/ / Language: Русский / Genre:science, sci_history / Series: Тайны древних цивилизаций

Генезис цивилизации. Откуда мы произошли...

Дэвид Рол

Ученые и исследователи на протяжении многих веков упорно вели поиски Эдема и его сказочного Сада. И вот теперь местонахождение этой колыбели цивилизации наконец-то установлено.

Известный британский писатель и археолог Дэвид Рол «раскапывает» многовековые наслоения мифов, чтобы раскрыть перед нами достоверные факты, скрытые в тексте Книги Бытия.

Проанализировав текстуальные и археологические свидетельства разных эпох и культур, автор доказывает, что они описывают одну и ту же череду реальных исторических событий.

Вместе с Дэвидом Ролом мы проходим по стопам потомков Адама, находим прототип знаменитой Вавилонской башни, узнаем, что библейский Потоп — это реальное историческое событие, находим следы Ноева ковчега, пристанищем которого служит отнюдь не гора Арарат…

А разработанная им новая хронология династий фараонов Древнего Египта вызовет восхищение у самых строгих историков. По сравнению с сенсационными и в то же время научно и логически выверенными умозаключениями Дэвида Рола так поразившие всех теории А.Т.Фоменко и Г.В.Носовского заметно потускнели.

Так давайте же вместе с опытным проводником отправимся в путешествие к истокам нашей цивилизации!


Рол Дэвид

ГЕНЕЗИС ЦИВИЛИЗАЦИИ. ОТКУДА МЫ ПРОИЗОШЛИ…

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Он превосходил всех прочих царей — владыка-воин могучей стати —

герой, рожденный в Уруке, — грозный рогами дикий бык».

Эпос о Гилъгамеше, таблица I

Серовато-холодная предрассветная тишина окутывала дали и песчаную равнину, когда я, полусонный, выбрался из палатки. Ночь была холодной, и прикосновение влажного воздуха вызывало легкую дрожь. Песчаная дюна, на которой расположился базовый лагерь нашей экспедиции в пустыне, изгибаясь, тянулась к северо-востоку. Пятьюдесятью метрами ниже она незаметно переходила в дно канала Вади-эль-Каш, уходившего в темноту, к самому горизонту, по всей длине которого четко вырисовывались вершины окрестных гор, черневших на фоне неба.

Я с трудом мог разобрать неясные очертания фигур моих коллег, членов экспедиции по изучению Восточной пустыни, собравшихся за столом. Они завтракали, запивая бутерброды чаем, от которого исходил густой пар. Я направился прямо к узкой расселине в скале позади лагеря, по которой можно было подняться на вершину скалистого холма, откуда открывалась завораживающая панорама необъятной пустыни. И когда я наконец добрался до верхней точки холма, сияние восходящего солнца на восточной стороне горизонта стало почти нестерпимо ярким.

Наступившему дню предстояло стать поворотной вехой в моей жизни. Полагаясь на удачу и питая необъяснимое доверие к материалам, полученным при помощи спутниковой навигационной системы GPS, мы, наконец, достигли окрестностей Вади-Абу-Макарат-эль-Нес[1] (бывший Вади-Абу-Василь)[2] и давно заброшенной Стоянки 26 Винклера — таинственной долины Строителей Лодок

Это была моя третья попытка побывать и поработать в долине лодок. Немецкий этнограф и путешественник Ханс Винклер[3] пересек эту долину зимой 1936/37 гг., но ему удалось сделать всего несколько фотографий и прорисей объектов, которые он видел. С ними можно ознакомиться в его предварительном отчете, подготовленном для экспедиции Роберта Монда, опубликованном в 1938 г. Ниже приводится резюме того, что Винклер счел нужным сказать в своем отчете о Стоянке 26:

«Стоянка 26: Вади-Абу-Василь. Большой вади[4], идущий с востока на запад. По берегам — обильная растительность, скалы из песчаника, отвесные стены. Как и Стоянка 24 Н, находится на кромке гряды песчаника, граничащей с монолитными скалами. По-видимому, благодаря этому здесь возникла хорошо орошаемая долина, издревле привлекавшая сюда людей.

Геометрические рисунки. — Слоны, жирафы, ослы, ибисы, страусы, крокодилы; коровы, собаки. Лодки, некоторые — на буксире. Мужчины с луками, мужчина с дубинкой, мужчины с лассо; танцующие. Архаичные знаки и символы. — Блемийские[5] символы, верблюды. — Арабские граффити вузум[6], верблюды, сражающиеся воины. — Несколько обломков кремневых и кварцевых орудий. Захоронения?»

С помощью менее чем ста слов Винклер сумел описать одно из самых таинственных мест на земле. Вокруг — пустынная долина, удаленная на добрых сто километров от обитаемых сегодня мест. И вдруг в ней найдены следы культуры, существовавшей здесь свыше пяти тысяч лет тому назад. К тому же жители этих мест были не просто кочевниками или скотоводами-бедуинами. На фото и прорисях, сделанных Винклером, изображены богоподобные фигуры, восседающие на лодках с высокими носами. Над головой этих «богов» красуются высокие плюмажи. Эти существа вооружены копьями и луками. А одна из «богинь», подняв руки над головой, словно исполняет некий священный танец. Одну из лодок с загнутым носом тянут пять фигурок, прикрепив к ее носу канат. Можно подумать, что это — погребальная ладья с мумией фараона, проплывающая через семь ворот подземного царства, чтобы владыка смог достичь воскрешения на священном Огненном Острове на восточной окраине горизонта…

Карта слева — часть карты (в масштабе 1:500 000) Восточной пустыни довоенных времен, которой пользовался Ханс Винклер для нанесения своих стоянок и находок наскальных рисунков. Внизу — маленький фрагмент карты Винклера (окрестности Стоянки 26) с указанием, как эти места выглядят сегодня на гораздо более точной карте в масштабе 1:50 000. Сравнение этих двух карт дает наглядное представление о тех трудностях, с которыми мы столкнулись, пытаясь идентифицировать найденные Винклером стоянки на новейших картах без помощи местного бедуина (со времен Винклера узнать их стало еще труднее). И лишь воспользовавшись этим «гандикапом», нам удалось — к радости ученых и исследователей будущего — нанести на карту местонахождение Стоянки 26. Итак, ее координаты таковы:

25°31′49″ северной широты

33°35′28″ восточной долготы.

Все это можно встретить в кратком отчете Винклера и видеоматериалах, приложенных к нему; однако никому еще не удалось заново скопировать надписи и рисунки, найденные Винклером. Увы, ученым пока не удается отыскать место Стоянки 26, поскольку ее первооткрыватель не удосужился точно указать ее местонахождение. Все, чем на сегодняшний день располагают ученые, — чернильная клякса шириной в добрый километр на недатированной карте в масштабе 1:500 000 — карте, весьма отдаленно напоминающей современную картографию этого региона.

Наш караван, держа курс на Стоянку 26, направляется к Вади-Минех.

Как я уже сказал, я дважды пытался отыскать Стоянку 26 в 1997 г.: один раз — с севера, по руслу Вади-Хаммамат, перебравшись в Вади-эль-Каш возле оазиса Лакейта, и однажды — с юга, отправившись в путь от высеченного в скале храма Канаис в Вади-Аббад и продвигаясь к северу через горы по направлению к Гебель-эс-Шалул. Обе эти попытки закончились неудачей.

Первая завершилась полным разочарованием и бедой, когда маленькая экспедиция, уместившаяся на одной машине, бесследно заблудилась в лабиринте заброшенных вади сложно разветвленной оросительной системы Эль-Каш. Вторая попытка, подготовленная более основательно, ибо экспедиция обзавелась целой группой автомобилей высокой проходимости, системой спутниковой связи GPS[7] и комплектом карт в масштабе 1:50 000, приблизилась на несколько километров к предполагаемому месту стоянки, но также закончилась провалом. На этот раз нам помешала огромная, высотой ок. 30 м, песчаная дюна, взметнувшаяся как раз поперек узкого вади, по которому пролегал наш маршрут. Дюна оказалась слишком крутой, чтобы машины могли перебраться через нее, а для пешего похода расстояние было слишком большим. Еще одна попытка, предпринятая на следующий день, когда экспедиция попыталась добраться до Стоянки 26 через Вади-Минех с северо-востока, также закончилась крахом. На этот раз нас остановил сильнейший камнепад, несколько лет назад полностью заблокировавший каньон во время паводка. И вот, во время третьей, и последней, попытки мы решили достичь Стоянки с севера, запасшись всем необходимым навигационным оборудованием и системами связи, чтобы сразу же сообщить, что достигли цели, — если, конечно, нам не помешают какие-нибудь новые, непредвиденные препятствия.

Пока я стоял на скалистой вершине холма, любуясь восходом солнца, в голове у меня мелькали сотни вопросов, один тревожнее другого. Удастся ли мне достичь цели на этот раз? Верно ли вычислил местонахождение Стоянки 26 на этих новых и вроде бы более подробных картах? Рельеф местности был предельно сложным. Члены экспедиции начали было перешептываться друг с другом о том, а не провел ли нас всех герр Винклер, выдумав свою находку, а сам преспокойно поигрывая на бильярде во весь зимний сезон 1936/37 гг. в отеле «Винтер Пэлэс» в Луксоре. Однако шутки в сторону. Не мог ли Винклер и впрямь допустить ошибку, нанося на карту свои стоянки и готовя ее к последующим публикациям? А вдруг он неверно указал местонахождение Стоянки? Быть может, именно поэтому никому после него так и не удалось обнаружить его находки в долине Строителей Лодок Додинастической[8] эпохи? Или туда просто-напросто очень трудно добраться?

Итак, в тот поистине судьбоносный день я стоял на вершине скалы, следя за тем, как огненно-красный солнечный диск начинает показываться из-за черных гребней гор на краю горизонта. И вот спустя несколько минут на оранжевом фоне неба стали четко вырисовываться очертания Ре-Характи[9], а вся долина из мрачно-серой стала золотисто-бурой. Спустившись с холма, я нашел на столе остывающий завтрак В лагере уже вовсю кипела бурная деятельность.

А спустя полчаса три наших «Тойоты Ленд Круизер» покинули окрестности дюны и направились прямо на восток, навстречу солнцу. Скоро мы промчались мимо развалин римской крепости Дайдамус и взяли курс на юг, в устье Вади-Ми-нех. Во время прошлой экспедиции мы уже заезжали в этот вади с юга, но вскоре дорогу нам преградил камнепад. На этот раз северное устье вади было широким и ровным, так что пока нам ничто не мешало. И мы помчались по нему, оставляя позади себя столб пыли.

Уже вскоре наша экспедиция заметила первые подтверждения того, что Ханс Винклер шестьдесят лет назад действительно побывал в этих местах. Уступ скалы с западной стороны вади явно свидетельствовал о том, что здесь побывали люди. Песок был усеян какими-то осколками. Затем мы заметили первый наскальный рисунок О, это был поистине великий миг, ибо теперь мы точно знали, что идем по следам верблюдов Винклера, а само этот место было помечено на его карте как «Стоянка 24В».

«Стоянка 24В. Вади-Минех. Западная сторона, противоположная входу в Вади-Минех-эль-Гер. Жилища пещерного типа. Весь день — в тени. Древние пути ведут вдоль Вади-Минех, а также Ва-ди-Минех-эль-Гер. Излюбленное место отдыха.

Жирафы, ослы, ибисы. Лодки (ладьи). На одной из лодок — стоящая женщина с поднятыми руками. Мужчины, лучники, танцующие. — Иероглифические надписи, лодка. — Греческие, латинские, гимиаритские и набатейские надписи, парусные лодки, коровы, блемийские знаки. — На поверхности — осколки кремневых орудий».

Описание, сделанное Винклером, весьма точно соответствовало зрелищу, представшему перед нашими глазами. Еще более поразительным было то, о чем Винклер почему-то умолчал в своем отчете. На ровной поверхности скалы, возвышавшейся прямо перед нами, мы увидели изображение огромного корабля с высоким загнутым носом. На этом носу красовался один из наиболее характерных символов древнейших фараонов — сокол Гора. Еще никому не удавалось обнаружить соколиные тотемы на кораблях на скалах посреди пустыни! Наконец, здесь явно имела место иконографическая связь между строителями лодок с высокими носами и Последователями Гора — царями Додинастического или Протодинастического периода. Мы мигом достали фотокамеры и двинулись в сторону суживавшегося устья Вади-Минех в поисках развилки, ведущей в каньон.

Главная скальная стенка на Стоянке 26.

Проехав еще четыре километра, три белых «Ленд Круизера» повернули на запад оставив позади себя Вади-Минех. Итак, мы оказались в каменистой местности, где не просматривалось никакой дороги дальше. Проплутав какое-то время по бездорожью в поисках входа в Вади-Абу-Макарат-Эль-Нес, мы сделали несколько остановок, чтобы свериться с картами и определить свое местонахождение по спутниковой связи, и, наконец заметили вожделенное устье. К сожалению, этот вади совсем был непохож на «хорошо орошаемую» долину с «обильной растительностью», упоминаемую Винклером. Земли, расстилавшиеся вокруг, были пустынны и безжизненны. Перед нами предстало узкое ущелье, протянувшееся к югу, глубоко врезаясь в песчаниковый скальный массив. И тем не менее мы не собирались поворачивать назад. Может быть, еще немного — и картина изменится. И мы двинулись дальше.

После часа изнурительно медленной езды экспедиция оказалась у начала широкой долины, покрытой щетиной зеленой растительности. Края долины резко уходили вверх. На каждом шагу кишмя кишели змеи. И здесь нам пришлось повернуть назад, чтобы ненароком не нарушить хрупкую экосистему здешних обитателей. Однако мне не составило труда набрать группу решительных смельчаков, готовых продолжать наш путь.

Я распорядился направить по одной «Тойоте» к обеим сторонам вади, чтобы попытаться зафиксировать наскальные надписи, а сам с группой зорких спутников двинулся вперед.

И вскоре перед нашими глазами неожиданно предстала Стоянка 26 — плоская отвесная стена, покрытая замечательными наскальными рисунками. В ту же минуту до моих ушей донеслись радостные возгласы коллег, обследовавших другую сторону вади. Ученые на машинах № 2 и № 3 тоже обнаружили наскальные рисунки и надписи. Люди на лодках были буквально всюду.

Фото скальной стены на Стоянке 26. Слева — большая лодка с пятью фигурками людей с плюмажами (две самые высокие фигуры держат в руках луки). Справа — малая лодка, на которой видна большая фигура с двумя плюмажами. Выше, у края скальной стенки, — третья лодка, на которой стоит вождь с дротиком в руках.

Мы потратили добрых два часа на то, чтобы, осторожно взобравшись на утес, взглянуть на эти рисунки через объективы своих камер, сделав массу снимков и тщательно вычислив координаты местоположения основных рельефов.

Я сразу же понял, что перед нами археологическая находка огромной важности, которая, на мой взгляд, сможет во многом пополнить наши представления о древнейшей эпохе истории Египта. Стоянка 26, по всей видимости, была ключевым звеном в оросительной системе Египта в Додинастический период — звеном (возможно, даже небольшим озером), предоставляющим воду и кров путникам, пересекающим здешние пустыни, направляясь в долину Нила и к побережью Красного моря. И кем они были, эти путешественники, жившие в конце IV тысячелетия до н. э., мы, возможно, узнаем, когда решим куда более масштабные задачи, чем загадка Стоянки 26.

«Человек с молотом» с головой животного на лодке с высоким носом. Этот рисунок найден на стенке вади прямо напротив главной стенки Стоянки 26.

Причина, ради которой я решил потратить столько сил на поиски затерянной долины Строителей Лодок, станет понятной в середине книги, которую вы еще только собираетесь прочесть. В этой книге предпринята попытка изложить исторические факты, наложив их на своеобразную канву, которую можно назвать «генезисом цивилизаций».

Это история одного народа и двух далеких друг от друга стран, разделенных морскими просторами. Мы намерены проследить маршрут этого эпического путешествия, на осуществление которого ушло несколько тысячелетий. Наше путешествие начинается на покрытой вечными снегами вершине Божьей Горы[10], затем продолжится в Эдемском саду и окончится в цветущей долине Нила, где возникла и достигла расцвета цивилизация фараонов. Первоначально это путешествие происходило в глубокой древности, задолго до Эпохи Пирамид и даже до объединения Египта при царе Менесе. Сами египтяне называли ту легендарную эпоху «Первые времена». Было это у самых истоков исторической памяти человечества, когда поступки смертных людей впоследствии переосмыслялись в мифические деяния богов. Но и от той седой древности до нас дошли некоторые исторические факты и памятники, которые можно извлечь из глубин минувшего — стоит только очень захотеть и пошире распахнуть глаза.

Лодки с высокими носами из этой затерянной долины и их драгоценный груз тоже играют важную роль в этой истории, правда, не с самого ее начала. Строители лодок с высокими носами, возможно, были последним поколением той доисторической эпохи. Как и я, они поднимались на этот скалистый холм, чтобы полюбоваться восходом солнца в пустыне, — но, в отличие от меня, они стали очевидцами рассвета истории.

ВВЕДЕНИЕ

«Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».

Бытие, 1:2–3

Легенда — слово могущественное. Оно способно сопрягать образы мифологических созданий и сражающихся героев, выражая мир, в котором сверхъестественное преобладает над земным, дольним. Да, конечно, вы можете считать все легенды порождениями чистой фантазии. Можете — и будете неправы.

Слово «легенда» происходит от средневекового латинского legenda, что означает «нечто, подлежащее прочтению». Его смысл, в переводе на современный язык, можно передать следующей формулой:

«Популярная история, передающаяся с древних времен, достоверность которой установить невозможно».

Другими словами, легенда — это не заведомый вымысел, это не обоснованное порождение излишне плодовитого ума, а предание, устная или текстуально зафиксированная история, достоверность которой пока что не подтверждена научными данными, историческими аргументами или археологическими находками. Самое главное здесь заключается в том, что в основе легенды, по мнению ее рассказчика, лежит убеждение, что события, описанные в ней, вполне реальны. Сам характер рассказа может быть нарочито усложнен и фантастичен, но стержень истории является подлинным реликтом, восходящим к далекому прошлому.

Этого никак нельзя сказать о родственнике легенды, мифе, само название которого происходит от греческого слова mythos (muqos), что означает «басня», «выдуманная история». «Краткий Оксфордский словарь английского языка» определяет миф как

«Чисто вымышленный рассказ, включающий в себя сверхъестественные персонажи, действия или события и излагающий ту или иную популярную идею, связанную с природными или историческими явлениями».

Таким образом, между легендой и мифом существует весьма тонкое, но очень существенное различие. Цель этой книги — продемонстрировать, что самые знаменитые своды легенд, которыми по праву гордится человечество, на самом деле весьма далеки от того, чтобы считаться всего лишь мифами. Под флером поэтического вымысла древний сказитель поведал нам историю куда более значительную, чем это принято было считать прежде.

Мы уже переступили порог нового тысячелетия, и справедливо это или нет, но все мы буквально переполнены ощущением значительности переживаемого нами момента — мгновения соучастия в сотворении истории. Две тысячи лет тому назад евреев в Палестине будоражили и волновали ожидания скорого прихода Мессии. Пришествие Спасителя должно было возвестить наступление нового «золотого века» и освободить угнетенный народ Земли Обетованной от ига римского владычества. Спустя тысячу лет, на заре II тысячелетия по Рождестве Христовом, огромная толпа христиан собралась на площади перед базиликой Св. Петра в Риме, полагая, что наступает конец света. На протяжении многих веков, последовавших за тем несбывшимся апокалипсисом, то и дело появлялись пророки, предсказывавшие скорую гибель рода человеческого. И вот мы стоим в новом, III тысячелетии от Рождества Христова. Стоит ли удивляться, что в пронизанной ожиданиями новой эпохи атмосфере 1990-х гг. буйным цветом расцвели всевозможные эзотерические «науки» и «школы».

Вполне естественно, что в такое время люди особенно остро ощущают глубинную связь с далеким прошлым и в то же время напряженно ищут ответов на основные вопросы бытия и веры.

Многие из этих вопросов уводят нас в темные глубины минувшего, к нашим корням, в места, где обитает самый редкий из известных науке видов — специалист по доисторической истории. Это странное существо — гибрид, состоящий отчасти из антрополога, отчасти из знатока мифологии, отчасти из археолога, читателя всевозможной эпической литературы и ученого, занимающегося сравнительной лингвистикой. Но прежде всего специалист по доисторической истории движим насущной потребностью найти ответы на вопросы о появлении человека. Где и как впервые появился «человек цивилизованный»? Когда и почему примитивная община решила отказаться от привычной охоты и собирательства и перейти к оседлому образу жизни, занявшись земледелием? Как и почему возникли первые великие города древности? От какой именно искорки вспыхнуло и разгорелось пламя древнейших цивилизаций в Месопотамии (Междуречье)[11] и долине Нила? И, наконец, какова во всем этом роль «Бога»?

Надо признать, что все эти аспекты так или иначе сводятся к одному главному вопросу: что мы реально узнали о сущности генезиса цивилизаций за более чем 2000 лет напряженных научных исследований, прошедших со времен Геродота[12]? Ответ на это может быть только один: «практически ничего».

Разумеется, одно время иудео-христианский мир постоянно ссылался на хорошо известную Книгу, предлагающую собственные ответы на все случаи жизни, однако в последние годы репутация этого древнего первоисточника в качестве исторического документа была основательно подорвана активным вторжением науки и логики. Академическая наука обратила пристальное внимание на самые ранние библейские истории — рассказы о сотворении человека в том виде, как они представлены в Книге Бытия, оказались всего лишь мифами.

От мифа к истории?

Среди специалистов по библеистике XX века стало модным датировать состав и композицию Ветхого Завета как можно более поздним временем. В результате этого библейские тексты оказывались настолько удаленными по времени от тех реальных событий, которые они, как считается, описывают, что приобрели черты чисто мифологического предания, то есть стали литературой, которая, разумеется, имеет право на существование, но историей явно не является.

Мой подход к этой проблематике совсем иной. Хотя я в принципе готов допустить, что окончательная версия текста библейских рассказов может быть действительно весьма поздней, это, на мой взгляд, не означает, что абсолютно все тексты Ветхого Завета являются творением редактора и корректора последнего издания. В них может скрываться куда более ранняя информация, которую надо лишь извлечь из-под позднейших наслоений. Для этого необходимы лишь открытый и свободный взгляд, терпение, умение работать на грани нескольких научных дисциплин — и истинное понимание эпической природы далекого прошлого.

Весьма интересна, на мой взгляд, точка зрения, которой придерживается Томас Л. Томпсон, профессор Копенгагенского университета, весьма и весьма скептически относящийся к проблеме исторического подхода к изучению Библии. Мнение профессора о том, что Ветхий Завет вообще не содержит подлинно исторических данных, даже когда повествует о периоде Соединенного Царства при Давиде и Соломоне, не нашло широкой поддержки у его коллег-ученых. Но если мы зададим вопрос о том, насколько далеко от эпохи Израильского царства нам необходимо опуститься в глубины прошлого, чтобы столкнуться с подлинной историей, то услышим в ответ: «не слишком». Некоторые археологи вполне готовы допустить, что с антропологической точки зрения «скелет» истории сложился в эпоху Судей, тогда как другие (главным образом историки-библеисты) склонны начать отсчет реальной истории со времени пребывания протоизраильтян в Египте. Но есть и будут вещи, не укладывающиеся в академические представления о достоверности.

Ранее уже были попытки продемонстрировать, что истории, представленные во второй половине Книги Бытия, имеют под собой реальные исторические основания. Я утверждаю, что археологические свидетельства о пребывании израильтян в Египте действительно существуют, но относятся они к иной, чем считалось прежде, эпохе. Правда, эти аргументы весьма противоречивы, но я намерен продолжить активный поиск исторических доказательств, иллюстрирующих подлинность библейских рассказов о еще более отдаленных временах.

Таким образом, получается, что нам автоматически придется признать, что предания об Эдемском саде, Всемирном Потопе, Вавилонской башне и рассеянии народов, описанные в первых главах Книги Бытия, мало чем отличаются от захватывающих мифов?

История, по определению, начинается с первых письменных записей, ибо без таких записей просто не могло бы возникнуть истории культурного и политического прогресса человека. Следовательно, эру до появления письменности следует считать «доисторической», даже если мы имеем все основания признать реальными историческими фактами события, происшедшие в те отдаленные времена. Все дело в том, что такие события, имевшие огромное значение для развития человечества, дошли до нас через посредство сплетен и слухов, устных преданий и лишь значительно позже были зафиксированы в письменных источниках, которые иной раз отделяет от самих событий не одна тысяча лет.

Большинство ученых согласны отнести библейскую Книгу Бытия к категории документов, которые возникли на основе гораздо более ранней устной традиции. Настоящая книга возвращает нас к самому началу библейского повествования, к рассвету первоистории человечества, когда, собственно, и произошло рождение цивилизации. Эта книга посвящена эпическому путешествию первооткрывателей и истории народа, совершившего такое путешествие.

«Генезис»[13] — слово греческое; оно означает «происхождение, истоки». Знакомое всем название первой книги Библии восходит к знаменитой Септуагинте[14] (или Переводу Семидесяти) — греческому переводу священных писаний древних евреев, созданному в Александрии в III в. до н. э. Однако первая книга еврейской (Масоретской)[15] Библии носит совсем другое название, Берешит, что буквально означает «В начале». Таким образом, первоначальное название этой книги следует архаической месопотамской практике называть письменный текст по первым словам истории на той или иной глиняной табличке.

«В начале сотворил Бог небо и землю».

[Бытие 1:1]

Это само по себе служит аргументом в пользу письменной версии данного повествования, которое в том или ином виде уходит корнями в глубокую древность.

Утверждение о том, что Книга Бытия могла быть отредактирована или существенно переработана в гораздо более поздние времена — а именно такова точка зрения большинства, — не противоречит ее традиционной атрибуции древнеизраильскому патриарху, возможно — самому Моисею, который сам вполне мог воспользоваться материалами, содержавшимися в куда более древнем корпусе документальных источников. Более того, некоторые из этих древнейших текстов могли восходить к первоисточникам из Месопотамии (Междуречья), выходцем из которой, кстати сказать, был дальний предок Моисея, праотец Авраам, покинувший ее земли за много веков до создания Книги Исход. Периодические упоминания о Великом Потопе и последовавшем за этим смешении языков встречаются на древних табличках, найденных в Ассирии и Вавилонии. То, что некоторые из до-Потопных[16] документов (или, по крайней мере, позднейшие их копии, повествующие о событиях периода до Потопа) существовали еще в глубокой древности, подтверждается свидетельством ассирийского царя Ашшурбанапала[17], собравшего в своем дворце в Ниневии[18] огромную библиотеку клинописных[19] текстов. На одной из больших таблиц, хранящейся в Британском музее, царь говорит так

«Я прочитал изысканные писания шумеров и темные, неясные письмена аккадцев[20], которые трудно понять, [и вот теперь] я наслаждаюсь, читая надписи, высеченные в камне еще до Потопа».

Прорись-копия рельефа из приемного зала царского дворца в Нимруде (древний Кальху). Царь Ашшурбанапал II (883–859 гг. до н. э.) изображен мчащимся на колеснице прямо по раненому льву, корчащемуся в предсмертной агонии. Эта плита была найдена Лайярдом в 1845 г. и представлена сегодня в экспозиции Британского музея.

Итак, нет никаких сомнений в том, что у жителей Междуречья бытовали подлинные предания о катастрофическом наводнении, затопившем в древности всю землю, и вполне возможно, что в VII в. до н. э. могли существовать хотя бы некоторые из текстов, относящихся к периоду до этой катастрофы.

Смена курса

В прошлом нередко бывало так, что шумерологи[21] использовали археологические и литературные свидетельства, полученные в рамках своей дисциплины, чтобы попытаться пролить новый свет на древнейшие библейские предания. Но что, если мы попробуем поступить иначе? Что, если Книга Бытия заключает в себе некоторые ответы на вопросы об истоках возникновения цивилизации, которые безуспешно пытаются найти археологи? Что, если Библия в своем теперешнем виде содержит историю не только израильского народа, но и шумерской и даже древнеегипетской цивилизации? Может быть, мы попросту пропустили мимо ушей эту информацию, ибо нам мешали сильные «фоновые помехи» — те самые смущающие многих фантастические и чудесные элементы, присутствующие в Ветхом Завете. Все это — ключевые вопросы, которые необходимо задать и на которые столь же важно получить ответ.

Книга Бытия начинается с рассказа о сотворении мира и появлении человека в Эдемском саду. Затем она проводит читателя по всем поколениям потомков Адама и Евы вплоть до Ноя и Всемирного Потопа. За этим следует рассказ о переселении в страну Шинар, строительстве Вавилонской башни, последовавшем за этим смешении языков и рассеянии потомков Ноя по всему тогдашнему миру. Так кончается одиннадцатая глава первой книги Библии.

А затем, с двенадцатой главы Книги Бытия (точнее говоря, со стиха (11:26), начинается новая эра, связанная с рождением Авраама. Это событие знаменует собой эпоху, которую ученые обычно называют Периодом Патриархов, продолжавшимся до Иосифа и переселения семейства Иакова и его последователей из Ханаана в Египет.

Резюме «Испытания временем»

В предыдущих исследованиях я попытался продемонстрировать, что повествования Ветхого Завета, начиная с заключительных глав Книги Бытия (история Иосифа), включая Книги Исход, Иисуса Навина и Судей, и кончая Книгами Царств и Паралипоменон, основаны на подлинных исторических событиях.

За последние два века археологи пока что не смогли найти материальные свидетельства, подтверждающие реальность существования таких харизматических личностей, как Иосиф, Моисей, Иисус Навин, Саул, Давид и Соломон, или археологические памятники, связанные с их жизнью. Однако, как я уже отмечал ранее, одна из причин столь упорного отсутствия каких-либо источников заключается в том, что археологи, искавшие следы израильтян, правильно определили места, но выбрали совсем не ту эпоху. И лишь когда была восстановлена подлинная историческая хронология, археологические исследования периода пребывания в Египте, Исхода и прихода в Землю Обетованную, а также эпохи Судей и Объединенного Царства неожиданно обрели смысл и достоверность. Синтез между библейской археологией и библейской историей наконец-то был достигнут.

В результате патриарх Иосиф был отождествлен с одним из визирей эпохи XII династии Египта. Он находился на службе у фараонов-соправителей Сенусерета III и Аменемхата III и продолжал занимать пост премьер-министра при их ближайших наследниках, Аменемхате IV и Собекнеферу. Великий голод, возникший во времена Иосифа, был уверенно отождествлен с последствиями целой серии катастрофических разливов Нила, имевших место в годы правления Аменемхата III.

Аменемхат III, шестой фараон XII династии, правивший в 1682–1637 гг. до н. э., или, согласно Новой Хронологии, — в 1817–1772 гг. Музей в Луксоре.

В таком случае Исход израильтян из страны Гошен в Египетскую дельту имел место ближе к концу XIII династии, во время непродолжительного правления малопримечательного фараона Дудимоса.

Затем мы узнаем, что города, разрушенные Иисусом Навином и двенадцатью коленами Израильскими во время вторжения в Землю Обетованную, действительно были сожжены и разрушены до основания ближе к концу Среднего Бронзового века. Город Иерихон, имевший во второй половине Среднего Бронзового века (СБ IIВ) мощные, поистине неприступные укрепления, был разрушен землетрясением, в результате которого рухнули его несокрушимые стены. Археологические раскопки неопровержимо свидетельствуют о том, что Иерихон был сожжен дотла и покинут жителями на несколько веков, что полностью соответствует тексту Библии.

Эпоха Судей совпадает по времени с «Великими Гиксосами» — XV династией в Египте, правление которых продолжалось в первой половине Нового Царства вплоть до начала Амарнского периода.

Большинство исторических фактов, упоминаемых в Книгах Самуила [Царств], рассказывающих о росте национального самосознания Израиля в эпоху первых царей — Саула и Давида, — сегодня может быть проиллюстрировано материалами архивной и дипломатической корреспонденции, найденными в Египте и получившими широкую известность как «письма из эль-Амарны». Так, царь Давид был современником фараона-еретика Эхнатона, его младшего брата, Тутанхамона, и военачальников последнего, Ая и Харемхеба, сменивших его на троне.

Царствование Соломона совпало со второй половиной правления Харемхеба. Египетская принцесса, ставшая одной из жен Соломона, была дочерью именно этого фараона. Следы ее дворца и усыпальницы в северной части Иерусалима археологи обнаружили за высокими стенами монастыря Св. Этьена и в районе широко известных «Садовых гробниц». Слава Соломона как князя-торговца и царя-строителя еще больше упрочилась после того, как было документально установлено, что он правил Израилем в конце Бронзового века, а не в Железном, как утверждала ортодоксальная хронология. Его замечательные постройки, выполненные из мягкого камня ашлар[22], были найдены в царской резиденции в Мегиддо (слой VIII); они представляют собой замечательные образцы методов строительства, применявшихся Соломоном и его зодчими-финикийцами, упоминаемыми в Книгах Царств и Паралипоменон.

Все эти открытия явились результатом пересмотра «официальной хронологии» Древнего Египта.

Детальное изучение археологических памятников и надписей Третьего периода Междуцарствия в Египте (обычно датируемого 1069—664 гг. до н. э.), показало, что египтологи искусственно завысили продолжительность этого периода по сравнению с его реальной исторической протяженностью. В результате была доказана недостоверность так называемого синхронизма между Египтом и вехами библейской истории, который был скорее объектом благих пожеланий, нежели реальными историческими параллелями. После внесения соответствующих корректив хронология Египта была сокращена более чем на три века, и стало возможно говорить о новом синхронизме с Библией — синхронизме, который не просто проливает дополнительный свет на рассказы библейских книг с точки зрения истории Египта, но и находит мощную поддержку со стороны астрономических расчетов, поддерживающих Новую Хронологию.

В широкой перспективе Новая Хронология, изложенная в моих исследованиях по египтологии, позволила получить целый ряд альтернативных дат по истории Египта, а также истории Древнего Израиля. Согласно ей, Третий период Междуцарствия в Египте начался в конце IX в. до н. э. (ср. с серединой XI в. до н. э. по Официальной Хронологии (ОХ). Тогда Рамсес II становится фараоном, ограбившим храм Соломона в 5-й год правления Рехобоама (Ровоама). Правление этого великого фараона началось в 933 г. до н. э. (согласно ОХ — в 1279 г. до н. э.). Тогда правление Эхнатона началось в 1022 г. до н. э. (по ОХ — в 1352 г. до н. э.). Эти ключевые даты, опорные точки Новой Хронологии, относят начало эпохи Нового Царства (то есть начало XVIII династии) к 1194 г. до н. э. (ОХ — к 1539 г. до н. э.); правление Великих Гиксосов XV династии в таком случае началось с 1290 г. до н. э. (ОХ — 1633 г. до н. э.); правление фараонов XIII династии началась с 1632 г. до н. э., а правление Аменемхата III (фараона, при котором жил патриарх Иосиф) — с 1682 г. до н. э. (ОХ — с 1817 г. до н. э.).

Рамсес II, которого многие умы Древнего Египта и греко-римского мира (в котором он был известен под именем Сеностриса или Сеноозиса) считали величайшим из фараонов Египта. В рамках Новой Хронологии он идентифицируется с библейским Шишаком, разграбившим Иерусалимский храм в 925 г. до н. э. На фото показана колоссальная статуя фараона, пристально глядящая на Нил от стен своего величественного храма в Абу-Симбеле.

Именно об этом мы и намеревались рассказать в предыдущих исследованиях. Но теперь нам придется опуститься еще дальше в глубь времен, чтобы прикоснуться к истокам египетской цивилизации, а еще прежде — обратиться к самому началу истории Древней Месопотамии.

Здесь мне представляется весьма полезным продолжить путь в глубь истории Египта по Новой Хронологии и добраться до исходной точки — начала правления I династии. Таким образом, можно в общих чертах переработать всю хронологическую шкалу для Египта фараонов, прежде чем переступить заветную черту — границу Додинастического периода. Само собой разумеется, ключевым фактором для понимания исторической взаимосвязи между ранней эпохой истории Египта, Месопотамией и библейской Книгой Бытия является установление даты возникновения древнеегипетской цивилизации.

Знаменитый Сфинкс в Гизе в том виде, как он выглядел на рубеже ХХ — XX вв., будучи полузанесенным песками.

Ко временам Менеса

Главным источником документальных сведений по Раннему Династическому периоду, Древнему Царству и Первому периоду Междуцарствия — то есть, другими словами, первым одиннадцати династиям эпохи фараонов для нас является Туринский Царский Канон (список фараонов вплоть до правления XIX династии, уходящий во тьму древнейшей истории Египта). Этот сильно поврежденный и распадающийся на отдельные фрагменты папирус был приобретен в 1824 г. Бернардино Дроветти[23] для музея Регио в Турине из личного собрания короля Сардинии.

В первоначальном виде Царский Канон включал в себя имена всех правителей Египта от конца XVIII династии и далее в глубь времен, вплоть до основателя I династии, Менеса, и даже еще дальше, в пределы легендарной эпохи Последователей Гора — правителей Египта Додинастического периода, для которых характерны фантастические имена и столь же фантастические сроки правления. Однако в этом свитке в том виде, в котором он дошел до нас, сохранились далеко не все его части. Иногда имена царей приведены без указания продолжительности их правления, иногда, наоборот, даты царствования указаны, а имя отсутствует.

Аргументы в пользу необходимости реконструирования ранней части, которая представляет для нас особый интерес, достаточно сложны, и поэтому я отсылаю читателей к подробной дискуссии на эту тему, представленной в Приложении А в конце этой книги. А здесь я хотел бы просто суммировать результаты, изложив даты согласно Новой Хронологии, вычисленные на основе дат Царского Канона. Даты согласно ортодоксальной хронологии (ОХ), приводимые здесь для сравнения, взяты из публикации Кеннета Китчена (XI–XII династии) и Джона Бэйнса и Яромира Малека (с I по X династию).

Таким образом, согласно моим приблизительным подсчетам, начало истории Египта эпохи фараонов падает на правление царя Менеса, ок. 2789 г. до н. э. Как вы, разумеется, заметили, дата начала I династии по Новой Хронологии не совпадает с общепризнанной датой, приведенной Бэйнсом и Малеком в их авторитетном труде «Атлас Древнего Египта». На самом деле разница между ними составляет 131 год.

Читатели, искушенные в египетской хронологии, наверняка заметили, что на наиболее продолжительном этапе (в Амарнский период) две эти хронологии (ортодоксальная и новая) расходятся друг с другом на три с половиной века. Однако по мере удаления в глубь веков они начинают все больше и больше сближаться. Таким образом, совершенно ясно, что расхождение между двумя этими схемами не привязано к какому-либо определенному интервалу времени. Вот почему так важно завершить вычисления согласно Новой Хронологии по самым ранним династиям. Существует и еще один аспект, способный показаться некоторым весьма странным следствием этой переработанной хронологии Древнего Египта.

Даты по древнейшей истории Египта согласно Новой Хронологии

Среднее Царство

XII династия — ок. 1800–1633 гг. до н. э.

(ОХ — 1937–1759 гг. до н. э.)

XI династия — ок. 1943–1800 гг. до н. э.

(ОХ — 2080–1937 гг. до н. э.)

Первый период Междуцарствия

IX и X династии — современн. VII, VIII и XI династий

VIII династия — ок. 2043–1943 гг. до н. э.

(ОХ — 2150–2134 гг. до н. э.)

Древнее Царство

VII династия — ок. 2082–2043 гг. до н. э.

(ОХ — 2150–2134 гг. до н. э.).

VI династия — ок. 2224–2082 гг. до н. э.

(ОХ — 2323–2150 гг. до н. э.)

V династия — ок. 2350–2224 гг. до н. э.

(ОХ — 2465–2323 гг. до н. э.)

IV династия — ок. 2459–2350 гг. до н. э.

(ОХ — 2575–2465 гг. до н. э.)

III династия — ок. 2514–2459 гг. до н. э.

(ОХ — 2630–2575 гг. до н. э.)

Раннединастический период

II династия — ок. 2669–2514 гг. до н. э.

(ОХ — 2770–2630 гг. до н. э.)

I династия — ок. 2789–2669 гг. до н. э.

(ОХ — 2920–2770 гг. до н. э.)

Великий сотический[24] год

В предыдущих исследованиях я кратко останавливаюсь на принципах сотической датировки. Она представляет собой принцип определения дат египетской истории с помощью великого сотического цикла. Египтологам давно было известно, что древнеегипетский гражданский календарь отставал от природного солнечного календаря на четверть суток в год. Однако, несмотря на то что год, таким образом, продолжался 365 дней, а не 365,25 дня, египтяне не вставляли через каждые четыре года 1 лишний день. Древнеегипетский календарь состоял из двенадцати месяцев по тридцати дней каждый (то есть всего 360 дней) плюс пять «дней сверх [календарного] года» (египетск. хериу ренпет [heryu renpet]), которые считались праздничными днями и посвящались богам. Таким образом, египетский календарь за каждые четыре года отставал от солнечного на 1 день.

Римский филолог Цензоринус[25] сообщает, что гелиакальное восхождение[26] Звезды-Пса (Сириуса) в 139 г. н. э. совпало с первым днем египетского календаря. Если допустить, что гелиакальное восхождение Сириуса воспринималось древними египтянами как астрономический знак начала года — и, следовательно, в идеале служило началом гражданского календаря, — то эта ключевая дата (139 г. н. э.) знаменовала собой начальную точку великого сотического цикла, когда двое часов — гражданские и астрономические — совпали друг с другом.

Александрийский математик Феон[27] указывает, что предыдущий «Великий сотический год» имел место в «эпоху Менофреса (Менофра)». Как показывают несложные расчеты, этот год совпадает с 1321 г. до н. э. (то есть отстоит от 139 г. н. э. на 1460 лет). Эта дата определяется путем сдвига гражданского календаря на 1 день каждые четыре года; таким образом, для того, чтобы могли накопиться 365 дней сотического цикла, потребовалось 1460 лет; именно за это время гелиакальное восхождение Сириуса достигло той же точки, что и в 139 г. н. э.

Таким образом, Великий сотический год, начавшийся в 1321 г. до н. э., переносит нас во Второй период Междуцарствия согласно Новой Хронологии. То есть, другими словами, в эпоху вскоре после Исхода израильтян из Египта, в менее известный — и потому недостаточно понятый — Ранний период [владычества] Гиксосов. Это было время, когда в дельте Нила правили чужеземные вожди, а остатки собственно египетской XIII династии фараонов продолжали занимать троны в Среднем и Верхнем Египте.

В этой связи весьма интригующим представляется тот факт, что несколько резных скарабеев, относящихся к этому периоду, донесли до нас имя малоизвестного фараона Меннеферара. Согласно системе имен, принятой в Египте, это имя являет собой параллель Мането Менофресу. Более того, этот правитель Второго периода Междуцарствия был единственным царем Египта, носившим это имя. Не вправе ли мы назвать этот период «эрой Менофреса»? А если это так, то это — еще одно подтверждение того, что Новая Хронология абсолютно точна как по своей структуре, так и по датам.

Дальше — больше. Другой важный сюрприз ожидал меня, когда я приступил к работе над уточнением дат, уже приведенных мною по ранним династиям Древнего Египта. Итак, я вышел на дату 2789 г. в качестве отправной точки правления I династии. И тут меня внезапно осенило. А вдруг эта дата близка к следующему Великому сотическому году, если считать в глубь веков от 1321 г. до н. э.? Я быстро извлек калькулятор и приплюсовал к дате 1321 г. до н. э. еще 1460 лет. Предыдущий сотический цикл начался в 2781 г., то есть всего на 8 лет позже даты, которую я вычислил в качестве начальной точки цивилизации фараонов! Точность совпадения двух этих дат просто поразительна, если учесть допустимые пределы погрешностей, которые, естественно, вполне могли иметь место!

На протяжении двух веков египтологи упорно работали над созданием хронологии Египта, оставляя без внимания тот факт, что за введением египетского гражданского календаря, началом которого явился Великий сотический год стояли крупные политические события. Джеймс Генри Брестед[28] заметил, что введение этого календаря «позволит нам установить самую раннюю документально зафиксированную дату в истории человечества», но не смог объяснить, какое именно политическое событие повлекло за собой введение нового календаря в Древнем Египте. Уильям Мэттью Флиндерс Петри[29], этот «отец египетской археологии», высказал предположение, что этим событием могло стать основание Египетского царства при царе Менесе. Однако никаких хронологических аргументов в пользу этой гипотезы не существует. И вот теперь, не прибегая даже к датировке по сотическому (связанному с Сириусом) циклу, Новая Хронология сделала возможным невозможное. Что же, и это тоже простое совпадение? Возможно — да. Вполне возможно, что древние египтяне не имели понятия о великом цикле Сириуса. Возможно, сотическая датировка не более чем изобретение египтологов. Как бы то ни было, право, так приятно сознавать, что в данном случае еще один зубчик в огромном колесе всемирной хронологии занял положенное ему место.

Для простоты и наглядности, а также учитывая тот факт, что какие-то несколько лет не имеют особого значения для столь отдаленных по времени эпох, я решил сократить исходную точку отсчета установления I династии с тем, чтобы первый год правления царя Менеса совпал с началом первого года нового сотического цикла. Таким образом, для удобства датировки по Новой Хронологии история Египта эпохи фараонов началась ок. 2781 г. до н. э.

Додинастический период

I династия (согласно Новой Хронологии) — ок. 2781–2669 гг. до н. э.

Накадский III (иначе именуемый 0 династия) — ок. 2850–2781 гг. до н. э.

Накадский II (иначе именуемый Герцеанский) — ок. 3050–2850 гг. до н. э.

Накадский I (иначе именуемый Амратианский) — ок. 3250–3050 гг. до н. э.

Бадарианский (культура эпохи Неолита) — ок. 4500–3250 гг. до н. э.

Период до начала I династии довольно трудно вписать в хронологические координаты. По нему у нас нет дат правления фараонов, обычно указанных на различных монументах, ибо в ту эпоху еще не возводили каменных сооружений. Не сохранились даты правления царей той эпохи и на более «портативных» артефактах, да этого, как и в случае с введением гражданского календаря, и трудно было бы ожидать в столь ранние времена, до появления административно-бюрократической системы общегосударственного масштаба. Список царей, представленный в Туринском Царском Каноне, здесь тоже бессилен помочь, потому что в эпоху до установления I династии царил настоящий хаос богов и героев с полубожественным статусом, сроки правления которых были явно преувеличены. Здесь мы встречаем немало экстраординарных фигур; достаточно сказать, что срок правления Последователей Гора составлял… 3420 лет! Очевидно, что эти даты для нас практически бесполезны.

Все, что мы можем сделать, — это распределить археологические артефакты по эрам и указать примерное число веков по каждой из них, основываясь на приблизительных данных радиоуглеродного метода. Абсолютные же данные, получаемые при помощи радиоуглеродного метода (уточненные по дендрохронологии), просто неприменимы как средство точной датировки, и в наши дни лишь очень немногие историки соглашаются признать их.

Египтологи разработали следующую схему, служащую как бы общей системой координат, и я рассчитал даты по Новой Хронологии для каждого из этих периодов, основываясь на приближенной их продолжительности.

Названия этих периодов происходят от названия мест, где были впервые найдены памятники данной культуры. Таким образом, культура эпохи Неолита, возникшая в долине Нила, была открыта между 1922 и 1931 гг. исследователями Гаем Брунтоном[30] и Гертрудой Кэтон-Томпсон[31] в местечке Эль-Ба-дари в Верхнем Египте, а Амратианский и Герцеанский периоды получили свои названия соответственно от селений Эль-Амра возле Абидоса (раскопки там проводили в 1900 г. Дэвид Рэндалл-Макайвер[32] и Энтони Уилкинс) и Эль-Герца неподалеку от Мейдума (раскопки в 1911 г. проводились под руководством Джеральда Уэйнрайта[33] и Эрнеста Макэя[34]). А раскопки в Накаде, находящемся в 26 км к северу от Луксора, проводили в 1895 г. Уильям Петри и Джеймс Куибелл[35].

Периоды, на которых мы хотели бы особо сосредоточить наше внимание, это Накада I, II и III, во время которых произошел заметный качественный переход от культуры каменного века до относительно развитой цивилизации, характеризующейся возникновением царской власти и централизованной административной системы.

Вкратце основные различия между периодами Накада I и Накада II, когда, собственно, и произошли качественные изменения культурного плана, сводятся к следующему:

а) Новая практика захоронений;

б) Новые стили росписи керамики;

в) Первые известные образцы цилиндрических печатей;

г) Новые виды оружия;

д) Начало применения кирпичей из необожженной глины;

е) Импорт ляпис-лазури и обсидиана.

Начиная с Накадского III периода (или 0 династии, как предпочитают именовать его некоторые ученые) мы видим дальнейшее развитие цивилизации, начавшееся в эпоху Накада II.

ж) Появление иероглифов для записи имен и титулов царей;

з) Резные церемониальные пластины;

и) Изящные каменные вазы и сосуды;

к) Появление зданий из необожженного кирпича с изысканно украшенными фасадами;

л) Ограниченное использование кирпича в архитектуре (перемычки для окон и дверей, подъемные двери, облицовка стен и т. п.).

Однако то, какова может быть продолжительность каждого из периодов Накада, — это во многом вопрос интерпретации. Как мы уже отмечали, даже относительный радиоуглеродный метод на самом деле слишком неточное средство датировки, чтобы полагаться на его помощь. Диапазон его погрешностей недопустимо широк, что исключает достоверную датировку. Относительно Накадского III можно с уверенностью сказать, что это был весьма короткий период возможно, от трех до четырех поколений, и развитие в Накадский II период также шло быстрыми темпами. Я счел возможным установить продолжительность Накадского III периода — 70 лет, Накадского II — 200 лет и Накадского I — также 200 лет. Однако не надо забывать, что эти цифры весьма условны. Ключевая дата здесь для нас — 3050 г. до н. э., когда во времена Накадского II периода возникла совершенно новая культурная составляющая. Эти данные получают свое подтверждение при определении даты Потопа и при сравнении с хронологией истории Шумера.

Все Египет да Египет… Не слишком ли много о нем? Ведь наша книга посвящена истокам возникновения другой древнейшей цивилизации — Шумера (иногда также называемой Шумерией), сложившейся далеко на севере от Египта в том регионе, который ученые и античные авторы обычно называют Месопотамия (то есть «[страна] между двумя реками»).

В свои предыдущие исследования я включал короткий перечень вех древнеегипетской и библейской истории, чтобы познакомить читателя с кругом тем, затрагиваемых в основном тексте книг. Весьма полезно было бы представить такую же хронологическую канву и по истории Месопотамии, чтобы вы могли расположить на ней описываемые факты и события. Я полагаю, что история Месопотамии знакома читателю еще меньше, чем история Древнего Египта или эпохи Ветхого Завета, а имена правителей Шумера вообще неудобопроизносимы для непривычного слуха. И все же результат стоит усилий. Итак давайте вместе попытаемся реконструировать историю далекого прошлого в ее поистине эпических масштабах.

«Пластина с охотниками» (Накадский III период). Охотники вооружены различными типами оружия времен Додинастической эпохи, в том числе составными луками, дубинками, короткими копьями и дротиками. Пятый воин слева держит штандарт (знамя) Сокола-Гора. Музей Лувр.

Краткая история Ранней Месопотамии

На заре истории Ближнего Востока нашему взору предстают первые города, возникшие на равнинах и болотистых низменностях южного Ирака. Древнее название этого региона звучало как Шумерум, позднейшей версией которого и является Шумер. Библия называет эти земли «страной Шинар», и, согласно ее свидетельству, именно там расселились уцелевшие потомки Адама в эпоху, последовавшую за Всемирным Потопом. Историческая эпоха, к которой мы намерены обратиться, продолжалась с VI по II тысячелетие до н. э., что соответствует таким археологическим эрам, как поздний Неолит, Кальколит, Ранний Бронзовый и Средний Бронзовый века.

Кстати сказать, даты, которыми я оперирую здесь, чтобы создать для вас хронологическую канву, — те же, которые обычно используют ученые. И лишь когда мы приближаемся к главе, рассказывающей о Великом Потопе (глава пятая), я познакомлю вас с датами истории Шумера и Месопотамии согласно Новой Хронологии.

Археологи, которые вели раскопки в регионе между двумя великими реками, Тигром и Евфратом, обнаружили древние руины великих городов, известных нам по Книге Бытия и другим столь же древним текстам. В их числе такие города, как Эриду[36], Урук[37] (библейский Эрех) и Ур[38]. Не избежали встречи с лопатой археолога и другие, менее известные широкой публике центры развития цивилизации Древнего Шумера — города Шуруппак[39], Лагаш[40], Ниппур[41] и Киш[42]. Все они — замечательные памятники цветущей шумерской цивилизации. Именно шумеров, кем бы они ни были, можно с полным правом назвать создателями человеческой цивилизации.

В ту эпоху люди впервые начали фиксировать деяния и подвиги своих правителей и героев с помощью нового изобретения — письменности. Первоначально древнейшие документы (небольшие глиняные таблички) представляли собой хозяйственные записи, регистрировавшие, в частности, запасы провизии и зерна, нередко — с указанием имени их владельца. Естественно, что первыми бухгалтерами были писцы, составлявшие эти списки.

Типичный телль, или холм-зиккурат, на Месопотамской равнине.

Но затем, всего через несколько веков после изобретения письменности, она приобрела более творческий характер. Именно тогда появились первые литературные произведения. Они, представляя собой куда более длинные тексты, повествовали о героическом прошлом, благодаря которому возник тогдашний цивилизованный мир. Они представляли собой эпические поэмы — легенды (некоторые, впрочем, называют их мифами), герои которых проявляли свою недюжинную физическую силу в непрестанных сражениях с могущественными демонами или, в некоторых случаях, со смертными соперниками (собратьями-правителями) далеких стран. Здесь, разумеется, возникает главный вопрос — а можно ли считать этот интереснейший материал тем, что мы понимаем под термином «достоверная история».

Ассирийский царь Ашшурбанапал II с сакральными символами (слева направо): Син, богини Луны; Ашшура, бога-покровите- ля ассирийской державы; Шамаша, бога Солнца; и рогатой короной Энлила, Ану или Эа. Под символом Шамаша изображены языки молнии — атрибуты бога-громовержца Адада — и семь кружков (один утрачен), символизирующих созвездие Плеяд.

Шумеры явились и первыми неутомимыми строителями монументальных зданий, по большей части — храмов своих богов, возведенных из необожженных кирпичей. Среди этих громадных святилищ ютились небольшие селения, превратившиеся со временем в громадные города. Так, древний Урук, например, имел в окружности свыше 8,5 км, а его население могло достигать 50 тыс. жителей. Эра «урбанистической революции» получила название «Урукский период» — дань восхищения чудесами этого древнего города с его красивейшими храмами. Уруку предстоит сыграть важную роль в нашей истории.

Семиступенчатый зиккурат в Уре (реконструкция).

Археологи находят по всей Месопотамии множество величественных древнейших каменных изваяний и рельефов, относящихся к эпохе Шумера. Как вскоре увидит читатель, в отдельные периоды своей долгой истории шумеры делали превосходную расписную керамику. Они быстро разработали технологии плавки металлов, став отцами эпохи, которую ученые назвали Бронзовым веком. Практически во всех местностях бассейнов рек Тигр и Евфрат шумеры прокладывали каналы, превращая засушливую степь в цветущие плодородные земли. Помимо подачи воды на поля эти каналы служили и главными торговыми артериями, по которым можно было плавать из одного города в другой на огромных камышовых лодках. Слово «рынок» (аккадск. карум) происходит от понятия, означавшего пристань, где ставились на причал лодки, груженные всевозможными товарами. По этим же каналам перемещались и огромные статуи богов и богинь, покидавшие свои храмы и приплывавшие на священных ладьях в гости друг к другу в дни религиозных празднеств. Храмы этих богов представляли собой огромные комплексы, украшенные многоцветными мозаичными панелями и роскошными резными фасадами и порталами. В самом сердце этих святилищ возвышались мощные платформы, на которых и возводились жилища богов. Вскоре эти храмы-башни превратились в знаменитые месопотамские зиккураты — огромные ступенчатые пирамиды, уходившие в небо, служа своего рода лестницами для бесчисленных земных богов.

Все это — вдохновенные творения шумерской цивилизации.

Всего за несколько веков шумеры преуспели в деле превращения необитаемой пустынной равнины в цветущий сад, земной рай, в котором и поселились, живя в гармонии со своими богами. Богатейшее наследие шумерской культуры, переданное историей Междуречья вавилонянам, ассирийцам и персам, обратилось в прах, развеянный по великой равнине после прихода полчищ Александра Македонского и установления греками и римлянами нового мирового порядка.

Однако, несмотря на все это богатое культурное наследие, историк, обратившийся к изучению текстов по политической истории, вскоре убеждается в ограниченности, если не сказать — скудости материалов, которыми он располагает. Так как древние тексты чаще всего были лишь краткими «бухгалтерскими» отчетами (определявшими запасы провизии и зерна), у такого историка практически нет современных той эпохе письменных свидетельств, опираясь на которые он мог бы пролить свет на политические события. Как я уже говорил, записи о персонажах и связанных с ними событиях шумерской истории возникли уже в достаточно поздний период и, к сожалению, были изложены на туманном и запутанном языке мифа и эпического предания. Это ставит перед историком трудную задачу интерпретирования всевозможных археологических материалов без сколько-нибудь надежной опоры на достоверные политические хроники. Поэтому я опасаюсь, что нам придется говорить на языке стратиграфии[43] и периодов развития гончарного дела, выделяя такие технические достижения, как строительство ирригационных каналов или изобретение гончарного круга. Таким образом, мы имеем здесь дело скорее с антропологическим, нежели с политическим аспектом истории, хотя ближе к концу этой книги я намерен познакомить читателя с достаточно подробной политической историей, насыщенной событиями и персоналиями.

За последние полтора века ученые смогли воссоздать общую картину развития культуры на Месопотамской равнине. Для изучения древнейшей эпохи, особенно интересующей нас, археологическая стратиграфия Шумера была разбита на восемь основных периодов. Датировка, приводимая здесь, основана на общепринятой хронологии для археологии Шумера. Так как мы имеем дело с седой древностью, не только сами даты, но и диапазоны их разброса могут варьироваться в пределах нескольких веков, в зависимости от того, на какой источник мы ориентируемся в том или ином случае. Периоды эти таковы:

1. Эриду/Убаидский I (ок. 5000–4800 гг. до н. э.)

2. Хаджи-Мухаммадский/Убаидский II (ок. 4800–4500 гг. до н. э.)

3. Убаидский III и IV (ок. 4500–4000 гг. до н. э.)

4. Урукский (ок. 4000–3200 гг. до н. э.)

5. Джемдет-Насрский (ок. 3200–2900 гт. до н. э.)

6. Раннединастический I (ок. 2900–2700 гг. до н. э.)

7. Раннединастический II (ок. 2700–2600 гг. до н. э.)

8. Раннединастический III (ок. 2600–2340 гг. до н. э.)

За ними последовало несколько периодов регионального династического правления, которые мы условно назвали следующим образом:

9. Династия Агаде (ок. 2340–2159 гг. до н. э.)

10. Гутианский период (ок. 2208–2117 гг. до н. э.)

11. III династия Ура (ок. 2112–2004 гг. до н. э.)

12. Эламитская оккупация (ок. 2004 г. до н. э.)

13. Исин-Ларсский период (ок. 2035–1763 гг. до н. э.)

14. Старовавилонская династия (ок. 1894–1595 гг. до н. э.)

Что касается первой группы, то большинство из этих «керамических» периодов получили свое название, как и в Египте, по местам археологических раскопок, где были обнаружены образцы керамики, характерные для данной эры. Так, хотя образцы убаидской керамики встречаются по всей Месопотамии (что позволяет датировать примерно одной и той же эпохой слои в самых разных районах), свое название эта керамика получила от небольшого и вообще малозначительного селения Телль-аль-Убаид, где она была впервые открыта в 1919 г. Генри Реджинальдом Холлом[44], сотрудником Британского музея. Чуть позже, в 1920-е гг., сэр Леонард Вули[45] осуществил периодизацию[46] убаидской керамики. По иронии судьбы курган-зиккурат Телль-аль-Убаид расположен всего в шести километрах от куда более крупного археологического раскопа в Уре, где керамика такого же типа была обнаружена в огромных количествах, правда — несколько позже.

Как это часто случается с хронологическими выкладками, основанными на периодизации керамики, возникли жаркие дебаты о том, что же позволяет говорить о возникновении нового культурного этапа и что просто отражает дальнейшее развитие уже существующей культуры. Так, большинство археологов рассматривают периоды Эриду и Хаджи-Мухаммад как ранние стадии развития Убаидского периода (соответственно I и II Убаидские периоды), а Джемдет-Насрский период — позднейшей фазой Урукского керамического периода. В основе этих весьма и весьма сложных вопросов лежат разные мнения ученых относительно того, когда в южной Месопотамии впервые возникла шумерская цивилизация. Эти, прямо скажем, тернистые дебаты получили название «проблема Шумера».

Некогда бытовало мнение о том, что шумеры переселились в Месопотамию с некой неведомой прародины и что их появление на Месопотамской равнине было ознаменовано появлением нерасписной керамики, сделанной на гончарном круге, возникшей примерно в начале Урукского периода (ок. 4000 г. до н. э.). Другие археологи относят появление шумеров на исторической арене к самому началу Убаидского периода (ок. 5000 г. до н. э.). Весьма показателен и тот факт, что чем больше изучают керамику из Месопотамии, тем очевиднее становится, что любой из этих периодов развивается на основе опыта предшествующей эпохи. И если внезапно возникают существенные новации в технологии производства, то это отнюдь не означает, что в данном регионе появился некий новый народ. Все эти аргументы привели к возникновению в среде шумерологов целого течения, последователи которого отстаивают утверждение, что шумеры — это аборигены Месопотамии, а не пришельцы и не иммигранты из дальних краев. К этой проблеме мы еще вернемся несколько позже, когда будем рассматривать свидетельства Библии, согласно которым потомки Адама пришли в страну Шинар (Сеннаар, т. е. Шумер) с востока.

На основе изучения древнейших топонимов в данном регионе было установлено, что шумерский язык отнюдь не первый среди языков южной Месопотамии. Таким образом, эта вторичность шумерского языка явилась для другой группы ученых свидетельством появления новой, обособленной этнической группы, которая затем ассимилировалась или смешалась с основным населением, создавшим собственно шумерскую цивилизацию. Кроме того, в Урукский период имело место заметное увеличение численности населения, что можно считать косвенным подтверждением появления в эту эпоху массы иммигрантов.

Печать времен II Раннединастического периода из Фары с изображением «длинноволосого героя» и «человека- быка», сражающегося со львами и буйволами. Эти мифологические персонажи впервые появились во II Раннединастический период, и ученые одно время связывали их с Гильгамешем и Энкиду. Британский музей.

Но если это были этнические шумеры, то кем же были их, так сказать, предки по языку — народ, который первым поселился на равнине, когда болотистые регионы, прилегающие к Персидскому заливу, только еще начали заселяться в VII тысячелетии до н. э.? Кто основал самое первое поселение в Эриду — согласно шумерской традиции, первый город на свете? Были ли то шумеры или их таинственные предшественники? Увы, шумерология выдвигает все новые и новые вопросы. Многие из них обречены навсегда оставаться без ответа, однако, на мой взгляд, у нас сохраняется потенциальная возможность ответить на них, если мы готовы искать ключи к ним в тексте библейской Книги Бытия.

Однако нам пора вернуться к нашей главной задаче — рассказу о древнейшей истории Месопотамии через посредство ее археологических памятников.

Периоды керамики

Керамика — весьма важный, хотя, надо признать, достаточно сомнительный свидетель исторических процессов. Тем не менее он — прекрасный инструмент для относительной датировки, поскольку керамика одного и того же типа, найденная в разных местах, позволяет нам датировать различные слои разных раскопов одним и тем же макропериодом. История в изложении на языке керамики начинается с первых поселений в болотистых низменностях южного Ирака.

В период Эриду характерная полированная керамика зеленоватого цвета с чисто геометрическим узором, нанесенным темными красками, свидетельствует о появлении в этом регионе первых групп оседлого населения. С этим массивом изящной керамики связано возведение целого ряда небольших храмов и жертвенников, возводимых один поверх другого за период в несколько веков. Изделия периода Эриду (иначе — I Убаидского) были найдены в Уре и Уруке, свидетельствуя о том, что основание этих поселений связано с появлением святилищ в период Эриду или немного позже.

Образцы позднейшей керамики, явившейся развитием керамики Эриду, были найдены в Калат-Хаджи-Мухаммаде, что возле Варки (Урук). Технология их производства та же, но появились новые формы, в частности глубокий сосуд с вогнутыми стенками, имеющими острый срез у основания. Монохромная роспись густо покрывает поверхность сосуда, оставляя свободной лишь небольшую зону вокруг основания. Ясно, что изделия Хаджи-Мухаммадского периода (иначе — II Убаидского) представляют собой всего лишь переходный этап от керамики Эриду к развитому стилю Убаидского периода, впервые открытому, как я уже говорил, в Телль-аль-Убаиде.

Эпоха классической убаидской керамики (III Убаидский период) охватывает длительный период времени, возможно, около 500 лет. Ее образцы встречаются во всей южной Месопотамии. В эту эпоху широкое распространение получают сосуды с носиками (типа чайников), а также керамика других новых форм. Производство керамики достигает высокого совершенства, а чистота шлифовки поверхности доводит толщину стенок до толщины яичной скорлупы. Однако ближе к концу Убаидского периода (IV Убаидский) гончарное искусство быстро приходит в упадок, так что чистоте обжига и качеству декора не придается более особого значения. Это говорит о том, что начавшееся массовое производство гончарных изделий явно затмило собой работы искусных мастеров прежних времен. Керамика перестала быть предметом роскоши или символом социального статуса ее владельца, превратившись в предмет повседневного обихода. По-видимому не случайно, что как раз в это время (ок. 4000 г. до н. э.) впервые появляется гончарный круг. Именно с этого времени начинает преобладать весьма заурядная керамика, как лишенная всяких украшений, так и расписная. Она знаменует переход к Урукскому периоду.

Право, можно усмотреть иронию судьбы в том, что новая техника (гончарный круг), результатом появления которой стало производство рядовой красной и серой керамики, совпало с зарождением монументальной архитектуры и первыми шагами по установлению общегосударственной административной системы путем введения письменного учета. Нет никакого сомнения в том, что эта новая эра явилась одним из поворотных моментов в истории. Во всяком случае, дойдя до истории Урукского периода, мы покидаем доисторическую эру и вступаем в эпоху письменной истории.

Письменность и исторические хроники

История в истинном смысле слова начинается с появления письменности; письменность же, по-видимому, явилась изобретением жителей Урука и современных ему городов в южной Месопотамии. Мы с полным правом можем именовать людей той эпохи шумерами, хотя на этом этапе нашего исследования и трудно определить, откуда именно они пришли на земли Шумера. Однако мы не можем просто заявить, что они были этнически иной группой (народом) по отношению к предшествующей Убаидской культуре; мы вправе утверждать лишь, что в тот период культура Урука стала шумерской.

Наиболее ранние письменные тексты впервые появились в Урукский IV период когда начала активно развиваться монументальная архитектура. Документы Урукского периода дошли до нас в виде небольших глиняных табличек, поверхность которых была испещрена клиновидными значками, выдавленными острым тростниковым пером. Таблички эти содержат вполне конкретные хозяйственные сведения — например, количество скота, пригнанного в храм для совершения жертвоприношений. И лишь впоследствии, во времена Раннединастического периода, появляются документы, которые мы можем считать литературными текстами как в отношении их грамматики, так и словаря.

Шумерские цари этого раннего периода перечислены в несколько более позднем документе, который, по понятным причинам, получил название Список шумерских царей. Едва ли не лучший пример клинописного текста дошел до нас на большом прямоугольном глиняном цилиндре, хранящемся в наши дни в музее Эшмоли в Оксфорде. Текст на цилиндре был составлен в 11-й год (или чуть позже) правления царя Синмагира из Исинской династии (ОХ — ок. 1816 г до н. э.). Представители династий, упоминаемые в этом важнейшем документе, правили в разных городах. Некоторые из них, насколько можно судить по позднейшим источникам, с хронологической точки зрения были современниками. Однако, учитывая скудость документов со списками имен царей, найденных в археологических раскопках, то, судя по археологической стратиграфии или черепкам керамики, довольно трудно решить, когда именно правили те или иные правители. В этом отношении история шумеров во многом напоминает историю израильтян, археологические свидетельства бытия которых столь же трудно установить с достаточной определенностью. Существование многих из знаменитых правителей Шумера, таких, как герои-полубоги Энмеркар, Лугалбанда, Думузи и Гильгамеш, не подтверждается никакими археологическими свидетельствами, относимыми к тому или иному периоду

Древнейшие шумерские устные эпические предания были впервые записаны ближе к концу Раннединастического периода. Они представляют собой легендарные повествования о подвигах и деяниях, совершенных в правление великих царей-героев Урука и Киша. Эпическая литература подобного рода пользовалась такой популярностью, что вскоре была переведена на аккадский язык и переписывалась для новых и новых читательских аудиторий на протяжении многих веков, вплоть до падения Ассирии и Вавилона в VII в. до н. э. Многие из уцелевших вариантов этих текстов были найдены в раскопках на развалинах библиотеки ассирийского царя Ашшурбанапала в Ниневии. В их числе — эпическое сказание на двенадцати табличках, известное под названием «Эпос о Гильгамеше», в котором излагается знаменитое предание о Великом Потопе и другие легендарные истории, связанные с такими правителями, как Этана из Киша, а также Энмеркар и Лугалбанда из I династии Урука.

Раннединастический период истории Шумера закончился ок. 2340 г. до н. э. после возвышения Саргона, царя Аккада. Саргон был аморитским правителем, захватившим власть во дворце в результате coup d’etat[47]. По иронии судьбы его имя означало «справедливый царь». Считается, что он принял это имя, чтобы закамуфлировать обстоятельства своего восшествия на престол. Если какой-либо правитель протестовал против его власти, то немыми свидетелями этого становились несколько скелетов в династическом склепе.

С правлением Саргона связан один из поворотных эпизодов истории Месопотамии. Его военные завоевания создали крупнейшую империю из всех существовавших дотоле. Она простиралась от южной Анатолии (современная Турция) на севере до Персидского залива и даже Аравии. Установленная им династия продолжала править в Месопотамии на протяжении последующих двух веков вплоть до внезапного распада империи в правление Нарамсина и его преемника, Шаркалишарри. Могущественная держава аккадцев рухнула, когда воинственные племена гутиан вторглись на Месопотамскую равнину со своей прежней территории обитания, нагорья Загрос. Власти гордых наследников Саргона положили конец орды варваров — картина, многократно повторявшаяся с тех пор в истории. Вторжение гутиан знаменовало собой наступление темного — продолжавшегося более века — периода истории страны между реками, до тех пор, пока цивилизация не восстановила свои права при новой шумерской династии, обосновавшейся в городе Ур. Список шумерских царей, упоминая об этом периоде анархии, говорит: «Кто был царем и кто только им не был?»

Превосходная голова быка, выполненная из золота и ляпис-лазури. Украшала одну из лир, найденную Леонардом Були при раскопках царской усыпальницы. Британский музей.

Неошумерское возрождение произошло после восстановления могущества Ура под властью его III династии. Это случилось при Урнамму первом царе Ура III династии. Правда, ненавистное иго гутиан сверг не этот правитель. Это сделал Утухегал, последний царь Урука, предки которого правили этим городом-государством одновременно с представителями Гутианской династии. Однако знаменитая победа, одержанная Утухегалом над Тириганом, последним правителем гутианской династии, не привела к установлению Урукской династии, поскольку у самого Утухегала наследников не было, и власть сумел захватить правитель Ура, Урнамму.

Правление III династии Ура закончилось владычеством Иб-бисина, когда гегемония Ура перешла в руки двух параллельных династий — Исина и Ларса. Впоследствии они воссоединились в рамках третьей династической линии, правившей в Вавилоне. Вавилонская I династия, основанная Шумуабу знаменовала собой начало новой великой эпохи — эпохи, которая известна под названием династии Хаммурапи, по имени ее наиболее знаменитого царя.

Это тот самый Хаммурапи, составитель Кодекса законов Хаммурапи, на котором я завершаю этот краткий экскурс в историю Древней Месопотамии, поскольку этот царь и его потомок в четвертом поколении, Аммисадуга, упоминаются в рамках таблиц Новой Хронологии в предыдущих исследованиях. Когда мы впоследствии вернемся к анализу пересмотренных дат правления древнейших правителей Месопотамии, упоминаемых здесь, мы укажем и даты по Новой Хронологии для Хаммурапи, и, опираясь на даты, приведенные в Списке шумерских царей, попытаемся проделать ретроспективный путь вплоть до эпохи Потопа, упоминаемого в месопотамской традиции, чтобы попытаться установить дату библейского Всемирного Потопа.

Итак, на мой взгляд, пришло время отправиться в наше путешествие. Мы попытаемся углубиться в отдаленные исторические эпохи, чтобы понять, а что же можно извлечь из туманных глубин креационистского[48] эпоса. Итак, нам пора отправиться на поиски Эдемского сада.

«Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».

[Бытие 1:2–3]

«И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке; и поместил там человека, которого создал».

Бытие 2:8

Часть первая

Глава первая

В ПОИСКАХ ЭДЕМА

«В начале…»

Бытие 1:1

Материалы, содержащиеся в легендах, не следует автоматически отвергать просто потому, что они якобы являются «фантастическими» или «сказочными». Мы не вправе ожидать от древнего человека, чтобы тот составил для нас документальную историческую хронику, опирающуюся на факты и подобную той, которой мы требуем, например, от современных исторических трудов, посвященных Первой мировой войне. Пытаясь понять смысл событий далекого прошлого, мы не должны навязывать древним авторам мышление и воззрения людей XX века. История, воспринятая ими от предков, — это легендарные предания, вращающиеся вокруг деяний богов и богоподобных героев, мир драконов[49] и демонов[50], эпоха всевозможных чудес и постоянных вмешательств божеств в жизнь человека. Ученые обычно называют такой материал «эпической литературой» — весьма полезный термин, помогающий отчленить эти сказания от современных записей и надписей, которые по самой своей природе являются более надежными историческими источниками.

Но почему стиль композиции памятника должен препятствовать нам признать историчность персоналий и событий, описанных в нем? Если герой-полубог Гильгамеш, царь Урука, совершает путешествие со своей родины, Шумера, в «Страну Живых» в поисках бессмертия, и встречает там героя Потопа, получившего от богов дар вечной жизни, у нас, естественно, может возникнуть желание отвергнуть всевозможные чудесные элементы как неисторические — но при чем же здесь сам Гильгамеш? Неужели мы должны отрицать реальность его существования просто из-за того, что в истории о нем присутствуют фантастические элементы? Разумеется, нет. Кроме того, археология отыскала документальные свидетельства того, что Энмеберегеси — один из современников Гильгамеша, упоминаемый в самом эпосе, — это вполне реальный правитель города-государства Киш. Этот факт позволил некоторым историкам сделать вывод о том, что и сам Гильгамеш был реальным персонажем, человеком из плоти и крови, жившим в седой древности. Итак, если принять точку зрения, что Гильгамеш был историческим лицом, почему мы не можем признать и возможность его путешествия в некую далекую страну, получившую в позднейшие времена эпитет «Страна Живых», что объясняется ее легендарным статусом Рая на земле?

Рельефная карта Среднего Востока с указанием локуса основных цивилизаций древнего мира, упоминаемых в нашей книге.

Мы еще вернемся к шумерским эпическим преданиям. Но как же быть с другим важнейшим памятником ранней эпической литературы — Библией? Вправе ли мы столь же свободно оценивать фантастические элементы, описанные в тексте Книги Бытия?

Всем хорошо известна легенда об Адаме и Еве, живших в райском саду; о древе жизни и древе познания добра и зла; о коварном змее, из-за которого род человеческий впал в немилость у Бога.

Большинство других воспоминаний о древних эпических преданиях, входящих в Книгу Бытия, сводятся к следующему:

• Каин, земледелец, убив своего брата Авеля (скотовода), был изгнан из Эдема в страну Нод.

• Потомки Каина и его другой брат, Сет, явились создателями цивилизации. Они стали основателями городов, музыкантами, кузнецами, виноделами. Все они жили невероятно долго.

• В те первобытные времена «сыны Божии» странствовали по земле и вступали в сексуальные контакты со смертными женщинами. Потомками от этих союзов стали могучие герои легенд и преданий. Библия называет их исполинами (евр. nephilm — от древнееврейского корня naphal, «падать», то есть «падшие»).

• Затем произошел Всемирный Потоп, насланный верховным богом на потомков Адама и уничтоживший прежний мир. Уцелели лишь благочестивый муж Ной и его семейство; они построили ковчег, чтобы спастись в волнах Потопа. После Потопа ковчег пристал к вершине Арарата.

• Потомки Ноя спустились в долины и (вновь) поселились в стране Шинар, принявшись восстанавливать города, разрушенные Потопом.

• До этого момента все люди на земле говорили на одном языке.

• Люди воздвигли из необожженного кирпича и битума огромную башню, почти достигавшую небес. Бог в гневе разрушил эту башню и смешал языки ее предполагаемых строителей. Жители страны Шинар, потеряв способность общаться друг с другом, рассеялись по дальним окраинам земли, где и стали основоположниками многочисленных народов древнего мира.

• Эти народы, являющиеся потомками трех сынов Ноя, перечислены в генеалогическом порядке. В их число входили и бесчисленные племенные союзы и группы, а также наиболее славные народы древности — израильтяне, эламитяне, ассирийцы и арамеи (происходящие от Сима, старшего сына Ноя); египтяне, кушиты, ливийцы, финикийцы, филистимляне, аморитяне и вавилоняне (происходящие от Хама, второго сына Ноя); и мидяне, персы, греки, киприоты и все остальные народы, обитавшие на островах восточного Средиземноморья (происходящие от младшего сына Ноя, Иафета). Ученые по традиции определяют эти три группы по лингвистическому признаку: семитские, хамитские и индоевропейские (потомки Иафета), хотя такое деление и далеко от подлинной исторической реальности.

Некоторые из этих преданий относятся к сфере, которую принято называть человеческой: убийство брата, появление искусства обработки металлов, возведение огромной башни. Но куда больше сюжетов, которые можно считать мифологическими: это и запретный плод, и говорящий змей, и невероятная продолжительность жизни патриархов, и скитания исполинов. Право, создается впечатление, что такое обилие сверхъестественного и фантастического элемента не оставляет никакой надежды дать текстам Книги Бытия хоть какое-то подобие исторической интерпретации.

Это, несомненно, наиболее «политически корректная» позиция для любого современного историка, однако, как я уже сказал во Введении, цель этой книги — пройти по тропам, по которым другие боятся и шагу ступить. Итак, давайте совместными усилиями попытаемся достичь исторически достоверного объяснения одной из наиболее трудноразрешимых загадок, оставленных нам древним миром.

Давайте начнем наши интеллектуальные странствия с того, что отправимся на поиски Эдемского сада. «Что за нелепая мысль!» — слышу я удивленные голоса читателей. Разве не нелепость, не чистая фантазия — попытаться установить местоположение земного рая? Не так ли?

По тропам райского сада

Местоположение Эдемского сада — вопрос достаточно интригующий, ибо это вопрос веры с того самого дня, когда были впервые прочитаны библейские тексты. В наши дни лишь немногие ученые и исследователи берут на себя смелость или глупость утверждать, что Эдем действительно некогда существовал на земле и что это было одно из первых мест, откуда разошлись по свету первые «цивилизованные» представители рода человеческого. Эта точка зрения подкреплена сегодня бесчисленными томами ученых исследований, в которых явно преобладают излишняя осторожность и чрезмерный скептицизм.

В то же время на протяжении века, предшествовавшего Второй мировой войне, все обстояло совсем иначе. Ученые викторианской и эдвардианской эпох были, по всей видимости, людьми куда более смелого образа мыслей, и поэтому широкие параллели между библейскими текстами и материалами археологии считались вполне допустимыми. Интуиция и обоснованные гипотезы были активно используемыми инструментами историка, изучающего седую древность, при условии, что они опирались на реальные факты. И многие из их находок были почерпнуты именно из Библии, и по сей день остающейся основным источником сведений о древнейшей истории.

На протяжении этого века напряженных исследований многие библеисты пытались определить локус Эдема, основываясь на описании, содержащемся в Книге Бытия. В частности, там упоминаются четыре реки, вытекающие из Эдемского сада. В главе 2-й Книги Бытия эти реки перечислены следующим образом:

1) Гихон — текущая через землю Куш;

2) Фисон — текущая через землю Хавила;

3) Хиддекель — текущая к востоку от Ассура (Ассирии);

4) Перат (Евфрат) — известная всем.

Географические ключи и впрямь вроде бы существовали всегда, но, несмотря на это, различные интерпретации их весьма существенно расходились друг с другом.

Некоторые ученые смотрели на эту проблему глазами своих коллег из эпохи Древнего Рима, историков и ранних отцов церкви, таких, как Иосиф[51] (Флавий), блаженный Августин[52] и св. Иероним[53]. В их времена вопрос о местонахождении Эдема также был предметом горячих дискуссий и дебатов. Так, еврейский историк Иосиф отождествлял библейскую «землю Куш», граничащую с Эдемом, с хорошо известным африканским царством Куш, лежащим к югу от Египта. В итоге получалось, что первая из четырех рек, вытекающих из Эдема, а именно Гихон (название которой происходит от корня «прорываться»), может быть отождествлена с Нилом. В пользу этой версии как будто говорил и тот факт, что как сами египтяне, так и впоследствии египетские копты[54] именовали эту реку «Гейон». Однако крупнейший ученый-библеист Х1Х в. Фридрих Гезений[55] установил, что это название могло явиться следствием долгого бытования текста Книги Бытия в иудейской общине Александрии. Другими словами, все произошло ровно наоборот: реку стали называть Гихоном именно благодаря мнимой ассоциации африканского Куша с библейской землей того же названия. Христианские общины в Африке поступали точно так же, вот почему ранние отцы Церкви отождествляли Нил с Гихоном.

Хиддекель (араб. Диглат) и Перат (араб. Фират) — две широко известные реки в Месопотамии, которые античные авторы именуют Тигром и Евфратом.

Таким образом, столь обширные координаты первозданного земного рая давали основание отождествить с землей Эдем обширные территории, простирающиеся от равнины Древнего Шумера на севере до долины Нила на юге. Поэтому вполне уместным допущением стала заманчивая возможность отождествления второй реки Эдема, Фисон (название которой происходит от корня, означающего «распространяться»), с одной из двух других великих рек этого региона — Индом, или Гангом, которые протекают соответственно по землям нынешних Пакистана и Индии. Но хотя Иосиф, а вслед за ним блаженный Августин, св. Иероним и другие христианские отцы Церкви утверждали, что Ганг — это и есть библейская река Фисон, Гезе-ний высказал гипотезу о том, что долина Инда была местонахождением библейской земли Хавила. Его версия вскоре была подтверждена благодаря открытию следов высокоразвитой цивилизации в этом регионе, возраст которой позволяет отнести ее ко времени событий, описываемых в Библии.

Таким образом, сердцем Эдема был район Центрального Леванта и, в частности, сама Земля Обетованная. Все эти гипотезы хорошо коррелируют со средоточием трех вер — Иерусалимом, который, согласно богословским воззрениям иудаизма (а следовательно, и христианства), должен стать в день Страшного суда вратами, ведущими в рай.

Однако действительно ли столь обширный регион совпадает с описанием, изложенным в Книге Бытия? Многие ученые полагают, что нет. Так, например, если бы Эдем действительно был настолько обширен, то тогда в его границах свободно уместилась бы вся библейская история. Между тем потомки Адама были изгнаны из Эдема в суровый и жестокий внешний мир. Они отправились в страну Шинар, которую ученые чаще всего отождествляют с Шумером[56] на территории южного Ирака. Сцена действия событий, случившихся после изгнания потомков Адама из Эдема, — регион, именуемый сегодня Левантом, — попросту не может быть той же землей, что и библейский Эдем. Земной рай находился на востоке, за Шумером, за Ханааном, за Египтом. Это была земля, на которую потомки Адама не могли претендовать и которая оставалась для них вне пределов досягаемости.

Некоторые ученые предпочли значительно сузить район поисков. Так, страной Хавала, «обильной золотом», была объявлена древнегреческая Колхида[57] (из мифа о Ясоне и аргонавтах), что отчасти объясняется знаменитой легендой о золотом руне, а отчасти — названием главной реки этой страны, Фасис, весьма схожим, по мнению ученых мужей, с названием библейской реки Фисон. Это предположение, навеянное главным образом греческой мифологией, представляется совершенно беспочвенным.

Здесь мне вспоминается, как я еще подростком смотрел по телевидению документальные сериалы из серии «Живая природа». Я с восторгом наблюдал за ведущим, который с трудом пробирался сквозь заросли в джунглях на тропическом острове Праслин в Индийском океане, рассказывая историю генерала Чарлза Гордона (Хартумского), у которого имелась своя собственная гипотеза о местонахождении Эдемского сада. Гордон посетил Сейшельские острова в 1881 г., посетив цветущее ущелье, именуемое сегодня La Vallee de Mai[58]. Это удивительное место до сих пор считается одним из ботанических чудес света на нашей планете; оно объявлено Объектом мирового наследия.

В своей книге «Эдем и два его священных дерева» (до сих пор так и не опубликованной) генерал Гордон выдвигает гипотезу о том, что именно этот вулканический остров и был настоящим Эдемом, ибо на нем царит невероятное изобилие флоры и растет гигантская — тридцатиметровая — кокосовая пальма (Lodoicea Seychellarum), дающая громадные, роскошные плоды. Этот двойной кокосовый орех весом ок. 8 кг, известный как Coco de Mer, по виду и величине напоминает очертания обнаженного женского таза. Мужская особь этого дерева имеет огромный, двухметровый, гибкий спадекс[59]. Сексуальные параллели этих элементов совершенно очевидны. Съедобная часть огромного кокосового ореха с этой пальмы долгое время считалась средством, возбуждающим похоть; кроме того, весь орех применялся в качестве противоядия против некоторых видов ядов.

Сопоставив эти странные факты, генерал Гордон пришел к выводу, что Майская долина и была реальным локусом Эдемского сада и что Coco de Mer не что иное, как пресловутый «запретный плод», от которого вкусила праматерь Ева.

Разумеется, у этой гипотезы не нашлось большого числа приверженцев. Да, конечно, Праслин вполне заслуживает названия райского острова. Но с какой стати роскошный ковер истории человечества, возникший в Эдемском саду, должен был начаться со столь экзотического плода? Да, конечно, восточные океанические течения, преодолев расстояние в добрых 1500 км, иногда приносят упавшие Coco de Mer к берегам Мальдивских островов, лежащих неподалеку от Индии. Но даже в таком случае неужели можно всерьез говорить о том, что древнее предание и его носители преодолели еще 3000 км по волнам Индийского океана ради того, чтобы пересадить одну из легенд Книги Бытия на почву античного мира? Совершенно ясно, что предание об Эдемском саде имеет средневосточное происхождение.

К сожалению, в среде академической науки в наши дни не принято выдвигать новые смелые идеи, и большинство историков попросту стесняются прибегать к помощи воображения. В результате читателю, интересующемуся этой проблематикой, остается лишь довольствоваться плодами воображения предшествующих поколений. Те из представителей академической науки, кто все же дерзает выдвигать новые идеи в этой области, подвергаются безжалостному осмеянию со стороны своих коллег именно за то, что попытались обратиться к интуиции и смелому полету воображения, чтобы дать ответ на эти животрепещущие вопросы истории. Опытные историки, вооруженные всеми необходимыми средствами для того, чтобы совершить новые великие открытия, склонны балансировать на пороге истины, а не проникать в самое ее сердце. Эта куда более увлекательная задача предоставляется тем, кто не скован дипломатическими условностями и академическим пиететом. Но увы, эти «свободные» ученые, как правило, мало знакомы с методологией научных дисциплин и редко владеют инструментарием, необходимым для серьезного исследования, как то: знанием древних языков, археологической подготовкой, текстуальным знанием первоисточников, а также знакомствами в ученых кругах, к которым можно было бы обратиться за консультацией. Очень прискорбно, но это так. На одном полюсе — академический опыт, увы, не обладающий творческим воображением для поиска следов древней истории, а на другом — творческие умы, преисполненные энтузиазма, но, к сожалению, не располагающие необходимыми знаниями для воплощения своих замыслов, продиктованных интуицией. Исследователи-первопроходцы редко бывают учеными, а ученые еще реже склонны соотносить объекты своих исследований с реальным ландшафтом мира, который они вроде бы изучают.

Единственное исключение из этого правила — сфера археологии, где еще трудятся специалисты, сохранившие дух первооткрывательства, однако и здесь, в самой экзотической из академических дисциплин, преобладает тенденция к упорядоченности и академической рутине. Один широко известный археолог, ведущий раскопки в Египте, дал мне ясно почувствовать это, когда я побывал на «его раскопе». О, он знал «свой раскоп» как свои пять пальцев. Никто другой был не вправе рассуждать о «его раскопе» и вообще хоть как-то упоминать о нем, ибо только он, этот ученый, знает его во всех подробностях (правда, материалы этих исследований так до сих пор и не опубликованы). Он как бы приватизировал свой раскоп, но пока что не готов обсуждать раскопы других археологов, — в конце концов, просто потому, что только они имеют право комментировать свои находки и материалы. Столь жесткий и странный этикет ясно показывает уровень специализации и кастовой узости мышления, господствующие в наши дни на ниве исследований культур древнего мира. Очень жаль, что опытнейшие археологи не желают признать, что именно этот консервативный подход к истории, скованный всевозможными ограничениями, продиктованными осторожностью и специализацией, и является главной причиной медленного развития (как в финансовом, так и в интеллектуальном отношении) этой дисциплины.

Эдем: истоки и источники

Итак, я уже процитировал ключевой фрагмент из Книги Бытия, который относит страну Эдем к истокам четырех рек, из которых сегодня с полной уверенностью можно назвать лишь две. Как мы уже убедились, предпринималось немало попыток идентификации остальных рек Эдема, но ни одна из них не была ни удачной, ни убедительной. Между тем нам хотелось бы установить точные координаты земного рая, поместив эти две реки в гористом районе западного Ирака. Но прежде давайте выясним, что же означает само слово «Эдем».

В клинописных текстах встречается древнемесопотамское слово edin (эдин) (на шумерском) или edinu (на аккадском), впервые появляющееся в предании, повествующем о войне между месопотамскими городами-государствами Лагаш и Умма. Из контекста следует, что эдин — это открытая равнина, расположенная между двумя враждующими городами, своего рода пустырь или невозделанная земля, целина. На этом основании ученые высказали предположение, что эдин означает «открытое пространство» или «невозделанная земля [целина]», приблизившись тем самым к этимологическим истокам библейского Эдема. Кроме того, слово «эдин» встречается в крупном памятнике шумерского эпоса, известном под названием «Энмеркар и владыка Аратты», но об этом — немного позже.

Другая точка зрения сводится к тому, что слово «Эдем» происходит от древнееврейского глагольного корня adhan (ад[х]ан), означающего «испытывать наслаждение». Таким образом, при таком прочтении Эдем может означать «место блаженства [наслаждения]».

Все это не лишено интереса для нашего исследования. Но даже если выявление древнейших этимологических истоков слова «Эдем» и способно вписать библейское предание в координаты истории, это еще не является доказательством того, что такое место действительно существовало. Нам необходимо непременно найти реальную географическую точку, лежащую в самом сердце до-Потопного предания, донесенному до нас Книгой Бытия.

Как я уже сказал, моя концепция заключается в том, чтобы попытаться свободно и непредвзято подойти ко всем без исключения источникам, имеющимся в нашем распоряжении, даже если некоторые из них представляются на первый взгляд более чем недостоверными. Эта заведомо позитивная оценка источников всегда была отличительной чертой моего modus operandi[60] применительно к историческим проблемам. Мне просто не хотелось бы отвергать какой-либо традиционный исторический источник, предварительно не разобравшись, а что же он, собственно, заключает в себе. Этот же подход я использую и применительно к идеям других ученых — особенно тех «любителей-самоучек», занимающихся историей и хронологией, которые просто по определению не скованы никакими академическими условностями и формальностями. И именно потому, что я всегда пользовался репутацией человека, готового выслушать всех и вся, у меня с годами собралась целая библиотека отдельных публикаций и объемистых книг, присланных мне этими непризнанными исследователями. В них изложены самые разные идеи, в том числе и такие, которые могли быть занесены только с другой планеты; однако встречается немало вполне здравых мыслей, заслуживающих дальнейшей проработки.

Одна из таких теоретических концепций поступила ко мне в октябре 1987 г. Ее прислал мне Дерек Шелли-Пирс, член Института по изучению междисциплинарных наук — британской благотворительной образовательной организации, директором которой я одно время работал. Дерек увидел короткую статью под названием «Настоящий Эдем найден», опубликованную в «Новостях раскопок» («Информационный бюллетень книжного клуба любителей древней и средневековой истории», издаваемый в Великобритании), и заказал для меня расширенный вариант этой статьи непосредственно у автора. Ее-то он и прислал мне.

На конверте из голубой бумаги красовалось название «Р.А.Уолкер. «Земля Эдем». Внутри меня ждали двадцать семь страниц машинописи и карта. Когда я впервые ознакомился с этой работой в 1987 г., меня просто поразило, какой странный ум мог собрать воедино столь разные, казалось бы, вещи. Так, многие из идей автора основаны на банальной «игре в имена» — сопоставлении топонимов восточной Анатолии с именами богов, заимствованными из пантеона древних греков. Уолкер утверждал, что вполне возможно проследить развитие мифологии и религии древних греков, продвигаясь вспять, в глубь веков, и приближаясь к тому региону, который ученые издавна считали прародиной всех индоевропейских народов. Этой прародиной был Кавказ. В частности, Уолкер уделил особое внимание региону, традиционно называемому Арменией. Попутно Уолкер излагает захватывающие идеи о местонахождении библейского Эдема, используя все ту же «игру в имена».

И хотя я уже обладал определенными познаниями, и лингвистические и фонетические аргументы автора не поставили меня в тупик, основной тезис Уолкера меня, признаться, заинтриговал. Но в то время я только начинал работу над своей диссертацией на кафедре древней истории и египтологии в Юниверзити Колледж в Лондоне, и у меня просто не было времени углубиться в работу Уолкера. Однако я всегда хотел лично пообщаться со столь неординарно мыслящим ученым, но вскоре, в 1989 г., узнал, что Реджиналд Артур Уолкер скончался.

Большая часть материала, рассматриваемого мною до конца этой главы, появилась благодаря основному тезису Уолкера, который в известной мере обогатил и пополнил своими собственными находками. Я был убежден, что библейский Эдем действительно наконец-то найден и что премия за столь выдающееся открытие нашего времени должна быть присуждена (увы, посмертно) малоизвестному ученому по имени Реджиналд Уолкер.

Однако каковы же письменные источники, к которым можно обратиться, чтобы определить местонахождение легендарной земли Эдем? В первую очередь это, конечно же, сам текст Книги Бытия, первой книги Библии. Но немалый вклад в это внесли и шумерские мифы, как то со всей определенностью показывают результаты более чем двухсот лет археологических раскопок на Среднем Востоке.

Поэтому я счел вполне уместным начать наше исследование с цитаты из Библии, последовав в этом примеру самого Уолкера, тоже цитировавшего Вечную Книгу в 1980-е гг.

Четыре реки Книги Бытия

Как я уже говорил, в Книге Бытия есть ключевой фрагмент, прямо указывающий нам путь к цели. В этом фрагменте даны совершенно четкие указания того, что Эдем был реальным географическим объектом, а не порождением мифического сознания. Это было место, имевшее конкретные границы; кроме того, именно там находились истоки четырех великих рек. Итак, настало время процитировать «географически значимые» фрагменты из 2-й главы Книги Бытия полностью.

• «И насадил Господь Бог рай[61] в Эдеме на востоке; и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла».

[Бытие 2:8–9]

• «Из Эдема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки».

[Бытие 2:10]

• «Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах[62] (древне-евр. bedolati) и камень шохам[63] (сердолик[64] или оникс[65]?)»

[Бытие 2:11–12]

• «Имя второй реки Гихон: она обтекает всю землю Куш».

[Бытие 2:13]

• «Имя третьей реки Хиддекель: она протекает пред Ассириек».

[Бытие 2:14]

• «Четвертая река Перат (Евфрат)».

[Бытие 2:14]

А теперь давайте рассмотрим четыре великие реки в обратном порядке.

а) Перат (шумерск. Буранун) — река, известная древним грекам (а следовательно, и всему остальному цивилизованному миру) под названием Евфрат. Современные арабы называют ее Фират, что, разумеется, восходит к библейскому Перат. Это самая большая по протяженности река на Среднем Востоке (после африканского Нила). Евфрат, истоки которого находятся в окрестностях озера Севан (неподалеку от Эрзеру-ма), описывает огромную дугу протяженностью 2720 км, а затем впадает в Персидский залив к югу от современного порта Басра.

б) Хиддекель (шумерск. Идиглат) — древнееврейское название реки Тигр. Он берет начало в горах Загрос, к западу и к югу от озера Севан и озера Урмия, и, преодолев ок. 2033 км, также несет свои воды в Персидский залив. В верховьях Тигра протекают три притока, впадающие в основное русло с севера. Это Большой (или Верхний) Заб, Малый (или Нижний) Заб и Дийала. Сам Тигр берет начало в небольшом озере, современное название которого звучит как Хазар-Голу. Оно расположено в 60 км к западу от озера Севан. Еще далее вниз по течению, несколько севернее Басры, Тигр и Евфрат сливаются в единое русло возле современного города Курнах, образуя Шатт-эль-Араб, а затем впадают в Южное море, как древние жители Месопотамии называли Персидский залив. Тигр — вторая великая река аллювиального бассейна Месопотамии. Месопотамия, как читатель, конечно же, помнит, — слово греческое, означающее буквально земля «между двумя реками», то есть Евфратом и Тигром.

в) Гихон идентифицировать несколько сложнее, но, как установил тот же Уолкер, его следует отождествить с рекой Аракс, истоки которого находятся в горах к северу от озер Севан и Урмия (также неподалеку от Эрзерума). Стекая с гор, они впадают в основное русло (известное под названием Кура), впадающее в Каспийское море к югу от Баку.

Названия Аракс (оно более позднее; в старину река именовалась Араксес) и Гихон не имеют, казалось бы, ничего общего. Однако здесь мы имеем дело с явным примером изменения названия, происшедшим в прошлом. Итак, где ключ к такому изменению и когда древний Гихон превратился в Аракс? Ответ, как это ни странно, кроется не слишком далеко.

Во времена вторжения исламистов на Кавказ в VIII в. н. э. эта третья великая река региона носила название Гайхун. Однако промежуточной ступенью на пути превращения Гайхуна в Аракс явилось двойное название: так, персы еще в Х1Х в. именовали реку Джихон-Арас. Кстати сказать, весьма любопытно, что название Гихон-Ара(к)с можно встретить и в старых библейских энциклопедиях и комментариях викторианской эпохи. Однако в наши дни этот важный осколок исторической памяти основательно забыт, и готов ручаться, что вам вряд ли удастся отыскать современную работу по Книге Бытия, где говорится о связи Гихона с Араксом. Вот вам и современная консервативная наука!

Ученые викторианской эпохи не только отождествляли Арас/Аракс с Гихоном, но и указывали, что античная земля Коссия, лежавшая, согласно свидетельствам античных географов, возле Мидии и Каспийского моря, может быть идентифицирована с библейской землей Куш, по которой протекал Гихон. Куш, по всей видимости, следует отождествить с землей касситов, горного народа, вторгшегося в южную Месопотамию во II тысячелетии до н. э. и правившего в касситской Вавилонии без малого пять с половиной веков (согласно ОХ — в 1700–1160 гг. до н. э.).

г) Наконец, Фисон, согласно аргументации Уолкера, — это река Уизхун, берущая начало от нескольких истоков в районе горы Саханд (потухший вулкан к югу от озера Урмия) и в горном массиве Загрос, раскинувшемся вокруг столицы Курдистана, города Санандай. Уизхун несет свои воды в Каспийское море, впадая в него недалеко от современного порта Раст. Уизхун известен и под другим названием — Кезель-Узун — «густо-золотой». Древнее название Уизхун, значение которого неясно, превратилось в привычное иранское слово «Узун» («темно-красный» или «золотой»). Видимой связи между названиями Фисон и Уизхун тоже как будто нет, однако географический анализ подтверждает их тождество.

Карта-схема (см. ниже) наглядно показывает, где нам следует искать Фисон после того, как мы уже установили три другие водные артерии, упоминаемые в Бытие 2:8-14. Двигаясь против часовой стрелки, мы находим Гихон/Гайхун-Аракс, занимающий северо-восточный сектор; Перат/Евфрат, вытекающий из северо-западного сектора; Хиддекель/Тигр, вытекающий с нагорий на юго-западе. Таким образом, свободным остается только юго-восточный сектор, где и следует искать библейский Фисон.

Схема с указанием трех рек Эдема — Перата (Евфрата), Хиддекеля (Тигра) и Гихона (Аракса/Гайхуна), со всей определенностью показывающая, что местоположение четвертой реки (библейского Фисона) следует искать в юго-восточном секторе.

Единственная крупная река, протекающая через этот сектор, — это Уизхун. К сожалению, мы не располагаем современными топографическими ориентирами или названиями городов, которые хранили бы память о библейском названии реки. Однако, как отмечал Уолкер, ключом к этому может стать само название Уизхун. Это наша первая возможность воспользоваться «игрой в имена».

Давайте попробуем отбросить начальный гласный в названии Уизхун. Тогда у нас получится […]изхун, что, при наличии допустимых и вполне обычных лингвистических вариантов вокализации (сх переходит в с или з, а о — в у), дает следующую огласовку […]исон. Оказывается, в древнееврейском тексте Книги Бытия губной гласный «У» мог превращаться в губной же согласный «П». Таким образом, первоначальное название реки — все же Уизхун, тогда как Писон[66] представляет собой раннебиблейский искаженный вариант этого названия.

На первый взгляд это объяснение может показаться несколько натянутым, но нам известны другие примеры «текучести» фонетических форм такого рода. Так, современное название Писдели (под которым известен древний курган у южного берега озера Урмия) происходит от древнеиранского топонима Уш или Уаш, которое широко использовалось во всем регионе к югу от Урмии. Недавно открытые древние тексты подтверждают, что Писдели можно отождествить с древним Уиштери (что наглядно показывает хорошо известный переход т в д и р в л, и, что особенно важно для нас, У в П).

*********************************************************************************************

ВЫВОД ПЕРВЫЙ

----------------

Четыре реки, упоминаемые в тексте Бытие 2: 10–14, являются Кезель Уизхун (Фисон), Гайхун/Аракс (Гихон), Тигр (Хиддекель) и Евфрат (Перат).

*********************************************************************************************

Таким образом, все четыре упомянутые реки берут свое начало в окрестностях озера Севан и озера Урмия. Бассейн этих двух больших соленых озер находится в самом сердце того обширного региона, который известен под общим названием Армения. Современная политическая карта куда сложнее, и на западе этого региона мы видим земли восточной Турции, на севере — Армении; восточную его часть между Урмией и Каспийским морем занимает иранский Азербайджан, а южную — Курдистан. Однако для простоты и краткости я воспользовался здесь названием «Армения», употребляя его в чисто археологическом, а не в политическом значении.

Само название Армения восходит к возникшему в I тысячелетии до н. э. царству маннаев (маннеев), столица которого (современный город Мийандоаб), расположенная на плодородной равнине к югу от озера Урмия, по всей вероятности, носила название Ур-Маннай (что означает «город» или «создание маннеев»). Сразу несколько источников со всей определенностью показывают, что ур является эквивалентом библейского ар. Приставка ур/ар илиуру/ара широко использовалась в древности во многих регионах Ближнего Востока. Два наиболее известных примера — древнешумерский город Ур (что значит просто «город») и Иерусалим, или Ур-Шалем (то есть «город» или «Создание Шалема»). Современный иранский город Урмия (давший, кстати сказать, название озеру) тоже, видимо, является одним из напоминаний о седой древности. Урмия (арабск. Урумийа) могло иметь и такие варианты, как Ур-Мийа или Уру-Мийа («город мийа» или «водяной город», то есть, другими словами, озеро).

Четыре реки Эдема, вытекающие из четырех секторов рая. Две из них несут свои воды в Персидский залив, а две другие впадают в Каспийское море.

ключ к карте

1. Аракс/Арас, 2. Евфрат, 3. Озеро Хазар, 4. Большой Заб, 5. Малый Заб, 6. Дийала, 7. Уизхун/Кезель-Узун.

Ассирийцы, жившие в I тысячелетии до н. э., называли этот регион Урарту, от чего происходит знаменитое библейское название горы Арарат. На мой взгляд, в названии Урарту мы вправе усматривать память о другом древнем городе-государстве — Ур-Ар(а)ту или Ар-Арат («город Арата»), столице царства, которому предстоит сыграть важную роль в наших поисках библейского Эдема.

Определив с высокой степенью вероятности четыре главные реки, упоминаемые в Книге Бытия, и показав, что все они сходятся в регионе, обычно называемом Армения, нам пора обратиться к рассмотрению других географических деталей, содержащихся в том же поистине бесценном фрагменте Библии.

Куш и Хавила

Стих Книги Бытия 2:14 подтверждает то, что нам уже известно, а именно, что река Тигр протекает к востоку от сердца Ассирии (библейской земли Ашшур). Тот факт, что кодификатор Библии счел необходимым особо выделить столь очевидную географическую подробность, дает нам основание полагать, что на географические реалии той эпохи могли указывать и другие топографические ориентиры. Итак, где же находились земли Куш и Хавила?

Книга Бытия 2:13 говорит, что река Гихон «обтекает всю землю Куш». Не существует ли каких-либо античных или современных топографических ключей-указателей в непосредственной близости от реки Аракс (в древности — Гайхун), которые свидетельствовали бы о том, что этот регион мог носить название Куш?

Мы уже упоминали о наблюдениях Гезения, касающихся страны коссеев; но, как оказывается, существует куда более впечатляющий монумент, увековечивший память о древнем Куше. К северу от современного города Тебриз расположено высокое плоскогорье, по которому петляют современные дороги, ведущие в города Ахар и Мешгиншахр. В окрестностях этих азерийских[67] городов берут начало некоторые из притоков Аракса. А современное иранское название горного хребта высотой свыше 4000 м, разделяющего Тебризскую равнину и Ахар, звучит как Кушех-Даг — «горы Куша».

Бытие 2:11 говорит о том, что река Фисон «обтекает всю землю Хавила, ту, где золото».

И хотя мне не удалось ознакомиться с подробным геологическим описанием бассейнов рек в верховьях Уизхуна/Кезель-Узуна, даже та фрагментарная информация, которую мне удалось собрать из разных источников, со всей определенностью показывает, что этот регион весьма богат всевозможными минералами. Еще совсем недавно в районе Ардабиля добывалось золото, и в окрестностях деревни Заршуйан, неподалеку от знаменитого зороастрийского[68] храма огня Тахт-э-Сулейман[69], был обнаружен золотой прииск эпохи Сасанидов[70] (III–VII вв. н. э.). Если Кезель-Узун — это и есть библейский Фисон, то получается, что этот древний золотой прииск находится в самом сердце древней земли Хавила, «той, где золото». Кстати, весьма любопытно, что река, вытекающая практически из потухшего вулкана Тахт-э-Сулейман, носит название Зарринех-Руд, что означает «Золотая река». Название же деревни Заршуйан образовано из двух персидских слов: зар — «золото» и шуйан — «мыть», что со всей определенностью указывает на «мытье золота» в «Золотой реке» (Зарринех-Руд). Как мы уже отмечали, хотя слово Кезель в названии Кезель-Узун и может иметь значение «золотой», более вероятным его значением является «темно-красный».

Рельефная карта с указанием основных топографических ориентиров восточной части Эдема, где в древности находился Эдемский сад.

ключ к карте

1 — Тебриз, 2 — Ахар, 3 — Мешгиншахр, 4 — Ардабиль, 5 — Тахт-э-Сулейман, 6 — Мийандоаб, 7 — остров Шахи, 8 — Урмия.

Нет никакого сомнения в том, что горный регион, в котором берут свое начало истоки Уизхуна/Узуна/Фисона, действительно может быть назван землей, богатой золотом, землей, «где золото». Однако, по свидетельству кодификатора Книги Бытия, Хавила также богата и драгоценными камнями, в частности, «камнем шохам». Впрочем, недавние исследования иранских ученых показали, что ляпис-лазурь (лазурит), который, как считалось прежде, добывался только в Бадахшане, Афганистан, найден и в Ангуранском районе, в самом сердце той земли, которую можно отождествить с библейской землей Хавила.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ВТОРОЙ

----------------

Библейская земля Куш находилась в Азербайджане, а страна Хавила располагалась в гористом районе Ирана, известном сегодня под названием Ангуран.

*********************************************************************************************

Эдемский сад[71]

Итак, определив местоположение Эдема, давайте рассмотрим основные свидетельства, содержащиеся в тексте Книги Бытия, которые помогают нам уточнить местоположение самого Эдемского сада и описывают различные его аспекты.

• Сад этот лежал к востоку от Эдема (буквально «в» нем) [Бытие 2:8]. По-видимому, здесь имеется в виду восточная часть Эдема, находящаяся, однако, в его пределах, потому что сад явно относится к месту, именуемому Эдем.

В саду произрастало «всякое дерево» [Бытие 2:9].

Сад был обилен всевозможными плодами; в нем было множество всяких пряностей, таких, как шафран, нард, сладкий тростник и корица. Это был поистине земной рай. В самом деле, в одной из канонических версий Ветхого Завета, переведенной на греческий язык еврейскими книжниками в Александрии в III в. (известной как Септуагинта[72] или LXX), использовано слово paradeisos (парадейсос) («сад, парковые угодья») в значении «сад», от которого впоследствии и произошло библейское «парадиз». Надо отметить, что само это греческое слово, в свою очередь, происходит от древнеперсидского pairidaeza (пайридаэза), что означает «огороженный сад». Таким образом, в этой связи особенно интересно отметить тот факт, что древнееврейское слово gan (ган), использованное для обозначения сада в словосочетании «Эдемский сад», происходит от глагольного корня ganan (ганан), означающего «обносить оградой» или «защищать», то есть «Эдемский сад» имеет совокупное значение — «сад, обнесенный стенами» или «огороженный парк». Все эти параллели уводят нас в седую древность, на плодородные долины Иранского плоскогорья, окруженные могучими стенами горных хребтов.

У входа в восточные врата Эдема стояли два херувима. О, это были отнюдь не розовые пухленькие малыши, привычные для европейцев, а существа грозного вида — наполовину львы, наполовину грифы-стервятники. Херувимы иногда описываются как огромные крылатые существа [I Царств 6:27] и ассоциируются с «пламенным мечом обращающимся» [Бытие 3:24]. Они охраняют Эдемский сад от вторжения агрессоров, которые могут попытаться проникнуть в Эдем с востока, чтобы получить доступ к древу жизни. Само слово «херувим»[73] происходит от древневавилонского карибу. Так именовались огромные крылатые существа-стражи, охранявшие ворота храмов и крепостей. Библия говорит, что в позднейшие времена два таких херувима охраняли Ковчег Завета, когда тот стоял в святая святых Иерусалимского храма. Причину появления или, точнее, обычая ставить этих грозных стражей в наиболее запретных местах понять не так-то просто, хотя, по крайней мере в рамках библейского текста, они впервые упоминаются в качестве стражей восточных врат Эдема, вставших на этот пост сразу же после изгнания из Эдема Каина. Были ли эти херувимы чисто демоническими созданиями, появлением которых мы обязаны древним сказителям, или персонажами более реальными, возможно — даже историческими? Нам известны несколько примеров мифологических существ, образы и характер которых явно несут на себе отпечаток расхожих представлений простых смертных. На мой взгляд, вполне возможно, что в данном случае мы имеем дело с… исторической памятью о диком и воинственном народе, некогда жившем в этом регионе и почитавшем в качестве божества какую-нибудь огромную хищную птицу, например орла или сокола. Вполне вероятно, что шаманы[74] этого племени могли носить головные уборы, украшенные птичьими головами и развевающимися плюмажами, свисавшими поверх их одеяний на манер огромных крыльев. Со временем о них стали рассказывать легенды, и постепенно в сознании народа сложился образ такого шамана, который и стал визуальным воплощением стражей Эдема, обладателей «пламенного меча обращающегося», отделившись от конкретных людей, превративших грозного хищника в свой символ. Другой широко известный пример подобного претворения особого культового ритуала, совершаемого людьми, в появление грозного чудовища нетрудно усмотреть в превращении критских поклонников культа быка в Минотавра из Кносского лабиринта — странного получеловека-полубыка из древнегреческих легенд. Еще один, правда, значительно более поздний, пример такого рода — «Ледяная дева», тело которой, найденное во время раскопок на Алтае, было украшено татуировками с изображением мифического зверя, напоминающего оленя. Археологические раскопки погребения в городище Пазырык[75] показали, что при жизни эта женщина была сказителем или шаманом и что существа, украшающие изысканные произведения искусства этого региона более поздней эпохи, обязаны своим происхождением буйному полету фантазии шаманов. Другими словами, маски и наряды экзотических животных, которые надевали в древности жрецы и жрицы, претерпели сложные трансформации, превратившись в фантастических мифологических животных. Аналогичные процессы, по-видимому, имели место и у первобытных культур аборигенов Америки.

• Согласно талмудической[76] традиции, существует семь небес (древнеевр. rakim (раким), на которые должны подняться души умерших, чтобы достичь подножия Престола Славы (отсюда — выражение «на седьмом небе», означающее достижение состояния экстаза). Каждое небо имеет особые двери или врата (естественно, огненные), к которым можно добраться по лестнице. Семь небес характеризуются различными природными факторами, такими, как снег, град, роса, буря и ветер. Восшествие душ умерших на небеса весьма и весьма напоминает восхождение на горную вершину (здесь также есть перевалы — лестницы и ступени), а между ними лежат высокогорные долины (небеса). Ангелы — стражи небес соответствуют стихиям вулканических вершин: Михаил — повелитель снега, Гавриил — огня, Йоркамиил — града, Бен Нец — бури, Варахиил — молнии, Раахиил — землетрясения. Все эти чудеса талмудической фантазии, рассказывающие о путешествии в рай, — не более чем рассказ о восхождении в горы.

Уж не это ли и есть тот самый райский сад? Что ж, если мы наложим некоторые географические объекты на нашу карту Эдема, — а мы, как помнит читатель, уже обозначили на ней четыре реки, — то в восточной части этого региона нас ожидает нечто весьма любопытное.

«И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке; и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи…»

[Бытие 2:8–9]

К востоку от озера Урмия (которое, как помнит читатель, мы поместили в самое сердце Эдема) расположена межгорная долина, ограниченная с трех сторон (с севера, востока и юга) заснеженными горными вершинами. По земле долины протекает река (называемая в наши дни Аджи-Чай, что значит «Горькие воды»). В ее устье при впадении в озеро за многие тысячелетия образовалась обширная соленая дельта, богатая самыми разными видами животной и растительной жизни. Неподалеку от этой дельты, в нескольких километрах от берега, расположен вулканический остров Джазире-э-Шах («Царский остров»), возвышающийся над водами озера.

Карта из атласа XIX в., показывающая реку Аджи-Чай, которая названа «Мейдан-Чай». Согласно этой карте, Аджи-Чай протекает через Тебриз (см. внутреннюю врезку на карте).

Долина эта очень плодородна и изобилует всевозможными видами плодовых деревьев, теснящихся на ее террасированных склонах. В доисторические времена, когда климат в здешних местах был куда более жарким и влажным, долина была сплошь покрыта лесными зарослями, и буквально на каждом шагу встречались ручьи и источники. По богатству форм жизни с ней могли сравниться разве что менее защищенные районы по другую сторону гор. И если бы некий доисторический агент по торговле недвижимостью, собравшийся продать вам участок для коттеджа, назвал эти места «раем на земле», его вполне можно было бы извинить за рассеянность.

Не вправе ли мы предположить, что именно здесь и находился Эдемский сад? Свидетельств тому более чем достаточно.

«Из Едема выходила река для орошения рая…»

[Бытие 2:10]

Во-первых, река Аджи-Чай вытекает из гор, окружающих Эдем (это прежде всего хребты Савалан и Саханд), и несет свои воды в долину, отождествляемую с Эдемским садом, что позволяет объяснить странное, казалось бы, утверждение, что хотя сад находился «в» Эдеме «на востоке», главный водный источник, орошавший Эдемский сад, вытекал «из» Эдема.

Во-вторых, у реки Аджи-Чай существовало куда более древнее название — Мейдан. Слово мейдан имеет явно персидское происхождение и, как ни странно это звучит, означает «огороженный двор» или «сад, обнесенный стенами». Это слово и сегодня встречается в названиях центральных площадей в Персии, в частности — Мейдан-э-Шах («Огороженный царский сад») в Исфагане. Мы уже говорили, что Септуагинта прямо отождествляет Эдемский сад с раем. Слово «рай» (точнее — парадиз) было впервые употреблено Ксенофонтом дня описания огороженных парков и садов персидских царей. Таким образом, оба эти слова — и греческое парадейсос, и персидское мейдан — обозначают одно и то же, а именно огороженный сад или парк А наша долина, по которой протекает река Мейдан и которая расположена в восточной части Эдема, вне всякого сомнения, с трех сторон защищена высокими стенами окрестных гор, а с четвертой — большим озером. Таким образом, здесь мы имеем сад, огражденный со всех сторон «стенами», созданными самой природой, но сад поистине гигантских масштабов, как и подобает «Ган Эдем» — то есть «(обнесенному стенами) райскому саду», насажденному самим Богом.

Идиллическое пастбищное скотоводство, преобладающее в горах Загрос в наши дни, как и на всем протяжении истории человеческой цивилизации.

Пастух перегоняет стада овец с водопоев у пологих берегов рек на зеленые летние пастбища.

В самом центре долины Мейдан расположен цветущий город Тебриз, раскинувшийся на территории, где много веков назад могли находиться древнейшие доисторические поселения. Впрочем, к западу от города сохранилось несколько полуразрушенных древних курганов, возвышающихся над плодовыми садами, которыми изобилует дельта реки. Из них — насколько мне известно — раскопки были проведены пока только в одном, и в них были обнаружены интригующие находки, способные пролить новый свет на историю Адама и его потомков. Замечательные находки, сделанные в Яник-Тепе и прилегающих к нему стоянках в южной части бассейна озера Урмия, будут подробно рассмотрены в последующих главах, когда я расскажу о своем собственном паломничестве в Эдем и поделюсь сведениями о более чем скромных археологических раскопках в этом регионе.

К северу от Тебриза высится гора Куш (Кушех-Даг), отделяющая собственно Эдем от земли Куш. К югу от этих мест уходит в небо еще более величественная вершина. Это потухший вулкан, известный под названием гора Саханд. Он служит естественной преградой между долиной Мейдан и бассейном реки Уизхун/Фисон, «обтекающей страну Хавила». Право, трудно найти более величественное место для легендарного Эдемского сада.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ТРЕТИЙ

----------------

Можно с уверенностью утверждать, что библейский Эдемский сад (в русской версии — рай) находился в долине реки Аджи-Чай (в древности именовавшейся долиной Мейдан) в том районе северо-западного Ирана, региональной столицей которого является Тебриз.

*********************************************************************************************

Изгнание в землю Нод

А теперь поговорим о последнем из текстуальных ключей Библии, подтверждающих установленные Уолкером координаты Эдема. Ключ этот содержится в длинном пассаже из Книги Бытия, в котором повествователь описывает убийство Каином своего брата Авеля. Когда Бог Эдема узнал о преступлении Каина, он изгнал его из сада (т. е. рая), и Каин был вынужден отправиться в изгнание, «в землю Нод, на восток от Эдема» [Бытие 4:16].

Если бы мы захотели отправиться по стопам Каина, изгнанного из Эдема, нам пришлось бы отправиться из района, расположенного вокруг современного Тебриза, держа путь на восток, в сторону Каспийского моря. Сначала нам предстояло бы двинуться вдоль по течению реки Аджи-Чай/Мейдан. Затем дорога начинает петлять, забираясь все выше в горы, и мы перебрались бы через высокий перевал, ведущий к современному Ардабилю. За второй горной грядой, к востоку от Ардаби-ля, раскинулось обширное, протяженностью более 1000 км, побережье Каспийского моря. Итак, страну Нод, куда отправился в изгнание Каин, нам предстоит искать где-то здесь.

Немного севернее от Ардабиля находятся два локальных округа — Верхний и Южный Нокди. В этой местности название «Нокди» носят сразу несколько деревень. Небольшой городок к востоку от Ардабиля называется Ноади. Суффикс «и» во всех этих названиях означает притяжательность, ибо арабское «и» здесь употреблено в смысле «относящийся к» (кстати сказать, на современных картах букву «» часто заменяет «е»). Так, например, мы знаем, что ираки — это выходец из Ирака, иракец, а пакистани — выходец из Пакистана, то есть пакистанец. «Англичанин» по-арабски звучит как «инглези». Таким образом, целый ряд названий географических объектов, расположенных к северу и востоку от Ардабиля, могут быть прочитаны как «относящиеся к Нокду или Ноаду». Не вправе ли мы усматривать в этом дошедшее до нас сквозь века напоминание о земле Каинова изгнания — библейской земле Нод?

*********************************************************************************************

ВЫВОД ЧЕТВЕРТЫЙ

----------------

Земля Нод была расположена на равнине к западу от гор Эльбрус, вокруг города Ардабиль.

*********************************************************************************************

И уж если бы мы оказались в этом уголке света, я непременно увел бы вас на несколько километров к югу от Ардабиля, к городку Хелабад, носившему прежде название Херуабад (Керуабад). Этот сонный и тихий городок, лежащий прямо напротив горного перевала, что ведет к побережью Каспийского моря, занимает важное стратегическое положение, прикрывая землю Эдем от вторжения иноземцев с востока. Название Керуабад в переводе означает «Селение [народа] керу». Совпадение? Но о чем же оно говорит? Не о том ли, что библейские херувимы (или керубы) со своим «пламенным[77] мечом обращающимся» — это и были свирепые воины, защищавшие восточные границы Эдема?

Земля изобилия

Теперь мы можем завершить этот краткий обзор топографии Эдема, вспомнив о тех выгодах, которые эти места, столь богатые природными ресурсами, предоставляли своим «легендарным» жителям.

Как я уже говорил, археологические и климатологические исследования этих мест показали, что в регионе, который мы условно называем Арменией, некогда был значительно более теплый и влажный климат, чем в наши дни. Растительность на землях Эдема была несравненно более обильной, склоны окрестных холмов были сплошь покрыты густыми лиственными лесами, а на дне долин буйствовали самые экзотические растения. Даже при теперешнем засушливом климате отдельные участки этой долины остаются на удивление плодородными и живописными. Все это хорошо согласуется с библейским описанием богатых земель Эдема, где произрастает «всякое дерево», где изобилуют всевозможные плоды, а все эти земли «обтекает» сладкая река. Как отмечал Ланг, не удивительно, что «все это дает массу аргументов в пользу точки зрения о том, что Армения действительно была тем самым местом, где находился библейский Эдемский сад».

Мы уже знаем, что Армения щедро одарена природой и с другой точки зрения — точки зрения минералов, игравших важную роль в развитии ранних цивилизаций.

Палеоантропологи обнаружили в этих местах примитивные обсидиановые орудия, восходящие к жителям эпохи Каменного века. Обсидиан — особый вид твердого вулканического стекла, из которого в древности делали очень острые режущие орудия. Можно предположить, что человек эпохи Неолита[78] нашел свои первые орудия на склонах потухших вулканов в Эдеме вокруг озера Севан. Есть фактические доказательства того, что на некоторых стоянках в здешних местах человек жил еще в эпоху Неолита, а это означает, что люди селились здесь уже как минимум 10 тыс. лет назад. Последние результаты анализа ДНК показали, что именно в этом регионе возникли древнейшие очаги возделывания однозернянки (дикорастущей формы пшеницы). После этого антропологи стали считать нагорья восточной Турции едва ли не главной колыбелью культуры эпохи Неолита. Это тоже весьма важный аспект, к которому мы вернемся несколько позже.

Подробная хронологическая схема доисторических и раннеисторических эпох и истории Среднего Востока.

Ранний Палеолит 600 000–250 000 гг. до н. э.

Средний Палеолит 250 000—40 000 гг. до н. э.

Поздний Палеолит 40 000—12 000 гг. до н. э.

Мезолит 12 000—10 000 гг. до н. э.

Докерамический Неолит 10 000—5000 гг. до н. э.

Халколит 5000–3000 гг. до н. э.

Ранний Бронзовый век 3000–2300 гг. до н. э.

В этом регионе встречаются и богатые месторождения малахита[79]. Выплавляя эту руду вместе с древесным углем в особых печах, получали медь — ту самую, которая была основным компонентом бронзы. Считается, что разработка первых месторождений этого ценного минерала началась в Армении в самом начале III тысячелетия до н. э. Около 3000 г. до н. э. в долинах и нагорьях этого цветущего региона сложилась развитая Куро-Аракская культура эпохи Раннего Бронзового века (Аракс, как мы помним, — это библейский Гихон). Ремесленники и мастера местных племен умели создавать не только простую керамику с бесхитростным черно-красным орнаментом, но и явились создателями металлургии, научившись сплавлять медь и олово и создав таким образом первую бронзовую утварь и оружие. Изложенная в Библии генеалогия Эдема свидетельствует, что прапрапраправнук Каина, Тувалкаин (кстати, брат Ноя), стал родоначальником всех кузнецов — «ковачей всех орудий из меди и железа» [Бытие 4:22]. Да и история самого Ноя и его потомков, разумеется, тесно связана с Эдемом и Араратом. Как мы знаем, племя Тувалкаина происходило из северных горных районов вокруг озера Урмия — то есть самого сердца Армении. Здесь археология и предания вполне соглашаются друг с другом в том, что Армения/Эдем была именно тем местом, где впервые возникло искусство обработки металлов. Ранний Бронзовый век начался на землях к северу от гор Загрос и распространился впоследствии на всю Месопотамию.

Карта с указанием сложной системы рек на Месопотамской равнине и в нагорьях Загрос.

На карте обозначены также основные политические центры, игравшие важную роль в этом регионе в эпоху Бронзового и Железного веков.

Умение выплавлять металлы было громадным техническим достижением для любого народа, овладевшего секретами новых знаний и тем самым резко опережавшего своих собратьев по эпохе Неолита. Все новейшие технические достижения сразу же и в первую очередь использовались в военном деле, обеспечивая огромное преимущество воинам, вооруженным бронзовыми мечами и облаченным в медные доспехи, делавшие их неуязвимыми. Умение выплавлять металлы воспринималось и как символ духовного превосходства. Таинственная полутьма печи в последующие века была возведена алхимиками и оккультистами в ранг средоточия сверхъестественных сил. Кузнец-маг почитался властелином природных стихий, способным смешивать элементы и стихии под влиянием божественного вдохновения. Такие мастера воспринимались в эпоху позднего Неолита существами, наделенными сверхчеловеческими способностями и пребывающими в постоянном контакте с богами природных стихий, а то и сами имеющие статус таких богов.

Все эти поразительные технические новшества в сочетании с постепенным переходом от охоты и собирательства к оседлому общинному образу жизни (возникновение древнейших поселений, земледелие и одомашнивание животных) явились символами революции эпохи Неолита. Сегодня можно считать доказанным, что эти фундаментальные основы человеческой цивилизации будущего впервые были заложены в горных долинах Загроса. Таким образом, библейский Адам из Эдема знаменует собой переход от первобытного охотника и кочевника к Человеку, вдохновленному свыше и обладающего навыками земледелия и всевозможными познаниями. Это и были те самые познания, которые легли в основы цивилизации.

Итак, рай найден

А теперь давайте соберем воедино все, что нам известно о мифической земле Эдем и о ее райском саде.

Прежде всего мы с достаточной уверенностью можем сказать, что Эдем действительно существовал, и притом отнюдь не в некоем абсолютно мифическом месте, лишенном какой бы то ни было привязки к реальным географическим координатам. Эдем находился в древней Армении, в самом ее сердце, в бассейнах озер Севан и Урмия. Это тот самый регион, который именуется в Библии Арарат; другими словами, это ассирийский Урарту. Четыре реки, вытекавшие из Эдема, — это Евфрат, Тигр, Гайхун-Аракс (Гихон) и Уизхун (Фисон).

Эдемский сад (то есть рай) также имел конкретные географические координаты. Он находился в западной оконечности долины Аджи-Чай, неподалеку от города Тебриз. Сад, согласно Библии, лежал в Эдеме «к востоку», будучи защищен с севера, востока и юга высокими горными хребтами нагорий Савалан и Саханд. К западу же простиралась коварная болотистая низменность в дельте реки Аджи-Чай при ее впадении в озеро Урмия. Река Аджи-Чай имела в древности и другое название — Мейдан, что означает «Обнесенный стенами сад»; итак, это та самая река, которая описана в Бытие 2:10, река, орошающая Эдемский сад.

К востоку от этого Сада простиралась долина, постепенно уходящая все выше к горному перевалу, находящемуся у восточных врат Эдема. За ним, в бассейне Ардабиля, лежит земля Нод — место изгнания Каина. Некоторые деревни в этих местах до сих пор сохранили в своих современных названиях туманную память об этом древнем библейском топониме. За перевалом, ведущим с юга и востока в Нод, а следовательно — и в Эдем, расположен город Керуабад, «Селение [народа] керу» — название, вполне возможно, связанное с грозными крылатыми стражами, охраняющими вход в Эдем с востока. Библия, как мы помним, называет этих стражей херувимами (керубим, то есть керубы).

К северу от этой долины, где находился сад, высится «гора Куш» (Кушех-Даг), а за ней — библейская земля Куш. Через землю Куш протекала река Гихон, уверенно отождествляемая с бурным Араксом, который во времена исламского вторжения в Персию носил название Гайхун.

Рельефная карта-схема с указанием местоположения Эдемского сада и земель Куш и Хавила в западном Иране (античная Армения).

К югу от Сада, за горными хребтами Саханд и Базгуш, раскинулась земля Хавила, «Та, где золото». Сегодня это — иранская провинция Ангуран, простирающаяся от гор Талеш на востоке до долины Мийандоаб на западе. Этот гористый регион орошают многочисленные быстрые речки, спускающиеся каскадами с вулканических склонов и сливающиеся на равнине в петляющем русле реки Кезель-Узун — библейского Фисона, который, как говорит Книга Бытия, «обтекает всю землю Хавила». Округ Ангуран славится своими богатыми месторождениями полудрагоценных камней. А одному исключительно редкому камню, найденному в этих местах, суждено сыграть видную роль в нашей истории. Я имею в виду лазурит (ляпис-лазурь, «голубой камень» богов и царей).

Мы убедились, что действовали совершенно правильно в поисках истоков истории народов, описанных в Книге Бытия, особенно если вспомнить, что любые попытки определить реальные координаты Эдема, по мнению представителей академической науки, заранее обречены на провал. Топографические открытия Уолкера позволили вскрыть реальную физическую топографию легенд об Эдеме, но неужели же иудео-христианские источники не могут дать в этом отношении ничего нового?

Итак, мы решили сосредоточить внимание на второй главе Книги Бытия и географических аспектах современного западного Ирана. На мой взгляд, в библейских источниках мы вычитали уже все, что они могли дать нам. Настало время обратиться к небиблейским текстам, в частности — эпической литературе шумеров, предшественников большинства цивилизаций древнего мира.

Наши находки оказались весьма и весьма интересными. Шумеры действительно упоминали о таинственной земле, лежащей за горами, но никогда не называли ее Эдемом. Шумерским раем было царство Аратта, богатое золотом, серебром, лазуритом и строительным камнем. Мы узнаем, что это была земля, откуда происходили боги, «Страна Живых». Находилась она в дальних краях, куда знаменитый шумерский герой, воплотивший в себе архетип, отправился на поиски судьбы.

Глава вторая

ЗЕМЛЯ АРАТТА

«И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, на которой он взят… и поставил на востоке у сада Едемского херувима, и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни».

Бытие 5:25–24

Когда я впервые приступил к изучению шумерских эпических преданий об Энмеркаре и Лугалбанде, меня буквально сразу же поразило несомненное сходство между названием, которое у древних шумеров фигурировало как легендарное волшебное царство, лежавшее где-то за горным хребтом Загрос, и именем, которое ассирийцы в I в. до н. э. дали Армении. Затерянное в горах Шумерское царство называлось Аратта, тогда как ассирийские хроники XIII–VIII вв. до н. э. упоминают о стране «Урарту», которая, как я уже говорил, может быть отождествлена с библейским Араратом. Кроме того, меня поразил и тот факт, что никто еще (насколько мне известно) не высказывал гипотезы о том, что Аратта и Арарат/Урарту — это один и тот же географический объект. А между тем это представлялось мне совершенно очевидным.

Шумерологи давно и упорно ведут поиски таинственного царства Аратта. И я подумал: а почему бы не предположить, что Ур-Арту или Ар-Арат могут означать «Создание Арат[та]», подобно тому, как Ур-Шалем (Иерусалим) может означать «Создание [бога] Шалема». В таком случае получается, что ассирийское название Урарту сохраняет память о гораздо более раннем топониме — восходящем к III тысячелетию до н. э. названию столицы царства Аратта. Чтобы проверить состоятельность этой гипотезы, мне необходимо было выяснить — а что же сегодня известно об общем географическом локусе двух царств — Урарту и Аратта.

Царство Урарту

Прежде всего для нас очень важно установить реальные границы Урарту в древнейшую историческую эпоху.

Впервые о существовании страны Урарту мы узнаем из хроник времен правления Салманасара I[80] (XIII в. до н. э.). В год его восшествия на престол царь Ассирии предпринял вторжение в северные горные районы. Там он вел борьбу с горными племенами и крошечными царствами «земли Уруа-три», которая, по утверждению Ричарда Барнетта[81], автора главы об Урарту в «Кембриджской истории Древнего мира», «вне всякого сомнения, явилась первоисточником позднейшего термина «Урарту». Салманасар вел войну против восьми городов-государств, лежащих в земле Уруатри.

«Когда Ашшур, владыка мой, оказал мне (Салманасару) доверие за преданность ему, вручил мне скипетр, оружие и право (распоряжаться) имуществом этого черноголового народа (т. е. шумерийцев), и возложил на меня законную корону повелителя; и в тот самый год, год моего вступления на престол, земля Уруатри взбунтовалась против меня. Я вознес моления к богу Ашшуру и другим величайшим богам, владыкам моим. Затем я собрал войска мои (и) выступил в поход к подножью славных гор. И покорил я земли Химме, Уаткун, Машгун, Салуа, Халила, Гуга, Нилпахри и Зингун — всего восемь земель и войска их; и разрушил я пятьдесят один город их (и) угнал (в плен) жителей их и захватил имущество их. И поверг я за три дня всю землю Уруатри к подножью престола владыки моего, Ашшур».

[Алебастровая табличка из храма в Ашшуре].

После военных походов, осуществленных Ашшурнасирапалом II[82], правившим в Ассирии в конце IX в. до н. э., что Урарту в его времена рассматривался как географический регион, а отнюдь не как единое государственное образование. Согласно толкованию Барнетта, войны Ашшурнасирапала велись против царств, находившихся «в земле» Урарту, но не были направлены «против всей земли Урарту». Правители северных земель, сражавшиеся против ассирийцев, не считали себя «урартийцами», а, напротив, именовали себя наири, и действительно, позднейшие ассирийские цари будут называть Урарту «землей Наири». С тех пор это название — Наири, а также гораздо более древний топоним Урарту сохранялись в качестве традиционного названия всего этого региона в окрестностях озер Урмия и Севан.

Впоследствии мы видим, что ассирийские цари Салманасар III и Саргон II вели военные кампании в земле Урарту, центром которой теперь считается озеро Севан. В 1877 г. Британский музей организовал раскопки в Урарту, в окрестностях городища Топрак-Кале, что возле озера Севан. В ходе этих раскопок была открыта Тушпа, столица царства Урарту IX в. до н. э.

Если мы сопоставим все свидетельства военных анналов Ассирии и данные археологических раскопок, перед нашими глазами предстанет картина явного сдвига в географической локализации Урарту, которое, будучи некогда политическим центром к югу от озера Урмия, переместилось теперь к северо-западному его побережью и берегам озера Севан. Барнетт объясняет это «смещение» так

«…если можно считать доказанным, что первоначальная прародина народа, который принято называть урартийцами, находилась к востоку от озера Севан, в районе, откуда они затем перебрались в более удобозащищаемое место, лежавшее, кстати сказать, тоже у озера. Это был район на юго-западе от озера Урмия; именно там мы находим развалины наиболее древних построек царства или племенного союза Урарту».

Другими словами, эти земли подвергались частым нападениям соседей-ассирийцев (в частности, при царе Салманасаре I), которые оттеснили урартийцев в более отдаленные и труднодоступные районы. До агрессивной военной кампании 1274 г. до н. э., осуществленной царем Салманасаром I, земля Урарту располагалась на нагорьях и равнинах к югу от озера Урмия; и лишь значительно позже Урарту «перебралась» к озеру Севан.

«Быть может, среди этих восьми близкородственных племен или «земель» существовало одно, носившее название уруатри или урарту, — то самое, чье название ассирийцы еще в начале XIII в. использовали в качестве общего названия для всех остальных племен, населявших эти места, подобно тому как римляне поступили с этнонимом «греки», самоназвание одного из небольших племен в Иллирии? Вполне возможно, что так оно и было; однако надо отметить один факт. Урартийцы никогда не называли себя «людьми Урарту» и вообще не использовали этот термин. Когда у них немало времени спустя появилась письменность, они именовали себя либо наири, либо биаинили. Ассирийцы тоже подхватили этот термин, так что названия «земли наири» и Урарту стали взаимозаменяемыми синонимами».

Ответ на вопрос Барнетта очевиден. Название Урарту относится не к отдельному племени или народу, а к гораздо более древней земле, носившей название Аратта; административный центр этой земли находился чуть южнее от озера Урмия.

Царство Аратта

О царстве Аратта мы впервые узнаем в шумерской эпической поэзии, в частности — в преданиях, окружающих имя Энмеркара — героя-царя Урука.

Энмеркар был сыном первого царя, правившего Уруком после Потопа. По преданию, это был великий царь-строитель. Кроме того, он был первым из героев шумерских легенд — тем самым, кто сумел перевести богиню Инанну из ее горной обители в Аратте в огромную крепость (точнее — обнесенную стенами территорию) в самом сердце города Урук. Энмеркару предстоит сыграть важную роль в нашей истории, ибо это был выдающийся, но, как ни странно, забытый историками библейский персонаж.

До нас дошли три эпические поэмы, повествующие о подвигах Энмеркара и Аратты: «Энмеркар и владыка Аратты», «Энмеркар и Энсукушсиранна» и «Энмеркар и Лугалбанда». Честь открытия первой из них принадлежит выдающемуся шумерологу Сэмюэлю Ною Крамеру[83], который обнаружил ее, разбирая громадное собрание испещренных клинописью табличек, хранящееся в Музее Востока в Стамбуле. К сожалению, первоначальную композицию в шумерском оригинале отыскать не удалось, и то, что обнаружил Крамер в 1946 г., представляло собой древнеаккадскую копию времен Старовавилонского периода, датируемую примерно первой половиной II тысячелетия до н. э. (согласно традиционной хронологии). Со времени знаменитой находки Крамера были обнаружены новые фрагменты эпических поэм об Энмеркаре, относящиеся к несколько более раннему времени — III периоду Ура (конец III — начало II тысячелетия до н. э.). Примерно в это же время Роджер Мури из Музея Эшмоли установил, что шумерские эпические поэмы «в своем сохранившемся до нас виде были составлены на основе более ранних устных и письменных преданий».

При изучении этих древних поэм сразу же становится очевидным, что основным политическим фактором, связывавшим Урук, лежащий на Месопотамской равнине, и Аратту, расположенную на плоскогорье, были торговые связи. Караваны онагров[84] доставляли зерно из Урука в горное царство, а на обратном пути эти вьючные животные несли на своих спинах груз минералов и полудрагоценных и поделочных камней. По пути в Аратту караваны преодолевали семь горных гряд. Однако, несмотря на столь большие расстояния и совершенно разные геолого-климатические особенности этих земель, между двумя этими «шумерскими» государствами существовали тесные культурные и политические связи. Жители этих земель говорили на одном языке и поклонялись одним и тем же божествам, в первую очередь — могущественной богине Инанне и Думузи, богу мертвых. В обеих землях существовала также в принципе одинаковая административная система и использовались идентичные политические титулы. Так, Энмеркар был эном Урука; правитель Аратты также носил титул эн (царь-первосвященник). Ассиролог Генри Саггс высказал предположение, не указывают ли столь тесные культурные связи на древнюю прародину жителей Урука, где они обитали до тех пор, пока им не пришлось мигрировать на равнины Шумера. На мой взгляд, как мы увидим в последующих главах книги, Саггс совершенно прав.

Несмотря на столь тесные культурные и, возможно, этнические связи, из текста шумерских поэм со всей очевидностью следует, что отношения между этими родственными государствами часто складывались весьма напряженно. Впрочем, в этом нет ничего необычного. Целый ряд историй, дошедших до нас от эпохи Древнего Шумера, посвящен конфликтам и банальному соперничеству между соседними городами-государствами. На столь раннем этапе исторического развития все родоплеменные группировки стремятся укрепить свои политические позиции и заявляют о династических притязаниях на все новые и новые земли. Эта миграция явилась первым документально известным переселением народов в истории. Переселенцы решили променять минеральные богатства горных районов на богатые пахотные земли великой равнины.

В поэме «Энмеркар и владыка Аратты» события начинаются с угрозы военного вторжения царя Урука в Аратту. Энмеркар уже пригласил к себе богиню Инанну с ее исконной прародины и был занят возведением достойного храма для нее в Уруке. Эта священная крепость в Уруке, Эанна («Дом Неба»), была открыта во время археологических раскопок в Варке и, таким образом, позволяет нам ознакомиться с реалиями, лежащими в основе легенд, связанных с именем Энмеркара.

Итак, в самом начале поэмы мы узнаем, что царь Урука требует с Аратты огромную дань: множество золота, серебра и ляпис-лазури (лазурита) на украшение Храма Абзу[85] в Эриду, «Дома Энки» («Владыки Земли») и нового «дома» богини Инанны в Уруке. Если же Аратта не отдаст все это в дар, царь Урука вторгнется на его земли и заберет все эти сокровища силой. Эти угрозы передавались через гонца или царского герольда — бедного воина, вынужденного по нескольку раз совершать путешествие через горные гряды, чтобы стать живыми устами «заочного диалога» между царями двух земель. Диалог этот продолжался годами, но в конце концов Энмеркар, как и следовало ожидать от литературного памятника, созданного в Шумере, добивается своего, и крепость Эанна украшается сокровищами недр, захваченными у Аратты.

Взамен Аратта должна была получить хоть немного зерна, что указывает на тот тривиальный факт, что это бедное горное царство не могло прокормить свое население за счет одних только собственных ресурсов. Таким образом, Шумер был своего рода житницей Аратты, тогда как Аратта поставляла в равнинное царство минералы и древесину, дефицит (если не сказать — полное отсутствие) которых остро ощущался в аллювиальных низменностях Месопотамии. Если гипотеза Саггса о том, что Аратта была прародиной хотя бы некоторых племен, населявших Шумер, верна, то одной из возможных причин активной миграции этих племен мог стать заметный прирост численности населения, которое уже не могли прокормить скудные ресурсы горных долин. Покинув свою древнюю прародину, племена Аратты обнаружили на равнинах Шумера — библейской земли Шинар — обширные, малозаселенные низменные земли, обильные водой и удобные для земледелия.

Пришельцы построили здесь ирригационные и транспортные каналы, превратив прежние болотистые низины в плодородные земли, где на каждом шагу возникали города.

Нет никаких сомнений в том, что Аратта в позднейшие времена воспринималась шумерами как сказочно богатая, чуть ли не волшебная земля. Один ученый даже назвал Аратту «шумерским Эльдорадо» — мифическим полуреальным царством грез, фантазий и древней славы. Однако не может быть сомнений и в том, что Аратта была реальным местом, легендарный статус которого возник во времена, когда эпоха героев уже ушла в прошлое.

В первой главе я уже говорил о том, что география Эдема легко отождествима с топографией Великой Армении. Кроме того, я также убежден, что исторический Эдем нетрудно идентифицировать по литературным памятникам Древнего Шумера. Действительно, есть немало оснований полагать, что земля Аратта древних шумеров — это и есть древнейший прототип библейского Эдема.

Путешествие в землю Аратта

Свою первую экспедицию в Курдистан и Иранский Азербайджан я совершил в апреле 1997 г. Обстоятельства сложились так, что мне пришлось повторить маршрут эмиссара-послан-ника Энмеркара, проехав по той самой дороге, которая вела в таинственное царство Аратта.

Переночевав в Тегеране, наутро я вылетел в южном направлении, чтобы провести несколько дней на раскопках древнеперсидских и мусульманских поселений в Центральном Иране, точнее — в Исфагане и Ширазе. Великолепие Царской мечети и роскошный Мейдан-э-Имам[86] в Исфагане, величественные памятники Персеполиса и царские усыпальницы в Нагш-э-Ростам[87] произвели на меня грандиозное впечатление. Они лишь подхлестнули мое воображение и ожидание того, что мне предстояло увидеть через несколько дней, когда останутся позади усеянные нефтяными вышками просторы Иранского Курдистана и перед моим взором откроется низменная долина древней Сузианы…

Дорога в Сузиану, ведущая через Иранское плоскогорье, проходит через узкое ущелье, так называемые «Врата Персии», через которое прошла еще армия Александра Македонского, вторгшаяся в пределы Персидской державы Дария III. Такие «врата» встречаются в этом регионе довольно часто, и им тоже предстоит сыграть заметную роль в нашей истории.

Хога-Замбиль

Рано утром мой шофер Майис и я перебрались через реку Ка-рун, делящую на две неравные части город Ахваз, и помчались на север по плоской, удручающе скучной равнине. Первой моей остановкой стал Хога-Замбиль[88], где я с восхищением осмотрел руины величественного краснокирпичного зиккурата, воздвигнутого Унташ-Галом[89], царем Элама. Прогулявшись по периметру нижнего яруса зиккурата, я решил подняться по лестнице, обращенной строго на юг. Воздух был кристально чистым и так и светился в лучах восходящего солнца. С вершины зиккурата я окинул взором панораму царского города Дур-Унташ-Гал, расстилавшуюся передо мной. Дальше к северу мерцали извилины реки Дез, бывшие составной частью системы орошения Каруна.

Поднявшись на вершину, я присел отдохнуть. Облако красноватой пыли застилало панораму окрестностей. За продутым всеми ветрами Дезом долина плавно переходила в горы.

Зиккурат Хога-Замбиль.

Ко времени ланча мы были уже за внешней стеной горной гряды Загрос и направились дальше, в глубь земель, населенных курдами. Я уже было представил себе, что испытал эмиссар Энмеркара, проделавший долгое и опасное путешествие на пути к горному царству Аратта.

Южная лестница зиккурата Хога-Замбиль. На переднем плане — алтарь-жертвенник.

Это было мое первое знакомство с Месопотамскими зиккуратами. Никто, если не считать маститых египтологов, не сможет удержаться от того, чтобы не заметить поразительное сходство между этими ступенчатыми платформами-храмами и знаменитыми древнеегипетскими пирамидами, а также, кстати сказать, и гигантскими ступенчатыми храмами Центральной и Южной Америки. Ученые давно ведут споры о конкретной религиозной функции зиккуратов. Большинство авторитетов сходятся во мнении о том, что зиккураты служили своего рода искусственной горой, на вершине которой возвышалась обитель бога. По всей вероятности, лишь немногим смертным (естественно, из числа жрецов и правящей элиты) позволялось взойти на вершину зиккурата, где бог и его смертная наложница проводили ночь в «Камере тьмы» (шумерск. gigunu). Да, конечно, египетские пирамиды были не храмами, а всего лишь усыпальницами фараонов, но в любом случае визуальное сходство их с зиккуратами просто поразительно.

Кстати, любопытно отметить, что в странной усыпальнице великого персидского царя Кира II в Парасаде явно угадываются очертания миниатюрного зиккурата. Усыпальница имеет шесть лестниц, ведущих в погребальную камеру, в которой покоилось тело царя. Этот «дом» царя с его изогнутой крышей весьма и весьма напоминает аналогичные «обители» богов на вершинах искусственных гор. Итак, в данном случае мы имеем дело с непосредственной связью между зиккуратом и усыпальницей правителя Персии, имевшего статус полубога.

Сузы

Вернувшись на главное шоссе, машина через каких-нибудь полчаса доставила нас к подножью огромного расширяющегося холма древних Суз (Шушан), в крошечный сонный городок Шуш, приютившийся в его тени. Именно здесь я впервые обратил внимание на русло речки, вдоль которого мы ехали большую часть дня, приближаясь к его истоку в самом сердце горной гряды Загрос. В самом Шуше эту речку называют Шаур, а буквально в нескольких километрах выше по течению она ответвляется от основного течения реки Керкех, главное русло которой вскоре теряется в болотах южного Ирака.

Наибольшую славу Сузам принесла их роль столицы Эламитского царства, процветавшего в III и II тысячелетиях до н. э., а впоследствии — тот факт, что именно из Суз Александр Македонский собирался совершить свой легендарный поход в Индию. Во время массовой церемонии, устроенной Александром Македонским в огромном дворце Дария I, состоялось бракосочетание десяти тысяч греческих воинов и местных девушек-персиянок, чтобы закрепить тем самым связи между восточной державой и его неуемными наемниками.

Основные библейские параллели с Сузами можно найти в книге Эсфирь, где описано бракосочетание прекрасной еврейки и персидского царя Артаксеркса, которого, по всей видимости, можно отождествить с Ксерксом, сыном Дария Великого. Именно во дворце в Сузах царица Эсфирь и прожила отпущенные ей судьбой годы в V в. до н. э. Установлено, что имя Эсфирь происходит от Иштар[90], месопотамской богини любви, а имя воспитателя царицы, Мардохея, по всей вероятности, восходит к имени Мардука[91], вавилонского бога флоры.

Однако история Суз уходит корнями в куда более глубокую древность. Археологические раскопки позволили открыть древнюю, до-эламитскую цивилизацию, но, увы, история не сохранила даже ее имени. Поэтому археологи и шумерологи просто называют ее «Доэламитской», или «Сузианской», культурой, а всю эту землю именуют Сузиана. В отличие от шумеров, аккадцев или амореев (аморитов), этноним этого народа также неизвестен. Да и вообще мы практически ничего не знаем о них. Правда, у них уже существовала примитивная письменность, но она до сего дня остается нерасшифрованной. Не сохранилось никаких надписей, способных рассказать, кем был этот народ. К тому времени, когда тексты поздних периодов истории Шумера начали проливать свет на жизнь его политических соседей, земля Сузиана уже давно была захвачена эламитами, прародиной которых, по-видимому, был один из районов Иранского нагорья.

Однако археология со всей определенностью говорит о том, что древнейшие жители Сузианы поддерживали самые тесные связи с нагорными областями Ирана. Здешняя керамика идентична черепкам, найденным на нагорных тепе в Сиалке, Гуране и Гийане. Сузы издревле были вратами, ведущими и в горы, и в бассейн озера Урмия. Стратегическое положение города всегда было исключительно важным. Как вскоре убедится читатель, древнейшие жители Суз играют в нашей книге весьма заметную роль.

Сузы и Керманшах

«Приближаясь к горной стране, Аратта: «О гонец, темной ночью лети, словно южный ветер! А поутру поднимайся вместе с росой!»

[Строки 157–159]

Несмотря на столь важную роль, которую играли Сузы на всем протяжении древнейшей истории, город впоследствии пережил и эпоху глубочайшего упадка. От всей величественной некогда архитектуры Суз до наших дней сохранились жалкие руины ападаны (приемного зала) дворца Дария I. Но продолжим наше путешествие на север, по следам посланника Энмеркара, который нес перед собой символ могущества великой богини Инанны.

«[От] Суз до горной страны Аншан встречали они приветствиями ее (богиню Инанну) покорно и робко, как мыши».

[Строки 166–167]

На протяжении первого с небольшим часа езды после Суз дорога минует последнюю сотню километров Сузианской равнины, медленно, но верно (по сантиметру на километр) поднимаясь к подножью холмов, лежащих к северу, и уже виднеющихся между ними заснеженных вершин первых хребтов Загрос. По всей этой равнине тут и там виднелись холмы и холмики древних развалин, выступающих, словно кротовые норки на зеленом газоне. Многие из этих руин датируются концом эпохи Неолита, когда еще только начиналась долгая история Суз.

Обычно мы останавливались на восточном берегу речек, протекающих за Сузами, но в данном случае нашим глазам предстала стремнина реки Керкех. В пятидесяти километрах выше по течению она сворачивает в сторону хребта и перевала Кух-э-Кабир[92] — ворот Луристана.

За этим первым плавным перевалом в горах Загрос я увидел большую плодородную долину, протянувшуюся с северо-запада на юго-восток Когда мы спустились с перевала, у меня мелькнула мысль, что этот просвет в хребтах Загрос вполне можно считать первыми «вратами» на пути герольда в царство Аратта.

В этот момент речка Керкех превратилась на географической карте в реку Саидмаррех, петляющую по дну долины, где она пересекает глубокую расселину, прорезанную в мягком песчанике ложа долины. Современная гудронированная дорога проходит по северной стороне долины, позволяя пассажирам любоваться идиллическими картинами архаичной пастушеской жизни, когда на каждом шагу пестреют бесчисленные стада и время от времени попадаются стойбища кочевников.

Рельефная карта с указанием маршрута путешествия в Аратту

 и Эдем через «семь врат» (горных перевалов).

После часа с небольшим езды дорога начинает заметно уходить из долины вверх. Поднявшись к самому гребню хребта, мы столкнулись с неожиданным препятствием — огромной отарой овец, не спеша переходившей дорогу в сопровождении пастухов, перегонявших ее на уже оттаявшие весенние пастбища. Да, это было еще одно зримое свидетельство образа жизни, сохранявшегося на протяжении многих тысяч лет, с тех самых пор, когда кочевники-горцы нашли для своих стад тропы, по которым можно было преодолеть крутые склоны, разделяющие горные пастбища. Кочевники отправились из Урука, неся с собой изображение богини, и прошли по тем же самым тропам, по которым пастухи и сегодня перегоняют свои стада.

«[Высоко] в горах по тропам многие толпы влачились в пыли,

чтобы припасть к ней [Инанне]».

[Строки 168–169]

Тем временем мы уже давно оставили позади Саидмаррехскую долину и миновали перевал, ведущий в следующую аллювиальную систему. Не это ли те самые вторые «врата» Энмеркара в горах Загрос? Далеко внизу, там, где склоны переходили в равнину, голубели топазы кристально чистых озер, окруженных со всех сторон буйной зеленью. За ними пестрели тысячи невысоких холмов, протянувшихся в северном направлении, до самого основания другой огромной гряды горных пиков, покрытых ослепительными шапками вечных снегов. Когда мы остановились, чтобы отдохнуть и размять ноги, я обратил внимание на две параллельные линии массивных булыжников, лежавших на расстоянии ок. 10 м одна от другой и спускавшихся с перевала в долину. Было очевидно, что перед нами — остатки древней дороги, которая вела некогда из Саидмаррехской долины на высокогорные пастбища. Дорога упиралась в узкий проход в скалах на противоположной стороне долины. Мне подумалось, что это, по-видимому, третьи врата, через которые древние мигранты из Урука прошли на пути в землю Аратта.

Добравшись до этой расселины, мы очутились на берегу одной из речек Саидмаррехской долины, которая, если верить моей карте, пробивает себе путь сквозь толщу горного хребта чуть дальше к северу. Правда, это было не главное русло Саидмарреха, но тем не менее вполне серьезная по здешним меркам река. Местные жители называют ее Кашган-Руд. По мере того как мы продвигались по дороге, идущей вверх по ее течению, она все больше превращалась в бурный ручей, несущий мутные буро-землистые воды. У самого входа в узкое ущелье нашим глазам предстали живописные развалины древнего каменного моста, связывавшего некогда обе стороны скальных стенок. Это и был Поль-э-Дохтар[93]. В самом его названии нетрудно узнать древнеперсидское (или, лучше сказать) индоевропейское слово, означающее «дочь» (ср. нем. Tochter, англ. daughter, слав, дщерь). Современная дорога проходит по последней из уцелевших арок моста, сворачивает с нее на Сасанидский[94] мост, проходит по восточной стороне ущелья, а затем спускается в небольшую межгорную долину.

Поль-э-Дохтар.

Я испытал странное чувство, что мы действительно оказались в горном царстве, — правда, это было еще не Аратта, но явно одно из владений, находившихся в древности вне сферы влияния городов-государств Месопотамии, столицы которых находились за многие сотни километров отсюда, на более жарких и влажных аллювиальных равнинах.

Хотя основные трассы торговых путей в горах Загрос следуют по направлению русла рек, было совершенно очевидно, что глубокие танги[95], прорезанные водами рек, часто имеют весьма условное отношение к главному руслу. Иной раз разумнее положиться на малое русло, которое приведет путника к перевалу, чем пытаться преодолеть ущелье глубиной более 1000 м и шириной ок. 100 м, изрезанное бурными потоками. Нам то и дело попадались дороги, которые отходили от реки, пробивающейся сквозь очередной горный хребет, а затем в очередной долине вновь возвращались к главному руслу. И лишь там, где перевал был единственным возможным путем через горный хребет, дорога следовала за главным руслом. В таких местах прямо на крутых склонах, высоко над бурной стремниной, были высечены узкие тропы для путников. На практике это означало, что через горные цепи существует лишь очень немного сравнительно безопасных путей, и во время своей экспедиции весной 1997 г. я убедился, что мы ехали по одной из таких дорог, которой люди пользовались еще 5000 лет тому назад.

Последние несколько часов, остававшихся до заката в первый день моего путешествия в царство Аратта, ушли на монотонную езду по идиллической равнине, залитой лучами теплого вечернего солнца. Преодолев еще один перевал (уж не четвертые ли «врата»?), мы очутились в просторной долине, раскинувшейся у подножья величественной горной гряды, плавно переходя в плоскую, как стол, Керманшахскую долину. По другую сторону горной цепи, протянувшейся к востоку, раскинулась долина реки Хулайлан-Руд[96], в которой находится плосковерхий холм Тепе-Гуран. Этой малоизвестной археологической стоянке суждено было сыграть ключевую роль в истории переселения потомков Адама на равнины Месопотамии. В следующей главе читатель увидит, что керамика, найденная в этом тепе[97], свидетельствует о существовании большого поселения на географической периферии этой страны — библейской земли Шинар, но тогда, вечером 12 апреля 1997 г., продвигаясь все дальше на север, я еще не знал об этом.

Нам потребовалось немногим меньше восьми часов езды, чтобы преодолеть трехсоткилометровый отрезок пути по равнине между Сузами и Керманшахом, лежащим в самом сердце гор Загрос. Мы преодолели четыре горных перевала, каждый из которых вполне можно отождествить с любым из легендарных «семи врат», ведущих в царство Аратта. Как и немного раньше, когда мы покидали Урук, наша экспедиция пересекла равнину и начала подниматься в горы.

«Вестник преклонил слух к словам своего царя. Он спешил и ночью, когда на небе горели звезды, поспешал и днем вместе с Уту

[богом солнца], когда тот летел по небу».

[Строки 159–160]

На эту часть пути у древнего вестника уходило, видимо, не меньше двух недель. Мы же преодолели этот отрезок менее чем за день. И вот пришло время отдохнуть хотя бы несколько часов перед следующим броском — к «Трону Соломона», куда мы хотели попасть до конца второго дня пути.

Из Керманшаха в Бехистун

Одной из главных целей экспедиции для меня было побывать в Бехистуне, который местные жители именуют Бесотун, и собственными глазами увидеть знаменитые наскальные надписи Дария Великого.

Выехав ранним утром, мы поехали по древней дороге персидских царей, держа курс на Хамадан — древнюю Экбатану, летнюю столицу владык Персидской державы, а еще раньше — царскую резиденцию правителей мидян[98]. В этом месте маршрут нашего путешествия совпал с одной из наиболее прославленных дорог древнего мира — торговым путем, использовавшимся в течение нескольких тысячелетий. Путь этот начинается в Вавилоне и идет на северо-восток вдоль реки Дийала, к подножью гор Загрос. Затем, преодолев перевал Ханакин, дорога резко идет под гору, спускаясь в Керманшахскую долину, минует Бехистун и вновь поднимается в горы, проходя по Кангаварской долине в направлении Экбатаны и Иранского нагорья. Таков маршрут древнего пути, ведущего путников на экзотический Восток В долине нередко встречаются древние курганы, хранящие тайны многих и многих керамических культур Среднего Востока. Некоторым из здешних стоянок, в частности, Тепе-Сарабу, расположенному в каких-нибудь 5 км от Керманшаха, также предстоит сыграть видную роль в нашей истории, когда мы поговорим о причинах миграции ранней цивилизации на равнины Месопотамии.

Керманшахская долина. Священный источник Бехистун.

Древнегреческий историк Диодор Сицилийский[99] оставил нам рассказ о том, как ассирийская царица Семирамида с большим войском выступила в весьма необычный поход.

«…она с большими силами двинулась на Мидию. Прибыв к подножью горы, именуемой Багистанус [древнегреческое название Бехистуна], она встала лагерем возле нее и разбила огромный сад, имевший двенадцать стадий в окружности, и к тому же расположенный на равнине, по которой протекали два больших ручья, орошавших своей влагой все ее [царицы] насаждения в том саду. Гора Багистанус была особо посвящена Зевсу, и на склоне, обращенном к саду, уходила в небеса скала высотой семнадцать стадий. Нижнюю часть скалы царица приказала сделать гладкой и высечь на ней свое изваяние, на котором она предстала в окружении сотни копьеносцев. Кроме того, царица повелела вырезать на скале надпись сирийскими письменами: «Семирамида, насыпав землей бурдюки и водрузив их на седла вьючных животных своего войска, насыпала на равнине этот курган и, пройдя по нему через пропасть, поднялась к самой вершине».

Закончив таким странным образом акт посвящения этой горы Зевсу, Семирамида продолжила свой путь в Экбатану и страну мидян. В наши дни, когда установлено, что это предание носит совершенно легендарный характер, а рельефы явно перепутаны с рельефами Дария I, этот пассаж Диодора дает представление о том, какими величественными в древности были наскальные рельефы в Бехистуне, указывая, что это святилище было местом поклонения верховному богу.

Генеалогия династии Ахеменидов, царей Персии.

«Гора богов»

Лучи восходящего солнца никак не могли пробиться сквозь густые тучи индустриального смога, нависшие над равниной, оказавшись в плену у холодных воздушных масс с гор. После тридцати минут езды в условиях интенсивного, по здешним меркам, движения мы оказались у подножья скалистой горы, северная стена которой круто обрывалась к долине. Здесь мы вновь повстречали свою старую приятельницу — речку Саидмаррех (именуемую, правда, в здешних местах Гамас-Аб), весело несущую воды из своих истоков в Сузиану. Итак, Гамас-Аб/Саидмаррех/Керкеш/Шаур сопровождал нас на всем пути нашего путешествия к горам Загрос, но мы вскоре расстались с ним, свернув в сторону центрального массива, то есть в край огня и землетрясений.

В те несколько недель, которые мы провели, странствуя по Центральному Ирану, я был весьма разочарован, обнаружив, что многие древние монументы закрыты крепежными лесами и металлическими каркасами. Руководствуясь мотивами, понятными только им самим, иранские чиновники, ответственные за сохранение древних памятников, сочли за благо «реставрировать» объекты исторического наследия, «укрепив» их скелетообразными каркасами из ржавого металла. Увы, Бехистун не стал исключением из этого печального правила, явив собой едва ли не худший пример такой практики. Под руководством этих «реставраторов» (прошу прощения за употребление этого слова применительно к ним) рабочие соорудили ужасную башню их крепежных конструкций, охватывающих снизу доверху скалу высотой добрых семьдесят метров и полностью закрывающих знаменитый рельеф Дария. Такого не смог совершить даже Александр Македонский, проходивший здесь со своим войском в 324 г. до н. э.!

Реставрационные леса в Бехистуне.

Как видим, в эпоху великого македонянина этот район был ареной событий огромного исторического и религиозного значения. Скалы на северной стороне Керманшахской долины, известные под названием Багистанон-Орос, или «Гора богов» (от этого слова, кстати, происходит и само название «Бехистун»), считались священными на протяжении многих тысячелетий. Археологические раскопки, проведенные в этих местах в 1960-е гг., показали, что пещеры, скрытые в толще горы позади знаменитой надписи Дария, были обжиты человеком еще в эпоху Среднего Палеолита (ок. 35 000 лет назад). Позднее, в 148 г., один из потомков Александра Македонского приказал высечь на скале запрокинутую фигуру Геракла. Кроме того, на этой же скальной стенке сохранились парфянские рельефы с изображением царей, магов (жрецов) и пылающие жертвенники, а также крепостные стены, восходящие к той же эпохе. Рядом высятся руины построек мидян и Сасанидов. Рядом с высеченными в скале ступеньками, ведущими от древней дороги вниз, к подножью скалы, сохранился огромный очаг-алтарь. По всей видимости, на этом священном месте некогда стоял храм огнепоклонников-зороастрийцев, восходящий к эпохе Сасанидов (224–637 гг. н. э.).

Внизу у начала ступенек, в нише скалы сохранилось античное святилище, находящееся непосредственно под рельефом Дария. Однако это открытое святилище также восходит ко временам персидского владычества, поскольку на стенах и полу святилища были найдены многочисленные осколки рельефов, находящихся выше. Хайнц Луши, обследовавший святилище в 1963 г., полагал, что это — свидетельство существования куда более древнего храма с алтарями в честь огня и воды, находившимися прямо на открытом дворе.

Но самый впечатляющий монумент в Бехистуне — это, конечно, вне всякого сомнения, целая серия превосходных рельефов, высеченных по приказу персидского царя Дария I.

Эти рельефы обращены к долине, и лучше всего они видны из точки на ее дне, отстоящей от самих изображений на несколько сот футов. Центральный рельеф изображает Дария, обращенного лицом к веренице пленных, причем нога царя покоится на груди поверженного пленника по имени Гаумата. Согласно надписи, сопровождающей рельеф, некий маг (мидянский жрец) по имени Гаумата захватил трон Персии, пока законный царь, Камбис, находился в дальних краях, правя в Египте, который он только что (в 525 г. до н. э.) покорил. Царь, пользовавшийся недоброй славой безумного деспота и тирана, ставшей поистине легендарной, умер на обратном пути в Персию, куда он поспешил, чтобы свергнуть с трона узурпатора. После его кончины правители разных провинций Персии признали Гаумату de facto[100] законным властителем.

Однако узурпатор вскоре, 29 сентября 522 г. до н. э., пал от рук Дария I и шести других заговорщиков. В Персидской державе незамедлительно вспыхнула гражданская война. Дарий после того, как совет аристократов в 521 г. признал его законным правителем, приступил к целенаправленному уничтожению всех, кто поддерживал Гаумату и поднял мятеж против Дария, когда тот вступил на трон. После целого года изнурительной войны и девятнадцати кровопролитных сражений в империи воцарился мир, и Дарий стал самым могущественным монархом в истории Персии.

Новый царь не был прямым потомком Кира Великого, отца Камбиса[101], однако его притязания на верховную власть были основаны на том, что он был прапраправнуком Тейспеса — таким же, как и сам Кир. В таком случае династическая линия восходила к царю Ахеменесу (Ахамену). Вот почему ученые называют всю династию царей Персии, правивших в VI–IV вв. до н. э., Ахе-менидами, или Ахеменидской династией. Последний ее представитель, Дарий III, был убит в 330 г. до н. э. своим собственным телохранителем, когда пытался спастись бегством от воинов Александра Македонского. После этого греки захватили власть в Вавилонии, Сузах и Экбатане, ознаменовав тем самым начало так называемого эллинистического периода.

Таким драматическим финалом закончилась история великой империи персов, просуществовавшей всего сто пятьдесят лет. Ее гибель послужила грозным предупреждением всем, кто дерзал воспротивиться воле нового завоевателя мира. Молодой македонский военачальник вознамерился оставить по себе незабываемый след в Персеполисе — столице царей Ахе-менидской династии. Воины Александра по его приказу подожгли роскошный балдахин в обширном ансамбле дворца персидских царей. И величественная, необъятная ападана вскоре превратилась в груды пепла, порожденного жаждой мщения. От нее остались лишь обгоревшие каменные колонны да роскошные парадные лестницы — немые свидетели великолепия погибшей державы.

Как удалось расшифровать клинопись

Те времена, когда Дарий повелел высечь свой знаменитый рельеф на скалах в Бехистуне, отделяет от нас целая вечность.

Рельеф из Бехистуна с изображением Дария I. Царь стоит, поставив ногу на грудь соперника — претендента на персидский трон. Перед ним — вереница из девяти пленных правителей провинций со всех концов державы. Им на шею накинута веревка, и они покорно ждут решения своей участи.

А пока давайте перенесемся из той седой древности на два с половиной тысячелетия в будущее. Перед нами — молодой английский офицер Генри Роулинсон[102]; повиснув на веревках над пропастью, он старается скопировать огромную надпись, обрамляющую рельеф с изображением побед Дария Великого. Решение Роулинсона взобраться на такую высоту объясняется достаточно просто: дело в том, что там, на скалах, вырезаны не одна, а целых три версии одного и того же текста. Непосредственно под рисунком приведен текст на староперсидском языке — языке царей династии Ахеменидов. Слева от рельефа представлена версия того же рассказа о подвигах Дария на аккадском (языке Вавилонии), а еще ниже царь отдает повеления на третьем языке — эламитском (раннем языке, на котором говорили в Сузиане).

Эти три разноязычные версии текста давали исследователю уникальную возможность расшифровать письменность Древней Месопотамии, которую принято называть клинописью. Во времена Роулинсона староперсидская письменность была уже частично расшифрована благодаря тому факту, что она представляла собой алфавитное письмо, использующее ту же клинопись. Число знаков, использовавшихся в ней, было гораздо меньше по сравнению с аккадским, который был не алфавитной, а силлабической (слоговой) системой. В 1802 г. немецкому ученому Георгу Гротефенду[103] удалось прочитать несколько староперсидских слов, скопированных им на стенах Персеполиса. Вооружившись этими прочтениями как своего рода ключами, Роулинсон сумел справиться со сложнейшей задачей — перевести эдикт Дария, на одно только копирование которого он потратил почти три года (1835–1837). Десятью годами позже благодаря помощи мальчика-курда, выполнявшего роль «обезьянки на веревке», и переводу на староперсидский Роулинсону удалось прочесть и понять вавилонскую версию текста слева от центрального рельефа. Первый достоверный перевод аккадского клинописного текста был опубликован в 1850 г., и это событие буквально распахнуло врата в таинственный мир Древней Месопотамии. Это произошло спустя почти тридцать лет после того, как Шомпольону — благодаря знаменитому двуязычному Розеттскому камню — удалось проникнуть в тайны древнеегипетских иероглифов.

На острие клина

После рассказа о том, как Роулинсон, рискуя жизнью, отважно карабкался по скалам в Бехистуне, самое время поговорить поподробнее о самой клинописи и тех языках Месопотамии, письменностью для которых она служила. Быстрое развитие самой клинописи и ее широкое распространение — убедительные свидетельства практичности этого изобретения.

Письменность возникла в Шумере и Сузиане; она представляла собой технику процарапывания обрезком тростника с заостренным кончиком особых знаков на сырых глиняных табличках. Поначалу возникли пиктографы — узнаваемые рисунки-символы называемых предметов. Однако люди вскоре убедились, что гораздо быстрее и практичнее писать, держа тростниковое перо в правой руке, а глиняную табличку — в левой, чтобы удобнее было менять очертания и угол наклона знаков. И то, что прежде было легко узнаваемыми изображениями предметов, быстро превратилось в знаки настолько стилизованные и абстрактные, что они уже мало чем напоминали исходные пиктограммы-рисунки. На смену визуально-абстрактным знакам вскоре пришли образы (идеограммы). Благодаря этому появилась возможность передавать на табличках не только объекты (существительные) и числа (количество), но и аспекты движения и действия (глаголы). Древние быстро перешли от тривиальных описей (запасы продуктов и пр.) к созданию настоящей повествовательной литературы, использующей глаголы и наречия для выражения сюжетных отношений между существительными. Существовало около шестисот клинописных знаков, более половины из которых оставались пока что простыми логограммами или слоговыми знаками. Некоторые знаки использовались в качестве своего рода детерминант, выражающих качественные или категориальные аспекты слова.

Звучание древних языков

Возможность прочесть староперсидское алфавитное письмо, состоявшее всего из тридцати шести клинописных знаков, помогла Роулинсону и другим ученым-лингвистам расшифровать куда более сложные аккадские и эламитские клинописные версии трехъязычного текста Дария на скалах в Бехистуне, в которых использовалось слоговое письмо с логограммами. Так, например, в эламитской клинописи использовалось девяносто шесть слоговых знаков, около шестидесяти логограмм и пять детерминант (определителей).

Пытаясь установить, как же звучала древнейшая (т. е. шумерская) письменность, ученые проследили развитие фонем в обратной последовательности — от греческого к староперсидскому, аккадскому и, наконец, шумерскому. Получился этакий клинописный экскурс в III тысячелетие до н. э. Иной раз трудно понять, как же современным ученым удалось вокализовать (озвучить) те или иные знаки шумерской клинописи и тем самым восполнить пробел в наших знаниях о глубокой древности. Спустя много лет после расшифровки Бехистунских текстов специалисты разработали своего рода «язык общения», в результате чего все древние языки зазвучали в их устах одинаково. То же самое имело место и в египтологии, когда современный специалист, владеющий египетским, свободно восполняет «неизвестные» фонемы древнеегипетского языка. Однако, разрушив эту «Вавилонскую башню», чтобы удобнее было общаться друг с другом, ученые неизбежно отдалили нас от подлинного звучания некоторых египетских и шумерских слов, причем настолько, что связь этих слов с другими текстами, в частности — Ветхим Заветом, оказалась безвозвратно утраченной под обломками башни. Целое столетие блестящих лингвистических открытий, без сомнения, подарило нам превосходные переводы увлекательных историй древних авторов, но в то же время заметно отдалило от исторически достоверного понимания наших собственных корней.

Например, древний писец мог поставить клинописный знак «муж» (вертикальная черта) перед своим именем. Подобные же детерминанты имели и «города», и «боги». Этими новыми знаками воспользовался шумерский поэт, создавший эпическую поэму «Энмеркар и владыка Аратты», а несколько позже — царский писец Саргона II[104], царя Ассирии, текст которого играет весьма существенную роль в этой главе.

В последующие века многие цивилизации создавали свои, более удобные системы письменности, адаптируя их к особенностям своих языков. Аккадский язык использовавший клинопись, стал своего рода lingua franca[105] древнего мира, чего так и не удалось древнеегипетскому, имевшему более красивую, но несравненно более сложную письменность. Именно благодаря широкому распространению аккадского клинописью стали пользоваться хетты, урартийцы, эламиты, персы, вавилоняне, ассирийцы, митаннийцы и сирийцы. Клинописью пользовались даже писцы Угаритского царства, создавшие на ее основе собственное раннее алфавитное письмо из двадцати трех знаков, из которого постепенно, через посредство финикийского и древнегреческого, развился наш современный алфавит.

Путешествие в землю Аратта (Продолжение)

Окропив пальцы ледяной водой из священного источника у подножья «Горы богов», мы отправились в Курдистан.

Из Бехистуна — в Тахт-э-Сулейман

Приближаясь к центральному массиву гор Загрос, дорога опять пошла в гору. Было уже около полудня, когда мы прибыли в Санандадж — столицу этого края. После пятого перевала дорога, скользнув вниз, привела нас в очередную долину, на северной стороне которой и лежал тот самый центр Курдистана, куда мы направлялись.

Курдистан пока что не является независимым государством. Это государство в государстве, точнее говоря — на землях сразу нескольких государств. Курды — народ полукочевой; они исконные горцы — пастухи-скотоводы. Горы Загрос — их древняя родина, однако через эти горы проходят государственные границы нескольких стран. Таким образом, курдами сегодня управляют правительства Ирана, Ирака, Сирии и Турции. На протяжении многих веков гордый, стойкий, свободолюбивый народ Курдистана подвергался массовым репрессиям и гонениям со стороны номинальных политических властей этих стран. В последние годы многие тысячи курдов стали жертвами варварских бомбардировок и химического оружия (достаточно вспомнить Халабджу, находящуюся буквально в нескольких километрах к западу от нас). И все эти тоталитарные режимы по-прежнему продолжают угнетать независимое, автономное государство Курдистан.

Пока мы пробирались по улочкам Санандаджа, я пристально вглядывался в лица прохожих. Мужчинам придавали суровый вид коротко остриженные черные волосы и темные глаза. Что же касается женщин, то во всех районах Ирана они носят черные чадры[106], закрывающие их с головы до пят, оставляя открытыми только глаза, сверкающие из-под покрывала. Дети неряшливы — впрочем, как и всякие дети в любой стране мира.

Пастух-курд

Наблюдая за курдами, я вспоминал выдержки из древних текстов, созданных много веков назад на равнинах Месопотамии и повествующих о воинственных племенах, живших в горах на востоке. Перебраться через хребты Загроса всегда было делом нелегким, будь то гонец Энмеркара, полчища ассириян или современные путешественники, сидящие за рулем машины.

Кое-как переночевав, мы продолжили путь и к вечеру следующего дня прибыли в маленький горный городок Такаб. От него дорога опять пошла в гору. После часа с небольшим езды мы достигли верхней точки шестого перевала и — остановились, завороженные панорамой, открывшейся перед нашими взорами. Внизу, в нескольких тысячах футов под нами, сверкали ослепительной голубизной воды современных водохранилищ, протянувшихся по всему периметру долины. Тут и там над водой величественно возвышались зеленые холмы, переходившие в бурую степь, протянувшуюся до утопающих в черной тени подножий горных круч, увенчанных шапками ослепительно белых снегов. Воздух был обжигающе холодным.

У меня буквально дух захватило, когда я оказался перед развалинами какого-то древнего сооружения, возможно — постоялого двора для путников, направлявшихся к высокогорному перевалу. Было совершенно очевидно, что наше современное гудронированное шоссе во многом совпадает с трассой древней дороги в Армению.

Внизу, за перевалом, мы вновь вернулись на прежнюю дорогу, ведущую в Такаб. По сути, это было ответвление пути, по которому — как мне казалось — прошел гонец царя Энмеркара, скорее всего направлявшийся к следующему горному перевалу и далее, в долину, к берегам озера Урмия. С другой стороны, мы направлялись на северо-восток через Биджар и дальше, в западные районы провинции Ангуран (земля Хавила Книги Бытия).

«Пять врат, шесть врат и семь врат миновал он. И поднял он очи

(свои), приближаясь к земле Аратта».

[Строки 170–171]

На пути из Суз в Керманшах мы миновали четыре горных перевала — быть может, они и есть те самые четверо врат, через которые прошел в древности посланник Энмеркара, спешивший в землю Аратта. Седьмые, последние, врата ждали нас впереди — там, куда спешило шоссе, направлявшееся в широкую долину рек Зарринех и Симинех. Здесь мы повернули в землю Хавила.

Право же, ни один нормальный путник не сможет совершить это увлекательнейшее путешествие по горам Загрос, не побывав у одной из самых романтических исторических достопримечательностей на Среднем Востоке. Еще бы, ведь это Тахт-э-Сулейман! Это — овеянное легендами название храма-крепости, гнездящегося в самом центре огромной кратерообразной впадины, окруженной кольцом темных гор. Само это место не имеет никакого отношения к библейскому Соломону (исламское предание, возникшее после вторжения арабов в этот регион, возникло не ранее VII в.), будучи связано с зороастризмом. В самом деле, местное предание утверждает, что Тахт-э-Сулейман — место, где родился Заратустра, великий пророк и ясновидящий, имя которого дало название новой религии. Важность этого особо культового центра подчеркивает тот факт, что после коронации все без исключения цари династии Сасанидов совершали паломничество к древнему храму огня из своей столицы, Ктесифона, находящегося неподалеку от Багдада. Протяженность такого путешествия составляла более 1000 км. В эпоху Сасанидов это место носило название Адхар Кушнасп — «Пламень воина».

Тахт-э-Сулейман открыл в 1819 г. английский путешественник сэр Роберт Кир Портер[107]. Раскопки немецких археологов, начавшиеся в 1959 г. под руководством профессора Рудольфа Науманна, обнаружили остатки сооружений эпохи Сасанидов и монгольского владычества, зато черепки керамики оказались куда старше: их датируют началом VI в. до н. э. В других святилищах, расположенных по краю того же кратера, обнаружены следы деятельности людей доисторической эпохи.

Тахт-э-Сулейман на закате.

На заднем фоне возвышается конус Зендан-э-Сулейман.

Мы продолжили наш путь по горной дороге, ведущей в Та-каб, стараясь добраться до Тахт-э-Сулейман еще до заката. Дорога, приближаясь к долине, ведущей к древнему святилищу, привела нас к подножью огромной горы из странного красного камня, эффектно контрастировавшей с сочной зеленью окрестных пастбищ. Это зрелище тут же напомнило мне отрывок из эпической поэмы «Лугалбанда и гора Хурум», в котором говорится, что жители земли Аратта добывали порошок красного цвета из камней горы, именуемой Кур-Хашура, чтобы расписать им стены своей столицы. Итак, я со всей остротой ощутил, что приближаюсь к таинственному царству.

Обогнув странную красную гору, дорога начала постепенно подниматься к краю «кратера». И вот, наконец, он предстал перед нами прямо за огромным темным конусом скалы, который местные жители называют Зендан-э-Сулейман[108]. Его крутые стенки образованы слоями осаждений из известкового источника, некогда вытекавшего из вершины конуса. Здесь, у родника, бившего из кратера, в древности было доисторическое святилище, продолжавшее пользоваться почитанием в эпоху Сасанидов. Его приподнятый алтарь смотрится весьма эффектно в соседстве с храмом огня, находящимся в восточной части бассейна.

Итак, наконец мы прибыли в Тахт-э-Сулейман, и солнце предоставило нам час с небольшим на знакомство с этим великим зороастрийским святилищем.

Первое, на что я обратил внимание, — ледяной горный ручей, вытекавший из входных ворот крепости и петлявший по склону, направляясь в сторону разрыва в кольце окрестных гор. Вскоре стало ясно, что источником этого странного ручья служил сверкающий водоем, находившийся в самом сердце крепости. Это крохотное озеро было почти круглым, а берега его возвышались над окрестностями, так что поверхность воды в нем располагалась выше уровня земли. Озеро казалось искусственным, но вскоре я убедился, что передо мной очень древний естественный водоем источника, образованный отложениями твердых минералов. Узкий проем в стенках осаждений и позволял воде вытекать из этой природной чаши, образуя ручей, текущий к крепостным воротам. Отсюда он поворачивает на запад и несет свои воды к озеру Урмия. С северной стороны бассейна вытекает другой ручеек, проходящий под крепостной стеной с восточной ее стороны. Далее, спускаясь по склону, он сливается с другим ручьем, давая начало уже известной нам реке Зарринех-Руд.

Чаша Тахт-э-Сулейман, в которой берет свое начало исток реки Зарринех-Руд (на заднем плане).

Эта ярко-голубая, «бездонная» чаша бассейна сверкала на солнце, словно огромный самоцвет, и свет играл на ее поверхности до того самого мгновения, когда красный диск солнца медленно опустился за край кратера. Я постоял несколько мгновений, вглядываясь в темную глубину воды. Право же, в такие минуты нетрудно понять, почему это место пользовалось у древних особым, священным почтением. Они знали, что священное озеро представляло собой первобытное абзу — место, где вода жизни поднималась из земных недр на поверхность, чтобы напоить все живое. Древние верили, что глубоко под поверхностью земли находится необъятный океан пресной воды и там, во тьме бездонных вод, обитает Энки, «Владыка земли». Мы не раз еще встретимся с входами во владения этого «властелина бездны» в нашем путешествии по следам исторических событий, описанных в Книге Бытия, но моя первая встреча с шумерским абзу стала для меня поистине незабываемой.

Покинув сказочный Тахт-э-Сулейман, мы в наступившей темноте двинулись в обратный путь, в сторону Такаба. Итак, я почти достиг заветной цели. Восход завтрашнего дня застанет нас мчащимися по равнине Аратты в Тебриз, откуда мне предстоит начать исследование топографии Эдемского сада и двух библейских земель — Нод и Куш.

К середине утра следующего дня мы продолжали путь по горному плато, оказавшись уже в южной оконечности этой широкой равнины. Шоссе шло вдоль Зарринех-Руд — «Золотой реки». Это был еще один ключ к местоположению библейской земли Хавила — «той, где золото», — с которой мы расстались, отправившись на север. Спустя час с небольшим езды по плоской, как стол, равнине мы прибыли в городок Мийандоаб — традиционное местоположение столицы древних маннаев, или маннеев. Мийандоаб означает «между двумя реками», и действительно, городок этот лежит между Симинех-Руд, протекающей к западу от него, и Зарринех-Руд, несущей свои воды на востоке. Большинство ученых сходятся во мнении, что долина к югу от озера Урмия — это и есть то самое место, где была расположена древняя земля маннеев, что со всей очевидностью следует из анналов ассирийских царей, которые давали маннеям вооруженный отпор, как только те вторгались в их владения, перебравшись через горы Загрос. Кроме того, эти места, как мы уже знаем, — прародина древнего царства Урарту.

Практически все вокруг наводило меня на мысль, что я действительно достиг земель древней Аратты. Но решающий аргумент в пользу этого решения я нашел лишь после того, как, возвратившись в Англию, перечитал знаменитую книгу Сэмюэля Ноя Крамера «Шумеры: их история, культура и нравы». Открыв 75-ю страницу этой книги, я наткнулся на любопытный абзац. Прошло уже немало лет с тех пор, как я впервые прочел «Шумеров», и потому моей невнимательности нет и не может быть прощения. Я спросил себя: ради всего святого, как же могло случиться, что я до сих пор не заметил содержащийся в тексте ключ, поистине бесценный для моих поисков земли Аратта?! Ключ этот гласил:

«Поход Энмеркара в Аратту можно сравнить разве что с походом Саргона II — спустя две с лишним тысячи лет — в страну маннеев. В повествовании об этом походе говорится о переходе через реку Аратта, название которой, по всей видимости, является реминисценцией города Аратты».

Прочитав эти строки, я тотчас схватил с полки книгу Джеймса Притчарда «Древнейшие тексты Ближнего Востока», соответствующего раздела с изложением военных анналов ассирийских царей в ней не оказалось. Я принялся рыться на полках своей библиотеки, и в конце концов мне попался куда более старый том, озаглавленный «Древние источники [по истории] Ассирии и Вавилонии». Составителем тома, увидевшего свет в 1927 г., был Дэниэл Лакенбилл. В нем-то я и нашел текст, который искал. Он представлял собой нечто вроде «письма» к богу Ашшуру с рассказом о событиях недавнего военного похода Саргона II против Урсы, царя Урарту, состоявшегося в восьмой год правления ассирийского владыки (т. е. 714 г. до н. э.). Этот довольно длинный памятник сохранился на большой глиняной табличке, испещренной клинописью. Табличка эта происходила из города Ашшур. Сегодня она находится в экспозиции Музея Лувр. Два подробных исследования этого похода были опубликованы Франсуа Туро-Даженом (1912 г.) и Эдвином Райтом (1943 г.).

В Приложении В я привожу общий каркас начального этапа этого похода, чтобы читатель мог собственными глазами проследить путь войска ассирийского царя, направлявшегося в Урарту. Ключевой отрывок, рассказывающий о походе на Аратту, описывает переход через реку, носящую то же название, что и земля, которую мы стремимся отыскать.

«Я переправился через Раппу и Аратту (аккадск. А-рат-та-а), реки, вытекающие из водоемов высоко в горах, [словно это] пруды для орошения. Я совершил переправу напротив Сурикаша, области маннеев, граничащей с землями Каралла и Аллабрия».

[Строки 30–31]

По мере изучения надписи Саргона в моем сознании начали вырисовываться все более грустные перспективы. Возможно ли, чтобы Мийандоаб был тем самым местом, где в древности находилась потерянная столица Аратты? Быть может, пробираясь по тесным улочкам Тебриза и спеша поскорее оказаться в комфортабельном номере отеля, мы проглядели какую-нибудь важную деталь? Вполне возможно… но тут мне вспомнилось, что гонец Энмеркара, приближаясь к столице Аратты, «поднял глаза свои». Мийандоаб расположен на равнине, и тем не менее эпическая поэма ясно говорит о том, что таинственный город находился на вершине холма или на горном склоне. Я поймал себя на мысли, что развалины столицы Аратты, вполне возможно, где-то совсем рядом ждут своего первооткрывателя, и мне надо будет при случае вернуться в эти места и повнимательнее обследовать склоны окрестных гор, обступивших долину.

А теперь самое время собрать воедино все свидетельства, указывающие на то, что таинственная земля Аратта располагалась именно здесь, на широкой равнине к югу от озера Урмия, то есть в границах библейского Эдема.

а) Река Аратта, через которую переправился Саргон II, вторгшийся на равнину Мийандоаб, позволяет локализовать царство Аратта именно в этом регионе.

б) Между Сузами (пунктом отправления гонца) и долиной Мийандоаб существует семь горных перевалов («врат») — именно столько, сколько упоминается в поэме об Энмеркаре. В самом деле, на пути в землю маннеев Саргон миновал семь горных хребтов. Более того, здесь вполне можно провести параллель с семью небесами, имеющими двери или врата — те самые, которые, согласно талмудической традиции, ведут в рай.

в) В поэме «Энмеркар и владыка Аратты» равнина Мийандоаб именуется эдин, что, как мы уже говорили в главе первой, может служить объяснением происхождения названия библейского Эдема.

г) Ученые установили, что позднее царство Урарту (Арарат) первоначально, в глубокой древности, располагалось именно здесь, на равнине Мийандоаб, и лишь впоследствии его границы переместились в самое сердце региона вокруг озера Севан.

д) Имеющиеся факты говорят о том, что географический объект, именуемый Урарту, получил свое название от более древнего предшественника и что Маннея (земля маннеев) — позднейший отголосок, встречающийся в неоассирийский период, в VIII в. до н. э. Действительно, Ур-Маннея вполне могла быть первоисточником названия «Армения», а сердце классической древней Армении — это бассейн озера Урмия.

е) Здешние горы богаты минеральными ресурсами, особенно золотом, что принесло широкую известность земле Аратта. Стены столицы Аратты были покрыты слоем густой красной охры, добывавшейся у подножья горы неподалеку от Тахт-э-Сулейман, которая носила название Кур-Хашура, что означает «Красная гора». Именно красной охрой, как свидетельствуют данные археологических раскопок, в доисторические времена покрывали тела умерших. Более того, с этим ритуалом, возможно, связано и имя Адама («Красная земля»).

ж) Археологические раскопки в этом регионе позволили обнаружить сотни курганов; равнина Мийандоаб, насколько известно, была обжита людьми с глубокой древности. Именно в этих местах, к северу от Мийандоаб, находится Таш-Тепе, во время раскопок в котором археологи нашли надпись Менуа, царя Урарту (ок. 800 г. до н. э.), рассказывающую о том, как царь захватил город Мешташ. Вполне возможно, что это и есть сам Таш-Тепе. Кроме того, сам Саргон II тоже взимал дань с маннейских «крепостей» Латаш и Таштами, и любой из этих объектов вполне можно отождествить с современным «курганом Таш» (то есть Таш-Тепе).

*********************************************************************************************

ВЫВОД ПЯТЫЙ

----------------

Таинственное царство Аратта, упоминаемое в древнейших шумерских эпических поэмах, располагалось на равнине Мийандоаб к югу от озера Урмия, на землях Великой Армении.

*********************************************************************************************

Текст о военном походе 8-го года правления Саргона описывает грандиозное сражение, состоявшееся у горы Уаш — той самой, которую ученые уверенно отождествляют с потухшим вулканом горы Саханд. Это говорит о том, что войско ассириян пересекло равнину Мийандоаб и направилось в долину Аджи-Чай. Вскоре после этого в тексте говорится о взятии Таври, координаты которого ясно показывают, что речь идет о древнем городе Таврисе, то есть современном Тебризе. Саргону пришлось со своим войском подниматься в горы с равнины, чтобы попасть в эдин Аратты, повторив путь, которым за 2000 лет до него прошел гонец царя Энмеркара. Однако он углубился в Землю Бога еще дальше. Миновав склоны Сахан-да, он оказался в Эдемском саду.

К сожалению, обширное богатство топографической и исторической информации остается почти невостребованным и неизученным, попросту погребенным в моей библиотеке. Я со всей остротой почувствовал это, когда 14 апреля 1997 г. мы выехали на равнину Мийандоаб. Мои мысли летели вперед, пока мы продвигались по шоссе, направляясь к узкому проему между восточным берегом озера Урмия и западными отрогами предгорий Саханда. Мне почему-то вспоминался не рассказ о походе Саргона, а эпическая поэма «Энмеркар и владыка Аратты».

«Ноги посланника, направлявшегося в Аратту, давно покрылись дорожной пылью и стерлись о камни гор. Он был неудержим, словно огромный змей, извивающийся по равнине. Когда же посланник достиг Аратты, жители Аратты останавливались как вкопанные, изумляясь вьючным ослам».

[Строки 348–354]

Я помнил, что шумерское слово, означающее «равнина», звучало как эдин (аккадск. эдин-на), а именно от него, вероятнее всего, и произошел библейский Эдем. Миновав Малекан — селение «Ангелов-Стражей», — я понял, что наконец-то достиг Эдема. Осталось только попасть в широкую долину, которую Уолкер отождествлял с райским садом.

За последние три дня, пока мы ехали по горным дорогам, петляющим по отрогам и хребтам между Сузами и Саидмаррехской долиной, мы преодолели семь перевалов («врат»), и вот теперь мы спустились на землю эдина. Мое эпическое путешествие было почти окончено. Я прошел по следам гонца-посланника царя Энмеркара и достиг земель таинственного царства Аратта, занимавшего, по моему мнению, южную часть той территории, которую кодификатор Книги Бытия называет Эдемом. И вот теперь мне оставалось провести в машине всего какую-нибудь пару часов, чтобы попасть в те самые места, где, согласно древнееврейскому преданию, жили Адам и Ева.

Признаться, пока мы ехали по горным дорогам Загроса, погода была весьма милостива к нам. Однако, как только мы спустились на равнину, дела резко изменились к худшему. Далеко на западном краю горизонта горы восточной Турции быстро заволокло густой пеленой туч. Привыкнув к холодному и сухому воздуху горных вершин, я спокойно наблюдал, как мы преодолевали километр за километром, один горный хребет за другим. Совсем другое дело — душный воздух бассейна озера Урмия. Создается впечатление, что он «присосался» к небу, притягивая скользящие по нему облака к широкой поверхности озера и влажной долине Аджи-Чай. Заснеженные вершины гор, окружающих озеро Урмия, слились с белой дымкой, клубящейся почти под облаками. И вот — начался дождь.

Ирония судьбы не оставляла меня и здесь. Наконец-то я попал в самое удивительное, сказочное, прекрасное и блаженное место на земле — Эдем, легендарный райский сад, и вот — меня встречает погода даже более мрачная и хмурая, чем в угрюмом декабре в Англии. Более всего меня разочаровало то, что главный пик горы Саханд, находящийся всего в нескольких километрах отсюда, был полностью закрыт тучами. Делать было нечего, и мы поехали по главному шоссе к побережью озера Урмия.

Это огромное озеро буквально излучает меланхолию. Ветерок едва-едва скользит по его сонной поверхности. Береговая линия восточной части озера по большей части состоит из глинистых островков, покрытых толстым слоем соли. В водах у самого берега и даже далеко от него не было видно ни малейших признаков жизни. Эта картина напомнила мне другое соленое озеро, на котором мне доводилось бывать в своих странствиях, — знаменитое Мертвое море. Здесь передо мной тоже расстилалось «море смерти». Мы направились к северу. Дорога километр за километром шла по соленой заболоченной низменности, куда несет свои горькие воды река Аджи-Чай. Картина запустения — просто удручающая. В наши дни глубина озера не превышает 15 м, тогда как в эпоху Неолита оно было гораздо глубже и шире.

Мы свернули на Тебризское шоссе, огибающее гору Саханд и устремляющееся в широкую долину Аджи-Чай, расположенную на высоте 1370 м над уровнем моря.

Главное шоссе в здешних местах проходит по южной стороне долины, минуя северные отроги горного массива Са-ханд. Поначалу долина, расстилавшаяся слева от нас, была густо покрыта садами, протянувшимися, насколько хватает глаз, до самого горизонта. Естественные террасы плодородной земли на склонах справа от нас тоже были сплошь покрыты плодовыми деревьями, ветви которых подернулись розоватой дымкой цветов: как-никак — начало весны.

«И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке; и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла».

[Бытие 2:8–9]

Однако через каких-нибудь полчаса езды «сад» превратился в огромный мрачноватый индустриальный комплекс. По сторонам шоссе замелькали нефтеперегонные заводики, магазины и стоянки нефтевозов. Мы оказались в западных пригородах четвертого по величине города в Иране — региональной столице провинции Азербайджан[109].

Некогда знаменитый перевалочный центр на Великом шелковом пути из Китая, Тебриз в наши дни — заурядный промышленный город, которому почти нечем привлечь внимание туристов.

Предание гласит, что древнее поселение Таврис (от которого и происходит название Тебриза) было основано в эпоху владычества Сасанидов (в III в. н. э.) и представляло собой процветающий торговый город. Но Таврис — это, вне всякого сомнения, тот самый город Таври, который был захвачен Саргоном во время его знаменитого похода, а это позволяет отнести дату его основания на добрую 1000 лет раньше, то есть к VIII в. до н. э.

Большая часть древних построек Тебриза была уничтожена целой серией землетрясений, которые обрушивались на город через регулярные промежутки времени (особенно в 858, 1041 и 1721 гг.). Арабская (Аравийская) материковая плита наползает на Азиатскую как раз по линии гор Загрос, что создает весьма опасную в сейсмическом отношении зону, простирающуюся от Черного моря до Каспийского. Эта линия стыка — основная причина появления обширной вулканической зоны, проходящей по территории западного Ирана. Именно вследствие постоянной угрозы землетрясений Тебриз растет и развивается в основном вширь, а не ввысь. До недавнего времени почти все дома в городе были одно- или максимум двухэтажными, так что густонаселенной оказалась вся центральная часть долины, простирающаяся по дну долины от одних горных склонов до других. А через самый центр этого человеческого муравейника протекает Аджи-Чай, единственная река в долине, берущая начало от трех главных истоков в отрогах Саханда, Базгуша и Кушех-Дага. В окрестностях Тебриза бьют многочисленные геотермические источники, впадающие в Аджи-Чай («Горькие воды»). Именно они придают водам реки характерный солоноватый вкус. Отсюда река поворачивает к западу, в сторону озера Урмия, на пути к которому большая часть ее вод испаряется, так и не достигнув чаши озера. Испарение под знойным летним солнцем — единственное ее спасение от соленых вод озера.

Как ясно показывают свидетельства, приведенные в главе первой, именно Тебризская долина и была местом, где находился библейский Эдемский сад. Таким образом, эта навевающая грусть речка и есть та самая древнейшая река, орошавшая рай. Ее современное состояние, на мой взгляд, символизирует тот поистине неописуемый ущерб, который человечество нанесло окружающей среде, дарованной нам самой природой. Я попытался было представить, как могло выглядеть это место в те времена, когда еще не было города Тебриза, но это оказалось не так-то просто. Здешний ландшафт безвозвратно утратил черты той доисторической долины, которая некогда красовалась на месте Тебриза. Здесь были богатые плодородные земли, орошаемые горными потоками, сливавшимися в одно русло, образуя легендарную реку Эдемского сада; термальные источники бурлили посреди лесистых лощин, защищенных высокими горами. И на всем этом лежала печать величавого уединения.

«Из Эдема выходила река для орошения рая; и потом разделялась

на четыре реки (буквально «истока»).

[Бытие 2:10]

Это место всегда доставляло ученым массу трудностей. Как же может река разделяться на четыре истока? Древнееврейское слово rosh (рош) со всей определенностью означает именно источник, а не устье; итак, ясно, что речь здесь идет не о дельте. Однако именно дельта — единственное место, где река может разделяться на несколько потоков или русел. Быть может, кодификатор Книги Бытия попытался по-своему интерпретировать нечто такое, чего он не понимал. Возможно, ему было известно, что река Эдемского сада несла воды в большое озеро, из которого не вытекало ни одной реки, и он решил, что река просто возвращается в бездну, лежащую где-то глубоко под землей. В его представлении два огромных озера — Урмия и Севан — находились именно в том месте, где эта бездна выходила на поверхность. Кроме того, эти озера лежали в самом сердце гор, там, где четыре реки Эдема как бы вновь вытекали из своих «истоков».

Можно представить себе величественную панораму: первозданная райская река (Мейдан/Аджи-Чай) вытекает из Эдемского сада, впадая в подземную бездну (озеро Урмия), а затем, после своего рода возрождения в ином мире, превращается в четыре великие реки Эдема, две из которых впадают в Каспийское море, а две другие, куда более знаменитые, несут свои воды по равнинам Месопотамии, впадая в Персидский залив.

Цветные иллюстрации

Вверху:

Закат на Первой Стоянке. Величественное уединение безводной пустыни Сет. (Снимок сделан во время второй экспедиции в Восточную пустыню. Ноябрь 1997 г.)

Внизу слева:

Небесный Бык. Одна из величественных капителей колонн, увенчанных бычьей головой, из дворца Дария I в Персеполисе. Эти капители, по-видимому, изображают «Небесных Быков», посланных Инанной, чтобы погубить легендарных героев Гильгамеша и Энкиду. Быки эти были убиты друзьями-героями в одном из их походов в горы Загрос.

Внизу справа:

Язык «золотого века». Небольшая золотая пластинка на которой выгравирован восемью столбцами краткий текст на древнешумерском.

Вверху слева:

Бессмертные. Превосходный горельеф из дворца Дария в Сузах, изображающий одного из царских телохранителей Дария I в богатых одеждах. Эти элитные воины носили гордое прозвище «бессмертных». Однако сами Сузы доставят любителям древностей массу разочарований, поскольку большая часть их великолепного убранства находится сегодня в Париже, в Музее Лувр.

Вверху справа:

Герой и бык. Рельеф из собственных покоев Дария I в Персеполисе с изображением легендарного царя-героя, убивающего дикого быка своим мечом. Эта сцена напоминает эпизод из эпоса о Гильгамеше, в котором царь Урука убивает Небесного Быка.

Внизу:

Цветы из Суз. Декоративный изразцовый фриз из царского дворца в Сузах, найденный Жаком де Морганом (Музей Лувр).

Вверху слева:

Гоpный лев. Резной рельеф тонкой работы с изображением льва, вцепившегося в спину быка. Украшал лестницу, которая вела в ападану царского дворца в Персеполисе. Мотив схватки льва с быком традиционен для декоративного искусства Персии. Однако возник он гораздо раньше, встречаясь в глиптике цилиндрических печатей времен Раннединастического периода.

Вверху справа:

Зиккурат-усыпальница. Простая и в то же время величественная гробница Кира Великого в Пасаргаде, воздвигнутая на платформе из шести гигантских ступеней. В ее очертаниях легко угадываются контуры боле древних зиккуратов.

Внизу:

Закат в Персии. Развалины Персеполиса, уничтоженного воинами Александра Македонского после захвата Персидской державы и гибели ее последнего царя, Дария III

Дорога в Эдем. Панорама у подножья холмов в Сузиане. Вдали — одна из заснеженных вершин хребта Загрос.

Гора Богов. Величественная горная цепь, вздымающаяся над плоским дном Керманшахской долины в окрестностях Бехистуна

Вверху:

Красная гора. Горный пик неподалеку от Тахт-э-Сулейман; возможно — именно здесь добывалась красная охра, применявшаяся для окраски городских стен столицы царства Аратта.

Внизу:

Закат над «Троном Соломона».

Жилища пещерных людей. Фантастическая панорама высеченной в скалах деревни Кандован, лежащей у самой вершины «Горы Чаши» в Эдеме.

По землям Куш и Нод

На следующее утро мы продолжили свой путь, отправившись на восток по долине реки Аджи-Чай, огибающей северные склоны хребта Саханд. Погода была почти такой же унылой, как и накануне, а вскоре совсем испортилась.

На сегодня мы наметили совершить поездку в библейские земли Нод и Куш. Нам предстояло описать большую дугу в направлении против часовой стрелки, миновав такие города, как Бостанабад, Сараб, Ардабиль, Мешгиншахр и Ахар, прежде чем возвратиться в Тебриз со стороны хребта Кушех-Даг, служащего естественной пограничной стеной Аджи-Чайской долины с севера. Время шло, и нам все больше казалось, что, если мы двинемся на восток от Эдемского сада, следуя по стопам изгнанного из него сына Адама, мы наверняка очутимся во тьме кромешной надвигающейся грозы и бури. В раскатах грома и завывании ветра явно слышался гнев Энлила, «владыки воздуха», превращавший наше мистическое путешествие по следам Каина в суровую реальность. Да, это была стезя изгнания — дорога, ведущая к мучительным родам цивилизации.

Когда мы достигли оконечности долины и начали медленно подниматься к перевалу между Кух-э-Базгуш и величественным вулканом Савалан[110], погода совсем испортилась. Перед нами возникла стена непроницаемого тумана, обступившего наш автомобиль. Порывы ветра то и дело швыряли в ветровое стекло целые пригоршни колючих снежинок пополам с дождем. Каждый километр дороги, стоивший нам немалых трудов, приближал нас к месту горестного изгнания библейского Каина.

По другую сторону горной гряды, служащей своего рода вратами в Тебризскую долину, раскинулось еще одно альпийское плато, в самом центре которого расположен город Ардабиль. Всего два месяца назад, 28 февраля 1997 г., мощное землетрясение силой 5,5 балла по шкале Рихтера стало причиной гибели свыше 3000 жителей этой долины, оставив без крова более 40 000 человек. В 1990 г. еще более страшное землетрясение унесло жизни 35 000 иранцев. Поистине, земля Нод — место, где и сегодня нелегко выжить.

По утверждению Уолкера, к юго-западу от Ардабиля должно находиться небольшое селение под названием Нода, сохранившее на протяжении тысячелетий мерцающую память о древнебиблейском топониме. Ноди означает «относящийся к Нод», «нодский». Ноди Уолкера оказался селением, название коего удержало память о земле, в которой оно находится. Однако перед нами возникла неожиданная проблема: никто из местных жителей даже не слышал о каком-либо селении, название которого хотя бы отдаленно походило на указанное Уолкером. В отчаянии мы решили направиться прямо в Ардабиль, в резиденцию местной администрации, и выяснить все прямо на месте.

Офисы местной администрации были окружены приятными садиками. Сами здания были совсем недавней постройки, но сохраняли суровый дух советского стиля. На тебризском отрезке нашего маршрута к нам с Сайисом присоединился местный гид и к тому же историк, Кир Рассули. Его превосходное знание персидского, азери[111] (азербайджанского) и арабского языков оказало нам неоценимую помощь в поисках местных топонимов, сохранивших хотя бы следы связи с реалиями, упоминаемыми в Книге Бытия. Кир проводил меня до дверей небольшого офиса, который был заполнен местными жителями, отчаянно размахивавшими своими крошечными, зеленого цвета удостоверениями личности перед носом напыщенного чиновника, буквально приросшего к своему письменному столу. К счастью, я явно выделялся на общем фоне толпы и потому сразу же обратил на себя внимание. Однако в этом внимании сквозила изрядная доля подозрительности: еще бы, ведь не каждый же день чиновники, прозябающие в таком глухом районе Ирана, удостаиваются визита западного гостя. После небольшой заминки, устроенной расторопными юнцами, выписавшими нам какие-то пропуска, нам наконец позволили войти в вожделенную дверь и дальше — в коридоры власти.

Прошло немало времени, прежде чем нам удалось найти дверь кабинета картографии местной администрации. Кир вежливо постучал, и мы вошли. Нас любезно встретили пятеро молодых чиновников; на стенах кабинета были развешаны крупномасштабные карты этого региона. Увы, нам пришлось выпить несколько стаканчиков чая, прежде чем мне удалось объяснить цель своего визита и что я, собственно, ищу. Наконец атмосфера нашего межцивилизационного диалога заметно потеплела, и на столе передо мной стали появляться разные карты. Склонившись над столом, мы все вместе принялись отыскивать селения, названия которых имели бы хоть какое-нибудь отношение к земле Нод. Правда, чиновники знали один небольшой городок к востоку от Ардабиля, называвшийся Ноади, но он находился совсем не там, где Уолкер поместил свое Ноди. К северу от Ардабиля лежали несколько селений, именуемых Нокди, которые вполне могли иметь прямое отношение к библейской земле Нод. Более того, весь регион к северу от Ардабиля, как оказалось, носил название Верхний и Нижний Нокди. Это открытие явилось для меня неожиданным, поскольку названия этих округов не встречались ни на одной из карт, с которыми мне довелось ознакомиться.

За всеми этими делами я потратил немало времени, общаясь со своими новыми знакомыми, и не видел особой необходимости оставаться на очередное чаепитие. Поэтому я поспешил откланяться и, вооружившись новой информацией, отправился на север, в регион, называемый Верхний Нокди.

После часа езды по горному шоссе, при подъезде к большому селению Нокди-Канди («Деревня [земли] Нод»), шоссе вскоре превратилось в проселочную дорогу. Дорога вела к вершине холма, лишенного всякой растительности. Поднявшись на холм, я увидел прямо перед собой панораму селения. Времени у нас было достаточно, чтобы сделать пару-другую снимков, но в первый момент я заметил вдали за селением огромный курган, очень похожий на характерные тепе — другими словами, места древнейших поселений.

Селение Нокди. На заднем плане — огромный курган, так называемый тепе.

Мы направились в селение, стараясь не задавить крикливых цыплят, разгуливающих прямо у нас под колесами. Наше появление было встречено заливистым лаем деревенских собак да любопытными лицами сельчан, повыглядывавшими тут и там из окон небольших глинобитных домишек. Вскоре наш микроавтобус вынужден был остановиться, ибо сельские переулки оказались слишком узкими для него. Нехотя захлопнув дверцы, мы пешком направились вниз по склону холма, прямо в сонную деревню. Там, возле мечети, нас с Киром встретили старейшины, пригласившие побеседовать в свой молитвенный дом.

Вскоре нам стало совершенно ясно, что несмотря на почтенный возраст, покрывший морщинами их маститые лица, лидеры местной общины мало что знали о древней истории Нокди-Канди. Известные им предания уходили в глубь времен не далее чем на пять-шесть поколений. Все, что нам удалось выпытать у них, — это то, что селение их «очень древнее»; однако в их местах существуют еще несколько деревень, носящих название Нокди, а одна из них даже именуется Старый Нокди, что указывает на ее иерархическое старшинство по отношению к остальным. Что же касается огромного невысокого кургана, который я заметил к северу от деревни, то старики отвечали, что никаких раскопок там никогда не проводилось, но на поверхности холма действительно есть какие-то «развалины», как они выразились. Существование этих развалин вскоре в беседе со мной подтвердил и директор Азербайджанского музея в Тебризе.

Когда мы вернулись в автобус, я испытывал чувство легкого разочарования из-за того, что нам не удалось обнаружить каких-либо решающих доказательств связи этих мест с землей изгнания Каина. Но если бы нам удалось обнаружить нечто большее, чем чисто лингвистические связи библейских реалий с топонимами региона в окрестностях Ардабиля, это было бы открытием поистине эпохального значения. По крайней мере, мне удалось подтвердить утверждение Уолкера о существовании в этом регионе селений, названия которых сохраняют память о библейской земле Нод. Более того, оказалось, что к этому топониму восходит название целого региона. Итак, мы возвратились на главное шоссе и направились на запад в землю Куш.

Вскоре мы очутились на дороге, пролегавшей мимо бурных стремнин реки Ахар-Чай, протекающей в этих местах, впадая на севере в библейский Аракс-Гихон. Достигнув горного массива, мы оказались в узком проходе, прорезанном в скалах рекой. Прямо над ущельем вздымались в небо величественные заснеженные вершины хребта Кушех-Даг.

Мы ехали по землям восточной оконечности библейского Куша вот уже два часа, и, наконец, Ахар-Чайское ущелье привело нас к северным «вратам», ведущим в рай. Пока мы поднимались на горный перевал, ведущий в вожделенный Эдемский сад, быстро стемнело. Возвратившись в Тебриз за полночь, мы кое-как добрались до постелей и тотчас уснули.

«Гора Чаши»

«И было ко мне слово Господне: Сын человеческий! Плачь о царе Тирском и скажи ему: так говорит Господь Бог:…Ты находился в Эдеме, в саду Божием… Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония. От обширности торговли твоей внутреннее твое исполнилось неправды, и ты согрешил; и Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией, изгнал тебя, херувим осеняющий, из Среды огнистых камней…Все, знавшие тебя среди народов, изумятся о тебе; ты сделаешься ужасом; и не будет тебя во веки».

[Иезекииль 28:11–19]

Этот фрагмент из Священного Писания с откровением пророка Иезекииля представляет собой обличение, обращенное к царю Тира. Совершенно ясно, что, по мнению Иезекииля, предки правителя Тира некогда жили в Эдеме и даже обитали на «Горе Божией», пока не впали в немилость. Итак, нам надо выяснить координаты этой «Горы Божией», располагавшейся в Эдемском саду, горы, вершина которой была покрыта «огнистыми камнями» — другими словами, горячим вулканическим пеплом. Итак, ясно, что если Иезекииль метафорически называет финикийцев древнейшими предками рода человеческого и утверждает, что эти предки жили в Эдемском саду, получается, что он говорит об Адаме и его семействе. Действительно, Книга Бытия повествует о том, что Адам впал в немилость и был изгнан из Сада Божьего, но в ней ничего не сказано об огнедышащей Горе Божией.

Впрочем, сам образ священной горы, на которой восседает Яхве, отнюдь не является литературной находкой пророка Иезекииля. Так, в книге пророка Исаии [14] мы читаем о смерти царя Вавилонского.

«….не стало мучителя, пресеклось грабительство!… В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви — покров твой. Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой, и сяду на горе в сонме богов, на краю севера. Взойду на высоты облачные, буду подобием Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподне».

[Исаия 14: 4-15]

Гора Богов, горный хребет, где обитали боги Месопотамии, протянулся поперек гор Загрос далеко к северу. И если мы читаем в Ветхом Завете рассказ о встрече кого-то из смертных с Богом, мы неизменно видим его поднимающимся в горы. Так, Авраам собрался принести в жертву своего сына на горе Мориа; Моисей взошел на гору Синай, чтобы впервые встретиться с Богом и даже увидеть Его в пылающем кусте терновника (неопалимой купине), а затем принять от Него десять Заповедей; тот же Моисей поднялся на гору Небо, где Бог провозгласил его вождем израильтян перед самой его кончиной; «высоты», постоянно упоминаемые в Библии, по определению находились на вершинах возвышенностей; Храм Яхве был воздвигнут на вершине горы Мориа, откуда взирал на город Давида, лежавший у его подножья. Библейский текст со всей ясностью показывает, что и сам «Всевышний» Бог восседал на вершине горы. Достаточно перенестись чуть назад во времени, чтобы убедиться, что первоначально «Гора Божия» находилась в Эдеме. Так, Адам встретил своего бога на вершине горы, откуда тот созерцал долину реки Мейдан/Аджи-Чай.

Самая высокая вершина в окрестностях Тебриза — 3700-метровый вулканический купол горы Саханд («Гора Уаш», упоминаемая в походе Саргона II). На ее вершине из-под земли выбиваются струи ледяной ключевой воды. Для местных жителей, поселившихся на склонах величественного вулкана, это священное место, которое они издревле называют «Гора Чаши» (азерб. Джам-Даги). Каждую неделю в выходные здесь можно увидеть жителей Тебриза, поднимающихся на гору, чтобы набрать в огромные пластиковые контейнеры целебную воду из источника в том самом месте, где она бьет из-под земли. По поверью, это место обладает магической силой.

Последнее утро в тот мой первый приезд в Иран в апреле 1997 г. застало нас поднимающимися к вершине горы Саханд. Цель этого подъема была вполне прагматическая — подобрать место для снимков панорамы долины Эдемского сада. Но оказалось, что меня ожидал сюрприз. На подъем по нижним склонам массива Саханд ушло около часа; мы миновали городок Ус-ки (современный Оску), который в 714 г. до н. э. был буквально стерт с лица земли свирепым Саргоном II (см. Приложение В). Постепенно все следы деятельности человека остались позади. Сельскохозяйственные террасы кончились; на пастбищах перестали попадаться домашние животные, и впереди, закрывая все вокруг, замаячил купол священного вулкана, возвышающегося над долиной. Гудронированное шоссе между тем продолжало идти на подъем. И вот наконец обещанный сюрприз.

После очередного витка дороги микроавтобус внезапно вынес нас к сказочному нагромождению скальных пород. О, здесь были причудливые зубчатые башни — верхушки скал, — похожие на целую рощу сосен, взбирающихся к верхнему склону вулкана. Однако вскоре я понял, что, каким фантастическим ни казалось бы такое утверждение, эти башни были… пустыми внутри, и в них… жили люди! Получается, что мы попали в поселок пещерных людей!

Сказочный мир в окрестностях деревни Кандован, напоминающий сцену из «Пиноккио» Уолта Диснея.

Деревня Кандован[112] находилась чуть выше линии снегов, всего в нескольких сотнях метров от вулканического кратера на вершине горы Саханд. Что побудило людей поселиться здесь? Трудно представить себе более суровое окружение. Все необходимое для жизни обитателям этого угрюмого места приходилось доставлять по горным тропам из долины. Единственное, что здесь есть, — это горный ручей, струящийся из-под земли и стекающий затем вниз по склонам, впадая в Аджи-Чай.

Собравшись попрощаться с «Горой сонма богов», я почему-то вспомнил еще один отрывок из поэмы «Энмеркар и владыка Аратты», описывающий место, где жила богиня Инанна и откуда она взирала на землю Аратта.

«Великая царица небес, внушающая мне страх и трепет, живущая на вершине Кур-шуба, украсив высоты Кур-шуба.».

[Строки 229–231]

Кур-шуба(р) буквально означает «Сверкающая гора». Древнешумерская эпическая поэма говорит нам, что эта гора была местом рождения многих богов, местом появления на свет самого Энмеркара, а также источником благовонных масел.

И я долго еще не мог избавиться от мысли, что и мы тоже происходим от потомков людей, восседавших на этом троне царицы небес.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ШЕСТОЙ

----------------

Если Эдемский сад находился в долине реки Аджи-Чай, а царство Аратта можно отождествить с равниной Мийандоаб, то потухший вулкан, взирающий свысока на обе легендарные земли, приобретает совершенно особое значение. Гора Саханд (известная также под названием «Гора Чаши» и гора Уаш) вполне может быть отождествлена со «Сверкающей горой», на которой, согласно шумерским преданиям, собирались боги, и, следовательно — с «Горой Божией» позднейшей библейской традиции.

*********************************************************************************************

Часть вторая

Глава третья

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ

«И изгнал Бог Адама, и поставил на востоке у сада эдемского херувима

и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни».

[Бытие 3:24]

Итак, мы определили координаты географического положения Эдема и сада в нем, но почти не обнаружили археологических и исторических свидетельств, подтверждающих это. Настало время задать вопрос: а способны ли реальные следы человеческой деятельности в зоне нагорья Загрос подтвердить наши расчеты? Чтобы ответить на этот сложный вопрос, нам необходимо изучить динамику совершенствования керамики в этих местах, а также сопоставить имеющиеся письменные источники — Книгу Бытия и шумерские тексты. Какие политические связи между горами Загрос и равнинами Месопотамии существовали в древности? В каком направлении протекало развитие их культур? Быть может, именно шумеры заселили горные районы или, напротив, горцы Загроса внесли решающий вклад в возникновение первой великой цивилизации на Земле?

Ко времени Энмеркара уже довольно трудно определить, какая из цивилизаций старше — Урук или Аратта? Однако некоторые ключи тут все же есть. К востоку от Шумера (южный Ирак) расположена долина Сузианы, а прямо по ней пролегает главный южный путь вдоль русла реки Керкех, ведущий в горный массив Загрос. Именно этот регион и является ключом к развитию цивилизации, поскольку именно здесь, по-видимому, появилась наиболее ранняя шумерская керамика, а еще более древняя найдена в горных долинах на пути в Сузи-ану. Что же, получается, что шумеры первоначально были горцами? В эпической поэме об Энмеркаре мы находим целый ряд аргументов в пользу этого вывода.

Прежде всего, следует сказать о несомненных культурных связях между шумерской цивилизацией Месопотамии и цивилизацией царства Аратта. Политические структуры обоих древнейших обществ были весьма и весьма схожими. Например, благодаря поэме об Энмеркаре мы знаем, что правитель Аратты был одновременно и религиозным, и военным лидером, носившим шумерский титул эн — «владыка». Было у него и шумерское имя — Энсукушсиранна. Крамер указывает и другие древнешумерские титулы, которые носили высшие лица государства Аратта. Все они представляют собой хорошо известные термины, такие, как энзи (местный правитель), сук-кал (визирь, первый министр), шиакку (губернатор), шатам-му (провинциальный администратор), муншиб (надзиратель), рагаба (воин) иугула (офицер). Кроме того, как и во всех шумерских городах-государствах, существовал и совет старейшин.

Более того, весьма сходными, если не сказать — идентичными, были не только политические структуры, регламентировавшие все стороны жизни, но религиозные верования двух этих регионов. Два верховных божества Аратты Инанна[113] и Думузи — были одновременно и высшими божествами Шумера. Еще более интересным является тот факт, что культ могущественной богини — покровительницы Аратты — Инанны — был фактически «экспортирован» из этого горного царства в Урук, самый могущественный из городов-государств Шумера. Там, в самом центре Месопотамской равнины, она превратилась в «царицу Э-Анну»[114] — богиню-патронессу Урука. Именно в этой ипостаси богиня и выступает в эпической поэме «Энмеркар и владыка Аратты». Таким образом, возникла необходимость в возведении в Уруке нового храма, украшенного драгоценными камнями. Именно это и лежит в основе повеления Энмеркара доставить сокровища Аратты из самого горного царства на равнину. Шумерская Инанна была известна поздним вавилонянам под именем Иштар; сирийцы называли ее Астарта, а персы — Анахита. У израильтян она превратилась в Аштарот, а египтяне знали ее под именем Изиды — великой богини любви.

Изучение лучших образцов глиптики[115] Месопотамии указывает на тесную взаимосвязь между богами и горами. Некоторые божества прямо изображаются восседающими на горных вершинах, совсем как эллинские боги Олимпийского пантеона. Алтари шумерских богов неизменно воздвигались на вершине огромных платформ из необожженного кирпича в священных местах (укреплениях) городов. Со временем эти платформы превратились в грандиозные ступенчатые пирамидообразные сооружения — этакие рукотворные горы, воздвигнутые на равнинах, где просто не было естественных гор или хотя бы холмов, на которых могли бы обитать боги.

Фрагмент рельефа на «Стеле Победы» Нарамсина, правителя Аккадского царства. Царь на ней изображен поднимающимся на горную вершину, на которой обитают боги. Он изображен в образе бога в рогатом шлеме. Нарамсин стал одним из первых правителей Месопотамии, еще при жизни провозгласившим себя богом.

Именно такова, как я уже отмечал, основная функция знаменитых зиккуратов Месопотамии, самый известный из которых — легендарная библейская Вавилонская башня (обычно отождествляемая с Вавилонским зиккуратом).

Зиккурат в Уре. Реконструкция Леонарда Були.

Таким образом, вполне возможно, что, подобно Инанне, многие божества шумерского пантеона первоначально были богами и богинями горных регионов на востоке. Тогда вполне логично предположить, что если уж боги спустились с гор на равнину, то и люди наверняка мигрировали в том же направлении, принеся с собой свои прежние верования и культовые ритуалы. Таким образом, получается, что большая часть населения Шумерии пришла из горного массива Загрос, то есть того географического региона, который мы называем Великой Арменией, — того самого, где находились и царство Аратта, и библейская земля Эдем. Это вполне совпадает со свидетельствами Книги Бытия, которая утверждает, что путь предков еврейских патриархов, покинувших Эдем, закончился в земле Шинар — то есть в Древнем Шумере.

*********************************************************************************************

ВЫВОД СЕДЬМОЙ

----------------

Археологические находки, относящиеся к доисторическим временам, свидетельствуют, что «революция эпохи Неолита» началась в горах Загрос и постепенно распространилась на всю Месопотамскую равнину. Свидетельства Книги Бытия повествуют об этом переселении предков цивилизации из горных районов на востоке в аллювиальные низменности, имевшем место в V тысячелетии до н. э.

*********************************************************************************************

Бытует мнение, что династия царства Аратта имела шумерские корни, что якобы свидетельствует о колонизации шумерами горных земель к северу от Шумерии. Однако в действительности царство Аратта могло стать предком шумерской цивилизации, а не наоборот.

В данной связи важно отметить, что само понятие «шумерская цивилизация» не имеет в виду этнический аспект в строгом смысле слова. Ученые давно установили, что шумерская культура характеризовалась смешанным этническим составом. Главными ее составляющими были племена, говорившие на древнейших семитских языках/диалектах, и другая этническая группа, говорившая на собственно шумерском. Однако не исключено, что существовала и третья, более ранняя, группа, которую можно идентифицировать по древнейшим топонимам[116] этого региона. Эти географические названия по своему происхождению не являются ни семитскими, ни шумерскими. Например, такие названия, как Идиглат (Тигр) и Буранун (Евфрат), не являются, по мнению ученых, шумерскими. По всей видимости, не являются ими и названия древнейших городов — Эриду, Ур и Киш. Такие расхожие слова, как рыбак (шухадак), крестьянин (энгар) и скотовод-пастух (удул), также, вполне вероятно, заимствованы шумерами из некоего туземного праязыка.

Со временем в Шумере возобладал семитский — точнее, аккадский — язык, а шумерский как разговорный язык исчез с исторической сцены. Начиная примерно с начала II тысячелетия до н. э. шумерский сохранялся только в школах писцов, где выполнял ту же самую роль, которую впоследствии играла латынь, до сих пор преподающаяся в общественных учебных заведениях[117], несмотря на то что в качестве живого разговорного языка Древнего Рима она умерла свыше 1000 лет тому назад.

Итак, говоря о шумерской цивилизации, мы имеем в виду мультиэтническое общество. Однако вопрос о происхождении самих этнических шумеров — народа, который принес шумерский в Месопотамию, — по-прежнему остается открытым. Мы уже обсуждали «проблему шумеров», отмечая трудности определения времени появления шумеров в этом регионе.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ВОСЬМОЙ

----------------

Использование термина «шумерский» применительно к древнейшему письменному языку Месопотамии не относится к этническому составу первых жителей Месопотамской равнины. Местные топонимы сохранили следы существования более раннего языка, который мог иметь отношение к этим племенам. Тот факт, что люди, говорившие на аккадском, называли эту страну «землей Шумер», не означает, что первые жители этих мест говорили на шумерском. В самом деле, вполне возможно, что язык, известный под названием шумерского, отнюдь не был разговорным языком народа, который древние авторы и современные ученые именуют шумерами.

*********************************************************************************************

А теперь позвольте напомнить, с чего, собственно, я начал. Главная цель этой книги — попытка дать синтез традиционной истории согласно Книге Бытия и независимых археологических исследований эпохи с VI по III тысячелетие до н. э. Наша задача — попытаться воссоздать подлинную историю, опираясь на письменные источники, в первую очередь — на Книгу Бытия. Итак, нам удалось установить координаты земли Эдем, лежавшей на нагорных долинах восточной Турции и западного Ирана. Мы убедились, что между шумерским городом-государством Урук и царством Аратта, расположенным на землях библейского Эдема, существовали самые тесные культурные контакты. И здесь возникает еще один важный вопрос. Не могло ли случиться так, что этнические шумеры, мигрировавшие с гор Загрос на равнину Шумерии, имели прямое отношение к библейскому преданию о переселении потомков Адама из Эдема в землю Шинар?

Сыны Симовы

А теперь я хотел бы познакомить читателя с поразительной гипотезой, выдвинутой Сэмюэлем Ноем Крамером, который, хотелось бы напомнить, считается крупнейшим шумерологом XX века. В классическом труде Крамера «Шумеры» заключительный раздел возвращает читателя к дискуссионному вопросу о возможных контактах между библейскими патриархами и шумерами. Крамер начинает с сопоставления сведений о шумерской цивилизации с культурными традициями библейских израильтян.

«Достижения шумеров в таких областях, как религия, образование и литература, произвели сильное впечатление не только на их ближайших соседей по хронотопу, но и на культуру наших современников благодаря мощному, хотя и опосредованному воздействию — через древних евреев и Библию. День ото дня, благодаря постепенному реконструированию и переводам литературных памятников шумеров, становится все более ясным громадный массив знаний, заимствованных древними евреями у шумеров. Насколько можно судить уже сегодня, эти памятники имеют множество параллелей с книгами Библии».

Дальше — больше. Оказывается, между шумерами и израильтянами существовали активные культурные контакты, на которых Крамер иной раз останавливается поподробнее. Но в результате перед ним возникает важнейший вопрос:

«Если шумеры были народом, чье литературное и культурное наследие оказало поистине огромное влияние на древние цивилизации Среднего Востока, — настолько огромное, что оно наложило свой отпечаток даже на литературу древних израильтян, то почему его следы почти не прослеживаются в самой Библии?»

Впрочем, читатели Библии редко обращают внимание на этот факт. В книгах Ветхого Завета упоминаются практически все крупнейшие цивилизации Ближного Востока: египтяне, ханаанеяне, аморитяне, хурриты, хетты, ассирияне, вавилоняне. Словом, почти все. Но почему среди них нет шумеров?

«Так, например, в Книге Бытия (главы 10 и 11), мы видим перечень целого ряда эпонимов, земель и городов. Но, за исключением весьма и весьма туманного слова «Шинар» (Сеннаар), которое ученые обычно отождествляют с Шумером… во всей Библии нет более ни одного упоминания о шумерах — факт, который никак не соответствует их предполагаемому значению и влиянию в древнем мире».

Далее мы видим, что Крамер пытается напомнить мысль, впервые высказанную в 1941 г. его собственным учителем, Арно Пэбелом[118], другим выдающимся знатоком истории Месопотамии.

«Кстати, любопытно, что возможное решение этой загадки было высказано более четверти века назад моим учителем и коллегой, Арно Пэбелом, в форме краткого комментария в статье, опубликованной в журнале «American Journal of Semitic Languages» (том 58 [1941], стр. 20–26). Гипотеза Пэбела не встретила поддержки среди ученых-ориенталистов и, по-видимому, была предана забвению в ученых кругах. Однако, по моему убеждению, она выдержит испытание временем и вскоре получит признание как важный вклад в решение вопроса о шумерско-еврейских контактах».

Почему же эта гипотеза — с ее содержанием я познакомлю вас буквально через пару строк — не встретила признания ни со стороны шумерологов, ни со стороны ученых-библеистов?

Быть может, она оказалась настолько шокирующей для привычной системы ценностей, что попросту не укладывалась в голове ученых-традиционалистов. С другой стороны, ее значение для библеистики поистине огромно. Я сам не понаслышке знаком с тем, как ученые-консерваторы встречают любые новые идеи. Впрочем, быть может, все дело в том, что шумерологи излишне склонны критически воспринимать появление нового выдающегося ученого в своей области и поэтому, движимы недоверием, этим уделом ограниченных умов, просто решили хранить заговор молчания. Такая тактика часто применяется в кругах академической науки. Если на горизонте неожиданно появляется нечто новое, радикально отличающееся от господствующих представлений, то самый радикальный способ убить свежую идею в зародыше — это «перекрыть ей кислород общественного внимания». Такая тактика требует минимальных затрат интеллектуальной энергии, и к тому же никому из оппонентов нет нужды появляться на передовой, где всегда есть опасность прослыть ретроградом. Впрочем — хватит полемики.

Итак, Крамер подметил грамматический аспект, способный, как кажется, решить проблему отсутствия шумеров в библейских преданиях. Именно его мы и рассмотрим в следующей главе, которую мы посвятили поискам патриархов до-Потопных времен.

Если говорить совсем кратко, в языке древних шумеров существовала особенность, которую ученые называют «ложные консонанты» — то есть согласные на конце слов, которые опускаются и не произносятся. Так, например, слово «бог» — по-шумерски дингир — произносилось как динги. Согласный «р», хотя он и писался в клинописных текстах, тем не менее не произносился. И вот Крамер, приведя несколько примеров, внезапно наносит лингвистический и интеллектуальный coup de grace[119].

«А теперь давайте вернемся к нашей проблеме и посмотрим, в какой форме слово «Шумер», или «Сумер», употреблялось в клинописных памятниках. Пэбел указывал, что это слово явно напоминает имя Сима, старшего сына патриарха Ноя, будучи далеким предком таких эпонимов, как ашшур (ассур), элам, арам и, самое главное, эбер (эбрэ) — эпоним самих евреев».

Что же из этого следует? Получается, что библейское имя Сим — это одна из огласовок земли Шумер, не так ли? Именно так. И Крамер, шумеролог par excellence[120], именно это и сказал. Далее он выделяет два ключевых момента:

1) Древнееврейский гласный «и» часто выступает в роли эквивалента клинописного гласного «у», как, например, имеет место в слове «имя» — шим, которое восходит к аккадскому шум. В таком случае шумерское Шумер превращается в еврейское Шимер.

2) Буква «р» на конце слова Шумер — это и есть тот самый непроизносимый ложный консонант.

Таким образом, Шумер в древнееврейском произношении звучало как Шим (Сим)! Отсюда неизбежно вытекает вполне конкретный вывод:

«Если гипотеза Пэбела верна и Сим — это библейский аналог Шумера-Сумера, то мы вправе предположить, что еврейские кодификаторы Библии, или, по крайней мере, некоторые из них, считали шумеров реальными предками самих евреев».

Как отмечает Крамер, никто не принял оригинальные выводы Пэбела всерьез. К сожалению, та же участь ожидала и самого Крамера, ибо его попытки напомнить об этой гипотезе были встречены стеной молчания. Но неужели это предположение не имеет под собой никаких оснований? Неужели два выдающихся ученых глубоко заблуждались, высказывая его? Аргумент, который я намерен предложить, со всей ясностью показывает, что в своих лингвистических построениях они были совсем недалеки от истины (вывод 9).

*********************************************************************************************

ВЫВОД ДЕВЯТЫЙ

----------------

Жители Шумера стали именоваться шумерами от имени Сима, сына Ноя, считавшегося предком носителей этого эпонима, переселившихся в библейскую землю Шинар после уничтожения до-Потопных городов в результате Великого Потопа в Месопотамии. Таким образом, название Шумер является эпонимом.

*********************************************************************************************

А поскольку древнейшая прародина шумеров находилась в горах Загрос, нельзя не признать, что корни происхождения шумеров и израильтян, а также археологические свидетельства их истории совпадают, как и предание об их эпическом переселении.

Давайте, обратившись к археологическим свидетельствам, попытаемся найти следы этого переселения — переселения, которое вполне соответствует библейской картине истории, ибо нам известны временные координаты эпохи миграции шумеров на низменности Месопотамии.

Спустившись с гор

А теперь нам необходимо восстановить хронологию развития керамики в этом регионе, ибо именно путем сравнения топологии керамики, найденной в различных тепе или развалинах курганов и зиккуратов, можно продемонстрировать сам факт миграции и контактов между жителями горных долин Загроса и обитателями аллювиальных равнин Месопотамии.

Материалы находок керамики со всей определенностью свидетельствуют о перемещении культуры из горных районов в низменности. Археологические материалы показывают, что впервые керамика появилась в VII тысячелетии до н. э. на нагорьях западного Ирана. Оттуда она постепенно распространилась по всему Среднему Востоку, и основными носителями ее секретов были выходцы с гор, изобретшие технологию обжига глины.

По мнению Джеймса Мелларта, представителя Института Археологии в Лондоне, переселение происходило двумя волнами — одна распространилась по северной части равнины, в регионе, где впоследствии возникли Вавилония и Ассирия, а другая пошла на юг, где сложились цивилизации Сузианы и Шумера. В первую очередь Мелларт рассматривает северную волну.

Он утверждает, что поселение эпохи Неолита в Джармо (деревня на вершине холма к востоку от Киркука) пользовалось керамикой, не имеющей прототипов в данном регионе. Видимо, она была занесена в эти места из неолитических же поселений в горах Загрос, находящихся в таких местах, как Тепе-Гуран в Хулайланской долине, где, кстати сказать, была найдена керамика именно такого типа. Несомненно, что самые ранние образцы месопотамской керамики указывают, что она была занесена в эти края в результате переселения жителей, а не торговых связей, как это обычно происходило в более поздние периоды. Гуранская керамика датируется концом VII тысячелетия до н. э. Другие поселения в долинах центрального Загроса, особенно в Керманшахской/Кангаварской долине, свидетельствуют о существовании здесь культуры, относящейся к IX тысячелетию до н. э. Значение священной горы Бехистун становится еще более очевидным, если учесть глубокую древность развалин (Гандж-э-Дарех-Тепе, Тепе-Асиаб и Тепе-Сараб), расположенных в широкой долине у ее подножия.

В южной части равнины имела место аналогичная картина, и источник керамики, по-видимому, был тем же. Так, у селения Хаджи-Мухаммад, на землях самого Шумера, найдена керамика, вскоре ставшая образцом классического убаидского стиля: это геометрический рисунок темно-коричневого тона на зеленовато-желтом фоне. Произведения Хаджи-Мухаммадского периода (также называемого I Убаидским), в свою очередь, тесно связаны с керамикой из слоя VB в Тепе-Гийан, что в горах Загрос, а несколько более ранняя керамика Гийан VA идентична изделиям, найденным на равнине Курдистана (так называемый Сузский А-стиль). Как помнит читатель, знакомый с описанием нашего путешествия по следам посланника царя Энмеркара, направлявшегося в царство Аратта, древний город Сузы расположен на Хузистанской равнине к востоку от месопотамских низменностей, у подножья южных склонов гор Загрос. Сузы — город, продолжавший играть важную роль в различные эпохи истории. В этом смысле он свидетельствует о важнейших преемственных связях в развитии керамики. Керамика Сузского А-стиля идентична не только Гианской VA, но и куда более ранней керамике, найденной в Эриду (так называемый Убаидский I-стиль). Так, мы можем сказать, что Сузский А-стиль, сложившийся на Хухистанской равнине, связан с Гийанским VA, возникшим в горах, и что этот тип керамики встречается в наиболее ранних слоях в Эриду (по традиции — древнейшая столица Шумера), где он классифицируется как Убаидский I. Убаидская керамика — наиболее ранний образец керамической культуры южной Месопотамии, и он продолжает занимать доминирующее положение в Шумере (и на землях его северных соседей) еще на протяжении 1000 лет.

Убаидская культура сегодня считается наиболее вероятным созданием шумеров, знакомых нам по классической литературе, и, таким образом, появление керамики такого стиля в регионе следует считать свидетельством переселения в него самих шумеров. В своем месте я более подробно остановлюсь на проблеме археологической идентификации самих этнических шумеров. Однако, если так называемая Убаидская культура действительно является детищем шумеров, мы вправе сделать вывод, что шумеры перебрались в месопотамские низменности из горных долин юго-востока — мест, где возникла их древнейшая керамика.

Однако это лишь первый шаг по установлению места зарождения их культуры в горах Загрос. Мы перебрались из Эриду и Хаджи-Мухаммада в самом Шумере в Сузиану на Хузистанскую равнину, а оттуда — в горы вокруг Тепе-Гийан. Теперь нам необходимо заняться поиском других стоянок в этом регионе, которые приведут на север, на землю Эдема.

Диаграмма-схема, иллюстрирующая миграцию стилей древнейшей керамики. Стилистический анализ указывает на существование двух центров распространения керамики из горных районов Загрос вокруг Бехистуна: а) на запад и север, в Верхнюю Месопотамию и Сирию (Джармо, Хассуна, Самарра, Халаф) и б) на юг, в Нижнюю Месопотамию и Шумер (Сузиана, Эриду).

Небольшой, невысокий курган Тепе-Сараб расположен в широкой долине к востоку от Керманшаха, неподалеку от Бе-хистуна. Археологи датируют возраст поселения Тепе-Сараб 6300–6000 гг. до н. э. В каких-нибудь 100 км к юго-востоку от Тепе-Сараб находится Тепе-Гийан, а в 60 км к югу от него, в Ху-лайланской долине — Тепе-Гуран. Хронология по образцам керамики показывает, что керамика Тепе-Сараб возникла раньше, чем керамика Гийан VA, а в слоях L и Н в Гуране найдена керамика более древняя, чем в Тепе-Сарабе. Таким образом, последовательность развития керамики выглядит так: Гуран Н — Сараб — Гийан VA — Сузиана А — Эриду (Убаид I). Однако наиболее ранняя керамика из Тепе-Гурана, куда более древняя, чем керамика любого из упомянутых стилей, аналогов в этом регионе не имеет. Таким образом, Тепе-Гуран сыграл в доисторические времена ключевую роль, став местом, где возникла керамическая культура и откуда технология ее производства распространилась в древности по всему Среднему Востоку. Разумеется, немало древних поселений в этом регионе до сих пор не обследованы и все еще ждут археологов, и Гуран может оказаться не единственным местом, где производилась древнейшая керамика. И тем не менее есть все основания полагать, что керамика впервые появилась в горном регионе вокруг Керманшаха (в наши дни — Луристан).

Хулайланская долина, где находится древнейший центр Тепе-Гуран.

Итак, мы проследили историю развития керамики в Сузиа-не и Шумере вплоть до незапамятной древности. То же самое можно сделать и в отношении северной ветви керамической культуры — в Месопотамии. В этой связи весьма важно, что тот же корпус образцов тепегуранской керамики (слои L-H) был найден и в Джармо, где эти образцы попадались в первых же слоях.

Что же все это означает? Очень и очень многое. Учитывая обычные аргументы в пользу прямой связи между распространением стилей керамики и переселением народов, на мой взгляд, это говорит о миграции горцев на равнину по двум главным маршрутам. Первый из них вел из Керманшахской долины через Ханакинский перевал и далее, в поселения в северной Месопотамии, такие, как Джармо.

Вторая волна миграции началась в той же долине и пошла вдоль русла реки Керкех и далее, в Сузиану через Тепе-Гийан. Оттуда она распространилась на древнейшие поселения южной Месопотамии и Шумера, в частности, Эриду, по традиции считающейся первым городом на земле.

Проблема шумеров

Все это возвращает нас к сложной проблеме происхождения шумеров. Крамер указывает на возможность того, что название «Шумер» могло произойти от эпонима-предка «Сим». В то же время этот ученый — убежденный противник гипотезы о том, что шумеры были древнейшими обитателями аллювиальной равнины, ее аборигенами. Он предпочитает относить появление шумеров к Урукскому периоду, а не к гораздо более ранней Убаидской I эре.

«…мы вправе считать обоснованным вывод о том, что шумеры отнюдь не были первыми обитателями Нижней Месопотамии. Им предшествовала некая развитая цивилизация, которая в культур-пом отношении стояла намного впереди шумеров».

Итак, налицо все компоненты всеобъемлющего синтеза библейских преданий и археологических данных, но никто почему-то не замечает этого.

«…историю Нижней Месопотамии можно разделить на два основных периода: дошумерский (который целесобразнее было бы назвать ирано-семитским) и собственно шумерский».

Дошумерский период начинается с развития культуры аграрных поселений. Как принято считать, эта культура была принесена в Нижнюю Месопотамию иммигрантами из районов юго-западного Ирана, которых нетрудно узнать по характерной технике керамики. Вскоре после основания иммигрантами из Ирана первых поселений в южную Месопотамию, по всей видимости, проникли семитские племена, одни из которых были мирными переселенцами, а другие — воинственными интервентами. В результате смешения этих двух этнических групп — иранцев с востока и семитов с запада — и взаимопроникновения их культур в Нижней Месопотамии и возник первый в мире город с элементами цивилизации.

Но что, если «иранскими иммигрантами» на самом деле были шумеры, мигрировавшие со своей древней прародины в окрестностях озера Урмия, те самые, которые сперва поселились в Керманшах-Канговарской долине в таких городищах, как Тепе-Сараб, затем двинулись на юг, к Тепе-Гуран, Тепе-Гийан и другим поселениям южного Загроса, и, наконец, осели на равнине, как в северной ее части, вокруг Джармо, так и на юге — в районе Суз? Тогда получается, что следующая волна миграции распространилась из Сузианы на болотистые районы южного Ирака, где переселенцы и основали свои первые центры — такие, как Эриду, Урук и Ур, неизменно ассоциируемые с шумерской цивилизацией (вывод 10).

*********************************************************************************************

ВЫВОД ДЕСЯТЫЙ

----------------

Появление убаидской керамики свидетельствует о вторжении племен из земли Эдем в южные районы Месопотамской низменности — в тот самый регион, который впоследствии, после Потопа и переселения народов, получил название «Шумер».

*********************************************************************************************

Шумерский или семитский?

Этот вопрос затрагивает другую важнейшую тему. Возможно, это вызовет у вас удивление, но это — проблема языка. Ясно, что если предками Сима были шумеры, они должны были говорить на шумерском, а не на одном из семитских диалектов.

Первое, что нужно отметить в этой связи, — что язык не указывает на этническую принадлежность. Человек, говорящий на семитском диалекте, не обязательно является семитом в этническом смысле. В самом деле, понятия «этнический семит» не существует. Семит — это всякий, кто говорит по-семитски. Евреи Палестины были этническими евреями, но не потому, что говорили на древнееврейском (иврите). Чтобы доказать это, достаточно простого примера. Иисус Христос и его ученики не говорили друг с другом на еврейском: они общались на древнеарамейском. Но разве из этого следует, что Иисус Христос был не евреем, а принадлежал к одному из северных арамейских племен? Разумеется, нет и еще раз нет. Все дело в том, что евреи во времена Иисуса Христа говорили на lingua franca (языке межнационального общения) своего региона, роль которого в те времена выполнял арамейский.

Географический маршрут миграции создателей древнейшей керамики в Месопотамии.

А теперь давайте перенесем ту же историческую модель в Месопотамию II тысячелетия до н. э. Ученые установили, что ко времени Авраама шумерский уже перестал быть разговорным языком. Роль lingua franca в ту эпоху принял на себя восточносемитский (аккадский). Если древнейшие поколения предков Авраама говорили на шумерском, вполне естественно, что этого никак не видно по языку далеких потомков самого Авраама (западносемитскому еврейскому). Точно так же, как Иисус Христос не говорил на языке своих предков, Авраам и его потомки не владели языком своих собственных предков — языком Ноя и Адама.

Это отнюдь не означает, что между двумя лингвистическими группами — теми, кто разговаривал на шумерском, и теми, кто говорил на семитском, — в после-Потопную эпоху не существовало взаимообмена, подобно тому, как в жилах патриархов текла «семитская кровь». И тем не менее утверждать, что древнейшие предания Книги Бытия отражают языковую преемственность семитских племен, весьма опасно. В самом деле, несмотря на утверждение, что шумерские литературные традиции канули в Лету, существуют вполне конкретные свидетельства обратного.

Глава четвертая

ПОТОП

«И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся на земле; и птицы, и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди. Всё, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло».

Бытие 7: 21–22

Благодаря тщательному анализу распределения стилей керамики в VI и V тысячелетиях до н. э. мы располагаем свидетельством миграции горных племен в землю Шумер и даже можем отождествить их вождей с героями предшествовавшей Потопу эпохи, упоминаемыми в Книге Бытия. Взяв на вооружение аргументы Пэбела и Крамера, мы вправе проводить прямые параллели между древнейшими патриархами Библии и шумерами. Вполне возможно, что само название шумеров может представлять собой коллективный эпоним, происходящий от библейского имени Сима, старшего из сыновей Ноя. Если это так, то именно Сим явился предком народа, называемого Сумер (Шумер). Тогда получается, что потомки Ноя — евреи — могли первоначально быть одним из горных племен Шумера.

Помня о вероятности этого, мы приступаем к рассмотрению следующего важнейшего события в истории — Великого Потопа.

Ной и Потоп

Нам всем хорошо известна история Великого Потопа и Ноева ковчега. Это одна из тех захватывающих историй, которые, будучи прочитаны в детстве, живо сохраняются в памяти до преклонных лет. Это настоящая классика среди библейских преданий, рассказ о событии, положившем конец всем прежним деяниям человечества, чтобы начать новую эру, смыв все прежние грехи рода человеческого. Потоп знаменовал собой конец первобытной эпохи, и именно с него, собственно, берет начало историческая эра. Таким образом, это событие явилось поворотным моментом в развитии цивилизации. Но что же, собственно, произошло? Огромное множество (свыше 150) преданий и легенд о Потопе, бытовавших во всех концах света, свидетельствует, что нечто подобное библейскому Потопу действительно имело место. Если верить всем этим преданиям, получившим — как в географическом, так и культурном отношении — самое широкое распространение, получается, что нам следует рассматривать Потоп как некое «явление всемирного масштаба». Однако одно это еще не говорит о его физических параметрах — то есть, другими словами, масштабах и продолжительности.

Вполне возможно, что в доисторическую эпоху произошла некая планетарная катастрофа (возможно, грандиозное вулканическое извержение, падение метеора, столкновение с кометой или даже сочетание нескольких этих факторов), в результате которой последовало резкое изменение климатических условий, затронувшее буквально всю планету. Так, в каждом регионе мог иметь место свой, «локальный», потоп, который, вполне естественно, представлялся жителям данного региона гибелью всего мира или как минимум культурной среды.

Нашим главным иудео-христианско-исламским «культурным свидетелем» страшного ливня, сравнимого с катаклизмом, всегда был и остается библейский Ной, но в последнее время благодаря дешифровке древних текстов, созданных в земле «между двух рек», рядом с ним появился его месопотамский коллега. Ученые единодушно сходятся во мнении, что оба героя-победителя Потопа — библейский и месопотамский — вполне могут оказаться… одним и тем же лицом, настолько близки истории о них. Однако совсем другое дело — вопрос о том, можно ли здесь говорить о едином устном или литературном (письменном) источнике обоих преданий, или же они представляют собой два независимых друг от друга рассказа об одном и том же событии.

В Месопотамии ученые обнаружили несколько версий эпического повествования о Потопе, в которых действуют как минимум три разных Ноя: шумерский «Зиусудра», старовавилонский «Атрахасис» и аккадский «Утнапишти[м]». У греков было свое собственное предание о Потопе — история о Девкалионе. У индусов также бытовала история о Потопе, героем которой выступал Ману; эта история, по-видимому, возникла в одной из культур долины Инда в эпоху Бронзового века. И только у египтян, в отличие от всех других крупнейших цивилизаций, предания о Потопе не существовало. Впрочем, так ли это?

Библейский Потоп начался в семнадцатый день второго месяца. В этой связи интересно заметить, что Озирис был брошен в воды в глухом деревянном ларце или лодке также именно в семнадцатый день месяца. По-древнееврейски слово «ковчег» (в частности, Ноев ковчег) звучит как tebah (тебах); основное его значение — «короб» или «контейнер». Это же самое слово обозначает и корзину, в которой Моисей ребенком был брошен в воды Нила на произвол судьбы. Английское слово «ковчег» (ark, арк) произошло от латинского area (арка), означающего «сундук», «ящик». Но вернемся к преданию об Осирисе. В нем мы видим, что у египтян существовало слово tjeb (тьеб), означавшее «запечатанный ящик». Это слово, которое ко времени Нового Царства стало произноситься как teb (тэб, возможно — с концевым гласным), вполне могло восходить к тому же этимологическому источнику, что и семитское «тебах». Таким образом, слова арк, тебах и тьеб имеют одинаковое значение — «ящик». Поэтому древнеегипетский фрагмент, повествующий о ссоре между Озирисом и его братом Сетом, можно с полным правом перевести следующим образом: «Осирис был брошен в воду в ковчеге».

Что же нам известно из Книги Бытия о самом Ное? Прежде всего то, что он по праву может считаться вторым (после Адама) «отцом рода человеческого», ибо он, через своих сыновей, стал родоначальником и общим предком всех людей, заселивших землю после Потопа. Он может считаться и «повелителем всяких животных», поскольку он спас в своем ковчеге все живые существа («всякой твари по паре»), обитавшие на земле. И еще один любопытный исторический факт. Именно Ной был первым человеком, сделавшим вино из винограда и первым из людей, опьяневшим от плода рук своих.

«Ной начал возделывать землю и насадил виноградник. И выпил

он вина, и опьянел, и лежал обнаженным в шатре своем».

[Бытие 9: 20–21]

В древнегреческой мифологии древнейшее из дошедших до нас преданий о Потопе (изложенное в девятой Олимпийской оде Пиндара[121]) называет имя героя Потопа. Это Девкалион. Аполлодор[122] рассказывает, что Девкалион носился по волнам в «плавающем ящике». Фракийское божество Дионис (римский Бахус), бог вина и растительности, иногда изображается плавающим по морю в странном ящике-ковчеге. В греческой версии мифа об Озирисовом «ковчеге» герой еще пребывает в утробе матери, которую волны носят в плавающем ящике. Вскоре мать умирает, однако Дионис спасается, а став юношей, узнает «плод лозы виноградной и искусство готовить вино из него». Сирийский сатирик Лукиан[123], писавший по-гречески, оставил свидетельство, что Потоп случился во времена «Девкалиона, прозванного Сиситесом». Это говорит о влиянии месопотамского предания на греческую легенду, поскольку имя Сиситес явно происходит от Ксисутрос — имени, под которым у вавилонского историка Бероссуса[124] выступает герой Потопа. Впрочем, и Ксисутрос, в свою очередь, восходит к шумерскому Зиусудра.

Очевидно, что параллели между библейской историей о Ное и преданиями классической древности о герое Потопа, изобретателе вина, достаточно явны, особенно если учесть различия культур этих двух регионов и принадлежность к разным языковым группам. Кроме того, необходимо отметить, что древнеегипетский Озирис, как и Дионис, является богом растительности. Не следует ли нам попытаться установить общий исторический источник столь примечательных легенд о герое, победившем Потоп и научившем людей готовить вино, а затем превратившегося в бога природы, возрождающегося каждой весной?

И еще один важный момент, который необходимо отметить перед началом нашего исследования Потопа. Согласно Книге Бытия 8:4, после Потопа ковчег пристал к «горам Араратским» — именно горам, а не горе Арарат, как многие христиане ошибочно истолковывают эти стихи. Как вскоре увидит читатель, горы, к которым причалил Ноев ковчег, — это отнюдь не гора Арегатс, или Арги-Даг (местное название Арарата), расположенная к юго-востоку от озера Севан, а какая-то другая гора, находившаяся гораздо ближе к Месопотамской равнине. Из этого следует печальный вывод: боюсь, что все экспедиции энтузиастов, организованные христианскими учеными в поисках Ноева ковчега, просто-напросто выбирали ошибочный маршрут.

Место Сошествия

Существует целый ряд «ключей», которые в наших поисках следов библейского героя, победившего Потоп, вновь ведут нас в горы Загрос.

Как мы уже отмечали выше, Ной в Книге Бытия именуется изобретателем вина. Ричард Барнетт высказал предположение, что это библейское предание несомненно связано с изобретением виноделия в регионе Урарту — библейского Арарата, — который мы уверенно отождествляем с шумерским царством Аратта.

«Слава урартийских вин (по-видимому) достигла слуха древних евреев, обитавших далеко на западе, в Палестине, куда это изобретение еще в незапамятной древности было занесено из Армении, свидетельство чему — библейская история о том, как Ной покрыл себя позором, опьянев на горе Арарат (sic!). Действительно, виноградная лоза, vitis vinifera, из которой был выведен культурный виноград, по мнению ученых, первоначально была распространена в регионе Кавказа, прилегающем к Каспийскому морю».

Археология также внесла заметный вклад в вопрос о признании Армении местом, где было впервые создано вино. В глиняном сосуде, найденном в раскопках на Мийандоабской равнине, был обнаружен густой отстой. Химический анализ показал, что это примитивный винный осадок. Сам факт находки, а также стиль керамики позволяют отнести создание этого сосуда к VI тысячелетию до н. э., что дает основание датировать этот древнейший в мире винный погреб, находившийся во дворце Аратты, примерно 5500 г. до н. э.

Фрагмент библейского текста с рассказом о получении Ноем вина следует непосредственно за рассказом о том, как ковчег пристал к суше после того, как воды Потопа отступили. Таким образом, место, где причалил ковчег, не могло находиться слишком далеко от места, где было впервые создано вино. Итак, гору сошествия нам следует искать отнюдь не в окрестностях озер Севан и Урмия, где, по мнению христиан, находилось место высадки из ковчега (т. е. гора Арегатс), а в горах Загрос, где располагались и царство Аратта, и библейские «горы Араратские» (т. е. Урарту).

Есть и другие «ключи», указывающие истинное местонахождение горы ковчега, или Места Сошествия. Правда, находятся они за рамками Книги Бытия.

Бероссус пишет, что «землей, в которой они (находившиеся в ковчеге) оказались, была Армения», и далее

«Остов корабля (ковчега), приставшего к горам в Армении, и по сей день находится в горах Кордуайан в Армении, и некоторые жители, сдирая с него кусочки битума, уносят их с собой, ибо те служат им талисманами».

Кордуйане — это, конечно, курды, прародина которых, Курдистан, расположена в горах Загрос к югу от озера Севан и юго-западу от озера Урмия.

Тот факт, что подлинные координаты Места Сошествия были известны еще в самом начале I тысячелетия н. э., подтверждает и иудейский историк Иосиф Флавий[125], который в своей книге «Иудейские древности» пишет, что священная гора издревле была хорошо известна по книгам многих ученых». В арамейском переводе Онкелоса[126] мы видим, что Арарат отождествляется с «горами Курдистана» (арамейск. туре карду). Ксенофонт[127] в своем «Анабасисе» особо отмечает воинственность племен кардучи, описывая продвижение греческого войска по горам Курдистана во время знаменитого «похода десяти тысяч». Таким образом, нет сомнения, что древний арамейский топоним bet kardu (бет карду, т. е. «Дом [народа] карду») соответствует региону, который в наше время известен как Курдистан.

Итак, если гора Арегатс — это не та гора, к которой пристал Ноев ковчег, то где же настоящая гора ковчега? Ответ донесло до нас древнее предание, включенное древнеиудейскими раввинами в корпус внебиблейских текстов и представленное в книге Луиса Гинцберга[128] «Еврейские легенды». Мы имеем в виду историю о жестоком ассирийском царе Си-нахерибе, разрушившем Вавилон.

«На обратном пути в Ассирию Синахериб[129] нашел древнюю доску, которой и поклонялся как идолу, ибо она некогда была частью ковчега, на котором Ной спасся во время Потопа. Царь поклялся принести в жертву этой доске-идолу своих сыновей, если добьется победы в своем следующем походе. Но сыновья, услышав эту клятву, поспешили убить отца и бежали к карду, где освободили еврейских пленников, кои во множестве томились там».

Другое еврейское предание говорит, что земля Кардуния — другими словами, Курдистан — и была тем местом, «где пребывал ковчег».

История донесла до нас своеобразное подтверждение правдивости этого рассказа. В хрониках преемника Синахериба, Асархаддона[130], мы читаем, что Синахериб действительно был убит и что он, Асархаддон, преследовал братьев-убийц и их сторонников в земле, которую новый царь назвал «краями неведомыми».

«И окрепла в братьях моих решимость. И покинули они богов и обратились к делам недобрым, задумав злое… И убили они Синахериба, отца своего, чтобы заполучить царство».

Итак, вскоре после своего краткого и победоносного похода против отряда братьев, обосновавшихся в Ниневии, Асархаддон вступил в столицу Ассирии.

Барельеф из дворца Синахериба в Ниневии. Царь принимает под свою власть горожан Лакиша после успешной осады города ассирийской армией в 701 г. до н. э. Царь Синахериб восседает на троне в царском шатре, а его военачальники сообщают об одержанных победах. Британский музей.

«Что же касается жителей, поднявших мятеж и восстание, то они, услышав о приближении моих войск, покинули свои отряды и бежали в края неведомые… В месяце адару (февраль-март) — лучшем из месяцев — в восьмой день его, в праздник Набу, я, торжествуя, вступил в Ниневию, свою царственную столицу, и, мирно и ничего не страшась, воссел на троне отца моего».

Хотя в древних хрониках нет упоминания о каком-либо инциденте, связанном с реликвией ковчега и повлекшем за собой убийство царя, в ассирийских текстах содержатся факты, подтверждающие этот рассказ. В число военных кампаний Синахериба входили и походы против «князей центрального Загроса» и «городских старейшин Курдистана». Эти тексты повествуют о том, что Синахериб «был забит [насмерть] статуями богов-покровителей», и сделали это его сыновья, когда царь молился в храме. Итак, если еврейское предание донесло до нас истину, то вполне возможно, что то же еврейское предание, подкрепленное к тому же свидетельством Бероссуса, справедливо в том смысле, что некий фрагмент ковчега каким-то образом явился причиной убийства Синахериба в 681 г. до н. э. и последовавшей за этим гражданской войны.

Каковы бы ни были обстоятельства, кроющиеся за этим странным эпизодом, мы можем с полной уверенностью говорить о том, что вавилоняне в III в. до н. э. (современники Бероссуса) считали, что остатки ковчега хранятся где-то в горах Курдистана.

В самой Библии тоже есть свидетельства на сей счет. Она не только подтверждает факт убийства царя-отца и бегства мятежных принцев в Урарту (библейский Арарат).

В одном из мест 19-й главы 4-й Книги Царств названы имена убийц Синахериба. После уничтожения ассирийского войска «ангелом Яхве» в 701 г. до н. э., когда полчища врагов готовились к нападению на Иерусалим:

«И отправился, и пошел, и возвратился Сеннахирим[131], царь Ассирийский, и жил в Ниневии. И когда он поклонялся в доме Нисрода, бога своего, то Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его мечом, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарился Асардан[132], сын его, вместо него».

[4-я Царств 19:36–37]

Все рассмотренные нами свидетельства указывают на то, что главный объект в наших поисках горы Ноя — горы Загрос. Месопотамские предания о Великом Потопе излагают ту же историю, но при этом сообщают древнейшее название этого места — гора Нимуш (в древности читалось как Нисир). Некоторые из ученых отождествляют Нимуш с вершиной высотой ок. 3000 м, именуемой в наши дни Пир Омар Гудрун и находящейся к юго-востоку от реки Малый Заб. Однако еврейские и раннехристианские авторы говорят совсем иное. Так, например, Иосиф Флавий помещает Место Сошествия в «землю, именуемую Карра». Вполне вероятно, что эта Иосифова «Карра» не более чем неверное написание Карда (аккадск. Карду), то есть регион, известный в классической античности как Кардучи. А это указывает на то, что священная гора находится в горах к северо-западу от реки Малый Заб, а точнее — за Большим Забом. Ипполит[133] называет «гору Карду» местом, где находится ковчег «на горах, именуемых Араратскими», которые расположены по направлению «к земле Адиабени». И вновь мы видим, что название Карду ассоциируется с Местом Сошествия. Место, где ковчег пристал к земле, находится в Курдистане, в пределах треугольника территории, образуемого озером Севан на севере, рекой Тигр на юго-западе и Большим Забом на востоке.

Первым документально известным христианским паломником, отправившимся на поиски Места Сошествия, был святой Иаков Нисибийский[134], совершивший паломничество в «округ Гартук» (возможно, вариант произношения Кардучи?), который Дэвид Янг идентифицирует с округом Карсайк, находящимся между рекой Тигр и озером Севан. Принимая во внимание доводы против мнения о том, что место Ноева ковчега следует искать значительно севернее, за озером Севан, Янг вынужден прийти к выводу, что гора Арарат/Арегатс — «…это не тот Арарат, который упоминается в раннехристианских преданиях… Современные охотники за ковчегом ищут его совсем в иных местах, чем раннехристианские паломники».

В сущности, впервые о том, что с Ноевым ковчегом ассоциируется гора Арарат, мы узнаем лишь тогда, когда в этот регион прибыл Винсент де Бовэ[135], полагавший, что гора Ковчега расположена где-то поблизости от реки Аракс. Эту мысль подхватили другие паломники, в частности, брат Уильям Рубрук[136], Одорик[137] и такой знаменитый путешественник, как Марко Поло[138]. Все они единодушно приняли на веру утверждение, что высокий пик Арегатс — это и есть гора Арарат, к которому причалил ковчег, когда отступили воды Потопа. Таким образом, привязка «горы Арарат» к этому пику является весьма поздней христианской легендой, которая, по всей вероятности, основана скорее на величественном облике этой горы, чем на каком-либо корпусе исторических источников. Все эти ранние источники указывают на совсем другой регион — тот, который, как вскоре сможет убедиться читатель, является куда более вероятным кандидатом на роль причала для Ноева ковчега.

Поклоняющиеся Шайтану

Итак, мы подошли к интереснейшему пласту относительно недавней культурной истории, который, по моему мнению (и мнению ряда других ученых), указывает подлинное местоположение той самой горы в Курдистане, к которой пристал библейский Ноев ковчег. История йезидов впервые привлекла мое внимание, когда я углубился в чтение книги «Из пепла ангелов» английского автора Эндрю Коллинза, который самостоятельно установил факт существования этого весьма примечательного народа, изучая труды курдского историка профессора Мердада Изади.

Изади рассказывает об истории небольшого курдского племени, известного под названием йезидов, которое живет на нагорьях восточной Турции, к югу от озера Севан и к западу от озера Урмия. Йезиды — весьма странная секта. Они поклоняются богу по имени Шайтан, который более известен западному миру как Сатана. Они придерживаются мнения, что Шайтан — это истинное проявление божественной силы в этом мире и что сами они являются потомками Сифа, третьего сына Адама.

По всей вероятности, само название йезидов происходит от имени Йазида, халифа Омейядской династии[139], которого принято считать виновником убийства шиитского имама[140] Хусейна (внука пророка Мохаммеда) и его сторонников в битве при Кербале в 680 г. Каковы бы ни были реальные исторические связи между этим странным курдским племенем и презренным халифом, йезиды предпочитают не покидать пределы своих горных укреплений, опасаясь преследований с востока, со стороны шиитского исламского государства Иран, с юга, со стороны суннитского государства Ирак, и с запада, со стороны антикурдских военных кругов правительства Турции. В результате сегодня весьма трудно хоть сколько-нибудь подробно познакомиться с историей йезидов. Впрочем, в начале XX в. дела обстояли во многом иначе.

В 1922 г. два ученых-путешественника, его преподобие Уильям Э. Уиграм и его сын Эдгар, написали прекрасную книгу, озаглавленную «Колыбель человечества». Эта книга — написанный очевидцами рассказ об истории культуры Курдистана в том виде, в каком она существовала в 1920-е гг. В книге приводятся некоторые детали культовых ритуалов йезидов, в том числе кровавые жертвоприношения животных, совершаемые ежегодно в 14-й день сентября на вершине горы, носящей название Джуди-Даг (или Худи-Даг). 14 сентября в Курдистане — день особый, ибо считается, что именно в этот день Ной вышел на землю из ковчега и принес жертвы Богу в благодарность за спасение его семейства и скота. Эта дата прямо противоречит библейскому тексту, где указана совсем другая дата — 27 мая. Йезиды убеждены, что Место Сошествия — это гора Джуди («высоты») высотой ок. 2000 м над уровнем моря. Действительно, как указывает Уиграм, в этом регионе «кандидатура» Арарата на роль Места Сошествия не пользуется почти никакой поддержкой.

Местоположение гор Джуди-Даг и Арарат и Месопотамской равнины.

«Надо ясно понимать, что никто из жителей этих мест, за исключением армян (христиан), не считает этот громадный конус, который мы называем Араратом, а сами они — Агри-Даг, тем местом, где пристал к земле Ноев ковчег».

Тот факт, что йезиды совершают воспоминание о жертвоприношении Ноя своими собственными ритуальными обрядами у самой вершины Джуди-Дага, к северо-западу от Большого Заба и к югу от озера Севан, — не единственное свидетельство связи этой горы с историей Великого Потопа. Иосиф (Флавий) отмечает, что «гора Джуди неподалеку от озера Севан» и есть то самое место, где остановился после Потопа ковчег. Коран также прямо указывает, что ковчег пристал к земле на горе Джуди:

«И прозвучало Слово: «О земля, поглоти воды твои! О небо, сдержи (дождь твой)!» [И] вода отступила и все окончилось. Ковчег пристал к горе Джуди, и Слово прозвучало вновь: «Да погибнут творившие злые дела!»

[Сура XI: 44]

Ибн Хаукаль[141], исламский автор X в., писал, что «Джуди — это гора неподалеку от Нисибии. Рассказывают, что на вершине этой горы пристал ковчег Ноя (мир ему)». Это важное сообщение подтверждает неслучайность появления на горе Джуди святого Иакова, совершавшего паломничество к ней. Как вы помните, достопочтенный епископ Медзпина получил прозвище Иаков Нисибийский. Итак, он знал, что гора Джуди — это и есть библейское Место Сошествия.

Более того, представители раннехристианской секты несториан основали на склонах Джуди несколько монастырей, а один воздвигли на самой ее вершине. Последний, однако, был в 766 г. уничтожен пожаром, вспыхнувшим от удара молнии. Епископ Евтихий Александрийский[142] пишет, что «ковчег пристал на горах Араратских, именно — на Гебел-Джуди, что неподалеку от Мосула».

Мосул же находится в 120 км к югу от Джуди-Дага.

Чтобы точнее определить истинные координаты Места Сошествия, весьма полезно было бы найти свидетельства, возвращающие нас в глубокую древность, в дохристианскую эру. Итак, чтобы выяснить еще одну важную деталь, нам придется возвратиться во времена правления ассирийского царя Синахериба.

Помните свидетельство предания о том, что Синахериб привез с собой «деревянную доску» с той самой горы на земле курдов, где сохранялись остатки Ноева ковчега? Помните, что нам не удалось определить точные координаты этой горы на основе древних хроник военных походов царя? Так вот, Си-нахериб, как это ни покажется странным, оставил нам замечательное свидетельство своего посещения Джуди-Дага, повелев высечь у подножья горы несколько рельефов со своим изображением. Более того, свидетельства недавних источников подтверждают, что путешественникам, побывавшим в этих местах за последние пятьдесят лет, еще удавалось найти кусочки битума. Итак, остатки Ноева ковчега могли сохраниться до сего дня, и вполне возможно, что их даже удастся найти, если организовать тщательно подготовленную археологическую экспедицию.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ОДИННАДЦАТЫЙ

----------------

Ноев ковчег пристал к берегу отнюдь не в горах Армении, расположенных слишком далеко от аллювиальной равнины, как утверждает позднейшее христианское предание. Таким образом, гора Арарат отнюдь не является Местом Сошествия. На самом же деле истинным местом, где, по свидетельству многочисленных древнейших авторов, ковчег причалил к суше, является гора Джуди-Даг, граничащая с Месопотамской низменностью в регионе, впоследствии получившем название Ассирии.

*********************************************************************************************

Месопотамский Ной

Месопотамский Ной был наделен сразу тремя именами-эпитетами. В наиболее ранней версии мифа он тесно связан с шумерским городом Шуруппак (современная Фара), и действительно, в Списке шумерских царей его официальный отец, Убартуту («друг [бога Солнца] Туту»), отождествляется с последним правителем древней столицы шумеров в эпоху до Потопа. Как и рассказ Книги Бытия, история месопотамского Ноя включает в себя описание плавания в лодке по волнам бурного потопа, но в дальнейшем две эти истории расходятся, ибо небиблейский (т. е. месопотамский) герой получает от богов статус бессмертного.

Сами шумеры называли своего героя, победившего потоп, Зиусудра — эпитет или прозвище, которое можно перевести как «жизнь на долгие лета» (что, по-видимому, можно считать указанием на бессмертный статус героя). Это имя встречается в клинописном тексте из Ниппура, датируемым ок. 1700 г. до н. э. В древнейшем аккадском предании он носит прозвище Атрахасис, что означает «превосходящий всех мудростью». Однако профессор Алан Миллард из Ливерпульского университета указывает, что это имя можно перевести и как «превосходящий всех праведностью», что практически идентично одному из эпитетов Ноя в Библии:

«Ной был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред[143] Богом».

[Бытие 6: 9]

В более поздние времена, когда эта великая эпическая поэма, повествующая о Гильгамеше, была переведена на аккадский, месопотамский герой — победитель Потопа получил имя-прозвище Утнапишти[м], что означает «обретший [вечную] жизнь».

Поэтому, чтобы не перечислять все имена шумерского Ноя, я в дальнейшем буду называть его Утнапишти (естественно, за исключением тех случаев, когда мы имеем дело с разными версиями эпических преданий о Потопе, где важно сохранить имя, указанное древним писцом).

Крамер был совершенно прав, придя в 1940-е гг. к выводу о том, что шумерский миф о герое — победителе Потопа «являет собой наиболее близкую — во всей древнешумерской литературе — параллель библейскому тексту». Это наиболее известный и убедительный пример прямых связей между Библией и внебиблейскими источниками.

Эпос о Гильгамеше

В 1872 г. филолог Джордж Смит, специалист по аккадской лингвистике, приступил к переводу фрагмента таблички из библиотеки-архива ассирийского царя Ашшурбанапала, датируемой VII в. до н. э. Эта библиотека была отправлена в Британский музей, где ученые прилежно работали над переводами табличек со дня их находки в 1853 г. в Ниневии. Честь этого открытия принадлежит сэру Остену Генри Лайарду. Смит стал первым ученым, обнаружившим знаменитый сегодня эпос о Гильгамеше — историю о приключениях легендарного героя, короля Урука.

Приступив к переводу клинописных текстов, Смит с изумлением обнаружил, что перед ним — рассказ о Великом Потопе, покрывшим весь мир и уничтожившим род человеческий. В этом тексте говорилось о том, что Гильгамеш (живший, кстати сказать, через несколько веков после Потопа), отправляется на поиски Утнапишти — некогда смертного человека, который за свое благочестие и праведность получил от богов бесценный дар — вечную жизнь, бессмертие. Было совершенно ясно, что Утнапишти — это аккадский вариант имени героя — победителя Потопа, месопотамского Ноя. Эта история оказалась первым внебиблейским повествованием, в котором говорится о Великом Потопе, упоминаемом в Книге Бытия. В нем тоже присутствуют и ковчег, и ужасная буря, и ливень, и голубь, и ворон, посланные из ковчега на поиски земли.

Одиннадцатая табличка эпоса о Гильгамеше с текстом предания о потопе в Месопотамии и герое Утнапишти. Британский музей.

В том же году Смит выступил перед возбужденной аудиторией в Обществе библейской археологии в Лондоне с докладом о своем открытии. Его лекция стала настоящей сенсацией. «Дейли телеграф» незамедлительно предложила Смиту спонсорскую помощь в организации новой экспедиции в Месопотамию, поставив перед ним задачу попытаться найти недостающую часть той самой глиняной таблички, чтобы эпос о Гильгамеше можно было восстановить полностью. Как это ни удивительно, Смиту действительно удалось найти тот самый фрагмент в вековой пыли среди развалин Ниневии. Этот момент положил начало археологическому обоснованию текстов Книги Бытия.

Важнейший документ древнешумерского предания о Потопе — табличка XI эпоса о Гильгамеше. Она повествует о том, что Гильгамеш, царь Урука, после долгих странствий отыскал Утнапишти — бессмертного, который жил в некоем месте «возле устья (т. е. истока) рек». Гильгамеш спрашивает героя, пережившего Потоп, как ему удалось достичь бессмертия. Утнапишти отвечает, что совет богов решил уничтожить землю и все живое на ней, послав великий Потоп. Но бог воды Эа (шумерский Энки), друг человека, заговорил с ним через стену «тростникового дома» (возможно, святилища или дворца), когда Утнапишти еще жил в городе Шуруппак.

«Эа, премудрый князь, принес им (богам) клятву, и повторил их слова (о Потопе), обратившись к тростниковому дому: «Дом тростниковый, дом тростниковый! Слушайте, стены! Внемли, о дом тростниковый! Разумей, о стена! О муж из Шуруппака, сын Убартуту, не мешкай: разбери дом свой и строй ладью!»

Эа повелел Утнапишти построить корабль, чтобы тот мог бы спастись во время бури, которую рассерженные боги вскоре обрушат на землю. Утнапишти должен был хранить в тайне открытую ему весть о надвигающейся каре и не мог поведать ее никому из людей. Однако в более раннем источнике, найденном спустя некоторое время после открытия Смита — в эпосе об Атрахасисе, — мы читаем, что герой спрашивает бога, какой именно корабль он должен сделать. Бог сообщает ему подробное описание ковчега, после чего Атрахасис наконец понимает, какой должна быть конструкция корабля, и приступает к этой сложнейшей задаче.

«[Целых] шесть дней и шесть ночей дул страшный ветер. Мрак, туман и воды Потопа покрыли землю».

На седьмой день приливные воды начали спадать, и Утнапишти выглянул из ковчега.

«И открыл я окно, и свет ударил в лицо мне. И поглядел я вниз, на ширь морскую; всюду царило безмолвие, и весь род человеческий обратился в глину».

Когда буря окончательно утихла, Утнапишти выпустил из ковчега сперва голубя, затем ласточку, и, наконец, ворона, чтобы узнать, есть ли поблизости суша. Тем временем ковчег причалил к вершине горы Нимуш, где герой вознес жертву богам. Боги послали своему праведному слуге, Утнапишти, и его верной жене бессмертие, дар вечной жизни, даровав им тем самым статус богов. Поселиться им было повелено «возле устья (двух) рек».

«И вот, был Утнапишти простым человеком, а теперь Утнапишти и жена его стали как боги. Там, вдалеке, возле устья рек, отныне должен жить Утнапишти».

Высокие литературные достоинства этих внебиблейских преданий о Потопе наглядно демонстрирует древнейшая шумерская версия, в которой герой носит имя Зиусудра. Я убежден, что если бы единственным критерием оценки того, какая цивилизация создала наиболее выразительный источник истории о Потопе, были литературные достоинства ее прозы, то победительницей, несомненно, стала бы месопотамская версия, оставившая далеко позади суховатый рассказ Книги Бытия. Преданию о Зиусудре присуща подлинная, неповторимая оригинальность.

«Порывы ветра неистовой силы в один миг обрушились на землю. Одновременно над святилищами взметнулись воды Потопа.

После этого целых семь дней (и) семь ночей воды Потопа покрывали землю, (и) огромная ладья носилась по водам по воле могучих волн.

(Наконец), поднялся Уту (бог Солнца) — единственный, кто дарит свет небесам (и) земле. Зиусудра открыл окно огромной ладьи своей, (и) герой Уту простер лучи свои на огромную (ту) ладью. Царь Зиусудра простерся перед Уту.

[Далее в тексте — лакуна примерно в 39 строк]

Царь Зиусудра простерся перед (богами) Ану (и) Энлилом. Ану и

Энлил возлюбили Зиусудру. «Жизнь» словно богу даровали они ему; «дыхание вечное» словно богу ниспослали они ему.

И тогда повелели они царю Зиусудре — тому, кто сберег само имя произрастений и семя рода человеческого — поселиться в земле восхода — Земле Дилмун — там, где восходит солнце».

В своем месте мы еще вкратце вернемся к земле Дилмун, земле восходящего солнца, а пока что попытаемся определить дату Потопа, прибегнув к помощи еще одного внебиблейского письменного источника — Списка шумерских царей.

Ноев ковчег на вершине гор Араратских. (Гравюра Доре.)

Глава пятая

КОГДА ЖЕ СЛУЧИЛСЯ ПОТОП

Как мы уже говорили, наиболее важным источником по хронологии ранней Месопотамии является знаменитый Список шумерских царей (СШЦ), составленный или, лучше сказать, скомпилированный в 1939 г. Торкильдом Якобсеном на основе изучения разрозненных фрагментов примерно пятнадцати различных табличек. Наиболее хорошо сохранившийся экземпляр хранится в наши дни в Оксфорде, в Музее Эшмоли. Он был создан в правление царя Дамикилишу (ОХ — 1816–1794 гг. до н. э.), последнего правителя Исинской династии.

Аккадский царский писец, копировавший этот вариант СШЦ с более древней таблички, начинает отсчет царей с династии Эриду.

«Когда царская власть была ниспослала с небес, царская власть пребывала в Эриду. Царем Эриду стал Алулим, правивший 28 800 лет. Алалгар правил 36 000 лет. Вместе эти два царя правили 64 800 лет».

[Колонка 1, строки 1–7]

Другой документ — Вавилонский эпос — также называет этот священный культовый центр бога Энки («Владыки земли») самым первым городом, созданным родом человеческим.

«Тростник тогда не рос. Не поднималось древо. Не возводился дом. Не строился город. Вся земля была [покрыта] морем. И тогда возник Эриду».

И в данном случае древние легенды и предания подтверждаются данными археологических открытий. Как писал в 1964 г. французский ассиролог Жорж Ру:

Это утверждение справедливо и в наши дни. В начале Убаидского периода (Убаидский I = Эриду) в Эриду, Уруке и Уре возникли самые первые поселения. В самом Эриду археологи обнаружили примитивное святилище, погребенное глубоко в земле под позднейшим зиккуратом. Более подробно к этому открытию мы вернемся в одной из следующих глав, а теперь нам достаточно знать, что это был самый первый храм (из известных на сегодня), воздвигнутый на землях Шумера.

Крупнейшие города и места археологических раскопок в Нижней Месопотамии

После династии Эриду СШЦ сообщает названия четырех других столичных городов и имена их царей, а затем следует короткая, но выразительная строка: «И после этого случился Потоп». Эта короткая фраза не просто подтверждает предания о Потопе, так сказать, из независимого — помимо Библии — источника, но и указывает временные координаты Потопа в рамках общей хронологии раннемесопотамских правителей, хотя, разумеется, не настолько точно, чтобы мы могли вычислить его точную дату в обратной последовательности, опираясь на остальные фрагменты Списка царей. Для этого нам придется начать отсчет от некой фиксированной даты в позднейшей истории Месопотамии и продвигаться в глубь времен, минуя династию за династией, пока мы не подойдем, оставаясь в рамках хронологии Списка шумерских царей, как можно ближе к времени Потопа.

От Урской I до Вавилонской I: эпоха великих династий

Исходя из ключевой астрономической даты, считается, что правление царя Аммисадуги из I Вавилонской династии началось в 1419 г. до н. э. В рамках общепринятой хронологии существуют три школы и мнения относительно исходной даты правления этого царя. Ученые этих трех школ, опираясь на ту же астрономическую дату, но придя к куда менее убедительным результатам, чем сторонники Новой Хронологии, получили такие даты «верхнюю» — 1702 г. до н. э., «среднюю» — 1646 г. до н. э. и «нижнюю» — 1582 г. до н. э.

Аргументы и доказательства в пользу того, почему датировка по Новой Хронологии является куда более точной, достаточно сложны, и мне не хотелось бы приводить их здесь. Вместо этого я, точно так же как и при изложении дат по Новой Хронологии для ранних египетских династий, привожу краткое резюме в Приложении С (в самом конце этой книги), где представлены также подробные синхронистические данные и расчеты хронологии для раннего периода истории Месопотамии. Поэтому, не вдаваясь в излишние хронологические подробности, я просто привожу список основных дат по хронологии месопотамских династий, выбрав в качестве исходной точки 1419 г. до н. э. — первый год правления Аммисадуги.

Как увидит читатель, династичские линии Месопотамии нередко налагаются одна на другую — факт, признаваемый всеми без исключения учеными, как консерваторами, так и ревизионистами. Чаще всего дело обстояло так, что в древнейший период истории Месопотамии одновременно существовало сразу несколько правящих династий. В таблице приведены даты правления всех этих династий по Новой Хронологии (НХ), а также «нижние», «средние» и «верхние» даты по Общепринятой Хронологии (ОХ).

Даты правления месопотамских династий по Новой Хронологии и трем вариантам обычной системы датировки.

Как видим, даты в нижней части таблицы по нескольким наиболее ранним династиям неизвестны, и по мере приближения к Потопу мы не располагаем ничем, кроме знаков вопроса. Это объясняется тем, что продолжительность правления в ту раннюю эпоху, указанная в СШЦ, невероятно велика, будучи сравнимой разве что с фантастическим долголетием знаменитых библейских патриархов в начале Книги Бытия. Несколько позже в данной главе мы попытаемся рассмотреть эту трудную проблему, а пока нам целесообразнее возвратиться в глубины прошлого, ко временам Урской I династии, точнее — к началу ее правления, 2348 г. до н. э. согласно Новой Хронологии.

По расчетам Якобсена, переводчика Списка шумерских царей, датой начала правления Урской I династии следует считать ок. 2850 г. до н. э., а дата по Новой Хронологии, как и следовало ожидать, гораздо ближе к нам, точнее — на целых пять веков! Это отчасти объясняется тем, что во времена Якобсена Вавилонский I период относили к гораздо более ранней эпохе, чем это принято теперь. По его расчетам, правление Вавилонской I династии началось в 2171 г. до н. э. (по НХ — в 1667 г. до н. э.), тогда как даже «верхняя» дата по современной хронологии падает на 1949 г. до н. э. Впрочем, большинство ученых отвергают эту «верхнюю» дату, высказываясь в пользу «средней» (1894 г. до н. э.) или даже «нижней» (1830 г. до н. э.). Я говорю это только затем, чтобы показать, как сильно расходятся мнения ученых — даже в рамках академической науки — относительно датировки ранней истории Месопотамии. Итак, приняв в качестве отправной точки «нижнюю» дату (по ОХ) начала правления Вавилонской I династии 1830 г. до н. э. и ведя отсчет до периода Урской I династии, мы в лучшем случае получим 2524 г. до н. э., то есть все-таки на 176 лет старше, чем дата по Новой Хронологии (т. е. 2348 г. до н. э.). Однако вряд ли стоит обращать внимание на столь несущественные расхождения, когда перед нами — таинственная эпоха, предшествующая Урской I династии.

Кишская I и Урукская I династии: эпоха героев

До Урской I мы видим всего две династии, служащие как бы мостом, ведущим ко временам Потопа. Как установили ученые, эти две династии правителей — Кишская I и Урукская I — по крайней мере на каком-то отрезке времени были практически современницами. Более того, Кишская I династия сама состояла из двух династических линий царей; одна из них началась с темного правителя по имени Га[…]ур (Кишская la), а вторая — со знаменитого, легендарного героя Этаны (Кишская lb). Таким образом, мы имеем дело с периодом, охватывающим половину Кишской I династии (Кишская lb), который начался непосредственно после Потопа и окончился незадолго до начала правления Урской I династии. Другая важнейшая линия — Урукская I — возникает через некоторое время после начала правления Кишской I и заканчивается в период Урской I. К сожалению, как я уже сказал, проблема, с которой мы сталкиваемся здесь, заключается в том, что древнейшим правителям Урукской и Кишской династий в СШЦ приписывалась невероятная продолжительность царствования, что на данном этапе совершенно исключает для нас всякую возможность, миновав их, приблизиться к дате Потопа с большей или меньшей исторической достоверностью. Все это способно повергнуть в отчаяние.

И тем не менее нам необходимо как можно тщательнее рассмотреть этот период не только потому, что он заключает в себе ключ к дате Потопа, но и потому, что на него приходится время царствования всех великих героев. Кроме того, именно в нем появляются некоторые новые персонажи, способные помочь нам восполнить этот пробел и определить, в каком археологическом периоде мы находимся. Именно в Урукском I периоде мы встречаем таких величайших героев, как Энмеркар, Лугальбанда, Думузи и Гильгамеш, а Кишский I — это правление династии Этаны, Энмеберегеси и Агги (иногда встречалось и написание Акка).

Для того чтобы напомнить политическую ситуацию накануне Потопа и установления Кишской I династии, СШЦ приводит следующую последовательность пяти до-Потопных городов, поочередно правивших Шумером (в которых царствовали восемь до-Потопных царей):

1) Эриду — правители Алилум и Алалгар;

2) Бадтибира — правители Энменлуанна, Энменгаланна и бог Думузи;

3) Ларак — правитель Энсипазианна;

4) Сиппар — правитель Энмендуранна;

5) Шуруппак — правитель царь Убартуту.

Правлению Убартуту непосредственно предшествовал Потоп, а после Убартуту, при царе Га[…]уре («Борона»[144]) установилась гегемония города Киш.

Затем Список царей переходит к перечислению династии правителей Киша. В 35-й строке колонки II двадцать вторым правителем этой династии назван Энмеберегеси, считающийся первым человеком в истории, чье существование подтверждается археологическими свидетельствами. Нам исключительно посчастливилось найти фрагмент алебастровой чаши (находящейся сегодня в Багдадском музее), на котором сохранилась ранняя форма этого имени, записанная архаическим письмом.

Первая царская надпись

Эта примитивная шумерская надпись (слева), нацарапанная на осколке каменной чаши, читается так: «Мебарагеси, царь Киша». Это тот самый Энмеберегеси, который был 22-м правителем Кушской I династии. Шумерское предание гласит, что сын Энмеберегеси, Агга, был современником Гильгамеша. Этот осколок был приобретен на антикварном рынке; по всей вероятности, он был найден в Хафадже возле Багдада. Такой же, но меньший по размерам, осколок (см. ниже) был обнаружен в том же поселении в слое, относящемся к Раннединастическому III периоду, но это свидетельствует только о том, что правление Энмеберегеси имело место не позже начала Раннединастического III периода. Так, например, «Урукская ваза» (см. ниже), найденная в слое Урукского III периода, почти наверняка была создана в эпоху более раннего Урукского IV периода. На мой взгляд, чаши Мебарагеси. найденные в слоях Раннединастического III периода, могли быть семейными реликвиями, созданными в конце Раннединастического I периода, соотносимыми с эпохой Гильгамеша. Оба осколка хранятся в Иракском музее.

(Прорись из книги Д.Н.Посгэйта, 1992, с. 20)

Как сказано в эпической поэме «Гильгамеш и Агга», сын Энмеберегеси, Агга, царь Киша, был современником и даже военным соперником Гильгамеша, владыки Урука. Таким образом, Энмеберегеси можно отнести к поколению, предшествовавшему поколению самого Гильгамеша, и тогда, по крайней мере на первый взгляд, получается, что Великий Потоп случился за двадцать два «поколения» до того момента, как Гильгамеш занял трон в Уруке.

Однако, как я уже говорил, за рамками Списка царей существует устойчивая литературная традиция, сообщающая, что царь Этана был первым правителем Киша после Потопа. Между тем в Списке шумерских царей Этана назван тринадцатым правителем Кишской I династии. Как пишут исследователи Уильям Хэлло и Уильям Симпсон:

«Эти противоречащие друг другу свидетельства можно примирить друг с другом, только если разделить вереницу из двадцати трех правителей в Списке царей на две или больше параллельные линии, одну из которых возглавлял «Борона» (Га[…]ур), а другую — Этана».

Независимо от того, примем ли мы точку зрения Симпсона или будем по-прежнему считать, что цари Киша, предшествовавшие Этане, должны были править до Потопа, мы вынуждены прийти к выводу, что Агга — а следовательно, и Гильгамеш — правили в Уруке спустя всего десять «поколений» после Потопа (т. е. спустя десять правителей после Этаны).

Причина, по которой я беру слово «поколения» в кавычки, состоит в том, что мы просто не можем отождествлять срок правления этих царей с нормальным интервалом между поколениями, составляющим двадцать — двадцать пять лет. Мы уже отмечали, что царям Киша и Урука приписывались невероятно длительные сроки правления. Почему и зачем это делалось — непонятно.

Итак, задача, которую мы поставили себе — определение даты Потопа, — оказалась, мягко говоря, нелегкой. Тем не менее нам удалось весьма существенно сузить диапазон датировки. Так, нам было известно, что Потоп случился задолго до 2348 г. — то есть даты, знаменующей начало правления Урской I династии. Согласно библейской хронологии, Ур процветал за четыре — четыре с половиной века до Авраама; в то же время, согласно Новой Хронологии, V династия[145] в Египте пришла к власти одновременно с Урской I династией в Месопотамии. Обращаясь к другому концу хронологической шкалы, мы помним, что Потоп произошел уже после того, как в Месопотамии были воздвигнуты первые города, о чем со всей определенностью говорят и Библия [Бытие 4:17], и СШЦ. Это значит, что нам следует обратиться к археологической эпохе, относящейся ко времени после строительства Эриду, Ура и Урука, то есть, другими словами, к началу периода Эриду (Убаидского I), примерно к 5000 г. до н. э.

________________________________________________________________________

СПИСОК ШУМЕРСКИХ ЦАРЕЙ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)

Династии до-Потопного периода

«Когда царская власть была ниспослала с небес, царская власть пребывала в Эриду. (В) Эриду царем (стал) Алулим(ак), правивший 28 800 лет. Алалгар правил 36 000 лет. Вместе эти два царя правили 64 800 лет. Я прекращаю (рассказ об) Эриду(ге); его царская власть была перенесена в Бадтибира(к)».

(В граде) Бадтибира(к) Энмелуанна(к) правил 43 200 лет; Эн-менгаланна(к) правил 28 800 лет; божественный Думузи, пастух, правил 36 000 лет. Всего эти три царя правили 108 000 лет. Я прекращаю (рассказ о) Бадтибира(ке); его царская власть была перенесена в Ларак.

(В граде) Ларак Энсипа(д)зи(д)анна(к) правил 28 800 лет. Один царь царствовал 28 800 лет. Я прекращаю (рассказ о) Ла-раке; его царская власть была перенесена в Сиппар.

(В граде) Сиппар Энмедуранна(к) стал царем и правил 21 000 лет. Один царь правил 21 000 лет. Я прекращаю (рассказ о) Ла-раке; его царская власть была перенесена в Шуруппак.

(В граде) Шуруппак Убартуту(к) стал царем и правил 18 600 лет. Один царь правил 18 600 лет.

Было там пять городов; восемь царей в них правили 241 200 лет. (И после этого) случился Потоп. После того, как случился потоп, царская власть (вновь) была ниспослана с небес, и тогда царская власть (утвердилась) в (граде) Киш».

Первая Кишская династия

(1) Га[…]ур («Борона») — правил 1200 лет (имя шумерское)

(2) Утрачено! Можно разобрать только имя небожительницы Нибады (богини письменности) — правления 960 лет

(3) Палакинатим — правил 900 лет (имя аккадское)

(4) Нангишлишма — правил (…) лет (имя шумерское)

(5) Бахина — правил (…) лет

(6) Бу. ан[…] — правил 840 лет (имя шумерское)

(7) Калибум — правил 960 лет (имя аккадское)

(8) Калумум — правил 840 лет

(9) Зупакип — правил 900 лет

(10) Атаб — правил 840 лет (имя аккадское)

(11) Машда — правил 720 лет (имя шумерское)

(12) Арвиум — 720 лет

(13) Этана — правил 1560 (вариант — 1500) лет (имя аккадское)

(14) Балих — правил 400 (вариант 410) лет (имя аккадское)

(15) Энменунна — правил 660 лет (имя шумерское)

(16) Меламкиши — правил 900 лет (имя шумерское)

(17) Барсалнунна — правил 1200 лет (имя шумерское)

(18) Самуг — правил 140 лет

(19) Тизкар — правил 305 лет

(20) Илку — правил 900 лет (имя аккадское)

(21) Илтасадум — правил 1200 лет

(22) Энмеберегеси — правил 900 лет (имя шумерское)

(23) Агга — правил 629 лет (имя аккадское)

(Таким образом), двадцать три царя правили 24 510 лет, 3 месяца и 3,5 дня.

Киш был разгромлен силой оружия, (и) его царская власть была перенесена в (град) Эанна (храмовая цитадель Урука).

Первая Урукская династия

(1) Мескиагкашер, сын Уту, ставший верховным жрецом и царем — правил 324 года.

(2) Энмеркар, сын Мескиагкашера, царя Урука, тот, кто построил Урук — правил 420 лет.

(3) Лугальбанда, пастух — правил 1200 лет.

(4) Думузи(д), […], городом его был Куа[ра] — правил 100 лет.

(5) Гильгамеш, отцом которого был демон лиллу, верховный жрец Куллаба — правил 126 лет.

(6) Урнунгал(ак), сын божественного Гильгамеша — правил 30 лет.

(7) Утулгаламма(к), сын Урнунгал(ака) — правил 15 лет.

(8) Лаба[…] — правил 9 лет.

(9) Эннундаранна(к) — правил 8 лет.

(10) Меше, кузнец — правил 36 лет.

(11) Меламанна(к) — правил 6 лет.

(12) Лугалькитун — правил 36 лет.

(Таким образом), двенадцать царей правили 2310 лет.

Урук был разгромлен силой оружия (и) его царская власть была перенесена в (град) Ур.

Интересно отметить, что не сохранилось никаких указаний на синхронистичность Первой Урукской и Первой Кишской династий. Действительно, Список царей со всей определенностью указывает, что Киш был захвачен войском Урука, взявшего под свой контроль всю полноту власти в Шумере. Однако исторические свидетельства противоречат этой точке зрения. Многие из ранних царей Урукской династии правили как раз в те годы, когда гегемония власти в стране двух рек находилась в руках правителей Киша. Таким образом, фразу «Киш был разгромлен силой оружия, и его царская власть была перенесена в Урук» следует понимать как указание на перенос (в какой-то момент) столицы в Урук в период номинального правления Кишской династии, что отнюдь не означало ее окончательного падения. Другими словами, падение Кишской I династии произошло не в начале правления Урукской I, а гораздо позже. Действительно, из позднейших преданий нам известно, что Киш продолжал удерживать Шумер под своим контролем даже в годы правления Гильгамеша, пятого правителя Урукской династии. Не менее интересно отметить и тот факт, что Первая Кишская династия насчитывала всего шесть правителей, носивших шумерские имена, тогда как правителей с именами чисто семитского происхождения в ней вдвое больше (остальные имена не поддаются этнической идентификации). Создается впечатление, что в те времена не только существовала сложная политическая структура власти, но и для самих правящих домов был характерен смешанный этнический состав. Впрочем, на мой взгляд, этого и следовало ожидать в ту эпоху, считающуюся ранним рассветом истории, когда все то, что входит в понятие «политические структуры власти», еще пребывало в младенческом состоянии.

________________________________________________________________________

Но даже в этом случае перед нами — огромный (2650 лет) разрыв между двумя этими датами, в паузе между которыми и случился Потоп! Проблема заключается в том, что в одной части этого уравнения с одним неизвестным мы располагаем абсолютной, исторической датой (рассчитанной по СШЦ), а в другой — всего лишь археологической (определенной на основе приближенной хронологии по стилям керамики, дополненной еще более приблизительными данными радиоуглеродного анализа). Есть ли у нас шанс отождествить нашу абсолютную дату с археологическим периодом, с тем чтобы, по крайней мере, опереться на общепринятую методологию? Возможно ли в принципе, оперируя методами стратиграфии, установить дату Потопа или хотя бы время правления Гильгамеша? Более того, можно ли соотнести хотя бы одного из древнейших правителей Месопотамии с конкретными археологическими слоями в раскопках древних городищ? Без этого у нас практически нет надежды достичь удовлетворительного синтеза между письменными преданиями и памятниками материальной культуры, которыми оперирует археология.

Археология и Потоп

В ходе своих знаменитых раскопок в древнешумерском городе Ур, проводившихся в 1928–1934 it., сэр Леонард Вули обнаружил толстый слой аллювиальных (илистых) осаждений, расположенный глубоко под землей, намного ниже современного уровня грунта. На первый взгляд возникло впечатление, что рабочие достигли нетронутой земли, на которой было построено древнейшее поселение в Уре. Однако оказалось, что зона чистого ила на дне раскопа располагалась на несколько метров выше окружающего ее горизонтального пласта, лежащего под развалинами кургана. Вули нисколько не убедили протесты его десятника, заявившего, что работа окончена и вести раскопки дальше просто бессмысленно.

«Признаться, я не люблю отказываться от гипотезы на полдороге; поэтому я велел десятнику спускаться в яму и продолжать раскопки. Он с неохотой принялся копать, и из-под лопаты долго не показывалось ничего, кроме чистой земли, лишенной всяких следов деятельности человека. Он углубился в грунт на целых восемь футов, и все напрасно… Но затем показались обломки кремневых орудий и черепки аль-убаидских расписных керамических сосудов. Я сам спустился в яму, осмотрел все стенки раскопа и за то время, пока делал описание находок, мне уже стало ясно, что все это означает. Затем я пригласил спуститься ко мне двух коллег и, продемонстрировав находки, спросил, как они могут объяснить это. Они терялись в догадках, не зная, что и сказать. И тут моя жена, спустившись в раскоп и осмотрев странную зону, в ответ на тот же вопрос преспокойно заметила: «Всё ясно: это следы Потопа».

Впоследствии Вули описывал свою находку как «одиннадцать футов чистого, спрессованного водой ила, в котором не было обнаружено никаких археологических артефактов. Это резко контрастировало со слоями выше и ниже ила, где в изобилии попадались черепки керамики. Анализ керамики показал, что пустой слой лежал поверх слоя, где встречалась высококачественная керамика Убаидского III периода, и затрагивал позднейший слой убаидской керамики. Другими словами, «слой Потопа» непосредственно предшествовал Урукскому периоду. Было совершенно очевидно, что средой, вызвавшей столь мощные осаждения, была вода.

«…микроскопический анализ показал, что эти осаждения [аллювиальный ил] образовались под воздействием воды, точнее — неинтенсивных течений, и что они состоят из осадков, принесенных со среднего течения Евфрата».

Было совершенно ясно, что слой, относящийся к до-Потопному периоду, содержит массу свидетельств о существовании развитого и даже процветающего общества, которое было внезапно уничтожено — сперва страшным огненным смерчем, а затем грандиозным наводнением.

«Под ним (слоем Потопа) располагался культурный слой, говорящий о деятельности человека: тут были обломки необожженных кирпичей, зола, черепки керамики. В пределах этого слоя мы выявили три подслоя; тут в изобилии имелась богато украшенная аль-убаидская керамика, кремневые орудия, глиняные фигурки. плоские прямоугольные кирпичи (сохранившиеся благодаря неожиданному «обжигу»), и осколки глиняной «штукатурки», отвердевшие от сильного жара».

На первый взгляд все это как нельзя лучше совпадает с библейскими и шумерскими текстами, описывающими Потоп. Однако после того, как в других районах Ирака были сделаны новые открытия, картина катастрофы начала меняться, и «Потоп» Вули перестал считаться основным кандидатом на роль того самого Потопа. Во-первых, ни в одном из других раскопов не было обнаружено слоев осаждений, совпадающих с Убаидским керамическим периодом. Во-вторых, что еще важнее, появился другой, более реальный претендент на роль библейского Потопа.

Так, во время раскопок в окрестностях города Шуруппак (современная Фара) — там, где, согласно Списку царей, правил Убартуту, отец месопотамского героя и царя, правившего непосредственно перед Потопом — был найден чистый слой глины, смешанной с песком. На этот раз данный археологический горизонт датировался Раннединастическим периодом (точнее, ближе к концу Раннединастического I, ок. 2750 г. до н. э. по Общепринятой Хронологии). Такой же «слой Потопа», датируемый примерно тем же периодом, был найден в Кише. Сегодня получило широкое распространение мнение о том, что если археологические открытия вообще могут считаться аргументом в пользу Потопа, то это якобы именно осаждения Раннединастического периода, найденные в Шуруппаке и Кише, а не гораздо более ранние слои Убаидского периода, обнаруженные Вули в Уре. По хронологии истории Египта это позволяет отнести их к эпохе Древнего царства (согласно ОХ — к периоду правления II династии).

Стратиграфическая последовательность культурных слоев Шумера. Отмечены относительные археологические координаты двух главных «кандидатов» на роль Потопа.

Раннединастический III

Раннединастический II

Слой Потопа в Шуруппаке

Раннединастический I

Джемдет-Насрский

Урукский

Слой Потопа в Уре

Поздний Убаидский

Ранний Убаидский

В то время этот вопрос обсуждался не слишком часто, и с тех пор было мало что сделано в области датировки Потопа и установления самого факта грандиозного наводнения вообще. Большинство ученых, по-видимому, считали, что такое историческое исследование слишком попахивает пресловутой «библейской археологией» со всеми вытекающими отсюда последствиями для репутации «респектабельного» представителя академической науки. Неудивительно поэтому, что даже если в популярных книгах по шумерской археологии заходит речь о Потопе (обычно дело ограничивается несколькими ни к чему не обязывающими фразами), то наиболее вероятным с археологической точки зрения кандидатом на роль библейского Потопа объявляется слой осаждений Раннединастического I периода. Из этого следует, что стимулом к созданию предания о Потопе в Книге Бытия послужили события, связанные с образованием слоя аллювиальных осаждений в Шуруппаке.

Однако, на мой взгляд, ученые попросту не замечают множества текстуальных и археологических аргументов, говорящих в пользу открытия Вули — знаменитого «Раскопа Потопа» в Уре, и, сочтя главным претендентом на роль слоя Потопа слой Раннединастического I периода, ученые мужи не желают воспользоваться возможностью синтеза археологических находок, свидетельств Книги Бытия и шумерских преданий и хроник.

Во-первых, возникает вопрос о Гильгамеше и датах его жизни в связи с хронологией Потопа. Мы уже говорили о том, что, согласно шумерским преданиям, он правил в Уруке спустя несколько «поколений» после Потопа. Обычно ученые относят Гильгамеша к Раннединастическому III периоду, что объясняется его контактом с Аггой, правителем Киша. Археологические и лингвистические аргументы в пользу этого весьма сложны, и тем не менее ученые установили, что Агга был почти современником Месаннапады, правителя Урской I династии, сын которого, Ааннапада, построил храм в Телль-аль-Убаиде, относимый (по археологической хронологии) к Раннединастическому III периоду. Тогда получается, что Гильгамеш жил за одно или два поколения до Ааннапады, или, другими словами, в начале Раннединастического III периода.

Другие литературные тексты и надписи эпохи правления царя Анама, позднейшего правителя Урука (современника Вавилонской I династии), ясно показывают, что Гильгамеш возвел огромную стену вокруг города Урук. Эта стена, построенная легендарным героем, упоминается в первых же строках знаменитого эпоса о Гильгамеше.

«Знай, что стена его (Урука) не была (прямой) как линейка (зодчего). Осмотри его […] стену, с коей ничто не может сравниться… Пройдись по стене и поброди вокруг нее. Осмотри ее основания. Убедись, как прочна ее кладка. Разве это не кладка из обожженного кирпича? Разве не Семь мудрецов размечали ее план? (Она окружает) целую квадратную милю город[ских построек], квадратную милю пальмовых рощ, квадратную милю ям для кирпича и квадратную милю, [отведенную] под храм [богини] Иштар. Таким образом, стена окружает три квадратных мили пространства и святилище Урука».

Руины великой стены Урука были найдены не в слое Раннединастического III периода, к которому обычно относят Гильгамеша, а в археологическом контексте, датируемом Раннединастическим I периодом. Эти руины действительно впечатляют. Ученые подсчитали, что периметр стены превышал 9 км, а окружала она территорию площадью 400 гектаров[146], что составляет 4 млн. м2. Сопоставив приведенное выше описание и масштабы огромной стены, найденной археологами в Уруке, задаешься вопросом о том, а не следует ли отнести правление Гильгамеша не к концу Раннединастического II — началу Раннединастического III периода, а к Раннединастическому I (по археологической датировке) периоду.

План руин кургана в Уруке с указанием центральной части древнего города (включая храмовые комплексы Эанны и Ану) и мощной стены, протяженность которой достигала 9 км. Археологические исследования городской стены показали, что она была возведена в Раннединастический I период (по данным книги С.Ллойда, 1984, с. 48)

В пользу такой хронологии говорит тот факт, что для глиптики[147] эпохи Раннединастического II и III периодов характерны изображения героев, сражающихся с животными и мифическими существами. Ранее бытовало мнение, что этот мотив изображает Гильгамеша и его спутника, Энкиду, сражающихся со львами, Небесным Быком и чудовищем Хумбалой. Однако теперь ученые отказались от такой идентификации, поскольку эпоху Гильгамеша стали относить к Раннединастическому III периоду. Но что, если такая датировка ошибочна? Что, если пресловутые «Печати с Гильгамешем» — это подлинные древнейшие изображения урукского героя? Тогда получается, что они созданы не в правление царя-героя, память которого они увековечили, а появились спустя много лет после этого. Таким образом, правление Гильгамеша вполне можно отнести самое позднее к Раннединастическому I периоду.

Более того, существуют текстуальные данные, говорящие в пользу такой датировки. Имена Лугальбанды и Гильгамеша найдены на табличках из Телль-аль-Фары (Шуруппак), которые по эпиграфическим данным можно отнести к Раннединастическому III периоду. В то же время перед именами этих двух правителей Урука стоит знак (детерминанта) божественности, ясно показывающий, что ко времени Раннединастического III периода оба царя уже обрели статус богов. А это со всей определенностью говорит о том, что реальный человек Гильгамеш и его предшественник-правитель жили в гораздо более раннюю эпоху, и, таким образом, к Раннединастическому III периоду их образы успели претерпеть столь существенные преобразования.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ДВЕНАДЦАТЫЙ

----------------

Правление Гильгамеша, пятого царя Первой Урукской династии, следует относить к Раннединастическому I (по археологической датировке) периоду, а не к Раннединастическому III, как принято считать сегодня.

*********************************************************************************************

А теперь давайте вспомним, ради чего мы предприняли эту попытку установить стратиграфический локус Гильгамеша. Дело в том, что мы хотели установить дату Потопа через посредство археологических данных и списков ранних правителей Урука и Киша. Мы пришли к выводу, что есть немало оснований, позволяющих отнести правление Гильгамеша к Раннединастическому I периоду. Но возможно ли, чтобы слой Потопа находился в том же археологическом периоде, что и аллювиальные осаждения конца Раннединастического I периода в Шуруппаке, в поддержку датировки которых высказываются многие шумерологи? Быть может, нам следует искать следы Потопа в более ранних археологических пластах, которые соответствовали бы эпохе, отстоящей хотя бы на несколько (а по преданию — как минимум на десять) «поколений» от исторического Гильгамеша Раннединастического I периода?

Во-вторых, возникает вопрос об Энмеркаре и его связи с Потопом. В главе второй мы установили, что эпическая поэма «Энмеркар и владыка Аратты» подчеркивает тот факт, что Энмеркар был первым царем, начавшим записывать свои распоряжения на глиняной табличке. Повеление Энмеркара было слишком сложным, чтобы его мог запомнить посланник, и слова царя пришлось записать на табличке:

«Посланник стал запинаться и не смог повторить их. И поскольку посланник стал запинаться и не смог повторить их, повелитель Куллаба Энмеркар взял комок глины и начертал на табличке слова. Прежде никто еще не записывал слова на глине. Теперь же, когда Уту […], все стали поступать так. Повелитель Куллаба записал слова на табличке, и с тех пор так и повелось».

[ «Энмеркар и владыка Аратты», строки 502–507]

Археологические исследования в Уруке показали, что первые глиняные таблички с текстом, записанным шумерскими письменами, были найдены в городе, относящемся к Урукскому IV периоду, непосредственному предшественнику Джемдет-Насрского периода. Последний, в свою очередь, предшествовал Раннединастическому I. Более того, СШЦ относит Урукскую I династию, одним из правителей которой был Энмеркар, ко времени после Потопа. Таким образом, если допустить, что правление Энмеркара совпало по времени с изобретением письменности в период Урукской IV династии, мы вправе прийти к выводу о том, что Потоп произошел до начaла Урукского периода, то есть, другими словами, в конце Убаидского периода (по археологической хронологии).

Важно также отметить, что IV город в Уруке, со всеми его величественными храмами и ритуальными двориками, включает в себя одно из наиболее впечатляющих укрепленных святилищ, когда-либо найденных в Месопотамии. Естественно, я имею в виду храмовый комплекс Эанны, который, по свидетельству эпических сказаний, был построен для Инанны Энмеркаром, тем самым, который пригласил богиню в новое святилище из ее прежнего владения — горного царства Аратта. Первоначально патрональным божеством Урука был Ану, бог неба, а Инанна «появилась» в городе спустя много лет после его основания. Вот что говорит СШЦ о правлении Энмеркара:

«Энмеркар, сын Мескиагкашера, царя Урука, тот, кто построил

Урук, стал царем и правил 420 лет».

[Колонка III, строки 7-11]

Что же означает «тот, кто построил Урук»? Разумеется, на протяжении веков свой вклад в величественный облик города вносили многие правители, но именно Энмеркар (как и Гильгамеш) выделяется как владыка, возвеличивший Урук — в первую очередь, как говорится в эпических поэмах, благодаря возведению храмового комплекса Эанны.

Откройте любую научно-популярную книгу по археологии Месопотамии, и вы тотчас же наткнетесь на строки о том, что эпоха IV города в Уруке была замечательным периодом в истории культуры раннего Шумера, — не только потому, что именно в этом городе возникла древнейшая письменность и керамика, созданная на гончарном круге, но и потому, что памятники архитектуры, обнаруженные на территории храмовых комплексов Инанны и Ану, являют собой удивительно совершенные образцы зодчества, невиданные дотоле. Да, мы с полным правом можем говорить о том, что период IV города в Уруке стал кульминационным пунктом в развитии шумерской архитектуры. Вопрос о том, что послужило причиной этого, мы рассмотрим в следующей главе, когда попытаемся установить личность туманного библейского персонажа, стоящего за реальной исторической фигурой Энмеркара, царя Урука.

Другой знаковый факт, позволяющий отнести Энмеркара к эпохе IV города в Уруке, — находка в слоях этого времени образцов глиптики с популярным мотивом, изображающим правителя, приносящего жертвы перед храмом. Храм украшают орнаменты в виде «связки тростника с аркой» или «воротного столба», представляющие собой один из иконографических символов богини Инанны. Если «Владычица небес» не пользовалась почитанием в Уруке вплоть до Раннединастического периода (к которому обычно относят правление Энмеркара), тогда почему символ Инанны присутствует на цилиндрических печатях Урукского периода? Я склонен полагать, что правитель, часто изображаемый на образцах глиптики, — это Энмеркар собственной персоной, и что печати эти были изготовлены в честь установления культа Инанны в Уруке.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ТРИНАДЦАТЫЙ

----------------

Эпоху правления Энмеркара в Уруке следует относить не к Раннединастическому I или Раннединастическому II периодам, а к Позднеурукскому периоду, называемому также Протописьменным.

*********************************************************************************************

Итак, мы с полной уверенностью можем считать Урук городом, который возвел Энмеркар. Эта точка зрения вполне соотносится с традицией, согласно которой этот царь первым воспользовался глиняными табличками, чтобы записать свое повеление, а также был выдающимся строителем, создавшим храмовый комплекс Эанны.

Я убежден, что легендарный Гильгамеш был царем конца Раннединастического I периода, правившим в начале Урукского IV периода. Поскольку оба этих выдающихся шумерских правителя взошли на трон после Потопа, мы вправе сделать вывод о том, что катастрофа, память о которой сохранили библейские тексты и месопотамские предания, случилась в археологическую эпоху, известную как Убаидский период, и что Вули был совершенно прав, отождествив найденные им в Уре аллювиальные осаждения с библейским Потопом. Потоп произошел ближе к концу Убаидского периода и, по всей видимости, явился мощным катализатором важных культурных инноваций, имевших место в последующем, Урукском периоде.

Но сможем ли мы установить даты этих археологических эпох, возвращаясь к 2348 г. до н. э. в качестве отправной точки правления Урской I династии? Было бы замечательно, если бы нам удалось отнести какую-нибудь реальную фигуру к слою Потопа, найденному Вули. Итак, напомним, что археологи датируют Убаидский период около 4000 г. до н. э., но такая датировка основана на весьма приблизительной хронологии по стилям керамики и немногочисленных данных радиоуглеродного анализа, которые обычно получаются завышенными на несколько веков вследствие разброса дендро-хронологических факторов, влияющих на необработанные данные по методу С14[148]. Таким образом, нам необходимо найти некий альтернативный метод датировки катастрофического наводнения (Потопа), которое, согласно археологическим данным, произошло где-то в IV тысячелетии до н. э.

Поломав в течение нескольких недель голову над тем разделом Списка шумерских царей, в котором упоминается Ур-ская I династия, я пришел к неутешительному выводу о том, что фигуры правителей, указанные в нем, просто бесполезны для историка. Мне так и не удалось разработать сколько-нибудь достоверную хронологию, продвигаясь от правления Месаннапады в глубь веков, к эпохе Потопа. Однако эти расчеты вызвали у меня уверенность, что Торкильд Якобсен, составитель современной редакции перевода Списка шумерских царей, допустил ошибку в отношении датировки Кишской I и Урукской I династий.

Хотя я сторонник вынужденного использования средних сроков правления царей для расчета приближенных данных в тех периодах, где реальные даты правления отсутствуют, как это имеет место, например, в случае наиболее ранних эпох, упоминаемых в СШЦ, я тем не менее считаю, что этот метод дает ошибочные результаты. Слишком велика разница между датами до-Потопной эпохи (т. е. Убаидского периода) и временем сразу же после Потопа (т. е. Протописьменным периодом), если сравнить их с подлинно исторической эпохой, начавшейся с правления Урской I династии (конец Раннединастического периода). Как мы знаем, правление царей ранней легендарной эпохи отличалось совершенно невероятной, фантастической продолжительностью. Якобсен попросту игнорирует эти сроки и указывает для каждого правителя сроки по двадцать-тридцать лет. В результате если мы применим этот подход к расчетам по Новой Хронологии, то получается, что правление Урукской I династии началось за 130 лет до установления Урской I династии, первым годом правления которой, как мы решили, был 2348 г. до н. э. Тогда начало правления Мескиагкашера (царя-основателя Урука) приходится на 2378 г. до н. э., а Потоп случился незадолго до этого.

Здесь-то и возникает хронологическая проблема, не позволяющая ученым признать слой, найденный Вули, реальным археологическим кандидатом на роль слоя Потопа. Если период от правления Мескиагкашера (Урукский I) до Месаннапады (Урский I) продолжался не более ста тридцати лет, то получается, что на столь короткий отрезок времени приходятся такие археологические периоды, как Урукский, Джемдет-Насрский, Раннединастический I и Раннединастический II. Разумеется, это абсолютно нереально, поскольку большая толщина культурного слоя этой эпохи указывает, что ее продолжительность была никак не меньше 1 тысячи лет. Вот почему ученые склонны признать аллювиальный слой из Шуруппака основным претендентом на роль Потопа, ибо пауза в 130 лет между концом Раннединастического II и началом Раннединастического Ш периодов представляется вполне достаточной.

Но разве это единственное решение данной проблемы? Аргументы в пользу гипотезы Вули слишком серьезны, чтобы их можно было так легко опровергнуть. Вполне возможно, что решение заключается в том, что «поколения», отделяющие Мескиагкашера от Месаннапады. — это не обычные поколения продолжительностью 20–25 лет (как полагает Торкильд Якобсен), а «эры», обозначенные в Списке царей именами их правителей. Я имею в виду, что не исключено, что под датами правления фантастических царей-долгожителей следует понимать сроки правления основанных ими династий. Такие героические персонажи, как Энмеркар, Лугальбанда, Думузи и Гильгамеш, были прославленными основателями династических линий царей, большинство из которых не упомянуты в СШЦ потому, что не оставили сколько-нибудь заметного следа в легендарной истории эпохи.

Надо сказать, что прецедентов таких пропусков и «умолчаний» в СШЦ более чем достаточно. Например, правление Ааннапады включено в общий восьмидесятилетний срок правления его отца, Месаннапады. Более того, цари Ура, гробницы которых открыл Леонард Вули, в СШЦ вообще не упоминаются, несмотря на их неоспоримое богатство, получившее выражение в роскоши их захоронений. Следы этих «пропущенных» правителей Ура встречаются в стратиграфическом контексте, свидетельствующем, что они были непосредственными предшественниками Месаннапады, хотя официально Урская I династия ведет свое начало от последнего. Многие другие правители, именовавшиеся «царями Киша», также не упоминаются в СШЦ, и, таким образом, неудивительно, что и далеко не все цари Урука присутствуют в канонической версии Списка шумерских царей.

Таким образом, сроки правления (по многу веков), приведенные в СШЦ для каждого из великих правителей доисторической эпохи, могли включать и даты правления их второстепенных преемников. Это позволяет нам оценить продолжительность этого периода не в сто тридцать лет, как полагал Якобсен, а гораздо больше. Весь вопрос в том — насколько больше?

К сожалению, мы не можем принять данные, приводимые в Списке царей, ибо они совершенно фантастические. Если принять их, то получается, что правление Этаны, первого монарха Киша после Потопа, должно было начаться в 11138 г. до н. э., то есть за 7000 лет до окончания Убаидского периода, к которому относится обнаруженный Вули слой Потопа. С другой стороны, правление Мескиагкашера относило бы начало Урукской I династии к 4158 г. до н. э., — куда более приемлемая дата, учитывая, что начало Урукского периода по археологической хронологии падает примерно на 4000 г. до н. э. Но и в этом случае 4158 г. в качестве даты основания Урукской I династии слишком завышен, особенно если вспомнить, что продолжительность правления династии Лугальбанды составляет все те же фантастические 1200 лет.

Как мы вскоре увидим, проблемы, связанные с точным определением даты Потопа или начала правления Урукской I династии, являются практически неразрешимыми. Мы можем сказать лишь то, что наиболее убедительным археологическим свидетельством Потопа, найденным до сего дня, остается огромный раскоп слоя Потопа в Уре, обнаруженного Леонардом Вули. Археологическая датировка этого горизонта Потопа позволяет отнести его к концу Убаидского периода — времени, координаты которого поддаются лишь приблизительной датировке. Самая ранняя из его дат — 4000 г. до н. э., самая поздняя — 3000 г. до н. э.

Если признать, что слой аллювиальных осаждений в Уре действительно образован Великим Потопом, то это хорошо вписывается в общую картину истории эпохи героев. Герои Урукской I династии, в частности, великий царь-строитель Эн-меркар, могут быть отнесены к Урукскому периоду, когда этот город достиг вершины процветания. Печати того времени изображают великого царя, совершающего церемониальные ритуалы на жертвеннике Храма Инанны — той самой богини, которую, по преданию, «пригласил» в Урук Энмеркар. Еще одно напоминание об Энмеркаре — знаменитая «Урукская ваза», изображающая правителя, приносящего подношения богине Инанне. Именно в Урукский период впервые появляется письменность, и это также совпадает со свидетельством традиции, связывающей ее «изобретение» с именем Энмеркара. Спустя несколько «поколений», в археологическую эпоху, известную под названием Раннединастического I периода, в Уруке правил легендарный Гильгамеш. Памятники искусства Раннединастического II и III периодов, по большей части — цилиндрические печати, найденные в так называемом кургане Гильгамеша, донесли до нас образ этого героического персонажа. Мы вправе вернуться к первоначальной точке зрения, что на этих печатях изображен именно Гильгамеш, поскольку это никак не противоречит общепринятой хронологии.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

----------------

Все, что нам известно из Книги Бытия о Ноевом Потопе, представляет собой рассказ о реальной исторической катастрофе, происшедшей незадолго до появления на Ближнем Востоке керамики, сделанной на гончарном круге, и изобретения письменности. Это катастрофическое наводнение положило конец Убаидской культуре и послужило катализатором для ускоренного развития цивилизации в последующем, Урукском, периоде.

*********************************************************************************************

А теперь мне хотелось бы привести фрагмент внебиблейского источника, заимствованного из совсем иной культуры, который тем не менее, на мой взгляд, вполне соответствует выводам, к которым мы пришли.

Вплоть до недавнего времени нам было мало что известно о традициях и преданиях майя, одной из древних цивилизаций Центральной Америки, поскольку памятники их письменности почти не поддавались расшифровке. Но теперь мы знаем, что майя питали особую страсть к историческим хроникам и создали календарь, уходящий в глубь времен на многие тысячи лет. Поэтому мне было чрезвычайно интересно узнать, что согласно их (т. е. майя) данным дата катастрофического наводнения падает на 3113 г. до н. э. Это вполне сопоставимо с позднейшей датой шумерского Потопа, которую мы установили благодаря Списку царей, образцам глиптики, литературным памятникам и археологической датировке ранней истории Месопотамии. Вполне возможно, что истинная дата этой катастрофы опять ускользнула от нас, но результатом принятия указанной даты явилось значительное сокращение продолжительности Урукского, Джемдет-Насрского и Раннединастических I и II периодов до семисот шестидесяти пяти лет. Эти цифры выглядят вполне реальными и хорошо вписываются в хронологическую схему и историю Древнего Египта Додинастического периода, также являющуюся неотъемлемой частью настоящей книги.

Вполне возможно, что общепринятая датировка (4000 г. до н. э.) конца Убаидского периода завышена примерно на 1000 лет. Великий Потоп мог положить конец Убаидской эре и ознаменовать собой начало Урукского периода, однако случился он не в начале IV тысячелетия до н. э., а ближе к его концу Хронология Доисторического периода в таком случае весьма близка к данной модели Новой Хронологии, но в результате особый интерес представляют для нас исторические и библейские свидетельства.

Глава шестая

ЖИВШИЕ ДО ПОТОПА

Внебиблейские источники, рассмотренные в двух последних главах, с полной определенностью говорят о том, что Потоп, или наводнение, был реальным историческим событием. По крайней мере, таким его воспринимали древние. И хотя археологические свидетельства Потопа имеют под собой весьма шаткое основание, сохранилось множество письменных указаний на некую грандиозную катастрофу, уничтожившую древний мир, разрушив до-Потопные города и принеся смерть населению целых регионов. Излюбленная тема этих внебиблейских историй и хроник — герой, которому благодаря его праведности и преданности богу Энки/Эа удается выжить в бурях Потопа. Такой герой известен на Ближнем и Среднем Востоке под самыми разными именами: Ной, Утнапишти, Атрахасис, Зиусудра, Девкалион, однако он неизменно предстает в преданиях простым смертным, человеком из плоти и крови, который лишь гораздо позже поселяется вместе с богами в краю, именуемом Страна Живых. И только в древнееврейской версии этой истории с судьбой такого героя связываются дальнейшие судьбы всего рода человеческого.

Итак, если Ной вправе претендовать на место в одном ряду с героями шумерской и аккадской литературы, почему бы не предположить, что нам удастся найти в той же самой литературе или Списке шумерских царей, восходящих к глубокой древности, ко временам Потопа, и других библейских персонажей из Книги Бытия? За последние сто лет многие ученые пытались отыскать следы библейских патриархов, но им почти не удалось продвинуться в этом направлении. Вывод, естественно вытекающий из этих напряженных усилий, сводится к тому, что между до-Потопными патриархами Книги Бытия и такими же до-Потопными героями из древнейших внебиблейских письменных источников Месопотамии нет и не было практически никакой связи.

Если дело обстояло именно так, тогда все мои усилия решить эту проблему, на которую я потратил несколько недель в мае 1997 г. (при всем том, что я не специалист-шумеролог и есть люди, обладающие несравненно более высокой квалификацией в этой области, чем я), путем сопоставления двух групп этих источников, были совершенно бесполезны. Но, поскольку я всегда готов принять вызов (и продолжая действовать в духе данной книги), я не усмотрел особой беды — если не считать нескольких дней, потраченных на исследования, оказавшиеся бесполезными, — в том, чтобы расширить проблематику «Легенды» и попытаться отыскать прототипы Тувалкаина[149], Мехиаеля, Мафусала, Ирада, Еноха, Каина, а возможно — и самого Адама. И эксперимент оказался на удивление плодотворным. Стоило мне начать изучение древнешумерской литературы, как передо мной сразу же замаячили библейские имена. Я ли столь легковерен в лингвистическом отношении, или все эти маститые шумерологи действительно не заметили этого? Или, быть может, это еще один случай из ряда тех, когда ученые за деревьями не видят леса?

Правила игры

Прежде чем начать очередной раунд «игры в имена», я хотел бы напомнить вам несколько несложных лингвистических «правил», которыми нам необходимо будет воспользоваться, чтобы пробиться сквозь «шифры» древних текстов.

Те из вас, кто уже прочел наши предыдущие исследования, знакомы с аргументами, которые позволили мне сделать вывод о том, что Рамсес II — это исторический персонаж, стоящий за библейским героем по имени Шишак, разрушившим в 925 г. до н. э. Храм и дворцы Иерусалима. После того как мне удалось установить, что Рамсес — это гипокористикон, или сокращенная форма его имени, я доказал, что древнеегипетское «с» (син) часто транскрибировалось в семитских языках (иногда — в древнееврейском (иврите) Библии, и особенно часто — в аккадском) как «ш» (шин). Таким образом, древнеегипетский гипокористикон имени Рамсеса II — Сиса — превратился в библейское «Шиша[к]». В языках Среднего Востока можно встретить немало примеров такого перехода; так, например, арабское «салям» и еврейское «шалом», египетское «Аскелан» и еврейское «Ашкелон», египетское Рамессу и аккадское Риамашеша, аккадское Астарта и еврейское Аштарот, и т. д. Однако «с» — далеко не единственный согласный, который постигла такая участь. В частности, мы постоянно встречаем чередование «т» и «д», «к» и «г», «м» и «н», «б» и «м», «р» и «л», отражающее аналогичный сдвиг в различных языках и диалектах. Как мы уже видели в главе второй, то же самое произошло и с гласными в слогах. Так, библейское «Арарат» стало ассирийским «Урарту», «Арбилум» превратился в «Урбилум», а затем — в «Эрбил[ь]», «Иштар» стала «Астартой» хананеян и «Аштарот» древних евреев, а шумерское «Думузи» превратилось в библейское «Таммуз». В таблице на следующей странице приведены лишь некоторые из примеров перехода согласных и сдвига слоговых фонем, которые мы рассмотрим в ходе дальнейшего обсуждения.

Бероссус и Список царей

Когда ученые обращаются к имеющимся историческим источникам, во главе списка литературы неизменно фигурируют два имени — Манефон и Бероссус. Первый из них был египетским жрецом, жившим в III в. до н. э. Он написал по-гречески историю фараонов, озаглавленную «Египтиака»[150]. Читатель, знакомый с моим предыдущим исследованием, помнит, что в нем я обращался к труду Манефона (разумеется, в сохранившейся и, увы, «отредактированной» форме) по целому ряду вопросов, разрабатывая детали Новой Хронологии. А теперь самое время обратиться к писаниям «соперника» Мане-фона — вавилонского жреца по имени Бероссус, также жившего в III в. до н. э. и написавшего для своего царственного покровителя, Антиоха I[151], историю правителей Месопотамии.

Бероссус создал целых три тома (озаглавленных «Вавилониака»[152] и написанных также на древнегреческом), посвященных истории своих предков; источниками сведений ему (как и Манефону) послужили храмовые архивы, в частности документы из святилища Бела (Ваала) в Вавилоне, известного под названием Эсагила. Труд Бероссуса получил чрезвычайно высокую оценку у позднейших греческих и римских историков и неоднократно использовался ими. К сожалению, до наших дней не сохранилось ни одного экземпляра этого труда. Как и в случае с «Историей» Манефона, все, чем мы располагаем — это несколько цитат, сохранившихся в трудах Иосифа Флавия и Евсевия. Из этих, так сказать, источников второй руки нам известно, что во II книге Бероссус приводит краткое описание Потопа, в котором его героя, Ксисутроса, нетрудно отождествить с шумерским коллегой — героем Зиусудрой.

«После смерти Отиартеса его сын, Ксисутрос, правил восемнадцать сарои [64 800 лет]. Всего же было десять царей и сто двадцать сарои [432 000 лет]. В его правление случился великий Потоп, и история говорит нам следующее: Хронос [Энки/Эа] явился Ксисутросу в сонном видении и открыл ему, что в пятнадцатый день месяца дайсиос [айару = апрель/май] род человеческий будет уничтожен наводнением».

В имени Ксисутрос, представляющем собой испорченную греческую версию шумерского Зиусудра, уже во времена Бероссуса с трудом угадывался древний герой Потопа. (Бероссус, надо признать, не слишком блестяще владел греческим.) Этим и объясняется фонетический сдвиг (вместо З мы видим Кс, вместо д — т), а также замена и перестановка гласных. Этот случай — хороший пример языковой путаницы, мешающей нам узнать до-Потопных персонажей Книги Бытия в именах героев шумерских хроник

В начале II книги Бероссус упоминает десять царей, правивших до Потопа, сообщая, что последнего из них звали Ксисутрос — библейский Ной. Кстати, интересно, что ученые не раз подчеркивали, что в пятой главе Книги Бытия также приводятся имена десяти библейских патриархов от Адама до Ноя. Однако, как недавно отметил профессор Сэмюэль Кюллинг, из этого не следует, что обе эти традиции восходят к одному и тому же источнику. У Бероссуса мы имеем дело с царями, чье правление отличалось исключительной длительностью и которые не могли принадлежать к одной династии, тогда как в тексте Книги Бытия перед нами подлинная генеалогия правителей, поражающих удивительным долголетием.

Более того, сравнив имена, указанные в обоих источниках, мы должны признать, что правители, перечисленные в СШЦ, никак не напоминают до-Потопных патриархов Библии и, таким образом, не могут восходить к общей традиции, излагающей историю одной и той же линии потомков. Поэтому ученые были вынуждены прийти к выводу, что ранние поколения персонажей Книги Бытия попросту не упоминаются в древнейших месопотамских источниках. А теперь давайте посмотрим, так ли обстоит дело в действительности.

Для начала, прежде чем приступить к поиску утраченных «исторических» прототипов до-Потопных патриархов, мы должны попытаться доказать, что цари до-Потопной эпохи, упоминаемые Бероссусом, — это те же самые правители, которые перечислены в Списке шумерских царей. Для этого нам надо принять во внимание три важнейших фактора:

1) сдвиг согласных и гласных, о котором я уже упоминал;

2) изменение последовательности расположения этих десяти имен;

3) изменения относительного положения слогов в каждом из этих имен.

Эти бросающиеся в глаза различия между разными текстами и являются ключом к расшифровке загадки «исчезнувших» библейских патриархов. Но прежде чем приступить к ее решению, мне хотелось бы рассказать поподробнее о лингвистическом явлении, известном под названием «метатеза»[153].

Я мог бы привести немало примеров метатезы, но, на мой взгляд, вполне достаточно одного примера из древних текстов и одного — из нашей повседневной жизни. Так, многие этнические карибы, живущие в Великобритании и США, произносят слово «ask» («аск» — спрашивать) как «aks» — «акс». Такое чередование «с» и «к» общеизвестно и широко распространено. Имя Цафнаф, являющееся составной частью египетского имени патриарха Иосифа в стихе Бытия 41:45 (Цаф-наф-панеат), представляет собой, по мнению Кеннета Китчена, испорченное на древнееврейский лад слово «цатнаф» (по-египетски оно звучит как джедуэнэф), что означает «тот, кого призвали», «призванный». Здесь мы видим пример метатезы «ф» (ph) и «т», превратившей древнеегипетское цатнаф в цафнат.

Уже одного этого примера достаточно, чтобы дать представление о тех трудностях, которые нас ожидают. Но мы также знаем, что древнешумерские писцы записывали на своих глиняных табличках группы слогов, означающих слово, располагая их произвольно. Другими словами, каждое слово или идея (а на деле обычно — символ предмета и количественный указатель, в частности, десять овец) отделялись от соседних слов с помощью вертикальных или горизонтальных линий, процарапанных в мягкой глине, образуя капсулу слова. И если слоги в пределах такой капсулы начертаны в необычной последовательности, то это создает серьезные проблемы. Позвольте привести один пример.

В 2874 г. до н. э. на «Конкурсе песни шумеровидения» победителем стала песня-соискатель из земли Эдинсу (шум. эдин. су) под названием «Луватар» (шум. лу.у. ад. ар.), в исполнении группы Баб (шум. ба. аб.). Так, по крайней мере, сообщает нам на табличке, найденной в Ниппуре, аккадский писец, живший в конце II тысячелетия до н. э. Проблема заключается в том, что этот писец, живший в позднейшую эпоху, естественно, не был знаком с названием хита начала III тысячелетия до н. э. и потому прочитал слоги в трех шумерских словарных капсулах в неверном порядке.

В результате, как сразу поняли все фаны поп-музыки, жившие в 2874 г. до н. э., древнешумерский писец, написавший эти слоговые капсулы, начертал «Шу-Эдин» (Швеция), «У-ад-ар-лу» (Ватерлоо) и «Аб-ба» (Абба).

Итак, проблема очевидна: если правильное произношение некоторых имен в наиболее ранних документах Древнего Шумера вам неизвестно, вы вполне можете прочесть составляющие этих имен в неверном порядке и тем самым совершенно исказить их первоначальную версию.

А теперь мне хотелось бы привести два подлинных примера метатезы, которые могут показаться невероятными, но, тем не менее, имели место на самом деле. Имя одного из величайших богов Древней Месопотамии по-аккадски звучало как Син. Син считался богом луны, своего рода аналогом древнеегипетского бога Тота. Древнейшим обитателям Месопотамии он был известен под именем Суэн. Однако во многих ранних текстах это имя записано как Энсу что полностью искажает порядок произношения. А может быть, все обстояло как раз наоборот? Откуда мы знаем, каким именно было первоначальное произношение? Второе слово, хорошо знакомое нам, — это абзу, водная бездна. Так вот, первоначально оно записывалось двумя слогами в последовательности зу-аб.

Когда мы вплотную приступим к поискам до-Потопных патриархов, читатель встретится с массой подобных примеров. Как я уже говорил, для начала мы сравним Список шумерских царей (СШЦ) и данные «Истории» Бероссуса (Бер).

Древнешумерские эпические поэмы рассказывают о том, что Зиусудра, герой Потопа, был сыном Убартуту, царя Шуруппака — последнего из восьми правителей до-Потопной эпохи, упоминаемых в СШЦ. Таким образом, если в это число включить и самого Зиусудру правившего и до, и после Потопа, у нас получится девять правителей.

Как мы помним, Бероссус в своей версии списка до-Потоп-ных царей Месопотамии величает Зиусудру искаженным именем — Ксисутрос. Более того, в имени Аммелуанна (СШЦ) нетрудно узнать Амелона (Бер), занимающего в обоих списках третью строку, хотя продолжительность правления, указанная в СШЦ 3, совпадает не с Бер 3, а с Бер 4. Аналогичным образом дело обстоит с Думузи (СШЦ 5) и Даоносом (Бер 6); при этом продолжительность правления обоих монархов указана как 36 000 лет. Таким образом, Даонос — это, по-видимому, искаженная форма имени Думузи. Параллели между прочими именами не столь очевидны, и мы приводим таблицу, отражающую подлинное соответствие между ними. Кроме того, я указываю гипотетическую переходную, или промежуточную, фазу, опираясь на уже упоминавшееся правило сдвига согласного или слога, чтобы помочь читателю понять, как происходили процессы формирования эллинистической (грекоязычной) версии на основе шумерской.

Аргументация на втором этапе знакомит нас с документом, известным под названием «Генеалогия династии Хаммурапи» (ГДХ), который опубликовал в 1966 г. видный ассиролог Якоб Финкельштейн[154].

Имена правителей с двадцатого по двадцать второй в этом списке звучат практически идентично с именами монархов Вавилонской I династии, сохранившимися на глиняных табличках независимого свода, известного под названием Список вавилонских царей (СВЦ). Это знаменитая династическая линия царей, к которой относятся, в частности, Хаммурапи и Аммисадуга. Как читатель, вероятно, помнит, второй из них играет видную роль в истории. Это объясняется важными астрономическими наблюдениями, сделанными в его правление и дошедшими до нас.

Таблица первоначальных имен до-Потопных правителей Шумера и их возможных грекоязычных аналогов в «Истории» Бероссуса (III в. до н. э.).

До царя Шумуабу (основателя Вавилонской I династии) ГДХ приводит девятнадцать имен, считавшихся предками царя Вавилона. Однако здесь необходимо отметить, что не существует прямых генеалогических связей (типа «сын NN» или «отец NN»), которые подтверждали бы, что мы имеем дело с подлинной генеалогией или, что более вероятно, хотя бы со списком «избранных правителей» в династической линии монархов Вавилона. Мы уже отмечали выше, что в ранних генеалогиях правителей и патриархов иногда намеренно опускались личности, не сыгравшие сколько-нибудь заметной роли в традиционной истории культуры. Возможно, что здесь мы имеем дело с еще одним примером такого рода.

Как мы вскоре убедимся, особый интерес для нас представляют первые восемь правителей из этого списка.

В таблице я привожу генеалогию династии Хаммурапи параллельно со Списком вавилонских царей. Кроме того, я перечисляю и первых семнадцать правителей Списка ассирийских царей, которые, как гласит этот примечательный документ, «жили в шатрах» (т. е., другими словами, не были жителями городов). Это сделано для того, чтобы наглядно показать читателю, что династические линии ассирийских и вавилонских царей восходят к общему предку, несмотря на то что на первый взгляд между двумя этими сводами имен нет ничего общего. Остается предположить, что произошло нечто из ряда вон выходящее, что почти непоправимо запутало общую генеалогию владык Я говорю «почти», ибо сохранилось достаточно ключей к именам и явлениям, за которыми, возможно, кроется захватывающая библейская действительность. Однако здесь я должен сделать краткое замечание. Хочу напомнить, что мы имеем дело со сравнительной лингвистикой — то есть дисциплиной, даже в самом оптимальном варианте насыщенной всевозможными сложностями. В результате любой ее вывод следует рассматривать не более чем аргументированную гипотезу.

Исчезнувшие патриархи

Ключом к разгадке тайны исчезнувших патриархов является простое осознание того, что первые восемь имен в генеалогии династии Хаммурапи представляют собой одиннадцать из первых двенадцати имен в Списке ассирийских царей (САЦ). Это можно объяснить либо тем, что в ГДХ некоторые пары разных имен объединены в одно, более длинное, имя, либо — что более вероятно — тем, что в некоторых случаях САЦ, приводя комбинированные имена и титулы первых трех правителей Месопотамии, разделил их на шесть разных личных имен. Так, первое имя согласно ГДХ — Арамадара — представлено в САЦ в качестве пятого и шестого имен, Хархару и Мандару. Разделите имя из ГДХ на два — Ара и Мадара — и вам станет ясно, как появились имена в САЦ. А теперь попытайтесь проделать то же самое с именем Йамкузу-халама (3-я позиция согласно ГДХ) и Йанги и Китламу (3-я и 4-я позиции согласно САЦ). Теперь мы можем вычленить из версии ГДХ слоги Йа-ам-ку, что даст Йа-ан-ги (по САЦ), и Ку-уз-ла-ма, что позволит получить Ки-ит-ла-ма (по тому же САЦ). Перед нами — весьма увлекательный процесс, но оценить его по достоинству сможет лишь тот, кто посвятит немного времени рассмотрению группы имен в таблице. Читатель, обратившийся к ней, увидит, что первое, второе и третье имена по ГДХ эквивалентны шести первым именам согласно САЦ. Остальные имена в обоих списках представляют собой имена одних и тех же лиц, расположенные в разном порядке. Так, Ди-та-ну (6 по ГДХ) — аналог Дидану (9 по САЦ), а Хеана (4 по ГДХ) адекватно имени Хану (10 по САЦ); имя же Намзу (5 по ГДХ), вероятно, тождественно Имсу (7 по САЦ).

Роберт Уильямс, исследователь Книги Бытия, объясняет путаницу имен, возникшую между двумя древнейшими списками, следующим образом:

«Слияния такого рода типичны на уровне устных преданий, и вполне возможно, что первые имена в ГДХ и параллельные (по САЦ) имена царей, живших в шатрах, некогда были составной частью некой единой устной генеалогии».

Далее ученый поясняет, как могло случиться, что имена ассирийских царей и их вавилонских коллег оказались столь похожими, и говорит, что обе династические линии восходят к общему предку.

«Следует отметить, что Шамши-Адад I (царь Ассирии) и Хаммурапи (повелитель Вавилона) были современниками и активно боролись за доминирование в политической сфере. Поэтому с политической точки зрения мог иметь особую важность тот факт, что оба царя отстаивали свое право на власть, ссылаясь на происхождение от той же группы вождей кочевых племен древности».

Из этого краткого анализа со всей очевидностью следует, что цари Вавилона и Ассирии претендовали на происхождение от одних и тех же предков. Но весь вопрос заключается в том, могли ли эти общие предки — те самые пресловутые «цари-кочевники» — продлить свою родословную вплоть до потомков Авраама библейской традиции в том виде, как она изложена в Книге Бытия?

Видимо, на этом этапе нам самое время обратиться к Книге Бытия и рассмотреть ее текст более внимательно. Как мы уже говорили, перед нами предстают сразу две версии генеалогии до-Потопных патриархов. Более краткая из них приведена в главе 4 Книги Бытия, где она выглядит следующим образом: Адам — Каин — Енох — Ирад — Мехиаель — Мафусал — Ламех — Тувалкаин.

Более протяженная представлена в следующей главе Бытия, где перечислены такие имена: Адам — Сиф — Енос — Каинан — Малелеил — Иаред — Енох — Мафусал — Ламех — Ной. И хотя нередко высказывается достаточно аргументированное утверждение о том, что эти две генеалогии не являются повторением одной и той же линии потомков Адама, я убежден, что совпадение этих имен слишком близкое, чтобы заявлять, что они не являются слегка измененными ветвями одного и того же генеалогического древа. Таблица вверху показывает, как именно могли быть изменены оба эти списка.

Чтобы продвигаться далее по пути нашего исследования, необходимо сделать два несложных замечания.

(1) Я считаю, что генеалогию династии Хаммурапи можно считать достаточно точным изложением имен величайших предков правителей Месопотамии. Достаточно сказать, что во главе этой линии первоначально стояли три правителя, каждый из которых имел как имя, так и титул. Впоследствии в Списке ассирийских царей эти титулы были ошибочно приняты за имена собственные, и вместо трех правителей в нем фигурируют целых шесть. Это подтверждает и тот факт, что на глиняной табличке с фрагментом САЦ, перечисляющей имена этих правителей, наиболее ранние из них записаны в две колонки, что позволяет читать этот список слева направо, а затем в следующем ряду также слева направо. Это наглядно представлено в таблице. В итоге вполне возможно, что существовал некий оригинал, куда более ранний документ, в котором эти правители были записаны двумя колонками, в левой из которых, перед именем правителя, был указан его титул. Ассирийский писец, сделавший копию САЦ, по ошибке принял эти титулы за самостоятельные имена других царей, сохранив, однако, порядок имен в том виде, в каком они были представлены в списке.

Возвращаясь к самим этим именам, необходимо напомнить, что на протяжении многих веков в процессе копирования списков имен (учитывая потребность в писцах, способных понимать значение переписываемых ими имен, являющихся заимствованными для их родного языка) была весьма высока вероятность метатезы. Другими словами, хотя имена и состояли из слоговых элементов, эти элементы далеко не всегда располагались в правильном порядке. В результате имена нередко искажались.

(2) Совершенно ясно, что между тремя разными источниками — ГДХ, САЦ и двумя генеалогиями, представленными в 4-й и 5-й главах Книги Бытия, существует заметное несовпадение в последовательности правителей. Поэтому мы не можем полагаться на расположение имен в каком-то одном списке. Так, между ГДХ и САЦ имеются очевидные несоответствия по некоторым позициям; то же самое наблюдается и при сопоставлении этих двух источников с двумя библейскими генеалогическими линиями, которые, как мы уже знаем, существенно расходятся между собой как в отношении написания самих имен, так и в отношении их последовательности.

Принимая во внимание все эти факторы, я хотел бы предложить некоторые наблюдения, основанные на кратком анализе трех названных источников.

(а) Второй правитель по ГДХ именуется Тубтийа-Амута. В то же время он появляется и во главе САЦ (первоначально в первой или второй строках), где выступает под именем Тудийа-Адаму. Это последнее имя можно перевести как «Возлюбленный [Богом] — Адам». Само собой разумеется, что Адам — первый до-Потопный патриарх в обеих генеалогиях Книги Бытия. Последовательность расположения двух имен указывает, что Тудийа/Дудийа — это эпитет. Однако и имя Адам также является эпитетом, означающим «красная земля» или просто «красный». Итак, Адам — человек, созданный из красной земли.

«Адаму (древнеевр. адам — человек) же сказал [Господь]: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: «не ешь от него», проклята земля за тебя; со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни твоей… В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят; ибо прах ты, и в прах возвратишься».

[Бытие 3: 17–19]

Познакомившись с археологическими свидетельствами, обнаруженными в бассейне озера Урмия и в других местах и относящимися к эпохе Неолита, мы установили, что останки людей в захоронениях того времени покрыты слоем красной охры. Не связано ли это с библейской (а также и аккадской) традицией, не мог ли первый человек во главе генеалогического древа получить свое имя от этого архаического погребального ритуала? Учитывая это, красный порошок, обнаруженный на останках в захоронениях в Хаджи-Фируз-Тепе, расположенном в самом сердце Эдема, может оказаться весьма важным свидетельством.

Кроме того, интересно отметить, что в версии генеалогии по ГДХ также имела место метатеза, превратившая имя А-да-му в А-му-та. Это, естественно, предполагает, что данное имя более не затрагивали никакие другие метатезы, ибо аккадский писец, переписывая САЦ, пытался понять значение незнакомого имени и попросту поменял местами слоги, получив в итоге общесемитское слово, означающее «земля/красный».

(б) Третий правитель в ГДХ носит имя Йамку-Узухалама, которому в САЦ соответствует второе (а первоначально третье и четвертое) имя Йанги-Китламу. Самое простое здесь — разделить эти имена на составляющие их слоги. Так вот, общими элементами в них являются Иам/Иан, ку/ги/ки и лама/ламу.

В этом случае имело место нечто иное. Применительно к первому правителю (позиция (а)) мы видели, что между САЦ и ГДХ имела место явная метатеза. Создается впечатление, что аналогичная метатеза — правда, на этот раз между месопотамскими источниками и текстом Книги Бытия — произошла и с именем Йамку/Йанги, в результате чего слоги йам/йан и ку/ги/ки поменялись местами. В таком случае Кийан превращается в библейское Кайин — то есть Каин, сын Адама (Бытие 4).

(в) Первый правитель по ГДХ носит имя Ара-Мадара. Этот же правитель в версии САЦ фигурирует на третьем (первоначально — пятом и шестом) месте, под развернутой версией имени — Хархару-Мандару. Давайте опять разделим эти имена на составляющие элементы-слоги: Ара/[х]ару и Мадара/Ма[н]дару.

Взяв для примера имя Арамадара (по ГДХ), мы можем утверждать, что перед нами — типичный библейский гипокористикон[155] от Арада (Ар-а-[ма]-да-[ра]), из которого нетрудно вычленить имя Ирад — тот самый Ирад, сын Еноха, который упоминается в Бытие 4.

(г) Аналогичным же образом Хархару из САЦ может, путем включения в него слога ма, только что позаимствованного из Ар-а-[ма]-да-ра, превратиться в Махархару. А если вспомнить уже знакомый нам закон перехода «р» в «л», то у нас получится Ма-ха-ал-ха-лу — легко угадываемая версия имени Малелеил из Бытие 5. Здесь — всего одна замена слога: ха на лу.

(д) Остановившись на третьем от конца имени в САЦ, мы видим Хану (по ГДХ — Хеана), которое можно отождествить с библейским Ханок — Енох, сын Иареда (Бытие 5).

(е) За Хану/Енохом следует Зуабу, который, по-видимому, является аналогом библейского Тувал[-Каина] (Тувала[-куз-неца]), сына Ламеха (Бытие 4).

(ж) Наконец, в имени Ну-а [бу] (согласно САЦ) нетрудно узнать библейского Ноя, также сына Ламеха.

(з) В принципе возможно отождествить и других библейских патриархов. Так, Ламеха легко узнать в [Кит]ламу. А имя Мафусал, по-видимому, зашифровано в Уз-зу-ха-лам-ма (3 позиция в ГДХ), перестановка слогов в котором дает Ма-зу-уз-ла(м) — ха.

В таблице ниже представлены итоги нашей «игры в имена», «поиграв» в которую я, хотелось бы надеяться, продемонстрировал вам интригующие возможности идентификации имен библейских персонажей.

В этой связи следует отметить, что мы не просто оперировали здесь одним-двумя лингвистическими совпадениями, а разобрали добрую дюжину слоговых соответствий. Представьте себе шумерского писца, выписывающего на глиняной табличке из Урука слоги каждого библейского имени внутри словарных капсул в произвольном порядке, так что они могут читаться в любой последовательности. А затем вообразите трех писцов позднейшей эпохи, независимо друг от друга старающихся составить слова и имена из россыпи слогов, обнаруженных ими в некоем древнем документе. И хотя еврейский редактор Книги Бытия и два аккадских писца (переписывавших ГДХ и САЦ), составляя списки имен предков, получили в итоге весьма разные последовательности слогов, историк наших дней тем не менее может реконструировать первоначальный порядок расположения слогов. В исторической перспективе мы имеем три подлинных аутентичных документа, относящихся к весьма и весьма разным периодам и, однако, оперирующих одним и тем же набором слогов. Не является ли это поразительным, но все же совпадением? Какова вероятность того, что все они действительно восходят к единому документу-прототипу например древнейшей шумерской табличке?

Опыт идентификации — по библейским текстам — легендарных основателей аморитских государств — Вавилона I и Ассирии

Существует немало весьма убедительных аргументов в пользу связи официальных вавилонских и аккадских династических линий с библейской традицией, перечисляющей предков Авраама. При этом необходимо помнить, что сам Авраам, как предполагается, был аморитянином и, таким образом, происходил от того же генетического корня, что и ассирийские правители, и вавилонская династия Хаммурапи. Однако не следует забывать, что мы уже проводили параллель между предком Авраама, Симом, и шумерами. Крамер считал вполне вероятным, что в линии потомков Авраама из Ура присутствовала и шумерская кровь и что именно эта кровь, текшая в жилах древних библейских патриархов, делала их наследниками древнейшей цивилизации на свете.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ПЯТНАДЦАТЫЙ

----------------

Имеющиеся филологические данные позволяют утверждать, что генеалогии до-Потопных патриархов в Книге Бытия восходят к шумерским источникам, а также к родословию древнейших аморитских правителей.

*********************************************************************************************

Енох, царь-строитель

Библейское имя Ирад (в ГДХ — Ара[ма]да[ра]), как считается, происходит от древнееврейского глагола yarad (йарад), означающего «спускаться», «происходить». Месопотамская традиция (через посредство СШЦ и креационистских эпических преданий) гласит, что первым городом, основанным в Шумере, был Эриду (современный Телль-Абу-Шахрайн, некогда находившийся на побережье Персидского залива). Еще в 1885 г. Арчибальд Сэйс высказал предположение о том, что город Эриду заключает в себе эпоним Ирад, то есть, другими словами, его эпическим основателем был библейский Ирад. Эта гипотеза получила поддержку в последующей дискуссии о Книге Бытия.

Карта Шумера с указанием местоположения городов, упоминаемых в данной главе.

На мой взгляд, шумерские предки Адама «спустились» с нагорья Загрос на равнину Сузианы. Однако возможно ли допустить, что именно Ирад, «спустившийся», и был тем вождем, который привел свой народ на земли до-Потопной Шумерии, и дал свое имя первому городу — Эриду? В стихе Бытие 4: 17 содержится важный ключ к загадке возникновения поселений на месопотамских низменностях.

«И познал Каин жену свою; и она зачала, и родила Еноха. И построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох».

На первый взгляд этот фрагмент представляется вполне понятным: Каин основал город и назвал его Енох. Однако нам следует понимать, что переводы Библии могут содержать ошибки и искажения. Поэтому нам лучше обратиться к древнееврейскому оригиналу, чтобы убедиться, что в нем в вопросе о том, кто и что основал, существует известная путаница. Как отмечал Роберт Уилсон, подлежащее во фразе «Построил он город» остается совершенно неясным.

«Обычно вполне естественно считать подлежащим существительное или местоимение, упоминаемое последним. В данном случае это Енох. Если допустить такое толкование, то получается, что строителем города был не Каин, а Енох».

Естественный вывод, вытекающий из такого прочтения стиха Книги Бытия 4: 17, состоит в том, что построил город Енох и назвал его в честь своего сына, Ирада, и что этот город, как и предполагал Сэйс, и был тем самым первым шумерским городом Эриду. Действительно, гипотеза о признании строителем города именно Еноха, а не Каина, была выдвинута еще в 1883 г. немецким ученым Карлом Будде. Но такому прочтению этого «стиха явно противоречит упоминание в самом его конце имени Еноха». Впрочем, еще Уилсон отмечал, что общепринятое толкование, признающее основателем города Каина, а его сына — прототипом эпонима города, создает ряд серьезных проблем.

(а) Придаточное предложение wayhi boneh ir (вайхи бонех ир), если следовать обычным правилам синтаксиса, соблюдаемым в остальной части генеалогии (Бытие 4), должно относиться к Еноху, а не к Каину, поскольку имя Енох непосредственно предшествует главному предложению. Таким образом, смысл фразы «…она зачала, и родила Еноха. И построил он город» совершенно ясен.

(б) Более того, в стихе Бытие 4:2 Каин назван пахарем земли (древнеевр. obed adamah), другими словами — земледельцем. Из этого вовсе не следует, что Бытие 4 якобы приписывает ему вторую «профессию» — градостроитель. Это лишило бы Еноха его истинной роли, которую он играет в генеалогии.

(в) По свидетельству Уилсона, нет ни одного города, носившего бы эпоним Енох — по имени сына Каина (см. ниже).

Уилсон приходит к выводу, что «таким образом, вполне возможно, что имя Енох в конце стиха Бытие 4: 17 является глоссой, то есть, другими словами, редакторской вставкой или даже маргиналией, которая вошла в основной корпус текста (заняв в нем неверное место) гораздо позже, когда истинный смысл этой фразы уже был забыт. Тогда первоначальный текст должен был звучать прямо и недвусмысленно, а именно:

«И познал Каин жену свою; и она зачала, и родила Еноха. И построил он [Енох] город; и назвал город по имени сына своего: Ирад».

Эта версия звучит весьма убедительно и к тому же встречает поддержку целого ряда ученых, в том числе Уильяма Хэлло и Дональда Уайзмэна. Впрочем, Уайзмэн указывает также, что в данном случае мы имеем дело с лингвистической коньюктурой. Альтернативная точка зрения сводится к тому, что имена до-Потопных патриархов были «изобретены» на основе древнейших шумерских документов, в которых упоминаются первые на земле города. В таком случае получается, что имя Ирад возникло из названия города Уру-ду(г), в котором Эри и Уру — диалектные варианты произношения слова, означающего «город».

Как уже известно читателю, у меня не возникает никаких проблем с учеными, охотно использующими свои познания в сочетании с интуицией ради поиска новых решений старых проблем. В этой связи мне тоже хотелось бы выдвинуть одну гипотезу, утверждающую, что библейские патриархи до-По-топной эпохи были основателями не одного, а двух великих городов Древней Шумерии. Я склонен согласиться с теми, кто утверждает, что Эриду был назван в честь Ирада, мужа, «спустившегося [с гор]», но в то же время мне представляется весьма вероятной связь имени Еноха (отца Ирада) с названием другого крупнейшего города Шумерии, родины Энмеркара и Гильгамеша. Я имею в виду Урук

До этого момента я намеренно не говорил вам, как звучало название Урука на шумерском. Так вот, оно, оказывается, писалось как Унук или Унуг; вполне вероятно, что именно так звучала первоначально шумерская версия имени Енох! Это может служить и объяснением ошибки писца, копировавшего библейский текст. Он добавил имя Еноха в конце фразы, повествующей о построившем город, именно потому, что отлично знал, что могущественнейший город Древнего Шумера был назван в честь этого величайшего патриарха допотопной эпохи. С другой стороны, вполне возможно, что маргиналия «Енох» (объяснение см. выше) явилась результатом вставки, сделанной писцом, вставившего для пущей ясности название города, которым, по его мнению, был Унук. Но он вполне мог не знать, что Енох построил также город Эриду, назвав его в честь своего сына — Ирада.

Таким образом, мы можем выявить в тексте Библии и другие имена и названия, связанные с легендарными основателями городов Древнего Шумера. Город Ур, открытый во время раскопок экспедицией Леонарда Вули, в логографическом отношении транскрибируется на шумерском как уру Унуки. Впоследствии это название подверглось сокращению, или гипокористикону став городом Урук на аккадском, а затем и просто Уру/Ур на семитском/древнееврейском. Ур означает собственно «город», но первоначально Уру-Унуки обозначало «Город Унуки», то есть, другими словами, город Еноха.

Более того, название Бадтибиры, другого до-Потопного города Древней Шумерии, являвшегося вторым (после Эриду) крупнейшим политическим центром, «царская власть» в котором также «была ниспослана с небес», восходит к имени еще одного библейского патриарха.

Название Бадтибира означает «Поселение мастера по металлу (т. е. кузнеца)». Если выделить древнееврейские согласные, определяющие корень слова Тувал, то получим Т-в(б) — л. Мы помним, что мягкий согласный «л» часто может означать «р». Произведя эту замену, получим первоначальное Т-б-р, происходящее от древнего Тибира. Кстати, любопытно, что слово «Каин» в имени Тувалкаин означает «кузнец». Это свидетельствует о том, что данный эпитет-прозвище был вставлен для пущей ясности древневрейским кодификатором Книги Бытия. В таком случае мы располагаем ключом, указывающим на параллель между Тувал-Каином и городом Бадтибира. Возможно, в данном случае мы имеем дело с эпонимом «Поселение Тувала», что в переводе звучало как «город кузнеца».

*********************************************************************************************

ВЫВОД ШЕСТНАДЦАТЫЙ

----------------

Названия нескольких городов Древнего Шумера произошли от имен их легендарных основателей. Эти персонажи фигурируют в Книге Бытия (главы 4 и 5) в качестве до-Потопных предков Авраама.

*********************************************************************************************

Великие мудрецы

Итак, мы внимательно изучили древнейших предков как в генеалогии династии Хаммурапи, так и в Списке ассирийских царей и обнаружили целый ряд весьма показательных лингвистических «совпадений» с именами библейских патриархов до-Потопной эпохи. Однако в самом начале нашего исследования мы обратились к материалам Бероссуса и Списка шумерских царей. А что же говорят о своих до-Потопных правителях собственно шумерские предания, столь отличные от аморитских? Нет ли в них каких-либо фактов, дополняющих наш лингвистический и исторический синтез текстов Книги Бытия и внебиблейских источников?

Итак, вернемся к вопросу о шумерских апкаллу, или мудрых мужах. Согласно хроникам, эти мужи были не царями до-Потопной эпохи, а мудрецами и советниками.

«В месопотамской литературе встречаются спорадические ссылки на семь мудрецов (апкаллу), живших в эпоху до Потопа и считавшихся родоначальниками всех наук и искусств, ассоциируемых с цивилизацией».

Кем же были эти выдающиеся личности? Они наделяются весьма странными чертами внешности (человеческая голова на теле рыбы) и по всем атрибутам являются существами чисто мифологического порядка. Но после того, как с них спадает флер мифологем, в этих личностях можно усмотреть приглушенную память о некоторых из до-Потопных патриархов Книги Бытия, имена и деяния которых были «унаследованы» этими апкаллу.

Согласно преданиям, первым и величайшим из апкаллу был современник царя Аалу (СШЦ — Алулим), первого правителя Эриду. Это был Адапа, или Уан-Адапа, «жрец в Эриду, совершавший обряды очищения», который «взошел на небеса». Бероссус называет его Оаннесом (от имени Уан).

На табличке W-20030, хранящейся в Британском музее, упоминается имя Уан, которое носил первый мудрец. Уан фигурирует и в других древнейших текстах, выступая в них под двойным именем (Уан-Адапа), в котором, как неоднократно указывали ученые, Адапа представляет собой эпитет, означающий «мудрец». Одним из возможных объяснений мифа о том, что этот мудрец-советник царя был получеловеком-полурыбой, является возможная лингвистическая неразбериха, в результате которой слово «Адапа» было перепутано с другим, сходным по звучанию, шумерским словом — утуаба, означающим «рожденный в море». Поменяв в этом слове у на а, т на д и б на п, получим Адуапа. Помня о том, что апкаллу были тесно связаны со священным абзу (источником, бьющим из подземной водной бездны), неудивительно, что легенда о существе, рожденном в море, ассоциируется с эпитетом Адапа, даже несмотря на то что его истинное значение было, по-видимому, «мудрец», а не «рожденный в море». Согласно гораздо более поздней надписи, восходящей к Селевкидскому[156] периоду, Оаннес-Адапа был основателем древнейшего храма, возможно — самого первого жертвенника-святилища Эриду, то есть, другими словами, первого храма на земле.

Цари и апкаллу до-Потопной эпохи, упоминаемые в тексте W-20030,7.

Все эти факты приобретают особую важность, если вспомнить, что многие шумерологи и ученые-специалисты по библеистике указывают на непосредственную связь между именем Адапа и библейским Адамом. Простое превращение согласного п в м — и перед нами знаменитое библейское имя. Это позволяет нам прочесть и увидеть шумерские эпические предания об Адапе в совершенно ином свете. Давайте вкратце сравним развернутый рассказ Книги Бытия (главы 2 и 3), связанный с историей Адама, и предания об Адапе. Как отмечает Билл Ши, между ними можно провести прямые параллели.

• И Адаму, и Адапе их боги устроили своего рода испытание на послушание.

• Испытание это и в том и в другом случае было связано с пищей.

• Оба героя утратили бессмертие и стали простыми смертными существами.

• Это имело самые серьезные последствия для рода человеческого.

• Адам и Адапа принадлежали к первому поколению людей на земле.

• Как мы убедились, имена их с лингвистической точки зрения тождественны.

________________________________________________________________________

История Адапы

«Адапа был первым великим мудрецом, который научил род человеческий почитанию богов. Он был верховным жрецом святилища Эа в Эриду. Однажды Адапа в сильную бурю вышел в море на лодке. Рассерженный буйством стихий, Адапа усмирил Южный Ветер, обрезав ему крылья. После этого ветер утих и не дул целых семь дней. Это изменение извечного порядка вещей заметил Ану, бог неба, и послал за Адапой, собираясь покарать его. Но не успел жрец из Эриду подняться на небеса, как бог Эа предупредил его, что ему будут предложены хлеб и вода смерти, от которых он должен отказаться. Когда же Адапа, наконец, поднялся на небеса, он объяснил разгневанному владыке неба, что его поступок с Южным Ветром объяснялся тем, что ему хотелось наказать разбушевавшуюся стихию, слишком яростно раскачивавшую его лодку. Узнав об этом, бог Ану сменил гнев на милость и даже проникся симпатией к жрецу из Эриду, предложив тому высший дар — хлеб и воду вечной жизни. Но Адапа, разумеется, отверг этот бесценный дар богов и предпочел возвратиться на землю, чтобы умереть простым смертным…» На этом месте табличка обломлена, и мы так никогда и не узнаем, почему бог — покровитель Адапы сыграл со своим подопечным столь жестокую и коварную шутку. По иронии судьбы, Адам ослушался Бога, вкусив от запретного плода, тогда как Адапа, наоборот, отверг высший дар богов. Однако и тот и другой герои лишились вечной жизни, ослушавшись велений верховного божества.

________________________________________________________________________

Таким образом, Адам фигурирует не только в Списке ассирийских царей и генеалогии династии Хаммурапи, но и упоминается в величайших шумерских эпических преданиях.

В рамках той же традиции, связанной с Семью Мудрецами Древнего Шумера, заметны и другие следы связи с библейским текстом. Последний из мудрецов, Утуабзу согласно преданию, не умер и не был погребен, а, как и Адапа, был взят на небо. Это весьма напоминает стих из Книги Бытия 5:24, в котором сказано: «и ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его». Естественно, между именами Утуабзу и Еноха никакой связи нет, но параллель с царским титулом Утуабзу вполне вероятна. Последний элемент полного имени Эн-ме-дур-анки — это практически эквивалент библейского Ханок (Енох). Не является ли библейский рассказ о взятии Еноха на небо искаженным преломлением шумерского предания о том, что великий мудрец Энмедуранки-апаллу (т. е. Енох) был взят живым на небо?

*********************************************************************************************

ВЫВОД СЕМНАДЦАТЫЙ

----------------

Шумерские легенды, связанные с Адапой, мудрецом из Эриду, содержат некоторые литературные элементы, позволяющие провести параллель с библейским рассказом об Адаме.

*********************************************************************************************

Итак, есть все основания говорить о том, что у до-Потопных патриархов существовали, так сказать, внебиблейские коллеги-прототипы. После изложения всех этих источников, с которыми я только что познакомил читателя, все внимание надо сосредоточить на преданиях, рассказывающих о деяниях реальных персонажей доисторической древности. Однако, обратившись к преданию о сотворении мира, изложенному в Библии, нам придется возвратиться в область мифологии. Разумеется, мы вынуждены будем признать, что раздел Книги Бытия, описывающий Эдемский сад, сам по себе имеет весьма мало общего с реальностью и относится скорее к сфере чудесного. Но стоит ли искать в этом рассказе реальную бытийную подоплеку? Ведь совершенно ясно, что задачей историка, изучающего эти древнейшие свидетельства, является выявление связей как раз между мифологическими традициями шумеров и Библией. Если, как я уже отмечал, истории, изложенные в Книге Бытия, лежат в самом сердце базового комплекса ценностей обеих культур, вполне естественно, что и креационистские мифы, бытующие в обеих традициях, заключают в себе немало сходных черт.

Впрочем, у читателя, возможно, не вызовет удивления тот факт, что такие экзерсисы в области синтеза литератур начались с тех самых пор, когда ученые впервые приступили к переводу клинописных текстов. Шумерологи и специалисты по аккадской цивилизации сосредоточили свои дарования и силы на выявлении параллелей между мифологическими системами Книги Бытия и текстами Месопотамии. Но это куда менее сложная и противоречивая проблема по сравнению с темой нашего исследования, поскольку это всего лишь сравнительный анализ литератур, а не историческая ретроспектива. Однако мы оставляем за собой право обращаться и к историческому анализу, если в литературных традициях будут выявлены общие черты. Таким образом, было весьма отрадно узнать, что именно в этом аспекте шумерология достигла значительных успехов. И хотя такой материал редко получает известность за пределами кругов специалистов, тем не менее ведущими учеными-специалистами по истории Месопотамии был сделан целый ряд интригующих наблюдений и открытий, проливающих свет на достаточно туманные аспекты 1-11 глав Книги Бытия. Итак, давайте начнем с сотворения Адама.

Адам: человек, сотворенный из глины

Имя Адам является словом не шумерского происхождения; оно восходит к западносемитской семье языков, где, как мы уже отмечали, оно означает «красный» или «земля». Однако оно фигурирует в Словаре шумерского языка в качестве слова, «заимствованного из семитского», где имеет значение «люди/человечество». Интересно, что «Адам» встречается в ханаанском тексте, найденном на развалинах древнего города Угарит[157] в Сирии, где оно ассоциируется с богом Элем, главой угаритского пантеона. А Эль, как мы знаем, одно из ранних имен Бога в Книге Бытия. Такие открытия помогают поместить библейский рассказ в реальный исторический контекст и свидетельствуют о том, что первая Книга Библии имеет весьма и весьма древние корни. Так, например, когда мы читаем на маленькой глиняной табличке, что эпитетом-титулом великого бога хананеян, Эля, было выражение Аб-Адам — «Отец Человека», это является неоспоримым аргументом в пользу нашей гипотезы о том, что история Эдема выходит за рамки библейского предания.

В 1969 г. Уильям Ламберт и Алан Миллард в своем исследовании эпоса об Атрахасисе проводят четкую параллель между этим детально проработанным мифом и библейской идеей о том, что человек был сотворен из праха земного.

«Автор (эпоса об Атрахасисе) был убежден, что общепринятая [в шумерской мифологии] точка зрения сводилась к тому… что человек был создан из глины, смешанной с кровью убитого бога… «Глина» в этом контексте представляет собой материальную субстанцию человеческого тела. Это следует из целого ряда фрагментов, говорящих о смерти как о «возвращении в глину [прах]». Точно такая же концепция выражена и в древнееврейском рассказе о сотворении мира… (Книга Бытия 3:19).

Хотя в месопотамском предании присутствует дополнительный элемент — кровь убитого бога, для нас куда интереснее параллель с образом бога-творца, создавшего человека из глины подобно тому, как мастер-гончар вылепливает свои горшки или глиняные фигурки.

«И создал Господь Бог человека (евр. Adam) из праха земного (евр. aphar), и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою».

[Бытие 2:7]

«…доколе не возвратишься в землю (евр. aphar), из которой ты взят, ибо прах (евр. aphar) ты и в прах (евр. aphar) возвратишься».

[Бытие 3:19]

Здесь слово aphar переводится как прах прежде всего по поэтическо-стилистическим мотивам, но основным его значением все-таки является «глина». Итак, в обеих версиях рассказа о сотворении мира — древнееврейской и месопотамской — сказано, что Первочеловек сотворен из глины.

Возвращаясь к эпосу об Атрахасисе, мы находим другую параллель. Намму, богиня первозданного океана и мать Энки, просит своего сына сотворить людей с тем, чтобы они могли стать слугами богов.

«О сын мой [Энки], восстань с ложа своего… [и] яви мудрость свою. Сотвори богам слуг по подобию их».

Энки созвал всех «богов и искусных мастеров» и отвечал:

«О матерь моя, я сотворю существ, о которых ты упоминала. (Далее следуют наставления гончарам.) Придайте им образ и подобие богов. Замесите ком глины, взятый из самой бездны. [Вы же] боги и мастера, начинайте лепить из глины. Вы должны сотворить члены тел их, а надзирать за вами я поставлю Нинмаха (другое имя — Нинхурсаг). Богиня (рождения)… встанет подле вас, когда вы будете лепить (свои творения). О матерь моя, предначертай их (новосотворенных тварей) судьбу. Нинмах создаст их по образу богов — (ибо) это будут Люди».

Здесь мы вновь видим Человека, сотворенного из глины, а также встречаем указание на то, что род человеческий был создан по образу и подобию богов. Параллели с Библией совершенно очевидны.

«И сказал Бог: сотворим Человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.

И сотворил Бог Человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их».

[Бытие 1:26–27]

Обратите внимание на использование множественного числа в словах Бога: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему». В самом деле, одним из имен-определений Бога в тексте Книги Бытия является Elohim (Элохим), представляющее собой множественное число (от единственного числа — Е1 (Эль)). Бог-Творец первых глав Бытия имеет множество аспектов, проявляющихся, за рамками библейской традиции, в форме бесчисленных божеств, каждое из которых обладает своими собственным атрибутами: бог неба, бог земли, бог воды и пр. Достаточно представить себе бога Энки, беседующего с другими богами (то есть другими аспектами своей собственной божественной сущности), наставляя их, как им подобает создать себе людей-слуг «по образу своему», чтобы те исполняли их повеления. Бог Книги Бытия точно так же создает Еву в качестве «помощника» Адама.

«И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему».

[Бытие 23:18]

Сам Адам также является слугой Бога. Ему предписано «возделывать землю» [Бытие 2:6] и «возделывать и хранить» Эдемский сад [Бытие 2:15]. Таким образом, род человеческий не только несет на себе образ Божий, но и призван служить своему Творцу (Творцам). Параллели между сотворением Адама и Евы в Книге Бытия и созданием человека в древнешумерском креационистском эпосе слишком близки и очевидны, чтобы можно было отрицать, что они восходят к одному источнику.

Тот факт, что Энки, бог мудрости и бездны, был в то же время шумерским божеством, сотворившим род человеческий, со всей неизбежностью ставит перед нами вопрос о шумерских корнях еврейско-израильского Бога, Бога Авраама и Моисея, по традиции считающегося автором Книги Бытия.

Имя Бога

«И сказал Моисей Богу: вот, я прийду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне «как Ему имя?» Что сказать мне им?

Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий (Иегова[158].

[Исход 3:13–14]

Как мы уже знаем, имя Энки («Владыки Земли») на аккадском (одном из восточносемитских языков) звучит как Эа, и именно в этом варианте оно вошло в вавилонскую традицию. Ученые установили, что Эа вокализовалось (произносилось) как «Эйа». Получается, что когда Моисей, предстоя на горе перед горящим кустом (купиной неопалимой) и спрашивая у Бога, как Его имя, услышал в ответ «Я — тот, кто Я [есть]»[159] (евр. Eyah asher eyah)? Эта загадочная фраза издавна занимала умы богословов, но здесь она получает достаточно простое объяснение.

Голос Божий просто произнес: «Эйах ашер Эйах», то есть «Я — [тот], которого зовут Эйах». Эйах — имя Эа в западносемитской (т. е. еврейской) версии. Ученые попросту не захотели заметить, что это один из бесчисленных примеров игры слов, которыми изобилует Ветхий Завет. Итак, «Я есть (эйах) тот, кого зовут (ашер) Эа (Эйах)» — классическая библейская игра слов. Кроме того, такое прочтение объясняет, казалось бы, бессмысленное повеление Бога: «Так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» (точнее, «Я послал меня к вам»). На самом деле слова Божии следует перевести так: «Эйа послал меня к вам».

«Эйа» или просто «Йа (Я)» — сокращенная форма (все тот же гипокористикон) имени Яхве, являющегося составной частью многих и многих имен в Ветхом Завете. Итак, получается, что Эа/Энки, бог, создавший Человека и позднее предупредивший Зиусудру/Утнапишти о неминуемом уничтожении рода человеческого — это тот же самый бог, что и Бог Моисеев.

Герою книги Исход во время его долгих скитаний по Синайской пустыне после бегства из Египта было даровано великое откровение. Оно было получено во время общения Моисея с мадиамским жрецом (священником) по имени Иофор, после чего великий израильтянин, испытавший сильное влияние египетской культуры, узнал древнейшую историю их народа: исход из земли Эдем, скитания по земле Шинар и, наконец, имя их древнего Бога.

Мадиамнитяне, или, точнее, мидийцы, как и Моисей, вели свое происхождение от патриарха Авраама, считая себя потомками его сыновей от младшей жены Авраама. Однако они не подверглись гонениям в земле Египетской, отделившись от Авраамова колена и поселившись на северо-востоке Аравии [Бытие 25:1–6]. В отличие от израильтян, они не утратили свою культурную и религиозную самобытность в годы рабства под игом цивилизации фараонов, где существовали совсем другие верования и традиции. Таким образом, мадиамнитяне в культурном отношении стояли гораздо ближе к своим древним корням, чем израильтяне. Не существовало ли у них богатой устной традиции, простирающейся ко временам их жизни в Месопотамии? Или, быть может, они принесли с собой испещренные клинописью глиняные таблички, на которых были записаны различные мифы и эпические предания их предков, живших в Древнем Шумере? Не эти ли предания и были той самой вестью, которую Моисей принес народу своему в Египте? Мне представляется, что так оно и было, особенно если в этом новом свете внимательно перечитать текст Книги Исход 3:13–15.

«И сказал Моисей Богу: вот, я прийду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне: «как Ему имя?» Что сказать мне им?

Бог сказал Моисею: Я — тот, кого зовут Эа. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Эа послал меня к вам.

И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Яхве, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Исаака и Иакова, послал меня к вам. Вот имя мое на веки в памятование о мне из рода в род».

Из сказанного вытекает вполне очевидный вывод: израильтяне не знали имени Эа и, следовательно, почти утратили память о наследии своих предков. И Моисею предстояло заново научить их всему этому. Этой цели и должна была послужить книга «Начала», которую еврейские книжники в эллинистической Александрии, переводившие ее на греческий язык, озаглавили «Генезис» (в славянском переводе — Бытие).

После мора и казней Египетских, описанных в книге Исход, израильтяне покинули царство фараонов и сорок лет скитались по пустыне. Не в те ли годы была создана Книга Бытия? Быть может, Моисей, воссоздавая эпическую историю израильского народа, воспользовался теми самыми табличками, сохраненными Иофором? Моисей и священник мадиамский встретились еще раз у подножья горы Десяти Заповедей, уже после исхода израильтян из Египта.

«И пришел Иофор, тесть Моисеев, с сыновьями его и женою его к Моисею в пустыню, где он расположился станом у горы Божией».

[Исход 18:5]

Мне кажется, любопытно отметить, что на этой встрече жертвы Яхве (Иегове) приносит не сам Моисей, а мадиамский священник Иофор.

«И принес Иофор, тесть Моисеев, всесожжение и жертвы Богу: и пришел Аарон и все старейшины Израилевы есть хлеба с тестем Моисеевым пред Богом».

[Исход 18:12]

Эта его роль в качестве главного совершителя ритуальных жертвоприношений со всей ясностью подчеркивает тот факт, что Иофор, несомненно, был жрецом (священником) Йа/Эа — древнего бога мадиамнитян и лишь во вторую очередь — вновь обретенного бога израильтян.

После того как мы дерзнули отождествить Яхве с аккадским богом Эа и шумерским божеством Энки, у нас появилась возможность сопоставить образы и атрибуты божеств, чтобы убедиться, что они выражают одни и те же основные первоэлементы/стихии природы. Позволим себе привести авторитетный взгляд на Яхве, приведенный в Библейском словаре.

«Хотя о возрасте и происхождении имени Яхве можно спорить, его образ вполне ясен на основании фактов, изложенных в библейских текстах. Яхве — бог-громовержец, говорящий из облака, извергающий гром и поражающий молниями (Исход 19:16–19; 20:18; Псалтирь 18:14; Иов 37:5; Амос 1:2; Аввакум 3:11). Он — бог гор (Исход 19; 1 Книга Царств 20:3). Огонь служит как знаком появления, так и оружием Яхве (Исход 13:38; 1 Царств 20:38). Он также является и богом пустыни (Судей 5:4). Яхве повелевает всеми водами на земле: морями (Исход 14:21; Иона), реками (Иисус Навин 3:16–17) и дождем (Бытие 2:5; 1 Царств 17). Он — бог, дарующий жизнь и несущий смерть. Наконец, он бог войны и мира».

Здесь перечислены многие аспекты образа Энки/Эа, который также считался богом, дарующим жизнь и владыкой вод, а также присутствует немало черт, отражающих более грозную природу Энлила («Владыки воздуха»), бога, стоявшего во главе месопотамского пантеона, Ваала («Господина»), бога-громовержца хананеев, и Сета, древнеегипетского бога пустыни. Таким образом, бог Моисея представляет собой сложную амальгаму, сплав многих божеств. Создается впечатление, что на «князя» Моисея, испытавшего заметное влияние как религиозных верований древних египтян, так и воззрений их соседей, хананеев, произвел сильное впечатление образ древнего бога мадиамнитян и израильтян. Яхве Моисея и Иисуса Сираха был богом, отвечавшим требованиям времени — богом грозных разрушительных сил природы, богом, способным спасти младенцев Израилевых от казней Египетских и уничтожить всех, кто попытался встать на пути продвижения израильтян в Землю Обетованную. Но под хаотичной внешностью грозного и мстительного Яхве билось милосердное и жизнедарное сердце шумерского бога мудрости — Энки, владыки пресных вод, столь необходимого в изнемогающей от зноя пустыне.

*********************************************************************************************

ВЫВОД ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

----------------

Яхве (Иегова) Ветхого Завета был известен семитским племенам Месопотамии под именем Эа, а самим шумерам — под именем Энки.

*********************************************************************************************

А теперь вернемся к вопросу о Еве.

Ева: Матерь всех живущих