствуя смесь.

– И затем попробовала ее на себе?

Кира кивнула.

– И что, ты стала супергением?

– Нет. Я чуть себя не убила.

Миллер нахмурилась, воспоминания явно были неприятными.

– По-видимому, мозг крысы и мозг человека все же недостаточно похожи, – иронически заметила она. – Кто бы мог подумать?

– Так что же случилось?

Кира поерзала на стуле, на лице проступило болезненное выражение.

– Множество негативных эффектов. Все описывать не стану. Полная потеря слуха. Галлюцинации и трипы, как после ЛСД. Жуткая головная боль. – Она помолчала. – Но самое худшее – это переподключение повлияло на работу вегетативной нервной системы. Сердце и дыхание перестали работать автоматически.

Женщина покачала головой, вспоминая тот ужас.

– Каждую секунду на протяжении трех часов, которые длилась трансформация, мне приходилось не только справляться с галлюцинациями, но и постоянно управлять сердцем и легкими. Раз за разом приказывать сердцу биться, а грудной клетке – подниматься и опускаться. – Ее передернуло. – Это были самые долгие и самые жуткие три часа за всю мою жизнь.

Рассказ полностью захватил Дэша.

– И такой результат тебя не отпугнул?

– Почти, – честно ответила Кира. – Почти. Но работа с крысами показала, что это итеративный процесс. Первые семьдесят восемь крыс умерли, но эти исследования хотя бы задали верное направление, и я избежала их судьбы – едва-едва. А начиная с семьдесят девятой я постепенно совершенствовала переподключение, причем без новых жертв, вплоть до номера девяносто четыре.

– То есть ты решила, что сможешь воспроизвести этот результат на себе, как на лабораторной крысе?

– Именно. Несколько следующих экспериментов я провела во флотационной камере. Благодаря этому избавилась от постоянной бомбардировки мозга сигналами органов чувств и высвободила связанные нейронные области. Я смогла сосредоточиться на том, что происходит в творческих центрах моего мозга.

Она сделала паузу.

– У меня ушло еще полтора года, чтобы добиться нынешнего, стабильного приращения интеллекта от пятидесяти до ста единиц ай-кью за раз. Чем сильнее я улучшала собственный интеллект, тем очевиднее становились дальнейшие улучшения. На каждом последующем уровне проблемы, над которыми я билась неделями, решались за минуты.

Дэш размышлял над ее заявлениями. Неужели она действительно добилась таких результатов? Не исключено. Раз существуют ученые аутисты, значит, это возможно. Действительно, как и говорила Кира, известны редкие индивидуумы, способные легко вычислять квадратные корни или запоминать телефонные справочники. Сколько ему потребуется времени, чтобы добиться тех же успехов? Ответ прост: бесконечность.

Пусть история Киры выдумана, но пока все сходится и объясняет ее ночные эксперименты в «НейроКью» и флотационную камеру в ее квартире.

– И какого же ай-кью ты достигла?

– Его было невозможно измерить. Самые сложные задачи из тестов на коэффициент интеллекта казались просто очевидными. Эта шкала больше не имела смысла.

Дэш задумался.

– А как ты вводила эту вирусную смесь?

– Сначала – инъекции. Но потом я добилась прогресса и смогла поместить ее в полые желатиновые капсулы. Все равно что пить смесь, но капсулы принимать удобнее, и дозировка точнее. Капсула попадает в желудок, быстро растворяется и выпускает набор генетически усовершенствованных вирусов. Они сразу попадают в мозг и относительно быстро встраивают свою полезную нагрузку, гены, в клеточные хромосомы. А те стремительно запускают экспрессию.

Дэш помолчал, обдумывая ее слова.

– А тебе удалось устранить негативные эффекты?

– В основном, – тяжко вздохнула Кира.

– В каком смысле?

– Я потеряла способность испытывать эмоции. Я превратилась в аналитическое устройство. Мыслительная деятельность в чистейшей форме, лишенная предвзятости или эмоциональной нагрузки. Я проводила эксперименты в своей квартире, – пояснила она. – Заперлась там одна. Я допускала возможность ощутимых изменений личности, которые будут заметны знающим меня людям.

Кира опустила взгляд.

– Но один эффект переподключения оказался особенно тревожным, – призналась она.

Дэш выжидающе смотрел на нее.

– В тот короткий промежуток, пока длился эффект, – сказала Миллер, – мои мысли становились все более и более…

Она замолчала, подыскивая слово. Потом нахмурилась, покачала головой и обеспокоенно закончила:

– Думаю, правильнее всего сказать «социопатическими».

Глава 13

Дэш распахнул глаза. Кира Миллер вновь удивила его. Женщина прилагала такие усилия, убеждая его, что она не социопатка, шаг за шагом подрывала его уверенность – и закончила этим заявлением.

– Удобная позиция, – заметил Дэвид. – Ты образцовый член общества. Во всем виновата процедура. Это она делает из тебя психа. Как-то так, да?

Он злился, что позволил себе хоть на секунду поверить ее объяснениям.

– Послушай, мне не хотелось делиться этим с тобой. Но я могу добиться твоего доверия только одним способом – рассказать тебе правду обо всем. И – нет, я не делала ничего из того, о чем упоминал Коннелли. Я говорила о мыслях, а не поступках, – настойчиво заявила Миллер. – Это просто сильная предрасположенность, и она исчезла, как только архитектура мозга вернулась к нормальному состоянию.

– Так расскажи мне об этом социопатическом состоянии, – предложил Дэш.

Кира нахмурилась.

– Я должна уточнить, – сказала она, – социопатия – не самое удачное слово. Равно как и психопатия или мания величия, хотя они довольно близки. В основном это чистейший эгоизм без малейших признаков совести. Как его ни называй. Так сказать, безжалостный эгоизм.

– В отличие от чего?

– В отличие от того же состояния с примесью садизма.

Дэш задумался.

– Понимаю, – произнес он. – Тебя не прет от истязаний других людей, но если это потребуется ради достижения цели, тебя это ничуть не обеспокоит. Верно?

Кира неохотно кивнула.

– Большое утешение, – с отвращением заметил Дэвид, потом немного помолчал, размышляя. – Это твое «нечто вроде социопатии» не слишком-то похоже на побочный эффект от препарата, – наконец с подозрением закончил он.

Миллер нахмурилась.

– До экспериментов я тоже так думала. А сейчас понимаю, что из всех побочных эффектов переподключения это наиболее естественное следствие улучшенного интеллекта.

– Это еще почему?

– Концепция довольно сложная. Честно говоря, при нормальном уровне интеллекта она находится за пределами моих возможностей. Но я постараюсь объяснить.

Она собралась с мыслями и громко выдохнула.

– Давай начнем с самого начала. Когда наши древние предки впервые вышли на сцену, они не были «царями горы». Скорее наоборот. Им с трудом удавалось залезть на гору. Древние люди были всего лишь одним из тысяч видов, которые боролись за крошечную нишу на планете, изобилующей жизнью. Лучший шанс на выживание – миллион к одному; что уж говорить о восхождении на вершину пищевой цепи. Ни прочной шкуры. Ни скорости. Ни природного оружия.

– И тогда зародился разум, – заметил Дэш.

– Верно. Белому медведю хорошо живется и без интеллекта. А нам он был отчаянно необходим. Развитие интеллекта – единственный возможный путь для наших предков, и они вовремя справились с задачей.

Кира остановилась, многозначительно посмотрела на Дэша и заявила, подняв брови:

– Но с точки зрения выживания разум – это хитрость, жестокость и полнейший эгоизм. Что можно рассматривать как социопатическое поведение в своем изначальном виде.

Дэвид размышлял о тех образчиках человеческого поведения, которые видел во время службы в «Дельте». Он насмотрелся на такое, что заставило бы ветерана-патологоанатома согнуться в рвотных спазмах. Обезглавливания и прочие отвратительные пытки – демонстрация жестокости, превосходящей всякое воображение. Насилие, жестокость и жажда крови присущи человеческой природе, с этим не поспоришь. Ткни в любое столетие людской истории, и тебя захлестнут проявления ошеломляющей жестокости: резня тысяч мирных жителей, кровавые войны, обращение в рабство, пытки, массовые изнасилования и убийства, и прочие злодеяния, которые невозможно не заметить. Гитлер – всего лишь один пример из нескончаемой шеренги. Пусть человечество облачилось в плащ цивилизации и делает вид, будто этой стороны его натуры больше не существует, но агрессивность и жестокость, которые вознесли самого опасного хищника на планете на вершину пищевой цепочки, по-прежнему бурлят под гладью вод.

– Чтобы выжить, – продолжала Кира, – хомо сапиенс развивал интеллект. Жестокость и эгоизм жестко прошиты в наших генах. Это одна часть уравнения.

Она сделала паузу.

– Но хитрого и безжалостного разума было недостаточно. Чтобы завалить мастодонта, нам пришлось учиться работать в команде. Наш мозг оказался настолько сложен, что и после рождения требовал длительного развития. Человеческие младенцы были беспомощны намного дольше, чем детеныши любых других животных на Земле. Поэтому наш эгоизм нуждался в смягчении. Нам пришлось развить определенный коллективизм и понимание справедливости. Нам пришлось жертвовать ради наших детей и ставить выживание клана выше собственного.

Сейчас Дэш настолько увлекся беседой, что на время позабыл о необходимости подозревать каждое действие и слово Киры.

– Поэтому те, кто остались чистыми эгоистами, – продолжала она, – вымерли в этой долгой гонке. Те, кто были настроены на жестокость, но могли сотрудничать и работать в группе, выжили и обзавелись потомством. И по сей день тонкий баланс чистого эгоизма в одних случаях и чистой самоотверженности в других жестко прошит в наших генах. В рамках дискуссии прибегнем к крайностям. Назовем этот эгоизм социопатией. А самоотверженность – альтруизмом.

– Так ты веришь в существование альтруизма? Значит, Авраам Линкольн ошибся?

Кира Миллер заинтересованно вскинула голову. Она явно одобряла знакомство Дэша с апокрифической историей, приписываемой легендарному президенту.

В ней Линкольн ехал в поезде и обсуждал с попутчиком человеческую природу. Попутчик настаивал, что альтруизм существует, в то время как Линкольн энергично возражал, приписывая всем людским поступкам исключительно эгоистический характер. Беседа продолжалась, и тут Линкольн заметил, что вдалеке, на рельсах перед поездом, лежит козленок. Линкольн немедленно дернул стоп-кран, выскочил и бережно снял козленка с рельсов. Когда поезд вновь тронулся, попутчик сказал: «Послушай, Эйб, ты только что доказал мою точку зрения. Ты совершил полностью альтруистичный поступок». На что Линкольн ответил: «Вовсе нет. Я доказал свою точку зрения. Мои действия были абсолютно эгоистичны». Попутчик растерялся. «Это почему же?» – спросил он. «Если бы я ничего не сделал ради спасения этого бедного животного, то чувствовал бы себя просто ужасно», – ответил Линкольн.

Кира с сияющими глазами обдумывала ответ.

– Глубокий вопрос, – сказала она. – Если уж на то пошло, я считаю, что Линкольн прав. Но в рамках нашей дискуссии это скорее вопрос семантики. Альтруистическое поведение существует и является частью наших генов. Возможно, оно является еще одним аспектом эгоизма, но для моей мысли это неважно.

– И в чем же она заключается? – поднял брови Дэш.

– В том, что тонкий баланс между конкурирующими полюсами социопатии и альтруизма очень легко сместить в любую сторону. Конечно, некоторые люди рождаются с сильной генетической предрасположенностью к тому или другому, но большинство из нас балансирует на лезвии ножа. Средний человек, ощущающий на себе доброту и заботу, чаще всего будет делать добрые поступки в ответ. Но тот же человек, если его чуть подтолкнуть в другую сторону, станет преследовать собственные интересы даже в ущерб другим, даже за счет страданий собственных друзей и семьи. Чтобы гарантировать существование цивилизации, чуть заметно склонить весы к альтруизму, человеческому разуму пришлось изобрести религию.

– Изобрести религию? – нахмурился Дэвид.

– Именно. Существуют, или существовали, тысячи религий. И последователи каждой религии верят в божественное откровение, снизошедшее на ее создателей, и в бредовость всех остальных религий. Практически каждый человек согласен, что все религии были изобретены. За исключением той, в которой был рожден он сам.

Дэш предпочел не спорить.

– Продолжай, – сказал он.

– Большинство религий разделяют мнение, что где-то вне нашего мира существует нечто большее, чем мы, – продолжила Кира. – Что у людских страданий есть некая цель. Что наше существование продолжается в некоторой форме и после смерти. Все это помогает укрепить альтруистическую сторону уравнения. Почему бы не ограничиться эгоизмом – особенно теперь, когда мы не нуждаемся в клане для выживания, поскольку способны завалить мастодонта в одиночку? Ответ: потому что в следующей жизни нас ждет награда или наказание.

Она умолкла и покачала головой.

– Но что, если ты абсолютно точно знаешь – после смерти нет ничего? Никакой загробной жизни. Почему бы не стать совершенным эгоистом? Раз Бога нет, к чему всё остальное? Нет правильного и неправильного, есть только то, что делает тебя счастливым. Жизнь коротка, так возьми от нее по максимуму. И к черту всех остальных.

Дэш задумался.

– Но даже если ты не веришь в загробную жизнь, альтруизм все равно подключен. В этом мысль Линкольна – у альтруизма есть собственная награда. Человек совершает хороший поступок и от этого чувствует себя хорошо.

– Отлично, – сказала Кира. – Это верно. Уверенность в отсутствии загробной жизни еще не подразумевает воцарения чистейшей социопатии. Одно не обязательно следует из другого. Однако это все равно шаг в ту сторону.

Она сделала паузу.

– У нашего общества есть законы. И потому, даже если ты рассудил, что добро и зло относительны, что важен только ты сам, и преисполнился решимости стать абсолютным эгоистом, тебе все равно придется проанализировать соотношения рисков и доходности. Почему бы не украсть роскошный автомобиль, который так тебе понравился? Одна из причин – если тебя поймают, ты отправишься в тюрьму. Существует риск, что твой эгоистичный поступок не улучшит, а ухудшит твою жизнь.

Дэш прищурился.

– Если только ты не обладаешь абсолютной силой, – заметил он.

– Именно, – кивнула Кира. – Не стану обращаться к избитым штампам, но если ты не веришь в загробную жизнь и в состоянии безнаказанно сделать, что пожелаешь, вероятность социопатического поведения резко повысится.

– Так вот где связь, – догадался Дэш. – В своем разогнанном состоянии ты ощущаешь, что способна на любые поступки.

– Точно. При таком огромном интеллекте ты не можешь не ощутить свое превосходство и непобедимость. Ты действительно способен сделать, что пожелаешь. И в то же время ты видишь суровую реальность. Нет ни Бога, ни загробной жизни.

Это заявление заставило Дэша ощетиниться.

– И почему же рост интеллекта неизбежно сделает тебя атеистом? – спросил он.

– Изменения в архитектуре мозга превращают тебя в полностью рациональное существо. В твоем сознании больше нет места для веры. А без нее невозможно сохранять убежденность в существовании Бога и загробной жизни.

– А как твой усовершенствованный интеллект борется с проблемой происхождения Вселенной? Она, безусловно, была создана, что подразумевает существование создателя.

– Я не в состоянии понять свои размышления на эту тему в преобразованном состоянии. Одно могу сказать точно – когда я разогнана, я абсолютно убеждена, что Бога не существует, – ответила Кира и сделала небольшую паузу. – Ты спросил меня, кто создал Вселенную. Позволь спросить тебя: а кто создал Бога?

– Бог вечен, – нахмурился Дэш. – Он не нуждается в создателе.

– Правда? – переспросила женщина. – Тогда почему в нем нуждается Вселенная? Если Бог может существовать без создателя, почему этого не может Вселенная? Какой бы срез ты ни делал, в некий момент ты достигнешь объекта, который существует, не будучи созданным. Даже разогнанный разум не в состоянии полностью охватить это. Призывать Бога в качестве объяснения создания – просто удобная уловка, если ты не готов объяснить, как возник Бог.

Она помолчала.

– И даже если ты, чисто теоретически, признаешь Бога, с чего бы всезнающему и всемогущему существу тратить время на создание человечества? Чем сильнее ты исключаешь веру и опираешься на интеллект, отвечая на этот вопрос, тем крепче твоя убежденность, что Бог – всего лишь конструкт человеческого разума, и ничего больше.

Дэш, не соглашаясь, раздраженно покачал головой, но не стал продолжать спор.

– Так, значит, улучшенный интеллект изменяет баланс сил в войне альтруизма и социопатии?

Кира кивнула.

– В этом состоянии очень легко оправдать любой эгоистичный поступок. Если некто стал на моем пути, его убийство будет исключительно разумным шагом. Какая разница, умрет он сейчас или через тридцать лет? В любом случае существование бессмысленно. Бог мертв. Так почему же мне не совершить все необходимое, чтобы достичь предела своих возможностей?

Она подняла бровь.

– Ничего не напоминает?

Второй специализацией Дэша в колледже была философия, о чем Кира несомненно знала.

– Воля к власти Фридриха Ницше, – расстроенно ответил Дэвид.

Ницше прославлял концепцию сверхчеловека. Не версию Кларка Кента[12], а человека, чье восприятие добра и зла основывается исключительно на оценке, поможет ли ему нечто в достижении успеха или помешает. Добро есть все, что позволит реализовать свои возможности. Зло – все, что этому помешает. «Что хорошо? Все, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть. Что дурно? Все, что происходит из слабости».

Кира нахмурилась.

– Боюсь, что так, – подтвердила она. – Стоит начать в разогнанном состоянии размышлять над одним из вечных вопросов, и ты моментально воспроизводишь эту философскую школу, а потом развиваешь ее до такого уровня, с которым не справятся величайшие философы мира.

В комнате воцарилась тишина.

– Но ты сказала, что не совершала никаких действий под влиянием социопатических наклонностей, – наконец произнес Дэш. – Это правда?

– До сей минуты – да, – мрачно ответила женщина. – Моего врожденного альтруизма и чувства справедливости хватило, чтобы подавить – хоть и с огромным трудом – такие позывы. Но и они были сильны, – призналась она. – Так заманчиво отбросить последние крохи докучливого неандертальца и освободиться от всех моральных и этических уз… – Ее лицо выражало глубокую озабоченность. – Очень заманчиво.

Дэш не знал, что на это ответить.

– Я уже некоторое время не разгоняла интеллект, – тихо произнесла Кира.

– Из опасений, что не сможешь справиться с искушением? – спросил Дэш.

Она кивнула. Краешки губ изогнулись в невеселой улыбке.

– Иногда я думаю о себе как о Фродо из «Властелина колец». В моем случае сила кольца заключается в практически недостижимом уровне творчества и интеллекта. Как и ноша Фродо, она все время доступна, всегда рядом, притягивает и манит. Это почти непреодолимый соблазн, особенно когда мне отчаянно требуется какое-то озарение.

Дэш задумался. Он никогда не рассматривал кольцо из трилогии Толкиена как очередное проявление старого клише на тему власти, но, разумеется, так оно и было. Не кольцо обращало своего носителя к злу, а его сила.

– Власть развращает, – начал Дэвид, не в состоянии удержаться от банальной фразы, которую смогла опустить Кира. – Абсолютная власть развращает абсо…

Он так и не закончил свою сентенцию. Раздался грохот, похожий на выстрел из дробовика. Дверь комнаты, выбитая снаружи сильными и умелыми ударами двух мужчин, влетела внутрь.

Глава 14

От неожиданности Дэш резко дернулся и чуть не выдернул руки из суставов, инстинктивно пытаясь принять защитную стойку: его рефлексы не учитывали, что руки крепко связаны за спиной. Грохот выбитой двери сопровождала непроглядная тьма, в которую погрузилась комната – веревка, привязанная к дверной ручке, выдернула шнур лампы из розетки.

Двое незваных гостей, движимые инерцией ударов, ворвались в комнату, держа оружие на изготовку. И едва успев осознать, что внезапно ослепли, налетели на растяжку. Удивленное кряхтение, затем два глухих удара. Оба рухнули на пол спустя буквально пару секунд после начала атаки.

Они рассчитывали на скорость и эффект внезапности: даже если у женщины в руках пистолет, она не успеет отреагировать. Но никак не ожидали, что атака выключит свет в комнате и вынесет их на растяжку.

Когда дверь вылетела, Кира Миллер тоже подскочила от неожиданности, но быстро опомнилась. Мужчины все еще лежали на полу, пытаясь сообразить, почему в комнате внезапно потемнело и что ударило их по ногам, а женщина уже надвинула очки ночного видения. Оба непрошеных гостя мгновенно стали светящимися, хорошо различимыми силуэтами.

– Не двигаться! – рявкнула Кира.

Мужчина повыше уже полностью оправился от неожиданного падения. Девица не так умна, как им рассказывали, пренебрежительно подумал он. Здесь темно, как в пещере, а она кричит и по-дурацки выдает свое расположение. Не обращая внимания на приказ, мужчина беззвучно поднял руку с пистолетом и прицелился в ту сторону, откуда слышал голос.

В тот момент, когда он готовился открыть огонь, Кира выстрелила ему в грудь из шокера.

Мужчина дернулся в конвульсиях, а потом обмяк на полу. Миллер быстро втянула пару электродов, готовясь к новому выстрелу. Второй мужчина, не поднимаясь с пола, начал тихо менять позицию. Он собирался сделать вторую попытку, явно не наученный просчетом своего напарника.

– Если тебе ничего не видно, – прошипела Кира, – это еще не значит, что мне тоже.

Мужчина застыл на месте. Как и его парализованный напарник, он предполагал, что женщина не видит его и не может засечь его движения. Глупое и потенциально фатальное допущение. А ведь их предупреждали, что она очень умна и ее не стоит недооценивать.

– Вот это правильно, – самодовольно сказала женщина. – На мне очки ночного видения. Итак, давай попробуем еще раз. НЕ ШЕВЕЛИСЬ.

Она выделила последние слова, будто обращаясь к непослушному малышу.

С первой секунды нападения разум Дэша искал какой-то выход. Но даже если ему удастся освободиться, сбежать все равно не выйдет. Он видит не лучше двоих чужаков.

Кира достала из сумки «глок» с глушителем, хотя грохот выбитой двери наверняка перебудил все население мотеля, кое-кто из них уже звонил в полицию, и ценность глушителя была невелика.

– Сейчас я целюсь в тебя из пистолета, – сообщила Кира. – Сколько с вами еще человек и где они находятся?

– Больше никого, – ответил мужчина, помотав головой. – Только мы.

Кира выстрелила. Глушитель кашлянул, пуля прошла через бедро мужчины.

– Я спрошу только один раз, – зарычала женщина. – Сколько с вами человек и где они?

– Еще один, – прохрипел мужчина, пытаясь зажать рану и остановить кровь. – Снайпер, напротив твоего номера, чтобы никто не убежал. У него тепловизор.

Кира ничего не ответила. Она отрегулировала шоковый пистолет и выстрелила. Мужчина дернулся и обмяк, потеряв сознание. Женщина перезарядила пистолет и еще раз выстрелила в первого, отправив и его в бессознательное состояние. Затем достала из сумки лыжную маску, сделанную из того же материала, что и комбинезон, и натянула ее поверх очков. Ткань плотно прилегала к голове и очкам, не оставляя ни кусочка открытой кожи.

– Вот дерьмо! – сердито выпалила Кира. – Нам не хватило времени. Они не должны были выследить нас по меньшей мере еще шесть часов, – уныло добавила она скорее для себя, чем для Дэша.

Разбираясь с незваными гостями, женщина полностью владела ситуацией, но сейчас казалась растерянной, будто потерпела сокрушительное поражение. Дэвид по-прежнему ничего не видел, но ясно различал эти эмоции в голосе Киры.

– Мне нужно убираться отсюда, – после нескольких секунд молчания произнесла она. – Срочно.

Дэш отметил, что из ее голоса уже исчезли малейшие следы уязвимости.

– Я не могу доверять тебе несвязанному, и у меня нет времени тащить тебя с собой.

Сердце Дэша колотилось. Тогда что Кира с ним сделает? Пустит ему пулю в голову перед уходом? Дэвид понимал, что она собирается выйти через смежный номер, на другую сторону мотеля. У нее исключительные способности к планированию. Как она и ожидала, нападавшие следили только за дверью на фасаде мотеля, считая ее единственным выходом.

– А если он соврал? – в отчаянии произнес Дэш. – Если у них есть и второй снайпер?

– Он промахнется, – с легкостью ответила она. – Я укрыта с головы до ног – комбинезон, маска и очки. Все разработано так, чтобы полностью блокировать мой тепловой след. Ни один тепловизор меня не засечет – ни у снайпера, ни с воздуха.

Дэвид покачал головой.

– Это невозможно, – возразил он. – Военные работали над этим много лет. Такой технологии не существует.

– Теперь существует, – спокойно ответила Кира.

Дэш оторопел. Неужели это правда? Если словам женщины можно верить, она поразительно улучшила свой интеллект. Неужели она обратила свой гений на технологии защиты от тепловидения? В таком случае это хорошо объясняло, как ей удавалось столько времени оставаться в Штатах и избегать охотников.

Пока эти мысли метались в голове Дэша, Кира подошла к нему и быстро разрезала путы ножом, освободив ему руки. Потом, хотя она была вооружена и видела в темноте, поспешно отступила.

– Мне нужно идти, – торопливо произнесла она. – Я оставлю нож и пистолет в ванной соседнего номера. К тому времени, когда ты доберешься туда и избавишься от стяжек на ногах, я уже буду далеко.

Только сейчас Дэш вспомнил, что нужно дышать. Неужели она его отпустит?

– Черт! – вновь выругалась Кира. – Мне столько еще надо рассказать… Мы должны были уйти отсюда вместе, как союзники!

Затем женщина взяла себя в руки.

– Они узнают, что я рискнула похитить тебя, – быстро пробормотала она, – но не будут знать, как это интерпретировать. Они могут решить убить тебя или попытаться использовать… – Она помолчала. – Я понимаю, ты еще сомневаешься во мне. Но даже если ты считаешь каждое мое слово ложью, твое выживание зависит от одного принципа: никому не доверяй. И будь готов ко всему, – озабоченно предупредила женщина.

Она подхватила сумку и поспешила в смежный номер. Заскочив на десять секунд в ванную, отперла наружную дверь и бросила Дэшу из проема между номерами:

– Нам нужно закончить разговор в другой раз. – Помешкала, потом искренне добавила: – Дэвид, будь осторожен. Я хорошо о тебе думаю. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Затем Миллер открыла наружную дверь и шагнула в ночь.

Часть третья. Источник

Глава 15

Едва наружная дверь смежного номера захлопнулась, как Дэш начал действовать. Он быстро перебрался на другую сторону кровати и осторожно потянулся, стараясь нащупать лампу на втором столике, парную к той, чей шнур сейчас был выдернут из розетки. Добрался до лампы, нащупал у ее основания выключатель и повернул его. Хотя лампа светила тускло, ему пришлось несколько минут щуриться, пока не привыкли глаза.

Из наличника входной двери, куда раньше входил язычок замка, торчали щепки; покореженная дверь криво висела на одной петле. Двое злоумышленников лежали на тонком коврике, ни один из них не двигался. Дэш соскользнул с кровати и по очереди приложил к шее обоих мужчин два пальца, нащупывая пульс в сонной артерии. Оба живы. Хорошо. Дэш торопливо прошаркал в смежный номер, стараясь не задеть по дороге какой-нибудь выключатель, и вошел в ванную, не зная, чего ожидать.

Он плотно закрыл дверь в ванную и только потом включил свет. Незачем давать возможным наблюдателям подсказку, которая напомнит им о существовании смежных номеров. Как и сказала Кира, на полу ванной лежал полуавтоматический «браунинг» с полным магазином и боевой нож. Рядом с оружием потрясенный Дэвид обнаружил ключи от «Форда» и запасные очки ночного видения. Женщина знала, что Дэш отправится за ней следом, несмотря на полученную ей фору. Тогда зачем оставлять ему оружие, ключи и очки?

Дэвид нахмурился. Потому что она уверена – это не имеет значения. Она знает, что он ее все равно не поймает. Она не стала бы планировать безупречную ловушку и запасной выход, не спланировав заодно маршрут побега. Дэш не сомневался: где-то поблизости – скорее всего, за полосой леса, примыкающей к мотелю, – Киру ждала еще одна машина.

Он распихал по карманам пистолет и ключи и быстро перепилил ножом путы на лодыжках. Какое облегчение – вновь обрести полную свободу передвижения! Дэвид застегнул ремешок очков и схватил с полки аккуратно сложенное полотенце. Потом поспешил к раненому, который все еще был без сознания, и туго перетянул ему бедро полотенцем.

Оба мужчины были вооружены одинаковыми пистолетами, которые сейчас валялись на полу. Дэш поднял один и осмотрел, удивившись, что не может опознать марку. Он вытащил магазин и оторопел. Это был пневматический пистолет, предназначенный для стрельбы не пулями, а дротиками с транквилизатором.

Дэш обыскал мужчин. Ни личных вещей, ни документов, что вполне естественно. Однако у обоих, помимо пистолета с транками, был обычный полуавтоматический пистолет. Они обладали смертоносным оружием, но намеревались взять свою добычу живьем. Интересно. Но кто они такие? И что здесь делают? Наиболее вероятно объяснение Киры Миллер: за ним следят его собственные люди. Но это все равно бессмысленно. Будто они не верили, что Дэш, обнаружив женщину, немедленно сообщит им.

А что теперь? Можно броситься за ней следом, но Дэвид не сомневался: он ее не поймает. Сюда скоро прибудет полиция. Раненый мужчина мог и солгать насчет снайпера, но это маловероятно. Вдобавок у Дэша нет снаряжения Киры, и он не сможет стать невидимым для тепловизоров. Он не собирался стать первым излучающим тепло человеком, который выбежит из двери. Тем не менее ему нужно сменить дислокацию и в первую очередь исчезнуть из номера до появления полиции. А значит, остается только один вариант: уйти через смежный номер, как Кира.

Миллер сказала никому не доверять. Что бы он ни думал об остальных ее словах, это хороший совет. Дэш вляпался по уши, и, пока не разберется, что происходит и кто в игре, он не доверится и собственной тени.

Дэвид забрал мобильный телефон и пневматический пистолет одного из мужчин, а второй пистолет и оба обычных завернул в полотенце. Затем перебрался в смежный номер, бросил полотенце на кровать и закрыл обе двери, вновь погрузившись в темноту. Потом нащупал задвижку, запер смежную дверь со своей стороны и раскрыл прихваченный мобильник. Свечения экрана было достаточно, чтобы набрать номер и ориентироваться в комнате. Дэш припомнил домашний номер Джима Коннелли и быстро набрал его.

Он с нетерпением ждал ответа. Наконец, после третьего гудка, в трубке послышался сонный голос.

– Алло, – хрипло сказал Коннелли.

– Полковник, это Дэвид Дэш.

– Дэвид? – удивленно пробормотал Коннелли. – Господи, Дэвид, сейчас три часа ночи.

Внезапно разбуженный, полковник не сразу осознал важность звонка, но уже к следующей фразе всплеск адреналина придал силу его голосу.

– Ты в порядке?

– Да, но мне нужно кое-что выяснить, – шепотом произнес Дэвид.

– Тебе угрожают? – осторожно спросил Коннелли, уже в полной боевой готовности.

– Нет, я один.

– Нам нужно перебраться на защищенную линию, – потребовал полковник. – Я знаю, ты помнишь наш разговор. Я не ожидал тебя услышать, – многозначительно добавил он, будто Дэшу требовалось напоминание, что Коннелли категорически запретил звонить ему или использовать военные каналы.

– Ага, мы не хотели давать подсказки нашей добыче, – язвительно заметил Дэш и добавил после паузы: – К сожалению, с этим мы немного опоздали.

– Она знает, что ты в деле?

– Можно сказать и так, – ответил Дэш. – А еще можно сказать, что меня похитили. Причем не пришельцы.

– Что? – недоуменно пробормотал полковник. – Но зачем? Это бессмысленно… – Он умолк, размышляя. – Если только она не решила, что ты подобрался совсем близко.

– Нет и нет, – торопливо продолжил Дэш.

Он прекрасно понимал, что в любой момент в мотель может приехать полиция. Или, хуже того, один из мужчин в соседнем номере придет в себя, или же их дружок-снайпер потеряет терпение и захочет разобраться, что происходит.

– Она пыталась убедить меня, что невиновна. У меня очень мало времени, я расскажу об этом позже. Но мне нужно кое-что узнать. Двое военных типчиков испортили нам праздник и заставили ее сбежать. Это были ваши парни?

– Я впервые слышу о празднике и потому чертовски уверен, что никого не посылал его портить, – ответил полковник.

– Это вы посадили их мне на хвост?

– Это еще зачем? – неподдельно растерялся Коннелли. – Цель – не ты, и я абсолютно уверен, что ты выполнишь свою работу, а потом свяжешься с контактом.

– Тогда кто они?

Долгое молчание.

– Понятия не имею, – обеспокоенно ответил Коннелли.

Дэш кивнул.

– Полковник, мне пора. Сделайте одолжение: проверьте все спецоперации, сверху донизу. Здесь что-то не так. Начиная с тех незваных гостей. Обязательно проконтролируйте ситуацию.

– После того, что ты рассказал, – отозвался Коннелли, – можешь не просить.

– Хорошо. Буду на связи, – сказал Дэш и отключился.

Он убрал телефон и немного отодвинул занавеску, чтобы выглянуть в окно. Похоже, путь свободен, но это ничего не гарантирует.

Из смежного номера донесся звук тяжелых шагов. Дэш поспешно отдернул голову от окна и обратился в слух.

– Ни хрена себе! – громыхнул за стенкой потрясенный мужской голос. – Они живы?

– Я проверю, – отозвался другой и нервно добавил: – А ты вызывай подкрепление.

Судя по реакции мужчин на два недвижных тела, Дэш догадался, что они – обычные полицейские без военного опыта. Уже легче. Тем не менее он не стал слушать дальше. Открыл наружную дверь и осторожно вышел на улицу, пригибаясь и держась самых темных мест.

Глава 16

Дэвид добрался до кромки леса позади мотеля – очки, оставленные Кирой, сейчас были сдвинуты на глаза – и начал торопливо пробираться между деревьев. Ночной лес представлял зрелище, доступное редким зрителям, поскольку для полноты впечатлений требовался не только интерес, но и дорогой инфракрасный прибор ночного видения. Дэшу повезло: он не единожды оказывался в ночном лесу с подходящим снаряжением и видел, как оживает лес, как под покровом темноты летают ночные птицы, снуют амфибии, рептилии и мелкие зверьки, не подозревая, что технология позволила людям заглянуть в этот скрытый мир. Теплокровные летучие мыши, обычно не видимые на фоне ночного неба, а сейчас хорошо заметные, метались за насекомыми, а совы терроризировали популяцию грызунов, временами заглатывая свою добычу целиком.

Однако нынешней ночью Дэвид не мог позволить себе роскошь отвлечься на этот спектакль. Он полностью сосредоточился на поиске пути, который позволит как можно скорее преодолеть полоску деревьев шириной в четверть мили. Через десять минут он уже вышел из-за деревьев. Дорога шла параллельно деревьям, но Дэш держался кромки леса, вне света фар, и продолжал удаляться от мотеля.

Пробежав трусцой пару миль, он заметил на противоположной стороне дороги шпиль церкви. Перед зданием виднелась небольшая парковка. Дэш поспешил туда. Миновав табличку «Лютеранская церковь Св. Петра» и подавив угрызения совести, взломал замок на входной двери и скользнул внутрь кирпичного здания.

Дэш прошел прямо к алтарю и пристроил за кафедрой мобильный телефон, который позаимствовал у одного из нападавших. Телефон был сложен, но включен. Через пару минут Дэвид уже вновь был у кромки леса, незаметно для любого наблюдателя следя за всеми подходами к церкви.

Он приготовился к долгому бдению. Периодически делал несколько шагов в глубь леса и подпрыгивал на месте, размахивая руками, чтобы разогнать кровь и немного согреться в холодном осеннем воздухе. Его не покидало странное чувство: если бы в волшебной сумке Киры Миллер был лишний плащ, женщина наверняка оставила бы в ванной и его.

Но как расценивать ее действия? Может ли ее рассказ быть правдой? Сложно сказать, а сейчас – практически невозможно. Но несмотря ни на что, Дэш восхищался ее способностями. Она блестяще планирует, находчива и решительна.

Но не слишком ли решительна? Она, не задумываясь, выстрелила в одного из злоумышленников, чтобы получить информацию. Немногие люди способны к таким жестоким поступкам. С другой стороны, она легко могла убить их всех. Настоящий психопат не стал бы колебаться. Если только по какой-то непостижимой причине ей важно убедить Дэша в своей невиновности, причем настолько важно, что она смогла подавить свои психопатические наклонности…

Или Кира все же не психопатка? Действительно ли она была образцовым гражданином до того, как изменила химию своего мозга? Не исключено. Но даже если так, даже если эти изменения и вправду вызваны экспериментом, вполне возможно, что они стали необратимыми, несмотря на все ее заявления.

Но это по-прежнему не объясняет смерть ее родителей, дяди и учителя, осознал Дэш. Даже если убийство брата и сотрудничество с террористами можно объяснить результатом самонаведенного психопатического поведения, ужасным побочным эффектом переподключения мозга, прежние убийства сюда не укладываются. Может, она просто не знала о своей истинной сущности? Вдруг она страдала шизофренией и еще в детстве создала себе вторую личность? Вроде доктора Джекила и мистера Хайда, а изменения в мозге просто позволили Хайду занять доминирующее положение?

Дэш недовольно покачал головой. Почему он так старается отыскать какую-то невиновную часть личности Киры? Он знал, что женщина тронула его, но до сих пор не сознавал, насколько сильно. Мощный интеллект, который возбуждал Дэша, мягкий, выразительный взгляд… А еще – обаяние и искренность, пусть даже, как он прекрасно понимал, это всего лишь искусная актерская игра. Нужно отдать должное древним грекам: они знали, что коварная женщина, которая может завлечь мужчину, намного опаснее самых могучих морских чудовищ. Интересно, сколько других мужчин поддалось сладкому напеву Киры Миллер, потеряли бдительность и разбились о скалы? Если их пути вновь пересекутся, нужно найти способ привязать себя к мачте, иначе он рискует не пережить эту встречу…

Спустя сорок минут после посещения церкви Дэш все еще пребывал в задумчивости, но встрепенулся, когда большой двухдверный седан съехал с дороги в ста ярдах от церкви. Двое мужчин в приборах ночного видения выскочили из машины и беглым шагом двинулись к зданию, оставив водителя в машине. Уже заглотили приманку. Впечатляет. Кем бы они ни были, связь у них отличная. Несмотря на полицию в мотеле, они смогли потянуть за нужные струнки и выдернуть своих людей, а потом в рекордно короткое время отследить пропавший мобильник.

Дэш вытащил позаимствованный пневматический пистолет. Хоть они и следили за ним, скорее всего, это свои. Он не настроен кому-либо доверять, но не станет применять боевое оружие, пока не разберется, что к чему.

Дэвид побежал вдоль кромки леса прочь от церкви, чтобы зайти к машине сзади. Как только двое мужчин вошли в здание, Дэш тихо перебежал дорогу, присел и стал бесшумно подкрадываться к машине. Он медленно, почти не дыша, продвигался к пассажирской двери, рассчитывая, что водитель ее не запер.

Дэш подобрался вплотную к машине, неторопливо выдохнул, готовясь к броску, снял очки и опустил их на землю. Потом одним плавным движением метнулся вверх, по пути ловя ручку двери. Дверь распахнулась, она действительно была не заперта. Не тратя времени на ликование, Дэш прицелился в оторопевшего водителя, который только сейчас потянулся за собственным оружием.

– Руки на «торпеду»! – свирепо рявкнул он.

Глава 17

Водитель задумчиво посмотрел на Дэша, а потом спокойно положил руки на приборную панель. Дэш прижимал губами кончик языка, как всегда, когда занимался физической деятельностью, требующей полной концентрации. Он скользнул в открытую дверь машины и пристроился на заднем сиденье, продолжая держать водителя на прицеле.

– Подай машину вперед, чтобы дверь закрылась, – вполголоса приказал Дэвид.

Мужчина выполнил приказ.

– Теперь сдай назад и выезжай на дорогу. Быстро! – скомандовал Дэш. – И уезжай отсюда.

Дружки водителя, осознавшие, как их подставили, могли в любую минуту выскочить из церкви, и Дэвид не жаждал с ними встречаться.

Водитель подчинился, и церковь в зеркале заднего вида стала быстро уменьшаться.

– Весьма впечатляет, мистер Дэш, – признал водитель. – Впрочем, я о вас наслышан.

– Кто вы такой? – спросил Дэвид. – И почему вы и ваши люди следите за мной?

– Называйте меня Смит, – предложил водитель, невысокий жилистый мужчина лет под сорок с короткими каштановыми волосами и двухдюймовым шрамом под ухом, продолжавшим линию челюсти. – После встречи с Кирой Миллер стали немного параноиком, а? Не знаете, кому доверять и чему верить?

– Смит, как же, – пробормотал Дэш.

Мужчина явно был военным. Но, помимо очевидного псевдонима, в нем чувствовалось своеобразное высокомерие, будто он считал себя выше всех и не обременял правилами, по которым живут остальные, низшие люди.

– Значит, секретные операции? – догадался Дэш.

Смит самодовольно улыбнулся.

– Верно, – сказал он. – У нас был шанс взять женщину, и мы рискнули. Простите, что удивили вас. Учитывая, что вам пришлось пережить, вы реагируете на события, как и положено опытному солдату. Но мы с вами на одной стороне. Правда.

– Если мы на одной стороне, почему я под наблюдением?

– Мистер Дэш, я с радостью объясню вам это и многое другое. Именно я разрешил впервые привлечь вас к этой операции. Думаю, полковник Коннелли сообщил вам номер, по которому нужно звонить, когда вы найдете женщину?

Дэш не ответил.

– Я собираюсь одолжить вам мобильник, – сказал Смит. – У меня их два. Я собираюсь залезть в карман за телефоном, но буду следить за дорогой. Я переброшу телефон вам. Если я начну доставать пистолет, пристрелите меня, – добавил он.

На такой скорости любая стычка приведет к аварии и убьет их обоих. Гарантированное взаимное уничтожение. Наверняка Смит тоже это понимает.

– Ладно, – настороженно кивнул Дэш. – Но очень медленно.

Мужчина залез в карман, медленно достал телефон и поднял его, показывая Дэшу. Потом, продолжая смотреть на дорогу, бросил его через плечо. Дэш поймал телефон левой, продолжая целиться в Смита из пистолета.

– Наберите номер, который дал вам полковник, – предложил Смит.

Дэш раскрыл телефон и набрал запомненный номер. Как только в трубке послышался гудок, из кармана рубашки Смита донеслась мелодия звонка. Мужчина взглянул на Дэша в зеркало заднего вида и поднял брови.

– Не возражаете, если я отвечу? – самодовольно сказал он.

Смит залез в карман рубашки и раскрыл телефон.

– Привет, мистер Дэш, – сказал он; его голос доносился из динамиков по бокам передних сидений и из телефона в руке Дэвида. – Думаю, нам пора немного поболтать.

Глава 18

Дэш все еще сомневался, кому можно доверять, но Смит подтвердил свои полномочия, даже если Коннелли не был осведомлен о его деятельности. И все равно Дэвид нутром чувствовал беспокойство, никак не желавшее исчезнуть.

– Ладно, – наконец сказал он, продолжая целиться из пистолета в агента. – Давайте поговорим.

– Мистер Дэш, вот что я вам скажу. Давайте-ка я съеду на обочину, и мы начнем церемонию разоружения.

Дэвид молчал.

– Что скажете? – не отступал Смит. – Будете целиться в меня, пока я выложу все свое оружие в сумку в багажнике – включая тот пистолет, который примотан у меня к лодыжке. Можете даже обыскать меня, для надежности. – Он сделал паузу. – Вы же продолжайте держать оружие. Просто не цельтесь в меня.

Дэш задумчиво взглянул на мужчину со шрамом, но продолжал молчать.

– А тем временем мы немного поболтаем и познакомимся получше, – продолжал Смит. – Я даже отвезу вас домой. Если вы пересядете на переднее сиденье. Так удобнее разговаривать, а я не собираюсь изображать наемного водителя.

Дэвид мысленно повертел предложение с разных сторон и наконец согласился. Через пять минут два пистолета и нож были спрятаны в сумку и заперты в багажнике, а Дэш убедился, что теперь Смит безоружен. Дэш позволил невысокому мужчине связаться со своими людьми, чтобы быстро обрисовать ситуацию, и уселся на пассажирском сиденье. Он пристегнулся, но сел вполоборота, следя больше за Смитом, чем за дорогой, и отодвинулся к дверце.

– Ладно, – сказал Дэш, когда Смит вновь выехал на дорогу и добавил газа; он придерживал руль левой рукой, а правая покоилась на подлокотнике между сиденьями. – Рассказывайте, что тут происходит.

– Боюсь, наш разговор должен идти иначе, – спокойно ответил Смит. – Я расскажу вам все. Не сомневайтесь. Я отлично понимаю, насколько эта женщина может спутать человеку все мысли. И – да, мы прослушивали вас без вашего ведома. Поэтому я готов дать вам некоторое послабление. Но мы сделаем все по-моему. Сначала вы ответите на мои вопросы. Потом я отвечу на ваши. Несмотря на то, что я возглавляю группу спецопераций, которой формально не существует, и пользуюсь псевдонимом, я по-прежнему ваш старший офицер. Не сомневаюсь, что Коннелли сказал вам об этом.

Дэвид поднял брови.

– Старший офицер? – ничуть не впечатлившись, переспросил он. – Бросьте, Смит. Вы обращаетесь ко мне «мистер Дэш». Вам известно, что я гражданское лицо. Коннелли сказал, чтобы я следовал вашим инструкциям, но мистер Дэш в любую минуту может предложить вам катиться к черту.

Смит вздохнул.

– Ладно, мистер Дэш. Тогда давайте попробуем иначе. Если вы хотите знать, что происходит, сначала вы должны ответить на мои вопросы. В противном случае вы так и останетесь в темноте.

Он краем глаза взглянул на Дэвида.

– Ну что?

Тот несколько секунд смотрел на него, но потом раздраженно кивнул.

– Хорошо, – произнес Смит. – Так поведайте, как Кира Миллер вас обошла?

Дэш рассказал, как получил поддельную эсэмэску от Гриффина и что произошло в квартире хакера. Иногда Смит прерывал его, желая уточнить какие-то подробности, но, помимо этого, практически ничего не говорил. Когда Дэш описывал, как Кира связала его и переодела в спортивную одежду, Смит взглянул на серый костюм, сейчас уже заметно потрепанный, и по его губам скользнула улыбка.

Он внимательно слушал описание предосторожностей, предпринятых Кирой в мотеле. Агент отлично знал, как эти меры сыграли против его людей. Дэш закончил рассказ на моменте, когда Кира сбежала через смежный номер, не упомянув о материале, по ее заявлениям скрывающем тепловой след.

– Чертовски скользкая девица, – заметил Смит, когда Дэш закончил. – Просто поразительно, как ей удается столько времени оставаться на свободе. А сейчас… Рискнуть похитить элитного солдата, которого отправили на ее поиски, практически в самом центре столице… справиться, а потом уйти. У нее яйца размером с Техас, – сказал он раздраженно-восхищенным тоном.

Затем агент погрузился в размышления. В такой ранний час темное шоссе было практически пустым, за исключением редких грузовиков. Машина шла ровно, тишину в салоне нарушал только мягкий рев хорошо отрегулированного двигателя. Сейчас вселенная Дэша сузилась до роскошного салона дорогого седана, двенадцатифутовой полосы света фар, режущих тьму, и незнакомца с фальшивым именем, чьи мотивы были столь же прозрачны, как непроглядный мрак за окном.

– Хорошо, – начал Смит, наконец выстроив логику своего допроса. – Вы сказали, она говорила с вами час или около того. О чем она говорила?

– Она заявляла, что невиновна, – ответил Дэш. – Хотела убедить меня в этом.

– Она говорила, почему это для нее важно?

– Нет, – ответил Дэш.

Он подумал, не рассказать ли человеку из спецопераций, что Кира хотела привлечь его на свою сторону, но тут же решил ничего не говорить.

– Она как-то объясняла странные смерти и исчезновения, происходившие вокруг нее, пока она росла? Или смерть ее начальника? Или убийство ее брата?

– Она настаивала, что не убивала своих родителей. Остальные происшествия вообще не упоминались. И ни слова о лихорадке Эбола или биологическом оружии. Она упоминала террористов только в одном контексте – отрицая любые контакты с ними.

– Понимаю. Тогда на чем она основывала утверждения о невиновности, если даже не пыталась опровергнуть убедительные доказательства своей вины?

– Не знаю, – пожал плечами Дэш. – Ваши люди вломились раньше, чем она дошла до этой части.

– Позвольте, я попробую разобраться. Она хотела доказать свою невиновность. Однако в течение часового разговора так и не упомянула ни единого эпизода из обвинений против нее?

– Всё так, – ответил Дэвид.

На несколько секунд Смит оторвал взгляд от прямой дороги и разглядывал своего собеседника. Наконец, по-видимому, не в силах заметить какие-либо признаки лжи, он вновь обратил внимание на дорогу.

– О чем же вы столько времени говорили?

Дэш вздохнул.

– Об экспериментах, которые она проводила для увеличения своего интеллекта. Теории, лежащие в основе экспериментов, их результаты и все такое прочее.

Смит поднял брови.

– Она сказала, что добилась успеха?

Дэвид кивнул:

– Она заявила, что смогла неизмеримо повысить интеллект.

– Понимаю, – неопределенно произнес Смит. – А она рассказывала, как собирается использовать свою обретенную гениальность?

– Ни слова, – ответил Дэш.

– Она вам что-либо предлагала? – спросил Смит.

– Вроде чего? Денег?

Смит снова внимательно посмотрел на него, будто меряя искренность ответа Дэша.

– Вроде чего угодно. Деньги. Власть. Улучшение вашего интеллекта. – Он поднял брови. – Другое вознаграждение, которое может показаться привлекательным.

Дэвид в замешательстве нахмурился.

– Другое вознаграждение? Ну не о сексе же речь? – недоуменно переспросил он.

Смит раздраженно покачал головой.

– Разумеется, нет, – ответил он.

Дэш пожал плечами.

– Тогда, боюсь, вы меня совсем запутали. Но, на что бы вы ни намекали, она не предлагала мне ничего. И точка. Ни цента. В любом случае она бы не смогла меня купить, – многозначительно закончил он.

Смит надолго задумался.

– Вы поверили ее рассказу? – наконец просил он, зайдя с другой стороны.

– Про раскачанный ай-кью? Или про невиновность?

– Обоим, – сказал Смит.

– Что касается улучшения интеллекта… не знаю, – ответил Дэш, пожав плечами. – Она выдающийся ученый, это бесспорно. И она подвела под свою концепцию убедительное научное обоснование. Ученые аутисты действительно существуют и демонстрируют, на что способны сто миллиардов нейронов при немного необычном подключении. Звучит это, конечно, неправдоподобно, но при ее талантах оптимизация собственного мозга кажется вполне возможной, и даже вероятной.

Он сделал паузу.

– А вот с невиновностью все намного проще. Разумеется, я ей не поверил. Помимо голословных заявлений, за все время разговора она не предъявила ни одного доказательства.

Смит понимающе улыбнулся.

– Но она все же произвела на вас некоторое впечатление, верно? Даже при отсутствии доказательств вам наполовину хотелось бы ей поверить.

– То, во что мне хочется верить, и то, во что я верю, совершенно разные вещи, – отрезал Дэш.

– Я с нею никогда не встречался, – заметил Смит. – Но она гениальна, и, как мне говорили, умеет найти подход к человеку. Она в состоянии обставить тебя, поразить вроде бы неопровержимой логикой, и все это с совершенно искренним видом. Не говоря уже о ее привлекательности, которую многие мужчины находят неотразимой: цветущая красота в сочетании с большими глазами. Вы наверняка почувствовали ее притяжение.

Дэш нахмурился.

– Немного, – признал он. – Но я знаю, кто она, и держался начеку. Возможно, она собиралась предъявить какие-то доказательства своей невиновности. Возможно, в какой-то момент даже собиралась попытаться подкупить меня. Но мы этого никогда не узнаем. До появления ваших людей мы говорили только о ее способности сделать себя умнее.

Он помолчал, потом резко добавил:

– Вы можете верить во что хотите. Но все было именно так. И больше ничего.

Смит молчал. Они по-прежнему неслись по темному шоссе. Встречных и попутных машин постепенно становилось больше: близился рассвет.

– Я вам верю, – наконец произнес он. – Прежде всего, мы полагаем, что Кира Миллер действительно нашла способ превратить себя в величайшего ученого. И наши эксперты, похоже, согласны, что при должной организации ста миллиардов нейронов те в состоянии обеспечить практически безграничный интеллект.

– У вас есть фактические доказательства этой оптимизации?

– Да. В основном – косвенные, но нам их достаточно. И ваш с ней разговор подходит к тому, что нам уже известно. Любопытно, что она упомянула о неизмеримости своего ай-кью, – продолжил Смит, – но ни разу не обмолвилась о том, как собирается использовать этот интеллект. – Он выразительно посмотрел на Дэша. – Обладай вы величайшим интеллектом, какую проблему вы стали бы решать?

Дэвид устало покачал головой.

– Слушайте… Смит… обычно я люблю играть в загадки. Правда. Но я не спал почти сутки, у меня был трудный день, так что скажите лучше сами, а?

– Бессмертие, – просто ответил агент.

Глава 19

Дэш ошеломленно молчал, мысленно повторяя услышанную фразу и пытаясь убедить себя, что не ослышался. Какое-то насекомое врезалось в лобовое стекло машины и мгновенно превратилось в размазанное пятно.

– Бессмертие, – наконец повторил он, с сомнением покачивая головой. – Но это невозможно.

– Ага, все равно что улучшить собственный ай-кью, – отозвался Смит. – И – нет, она еще не достигла бессмертия. Пока. Но это только вопрос времени. Правда, она уже сумела удвоить продолжительность человеческой жизни. Еще не бессмертие, но достаточно для первого приза на университетском конкурсе талантов, – криво усмехнулся он.

– Вы в этом уверены?

Смит кивнул.

– Однозначно положительного ответа не будет, пока первый человек не доживет до ста шестидесяти. Но, насколько я понимаю, существуют весомые доказательства, полученные на животных и, предварительно, на людях.

– Как ей это удалось?

– Один черт знает. Процесс включает инъекцию, которую нужно делать раз в год. В чем ее смысл, понятия не имею. Знаю только, что эта инъекция замедляет старение, заставляет его еле ползти, и человек в семьдесят лет будет обладать всеми способностями и физическими характеристиками тридцатипятилетнего.

– Поразительно, – заинтересованно произнес Дэш.

– Мы полагаем, что Миллер рассматривает достижение бессмертия как процесс из трех этапов. Она уже завершила первый этап. Второй этап должен заключаться в создании микроскопических нанороботов, которых нужно вводить в кровеносную систему. Они патрулируют, чинят тело, а при необходимости воспроизводят самих себя. Необъятная армия крошечных докторов. Теоретически это может продлить человеческую жизнь до пяти сотен лет, а то и больше.

Он сделал паузу.

– Третий этап – ее главная цель – создание искусственной матрицы, в которую можно перенести собственный разум. Такой перенос можно повторять столько раз, сколько требуется. И это ближе всего к истинному бессмертию.

– А что вы понимаете под искусственной матрицей для переноса разума? Вы хотите сказать, что она планирует перенести свое сознание в искусственное тело? Превратиться в какой-то вид киборга?

– Я не знаю. Возможно. Или она будет каждые пятьдесят лет клонировать себя и переносить свое сознание в более юную версию. Допускаю, что все это физически невозможно. Даже для нее. Но речь не о том. Сейчас мы обсуждаем совсем другое: ей уже удалось совершить невозможное и удвоить человеческую жизнь.

Невероятно, подумал Дэш, когда в полной мере осознал потрясающие последствия этого открытия. Не просто невероятно – нереально. Но чем дольше он думал, тем безупречней становилась логика происходящего. Если, как он допускал, Кира Миллер действительно смогла оптимизировать свой мозг и стать подобной ученым аутистам в любой области, вряд ли она станет сосредотачивать свои невообразимые способности на решении заурядных проблем. Нет, она нацелится на главный приз – победу над смертью. Наисвятейший Грааль любого биологического вида. А ведь ее считали гением в области генотерапии еще до любых усовершенствований интеллекта…

Теперь подборка журналов, которые выписывала Кира, приобретала новый смысл. «Картография человеческого мозга». «Журнал когнитивной неврологии». Оба очень полезны для попыток переподключить собственный мозг. Но, кроме них, она читала журнал, посвященный геронтологии, области медицины, занимающейся процессами старения. В тот момент Дэш счел это странным, но быстро выбросил из головы. Зато теперь все кусочки головоломки отлично подошли друг к другу.

Дэвид выдернул себя из задумчивости.

– Но если она способна на такое, – произнес он, – то почему не объявит об этом? Ее признают величайшим ученым в человеческой истории. Вдобавок она мгновенно станет миллиардером.

– Неужели вы до сих пор ее не раскусили? – разочарованно спросил Смит. – Продлить жизнь человечества, нести радость миру… ее прет совсем от другого. Думайте об Адольфе Гитлере, а не о Флоренс Найтингейл[13].

Он помолчал.

– Кира Миллер открыла самый главный рычаг. Она в состоянии скопить власть и богатство, превосходящие всякое воображение. Каждый человек на планете мечтает сдержать свое старение. И она – единственная возможность. Если она вынесет свое открытие на публику, продлить свою жизнь сможет каждый, кто заплатит. Но если она оставит секрет при себе и станет делиться им только с избранными, она сможет обрести власть, выходящую далеко за рамки простого богатства.

Дэш мрачно кивнул. На протяжении всей истории люди не останавливались ни перед чем в погоне за обычными деньгами, что уж говорить об источнике молодости.

– Расплачиваясь своим лечением, она, как мы полагаем, уже купила ряд влиятельных людей, – сказал Смит. – В том числе и «крота» в КСО СВ.

Он досадливо покачал головой.

– Причем те, кого она лечит, вовсе себя не объявляют. Она регулирует подачу, так что стоит пойти против нее, и шланг перерезан. Пока-пока, источник молодости.

– Но кто-то же вышел?

– Только один. И не по своей воле. Промышленник-миллиардер, который помогал финансировать ее на ранней стадии.

Дэш в задумчивости поджал губы.

– А как насчет повышения интеллекта? Она и его использует в качестве рычага?

– Ей это не требуется. Продление жизни дает ей всю власть, которая нужна. Сейчас она – курица, несущая золотые яйца. Единственная существующая курица. Она пользуется плодами своего гения, но к чему раздавать способность нести яйца?

– Разумно, – признал Дэвид.

– К тому же, – добавил Смит, – для такой терапии она найдет очень немногих желающих. Обычно люди нервно относятся к лечению, которое подкручивает им мозги. Невозможно серьезно изменить мозг без риска необратимых изменений личности. – Он брезгливо покачал головой. – Не все готовы так легко, как она, расстаться со своей человечностью.

Дэш знал: если Кире можно верить, о легком отношении к дальнейшим трансформациям говорить не приходится. Она говорила, что напугана изменениями, которые принесло в качестве побочных эффектов ее лечение, и решила больше никогда его не повторять. А вот правда это или нет, еще предстоит увидеть.

Они ехали молча еще несколько минут, пока Дэвид пытался уложить в голове все эти необъятные новости. Наконец он нарушил тишину:

– Теперь я понимаю, почему полковник запрещал приближаться к ней, когда я ее найду. И почему ваши люди собирались стрелять дротиками с транквилизатором. Вы не рискуете причинить вред единственному существу во вселенной, которое знает, где находится источник молодости.

– Все верно.

– И вы беспокоились, что, если я схвачу ее, она загипнотизирует меня своим обаянием или подкупит. На это вы и намекали, когда спрашивали, не предлагала ли она мне что-нибудь. Вы хотели знать, не пыталась ли она подкупить меня обещаниями продлить жизнь.

– Да. Она могла убедить вас, что ее подход работает, предложить поговорить с кем-то из ее прочих… клиентов, в таком ключе, но меня интересовало, пыталась ли она хотя бы поднять эту тему.

– Ни словом не обмолвилась, – отозвался Дэш.

– Я вам верю. Возможно, мы ей помешали… – Смит помолчал и тяжело вздохнул. – Видите теперь, с чем мы сражаемся? Как мне доверять людям, если она может предложить любому ключи к источнику молодости?

– Поэтому вы и не поделились всей правдой с полковником Коннелли, – понимающе заметил Дэш. – И поэтому держали меня под наблюдением.

– Именно. Если в деле замешана Кира Миллер, я не доверяю никому. Если бы вы проигнорировали указания Коннелли и захватили ее, она могла бы предложить вам беспрецедентную цену за свою свободу. И с этого момента уже невозможно гарантировать, что вы станете продолжать операцию и вызовете нас. Мы не хотели ставить всё на ваше благоразумие.

Вполне возможно, таков и был ее план, подумал Дэш. Кира сказала, что ее цель – завербовать его. Их разговор вполне мог предварять выход на сцену решающего инструмента вербовки.

– Меня не купить, – твердо сказал он. – Даже обещаниями долгой жизни.

Смит кивнул.

– И опять я вам верю. Ваше армейское личное дело свидетельствует, что вы, мистер Дэш, человек безупречной честности. И все же любой человек, который заявит, будто не испытывает ни малейшего соблазна отпить из источника, будет лжецом.

– Включая вас?

– Включая меня, – признался агент.

Дэш задумчиво поджал губы. Смит ссылался на его личное дело и утверждал, что оно свидетельствует о честности. Но Кира заявила, что тщательно изучала его личность, включая армейское дело. Если это было правдой, она должна была знать, насколько высоко он ценит свою честность. Более того, женщина утверждала, что именно благодаря этой особенности характера она и хотела завербовать Дэша. Но в таком случае Миллер наверняка понимала: любая попытка подкупа, независимо от приманки, обречена на провал. И если так, ее план, вероятно, заключался в чем-то другом.

Смит ответил на несколько вопросов, но неотвеченных осталось намного больше.

– А как насчет связи с террористами и угрозы Эбола? – спросил Дэш. – Это фальшивка? Ваше изобретение, чтобы простимулировать охоту?

– Как бы мне этого хотелось, – серьезно ответил агент и резко дернул руль влево, объезжая жуткую кучу шкур и крови, которую внезапно высветили фары. – Но боюсь, они вполне реальны, – секунду спустя, когда машина вновь выровнялась, оставив позади сбитое кем-то животное, продолжил он. – А при ее способностях можно не сомневаться, что атака будет успешной.

Дэш выглядел растерянным.

– Но зачем ей работать с террористами? – спросил он. – Это бессмысленно. Что ей даст использование биологического оружия? У нее и так предостаточно денег и власти.

– Может, так, – согласился Смит. – А может, и нет. Мы не знаем, как она видит тему лихорадки Эбола. Но не сомневайтесь, в чем бы ни заключался план, его исполнение стоит на повестке дня. Она несравненно лучший шахматист, чем мы. И если мы не понимаем какой-то ее ход, это не значит, что ход случаен.

Он пожал плечами.

– Может, она собирается шантажировать правительство и в последнюю минуту отменить атаку. Может, хочет договориться с людьми по обе стороны террористических войн ради каких-то собственных целей. Мы не знаем. Нам известно только одно: угроза реальна, и за ней стоит Кира Миллер. И, независимо от прочих причин, по которым мы охотимся за женщиной, главная цель отдела спецопераций неизменна – остановить эту атаку.

Дэш раздраженно покачал головой.

– Чушь собачья, и вы это прекрасно знаете! – отрезал он. – Главная ваша цель – получить секрет продления жизни.

Прежде чем Смит успел ответить, Дэвид добавил:

– Предположим, она у меня на прицеле, и я точно знаю, что ее убийство положит конец биологической угрозе. Вы дадите мне нажать на спуск?

– Все не так просто, – ответил Смит. – Нам нужно выяснить, что ей известно об Эбола. Возможно, единственный способ предотвратить эту угрозу – оставить Миллер в живых.

– Вы уходите от вопроса. Я спрашивал гипотетически. Вы поддержите ее убийство, если будете точно знать, что оно предотвратит угрозу? Более того, если это единственный способ предотвратить угрозу? – требовательно спросил он, пристально глядя на жилистого водителя. – Ну?

Смит колебался.

– Все по-прежнему не так просто. Ее смерть может предотвратить гибель нескольких миллионов человек, но вместе с ней исчезнет ключ к долгой жизни всего человечества, сейчас и в будущих поколениях. И где вы проведете черту? Спасете два миллиона человек, не дав им умереть на тридцать лет раньше, но лишите шесть миллиардов – только в этом поколении – возможности прожить в два раза дольше? Скажем, в среднем на семьдесят лет дольше?

– Ясно, – с отвращением произнес Дэш. – Простой компромисс. Подкрепленный арифметикой.

– Не обязательно. Но есть важные соображения, которые необходимо учитывать. Кто скажет, получит ли человечество еще один шанс?

– И если ради высшего блага придется принести в жертву два миллиона человек, пусть так и будет?

– Слушайте, суть в том, что мы сейчас рассматриваем гипотетическую ситуацию. Убийство Миллер вряд ли предотвратит биотеррористическую угрозу. Скорее наоборот – если убить ее до допроса, это почти наверняка уничтожит наши шансы на предотвращение угрозы. Так что о компромиссах речь не идет. Захватить ее живой – критично важно, чтобы остановить Эбола и получить тайну долгой жизни.

– Допустим, – неопределенно заметил Дэш. – Но я сомневаюсь. Только она способна усовершенствовать вирус, который они планируют использовать. Если вирус еще не готов, все, что мне известно, подсказывает: ее убийство предотвратит угрозу. Но независимо от того, верите вы в это или нет, окажите любезность, не прикидывайтесь, будто главная проблема – биотерроризм.

Смит нахмурился.

– Даже если я призна́ю вашу точку зрения, что это изменит? Кира Миллер по-прежнему на свободе, и мы должны ее найти.

Он помолчал, потом многозначительно добавил:

– И вы могли бы стать ключом. Захватив вас, она пошла на огромный риск. И главный вопрос… зачем?

– Ни малейшего понятия.

– Еще один ход, который кажется бессмысленным, – раздраженно сказал Смит. – Если ей были нужны мускулы, она могла набрать кого угодно, в любой момент. Вы не богаты, не занимаете высокий пост. Вы прекрасный специалист, но при ее гениальности, ресурсах и неизвестных нам благодетелях у вас мало шансов ее найти. Учитывая все, что нам известно, вы не тянете даже на пешку в ее партии, не говоря уже о более ценных фигурах. Но она пошла на исключительный риск, а значит, мы что-то упускаем.

– Я в таком же недоумении, как и вы.

– Вряд ли мы когда-нибудь это поймем, – признал Смит. – Ее усиленный разум может оперировать такими понятиями, к которым мы не в состоянии даже приблизиться. Вопрос в том, по-прежнему ли вы ценны для нее?

– Интересно, почему я внезапно почувствовал себя червяком, которого насаживают на крючок?

– Послушайте, мистер Дэш, вы представляете собой уникальную возможность заполучить эту женщину. Мы должны использовать этот шанс. Вы поможете нам?

Дэвид обдумывал ситуацию. В Смите крылось нечто, чему Дэш не вполне доверял. Он чуял нутром, что бо́льшая часть истории осталась за кадром. Но какими бы ни были истинные мотивы Смита, Киру Миллер необходимо остановить. К тому же Дэш знал – в одиночку ему не справиться. И даже если он откажется помогать, ничто не помешает Кире Миллер вернуться за ним еще раз, когда ей захочется.

Дэш сильно нахмурился, но потом кивнул:

– Ладно… Смит. Я помогу вам.

Он подождал, пока агент не отвернется от дороги, и встретил его взгляд с интенсивностью лазера.

– Но на этот раз мы будем действовать по-моему.

Глава 20

Темнота постепенно уступала рассвету, а на лобовом стекле машины появились крошечные капельки воды: утренняя морось, строго по прогнозу. Через месяц такие же осадки превратятся в слабый снег. Смит включил дворники, поставив их на десятисекундную задержку, и ждал, когда же Дэш изложит свои условия. Тишину предрассветных сумерек нарушало только поскрипывание щеток.

– Съезжайте здесь, – ткнул рукой Дэвид.

– Короткая дорога к вашему дому? – поднял брови Смит.

– Нет. Лучше, если вы высадите меня у квартиры Гриффина. Мне нужно забрать одежду и часы, – ответил Дэш. – Не говоря уже о машине.

Агент не ответил, но свернул с шоссе, притормаживая по мере приближения к концу съезда. Он взглянул на уровень бензина и предложил заехать заправиться. Через минуту они уже въезжали на ближайшую заправку. Пока Смит наполнял бак, резь в желудке напомнила Дэшу, насколько он голоден и хочет пить. Заодно он сообразил, что бумажник остался там же, где одежда, и был вынужден – чувствуя себя немного по-дурацки – занять десятку у секретного агента.

Дэвид зашел в маленький магазин, достал из холодильника бутылку минеральной воды для себя и апельсиновый сок для Смита, оторвал от свежей грозди пару бананов (оба для себя) и пошел к кассе. Все это время он наблюдал за агентом через окно, следя, не собирается ли тот открыть багажник и заново вооружиться. Похоже, сейчас они со Смитом на одной стороне, но это не значит, что Дэш готов ему доверять. Что бы ни происходило, кто бы ни стоил доверия, ставки слишком высоки, и лучше перебрать с паранойей.

Дэвид не мог избавиться от нескольких назойливых вопросов. Если Кира Миллер действительно держит в кармане самых богатых и могущественных людей мира, как это предполагал Смит, почему же она не воспользовалась их влиянием, чтобы отменить охоту на себя? И как вышло, что ее не защищают? Получатели ее терапии должны быть крайне заинтересованы в благополучии и выживании женщины. Смерть Киры Миллер положит конец их долгожительству. Даже если она отказалась от охранников, эти люди должны были выпустить целые армии ангелов-хранителей, которые, оставаясь в тени, и близко не подпустили бы к ней всех смитов мира.

Дэш понимал только малую часть происходящего. Он был убежден, что копошится во тьме, щупает хобот слона, а его убеждают, что это змея. Нужно вернуться к исходной точке. Если он верит, что Кира Миллер действительно оптимизировала свой интеллект, вполне допустимо, что она справилась с разработкой терапии долголетия. И если так, то игра теперь идет без правил. Смит претендовал на сторону ангелов, и в прошлом, вероятно, по большей части так и было. Но что теперь, в нынешней ситуации? Что станет делать Смит, если действительно заполучит Киру? А люди, стоящие за ним? Может ли Дэш доверять этой группе, рассчитывать, что они поступят правильно, когда Кира окажется у них в руках? Что они вырвут у нее секрет и отдадут его миру? Достаточно одного слабого звена, и либо она купит себе свободу, либо ее место займет кто-то другой. Она – ключ к неограниченной власти, и если тайну узнает хоть один продажный человек, он сможет приберечь знания Киры для себя, убить ее и исчезнуть; и кто знает, не станет ли новое чудовище страшнее прежнего.

Дэш считал, что опасные особенности личности – мания величия, садизм, социопатия – имеют тенденцию накапливаться в людях, поднявшихся к высоким постам, к власти и влиянию. Люди с изначальными отклонениями такого рода тяготеют к организациям вроде ЦРУ или армии, и потому в их верхушке эта тенденция еще сильнее. И особенно сильно это проявляется в подразделениях спецопераций, которые действуют в тени и практически ни перед кем не отчитываются. Да, и у них наверху командной цепочки немало хороших людей, которые стремятся служить своей стране и поступать так, как они считают правильным. Но сейчас хватит и одного червивого яблока на верхушке или рядом с ней, а при такой наживке оно найдется. Дэш был уверен в этом на сто процентов. Даже если Смит – святой, передача Киры Миллер в руки его агентства может привести к катастрофе.

Когда Дэш медленно шел к машине, не замечая моросящего дождя, его неожиданно ударила мысль. Если он действительно верит собственной логике, есть только один способ гарантировать, что терапия долгожительства будет обнародована на благо всего человечества: сделать это самому. У него не было ни малейшего желания брать дело в свои руки, но если в логике нет изъяна, это перспектива, которую невозможно игнорировать.

Через пару минут они вновь выехали на дорогу. Смит отхлебнул апельсинового сока и полуобернулся к своему пассажиру.

– Ладно. Мы заправились. Через пятьдесят минут я высажу вас у дома Гриффина. Так чего же вы хотите? – напрямик спросил он.

Дэш неторопливо прожевал большой кусок банана, собираясь с мыслями.

– Прежде всего, – начал он, – главный – я. Вы и ваши люди получаете приказы от меня.

Он с острым интересом смотрел на Смита, следя за его реакцией.

– Продолжайте, – уклончиво сказал тот, выдвигая панель с подставками для чашек, и поставил банку с соком в ближайшую.

– Во-вторых, немедленно уберите все «жучки» и прослушивающие устройства. Их наличие и ваше наблюдение могут привести только к одному – они гарантируют, что Кира Миллер больше никогда не попытается связаться со мной.

– Однако в первый раз они ее не остановили, – заметил Смит.

Дэш покачал головой.

– Я знаю, как она думает, – твердо ответил он. – Все доклады свидетельствуют о ее гениальности. Так оно и есть. Но я знаю, что Миллер намного опаснее: она сообразительна. И не совершает ошибок. Она понимает, что вы попытаетесь использовать меня как наживку, и будет еще осторожнее.

– Мы можем отслеживать вас таким способом, который она не обнаружит.

– Правда? – скептически поинтересовался Дэш. – На вашем месте я бы не стал на это рассчитывать. Вы ее недооцениваете. Поверьте, она учует вас, даже если вы будете в соседней галактике. Не думаю, что сейчас она покажется ближе тысячи миль, если будет знать, что я – приманка. Но если все же покажется и учует ваш запах, она мигом исчезнет, и следующего шанса у нас никогда не будет.

Он посмотрел на Смита с непоколебимой уверенностью.

– Я хочу, чтобы вы мне это гарантировали.

Агент впал в раздумья, но потом покорно вздохнул.

– Ладно, – наконец сказал он, явно не в восторге от такой перспективы.

– Хорошо. Я буду продолжать пытаться найти ее, как мне было поручено, поскольку не думаю, что она снова придет ко мне. И, Смит, – добавил он, – я позвоню вам, когда ее найду, как и предусматривалось первоначальным планом.

Он сделал паузу.

– Просто к вашему сведению, я намерен продолжать работать с Гриффином. Он замечателен в своем деле, и я нутром чувствую, что он хороший человек. Это означает, что правило отсутствия слежки распространяется и на Гриффина, а также на любого человека, с которым я буду работать.

– Он сможет эффективно работать на вас, не имея и тени представления о том, что на самом деле происходит?

– Думаю, да, – ответил Дэш.

Он прикончил первый банан, запил его глотком воды и продолжил:

– А теперь давайте перейдем к пункту номер три. У меня есть все полномочия захватить ее самостоятельно. У меня есть пистолет с транквилизаторами, одолженный у ваших коллег, а при необходимости я добавлю к своему арсеналу и другое несмертельное оружие. Если я ошибаюсь и она снова придет ко мне, я не хочу упускать шанс взять ее.

Смит нахмурился, явно не убежденный этими аргументами.

– Доверьтесь мне, – добавил Дэш. – Ваш хранитель источника будет в хороших руках. Я стану действовать, только если буду уверен, что это необходимо. В противном случае я позвоню вам. И я не стану пользоваться смертельным оружием.

– Не похоже, чтобы у меня был выбор, – пробормотал Смит. – Если у вас будет возможность схватить ее, а меня рядом не будет, вы все равно сделаете что пожелаете, с моего согласия или без него.

– Я возьму ее живой. И я не продаюсь. Вам просто придется мне довериться.

Смит, допивая сок, обдумывал его слова.

– Ладно, – сказал он, ставя пустую банку обратно. – Я согласен на ваши условия. – Напряженно посмотрел на Дэша. – Но у меня есть свое. По сообщению моих людей, вы воспользовались э-ээ… одолженным мобильным телефоном для связи с Джимом Коннелли. С этой минуты ваш единственный контакт – я. Вы соглашаетесь ни при каких обстоятельствах больше не связываться с Коннелли. Нам известно, что в КСО СВ есть «крот». Звонить Коннелли – играть на руку Кире Миллер.

– Вы сообщите ему, что это ваши люди вломились в мотель? И расскажете о ситуации в аспекте долголетия?

Смит посмотрел на Дэша так, будто тот был сумасшедшим.

– Она удвоила продолжительность человеческой жизни, – подчеркивая каждое слово, сказал он. – Это величайший секрет мира. Необходимо свести к минимуму круг лиц, который о нем знает. И Коннелли определенно не нужно это знать. – Агент нахмурился и покачал головой. – Если не удержим эту информацию в секрете, мы получим десятки фракций, которые будут воевать друг с другом, пытаясь наложить на нее руки. Вы считаете, что наша операция – полный провал… – Он поднял брови, оставив мысль незаконченной. – Я скажу ему, что в мотеле были мы, но на этом – всё.

Дэш задумался.

– Согласен, – произнес он, указывая Смиту поворачивать направо. – Мы договорились. – Я жду от вас электронное письмо с указанием всех следящих устройств, которые вы расставили рядом со мной и с теми, с кем я работаю.

Агент кивнул.

– Да, и проверьте, пожалуйста, перечень дважды, – многозначительно сказал Дэвид. – Не хотелось бы, чтобы вы случайно забыли указать пару штук.

Глава 21

Дэш стоял на парковке у дома Гриффина и ждал, когда машина Смита скроется из виду. Агент уехал, и Дэвид пошел к тому месту, где оставил свой «Субурбан». Он взял с пассажирского сиденья гладкий кожаный чехол, в котором скрывалось самое совершенное оборудование для поиска «жучков», а также лежала пачка стодолларовых купюр, спрессованная зажимом до одного дюйма. Коннелли выдал удивительно большой аванс, и Дэш снял со счета намного больше суммы, врученной вчера Гриффину. Держа чехол в руке, он быстрым шагом двинулся к квартире хакера. Прошлым вечером Дэш прошел по этому коридору и угодил прямо в засаду, но сейчас ему казалось, что с тех пор прошло много лет.

Квартира Гриффина была не заперта. Великан растянулся на полу в том самом месте, где был оставлен, но сейчас дышал глубже и явно мог проснуться в любую минуту. Дэш осторожно срезал пластиковую стяжку с запястья Гриффина и выбросил ее в мусорное ведро вместе с остатками собственных пут.

Затем он вытащил из кожаного футляра детектор «жучков» и начал тщательно просвечивать квартиру. Специалист из охранного бизнеса просто обязан знать, как обнаружить и удалить подслушивающие устройства. Флеминг располагал самым продвинутым оборудованием, которое было не по карману всем, кроме исключительных богачей. Дэш обнаружил два беспроводных «жучка» и засунул их в звуконепроницаемый контейнер, извлеченный из того же чехла. Смит заверил Дэша, что немедленно отключит все устройства, но Дэвид ни на секунду ему не поверил.

Он переоделся в собственные штаны, достал телефон из кармана, в котором тот провел ночь, проверил входящие сообщения и заново вооружился. Потом подобрал свою ветровку и застегнул ее поверх серой кофты, чтобы скрыть кобуру. Его рубашка и нижняя футболка были разрезаны и превратились в лохмотья. Он собрал все в кучу, присовокупив к ней тренировочные штаны, и сложил в сторонке, чтобы попозже выбросить.

Закончив с этим, Дэш принялся осторожно трясти Гриффина за плечо, пока тот не зашевелился.

Наконец хакер открыл глаза. Судя по затуманенному взгляду, он пытался припомнить имя человека, стоящего перед ним. Наконец имя и обстоятельства пришли в соответствие с лицом.

– Дэвид Дэш? – неразборчиво пробормотал Гриффин.

– Ага. Он самый. Пора просыпаться.

– А почему я на полу? – растерянно спросил Мэтт.

– Как вы себя чувствуете?

Мозг Гриффина явно не закончил перезагрузку, и каждой реплике предшествовала длинная пауза.

– Отлично, – удивленно произнес он. – Лучше не бывает.

Дэш кивнул. Кира Миллер уверяла, что так и будет. По крайней мере, тут она не солгала.

Пока хакер приходил в себя и поднимался с пола, Дэвид сварил кофе. Через несколько минут Гриффин подсел к Дэшу за кухонный столик и с признательностью поднес к губам чашку.

– Прошлой ночью у вас был гость, – начал Дэвид. – Вы что-нибудь об этом помните?

Гриффин порылся в памяти, но в конце концов раздраженно покачал головой.

– Вообще ничего.

– Это была Кира Миллер.

– Кира Миллер? – встревоженно переспросил Мэтт.

– Не беспокойтесь. Она просто вас отключила. Слабый препарат, ничего страшного. Вы будете в порядке. И гарантирую, больше она вас не побеспокоит.

– А что ей было нужно?

– Я.

Гриффин посмотрел на Дэша так, будто увидел его впервые.

– Вы очень хреново выглядите. Вы в курсе?

Дэвид слабо улыбнулся. Он сутки не спал, небрит, растрепан и провел почти два часа в багажнике. Ничего удивительного.

– Спасибо. Чувствую себя не лучше.

– А что с вами случилось? И что вы здесь делаете? – Гриффин почесал затылок. – И если уж на то пошло, раз она приходила за вами, зачем отключать меня?

– Мэтт, я бы с удовольствием ответил на все ваши вопросы, но я просто не могу, – развел руками Дэш.

– Слушайте, Дэвид, пора кончать с этой дерьмовой секретностью. Мою квартиру взломали, меня отключили. Я по шею влез в эту дрянь. Мне нужно знать, что происходит.

Дэш вздохнул.

– Все верно, – сказал он. – Возможно, в свое время я все вам расскажу, но не прямо сейчас. Слишком многое случилось, и я не знаю, кому доверять. Для нас обоих лучше, если вы будете знать ровно столько, сколько уже знаете.

– Тогда ищите себе другого хакера, – отрезал Гриффин.

– Вы злитесь, и я вас отлично понимаю, – сочувственно заметил Дэш. – На вас напала известная психопатка и убийца, и вы хотите знать, во что ввязались. Но я прошу вас довериться мне. Со временем я все вам расскажу.

Он сделал паузу.

– Учитывая те неприятности, которые вам уже пришлось пережить, я увеличу ваш гонорар на пятьдесят процентов в качестве надбавки за риск.

– Если ты мертв, от денег толку мало, – ответил Мэтт, не впечатленный этим предложением.

– Я позабочусь о вашей безопасности, – заверил его Дэш. – Это было однократное происшествие. Больше такого не повторится.

Гриффин скептически посмотрел на него, но потом кивнул.

– Ладно… по крайней мере, сейчас, – осторожно добавил он.

– Отлично. Раз мы с этим разобрались, – сказал Дэш, стремительно меняя тему, пока хакер не передумал, – я хочу, чтобы вы отыскали всю доступную информацию о Кире Миллер. Любые сведения, которые можно получить при помощи компьютера. Табели, записи школьного психолога, научные статьи, купленные онлайн книги… черт, если уж на то пошло, все покупки в Интернете, от духов до скрепок. Я говорил вам о двух учителях из средней школы «Мидлбрук», alma mater Киры Миллер. Один был убит, а второй пропал примерно шестнадцать лет назад. Найдите все, что сможете, об этих происшествиях. Газетные статьи, полицейские отчеты. Всё. Я хочу собрать на нее настолько полное досье, насколько это вообще в человеческих силах.

Гриффин внимательно посмотрел на него.

– Ладно, – неохотно произнес он. – Если речь по-прежнему идет о поимке серийной убийцы, я готов пойти на некоторый риск. Но лучше не углубляться в серые земли. – Он указал на плакат над столом. – Помните, я использую свои навыки только во благо.

– Мэтт, именно это мне в вас и нравится, – спокойно ответил Дэш. – А пока вы заняты этой работой, не возражаете, если я прикорну на вашем диване? Я здорово вымотался. А перспектива поехать сейчас домой представляется довольно мрачной.

– Мой диван – ваш диван, – отозвался Гриффин, вернувшись к своему естественному дружелюбию.

– Спасибо, – с признательностью ответил Дэвид.

Он лег на диван и закрыл глаза.

Когда Дэш вновь открыл глаза, над ним возвышался Мэтт Гриффин. Озабоченный и сердитый великан грубо тряс его за плечо. Дэвид взглянул на часы. Он проспал почти два часа. Невероятно. А казалось, он только прикрыл глаза… Дэш по-прежнему чувствовал усталость, но такого крепкого сна хватит на активные действия до конца дня, если это понадобится.

– Что? – беспокойно пробормотал он, когда осознал выражение лица Гриффина.

Тот сунул ему в лицо бумажку. «НАС ПРОСЛУШИВАЮТ?».

– Нет, – громко сказал Дэш, покачал головой. – «Жучки» были, но я их снял. А в чем дело? Что случилось?

Гриффин протянул ему лист бумаги.

– Вам пришло электронное письмо от Киры Миллер, – выпалил он.

Дэш вскочил; теперь он окончательно проснулся.

– Прочтите и объясните мне, что за хрень тут происходит! – сердито рявкнул Гриффин.

Сердце Дэвида колотилось. Он взял бумагу.

От: xc86vzi

Кому: Мэтту Гриффину

Тема: Срочно! Для Дэвида Дэша

Мэтту Гриффину:

Возможно, Дэвид уже удалил все «жучки» из вашей квартиры, но не упоминайте вслух об этом письме и считайте, что вас прослушивают, пока он не даст вам знать об ином. Пожалуйста, немедленно передайте это письмо Дэвиду Дэшу.

Дэвиду Дэшу:

Я подсадила «жучок» на штаны, которые дала вам, в качестве меры предосторожности. Еще раз прошу прощения за вторжение в вашу личную жизнь. Я модифицировала «жучок», и ваше оборудование не в состоянии его обнаружить. (Это невозможно, я знаю.) Я только что закончила слушать записи ваших разговоров с Коннелли и Смитом, которые поступили на мой компьютер.

Дэш выругался и в ярости сжал кулаки. Кира снова обошла его на шаг. Она правильно назвала тех двух людей, с которыми он говорил ночью, а значит, она не блефует. Его обходили на каждом повороте. Дэвид достал спортивные штаны, в которых был ночью, открыл дверь и зашвырнул их как можно дальше в коридор. Гриффин сердито смотрел на него, но молчал.

Дэш злился на себя, но усилием воли вернулся к чтению письма, понимая, что с самобичеванием придется подождать.

Нам нужно закончить наш разговор. Сейчас у меня слишком мало времени, чтобы написать подробно (я собиралась сделать это минувшей ночью), но партия капсул, о которых я вам говорила, была украдена у меня примерно год назад. Есть еще один человек с усиленным интеллектом (или «курица, несущая золотые яйца», по терминологии Смита). Именно он, а не я безжалостен и держит в кармане влиятельных людей. Он стоит за попытками найти меня. И его жизненно важно остановить.

Смит солгал вам: за заговором с вирусом Эбола стоит мой противник, а не я.

Я знаю, вы мне не доверяете, но поверьте этой информации: если вы не начнете действовать, Джим Коннелли не проживет и дня. Вам нужно предупредить его, а потом полностью ввести в курс дела. Вы позвонили и пробудили его подозрения, а у него достаточно власти, чтобы настоящие психопаты почувствовали себя неуютно. Как и вы, он неподкупен, поэтому его убьют, пока он не узнал правду. Не доверяйте мне, но, пожалуйста, лучше перестрахуйтесь. Ставки настолько высоки, что аномальные личности, о которых мы говорили, летят, как мотыльки на огонь.

Они убьют вас, как только решат, что вы не приведете их ко мне. Заодно они зачистят все вокруг, а значит, Мэтта Гриффина уберут в первую очередь.

Удачи, Кира Миллер

Встревоженный Дэш оторвался от письма и встретился с ледяным взглядом Мэтта Гриффина.

– Можете вы рассказать, в какую хрень я вляпался? – требовательно спросил тот. – Заговор с вирусом Эбола? Какого черта это значит? Она говорит, какая-то группа планирует убить вас и меня. Вы сказали, я буду в безопасности. Что-то совсем не похоже!

– Ладно, Мэтт, больше никаких секретов, – спокойно произнес Дэш. – Вы увязли в этом деле гораздо глубже, чем я предполагал, и я прошу прощения. Вы заслуживаете правды. Но в первую очередь мне нужно обдумать последствия этого письма. Насколько безопасен канал, по которому оно пришло? Письмо можно было перехватить?

– Ни за что. Она хороша, лучше не бывает, но мой компьютер – крепость.

Дэш, ничуть не удивленный, кивнул. Как обычно, женщина была осторожна и умна. Но вдруг письмо – всего лишь еще одна манипуляция? Дэвиду ужасно надоело быть пешкой в игре, не зная ни правил, ни игроков.

Он принял простое решение. Есть ли у Киры свой заклятый враг или нет, об этом можно будет задуматься позже. Но ее рассуждения звучали логично, и сердце Дэша подсказывало: к предупреждению насчет Коннелли следует отнестись серьезно. Джим Коннелли – хороший человек и действительно неподкупный. А вот со Смитом вопрос пока неясен.

Дэвид злился на себя. Даже в нынешнем состоянии повышенной паранойи он не сообразил, что раскопки Коннелли превратят его в мишень. Если Дэш переживет все эти неприятности, ему следует работать лучше.

– У вас есть машина? – спросил он.

– Интересно, почему этот вопрос заставляет меня нервничать? – осторожно заметил Гриффин.

– Возможно, пока мы говорим, Коннелли уже на чьем-то прицеле. Нам нужно срочно заставить его двигаться и назначить встречу, тогда я смогу ввести его в курс дела. Мы не можем рисковать и брать мою машину. По дороге я расскажу вам все, что знаю.

– Эта женщина – убийца и психопатка. Почему вы вообще обдумываете ее советы?

– Если она ошибается, мы зря потратим время и доставим неудобства полковнику. Но если она права, мы спасем его жизнь, – ответил Дэш и после паузы продолжил: – Так у вас есть машина, верно?

На лице Гриффина появилось болезненное выражение, но он все же кивнул.

– А если я предпочту остаться здесь, а вы встречайтесь со своим Коннелли сами?

Дэвид пожал плечами.

– Как хотите. Но в таком случае я не смогу рассказать вам, во что мы ввязались, пока не встретимся в следующий раз. А тем временем подумайте, где вы будете чувствовать себя в большей безопасности – здесь или со мной.

Хакер нахмурился.

– Я поеду, – наконец пробормотал он с несчастным видом.

– Хорошо. Тогда можете ли вы сесть за компьютер и найти среднюю точку для машины между нами и Форт-Брэггом в Северной Каролине?

Гриффин устроился за компьютером, и через пару секунд на большом плазменном экране появилась спутниковая карта. Изображение Восточного побережья США было практически равномерно покрыто зеленью – ни единого признака человеческого обитания, не говоря уже о крупных городах. Атлантический океан казался намного глубже и синее, чем при взгляде с пляжа. Гриффин наложил на спутниковое изображение карту автодорог, которая подсвечивала маршрут между двумя точками, и почти сразу нашел многообещающий город.

– Импория в Вирджинии, – объявил он. – Сто семьдесят две мили от Вашингтона, сто пятьдесят пять от Форт-Брэгга.

– Хорошо, – сказал Дэш. – Какие-нибудь национальные парки? Леса? Что-нибудь в таком роде?

Мэтт заработал мышкой, выводя на экран вид на Импорию и ее окрестности с высоты полета вертолета, и медленно повел свой виртуальный вертолет вперед. Одновременно он вывел на один из меньших мониторов дополнительную информацию о городе.

– В Импории, на реке Мегерин, есть плотина гидроэлектростанции. От плотины река течет на северо-запад.

– Найдите двухполосную дорогу, которая параллельна реке, и лес и следуйте за ними на северо-запад, – распорядился Дэш.

Он решил одолжить сценарий у Киры. С тактической точки зрения она идеально выбрала мотель.

– Постарайтесь найти кусок леса в четверть или полмили, к которому с двух сторон примыкают дороги. Изолированный, но с хорошими подходами.

Гриффин спикировал на Мегеринскую плотину и отыскал ближайшую дорогу, соответствующую требованиям Дэша. Он двинулся вдоль дороги, то увеличивая масштаб, чтобы разглядеть подробности, то вновь переходя к панорамному виду. База спутниковых снимков, которую он взломал, позволяла получать изображения высокого качества, недоступные широкой публике.

– Похоже, я нашел, – наконец сообщил он.

Дэш изучил экран. И правда, примерно в двадцати милях от Импории с правой стороны появилась вторая дорога, прижимая лес к той, по которой следовал Гриффин. Несколько миль дороги шли практически параллельно.

– Продолжайте двигаться по первой дороге, но медленнее, и высота пониже, – сказал Дэвид.

Гриффин последовал указаниям. Дэш, сосредоточенно поджав губы, изучал бегущий ландшафт.

– Стоп! – рявкнул он. – Чуть назад.

Дэвид показал пальцем точку на карте. Здесь дорога примыкала к полосе деревьев, в которой был разрыв. Можно съехать и нормально развернуться на прямоугольной полянке, примерно в пятидесяти ярдах от съезда. С дороги машину будет не видно. Дэш надеялся, что на деревьях еще осталось достаточно листвы, которая послужит им укрытием. Поскольку спутниковые фотографии наверняка устарели, по картинке это не определить.

– Получите GPS-координаты этой поляны и запишите их для меня, пока я звоню, – сказал Дэш.

Он поднял трубку телефона Гриффина. Радиотелефон, но линия наземная. То, что нужно. Переговоры по мобильному телефону слишком легко перехватить. Дэвид тщательно проверил телефон, ища подслушивающие устройства, но все было чисто. Он набрал номер защищенной линии, кабинет Коннелли в КСО СВ, молясь, чтобы полковник был на месте.

Трубку сняли на первом гудке.

– Дэвид?

– Он самый.

– Рад, что ты позвонил. И на этот раз на защищенную линию, – одобрительно сказал Коннелли. – Я начал тщательно изучать дело Киры Миллер и натолкнулся на барьеры, которых при моем допуске быть не должно. Похоже, ты прав. Здесь кроется намного больше, чем видно на первый взгляд.

– Полковник, я много чего узнал со времени нашего последнего разговора. Всю картинку этим не заполнить, но уже ясно, что вы тычете палкой в осиное гнездо. Я полагаю, вы в опасности. Я советую вам срочно покинуть кабинет. Записывайте.

Дэш махнул Гриффину, и тот протянул бумажку с записанными координатами. Дэвид медленно прочитал их Коннелли.

– Это координаты разрыва в лесной полосе. Полоса идет параллельно дороге, по которой вы поедете. Это единственный разрыв на много миль. Если вы там съедете, то найдете полянку в лесу, с дороги ее не видно. Встречайте меня там через три часа или как можно ближе к этому времени. Первым делом проверьте одежду и машину на «жучки» и убедитесь, что вас не преследуют.

– Принято, – ответил Коннелли; полковник достаточно доверял Дэшу, чтобы следовать его инструкциям, не задавая вопросов.

– Я буду с другом. Примерно шесть и пять, триста фунтов, густая борода. Все объясню при встрече.

Дэш сделал паузу.

– Прежде чем отключаться, – добавил он, – скажите, Смит связывался с вами по поводу минувшей ночи?

– Смит?

– Ну, это псевдоним. Я говорю о человеке, которому вы просили позвонить, когда я найду Киру Миллер. Офицер из ведомства спецопераций, невысокий, жилистый. Шрам за ухом.

– Дэвид, я понятия не имею, о чем ты говоришь, – встревоженно ответил Коннелли. – Спецоперации? Мне сказали, что это номер личного мобильного телефона моего босса в Мак-Дилле – бригадного генерала Эвана Гордона.

Глава 22

Армия, флот, ВВС и морская пехота имели свои командования специальных операций, но все они подчинялись Командованию специальных операций США, КСО США, на авиабазе Мак-Дилл во Флориде, которое возглавлял четырехзвездочный генерал[14]. Вполне логично, что это дело привлекло внимание на самом верху, и информация предназначалась начальнику Коннелли.

По коже Дэша побежали мурашки. Смит – не тот, кем себя объявлял. Эта новость заметно увеличивает вероятность того, что Кира права и Коннелли в опасности. Она ставит под сомнение правдивость всего сказанного Смитом. Необходимо обдумать все последствия и обсудить их с Коннелли, но этим придется заняться не сейчас. Дэш быстро завершил разговор. Пусть полковник поскорее займется собственной защитой.

– Готовы идти? – спросил Гриффин, когда Дэвид положил телефон.

– Пока нет. Мне нужно подумать.

Дэш опустил голову и почти на минуту ушел в свои мысли. Мэтт нетерпеливо ждал.

Наконец Дэвид поднял голову и задумчиво посмотрел на хакера.

– Возможно, сейчас нас не прослушивают либо прослушивают друзья, – сказал он. – Но точно сказать мы не можем, а значит, нам нужно заморозить любое наблюдение. Нам нужно убедиться, что у наблюдателей нет оснований нацеливать спутники на это здание, когда мы будем уходить.

– О чем вы говорите? Кто бы за нами ни следил, не могут же они по своему желанию вертеть спутниками и получать картинку в реальном времени?

Дэш поднял брови.

Гриффин с трудом сглотнул.

– Послушайте, Дэвид, – нервно произнес он. – Вы хотите сказать, эти люди стоят настолько близко к Старшему Брату[15], что могут распорядиться о спутниковом наблюдении в реальном времени?

– У меня есть основания верить, что да.

– Господи Иисусе! – выпалил Гриффин. – Мы в полной и глубокой заднице.

– Не списывайте нас раньше времени, – сказал Дэш. – У меня есть идея. Если мы сможем убедить их, что еще какое-то время проведем здесь, у них не будет причин нацеливать сюда спутник.

– А откуда вы знаете, что они не следят за выходами традиционными способами?

– Перед выходом я разведаю обстановку, но сомневаюсь. Они сказали, что отзовут собак ради моего сотрудничества. Они знают: я обязательно проверю, не пошли ли они на попятную.

Гриффина не слишком убедили его слова.

– Так в чем ваш план?

Дэш рассказал. Он достанет из контейнера снятые «жучки» и предположит, что они все еще активны. И тогда Дэвид и Мэтт сыграют маленький спектакль для невидимой аудитории.

– При ваших навыках социальной инженерии это должно быть несложно, – ободряюще сказал Дэш. – Не переигрывайте, не декламируйте и не говорите прямо в «жучок». Они захватят ваш голос из любого места. Просто будьте собой. Если наша игра покажется искусственной, мы схлопочем по полной.

Гриффин нахмурился.

– Спасибо, что хоть не давите на меня, – сухо сказал он.

Он помолчал несколько секунд, стараясь уложить все в голове, потом глубоко вздохнул и махнул Дэшу продолжать.

Дэвид осторожно достал «жучки», на всякий случай приложив палец к губам, и кивнул Гриффину начинать.

Лицо хакера стянула маска сосредоточенности.

– Дэвид? – удивленно произнес он. – Дэвид Дэш? Просыпайтесь.

– Чего еще? – пробубнил тот.

– Просыпайтесь и скажите, какого хрена тут творится, – недовольно потребовал Гриффин. – Почему я проснулся на полу? И какого черта вы спите на моем диване?

Он убедительно вел свою линию, легко, как и надеялся Дэш, войдя в роль.

– Простите, – произнес Дэвид, стараясь говорить, будто едва пришел в себя. – Я пришел пару часов назад и не смог вас разбудить. Я заснул, пока ждал, когда вы проснетесь. Я здорово устал.

Он сделал паузу.

– И еще толком не отдохнул, если уж на то пошло.

Дэш двигался по тому разговору, который случился раньше, когда он вводил Гриффина в события минувшей ночи. Потом повторил указания относительно исследования прошлого Киры Миллер.

– Слушайте, Мэтт, я очень извиняюсь, но мне действительно нужно отдохнуть. Вы не против, если я посплю на диване, пока вы работаете?

– Располагайтесь, – отозвался Гриффин.

– Спасибо. Вы сможете разбудить меня через два часа и рассказать, как продвигается работа?

– Будет сделано, – сказал Мэтт.

Дэш, глядя на хакера, поднял большой палец, потом приложил указательный к губам и осторожно уложил «жучки» обратно в звуконепроницаемый контейнер.

– Красивая работа, Мэтт, – одобрительно сказал он.

Если им повезет, теперь наблюдатели немного расслабятся и решат, что в ближайшие два часа использовать для наблюдения спутники – пустая трата времени.

Дэш продолжал рассматривать различные сценарии развития событий. Он задумался, не заехать ли на свою квартиру за пуленепробиваемыми жилетами, но отказался от этой мысли. Слишком рискованно и займет много времени. К тому же жилет остановит пистолетную пулю, но не винтовочную. Если в дело вовлечены военные, пусть даже небольшая группа негодяев, они наверняка предположат наличие жилетов и подберут соответствующее оружие. В таком случае жилеты вместо преимущества превратятся в недостаток. Дэвид, как и все, любил «Звездные войны», но всегда рассматривал тамошних штурмовиков как вершину глупости: сплошной белый доспех только замедлял их движения, не защищая даже от слабенького бластера.

Дэш достал из чехла, который принес с собой, толстую пачку сотенных и помахал ими, демонстрируя Гриффину.

– В некоторых чрезвычайных ситуациях приличный запас денег может оказаться не менее полезным, чем оружие, – сказал он и засунул пачку в карман штанов.

Гриффин поднял брови.

– Все эти годы я жил под впечатлением, что куча налички скорее вовлечет тебя в неприятности, чем вытащит из них. Чего только не узнаешь.

Дэш усмехнулся.

– Ваш мобильник с вами? – спросил он.

Мэтт кивнул.

– Оставьте его. Вы наверняка знаете, их можно засечь.

Хакер достал телефон из кармана и выложил его на стол.

– Ладно, – произнес он, кивнув в сторону Дэша. – А ваш телефон?

– Это специальная разработка, он выдан моей фирмой. Его невозможно отследить. Невозможно эффективно защищать людей, если их враги способны отследить вас.

Дэвид выскользнул за дверь и десять минут изучал окрестности, пока не убедился, что все чисто. Тем не менее они вышли из здания через разные выходы, стараясь двигаться как можно незаметнее.

Гриффин забрал свою машину, синий «Крайслер»-минивэн, и встретил Дэша в двух кварталах от здания. Затем он перелез на пассажирское сиденье, Дэвид запрыгнул внутрь, подстроил сиденье и зеркала и тронулся. Минивэн давно не принимал ванну и был завален пустыми бутылками из-под воды, контейнерами из «Старбакс» и даже коробками от пиццы.

Дэш повернулся к Гриффину и поднял брови.

– Минивэн? – улыбнулся он. – Интересный выбор для одинокого парня вроде вас, Мэтт. Слышал, эти тачки притягивают девчонок не хуже магнита.

– Это вам, ребятишкам из спецназа, нужны спортивные тачки, чтобы привлечь слабый пол. Хакерам такое не требуется, – ответил Мэтт с напускным ухарством. – Женщины не могут устоять перед нами. Мы вроде рок-звезд.

– Ясно, – рассмеялся Дэш. – Значит, минивэн – тактический ход, чтобы отбиться от них?

– Именно, – ухмыльнулся Гриффин.

– Хороший выбор, не поспорить.

Мэттт расхохотался.

– На самом деле, – сказал он, – я вожу в нем старые компьютеры, иногда восстанавливаю и перепродаю их, а иногда разбираю на запчасти. – Он хитро улыбнулся. – А что касается женщин, я и так отлично справляюсь. Без всяких модных тачек. Я встречаюсь и привлекаю их старыми способами.

Дэш озадаченно взглянул на Гриффина.

– Онлайн, конечно, – весело сказал тот.

Дэвид еще несколько секунд улыбался, но потом помрачнел.

– Ладно, Мэтт, – сказал он, – пусть я знаю и не все, пора поделиться с вами.

Лицо Гриффина в равной мере выражало заинтересованность и тревогу.

Всю долгую дорогу до Импории Дэш пересказывал хакеру факты и текущие результаты своего анализа, заставляя себя соблюдать ограничения скорости; он сражался со своей натурой, чтобы они не попали в аварию. День оставался пасмурным, временами моросил дождь, хотя казалось, что они убегают от дождя, а не мчатся к нему.

Когда Дэш закончил, Гриффин казался совершенно обалдевшим.

– Дэвид, это просто потрясает. Если хоть что-то здесь – правда, последствия будут колоссальными, – сказал он.

Дэш поджал губы и кивнул, соглашаясь.

– Я ухитрился засунуть вас в самый эпицентр, но если от этого станет легче, мы с вами стоим на перекрестке истории человечества. Наши решения вполне могут сыграть свою роль. Решения, которые мы сейчас принимаем, способны помочь остановить угрозу биотерроризма и принести миру источник молодости.

– Спасибо, Дэвид, – болезненно скривился Гриффин. – Теперь я могу расслабиться.

– Я хотел вдохновить вас.

– У вас получилось. Одним махом вдохновили и выбили из колеи.

Дэш улыбнулся.

– Расскажите, что вы узнали о Кире, пока я спал, – попросил он.

На пятой минуте отчета Гриффина мобильник Дэша загудел. Дэвид осторожно достал телефон. Звонил Коннелли. Линия не защищена, значит, дело срочное. Телефон Коннелли тоже невозможно отследить, но за это приходится расплачиваться короткими разговорами, строго по существу.

– Да, – резко ответил Дэш, подняв трубку.

– Двигаюсь без остановок к месту встречи, расчетное время по плану, – произнес Коннелли. – Постарался сбросить какую-то компанию. Думаю, я оторвался, но не уверен.

– Понял, – ответил Дэвид, на секунду задумался и добавил: – Держитесь плана. Я проверю периметр после вашего прибытия.

– Понял, – сказал Коннелли и отключился.

Гриффин вопросительно смотрел на Дэша, пока тот прятал телефон.

– Полковник засек машину, которая следовала за ним, – пояснил Дэвид. – Но он думает, что оторвался от них.

– Думает, что оторвался? – нервно переспросил Гриффин.

– Нам придется допустить, что у него не вышло.

– Но я слышал, вы сказали «держитесь плана». Зачем, если вы считаете, что его преследуют?

– Нам нужна информация. Возможно, это лучший шанс ее получить.

– Как?

– Устроив засаду на нежеланных гостей, – серьезно ответил Дэш.

Гриффин энергично покачал головой.

– Не катит! – прохрипел он; всякий раз, когда хакер злился или был испуган, его высокопарный лексикон сменялся уличным. – Я на такое не подписывался. Может, вы тащитесь от всякой такой военной херни, но меня это не интересует.

Дэвид тяжело вздохнул и нахмурился.

– Меня тоже, Мэтт, – устало пробормотал он. – Меня тоже.

Глава 23

Дэш вновь нетерпеливо взглянул на часы и нахмурился. Он прятался за толстым деревом на внешнем краю поляны размером с баскетбольную площадку и ждал приезда Коннелли. В Импории они с Гриффином взяли такси. Водитель, как ему было сказано, высадил своих пассажиров за четверть мили от места встречи, и оставшуюся часть маршрута они проделали пешком. В одном кармане ветровки Дэш держал пистолет с транквилизаторами, в другом прятались две запасные обоймы к пистолету калибра 0.45.

Гриффин ждал в двадцати ярдах в глубь леса. Голых деревьев было мало, на большинстве листья еще не начали желтеть, хотя землю покрывало тонкое одеяльце разноцветной опавшей листвы. Вдобавок лес был смешанным, с приличной примесью вечнозеленых деревьев, и хорошо скрывал людей из виду, как и надеялся Дэш.

На дороге показалась машина, и он моментально перешел к полной боевой готовности.

Дэш чуть расслабился, когда машина подъехала поближе, и он разглядел за рулем полковника. Коннелли тщательно выбирал маршрут по твердой земле, до которой не добрались северные дожди, стараясь оставить как можно меньше следов. Он заглушил мотор и осторожно вылез, поглядывая в сторону возможных преследователей. На полковнике были гражданские брюки и толстый зеленый свитер. Очень толстый. Дэш предположил, что под свитером скрывается бронежилет.

Коннелли методично оглядел полосу деревьев. Когда его взгляд добрался до укрытия Дэша, тот чуть высунул голову и многозначительно кивнул. Полковник поймал его взгляд и еле заметно кивнул в ответ. Убедившись, что Дэвид на месте, Коннелли сгреб охапку палой листвы, вернулся к съезду с дороги и принялся маскировать следы шин, но так, чтобы листва казалась просто опавшей.

Закончив, он вернулся на поляну и встал у машины, будто кого-то поджидал.

Возможно, Коннелли действительно сбросил «хвост», но это слабое утешение, если против них работают люди, которые могут управлять спутниковым наблюдением. Более того, возможно, что люди, следящие за полковником, не имеют враждебных намерений. Однако Дэшу приходилось допускать строго противоположное.

Дэвид бесшумно подобрался к огромному хакеру.

– Шоу начинается, – прошептал он так тихо, что Гриффин толком не понял, слышит ли он слова или читает по губам. – Не шевелись. Ни одной громкой мысли, – продолжал Дэш практически в ухо Мэтту. – Ветка хрустнет, и твою позицию могут засечь.

Гриффин сердито взглянул на Дэша – он не просил, чтобы его втягивали в опасности, – но кивнул.

Дэвид беззвучно, с кошачьей ловкостью, пробирался по лесу. Прижимая губами кончик языка, он полностью сосредоточился на том, куда ступает: сосновые шишки, мелкие веточки и, хуже того, палая листва могли выдать его хрустом и шорохом.

Дэш был убежден: кто бы ни преследовал полковника, они не рискнут пойти в лобовую атаку. Коннелли стоял на поляне, и они станут действовать строго по учебнику – подход через окружающий лес и внезапная атака сразу с нескольких сторон. Дэвид был на южном фланге Коннелли и высчитывал угол, под которым сам стал бы атаковать полковника, подходя со стороны дороги. Потом выбрал позицию, которая давала полный обзор этого направления, но полностью скрывала от наблюдения.

Дэш ждал за плотной завесой вечнозеленых деревьев. Вокруг лежал тонкий слой опавшей хвои, уже не зеленой, а коричневой. Минуты тикали, а он сохранял полную неподвижность.

Какое-то движение, выхваченное краем глаза.

Мужчина в черном снаряжении коммандос и бронежилете осторожно двигался вдоль той самой линии атаки, которую мысленно нарисовал Дэш. В правой руке он держал военную и бесшумную версию дэвидовской «Хеклер унд Кох» калибра 0.45, любимое оружие коммандос спецназа. Сердце Дэша начало стучать как молот, но он приказал себе успокоиться. Солдат настороженно оглядывал окрестности, продолжая тихо и ловко перемещаться в сторону Коннелли.

Дэвид прицелился из пневматического пистолета в солдата и стал ждать, пока тот не подойдет ближе. Незачем причинять вред парню из спецназа, которого в этой ситуации могли просто одурачить. А с учетом бронежилета транквилизатор в любом случае будет самым эффективным оружием.

Мужчина медленно подкрадывался. Ближе. Ближе.

«Сейчас», – подумал Дэш.

Он вышел из-за дерева и выстрелил прежде, чем мужчина успел среагировать. Пневматический пистолет стрелял не громче лука. Дротик ударил солдата в бедро, транквилизатор подействовал практически сразу, и мужчина рухнул на землю.

Дэш не терял ни секунды. Наверняка с других сторон сейчас подходили остальные члены группы захвата. Дэвид торопился к поляне, когда среди деревьев прогремела команда «Руки вверх!». Он подбежал к краю леса и увидел Коннелли с поднятыми руками и двоих мужчин, зеркальных отражений первого, которые настороженно выходили из леса с севера и с запада от Коннелли. Оба держали в руках оружие и целились полковнику в голову.

Дэш выстрелил. Солдат на северном фланге Коннелли упал на землю.

Едва дротик вылетел из ствола, Дэвид развернулся и выстрелил в последнего коммандос, но мужчина уловил движение и рефлекторно ушел в перекат. Вместо конечности дротик ударил в жилет и отскочил. Солдат собирался открыть огонь, но Дэш уже метнулся назад, за дерево.

Пуля ударила в ствол дерева, и перед носом Дэвида взметнулись куски коры. Солдат готовился выстрелить второй раз, но тут его руку отбросило назад, и пистолет со стуком упал на землю. Мужчина растерялся, осознав, что в него выстрелили. Из руки хлестала кровь. Коннелли бросился вперед, пинком отшвырнул пистолет подальше и отошел на безопасное расстояние, продолжая целиться в раненого из собственного пистолета. Полковник знал, что Дэш скрывается на юге, и был готов вступить в игру, как только напарник сделает свой ход.

Дэвид обошел поляну по краю леса, целясь из пистолета в разные стороны в ожидании других противников. Но все было тихо. Он вернулся на исходную позицию и махнул рукой Гриффину, призывая его вылезти из укрытия и выходить на поляну. Мужчины вышли из леса и быстро подошли к Коннелли. Дэш был спокоен и насторожен, тогда как хакер побледнел и вспотел, будто только что повстречался с призраком.

– Все чисто? – спросил Коннелли.

– Похоже на то, – ответил Дэш. – По крайней мере, сейчас. Давайте расспросим этого парня и будем выбираться отсюда к чертовой матери.

Коннелли указал на Гриффина.

– Это и есть твой друг?

Дэвид кивнул.

– Компьютерный эксперт. Я работал с ним и нечаянно втянул в эту историю. Думаю, мы можем ему доверять… Мэтт Гриффин – Джим Коннелли, – после паузы добавил он.

Мужчины пожали друг другу руки, а Дэш обернулся к раненому солдату и напряженно посмотрел на него.

– На кого ты работаешь? – рявкнул он. – Что тебе приказали?

Раненый молчал.

– Ты явно военный, бывший спецназовец, так? Думаю, ты работаешь на подразделение секретных операций, верно?

Молчание.

– Ты хоть представляешь, на кого вы напали? – Дэш указал на Коннелли. – Ты смотришь на неоднократно награжденного офицера Командования специальных операций Сухопутных войск США.

Судя по выражению лица солдата, он прекрасно знал, на кого смотрит, но его это не волновало.

Дэш спрятал пневматический пистолет, достал свой 45-й и оттянул затвор, загоняя патрон в ствол. Потом прицелился в коленную чашечку пленника.

– Я спрошу только один раз! – прорычал он. – Зачем вы его преследовали?

Внешне солдат сохранял спокойствие, но инстинктивно взглянул на свое колено, потом в пылающие яростью глаза Дэвида и с трудом сглотнул.

– Нам сказали, он протух.

Дэш взглянул на Коннелли и поднял брови.

– В смысле?

– Без подробностей. Сказали, он работает на сторону и очень опасен. Что он действует против интересов Соединенных Штатов и его нужно взять. Приказы пришли с самого верха.

– Взять или принять меры? – уточнил Коннелли.

– Взять.

– Но вам не сказали, что его нужно взять живым, так? – спросил Дэш.

Солдат не ответил, но выражение его лица говорило о многом.

– Как я и думал, – заметил Дэвид. – Если вы возьмете его без боя, отлично, но если застрелите, никто плакать не будет.

Солдат уставился на Коннелли:

– Вы продали свою страну и получите по заслугам.

Дэш покачал головой:

– Вам солгали. Полковник не продавал свою страну. Это сделал тот, кто отдавал приказы. Он боится, что полковник скоро найдет его. Поэтому я спрошу тебя еще раз: кто отдал вам…

Дэвид резко поднял голову, услышав слабый, но безошибочно узнаваемый рокот лопастей вертолета. Сердце заколотилось как бешеное. Вертушка была уже не дальше двухсот ярдов и быстро приближалась.

«Быть такого не может».

Дэш метнулся к кромке леса в ту секунду, когда сверху послышался приглушенный звук выстрела. Бронебойная пуля прошла сквозь жилет Коннелли и ударила чуть ниже левого плеча, отправив его пистолет в полет. Двое солдат в вертолете открыли огонь из своих малошумных винтовок, пытаясь упредить рывок Дэша, но прекратили стрельбу, когда он достиг леса.

Вертолеты слишком шумят, с тревогой думал Дэвид. Они не могут незаметно подобраться на такое расстояние. Но этот смог. Если так, это один из вертолетов нового поколения, специально спроектированных, чтобы резко снизить шумы и увеличить поверхность рассеивания сигнала радиолокаторов. Похоже, люди, которые охотятся за ними, имеют доступ к самому совершенному военному оборудованию.

Вертолет завис над поляной. Из-под брюха, будто серпантин, развернулись зеленые тросы, и вниз скользнули четверо мужчин в снаряжении коммандос, с автоматическими винтовками в руках. Едва их ботинки коснулись земли, двое бросились к Коннелли и Гриффину, а еще двое, расходясь веером, побежали к лесу, за Дэшем. Вертолет мягко приземлился рядом с машиной полковника. За штурвалом сидел человек, который называл себя Смитом.

Дэвид помчался через лес, опережая своих преследователей, потом резко остановился и притаился за толстым стволом дерева. Двое мужчин осторожно приближались, укрываясь за деревьями. Их явно предупредили о послужном списке Дэша. Двое против одного, но выслеживать Дэвида в лесу – задача незавидная, к тому же у него есть доступ к неограниченному числу укрепленных позиций. Один из солдат станет обходить Дэша, а потом скоординирует со своим товарищем одновременную атаку с разных сторон. Разумеется, при условии, что Дэвид останется на месте, чего он не собирался делать. Опыт подсказывал: шансы уйти от них даже лучше, чем пятьдесят на пятьдесят.

Смит заглушил двигатель вертолета и подошел к деревьям.

– Сдавайтесь, мистер Дэш! – крикнул он в глубину леса. – Это Смит, – добавил он на случай, если Дэш не узнал его по голосу.

Дэвид не отвечал.

Несколько отрывистых сигналов рукой, и спустя секунды оба коммандос вернулись к своему начальнику.

– Я отзываю своих людей! – крикнул Смит примерно в сторону Дэша. – У нас два ваших друга. Будете сотрудничать, и с ними станут обращаться по-королевски. Поможете мне захватить женщину, и я даже отпущу их.

Смит сделал паузу.

– Не будете сотрудничать, и их расстреляют. Прямо здесь и сейчас! – крикнул он. – Ну, Дэш, что думаешь?

Он замолчал в ожидании ответа. Ответа не было. Дэвид не собирался выдавать свою позицию.

– Слушай, Дэш, я и мои люди будем ждать на поляне, пока ты не образумишься. Жизнь твоих друзей у тебя в руках. Мы ждем три минуты! – закончил он; крик эхом отразился от деревьев.

Дэвид не верил, что Смит когда-нибудь отпустит Коннелли и Гриффина, зато определенно верил, что он убьет обоих, если через три минуты Дэш не выйдет. Это отлично подтверждал выстрел в полковника. Но пока они живы, существует шанс, что Дэвиду удастся вытащить их из беды. Выбора нет, придется сдаться, и Смит это прекрасно знал.

Дэш подошел к кромке леса. Полковник и бородатый великан сидели на земле рядом с машиной Коннелли, руки и ноги связаны. Группа Смита рассеялась по поляне. Дэвид с облегчением увидел, что Коннелли по-прежнему бодр, несмотря на пулевое ранение.

Кто-нибудь из людей Смита может страдать избытком энтузиазма, поэтому Дэш собирался объявить о себе, и только потом выйти из леса. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть, но задохнулся, услышав новый звук.

С противоположного края поляны донесся голос Киры Миллер.

Глава 24

– Бросайте оружие! – приказала Кира, спокойно выходя на поляну; она даже не попыталась изменить свою внешность очками или макияжем.

Женщина была безоружна, ее защищали только черная толстовка и светло-коричневый жакет.

Перед мысленным взором Дэша мелькнула картинка тренировочных штанов, которые он вышвырнул в коридор. На нем по-прежнему была серая кофта от костюма. Должно быть, женщина подсадила «жучки» и туда, и туда. Господи, вот это ум… Она сказала о «жучке» в штанах, зная, что Дэш все равно переоденется в собственные штаны. При этом она отлично понимала, что кофта проживет дольше, поскольку от рубашки Дэша остались только тряпочки. Как опытный фокусник, Кира отвлекла его внимание одним предметом и продолжала работать с другим. Значит, она слышала, как Дэш зачитывал Коннелли координаты поляны. Какая непростительная небрежность с его стороны!

– Повторяю, – твердо сказала Кира. – Бросайте оружие. Быстро!

– Ты с ума сошла? – оторопело спросил ближайший к Кире солдат. – Чем ты нам угрожаешь? Ты что, Супердевочка?

– Супердевочка. Очень остроумно, – саркастически заметила она.

– Кто ты такая? – спросил другой, ошеломленно раскрыв глаза.

Смит был не меньше Дэша потрясен внезапным появлением Киры, но все же вышел из транса.

– Будьте настороже, – приказал он своим людям. – Эта женщина опасна. Даже в таком виде и без оружия.

Коммандос кивнули, но и после приказа им было трудно принять женщину всерьез. Судя по их реакции, солдаты не имели ни малейшего представления, кто она такая.

– Будь я проклят, – произнес Смит. – Кира Миллер собственной персоной. Рад наконец встретиться с вами. Должен признать, я удивлен, что после таких долгих пряток вы сами пришли нам в руки.

– Полагаю, вы – мистер Смит?

– По крайней мере, так я называл себя прошлой ночью. Значит, вы подслушивали мой разговор с Дэшем.

– Возможно, – сказала она. – С другой стороны, возможно, я слышала, как вы вопили пару минут назад.

– Вполне допустимо, – согласился Смит.

– Мне нужно, чтобы вы приказали своим людям бросить оружие.

– Или что? – пренебрежительно бросил агент. – Вы изобрели супероружие, которое активируется силой мысли и выключит нас всех? Сомневаюсь. Будь у вас нечто в этом роде, вы бы уже давно его применили.

Взгляд Киры пылал стальной решимостью.

– Мне оружие не нужно. Либо вы и ваши люди сложите свои винтовки, – объявила она и после эффектной паузы закончила: – Либо я покончу жизнь самоубийством.

Ближайший к Кире коммандос ухмыльнулся.

– Самая дурацкая угроза, которую я когда… – начал он, но умолк на полуслове, заметив выражение лица Смита.

Тот не смеялся.

– Я успею захватить вас и обездвижить задолго до того, как вы попытаетесь себя убить, – сказал он.

– Правда? – самодовольно переспросила она. – У меня в зубе капсула с цианидом. Стоит ее раскусить, и я мгновенно умру. И вы проиграли, верно? Если я умру, вы будете следующим. Ваш босс распорядится подать ваши мозги на закуску к ближайшему обеду.

Она качнула головой в сторону коммандос.

– Скажите им, Смит. Очевидно, вы не ждали моего появления, иначе уже предупредили бы их. Скажите, что с ними случится, если они нечаянно пристрелят меня.

– Она права, – торопливо произнес Смит, осознав, что солдаты ничего не понимают в происходящем и могут решить взять дело в свои руки. – Не предпринимать никаких враждебных действий против этой женщины, если есть хоть малейший шанс – любой шанс – ее гибели, случайной или намеренной. Вам ясно? – прошипел он.

– Ясно, – ответили солдаты, обмениваясь недоверчивыми взглядами.

Дэш с благоговейным восхищением следил за этим представлением. Кира Миллер – самая выдающаяся женщина, которую он когда-либо встречал. Она вышла против группы элитных, вооруженных до зубов бойцов и умудрилась воплотить план, смелый до безумия.

– Хорошо, – сказал Смит и вновь обернулся к Кире. – Похоже, вы насмотрелись старых шпионских фильмов. Зуб с ядовитой капсулой? Вы блефуете. И даже если нет, вы ни за что этого не сделаете.

Он вытащил из кармана пистолет с транквилизаторами, поднял брови и самодовольно сказал:

– Пара секунд, и вы потеряете сознание.

– Только соберитесь нацелить на меня эту штуку, и раскушу капсулу. Вы можете думать, что я блефую, но рискнете ли вы поставить на это собственную жизнь?

Кира украдкой бросила взгляд на кромку леса, за которой скрывался Дэш, и чуть заметно кивнула.

Кивок вывел Дэвида из оцепенения.

– Даже если капсулы нет, – крикнул он через поляну, принимая брошенный мяч, – я точно знаю, что делать! Я целюсь из пистолета ей в голову, и палец на спуске уже зудит. Я буду только рад, если эта психопатка отбросит коньки, – с ненавистью добавил он.

– Господи, Дэш! – вскинулся Смит; его самодовольство исчезло, как только он осознал, что забыл включить в уравнение фактор Дэша. – Не надо! Она наша единственная надежда остановить вирус! Если вы убьете ее, то обречете на смерть миллионы людей.

– Вы прекрасно знаете, я в это не верю! – зарычал Дэш. – Я считаю, ее смерть положит конец угрозе! Вот что я вам скажу. Пусть ваши парни бросят оружие и лягут на землю, иначе я пущу пулю ей в голову.

Все молчали.

Дэш выстрелил, пуля пролетела в нескольких дюймах от головы Киры.

– Давайте! – прогремел он. – Или готовьтесь распрощаться со своей задницей, когда важные люди узнают, что вы дали убить женщину. А я буду знать, что остановил ее, и умру счастливым.

Дэш не сомневался, что сейчас мысли Смита несутся вскачь, просчитывая варианты.

– У вас есть десять секунд, – объявил он. – Девять. Восемь. Семь. Шесть…

– Делайте, что он сказал, – встревоженно распорядился Смит. – Быстро!

Коммандос недоверчиво глядели на него, но выполнили приказ: бросили оружие и легли на землю.

Смит остался стоять.

– Вы тоже, – потребовал Дэш. – На землю. Мы с вами мило поболтаем.

Агент покачал головой.

– Я сегодня не в настроении для болтовни, – ответил он.

Прежде чем Дэш успел среагировать, Смит прицелился из пневматического пистолета себе в ногу и нажал на спуск.

Часть четвертая. Воссоединение

Глава 25

Кира Миллер взяла на себя инициативу, когда они двинулись через лес. Дэш шел следом, направив свой 45-й ей в спину, шествие замыкали Гриффин и Коннелли. Все четверо сохраняли бдительность, опасаясь засады. Они направлялись к внедорожнику Киры, арендованному на подставное имя. Внедорожник стоял в кемпинге, в полумиле отсюда, и его было сложно быстро отследить. Группа шла через нетронутую часть леса, прокладывая собственную тропу, и продвигалась медленнее, чем хотелось бы Дэшу. Чтобы найти поляну, Кира воспользовалась маленьким GPS-навигатором, и сейчас периодически сверялась с ним, чтобы не уклониться от кратчайшего пути.

Дэш молча ругался. Как он дал Смиту проскользнуть сквозь пальцы? Этот тип знал, что они не могут ждать, пока он очнется. И столь же безрассудно тащить с собой бесчувственное тело. Разумеется, у него не было при себе никаких документов. «Вот дерьмо», – уже в третий раз подумал Дэш. Еще чуть-чуть, и он выяснил бы, что происходит и кто дергает Смита за веревочки. Осознавать такое упущение было просто невыносимо.

Дэш усыпил остальных коммандос, чтобы никто не поднял тревогу. Потом он освободил Гриффина и Коннелли, забрал из вертолета стандартную военную аптечку первой помощи, очистил и перевязал рану полковника и дал ему болеутоляющее. Прежде чем они ушли в лес, Дэвид быстро перевязал раненного полковником солдата, который сейчас лежал без сознания.

В общем, Коннелли повезло, но он потерял немало крови, к тому же оставался риск заражения. Ему нужно побыстрее добраться до врача.

Кира остановилась и указала на пистолет Дэша.

– Вам правда нужно целиться в меня из этой штуки? – прошептала она, стараясь, чтобы звук не выдал их присутствия.

«Хороший вопрос», – подумал Дэвид. Нужно ли? Она предупредила его о Смите, предупредила, что Коннелли в опасности. И была права. А сейчас вытащила их всех из большой беды.

Но что, если это все просто очередная интрига? Что, если Кира работала вместе со Смитом? Однако же с какой целью? Если Миллер хотела смерти Дэвида, она могла решить эту задачу еще в мотеле. Если она объединилась со Смитом, чтобы заодно с Дэшем прихватить Гриффина и Коннелли, то сама лишила себя этой возможности. И более того, сейчас она добровольно подчинилась Дэвиду.

Дэш не собирался прятать пистолет, пока они не доберутся до более безопасных мест, но присоединился к Кире во главе процессии и перестал направлять пистолет в ее сторону.

– Спасибо, – искренне прошептала она.

– Так вы подсадили «жучок» и в кофту, верно? – приглушенным голосом спросил Дэш, когда они двинулись дальше, с трудом убрав из голоса все нотки восхищения.

Кира виновато кивнула.

– Что вы здесь делаете?

– Я знала, что они последуют за полковником до места встречи и попытаются его убить. Я решила им помешать.

Дэш внимательно изучал ее лицо, но не видел ни единого признака обмана.

– У вас действительно есть капсула с цианидом? – прошептал он.

Она широко улыбнулась.

– Нет. Я не успела придумать ничего другого, – подняла брови Кира. – По правде говоря, я не надеялась, что смогу всерьез убедить Смита. Я рассчитывала, что вы уловите подсказку и подключитесь к разговору. Именно так вы и сделали.

На самом деле Дэшу нужно было включиться сразу, но он слишком увлекся представлением.

– Откуда вы знали, что я наблюдаю? – спросил он.

– Я слышала, как Смит угрожал убить ваших друзей, если вы не сдадитесь через три минуты. Я знала, что вы не позволите их убить, – одобрительно прошептала она. – И я знала: если вы услышите мой голос, то останетесь в укрытии, пока не поймете, что происходит.

Дэш кивнул, но не ответил. Она не только гениальный ученый, она еще и соображает на лету, причем лучше, чем любой известный ему человек, а это говорит о многом.

Вскоре они вышли на большую поляну. Табличка на краю гласила: «Палаточный лагерь 3В». На поляне полукругом стояли восемь небольших деревянных домиков, рядом с несколькими были припаркованы машины. На противоположной стороне кемпинга убегала вдаль гравийная дорога.

Кира поставила свой внедорожник на краю лагеря, и вскоре все четверо уже сидели в машине: Кира за рулем, Дэвид на пассажирском сиденье, а Гриффин и Коннелли сзади.

Когда Миллер завела мотор, Дэш повернулся к ней.

– Я полагаю, вы заехали сюда с той дороги, которая параллельна нашей. Вы можете вернуть нас туда?

– Само собой.

Она выехала на гравийную дорогу и медленно повела машину вперед. Коннелли вздрогнул, когда ухабистая колея разбередила его рану.

– Где мы выберемся на основную трассу? – спросила Кира.

Дэш сосредоточенно поджал губы.

– Зависит от многого. Как скоро, по-вашему, они свяжут эту машину с нами?

– Сложно сказать, – ответила Миллер. – Зависит от того, когда они выяснят, что рейд не удался, и от количества машин на дороге. В любом случае не сразу.

Дэш прищурился, перебирая варианты.

– Между Питтсбургом и Ричмондом есть большой торговый центр, «Мэнор-Хилл Молл». Он весь крытый и недоступен для наблюдения со спутников. Мы затеряемся в толпах, а потом уйдем. Нас могут отследить до молла, но они потеряют чертову уйму времени, пытаясь засечь нас на выходе.

Кира казалась убежденной.

– Мне нравится, – сказала она.

– Полковник? – спросил Дэвид.

– Мне тоже, – ответил Коннелли. – Когда мы туда доберемся, предлагаю разделиться.

– Согласен, – сказал Дэш и обернулся к Кире. – Если вы довезете нас до северного направления I-95, молл будет рядом с главным съездом.

– Сделаю, – кивнула она.

Вскоре широкая гравийная дорога сменилась узкой полосой асфальта, которая вилась сквозь лес, а через полмили перешла в прямую магистраль. Кира свернула на главную дорогу и прибавила газу, насколько позволяла арендованная машина.

Дэш развернулся на сиденье лицом к Коннелли.

– Полковник, как вы себя чувствуете?

– Я в порядке, – стоически ответил тот, хотя был бледен, а кровь продолжала просачиваться через бинты.

– Мэтт? – спросил Дэвид. – А как вы? Все в порядке?

– Не очень, – ответил великан. – Хотя трудно жаловаться, если рядом сидит человек с пулевым ранением и говорит, что все хорошо, – сухо добавил он.

Дэша обнадежило, что к Гриффину вернулось его чувство юмора.

– Когда мы доберемся до молла, мы разделимся на две группы, – сказал он. – Я пойду с Кирой. Мэтт, я могу рассчитывать, что вы позаботитесь о полковнике?

– Я позабочусь о нем?

Дэш кивнул.

– Не обманывайтесь. Ему не так хорошо, как он притворяется.

Он залез в карман, вытащил толстую пачку сотенных и протянул четыре десятка бумажек Гриффину.

– Немного денег на расходы. Мне нужно, чтобы вы доставили полковника к врачу.

– Сделаю все возможное, – торжественно заявил Мэтт.

– Полковник, есть какой-нибудь военврач, которому вы доверите свою жизнь? – спросил Дэш.

Коннелли задумался.

– Есть. Дон Менкен. Он вышел в отставку, но поселился рядом с Брэггом. Он заштопает меня и не станет задавать вопросов.

Кира открыла среднюю консоль внедорожника, достала мобильный телефон и протянула его назад, Гриффину.

– Связывайтесь с нами по этому аппарату, – распорядилась она. – У меня есть его близнец. Нажмите «автонабор» и «1», и он дозвонится по моему номеру. Этот телефон полностью защищен.

– Ни один мобильник не защищен, – устало заметил Коннелли; его голос заметно потерял оживленность – давала о себе знать потеря крови.

– Сигнал довольно легко перехватить, но сам телефон невозможно связать со мной. Однако даже если такое случится, он кодирует разговор. Эти два аппарата декодируют сигналы друг друга, но даже лучшие криптографы не смогут расшифровать беседу.

Коннелли явно сомневался, что ее код настолько крепок, но не стал спорить.

– Давайте продумаем, как будем действовать, когда доберемся до молла, – предложил Дэш.

– Давайте, – хрипло произнес полковник. – Но сначала коротенько объясните, почему мы объединились с врагом номер один.

Кира с интересом взглянула на Дэша, будто любопытствуя, что тот собирается сказать.

Дэвид вздохнул. Коннелли был информирован хуже всех.

– Нам обоим известно, что мы понимаем в происходящем далеко не всё, – начал он. – Люди Смита вломились к нам в мотель. Мобильник Смита откликался на номер, который вы мне дали. Смит сказал, что вы получили приказы от него. Но мы знаем, что это ложь. Кира заявляет, что она невиновна и не участвует в террористических заговорах. Она предупредила меня об угрозе со стороны Смита – и оказалась права. – Дэш поднял брови. – И она рискнула собой, чтобы спасти нас.

– Ты видел ее досье, – отозвался Коннелли. – Она блестящий манипулятор и лгунья. Все это может оказаться постановкой.

– Справедливо. И поверьте, я ни на секунду об этом не забываю. Но она заявляет, что может доказать свою невиновность и объяснить происходящее, и я собираюсь дать ей такую возможность. Уверяю вас, я внесу в дело здоровую дозу скептицизма.

Дэш взглянул на часы и прикинул, когда они доберутся до цели.

– Нам нужно хорошенько продумать, как мы поведем себя в торговом центре, и убедиться, что мы не совершаем каких-то очевидных ошибок, – сказал он. – Но это не займет много времени. А потом я постараюсь дать вам панорамный обзор всего, что знаю. А когда представится возможность, Мэтт дополнит мой рассказ.

– Разумно, – ответил Коннелли.

– Прежде чем я начну, хочу предупредить: без подробностей, о которых вы узнаете позже, в эту историю трудно поверить.

Гриффин лукаво улыбнулся и закатил глаза.

– Эту фразу не помешает повторить дважды, – пробормотал он из глубины машины.

Глава 26

«Мэнор-Хилл Молл» гудел, как улей. Население Питтсбурга и Ричмонда вместе составляло около миллиона, и казалось, что именно сейчас добрая половина этого миллиона затоваривается в «Мэнор-Хилл». Молл был четырехэтажным, на каждом этаже – атриум со сводчатым потолком, а общая площадь торговых площадок вообще не поддавалась описанию. Коннелли натянул ветровку Дэша, чтобы скрыть окровавленные бинты. Дэш и Кира высадили Гриффина и полковника в одном конце молла, а потом проехали почти милю, чтобы войти с противоположного.

Как они и спланировали во время поездки, Гриффин и Коннелли вошли в переполненный магазин одежды и полностью переоделись, выбрав стиль, который поможет вписаться в обстановку. Потом они купили ножницы и бритву и через десять минут вышли из туалета гладко выбритыми. Когда Гриффину сказали, что это необходимо сделать, он едва не взбунтовался, но в конце все же – с диким боем – согласился: лучше так, чем оказаться узнанным и застреленным. Коннелли тоже было больно расставаться со своими замечательными усами, но он смирился с их потерей с военным стоицизмом.

Изменив свой внешний вид, мужчины заказали такси на вымышленное имя и доехали до бокового входа в ближайший «Хилтон». Там они прошли через вестибюль к главному входу и убедили другого таксиста отвезти их к врачу, другу Коннелли. Таксист категорически отказывался ехать в такую даль, пока не получил пачку стодолларовых купюр. После этого он решил, что клиент всегда прав и он с радостью доставит своих пассажиров куда угодно.

Дэш и Кира тоже сменили одежду. Дэвид обзавелся потертыми джинсами и толстовкой с капюшоном и огромными карманами, на которой красовалась бордовая с золотом эмблема «Вашингтон Редскинс»[16]. Кира поменяла свой жакет на синий, другого фасона, и спрятала волосы под бейсболкой «Редскинс». Из соображений удобства и мобильности оба натянули кроссовки.

Если кто-нибудь проследит за ними до молла, он будет полагать, что беглецы ненадолго смешаются с толпой, а потом уедут на такси или угнанной машине. И вряд ли кому-то придет в голову, что они собираются часами слоняться по моллу у всех на виду. Поэтому они решили действовать именно так, а потом уехать на автобусе, который отходил, судя по расписанию, только через несколько часов.

В «Мэнор-Хилл» было четырнадцать ресторанов и ресторанный дворик. Дэш и Кира отыскали справочный киоск и попросили посоветовать им ресторан с романтической атмосферой; эвфемизм для плохо освещенных заведений, посетителей которых сложно разглядеть снаружи, в то время как сами они легко разглядят любого человека, который зайдет в ресторан из торгового центра.

Через двадцать минут Дэш с Кирой сидели в кабинке в глубине ресторана «Изысканная пицца Монтага». Его сумеречное освещение было необычным для пиццерии – изысканной или обыкновенной, – но отлично подходило для их целей.

Официант издалека заметил на них эмблемы «Редскинс» и предположил, что это свидание, но разглядев лицо Дэша, покрытое густой щетиной, передумал. Наверняка муж и жена, решил он. Когда люди идут на свидание, они уделяют большее внимание гигиене.

Они заказали большую пиццу, газировку для Дэвида и ледяной чай – для Киры. Хотя Дэш понимал, что ему следует беспокоиться о более важных проблемах, одна пицца на двоих слишком походила на хлеб, преломленный с дьяволом. Правда, этот дьявол спас жизнь Коннелли… В любом случае Дэш был полон решимости как можно сильнее эмоционально отстраниться от женщины, сидящей с ним за одним столом.

Когда официант отошел, Дэвид незаметно достал пистолет и уложил его на колени, прикрыв широкой толстовкой и держа палец на спуске. Он уселся под неудобным углом, зато, пока они говорили, мог следить и за Миллер, и за входом в ресторан.

Когда официант вернулся с их напитками и снова отошел, Кира перешла прямо к делу.

– Полагаю, вы помните, на чем мы вчера остановились, когда нас… прервали?

Дэш кивнул. Трудно поверить, что та беседа была всего лишь прошлой ночью.

– Вы можете стать умнее, но при этом превращаетесь в психопатку.

Он говорил, продолжая напряженно наблюдать за входом в ресторан, разглядывая людей, которые подходили к стойке администратора, и следя за любым движением в поле зрения.

– Кто бы мог подумать, что вы так ловко управляетесь со словами, – заметила Кира с теплой улыбкой. – Это, наверное, самое сжатое обобщение в истории человечества.

– В любой момент нас могут еще раз прервать, – прохладно заметил Дэш. – И раз вы так жаждете убедить меня, что не работаете с террористами, давайте не будем отклоняться от темы.

– Согласна, – рассудительно ответила Кира.

Она быстро собралась с мыслями.

– Я остановилась на событиях двух с половиной летней давности, когда начала работать в «НейроКью», – сказала она. – Когда я достигла прорыва. У вас есть какие-то вопросы о процессе или я могу идти дальше?

Дэш задумался, наблюдая за группой девчонок-подростков, бредущих мимо ресторана: слишком взрослая одежда и разноцветные наборы кричащей бижутерии.

– Сколько времени длится трансформация? – спросил он.

– Около часа. Я боялась продлевать ее дольше. Пока не разберусь как следует в препарате и его влиянии на меня.

– Вы говорите о новоприобретенном восхищении работами Ницше?

– Да.

– Удивительно, что эффект настолько короток.

– Когда вы переживаете процесс, время течет медленнее. И при таком уровне интеллекта за один час вы переживаете потрясающее количество прозрений. Чтобы сделать эффект постоянным, нужно внести изменения в тело. Даже за час ваше тело истощит запасы молекулярных прекурсоров для нейромедиаторов. Вы не поверите, какую испытываешь тягу к глюкозе. После каждой трансформации я несколько дней приходила в себя. Я решила не экспериментировать с нею чаще, чем раз в неделю.

Дэш задумался, сказал ли ему Смит в машине хоть слово правды. Но раз уж Кира слушала весь разговор, ни к чему скромничать.

– И на чем же вы решили сосредоточить свой возросший интеллект? – спросил он. – Смит сказал, что вы работали над продлением человеческой жизни и, в конечном счете, победой над смертью.

– Он был прав, – ответила она. – Подробнее я остановлюсь на этом позже, но это одна из трех целей, которые я себе поставила.

Дэшу хотелось заставить ее сразу поговорить о продлении жизни, но он решил потерпеть и дать Кире вести рассказ по ее усмотрению.

– И в чем заключались две другие?

– Еще одна – достичь следующего скачка интеллекта. В трансформированном состоянии мне было очевидно, что возможно добиться принципиально более высокого уровня.

Она глотнула чая и поставила стакан на стол.

– Моей последней целью было раз… – Кира осеклась и явно немного смутилась. – Скопить значительное состояние.

– А я только начал думать, что вы были матерью Терезой.

Женщина кивнула.

– Я чувствовала, что так вы и отреагируете, – сказала она. – В свою защиту могу сказать, что я желала денег не ради роскоши. Мне просто хотелось не думать о деньгах, когда потребуется новое оборудование или материалы для других проектов, к которым меня подведет улучшенный интеллект.

– Не сомневаюсь, бессмертным требуется приличная заначка, – признал Дэш и выудил хлебную палочку из плетеной корзинки с выпечкой. – Богатство – как раз та цель, которой вы точно достигли, в этом я уверен. Если сейчас вообще можно быть хоть в чем-то уверенным, – раздраженно добавил он. – Но мне очень хочется знать, как вам удалось так быстро справиться с этой задачей? – В его вопросе звучало осуждение.

– Вы считаете, я продала душу террористам?

– Почему нет? Даже если в нормальной жизни вы не социопатка, вы сами признались, что становитесь ею в разогнанном состоянии. Так к чему беспокоиться о такой мелочи, как смерть миллионов?

– Ну же, Дэвид, – с досадой выпалила Кира. – Подумайте как следует. Даже если бы я действовала под влиянием психопатических наклонностей – чего я не делала, – я была бы величайшим психопатом, но не идиоткой. Я достигла неизмеримого уровня интеллекта. Томас Эдисон устыдился бы, глядя на меня. В сравнении со мной Стивен Хокинг казался бы тормозом. И вы вправду думаете, что, обладая такими возможностями, я стану разрабатывать средства для биотерроризма и продавать их людям, которые с радостью убьют меня, если я не стану прикрывать лицо?

Она раздраженно покачала головой.

– Я могла сделать миллионы, просто продавая криптографические программы, которые я придумаю за десять минут, или любые другие изобретения, которые можно сразу выпустить в продажу. Как вы думаете, сколько правительство заплатит за материал, полностью скрывающий тепловой след?

Дэш нахмурился.

– С такой точки зрения сотрудничество с террористами действительно кажется дурацкой идеей.

– Спасибо, – выразительно ответила Миллер.

К столику подошел официант, и она замолчала.

– Хотя это и неважно, – продолжала женщина, как только официант оказался вне пределов слышимости, – но я сделала состояние на фондовом рынке.

Дэш поднял брови.

– О таком варианте я не задумывался. Каким образом?

– Я разгоняла интеллект и анализировала рынок, – ответила Кира. – Когда ты находишься в трансформированном состоянии, получаешь абсолютный доступ к своей памяти. Человеческий мозг хранит всю информацию, которая когда-либо в него поступала: все, что ты думаешь, читаешь, видишь, трогаешь или переживаешь. В обычном, неоптимизированном режиме нам доступна только самая верхушка этого айсберга. Но в разогнанном состоянии я могла находить корреляции и логические связи между мельчайшими крупинками информации, о которых я даже не подозревала. Чудовищно сложные комбинации становятся очевидными. Рыночные зависимости проявляются практически сразу.

– А вы понимали логику своего анализа, когда возвращались в нормальное состояние?

Кира улыбнулась.

– Ничуть, – призналась она. – Я знаю только, что была права примерно в восьмидесяти процентах случаев. Этого вполне достаточно, чтобы очень быстро сделаться очень богатой. Я четыре раза применяла свой препарат специально для анализа фондовых рынков. И делала только самые рискованные ставки. Колебания валютных курсов, опционы, фьючерсы… в таком роде. За три месяца я увеличила свое состояние в тысячу раз. Фондовые рынки – легализованная азартная игра, а я превращала себя в наивысшую степень Человека дождя.

Как обычно, в ее устах самые фантастические заявления казались весьма правдоподобными.

– Так откуда же поддельные документы и счета в швейцарских банках?

– Я начала становиться параноиком и приняла меры предосторожности.

– Паранойя – еще один побочный эффект улучшенного интеллекта?

– Нет, – серьезно ответила он. – Это побочный эффект ограбления, жертвой которого я стала.

Дэш прищурился.

– И тут на сцену выходит тот самый заклятый архивраг, о котором вы писали в письме? Ваш Мориарти?

– Это мне нравится, – улыбаясь, сказала Кира. – Дает надежду, что вы все же не готовы назвать Мориарти меня. Вот если бы вы сказали «Ваш архивраг Шерлок Холмс», тогда я впала бы в депрессию.

Дэвид не мог не улыбнуться.

– Когда я изучала вас, одна особенность выскочила почти сразу – вы очень начитанны, – уже без улыбки сказала Кира.

– Мориарти – довольно очевидная отсылка. Большинство десятилеток знают, кто он такой.

Глаза женщины игриво заблестели.

– Это не уменьшает справедливость моих слов, – улыбнулась она. – И, кроме того, я не так уж в этом уверена. Сомневаюсь, что большинство взрослых знают хотя бы имя нашего спикера Палаты представителей.

Дэш слегка улыбнулся.

– Так расскажите мне об ограблении.

Он напрягся, когда подтянутый мужчина с серьезным выражением лица подошел к стойке администратора и принялся внимательно осматривать ресторан. Его взгляд бежал по дуге, которая вскоре должна была уткнуться в их кабинку.

– Пригнитесь! – прошептал Дэвид.

Он высвободил из-под толстовки пистолет и сжался, готовясь действовать. Кира наклонилась к полу, будто разыскивая упавшую монету.

Секунду спустя взгляд мужчины замер, не дойдя двух кабинок до Дэша и Киры. Ему радостно махала рукой привлекательная женщина, сидящая вместе с двумя детьми дошкольного возраста. Озабоченность мужчины исчезла. Он приветственно поднял руку и поспешил к своей семье.

Дэш перевел дыхание.

– Ложная тревога, – прошептал он. – Извините.

Кира выпрямилась.

– Ничего, – сказала она, качнув головой. – Лучше перебдеть. Все равно через часок мой пульс вернется к норме, – с улыбкой добавила она.

– Вы собирались рассказать мне об ограблении, – напомнил Дэш.

– Верно, – сказала Миллер. – Однажды вечером я пришла домой с работы и обнаружила, что моя квартира взломана. Я хранила бутылочку с двадцатью тремя капсулами и журнал исследований в фальшивом дне ящика комода. Они пропали.

– У вас в комоде был ящик с фальшивым дном?

– Я думала, что засунуть ценности в сейф – слишком очевидное решение. Я измерила ящик, а продавец в магазине стройтоваров вырезал доску по моим указаниям. Я заклеила дно бумагой, как у всех остальных ящиков, и положила сверху пару джемперов.

Дэш впечатленно поднял брови.

– Что-нибудь еще взяли? – спросил он, рассеянно жуя хлебную палочку и продолжая наблюдать за входом.

– Ничего. Они точно знали, за чем шли.

– Есть идеи, кто это мог быть?

– Когда это случилось, не было. Я находилась в потрясении. Я старалась не оставлять следов, регулярно избавлялась от грызунов, над которыми ставила эксперименты, и никогда не выпускала из виду журнал исследований. До того дня мне бы и в голову не пришло, что кто-то может знать, чем я занимаюсь. По наитию, на следующий день я вызвала человека из охранного агентства, вроде вашего, чтобы он проверил наличие подслушивающих устройств.

Она нахмурилась.

– Он нашел несколько штук, в кабинете и дома. И вот тогда я действительно начала становиться параноиком.

– Неудивительно, – пробормотал Дэш.

– Это была катастрофа. Кем бы он ни был, двадцать три капсулы моего препарата сделали его самым опасным человеком на планете. Я начала принимать меры предосторожности. Изучила все, что смогла, о «жучках» и способах их обнаружения. Приложила усилия, чтобы развести свои средства по нескольким счетам. В следующий раз, разогнавшись, я сразу поняла: мне нужно создать несколько поддельных личностей и поработать над изобретением технологий, которые помогут скрыться, когда я буду вынуждена исчезнуть.

– Интуиция тоже разгоняется?

Кира кивнула.

– Интуиция – это подсознание, сводящее вместе незаметные подсказки и приходящее к выводу, до которого сознание еще не дотянулось. Поскольку мое переподключение обеспечивает полный доступ к воспоминаниям, погребенным в глубинах подсознания, оно запускает интуицию на полную мощность, – сказала она. – А как показали последующие события, моя интуиция попала точно в цель.

Дэш молча прикончил хлебную палочку и допил остатки газировки. С этим утверждением особо не поспоришь.

– Через три дня, – продолжила Кира, – мой начальник, Том Морган, погиб в автокатастрофе.

Дэвид еле заметно кивнул. Интересно, подумал он. Вот объяснение еще одной части головоломки.

– Я не смогла отыскать доказательства, но подозреваю, что Морган наткнулся на мою работу, и «жучки» – его рук дело. Думаю, потом он пошел к кому-то, обладающему влиянием и властью, рассчитывая продать свое знание и доступ к капсулам. К моему неизвестному врагу. Мориарти, как вы его назвали.

Дэш нахмурился.

– И Мориарти убил Моргана, чтобы остаться единственным, кто знает о ваших разработках.

– Именно так я и думаю.

Дэвид открыл было рот, собираясь задать следующий вопрос, но тут у столика появился официант с заказанной пиццей. Пока он осторожно пристраивал пиццу в центре стола, Дэш обдумывал услышанное. Последовательность событий, изложенная Кирой, объясняла многие «хвосты». Основа его задания – сотрудничество Миллер с террористами и биотеррористическая угроза – сейчас выглядела смехотворно нелепой. И мало того, Кира предупредила их о Смите, а потом рискнула собой, чтобы вытащить их из беды.

Как Дэш ни пытался сопротивляться, внешность и личность Киры продолжали зачаровывать его. Хотя ему следовало все время наблюдать за входом и сохранять бдительность, его взгляд раз за разом возвращался к женщине. Он не должен забывать греческий миф о Сирене. Действительно ли он объективен, когда обдумывает аргументы Киры? Нет ли в них дыр, которые он упускает?

Она объяснила многое, но мысли Дэша все время возвращались к одной и той же точке: к смертям, связанным с детством этой женщины. Пока Дэвид спал на диване Гриффина, хакер успел все подтвердить. А еще есть непробиваемые доказательства ее вины в смерти Лузетти и ее брата. Пока, при всей привлекательности Киры и искусности ее объяснений, больше похоже, что основная часть ее рассказа – хитроумные измышления.

Глава 27

Они молча и с жадностью принялись за пиццу, после чего Дэш объявил о своем плане заглянуть в туалет и еще раз разведать торговый центр. Он провел несколько минут в туалете, отмывая лицо мылом и холодной водой, взбодрился и вышел из ресторана.

Толпы ярко одетых покупателей всех мастей двигались в разные стороны по моллу, складываясь в сложную, постоянно меняющуюся людскую мозаику. Некоторые мчались, будто по срочному делу, другие неторопливо прогуливались. Кто-то шел с пустыми руками, иные держали мягкие крендели, мороженое, кошельки или полиэтиленовые пакеты, набитые свежими покупками. Молодая девушка возбужденно тыкала в витрину на пару туфель, а ее мать весело поглядывала на дочку. Дэш позавидовал их безмятежной невинности. Он делал вид, что разглядывает витрины нескольких магазинов, потом минут пять побродил по моллу, украдкой разглядывая толпу, но не заметил ничего странного и никаких признаков преследователей.

Он вернулся в кабинку и обнаружил, что Кира доедает свой последний кусок пиццы, а официант принес ей новый стакан холодного чая. Дэш уселся за столик. Женщина тревожно посмотрела на него.

– Что-нибудь подозрительное?

Дэвид покачал головой.

– Похоже, пока все чисто, – сказал он. – Если они до сих пор не нашли нас, то, скорее всего, двинулись дальше. Они никогда не поверят, что мы делаем такую глупость: изображаем сидящих уток – в буквальном смысле – посреди битком набитого ресторана.

– Лисью глупость, – с огоньком в глазах заметила Кира.

Дэш улыбнулся. Он поднял большой кусок пиццы и указал им на девушку.

– В любом случае давайте дальше, – сказал он. – Вы остановились на смерти своего босса.

Кира собралась и продолжила рассказ.

– После взлома, смерти Моргана и найденных подслушивающих устройств я стала еще осторожнее. Я регулярно искала «жучков» и проводила все эксперименты на животных не в виварии «НейроКью», а в своей квартире. – Она сделала паузу. – Я работала одновременно над обеими основными задачами, но прежде всего добилась результата в нейронной оптимизации.

– Сколько прошло времени после взлома? – спросил Дэш.

– Примерно девять месяцев.

– Полагаю, вы сразу провели эксперименты, чтобы убедиться в действенности нового средства.

– Да. Я спроектировала партию с очень коротким периодом распада, на случай каких-то осложнений. Я находилась в сверхоптимизированном состоянии всего две секунды, но этого оказалось достаточно.

– Достаточно для чего?

– Чтобы убедиться – у меня получилось. Эти две секунды ощущались как пять минут. Первый уровень оптимизации не поддается описанию. Второй превосходит всякое воображение.

Кира широко раскрыла глаза, вновь переживая то потрясение.

– Это необыкновенный уровень мышления. Он внушает благоговейный ужас. Настолько, что я побоялась повторять опыт.

На этот раз Дэш хорошо знал, о чем она говорит. Миллер вновь опасалась разлагающего влияния невиданной силы.

– Низкая доза давала кумулятивный эффект, – продолжала Кира. – Чем чаще я трансформировала себя, тем сильнее ощущала позыв принять идею безжалостного эгоизма. Эмоциональная сторона моей натуры подавлялась, а чувство превосходства росло. Непросто сохранить остатки альтруизма, когда ты уверен в отсутствии загробной жизни. И когда в твоей власти сделать все, что ты пожелаешь. Еще хуже, когда ты начинаешь воспринимать нормальный человеческий интеллект как нечто жалкое и незначительное. – Она выглядела озабоченной. – Если я начинала так смотреть на человечество после оптимизации первого уровня, как я увижу его, если проведу на втором уровне больше пары секунд?

Пока Кира говорила, Дэш продолжал есть, но сейчас он быстро терял аппетит. Неужели столь высокий уровень интеллекта переставал замечать обычный человеческий разум? Дэвид без раздумий убивал насекомых. Существо, чей интеллект настолько превосходит разум обычного человека, насколько человеческий превосходит разум насекомых, невозможно обвинить в равнодушии к людским жизням и даже в убийстве людей, стоящих у него на пути.

Он вышел из задумчивости и посмотрел на женщину, сидящую перед ним. Эти большие, выразительные голубые глаза действовали на него как черные дыры, затягивали в свои гравитационные колодцы, отвергая всякое сопротивление. Ему нужно оставаться объективным. Пришло время добраться до сути.

– Вы хороши, – сказал Дэш. – Я это признаю. Но прежде чем мы двинемся дальше, я бы предпочел вернуться назад. Я хочу, чтобы вы объяснили смерть ваших родителей и дяди. А еще – убийство одного вашего учителя и исчезновение другого.

Кира нахмурилась и покачала головой.

– Мои родители и дядя погибли в результате несчастных случаев. Что касается учителей, я не имею ни малейшего представления, что с ними произошло. Но я с этим никак не связана.

– Но вы признаете, что один из них исчез, а второй был жестоко убит явным психопатом?

– К чему отрицать? Ведь это правда. Я никогда об этом не забывала. Долгое время я не могла говорить ни о чем, кроме этих ужасных происшествий… – Она напряженно подалась к Дэшу. – Вы считаете, у вас есть доказательства моей вины в этих преступлениях?

– Нет. Но косвенные доказательства весьма убедительны.

– Они кажутся убедительными только из-за вашей предубежденности. Не существует способа, которым я могу доказать свою непричастность. Верить мне или нет, зависит от той призмы, сквозь которую вы смотрите на факты. Если вы ищете неприятности, то всегда их найдете.

– В смысле?

– Если вы изначально считаете меня убийцей-психопаткой и будете рассматривать мое прошлое сквозь эту призму, то обязательно найдете свидетельства, подтверждающие свой взгляд. Это классическая проблема поиска закономерностей. Вы делаете заключение, а потом прочесываете массив ретроспективных данных в поисках подтверждения. И всегда его найдете. Могу поспорить, если мы взглянем на ваш родной город и его окрестности в годы вашего детства, мы тоже обнаружим пропавших людей, несколько убийств и случайных смертей. О большинстве которых вы даже не знаете.

– Возможно. Несколько случайных событий можно объяснить совпадением, но всему есть предел. Допустим, ваши учителя – совпадение. Но стоит добавить ваших родителей и дядю, и я на такое не куплюсь.

Кира покачала головой. Ее лицо болезненно исказилось, будто рана от тех давних трагедий до сих пор не зажила.

– Я не знаю, что сказать. Но я уверена, вы найдете и других людей, которые потеряли родителей и родственников в трагических происшествиях. Дэвид, несчастья случаются, – настойчиво сказала она. – Эта мысль помогла мне пережить свои потери. По крайней мере, мне повезло: я прожила с родителями немало хороших лет. Сироты и дети в зоне военных действий не так удачливы.

Дэш нахмурился. Такое направление разговора ни к чему не приведет. Да и откуда он вообще взял, что от этой темы будет толк? Что он хотел услышать – признание в убийстве? К тому же в ее словах был смысл. Он сам внес ошибку в уравнение. Если бы не изначальная убежденность, что Кира психопатка, он рассматривал бы эти события совсем под другим углом. А теперь он может разве что начать ее утешать.

Дэвид вздохнул.

– Давайте пока отложим эту тему, – предложил он. – Может, вы расскажете о своем источнике молодости?

Миллер кивнула. В этот момент подошел официант со счетом. Дэш расплатился сразу, наличными, и добавил чаевых, чтобы у официанта больше не было причин их беспокоить.

Кира подождала, пока он не уйдет, и продолжила беседу.

– Я достигла своей первой цели, нового скачка интеллекта, но опасалась его использовать. Через четырнадцать месяцев после ограбления я добилась прорыва в работе над второй целью. Смит был точен: я в состоянии удвоить продолжительность человеческой жизни.

– Как? – спросил Дэш. Он не хотел погружаться в детали, но не мог подавить любопытство. – Дайте мне краткую версию.

Кира помолчала, стараясь лучше сформулировать свой ответ.

– Как я уже говорила, наш мозг не оптимизирован для размышлений. И неудивительно, что наши тела не оптимизированы для долголетия. Естественный отбор заботится только о воспроизводстве.

Женщина отпила глоток чая и вернула стакан на стол.

– Если у тебя есть мутация, которая увеличивает способность к выживанию в детородном возрасте, эта мутация будет проявляться в следующих поколениях. Но гены долголетия не запускаются, пока ты не справишься с задачей воспроизводства. Парень с плохими генами долголетия умирает в сорок, но у него те же шансы заиметь кучу детей и передать им свои гены, что и у парня, который умирает в восемьдесят. Долголетие не имеет эволюционного преимущества.

Дэш прищурился.

– Но родители, которые живут дольше, могут увеличить шансы своего потомства на выживание. А значит, гены долголетия все же дают определенное преимущество.

– Отлично, – сказала Миллер. – Это верно. Эволюционное давление на наши гены сохраняет нас в живых достаточно долго, чтобы наши дети могли сами о себе позаботиться. Но после этого долгожительство теряет свое преимущество. Более того, не исключено, что возникает обратное эволюционное давление.

Дэш выглядел запутавшимся.

– В условиях нехватки ресурсов пожилые люди становятся бременем для своего племени, – пояснила Кира. – Они уменьшают шанс на выживание следующих поколений.

Дэш скривился.

– Так, значит, если старейшины племени благопристойно скончаются пораньше, племя получит преимущество в сравнении с тем, чьи старейшины будут жить вечно?

– Да. По крайней мере, в период нехватки ресурсов. Это одно из наиболее вероятных объяснений, почему большинство форм жизни на Земле, включая нас, запрограммированы на смерть.

Дэш в замешательстве нахмурился.

– В каком смысле? – спросил он. – Я считал, что старение – результат ошибок, которые накапливаются в наших ДНК.

– Частично это верно. Но по большей части старение связано с запланированным износом. Наша иммунная система слабеет, прекращается выработка гормонов вроде эстрогена, волосы седеют или выпадают, кожа сморщивается, падает острота слуха и так далее. Наши тела на генетическом уровне запрограммированы на смерть.

– Конечно, вы – ученый, но мне трудно поверить, что это правда.

– Вам трудно поверить, поскольку процесс идет постепенно, – ответила Кира. – У некоторых видов, вроде тихоокеанских лососей или сумчатых мышей, все происходит сразу. Сегодня никаких признаков старения, а на следующий день – бац, и они умерли от старости… Другие виды, – после паузы добавила она, – вообще не запрограммированы на смерть. К примеру, морской окунь или королевы некоторых общественных насекомых.

Дэш склонил голову набок.

– Но они же умирают, верно?

– Умирают. Просто не стареют, насколько мы знаем. Их убивают несчастные случаи, хищники или голод.

Дэвиду хотелось задавать новые вопросы, но он понимал, что сейчас не время.

– Продолжайте, – сказал он.

– Я интенсивно изучала эти виды, чтобы понять, почему они не стареют. Кроме того, я брала образцы ДНК у людей, страдающих редким заболеванием – прогерией, синдромом преждевременного старения. В двенадцать лет прогерики выглядят стариками.

– Я слышал о ней. Ужасная болезнь, – сочувственно покачал головой Дэш. – Могу я предположить, что их ДНК и пролил свет на проблему? – помолчав, спросил он.

– Именно. Эта информация дала тот прорыв, который мне требовался, – ответила Кира. – Я много лет изучала всю доступную информацию о молекулярных основах старения. Но когда я сопоставила генетические различия жертв прогерии и обычных людей, мой оптимизированный мозг сложил головоломку.

– И вы уверены, что ваше лечение сработает? Что оно действительно удвоит срок человеческой жизни?

– Абсолютно уверена, – не задумываясь, ответила женщина. – На сто процентов.

У Дэша затекли мышцы от неудобной позы – все это время Дэвид продолжал следить за входом, и он пересел поудобнее.

– Но что дает вам эту уверенность? – спросил он, одной рукой массируя шею, а другой продолжая держать пистолет.

– Есть несколько способов, – сказала Кира. – Но чтобы понять большинство из них, вам нужно обладать глубокими познаниями в молекулярной биологии и медицине. Один из них – посмотреть на число делений клеток. Мало кто об этом знает, но ваши клетки способны делиться в культуре около пятидесяти раз. Это число называется пределом Хейфлика. Чем ближе к пятидесяти, тем больше времени занимает деление, и тем сильнее признаки старения.

– А что происходит, когда клетки делятся пятьдесят раз? – спросил Дэш.

– Они погибают, – просто ответила Кира.

Дэш несколько секунд размышлял над этим.

– А как же раковые клетки? – поинтересовался он.

– Хороший вопрос. Раковые клетки – исключение. Это бессмертные клетки. Они не только выходят за границу пятидесяти делений, но и продолжают делиться вечно. И, в конечном итоге, именно неограниченный рост делает их смертельно опасными для хозяина.

Тема завораживала Дэвида, но он понимал, что вышел из своей лиги и пора продолжать.

– Давайте остановимся на том, что я верю в ваш метод продления жизни и его работоспособность, – сказал он. – Но вот в чем вопрос: если вы действительно открыли источник молодости, почему держите его в секрете?

Кира подняла брови.

– Потому что я не желаю нести ответственность за возврат человечества в Средневековье, – ответила она.

Глава 28

Дэш заметил их официанта и махнул ему рукой. Они сидели в темном, удобном уголке огромного торгового центра, и страх столкнуться с преследователями убывал с каждой минутой. До автобуса еще было время, и Дэвиду не хотелось торопиться с уходом.

– Вы можете открыть новый счет? – спросил он, когда официант подошел к столу.

– Конечно. Что вы выбрали?

Дэш быстро пролистал меню.

– Два мороженых с фруктами и помадкой.

Официант кивнул и поспешил прочь.

– Мороженое? – переспросила Кира.

– Нам нужен повод задержаться здесь подольше, – объяснил Дэвид. Он позволил себе улыбнуться. – Кроме того, когда я говорю с вами, мой мозг нуждается в дополнительной порции глюкозы.

Казалось, Кира застеснялась.

– Простите, что вывалила на вас все сразу. Я понимаю, это все равно что пить из пожарного шланга…

– Ничего страшного, – усмехнулся Дэш. – К тому же вы меня заинтриговали. Так что продолжайте, пожалуйста.

– Смит рассказал вам свою версию, почему я держу долговечность в тайне, – сказала Кира. – Ради власти и богатства. – Она с отвращением покачала головой. – Тут нет ничего общего с правдой. Я с радостью поделилась бы своим открытием. Однако, когда я все еще находилась в разогнанном состоянии, я задумалась, на что будет после этого похож мир. И получила ужасный ответ.

Дэш пытался угадать, к чему она ведет, но не смог.

– Если каждый человек живет до ста пятидесяти лет, – продолжала Кира, – что произойдет с мировым населением?

На секунду Дэвид задумался, нет ли здесь подвоха.

– Оно будет расти, – пожал он плечами.

– Оно будет расти, – повторила Кира. – Сильно. Ежегодно будет рождаться множество людей, но мало кто будет умирать. Репродуктивный возраст женщин тоже увеличится в два раза. Планета уже перенаселена, и ситуация всё ухудшается. Обнародуйте мой метод лечения – и всем придется потесниться ради своих прапрапрародителей. – Она решительно покачала головой. – Удвоение продолжительности жизни неизбежно приведет к катастрофическим последствиям.

– Несомненно, нашему обществу понадобятся изменения, – согласился Дэш, – но почему вы так уверены в катастрофе?

– Перенаселение имеет не только физические, но и психологические эффекты, – сказала она. – Несколько лет назад в Норвегии поставили потрясающий эксперимент на крысах. Экспериментаторы поместили крыс в замкнутое пространство площадью в четверть акра, снабдили их избытком еды и убрали всех хищников. Они ждали, что популяция крыс возрастет до пяти тысяч, но этого не произошло. Популяция стабилизировалась на полутора сотнях. Когда ученые вынудили популяцию превысить комфортную плотность, даже при наличии неограниченной еды, они пронаблюдали резкий рост патологического поведения крыс. Воздержание, каннибализм, гомосексуальность и прочее нехарактерное поведение.

Кира подняла брови и посмотрела Дэшу прямо в глаза.

– Как вы думаете, человеческий стресс зависит от плотности населения?

Дэвид нахмурился. Не нужно быть гениальным ученым, чтобы ответить на такой вопрос.

– В разогнанном состоянии я быстро осознала: если я передам свой метод обществу, население очень быстро достигнет критического уровня. Максимум через несколько поколений человечество сведется к маленьким популяциям, живущим в средневековых условиях, или вымрет. После этого я прогнала несколько компьютерных симуляций.

– И?..

– Моделирование в точности подтвердило мою интуитивную догадку. Существует ряд возможных сценариев, но я расскажу только о наиболее вероятном. Стремительный рост населения приводит к глобальному экономическому коллапсу – ресурсы исчерпываются, а число рабочих мест не поспевает за потребностью в них. Экономики государств рассчитаны на пенсионный возраст около шестидесяти пяти и среднюю продолжительность жизни около восьмидесяти. Вы даже шутили насчет бессмертных, которым требуется большая заначка к пенсии, – напомнила она Дэшу.

Дэвид нахмурился. Он пошутил, но не сделал выводов из своей шутки.

– Мы уже говорили о долголетии как бремени для молодых поколений, – продолжала Кира. – Так оно и есть. Кроме экономического коллапса, рост населения неизбежно приведет к росту антисанитарии. Инфекционные заболевания помчатся по планете не хуже лесного пожара. Борясь за выживание, подпитываясь ростом аномального поведения граждан, страны начнут воевать со своими соседями, и вскоре случится ядерный Армагеддон.

Дэш побледнел. Чудовищно правдоподобный сценарий.

– Но разве мировые правительства не осознают угрозу и не начнут жестко контролировать рождаемость?

– Возможно. Сомнительно, но возможно. Но разве этого вы хотите? Купить долгую жизнь за счет своих потомков? В разогнанном состоянии эта идея кажется мне исключительно разумной, но в нормальном она мне претит.

Кира помолчала.

– Боюсь, сомневаться не приходится. Увеличение продолжительности жизни на семьдесят или восемьдесят лет приведет к концу цивилизации. – Женщина опечаленно нахмурилась.

Глубина ее отчаяния застала Дэша врасплох.

– Кира? – мягко произнес он. – Вы в порядке?

Миллер кивнула, но ее взгляд по-прежнему был печален.

– Я просто жалею себя, – тихо сказала она. – Все мои усилия тщетны. Я могу достичь фантастического уровня интеллекта, но ценой большей части своей сущности. Я нашла способ резко замедлить процесс старения – и осознала, что он уничтожит цивилизацию.

Дэш сидел молча, не в силах ни говорить, ни думать. Он понимал разочарование женщины. Она стала современным Мидасом, царем, который радовался способности обращать вещи в золото одним прикосновением, пока не осознал, что теперь не может ни дотронуться до еды, ни приласкать любимую дочь.

Глава 29

Они сидели молча, пока не появился официант с десертом. Кира печально подцепила ложку ванильного мороженого с карамелью и проглотила. Дэш задумался, способно ли существо с невероятным интеллектом по-прежнему наслаждаться вкусом карамели.

Приступив к своему мороженому, Дэш решил сменить тему разговора. Кира пока не объяснила смерть Лузетти и своего брата, но Дэвиду начинало казаться, что она с этим справится.

– Так что же случилось, когда вы осознали, что не можете обнародовать свое открытие?

– Я решила выкинуть белый флаг. Пообещала себе прекратить любые эксперименты, связанные с продлением жизни, и больше никогда не применять средство для оптимизации мозга.

Она терпеливо ждала, пока с длинной ложечки не закончит капать лишнее мороженое, чтобы поднести ее ко рту.

– Но, само собой, на этом история не закончилась. Кто-то продолжал следить за мной, уже не с помощью подслушивающих устройств, а по старинке. В тот момент я еще не знала, но это был Ларри Лузетти, частный детектив, которого наняли для слежки. Он рылся в моем мусоре и подглядывал в окна, будто какой-нибудь извращенец. Довольно быстро он выяснил, что я прекратила все эксперименты.

– А Мориарти, узнав об этом, решил, что вы достигли цели и дальнейшие эксперименты не требуются, – ненадолго задумавшись, предположил Дэш.

– Совершенно верно. Через несколько дней мою квартиру снова взломали. Я уже давно не вела записи в журнале исследований. К тому времени все хранилось в моем компьютере. Файл был закодирован и защищен системой безопасности, которую я придумала в разогнанном состоянии. Даже если кто-то взломает компьютер, ему придется расшифровывать файл. Но взлом был невозможен. Во всяком случае, для представителя вида Homo sapiens.

Она глубоко нахмурилась.

– Тут-то и выяснилось, что даже если ты очень умен, это еще не значит, что ты не можешь сделать глупость.

– Мориарти смог открыть файл?

Она кивнула.

– Должно быть, попав в квартиру, он принял одну из украденных капсул. А потом сел за компьютер, уже в разогнанном состоянии, и обошел мою защиту.

Кира скривилась, до сих пор досадуя на свое упущение.

– Мне повезло, – продолжала она. – Спасибо моей паранойе, я хранила на компьютере только результаты отдельных экспериментов над животными и философские рассуждения. Пошаговые инструкции для терапии продления жизни и второго уровня увеличения интеллекта были записаны на маленькой флэшке, брелоке для ключей, который я всегда носила с собой. В компьютере вообще отсутствовала информация о работе по достижению следующего уровня интеллекта. Мориарти до сих пор ничего о ней не знает. Но там хранились заметки о долголетии. Он не получил рецепт, но узнал, что я открыла способ продлить жизнь.

Дэш прищурился.

– Смит сказал, вы вдвое замедлили процесс старения. Еще он говорил, что ваш генеральный план достичь бессмертия – создать нанороботов для патрулирования в кровеносной системе, а потом найти способ переноса сознания.

– Верно. Этот план был записан в компьютере. Начальные размышления, еще до того, как я поняла, что даже первый шаг приведет к катастрофе. В точности как описал Смит.

– Интересно, – произнес Дэш. – Так вы думаете, он и есть Мориарти?

Кира задумалась.

– Возможно, но интуиция подсказывает, что нет. Скорее всего, он просто помощник Мориарти.

– Продолжайте, – сказал Дэвид, отодвигая десерт в сторону.

Он понял, что не может одновременно слушать Киру Миллер, следить за входом и есть капающее мороженое.

– Я знала, как только Мориарти поймет, что я открыла источник молодости, он не успокоится, пока не узнает тайну, – продолжала женщина. – А значит, я в большой беде. Я положила флэшку в стальной флакон и зарыла его в таком месте, где его никто не найдет. Запомнила GPS-координаты. А потом приняла капсулу. Я перепугалась, плохо соображала, и хотя обещала себе, что больше никогда этого не сделаю, у меня не осталось другого выхода.

Дэш сочувственно кивнул. Он не стал бы ее винить при таких обстоятельствах.

– Как только я трансформировала себя, – продолжала Кира, – мне сразу стало ясно, что делать. Инструкции по восстановлению моих методов занимали сотни страниц. Чтобы эти тайны были в абсолютной безопасности, даже если на меня станут давить, я заперла воспоминания о формуле и координатах флэшки, вплоть до района, где она зарыта. Я укрыла эти воспоминания за непроницаемой ментальной стеной.

Она вздохнула.

– Это было непросто.

– Не сомневаюсь, – сказал Дэш.

– Даже в разогнанном состоянии найти и изолировать в собственном мозге конкретные отпечатки воспоминаний оказалось невероятно трудной задачей.

– Но вы смогли это сделать?

– Да. Я структурировала эти воспоминания, чтобы получить к ним доступ только тогда, когда я очень сильно и осознанно пожелаю этого. И установила барьер по принципу китайской ловушки для пальцев – чем сильнее я буду пытаться разрушить его, находясь под принуждением, тем крепче он будет… Как выяснилось, я едва успела.

Дэш напряженно подался вперед.

– Спустя несколько часов в мою квартиру вломился Ларри Лузетти и взял меня в заложники, – сказала Кира. – Ему нужен был секрет долголетия. Он сказал, что не уйдет, пока его не получит. Лузетти дал мне сыворотку правды, и она отлично сработала. Я рассказала ему об открытии и причинах, по которым я не стала делиться с миром. Но когда он спросил о замедлении старения, я ответила, что не помню рецепт.

– То есть чистую правду, – заметил Дэш.

Кира кивнула. Она доела мороженое, громко звякнув ложечкой о стекло, и отодвинула высокую вазочку.

– К сожалению, я не смогла скрыть остальное. Под наркотиками я рассказала ему о флэшке. Я подробно рассказала, как разделила воспоминания о координатах, чтобы их было невозможно извлечь под нажимом. Лузетти послушно сообщил это Мориарти.

– И Мориарти вам поверил?

– Полагаю, да. В противном случае он приказал бы Лузетти добавить к наркотикам пытки, а этого он не сделал.

Кира умолкла, будто пытаясь собраться с силами и продолжить, но страшась этого продолжения.

Дэвид чувствовал: ему предстоит услышать нечто очень неприятное.

– Так что случилось дальше? – мягко напомнил он.

– Я проснулась следующим утром, все еще пленницей. – Кира смотрела куда-то вдаль, в уголке глаза набухала слезинка. – И Лузетти сказал, что они схватили моего брата, Алана.

Дэш распахнул глаза: теперь связь стала очевидной.

– Лузетти сказал, его босс в доме Алана, в Цинциннати, – в ужасе прошептала Кира, – и он заживо сожжет моего брата, если я не открою секрет.

– И вы? – тихо спросил Дэвид.

Она побледнела и отрицательно покачала головой.

Дэш осознал, что задал дурацкий вопрос. Если бы Мориарти овладел источником молодости, он не стал бы так отчаянно пытаться схватить Миллер.

– Я знала, что Мориарти был беспринципным человеком еще до того, как переподключил свой мозг, – мрачно сказала Кира. – Но, овладев тайной продления жизни, он мог стать самым страшным чудовищем в истории человечества. Что бы его остановило? Он мог улучшать свой интеллект и, пообещав поделиться тайной долголетия, собрать невообразимую власть. Власть, в жажде которой Смит обвинял меня.

Кира умолкла. По ее щеке скатилась одинокая слезинка.

Мориарти вынудил женщину принять невозможное решение, осознал Дэш. Такая рана в душе никогда не заживет.

– Вы знали ставки и сделали то, что следовало, – тихо сказал он. – Я восхищаюсь вами.

Кира покачала головой, по лицу текли слезы.

– Я не герой, – с болью прошептала она. – Я слабачка. Я бы пошла на все ради спасения Алана, даже рискуя спустить на мир нового Гитлера. Я изо всех сил пыталась отпереть память. Но не смогла. Я возвела слишком хороший барьер.

Кира опустила взгляд.

– В любом случае это неважно. В глубине души я знала, что Мориарти никогда не отпустит Алана. Как только я расскажу ему секрет, он убьет и Алана, и меня, и даже Лузетти. Мы станем слишком опасны.

Дэш понимал: ее анализ безупречен. Выигрыша в такой ситуации не существует.

– И что вы сделали? – спросил он.

– Мне нужно было купить время, чтобы спасти брата. И я сказала Лузетти правду. Что я пытаюсь, но не могу дотянуться до этих воспоминаний. Что систему, которую я установила в своем мозге, не обмануть. Я объяснила, что угрозы брату давят на меня сильнее любых пыток.

– Он вам поверил?

– Думаю, да, – ответила Кира, рассеянно вытирая тыльной стороной руки слезы. – Я умоляла его уговорить Мориарти не трогать Алана еще сутки, пока я не найду способ отпереть память. Он сказал, что Мориарти согласен.

– И тогда вы убили Лузетти.

Женщина кивнула.

– Он поговорил со своим боссом и развязал меня, чтобы я могла сходить в туалет. Я знала, что справлюсь с ним. Он бы не рискнул моей жизнью, пока не получит источник молодости. Мне удалось ударить его мраморной подставкой, пока он пытался меня обездвижить. Я не хотела его убивать, – печально сказала она. – Просто так вышло.

Дэш прищурился.

– Потом вы бросились к нему домой, надеясь узнать, кто дергает его за ниточки, – сказал он.

– Верно. Я взяла ноутбук и папку с моим именем на обложке и помчалась в аэропорт. Я купила билет на ближайший рейс до Цинциннати по поддельным документам, которые припасла. В самолете я просмотрела папку и ноутбук, но никакой информации о личности Мориарти там не было.

Кира собралась с духом.

– Уверена, об остальном вы уже догадались, – сказала она. – Самолет приземлился, и я поспешила к дому брата. Я была готова на все, только бы спасти его жизнь.

– Но вы опоздали, – мрачно сказал Дэш.

Лицо Киры исказилось от муки.

– Я опоздала, – вздрагивая, тихо повторила она, достала салфетку и вытерла слезы, которые медленно текли по лицу. – Мы с Аланом были очень близки. Он был на пять лет старше и всегда приглядывал за мной. Когда дети дразнили меня, потому что я отличалась от них или потому, что проскочила несколько классов, он меня защищал. А когда родители умерли…

Кира осеклась и умолкла, стараясь взять себя в руки.

– Алан был тогда в колледже, – наконец произнесла она, ее голос набирал силу. – В Огайо. Он взял год, чтобы побыть со мной, пока я не приду в норму. Я упрашивала его не бросать свою жизнь ради меня, но он не желал ничего слушать. Он не возвращался к своему образованию, пока я сама не поступила в колледж.

Дэш сочувственно кивнул, ожидая продолжения, но выражение лица Киры подсказывало, что женщина больше не в силах говорить о брате.

– И как только вы поняли, что опоздали его спасти, – мрачно сказал Дэвид, – вы решили исчезнуть с радаров.

Она кивнула.

– Мне очень жаль, – тихо сказал он.

Над столиком, будто дождевая туча, на несколько долгих секунд повисла тишина.

– Вы убили Лузетти, – наконец произнес Дэш. – Но это явная самооборона. Если все, что вы сказали, правда, вы не совершили никаких преступлений.

Миллер вздохнула.

– Если не считать незаконных экспериментов над человеком и неправомерного присвоения собственности компании.

– Я их не считаю, – без колебаний ответил Дэвид.

Кира попыталась выдавить улыбку, но не смогла.

– С тех пор Мориарти охотится за мной. Вероятно, он был богатым и могущественным еще до того, как вступил в игру, не говоря уже о безжалостности. Но для создания огромного богатства и влияния вовсе не требуется сутками разгонять интеллект. Я начала с очень малого и приобрела состояние в кратчайшие сроки. Представьте, что он смог сделать за последние несколько лет.

Дэш представил. Картинка вырисовывалась неприглядная.

– Есть какие-то мысли по поводу его личности?

– Ни одной, – ответила Кира, начиная восстанавливать душевное равновесие. Кем бы он ни был, он прячет и богатство, и власть. Вы не встретите его на обложках бизнес-журналов. По-настоящему могущественные люди не рекламируют себя, они предпочитают дергать за ниточки из-за кулис.

Дэвид мысленно признал ее правоту.

– В любом случае он не стал тратить время даром и навесил на меня убийство Лузетти и Алана. Но этого ему было недостаточно. Он решил пришить меня к заговору с вирусом Эбола, чтобы мобилизовать против меня всю американскую армию. Не знаю, какие у него есть договоренности с террористами, но доказательства, которые вы видели, связаны с ним, а не со мной.

– Но что он выиграет, сотрудничая с террористами? – спросил Дэш.

– Не знаю. Нам наверняка известна далеко не вся картина. Потому что я убеждена, он не сможет создать усовершенствованный вирус простуды, способный переносить гены Эбола.

– Почему?

– Слишком сложный проект.

– Даже для разогнанного интеллекта?

– Да. Когда мой разум преображается, мой интеллект опирается на тысячи часов изучения молекулярной биологии, которые хранятся в памяти. У Мориарти же почти наверняка нет этих знаний. А без них невозможно преуспеть, даже обладая огромным интеллектом.

Дэш нахмурился. Чем больше он узнавал, тем сильнее запутывался. Дэвид решил двигаться дальше.

– Так чего же он от вас хочет? Если уже понял, что не может заставить вас раскрыть секрет долголетия?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Но он прикладывает колоссальные усилия, чтобы захватить меня живьем, хотя я для него – величайшая угроза и не успокоюсь, пока не остановлю его. Очевидно, он не готов отказаться от источника молодости.

Несколько секунд оба молчали. Наконец Дэвид взглянул на часы и вздохнул.

– Нам пора, – сказал он. – Нужно успеть на автобус.

Дэш заплатил за мороженое, и они осторожно вышли из ресторана. Несколько минут Дэвид изучал окрестности, но не заметил ничего подозрительного.

Когда они пересекали молл, Дэш вопросительно взглянул на женщину.

– Кира, так почему я? – прямо спросил он.

– Я уже говорила, – вздохнула она. – Вы хороший человек. В решающий момент вы будете поступать правильно. Вы специалист по поиску людей. Вы прошли подготовку в спецназе. Вы умны и начитанны. Я пыталась найти и остановить Мориарти, но ни к чему не пришла.

Кира вытянула руку перед Дэшем, призывая его остановиться. Потом посмотрела ему прямо в глаза. Он чувствовал: женщина пытается решить, хочет ли сказать больше. Наконец она опустила взгляд и тихо сказала:

– Я была одинока. Я очень долго скрывалась. Никому не доверяла. Подозревала всех. – Несколько секунд помолчала. – Но я не смогу остановить Мориарти в одиночку. Когда я изучала вашу историю, я поняла – мне нужна помощь такого человека, как вы. Человека, которому я могу доверять.

Значит, она действительно рискнула похитить Дэша, не обращая внимания на его предвзятость, чтобы убедить стать ее союзником. Как она и сказала в мотеле. А потом рискнула еще сильнее, отдав себя в его руки на поляне. Несколько червячков все еще подтачивали мысли Дэша, но он решил откинуть подозрения в сторону. По крайней мере, на время.

Кира с надеждой смотрела ему в глаза.

– Дэвид, ты мне поможешь? – спросила она.

Дэш несколько секунд удерживал ее взгляд, а потом чуть заметно кивнул.

– Да, – наконец произнес он. – Помогу.

Женщина перевела дыхание.

– Спасибо, – от всего сердца прошептала она. – И прости, что втянула тебя в эту историю. Очень эгоистично с моей стороны.

– Ничуть, – твердо ответил Дэш. – И ты никуда меня не втягивала. Полковник Джим Коннелли нанял меня, чтобы найти и остановить психопата-убийцу, который исчез с радаров. Именно этим я и занимаюсь.

Лицо Киры затвердело.

– Я остановлю этого мерзавца, пусть даже ценой собственной жизни, – поклялась она сквозь стиснутые зубы, лицо ее стянула маска ненависти. – Клянусь душой брата, я его достану. Моих родителей унес несчастный случай, но Мориарти убил единственного человека, которого я любила, последнего члена моей семьи.

Ее глаза сверкали беспощадным блеском.

– И когда-нибудь – совсем скоро – он за это заплатит.

Глава 30

Они вышли из автобуса в центре Ричмонда и взяли такси до стоянки подержанных автомобилей. Там они заплатили наличными за старенький пикап.

Гриффин позвонил, когда они еще ехали в автобусе. У них с полковником все было хорошо, хотя, как выразился Мэтт, вынужденное бритье бороды оставило на нем «шрамы и душевные травмы на всю жизнь». Они добрались до отставного доктора, друга Коннелли, без происшествий, и сейчас врач занимался полковником.

Когда сделка была завершена, Дэш уселся на водительское сиденье пикапа.

– Куда едем? – спросил он.

– Возвращаемся на северную – девяносто пять, – ответила Кира. – Поедем ко мне домой.

– У тебя есть дом? После стольких месяцев в бегах?

В ее взгляде плясали чертики.

– Это дом на колесах. Я живу в трейлерном парке.

– Да ты смеешься.

– А что не так? – лукаво поинтересовалась она.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Дэш. – Ты – гениальный ученый, твои открытия могут изменить мир… Это просто не укладывается в общую картинку. – Он широко улыбнулся. – Альберт Эйнштейн в трейлерном парке – на мой вкус, слишком странно.

Она рассмеялась.

– Вот-вот. В прежней жизни мне бы и в голову не пришло поселиться в трейлерном парке. Последнее место, где меня станут искать. К тому же я каждый месяц могу переезжать на другое место и все равно чувствовать себя дома.

Стоит призадуматься на минутку, понял Дэш, и это кажется вполне разумной стратегией.

– Неловко признаваться, но я никогда не был в трейлерном парке.

– Вот и заедешь, на экскурсию, – сказала Кира. – На самом деле, у меня три трейлера. Один на Восточном побережье, один – на Западном, и один в центре страны. Два последних – просто предохранительные клапаны. Я заплатила за них в парках на год вперед, так что они всегда под рукой, если вдруг понадобятся.

– Жду не дождусь, когда его увижу, – сказал Дэш, останавливаясь на красный свет. – Так расскажи мне о своих поисках Мориарти.

– Обязательно. Но не сейчас. Я долго вела разговор. Теперь твоя очередь.

– В свое оправдание замечу, что был слишком занят – подозревал и выискивал несоответствия.

– Учитывая, что тебе про меня говорили, не могу тебя винить, – ответила женщина. – Но расскажи о себе. Я уже очень давно ни с кем не знакомилась. Как ты попал в армию?.. Или ты чувствовал, что у тебя нет выбора? – после паузы добавила она.

Вопрос сразу напомнил Дэшу, что Кира изучала его прошлое. Его отец был генералом, на это она и намекала. Миллер явно не собиралась тратить время на светские беседы, хотя, если учесть, через что они уже прошли, сейчас любая светская болтовня покажется слегка дурацкой.

– У меня был выбор, – ответил он. – Определенно. Папа был не таким человеком. Он любил военную службу, но хотел, чтобы мы с братом выбрали свое счастье. В конце концов я поступил на службу, но не под нажимом отца, а вдохновленный его примером. Он был отзывчивым, дружелюбным и обладал прекрасным чувством юмора.

Дэвид помолчал.

– Большинство людей представляют кадровых офицеров как косных, непреклонных, авторитарных бюрократов. Многие из них действительно такие, но не мой отец.

– А что об этом думала твоя мать?

– У нее была похожая философия. Ей хотелось, чтобы мы были счастливы. Она восхищалась папой, но постаралась, чтобы мы знали, чем пожертвуем, если пойдем служить… Забавно, – добавил он. – Брат тоже пошел на службу. В Аннаполис[17]. Иногда я задумываюсь, стал бы кто-то из родителей давить на нас, если бы мы выбрали что-нибудь другое, просто из чувства противоречия.

Дэш давно не говорил об отце, и в его взгляде чувствовалась глубокая тоска.

– Я сожалею, – мягко сказала Кира.

Дэвид кивнул.

– Если кто-нибудь и знает о потерях, то это ты, – сказал он. – В моем досье упоминалось, как это случилось?

– Нет. Только было указано, что он погиб в бою.

– Неточные сведения, мягко говоря, – хмуро произнес Дэш. – Отец на неделю уехал в Пакистан, на совещание с местным военным командованием. Он погиб, когда покупал фрукты на рынке рядом с отелем. Очередная бомба террористов. Такая нелепость. За годы службы он побывал во многих боях, а погиб не при исполнении и не в форме.

Дэвид с отвращением скривил губы.

– Если бы террористы знали, что там есть генерал, возможно, они не стали бы взрывать бомбу. Они предпочитают убивать мирных жителей, – с горечью сказал он. – Тогда люди сильнее боятся.

Кира участливо вздохнула. После нескольких секунд молчания она спросила:

– А как дела у твоего брата?

– Хорошо. Я редко навещал его, пока был на службе, но с тех пор, как стал гражданским лицом, мы видимся чаще.

– Ты сожалеешь, что уволился?

– Честно говоря, нет. Это немного эгоистично с моей стороны и, возможно, немного трусливо, но – нет. Я был готов уйти еще до катастрофы в Иране. Когда ты служишь в отряде «Дельта», то не привязываешься ни к кому вне своего отряда – просто не можешь. Действительно не можешь. И я не хотел прожить так всю жизнь. Мне хотелось когда-нибудь стать мужем и отцом.

Несколько минут они ехали молча.

– Ты упомянул Иран, – нерешительно начала Кира. – Что именно там случилось?

– Ты должна была читать отчет о выполнении задачи.

– Я его пролистала, – призналась она. – Слишком длинный, я читала невнимательно… Кроме того, – продолжила женщина, – если мы собираемся быть союзниками, Дэвид, нам нужно как можно лучше узнать друг друга. Мне было бы интересно услышать об этих событиях от тебя.

Дэш пожал плечами.

– Особо рассказывать нечего, – солгал он.

На этом он и собирался остановиться, но тут ему пришло в голову: в ресторане Кира обнажила перед ним душу. Возможно, сейчас его черед. Он тяжело вздохнул.

– Ладно, я выдам сокращенную версию.

Дэш помолчал, собираясь с духом.

– Разведка наконец обнаружила лидера одной из террористических группировок, Халида Абдул-Малика. Он нес ответственность за серию взрывов в церквях и синагогах по всему миру, в основном во время богослужений, чтобы увеличить число жертв. Он находился поблизости от Санандаджа, на западной границе Ирана. Нас отправили захватить его, если получится, или убить. Заброска была идеальной…

Дэш наклонил голову, припоминая.

– Спутники засекли Абдул-Малика и несколько его главных помощников в движении. Те направлялись в сторону ближайшего города, Махабада, и мы планировали устроить засаду.

Дэвид покачал головой, лицо болезненно искривилось.

– Но засаду устроили на нас, – угрюмо сказал он; несколько секунд молчал, а потом добавил: – Они нас ждали.

– Вас подставили?

– Определенно. Но не представляю как.

Дэш отвернулся от Киры. Теперь он смотрел только вперед, на дорогу, собираясь с силами для продолжения.

– Нас взяли в плен, меня и еще трех членов моей группы. Поскольку я был командиром группы, террористы решили поиздеваться: замучить моих людей до смерти прямо у меня на глазах. Людей, которых я любил как братьев.

Дэвид выглядел так, будто его сейчас стошнит.

– Они зафиксировали мне голову и подняли веки. Я не мог ни отвернуться, ни закрыть глаза.

Он вздрогнул и прошептал:

– Бывают пытки, которые не приснятся даже самому талантливому автору романа ужасов.

Дэвид замолчал. Кира ждала продолжения.

– Я не стану описывать, что случилось потом, – наконец произнес Дэш. – Я никому этого не рассказывал. Хватит и того, что их пытали, а потом зарезали. – В его взгляде полыхнула ненависть. – И эти больные мерзавцы радовались каждой минуте.

– А как ты сбежал? – тихо спросила Кира.

– Они прикончили моих парней, – произнес Дэвид мертвым, лишенным всяческих эмоций голосом. – Я был следующим. Рядом со мной стояли трое охранников. Когда один вышел отлить, другой поскользнулся в луже крови и упал. В человеческом теле всего шесть литров крови. Шесть литров – вроде немного. Пока они не покроют тебя с головы до ног, а оставшееся растечется по земле. Восемнадцать литров трудно представить.

Кира вздрогнула, вообразив описанную Дэшем сцену.

– Я был привязан к стулу, – продолжал Дэвид. – Но когда охранник упал, я врезал ему в лицо ножками этого стула. Потом бросился на другого, чтобы не дать ему достать оружие. Я свалил его и бил головой, пока он не потерял сознание. Однако он успел несколько раз ударить меня ножом. Потом я сбежал и как-то добрался до границы с Ираком.

– Эту часть я помню, – сказала Кира. – Я читала, что солдаты, которые нашли тебя на границе, не могли поверить, что ты смог так далеко уйти в таком состоянии. Их потрясли твоя выносливость и сила воли.

Дэш поморщился.

– Я должен был умереть вместе со своими людьми, – прошептал он. – Спецназ очень серьезно относится к правилу не оставлять врагам ни одного человека.

Глаза Дэвида были влажными. Он печально покачал головой.

– Но моих парней разрезали на куски. Нечего было возвращать домой, даже если бы я мог.

Глава 31

Прибавив газу, Дэш въехал на шоссе 95 и встроился в поток машин.

– Я даже не знаю, что сказать, – беспомощно промолвила Кира.

– Не надо ничего говорить. Кажется, мы оба получили свою долю неудач и боевых отметин. При высоких ставках и потери бывают немалыми, – сказал он.

Несколько минут они ехали в тишине, пока Кира не решила перейти к другой теме.

– Послушай, Дэвид, – нерешительно начала она, – хотя я рискую показаться наркодилером, я бы хотела, чтобы ты взял одну из моих капсул.

Дэш заинтересованно взглянул на женщину.

– Зачем? – прямо спросил он.

– Я рада, что ты согласился стать моим союзником, но мы оба знаем, ты все еще не доверяешь мне на сто процентов. Да и как ты можешь? Столько событий, столько сложностей и недомолвок… Только круглый дурак поверит во все и сразу. А ты не дурак. В глубине души ты не можешь не задумываться – а вдруг я просто великая актриса, а все происходящее – мой дьявольский план?

– Ты права, – ответил он. – Не стану отрицать. Но сейчас сомнения ужались со ста примерно до пяти процентов, если тебе от этого станет лучше.

– Станет. Однако капсула устранит все оставшиеся сомнения. Конечно, разумом ты можешь поверить, что мне удалось добиться радикальной трансформации человеческого мозга, но чтобы поверить всем сердцем, ты должен испытать ее на себе. Я могу долго рассказывать о своих переживаниях, но пока они не станут твоими, от описаний толку будет немного. Как только ты разгонишь собственный мозг, ты сразу узнаешь – я говорила тебе только правду. Вплоть до мельчайших подробностей.

Дэш поджал губы.

– Не знаю, Кира, – неохотно сказал он. – Не уверен, что мне нравится идея менять устройство собственного мозга.

– После всех моих рассказов тебя трудно в этом винить. Но я обещаю, эффект продлится не дольше часа. А потом ты вновь станешь тем же Дэвидом Дэшем.

– Да? Почему ты так уверена?

Она открыла рот, но осеклась.

– Наверно, ты прав. Абсолютной уверенности у меня нет. Но я уверена: ты не почувствуешь никаких отличий. И люди, с которыми я общалась после трансформаций, не замечали во мне никаких изменений. По крайней мере, насколько я знаю.

– А как же социопатия?

– Как я и говорила, этот эффект нарастает. Когда ты разгоняешься впервые, то чувствуешь себя, как Алиса в Стране Чудес. Ты слишком потрясен, в твоем сознании нет места для безжалостности и социопатических мыслей. Каждый последующий прием замораживает эмоции и усиливает ощущение всемогущества.

– А дальше? Сначала Алиса, потом Фродо, а под конец – Дарт Вейдер? – криво усмехнулся Дэш.

– У меня слишком много глупых литературных метафор, да? – нахмурилась Кира.

Дэвид не мог не улыбнуться.

– Вовсе нет, – успокаивающе сказал он. – И Мориарти придумал тоже я. Видно, мы стоим друг друга.

Миллер поймала его взгляд и глубоко вздохнула.

– Дэвид, для меня это действительно много значит. Ты должен сам испытать это состояние, чтобы по-настоящему понять его.

Дэш заглянул ей в глаза и вновь стал смотреть на дорогу, обдумывая ответ.

– Ладно, – наконец сказал он все еще с заметной неохотой. – Я согласен.

– Спасибо, Дэвид, – с облегчением ответила она. – Это сотрет все сомнения. Обещаю. И превзойдет самые безумные ожидания.

Кира потянулась к шее и нащупала серебряную цепочку, спрятанную под одеждой. Она вытягивала цепочку, пока из-под джемпера не показался серебряный медальон. Медальон был в форме сердечка, диаметром с четвертак. Кира поправила цепочку, укладывая ее вместе с медальоном снаружи.

– У меня есть при себе одна доза. Так получилось, – объявила она.

– Ты носишь капсулу в медальоне? – недоверчиво уточнил Дэш.

– Именно.

– Ну, Кира, я даже не знаю, – протянул Дэш. – Носить на шее Кольцо Всевластия в форме пилюли… Может, ты слишком увлеклась этой темой насчет Фродо?

Миллер усмехнулась.

– Ладно, – сказала она. – Согласна, немного эксцентрично… – Она вновь стала серьезной. – На самом деле это символический жест, который укрепляет мою решимость больше никогда не разгоняться самой. Я хочу остановить Мориарти, а не стать им. Доза на шее напоминает мне об опасности поддаться соблазну власти.

– Переиграла в детстве в «Подземелья и Драконов»? – иронично заметил Дэш.

Кира задорно улыбнулась.

– Хорошо, – сказала она. – Звучит банально, не отрицаю. Но на самом деле помогает. И, для протокола, я ни разу в жизни не играла в «Подземелья и Драконов».

Она ткнула пальцем в медальон.

– Ты готов?

– Что, прямо сейчас? – нахмурился Дэш.

– А почему нет?

– Я приму капсулу, но давай попозже. Я предпочту не находиться при этом в машине, а еще мне не помешает здоровый сон. Как насчет завтрашнего утра?

Кира кивнула.

– Как тебе удобнее. Наверно, мне просто хотелось поскорее добиться твоего полного доверия. И потом, – добавила она, – мне еще не доводилось сравнить с кем-то впечатления.

Они ехали, поддерживая оживленный разговор. Теперь, когда они стали союзниками, Дэш обнаружил, что легко находит с этой женщиной общий язык.

Примерно через час пятнадцать Кира попросила остановиться, обозначив причину как «перерыв на физиологию». Дэш свернул с шоссе и подъехал к маленькой – всего две колонки, и нет даже вездесущего магазинчика – заправке. Он встал у колонки рядом с небольшим кирпичным домиком, где находился туалет. Дэвид вышел из пикапа и начал заправлять машину, пока Кира получала у служителя ключ от домика.

Она уже вернула ключ и шла к машине, а Дэш вешал на место шланг, когда сердце чуть не выскочило у него из груди.

Шелест лопастей. Снова.

Не успел Дэвид двинуться или крикнуть, как Кира рухнула на землю. Из ее шеи торчал маленький дротик.

Дэш уже прикинул расстановку сил и понял, что не сможет ни сбежать, ни укрыться. «Вертушка» приближалась, и у него осталось всего мгновение.

Он бросился на землю рядом с Кирой, выигрывая пару секунд, пока мозг бешено прокручивал варианты. В отчаянии Дэш понял, что у него остался только один вариант. Потянувшись, он схватил цепочку, висящую на шее у Киры, и со всей силы дернул. Цепочка порвалась, медальон упал на асфальт. Дэвид отшвырнул цепочку подальше, схватил медальон и торопливо засунул его в рот. Он протолкнул серебряное украшение поглубже, языком запихнул его между зубами и щекой, как табачную жвачку, и понадеялся, что снаружи будет заметна только небольшая выпуклость.

Его язык все еще прижимал медальон, когда Дэш почувствовал резкий укол в шею и провалился в глухой сон.

Часть пятая. В плену

Глава 32

Дэвид Дэш очнулся и рассеянно потряс головой, пытаясь ее прочистить. Он не открывал глаза и смутно осознавал, что какой-то предмет колет его в щеку.

Внезапно все вернулось. Вертолет. Кира падает. Значит, они все-таки не решились его застрелить. Либо он на небесах, что маловероятно: в этих сферах боли не место, а во рту ощутимо болело. С другой стороны, после смерти он может оказаться очень далеко от небес…

Дэш приоткрыл глаза, но только на волосок. Ему хотелось как можно дольше не выдавать, что он пришел в сознание. Они с Кирой сидели на полу, спиною к бетонной стене, в тускло освещенном подвале. Единственным источником света в помещении была голая лампочка, свисающая на проводе с недоделанного потолка. К стене с равными промежутками были прикручены тяжелые стальные перекладины. Пластиковые стяжки связывали запястья Дэша за спиной и притягивали их к одной из перекладин. Кира была точно так же привязана к перекладине в пяти футах слева. В углу виднелся дренажный колодец, примерно два фута в диаметре, с насосом внутри. В колодце стояло дюймов десять воды. В стратегически выбранных местах возвышались три стальные опоры, поддерживающие дом.

Подвал был пуст, за исключением стоящего посредине, примерно в восьми футах от пленников, большого деревянного верстака. Над верстаком, на магнитах, висели разнообразные инструменты. Незаконченная деревянная лестница у противоположной стены, ведущая на первый этаж, заканчивалась невидимой отсюда дверью.

Похоже, они остались в одиночестве. Возможно, никто не заметил, когда Дэш пошевелился, но он знал: скорее всего, кто-то засек его пробуждение на мониторе видеонаблюдения и, возможно, уже идет сюда. Дэвид продолжал изучать и запоминать каждую деталь окружающей обстановки и тут с тревогой заметил, что кусочек кожи на голове Киры Миллер, над правым ухом, сейчас выбрит и заклеен пластырем.

Дэш вытолкнул языком медальон и переправил его поближе к губам. Пока он занимался этим, Кира начала шевелиться. Его движение могли и не заметить, но ее – заметят наверняка. Времени больше нет. Дэвид попытался открыть замочек медальона языком, прижимая его к зубам, но безуспешно. В конце концов он развернул медальон швом между резцов и попытался раскрыть его, как особо упорную фисташку. После нескольких попыток створки разошлись, но всего на миллиметр. Ничего не поделаешь. Он боялся надавить слишком сильно – медальон может выскочить изо рта и оказаться недосягаемым. Прикусить коренными зубами безопаснее, но тогда есть риск, что он не раскроет, а, наоборот, закроет медальон.

Дэш проглотил медальон целиком, царапая острым замочком горло. Медальон приоткрыт, желудочная кислота проникнет в щель и начнет растворять капсулу с генным коктейлем Киры. Но сколько это займет времени, учитывая, что капсула едва доступна? Невозможно сказать.

Кира открыла глаза. Она потрясла головой, поморщилась от боли и озадаченно повернулась к Дэвиду. Но уже секунду спустя, должно быть, вспомнила заправку и звук подлетающего вертолета.

– Вот дерьмо, – уныло произнесла Миллер. – Они стреляли транквилизаторами, да?

Дэш кивнул.

– Обычно я не очень чувствительна к боли, – сказала Кира, – но сейчас кажется, что они вогнали дротик прямо мне в голову.

– Дротик ударил в шею. Тебе больно не поэтому. – Дэвид озабоченно нахмурился. – У тебя выбрит кусок кожи над правым ухом. Сейчас там повязка.

Кира побледнела.

– Да, это объясняет сильную боль.

– Есть идеи, что они могли с тобой сделать? – спросил Дэш.

– Ни малейших, – беспокойно ответила она.

– Но тебе становится лучше?

Миллер на секунду прислушалась к своим ощущениям, потом кивнула.

– Болит зверски, но не настолько сильно, чтобы обессиливать, – мужественно ответила она. – Я справлюсь. – Ее взгляд метнулся по подвалу. – Где мы?

– Не знаю, – сказал Дэш.

Он собирался продолжить, но в этот момент дверь открылась, и по ступенькам спустились двое мужчин. Пленники сразу узнали человека, который шел первым. Жилистого агента тайных операций, который называл себя Смитом.

А вот второго мужчину оба видели впервые. Под пятьдесят, среднего роста, немного избыточного веса. На нем были серые костюмные брюки, оксфордская рубашка в синюю полоску и черные туфли. У незнакомца был маленький рот, тонкие губы и русые волосы, зачесанные на прямой пробор. От этого человека веяло чем-то тревожным, будто один взгляд на него отправлял в мозг тревожные сигналы: за непритязательной внешностью скрывается опасный хищник.

– Кира Миллер, – самодовольно произнес мужчина. – Наконец-то.

Он уселся на верстак лицом к пленникам, небрежно свесив ноги. Смит остался стоять в десяти футах от верстака, глядя в ту же сторону.

– Кто вы такой? – спросила Кира.

– Вы же не думаете, что я действительно отвечу, – весело сказал мужчина. – Зовите меня Сэмом, и закончим на этом. Предвосхищаю ваш следующий вопрос: мы находимся в так называемой явочной квартире. Наверху ждут четверо вооруженных мужчин, их работа – исполнять мои приказы.

Судя по поведению мужчин, этот «Сэм» явно был боссом Смита, а значит, он, вероятно, тот самый человек, которого Дэш называл Мориарти. У него есть доступ к явочной квартире и значительной власти, причем законной. Ничего удивительного.

– А, так вы, видно, из правительства, – предположил Дэш. – «Сэм» от Дяди Сэма, верно? Это надо расценивать как остроумие или как обычный бред?

Мужчина двигался намного быстрее, чем можно было предположить по его виду. Он соскочил со стола, сделал несколько шагов к Дэвиду и сильно пнул его в живот носком туфли. Тот вовремя напряг пресс и попытался увернуться, но основная сила удара пришлась в цель. На нервную систему обрушилась бомбардировка болевых импульсов.

Сэм, вновь невозмутимый, вернулся к своему месту на верстаке.

– Мистер Дэш, мне не нравится ваш тон, – сказал он, будто порицая нерадивого ученика. – Вы будете обращаться ко мне с должным уважением. Мои дела касаются только доктора Миллер. Вы все еще живы только потому, что я пока не уяснил вашу роль в происходящем. Но я посмотрю на ваше поведение. Я не слишком любопытен.

Дэш не ответил, и мужчина, который называл себя Сэмом, вновь повернулся к Кире.

– Как голова? – издевательски спросил он.

– Что вы со мной сделали? – воскликнула Кира.

– О, не беспокойтесь, до этого мы еще дойдем. Но сначала обсудим другие дела. Мне ведь не стоит предполагать, что все будет легко и вы просто расскажете мне секрет источника молодости? Впрочем, подойдут и GPS-координаты того места, где вы зарыли флэшку.

Женщина смерила его ледяным взглядом.

Сэм невинно развел руками.

– Так я и думал, – пожал он плечами. – Хотя попробовать стоило… Похоже, это будет не самой простой задачей. В конце концов, – добавил он с жестокой улыбкой, – вы ведь позволили мне сделать барбекю из вашего брата.

Глаза Киры пылали, как два солнца.

– Ты сукин сын! – крикнула она, дергаясь в своих путах.

Сэм поднял брови и улыбнулся.

– Сукин сын? – забавляясь, повторил он. – Обычно я на такое обижаюсь, но технически вы правы. Моя мамочка была шлюхой. И как вы только узнали? – с усмешкой поинтересовался он.

– Я убью тебя! – зарычала Кира. – Даже ценой своей жизни.

Сэма это не впечатлило.

– Моя дорогая, вряд ли вы сейчас в состоянии кому-то угрожать. – Он с насмешливым сожалением покачал головой. – Но теперь я понимаю, что убийство вашего брата разрушило все шансы на наши романтические отношения.

Дэш видел, что Миллер кипит внутри, но старается взять себя в руки, чтобы не доставить Сэму удовольствия любоваться, как он выводит ее из себя. Мужчина сознательно давил на больные места Киры, стараясь затуманить ее разум, и Дэвиду следовало как-то вмешаться.

– Так это вы вломились в квартиру Киры, – произнес он, рискуя снова встретиться с носком туфли, но пытаясь сменить тему разговора. – И украли ее препараты.

Дэш напрягся в ожидании удара, но ничего не случилось.

– Совершенно верно.

– Но сейчас вы не разогнаны, – заметила Кира, уже восстановив душевное равновесие. – Интересно, почему?

– Вы лучше всех знаете, что разгонять свой мозг до сверхсветовых скоростей обходится недешево. Не стоит заниматься этим ежедневно.

Он сделал паузу.

– Но если на самом деле вас интересует, не закончились ли у меня капсулы, тогда ответ – нет. Не закончились. И более того, на меня работает молекулярный биолог, которому уже почти удалось повторить вашу работу. Еще месяц, и я буду обеспечен препаратом до конца жизни.

– И когда ему удастся, он подпишет себе смертный приговор? – спросила Кира.

– Зачем спрашивать, если вы и так знаете ответ? – пожал плечами Сэм. – Все когда-нибудь умрут. – Он наклонил голову и усмехнулся. – Ну, может, кроме вас и меня, моя дорогая.

– А кто этот молекулярный биолог, который на вас работает? – спросила женщина.

– О, вряд ли вы его знаете. Он занимался биозащитой в Институте медицинских исследований ВС США. Я выяснил, что он работает с террористами, ради денег, – сказал Сэм, закатывая глаза. – Вдобавок испытывает нездоровый интерес к маленьким мальчикам. И я… убедил его заняться другой работой.

– То есть вы его шантажировали, – уточнила Кира.

Сэм не обратил внимания на эту реплику.

– Надо отдать вам должное, – продолжал он, восхищенно качая головой. – Даже располагая вашим журналом исследований и инструкцией, лежащей перед носом, он потратил несколько лет, чтобы воспроизвести ваши результаты.

– Так почему вы не разогнали его интеллект? – спросила женщина.

– Разогнал. Причем несколько раз. Иначе бы он до сих пор ходил вокруг ваших материалов и думал, как повторить вашу работу. Но я не хотел тратить на него лишние капсулы. Во-первых, у меня осталось не так уж много. А во-вторых, при таком уровне интеллекта человека очень трудно контролировать. Мы с вами это знаем. Вы не представляете, какие меры предосторожности я принимал всякий раз, когда давал ему капсулу.

Дэш обыскал свой разум, ища признаки изменений, но ничего не заметил. В глубине души он все еще сомневался, что препарат сработает, но если да, он все равно не представлял, чего ожидать.

– Сколько еще человек, помимо Дэша, знают о терапии продления жизни? – спросила Кира.

– Хороший вопрос, – улыбнулся Сэм. – Колесики все крутятся и крутятся, верно? Ни минуты без сбора разведданных. Ответ прост – только я. Я тщательно прибрал за собой. По правде говоря, вас разыскивает вся армия США, но только я знаю, что происходит на самом деле.

– За исключением меня, конечно, – поправил его Смит.

Сэм молниеносно выхватил из кобуры пистолет с глушителем и в упор выстрелил Смиту в голову. От удара агент покачнулся и упал на спину. Он был мертв еще до того, как коснулся пола.

Кровь из головы Смита, смешанная с крошечными кусочками мозга, постепенно стекала на пол и собиралась в лужу на бетонном полу.

Глава 33

Кира в ужасе отпрянула от растекающейся лужи.

Сэм убрал пистолет в кобуру.

– Вот теперь только я, – сказал он обыденным тоном, будто ничего не случилось.

Даже не заглядывая в учебник, Дэш понял: этот человек – настоящий психопат.

– О, я помню, – продолжил он. – Я говорил, что я единственный человек, который действительно знает, что происходит.

Сэм кивнул на Смита, лежавшего на полу с остекленевшими глазами, а потом уперся взглядом в Киру Миллер.

– Хотя надо признать, раньше нас было двое. Но теперь, доктор Миллер, у меня есть вы, – пояснил он, – и он мне больше не нужен. Честно говоря, – нахмурившись, добавил Сэм, – он был не так уж полезен. Я должен был получить вас еще тогда, в мотеле, а он все просрал.

Сейчас у Дэша исчезли последние сомнения в правдивости рассказа Киры. Она говорила только правду. Именно этого человека разыскивал Коннелли.

– И как вы объясните убийство Смита своим людям? – спросил Дэш.

Сэм усмехнулся.

– Друзьям объяснения не требуются. Мои люди тщательно отобраны и всецело верны мне. Я отлично плачу им, но всегда верил в действенность палки, идущей в комплекте с морковкой. Они не слишком привержены Десяти заповедям, и, увы, каждый из них допустил в жизни серьезный… неосмотрительный поступок. У меня на них достаточно грязи, чтобы закатать любого на всю жизнь. А если я умру, эта грязь автоматически станет достоянием общественности.

Его лицо приобрело самодовольное выражение.

– Эти люди сделают для меня что угодно. А поскольку они совершенно не представляют, что здесь происходит, в отличие от нашего мертвого друга, они не станут беспокоиться о… досрочном расторжении контракта, скажем так.

Дэш знал, что Кира потрясена жестоким убийством Смита, но она, казалось, вновь взяла себя в руки.

– Так во что же вы играете, Сэм? – спросила женщина, с ненавистью выплюнув его имя. – Вы знаете, что не сможете получить от меня секрет долголетия ни пытками, ни наркотиками. И не сомневайтесь, я не стану раскрывать его психопату вроде вас по доброй воле. Так что я здесь делаю?

– Мы уже выяснили, что вы не скажете мне координаты. – Сэм поднял брови и весело поглядел на нее. – Даже ради спасения жизни брата. Но бывают жертвы намного значительнее. С тех пор как этот дебил Лузетти потерял вас – и заплатил за это своей бесполезной жизнью, – я старался найти рычаг, который заставит вас добровольно рассказать мне все. И я его нашел. А теперь вопрос: вы расскажете то, что я хочу узнать, ради спасения будущего всего человечества?

Кира, не поддаваясь на приманку, молчала.

– После того как Лузетти применил к вам наркотик правды, он сообщил мне, почему вы так стараетесь удержать свое открытие в тайне. Перенаселение. Боязнь общественных потрясений. Ну, тут вам повезло. Я могу вам помочь. Что, если во всем мире перестанут рождаться дети? – Сэм жестко улыбнулся, явно довольный собой. – Это решит проблему, верно? У вас больше не будет оправданий.

– О чем вы говорите?

Сэм поднял брови.

– О стерилизации всех женщин планеты.

Дэш слышал Сэма, но не реагировал. Его разум фиксировал странные ощущения. Сначала болезненные, как при острой головной боли, а сейчас – булавочные уколы, как в отсиженной ноге, но только в голове, где, как прекрасно знал Дэш, отсутствуют любые чувствительные рецепторы.

Кира смотрела на Сэма, как будто тот обезумел. Такая дикая, выходящая за все рамки угроза могла вылететь разве что изо рта мультяшного злодея. Но при всей неуравновешенности и садистских наклонностях Сэм явно был опасен, и женщина чувствовала – это не пустые слова.

– Вы сошли с ума, – сказала она.

– Разве? Мой разогнанный молекулярный биолог так не думает. Он считает массовую стерилизацию детской игрой. Ну, детской игрой для ребенка, обученного молекулярной биологии, и с неизмеримо высоким коэффициентом интеллекта, – весело уточнил Сэм. – Женщина рождается с полным комплектом яйцеклеток. Устраните их, и игра окончена.

– Как?

– Я не специалист, но мне сказали, это довольно просто, если постараться. Существует много способов прицелиться в яйцеклетки. Черт, есть даже венерические заболевания, которые сами по себе приводят к бесплодию. Вам требуется только целеустремленность и искусственно увеличенный ай-кью.

Кира осознала, что он прав. Даже посредственный молекулярный биолог, разум которого усилен ее препаратом, способен справиться с такой относительно простой задачей. И незачем сразу заражать всех женщин планеты. Если выпустить сконструированный вирус, предназначенный только для атаки яйцеклеток, его появление какое-то время останется незамеченным. Инфицирование, за которым последует разрушение репродуктивной способности, будет заметно разве что по легкому насморку. И как только все человеческие яйцеклетки будут уничтожены, всё кончено. Даже для клонирования требуется неповрежденная яйцеклетка, пусть и со стертым набором лишних генов, чтобы получить точную копию донора.

– Вижу, вы начинаете в полной мере осознавать последствия моих слов, – злорадно заметил Сэм. – Единственная реальная проблема – логистика: как распространить этот суперзаразный вирус по всему свету. Но и тут можно придумать несколько способов.

Он начал загибать пальцы.

– Генетически усовершенствованная E.coli, кишечная палочка, способная вытеснить и заместить все виды E.coli в человеческом кишечнике, и абсолютно безвредная, если не считать разрушителя гамет на борту. Отравленное водоснабжение. Зараженные сигаретные фильтры.

Кира казалась озадаченной последним пунктом.

– Дорогая моя, пусть вас не обманывает антитабачное лобби, – сказал Сэм. – Курение процветает во всех уголках мира. Ежегодно выкуривают больше пяти триллионов сигарет. Как вы думаете, трудно ли человеку с усиленным интеллектом разработать простой способ заразить большинство линий по производству сигарет? Курильщики сыграют роль Тифозной Мэри[18], в кратчайшие сроки распространив заболевание по всему миру. – Он усмехнулся. – Как видите, пассивное курение – не самая страшная опасность общения с курильщиками.

Кира с отвращением покачала головой, но ничего не сказала.

Разум Дэша прыгнул! В одно мгновение все его мысли ускорились. Будто сто миллиардов костяшек домино, разом занявших свои места, будто цепная реакция, ведущая к мощному взрыву, его нейроны перестроились в более эффективную структуру. Мысли прибывали бешеным темпом.

Квадратный корень из 754, подумал Дэш, и не успев еще додумать мысль, увидел ответ: 27,459. Казалось, время замедлилось. Прежде мысли Дэвида текли патокой, а сейчас мчались реактивными самолетами. Когда Сэм говорил, паузы между его словами казались мучительно долгими. «Ну же, быстрее!» – нетерпеливо подумал Дэш. Он смотрел на врага и понимал, что язык тела мужчины передает информацию не меньше слов, а иногда даже больше. Каждое движение, вздох, дрожание века и выражение лица телеграфировали, о чем он думает.

Сэм открыл рот, и в сознании Дэша мелькнула мысль: «Для уверенности я собираюсь использовать несколько стратегий». Сейчас Сэм скажет это или что-то очень близкое.

– В любом случае, чтобы добиться максимального воздействия, я собираюсь использовать несколько стратегий, – произнес Смит, как по заказу. – Но я не думаю, что нам действительно потребуются другие. Когда мы натравим сконструированный вирус на мир, одной этой почти наверняка будет достаточно.

– Мы? – спросила Кира.

– Я и мои друзья-террористы, разумеется. Очень полезно располагать обширной организацией с ячейками в каждой стране, члены которых без вопросов следуют приказам. У нашей маленькой инфекции будут тысячи эпицентров.

Дэш обернулся к Кире Миллер, привязанной рядом с ним. И во вспышке интуиции понял: он в нее влюбился! Уже некоторое время назад.

Но как он это понял?

В голове промелькнули воспоминания обо всех последних показателях жизнедеятельности. Частота сердечных сокращений, уровень химических веществ мозга, расширение зрачков. Его тело и мозг так сильно реагировали на Миллер, что его состояние было до смешного очевидным. В неразогнанной версии Дэвид Дэш был невежественен и только рассмеялся, если бы кто-нибудь взял на себя смелость высказать подобное предположение. Он не верил, что любовь способна возникнуть так быстро. Но Дэвид Дэш был ранен стрелой Амура, и ранен серьезно.

Разумеется, разогнанный Дэш не был влюблен. Он был страшно далек от любви. Он лишился способности любить в тот момент, когда его мозг был трансформирован, как и предполагала Кира. Сейчас он мог спокойно смотреть в голубые глаза женщины и ничего не чувствовать. Он мог абсолютно беспристрастно изучать ее. Любовь – инстинкт примитивного мозга. Механизм выживания, взращенный среди видов, далеких от разума. Женщины чрезвычайно уязвимы во время беременности, а дети беспомощны на протяжении многих лет. Не имей человечество механизма для цементирования связи между мужчиной и женщиной, не осталось бы ничего, кроме эгоизма и беспорядочных сношений. Некоторые виды животных соединяла аналогичная связь.

Откуда он это знает?

А ведь он знает намного больше, с изумлением осознал Дэш. Он знал, что исследования степных полевок, млекопитающих с продолжительными моногамными связями, показали: самец становится преданным своему партнеру после спаривания, которое сопровождается мощным выбросом нейромедиатора дофамина. Последующие эксперименты показали, что дофамин реструктурирует часть мозга полевки, так называемое прилежащее ядро, которое есть и в человеческом мозге.

Дэш проследил эти воспоминания до их источника. Статья в журнале. Воспоминания были настолько яркими, будто он вновь оказался в том месте. Он первокурсник, летит домой навестить семью. В самолете витает слабый запах куриных котлет с грибами, разогретых в микроволновке. Он сидит рядом с пожилой женщиной, которая летела впервые… Дэвид видел ее лицо так ясно, будто сейчас смотрел на него. Он купил книгу, но не мог сосредоточиться на ней. Он достал авиажурнал, который торчал из каждого кармана на сиденьях. Он пролистал журнал. На странице двадцать восемь был порван уголок. Предыдущий пассажир вписал три слова в кроссворд.

А на странице девятнадцать начиналась статья о химии любви. Он мог видеть каждое слово, но сейчас читал и перева