/ / Language: Русский / Genre:det_action

Айсберг

Джеймс Роллинс

Ледовая станция «Грендель», заключенная в гигантский айсберг, дрейфующий неподалеку от берегов Аляски, остается в заброшенном состоянии вот уже более семидесяти лет. Извращенное детище изощреннейших умов, эта станция была создана неприступной и невидимой для взора. Она упорно хранит свои мрачные тайны. Но однажды слишком близко от нее случайно проплывает американская научно-исследовательская подлодка, и ее приборы фиксируют в глубине ледяной глыбы какое-то движение. Неужели вопреки всем законам природы внутри существует жизнь? Ученые приступают к исследованиям. Они и не подозревают, что создатели станции уже послали к айсбергу команду уничтожения, которую возглавляет фанатик, преследующий собственную цель — отомстить всему человечеству за гибель своего отца.

Впервые на русском языке!

Очередной бестселлер от автора романов «Пирамида», "Амазония" и "Черный орден".


Посвящается Дейву Мику, новой звезде, восходящей на литературном небосводе

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Гражданские

Мэтью Пайк, инспектор национальных парков Аляски. Дженнифер Аратук, шериф племен нунамиут и инупиат.

Джунакуаат (Джон) Аратук, пенсионер, отец Дженнифер. Крейг Тиг, репортер газеты «Сиэтл таймс».

Бенни и Белинда Хэйдон, владельцы туристической фирмы на Аляске.

Бейн, поисково-спасательная собака на пенсии, помесь волка и аляскинского маламута.[1]

Персонал дрейфующей станции «Омега»

Д-р Аманда Рейнольдс, инженер (США). Д-р Оскар Уиллиг, океанолог (Швеция). Д-р Генри Огден, биолог (США).

Д-р Ли Бентли, специалист по материаловедению, исследователь из НАСА (США).

Д-р Коннор Макферран, геолог (Шотландия). Д-р Эрик Густоф, метеоролог (Канада).

Лейси Девлин, аспирант, геолог.

Магдалена, Энтони и Зейн, аспиранты, биологи.

Военные (США)

Грегори Перри, командир подводной лодки «Полар сентинел».

Роберто Брэтт, первый помощник капитана «Полар сентинел», лейтенант-коммандер.

Кент Рейнольдс, командующий Тихоокеанской подводной флотилией, адмирал.

Пол Сьюэлл, начальник охраны станции «Омега», лейтенант-коммандер.

Серина Уошберн, лейтенант.

Митчел Грир, лейтенант.

Фрэнк О’Доннел, корабельный старшина.

Том Помаутук, мичман.

Джо Ковальски, рядовой матрос.

Даг Перлсон, рядовой матрос.

Тед Кантер, мастер-сержант, группа спецназа «Дельта форс».

Эдвин Уилсон, старший сержант, «Дельта форс».

Военные (Россия)

Виктор Петков, командующий Северным флотом, адмирал. Антон Миковский, командир атомной подводной лодки «Дракон», капитан 1-го ранга.

Григорий Янович, первый помощник капитана подводной лодки «Дракон».

Степан Юрген, боец спецподразделения «Леопард».

Выписка из архива:

газета «Торонто дейли стар»,

23 ноября 1937 года

ИСЧЕЗЛА ДЕРЕВНЯ ЭСКИМОСОВ!

Полиция подтверждает историю зверолова

Эксклюзивно для «Стар»

Территория Озер, 23 ноября. Инспектор Королевской канадской конной полиции, посетивший район Северных озер, подтвердил факт исчезновения эскимосской деревни. Десять дней назад охотник за пушным зверем Джо Лабель обратился в полицию с рассказом о загадочном и пугающем открытии. Расставляя капканы в районе озера Анджикуни, Джо наткнулся на затерянное в снегах поселение эскимосов и обнаружил, что все его жители — мужчины, женщины, дети — бесследно исчезли. «Это выглядело так, будто они встали и чуть ли не голышом ушли из деревни».

Инспектор Пьер Менард сегодня огласил результаты проверки этой истории и подтвердил сказанное охотником. Жители действительно покинули деревню по неизвестным причинам и непонятным образом. «В ходе поиска мы обнаружили нетронутую еду, снаряжение и запасы продовольствия, но не встретили ни одного жителя. Они бесследно исчезли».

Эскимосы не взяли с собой даже своих ездовых собак — животные были обнаружены погребенными под снегом, они умерли от голода. Но самым тревожным в отчете было то, что полицейские наткнулись на раскопанные и опустошенные могилы эскимосских предков неподалеку от деревни.

Конная полиция обещает продолжать поиски жителей деревни, но на сегодня их исчезновение остается загадкой.

ПРОЛОГ

6 февраля, 11 часов 58 минут

538 километров к северу от Полярного круга

73 метра глубины

Бесшумно вращая двумя бронзовыми винтами, подводная лодка «Полар сентинел» — новейшее научно-исследовательское судно ВМФ США — медленно скользила в темных глубинах океана под массивным ледяным покровом. По кораблю разносились звуки сигнализации, предупреждающие об опасном приближении к внешним объектам.

— Мама дорогая, вот это монстр! — пробормотал первый помощник капитана, наклонившись над экраном небольшого монитора на своем посту в боевой рубке.

Капитан подлодки Грегори Перри, всматривающийся через перископ в водное пространство за двойным корпусом из титана и углеродистой стали, мысленно согласился с коммандером Брэттом. Вокруг подлодки, невзирая на полдень, царила кромешная тьма. В Арктике продолжалась зима, и экипаж «Полар сентинел» не видел солнца уже несколько месяцев. Над головой расстилалась черная пелена ледового покрытия. И лишь местами, где слой льда был тоньше, темноту разбавляли сине-зеленые пятна просочившегося с поверхности лунного света. Средняя толщина льда достигала трех метров, при этом ледяной потолок был увешан похожими на сталактиты зазубренными гребнями, свисающими на глубину до двадцати пяти метров.

Однако ни один из этих гребней не мог сравниться с перевернутой ледяной горой — настоящим Эверестом изо льда, — которую подводная лодка обходила у самой «вершины».

— Эта красавица уходит вниз на милю, не меньше, — сказал коммандер Брэтт.

— Точная глубина — одна целая и четыре десятых мили, — доложил вахтенный офицер, сидящий у терминала в окружении целой армады приборов, датчиков и мониторов.

Его палец скользил по экрану высокочастотного гидролокатора, отображающего контуры ледяной глыбы.

Перри продолжал рассматривать маячащий перед ними айсберг через перископ, больше доверяя своим глазам, чем показаниям приборов. Он включил ксеноновые прожекторы, и темная стена заиграла сине-зелеными оттенками. Подлодка проплывала на опасном расстоянии от ледяной горы, о чем система сигнализации назойливо напоминала экипажу.

— Кто-нибудь вырубит эту чертову штуку? — проворчал Перри.

— Есть, сэр!

Корабль погрузился в тишину. Все притихли. Доносился лишь еле слышимый гул двигателей и легкое шипение генератора кислорода. Как и все атомные подлодки, «Полар сентинел» двигалась в воде почти бесшумно. Будучи сконструированной для научных целей, она была вдвое меньше боевых подводных крейсеров, за что и получила шуточное название «головастик». Своими размерами она была обязана новым инженерным технологиям, позволившим сократить экипаж и, соответственно, количество жилых отсеков. К тому же на подлодке отсутствовало вооружение, и все свободное пространство использовалось для размещения дополнительного оборудования и научного персонала. Однако отсутствие боевых систем мало кого вводило в заблуждение, поскольку подлодка являлась еще и прототипом нового поколения торпедных подводных лодок — меньших по размеру, более быстроходных и эффективных в поражении целей.

Формально находясь на стадии испытаний, «Полар сентинел» была приписана к дрейфующей полярной станции «Омега», построенной на льду Арктики по совместному проекту ряда государственных научных учреждений, включая Национальный научный фонд и Национальное управление по исследованию океанов и атмосферы.

Всю последнюю неделю экипаж занимался установкой метеорологического оборудования на поверхности ледяного поля. Это позволяло ученым на станции отслеживать изменения погодных условий. Лодка несколько раз всплывала через расщелины между льдинами и широкие полыньи, покрытые тонким слоем льда. Но час назад они наткнулись на этот ледяной Эверест.

— Вот это айсберг, черт побери! — присвистнул Брэтт.

— Правильнее сказать — ледяной остров, — вмешался посторонний голос.

Перри оторвал взгляд от перископа.

Седоволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой, пригнувшись, протиснулся в рулевую рубку через люк, ведущий в исследовательские отсеки на носу лодки. Доктора Оскара Уиллига, шведского океанографа, сопровождал молоденький лейтенант. Стареющий, но крепкий и суровый на вид швед небрежно махнул в сторону видеомонитора и приветственно кивнул Перри.

— Вид из «циклопа» намного лучше. Кстати, доктор Рейнольдс интересуется, не хотели бы вы присоединиться к нам. Мы сделали довольно любопытное открытие.

После долгой паузы Перри кивнул, сложил рукоятки перископа и повернул рычаг гидравлического привода. Труба перископа из нержавеющей стали плавно ушла в металлический кожух.

— Коммандер Брэтт, передаю вам управление лодкой, — сказал он, спустившись с платформы, на которой размещался перископ, и направился к доктору Уиллигу.

Брэтт вопросительно приподнял густую бровь.

— Вы собрались в «циклоп», когда вокруг столько льда? Я бы на это не отважился. У вас железные нервы, командир.

— Не железные. — Перри постучал по корпусу лодки. — Титановые.

Его помощник усмехнулся, оценив шутку.

Подойдя к шведу, Перри заметил, как возбужденно сверкают его глаза.

— Я в жизни не видел ничего подобного. Это потрясающее зрелище! — воскликнул Уиллиг.

Перри провел рукой по коротко остриженным рыжим волосам и жестом пригласил профессора проследовать в носовой отсек. Тот кивнул, повернулся и продолжил восторженно описывать ледяной остров, как будто читал увлекательную лекцию в Стокгольмском университете:

— Такие острова встречаются очень редко. Они образуются, когда гигантские айсберги откалываются от материковых ледников. Океанские течения относят эти ледяные горы к Полярному кругу, где они вмерзают в полярную шапку. Долгие годы они тают, снова замерзают и в конце концов становятся частью ледяного покрова. — Профессор обернулся и посмотрел на капитана, прежде чем протиснуться через переборочный люк. — Ну, это чем-то напоминает миндаль в шоколаде.

Перри, имеющий рост метр восемьдесят, согнувшись чуть ли не вдвое, последовал за ним.

— И что же вы такое там обнаружили? Почему доктор

Рейнольдс настаивает, чтобы мы тщательно изучили этот «миндаль»?

Уиллиг кивнул и двинулся по коридору через исследовательские отсеки подлодки.

— Это не просто редкое явление. Ледяные острова формируются из векового льда, и многие из них, откалываясь от материковых ледников, уносят с собой в океан огромные валуны и даже целые земляные пласты. Изучая их, мы можем заглянуть в далекое прошлое. Представляете?

Перри следовал за профессором по узкому проходу, не давая ему возможности остановиться.

— Мы не имеем права упустить такой шанс, — сказал Уиллиг. — Возможно, мы никогда больше не столкнемся с чем-то подобным. Полярная шапка покрывает площадь размером в два раза больше, чем территория ваших Соединен ных Штатов. Зимние ветра и летняя оттепель постепенно стирают все следы существования ледяных островов. Даже спутники НАСА не способны точно определить их местоположение. Поэтому можно считать, что для ученых наша находка — подарок самого Господа.

— Не знаю насчет самого Господа, но это действительно интересно, — согласился Перри.

Ему доверили командование «Полар сентинел» во многом благодаря его происхождению и живому интересу к Арктике. Отец Перри служил на подводной лодке «Наутилус», которая в 1958 году впервые в мире совершила подводное плавание под арктическими льдами и прошла через Северный полюс. Для него было большой честью продолжить дело отца и стать капитаном новейшего исследовательского судна ВМФ США.

Доктор Уиллиг указал рукой на задраенный люк в конце коридора:

— Ну вот, мы уже почти на месте. Вы должны увидеть это собственными глазами.

Перри жестом пригласил его пройти вперед, а сам оглянулся назад. «Полар сентинел» делилась на две части. За рулевой рубкой, по направлению к корме, располагались каюты экипажа и инженерные отсеки. Двигаясь по коридору, они только что миновали научно-исследовательские лаборатории. Носовая часть подлодки, где на боевых кораблях класса «Вирджиния» обычно размещаются торпедные аппараты и гидролокатор, была радикально переделана.

— После вас, — предложил Уиллиг, подойдя к задраенному люку.

Перри открыл люк и протиснулся в носовой отсек. Яркий свет на мгновение ослепил его и заставил прикрыть ладонью глаза, привыкшие к тусклому освещению.

Верхняя часть бывшего торпедного отсека представляла собой прозрачный купол из оптического пластика толщиной в тридцать сантиметров. Из него, как из окна, открывался прекрасный вид на окружающее водное пространство. Сна ружи купол был похож на выпученный стеклянный глаз, за что его и прозвали «циклопом».

Завороженный великолепием открывшейся картины, Перри не обратил внимания на ученых, склонившихся над экранами приборов по обе стороны просторного зала, но ответил кивком головы на приветствие членов экипажа, вытянувшихся по стойке «смирно» при его появлении.

Из глубины зала, там, где свет был особенно ярким, донесся голос:

— Впечатляет, не правда ли?

Поморгав глазами, чтобы побыстрее привыкнуть к ослепляющему зеленовато-голубому свету, Перри разглядел в самом центре зала очертания стройной женской фигуры.

— Доктор Рейнольдс?

— Я просто не могла не взглянуть на эту красоту отсюда, — ответила она, мягко улыбаясь.

Доктор Аманда Рейнольдс была официальным руководителем дрейфующей станции «Омега». Ее отец, адмирал Кент Рейнольдс, командовал Тихоокеанской флотилией подводных лодок. Выросшая в семье подводника, Аманда чувствовала себя на борту подлодки так же привычно, как и любой член основного экипажа.

Перри направился к ней через зал. Они познакомились два года назад на вечеринке, устроенной ее отцом. Перри тогда только что получил звание капитана. В тот вечер он, сам того не желая, обидел ее, раскритиковав картофельный салат, потом наступил ей на ногу в быстром танце и, наконец, проиграл ей десять долларов, поспорив, что «Чикаго кабс» разгромят «Сан-Франциско джайантс»[2] в предстоящем матче. Но в целом вечер удался.

Перри прокашлялся и дождался, когда Аманда посмотрит на него.

— Ну, как вам «циклоп»? — спросил он, четко выговаривая слова, чтобы она могла прочитать их по губам: девушка потеряла слух после автокатастрофы, когда ей было тринадцать.

Аманда подняла голову и окинула взором купол:

— Это все, о чем мечтал мой отец.

Она стояла под стеклянной аркой, повернувшись вполоборота к Перри. Ему казалось, что она медленно плывет в глубинах океана. Ее черные как смоль волосы были собраны в аккуратный хвостик. На ней была идеально отглаженная синяя форма подводника.

Когда Перри подошел к ней, ему почудилось, будто он сам погрузился в глубины открытого океана. Будучи профессиональным подводником, он прекрасно понимал беспокойство экипажа по поводу «циклопа». Хотя основной угрозой для любой подлодки считается пожар, тридцатисантиметровый слой пластика, хрупкий по сравнению с корпусом из титана и углеродистой стали, лишал ощущения безопасности, особенно в окружении такого количества льда.

Перри с трудом подавил желание нагнуться, чтобы уклониться от того, что открылось перед глазами. Океан всей своей тяжестью навис над его головой.

— Зачем вы меня пригласили? — спросил он, прикоснувшись к ее руке, чтобы привлечь внимание.

— Чтобы показать вам нечто совершенно потрясающее. Голос Аманды дрожал от волнения.

Она указала на освещенную прожекторами ледяную стену, медленно проплывающую за стеклом «циклопа». Создавалось впечатление, что подлодка застыла на месте, а верхушка ледяного гиганта вращается вокруг своей оси перед их завороженным взглядом. Стена ледяной глыбы, которой, казалось, не было конца, мерцала в свете ксеноновых прожекторов.

Вид, несомненно, был впечатляющий, даже гнетущий, но Перри все еще не понимал, для чего понадобилось его присутствие в «циклопе».

— Мы продолжаем испытывать новый гидролокатор «ДипАй», — начала объяснять Аманда.

Перри кивнул в подтверждение того, что слышал о ее научно-исследовательском проекте. «Полар сентинел» была первой подводной лодкой, на которой установили экспериментальную систему ледяной разведки — гидролокатор проникающего излучения, что-то вроде рентгеновского аппарата для просвечивания льда. Прибор был создан на основе собственных разработок Аманды, которая специализировалась на геофизических исследованиях полярных регионов.

— Мы рассчитывали испытать его на этом острове, в надежде обнаружить каменные валуны или остатки земляных слоев, вмерзшие в лед, — продолжила она.

— Что-нибудь нашли?

Он по-прежнему не мог оторвать глаз от медленно вращающейся ледяной глыбы.

Аманда направилась к двум ученым, которые склонились над приборами.

— За первые два прохода мы ничего не обнаружили, но этот процесс чем-то напоминает чистку луковицы. Сигналы гидролокатора вызывают микроколебания в толще льда и даже немного нагревают его. Поэтому приходится соблюдать осторожность и сканировать ледяной остров слой за слоем, а это длительная и скрупулезная работа. Мы наткнулись на…

Перри все еще стоял в центре «циклопа» и первым заметил приближающуюся опасность, когда подлодка обогнула гребень ледяной глыбы. Впереди огромные ледяные валуны откалывались от основного массива и всплывали к поверхности, ударяясь о стену айсберга. Картина чем-то напоминала ледяную лавину в обратном движении. Он заметил, как в стене внезапно образовалась глубокая трещина. Гигантский кусок льда отвалился от ледяной горы и стал двигаться к медленно плывущей подлодке. Столкновение казалось неизбежным.

Перри бросился к переговорному устройству.

— Капитан вызывает рубку, — прокричал он в трубку.

— Ситуация под контролем, капитан, — ответил коммандер Брэтт напряженным голосом. — Заполняю цистерны аварийного балласта.

Перри уже и сам почувствовал, как тысячи литров воды стремительно заполнили объемные баки, потянув «Полар сентинел» вниз.

Подлодка дернулась и резко набрала глубину.

Перри напряженно вглядывался в водное пространство над кораблем, пытаясь определить, смогут ли они избежать столкновения с ледяной глыбой, которая приближалась к ним, будто топор палача. Все зависело от разницы между тяжестью аварийного балласта и плавучестью огромного куска льда.

Подлодка продолжала погружение под острым углом. Все ухватились за поручни. Ноутбук упал со стола и заскользил по полу.

Перри бессильно наблюдал за приближающейся ледяной глыбой, не обращая внимания на возбужденные голоса, эхом разносящиеся по залу. Он понимал, что столкновение приведет к катастрофе. Всплывать здесь негде. Даже у такого судна, как «Полар сентинел», сконструированного для выживания в жестких арктических условиях, есть предел возможного.

Стена льда заполнила все видимое пространство в стеклах купола. Подлодка продолжала крутой спуск в холодные океанские глубины. Послышался треск сварных швов. Судно застонало от резкого увеличения давления на корпус.

Впереди под медленно опускающейся глыбой неожиданно появился просвет, и подлодка нырнула в его сторону.

Глыба промелькнула над головой, буквально в нескольких сантиметрах от купола. Перри проводил ее взглядом, успев рассмотреть вкрапления морских водорослей на ледяной поверхности.

Он затаил дыхание, готовясь услышать скрежет металла и пронзительный рев клаксонов аварийной сигнализации, но в зале раздавалось лишь привычное шипение кислородных генераторов.

Через полминуты — время, которое показалось вечностью, — Перри сделал глубокий выдох и повернулся к переговорному устройству.

— Капитан вызывает рубку, — сказал он. — Отлично сработано, ребята.

Коммандер Брэтт ответил голосом, полным гордости и облегчения:

— Перекрываю затворки аварийного затопления. Продуваю балласт.

Подлодка начала выравниваться. Через некоторое время

Брэтт добавил:

— Давайте больше не повторять такого.

— Согласен, — поддержал его Перри. — Но попробуем медленно вернуться назад и исследовать район падения ледяной глыбы с безопасного расстояния. Готов биться об заклад, что кусок стены отвалился из-за воздействия звуковых волн гидролокатора. — Он посмотрел на Аманду, припоминая ее опасения по поводу акустических колебаний и нагревания, вызываемых новым прибором. — Надо сделать несколько снимков, раз уж мы испытываем эту чертову игрушку.

Коммандер Брэтт подтвердил приказ и отдал распоряжение рулевому:

— Лево руля. Самый малый вперед. Следовать по кругу обратным курсом.

Подлодка начала медленно удаляться от ледяной горы. Перри подошел к блоку видеомониторов.

— Мы можем получить увеличенное изображение зоны разлома?

— Конечно, сэр, — кивнул один из операторов.

— Нам следовало ожидать появления трещины, — произнесла Аманда, невнятно выговаривая слова.

Она все еще не могла отделаться от нервного потрясения. Перри ободряюще похлопал ее по руке:

— Нынешние испытания подлодки не зря называются обкаткой. Если нас не встряхнет пару раз, значит, мы плохо выполняем работу.

Несмотря на его слабую попытку пошутить, напряжение по-прежнему не уходило с лица Аманды. Да и у него сердце продолжало колотиться после того, как они чудом избежали столкновения с ледяной глыбой. Он склонился над монитором, в то время как оператор колдовал над переключателями, чтобы сфокусировать камеры внешнего обзора на зоне разлома. На экране наконец замерцало четкое изображение разрушенной стены.

— А это еще что? — Аманда показала на черное пятно в самом центре разлома. — Вы можете увеличить изображение?

Оператор снова кивнул и покрутил ручку настройки. Картинка выросла, и на ней уже можно было рассмотреть детали пятна. Это был не лед и не камень. Что-то странное. «Полар сентинел» повернулась, и пятно попало в свет прожекторов подлодки. На экране появились темные очертания угловатой структуры, явно созданной руками человека.

Чем ближе подлодка подплывала к ледяной горе, тем меньше у Перри оставалось сомнений: перед ними была корма другой подлодки, вмерзшей в лед, словно палочка во фруктовое мороженое. Он подошел к самому стеклу и вгляделся в смутные контуры погребенного во льду судна. «Подлодка очень старая, чтобы не сказать древняя», — подумал он.

«Полар сентинел» медленно проплыла на безопасном расстоянии мимо скованного ледяной хваткой остова.

— Это действительно то, о чем я подумал? — тихо спросил доктор Уиллиг.

— Подлодка, — ответил Перри, кивнув головой. Он мог распознать подводное судно с первого взгляда. — По-моему, это русская подлодка времен Второй мировой.

— Ваше предположение подтверждает наше открытие. Именно поэтому мы вас и позвали, — произнесла Аманда, которая стояла рядом с двумя учеными, склонившись над экраном монитора.

Следы испытанного шока почти исчезли с ее лица.

— Вы о чем? — обернувшись, спросил Перри. Она показала на другой монитор:

— Это ранняя запись сканирования с помощью гидролокатора.

На экране появилось объемное изображение ледяного острова. Разрешение было великолепным, но Перри не заметил ничего необычного.

— Покажи ему, — продолжила Аманда, положив руку на плечо одного из операторов.

Тот пробежался по клавиатуре, и четкая картинка сменилась размытым рисунком, на котором просматривались очертания многоярусной структуры, уровень за уровнем поднимающейся к самой вершине ледяной горы.

— Что это? — спросил Перри.

— Мы думаем, что это заброшенная полярная база, построенная внутри айсберга, — ответил оператор.

Он снова постучал по клавишам, и на мониторе появилось увеличенное изображение одного из уровней. На картинке отчетливо проступили контуры комнат и коридоров, которые невозможно было принять за природное явление.

— Если вы правы по поводу подлодки, то это русская полярная база, — добавила Аманда, взглянув на Перри. — Судно пришвартовано на самом нижнем уровне.

Перри показал на несколько темных пятен, беспорядочно разбросанных по экрану:

— Неужели это то, что я предполагаю?

Оператор навел курсор мыши на одно из пятен и нажал на клавишу. Увеличенная картинка не оставляла повода для сомнений.

— Да, это тела, капитан, — подтвердил оператор. — Мертвые тела.

Мимолетное движение на самом краю экрана на мгновение привлекло внимание Перри и тут же исчезло. Он внимательно посмотрел на окружающих и спросил:

— Кто-нибудь еще это заметил? Аманда удивленно приподняла бровь:

— Перемотайте запись обратно.

Оператор прокрутил кассету назад, немного уменьшил масштаб изображения и замедлил запись на том месте, где впервые появилось размытое пятно. На нижнем уровне станции что-то промелькнуло и мгновенно исчезло в глубинах ледяной горы, за пределами досягаемости гидролокатора. И хотя движение было едва заметным, их сомнения окончательно развеялись.

— Там прячется что-то живое… — прошептала Аманда.

ЧАСТЬ 1. СЛЕДЫ НА СНЕГУ

1. НА ЗАПАХ КРОВИ

6 апреля, 14 часов 56 минут

Брукс Рейндж, Аляска

«К природе-матери надо относиться с уважением… особенно когда она весит сто восемьдесят килограммов и охраняет своего детеныша», — размышлял Мэтью Пайк, наблюдая за гризли с расстояния в сорок пять метров.

Массивная самка тоже не спускала с него глаз, пыхтя как паровоз. Ее годовалый детеныш тыкался носом в заросли ежевики, хотя ягодный сезон еще не наступил. Медвежонок просто играл в кустах, не замечая инспектора природоохраны ростом в метр девяносто, который стоял неподалеку, обливаясь потом под полуденным солнцем. Впрочем, под пристальным надзором матери малышу ничто не угрожало. Ее мускулистая туша, желтоватые клыки и десятисантиметровые когти служили надежной гарантией безопасности.

Вспотевшая ладонь Мэтью покоилась на зачехленном баллончике с перцовым аэрозолем. Другой рукой он осторожно тянулся к винтовке, заброшенной за плечо. «Не нападай, дорогая… не делай этот день хуже, чем он есть». Мэтт уже успел намучиться с утра со своими собаками, и ему пришлось оставить их на привязи в лагере.

Медведица прижала уши к голове, напрягла задние лапы и медленно переступила передними, приняв угрожающую позу.

Мэтт чуть не застонал от безысходности. Ему хотелось сорваться с места и побежать, но он понимал, что гризли сразу бросится за ним в погоню. Он с опаской сделал шаг назад, стараясь не наступить на ветки, валяющиеся на земле. На ногах у него были поношенные сапоги из лосиной кожи, пошитые его бывшей женой-эскимоской, которая унаследовала это умение от отца. Он мысленно поблагодарил ее за подарок, хотя прошло уже три года, как они развелись. Мягкие подошвы позволяли ему передвигаться почти бесшумно.

Он продолжал медленно пятиться назад.

Обычно, встретив в глуши медведя-отшельника, его можно отпугнуть громкими криками или свистом, но сейчас, когда Мэтт, взобравшись на пригорок, натолкнулся на самку с детенышем, любое резкое движение или громкий звук могли только спровоцировать гризли на атаку. Каждый год на Аляске случаются тысячи нападений гризли на людей, и сотни из них — смертельные. Месяца два назад Мэтью и его коллеге пришлось отправиться на каяках по притоку Юкона в поисках двух пропавших сплавщиков. Нашли обглоданные останки.

Мэтт был хорошо знаком с медвежьими повадками. В повседневных походах по заповедным местам он изучал следы, оставленные медведями, — то свежий помет, то вывороченные куски дерна, то исцарапанные когтями стволы деревьев. На шее он носил специальный свисток, а на поясе — баллончик с газом. Ну и конечно же, как всякий здравомыслящий человек, который отважился помериться силами с дикой природой Аляски, он всегда имел при себе винтовку. За десять лет работы инспектором природоохраны он убедился в том, что непредвиденные ситуации в здешних местах — обычное дело. Аляска по площади превосходит Техас, и во многие удаленные уголки здесь можно попасть только на гидросамолете. В сравнении с этой глухоманью даже самые дикие угол ки других штатов покажутся не более чем многолюдными парками отдыха, ухоженными и поставленными на коммерческую основу, — вроде Диснейленда. Здесь же природа царит во всей своей первозданной и суровой красоте.

«Было бы неплохо сейчас избежать этой суровости», — подумал Мэтт, продолжая отступать. Самка по-прежнему не двигалась с места. И тут маленький медвежонок — если можно назвать маленьким 82-килограммовый клубок из шерсти и мышц — наконец заметил незнакомца. Он поднялся на задние лапы и уставился на Мэтью, замотав головой в инстинктивном проявлении животной агрессивности. Со стороны это выглядело довольно забавно, до тех пор пока медвежонок не сделал то, чего Мэтт боялся больше всего: он опустился на все четыре лапы и, переваливаясь, направился к Мэтту. Он не нападал — скорее делал это из любопытства и желания поиграть, но от этого было не легче.

Мэтт не боялся годовалого медвежонка — его можно было остановить одним зарядом из баллончика, а вот с мамашей все обстояло сложнее. Против такого веса и силы газовый баллончик — просто игрушка. Конечно, можно выстрелить медведице в голову из винтовки, да только толстый череп гризли пуля не пробьет. И даже точное попадание в сердце не гарантирует спасения. За десять минут смертельной агонии медведица успеет разодрать его в клочья. Остановить разъяренного зверя можно было, только целясь в лапы, — лишить его возможности двигаться, а уж потом продолжать стрелять с безопасного расстояния.

Но несмотря на грозящую опасность, Мэтт не хотел этого делать. Он поклонялся этим животным как символу Аляски. Численность гризли в последнее время сократилась до двадцати пяти тысяч, и он не мог позволить себе убить даже одного медведя. В конце концов, в Брукс-Рейндж он приехал во время отпуска, для того чтобы помочь составить каталог местной популяции пробуждающихся от спячки животных. В этот день он собирал кусочки медвежьей шерсти из специальных ловушек, расставленных в удаленных уголках запо ведника, для последующего анализа ДНК и наполнял ловушки свежей зловонной приманкой, которую медведи обожали. И — вот так встреча!

Мэтт понимал, что выбор у него невелик — убить или быть убитым. Медвежонок приближался к нему косолапой походкой. Самка предостерегающе заревела, хотя Мэтт не был уверен, что знает, к кому она обращается — к детенышу или к нему. Он ускорил шаг, путаясь в собственных ногах, сдернул винтовку с плеча и расстегнул чехол газового баллончика.

Пытаясь откинуть крышку баллончика, Мэтт услышал за спиной свирепое рычание. Он быстро оглянулся и увидел темный силуэт, несущийся к нему по тропинке.

Мэтт с удивлением узнал своего любимого пса.

— Бейн! Нет!

Шерсть на загривке и спине пса встала дыбом, он не переставал рычать. Похоже, своим чутким носом собака уловила запах медведей… или почувствовала страх, охвативший ее хозяина.

— Рядом! Сидеть! — скомандовал Мэтт.

Послушный пес резко затормозил передними лапами, присел рядом с Мэттом и громко гавкнул, обнажив острые клыки. Помесь собаки и волка, Бейн обладал крупным телом и весил почти сорок пять килограммов. Кусок изжеванного кожаного поводка свисал с его ошейника. Мэтт оставил своего любимца с тремя другими собаками на временном привале, а сам пошел менять приманку в близлежащей ловушке. Приманка — смесь коровьей крови, протухших рыбьих потрохов и скунсового масла — сводила собак с ума. Сегодня утром Мэтт вновь убедился в этом, когда Грегор вывалялся в свежеуложенной приманке. Собаку пришлось долго отмывать, чтобы избавиться от зловония. Он решил, что одного раза достаточно, и после обеда оставил собак на привале. Но Бейн, обычно не отходивший от хозяина ни на шаг, перегрыз поводок и последовал за Мэттом.

Пес снова залаял.

Мэтт развернулся и увидел, что медведи, озадаченные появлением крупной собаки, застыли на месте. Самка шумно втягивала воздух через нос. Скорее всего, ей был знаком волчий запах. «Может быть, новая угроза заставит медведей уйти?»

Медвежонок, нерешительно переступавший с лапы на лапу метрах в двенадцати от Мэтта и собаки, вдруг мотнул головой и бросился к ним, не обращая внимания на опасность. У самки не было выбора. Она заревела в бешенстве, опустилась на передние лапы и бросилась в атаку.

Реакция Мэтта была мгновенной. Он впихнул газовый баллончик в поясной чехол, выхватил стеклянную банку с приманкой из бокового кармана рюкзака, размахнулся и швырнул ее изо всех сил в сторону огромного пня, стоявшего в тридцати метрах вверх по тропинке. Банка размером с кулак пролетела со скоростью и точностью подачи питчера[3] из «НьюЙорк янкиз»[4] и вдребезги разбилась о ствол дерева.

Кровь и рыбьи потроха разлетелись во все стороны, наполнив воздух невыносимой вонью. Обычно, чтобы привлечь медведей со всей округи, достаточно было всего двух наперстков концентрированной смеси.

Медвежонок остановился и задрал нос вверх, принюхиваясь. Его голова, словно локатор, тут же развернулась к источнику восхитительного запаха. Даже самка прервала свою атаку, обернувшись на пень, заляпанный кусочками приманки. Медвежонок повернулся и вразвалку направился вверх по склону. Голодному, только что выбравшемуся из логова после зимней спячки малышу аппетитный запах показался намного привлекательнее кустов ежевики или двух незнакомых существ. Его мать по-прежнему внимательно наблюдала за Мэтью и его компаньоном, но при этом уселась на задние лапы, поджидая, пока медвежонок не проследует мимо нее по направлению к воняющему, как помойка, дереву.

«Пора смываться отсюда», — подумал Мэтт.

— Рядом, Бейн, — прошептал он, медленно опустив руку и ухватив собаку за обрывок поводка.

Бейн задрал морду, принюхиваясь к запаху приманки.

— Даже не мечтай, — сказал Мэтт.

Оставив медведей наслаждаться неожиданной добычей, он стал осторожно спускаться с пригорка, все еще пятясь, поглядывая то вперед, то под ноги, чтобы не споткнуться и не потерять из виду самку, которая могла передумать и последовать за ними. Пройдя метров четыреста, он понял, что медведи их преследовать не собираются, развернулся и быстрым шагом покрыл три километра до привала.

Временный лагерь Мэтт оборудовал на берегу широкого ручья, местами все еще покрытого тонким слоем льда. Весна в этом году припозднилась, но распускающиеся повсюду полевые цветы — голубая синюха, желтый кипрей, красные дикие розы и темно-лиловые фиалки — были верным признаком приближающегося потепления. На берегу замерзшего ручья, под осинами и ивами уже зацветал пятнистый вех.

Он особенно любил это время года, когда природа в национальном парке «Врата Арктики» только просыпалась от зимнего сна, а туристы и сплавщики еще не начали свое ежегодное паломничество в эти заповедные места. Но даже в самый разгар туристического сезона посетителей заповедника, раскинувшегося на площади в тридцать два миллиона квадратных километров, бывало немного. Ежегодно в национальный парк размером с территорию вместе взятых Вермонта и Коннектикута приезжали не более трех тысяч туристов. А сейчас вся эта красота вообще принадлежала ему одному.

Лагерь встретил его привычным лаем и повизгиванием собак. Чалая кобыла — полукровка арабской породы по кличке Мэрайя — при виде его заржала, закивала головой и ударила копытом о землю, вполне по-женски требуя внимания. Бейн и остававшиеся на привязи собаки обменялись собачьими приветствиями, потеревшись и потыкавшись носами. Мэтт отвязал поводки, и Грегори, Саймон и Батхед, свесив языки, радостно забегали кругами по лагерю, обнюхивая все вокруг, задирая задние лапы — в общем, впали в обычное для собак состояние беспечной игривости.

Бейн уселся у ног хозяина, наблюдая за молодыми собаками. Шерсть его была черна как смоль с редкими проблесками серебристого подшерстка и белой меткой под подбородком.

Мэтт укоризненно посмотрел на вожака стаи, собравшись уже было побранить его, но лишь покачал головой, поняв, что это бесполезно. Бейн был ведущим его санной упряжки, быстро реагировал на команды, обладал ловкостью и выносливостью, но и упрямства ему было не занимать.

— Ты понимаешь, что нам пришлось поплатиться целой банкой приманки? — проворчал Мэтт. — Кэрол всю кровь из нас выпьет, чтобы приготовить новую порцию.

Кэрол Джеффрис была ведущим руководителем проекта по составлению каталога медвежьей популяции на основе проб ДНК. «Она голову мне оторвет за такую потерю», — подумал Мэтт. У него осталась всего одна банка с приманкой, которой хватит, чтобы наполнить только половину ловушек. Придется возвратиться раньше намеченного срока, что, возможно, задержит ее исследования на целый месяц. «Да, есть отчего разозлиться», — вздохнул Мэтт. Он уже задумывался: может, лучше было бы помериться силами с огромной самкой гризли.

Он похлопал Бейна по боку и потрепал густую шерсть на загривке, чем заслужил одобрительное помахивание хвостом.

— Давай-ка приготовим что-нибудь поесть, — сказал он, размышляя над тем, что день, который сложился так неудачно, неплохо бы завершить плотным горячим ужином.

Было еще не поздно, но уже начало темнеть. На Дальнем Севере холодное арктическое солнце садится рано. На небе собрались тучи, предвещая дождь или даже снегопад еще до наступления ночи.

«Надо побыстрее развести костер», — подумал Мэтт.

Он сбросил выцветшую, залатанную на локтях зеленую армейскую куртку с меховым капюшоном и подкладкой из шерсти ламы. Оставшись в толстой шерстяной рубашке и брюках из плотной ткани, он не почувствовал холода — сказались быстрая ходьба и недавний выплеск адреналина. Мэтт подошел с ведром к ручью и отбил ногой несколько кусков льда у самой кромки воды. Было бы проще зачерпнуть воду прямо из ручья, но он предпочитал более чистый лед, который можно быстро растопить на огне.

С привычной легкостью, насвистывая, Мэтт принялся собирать сухие ветки для костра. Внезапно он почувствовал, как вокруг наступила непривычная тишина. Затаив дыхание, он прислушался к лесу. Собаки притихли. Умолкло щебетание золотистых ржанок на ветках осин. Эхо его свиста резко оборвалось.

И тут он услышал новый звук.

Мэтт распознал гул самолета, который казался ровным и далеким, пока одномоторная «сессна» не пересекла горную гряду, подлетая к долине. Выпрямившись, он всмотрелся в темнеющее небо. Еще не разглядев маленький самолет на фоне серых облаков, он понял, что у того возникли проблемы — вместо монотонного гудения двигатель издавал звуки, похожие на кашель астматика.

Самолет резко качнулся на одно крыло, потом на другое; он то терял, то набирал высоту. Двигатель работал с перебоями. Мэтт подумал, что пилот, похоже, пытается найти место для аварийной посадки. Как и любой самолет, летающий в этих отдаленных местах, этот был оборудован поплавками для безопасного приземления на воду реки, ширина которой позволяла не задеть крыльями берег. Но таких рек поблизости не было. Небольшой ручей, протекающий рядом с привалом, вливался в достаточно широкую реку Алатна в центре парка, но до нее было еще добрых сто пятьдесят километров.

«Сессна» пролетела над долиной, неуклюже покачиваясь с крыла на крыло. Последние усилия умирающего двигателя позволили самолету перевалить через очередную гряду и исчезнуть за холмом, лишь слегка задев поплавком за верхушку ели. Мэтт поморщился от недоброго предчувствия, продолжая всматриваться в даль и прислушиваясь к каждому звуку.

Беда не заставила себя долго ждать. Как отдаленный раскат грома, из соседней долины донеслось гулкое эхо удара самолета о землю.

— Черт! — пробурчал Мэтью.

Через некоторое время над верхушками елей поднялся столб черного дыма.

— А я еще думал, что это мой день сложился неудачно. — Мэтт повернулся к собакам. — По коням, ребятки. Ужин подождет.

Он схватил армейскую куртку и направился к лошади, качая головой. Где-нибудь в другом месте такое, может быть, и было редкостью, но здесь, на Аляске, пилоты, рискующие жизнью в полетах над суровой Арктикой, стали едва ли не местным колоритом. В их желании бросить вызов природе была какая-то особая мужская бравада. Эти попытки достичь предела возможного зачастую заканчивались трагически. Каждый год около двухсот небольших самолетов разбивалось в удаленных районах Аляски. Компании по спасению имущества, нанимаемые для эвакуации остатков самолетов, были завалены заказами на год вперед, и бизнес продолжал расти. Потерпевших катастрофу самолетов становилось все больше и больше.

— Зачем искать золото, если деньги сами падают с проклятых небес? — однажды пошутил один из спасателей в разговоре с Мэтью.

Мэтт взвалил седло на спину лошади. Самолеты — это одно, а вот люди — совсем другое. Чем быстрее спасатели прибывают на место катастрофы, тем больше шансов у оставшихся в живых. Аляска не щадит слабых, больных или раненых. Здесь по-прежнему царит закон джунглей, и сегодняшнее столкновение с медведем еще раз напомнило ему об этом.

Мэтт подтянул подпруги и забросил на седло переметную суму с дорожной аптечкой. Портативную радиостанцию он брать не стал, так как вышел из зоны ее действия еще три дня назад.

Вдев ногу в стремя, он вскочил в седло. Собаки нетерпеливо вертелись у кромки привала, готовые отправиться в поход.

— Что ж, ребята, время поиграть в героев, — сказал Мэтт.

Североморская военно-морская база

Мурманск, Россия

Виктор Петков стоял на четвертом причале, в зимней шинели и меховой шапке с козырьком. О его высоком ранге свидетельствовали три большие золотые звезды на погонах.

Он курил кубинскую сигару — такие давно стали редкостью.

За спиной раскинулась Североморская военно-морская база — его дом и сфера его ответственности. В небольшом городке, окруженном колючей проволокой и бетонными заборами, располагались огромные судоверфи, доки, ремонтные мастерские, оружейные склады и здания оперативного командования Северного флота. Персонал базы, построенной на берегу Северного Ледовитого океана, стойко переносил все тяготы и лишения службы в суровых арктических условиях. Здесь не только строились могучие боевые корабли, но и проходили закалку целые поколения военных моряков.

В темно-серых глазах адмирала отражались бескрайние просторы сурового океана, однако все его внимание было приковано к подводной лодке «Дракон», стоящей у причала и почти готовой к буксировке в открытое море. Экипаж завершал укладку кабелей внешнего электрического питания на борту подводного крейсера.

— Товарищ адмирал, — обратился к нему молодой командир лодки, вытянувшись по стойке «смирно», — «Дракон» готов к отплытию по вашему приказу.

Посмотрев на часы, Петков кивнул:

— Мне нужно позвонить по наземной линии засекреченной связи с борта лодки, прежде чем мы отправимся.

— Слушаюсь, товарищ адмирал. Пройдемте со мной. Виктор внимательно наблюдал за капитаном 1-го ранга

Миковским по пути к трапу. «Дракон» — первая подлодка,

которой командует молодой офицер. Адмирал обратил внимание, какой гордой стала походка Миковского. Капитан только что успешно завершил обкатку новой подлодки класса

«Акула», а теперь ему доверили выполнение задания, детали которого держались под грифом «Совершенно секретно». Тридцатилетний командир лодки — в два раза моложе, чем адмирал, — вышагивал по пристани, ощущая себя важной персоной.

«Неужели я был таким же наивным в молодости?» — думал Виктор, подходя к трапу. Сегодня, за год до ухода в отставку, он уже очень смутно помнил себя столь же молодым и самоуверенным. Опыт десятилетий научил его, что в жизни все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Капитан сообщил экипажу о прибытии адмирала на борт подлодки и, обернувшись к Виктору, сказал:

— Прошу разрешения выйти в море, товарищ адмирал. Петков молча кивнул и щелчком пустил окурок сигары в воду.

Капитан начал отдавать приказы вахтенному офицеру, а тот передавал их через рупор экипажу:

— Поднять трап! Отдать швартовы!

Трап подняли краном и переместили на пристань. Матросы бросились отматывать тросы со швартовых тумб.

Миковский легко взобрался по металлическим ступенькам на мостик боевой рубки, отдал последние указания вахтенной команде и пригласил адмирала спуститься внутрь подлодки.

Петков не бывал на подлодках уже два года, но знал устройство этого корабля как свои пять пальцев. Будучи опытным подводником, он досконально изучил все чертежи и схемы еще на стадии конструирования и даже снабдил их своими комментариями. Несмотря на это, он позволил командиру проводить его через кипящий деятельностью центральный пост в капитанскую каюту, которую ему отвели на время похода.

При встрече с его взглядом члены экипажа почтительно отводили глаза. Адмирал прекрасно знал, какое впечатле ние он производит. Высокий для подводника рост, худощавость, копна седых волос, доходящих, вопреки требованиям устава, до воротника — все это вкупе с бесстрастным выражением лица и холодными серыми глазами породило прозвище, которое сейчас, без сомнения, не выходило из головы у каждого члена экипажа: Белый Призрак.

— Линия засекреченной связи по-прежнему действует, как вы просили, — сказал Миковский, остановившись у каюты.

— А ящики из лаборатории?

— По вашему приказанию доставлены в каюту. Командир подлодки указал на открытую дверь. Адмирал заглянул в каюту.

— Отлично, — сказал Петков, снимая шапку. — Вы свободны, капитан. Занимайтесь лодкой.

— Слушаюсь, товарищ адмирал!

Миковский круто развернулся на каблуках и отправился на центральный пост.

Виктор вошел в каюту и защелкнул замок. Его личные вещи были аккуратно уложены рядом с кроватью, а шесть ящиков из титана составлены в глубине маленькой каюты. Он подошел к ящикам и проверил сохранность печатей на красной папке, лежащей сверху. Печати были на месте. На обложке папки карандашом было выведено лишь одно слово: ГРЕНДЕЛЬ

«Грендель» — имя из легенды.

Его пальцы непроизвольно сжались в кулак поверх папки. Это название было взято из древней скандинавской легенды о Беовульфе. Так звали легендарного монстра, который наводил ужас на жителей Севера, пока не был побежден героем викингом по имени Беовульф. Но для Виктора это имя имело другое значение. «Грендель» стал для него источником боли, стыда, унижения и скорби. «Грендель» сделал его таким, каков он сейчас. Виктор сжал кулак еще сильнее.

Прошло почти шестьдесят лет…

Он все еще отчетливо помнил, как его отца уводили посреди ночи из дома под дулом пистолета. Виктору тогда было шесть.

Сделав над собой усилие, он оторвал взгляд от ящиков и глубоко вздохнул, пытаясь развеять тяжелые воспоминания. Каюта, окрашенная в зеленый цвет, вмещала койку, книжную полку, небольшой письменный стол, умывальник и терминал связи с динамиком интеркома, монитором и телефоном.

Он поднял трубку, быстро произнес несколько фраз и замолчал в ожидании, пока его звонок, закодированный и перенаправленный через несколько терминалов, не дойдет до абонента. Наконец в трубке послышался знакомый голос, искаженный помехами:

— «Леопард» на связи.

— Статус?

— Цель поражена.

— Вы абсолютно уверены?

— Проверяем.

— Приказ вам ясен?

После короткой паузы последовал ответ:

— Никого не оставлять в живых.

Последняя фраза не требовала подтверждения. Адмирал

Петков положил трубку. Операция началась.

17 часов 16 минут

Брукс-Рейндж, Аляска

Поднимаясь по склону, Мэтт пришпорил кобылу. Подъем оказался тяжелым. Соседняя долина располагалась метров на триста выше. Здесь снег все еще покрывал землю, особенно под тенью деревьев. Собаки бежали впереди, навострив уши. Они принюхивались, тыкались мордами в сугробы. Мэтт посвистывал, не позволяя им забегать далеко вперед.

Он окинул взором долину с пригорка. Над местом падения

«сессны» все еще клубился дым, но его было меньше. Потерпевшего катастрофу самолета не было видно за стеной из елей и ольхи. Он прислушался. Из долины не доносилось ни звука. «Плохой знак», — подумал Мэтт и снова пришпорил кобылу.

— Вперед, Мэрайя.

Он осторожно направил лошадь вниз по склону, покрытому льдом и снегом, стараясь держаться небольшого ручейка, струящегося между деревьями. Над водой поднимался туман. Вокруг стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь надоедливым жужжанием комаров и хрустом ледяной корки под ударами лошадиных копыт.

Даже собаки поутихли, сбившись в кучу и останавливаясь на каждом шагу, чтобы принюхаться.

Бейн как разведчик бежал примерно в пятидесяти шагах впереди группы. Темношерстый полуволк старался держаться в тени, почти сливаясь с окружающей местностью. В свое время он прошел курс специальной подготовки для участия в поисково-спасательных операциях. Обладая обостренным нюхом, он к тому же словно чувствовал, куда направляется хозяин.

Спустившись в долину, группа ускорила шаг. Теперь отчетливо ощущался резкий запах горящего машинного масла. Человек и его собаки двигались к месту катастрофы, выбирая наиболее короткий путь, но смогли добраться до упавшего самолета лишь минут через двадцать.

Они вышли из леса на широкую поляну. Пилот, похоже, попытался посадить самолет на открытом пространстве между деревьями. И ему это почти удалось. Самолет пробороздил глубокую канаву в самом центре лужайки, поросшей желтым астрагалом, но длины поляны не хватило для удачного приземления.

Обломки «Сессны-185 Скайвэгон» виднелись слева. Самолет врезался носом в осинник. Полуоторванные, погнутые крылья свешивались по сторонам фюзеляжа. Хвост загнулся вверх. Из развороченного двигателя струился дым, и в воздухе стоял резкий запах разлившегося топлива. Самолет мог в любой момент загореться.

По пути к обломкам Мэтт заметил, что над головой собрались тяжелые тучи. Сейчас дождь был бы весьма кстати.

«А еще лучше, если бы среди обломков появилось какое-нибудь движение», — подумал Мэтт.

Он остановил кобылу за несколько метров от самолета и спрыгнул на землю.

Долгое время он стоял перед обломками, не решаясь заглянуть внутрь искореженной кабины. Мэтт не был брезгливым, нет. В прошлом он достаточно навидался трупов. Он прослужил шесть лет в «зеленых беретах», большей частью в Сомали и на Ближнем Востоке, прежде чем поступил в университет по ветеранским льготам.

Однако он принимал смерть слишком близко к сердцу, чтобы копаться в обломках потерпевшего катастрофу самолета, не испытывая при этом внутреннего дискомфорта.

Но кто-то на борту мог остаться в живых… Пересилив себя, Мэтт двинулся к «сессне».

— Эй, кто-нибудь! — прокричал он, почувствовав себя неловко.

Ответа не последовало. «Ничего удивительного», — подумал Мэтт.

Он пролез под развороченным крылом, осторожно ступая по осколкам стекла. Окна кабины разлетелись вдребезги при ударе самолета о деревья. Под ногами текла струйка керосина. Дым разъедал глаза. Мэтт закашлялся, прикрыв лицо рукой.

Он безуспешно попробовал открыть дверь. Ее заклинило. Мэтт выпрямился и заглянул в кабину.

Тело пилота было пристегнуто ремнями к сиденью. Голова неуклюже свисала на грудь, из которой торчал деревянный обломок. Сиденье рядом с ним пустовало. Мэтт попытался было повернуть голову пилота, чтобы заглянуть поглубже внутрь самолета, как с ужасом осознал, что лицо погибшего ему знакомо. Темная шевелюра, всклокоченная бородка, голубые глаза… теперь стеклянные, безжизненные.

— Брент, — промолвил он.

Брент Камминг… Они часто играли в покер, когда Мэтт и Дженни были еще вместе. Дженни служила шерифом эскимосских племен нунамиут и инупиат, и, так как по долгу службы ей приходилось разъезжать по самым удаленным уголкам Аляски, она стала опытным летчиком. В этом качестве она была знакома со многими пилотами, летавшими в регионе, в том числе и с Брентом Каммингом. Мэтт вспомнил, как их семьи провели вместе летний отпуск в походе, как их дети шумно веселились и играли на природе.

Что он теперь скажет Шерил, жене погибшего пилота? Мэтт отбросил нахлынувшие воспоминания и, все еще находясь в оцепенении, просунул голову в заднее окно. На одном из сидений в глубине самолета он увидел еще одно тело. Человек лежал на спине, не подавая признаков жизни. Мэтт расстроенно вздохнул, но мужчина внезапно взметнул вверх обе руки, наведя на него дуло пистолета.

— Не двигайся!

Мэтт вздрогнул, больше испугавшись неожиданного окрика, чем оружия в руках незнакомца.

— Я серьезно! Не двигайся, а то выстрелю! — повторил мужчина, приподнявшись с кресла.

Лицо его было бледным, зеленые глаза широко раскрыты, светлые волосы испачканы запекшейся кровью. Он, вероятно, сильно ударился головой об окно при падении самолета. Впрочем, руки, держащие пистолет, не дрожали.

— Стреляй, — спокойно ответил Мэтт, слегка опершись о фюзеляж.

Реакция Мэтью явно застала незнакомца врасплох. Он нахмурился. Судя по его новенькой меховой куртке от Эдди Бауера, в этих местах он очутился впервые. Несмотря на это, в нем чувствовались мужество и стойкость, позволившие ему сохранить самообладание даже после недавней катастрофы. Это заслуживало уважения.

— Если ты опустишь свою ракетницу, — сказал Мэтт,—

я, может быть, подумаю, как тебя отсюда вытащить.

После долгой паузы мужчина опустил руки и бессильно откинулся на спинку кресла.

— Я… извините…

— Не стоит извиняться. Ты только что свалился с неба. В таких редких случаях я обычно прощаю недостаток гостеприимства.

Мужчина слабо улыбнулся.

— Ты ранен? — спросил Мэтт.

— Здорово ударился головой. И нога, похоже, застряла. Мэтт встал на цыпочки и втиснулся в окно кабины. От удара нос самолета смялся в гармошку, и правая нога незнакомца оказалась зажатой между сиденьями. «Через окно его не вытащить, — подумал Мэтт. — Придется искать другой способ».

— А что с пилотом? — спросил мужчина. — Он…

— Мертв, — завершил его фразу Мэтт. — Мы уже ничем не можем ему помочь.

Он еще раз подергал дверь и убедился, что самому ему с ней не справиться.

— Потерпи немного, — сказал он и направился к кобыле. Ухватив лошадь за поводья, он подвел ее к обломкам самолета. Оторванная от поедания сочной травы и напуганная запахом дымящегося двигателя, Мэрайя недовольно мотнула головой.

— Спокойно, девочка, спокойно, — мягко произнес Мэтт. Собаки, улегшиеся на траве, даже не пошевелились. Только Бейн приподнялся, навострив уши, но Мэтт жестом скомандовал ему оставаться на месте.

Мэтт протянул веревку от седла к самолету и обвязал ею покореженную дверь. Вернувшись к кобыле, он потянул ее за уздечку в сторону от самолета. Она сначала послушно последовала за ним, довольная тем, что неприятный запах больше не бьет ей в ноздри, но, отойдя на длину веревки, остановилась.

Мэтт подергал несколько раз за уздечку, но лошадь идти дальше не собиралась. Едва удержавшись, чтобы не выругаться, Мэтт подошел к ней сзади и дернул за хвост. Ему очень не хотелось делать лошади больно, но он должен был как-то заставить ее сдвинуться с места. Мэрайя заржала от боли и ударила его копытом. Мэтт упал навзничь на землю, выпустив хвост из рук. Приподнявшись, он помотал головой. У него всегда были трудности в общении с женским полом.

Внезапно Бейн, заливаясь лаем, подскочил к лошади и стал кусать ее за ноги. К Мэтью кобыла могла относиться как угодно, но с полуволком шутки плохи. Старые инстинкты дали о себе знать: Мэрайя рванулась вперед, дернув веревку.

Мэтт услышал скрежетание металла за спиной. Он откатился назад, развернувшись лицом к самолету. Фюзеляж

«сессны» наклонился набок. Из самолета послышался тревожный крик. Наконец покореженная дверь отвалилась со звуком, похожим на хлопок открываемой банки с кока-колой.

Мэрайя встала на дыбы, но Мэтт ухватил ее за уздечку и потихоньку успокоил. Ослабив подпруги, он отвел кобылу к краю поляны, скомандовав Бейну оставаться на месте.

— Хорошая девочка. Ты заслужила сегодня дополнительную порцию зерна, — сказал он, похлопав ее по крупу, и поспешил назад к самолету.

Незнакомец, похоже, сумел вытянуть ногу из ловушки между кресел и уже почти выбрался из проема двери. Мэтт помог ему спрыгнуть на землю.

— Как твоя нога?

Мужчина осторожно ощупал ее.

— Вся в синяках и мышцы свело, но переломов вроде нет. Только сейчас Мэтт заметил, что незнакомец моложе, чем показалось сначала, — возможно, не старше тридцати.

Мэтт отвел прихрамывающего незнакомца подальше от самолета. Протянув руку, он представился:

— Меня зовут Мэтью Пайк.

— Крейг. Крейг Тиг.

Мэтт усадил парня на ствол поваленного дерева и отпихнул собак, которые вились вокруг, обнюхивая незнакомца. Он потянулся и посмотрел на дымящиеся обломки.

— Ну, рассказывай, что случилось!

После долгого молчания Крейг прошептал:

— Я не знаю. Мы летели в Дедхорс…

— Это тот, что в Прадхо?

— Да, в Прадхо-Бее, — кивнул парень, осторожно ощупывая рассеченную кожу на голове.

Дедхорс — аэропорт, обслуживающий местные нефтяные месторождения и поселок Прадхо-Бей, был расположен на самом севере Аляски, там, где Арктическая низменность, богатая нефтью и газом, окаймляет побережье Северного Ледовитого океана.

— Примерно через два часа после вылета из Фэрбенкса пилот сообщил о каких-то неполадках в двигателе. Похоже, приборы показывали утечку топлива или что-то в этом роде, что очень странно — в Фэрбенксе мы заправили полные баки.

В воздухе все еще стоял запах керосина. «Нет, топлива у них было предостаточно», — подумал Мэтт.

Брент Камминг постоянно заботился о том, чтобы двигатель его самолета находился в превосходном состоянии. Прежде чем стать пилотом, Брент долго работал авиамехаником, он знал двигатель «сессны» как свои пять пальцев. От исправности самолета зависела не только его жизнь, но и благосостояние его семьи, поэтому его машина всегда работала как отлаженный часовой механизм.

— Когда двигатель стал давать сбои, мы попытались найти место для посадки, но к этому времени уже оказались среди этих чертовых гор. Пилот… он… он попробовал запросить о помощи, но с радио тоже что-то было не в порядке.

Мэтт знал причину неполадок с радио. Всю прошлую неделю наблюдались вспышки солнечной активности. Из-за мощных магнитных бурь связь в северных регионах была очень плохая. Он снова взглянул на обломки. Трудно представить те чувства, которые испытали пилот и пассажир маленького самолета в последние моменты перед крушением: ужас, паника, отчаяние, безнадежность.

В голосе Крейга появились хрипы, и он сглотнул, чтобы продолжить:

— Эта поляна была нашей последней надеждой. А потом… потом…

Мэтт похлопал его по плечу. Продолжать рассказ не было смысла.

— Не переживай. Мы вытащим тебя отсюда. Но сначала я займусь раной на твоей голове.

Он подошел к кобыле и вытащил аптечку из переметной сумы. В ней было все необходимое для оказания первой помощи. Мэтт собрал ее сам, используя опыт, приобретенный во время службы в «зеленых беретах». Кроме бинтов, лейкопластыря и таблеток аспирина в ней был целый набор антибиотиков и лекарств против аллергии, инфекционных заболеваний и диареи, нитки для сшивания ран, материал для наложения шин и даже стетоскоп. Мэтт открыл бутылочку перекиси водорода и стал промывать рану.

— А скажи-ка, Крейг, зачем тебе понадобилось лететь в Прадхо? — спросил он, внимательно рассматривая сидящего перед ним мужчину.

Тот явно не был похож на нефтяника. Ладони этих трудяг всегда испачканы нефтью и машинной смазкой, которые навечно въелись в мельчайшие складки кожи. На ладонях Крейга он не заметил ни одной мозоли, а ногти у незнакомца были целы и аккуратно подстрижены. Возможно, он инженер или геолог, размышлял Мэтт. В том, как он внимательно изучал обстановку, бросая взгляды то на лошадь Мэтта, то на его собак, то на поляну и холмы, просматривались повадки ученого. Впрочем, на обломки самолета Крейг по-прежнему старался не смотреть.

— Мы планировали посадку в Прадхо-Бее для дозаправки, чтобы потом отправиться на научно-исследовательскую базу на полярной шапке. Это дрейфующая станция «Омега» — одно из подразделений исследовательской группы «НЛЭ».

— «НЛЭ»?

Мэтт обработал рану дезинфицирующей мазью, наложил марлевый тампон и обмотал голову Крейга бинтом.

— «Научные ледовые экспедиции», — пояснил Крейг, поморщившись от боли, когда Мэтт завязывал узел на повяз ке. — Это пятилетний совместный проект ВМС США и гражданских ученых.

Мэтт кивнул:

— Кажется, я что-то об этом слышал.

Группа использовала военные подлодки для сбора научной информации не только в зоне арктической навигации, которая простиралась на сотню тысяч километров, но и в неисследованных районах Арктики.

— Но я думал, что проект завершился в девяносто девятом году. — Мэтт вопросительно посмотрел на Крейга, а тот, в свою очередь, напрягся. Мэтт продолжил: — Может быть, по мне не видно, но я инспектор природоохраны и в общих чертах знаком со всеми большими проектами по исследованию Арктики.

Крейг некоторое время изучал его внимательным, оценивающим взглядом, а потом утвердительно кивнул:

— Ты прав. Проект «НЛЭ» был официально закрыт, но перед этим дрейфующая станция «Омега» попала в так называемую «зону относительной недосягаемости».

«Ничейная территория», — подумал Мэтт. Зона относительной недосягаемости считалась самым удаленным и недоступным районом Арктики.

— Для того чтобы использовать возможность изучения этого загадочного региона, правительство согласилось продолжить финансирование работ только на «Омеге».

— Значит, ты ученый? — сказал Мэтт, застегивая сумку с аптечкой.

Парень невесело рассмеялся:

— Нет, я не ученый. Я направлялся туда по заданию газеты «Сиэтл таймс». Я работаю в ней политическим репортером.

— Политическим? — переспросил Мэтт. Крейг пожал плечами.

— С чего бы…

Мэтт оборвал фразу, услышав отдаленное гудение самолетного двигателя. Он поднял голову. Небо было по-прежне му покрыто низкими тучами. Сидящий неподалеку Бейн зарычал, вслушиваясь в нарастающий гул.

Крейг поднялся на ноги.

— Еще один самолет. Наверное, кто-то услышал наши просьбы о помощи.

Небольшой одномоторник вынырнул из облаков и, не снижаясь, пролетел над долиной. Мэтт распознал увеличенную, восьмиместную версию «сессны» — возможно, «Скайвэгон206» или «Скайвэгон-207».

Он свистом подозвал лошадь и вытащил бинокль из переметной сумы. Направив окуляры в небо, он отыскал самолет и скорректировал фокусировку. «Сессна» выглядела совершенно новой. Или недавно покрашенной. В суровых условиях удаленных районов Аляски такое было редкостью.

— Как думаешь, они нас заметили? — спросил Крейг. Самолет наклонился на крыло и начал описывать круг над долиной.

— Трудно не заметить дым, струящийся из разбитого двигателя, — ответил Мэтт.

Он никак не мог избавиться от нехорошего предчувствия, охватившего его при виде приближающегося самолета. За всю прошлую неделю в небе не появилось ни одного самолета, а сегодня — сразу два. К тому же эта «сессна» была слишком чистенькой, слишком беленькой. Он заметил, как в хвосте самолета открывается грузовой люк. Такая деталь конструкции «скайвэгона» была очень полезна для работы в этих местах. Эти машины часто использовались для транспортировки больных и раненых в близлежащие больницы. Грузовая рампа была идеальна для погрузки и выгрузки носилок или, в худшем случае, гроба. Но кроме всего прочего, у заднего люка «скайвэгона» было еще одно предназначение…

От самолета одна за другой отделились две точки. «Парашютисты», — определил Мэтт, с трудом успевая отслеживать стремительное падение фигурок через окуляры бинокля. Наконец сверкающие ослепительной белизной парашюты раскрылись, и падение замедлилось. Теперь Мэтт мог легко рассмотреть конструкцию парашютов в виде крыла с аэродинамическим профилем. Такие системы предназначались для «точечного парашютирования» в труднодоступных местах. Парашюты медленно опускались над лугом. Мэтт перевел окуляры бинокля на фигурки парашютистов. Они были одеты во все белое, без знаков различия. За плечами виднелись винтовки, хотя с такого расстояния определить их модель было невозможно. Но не наличие оружия заставило Мэтта серьезно забеспокоиться.

В душе у Мэтью похолодело, когда он увидел, что оба парашютиста сидят на мотоциклах, колеса которых покрыты металлическими шипами. Мотоциклы-снегоходы — мощные машины, способные легко передвигаться в условиях бездорожья. Или гнаться за кем-то по горам…

Он опустил бинокль, посмотрел на репортера и, кашлянув, сказал:

— Надеюсь, ты умеешь ездить верхом.

2. КОШКИ-МЫШКИ

6 апреля, 17 часов 36 минут

Зона относительной недосягаемости, Арктика

Полярная станция «Омега»

«Когда же мне снова будет тепло?»

Капитан Перри пробирался между льдин и сугробов к полярной станции «Омега». Вокруг завывал пронизывающий ветер, от которого веяло пустотой и обреченностью. Так же пусто и мрачно было сейчас на душе у Перри. Здесь, на самом краю земли, ветер казался живым существом. Он не переставал дуть ни на минуту, сметая все на своем пути, как изголодавшийся зверь. Это был хищник во всем своем великолепии — безжалостный, неутомимый, от которого невозможно укрыться. Недаром старая эскимосская пословица гласит:

«Убивает не холод, а ветер».

Перри упорно двигался вперед, сопротивляясь ураганному ветру. За ним на краю гигантской полыньи виднелась «Полар сентинел». Полынья обеспечивала легкий доступ подводных лодок к дрейфующей станции, построенной на ее берегу. «Полярное озеро» окружало кольцо торосов высотой в два этажа над поверхностью льда и глубиной в четыре раза больше. Зубчатые стены из плотного льда надежно защища ли полынью от натиска плавучих льдин, что делало ее достаточно устойчивой. Именно это обусловило выбор места для постройки станции. «Омега» находилась всего в четверти мили от полыньи, но пройти этот путь в жестокий мороз и под ледяным ветром было непросто.

Согнувшись под натиском пронизывающего ветра, Перри вел за собой очередную смену членов экипажа, которым предстоял непродолжительный отдых на берегу. Матросы оживленно переговаривались друг с другом, а капитан подлодки одиноко шел впереди, опустив на лицо меховой капюшон арктической куртки. Его взгляд был устремлен на северо-восток — туда, где два месяца назад они обнаружили русскую базу, в тридцати милях отсюда. Перри содрогнулся, но не от холода.

«Столько мертвых…» Перед глазами стояла жуткая картина: десятки трупов бывших обитателей базы, вырубленные из ледяных могил и сложенные штабелями, как дрова. За первые две недели они обнаружили тела тридцати двух мужчин и двенадцати женщин. Некоторые из них, похоже, умерли от голода; другие встретили более жестокую смерть. Один повесился на веревке, которая промерзла до такой степени, что раскололась на мелкие кусочки при прикосновении. Но даже это был не самый худший конец…

Перри отогнал от себя мрачные мысли.

Взобравшись на гребень по вырубленным во льду ступенькам, он увидел небольшую группу длинных бараков, покрытых красным теплоизоляционным полотном. Пятнадцать бараков станции «Омега» были похожи на кровоточащую сыпь, покрывающую лед. Пар, струящийся из построек, образовывал над станцией облако тумана, подрагивавшее от гула двадцати четырех электрогенераторов. Издали станция походила на душную парилку. Пахло керосином и дизельным топливом. Порывы ветра трепали одиноко висящий на шесте американский флаг.

То тут, то там виднелись готовые к применению снегоходы и тягачи. У одного из бараков стоял буер с полозами из нержавеющей стали.

С высоты гребня Перри вглядывался в колею, проложенную в снегу гусеницами вездеходов, которая уходила к самому горизонту, в направлении русской базы. Со времени обнаружения базы персонал «Омеги» курсировал между двумя станциями, используя все имеющиеся средства передвижения. Сейчас примерно четвертая часть ученых и специалистов «Омеги» постоянно находилась на русской базе, похороненной в толще гигантского ледяного острова.

Колея отчетливо просматривалась в заледеневшем снегу. В этой части полярной шапки ветер и эрозия образовали заструги, похожие на застывшие волны. «Крем на верхушке лимонного торта», как изящно описал это явление старший помощник. В местах, где прошли снегоходы, в застругах осталась ровная колея.

Перри понимал интерес ученых к русской базе. Он был первым, кто вошел туда с небольшой группой людей из своего экипажа — после тридцатимильного перехода по ледяному полю с «Омеги». Никто из ученых не знал, что именно обнаружили моряки в самом сердце заброшенной русской станции. Перри приказал экипажу держать информацию об их открытии в секрете и выставил охрану у входа в центральную часть базы. Только один сотрудник «Омеги» был посвящен в этот секрет — доктор Аманда Рейнольдс. Она была в составе первой группы, вошедшей на базу. Тогда он впервые увидел, как эта мужественная независимая женщина побледнела от ужаса.

Предположения о том, что на экране гидролокатора они видели живое существо, не оправдались. Не исключено, что это были помехи, вызванные движением подлодки, но, возможно, и какой-нибудь хищник, скажем, белый медведь, покинувший временное убежище при приближении людей. Впрочем, последнее вызывало сомнения — разве что у станции есть еще один вход, о котором они не знают. Два месяца назад им пришлось использовать термитные заряды, чтобы растопить слой льда, под которым была похоронена станция. Позднее они прорубили с помощью пластиковой взрывчат ки полынью неподалеку от русской базы, чтобы обеспечить удобный доступ американской подводной лодке.

«Лучше бы мы утопили эту проклятую базу», — думал Перри, спускаясь по гребню. Он был уверен, что она станет лишь источником неприятностей, но нарушить приказ не мог.

Перри содрогнулся от очередного порыва ветра.

От бараков послышался крик. Один из обитателей станции, одетый в синюю парку, махал им рукой. Перри поспешил вниз. Человек, в котором он узнал Эрика Густофа, канадского метеоролога, сгорбившись под натиском ветра, спешил к нему навстречу. Густоф был крепким парнем с норвежскими корнями, на которые указывали его светлые до белизны волосы и высокая фигура, хотя сейчас единственным, что в нем бросалось в глаза, были черные защитные очки и покрытые инеем усы.

— Капитан, — окликнул его Эрик, — с вами хотят поговорить по спутниковой связи.

— Кто?

— Адмирал Рейнольдс. — Эрик посмотрел на небо. — Вам стоит поторопиться. Приближается сильный шторм, а магнитная буря все еще создает помехи для систем связи.

Перри кивнул и, обернувшись к младшему офицеру, скомандовал:

— Распустите людей. У них время на отдых до полудня. Потом их сменит следующая группа.

Матросы встретили его слова одобрительными возгласами и разбежались в разные стороны. Кто сразу направился в столовую, кто — в барак, предназначенный для отдыха и развлечений, а кто — в жилые постройки поболтать со знакомыми. Капитан Перри последовал за Эриком в оперативный штаб, который размещался в трех совмещенных бараках.

— Доктор Рейнольдс послала меня поторопить вас, — пояснил Эрик. — Она сейчас разговаривает с отцом. Трудно предположить, как долго продержится связь.

Они добрались до двери штаба, смахнули снег и лед с обуви и нырнули внутрь. Их встретила жара, показавшаяся нестерпимой после ледяного холода. Перри стряхнул с рук варежки, расстегнул парку, откинул капюшон и потер ладонью кончик носа, убедившись, что тот еще на месте.

— Ну и холодина на улице! — сказал Эрик, не снимая куртки.

— Все дело во влажности, — проворчал Перри и повесил парку на вешалку, завешанную похожими меховыми куртками.

Он был в синем комбинезоне с нашивкой на грудном кармане, на которой трафаретом было оттиснено его имя. Перри свернул шерстяную шапочку и заткнул ее за пояс.

Эрик вернулся к двери.

— Вы знаете, где найти комнату со станцией спутниковой связи. Я пойду проверю внешнее оборудование, пока не началась буря.

— Спасибо.

Эрик улыбнулся и распахнул входную дверь. За время, пока они находились внутри, ветер значительно усилился. Очередной шквал ворвался в помещение и хлестнул Перри по лицу. Эрик поспешил наружу, плотно захлопнув за собой дверь.

Перри еще какое-то время продолжал дрожать от холода и потирать замерзшие руки. «И кто только соглашается пробыть в этом забытом богом месте целых два года?»

Наконец он двинулся через прихожую в помещение главного пункта управления, где находились административные отделы станции и несколько лабораторий. Лаборатории занимались измерением сезонных колебаний скорости роста и эрозии ледяной шапки, оказывающих влияние на изменение теплового баланса Арктики. Кроме этого, ученые на станции вели исследования по целому ряду проектов, начиная от определения почвенной структуры океанского дна и заканчивая наблюдениями за жизнью фитои зоопланктона под толстым слоем льда. Исследования проводились двадцать четыре часа в сутки и не прекращались ни на минуту, а станция продолжала дрейфовать по полярным просторам со скоростью две мили в день.

Проходя по залу, Перри кивнул, приветствуя знакомых ученых, работавших за столами или склонившихся над экранами мониторов. Перед ним с шипением открылась дверь шлюзового тамбура, и он вошел в помещение, которое обеспечивало жизненно важную связь станции с внешним миром. Эта часть барака была покрыта двойным теплоизоляционным слоем и имела два запасных электрогенератора. В ней размещались коротковолновая радиостанция для связи с группами, выполняющими задания вдали от станции, низкочастотные станции для связи с подлодками и система военной спутниковой связи «НАВСАТ». В этот момент в помещении не было никого, кроме Аманды Рейнольдс.

Когда Перри подошел к ней, она отвела взгляд от экрана портативного телефонного аппарата, работающего по принципу телетайпа, и кивнула ему, продолжая разговор с отцом. Аппарат позволял ей говорить в микрофон и читать ответы на маленьком экране.

— Я знаю, папа. Я знаю, ты с самого начала не хотел, чтобы я здесь работала. Но пойми…

Отец, похоже, недослушав ее до конца, уже говорил чтото в ответ. Она наклонилась к экрану, вчитываясь в появившиеся строчки, и покраснела. Видимо, они не первый раз ссорились по одному и тому же поводу. Отец Аманды не хотел отпускать ее на станцию, беспокоясь о том, как трудно ей будет работать с полным отсутствием слуха в тяжелых полярных условиях. Отстаивая свое право на самостоятельные решения, Аманда все же уехала в Арктику.

Впрочем, Перри подозревал, что этим поступком Аманда хотела доказать — прежде всего себе, — что способна жить в этом мире, как все нормальные люди. Он впервые встретил женщину, которая была буквально помешана на самоутверждении.

И за это приходилось платить.

Перри внимательно рассматривал ее усталое лицо с темными кругами под глазами. Казалось, за эти два месяца она успела постареть лет на десять. Вот что делают с людьми чужие тайны, промелькнуло у него в голове.

Аманда продолжала возбужденно говорить в микрофон:

— Давай поговорим об этом позже. Здесь капитан Перри. Она затаила дыхание и покусывала губу, ожидая ответа отца.

— Ну и ладно! — резко произнесла наконец она и, сорвав с головы гарнитуру с микрофоном, протянула ее Перри. — Держи.

Он взял гарнитуру, почувствовав, как дрожат ее пальцы. Что это было — гнев, разочарование или то и другое вместе? Он прикрыл микрофон ладонью, чтобы его следующую фразу, кроме нее, никто не услышал:

— Он все еще держит информацию под замком? Аманда фыркнула и встала со стула.

— Под электронным замком с системой голосовой идентификации и сканером сетчатки глаза. У него она хранится надежней, чем за стенами Форт-Нокса.

Перри улыбнулся:

— Он старается сделать как лучше. Ты же знаешь, как медленно вращаются шестеренки в бюрократической машине. Такая деликатная информация должна распространяться по дипломатическим каналам с особой осторожностью.

— Но почему? Эта информация относится к периоду Второй мировой войны. После стольких лет люди должны наконец узнать о том, что произошло.

— Она оставалась тайной в течение пятидесяти лет. Я думаю, что ничего страшного не произойдет, если о ней узнают через месяц-другой. Отношения между США и Россией уже и без того натянуты; поэтому, прежде чем дать этому огласку, нужно сначала подготовить почву и сделать это деликатно.

Аманда вздохнула, посмотрела ему в глаза и покачала головой:

— Ты точно как мой отец.

Перри наклонился к ней:

— Что ж, тогда это будет уже по Фрейду.

Он поцеловал ее в губы. Она улыбнулась в поцелуе и пробормотала:

— И целуешься ты точно как он.

Он чуть не поперхнулся, рассмеявшись, и откинул голову назад.

Аманда показала на гарнитуру:

— Не заставляй адмирала ждать.

Он надел гарнитуру и поправил микрофон:

— Капитан Перри слушает.

— Капитан, надеюсь, вы хорошо заботитесь о моей дочери? — послышался в наушниках прерывающийся голос адмирала Рейнольдса.

— Конечно, сэр. Я очень стараюсь.

Одной рукой он сжал ладонь Аманды. Их близкие отношения ни для кого не были секретом, но за последние два месяца простое увлечение переросло во что-то более глубокое. Из приличия они показывали свои чувства, только когда оставались наедине. Даже отец Аманды не подозревал, что между ними что-то серьезное.

— Капитан, я буду краток, — продолжил адмирал. — Вчера мы связались с русским послом и передали ему копию вашего доклада.

— Но я думал, что мы не будем ставить их в известность до тех пор, пока…

Адмирал перебил Перри:

— У нас не было выбора. Русские каким-то образом узнали, что мы обнаружили их заброшенную полярную станцию.

— Понятно, сэр. Ну а что теперь будет с нашей экспедицией?

Последовала долгая пауза. Перри уже было подумал, что связь оборвалась из-за магнитной бури, когда адмирал снова заговорил:

— Грег…

Перри невольно напрягся, услышав, что адмирал обратился к нему по имени.

— Грег, ты должен знать еще кое-что. Возможно, сейчас я и далек от вашингтонской политической кухни, но я в ней достаточно разбираюсь, чтобы с уверенностью сказать: там что-то затевается. Шишки из АНБ[5] и ЦРУ проводят секретные совещания по этому поводу даже ночью. Морского министра отозвали из поездки по Ближнему Востоку. Весь кабинет министров досрочно вернулся с пасхальных каникул.

— С чего бы это?

— В том-то и дело, что я не знаю. Многие решения принимаются не на моем уровне. Может быть, мне скоро станет что-то известно, а может быть, и нет. По-моему, в Вашингтоне назревает серьезная политическая буря в связи с вашей находкой, и все там пытаются понадежнее укрыться. Я впервые такое вижу.

У Перри неприятно засосало под ложечкой.

— Не могу понять. Почему?

В наушниках снова послышался искаженный помехами голос адмирала:

— Я сам не понимаю. Просто хотел тебя предупредить о том, что здесь происходит.

Перри удивленно поднял брови. Все это, конечно, очень попахивает обычной политической игрой, и он не мог не заметить озабоченности в голосе адмирала, но как это касается его?

— Капитан, есть еще одна деталь, которая случайно просочилась ко мне «сверху». Кстати, о ней мне сообщил помощник заместителя морского министра. Это одно слово, вокруг которого, похоже, и заварилась вся каша.

— Что за слово?

— «Грендель».

У Перри перехватило дух.

— Возможно, это какое-то кодовое слово, название корабля, я не уверен, — продолжал адмирал. — Оно о чем-нибудь тебе говорит?

Перри закрыл глаза. Грендель… Они только сегодня обнаружили у главного входа металлическую табличку с надписью, которую раньше не замечали под слоем инея.

ЛЕДОВАЯ СТАНЦИЯ «ГРЕНДЕЛЬ»

— Грег?

Мозг Перри продолжал усиленно работать. Откуда эта информация у Вашингтона? Переводчик с «Омеги» и лингвист с «Полар сентинел» долго спорили по поводу перевода надписи на табличке, особенно ее последнего слова, но в конце концов пришли к одному и тому же мнению: это название русской полярной базы.

— Капитан Перри, вы еще на линии? — переспросил адмирал, перейдя на официальный тон.

— Да, сэр.

— Это слово что-нибудь означает?

— Думаю, да, сэр, — с трудом выговорил Перри. Раньше он уже видел это слово, написанное кириллицей,

на одной из дверей внутри станции… На той самой двери, которая сейчас по его приказу столь тщательно охранялась.

ГРЕНДЕЛЬ

До сегодняшнего дня ему не было известно, что означает это слово на проклятой двери.

Теперь он это знал, но он не был первым, кто сделал это открытие.

18 часов 26 минут

Брукс-Рейндж, Аляска

Мэтт поднимался по крутому склону, придерживая Мэрайю за поводья. Крейг ехал на лошади, ухватившись обеими руками за луку седла. Мэтт решил, что им не стоит садиться на лошадь вдвоем, — во всяком случае, до тех пор, пока они не выбрались на ровное место или не достигли спуска. Он опасался, что кобыла слишком быстро устанет. Впереди собаки уже приближались к верхушке гребня, за которым лежала соседняя долина. Им не терпелось выбраться из этих мест. Только Бейн держался поблизости, навострив уши. Он словно чувствовал страх, охвативший его хозяина.

Мэтт оглянулся. Парашютисты, скорее всего, уже приземлились, но рева мотоциклов пока не было слышно. Никаких признаков погони он не заметил, хотя разглядеть что-либо за плотной стеной елей и осин было сложно.

Солнце почти скрылось в нависших над горами свинцовых облаках. Несмотря на то что светлая часть суток в апреле становилась все длиннее, на долину уже опустились сумерки.

Мэтт долго смотрел в сторону, где самолет потерпел катастрофу, но, не увидев ничего подозрительного, озабоченно нахмурился. Может быть, он ошибся… может, он стал параноиком в этих безлюдных лесах.

Крейг, очевидно, заметил его озабоченность:

— А что, если это были спасатели? Может быть, мы зря пытаемся скрыться?

Мэтт хотел было что-то ответить, но слова застыли у него на устах, когда в долине раздался взрыв, эхом прокатившийся по горам. В темное небо взметнулся огненный шар.

— Самолет… — тихо промолвил Крейг.

— Они взорвали его, — сказал Мэтт, все еще не веря своим глазам.

Он представил себе тело Брента Камминга, стертое взрывом в порошок.

— Но почему?

Подумав, Мэтт пришел к единственному заключению:

— Они заметают следы. Если неполадки в самолете возникли в результате диверсии, то нужно уничтожить все улики… А значит, и свидетелей.

Мэтт представил себе следы копыт, сапог и собачьих лап, оставленные ими на снегу. У него не было времени их замаскировать.

Из долины послышался звук, похожий на рев заводимой бензопилы, который перешел в монотонное урчание. Двига тель одного из мотоциклов ожил, а через секунду к нему присоединился второй.

Бейн глухо зарычал.

Мэтт взглянул на слабые отблески заходящего солнца. Серые тучи нависли над головой. Возможно, ночью будет сильный снегопад, о чем их преследователи тоже догадываются. Они, несомненно, попытаются догнать их до заката солнца.

— Что будем делать? — спросил Крейг.

В ответ Мэтт дернул за уздечку и двинулся вверх по склону. Он должен был найти способ задержать преследователей… хотя бы до начала снежной бури.

— Мы можем где-нибудь спрятаться? — спросил Крейг дрожащим голосом.

Он еще больше согнулся в седле, пока Мэрайя карабкалась через груду обвалившихся камней.

Мэтт не ответил. Сейчас главным было дожить до наступления ночи. Ситуация явно складывалась не в их пользу. У них была одна лошадь, у преследователей — два мотоцикла. Рев двигателей отчетливо доносился из-за деревьев. Погоня началась.

Мэтт помог кобыле взобраться на гребень. Наверху в лицо ему ударил внезапный порыв холодного ветра с юго-запада, предвещая мокрый снег и гололед. Не мешкая, он двинулся вниз по склону в направлении временного лагеря, хотя и понимал, что здесь им не скрыться от преследователей. Он знал несколько пещер в округе, но безопасность там тоже не была гарантирована, тем более что пещеры находились слишком далеко отсюда. Нужно было придумать что-то другое.

— Ты справишься с лошадью? — спросил Мэтт.

Крейг едва кивнул в ответ, хотя в глазах его мелькнул неподдельный страх.

Мэтт снял винтовку с седла и сунул коробку с патронами в карман куртки.

— Что ты собираешься делать? — спросил Крейг.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я просто использую тебя как приманку, — ответил Мэтт и наклонился к любимому псу. — Бейн.

Собака уставилась на хозяина. Уши ее встали торчком. Мэтт показал рукой на дно долины.

— Бейн, в лагерь! — резко скомандовал он.

Вожак стаи крутанулся волчком и бросился вниз по склону. Остальные собаки последовали за ним. Мэтт похлопал кобылу по заду, отправляя ее вслед за собаками. Некоторое время он продолжал идти рядом с лошадью, давая последние наставления Крейгу.

— Держись за собаками. Они приведут тебя к моему лагерю. Спрячься где-нибудь понадежнее и не высовывай носа. Да, рядом с кучей веток для костра лежит топор. На всякий случай.

Крейг побледнел от страха, но кивнул в ответ.

Мэтт остановился и несколько секунд наблюдал, как всадник на лошади и собаки спускаются по заросшему деревьями и усыпанному валунами склону. Вскоре они исчезли из виду в густом лесу.

Мэтт развернулся и стал взбираться обратно по склону, пока не оказался метрах в двадцати от гребня. Он прыгнул с тропинки, истоптанной копытами, на обнаженный гранитный выступ, потом перепрыгнул на другой камень, не оставив следов на снегу. Оказавшись после серии прыжков с камня на камень достаточно далеко от тропинки, он спрятался за стволом ели, надежно укрывшей его под мохнатой шапкой. При этом у него был отличный обзор. Если преследователи двигаются по следам беглецов, они непременно должны появиться на гребне, и он четко различит их силуэты на фоне неба.

Опустившись на колено, Мэтт намотал ремень винтовки на запястье, упер деревянный приклад в плечо и прицелился. Он был уверен, что с такого близкого расстояния сможет нейтрализовать хотя бы одного мотоциклиста, но вот успеет ли он убрать обоих?..

Судя по звуку моторов, мотоциклы уже поднимались по склону, приближаясь к гребню, — пара хищников в погоне за добычей.

Мэтт терпеливо ждал. Кровь стучала в висках, а перед глазами крутились картинки десятилетней давности, из другой жизни, когда он прятался в здании, разрушенном минометным огнем, в Сомали. Уши заложены грохотом непрекращающейся перестрелки. Мир сжался до зеленоватых теней и серых линий в окулярах прибора ночного видения. Но больше всего пугает ожидание.

Медленно вдыхая и выдыхая воздух через рот, Мэтт заставил себя расслабиться. Напряжение может помешать даже опытному и меткому стрелку. Запах хвои от раздавленных его коленом еловых иголок напомнил ему, что это не Сомали, а знакомые ему леса.

«Это моя территория».

Тарахтение мотоциклов раздавалось где-то рядом. Под их шипованными шинами трещали сломанные ветки. «Близко…» Мэтт опустил палец на курок и плотнее прижал винтовку к щеке.

Секунды ожидания казались вечностью. Несмотря на мороз, по правому виску прокатилась капля пота. Мэтт с трудом удерживал себя от того, чтобы не прищурить левый глаз. Целиться нужно всегда обоими глазами — так учил его отец в детстве, когда они охотились на оленей в Алабаме, а потом сержант в учебном центре для новобранцев. Мэтт прерывисто дышал, не сводя глаз с гребня.

«Ну давай же, давай…»

Словно услышав его призыв, один из мотоциклов на полной скорости взлетел над гребнем, застав Мэтью врасплох — он ожидал, что их преследователи будут более осторожны.

Мэтт повел бедром, корректируя направление выстрела, и нажал на спуск. Раздался выстрел, за которым немедленно последовал звук удара металла о металл.

Пуля попала в защитный кожух заднего колеса. Мотоцикл вильнул в воздухе, ударился о землю под углом, подскочил, перевернулся и упал набок.

Мотоциклист вылетел из сиденья, закувыркался вниз по откосу и исчез в зарослях кустарника.

— Черт!

Мэтт продолжал наблюдать за гребнем, боясь пропустить появление второго мотоциклиста. Он перезарядил винтовку, подумав, что сейчас ему очень бы пригодилась автоматическая М-16 — штатное оружие времен его службы в «зеленых беретах».

Мэтт снова навел винтовку на гребень.

В ушах звенело от выстрела и грохота падения первого мотоцикла, поэтому ему казалось, что рев двигателя второго мотоцикла доносится отовсюду. Какое-то движение слева привлекло его внимание. Он резко повернулся и увидел вторую машину, перелетающую через гребень в стороне от места, где он ожидал ее появления.

Мэтт прильнул к винтовке и выстрелил, почти не целясь. В этот раз он вообще не попал в цель. Мотоцикл мягко приземлился и на полном ходу исчез между гранитными валунами.

Мэтт откинулся на ствол ели и снова перезарядил винтовку. Преследователи, предполагая возможность засады, разделились, перед тем как взобраться на гребень. Один на большой скорости перескочил через гребень, чтобы отвлечь его внимание, а второй в это время проехал в объезд. «Работают профессионалы», — подумал Мэтт.

Внезапно ветка ели в тридцати сантиметрах над его головой разлетелась в щепки. Он инстинктивно пригнулся и соскользнул спиной по стволу дерева на землю, прижав винтовку к груди. По нему стреляли, и выстрел был со стороны, где упал в кусты первый мотоциклист. «Значит, подонок остался жив…»

Мэтт лежал ничком на холодном снегу, пытаясь справиться с паникой. Снайпер явно не видел его, когда стрелял, — иначе сейчас он был бы уже мертв. Стрелок, очевидно, вычислил позицию Мэтта, когда тот стрелял по второму мотоциклисту, и своим выстрелом хотел заставить его выйти из укрытия.

— Черт…

Мэтт понял, что оказался между двух огней: один из преследователей прятался в кустах слева от него, а другой, на мотоцикле, скрывался где-то между валунами.

Мэтт вслушивался в каждый звук, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Рев двигателя сменился ровным урчанием. Что бы это значило? Может быть, мотоциклист ждет, когда он вылезет из-под ели? А может быть, он оставил мотоцикл с работающим мотором и подыскивает сейчас более удобную позицию для стрельбы?

Как бы там ни было, Мэтт больше не мог оставаться на месте.

Тихо выругавшись, он заскользил на спине вниз по склону, пользуясь тем, что снег усыпан толстым слоем опавшей хвои. Не поднимая головы, он съехал по скользким иголкам в маленькую канаву, по которой стекал ручеек талой воды. Его шерстяные брюки тут же намокли, но старая армейская куртка, к счастью, не давала воде просочиться выше.

Лежа в канаве, он вслушивался в звуки окружающего леса. Двигатель мотоцикла продолжал зловеще урчать. Других звуков слышно не было. Похоже, его преследователи не собирались выдавать свои позиции. Будучи профессионалами — не важно, военными или наемниками, — они действовали в хорошо отлаженном тандеме. Это означало, что журналист пока что в относительной безопасности. Преследователи не оставили бы вооруженного противника у себя за спиной. Сначала они должны были избавиться от Мэтью.

Мэтт обдумывал возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Их было не много. Он мог спастись сам и оставить Крейга на расправу наемникам. Что-то подсказывало ему, что их главная цель — журналист, а сам он может легко скрыться от преследователей в знакомых ему лесах. Но такое решение было неприемлемым — с журналистом остались его собаки.

Мэтт снова заскользил вниз по руслу ручейка. Холод заставил его забыть о страхе. Лучшего способа «прочистить мозги», чем опуститься пятой точкой в ледяную воду, просто быть не может.

Он старался двигаться как можно более бесшумно. Метрах в тридцати вниз по склону русло заканчивалось небольшим уступом высотой примерно в два метра. Он перевернулся на живот и съехал с края уступа ногами вперед, удерживая винтовку над головой, чтобы на нее не попали вода и грязь.

Это было ошибкой.

В тот момент, когда он поехал вниз, пуля ударила по винтовке и вырвала ее из его рук. В попытке уберечь винтовку от загрязнения он поднял ее слишком высоко, выдав свое местоположение. Мэтт жестко приземлился в мелком озерце из талой воды и прижал к груди поврежденную резким рывком руку.

Он быстро огляделся и увидел винтовку, лежащую на снегу рядом с водой. Пуля расщепила деревянный приклад, но в целом оружие не пострадало. Схватив винтовку, Мэтт побежал вдоль короткой каменной стены, даже не пытаясь укрыться. Он с шумом продирался сквозь кусты, наступая на разбросанные по снегу ветки. Впереди показался крутой откос, изрезанный овражками и ложбинами и заваленный обломками камней, — здесь когда-то сходил ледник.

Преследователей не было видно, но Мэтт знал, что они гдето рядом — возможно, бегут сейчас по склону к обрыву, с винтовками на плечах, готовые пристрелить намеченную жертву при первой возможности.

Он снова бросился бежать, стараясь держаться поближе к стене скалы. Солнце уже почти зашло, а низкие тучи покрыли вершины гор. Быстро темнело, но ему хотелось, чтобы ночь наступила еще скорее. Он выбежал к откосу и нырнул за огромный валун.

Отдышавшись, он осторожно выглянул из-за каменной глыбы. В опустившихся сумерках трудно было что-либо разглядеть. Глубокие тени теперь играли на руку преследователям. Он долго вглядывался в пространство над краем обрыва, но ничего подозрительного не заметил. Мэтт уже собирался отвернуться, как боковым зрением уловил легкое движение теней.

Он невольно пригнулся. Кто-то спускался по скале, прячась за каменными глыбами. Прежде чем Мэтт успел вскинуть винтовку, фигура исчезла в темноте у подножия скалы.

Он поводил стволом из стороны в сторону, держа винтовку на вытянутых руках. С разбитым прикладом надеяться на точную стрельбу не приходилось.

Со склона вновь раздался звук двигателя. Мотоцикл взревел, прибавил обороты и рванулся с места.

Мэтт прислушался — похоже, мотоциклист пытался обойти его слева, заехав за откос. Второго преследователя он попрежнему не видел, но знал, что тот где-то поблизости. Оставаться здесь было опасно.

Вновь приникнув спиной к валуну, он вгляделся в окружающий ландшафт. Откос был покрыт низкими зарослями кустарника, поблекшей травой и пятнами оленьего мха. Деревья встречались редко. В центре небольшой поток каскадами спадал с вершины горы. Над ним клубился сумеречный туман.

Пригнувшись, Мэтт бросился вниз по откосу в надежде незаметно добраться до горного ручья. Нужно было как-то оторваться от преследователя. Прыгая с камня на камень, он вскоре оказался у потока. На камнях остались отчетливые следы его мокрых грязных ботинок.

Мэтт вошел в ледяную воду. От холода перехватило дух. Он стал взбираться вверх по ручью — туда, откуда только что сбежал по склону. Несмотря на то что вода доходила ему только до колен, идти по скользким камням было трудно, к тому же течение было достаточно сильным. Спотыкаясь и еле удерживая равновесие, он спешил к виднеющемуся метрах в десяти водопаду.

Шум падающей воды заглушал посторонние звуки, только откуда-то слева по-прежнему доносилось монотонное урчание мотоцикла.

Тяжело передвигая занемевшие от холода ноги, Мэтт добрался до каменного гребня. Вода падала сплошным потоком с двухметровой высоты. Взывая к небесам о том, чтобы они послали ему удачу хоть один раз за весь этот злополучный день, Мэтт просунул руку в водяную стену и с облегчением почувствовал, что за ней — пустое пространство. Раньше он часто встречал водопады, в которых вода с годами вымывала в гранитных стенах небольшие ниши, и надеялся, что и этот каскад не будет исключением. Он не ошибся.

Мэтт развернулся и втиснулся спиной в каменный альков. От погружения в ледяную воду ему стало не по себе, но через мгновение он уже стоял за водной стеной, сгорбившись, на полусогнутых, широко раздвинутых ногах. За потоками бурлящей воды его не было видно, хотя сам он мог наблюдать за тем, что происходит вокруг.

Мэтт терпеливо ждал, прижав винтовку к груди. Находясь без движения, он все сильнее чувствовал пробиравший до мозга костей холод. «Скоро наступит шок от переохлаждения», — подумал он, непроизвольно клацая зубами. Он надеялся только на то, что преследователи, будучи профессионалами, быстро обнаружат его следы.

Внезапно нахлынули воспоминания о дне трехгодичной давности, очень похожем на этот… Тогда он промерз и вымок еще больше. Зима в том году затянулась, и люди радостно встретили долгожданное потепление. Казалось, все жители Аляски отправились на природу. Он и его семья тоже решили побродить по заснеженным горам, побаловаться зимней рыбалкой. Но стоило ему только отвлечься…

Мэтт зажмурился, почувствовав внезапную боль в груди. В тот день он чуть не замерз до смерти, метаясь в беспамятстве по замерзшей реке и прорубая топором полыньи во льду. Все его усилия оказались напрасными — тело его восьмилетнего сына, провалившегося под лед, нашли только через два дня далеко вниз по течению.

«Тайлер… Прости меня…» Усилием воли он открыл глаза.

«Не время для скорби…»

Прикосновение ледяной воды вновь пробудило воспоминания, вмерзшие в каждую частичку его тела и души… Лишь те, кто знает, что значит потерять сына или дочь, способны понять всепроникающую мучительную боль, похожую на удар ножа, которая возникает даже при мимолетном воспоминании об этом.

«Тайлер…»

Движение за пеленой воды вернуло его в настоящее. Справа между камнями показалась темная фигура. Мэтт наблюдал за ней с холодной решимостью, порожденной гневом и безысходностью.

Наемник шел по следам Мэтью, с осторожностью передвигаясь от укрытия к укрытию. На плече у него висела винтовка, а в руке он держал пистолет. Он сбросил свой белый комбинезон и остался в камуфляжной форме и черной шерстяной шапочке, почти слившись с окружающей местностью.

Мэтт поднял винтовку, раздвинув плотную завесу воды. Он даже не пытался целиться в мелькающую между камнями фигуру. С разбитым прикладом надеяться на точный выстрел было по меньшей мере неразумно. Вместо этого он направил ствол на открытое пространство между валунами, туда, где он вошел в ручей несколько минут назад.

Наемник осторожно выскользнул из-за укрытия, пригнулся и оглядел противоположный берег ручья. Не увидев следов, он посмотрел вниз по течению, раздумывая о том, в какую сторону направилась его жертва — может быть, снова вниз по руслу ручья? Преследователь выпрямился, всматриваясь в сумеречный полумрак. Он был высокого роста и крепкого телосложения.

Мэтт медленно опустил палец на спусковой крючок и до боли напряг мышцы руки, чтобы удержать винтовку в устойчивом положении. Почувствовав что-то неладное, наемник резко развернулся. Лицо его побелело, когда он увидел ствол, выступивший из водяной стены всего в десяти метрах от него. Мэтт нажал на спуск.

Выстрел оглушил его, а сила отдачи чуть не вырвала винтовку из рук. Что-то просвистело рядом с ухом. Мэтт не обратил на это внимания. Перед глазами была только цель.

Взмахнув руками, наемник отлетел к гранитному выступу, ударился спиной о каменную стену и, как мешок, свалился на землю. Пистолет отбросило в сторону.

Мэтт бросился к врагу еще до того, как тот коснулся земли. Он попытался перезарядить винтовку на ходу, но механизм заело. Он дернул затвор еще раз — безрезультатно. Похоже, оружие было повреждено намного серьезнее, чем он предполагал, — слава богу, хоть не взорвалось в руках при выстреле.

Он бежал изо всех сил по ручью к наемнику, который, несмотря на шок, пытался выхватить винтовку из-за спины. Мэтт несся огромными прыжками, подгоняемый быстрым течением. Поздно — противник успел высвободить винтовку и направил ствол ему в грудь.

Мэтт дернулся в сторону в прыжке и, размахнувшись, ударил стволом своей винтовки по оружию наемника. Вместе со скрежетом металла о металл раздался выстрел. Плечо Мэтта обожгло. Он вскрикнул от боли, но тело его по инерции уже врезалось в наемника. Ему показалось, что он налетел на кирпичную стену — противник был килограммов на пятнадцать тяжелее. От удара винтовка вылетела у наемника из рук и, бряцая о камни, скатилась в ручей.

Мэтт скатился с тела противника и попытался ударить его ногой с разворота, целясь в лицо, но тот успел увернуться, несмотря на рану в груди. Впрочем, крови на его одежде не было.

«Бронежилет», — догадался Мэтт.

Противник поднялся и оказался на корточках, лицо его было перекошено яростью. Одной рукой он ощупывал дырку в камуфляжном костюме.

«Что, все равно больно, козел?» — промелькнуло у Мэтью в голове.

В руке наемника блеснуло широкое лезвие клинка. Швейцарский армейский нож.

Мэтт ухватился за ствол винтовки, держа ее в вытянутой руке, как шпагу. Плечо горело, но он не обращал внимания на боль. Он встал в позу фехтовальщика, стараясь максимально уменьшить площадь уязвимой поверхности тела.

Противник рассматривал Мэтью налитыми кровью глазами. Его лицо исказилось в зверином оскале. Зубы сияли белизной, и Мэтт подумал, что его хозяева, вероятно, не жалели денег на зубную медицинскую страховку.

Наемник бросился на него без предупреждения, пытаясь нанести удар ножом снизу вверх. Профессионал. Другой рукой он прикрывал тело от винтовки Мэтта.

Мэтт отступил на два шага назад. Свободной рукой он держался за брючный ремень. Он выхватил из кожаного футляра газовый баллончик, отбросил крышку и выпустил мощную струю аэрозоля, предназначенного для отпугивания медведей, в лицо наемника.

Эффект был сравним с выстрелом в упор из пушки. Откинув голову назад и выпустив нож из рук, нападающий упал на колени. Через мгновение он издал нечеловеческий крик, переходящий в хрип. Наемник, вероятно, успел вдохнуть аэрозоль в момент попадания, и тот сейчас сжигал его легкие и гортань. Он царапал руками глаза и лицо, раздирая щеки до крови.

Мэтт отступил назад. Эта смесь слезоточивого газа и перечного порошка в десятки раз сильнее, чем та, что обычно используется полицией. Она способна свалить с ног здорового медведя, не говоря уже о человеке. Ослепленный болью, наемник метался в судорогах, как пойманная рыба на палубе траулера. Но даже в таком состоянии он не полностью потерял рассудок и медленно продвигался к холодному ручью. Внезапно тело его согнулось пополам, и его стошнило. Чуть не задохнувшись от спазма, наемник упал на землю рядом с ручьем и, постанывая, свернулся калачиком.

Мэтт поднял с земли армейский нож. Он подумывал о том, чтобы перерезать наемнику глотку, но потом отбросил эту мысль как проявление излишнего великодушия. Противник больше не представлял опасности, да и шансы выжить после такой дозы аэрозоля у него были невелики. В лучшем слу чае он останется инвалидом и уродом до конца своих дней. Что ж, Мэтт нисколько об этом не жалел, вспоминая обломки «сессны» с распростертым на пилотском сиденье телом Брента Камминга.

Мэтт отвернулся, ощупывая свою рану. Пуля лишь слегка задела плечо, не затронув кость.

В отдалении рев мотоцикла поутих. Возможно, второй преследователь услышал нечеловеческие вопли своего партнера? Или предположил, что это кричит в агонии их жертва?

Мэтт хотел захватить с собой винтовку поверженного врага, но ее уже снесло вниз по течению. Тратить время на поиски он не стал, опасаясь, что с минуты на минуту на месте схватки может появиться второй наемник. Он решил немедленно вернуться в лагерь, забрать собак, лошадь и журналиста и отправиться в единственное обитаемое место в этом районе, которое он хорошо знал. Не важно, если его там никто не ждет и его появлению не будут рады, — им придется приютить его на время.

Судя по звуку двигателя, мотоцикл вновь прибавил обороты, напомнив Мэтью, что на пути к осуществлению его плана осталось еще одно препятствие. Он пересек откос, удаляясь от второго преследователя. Лагерь находился в двух милях отсюда, зато на другой стороне камнепада. Пока мотоциклист обнаружит своего партнера, объедет камнепад по горам и продолжит погоню, Мэтт и его команда будут уже далеко.

С этой мыслью Мэтт вернулся в густой лес и бегом направился к временной стоянке. Бежать было трудно — казалось, намокшая одежда превратилась в мешки с цементом. Впрочем, через какое-то время он почувствовал, как от физического усилия по телу разливается тепло, и с удовлетворением отметил, что опасность переохлаждения миновала. А в лагере он переоденется в сухое.

Начался снегопад. Хлопья снега были крупными и тяжелыми, предвещая снежную бурю. Минут через десять снег повалил плотной стеной, ограничив видимость до двух метров. Но Мэтт хорошо знал эти хвойные леса. Он выбежал к покрытому льдом берегу речки на дне долины и направился вниз по течению к лагерю. Через несколько минут он увидел следы копыт, слегка запорошенные снегом.

Бейн был первым, кто встретил его на подходе к привалу. Полуволк чуть не снес его с ног, радостно бросившись навстречу.

— Да-да, я тоже рад тебя видеть. Мэтт похлопал собаку по боку.

Мэрайя мирно паслась на берегу ручья, поедая молодые побеги камыша. К нему тут же подскочили остальные собаки из упряжки, но журналиста нигде не было видно.

— Крейг?

Репортер осторожно высунулся из-за куста. В руках он держал небольшой топор. Было видно, что он несказанно рад возвращению Мэтта.

— Я… я не знал, что происходит, — пробормотал Крейг. — Я слышал выстрелы… крики…

— Это был не я. — Мэтт подошел к журналисту и забрал у него топор. — Но нам еще предстоит выбраться из этого дремучего леса.

Над долиной по-прежнему раздавалось тарахтение мотоциклетного двигателя. Мэтт посмотрел на густые, заснеженные ели, окружающие их со всех сторон. «Нет, из леса мы еще явно не выбрались».

— Что же мы будем делать?

Крейг тоже прислушивался к гулу, который становился все отчетливее. Он невольно перевел взгляд на исковерканную винтовку за плечами Мэтью. Мэтт забыл, что винтовка все еще у него на спине.

— Сломана, — пробормотал он и направился к центру лагеря, где хранились его запасы.

Он порылся в ящике, выбирая самое необходимое. Путешествовать придется налегке.

— У тебя есть другое оружие? — спросил Крейг. — Или мы сможем оторваться от мотоцикла на лошади?

Мэтт отрицательно мотнул головой, ответив на оба вопроса сразу.

— Но что же нам делать? — настаивал репортер.

Мэтт наконец нашел то, что искал, и положил предмет в сумку. «Спасибо, что хоть эта штука в целости и сохранности».

— А куда пропал второй мотоцикл? — с дрожью в голосе спросил Крейг.

Мэтт выпрямился.

— Не беспокойся. На этот счет есть одна эскимосская пословица.

— Какая?

— Здесь, на Аляске, выживают только сильнейшие. Да и тех иногда убивают.

Слова его явно не утешили репортера из Сиэтла.

22 часа 48 минут

На голове у Степана Юргена был прибор ночного видения, позволяющий ему вести мотоцикл в темноте с выключенными фарами, хотя снежная буря ограничивала видимость до десяти метров. Падающий плотной пеленой снег в окулярах прибора походил на зеленоватый туман.

Мотоцикл-снегоход уверенно взбирался по разбитой тропинке, разбрасывая по сторонам каскады снежных комьев и колотого льда. Снегопад ухудшал видимость, но упрощал преследование. На свежем снегу были отчетливо видны следы. Он насчитал следы одной лошади и четырех собак. Оба беглеца ехали на лошади. Один из них периодически соскакивал с кобылы и вел ее под уздцы в наиболее опасных местах.

Степан внимательно вглядывался в следы, боясь, что группа может разделиться. Но беглецы пока держались вместе.

Отлично. Такой расклад ему на руку.

Он с трудом сдерживал ярость. Михаил был его младшим братом. Час назад Степан обнаружил его истерзанное тело на берегу ручья. Михаил был почти без сознания от боли; его лицо превратилось в кровавое месиво. Сердце Степана разрывалось на части, когда он спустил курок, но выбора не бы ло — он подчинялся строгому приказу. Он утешал себя лишь тем, что облегчил мучения брата.

Степан пометил лоб кровью Михаила. Теперь эта погоня перестала быть для него простым заданием найти и уничтожить цель. Она превратилась в личную вендетту. Он вернется с ушами и носом проклятого американца и вручит их отцу во Владивостоке. За Михаила… За то, что американец сделал с братом. Он поклялся в этом на крови Михаила.

Ранее Степан сумел рассмотреть свою жертву через прицел снайперской винтовки: высокого роста, песочного цвета волосы, обветренное лицо. Американец оказался достойным противником, но это не пугало Михаила. Он был на десять лет младше Степана и лишь недавно стал бойцом секретного спецподразделения «Леопард». Ему не хватило сурового боевого опыта, которым обладал старший брат. Он лишь львенок по сравнению со Степаном. Зная теперь, с кем имеет дело, Степан не собирался недооценивать противника. Он поклялся на крови брата, что захватит американца живьем и порежет его тело на куски, пока тот еще будет дышать. Его дикие вопли услышит сама Россия-матушка.

Степан поднимался все выше по заросшему деревьями оврагу, замечая, что следы на снегу становятся все отчетливее. Лицо его посуровело — дистанция сокращалась. Опытный охотник, прошедший подготовку в заснеженных горах Афганистана, он без труда ориентировался на незнакомой местности и умел читать следы. По его предположениям, до беглецов оставалось не больше ста метров.

Степан взобрался на очередной пригорок и выключил двигатель. Он слез с мотоцикла, поправил винтовку на спине и вытащил из сумки на боку машины новое оружие. Пришло время заняться настоящей охотой. Степан вырос в Сибири и знал, что такое мороз, снег и лед. Охота в снежную пургу была для него обычным делом.

Отсюда он собирался последовать за беглецами пешком… Но сначала нужно посеять среди них панику, заставить их действовать инстинктивно.

Как и любое животное, человек в панике допускает ошибки. Он сдвинул на лоб окуляры прибора ночного видения, взвалил на плечо тяжелое оружие и, удовлетворившись показаниями индикаторов расстояния и угла наклона на дисплее прицела, нажал на спусковой крючок.

23 часа 2 минуты

Крейг дрожал от холода, прильнув к сидящему впереди ездоку. Широкая спина инспектора природоохраны защищала его от пронизывающего ветра, но от этого было не легче.

По дороге Мэтт продолжил разговор о случившемся.

— Я не понимаю, — сказал он. — Это все не случайно. Может быть, это связано с твоим репортажем? Или есть какаято другая причина?

— Не знаю, — уже в десятый раз повторил Крейг, с трудом выдавливая слова через шерстяной шарф, обмотанный вокруг нижней части лица.

У него не было ни малейшего желания разговаривать об этом. Все его мысли были о том, как согреться. «Черт бы побрал это дурацкое задание…»

— Если ты действительно являешься целью наемников, то чем же их так напугал твой репортаж?

— Я не знаю. В Сиэтле я обычно занимался освещением выборов в муниципалитет и добавлял местный колорит в новостные сообщения Ассошиэйтед Пресс из штата Вашингтон. Редактор поручил мне это задание только из-за того, что хотел мне насолить. Подумаешь, я какое-то время встречался с его племянницей. Ну и что? Ей, в конце концов, было уже двадцать, а не двенадцать.

Мэтт задумчиво пробормотал:

— Политический репортер. Странно, с чего бы это на научно-исследовательской станции потребовался журналист, занимающийся политикой?

Крейг вздохнул. «Пристал как банный лист». Решив покончить с этим разговором, он наконец развязал язык и рассказал Мэтью все, что знал о своем задании:

— Двоюродная сестра одного из морских биологов на дрейфующей станции работает в нашей газете. Она получила от него телеграмму, в которой тот упомянул об очень интересном открытии. Что-то по поводу заброшенной полярной базы, на которую натолкнулись ученые. Они там нашли чтото такое, что вызвало большой переполох на самом верху, и военные запретили персоналу станции упоминать об этом под угрозой наказания за разглашение государственной тайны.

— Даже так? И все-таки этот биолог каким-то образом умудрился передать эту информацию в газету.

Крейг кивнул:

— Меня послали, чтобы разузнать, насколько соответствует действительности эта история об открытии, якобы представляющем национальный интерес.

Мэтт вздохнул:

— Ну уж чей-то интерес оно точно привлекло.

Крейг криво усмехнулся, но с облегчением заметил, что его попутчик впал в глубокие размышления и больше его не тревожил. Гул мотоцикла куда-то пропал. Может быть, они оторвались от погони? Может быть, преследователь решил, что гнаться за ними бесполезно, и повернул назад?

Мэтт оглянулся, натянув поводья.

После того как тарахтение мотоцикла прекратилось, лес погрузился в глубокую тишину, а тени еще больше сгустились. Снег падал на деревья с мягким шелестом, похожим на шепот. Мэтт остановил лошадь, приподнялся на стременах и, прищурившись, поглядел назад.

Тишину вдруг разорвал резкий свист.

— Что за… — начал было Крейг, развернувшись всем телом на звук.

Мэтт схватил его за плечи и рванул из седла. Они кубарем скатились в снег. От удара о землю у Крейга перехватило дыхание, и он закашлялся.

— Что за черт?

Мэтт сунул его головой в снег, навалившись сверху.

— Лежи и не двигайся, — прорычал он.

В нескольких метрах от них вверх по тропинке раздался взрыв. В небо взметнулись фонтаны снега, комья земли и поломанные ветки. Листья и иголки с ближайших деревьев посыпались на землю.

Кобыла, заржав от страха, встала на дыбы. Мэтт еле успел схватить ее под уздцы. Собаки бешено метались вокруг, заливаясь лаем.

Крейг попытался подняться.

— Вставай-вставай, шевелись!

Мэтт помог ему встать на ноги и подтолкнул к лошади.

— Что это было? — спросил Крейг.

— Граната… у этого сукина сына есть чертов гранатомет. Звон в ушах уже почти исчез, и Крейг попытался осмыслить для себя эту новость. Он поспешил взобраться в седло. В горах стало тихо. Даже звука мотоцикла не было слышно.

— Он теперь пойдет за нами пешком, — пояснил Мэтт. — У нас мало времени.

Он свистом подозвал разбежавшихся собак. Одна из них прихрамывала. Мэтт наклонился, чтобы осмотреть раненого пса.

Крейг нетерпеливо проговорил:

— Да что ты с ним возишься? Оставь его здесь.

Мэтт со злостью взглянул на него и вновь занялся маламутом. Он пощупал поврежденную лапу, погладил пса по голове и прошептал ему на ухо с облегчением:

— Простое растяжение, Саймон.

Поднявшись на ноги, Мэтт подхватил лошадь под уздцы и свел ее с протоптанной оленями тропы, по которой они до сих пор шли.

— Куда мы направляемся? — спросил Крейг, нервно оглядываясь и прислушиваясь к каждому звуку в ожидании свиста очередной гранаты.

— Этот козел пытается нас запугать и сбить с пути, — невозмутимо пояснил Мэтт.

«Меня-то он уж точно напугал», — подумал Крейг.

Они углубились в густой лес, пробираясь по глубоким сугробам. Крейгу то и дело приходилось уклоняться от веток, с которых на спину падали комья снега. Двигались они медленно, слишком медленно, но Мэтт, похоже, знал, что делает.

— И куда мы теперь? — снова спросил Крейг, стряхивая с плеч очередную порцию снега.

— Навестить моих старых знакомых, если они все еще там, где я их видел в последний раз.

23 часа 28 минут

Степан сидел на корточках у тропинки, внимательно изучая следы, оставленные беглецами. Белый комбинезон и белые меховые перчатки делали его едва заметным на снежном покрове. Впрочем, через окуляры прибора ночного видения окружающий ландшафт представлялся ему скоплением линий и силуэтов, окрашенных в оттенки зеленого. Группа, явно напуганная взрывом гранаты, свернула с тропы влево.

«Отлично», — подумал Степан. Все было так, как он и планировал.

Он последовал за беглецами, двигаясь быстро и бесшумно. В прошлом он часто охотился на волков на холмах, окружающих его родной город, и хорошо знал, как преследовать добычу в лесу, незаметно перебегая от укрытия к укрытию. Это умение, вкупе со спецподготовкой, делало из него настоящего убийцу-профессионала.

Он не собирался больше пользоваться гранатометом и оставил его у мотоцикла. Ему было достаточно винтовки и охотничьего ножа, которым он собирался снять кожу с американца, убившего его брата. Судя по свежим следам, беглецы по-прежнему двигались плотной группой из двух человек, лошади и четырех собак.

Прежде чем оставить мотоцикл на пригорке, Степан доложил начальству по радио о положении дел. Снежная буря не давала возможности выслать подкрепление, но он заверил лейтенанта, что в этом нет никакой необходимости, и пообещал, что к полуночи задание будет выполнено. Детали его эвакуации на следующее утро были согласованы заранее.

Степан осторожно двигался по снегу, избегая возможных ловушек, но, похоже, напуганные взрывом беглецы даже и не пытались устроить ему засаду.

Через четверть мили он натолкнулся на место, где снег был сильно разворошен. Возможно, лошадь поскользнулась на промерзшей земле и сбросила ездоков. Было бы неплохо, если бы они поломали себе пару костей, со злобой подумал Степан.

Он быстро осмотрел подозрительное место и убедился, что следы по-прежнему ведут в одну сторону. Они были совсем свежие — вдавленное в землю месиво еще не успело покрыться ледяной коркой. Степан отставал от беглецов минут на пять, не больше.

Он выпрямился, почувствовав неприятный запах. Должно быть, где-то поблизости валялись останки какого-то зверя. «К утру здесь добавится падали», — подумал он.

Предположив, что находится уже достаточно близко к беглецам, чтобы использовать диапазон теплового излучения, он щелчком переключил прибор ночного видения в инфракрасный режим, который позволял отслеживать цели по тепловому контуру. Оттенки зеленого исчезли, и окружающий мир погрузился в темноту. Он покрутил головой, пытаясь обнаружить источники тепла. В хорошую погоду дальность действия прибора доходила до ста метров, но в снегопад его эффективность уменьшалась примерно вдвое. Степану удалось разглядеть лишь расплывчатое пятно, мерцающее красноватым светом на самой границе поля зрения прибора.

Он улыбнулся и снова переключился в режим ночного видения, чтобы продолжить преследование. Степан торопился, зная, что добыча находится совсем рядом, и не заметил тонкой белой нити, пересекающей его путь. Зато он почувствовал, как нить натянулась и разорвалась, когда он зацепил ее ногой.

Он мгновенно нырнул в ближайший сугроб, ожидая взрыва или удара тяжелым предметом. Резко обернувшись, он успел заметить в зеленоватом спектре окуляров, как что-то упа ло с ветки, нависшей над тропой, и со звоном разбилось о камень под деревом.

Степан инстинктивно прикрыл лицо руками, сбив в сторону окуляры прибора ночного видения, и попытался уклониться. Брызги какой-то жидкости заплескали нижнюю часть его комбинезона.

Он посмотрел на ноги. «Кровь…» — предположил он, увидев красные пятна на белой ткани. На мгновение по спине пробежал холодок, но, не почувствовав боли, Степан облегченно заключил, что кровь — не его.

И тут в нос ему ударил мерзкий запах. Когда-то давно, еще в Афганистане, он пробирался по тоннелям, прорытым боевиками, и натолкнулся на кучу трупов, исковерканных взрывом бомбы, начиненной шрапнелью. Кровь, разбросанные повсюду внутренности, мухи, белые черви, летняя жара… Вонь, источаемая растерзанной плотью, которая разлагалась в течение недели, стояла невыносимая. Но этот запах был в сотни раз хуже.

Почувствовав непроизвольные рвотные позывы, Степан попытался отползти подальше от ловушки, но запах неотступно преследовал его, обволакивая плотным облаком и проникая во все поры тела.

Степана стошнило. В слезящихся глазах черно-белый мир вращался, как карусель. Тени и снег. Снег и тени.

Однако, будучи закаленным в боях ветераном, Степан не собирался сдаваться. Он тщательно выскреб снегом комбинезон, с трудом поднялся на ноги и неуверенной походкой направился по следам. Если ублюдки надеялись остановить его какой-то бомбой-вонючкой, то они жестоко просчитались, думал он. В свое время его научили, как защищаться от атак с использованием слезоточивого газа, а то и чего похуже. Сплюнув, он снова надвинул на глаза окуляры ночного видения.

Первым делом Степан переключился в инфракрасный режим и осмотрелся. Вокруг царила кромешная тьма. Не сдер жавшись, он выругался. Ну ничего, пусть беглецы и сумели оторваться от него, но он все равно их догонит по свежему следу, который ведет к скалистым вершинам.

Он уже собирался снова включить ночное видение, как в окулярах внезапно появилось красноватое свечение. Тепловое пятно было ярким и четким. Степан удовлетворенно усмехнулся. Похоже, ветер разорвал снежную пелену и поле зрения прибора увеличилось. «Значит, они ушли не так далеко», — подумал он и двинулся к источнику тепла.

Сделав несколько шагов, он вдруг заметил, что пятно быстро увеличивается… Слишком быстро! Степан остановился. Красноватое пятно росло на глазах, явно превышая размеры человеческого тела. Может быть, они скачут к нему на лошади? Неужели они надеялись легко справиться с ним после примитивной попытки поиграть в химическую войну?

Степан прищурился. Если так, их ждет большой сюрприз. Недооценивать способности солдата элитного подразделения российского спецназа было серьезной ошибкой.

Он посмотрел по сторонам и, к своему удивлению, заметил второе пятно, приближавшееся к нему слева. Нахмурившись, он повернулся назад — оттуда к нему двигались еще два пятна.

«Что за чертовщина?»

Степан присел на корточки в повисшем над ним зловонном облаке. Четыре массивных силуэта продолжали приближаться со всех сторон. Каждый из них был больше, чем лошадь. Вскоре к ним присоединились еще два.

Теперь он уже знал, с кем столкнулся.

«Медведи… Судя по размеру — гризли».

Он переключился на ночное видение. Снегопад усилился. Над лесом стоял зеленоватый туман. Медведей не было видно. Степан снова перешел на инфракрасный диапазон и убедился, что они по-прежнему приближаются.

«Их что-то сюда манит… Запах!» Из груди его вырвался невольный стон.

Он стал беспорядочно переключаться с ночного на тепловое видение, но, осознав бесплодность своих действий, выхватил из-за спины винтовку и направил ее в сторону одного из красных пятен. Вокруг слышался треск ломающихся веток и хруст снега под тяжелыми стопами. Степан выстрелил в приближающееся пятно.

Звук выстрела заставил трех медведей остановиться, однако тот, в которого он целился, издал ужасающий рев, отчего кровь застыла в жилах, и ринулся в атаку с удвоенной решимостью. Подхватив его рев, вся группа бросилась на Степана.

Он продолжал стрелять в приближающиеся красные пятна, но ничто уже не могло остановить приведенных в бешенство хищников. Сердце гулко колотилось в груди, дыхание перехватило, а дикий рев помутил его сознание.

Степан сорвал с головы прибор ночного видения, пригнулся и, вращаясь на месте, принялся беспорядочно палить в темноту.

«Ну где же вы… где… где?..»

Внезапно из снежной пелены вынырнули темные силуэты. Они приближались к Степану с невероятной скоростью и грацией, как чудовищные создания из кошмарного сна. Ведомые скорее инстинктом, нежели яростью, медведи всем скопом накинулись на добычу.

23 часа 54 минуты

Мэтт стоял рядом с кобылой, придерживая ее за поводья и прислушиваясь к крикам наемника, доносящимся из глубины леса. Очень скоро вопли оборвались. Он развернулся, потянул Мэрайю за уздечку, помог ей взобраться на последний пригорок и стал спускаться в темнеющую впереди долину. К утру он хотел оказаться как можно дальше от этого места, укрывшись в густых лесах у подножия горного хребта. До ближайшего жилья в этом районе оставалось минимум два дня пути. На сотни миль вокруг это единственное место, где он мог найти систему спутниковой связи.

Крейг восседал на лошади. Лицо его было бледным, а тело пробирала мелкая дрожь.

— Гризли… Откуда ты знал, что они рядом? — спросил он, когда группа перевалила через пригорок.

Наблюдая за собаками, принюхивающимися к снегу, Мэтт равнодушно ответил:

— Незадолго до этого я разбил в том месте бутылку с медвежьей приманкой. К тому времени, как мы снова там оказались, она должна была привлечь медведей со всей округи.

— И, зная об этом, ты все равно решил повести нас туда? Мэтт пожал плечами:

— А что тут такого? Снегопад, темнота… Они бы нас даже не заметили, если бы мы их специально не потревожили.

— А что было в той бутылке, которую ты привязал к дереву? — продолжил Крейг.

— Еще одна порция медвежьей приманки, — ответил Мэтт. В армии его научили, как быстро сконструировать простейшую ловушку. — Я подумал, что запах свежей приманки привлечет внимание медведей и нашему другу-гранатометчику временно будет чем заняться, — пояснил он, покачав головой.

Он не чувствовал вины перед погибшим наемником — ему было жалко раненых медведей.

Спуск по склону продолжался. Мэтт шел рядом с лошадью, вновь погрузившись в раздумья о причинах нападения. Откуда появились эти вооруженные до зубов люди и на кого они работали? Жалко, что ему не удалось захватить одного из них живым и допросить. Ясно было одно — это профессионалы, прошедшие боевую подготовку. Но кто? Солдаты армейского подразделения или наемные убийцы?

Мэтт вытащил из-за пояса кинжал, который подобрал после схватки с первым преследователем, и повертел его в руках, тщательно осматривая клинок и рукоять в свете карманного фонарика. Стандартный нож армейского образца, без каких-либо знаков отличия. Никаких указаний на страну и марку производителя. Мэтт был уверен: проверь он винтов ку и пистолет поверженного противника, результат был бы тот же. Нет, это не наемники — те обычно не стирают все следы со своего оружия.

Но Мэтт знал, кто делает это всегда. Бойцы секретных спецподразделений.

Мэтт мысленно вернулся к рассказу Крейга о строгой секретности вокруг событий на дрейфующей станции. Неужели преследователей послало американское правительство? После шести лет, проведенных в элитной команде «зеленых беретов», это предположение не казалось ему таким уж невероятным. Интересы национальной безопасности порой требовали суровых решений и жертв.

И все же ему не хотелось в это верить. Но если не правительство США, то кто?

— Куда мы направляемся? — спросил Крейг, прервав его мысли.

Мэтт тяжело вздохнул и, решив оставить беспокойство на потом, посмотрел на заснеженный лес.

— Мы идем туда, где нас ждет еще бо льшая опасность.

— И где же это?

— Там, где живет моя бывшая жена, — печальным голосом промолвил Мэтт.

3. ЛОВУШКИ

8 апреля, 10 часов 2 минуты

Национальный парк «Врата Арктики»

Дженнифер Аратук стояла у ловушки, сжимая в руках толстую осиновую палку. Перед ней в угрожающей позе застыла росомаха. Хищница обнаружила замерзшую добычу первой и ни с кем не собиралась ею делиться. Росомаха пристально смотрела на Дженнифер горящими глазами и время от времени издавала звуки, похожие на протяжное шипение. Мертвая куница размером с кошку лежала в ловушке, расставленной отцом Дженнифер. Ее черная шкурка резко выделялась на фоне снежного покрова. По-видимому, тело зверька находилось в ловушке достаточно долго, прежде чем росомаха, учуяв запах, вырыла его из-под снега.

— Убирайся отсюда! — крикнула Дженни, размахивая дубинкой.

Беломордый самец с глухим ворчанием прыгнул на шаг в ее сторону и тут же отскочил обратно. На зверином языке, это означало что-то вроде: «Да пошла ты подальше!» Когда дело касалось еды, бесстрашные росомахи готовы были вступить в схватку даже с волками. Для этого природа одарила их мощными когтями и острыми зубами.

Дженнифер с опаской разглядывала росомаху, подумывая, что проще расправиться с упрямым зверьком, чем отпугивать его. Один удар по голове либо заставит росомаху убежать, либо оглушит ее на время, достаточное, чтобы вытащить тушку куницы из ловушки. Отец Дженни занимался промыслом звериных шкурок, которые потом менял на тюлений жир и предметы эскимосского быта. Уже два дня она занималась тем, что проверяла расставленные им ловушки, собирала из них добычу, возвращала их в исходное положение и меняла приманку. Работа эта ее не очень привлекала, но у отца в прошлом году обострился артрит, и она не могла оставить его наедине с дикой природой.

— Ладно, твоя взяла, — сдалась Дженнифер. — В конце концов, ты оказался здесь первым.

Она дотянулась дубинкой до ветки тополя, отцепила петлю силка и подтолкнула тело куницы к росомахе.

Самец глухо заворчал, вцепился зубами в замороженный труп, попятился назад, волоча за собой добычу, и вскоре исчез в какой-то потайной норке.

Дженни покачала головой. Она не станет рассказывать отцу об этой встрече. Весть о том, что она отказалась от возможности заполучить сразу две шкурки, его явно не обрадует. Впрочем, она местный начальник полиции, а не охотник на пушных зверей. Отец должен быть доволен хотя бы тем, что она каждый год проводит половину своего двухнедельного отпуска, помогая ему с этими дурацкими ловушками.

Она отправилась обратно к саням, оставляя на снегу широкие следы снегоступов. Двухдневный поход на проверку ловушек был для нее не только нудным занятием. В последние три дня снежная буря покрыла территорию национального парка толстым слоем снега, предоставив ей прекрасную возможность прокатиться в санях на собачьей упряжке, возможно, в последний раз перед наступлением весенней оттепели. Она наслаждалась выездами на природу в это время года. Туристический сезон еще не наступил, и никто не мог нарушить ее уединение с собаками в этом уголке парка. Хи жина отца находилась в долине, на самой окраине заповедника. Согласно законодательству об охране земель, исконно принадлежавших эскимосским племенам, ее отец — чистокровный эскимос из племени инуит — пользовался правом охоты в специально отведенных районах заповедника, чтобы добывать себе средства к существованию. В этом-то Дженнифер сейчас ему и помогала.

У саней ее встретил привычный лай и повизгивание ездовых собак. Она сбросила с ног снегоступы и, подняв их с земли, закрепила поверх саней. В санях она держала спальный мешок, смену одежды, небольшой тесак, керосиновую лампу, средство от комаров, пластиковый контейнер с сухим кормом для собак, помятую коробку шоколадок «Пауэр», наполовину опустошенный пакет с чипсами «Доритос» и маленький переносной холодильник с несколькими банками диетической газировки «Таб». Дженнифер расстегнула наплечную кобуру, вытащила служебный револьвер и закрепила его на одной из ручек саней, рядом с топором в кожаном чехле.

Покончив с этим, она сбросила толстые шерстяные варежки, которые носила поверх более удобных перчаток из водонепроницаемой ткани «гортекс».

— Подъем, девочки и мальчики, выдвигаемся! Услышав ее команду, развалившиеся на снегу собаки вскочили, виляя хвостами. Они все еще были в упряжке, и Дженнифер оставалось только подтянуть шлейки. Она по порядку обошла всех собак, ласково похлопывая каждую по спине: Матли и Джеф, Джордж и Грэйси, Холмс и Ватсон, Кэгни и Лейси. Собаки, которых она в свое время подобрала либо на улице, либо в приютах для животных, представляли собой пеструю смесь полукровок лабрадоров, маламутов и овчарок. Всего их у нее было шестнадцать. С этой командой Дженни участвовала в гонках на собачьих упряжках по Аляске, от Анкориджа до Нома[6], и, хотя они заняли очень скромное место во второй половине списка, сам факт участия и прекрасное время, которое она провела с собаками, уже были для нее победой.

Убедившись, что упряжка готова к путешествию, Дженнифер ухватилась за поводья, крикнула: «Поехали!» — и подтолкнула сани вперед.

Собаки окунулись лапами в снег и с радостным лаем тронули сани с места. Дженнифер шла позади, управляя движением. Ловушка, у которой она столкнулась с росомахой, была последней остановкой в ее двухдневном походе. Она сделала полный круг и теперь возвращалась домой. До хижины было примерно три мили. Дженнифер надеялась, что отец не забыл заварить с утра свежий кофе.

По многочисленным пригоркам и впадинам упряжка добралась до небольшой возвышенности, и Дженнифер остановила собак.

Перед ней открывалась изумительная картина: горные хребты тянулись до самого горизонта, припорошенные снегом ели переливались на солнце изумрудной зеленью, а осиновые и тополиные рощи окрашивали пейзаж в нежные оттенки. Вдалеке серебряная нить реки тянулась от водопада к водопаду, весело искрясь в солнечных лучах.

В последние дни солнце редко появлялось из-за туч, но сейчас оно теплым прикосновением согревало лицо Дженни.

Она глубоко вдохнула глоток свежего воздуха, пропитанного кедровым ароматом, и проводила взглядом ястреба, одиноко парящего под самыми облаками.

В красоте этих мест что-то холодное, бесплодное. Кому-то она по душе, кому-то — нет.

Здесь были земли ее предков, но, сколько бы она сюда ни приезжала, ее не покидало ощущение, что связь с прошлым, с корнями безвозвратно утеряна. Ей казалось, что она лишилась какого-то чувства, о котором раньше и не подозревала. И это была не самая тяжелая из ее потерь.

Вернувшись в реальность, Дженнифер опустила на глаза темные защитные очки, запрыгнула на полозья саней и с криком «эй-я!» пустила упряжку бегом.

Собаки сорвались с места и бросились вниз по склону. Стоя на полозьях, Дженнифер направляла движение и при необходимости притормаживала. Упряжка летела по снегу. Порыв ветра сорвал капюшон меховой куртки с ее головы. Она протянула руку назад, чтобы поправить его, но передумала и вместо этого мотнула головой, распустив длинные, черные как смоль волосы. Почувствовав стремительность движения и освежающий холодок на лице, она испытала истинное наслаждение.

Дженнифер убрала ногу с тормоза и пустила сани в захватывающий дух полет по прямому спуску. Ветер свистел в ушах, а пролетавшие мимо деревья превратились в размытое пятно. Она умело направила упряжку по изгибу широкого ручья. В этот момент, показавшийся ей вечностью, Дженни слилась воедино с упряжкой, с санями, со всем окружающим ее миром.

Звук выстрела грубо вернул ее к действительности.

Она обеими ногами нажала на тормоз и приподнялась на полозьях. Сани резко замедлили ход, оставив за собой облако снежной пыли.

В утренней тиши снова раздался выстрел из винтовки. Натренированным слухом она определила, что эхо выстрела доносилось со стороны отцовской хижины.

По спине пробежал холодок.

«Отец!»

— Эй-я! — скомандовала она, и сани снова помчались на полной скорости.

В сознании мелькали страшные картины произошедшего. На него могли напасть проснувшиеся от спячки медведи, хотя они редко забредали на равнину. Лоси в это время года не менее опасны, а хижина стоит на берегу реки, где молодые самцы нередко лакомятся сочными побегами ивы. Наконец, он мог стать жертвой двуногих хищников — браконьеров или грабителей, временами нападавших на одинокие хижины в лесу. Кому, как не ей, было знать об опасностях, подстерегающих людей в этой заповедной глуши!

Страх подстегивал ее, заставляя забыть об осторожности. Упряжка влетела в крутой изгиб реки. Впереди гранитная скала нависла над усыпанным валунами берегом. Они неслись слишком быстро. Дженнифер ударила по тормозам, но сани занесло на заледеневшем снегу и бросило в сторону скалы.

Столкновение с гранитной стеной казалось неизбежным. Дженни перенесла весь вес своего тела на полоз на противоположной от скалы стороне саней. По инерции сани резко наклонились и, задев днищем каменную стену, заскрежетали по граниту, продолжая двигаться вперед.

Дженнифер крепко вцепилась в перекладину и молилась о том, чтобы сани не перевернулись. Собаки рванули сани с удвоенной силой. Дженни с трудом сдержала крик, и в этот момент упряжка вырвалась из каменного плена, тяжело опустившись на оба полоза. От резкого удара Дженнифер чуть не упала с полозьев.

Почуяв близость дома, до которого оставалось метров двести, собаки тянули упряжку изо всех сил. Дженни не пыталась их остановить. Она внимательно прислушивалась к окружающим звукам, ожидая услышать эхо очередного выстрела, но в ушах стоял только стук бешено колотящегося сердца. Из предосторожности Дженнифер расстегнула кобуру, но пистолет вытаскивать не стала, опасаясь, что может выронить его из рук, управляя санями. «Что же там могло случиться?» — с ужасом думала она.

Упряжка неслась вдоль берега реки по знакомому маршруту. Последний поворот — и впереди показалась хижина. Она стояла на лугу, в месте, где извилистый ручеек впадал в реку. За хижиной виднелась небольшая пристань и полицейский самолет-амфибия, на котором Дженнифер прилетела навестить отца.

Она увидела отца, стоявшего у двери хижины с охотничьей винтовкой в руках. На нем была традиционная эскимосская одежда: зимняя парка, штаны на толстом меху и сапоги из тюленьей кожи. Даже издалека было заметно, что он чем-то сильно раздражен.

— Отец! — прокричала Дженни, отталкиваясь одной ногой от земли, чтобы плавно повернуть сани к хижине.

Он резко повернулся на звук ее голоса.

Упряжка выскочила из леса на залитую солнцем лужайку. Дженнифер соскочила с саней и ринулась к отцу, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры. Оставшиеся без управления сани ударились о камень и перевернулись. Не обращая внимания на оглушительный треск, Дженни бросала взгляды из стороны в сторону в поиске малейших признаков опасности.

Внезапно громадная черная тень бросилась к ней из-под крыльца. «Волк!» — промелькнуло в голове. Она взметнула пистолет вверх, целясь в приближающуюся фигуру.

— Нет! — послышался окрик из-за спины.

Дженнифер присмотрелась к темному силуэту зверя и распознала в нем знакомые черты.

— Бейн! — воскликнула она с облегчением.

Опустив пистолет, она присела, позволив огромному псу радостно облизать ее лицо горячим языком, а потом резко обернулась. Две фигуры стояли в десяти метрах у кромки леса. Неподалеку лошадь мирно ощипывала листья с низких веток ольхи.

От хижины послышался сердитый голос отца:

— Я сказал этому подлецу, чтобы он убирался отсюда подобру-поздорову. Здесь ему не место.

Он угрожающе повел стволом винтовки в подтверждение своих слов.

Дженнифер пристально смотрела на своего бывшего мужа. Мэтью Пайк широко улыбался, но за его сверкающей улыбкой скрывалась едва заметная неловкость.

Дженни встала с колен, взглянула на разбитые сани, перевела взгляд на отца и произнесла:

— Ты прав, папа. Пристрели его.

11 часов 54 минуты

Мэтт прекрасно понимал, что Дженнифер просто дает волю чувствам, но все-таки решил пока держаться от нее подальше. Они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Наконец Дженни с отвращением покачала головой и направилась к отцу. Она взяла из его рук винчестер со свободным затвором и мягко, но настойчиво сказала на инуитском диалекте:

— Папа, не стоит бесполезно тратить патроны. Тем более — на него.

Мэтт не сводил с нее глаз. Дженнифер унаследовала от матери, канадки французского происхождения, необычно высокий для инуитов рост — почти метр восемьдесят. Зато, как и отец, она была стройна и гибка, как ивовый прут. У нее была мягкая смуглая кожа и необычайно выразительные глаза, которые то плясали, то искрились, то медленно полыхали. Он когда-то влюбился в эти глаза.

Но сейчас, через три года после развода, те же самые глаза смотрели на него с неприкрытой злобой… И с глубокой болью.

— Что ты здесь делаешь, Мэтт?

Он замешкался, пытаясь найти подходящие слова, и Крейг ответил за него:

— Извините, что мы потревожили вас. Самолет, на котором я летел, попал в катастрофу. — Он непроизвольно ощупал свежую повязку на голове. — Мы два дня сюда добирались. Мэтт спас меня.

Дженни перевела взгляд на бывшего мужа.

— Это был самолет Брента Камминга, — пояснил Мэтт и, заметив удивление в глазах Дженнифер, добавил: — Он мертв.

— О господи… — Она бессильно опустила плечи и поднесла руку ко лбу. — Шэрил… Что же я ей скажу?

Мэтт осторожно направился к ней, ведя под уздцы кобылу.

— Ты скажешь ей, что это не был несчастный случай.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она с еще большим удивлением.

— Это долгая история, — ответил Мэтт, взглянув на дым из трубы на крыше хижины.

Десять лет назад он помог построить этот дом со стенами из грубых свежесрубленных бревен и с покрытой дерном кры шей. Он использовал стандартный проект, предусматривающий небольшой сарай для хранения мяса на заднем дворе. Правда, для повышения теплоустойчивости постройки он вставил трехслойные оконные рамы, а к традиционному камину добавил газовый баллон.

Мэтт стоял перед домом, погрузившись в воспоминания. Он провел здесь лучшие годы своей жизни… И одну страшную зиму.

— Может, поговорим в доме? — сказал он. — В лесу остались еще два трупа.

Дженнифер кивнула, с беспокойством нахмурив брови. Лицо ее отца по-прежнему оставалось суровым и беспристрастным.

— Пойду займусь собаками и лошадью, — сказал Джон

Аратук, подойдя к Мэрайе и взяв ее под уздцы.

Проходя мимо Мэтью, он даже не удостоил его взглядом, а Крейгу только слегка кивнул, как бы намекая, что против него он зла не держит, но компании его не одобряет.

Дженни распахнула дверь и поставила винтовку у порога в прихожей.

— Проходите.

Мэтт жестом пригласил Крейга войти первым. Сам он задержался у входа. «Прошло три года с тех пор, когда я в последний раз переступил порог этого дома». Он собрался с духом, облизнул высохшие губы и, пригнувшись, вошел в дом. Где-то в глубине души он боялся увидеть маленькое тело Тайлера, распростертое на сосновом столе со сложенными на груди тонкими ручонками. В тот трагический вечер Мэтт с трудом ввалился в дом на свинцовых от горя ногах, полузамерзший, с сердцем, превратившимся в кусок льда.

Но сейчас от дома веяло теплотой и запахом пропитанного дымом дерева. В глубине комнаты Дженнифер склонилась над небольшой железной плитой. Она открыла дверцу, подбросила дров и поворошила тлеющие угли. Из чайника на плите доносился кофейный аромат.

— Кружки в шкафу для посуды, — сказала Дженнифер. — Ты сам знаешь, где искать.

Мэтт подошел к серванту и вытащил три глиняные кружки. Он выпрямился и окинул взглядом просторную комнату с нависающими под потолком деревянными балками перекрытия. В комнате светили три масляные лампы, вырезанные из мыльного камня в виде полумесяца. Отец Дженни редко пользовался электричеством — для этого нужно было включать генератор и тратить топливо. В углу комнаты виднелся камин, сложенный из речных камней. Стулья и диван были сделаны местным умельцем из состаренной обжигом сосны и обиты оленьими шкурами. На стенах висели фотографии, сделанные самой Дженни — она была прекрасным фотографом. По всей комнате были расставлены традиционные эскимосские украшения: фигурки животных, искусно вырезанная статуя Седна — инуитского бога морей и маска шамана из раскрашенного дерева, которую использовали в обрядах исцеления.

Мэтт тяжело вздохнул. Каждый предмет навевал воспоминания о трагедиях, которые преследовали его всю жизнь. В первый год учебы в университете штата Теннесси его родители погибли, когда вооруженные грабители ворвались в их дом. Оставшись без материальной поддержки, он бросил университет, ушел в армию и с головой окунулся в тяготы военной службы, пытаясь таким образом избавиться от накопленной злости и боли. Со временем Мэтт прошел курс спецподготовки и вступил в элитное подразделение «зеленых беретов». Но после Сомали он понял, что вдоволь насмотрелся на кровь и смерть, уволился из армии и вернулся в университет, в котором получил диплом по экологии. После выпуска он приехал работать на Аляску, привлекшую его своими бескрайними просторами и дикой природой.

Он приехал сюда, чтобы побыть наедине с собой… Но встреча с Дженни все изменила.

Мэтт застыл посреди комнаты с кружками в руках, потерявшись между прошлым и настоящим. В глубине дома две двери вели в спальни, с которыми были связаны самые дорогие ему воспоминания. Мэтт отвернулся, не в силах перебороть нахлынувшую боль.

Первая комната… Он читает Тайлеру «Приключения Винни-Пуха» при свете лампы, вся семья уютно устроилась на кровати в толстых шерстяных пижамах.

Вторая комната… Он лежит под тяжелым одеялом, набитым гусиным пухом, прижавшись к горячему, как тлею-щий уголек, телу Дженни.

— Кофе готов, — прервала его мысли Дженнифер.

Надев видавшую виды варежку-прихватку, она сняла горячий чайник с плиты и пригласила мужчин присесть на диване.

Мэтт расставил кружки на сучковатом сосновом столике, и Дженни наполнила их ароматным напитком.

— Рассказывайте, что произошло, — сказала она безучастным голосом полицейского, ведущего расследование.

Крейг начал первым. Он рассказал обо всем, что с ним случилось, — от момента получения задания в редакции газеты до падения самолета.

— Диверсия? — предположила Дженнифер, знавшая

Брента так же хорошо, как и Мэтт.

Если с самолетом Брента что-то произошло, то уж никак не из-за простой поломки или ошибки пилота.

Мэтт утвердительно кивнул:

— Я так и подумал. А потом появился второй самолет. Мэтт сообщил Дженнифер код, который он успел разглядеть в бинокль на борту самолета. Впрочем, он почти не сомневался, что самолет был похищен либо позывные его были ложными.

— С него спрыгнули два до зубов вооруженных парашютиста на мотоциклах. У них явно был приказ уничтожить всех свидетелей.

Дженни нахмурилась и бросила взгляд на Крейга, но тот уставился в кружку, размешивая сахар в кофе.

— И что было дальше?

Мэтт рассказал ей о судьбе наемных убийц, не вдаваясь в подробности. Дженни развернула топографическую карту района, и он пометил на ней места катастрофы самолета и гибели наемников.

— Мне нужно созвониться с Фэрбенксом, — сказала Дженни, после того как он закончил.

— А мне нужно связаться с моей газетой, — добавил Крейг, заметно оживившись после порции крепкого кофе. — Они там, наверное, уже беспокоятся. Предполагалось, что я дам им о себе знать по прибытии в Прадхо-Бей.

Дженни захлопнула блокнот, в котором делала записи во время беседы, и встала с дивана:

— Спутниковый телефон вон там. — Она ткнула блокнотом в сторону рабочего стола. — Давай побыстрее, а потом я позвоню в офис.

Крейг направился к телефону, захватив с собой кружку с кофе.

— А как им пользоваться?

— Так же, как обычным телефоном. Возможно, на линии будут помехи из-за недавних магнитных бурь. Связь в последнее время была ужасная.

Крейг кивнул, уселся за стол и поднял трубку. Дженни подошла к камину.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросила она Мэтью. Он присоединился к ней и оперся ладонью о каминную полку.

— Ясно, что кто-то пытается держать газетчиков подальше от полярной станции.

— Секретная операция?

— Не знаю.

За столом Крейг проговорил в трубку:

— Сандра, это Тиг. Соедини меня с боссом. — Наступила короткая пауза. — Да мне плевать, что у него совещание. У меня срочная новость.

Мэтт подумал, что у журналиста к этому времени накопилось намного больше материала для репортажа, чем он ожидал перед отлетом из Сиэтла.

Дженни повернулась к Крейгу спиной и шепотом спросила:

— А ты не думаешь, что этот парень знает больше, чем рассказывает?

Мэтт окинул репортера оценивающим взглядом.

— Сомневаюсь. Мне кажется, что ему просто не повезло и он оказался в этой ситуации совершенно случайно.

— А эти наемники? Ты уверен, что они из военного спецназа?

— Во всяком случае, они прошли профессиональную военную подготовку.

Мэтт заметил, что Дженнифер чувствует себя неловко, стоя с ним рядом. Она избегала его взгляда и была немногословна, хотя — по правилам службы — должна была его обо всем подробно расспросить.

Мэтт не обижался на нее за холодность. Ничего другого он ожидать и не мог. Но ему все равно хотелось уйти от этой натянутой беседы и сказать ей, что он не прикасался к спиртному уже два года. Интересно, как она на это отреагирует? — думал он. Может быть, ей уже все равно и в их отношениях ничего нельзя поправить?

Он пристально вглядывался в фотографию Тайлера, стоящую в рамке на камине. Смеющееся лицо, взъерошенные светлые волосы, на руках — восьмимесячный Бейн. В сердце у Мэтта защемило от одновременно нахлынувших радости и печали. Он позволил этим чувствам на мгновение заполнить его душу: Мэтт давно отказался от попыток избавиться от них в алкогольном ступоре. Он продолжал чувствовать боль… по-разному… и от этого ему становилось легче.

— Что-нибудь еще бросилось тебе в глаза? — спросила

Дженни.

Мэтт глубоко вздохнул и отошел от камина.

— Не знаю. — Он задумчиво потер бровь костяшкой пальца. — Они могли быть иностранцами.

— С чего ты это взял?

— За все время, пока находились вблизи, они и словом не обмолвились. Мне показалось, что они специально сохра няли режим молчания, чтобы не выдать своего происхождения. С той же целью они стерли маркировку на оружии.

— А не могли они быть просто наемными убийцами? Мэтт пожал плечами. Возможно.

— Пока у нас слишком мало доказательств, чтобы делать какие-либо выводы. — Ее взгляд затуманился от раздумий. — Мы направим туда группу криминалистов и посмотрим, что они накопают. Но что-то мне подсказывает, что все ответы на наши вопросы скрываются на полярной базе. И если так, то придется подключать ФБР… и еще военную контрразведку, раз уж во всем этом замешан флот. Ну и бардак…

Мэтт, кивнув, заметил:

— Бардак, в котором кто-то пытается навести порядок с помощью винтовок.

Дженнифер взглянула на него с намерением что-то сказать, но передумала.

— Дженни… послушай, — начал было Мэтт, набравшись смелости.

Но его перебил Крейг, который до этого что-то тихо говорил в трубку и вдруг резко повысил голос:

— Почему Прадхо-Бей?

Дженни и Мэтт повернулись к журналисту.

— Я не вижу причины… — И после долгой паузы: — Хорошо, но я сейчас с шерифом. Не знаю, смогу ли я туда добраться. — Крейг закатил глаза, вздохнул и покачал головой. — И не вздумайте после этого не повысить мне зарплату, черт побери! — прорычал он и бросил трубку.

— Что случилось? — спросил Мэтт.

Крейг еще какое-то время продолжал изрыгать угрозы в адрес начальства, но, поостыв, сказал:

— Они хотят, чтобы я продолжал выполнять задание. Представляете? Я должен встретиться с контактным лицом из газеты в Прадхо-Бее и выяснить, связаны ли происшедшие события с моей поездкой на полярную станцию.

Дженнифер подошла к столу, и Крейг вскочил, освобождая ей место.

— В любом случае тебе придется здесь остаться до тех пор, пока Фэрбенкс не даст разрешения, то есть до окончания расследования.

— Да делайте, что хотите, — проворчал он.

Прежде чем Дженни успела взять трубку, дверь распахнулась и в хижину, притоптывая, чтобы стряхнуть снег с сапог, ввалился ее отец.

— Похоже, к нам снова пожаловали незваные гости. — Он бросил злобный взгляд на Мэтта. — Вроде как самолет пытается здесь приземлиться.

Снаружи раздавался звук самолетного двигателя вперемешку с лаем собак.

Мэтт и Дженни переглянулись и бросились к выходу. Из-под дверного косяка они наблюдали, как белая «сессна» делает плавный заход над широкой рекой.

— Мэтт?

Мэтью внимательно вгляделся в небо, и в груди у него похолодело:

— Это тот же самый самолет.

— Ты уверен? — спросила Дженнифер, прикрывая ладонью глаза от солнца, чтобы рассмотреть бортовой номер под крыльями «сессны».

— Да, — ответил Мэтт.

— Думаешь, они знают, что ты здесь?

Мэтт заметил движение на борту самолета — кто-то высунулся из окна и махал им рукой. В следующую секунду его глаза округлились — это была не рука, а гранатомет… Реактивный гранатомет.

Он, не раздумывая, толкнул Дженни внутрь дома за мгновение до того, как из трубы гранатомета вырвалась струя пламени.

— Что за… — вскрикнула она.

Взрыв заглушил ее слова. Осколки окна в южной стене хижины зазвенели по полу.

Как только утихло эхо взрыва, Мэтт бросился к разбитому окну и выглянул наружу. На месте сарая темнела глубо кая воронка. Горящие доски были разбросаны по всему двору, а остатки крыши все еще падали на землю.

«Сессна» пролетела мимо дома над самыми верхушками деревьев, сделав крен на крыло для нового захода.

Мэтт резко развернулся и встретился взглядом с Дженнифер:

— Ну, теперь можно точно сказать, что они про нас знают. Лицо Дженнифер по-прежнему оставалось суровым. Она уже успела схватить винтовку и решительно двинулась к двери, подавая пример мужчинам.

Мэтт поспешил за ней.

— Что ты задумала?

Во дворе Дженни пришлось кричать, чтобы перекрыть голосом лай собак и рев самолетного двигателя:

— Сматываемся отсюда! — Она махнула винтовкой в сторону «сессны», описывающей круг над рекой. — Все бегом к «твин оттеру», быстро!

— Может быть, лучше скрыться в лесу? — спросил Крейг, с сомнением оглядывая небольшой полицейский самолет, покачивающийся на волнах.

— Мы уже один раз попробовали, — сказал Мэтт, подталкивая репортера к пристани. — Второй раз может не получиться, тем более в такую ясную погоду. Кто знает, может, они уже сбросили очередную партию наемников и те сейчас рыщут по лесу.

Они бросились к самолету. Дженни помогала отцу, поддерживая его под локоть. Собаки, как бешеные, крутились вокруг и громко лаяли.

Откуда ни возьмись, Бейн оказался рядом с Мэтью и последовал за хозяином на подмостки. Мэтт не успел даже скомандовать полуволку, чтобы тот оставался на берегу.

Вместо этого он потянулся за винтовкой, которую Дженни по-прежнему сжимала в руках.

— Заводи мотор. Я постараюсь их задержать.

Дженни кивнула и отдала ему винтовку. Мэтью поразило отсутствие страха в ее глазах.

Он развернулся и побежал по подмосткам к берегу. Бейн последовал за ним.

«Сессна» тем временем завершала разворот к хижине. Мэтт выстрелил, промахнулся и передернул затвор, загоняя в ствол очередной патрон.

Двигатель «твин оттера» чихнул пару раз и снова заглох.

«Ну давай же, Джен, давай…»

«Сессна» выпустила закрылки и нырнула к поверхности реки, устремившись к беспомощному самолету-амфибии.

Мэтт прицелился, метясь в кабину «сессны», выстрелил и снова промахнулся. Самолет продолжал упрямо пикировать.

— Черт бы тебя побрал!

Мэтт выругался, передернул затвор, расставил ноги пошире и вдавил приклад винтовки в плечо.

Мотор «оттера» неожиданно фыркнул, кашлянул и завелся. Его рокот заглушил лай собак.

— Мэтт! — Дженни прокричала в боковое окно. — Давай внутрь!

«Сессна» скользила теперь не больше чем в десяти метрах над водной поверхностью. Фигура, одетая в белую меховую куртку, высунулась из открытой двери. На плече у наемника чернела труба гранатомета. Он выжидал, рассчитывая на выстрел в упор. Надеяться на то, что «оттер» успеет взлететь и увернуться от прямого попадания, было бесполезно.

Оставался лишь один выход — заставить наемника промахнуться. Тогда преследователям пришлось бы снова разворачиваться, а они бы за это время успели оказаться в воздухе.

Прикусив губу, Мэтт прицелился в фигуру с гранатометом. Он готов был поклясться, что наемник тоже пристально смотрит на него в прицел своего оружия. Мэтт нажал на спуск.

Звук выстрела заставил его моргнуть. Пуля срикошетила от крыла, не задев наемника, но заставила того отпрянуть за одну из распорок.

К сожалению, этого было недостаточно. Через несколько секунд труба гранатомета снова нацелилась на их самолет.

«Сессна» была уже метрах в пятидесяти от них, яростно атакуя.

Мэтт приготовился снова стрелять, но в это время из-за спины послышался крик Дженнифер:

— Мэтт! В кабину! Быстро!

Он оглянулся. Отец Дженни придерживал открытую дверь кабины и делал ему знаки рукой.

— Мы все еще привязаны к пристани, — прокричал он, показывая Мэтту на веревку.

Мэтт выругался про себя и бросился к самолету, прижимая винтовку к груди. Свободной рукой он сорвал петлю веревки с деревянного столбика на подмостках и запрыгнул на поплавок гидросамолета.

Следуя за ним по пятам, Бейн, который за многие годы в компании Мэтта привык к полетам на самолетах, одним прыжком заскочил в кабину.

— Взлетаем, — крикнул Мэтт в открытую дверь.

Мотор «оттера» взревел, резко набирая обороты. Два винта яростно взрезали воздух, и самолет оторвался от пристани.

Отец Дженнифер протянул руку пошатнувшемуся на поплавке Мэтту, чтобы помочь ему забраться в кабину.

— Нет, Джон, — возразил Мэтт, пристально посмотрев ему в глаза. Он быстро обмотал веревку вокруг пояса и бросил свободный конец старому эскимосу. — Привяжи меня!

Джон с удивлением приподнял брови.

— Подстрахуй меня! — пояснил Мэтт, показывая на стальную подпорку у двери кабины.

Старик наконец понял, что от него хотел Мэтт, и накинул веревку на металлический стержень. В прошлом они не раз вместе взбирались на ледниковые склоны.

Пока «оттер», набирая скорость, мчался по реке, Мэтт, как заправский скалолаз, перемещался по поплавку к хвосту самолета. Отец Дженни сантиметр за сантиметром отпускал веревку, следя за тем, чтобы она была туго натянута.

Мэтт выбрался из-под крыла и посмотрел назад. «Сессна» пристроилась в хвост метрах в тридцати, пикируя на них, как стервятник. «Еще немного, и мы станем легкой добычей», — промелькнуло у него в голове.

Мэтт широко расставил ноги, вскинул винтовку и наклонился вперед, насколько позволяло натяжение веревки. На этот раз он целился не в наемника с гранатометом, а в окно кабины.

Выстрелы винтовки и гранатомета раздались одновременно. Мэтт вскрикнул от досады, подумав, что опоздал, но через долю секунды «сессна» внезапно нырнула, резко наклонившись на крыло.

С душераздирающим свистом ракета промчалась мимо. Огромный фонтан воды и речной гальки взметнулся впереди и чуть правее «оттера». Похоже, у наемника не выдержали нервы, и рука его дрогнула при выстреле.

«Сессна» стремительно промелькнула над крошечным гидропланом, но Мэтт успел заметить, что окно кабины на стороне пилота покрылось паутиной мелких трещин. Он не промахнулся.

Мэтт повернулся и, с трудом сохраняя равновесие на неустойчивой поверхности поплавка, начал двигаться в сторону кабины. Под ногами бешено мелькала водная рябь, а поток воздуха тянул его назад. Джон размеренно накручивал веревку, подтягивая Мэтью к кабине. Мэтт достиг дверного проема в момент, когда поплавки самолета оторвались от поверхности реки. Дребезжание под ногами мгновенно исчезло.

Самолет резко наклонился на крыло, и Мэтт от неожиданности потерял равновесие. Спина его выгнулась назад, и он взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Винчестер с грохотом скатился по поплавку в воду.

И тут Мэтт почувствовал жесткую хватку на поясе. Несколько долгих секунд он смотрел в темные глаза своего бывшего тестя. Ветер пронзительно свистел в ушах. Старый эскимос, как бы раздумывая, крепко держал Мэтта за пояс. Наконец в его лице что-то изменилось, и он рывком втащил Мэтью в кабину.

Мэтт кубарем вкатился внутрь. Бейн бросился было к нему с третьего ряда сидений, радостно высунув язык, но Мэтт оттолкнул собаку и, развернувшись, первым делом захлопнул дверь.

Дженни прокричала с пилотского кресла:

— Они пошли на новый заход.

Мэтт поднялся на ноги и протиснулся к сиденью второго пилота. Впереди «сессна» делала крутой разворот.

Сев в кресло, Мэтт вдруг осознал, что винтовки у него в руках уже нет. Выругавшись про себя, он спросил:

— У тебя есть другая винтовка?

Дженни прибавила обороты, и самолет начал медленно набирать высоту.

— Нет, только пистолет и штатный дробовик в стойке на задней стене кабины. Но в воздухе они бесполезны.

Он вздохнул. Дженнифер была права: с дальней дистанции попасть из них в цель было практически невозможно.

Самолет продолжал набор высоты.

— Ничего не остается, кроме как попытаться добраться до Прадхо-Бея, — сказала Дженни.

Мэтт мысленно согласился. Там располагалась ближайшая военная база. Самим им в сложившейся ситуации все равно не разобраться. Но Прадхо был в четырехстах милях отсюда.

Дженни напряженно всматривалась в пикирующую на них «сессну».

— А с этими придется повозиться.

14 часов 25 минут

Под полярной шапкой

— Срочное сообщение, товарищ адмирал!

Виктор Петков проигнорировал вошедшего в капитанскую каюту молодого лейтенанта и продолжал читать «Бра тьев Карамазовых» Достоевского, сидя за столом. Книга, написанная давно умершим русским писателем, приносила ему душевный покой и вдохновение. Он часто сравнивал себя с Иваном Карамазовым, внутренний конфликт которого с самим собой и верой в Бога был так похож на его собственные переживания.

Его отец был другим. Воспитанный в православии, он никогда не подвергал сомнению слово Господне. Даже с приходом к власти Сталина, когда открыто практиковать религию стало смертельно опасно, его отец не отказался от своих религиозных взглядов. Может быть, именно поэтому одного из самых знаменитых ученых своего времени вырвали из семьи и под дулом пистолета отправили в ссылку на далекую полярную станцию в Арктике.

Виктор закончил читать главу «Великий инквизитор», в которой Иван отрекается от Бога. Сцена, описанная гениальным автором, вновь разбередила его душу. Острая злоба, с которой Иван говорил о Боге, была порождена его разочарованием в собственном предназначении, в собственной вере. Отец Виктора тоже погиб в результате предательства, хотя и не от руки одного из собственных сыновей, как в романе.

Но трагедия, постигшая семью Петковых, на этом не кончилась. После исчезновения дрейфующей базы в 1948 году мать Виктора впала в глубокую депрессию, длившуюся целое десятилетие и закончившуюся одним утром, когда восемнадцатилетний Виктор вошел в квартиру и увидел тело матери, безжизненно свисавшее с потолка на связанной в узлы простыне.

Родственников у Виктора не было, и его направили в армию, ставшую для него новой семьей. В поисках разгадки тайны смерти отца он стал с увлечением изучать все, что касалось Арктики. Его одержимость и глубоко скрытая ярость помогали ему безжалостно продвигаться вверх по карьерной лестнице в рядах русских подводников до тех пор, пока он не стал командующим Северным флотом.

Однако, несмотря на успехи в собственной карьере, он ни на минуту не забывал об участи, постигшей его родителей. Перед глазами то и дело возникали сцены семейной трагедии: отец, которого уводят посреди ночи… тело матери, свисающее с потолка на веревке…

— Товарищ адмирал, — снова обратился к нему лейтенант, переступив с ноги на ногу. Его голос подрагивал от волнения — кто знает, чем может кончиться незваное вторжение в раздумья Белого Призрака, одно имя которого наводило страх на подчиненных. — Мы… мы получили закодированное сообщение с пометкой «совершенно секретно», адресованное вам лично.

Виктор захлопнул книгу, задумчиво провел пальцем по кожаному переплету и протянул руку к лейтенанту. Он ожидал эту радиограмму. «Дракон» поднялся на перископную глубину полчаса назад и выдвинул антенну на поверхность сквозь трещину в льдине, посылая и принимая радиосообщения.

Молодой офицер учтиво подал ему папку с металлическим скоросшивателем. Виктор расписался в получении документа и взял папку в руки.

— Вы свободны, лейтенант. Если мне понадобится отправить ответную радиограмму, я позвоню в капитанскую рубку.

— Слушаюсь, товарищ адмирал.

Офицер развернулся на каблуках и вышел из каюты. Виктор открыл папку. В верхней части листа бумаги стоял гриф «ПЕРСОНАЛЬНО КОМАНДУЮЩЕМУ ФЛОТОМ». Далее следовал текст закодированного сообщения. Он вздохнул и принялся расшифровывать радиограмму. Она была послана генерал-полковником Ченко, директором ФСБ. «Новое название, да старая игра», — усмехнувшись, подумал он.

СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО

От кого: Федеральная служба безопасности

Кому: «Дракон»

Рег. №: Лубянка 76-453А от 8 апреля

Тема: Координаты цели-Время атаки

СОВЕРШЕННО СОВЕРШЕННО СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО СЕКРЕТНО СЕКРЕТНО

Только для командующего Северным флотом

Текст сообщения:

Последние разведданные подтверждают начало контрразведывательной операции спецслужб США. Мобилизованы подразделения «Дельта форс». Руководитель операции установлен и подтвержден. Меры противодействия ускорены и скоординированы с группой «Леопард».

Дрейфующая станция «Омега» утверждена целью номер один. Координаты — альфа четыре два точка шесть — три один точка два согласно карте «Z».

«Дракону» с этого момента приказано соблюдать режим полного радиомолчания до получения команды на начало операции.

Начало операции в 08.00.

Дополнительная информация поступит вместе с сигналом на атаку.

Генерал-полковник Ю. Ченко.

Завершив дешифровку, Виктор нахмурился.

Сам текст сообщения был понятен. Цель — станция «Омега». Время — завтра утром. В Вашингтоне что-то пронюхали о секретах, погребенных на заброшенной полярной базе.

Но как всегда, в сообщении Ченко содержалась масса информации, скрытой между строк.

Мобилизованы подразделения «Дельта форс».

Эта простая фраза говорила ему о многом. «Дельта форс» являлось одним из самых секретных спецподразделений армии США; при выполнении заданий оно освобождалось от какой-либо ответственности за свои действия перед законом. Контроль над операциями «Дельта форс» осуществлял лишь

«оперативный руководитель», назначавшийся из высоко поставленных военачальников или влиятельных правительственных чиновников.

Мобилизация «Дельта форс» четко устанавливала правила будущей схватки для обеих сторон. Информация о противоборстве между двумя странами не должна просочиться в прессу. Это была тайная война, о событиях и исходе которой мир никогда не узнает. Обе стороны понимали это и молчаливо согласились с правилами игры, о чем и свидетельствовали их действия.

Там, далеко за Полярным кругом, столкнулись интересы двух противоборствующих сторон, которые стремились одновременно овладеть бесценным трофеем и похоронить навеки страшный секрет. Каждая сторона была полна решимости выйти из этого противоборства победительницей.

И плохо придется тому, кто попытается встать между ними.

Такие тайные конфликты не были новостью. Несмотря на кажущееся улучшение отношений между США и Россией, на подмостках политической арены между ними по-прежнему шла жестокая и беспощадная борьба. Даже в условиях новых политических реалий давние противники открыто пожимали друг другу руки, держа за спиной кинжал.

Виктор был хорошо знаком с правилами этой игры. Он по праву считался мастером военной хитрости и политических манипуляций, иначе никогда бы не достиг успехов в карьере.

Он захлопнул папку, встал со стула и подошел к контейнерам из титана в глубине каюты. На каждом из шести квадратных ящиков со стороной примерно в пятьдесят сантиметров стояла печать Института Арктики и Антарктики, базировавшегося в Санкт-Петербурге. Никто, даже правительственные чиновники в Москве, не знал, что хранится в этих контейнерах.

Виктор задержал взгляд на значке в виде стилизованного трилистника под названием института.

«Опасно: радиоактивность!»

Виктор прикоснулся к хорошо известному во всем мире символу.

Эту игру он был намерен выиграть любой ценой.

4. В ВОЗДУХЕ

8 апреля, 14 часов 42 минуты

В полете над БруксРейндж

Дженнифер Аратук сверилась с показаниями приборов и скорректировала скорость и курс полета. Она пыталась не обращать внимания на «сессну», которая делала очередной разворот, пытаясь зайти им в хвост. Впрочем, забыть про погоню ей не давал Мэтт, который регулярно сообщал ей о действиях преследователей.

— Они возвращаются! — прокричал он.

«Будто я сама не знаю».

Дженни накренила самолет на крыло и резко отвернула в сторону. Они как раз пролетали над ее родным домом. На земле виднелись дымящиеся руины сарая и стая собак, мечущаяся вокруг хижины. В сердце защемило. Ее бедным друзьям придется самим позаботиться о себе до тех пор, пока она не вернется или не пошлет кого-нибудь, чтобы присмотреть за ними. Но сначала надо выжить.

«Оттер» пролетал над заснеженными верхушками деревьев, когда в кабине послышался звук, похожий на удары града по фюзеляжу.

Бейн залаял в глубине самолета.

— По нам стреляют! — прокричал Крейг, пристегнутый ремнями к сиденью рядом со старым эскимосом.

Дженни посмотрела на правое крыло, прошитое пулями.

«Черт бы их побрал!» Она резко прибавила обороты и потянула штурвал на себя. Послушный самолет мгновенно взметнулся ввысь.

Мэтт ухватился за подлокотники — он чуть не выпал из кресла.

— Пристегнись, — проворчала Дженнифер.

Он в спешке застегнул ремень безопасности и, повернув голову назад, поискал в небе преследователей. «Сессна» попрежнему висела у них на хвосте, выходя из пике.

— Держитесь крепче! — предупредила Дженнифер, прежде чем начать запланированный маневр.

Самолет пролетал над горной грядой, за которой виднелась узкая долина. Она знала, что «сессна» превосходит их по скорости, и единственным способом избавиться от погони было использовать высокую маневренность ее крошечного самолета. Надеялась она и на свои навыки в пилотаже.

Дженни выпустила закрылки и изо всех сил надавила на штурвал. «Оттер» резко нырнул в долину, которая была больше похожа на ущелье. Самолет пикировал между отвесных скал, набирая скорость под влиянием гравитации. Дженнифер направила машину на широкую реку, петляющую на дне каньона.

«Сессна» показалась высоко в небе из-за горной гряды. Она завершала разворот, готовясь к очередной атаке.

Дженни заложила крутой вираж и выровняла самолет над рекой, следуя изгибам ее русла.

— Ну, не подведи меня, детка! — прошептала она. Дженни летала на «оттере» с тех пор, как стала шерифом.

Надежный самолет не раз выручал ее в трудных ситуациях.

— Они снова на нас пикируют! — прокричал Мэтт.

— Поняла, — спокойно ответила Дженнифер.

— Это радует.

Она взглянула на Мэтью, но тот уже отвернулся, напряженно всматриваясь в небо за окном кабины.

«Оттер» стремительно несся над рекой, делая поворот над широким изгибом, усеянным водопадами. «Уже близко…» Впереди показалось густое облако тумана, за которым ничего нельзя было разглядеть.

— Джен…

— Я вижу.

Она опустила самолет еще ниже. Теперь поплавки проносились всего в тридцати сантиметрах над пенящейся вокруг валунов водой. В кабине отчетливо слышался рокот бурлящего потока.

Внезапно в какофонию звуков ворвался новый шум, похожий на треск взрывающихся петард. Веер пуль прокатился по каменистому берегу и цепочкой водных фонтанчиков приближался к «оттеру». «Сессна» повисла у них на хвосте.

— Пулемет, — сквозь зубы пробормотал Мэтт.

Пуля срикошетила от большого валуна и ударила в боковое стекло кабины, оставив на нем паутину мелких трещин.

Крейг вздрогнул от неожиданности и пригнулся в кресле. Дженни стиснула зубы. Решение было принято, и ей ничего не оставалось, как следовать выбранным курсом. Стены ущелья сузились, превратившись в отвесные скалы.

Град пуль окатил крыло, заставив самолет качнуться в сторону. Поплавок слегка задел поверхность воды, но Дженни вовремя успела выровнять самолет. Одна из пуль пробила крышу кабины.

Внезапно они оказались в самой гуще тумана. Дженни с облегчением перевела дух. Мир вокруг них исчез, и в кабине слышался только громкий рокот, заглушающий даже гудение двигателей. По лобовому стеклу потоками стекали капли воды, но Дженни даже не пыталась включить дворники. В этом не было никакого смысла.

Она резко опустила штурвал вниз, вводя самолет в крутое пике.

Крейг вскрикнул от испуга, подумав, что они терпят катастрофу.

Но бояться было нечего — управляемый твердой рукой Дженнифер крошечный самолетик с огромной скоростью устремился почти вертикально вниз, скользя над стеной семидесятиметрового водопада. Туман рассеялся, и перед ними показалось стремительно приближающееся дно каньона.

Дженни снова положила самолет на правое крыло, огибая нависавшую слева скалу.

Мэтт завороженно уставился на гигантскую каменную стену. Крейг, открыв рот от изумления, вцепился в подлокотники кресла.

— Большой континентальный водораздел, — пояснил Мэтт, обернувшись к репортеру. — Посещая Брукс-Рейндж, такую достопримечательность пропустить просто непозволительно.

Дженни окинула взглядом отвесную стену. Большой водораздел делит пополам практически весь североамериканский континент, беря начало в Скалистых горах, пересекая Канаду, затем Аляску через горный хребет Брукс-Рейндж и заканчиваясь у полуострова Сьюард на берегу Берингова пролива. По Брукс-Рейндж проходит граница водораздела между крупными реками, несущими свои воды на север и восток, к Северному Ледовитому океану, и теми, что впадают в Берингово море к югу и западу от горной гряды.

Сейчас Дженнифер рассчитывала, что глубокие горные каньоны помогут ей оторваться от преследователей. Увидев, что «сессна» вырвалась из ущелья, пролетев на большой высоте над водопадом, она злобно ухмыльнулась. Пока наемники снова обнаружат их и пустятся в погоню, они уже будут далеко впереди.

Но остановит ли это преследователей?

«Сессна» виднелась маленькой точкой за хвостом самолета, рыская в небесах в поисках цели.

Дженни скорректировала курс, направив «оттер» в сторону широкой долины, простирающейся от подножия горно го массива до цепочки холмов на горизонте. Это была долина Алатна. Через некоторое время они пролетели над рекой с тем же названием, которая пересекала долину с юга на север. Дженни продолжала вести самолет по прямой.

— Куда ты собралась? — встрепенувшись, спросил Мэтт. — Мы летим на запад, а я думал, ты хотела попасть в Прадхо-Бей.

— Именно так.

— Но тогда почему мы не повернули на север по руслу Алатны и над перевалом Антигун? — Он потыкал большим пальцем назад. — Это самый безопасный маршрут через горы.

— По нему мы от них не уйдем. Они нас все равно догонят, и нам негде будет скрыться — после перевала начинается сплошная тундра. Мы у них там будем как мишени в тире.

— Но…

Дженни остановила его рассерженным взглядом:

— Может быть, ты сам поведешь самолет?

Мэтт, поняв свою ошибку, примирительно поднял ладонь:

— Ну что ты, крошка. Командуешь парадом здесь только ты.

«Крошка?» Дженни крепче сжала штурвал, с трудом удержавшись от того, чтобы не вмазать ему локтем по зубам. Мэтт умел управлять самолетом. Она сама научила его летать, но до настоящего пилота ему было далеко — он не любил рисковать. Искусный летчик способен временами отдать себя во власть ветра, довериться возможностям своей машины и мощи воздушного потока. Мэтт, напротив, всегда боролся с самолетом и пытался контролировать все аспекты полета, как будто занимался объездкой лошади.

— Лучше займись чем-нибудь полезным и попробуй связаться с кем-нибудь по радио, — сказала она. — Нужно сообщить о том, что здесь происходит.

Мэтт кивнул, нацепил на голову наушники с микрофоном и включил канал спутниковой связи «САТКОМ», который обычно обеспечивал надежную связь в этих горах.

— Я слышу только помехи. Дженни нахмурилась:

— Опять магнитные бури. Переключись на обычное радио. Одиннадцатый канал. Попытайся связаться с Бетелом. Сигналы то появляются, то исчезают — может быть, кто-нибудь нас услышит.

Мэтт несколько раз продиктовал в микрофон их координаты и курс полета. В эфире по-прежнему сохранялось молчание.

— Куда мы летим? — дрожащим голосом спросил Крейг, наблюдая через потрескавшееся боковое стекло за лугами и лесами, проплывающими под крылом самолета.

Дженни могла только предположить, какой страх переживает репортер — он уже один раз побывал в катастрофе на этой неделе.

— Ты раньше когда-нибудь бывал в этих местах? — спросила она.

Крейг отрицательно покачал головой.

— Для того чтобы избавиться от преследователей, мы должны где-то укрыться. Сейчас мы находимся на открытом пространстве и поэтому очень уязвимы.

Услышав краем уха их разговор, Мэтт встрепенулся и посмотрел на приборную доску. На лице его отразилось удивление и озабоченность:

— Ты что, всерьез собираешься…

Отец Дженнифер, тоже угадав ее намерения, произнес:

— Арригеч.

— Господи помилуй, — выдохнул Мэтт, туже затягивая ремень безопасности. — Надеюсь, на борту есть парашюты?

15 часов 17 минут

Полярная шапка

Аманда Рейнольдс парила надо льдом. Другими словами описать ее ощущения от полета над ледяной поверхностью было просто невозможно, хотя официально такой способ передвижения называется ездой на буере — парусных санях.

Полулежа в тесном, но удобном кресле из стеклопластика, она управляла движением саней с помощью двух ножных педалей и ручного рычага. Надутый ветром четырехметровый парус вздымался над ней, как голубая волна.

Сани неслись с головокружительной скоростью, оставляя глубокий след в заледеневшем снегу, но это не мешало Аманде время от времени окидывать взором расстилающуюся вокруг ледяную пустыню, которая своей безжизненностью и негостеприимностью могла поспорить с самой Сахарой. «И все-таки от этого унылого пейзажа веет какой-то божественной, неземной красотой», — думала она. Непрерывный ветер, пляски снежных вихрей, переливающийся едва уловимыми оттенками лед. Даже ледяные торосы с их зазубренными верхушками казались воплощением диких сил природы.

Аманда плавно обогнула один из таких торосов с мастерством, приобретенным за десять лет практики. Воспитанная в семье потомственных моряков и кораблестроителей, здесь она чувствовала себя как дома, хотя дом ее остался в далекой Калифорнии, в небольшом портовом городишке к югу от СанФранциско.

С помощью брата она своими руками собрала этот буер длиной в пять с половиной метров из отборных еловых досок. Полозья саней были сделаны из титанового сплава. Однажды в гонках на канадском озере Оттачи Аманда установила на них рекорд скорости, разогнавшись почти до девяноста километров в час, но там длина зачетного отрезка была всего триста метров, и она была уверена: это не предел.

Она вглядывалась в бесконечные просторы ледяной пустыни и широко улыбалась.

«Ничего, когда-нибудь придет время…»

А пока она просто наслаждалась одиночеством вдали от перенаселенной, душной станции. Сверху ярко светило солнце, однако воздух так и не прогрелся до плюсовой температуры. Ледяной ветер врывался в открытую кабину, но Аманда не чувствовала холода. Она была одета в облегающий термальный гидрокостюм, предназначенный для подводного пла вания в водах Арктики. Лицо ее покрывала полипропиленовая маска с солнцезащитными линзами в прорезях для глаз. Мороз ощущался только при дыхании, хотя и от этого напоминания о суровом арктическом климате можно было избавиться, используя встроенный в гидрокостюм нагреватель вдыхаемого воздуха.

Аманда наслаждалась каждой секундой своего путешествия. Здесь она могла забыть о своей глухоте. Ей незачем было вслушиваться в вой ветра или свист скользящих по льду полозьев: она чувствовала, как вибрирует деревянный корпус саней, как давит на тело встречный ветер, видела, как вокруг вихрится снег, и в душе у нее звучала песня, которую природа пела только для нее.

В такие редкие моменты Аманда почти забывала об автомобильной аварии. Пьяный водитель… перелом основания черепа… и весь мир утонул в тишине. С того злополучного дня она постоянно боролась с жалостью к себе, с жалостью, которую ощущала сама и которую проявляли к ней другие. Но борьба эта давалась ей нелегко. Прошло десять лет, и она начинала терять способность отчетливо выговаривать слова. Иногда, увидев замешательство в глазах собеседников, она заставляла себя повторять уже сказанное или объясняться жестами. В отчаянии от своей беспомощности, она направляла всю энергию на учебу и научные исследования, хотя и понимала, что тем самым все больше отчуждается от окружающих. Но где грань между отчуждением и независимостью?

После смерти матери отец окружил ее пристальным вниманием и заботой: он буквально не отпускал ее ни на шаг. Аманда подозревала, что он просто боится ее потерять. Такое ревностное проявление родительских чувств вскоре стало для нее невыносимым, и она вступила в яростную борьбу за независимость, которая была обусловлена больше желанием убедить отца в том, что она может спокойно обходиться без его опеки, нежели стремлением доказать всем, что потерявшая слух женщина способна нормально существовать в этом мире.

А потом в ее жизни появился Грег… Капитан Перри… Его улыбка, отсутствие навязчивой жалости, неуклюжие попытки флирта сломали воздвигнутую ею стену отчуждения, и постепенно их взаимное влечение переросло в более глубокие чувства, хотя она до сих пор не знала, как к этому относиться. Ее мать была женой военно-морского офицера, и ее жизнь была наполнена вечеринками, официальными церемониями, светскими раутами с женами других офицеров. Об изоляции от внешнего мира и независимости там не было и речи. Но хотела ли Аманда такой жизни для себя?

Она тряхнула головой, на время избавляясь от навязчивых мыслей. Еще слишком рано принимать какие-либо решения, подумала она. Кто знает, к чему все это может привести?

Нахмурившись, Аманда поработала педалями, направляя буер к заброшенной русской станции — конечной точке своего путешествия. Сегодня утром доктор Генри Огден, возглавляющий команду биологов, сообщил ей по радио об очередной находке, которая уже привела к перепалке с группой геологов.

Как руководителю станции «Омега» Аманде часто приходилось утрясать конфликты между исследователями, представляющими интересы различных наук. Временами ей казалось, что она пытается примирить избалованных детей. И хотя сегодня она могла легко отказаться от этого занятия, сославшись на загруженность, Аманда решила использовать возможность вырваться из душной атмосферы станции хотя бы на день.

Она отправилась в путь сразу после обеда.

Впереди, на острых вершинах гряды огромных ледяных торосов, простирающейся на десятки миль, показались красные флажки. Они трепетали на ветру, указывая местоположение входа в русскую базу, хотя особой надобности в них уже не было: рядом с входом, под надежным укрытием ледяной стены, стояли четыре снегохода и два тягача, выкрашенные в красный цвет. За ними виднелась полынья, сделанная во льду для всплытия и погружения «Полар сентинел».

С необъяснимым беспокойством Аманда смотрела на глубокий ледяной тоннель, ведущий в глубь айсберга, ко входу в заброшенную базу. Из черной дыры, как из пасти спящего дракона, поднимались клубы пара. Новые обитатели базы на прошлой неделе привели в действие все пятьдесят два законсервированных электрогенератора. Все осветительные приборы и нагреватели на станции, к всеобщему удивлению, по-прежнему находились в прекрасном состоянии. По сообщениям ученых, работающих на станции, они чувствовали себя как на средиземноморском курорте.

Но Аманда хорошо помнила свои первые шаги в этой могиле под толстым слоем льда. С помощью металлоискателей и переносных гидролокаторов они определили местоположение главного входа в базу и использовали термальные заряды и взрывчатку, чтобы пробить тоннель к стальным дверям, надежно запечатанным льдом и промерзшим запором. Проникнуть внутрь базы им удалось только после того, как они вырезали ацетиленовой горелкой дыру в стальной плите.

Сейчас Аманду мучили сомнения в правильности их выбора. Она опустила парус и стала притормаживать, приближаясь к ледяной стене. В небольшом закутке между двумя торосами они устроили временный морг — несколько оранжевых палаток, в которых хранились трупы, обнаруженные на станции. Ее отец сообщил, что на следующей неделе ожидается прибытие русской делегации, посланной забрать тела погибших соотечественников.

Однако никто по-прежнему не упоминал о других открытиях, сделанных на погребенной подо льдом базе.

Умело манипулируя педалями, Аманда припарковалась у входа в тоннель. Ее никто не встречал.

Она окинула взглядом покрытые глубокими тенями торосы. За ними расстилался огромный лабиринт из ледяных мостов, выступов, трещин и остроконечных ледяных глыб. В памяти вновь всплыло размытое пятно на экране гидролокатора. Может быть, это действительно был какой-то сбой в работе прибора? Мысль о том, что это мог быть какой-нибудь хищник вроде белого медведя, заставила ее содрогнуться.

Аманда быстро собрала парус и молотком забила якорь в лед. Убедившись, что буер надежно закреплен, она захватила сумку с вещами и направилась к виднеющемуся невдалеке тоннелю.

Вход в тоннель выглядел как привычная для полярного региона ледяная пещера. Его расширили со времени ее последнего посещения до размеров, позволяющих проехать

«внедорожнику». Аманда переступила через порог и стала спускаться по вырезанным во льду ступеням к стальной двери, которая криво висела на искореженных петлях. Клубы тумана здесь были плотнее, напоминая о близости к теплому помещению. Над дверью виднелась табличка, о которой упоминал капитан Перри, — ее, очевидно, обнаружили, когда расширяли тоннель.

Она внимательно всмотрелась в название станции, выбитое кириллицей на поверхности металлической пластины: ЛЕДОВАЯ СТАНЦИЯ «ГРЕНДЕЛЬ»

Почему русские дали ей такое странное имя? Аманда обладала достаточными познаниями в литературе и сразу предположила, что речь шла о мифическом чудовище из легенды о Беовульфе, но при чем здесь полярная станция в глубинах Арктики?

Покачав головой, она протиснулась внутрь базы через узкое отверстие в двери, задев плечом за неровный край дыры и вызвав падение целого каскада сосулек.

Молодой ученый обернулся к ней из глубины широкого коридора. Он сидел на корточках у открытого электрического щитка. Аманда узнала Ли Бентли — эксперта по материаловедению из НАСА. На нем были только футболка и джинсы.

«Неужели здесь действительно так жарко?»

Заметив ее, ученый вскинул руки вверх, имитируя глубокий испуг.

— Не стреляйте!

Аманда на секунду замешкалась от удивления, но потом поняла, как выглядит со стороны в своей полипропиленовой маске, и, сорвав ее с головы, заткнула за пояс.

— Добро пожаловать в ледяную сауну «Грендель», — с усмешкой приветствовал ее Ли, поднимаясь на ноги.

Он был невысокого роста, чуть выше ста пятидесяти сантиметров. Однажды он поделился с ней историей о том, как мечтал стать астронавтом, но не прошел по росту — не хватило всего лишь пяти сантиметров — и вместо этого получил назначение в лабораторию материаловедения при НАСА. На

«Омеге» он занимался тестированием новых сплавов в экстремальных климатических условиях Арктики.

Аманда подошла к нему, стягивая с головы капюшон гидрокостюма:

— Здесь невероятно жарко.

Ли показал на кучку инструментов, разбросанных на железной решетке пола:

— Я как раз над этим работаю. Весь персонал жалуется на жару. Мы привезли с собой несколько нагнетателей воздуха, чтобы улучшить циркуляцию, но, посоветовавшись, решили, что лучше побыстрее исправить проблему с термостатом, пока станция не расплавила лед и не провалилась в глубь айсберга.

— А такая опасность существует? — спросила Аманда с расширенными от испуга глазами.

Он снова усмехнулся и постучал по стальной стене:

— Да нет. За этими стенами примерно метровый слой изоляционных материалов. Даже если мы превратим станцию в большую печку, это почти не отразится на состоянии льда. — Ли с восхищением обвел взглядом массивные стальные плиты. — Те, кто задумывал и строил эту базу, знали толк в материаловедении. Изоляционная оболочка представляет собой комбинацию чередующихся слоев пропитанного асбестом цемента и пористого камня. Каркас станции сделан из стали, алюминия и керамических сплавов — легковесный,

надежный и на десятилетия опередивший все последние открытия в этой области. Я бы сказал…

Аманда резко оборвала его. Вот за что она ненавидела своих коллег по науке, так это за их способность часами болтать на темы, в которых они являлись экспертами. Ей трудно было распознавать по губам сложные технические термины, которыми они бросались направо и налево.

— Ли, я спешу на встречу с доктором Огденом. Ты случайно не знаешь, где он?

— Генри? — Он почесал затылок отверткой. — Точно сказать не могу, но я бы попробовал поискать его в «подсобке». Он сегодня утром разругался с геологами. Вот крику то было!

Аманда кивнула и, обойдя эксперта НАСА, направилась вглубь станции. Русская база состояла из пяти имеющих форму окружности уровней, соединенных узкой винтовой лестницей, проходящей по центру конструкции. Все уровни были примерно похожи друг на друга тем, что комнаты выходили в центральный холл, но каждый из уровней был меньше в диаметре, чем предыдущий. В целом структура выглядела как врезанный в лед гигантский волчок.

Самым широким был верхний уровень, диаметром примерно в пятьдесят метров, на котором располагались жилые и рабочие помещения: казарма, кухня, несколько офисов. Аманда вошла по коридору в центральное помещение этого уровня, которое в прошлом служило столовой и местом отдыха персонала, судя по груде столов и стульев, разбросанных по просторному залу.

Она поприветствовала двоих ученых, сидящих за одним из уцелевших столиков, и стала спускаться вниз по лестнице, выстроенной вокруг открытой лифтовой шахты диаметром в три метра. Покрытые машинным маслом толстые тросы подъемника уходили в глубь шахты. Подъемник чем-то напоминал звериную клетку с толстыми железными прутьями.

Железные ступени лестницы вибрировали под ее ногами в унисон с урчанием генераторов и гулом машин, доносящим ся откуда-то с нижних уровней. Казалось, станция снова ожила после долгой зимней спячки.

Аманда быстро спускалась по лестнице, не останавливаясь на втором и третьем уровнях, где размещались небольшие лаборатории и слесарная мастерская.

На самом нижнем уровне располагался док для швартовки и ремонта подводной лодки. Этот уровень был наполовину затоплен и покрыт слоем льда, под которым отчетливо виднелись очертания боевой рубки русской субмарины.

Аманда же направлялась на четвертый уровень, который был совершенно не похож на остальные. Лестница здесь выходила не в просторный центральный зал, а в небольшой вестибюль с длинным коридором, упирающимся в стену в конце уровня. На одной из боковых стен была дверь, ведущая во внутренние помещения, которую охраняли два вооруженных винтовками моряка с «Полар сентинел». Этот уровень был объявлен «запретной зоной» для персонала станции.

— Доктор Рейнольдс, — поприветствовал ее кивком головы корабельный старшина.

Его напарник, рядовой матрос, вовсю поедал глазами ее стройную фигуру, облаченную в обтягивающий гидрокостюм.

— Вы видели доктора Огдена? — обратилась она к старшине.

— Да, мадам. Он предупредил о вашем появлении и попросил никого в «подсобку» не пускать, пока не встретится с вами.

Часовой показал рукой на двойные двери в конце коридора.

За дверями скрывался вход в лабиринт природных пещер и искусственных тоннелей, ведущих в глубины самого айсберга. Ученые со станции прозвали его «подсобкой».

Лабиринт был настоящим раем для геологов и специалистов, занимающихся изучением структуры и особенностей льда. Они готовы были часами ковыряться во льду, собирая пробы, замеряя температуру и проводя еще кучу всяких тес тов. Их энтузиазм был легко объясним — как часто комуто удается побывать внутри айсберга, да еще и вести там исследования? Совсем недавно они обнаружили в «подсобке» вмерзшие в лед каменные глыбы и фрагменты земляного слоя, и вся команда геологов немедленно перебралась с «Омеги» на русскую базу.

Из-за чего же возник конфликт с биологами? Об этом она могла узнать, только поговорив с Огденом.

Аманда направилась ко входу в «подсобку». Ей не терпелось побыстрее покинуть этот злосчастный уровень. Знание его секретов тяжелым грузом давило ей на плечи и даже сейчас заставляло избегать прямого взгляда в глаза часовых. Всего несколько человек знали о том, что скрывается за тщательно охраняемой дверью, но слухов и предположений среди персонала станции было предостаточно: инопланетные космические корабли, новейшие ядерные технологии, эксперименты с химическим оружием. Кто-то подошел совсем близко к истине, утверждая, что там нашли еще больше трупов.

Но правда была намного страшнее любого, даже самого невероятного предположения.

Аманда была уже рядом со входом, когда двойные двери открылись и в коридор ввалилась фигура, облаченная в желтую парку. Вместе с ней в помещение ворвалось холодное дыхание ледяной горы.

Генри Огден, пятидесятилетний профессор биологии из Гарварда, стряхнул с головы меховой капюшон и с удивлением уставился на Аманду:

— Доктор Рейнольдс!

— Генри, — кивнула она.

— О господи… — Он стянул зубами перчатку, посмотрел на часы и провел рукой по лысой макушке. Из волосяного покрова на его голове оставались лишь густые брови, тонкие коричневые усики да крошечная старомодная бородка, которую он задумчиво поглаживал при разговоре с Амандой. — Извините, я думал, что вы будете ждать меня наверху.

— Рассказывайте, что произошло?

Огден быстро оглянулся на вход в «подсобку».

— Я… я наткнулся на что-то… на что-то совершенно невероятное. Вы должны… — бормотал он, отвернувшись от Аманды, которая уже не могла читать по его губам.

— Доктор Огден? — позвала она.

Он в недоумении обернулся. Аманда прикоснулась пальцами к губам.

— Ой, простите.

Он стал говорить медленно, четко выговаривая каждое слово, как будто вел беседу с умственно отсталым человеком. Аманда с трудом сдержала порыв гнева.

— Вы должны увидеть это собственными глазами, — продолжил Огден. — Поэтому-то я вас и вызвал. — Он какое-то время разглядывал часовых, маячащих в глубине коридора. — Я боялся, что охранники не смогут надолго удержать этих проклятых геологов. Обнаруженные экземпляры… — Его голос становился все более рассеянным. Он встряхнул головой: — Давайте найдем вам теплую куртку, и я отведу вас.

— Мне достаточно этого, — с нетерпением ответила она, проведя рукой по гидрокостюму. — Показывайте, что вы там нашли.

Биолог продолжал наблюдать за часовыми, нахмурив брови. «Он тоже теряется в догадках по поводу секретов, скрытых за этой дверью», — подумала Аманда.

— Я нашел… По-моему, я нашел то, из-за чего эта станция была построена, — сказал Огден, повернувшись к ней.

Аманда замерла:

— Что? Что вы имеете в виду?

— Пойдемте, я вам покажу.

Он повернулся и вошел в «подсобку». Прежде чем последовать за ним, Аманда еще раз взглянула на охраняемую дверь. «То, из-за чего эта станция была построена».

В душе она надеялась, что профессор ошибается.

15 часов 40 минут

В полете над Брукс-Рейндж

Мэтт с восхищением взирал из кабины «оттера» на красоты одного из природных чудес света. Тысячи туристов, альпинистов и просто искателей приключений каждый год стекались в эту часть национального парка «Врата Арктики» со всего мира.

Впереди возвышались вершины Арригеча. На языке нунамиутов это имя означает «смотрящие вверх растопыренные пальцы». Название как нельзя лучше описывает это царство остроконечных гранитных шпилей, отвесных скал, глубоких ущелий, обширных ледников, сочных альпийских лугов и прозрачных горных озер. Такой ландшафт был идеален как для профессиональных альпинистов, так и для любителей горного туризма.

Однако лететь через Арригеч на самолете было полным безумием, и не столько из-за нагромождения скал, сколько из-за предательских ветров. Здесь воздушные потоки срываются с гор в ущелья, как весенний паводок в русло горной реки, и бросаются в безудержный танец, каждую секунду меняя направление.

— Всем приготовиться, — предупредила Дженни. Самолет набирал высоту, приближаясь к опасным скалам.

Со всех сторон на них смотрели отвесные стены горных вершин, покрытые сверкающим на солнце снегом и льдом, а прямо по курсу высился сам Арригеч. Казалось, пролететь через этот горный лабиринт просто невозможно.

Мэтт обернулся. «Сессна» назойливо маячила примерно в четверти мили позади. Осмелятся ли наемники последовать за ними в это каменное царство?

Внизу по голому отвесному склону бежал горный поток. Еловый лес постепенно редел, а потом и совсем исчез — они поднялись выше границы древесной растительности.

Мэтт повернулся к Дженни с намерением в последний раз попытаться отговорить ее от этого безумия, но, увидев не поколебимую решимость на ее лице, понял, что разговаривать с ней бесполезно.

Отец Дженнифер пристегнул ошейник Бейна ремнем безопасности к одному из сидений и сказал:

— Мы готовы.

Крейг выпрямился на своем кресле и уставился перед собой в одну точку. Лицо его при виде Арригеча заметно побелело. Возможно, с земли открывающийся перед ними пейзаж казался не столь впечатляющим, но с высоты их полета он наводил настоящий ужас.

«Оттер» стремительно пронесся над неприступными склонами и влетел в каменный лабиринт.

— Ну вот и началось, — промолвила Дженни.

— А вот и они, — как эхо откликнулся Мэтт.

Треск пулеметной очереди разорвал монотонное гудение двигателей самолета. По склону в стороне пробежали фонтанчики пулевых разрывов — преследователи были слишком далеко, чтобы стрелять прицельно. Они выпустили очередь от безысходности, понимая, что их добыча ускользает.

Мэтт внимательно наблюдал за «сессной». Из бокового окна самолета неожиданно вырвалось облачко дыма. Мэтт проследил за шлейфом стремительно приближающейся ракеты и с облегчением перевел дух, когда она просвистела всего в двух метрах от кончика крыла «оттера» и разорвалась на одной из гранитных вершин впереди. По склону посыпался град камней.

Дженни резко отвернула от поврежденной скалы и, поставив самолет на крыло, проскользнула между двух каменных шпилей. Перед глазами Мэтта промелькнуло дно глубокого ущелья.

— О господи, о господи, — монотонно повторял Крейг за его спиной.

Дженнифер выровняла «оттер» и, крепко сжимая штурвал, искусно маневрировала в замысловатом лабиринте гранитных стен, башен, колонн, отвесных скал и острых пиков. Порывы ветра бросали легкий самолетик из стороны в сторону.

Мэтт вжался в сиденье, крепко ухватившись за подлокотники. Глаза его расширились от страха, когда Дженни резко ввела самолет в очередной крутой вираж. Он попытался их закрыть, но не смог и в душе пожалел о том, что не сидит сейчас где-нибудь в глубине кабины.

«Оттер» промчался между отвесной стеной и покосившейся каменной колонной. Дженни принялась напевать себе под нос какую-то мелодию — она делала это каждый раз, когда с головой погружалась в какое-нибудь занятие, правда, чаще всего это было разгадывание кроссвордов из «Нью-Йорк таймс».

Самолет обогнул очередную горную вершину и на секунду выровнялся, но Дженни тут же предупредила:

— Держитесь крепче!

Мэтт возмущенно уставился на нее — у него и так уже руки затекли от крепкой хватки за сиденье, а ей все еще мало!

В следующие пять минут самолет выписывал головокружительные кренделя в воздухе — вверх, вниз, вираж на левом крыле… вниз, вверх, вираж на правом крыле…

Несмотря на подкатывающую к горлу тошноту, Мэтт тщетно пытался разглядеть самолет преследователей на фоне мелькающих скал. «Сессна» пропала из виду, как только они влетели в «каменные джунгли» Арригеча. Здесь были тысячи входов и выходов — перевалов, коридоров, тоннелей, ущелий, ледников: чтобы не упустить добычу, наемники должны была держаться где-то поблизости, стараясь не потерять их из виду под покрывающими вершины облаками.

«Оттер» влетел в огромную чашу ледника, похожую на созданный природой амфитеатр. Дженни направила самолет по кругу, вдоль отвесной стены громадной ледовой арены. Кромку кратера венчал ледовый карниз, а на дне его виднелись гранитные валуны, ледниковые наносы и россыпи камней, оставшиеся после схода ледника. В центре чаши покоилось небольшое горное озеро, в зеркальной поверхности которого отражался их маленький самолетик. Стены кратера были слишком отвесными, чтобы «оттер» мог перевалить че рез них, следуя прямым курсом, поэтому Дженнифер вела самолет по спирали, плавно набирая высоту.

Мэтт с облегчением перевел дыхание — они выбрались из каменных лабиринтов Арригеча и остались в живых.

Внезапное появление еще одного силуэта в зеркале озера привлекло его внимание.

Другой самолет.

«Сессна» стремительно ворвалась в чашу кратера с противоположной стороны. Казалось, самолет преследователей на мгновение потерял управление, резко качнув крыльями. Мэтт понял, что наемники не ожидали увидеть здесь свою добычу.

— Джен? — сказал Мэтт, вопросительно посмотрев на свою бывшую жену.

— Мы еще слишком низко, чтобы перевалить через скалы. В голосе ее впервые за весь полет чувствовался страх. Оба самолета кружили вдоль стен кратера, медленно набирая высоту. В прозрачных водах горного озера отражался разыгрывавшийся в воздухе спектакль театра двух актеров. Дверь в кабине «сессны» приоткрылась, и из нее показалась уже знакомая Мэттью фигура в парке с гранатометом на плече.

«Надо что-то делать, иначе мы не выберемся отсюда живыми», — подумал Мэтт и, повернувшись к Дженнифер, прокричал:

— Давай обратно в Арригеч!

— Мы не успеем!

— Делай, как я говорю!

Мэтт отстегнул ремень безопасности, вылез из кресла и пробрался к боковому окну, из которого виднелся самолет наемников.

Дженни заложила крутой вираж и направила самолет в сторону каменного лабиринта.

Мэтт тем временем открыл боковое окно. В кабину ворвался ледяной ветер. Бейн радостно залаял и завилял хвостом — он обожал летать.

— Что ты задумал? — спросила Дженни.

— Занимайся своим делом, — рявкнул Мэтт и разбил стекло ящика с аварийным инструментом, который висел на стене у двери кабины.

Он искал какое-нибудь оружие, а до дробовика в глубине кабины добираться было поздно. Мэтт выхватил из ящика ракетницу и высунул ее в окно. Он быстро прикинул расстояние до «сессны», кое-как прицелился и нажал на спуск. Рассчитывать на прямое попадание было нереально. Он просто надеялся напугать противника.

Шлейф сигнальной ракеты прочертил извилистую дугу в воздухе. Ракета взорвалась чуть выше и в стороне от носа

«сессны», но этого было достаточно, чтобы заставить пилота, нервы которого были на пределе после воздушного слалома в узких коридорах Аригеча, резко накренить самолет. Гранатометчик потерял опору и соскользнул с крыла, беспомощно хватая руками воздух. Он повис в двух метрах под брюхом «сессны», болтаясь взад и вперед на страховочном тросе.

Добившись своей цели, Мэтт захлопнул окно и, возвращаясь в кресло, прокричал:

— Давай, Дженни!

Старый эскимос одобрительно похлопал Мэтта по плечу:

— Отличный выстрел.

Мэтт кивнул в сторону Крейга:

— Вот его нужно благодарить. Это он мне подал идею.

В спешке пытаясь найти выход из ситуации, Мэтт вспомнил, как два дня назад репортер навел на него ракетницу.

«Используй все, что под рукой, и никогда не сдавайся»,—

промелькнули в голове слова его бывшего сержанта.

Почувствовав облегчение, Мэтт пристегнулся к сиденью второго пилота. Дженни в это время уже пикировала в сторону Арригеча.

— Они по-прежнему у нас на хвосте, — сказала она. Мэтт резко обернулся и увидел, как тело наемника медленно падает в озеро. «Кто-то на борту обрезал веревку»,—

догадался он. Его передернуло от мысли о том, что преследователи спокойно пожертвовали одним из своих, чтобы продолжать погоню.

Дженни безуспешно пыталась уйти от погони, бросая «оттер» в крутые виражи. Мэтт заметил, что она устала. Руки ее дрожали, а решимость в глазах сменилась отчаянием и безысходностью. «Малейшая ошибка — и нам крышка», — подумал он. Так и случилось.

Дженни ввела самолет в крутой вираж вокруг гранитной колонны. За скалой внезапно открылась сплошная стена. Лететь вперед было некуда, а отвернуть уже не было времени. Мэтт сжался в комок в кресле, ожидая, что Дженни хотя бы попробует это сделать, но она лишь прибавила обороты.

У Мэтта перехватило дыхание, когда он вдруг осознал, где они находятся и что она собирается сделать.

— Нет, нет, нет…

— Да! — ответила она, бросив самолет в вертикальное пике.

На мгновение Мэтту показалось, что «оттер» падает штопором на дно ущелья.

Внизу из гранитной стены вытекала небольшая речка. Когда-то давно здесь, в Арригече, произошло сильное землетрясение. Две скалы обрушились друг на друга, образовав Путь Дьявола — узкий тоннель, через который Дженни собиралась вырваться из каменного лабиринта.

Самолет круто спикировал к подножию скалы, но Дженнифер в последний момент резко рванула штурвал на себя и снизила до минимума обороты двигателей. «Оттер» на секунду завис в воздухе и выровнялся в каких-то сантиметрах от поверхности реки.

Через мгновение они ворвались в узкое пространство тоннеля. Мир вокруг погрузился в темноту, но впереди, метрах в сорока, светилось отверстие выхода. Гул моторов оглушительным эхом раздавался в прямом, как труба, тоннеле — самолет почти касался крыльями каменных стен.

Дженни снова что-то напевала себе под нос.

— Они все еще у нас на хвосте! — прокричал из глубины кабины Крейг.

Мэтт обернулся и увидел, как «сессна» скользнула в узкое горло тоннеля. Преследователи не собирались прекращать погоню.

Мэтт сжал кулаки. Их отчаянная попытка оторваться от наемников ни к чему не привела — пилот «сессны» был настоящим профессионалом и знал Арригеч не хуже, чем Дженни. За тоннелем открывались предгорья, в которых скрыться от преследователей было невозможно.

— Держитесь крепче, ребята, — предупредила Дженни. Выход из каменной трубы виднелся уже совсем близко. Она толкнула штурвал от себя. Самолет резко нырнул вниз. Поплавки тяжело ударились о поверхность реки и заскользили по воде, оставляя за собой плотную струю брызг. Через мгновение самолет, подпрыгнув на воде, как мячик, выскочил из тоннеля, лег на крыло и стал набирать высоту.

Мэтт продолжал смотреть назад. Внезапно фюзеляж «сессны» с поломанными крыльями выкатился из черной дыры и закувыркался по склону. Один из пропеллеров со скрежетом отлетел в сторону и заскользил по льду.

Мэтт повернулся и с восхищением посмотрел на свою бывшую жену. До него наконец дошла суть ее задумки. Струя воды из-под поплавков «оттера» ударила по преследовавшему их самолету, заставив его покачнуться и задеть крыльями стенки тоннеля.

Смертельная ошибка.

— Ненавижу, когда кто-то дышит мне в затылок, — сказала Дженни дрожащим от волнения голосом.

16 часов 55 минут

Полярная станция «Грендель»

Войдя в «подсобку», Аманда сразу почувствовала, что оказалась в совершенно другом мире. В лабиринте из ледяных пещер и тоннелей, созданном самой природой, было холодно, темно и до ужаса одиноко.

У самого входа виднелись груды покрытой ржавчиной листовой стали, мешки с бетоном, мотки электрического кабеля и штабеля труб для прокладки проводов. Когда ученые впервые натолкнулись на «подсобку», они решили, что русские использовали это пространство как складскую пристройку к станции. Отсюда и пошло его название.

Инженер-строитель из НАСА предположил, что сама станция была построена на месте обширной сети ледяных пещер внутри айсберга, что потребовало значительно меньше затрат и усилий, а «подсобка» являлась лишь малой частью этой сети, оставшейся нетронутой в ходе строительства.

Для многих ученых с «Омеги» ледяной лабиринт был не больше чем кладовкой. Зато для геологов он стал настоящим кладезем научных открытий.

— Сюда, — сказал доктор Огден, застегнув молнию на куртке до самого подбородка и накинув на голову меховой капюшон.

Биолог взял небольшой фонарик с ящика у двери, включил его и направил луч в глубь пещеры. Он постоял немного, как будто не решаясь идти дальше. Стоящая за его спиной Аманда подумала сначала, что он ей что-то объясняет, но, прежде чем она успела переспросить его, профессор тронулся в сторону тоннелей.

Аманда последовала за ним, в душе благодаря геологов за то, что те посыпали ледяной пол песком. Чем дальше они отходили от входа, тем холоднее становился неподвижный воздух. Она надела на лицо термальную маску и включила подогрев.

Биолог шел впереди, проходя мимо ниш в стенах тоннеля. Некоторые из них были пусты, другие — заполнены оборудованием и различными припасами, в том числе и скоропортящимися продуктами с маркировкой на русском языке.

«Чем не натуральный холодильник?» — подумала Аманда.

На глаза все чаще стали попадаться следы деятельности ученых с «Омеги» — отверстия, просверленные в ледяных стенах, вешки с флажками, современное оборудование и ин струменты и даже пустая коробка из-под обеда быстрого приготовления. Аманда пнула ее ногой в сторону. «Да, похоже, новые обитатели ледовой станции “Грендель” уже успели “пометить” свою территорию».

Вскоре Аманда совсем запуталась в многочисленных коридорах и ответвлениях ледяного лабиринта. Доктор Огден остановился у одного из перекрестков и осветил стену фонариком.

Аманда заметила небольшие значки разных цветов и форм, напыленные краской на льду, — красные стрелки, синие закорючки, оранжевые треугольники. Они, несомненно, служили указателями, оставленными учеными.

Огден провел рукой по зеленой точке, кивнул сам себе и продолжил путь в выбранном направлении.

К этому времени тоннели значительно уменьшились в размерах. Аманде пришлось согнуться, чтобы следовать за решительно шагающим впереди биологом. Кристаллы льда ярко сверкали вокруг в свете фонарика. Стены здесь были настолько прозрачные, что Аманда могла различить воздушные пузырьки в толще льда, переливавшиеся на свету, как жемчужины.

Она провела рукой в перчатке по одной из стен. Идеально гладкая. Такие тоннели и пещеры обычно образовываются во время летнего таяния льда на поверхности, когда теплая вода просачивается через трещины и разломы вглубь айсберга. С новым похолоданием поверхность замерзает, и вся вновь образованная система ледяных лабиринтов надежно сохраняется до следующего потепления.

Аманда завороженно смотрела на голубоватые стены из кристально чистого льда. От этой холодной красоты, как ни странно, веяло чем-то теплым. Увлекшись живописной картиной, она поскользнулась, упала и едва не покатилась кубарем по коридору, но в последний момент успела ухватиться за выступ в стене.

Доктор Огден обернулся и произнес:

— Осторожно. Здесь начинается скользкая дорога.

«Мог бы и раньше предупредить», — подумала она, рывком поднимаясь на ноги. Профессор снова двинулся в глубь тоннеля, а Аманда на секунду задержалась у выступа, за который ухватилась. Присмотревшись, она с удивлением обнаружила, что это каменный обломок, вмерзший в лед, или, как называли его геологи, — «вкрапление». Она погладила его с благоговением. Подумать только — перед ней был кусочек древней почвы возрастом в десятки тысяч лет!

Биолог повернул за угол, и в тоннеле воцарился мрак. Аманда поспешила за профессором, ругая себя за то, что не захватила фонарик. Теперь она внимательно смотрела себе под ноги, осторожно ступая по скользкому льду. «Похоже, геологи сюда еще не добрались».

Коридор постепенно расширялся. В прозрачных стенах виднелись каменные валуны, а еще глубже во льду — какието едва различимые формы. Аманда догадалась, что они, вероятно, достигли большого скопления почвенных вкраплений. «Скованная льдом лавина», — промелькнуло у нее в голове.

За углом тоннель внезапно обрывался у входа в обширную пещеру. Аманда снова поскользнулась и въехала в пещеру на спине, притормаживая широко раскинутыми руками. Она встала на ноги и долго осматривалась, не веря своим глазам. Ледяной пол был размером со спортивный каток, а вся пещера напоминала величественный собор изо льда и камня, созданный самой природой.

Она стояла в окружении ледяных стен, но противоположная половина огромного зала представляла собой массивную каменную чашу.

Аманда вздрогнула от неожиданности, почувствовав прикосновение к локтю. Доктор Огден пытался привлечь ее внимание.

— Это обломок древней скалы. Во всяком случае, так думает Макферран, — прочитала она по губам профессора. Макферран был руководителем команды геологов. — Он утверждает, что эта скала откололась от горного массива при сходе ледника, образовавшего этот ледяной остров. Он хотел немедленно отщепить подрывными зарядами несколько кусков, чтобы тщательно изучить их в лаборатории, но я не позволил ему это сделать.

Аманда все еще не отделалась от первоначального шока и молчала.

— Сначала я обнаружил вкрапления мертвого лишайника и замерзший мох, но во время более тщательного исследования наткнулся на три птичьих гнезда, в одном из которых были яйца! — От волнения он заговорил быстрее, и Аманде пришлось более внимательно следить за его губами. — Кроме того, я нашел стаю грызунов и змею, вмерзших в лед. Это настоящая сокровищница жизненных форм из того далекого периода — целая биосфера, застывшая во льду. — Огден направился к каменной стене. — Но это еще не все! Посмотрите сюда!

Аманда последовала за профессором, оглядывая скалу. Стена ее была не такой гладкой, как казалось издалека. Она была испещрена небольшими углублениями и нишами. Местами от нее отвалились крупные куски, и в глубь скалы уходили узкие трещины.

Аманда вошла под каменный свод и с опаской посмотрела вверх. Нависающая над головой скалистая арка уже не казалась ей такой безопасной, как несколько минут назад.

Доктор Огден схватил ее за локоть, пристально взглянув в глаза.

— Осторожно, — показал он на пол.

В нескольких шагах на гладкой поверхности виднелось круглое отверстие колодца явно искусственного происхождения. Края его были изрезаны глубокими царапинами.

— Они вытащили оттуда одного из этих… Аманда посмотрела на биолога с удивлением:

— Кого?

Теперь она рассмотрела на льду еще несколько похожих лунок.

Генри потянул ее за локоть.

— Сюда.

Он снял с пояса фляжку с водой и заставил ее присесть на колено. Они были всего в нескольких метрах от каменной стены пещеры, а снизу казалось, что они очутились у скалистого берега замерзшего озера где-нибудь в горах.

Биолог потер лед рукой в перчатке и направил луч фонарика в глубину ледяного слоя, загоревшегося ярким свечением. Аманда увидела размытые очертания какой-то формы примерно в метре от покрытой инеем поверхности, но детали рассмотреть было невозможно.

Генри приподнялся и открыл фляжку.

— Смотрите, — сказал он с видом заправского фокусника. Он снова наклонился и вылил воду из фляжки на слой инея, который тут же начал таять, превращая лед в прозрачное стекло. Под светом фонарика таинственная форма открылась ее взору во всем своем уродстве.

Аманда вскрикнула и невольно отшатнулась.

Казалось, загадочное существо застыло в прыжке, бросаясь на нее. Кожа у твари была мертвенно-бледная и гладкая, как у полярных дельфинов, часто встречающихся в Арктике. По размерам и весу — полтонны, не меньше — она тоже напоминала крупного дельфина. Разница заключалась в том, что у этого существа были четко выраженные передние и задние конечности. Короткие передние заканчивались подобиями клешней с острыми когтями, а крупные задние, покрытые перепонками, согнулись в незаконченном прыжке. Туловище с выгнутой спиной казалось более гибким, чем у дельфинов, как будто было создано для погони за добычей.

Но страшнее всего выглядели широко распахнутые тяжелые челюсти, усеянные рядами острых, как кинжалы, зубов. Эта тварь могла легко заглотить целую свинью.

Аманда с трудом перевела дух, сделав несколько глубоких вдохов через тепловой респиратор на маске.

— Это еще что за чертовщина?

Биолог не ответил и вместо этого проскользил на коленях к другому колодцу у самой стены.

— Тут есть еще!

Он посветил фонариком вниз. Вторая тварь застыла, свернувшись в клубок, — челюсти уткнулись в обвитое хвостом туловище. Поза чем-то напоминала спящую собаку.

Профессор быстро вскочил на ноги.

— Но и это еще не все.

Прежде чем Аманда успела что-то сказать, он подошел к стене и протиснулся в широкую расщелину. Она последовала за ним, опасаясь оказаться одна в темноте — от вида широких челюстей монстра у нее все еще бегали мурашки по коже.

Расщелина оказалась входом в пещеру размером в гараж на две машины.

Аманда выпрямилась. У задней стены стояли шесть ледяных блоков с вмерзшими в них в позе зародыша телами загадочных существ. Но то, что она увидела в центре пещеры, заставило ее невольно отпрянуть к стене.

Один из монстров был распростерт на ледяном полу, как лягушка на лабораторном столе. Туловище, от горла до таза, рассекал глубокий надрез. Кожа была свернута по обе стороны тела и вбита металлическими шпильками в лед. Судя по глубоко промерзшим ребрам и внутренностям, тело монстра находилось в таком состоянии уже очень давно.

Одного взгляда на эту ужасающую картину хватило, чтобы потрясенная до глубины души Аманда выскочила из пещеры. Доктор Огден последовал за ней. Он, похоже, не замечал, что с ней происходит.

— Открытие такого масштаба произведет переворот в биологии, — сказал он, близко наклонившись к ее лицу. — Теперь вы понимаете, почему мне пришлось удержать геологов от разрушения хорошо сохранившейся экосистемы. Такая находка… Да еще сохранившаяся в таком идеальном состоянии…

Аманда рассерженно перебила его:

— Я еще раз спрашиваю, что это за твари, черт побери!

Генри удивленно уставился на нее, а потом махнул рукой:

— Ах да, конечно. Вы ведь инженер.

Несмотря на глухоту, Аманда словно ощутила нотки снисходительности в его фразе. Она почувствовала раздражение, но вступать в перепалку с профессором не стала.

Огден показал рукой на расщелину и заговорил с расстановкой:

— Я изучал эти образцы в пещере весь день. У меня достаточно широкие познания в палеобиологии, чтобы с уверенностью сказать, что окаменелые останки этих существ были найдены в Пакистане и Китае, но никогда не встречались в таком идеально сохраненном виде.

— Но что же это за существа? — с нетерпением настаивала Аманда.

— Ambulocetus natans, или, как их обычно называют, ходячие киты. Они являются промежуточным звеном между наземными млекопитающими и современными китами.

Аманда завороженно смотрела на профессора, пока тот продолжал:

— Предполагается, что эти существа обитали на Земле примерно сорок девять миллионов лет назад и вымерли гдето тридцать шесть миллионов лет назад. Косолапые ноги, вросший в таз спинной хребет, смещение носовой кости… Все это типичные признаки Ambulocetus.

Аманда с сомнением покачала головой.

— Уж не хотите ли вы сказать, что этим особям в пещере сорок миллионов лет?

— Конечно нет! — Он округлил глаза. — В этом-то все и дело! Макферран говорит, что возраст льда на этом уровне айсберга всего пятьдесят тысяч лет, а это эпоха последнего ледникового периода. И потом, у наших экземпляров есть несколько уникальных особенностей. Я предполагаю, что небольшое стадо Ambulocetus в незапамятные времена мигрировало в полярные регионы, как киты делают это в наши дни. Обосновавшись здесь, они адаптировались к местным условиям. Кожа их побелела, увеличились размеры тела и тол щина жировой прослойки. То же самое, что позднее произошло с белыми медведями и полярными дельфинами.

Аманда вспомнила, что, впервые увидев загадочное существо, невольно сравнила его с белугой.

— И эти животные прожили в Арктике до наступления последнего ледникового периода? Как же так получилось, что никто до сих пор не обнаружил следов их существования?

— А что в этом удивительного? Этот регион по-прежнему остается самым труднодоступным для исследования. Все, что когда-либо жило и умирало на полярной шапке, исчезало в глубинах Северного Ледовитого океана, а вечная мерзлота на континентальной части практически исключает всякую возможность вести раскопки за Полярным кругом. До сих пор мы не имеем никакого представления о жизни животного и растительного мира в этом регионе в древние времена. Поэтому вполне вероятно, что один из видов просуществовал здесь на протяжении тысячелетий, а потом вымер, не оставив и следа.

Аманда снова покачала головой, хотя ей трудно было оспаривать его аргументы после того, что она увидела собственными глазами. Профессор был абсолютно прав в одном — тщательное изучение полярного региона с применением современных технологий и методов исследований началось лишь в последнее десятилетие. Ученые на «Омеге» открывали новые виды животных и растений практически каждую неделю. Правда, до сих пор это были лишь разновидности планктона и водорослей, что не шло ни в какое сравнение с открытием, сделанным в этой пещере.

Огден продолжал:

— Русские, по всей видимости, обнаружили эти существа, когда строили свою базу. А может быть, построили базу именно из-за них. Кто знает?

Аманда припомнила фразу, сказанную им ранее: «Я нашел то, из-за чего эта станция была построена».

— Что заставляет вас сделать такое предположение?

В голове мелькали картинки другого открытия — на четвертом уровне станции. Казалось, между ними нет никакой связи.

Генри внимательно посмотрел на нее:

— Неужели это не очевидно?

Аманда вопросительно подняла бровь.

— Ископаемые Ambulocetus были обнаружены только в последние несколько лет. — Он показал рукой на расщелину. — Во время Второй мировой войны об их существовании никто и не подозревал. Поэтому неудивительно, что русские придумали свое собственное имя для этих монстров.

До Аманды наконец дошел смысл его слов.

— Они и станцию свою назвали так же, — продолжил доктор Огден, хотя дальнейших объяснений уже не требовалось. — Это стало для них своеобразным талисманом или чемто в этом роде.

Аманда задумчиво смотрела на замерзшее озеро. Теперь она знала, что за тварь застыла в прыжке подо льдом.

Монстр из древней скандинавской легенды. Грендель.

ЧАСТЬ 2. ОГОНЬ И ЛЕД

5. ПО СКОЛЬЗКОМУ СКЛОНУ

8 апреля, 21 час 55 минут

В полете над арктическим побережьем Аляски

Мэтт дремал в кресле второго пилота. В кабине «твин оттера» раздавалось похрапывание. Эти звуки издавал не репортер и не отец Дженни, а полуволк, развалившийся на спине в третьем ряду сидений. На лице Мэтта появилась слабая улыбка, когда Бейн всхрапнул особенно громко.

Сквозь сон до него донесся голос Дженнифер:

— Ты же собирался показать его ветеринару по поводу смещения носовой перегородки.

Улыбка расплылась во все лицо. Мэтт и Дженни обнаружили, что Бейн храпит, когда он был еще щенком и часто спал, свернувшись в клубок у их кровати. Это было так забавно…

Мэтт выпрямился в кресле.

— Хирург по пластическим операциям из Нома сказал, что это потребует много работы, а морда у Бейна станет как у бульдога.

Дженни не ответила, и Мэтью украдкой взглянул на нее. Она смотрела прямо перед собой, но по морщинкам, появив шимся в уголках глаз и рта, было заметно, что на лице ее промелькнула улыбка.

«Неужели это все, о чем мы можем поговорить», — подумал Мэтт, а потом смирился с мыслью, что для начала и это неплохо.

Он скрестил руки на груди и уставился в окно. Заснеженная равнина серебряным сиянием светилась под круглым диском луны. Несмотря на затянувшуюся в северных широтах зиму, на земле виднелись первые признаки весенней оттепели: покрытый туманом извилистый ручеек, небольшие озерца, образованные талыми водами. Вдоль русла ручья, по торфяным болотам медленно двигалось стадо северных оленей. Животные поедали мох, молодые побеги брусники и траву, растущую пучками размером со спелую тыкву.

— Хорошо, что мы успели связаться с Дедхорсом, — промолвила Дженни, заставив Мэтта отвернуться от живописного зрелища.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

После удачного побега из каменных лабиринтов Арригеча им удалось установить радиосвязь с аэродромом в Прадхо-Бее и оповестить гражданские и военные власти о неизвестных преследователях. Им пообещали, что утром к месту катастрофы «сессны» вылетят вертолеты для тщательного расследования обстоятельств происшествия. Мэтт связался с Кэрол Джеффриз в Бетеле — она занимается исследованием популяции медведей в Брукс-Рейндж. Кэрол знает, где находится хижина отца Дженни, и сказала, что пошлет кого-нибудь туда, чтобы присмотреть за собаками и лошадью. Крейгу удалось поговорить со своим контактом в Прадхо. Ему будет о чем рассказать по прибытии на место.

Сообщив о своих приключениях всем, кому только можно, они немного успокоились. И вот опять что-то не так.

Дженни показала рукой на ночное небо. Мэтт наклонился в кресле и прильнул к лобовому стеклу. Сначала он не заметил ничего необычного — ярко светилось созвездие Орио на, а прямо по курсу сверкала Полярная звезда, — но через мгновение в глаза ему бросились переливающиеся красным, зеленым и синим широкие ленты полярного сияния, поднимающегося над горизонтом.

— Похоже, нас ожидает красочный фейерверк, — сказала Дженни.

Мэтт откинулся на спинку сиденья и стал наблюдать за танцем огней. Разноцветные волны наплывали друг на друга, образуя горящую корону на фоне ночного неба.

У этого природного явления разные имена: северное сияние, полярные огни, а инуиты называют его «огни духов».

— Мы на время останемся без связи, — сказала Дженни. Мэтт кивнул в ответ. Полярное сияние, вызванное проникновением в верхние слои атмосферы Земли заряженных частиц солнечного ветра, создает непреодолимые помехи на пути радиосигналов. Но лететь оставалось недолго — не больше получаса. На горизонте уже виднелись огни нефтяных вышек и поселка Прадхо-Бей.

Еще несколько минут они летели в молчании, наслаждаясь феерическим представлением. Бейн продолжал храпеть в глубине самолета. На душе у Мэтта было тепло и спокойно, как будто после нервной встряски в кровь ему впрыснули дозу успокоительного.

Дженни первой прервала молчание.

— Мэтт… — мягко сказала она.

— Не надо, — остановил ее он.

Им потребовались три года разлуки и схватка со смертью, чтобы вновь оказаться вместе. Мэтт боялся сейчас словами испортить это новое начало.

Дженни раздраженно вздохнула. Руки в перчатках до скрипа сжали штурвал.

— Ладно, проехали, — прошептала она.

Мэтт почувствовал, что между ними вновь возникла невидимая стена, и остаток полета до Прадхо они провели в напряженной тишине.

Впереди показались первые буровые вышки, сверкающие огнями, как рождественские елки. Чуть левее по тундре вилась серебряная нить Трансаляскинского трубопровода, проложенного от нефтяного месторождения в Прадхо-Бее до порта Валдиз в заливе Принца Уильяма на юге Аляски.

Они приближались к пункту назначения. Дженни теперь вела самолет параллельно трубопроводу. Она попробовала связаться с вышкой в Дедхорсе, но в ответ услышала только треск атмосферных помех — в небе по-прежнему полыхали полярные огни.

Она ввела самолет в плавный вираж, взяв курс на Прадхо-Бей — крошечный поселок, построенный исключительно ради добычи и транспортировки нефти. Сверху он напоминал освещенный тысячами огней волшебный город из детской сказки. Постоянно в Прадхо-Бее проживало около сотни нефтяников, но численность населения менялась в зависимости от объема сезонных работ. Рядом с поселком размещалась небольшая военная база для охраны главного центра нефтедобычи на всем арктическом побережье Аляски.

Сразу за Прадхо-Беем расстилалось море Бофорта, но сказать, где кончается земля и начинается водное пространство, было сложно — сплошной покров льда плавно сходил с побережья в океан, сливаясь с полярной шапкой в нескольких милях от берега. Летом размеры ледяного покрова уменьшались наполовину, но сейчас здесь царила бескрайняя ледяная пустыня.

Дженни сделала круг над недлинной взлетной полосой и стала заходить на посадку.

— Внизу что-то происходит, — сказала она, наклонив самолет.

Мэтт тоже заметил какую-то суматоху на окраине поселка. Целая кавалькада машин выскочила из ворот военной базы и неслась по заснеженной тундре в направлении аэродрома. Он выглянул в окно на противоположном борту самолета.

Внизу, за ограждением из проволочной сетки, виднелись огромные здания нефтяного резервуара номер 1 и насосной станции номер 1. Здесь нефть, добытая из месторождений по всему арктическому побережью, охлаждалась, очищалась от воды и газа и отправлялась в шестидневное путешествие по трубопроводу до танкерных причалов в заливе Принца Уильяма.

Когда «оттер» пролетал над насосной станцией, Мэтт заметил брешь в проволочном ограждении. Он обернулся в сторону несущихся к станции военных автомобилей, и по спине его пробежал холодок.

— Быстро смываемся отсюда! — рявкнул он.

— Что?..

Внезапный взрыв заглушил последовавшую фразу. Здание резервуара взлетело на воздух в яркой огненной вспышке. Ударная волна задрала нос самолета круто вверх. Дженни изо всех сил боролась со штурвалом, пытаясь не дать самолету перевернуться.

С задних сидений послышались недовольные крики обоих пассажиров и лай Бейна.

Тихо выругавшись, Дженни наконец отвернула самолет от полыхающего огнем здания. Пылающие обломки сыпались с неба на заснеженную равнину и уцелевшие строения. Следующий взрыв превратил насосную станцию в огненный шар. Ближайшую к зданию секцию трубопровода диаметром в два метра разорвало на куски. Горящая нефть брызнула огненными фонтанами во все стороны. Огонь быстро распространился до первого из тридцати шести запорных клапанов, который не дал ему двигаться дальше по трубопроводу.

За несколько секунд объятый дремой поселок превратился в огненный ад. Реки огня, шипя и извиваясь, как змеи, медленно стекали к морю. Над зданиями клубился черный дым. Цепочка взрывов прокатилась по газовым коллекторам и цистернам с горючим. Люди и машины в панике неслись во все стороны.

— Господи Иисусе! — воскликнул Крейг, уставившись в окно.

Сквозь помехи из динамика послышался возбужденный голос:

— Немедленно покиньте воздушное пространство над аэродромом! Любая попытка совершить посадку будет пресечена!

— Они перекрывают все подступы к Прадхо-Бею! — прокричала Дженнифер и резко отвернула от горящего поселка в сторону океана.

Ее отец проводил взглядом полыхающие огнем берега.

— Что произошло?

— Не знаю, — пробормотал Мэтт. — Авария, диверсия… Похоже, кто-то специально дожидался нашего прибытия.

— Да брось ты! Об этом не может быть и речи, — встрял

Крейг.

У Мэтта перед глазами стояли картинки обрушенного ограждения и военных джипов, вылетающих на полной скорости из ворот базы. Похоже, когда кто-то проник на территорию станции, сработала сигнализация, и, учитывая события последних двух дней, он не мог отделаться от мысли, что все это как-то взаимосвязано. Беда преследовала их по пятам с тех пор, как потерпел катастрофу самолет, на котором летел репортер. Кто-то очень не хотел, чтобы журналист из

«Сиэтл таймс» добрался до дрейфующей станции «Омега».

— Ну и куда мы теперь? — спросил Крейг.

— Баки почти пустые, — сказала Дженни, постукивая пальцем по указателю уровня топлива, как будто это могло каким-то чудом передвинуть стрелку прибора.

— Кактовик, — угрюмо промолвил Джон. Дженни кивнула, согласившись с отцом.

— Кактовик? — переспросил Крейг.

— Это небольшой рыбачий поселок на острове Бартер, рядом с канадской границей. Примерно в ста двадцати милях отсюда, — ответил Мэтт. Он повернулся к Дженни, которая уже вводила самолет в крутой вираж, взяв курс на запад. — У тебя топлива-то хватит?

Она подняла бровь:

— Не знаю, может быть, вам придется вылезти из кабины и подталкивать самолет несколько последних миль.

«Этого еще не хватало», — подумал Мэтт.

Лицо Крейга побелело и осунулось. Он уже раз побывал в авиакатастрофе и, похоже, серьезно разочаровался в прелестях путешествия в небесах над Аляской.

— Не переживай, — успокоил его Мэтт. — Если у нас кончится горючее, «оттер» со своими полозьями может сесть на любую ровную поверхность, покрытую снегом.

— А дальше что? — с кислым видом спросил Крейг, скрестив руки на груди.

— А дальше… Ты же слышал, что сказала девушка: будем толкать!

— Перестань, Мэтт, — оборвала его Дженни и обернулась к репортеру. — Думаю, нам хватит топлива до Кактовика, а если нет, у меня есть запасной бак. Мы сможем вручную дозаправить самолет в случае необходимости.

Крейг с облегчением кивнул.

Мэтт продолжал рассматривать полыхающее в огне побережье и заметил, что отец Дженни делает то же самое. Их взгляды на мгновение пересеклись. Старый эскимос, по-видимому, тоже подозревал что-то неладное. Эти неожиданные взрывы не могли быть простым совпадением.

— Что ты обо всем этом думаешь? — пробормотал Джон.

— Диверсия.

— Но почему? С какой целью? Только из-за нас?

Мэтт отрицательно покачал головой. Даже если кто-то и хотел остановить их, такой способ был скорее похож на попытку убить муху взрывом динамита.

Крейг неожиданно встрял в их разговор, сказав дрожащим от волнения голосом:

— Это хорошо спланированная попытка отвлечь внимание и замести следы.

— О чем ты?

Мэтт внимательно посмотрел на журналиста, но прочитать что-либо на его задумчивом лице было невозможно. Мэтью охватило беспокойство за пассажира — он не раз сталкивался с симптомами психических расстройств, связанных с пережитым стрессом.

Крейг тяжело сглотнул и заговорил медленно, с расстановкой:

— Мы сообщили о нападении в Прадхо-Бей. Завтра ктото должен был отправиться в горы, чтобы провести расследование. Теперь я больше чем уверен, что расследование будет отложено — слишком мало людских ресурсов, как военных, так и гражданских. Они здесь завязнут на несколько недель. А за это время наши преследователи успеют замести все следы.

Он явно пытался прийти в себя после нервного потрясения, анализируя недавние события.

— Получается, что кто-то устроил диверсию на станции, чтобы отвлечь внимание от неудавшегося нападения в горах?

— Нет, — отмахнулся от этой мысли Крейг. — Для диверсии такого масштаба должна быть более серьезная причина. В противном случае это уже перебор.

Мэтт тоже склонялся к этому мнению.

Крейг снова перечислил по пунктам свои умозаключения:

— В результате взрывов на станции расследование инцидента в горах будет отложено. Кроме того, кто-то пытается отвлечь наше внимание от полярной станции, подкидывая материал для более интересного репортажа. Пожар в Прадхо-Бее будет еще долго пестреть в заголовках на первых полосах газет. Какой журналист откажется от такой истории, тем более когда он видел все своими глазами? — Усталый репортер помотал головой. — Сначала эти подонки пытались меня убить, а теперь хотят подкупить более сенсационным материалом. Они же мне суют его прямо в руки!

— Пытаются направить по ложному следу, — пробормотал Мэтт.

Крейг кивнул:

— И не только нас. Мы просто пешки в затеянной кем-то серьезной игре. Готов биться об заклад, что нападение на поселок нефтяников готовилось независимо от нашего появления. Диверсанты хотят одурачить весь мир. После этой атаки Прадхо-Бей на время станет главной темой новостей. Вот увидите, завтра здесь уже будут корреспонденты Си-эн-эн.

— Но почему? — спросил Мэтт.

Крейг пристально посмотрел на него. Его взгляд был полон решимости. Мэтт припомнил, как Крейг нашел в себе силы угрожать ему сигнальным пистолетом два дня назад, несмотря на нервное потрясение после пережитой катастрофы. За внешним проявлением страха где-то в глубине его души скрывалась стальная жилка. Его авторитет в глазах Мэтта продолжал расти.

— Почему? — повторил Крейг его вопрос. — Да это же ясно: чтобы привлечь внимание всего мира к фейерверку в Прадхо-Бее, в то время как они вершат свои черные делишки где-то в другом месте. — Журналист ткнул пальцем на север. — Они не хотят, чтобы мы смотрели туда.

— В сторону дрейфующей станции, — уточнил Мэтт. Крейг задумчиво пробормотал:

— Там назревает что-то серьезное. Кто-то очень не хочет, чтобы об этом узнал весь мир, и готов ради этого сжечь целый поселок да еще поставить под угрозу нефтедобычу на всем побережье Аляски.

Теперь Мэтт окончательно убедился, что Крейгу поручили написание статьи об «Омеге» неспроста. Уж во всяком случае, не в качестве наказания за короткий роман с племянницей главного редактора — как это выглядело по версии самого репортера. Он обладает прекрасными способностями к аналитическому мышлению и хорошо разбирается в политике.

— Ну и что нам теперь делать? — спросил Мэтт.

— Лететь в Кактовик, что же еще! — ответил Крейг.

Мэтт посмотрел на него с удивлением. После небольшой паузы Крейг промолвил с усмешкой:

— Если ты думаешь, что я сгораю от желания попасть на эту чертову станцию, ты глубоко заблуждаешься. Я и близко там появляться не собираюсь.

— А если ты прав и…

— Собственная шкура мне дороже. Может быть, им и не удалось запудрить мне мозги своим «огненным спектаклем», но намек я понял.

— Тогда мы должны об этом кому-нибудь рассказать.

— Да с этой шумихой вокруг Прадхо-Бея с тобой и разговаривать никто не станет. А когда кто-то в конце концов согласится тебя выслушать, будет уже поздно.

— Значит, у нас нет выбора — кто-то же должен узнать, что происходит на «Омеге».

Крейг покачал головой:

— Мы с тем же успехом могли бы просто переждать в маленькой рыбацкой деревушке, пока все это не утрясется само собой.

Мэтт вспомнил, с какой настойчивостью преследовали их наемники, с какой дерзостью и хладнокровием была совершена диверсия в Прадхо-Бее.

— Неужели ты действительно думаешь, что они оставят нас в покое? Уж коли они хотят выиграть время, чтобы разобраться с какими-то серьезными проблемами, то почему бы им в первую очередь не убрать нас? Тем более что они прекрасно знают, как выглядит наш самолет.

Крейг уже не выглядел таким уверенным.

— В Кактовике мы будем у них как на ладони, — продолжил Мэтт.

Крейг зажмурился:

— Ненавижу Аляску… Ей-богу, ненавижу.

Мэтт поглубже устроился в кресле и посмотрел на Дженни, которая молча прислушивалась к их разговору.

— Ну а ты что думаешь по этому поводу? — спросил он. Дженни сверилась с приборами:

— Мне все равно придется где-то заправиться, если мы полетим в такую даль.

— У Бенни в Кактовике.

— Мы будем там через час. А еще через час сможем вылететь на станцию.

Мэтт кивнул и посмотрел на север. В голове крутились слова Крейга: «Там назревает что-то серьезное, и кто-то очень не хочет, чтобы об этом узнал весь мир».

Но что бы это могло быть?

11 часов 2 минуты

На борту «Полар сентинел»

— Нам приказано находиться в полной боевой готовности, но не предпринимать никаких действий, — обратился Перри к офицерам, собравшимся в боевой рубке подлодки.

Новость была встречена гулом недовольных голосов. Все они были профессиональными военными моряками и, узнав о нападении на Прадхо-Бей, не желали сидеть сложа руки в праздном ожидании.

Сообщение пришло полчаса назад по каналу сверхнизкочастотной связи. Эта связь дает большую задержку: сигналы распространяются в воде мучительно медленно. Впрочем, другие способы связи, включая спутниковую и сверхвысокочастотную, были временно недоступны из-за магнитной бури.

Члены экипажа с нетерпением ожидали команды высадиться на берег и помочь в устранении последствий атаки на поселок нефтяников. По их мнению, присматривать за группкой каких-то ученых, в то время как всего в четырехстах милях от них разыгрывалась трагедия, было недопустимо.

Перри разделял недовольство своих подчиненных, но приказ командующего подводными силами в Тихом океане не подлежал обсуждению.

— Что-нибудь прояснилось по поводу причины взрывов? — спросил коммандер Брэтт.

В его голосе звучало разочарование. Перри покачал головой:

— Слишком рано. Все пока заняты тушением пожаров. Экипаж уже вовсю обсуждал версии происшедшего. Кто утверждал, что это дело рук экотеррористов, пытающихся защитить природу Аляски от нефтяных компаний. Кто обвинял в саботаже конкурентов из арабских стран, как, впрочем, и из Техаса. Досталось также и русским, и китайцам. Среди всех этих слухов как-то быстро затерялись более разумные предположения о том, что это могла быть обычная промышленная авария.

— Значит, мы так и будем здесь сидеть на замерзших задницах, — угрюмо пробурчал Брэтт.

Перри не мог допустить, чтобы моральный настрой его подчиненных упал еще ниже.

— Коммандер, мы будем выполнять полученный приказ до тех пор, пока не получим других распоряжений, — сказал он суровым голосом. — Мы будем находиться в полной боевой готовности, не забывая о наших прямых обязанностях. Русская делегация прибывает через три дня, чтобы забрать тела своих соотечественников. Неужели вы хотите, чтобы наши ученые сами разбирались с русским адмиралом и его людьми?

— Нет, сэр.

Брэтт виновато опустил глаза. Он был одним из немногих членов экипажа, посвященных в тайну четвертого уровня ледовой станции «Грендель».

В рубку протиснулся дежурный радист. В руке он держал планшет-блокнот с листком бумаги.

— Капитан Перри, у меня для вас «молния» от командующего с грифом «совершенно секретно».

Перри жестом подозвал его к себе и взял планшет в руки:

— «Молния»? Нам что, удалось наладить спутниковую связь?

Лейтенант кивнул:

— Удалось принять сообщение полностью. Похоже, его беспрерывно повторяют в надежде, что сигнал прорвется сквозь помехи. Сообщение также передается по сверхнизкочастотной связи, но скорость передачи очень низкая.

«Они используют все возможные каналы связи. Что бы это значило?»

Радист отступил на шаг:

— Я послал в штаб подтверждение о получении «молнии».

— Отлично, лейтенант.

Перри повернулся спиной к офицерам и открыл планшет. Сообщение было от адмирала Рейнольдса. Перри пробежал глазами по скупым строчкам радиограммы, и внутри у него похолодело.

МОЛНИЯ***МОЛНИЯ***МОЛНИЯ***МОЛНИЯ*** МОЛНИЯ

384749ЗАПР

От: Командующий Тихоокеанской подводной флотилией

Кому: «Полар сентинел»

Рег. №: 37-6722А от 8 апреля

Тема: Гости прибывают раньше назначенного срока

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО — «ОМЕГА»

Только для командира «Полар сентинел»

Текст:

Информация, полученная со спутника, подтверждает: русская подлодка класса «Акула II» всплыла с развернутой антенной в 14.25 в районе с координатами альфа пять два точка восемь — три семь точка один.

Название лодки — «Дракон». Флагманская подлодка. Адмирал Виктор Петков на борту.

Русские гости могут прибыть раньше. Причины раннего прибытия неизвестны. В связи с последними событиями в Прадхо-Бее опасения возросли на всех уровнях. Факт саботажа подтвержден. Преступники до сих пор не обнаружены.

«Полар сентинел» продолжать находиться в полной боевой готовности и патрулировать зону с максимальной осторожностью.

К гостям проявлять дружественное отношение до проявления с их стороны откровенной враждебности.

Главной задачей «Полар сентинел» остается защита интересов США на дрейфующей станции «Омега» и ледовой базе «Грендель».

Для поддержки в Арктику направлены подразделения «Дельта форс». Руководитель спецоперации, посланный «РЛ», прибудет заранее. Детали его прибытия получите позже. Удачи, и держи свои парадные ботинки начищенными до блеска, Грег.

Адмирал К. Рейнольдс

Перри захлопнул планшет, закрыл глаза и еще раз прокрутил в голове полученную информацию. За строчками шифрованного текста скрывалось завуалированное послание адмирала, адресованное лично ему. «РЛ» означало «разведка из Лэнгли» и, соответственно, указывало на то, что в операции участвует ЦРУ. «Дельта форс» под руководством ЦРУ? «Это не к добру», — подумал Грег. Подчинение спецназа «пиджакам» из внешней разведки обычно приводило к тому, что одна рука не знала, что делает другая. А еще все это попахивало сверхсекретностью операции. «Детали его прибытия получите позже» означало, что даже командование Тихоокеанской подводной флотилией не посвящено во все подробности операции.

«Это еще хуже».

И в конце сообщения: «Держи свои парадные ботинки начищенными до блеска, Грег». Неформальное обращение по имени было сродни длинной серии восклицательных знаков. В прошлом адмирал произнес ту же фразу на одной из формальных вечеринок, когда в зале собрались подводники из Тихоокеанской и Атлантической флотилий. Офицеры жестоко соперничали между собой во всем, начиная от боевого мастерства во время учений и заканчивая умением показать класс на танцевальном полу. «Держи свои парадные ботинки начищенными до блеска» означало «готовься к заварушке».

Перри повернулся к своему заместителю.

— Коммандер, приказываю отправить весь гражданский персонал с подлодки на «Омегу», а членов экипажа, которые находятся в увольнении на станции, немедленно вызвать на борт.

— Есть, сэр!

— После этого подготовьте «Сентинел» к погружению по моей команде.

Вахтенный офицер спросил со своего поста:

— Значит, мы все-таки плывем в Прадхо-Бей?

Перри всмотрелся в озаренные надеждой лица экипажа, зная, что им не надо направляться в Прадхо, чтобы заняться реальным делом. «Они скоро сами в этом убедятся».

Он похлопал металлическим планшетом по бедру.

— Держите свои парадные ботинки начищенными до блеска, ребята. Сдается мне, что скоро нам придется здорово покрутиться.

11 часов 32 минуты

Кактовик, Аляска

Дженни вышагивала вокруг припаркованного у ангара «оттера», внимательно осматривая самолет в луче фонарика. В одном из крыльев зияли пулевые отверстия, но основные узлы повреждены не были. Дыры можно заделать клейкой лентой, а в целом гидроплан был готов к дальнейшему полету. «Отлично», — подумала она и сделала глоток из пластикового стаканчика с кофе.

Они приземлились на припорошенной снегом взлетной полосе Кактовика полчаса назад. Мэтт и остальные пассажиры сразу пошли в ангар, в одном из углов которого был оборудован небольшой буфет. Сквозь засаленное окно было видно,

как они сидят за столом, пьют кофе и разговаривают с молоденькой официанткой.

Только Бейн остался на улице вместе с Дженни и следовал за ней по пятам, виляя хвостом и высунув язык, пока она занималась дозаправкой и проверкой самолета. Полуволк время от времени останавливался, задирал ногу и оставлял на снегу желтые пятна, помечая территорию.

Дженни поднырнула под хвост самолета и присоединилась к коренастому Бенни Хэйдону, который стоял с топливным шлангом в руке, прислонившись к фюзеляжу. В зубах у него торчала сигара, а на сонные глаза была надвинута бейсболка с эмблемой фирмы «Пулоратор».

— Не боишься здесь курить? — спросила Дженни. Бенни лишь пожал плечами и невнятно пробормотал, пожевывая толстый окурок:

— Жена не дает курить внутри.

Он, ухмыляясь, указал кивком на официантку.

Бенни раньше работал авиамехаником при региональном полицейском департаменте, пока не накопил денег и не переехал сюда, открыв собственную мастерскую по ремонту небольших самолетов. Кроме того, он основал компанию по экскурсионному обслуживанию туристов и пассажирским перевозкам на сверхлегких самолетах над территорией Аляскинского заповедника. Маленькие и шустрые самолетики с двигателем от газонокосилки и размером с дельтаплан были идеальны для полетов на малой высоте над тундрой. Сначала его клиентами были лишь редкие туристы, но с ростом интереса к нефтедобыче в регионе к его услугам стали все чаще обращаться геологи, журналисты, чиновники и даже сенаторы. Его самолетный парк быстро вырос до дюжины машин.

Бенни посмотрел на топливный датчик.

— Оба бака полные, — сообщил он и стал отсоединять шланг.

— Спасибо, Бенни.

— Нет проблем, Джен. — Он потянул шланг в сторону от самолета. — Ну что, может быть, скажешь, откуда эти пулевые отверстия?

Дженни последовала за механиком к ангару.

— Это длинная история, и я сама еще не во всем разобралась.

— Да, как и с Мэттом.

Бенни кивнул в сторону окна, светящегося в полуночном мраке, как маяк.

Дженни вздохнула и потрепала Бейна по шкуре. Полуволк все это время не отходил от нее ни на шаг. Бенни смотрел на нее, сматывая заправочный шланг.

— А ты знаешь, что он бросил пить?

— Бенни, я не хочу разговаривать на эту тему.

Он снова пожал плечами и выпустил изо рта большое облако сигарного дыма.

— Я просто хотел тебе сказать на всякий случай.

— Я знаю.

Дверь ангара со стуком распахнулась. Белинда, жена Бенни, показалась в дверном проеме.

— Вы собираетесь заходить внутрь или нет? Я готовлю яичницу и отбивные из оленины.

— Уже идем, дорогая.

Бейн, почуяв запах жареного мяса, затрусил к двери, бешено виляя хвостом.

Белинда пропустила его внутрь, ласково похлопав по голове, и показала пальцем на огонек сигары в зубах Бенни:

— Собаке в дом — всегда пожалуйста, а этому — нет.

— Да, дорогая.

Он заговорщически взглянул на Дженни, как бы говоря:

«Видишь, с чем мне приходится мириться?» Но Дженни прекрасно понимала, что эти двое по-настоящему любят друг друга.

Белинда захлопнула дверь, сокрушенно покачав головой. Она была на десять лет моложе мужа, но острота ее ума и зрелость делали разницу в возрасте совершенно незаметной. Белинда родилась и выросла в Кактовике. Ее родители — оба из древнего инуитского рода — переехали в Фэрбенкс, когда она была еще подростком. Это было самое начало «нефтя ной лихорадки», когда потоки «черного золота» принесли с собой в этот девственный край деньги, рабочие места и разврат. Многие коренные жители ринулись в города в погоне за своей долей богатства, оставив в забвении родные места и традиции. К разочарованию ее родителей, Фэрбенкс оказался всего лишь грязным городком строителей, погонщиков собачьих упряжек, дальнобойщиков и сутенеров. Колесо прогресса буквально раздавило неприспособленных к городской жизни эскимосов. Белинда стала проституткой в шестнадцать лет, чтобы прокормить семью. Она встретила Бенни после своего ареста, и тот взял ее под крыло. Он показал ей небо над Фэрбенксом и другую жизнь. Вскоре они поженились и вернулись в Кактовик, прихватив с собой родителей Белинды.

Бенни потянулся, сделал последнюю затяжку и ногой затушил окурок в снегу.

— Джен, я знаю, что ты думаешь о Мэтью.

— Бенни…

В ее голосе звучало предупреждение.

— Послушай, я знаю, как тяжела была эта потеря… для вас обоих. — Он снял с головы запятнанную машинным маслом бейсболку и провел рукой по редеющим волосам. — Но ты должна всегда помнить, что вы еще молоды и рождение нового ребенка…

— Прекрати! — резко оборвала его Дженни.

Она тут же пожалела об этом, вспомнив, как Мэтт когдато таким же способом заставил ее замолчать. Но сдержать свой гнев она была не в силах. «Разве Бенни может представить себе, что такое потерять ребенка? По какому праву он пытается давать мне глупые советы?»

Бенни, прищурившись, разглядывал ее. После долгой паузы он тихо произнес:

— Джен, мы тоже потеряли ребенка… Девочку.

Его фраза пронзила ее до самого сердца. Гнев и возмущение мгновенно улетучились.

— О господи, Бенни, когда?

— Год назад… Выкидыш. — Он перевел взгляд на темную заснеженную равнину. Вдалеке сверкали огни деревни на берегу океана. Бенни тяжело вздохнул. — Белинда еле это пережила.

По выражению его лица было заметно, что трагедия оставила в его душе не менее глубокий след.

— После этого нам сообщили, что она не сможет больше рожать. Что-то связанное с рубцеванием. Врачи сказали, что это последствия… — Голос его неожиданно задрожал, и он покачал головой. — В общем, последствия ее бывшей работы.

— Бенни, мне так жаль… Он махнул рукой:

— Мы с этим смирились. Такова жизнь.

Дженни наблюдала сквозь окно, как Белинда смеется, наливая Мэтту очередную порцию кофе. Вокруг стояла мертвая тишина. Только свист ветра временами доносился из тундры.

— А вот ты и Мэтт, — снова заговорил Бенни, — вы еще молоды…

Про себя она завершила его недосказанную фразу: «У вас еще могут быть дети».

— Вы были отличной парой, — продолжил он, стряхивая снег с сапог. — Пришло время кому-то из вас вспомнить об этом.

Дженни по-прежнему смотрела в окно.

— Я всегда об этом помню, — прошептала она скорее для себя, чем для собеседника.

Она познакомилась с Мэтью при расследовании дела о браконьерстве в Брукс-Рейндж. Конфликт разгорелся вокруг федеральных законов о природоохране и прав эскимосов добывать себе пищу, охотясь на территории заповедника. Мэтт сначала представлял интересы государства, но, увидев, с каким трудом коренным жителям приходилось бороться за существование, стал их ярым защитником. Его способность увидеть за сухими строчками официальных бумаг реальных людей и вникнуть в их судьбы, столь редкая среди чиновников, поразила ее до глубины души.

Совместная работа над новым законодательством сблизила их. Сначала они искали любого официального повода для встреч, а потом поняли, что скрывать свои чувства бессмысленно. Через год они поженились. Семья Дженни не сразу приняла Мэтью, «белого человека», в свое окружение, но со временем он смог завоевать сердца ее родственников — даже отца — своим обаянием, общительностью и огромным терпением.

Бенни осторожно промолвил:

— Тогда еще не поздно, Джен.

Она некоторое время задумчиво смотрела в окно, а потом повернулась к нему.

— Иногда уже слишком поздно. Есть вещи, которые простить нельзя.

Бенни посмотрел ей прямо в глаза:

— Это был несчастный случай, Джен, и в душе ты понимаешь это.

Волна гнева снова нахлынула на нее. Дженни сжала кулаки.

— В тот день он выпивал.

— Но пьян-то не был?

— Какая, к черту, разница! Даже капля алкоголя… — Ее начало трясти. — Он должен был присматривать за Тайлером, а не пить! Если бы он не…

Бенни резко прервал ее:

— Джен, я знаю, как ты относишься к алкоголю. Черт побери, мы с тобой достаточно долго проработали в Фэрбенксе. Я знаю, что сделал алкоголь с твоим народом. С твоим отцом, наконец.

Это был удар ниже пояса.

— Бенни, ты зарываешься.

— Кто-то должен сказать всю правду. Я видел, в каком состоянии твоего отца доставили в полицейский участок. Я знаю! Твоя мать погибла в автокатастрофе, потому что твой отец был пьян.

Она отвернулась, понимая, что Бенни прав. Ей в то время было шестнадцать. «Клинический алкоголизм» — так звучал диагноз на медицинском жаргоне. Эта болезнь, как проклятие, преследовала целые поколения инуитов. Насилие, самоубийства, несчастные случаи, жестокие семейные ссоры, неудачные роды, дети, рождавшиеся калеками, — все это было следствием алкогольной зависимости. Будучи шерифом, Дженни сталкивалась со случаями, когда вымирали целые поселения ее соплеменников. «И все из-за проклятого алкоголя!» Ее собственная семья не избежала этой участи.

«Сначала мать, затем — сын».

— Твой отец целый год просидел в тюрьме, — продолжал Бенни. — Потом он вступил в Общество анонимных алкоголиков и больше никогда уже не притрагивался к бутылке — вернулся к старому образу жизни, где и нашел покой.

— Неважно. Я… Я все равно не могу простить его.

— Кого? — Голос Бенни звучал жестче. — Мэтью или отца?

Дженни резко развернулась, сжимая кулаки. Казалось, еще немного — и она ударит его.

Бенни не сдвинулся с места.

— Что случилось, то случилось. Неважно, был тогда Мэтт трезвым или пьяным, Тайлера уже не вернешь.

Его откровенные слова полоснули ее, как ножом. Старые раны полностью не заживали никогда — они оставляли в душе и на теле глубокие шрамы. Но именно они помогали ей пережить страшную трагедию. От нестерпимой боли на ее глаза навернулись слезы.

Бенни сделал шаг вперед и обнял ее. Дженни бессильно обвисла в его руках. Она хотела опровергнуть его слова, наброситься на него с обвинениями в бездушии, но сердцем понимала, что он прав. Смогла ли она по-настоящему простить своего отца? Насколько гнев стал частью ее души? Она решила стать шерифом, пытаясь навести порядок в своей жизни после всего, что с ней произошло. Служба в полиции привлекала ее своей размеренностью и определенностью. Там все решали закон, правила и установленные процедуры, а наказание измерялось временны ми рамками — один год, пять, десять лет. С отбыванием срока прощалась и вина. Но как быть с душевными ранами? Их глубину измерить невозможно.

— Еще не поздно, — прошептал Бенни ей на ухо. Она пробормотала, уткнувшись ему в грудь:

— Иногда бывает уже слишком поздно.

Она была уверена, что их с Мэттом прошлое никогда не вернуть.

Дверь в ангар снова распахнулась. Изнутри дохнуло теплом и запахом приготовленного ужина. Слышался легкий смех. Мэтт стоял у входа.

— Вам двоим явно нужно уединиться в отдельной комнате, — пошутил он.

Дженни выскользнула из объятий Бенни и поправила волосы. Она надеялась, что слезы на ее щеках уже высохли.

— Самолет полностью заправлен. Мы можем вылететь сразу после ужина.

— И куда же вы все-таки направляетесь? — спросил

Бенни.

Мэтт укоризненно посмотрел на него. Они решили держать свои планы в секрете. Так будет лучше для всех.

— Зря стараешься, Бенни.

— Эй, ничего криминального я в этом не вижу.

— А я вижу. — Мэтт повернулся внутрь ангара. — Белинда, ты знаешь, что твой муж пытается заигрывать с моей бывшей женой?

— Скажи Дженни, что она может оставить его себе! Мэтт снова обернулся и вскинул вверх большой палец:

— Ну, детки, у вас полная свобода. Развлекайтесь, сколько душе угодно!

Он захлопнул дверь перед самым их носом. Дженни покачала головой в темноте:

— И ты хочешь, чтобы я с ним помирилась? Бенни снова пожал плечами:

— Что с меня взять? Я же простой механик.

11 часов 56 минут

На борту «Дракона»

Адмирал Петков смотрел на экраны мониторов в боевой рубке. Яркие прожекторы «Дракона» освещали сплошную пелену льда над корпусом подлодки. Четыре водолаза в термальных гидрокостюмах уже полчаса закрепляли титановую сферу в заранее определенной точке на внутренней поверхности ледяного покрова. Они вкручивали метровые болты в лед, чтобы потом подвесить сферу на специальных зажимах.

Это было последнее из пяти идентичных устройств, размещенных по окружности с радиусом в сто километров от полярной станции «Грендель». Местоположение каждой точки установки рассчитывалось с особой тщательностью. Оставалось только установить детонатор. В самом центре пентаграммы.

Виктор задумчиво вглядывался в темные воды, пытаясь представить огромный ледяной остров и замурованную в нем станцию. О лучшем месте для детонации взрывных устройств он и не мечтал.

В Москве ему приказали изъять со станции все материалы, связанные с исследованиями его отца, а потом стереть ее с лица земли. Но у него были свои, более масштабные планы.

Один из водолазов нажал кнопку на дне устройства, и по окружности сферы побежали синие огни. Виктор вернулся к реальности — последнее из пяти устройств активировано. В голубом свечении на поверхности сферы виднелась аббревиатура Института Арктики и Антарктики.

— И это всего лишь измерительные приборы? — с явным сомнением спросил стоящий рядом капитан Миковский.

— Последнее слово в области измерения морских глубин. Они позволяют с высокой точностью определять изменения уровня моря и направления течений, толщину ледового покрова и соленость морской воды, — терпеливо объяснил Виктор.

Командир «Дракона» покачал головой. Видимо, его все еще терзали сомнения по поводу истинной цели их дальне го похода в Арктику. Перед выходом в море из Североморска Миковский получил приказ — сопровождать адмирала, выполняющего дипломатическую миссию, к русской полярной станции. Но опытный подводник догадывался, что за этим простым заданием должно скрываться что-то более важное. Иначе зачем бы понадобилось грузить на борт все это оборудование и оружие? Петков, кроме всего прочего, не сомневался, что командир подлодки знает о секретной радиограмме из ФСБ и, может быть, даже сумел ее прочитать.

— Вы уверены, что у этих приборов нет какого-нибудь военного предназначения? — продолжал настаивать Миковский. — Что-нибудь вроде прослушивания разговоров американцев?

Виктор посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и только пожал плечами. Пусть капитан поломает голову и сам найдет наиболее правдоподобное объяснение.

— Ах… — кивнул Миковский, оглядывая сферу с большим уважением.

Он был явно доволен собой, веря, что сумел наконец докопаться до истины.

Виктор вновь перевел взгляд на мониторы. «Может быть, со временем молодой офицер и научится разбираться во всех тонкостях игры, в которую играют сильные мира сего».

Десять лет назад Петков лично набрал команду ученых из арктического института и начал работу над секретным проектом под названием «Ударная волна» на Североморской базе. Проект вписывался в программу полярных исследований и не привлекал особого внимания. Необычность его заключалась в том, что о его содержании знали только сами ученые и Петков — тогда еще в звании капитана первого ранга. Даже когда два года назад все шестеро ученых погибли в авиакатастрофе, так и не завершив (по официальной версии) свою работу, никто не забеспокоился. Проект просто списали со счетов как несостоявшийся.

Только Виктор знал, что все исследования в рамках «Ударной волны» были успешно закончены. Сейчас он наблюдал, как водолазы возвращаются на подлодку, закрепив подо льдом последнюю титановую сферу.

Все началось с опубликованной в 1979 году небольшой научной статьи, в которой потепление климата напрямую увязывалось с выбросами углекислого газа в атмосферу. Статья вызвала переполох в научном мире. Ученые предсказывали всемирный потоп, который будет вызван повышением уровня Мирового океана в результате таяния полярной шапки. Проблема сразу заинтересовала и специалистов из Института Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге. В институте находилась самая большая в мире база данных по состоянию ледникового покрова Земли. Ученые из института заключили, что таяние ледников в Гренландии и Антарктиде может поднять уровень Мирового океана на целых шесть метров, а вот полярная шапка в районе Северного полюса такой угрозы не представляет, так как лед в Арктике и так плавает на поверхности океана, вытесняя ровно столько воды, сколько могло бы образоваться при его таянии. Эффект чем-то напоминал таяние кубиков льда в стакане, наполненном до краев водой.

Но в 1989 году один из ученых ИАА предположил, что наибольшую опасность для человечества представляет полное исчезновение полярной шапки, которая является природным

«изолятором» Северного Ледовитого океана, не давая энергии солнечных лучей нагревать водную поверхность. Без нее скорость испарения воды в атмосферу возросла бы во много раз, что привело бы к резкому увеличению количества осадков в виде дождя, снега или града, изменению погодных условий, наводнениям и в конечном итоге к разрушению всей экосистемы Земли. По заключению доклада ИАА, такое резкое изменение глобального климата могло бы вызвать опустошение целых стран и континентов.

Прямым подтверждением выводов ученых стало открытие в 1997 году такого явления, как Эль-Ниньо — длительных температурных колебаний поверхностных вод в Тихом океане. Согласно докладам ООН, ущерб мировой экономике от Эль-Ниньо только за один год составил примерно девяносто миллиардов долларов. Более пятидесяти тысяч человек погибли в результате стихийных бедствий, вызванных этим явлением. Исчезновение же полярной шапки было куда более долговременной и масштабной угрозой для всего человечества. Последствия такой природной катастрофы могли бы длиться десятилетиями и распространиться на все океаны Земли.

Неудивительно, что доклад ИАА сразу же попал в поле зрения военных, которые хотели выяснить, можно ли преднамеренно уничтожить полярную шапку. Дополнительные исследования показали, что даже современных ядерных технологий было бы недостаточно, чтобы растопить такую массу льда. Подобная возможность могла рассматриваться только теоретически.

Вскоре, однако, один из сотрудников ИАА выдвинул интересную гипотезу: а что, если растопить только небольшой кусок полярной шапки, а оставшуюся часть раздробить? С появлением «ледовой каши» солнечные лучи получили бы доступ к водной поверхности океана, нагрели бы воду до температуры таяния льда и ледяной покров исчез бы сам собой. Если шапку раздробить поздней весной, к концу лета от нее не останется и следа.

Но как расколоть толстый слой льда на мелкие кусочки? Ответ был получен в 1998 году, когда другой ученый из ИАА, исследуя кристаллизацию льда в полярной шапке и влияние океанических течений на образование массивных ледяных торосов, разработал новую теорию гармонических колебаний в кристаллических структурах. Он предположил, что лед, как и любой кристалл, может быть разрушен под большим давлением и при определенной частоте вибрации.

Эта теория и стала основой проекта «Ударная волна», который предусматривал разрушение полярной шапки потоком гармонических и тепловых волн со строго рассчитанной частотой и температурой.

Титановая сфера сияла на экране монитора в потускневшем свете прожекторов. Виктор сверился с наручным дисплеем — пять углов пентаграммы пульсировали на маленьком плазменном экранчике. В центре звезды темнела точка, в которой будет установлен детонатор.

«Скоро засветится и она», — подумал Виктор.

Погибшие ученые дали своему детищу поэтическое название «Полярная звезда» в честь самой яркой звезды на северном небосклоне. А вот название ядерного детонатора звучало более научно — «генератор инфразвукового разрушения». Это устройство обладало двойным действием. При подрыве оно сначала образовывало кратер шириной в милю, а потом выбрасывало в толщу льда поток гармонических колебаний. Достигнув одновременно всех пяти сфер, ударная волна провоцировала «цепную реакцию», в ходе которой колебания продолжали распространяться во все стороны с мощностью и частотой, достаточной для разрушения всей полярной шапки.

Виктор протер экран дисплея. В нижнем углу мигал индикатор в виде небольшого сердечка, отсчитывающий его пульс.

«Осталось совсем недолго…»

Он собирался провести остаток ночи, проверяя готовность всех систем.

Этого момента он ждал шестьдесят лет… Подождет и еще один день.

После завершения работы над проектом «Ударная волна» Виктор оттягивал его реализацию целых два года. Обладание таким мощным оружием приносило ему успокоение и уверенность в собственных силах. Теперь он не сомневался в том, что сама судьба удерживала его руку. Забытая всеми полярная станция «Грендель» — ледяная могила его отца — была обнаружена совсем недавно. Для Виктора это был знак, посланный небесами: он найдет тело отца, завладеет сокровищем, спрятанным в самом сердце станции, а потом приведет в действие «Полярную звезду», что навечно изменит судьбу мира.

Прожекторы «Дракона» погасли. Только титановая сфера продолжала светиться в темных водах, как настоящая Полярная звезда в арктической ночи.

Он не случайно выбрал проект «Ударная волна» десять лет назад в качестве оружия возмездия. В самом конце доклада, сделанного сотрудником ИАА в 1989 году, звучало еще одно предупреждение — главная опасность исчезновения полярной шапки заключается не в наводнениях или климатических изменениях, а в том, к чему такая катастрофа могла бы привести в более далекой перспективе.

В докладе говорилось, что в результате испарения части воды Северного Ледовитого океана обильные осадки в виде снега и града выпадут в холодных северных широтах. С годами снег и град превратятся в лед, формируя новые и расширяя старые ледники. Еще через какое-то время огромные ледяные массивы неудержимо двинутся на юг, постепенно завоевывая все новые и новые территории.

И через пятьдесят тысяч лет на Земле наступит новый ледниковый период!

Наблюдая за мерцающей в темноте сферой, Виктор с удовлетворением размышлял о том, как символична будет такая расплата за все, что пришлось пережить ему и его семье.

«Отец погиб, превратившись в ледяную глыбу; теперь та же участь ожидает весь мир».

6. СРЕДИ ПОЛЯРНЫХ ЛЬДОВ

9 апреля, 5 часов 43 минуты

В полете над полярной шапкой

Мэтт наблюдал из кресла второго пилота за восходом солнца над «верхушкой мира». Краешек солнечного диска появился над ледяным горизонтом, и в глаза ему ударил ослепительно яркий свет. Мэтт в отличие от Дженни не стал надевать солнцезащитные очки, чтобы насладиться полярным рассветом во всей его красе. В этих широтах такое явление редкость: еще дней десять — и холодный диск повиснет над ледяной пустыней, не сходя с небосвода, на целых четыре месяца.

Сегодняшний рассвет выдался особенно великолепным. Сильный юго-восточный ветер рассеял пелену тумана, обычно покрывающую полярную шапку. Внизу во все стороны расстилалось девственное царство кристально чистого льда, зубчатых торосов и небесно-голубых озер с талой водой.

Безоблачное небо над горизонтом окрасилось в оранжевые и красные тона. По ледяной равнине в направлении самолета пробежала розоватая солнечная дорожка.

— Приближается буря, — потягиваясь и зевая, сказал отец Дженни за его спиной.

— С чего ты взял, Джон? — спросил Мэтт, повернувшись к нему.

Прежде чем старый эскимос ответил, Крейг, мирно дремавший в своем кресле, что-то пробурчал. Похоже, его не интересовали прогнозы погоды и он был недоволен тем, что Джон потревожил его сон. Из-за спины Крейга показалась заспанная морда Бейна. Полуволк выгнул спину и раскрыл пасть в широком зевке. По его виду можно было догадаться, что он тоже не в восторге от того, что его разбудили.

Не обращая на них внимания, Джон наклонился вперед и показал на север. В той части небосвода по-прежнему стояли предрассветные сумерки. Небо над горизонтом покрывала клубящаяся дымка.

— Ледовый туман, — сказал инуит. — Температура воздуха падает, несмотря на восход солнца.

— Да, погода меняется, — согласился Мэтт.

В этих местах погодные контрасты были особенно яркими. Тут либо было ясно и тихо, как сейчас, либо бушевала снежная пурга. Сам по себе снегопад не представлял большой опасности, а вот облака снежной пыли, поднятые с поверхности льда ураганным ветром, могли сильно затруднить обзор из кабины самолета.

Мэтт повернулся к Дженни:

— Мы успеем добраться до станции до начала урагана?

— Должны.

Это было первое слово, которое она произнесла, с тех пор как они покинули Кактовик. Что-то расстроило ее во время короткой остановки у Бенни, но она отказывалась об этом говорить. Во время ужина она молча механически прожевала еду и, сославшись на необходимость поспать, на полчаса уединилась в офисе. Но когда Дженни вернулась к столу, по ее покрасневшим глазам было видно, что она не уснула ни на минуту.

Мэтью заметил, что ее отец смотрит на него изучающим взглядом. Когда Мэтт и Дженни были еще женаты, он и Джон по-настоящему сблизились друг с другом и стали почти как братья. Они часто вместе выезжали на природу, охотились, рыбачили. Но после смерти Тайлера между ними встала холодная стена отчуждения.

Впрочем, Мэтт чувствовал, что старый эскимос не винит его в гибели единственного внука. Джон, как никто другой, был знаком с тяготами жизни в удаленных уголках Аляски, где на каждом шагу поджидала внезапная смерть. Он вырос в небольшом эскимосском поселении на берегу Берингова пролива. Его настоящее — инуитское — имя было Джунакваат. Джоном он стал после переезда в глубь континента. Деревня, в которой он раньше жил, вымерла от голода за одну зиму во время жестоких холодов 1975 года. Он потерял всех своих родственников — такое нередко случалось в этих суровых краях. Борьба за выживание в условиях бедного на ресурсы Севера заставляла его коренных обитателей ежедневно ходить по лезвию бритвы.

Нет, Джон винил Мэтью не в смерти внука, а в том, что за ней последовало. Опустошенный горем и чувством собственной вины, Мэтт стал дурно обращаться с его дочерью. Мэтью был не в силах видеть печальные глаза Дженни, выслушивать ее обвинения и ушел в себя, все чаще припадая к бутылке. В этот мрачный период они сказали друг другу много слов, которые было невозможно взять назад. Всему этому пришел конец, когда оба — сломанные горем, изможденные ссорами и с незаживающими ранами — решили разойтись.

Джон положил руку на плечо Мэтью и легко сдавил его пальцами. В этом жесте Мэтт распознал знак примирения — эскимосы умели бороться не только со смертью, но и с горем. Джон похлопал его по плечу и откинулся на спинку кресла.

Мэтт задумчиво смотрел на ослепительно сверкающий под крылом лед, пытаясь разобраться в собственных чувствах. На душе у него вдруг стало тяжело, как будто какой-то груз сместился внутри, нарушив равновесие, к которому он стремился все эти годы.

Дженни сверилась с показаниями приборов и сообщила:

— Мы должны быть на месте, согласно координатам Крейга, примерно через полчаса.

Мэтт продолжал смотреть перед собой.

— Надо бы послать радиосообщение на базу. Предупредить их о том, что мы на подлете.

Она покачала головой:

— Лучше не светиться, пока не узнаем, что происходит на станции. К тому же связь по-прежнему барахлит.

Во время полета они периодически слышали обрывки каких-то сообщений на открытых каналах. Новость о нападении на Прадхо-Бей распространилась с невероятной быстротой. Как и предсказывал Крейг, новостные агентства немедленно почуяли сенсацию и ринулись к месту происшествия, на все лады комментируя трагические события.

Крейг с кряхтением выпрямился в кресле.

— Если мы не предупредим их заранее, как мы потом объясним наше неожиданное появление на станции? Мы что, просто ворвемся туда как представители правоохранительных органов? Как журналисты, производящие расследование? А может быть, как беженцы в поисках укрытия от погони?

— Про первую версию можешь точно забыть, — сказала Дженни. — Моя юрисдикция на станцию не распространяется. Я предлагаю рассказать все как было и предупредить руководство базы. Нападающие, возможно, следуют за нами по пятам.

Крейг покрутил головой, явно пытаясь разглядеть в небесах малейшие признаки погони:

— А сможет ли база нас защитить? Мэтт повернулся к нему:

— Ты знаешь об «Омеге» больше, чем любой из нас, мистер репортер. Какой там контингент военных моряков?

Крейг пожал плечами:

— Мне не сообщили ничего конкретного по поводу базы… Просто сказали по-быстрому собрать вещи, а потом посадили на первый рейс «Аляска эрлайнз» из Сиэтла.

Мэтт задумался. Во всяком случае, там должна была быть подлодка с экипажем и, возможно, подразделение охраны самой полярной станции.

— Ладно, — сказал он вслух, — кто бы там ни был, им придется дать нам приют на время снежной бури. А мы их тем временем заставим нас выслушать. Поверят они нам или нет — это уже другой разговор. Хотя я подозреваю, что убедить их в правдивости нашей истории после событий в Прадхо-Бее будет нелегко.

Дженни кивнула:

— Хорошо, мы так и сделаем. Во всяком случае, пока не разберемся получше в том, что происходит на станции.

Джон, смотревший в окно из своего кресла, сообщил:

— Вижу какие-то постройки красного цвета градусах в двух к северу.

Дженни скорректировала курс полета.

— Думаешь, это уже станция? — спросил Крейг.

— Не уверена. Эти строения находятся милях в шести от координат, которые ты мне дал.

— Такие данные мне сообщили в редакции.

— Течения, — встрял в разговор Мэтт. — Не зря же эту станцию называют дрейфующей. Странно, что она не оказалась еще дальше от указанной точки. Информация Крейга должна быть уже недельной давности.

Дженни направила самолет в сторону красных построек. Подлетев поближе, они рассмотрели широкую полынью невдалеке от базы. Стальные столбики были вбиты в лед на берегу. «Швартовочные тумбы для подлодки», — догадался Мэтт, хотя самой лодки в полынье видно не было. За полыньей он насчитал пятнадцать красных бараков, похожих на утепленную версию армейских палаточных казарм. В центре небольшого поселения на высокой мачте развевался американский флаг.

— Теперь мы хоть знаем, что это американская база, — с облегчением сказал Крейг, пока самолет делал вираж над постройками.

— Я больше чем уверен, что мы добрались до места, — пробормотал Мэтт.

Рядом с базой в линию выстроились несколько снегоходов и тягачей. Одна колея вела от полыньи к постройкам, а другая, хорошо накатанная, уходила в ледяную пустыню.

«Интересно, куда это они так часто повадились ездить?» Прежде чем он сумел рассмотреть повнимательнее уходящую к горизонту дорогу, Дженни завершила круг над базой и зашла на посадку.

Несколько фигур в парках выскочили из построек и уставились в небо. Они, должно быть, услышали гул самолета и решили посмотреть, что за редкие посетители потревожили их покой в глуши ледового царства. Мэтт немного успокоился, увидев, что куртки их ярких цветов — зеленые, красные, желтые и голубые. Такие цвета обычно носят те, кто хочет, чтобы их видели издалека. «Слава богу, ни на одном из них нет белой парки», — подумал он, вспоминая недавнее столкновение с наемниками.

Дженни выпустила закрылки, зафиксировала посадочные полозья и начала плавный спуск на ледяную площадку к северу от базы.

— Не забудьте пристегнуть ремни, — предупредила она.

«Оттер» нырнул вниз. Мэтт схватился за поручни кресла. Через секунду самолет выровнялся, коснулся лыжами поверхности и затрясся в скольжении по неровному льду. Мэтту казалось, что от сильной тряски у него выпадут пломбы из зубов.

Дженни сбросила обороты и подняла закрылки. Самолет стал быстро терять скорость, и вибрация почти прекратилась.

Крейг в заднем ряду вздохнул с облегчением.

— Добро пожаловать в самое сердце Северного Ледовитого океана, — сказала Дженни и, развернув самолет, направила его к видневшейся неподалеку базе.

— Северный Ледовитый океан, — повторил за ней Крейг, с подозрением оглядывая окрестности из окна кабины.

Мэтт понимал его состояние. После пережитой три года назад трагедии он сам с недоверием относился ко льду. Кажущаяся абсолютно твердой поверхность могла в любой момент провалиться под ногами. Стоит лишь на мгновение забыть об осторожности… отвернуться…

Мэтт продолжал крепко держаться за поручни кресла, вглядываясь в окно самолета. Вокруг расстилалось воплощение его персонального ада — не полыхающая огнем земля, а бесконечная ледяная пустыня.

— А вот и встречающие, — сказала Дженни, выключив мотор.

Шесть снегоходов неслись к самолету по ледяной равнине. Их водители были одеты в одинаковые синие парки со знаками различия ВМФ США.

«Охрана базы», — догадался Мэтт.

Один из водителей приподнялся с сиденья и поднес ко рту громкоговоритель:

— Приказываю немедленно покинуть самолет! Выходить с поднятыми вверх руками! Все попытки скрыться или предпринять враждебные действия будут жестоко пресечены!

Мэтт тяжело вздохнул:

— Похоже, что понятий о гостеприимстве в этом мире уже не существует.

6 часов 34 минуты

Полярная станция «Грендель»

Аманда наблюдала за суматохой под сводами пещеры. За ночь ученые проделали огромную работу. Впрочем, разница между днем и ночью на станции, тем более в темных коридорах «подсобки», практически не ощущалась.

— Осторожней с этим! — прочитала Аманда по губам доктора Огдена, который находился на противоположном берегу замерзшего озера.

В выражении его лица было не меньше раздражения, чем в движении губ. Под его руководством два аспиранта с тру дом пытались установить уже четвертый прожектор для освещения гранитной стены. Неподалеку натужно тарахтел электрогенератор, установленный прямо на льду на обитых резиной опорах. От него во все стороны протянулись извилистые провода.

Местами лед и гранитная скала были утыканы небольшими красными флажками. На поверхности озера целые секции были оцеплены натянутыми веревками — там, где подо льдом покоились тела доисторических монстров, которым ученые с «Омеги» уже успели дать название — грендели.

Новость о необычной находке быстро распространилась среди персонала станции, несмотря на то что доктор Огден всеми силами старался держать ее в секрете. Кто-то из его помощников проговорился, подозревала Аманда.

Сейчас в пещере трудилась вся команда биологов, хотя Аманда заметила среди них и нескольких представителей других дисциплин, в том числе своего хорошего друга доктора Оскара Уиллига. Шведский океанолог был самым пожилым и знаменитым ученым на станции. В его послужной список входили многочисленные открытия, научные разработки, почетные звания и награды, в том числе Нобелевская премия 1972 года. Не менее примечательной была и копна непослушных седых волос на голове, по которой его можно было узнать издалека.

Аманда направилась к ученому, осторожно обходя небольшие кучки стеклянных колб для проб и груды ящиков, разбросанных на льду. К счастью, кто-то додумался посыпать лед песком и расстелить резиновые коврики в местах, где работа велась особенно активно. Доктор Уиллиг стоял на коленях на одном из таких ковриков, рассматривая что-то подо льдом.

Увидев ее, он широко улыбнулся и присел на корточки:

— Аманда, вы пришли посмотреть на талисман этой станции?

Она ответила ему улыбкой:

— Я уже насмотрелась на этих монстров вчера ночью. Он вскочил на ноги с необычайной для его семидесяти лет ловкостью:

— Это потрясающее открытие.

— Легендарный Грендель собственной персоной.

— Ambulocetus natans, — поправил ее Уиллиг. — Или, согласно нашему достопочтимому коллеге из Гарварда, Ambulocetus natans arctos.

Аманда покачала головой. «Арктический подвид ходячих китов»… Похоже, доктор Огден серьезно работал над тем, чтобы записать это открытие на свой счет.

— Ну и что вы думаете о его предположениях?

— Теория довольно интересная. Полярная адаптация доисторических животных. Но Генри придется еще много поработать, чтобы ее доказать.

Она кивнула:

— Во всяком случае, у него предостаточно материала для исследований.

— Да, несомненно. Он сможет растопить…

Доктор Уиллиг внезапно встрепенулся и посмотрел назад.

Аманда проследила за его взглядом. Похоже, он услышал какой-то шум, который привлек его внимание и заставил прервать беседу. Через секунду она заметила оживление среди группы ученых на противоположной стороне озера.

Генри Огден и Коннор Макферран стояли лицом к лицу в угрожающих позах.

Высокий мускулистый шотландец нависал над приземистым биологом как башня, но Генри, похоже, это не смущало. Он наклонился всем телом в сторону соперника, уткнув руки в бока, — разъяренный чихуахуа против бульдога.

Доктор Уиллиг снова повернулся к Аманде.

— Ну вот, опять началось. Это уже третья стычка между ними с тех пор, как я спустился в пещеру час назад.

— Надо бы пойти посмотреть, что там происходит, — решила Аманда.

— Ну да, вы же дипломат — как всегда.

— Нет, просто нянька.

Она с неохотой покинула океанолога и направилась к ученым, которые продолжали горячо спорить, несмотря на ее появление.

— …До тех пор, пока мы не соберем все экземпляры. Мы даже еще не начали их фотографировать! — чуть ли не кричал Генри в лицо геологу.

— Даже и не мечтайте присвоить себе все время на исследования в пещере. Эта базальтовая скала вулканического происхождения содержит вкрапления, относящиеся к каменноугольному периоду. Все, что мне нужно, — это высверлить из стены несколько образцов.

— Сколько?

— Не больше двадцати.

Кровь прилила к лицу биолога.

— Вы что, с ума сошли? Да вы всю скалу разрушите, уничтожив черт знает сколько важнейшей информации.

Аманда с трудом поспевала считывать слова с их губ, но языка жестов было достаточно, чтобы почувствовать накал их противостояния. «Так и до драки может дойти», — подумала она.

— Мальчики, — сказала Аманда спокойным тоном.

Оба взглянули на ее скрещенные на груди руки, на суровое выражение лица и отступили друг от друга.

— Что здесь происходит? — медленно произнесла она. Макферран ответил первым. Понять его было сложно, так как нижнюю часть лица закрывала густая черная борода.

— Мы уже давно пытаемся по-хорошему договориться с биологами, но они никак не хотят понять, что мы имеем столько же прав на это открытие, сколько и они. Такая находка, — он обвел рукой отвесную скалу, — не может принадлежать только доктору Огдену.

Генри получил наконец возможность вступить в беседу:

— У нас была только одна ночь, чтобы подготовиться к исследованиям. Наша работа намного деликатнее, чем гру бые методы, которыми геологи добывают свои образцы. Здесь главное — правильно расставить приоритеты. Мои исследования никак не повлияют на его образцы, а вот его раскопки могут безвозвратно уничтожить мои экземпляры.

— Неправда! — взорвался Макферран. По его покрасневшим щекам и раздавшейся груди Аманда поняла, что он перешел на крик. — Несколько образцов, высверленных из секций, которые не покрыты вашим дурацким мхом и плесенью, ничему не повредят!

— А как насчет пыли и шума? — Генри повернулся лицом к Аманде. — Я думал, что мы обо всем договорились вчера.

Она кивнула после небольшой паузы.

— Коннор, Генри прав. Эта скала простояла здесь пятьдесят тысяч лет и, я думаю, выдержит еще пару дней, пока биологи не завершат свою работу.

— Мне нужно не менее десяти, — вставил Генри.

— Даю вам три, — отрезала она и повернулась к геологу, на лице которого появилась широкая улыбка. — После этого вы можете начинать сверлить стены, но только там, где разрешит Генри.

Улыбка медленно сползла с лица шотландца:

— Но…

Аманда отвернулась. В ее случае это был лучший способ прервать неприятную беседу — так она просто не знала, что ей пытаются сказать. Теперь она смотрела на биолога.

— А вам, Генри, я бы посоветовала сконцентрировать все усилия на стене, чтобы успеть собрать нужные пробы за три дня. Потому что в назначенный срок я разрешу геологам начать работу.

— Но…

На этот раз она отвернулась от обоих и увидела усмешку на лице доктора Уиллига.

Макферран рассерженно направился к выходу из пещеры, в то время как Огден с не менее недовольным видом удалился в сторону своей команды. Аманда с облегчением вздохну ла — такой исход гарантировал ей кратковременное перемирие в противостоянии между биологами и геологами.

Доктор Уиллиг подошел к ней:

— В какой-то момент я подумал, что вы их отшлепаете.

— Слишком много чести.

— Пойдемте, — сказал пожилой швед. — Я покажу вам, что на самом деле скрывает доктор Огден.

Он взял ее за руку, как отец дочку, и потянул в сторону уже знакомой ей расщелины в скале. Аманда засопротивлялась.

— Я уже там была.

— Я знаю, но вы еще не видели, что наш любящий поспорить ученый успел там понаделать за это короткое время.

Любопытство взяло верх, и она последовала за Огденом к входу в расщелину. Утром она сменила свой термальный костюм на джинсы, шерстяной свитер и ботинки, а сверху накинула позаимствованную меховую куртку. Из расщелины тянуло теплом и сыростью.

Доктор Уиллиг протиснулся в узкий проход первым, продолжая держать ее за руку:

— На это действительно стоит посмотреть.

— И что же там такое?

Тепло и резкий запах привлекли ее внимание. Под ногами хлюпала вода, струящаяся по стенам и с потолка. Наконец они втиснулись в уже знакомый ей грот. Как и снаружи, здесь были заметны следы кипучей деятельности команды биологов. Второй генератор урчал в углу. Вдоль стен были расставлены нагреватели. Два прожектора освещали пещеру ярким, режущим глаза светом.

Вчера вечером освещенный тонким лучом фонарика грот казался ей таинственным, потерянным во времени и пространстве. Но сегодня, в свечении галогенных прожекторов, тесная пещера больше напоминала операционную палату.

Как и прежде, в центре пещеры распласталось препарированное тело монстра, но теперь вместо инея на нем блес тели капли оттаявшей воды. Обнаженные органы напоминали куски свежего мяса на разделочном столе. Казалось, тело было вскрыто совсем недавно, а не шестьдесят лет назад.

Ледяные блоки, стоящие у задней стены, подтаивали, и в них, как в прозрачном кристалле, были отчетливо видны свернувшиеся в позе зародыша длинные тела гренделей.

— Вам эта поза что-нибудь напоминает? — спросил доктор Уиллиг.

Аманда отрицательно покачала головой. Даже в самых страшных кошмарах ничего подобного она не видела.

— Возможно, все дело в моих скандинавских корнях. Это напоминает мне древние нордические статуэтки драконов. Мифические монстры, свернувшиеся в клубок. Нос касается кончика хвоста. Символ бесконечного перерождения.

Аманда попыталась понять, к чему он ведет.

— Вы думаете, что викинги в свое время могли натолкнуться на этих замерзших монстров, этих… гренделей?

Он пожал плечами:

— Кто знает? Они были первыми полярными исследователями, пересекшими Северную Атлантику по пути в Исландию и покрытую ледниками Гренландию. Если мы обнаружили эти существа здесь, то почему бы не предположить, что их можно встретить в вечной мерзлоте где-нибудь на арктическом побережье?

— Может быть, вы и правы.

— Ну, это лишь гипотеза. — Он посмотрел на колонны тающего льда. — Хотя она порождает некоторые вопросы, особенно если вспомнить печальную участь, постигшую станцию.

Она быстро взглянула на него. Доктор Уиллиг не был посвящен в страшный секрет четвертого уровня.

Он продолжил, поясняя свою мысль:

— Все эти тела русских ученых и персонала станции, которые мы обнаружили. Здесь явно произошла какая-то трагедия шестьдесят лет назад. Интересно, что же все-таки с ними случилось?

Аманда тяжело вздохнула, вспомнив свои первые шаги по мертвым коридорам станции. Повсюду — замороженные останки. Одни, похоже, умерли от голода; другие покончили жизнь самоубийством; третьи явно погибли насильственной смертью. Масштабы трагедии были огромны.

— Не забывайте, что станция была утеряна в сороковых годах. До появления спутниковой связи. До того, как подводные лодки впервые достигли Северного полюса. До того, как были составлены первые карты арктических течений. Любой сильный ураган, любая потеря связи, авария на станции или неудача в попытке доставить сюда свежие припасы могла привести к катастрофе. В тридцатые годы Арктика была так же недоступна для людей, как Марс в наши дни.

— В любом случае здесь случилась страшная трагедия. Она кивнула:

— Возможно, мы получим более ясную картину, когда через несколько дней прибудет русская делегация. Если они, конечно, согласятся поделиться с нами тем, что знают.

Впрочем, Аманда была уверена, что русские ни за что не обмолвятся об одной, особой, детали. Да и как бы они могли? То, что было обнаружено на четвертом уровне станции, не поддавалось никакому объяснению.

Она заметила, что океанолог рассматривает свернувшиеся в клубок тела гренделей, и вспомнила, что он так и не закончил свою мысль.

— Вы говорили, что у вас есть какие-то предположения по поводу древнего нордического символа в виде свернувшегося дракона.

— Да. — Он задумчиво потирал подбородок, и читать по его губам было трудно. Заметив, что Аманда прищуривается, Уиллиг быстро опустил руку. — Как я уже говорил, этот символ означает круг вечной жизни, но у него есть еще одно, более зловещее значение. И то, с чем мы здесь столкнулись… Страшная участь базы…

Он покачал головой.

— Что еще означает этот символ? Профессор посмотрел ей в глаза:

— Он означает конец света.

7 часов 5 минут

Лейси Девлин сидела на корточках в одном из удаленных тоннелей «подсобки», завязывая шнурки на коньках. Ее рабочая смена под руководством Коннора Макферрана, в команде которого она числилась младшим научным сотрудником, начиналась только через два часа. Впрочем, она и так провела большую часть ночи в обустроенной на скорую руку комнате — здесь, на русской базе. Далеко в Калифорнии у него жена, но какой же мужик может долго прожить без секса?

Лейси улыбнулась приятным воспоминаниям.

Завязав шнурки, она посмотрела в глубь ледяного тоннеля и сделала несколько упражнений на растяжку мышц рук и ног. Она гордилась своими длинными ногами, плавно переходящими в мускулистые обтекаемые бедра. Лейси с детства занималась конькобежным спортом и в 2000 году даже попала в олимпийскую сборную США, но серьезная травма колена положила конец ее спортивной карьере. Она получила степень бакалавра и продолжила учебу в аспирантуре при Стэнфордском университете. Там она и встретила Коннора Макферрана.

Лейси сделала несколько пробных шагов на коньках. Ботинки высотой до голени были сделаны на заказ из волокнистого углепластика. Когда она их надевала, они словно становились частью ее тела. Поверх термобелья на ней был обтягивающий водонепроницаемый костюм, украшенный красными, синими и белыми полосами под цвет американского флага, и, конечно же, шлем — не тот, что обычно носят конькобежцы в шорт-треке, а прочная каска с фонарем, которую геологи используют для подземных работ.

Лейси двинулась по тоннелю. Она регулярно каталась на коньках на поверхности, но пробежки по извилистым наклонным тоннелям доставляли ей намного больше удовольствия.

Она с силой отталкивалась ногами от поверхности гладкого льда, все еще ощущая ноющую боль в мышцах от ночи, проведенной в постели Коннора. Вчера он впервые сказал, что любит ее, нашептывая слова признания в ритме толчков перед оргазмом. Сейчас воспоминания о прошлой ночи согревали ее, несмотря на холод, стоящий в подземелье.

Через некоторое время она покатилась по наклонному участку тоннеля, и скорость ее увеличилась. У нее был разработанный маршрут, по которому она каталась каждое утро с тех пор, как ученые обнаружили «подсобку». Эта часть ледяного лабиринта не представляла интереса для геологов: здесь не было почвенных вкраплений, — поэтому лед песком никто не посыпал. Два месяца назад она прошла по всему маршруту, чтобы убедиться в отсутствии препятствий и запомнить все повороты, так, чтобы возвращаться по кругу к месту старта.

Лейси на большой скорости проскочила первый поворот. В ушах свистел ветер. Она согнула ноги в коленях, готовясь преодолеть целую серию крутых изгибов, которые лежали впереди. Это была любимая часть ее маршрута.

По привычке она заложила левую руку за спину, а правой делала резкие отмашки в такт движению ног. Ее движения были грациозными и отточенными, как у любого профессионального конькобежца.

Лейси промчалась с ликующим криком по отрезку, чемто напоминавшему «американские горки», подпрыгивая на каждом бугорке.

Дальше начиналась часть маршрута, которая требовала особой осторожности. Боковые тоннели разбегались здесь в разные стороны, образуя запутанный лабиринт, в котором можно было легко потеряться, несмотря на то что она знала дорогу как свои пять пальцев. Она притормозила, чтобы рассмотреть нарисованные на поверхности льда символы.

Лейси подняла голову вверх, и в луче нашлемного фонарика на стенах в глубине тоннеля вспыхнули оранжевые стрелки, нанесенные люминесцентной краской. Она повернула в первый коридор, указанный стрелкой, и понеслась мимо многочисленных тупиков и ответвлений, которые вели в неизведанные уголки «подсобки». Здесь ей вдруг показалось, что в одном из боковых коридоров промелькнула какая-то тень. Она резко обернулась, но ничего позади не заметила. Скорость была слишком большая, да и угол поворота головы не позволил узкому лучу фонарика осветить вход в коридор, оставшийся далеко за спиной.

Лейси опять повернула голову вперед, понимая, что на такой скорости нужно внимательнее смотреть перед собой. Недавнее ликование резко сменилось глубокой тревогой. Лейси попыталась отделаться от неприятного предчувствия.

«Просто показалось», — вслух сказала она, надеясь, что от звука собственного голоса ей станет спокойнее. Но гулкое эхо, прокатившееся по тоннелю, напугало ее еще больше. Только сейчас она осознала, что находится здесь в полном одиночестве.

Внезапно из-за спины донесся какой-то шум, похожий на звук падающих и скатывающихся по льду сосулек. Она снова обернулась. Тоннель, насколько позволял увидеть луч фонарика, по-прежнему пустовал.

Отвлекшись на мгновение, Лейси чуть не пропустила очередную оранжевую стрелку на стене. Ей пришлось резко затормозить и с силой оттолкнуться левой ногой, чтобы свернуть в нужном направлении. От страха у нее подрагивали коленки, а мышцы ног начинали неметь.

Углубившись в тоннель, она обнаружила, что должна была свернуть немного раньше. Этот участок представлял собой петлю длиной в полмили и был частью ее ежедневной четырехмильной пробежки, а вот предыдущий тоннель на прямую вел к месту старта, а значит, к выходу из ледяного лабиринта. Именно этого она хотела сейчас больше всего — вырваться из ледяной ловушки, снова увидеть людей, снова оказаться в объятиях Коннора.

Она увеличила разгон по плавному спуску, надеясь оторваться от подозрительных теней и шумов. Через минуту она уже стала подумывать, что все ее подозрения были напрасными — в ушах слышался только свист ветра и равномерный шорох скользящих по льду лезвий.

На середине пути по петле спуск сменился подъемом. Теперь ей приходилось с усилием отталкиваться ото льда, но ранее набранная скорость и отточенная техника движений помогали ей не снижать темпа.

На лице у нее мелькнула улыбка. И чего она испугалась? Что может скрываться в этих ледяных пещерах? Может быть, ее реакция вызвана обострившимся чувством вины перед женой Коннора, ранее скрывавшимся где-то в глубине души? Лейси встречалась с ней на многочисленных формальных мероприятиях и вечеринках, организованных университетом. Линда была мягкой, добродушной и общительной женщиной и никак не заслуживала такой…

Где-то впереди послышался знакомый шум — как будто лед скользил по льду. Лейси резко затормозила. Ей почудилось, что в конце тоннеля снова промелькнули какие-то тени, но рассмотреть что-либо в слабом свете фонарика было невозможно. Ее одолевали сомнения. Стоит ли бояться того, чего не видно?

— Эй, кто там? — позвала она в надежде, что ей откликнется кто-нибудь из ученых, который случайно забрел в этот отдаленный уголок «подсобки».

Ответа не прозвучало. Шум прекратился. Тени впереди снова замерли.

— Эй, кто там, отзовитесь! — снова прокричала она в темноту, осторожно скользя на коньках.

Впереди показался выход из петли в лабиринт. В горле у

Лейси пересохло. У нее было ощущение, что кто-то сдавил ее шею холодными руками. «Мне нужно только выбраться из этой ловушки… А там уже недалеко до цивилизации».

Несмотря на мимолетное чувство вины, она горела желанием увидеть Коннора. Сама мысль о высоком мужчине с сильными руками и широкими плечами заставляла ее быстрее работать ногами. В его объятиях она будет в безопасности.

Лейси наконец выскочила в лабиринт тоннелей. Пусто.

«Просто показалось, просто показалось, — нашептывала она про себя, — это просто игра света и теней».

Она строго следовала оранжевым указателям, которые светились в темноте, словно спасательные маячки. Направо, налево, прямо… Опять направо…

Вдруг в глубине коридора свет ее фонарика вырвал из темноты две красные точки. Лейси мгновенно поняла, что это.

Глаза. Огромные, немигающие… Звериные.

Она резко затормозила. Лезвия коньков врезались в лед, подняв фонтанчики ледяной пыли. От страха она на мгновение потеряла контроль над собственным телом и почувствовала, как теплая струйка потекла по внутренней стороне бедра под тканью термокостюма.

Лейси отступила на шаг, еще на шаг. Колени дрожали. Она хотела развернуться и побежать, но боялась повернуться спиной к этим глазам и продолжала медленно отходить назад.

Внезапно горящие в темноте огоньки исчезли — то ли свет фонарика больше не доставал до них, то ли неизвестное существо просто скрылось. Очнувшись от шока, Лейси развернулась и сломя голову рванулась в глубины лабиринта.

Чувство опасности придавало ей силы. Руки давали мощные отмашки, сильные толчки коньков взрезали лед. Она неслась как в забытьи из тоннеля в тоннель, не обращая внимания на оранжевые символы, думая только о том, чтобы оказаться подальше от страшного зверя.

Окончательно потерявшись в запутанной паутине коридоров, Лейси влетела в узкий тоннель, похожий больше на расщелину в ледяной стене. Она задыхалась. Сердце готово было вырваться из груди, но даже громкий его стук в ушах не мог заглушить странный звук… Как будто что-то скользило по гладкому льду.

Она с трудом карабкалась по узкому коридору. Слезы бесконтрольно стекали по щекам, тут же замерзая от холода. Тоннель немного расширился, давая ей возможность возобновить бег. «Двигаться, бежать, скрыться от этой твари», — крутилось у нее в голове. От безысходности из груди вырвался глубокий стон.

Лейси с болезненным усилием повернула голову назад. В тусклом свете фонарика что-то огромное, белое продиралось сквозь узкий проход, преследуя ее по пятам. Два красных уголька снова горели в полумраке тоннеля.

«Белый медведь», — с ужасом подумала она, припомнив разговоры о какой-то тени, мелькнувшей на экране гидролокатора, когда «Полар сентинел» впервые натолкнулась на заброшенную русскую базу.

Лейси закричала и рванулась вперед что было сил.

За крутым поворотом перед ней внезапно открылась темная дыра в ледяном полу. «Ледовая трещина», — пронеслось у нее в голове. Будучи геологом, она была хорошо знакома с этим природным явлением. Как любой кристалл, лед под высоким давлением трескается, образуя глубокие расколы не только на поверхности, но и внутри огромных ледяных массивов. В том числе в айсбергах.

Несмотря на отчаянную попытку затормозить, Лейси беспомощно скатилась по склону и с душераздирающим криком полетела вниз, ударяясь телом о стенки узкой расщелины.

Провал оказался неглубоким — не больше пяти метров — но сильный удар о дно потряс все ее тело. Раздался треск ломающейся в голени кости. От невыносимой боли в глазах на мгновение потемнело. Она неподвижно распласталась на дне ледяной ямы.

Приоткрыв глаза, она посмотрела вверх. В луче фонарика виднелись очертания загадочного зверя.

Он сидел на самом краю расщелины, рассматривая ее красными угольками своих безжизненных глаз. Когтистые лапы врезались в лед. Из ноздрей, похожих на узкие щели, облачками исходил пар, а из широкой груди, окаймленной мускулистыми плечами, доносилось глубокое рычание.

Лейси с ужасом поняла, что перед ней был совсем не белый медведь, а какое-то доселе неизвестное, невообразимо уродливое существо.

Весом чуть ли не в полтонны, чудовище чем-то напоминало дельфина — с такой же гладкой лоснящейся кожей, вытянутой мордой без ушей, маленькими отверстиями ноздрей, располагающимися высоко на покатом лбу, почти на уровне широко расставленных глаз.

Лейси беспомощно смотрела на чудовище. В его размерах и формах было что-то ненастоящее, доисторическое, ископаемое… И в то же время угадывалось сходство с млекопитающими.

Монстр продолжал разглядывать ее, раскрыв широкую пасть и выставив ряды острых зубов, которые своей белизной резко выделялись на фоне ярко-красных десен.

Наконец, как будто решив, что делать дальше, чудовище стало медленно спускаться в расщелину.

Смирившись с участью и повинуясь какому-то древнему животному инстинкту, Лейси беспомощно всхлипнула.

7 часов 48 минут

Дрейфующая станция «Омега»

В который раз за эти несколько дней в лицо Мэтью смотрел ствол оружия. Час назад их доставили под конвоем в пустое холодное помещение, служащее столовой. Сейчас все четверо сидели за столиком в углу комнаты, половину которой занимала небольшая кухня. Время завтрака для персо нала, вероятно, давно прошло, и им предложили остатки кофе, который по виду напоминал дорожную грязь в Миссисипи после сильного дождя, но был горячим и позволил им немного согреться. Крейг склонился над своей кружкой, ухватившись за нее так, как будто это было последнее, что отделяло его от медленной болезненной смерти.

Дженни и ее отец сидели напротив. Она по-прежнему была в ярости от того, что ее насильно вытащили из самолета и заперли в тесной кухоньке, несмотря на полицейский жетон и удостоверение.

Как Мэтт и предполагал, после атаки на Прадхо-Бей усиленные меры безопасности действовали повсюду — даже здесь, посреди ледяной пустыни. Их стражи лишь строго следовали приказам, полученным сверху. Ему, как бывшему военному, это было не в новинку.

Мэтт украдкой посматривал на двух охранников — унтерофицера и матроса, судя по знакам различия. В руках у каждого была автоматическая винтовка, а на поясе — кобура с пистолетом. Ранее военные отобрали у Дженни пистолет и конфисковали штатный полицейский дробовик из стойки в хвосте самолета.

— Что они там тянут? — процедила Дженни сквозь зубы.

— Наверное, связь все еще барахлит, — предположил

Мэтт.

Двадцать минут назад начальник охраны забрал у них документы и ушел выяснять их личности. Но для этого ему нужно было связаться с кем-то на побережье, а потом, скорее всего, и с Фэрбенксом. Не исключено, что им придется просидеть в этой комнатке все утро.

— Но кто же, черт возьми, здесь командует? — не выдержала Дженни.

Мэтт понимал ее раздражение. На станции в данный момент присутствовали, по всей видимости, всего шесть военных моряков, которые под прицелом винтовок отконвоировали их в эту комнатку. А где остальные? Перед глазами у него стояла пустая полынья и швартовые тумбы, вбитые в лед.

— Командиры сейчас, наверное, на борту подлодки.

— Какой еще подлодки? — встрепенулся Крейг. Мэтт поделился своими наблюдениями:

— Раньше все дрейфующие станции обслуживались подводными лодками из состава ВМС, и «Омега» не является исключением, если учесть, что она расположена почти в центре полярной шапки. Я готов поспорить, что все начальство сейчас на подлодке, выполняющей какую-то миссию. Возможно, они помогают устранять последствия нападения на Прадхо-Бей.

— А как насчет научного руководителя станции? — спросил Крейг. — У гражданских же должен быть свой начальник. Если нам удастся поговорить…

С момента их появления на станции несколько мужчин и женщин периодически заглядывали в комнату, чтобы посмотреть на незваных гостей. На их лицах виднелась смесь свойственного ученым любопытства и желания услышать новости с Большой земли из первых уст. Одного особо назойливого ученого из группы НАСА охранникам даже пришлось силой выдворить из комнаты.

— Я не знаю, кто у них тут начальник, но сдается мне, что его на станции тоже сейчас нет. — Мэтт кивнул в сторону охранников. — В противном случае он давно бы уже пробился к нам через этих двоих.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошел лейтенант-коммандер Пол Сьюэлл — начальник охраны станции. Бейн, мирно лежавший у ног Мэтью, приподнялся в угрожающей позе на передних лапах, но хозяин придержал его.

Офицер подошел к сидящим пленникам и положил на стол полицейский жетон и удостоверение Дженни.

— Ваши документы в порядке, — сообщил он ей и окинул взором остальную группу. — Но ваши шефы в Фэрбенксе уди вились, когда узнали, что вы оказались на «Омеге». Вы же вроде бы в официальном отпуске.

Он отдал Мэтью его жетон инспектора природоохраны, Джону — водительские права, а Крейгу — журналистское удостоверение.

Дженни вопросительно посмотрела на Сьюэлла:

— А где мой пистолет и дробовик?

— Вам их отдадут по возвращении капитана подводной лодки на базу, — ответил он вежливым, но суровым тоном, давая понять, что этот вопрос обсуждению не подлежит.

Дженни нахмурилась еще больше — долго оставаться без личного оружия ей никак не хотелось.

— Сэр, — сказал Крейг, — мы не собираемся доставлять вам лишние неприятности. Мы здесь по поводу заброшенной полярной базы, которую вы обнаружили.

— Русской базы? — вопросительно посмотрел на него лейтенант-коммандер.

Мэтт чуть не поперхнулся кофе от неожиданности. Русская… Глаза у Дженни тоже расширились от удивления. Джон медленно опустил кружку с кофе на стол.

Только Крейг воспринял новость как ни в чем не бывало. Он тут же подхватил:

— Именно. Я получил задание от редактора написать статью об этом открытии. А эти ребята согласились меня сопровождать, после того как у меня возникли… хм… некоторые проблемы на Аляске.

Мэтт кивнул в подтверждение его слов:

— Кто-то пытался его убить.

Теперь пришла очередь удивляться Сьюэллу. Мэтт продолжил:

— Группа вооруженных наемников устроила аварию самолета, на котором он летел. Потом на место катастрофы выбросили десант, чтобы убрать всех уцелевших. Мы еле спаслись и вышли на… на шерифа Аратук.

Он показал на Дженни.

— С тех пор мы в бегах, — подтвердила Дженни. — Мы даже думаем, что взрывы в Прадхо-Бее как-то связаны… с обнаружением базы.

— Каким образом? — поинтересовался Сьюэлл и вдруг спохватился: — Постойте! А откуда вы вообще узнали о русской станции?

— Я не могу раскрывать свои источники и буду по этому вопросу беседовать только с тем, кто принимает здесь решения и отдает приказы, — отрезал Крейг.

Ответ явно не понравился офицеру, который и без того уже с недоверием относился к пришельцам.

— Прежде чем принимать какие-либо решения, я должен переговорить с капитаном Перри, когда он вернется, — сказал Сьюэлл после долгой паузы.

«Не хочет нарушать субординацию», — подумал Мэтт.

— И когда же он вернется?

Сьюэлл не ответил и лишь продолжал сверлить Крейга оценивающим взглядом.

— Ну а кто тут главный на время его отсутствия? — спросила Дженни. — Где научный руководитель экспедиции? С кем-нибудь мы можем поговорить?

— С доктором Амандой Рейнольдс, но… но ее сейчас тоже нет на станции, — с явной неохотой ответил лейтенанткоммандер.

— И что нам теперь делать? — настаивала Дженни. — Вы ведь не можете нас держать здесь взаперти неизвестно сколько времени?

— Боюсь, что можем.

Сьюэлл резко развернулся и вышел из комнаты. Часовые остались у двери.

После долгого молчания Мэтт произнес:

— Да, мы ничего так и не разузнали.

— Напротив! — Крейг наклонился к столу и зашептал: — Что мы имеем? Русская полярная база. Теперь понятно, почему меня сюда послали. Там, вероятно, что-то обнаружили. Похоже, затевается политический скандал. — Он стал заги бать пальцы. — ВМФ берет контроль над «Омегой» в свои руки. Ученым запрещают даже упоминать о том, что здесь происходит. Кто-то узнал о том, что я сюда направляюсь, и попытался меня остановить.

Крейг оглядел сидящих за столом.

— Русские? — предположила Дженни. Он кивнул:

— Если бы это были наши, они могли бы найти тысячу законных способов, чтобы не дать мне сюда попасть. А наши преследователи, наоборот, пытались делать все скрытно, чтобы не оставить следов.

— Крейг, скорее всего, прав, — согласился Мэтт. — Наемники были явно из военных. Что-то вроде диверсионной группы спецназа.

— Но почему они выбрали меня в качестве цели? — пробормотал Крейг. — Ведь я же простой репортер.

Мэтт покачал головой:

— Ты можешь быть единственным человеком, за исключением персонала базы и нескольких чиновников в правительстве, кто имеет хоть какое-то представление о том, что здесь происходит.

В голове у Мэтта вертелись вопросы. Что-то здесь было не так. Для чего понадобилось убирать репортера? Только изза того, что он пронюхал про русскую базу?

Он посмотрел на часовых. В их позах чувствовалось напряжение, которое явно не было вызвано их нынешними обязанностями. В конце концов, что стоит немного покараулить четырех безоружных гражданских? Нет, их состояние ему было хорошо знакомо — так ведут себя солдаты перед выходом на боевое задание. А тут еще подозрительное нежелание Сьюэлла сообщить им, когда подлодка с капитаном вернется на базу. Если моряки отправились помогать пострадавшим в Прадхо-Бее, их можно ждать здесь не раньше чем через несколько дней. Но Сьюэлл не распорядился приготовить для них комнаты, а это значило, что капитан должен скоро вернуться. Выходит, экипаж не получал приказа отправиться в Прадхо-Бей. Почему? Ведь тут совсем недалеко. Что заставляло военных держать подлодку поближе к станции?

— Ну, в общем, нам надо каким-то образом во всем этом разобраться, — заключил Крейг, хотя это было и так ясно.

— Я готов выслушать любые предложения, — сказал Мэтт. Дженни посмотрела на него:

— Во-первых, мы должны пробраться на русскую базу. Похоже, вся эта заварушка началась именно там.

— Но как? — с сомнением спросил Мэтт. — Пешком мы туда вряд ли дойдем, а самолет у нас конфисковали.

Все молчали, с беспокойством поглядывая друг на друга. Времени на раздумья оставалось с каждой минутой все меньше и меньше.

Русские… Американцы… Заброшенная полярная база, за стенами которой скрывается какая-то тайна.

Господи, во что же они ввязались?

7. ТАЙНЫЕ МАНЕВРЫ

9 апреля, 8 часов 38 минут

На борту «Дракона»

Виктор Петков наблюдал за капитаном «Дракона». В каждом жесте молодого офицера сквозило нетерпение. Подлодка уже час покоилась с выключенными двигателями в двух метрах от поверхности. Час назад они натолкнулись на небольшую полынью, слишком маленькую для всплытия, но достаточно широкую, чтобы поднять антенну.

Согласно приказу они ожидали срочного сообщения о начале операции от генерала Ченко, но передача задерживалась. Виктор уже тоже начинал беспокоиться и поглядывал на часы.

— Я не понимаю, — сказал Миковский. — Мы должны прибыть на американскую станцию через два дня. Чего мы ждем? Установки дополнительного метеорологического оборудования?

Последнюю фразу он произнес с неприкрытым сарказмом. Капитан «Дракона» до сих пор был уверен в том, что «Полярная звезда» предназначалась для прослушивания радиосообщений американцев.

«Пусть так и думает».

Весь экипаж в последние дни был как на иголках. Вчера ночью пришло сообщение об атаке на нефтяной комплекс на Аляске. Никто не подозревал о причинах нападения, но было ясно, что американцы будут сейчас особо бдительными: миссия «Дракона», пусть и «дипломатическая», становилась более напряженной и опасной.

Виктор взглянул на наручный монитор «Полярной звезды». Пять кончиков по-прежнему мерцали на равном удалении от центра, в котором скоро должен был вспыхнуть огонек детонатора.

Ночью он еще раз проверил работу всех систем. За исключением небольшой калибровки, которую предстояло сделать, все было в норме. «Полярная звезда» обладала мощной разрушительной силой. При ее активации звуковые волны могли уничтожить всю полярную шапку. Но в режиме ожидания она работала как чувствительная антенна с «ледяной тарелкой» радиусом в сотню километров. Этим она напоминала системы сверхнизкочастотной связи на подлодках. С помощью наручного монитора Виктор мог управлять ею из любой точки мира.

В нижнем углу дисплея миниатюрный символ в виде красного сердечка продолжал размеренно мигать в ритме с его собственным пульсом.

В боевую рубку влетел дежурный офицер.

— Получено срочное сообщение для адмирала Петкова, — отрапортовал он и отдал металлический планшет Миковскому.

Тот немедленно передал его Виктору.

Адмирал отошел в сторону и стал читать «молнию». Лицо его осветила холодная улыбка.

СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО

От кого: Федеральная служба безопасности (ФСБ)

Кому: «Дракон»

Рег. №: Лубянка 76-454А от 9 апреля

Тема: Подтверждение начала операции

СОВЕРШЕННО СОВЕРШЕННО СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО СЕКРЕТНО СЕКРЕТНО

Только для командующего Северным флотом

Текст сообщения:

Группа «Леопард» успешно провела операцию в ПБ. Американцы идут по ложному следу.

Начало вашей операции подтверждаем. Основная цель — дрейфующая станция «Омега».

После «Омеги» приступайте ко второй части операции. Цель — полярная база «Грендель».

Основная задача — сбор информации и материалов, представляющих жизненно важный интерес для Российской Федерации.

Вторичная задача — уничтожить базу «Грендель». Предупреждаем что в ваш район направлены подразделения «Дельта форс». Данные разведки подтверждают, что перед ними поставлены аналогичные задачи. Американская операция проводится в режиме полной секретности. Руководителя нейтрализовать пока не удалось.

По информации из надежных источников, обе стороны настроены на самые решительные действия.

Материалы исследований на базе «Грендель» не должны попасть в руки американцев. Вам дана полная свобода действий.

Генерал-полковник Ю. Ченко.

Виктор закрыл папку и попытался проанализировать основные моменты сообщения генерала ФСБ. «Американская операция проводится в режиме полной секретности… Обе стороны настроены на самые решительные действия». Он покачал головой. За этими фразами стояло молчаливое согласие на ведение необъявленной войны, сам факт которой они никогда не признают.

И адмирал знал почему.

Стены заброшенной русской базы хранят страшный секрет, о котором и русские, и американцы предпочитают не упоминать, но и делиться им с кем бы то ни было не собираются. Слишком велика цена открытия, сделанного его отцом, — открытия, которое может изменить судьбу всего человечества.

Но кто же в конце концов им завладеет?

Виктор знал только одно: он поклялся, что наследие его отца никогда не попадет в руки американцев.

Ну а потом… Что ж, придет время свести другие счеты. Виктор взглянул на монитор «Полярной звезды». Имея разрешение на проведение операции, он мог спокойно начинать свою игру. Он осторожно нажал серебристую кнопку на ребре прибора, стараясь не задеть расположенную рядом красную кнопку — время для этого еще не пришло.

У него тридцать секунд на раздумья. Через тридцать секунд произойдет активация боевой системы и остановить начавшийся отсчет будет невозможно. Виктор продолжал удерживать кнопку.

Шестьдесят четыре года своей жизни он наблюдал, как Россия из монархии, с ее князьями и дворцами, превращается сначала в коммунистический режим Сталина и Хрущева, а затем в кучку разрозненных, обескровленных, обедневших государств — союз на грани развала. Каждая такая трансформация делала его родину, его народ все слабее и слабее.

Да и в остальном мире ситуация, на его взгляд, была безнадежной. Человечество погрязло в тянущихся столетиями религиозных, этнических и территориальных распрях: Северная Ирландия, Балканы, Израиль и арабские страны…

Виктор по-прежнему не снимал палец с кнопки.

Настало время разрушить старые модели развития и создать новый мир, в котором народы будут вынуждены забыть о разногласиях и объединить усилия, чтобы выжить и начать новую жизнь. Новый мир возродится из льда и хаоса.

Это будет его наследие — в память о погибших родителях. Точка в центре звезды оставалась темной, но огоньки на кончиках принялись двигаться по окружности в заданной последовательности.

Виктор отпустил кнопку. Система активирована. Остается лишь установить детонатор на станции. Проект

«Ударная волна» близок к реализации. Виктор завороженно смотрел на бегающие огоньки. Система готова к получению последней команды.

«Ну вот и все. Обратной дороги нет», — хладнокровно подумал Виктор.

Миковский подошел к нему:

— Товарищ адмирал?

Голос доносился как будто издалека. Капитан подлодки показался Виктору в этот момент слишком молодым, слишком наивным — его миру уже практически пришел конец, а он об этом даже не догадывается. Виктор вздохнул. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким свободным.

Не стесненный больше переживаниями за будущее планеты, сейчас он мечтал только об одном: забрать тело отца со станции и завладеть наследством, по праву принадлежащим его семье.

— Товарищ адмирал? — повторил Миковский.

Виктор посмотрел на капитана подлодки и, прокашлявшись, сказал:

— «Дракон» получил новый приказ.

9 часов 2 минуты

«Полар сентинел»

Перри смотрел в окуляр перископа на ледяную пустыню, расстилающуюся на поверхности. Они поднялись к трещине во льду десять минут назад, осторожно маневрируя среди подводных торосов. Ветер усилился, поднимая в воздух облака ледяной пыли. Небо затянуло белесой дымкой. Надвигался сильный шторм.

Всю ночь они патрулировали воды вокруг «Омеги» и русской базы в ожидании «Дракона», но русская подлодка так и не появилась. Лишь раз на экране гидролокатора показались очертания большого косяка дельфинов. «Полар сентинел» медленно двигалась под ледяной шапкой в полном одиночестве.

Несмотря на это, атмосфера в боевой рубке оставалась напряженной. Охотиться за ударной подлодкой класса «Акула II», не имея на борту собственного оружия, — опасное занятие, и все это понимали. Перри был знаком с боевыми возможностями «Дракона». В арсенале русской атомной подлодки — сверхбыстрые торпеды «Шквал» и противокорабельные ракеты РПК-7 «Воробей». Такой противник под стать самым мощным боевым подлодкам ВМФ США, а у небольшого научно-исследовательского судна в противостоянии с «Драконом» шансы на выживание невелики.

В рубку вошел дежурный радист:

— Сэр, мне удалось связаться с командиром базы в Дедхорсе, хотя я не знаю, как долго нам удастся поддерживать контакт.

— Отлично.

Перри сложил рукоятки, опустил перископ и последовал за радистом в радиорубку. По пути тот сказал:

— Сверхвысокочастотный сигнал пока еще отражается от ионосферы, но я не обещаю, что это надолго.

Перри кивнул и подошел к приемнику. Они поднялись на перископную глубину, чтобы доложить командованию о результатах ночного патрулирования, но Перри попросил радиста попытаться также установить связь с Прадхо-Беем — весь экипаж с нетерпением ожидал последних новостей оттуда.

Он поднял трубку:

— Капитан Перри на связи.

— Говорит коммандер Трейси, — послышался далекий, прерываемый помехами голос на другом конце линии. — Я рад, что нам удалось связаться.

— Как проходит спасательная операция?

— Все еще царит суматоха, но пожары удалось ликвидировать. К тому же у нас появилась первая зацепка в поиске подозреваемых в нападении.

— Серьезно? И кто же они?

После долгой паузы послышался ответ:

— Я надеялся, что вы мне об этом скажете.

— Я? — удивился Перри.

— Только что я пытался связаться с «Омегой». Час назад мы получили анонимную видеозапись с изображением маленького самолета, пролетавшего над нефтяными резервуарами в Прадхо-Бее за считанные секунды перед взрывами. Запись нечеткая, черно-белая… Она как будто сделана камерой в режиме ночной съемки.

— Каким же образом это связано с «Омегой»?

— Охрана вашей базы связалась с Фэрбенксом и запросила данные об одном из полицейских самолетов и о шерифе, числящемся на службе в местном полицейском управлении. Мы сравнили бортовые номера и установили, что это один и тот же самолет.

— И где же он сейчас? — спросил Перри, хотя уже подозревал, каков будет ответ.

Подтверждение не замедлило последовать.

— Самолет приземлился сегодня утром рядом с вашей станцией.

Перри прикрыл глаза. «Похоже, что поспать после бессонной ночи не удастся».

— Я передал вашему руководству просьбу о доставке пассажиров самолета в Дедхорс на допрос.

— Вы думаете, это они взорвали насосную станцию?

— Именно это мы и хотим выяснить. В любом случае они должны находиться под арестом до окончания расследования.

Перри вздохнул. С такими доводами трудно спорить. Если это диверсанты, то какого черта им понадобилось лететь на «Омегу»? С другой стороны, все указывало на то, что про изошедшие события были как-то связаны между собой. Сначала взрывы в Прадхо-Бее, потом подозрительное поведение русских, а теперь еще появление таинственных гостей на станции.

— Мне нужно связаться с командованием Тихоокеанской флотилии, прежде чем я доставлю задержанных к вам на базу. А пока мы будем присматривать за ними.

— Хорошо, капитан. Счастливой охоты, — попрощался коммандер Трейси.

Перри положил трубку и повернулся к радисту:

— Соедините меня с адмиралом Рейнольдсом, как только мы прибудем на «Омегу».

— Есть, сэр! Я сделаю все возможное. Перри вернулся в боевую рубку.

Коммандер Брэтт взглянул на него со своего поста:

— Что говорят в Прадхо?

— Похоже, ключик к разгадке тайны нападения находится в наших руках.

— Что вы имеете в виду?

— Мы возвращаемся на станцию. Придется немного поразвлекать нежданных гостей.

— Русских?

Перри медленно покачал головой:

— Никаких вопросов до возвращения на «Омегу». Ведите подлодку, коммандер.

— Слушаюсь, капитан!

Брэтт отвернулся к приборам и занялся подготовкой к погружению.

Перри продолжал прокручивать в голове события последних дней, пытаясь разгадать головоломку, но для создания полной картины информации было явно недостаточно. В конце концов он решил, что несколько часов сна будут полезным занятием, и хотел уже передать командование подлодкой коммандеру Брэтту, когда в рубке раздался голос дежурного офицера гидролокационной станции:

— Контакт на экране гидролокатора!

Перри и Брэтт бросились к гидролокационному посту. На экранах приборов мелькали зеленые каскады цифровой информации. Оператор повернулся к Перри:

— Это подлодка, сэр, и довольно большая.

— «Дракон», — промолвил Перри, вглядываясь в мигающее на экране пятно.

— Думаю, вы правы, капитан, — согласился Брэтт, считывая курс и скорость обнаруженной цели с экрана другого монитора. — Подлодка движется полным ходом в направлении «Омеги».

9 часов 15 минут

Полярная станция «Грендель»

Вернувшись из «подсобки» на станцию, Аманда первым делом сбросила парку и повесила ее на крючок у двери. После холода ледяных тоннелей жара и духота внутренних помещений станции ощущались особенно остро.

Доктор Уиллиг расстегнул молнию и отбросил капюшон, но снимать меховую куртку не стал. Он стянул рукавицы, засунул их в карман куртки и потер замерзшие ладони.

— Какие у вас планы?

Аманда направилась по коридору к выходу с уровня:

— Приближается сильный ураган, и, если я хочу добраться до «Омеги» сегодня, мне нужно поспешить. Иначе я застряну здесь дня на два, не меньше.

— Что вас совсем не устроит, я полагаю, — улыбнулся профессор. — Капитан Перри должен возвратиться сегодня на станцию, — кивнул он в сторону двери в глубине коридора. Большинство членов экипажа срочно отозвали на подлодку, и у двери вместо обычных двух часовых стоял только один. — Упустить такую возможность для встречи было бы непростительно.

— Оскар!

Аманда посмотрела на него с укоризной, но сдержать улыбку не смогла. Неужели ее нетерпение перед свиданием с Грегори так заметно?

— Не смущайтесь, дорогая. Это совершенно естественно. Я тоже часто скучаю по своей Хелен. Мне ее очень не хватает.

Аманда взяла своего учителя за руку и с сочувствием сжала его ладонь. Жена Уиллига, страдавшая болезнью Ходжкина, умерла два года назад.

— Не тратьте зря время, возвращайтесь на «Омегу», побудьте немного вдвоем, — сказал профессор. Проходя мимо охраняемой двери, он добавил: — Кстати, может быть, вы расскажете мне наконец, что скрывается за этой дверью?

— Я бы на вашем месте не стремилась об этом узнать. Он пожал плечами:

— Ученый всегда стремится узнать правду, какой бы тяжелой она ни была… Особенно когда ее скрывают в течение стольких лет.

— Когда-нибудь вы об этом все равно узнаете.

— Только после того, как прибудут русские?.. Аманда прервала его, не скрывая раздражения:

— Здесь замешана политика, понимаете?

Ей претило скрывать правду от своих подчиненных, тем более — от всего мира, который имел право узнать о том, что произошло на станции шестьдесят лет назад. Нежелание политиков открыто заявить о находке было лишь попыткой выиграть время, избежать публичной критики в свой адрес, уйти от ответственности. Душа ее кипела от гнева.

Она стала подниматься по вибрирующим ступеням спиральной лестницы. Вверх по внутренней шахте со скрежетом двигалась клетка лифта. Аманда повернулась к профессору:

— Они починили подъемник!

— Ли Бентли и его команда из НАСА целый день с ним возятся. Взрослые мальчики и их игрушки, — со скрытой иронией кивнул Уиллиг.

Аманда с изумлением покачала головой — станция буквально на глазах оживала после шестидесятилетнего пребывания в зимней спячке.

Добравшись в молчании до верхнего уровня, они распрощались. Аманда переоделась в термальный костюм и захва тила дорожную сумку из комнаты, где оставила ее прошлой ночью. Теперь, когда споры между геологами и биологами утихли минимум на два дня, она горела желанием поскорее вернуться на «Омегу».

На выходе ее остановила лейтенант Серина Уошберн, единственная женщина-офицер из экипажа подлодки в составе персонала, размещенного на русской базе. Высокая, мускулистая афроамериканка с короткой армейской стрижкой выглядела как воинственная амазонка из древних легенд.

— Доктор Рейнольдс, у меня для вас сообщение с «Омеги».

— Да? — со вздохом произнесла Аманда. Ну что там еще могло случиться?

— Самолет с группой гражданских приземлился утром рядом со станцией. Пассажиры временно задержаны и находятся под охраной.

— Кто эти люди? — с удивлением спросила она.

— Четыре человека, включая шерифа, инспектора природоохраны и репортера. Документы у них в порядке.

— А зачем же тогда держать их под охраной?

— В связи с событиями в Прадхо-Бее… Сами понимаете… Уошберн переступила с ноги на ногу и пожала плечами.

— Удалось выяснить цель их визита?

— Они каким-то образом узнали про русскую станцию.

— Как?

Уошберн снова пожала плечами:

— Они отказываются сообщать подробности до тех пор, пока не встретятся с кем-нибудь из начальства, но при этом заявляют, что нам угрожает какая-то опасность. И это может быть связано со взрывами на нефтяном месторождении. К сожалению, нам до сих пор не удалось связаться с капитаном Перри.

Аманда кивнула.

— Я как раз направляюсь на «Омегу» и сама во всем разберусь, — сказала она и сделала шаг по направлению к выходу, но лейтенант удержала ее за локоть.

— Это еще не все.

— Продолжайте.

— Журналист и его спутники настаивают на получении разрешения посетить русскую базу. Они уже всех замучили своими требованиями.

Аманда сначала хотела решительно отказать в визите, но потом вспомнила о своих собственных переживаниях по поводу секретности и политических махинаций вокруг тайны, хранящейся на четвертом уровне русской базы. «Если бы репортер да еще и шериф попали туда… Увидели все собственными глазами…»

Аманда попыталась взвесить все за и против. Отправившись на «Омегу», чтобы поговорить с незнакомцами, она рисковала застрять там надолго из-за приближающейся снежной бури. Она не сомневалась, что капитан Перри, вернувшись на дрейфующую станцию, строжайшим образом запретит репортеру посещать русскую базу. Он офицер и выполняет приказы начальства.

Но ей-то приказать никто не может!

Она глубоко вздохнула. Что, если это последняя возможность вывести ситуацию из политического тупика и предать гласности ужасное открытие, прежде чем оно покроется завесой лжи и словесной риторики?

Аманда повернулась к Уошберн:

— Распорядитесь доставить задержанных сюда.

— Что?

— Я поговорю с ними здесь.

Лейтенант посмотрела на нее с сомнением:

— Я не думаю, что лейтенант-коммандер Сьюэлл согласится с вашим решением.

— Их с тем же успехом можно держать под стражей здесь, а не на «Омеге». Если коммандер предпочитает приставить к ним охранников, я возражать не буду. Но они должны быть доставлены сюда до начала урагана.

После небольшой паузы Уошберн кивнула:

— Хорошо.

Она повернулась и отправилась через зал в центре уровня к небольшой комнате, в которой находилась коротковолновая радиостанция.

Аманда обвела взглядом станцию. Наконец-то хоть кто-то из внешнего мира узнает о секрете, похороненном подо льдом.

И все-таки в глубине души ее продолжали терзать сомнения. Права ли она в своем стремлении приоткрыть завесу над ужасным экспериментом, последствия которого угрожали судьбе всего человечества?

Ее раздумья прервала неожиданно упавшая на нее тень. Она вздрогнула, в который раз проклиная свою глухоту, изза которой никогда не слышала, когда кто-то приближался к ней сзади.

Аманда резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с

Коннором Макферраном. Тот был явно чем-то взволнован.

— Вы случайно не видели Лейси? — спросил он.

— Мисс Девлин?

Он утвердительно кивнул.

— Я встретилась с ней, когда вошла в «подсобку». У нее в руках были коньки, — припомнила она.

Обе были страстными поклонницами конькобежного спорта и при встрече перебросились парой фраз о ежедневных пробежках, которые Лейси совершала по ледяным лабиринтам.

Коннор посмотрел на часы:

— Она должна была вернуться уже час назад. Мы собирались… хм… проверить кое-какие результаты исследований.

— Я не видела ее с тех пор, как мы расстались в «подсобке».

На лице шотландца отразилась озабоченность.

— Вы думаете, она могла потеряться где-нибудь в глубине лабиринтов? — спросила Аманда.

— Пойду проверю. Я знаю ее маршрут.

Он удалился, переваливаясь на мускулистых ногах, как крупный медведь.

— Возьмите с собой кого-нибудь еще, — крикнула она вдогонку. — И сообщите мне, когда ее найдете!

Он поднял руку вверх. По его жесту трудно было догадаться — то ли он давал ей понять, что принял ее слова к сведению, то ли просто проигнорировал ее совет.

Аманда смотрела ему вслед. Она начинала серьезно беспокоиться. А что, если девушка упала и получила травму? Она направилась к своей комнате, расстегивая на ходу термальный костюм, и по пути заметила доктора Уиллига, сидящего за одним из столов в общем зале.

Тот помахал ей рукой.

— Я думал, что вы уже уехали, — сказал он, когда Аманда подошла к столику.

— Планы поменялись.

— А мы тут беседуем с доктором Густофом.

Он показал на канадского метеоролога, который сидел напротив в жевал бутерброд. Эрик Густоф стряхнул крошки хлеба с ухоженной бородки и кивнул ей в знак приветствия.

— Эрик только что закончил анализировать показания метеоприборов. Похоже, на нас надвигается настоящая снежная буря. Скорость ветра может достигнуть семидесяти миль в час.

Метеоролог утвердительно покивал.

— Настоящий ураган. И надолго.

Аманда вздохнула. «На нас надвигается серьезная опасность», — припомнила она слова нежданных гостей. Похоже, они были правы, но что-то подсказывало ей, что главная угроза не в этом.

— У вас все в порядке? — спросил доктор Уиллиг.

— Пока да, — задумчиво ответила она. — Пока да.

10 часов 5 минут

Дрейфующая станция «Омега»

Дженни накинула меховую куртку, наблюдая за часовыми. Остальные тоже утеплялись перед путешествием по ледяной пустыне. Некоторые теплые вещи — варежки, свитера и шарфы — им пришлось занять у работников станции. Мэтт натянул на голову позаимствованную шерстяную ша почку — на его старенькой армейской куртке не было капюшона. С характерным для него упрямством он отказался надевать парку, предложенную одним из военных моряков. Дженни знала, что ее бывший муж ни за что не согласился бы расстаться с частью своего прошлого.

— Вам всем понадобятся солнцезащитные очки, — предупредил лейтенант-коммандер Сьюэлл.

— А у меня их нет, — сказал Крейг, поправляя на плече ремень сумки с фотоаппаратами и личными вещами, которую ему принесли с самолета.

Полчаса назад Сьюэлл вернулся с новыми инструкциями. Он сумел связаться с руководителем научной экспедиции, оказавшейся дочкой адмирала, которому подчинялся экипаж подлодки. «Неплохо устроилась», — подумала Дженни, но потом решила, что язвить не стоит: в конце концов, доктор Рейнольдс разрешила им посетить русскую базу.

Сьюэлл отдал Крейгу свои очки. Он оставался на станции с одним из гостей.

Дженни наклонилась и обняла Бейна. Полуволк завилял хвостом и лизнул ее в ухо. Сьюэлл категорически запретил им брать собаку с собой.

— Веди себя хорошо, — сказала Дженни. Мэтт подошел к ним и почесал Бейна за ухом:

— Не волнуйся, мы завтра вернемся.

Дженни искоса посмотрела на него. Они оба обожали громадного пса, и это их по-прежнему объединяло. Мэтт уловил ее взгляд, и на мгновение им обоим стало неловко. Он первым отвел глаза.

— Не беспокойтесь, я позабочусь о вашей собаке, — заверил их один из моряков, взяв Бейна на поводок.

— Я очень на это надеюсь, — сурово промолвил Мэтт. Молодой матрос кивнул:

— У моего отца дома целая свора лаек.

Дженни посмотрела на него с удивлением. У парня была смугловатая кожа, а в глазах светились юношеское простодушие и энергия. Он смахивал на коренного эскимоса, возможно алеута. Дженни прочитала имя на карманной нашив ке. «Том Помаутук». В голове всплыли смутные воспоминания.

— Ты, случайно, не сын Белого Орла Джимми Помаутука?

— Вы знаете моего отца? — встрепенулся молодой матрос.

— Он участвовал в гонке на собачьих упряжках в девяносто девятом году. Занял третье место.

На лице парня появилась широкая улыбка.

— Точно!

— Я тоже там была со своей упряжкой. Он помог мне во время гонки, когда мои сани перевернулись. — Дженни почувствовала облегчение, зная, что оставляет Бейна в руках сына Белого Орла. — Как Нанук?

Парень продолжал улыбаться, но в глазах у него появилась печаль:

— Стареет. Отец теперь берет его с собой, только когда возит туристов. Ему уже трудно быть ведущим упряжки. Но зато мы тренируем одного из его щенков. Так что скоро у него будет достойная замена.

Сьюэлл прервал их беседу:

— Пора отправляться, иначе вы не успеете добраться до начала пурги.

Дженни потрепала Бейна по спине:

— Слушайся Тома.

— Мне не очень хочется оставлять Бейна с незнакомцем, — пробурчал за ее спиной Мэтт.

— Можешь здесь с ним остаться, — бросила Дженни и, проскользнув мимо, направилась к двери.

Тяжело вздохнув, Мэтт, как тень, поплелся за ней.

Всей группой они вышли из освещенного люминесцентными лампами помещения под сумрачный полог затянутого серой пеленой неба. На дворе стояли вечные сумерки. Казалось, расплывчатое пятно солнечного диска застряло между днем и ночью. С утра на станцию опустился ледяной туман. Именно так Дженни представляла себе чистилище — унылый ландшафт, скрытый в молочном полумраке.

С первым же глотком свежего воздуха в легкие проник холод. Они как будто наполнились струями ледяной воды. Дженни непроизвольно закашлялась. Температура заметно упала. Ноздри и веки быстро покрылись инеем. В такую погоду по неосторожности можно легко обморозить не защищенные теплой одеждой части тела. Долго находиться на открытом воздухе в этих местах смертельно опасно.

Как только Дженни завернула за угол барака, ее атаковал колючий ветер, пытающийся забраться под одежду. В воздухе пахло приближающимся ураганом.

Стараясь держаться поближе друг к другу и сгибаясь под яростным напором ветра, они направились к стоящим неподалеку снегоходам.

Внезапно над ледовой пустыней прокатился далекий гул.

— Что это было? — спросил Крейг, с испугом оглядываясь по сторонам.

— Льдины крошатся, — ответила Дженни. — Во время шторма они начинают двигаться и наседают друг на друга.

Снова послышались гулкие раскаты, как будто из-за горизонта на них надвигалась гроза. Дженни чувствовала, как лед дрожит под ногами. «Да, пурга будет что надо», — подумала она.

Добравшись до вездеходов, группа разделилась. Дженни и ее отец в сопровождении двух матросов направились к одной машине, а Мэтт и Крейг со своей охраной подошли к другой. Сьюэлл, согласившись на просьбу доктора Рейнольдс, все же не забывал о мерах предосторожности.

— Мэм, — сказал один из охранников, открывая дверь,—

вы и ваш отец поедете с нами на этом вездеходе.

Нагнув голову, Дженни без лишних вопросов забралась в кабину, чтобы побыстрее укрыться от пронизывающего ветра.

Водитель, одетый в синюю меховую куртку, поприветствовал ее кивком головы.

— Мэм, — вежливо пригласил он ее на пассажирское сиденье рядом с собой.

Она чуть не убила его взглядом. «Если кто-нибудь еще хоть раз назовет меня “мэм”…»

Джон сел на переднее сиденье рядом с ней, а два охранника расположились на задней скамейке.

— Извините, обогреватель включать не буду, — предупредил водитель. — Впереди тридцать миль по льду. Надо экономить топливо.

Он включил первую передачу, и гусеницы снегохода замолотили по скользкой поверхности. Следуя в колее ведущей машины, вездеход медленно выкарабкался с территории станции на ледяную равнину. Водитель нажал на кнопку встроенного плеера, и из небольших колонок донеслись протяжные завывания певца в стиле кантри.

Один из охранников простонал с заднего ряда:

— Да выруби ты эту деревенщину! У тебя что, нет чегонибудь повеселее, типа хип-хопа?

— Эй, пока еще я здесь командую! Вот сейчас назло поставлю тебе «Бэкстрит бойз», — пригрозил водитель.

— О нет, нет… пусть уж лучше эта остается, — сдался охранник и опустился пониже на своем сиденье.

Вездеход медленно удалялся от станции, подминая под себя снежные сугробы. Пассажиры погрузились в собственные мысли и не разговаривали; только водитель напевал себе под нос в ритм музыке.

Дженни посмотрела назад. Они проехали всего четверть мили, а красных бараков уже почти не было видно за пеленой утреннего тумана и снежной пыли, поднимаемой усиливавшимися порывами ветра.

Ее внимание привлекло мимолетное движение неподалеку от базы. Едва различимая тень проступила сквозь белесое полотно. Дженни замерла, вглядываясь в странные контуры, напоминающие абрис ныряющего кита.

Очередной шквал на мгновение разорвал завесу тумана, и она с изумлением поняла, что смотрит на рубку подводной лодки, возвышающуюся среди торосов. Судя по пару над корпусом, субмарина всплыла совсем недавно.

Вокруг лодки сновали фигуры в парках, а по льду и в клубах тумана метались красные точки, напоминающие лазерную подсветку.

— Это не ваша подлодка? — спросила Дженни.

Оба матроса обернулись как по команде. Тот, который жаловался по поводу музыки, чуть не подскочил на сиденье.

— Мать их!.. — Он распахнул заднюю дверцу. — Это же чертовы русские!

Из открытой двери в кабину ворвался ветер. Водитель ударил по тормозам, хотя видневшийся впереди вездеход продолжал движение. Очевидно, его пассажиры не заметили русской подлодки.

Дженни повернулась к отцу, который тоже наблюдал за тем, что происходило вокруг базы.

— На них белые куртки, — тихо заметил он, как будто читая ее мысли.

Один из моряков выпрыгнул с автоматической винтовкой из остановившегося снегохода и стал рассматривать копошащихся вокруг подлодки русских через прицел.

— Продолжай двигаться! — внезапно потребовала Дженни, не поворачивая головы, но водитель не обратил на нее внимания.

Красные лучи лазерных прицелов продолжали шнырять в облаках ледяного тумана. Из корпуса субмарины вдруг вырвался язык пламени, и в воздух взметнулась ракета. Пролетев по крутой траектории, она в щепки разнесла один из небольших бараков на внешнем периметре станции. На месте взрыва образовалась трехметровая полынья.

— Они уничтожили нашу станцию спутниковой связи, — простонал остававшийся в машине охранник и наполовину высунулся из распахнутой двери.

Дженни заметила, как одна из красных точек метнулась к снегоходу — их обнаружили.

— Двигай! — прокричала она чуть ли не в ухо водителю, но тот продолжал сидеть как ни в чем не бывало.

Дженни изо всех сил надавила на педаль акселератора. Снегоход все еще был на первой передаче — он тут же рванулся с места.

— Что вы делаете? — вскрикнул водитель, оттолкнув ее ногу с педали.

— Ты что, ослеп? Они взорвали вашу спутниковую антенну! — взревела Дженни. — Думаешь, они позволят нам уйти?

В подтверждение ее слов снаружи раздались автоматные очереди. Охранник вел прицельный огонь, опустившись на колено.

— Смывайтесь отсюда! — прокричал он, не прекращая стрельбы.

Водитель на секунду замялся, но вдруг опомнился и вмял педаль газа в пол.

— Держитесь!

— Фернандес, поторапливайся! — окрикнул матрос на заднем сиденье своего товарища, который продолжал стрелять по фигурам в белых парках.

Фернандес встал с колена и начал пятиться назад. От ствола винтовки шел пар. Еще несколько красных точек заплясали на кабине снегохода. Матрос повернулся и побежал вслед за машиной, но за пару шагов до нее внезапно споткнулся и упал на лед, неловко подвернув правую ногу. Под ним растекалась красная лужа.

— Фернандес!

Второй охранник выскочил из машины, бросился к партнеру, схватил его за воротник и потащил по льду за снегоходом.

Водитель немного притормозил, давая им возможность догнать машину.

Дженни перекатилась на заднее сиденье и помогла затащить раненого матроса в кабину.

— Да двигай же ты эту медленную скотину! — вне себя от боли и ярости проревел Фернандес.

Второй матрос крепко зажимал обеими руками рану на его бедре. Кровь обильно сочилась между пальцами.

Гусеницы вездехода злобно вгрызлись в лед. Дженни всматривалась в лобовое стекло. Передний снегоход исчез за пеленой тумана. «Если бы нам удалось сделать то же самое…» — подумала она.

В кабине по-прежнему играла музыка. Снаружи доносился хруст крошащегося под гусеницами льда. Внезапно в воздухе раздался оглушительный свист.

— Черт! — выругался водитель.

Лед перед снегоходом взметнулся в воздух, обдав машину дождем острых осколков. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин, на мгновение ослепив водителя, который инстинктивно крутанул руль. Снегоход занесло, но он продолжал скользить по льду, опасно накренившись на одну гусеницу. Дженни мельком увидела сквозь дым, какое препятствие водитель пытался обойти.

Взрыв насквозь пробил трехметровый слой льда. В огромной полынье плескалось месиво из воды и ледяной крошки. Над поверхностью поднимался пар.

Снегоход безудержно скользил к черной дыре, виляя из стороны в сторону. Водитель упорно боролся с управлением, хотя Дженни уже не надеялась, что им удастся избежать падения в бездонный колодец. Все затаили дыхание.

Неожиданно, как будто сам Господь вмешался в их судьбу, снегоход со скрежетом замер у самой кромки полыньи.

Водитель выругался — отчасти от облегчения, отчасти от пережитого шока.

Снегоход тяжело упал на обе гусеницы, и из-под днища донесся треск ломающегося льда.

По спине Дженни пробежал холодок.

— Все быстро из машины! — схватившись за дверную ручку, прохрипела она, но было слишком поздно.

Как айсберг, откалывающийся от берега, лед под ними стал медленно оседать в холодные океанские глубины. Снегоход беспомощно кувырнулся вниз. Из колонок по-прежнему доносились звуки кантри.

10 часов 38 минут

«Полар сентинел»

В боевой рубке «Полар сентинел» стояло гробовое молчание. Все внимание экипажа было приковано к приборам и экранам мониторов. Перри склонился над экраном, на котором отображалась картинка с внешних камер наблюдения. Примерно в полумиле от них в лучах прожекторов сверкал корпус «Дракона». Русские, похоже, не подозревали, что рядом с ними находится американская подлодка.

— Капитан, — шепотом позвал его коммандер Брэтт, который сидел в наушниках у поста управления огнем. — С поверхности доносятся звуки перестрелки.

— Черт! — тихо выругался Перри. Рука его невольно сжалась в кулак.

— Какие будут указания, капитан?

«Полар сентинел», как тень, бесшумно следовала за «Драконом» с того момента, как русская подлодка впервые появилась на экране гидролокатора. Крохотная научно-исследовательская субмарина не могла в открытую помериться силами с вооруженным до зубов флагманом русского подводного флота, а без всплытия на поверхность предупредить станцию о приближающейся опасности было невозможно.

— Я фиксирую запуск ракеты! — взволнованно прошептал оператор гидролокатора.

Экран озарился яркой вспышкой, как будто в ледяную поверхность врезался огненный метеор. Через секунду в глубины океана стали медленно опускаться куски развороченного льда. За гулом взрыва, который был слышен и без помощи наушников, последовала безмолвная тишина.

— Кажется, это был барак со спутниковой антенной, — ошеломленно прошептал Брэтт, водя пальцем по схеме дрейфующей станции.

«Они пытаются оставить “Омегу” без связи с внешним миром», — догадался Перри. Теперь ученые могли связаться только с подлодкой.

— Что будем делать? — спросил Брэтт.

— Надо уходить, — решительно промолвил Перри. — Коммандер, отдайте приказ взять курс на русскую базу. Я уверен, что она будет следующей целью противника. Мы эвакуируем весь гражданский персонал и заодно доложим командованию о ситуации.

— Есть, сэр.

Брэтт начал вполголоса отдавать приказы о погружении. Лодка опустилась ниже перископной глубины, развернулась и плавно заскользила в сумраке океанских вод.

С поверхности все еще доносились звуки взрывов, что уменьшало опасность обнаружения. Впрочем, «Полар сентинел» сумела бы проскочить незамеченной перед самым носом у русских, даже если бы вокруг стояла мертвая тишина.

Лодка была оснащена новейшими бесшумными двигателями, корпус покрывал толстый слой звукопоглощающих материалов. Обнаружить ее с помощью обычных приборов было практически невозможно.

Перри наблюдал в монитор, как колонна света медленно растворяется во мраке. Подлодка покидала «Омегу», скользя в морских глубинах, будто призрак. Русские так и не заметили их присутствия.

— Мы будем на русской базе через тридцать две минуты,—

сообщил коммандер Брэтт с поста управления.

Перри кивнул и окинул взглядом рубку. На него смотрели суровые, охваченные гневом лица экипажа. Они бежали от поединка, в котором заранее были обречены на поражение. Другого выхода не было — «Полар сентинел» оставалась единственным средством спасения персонала станции, их последней надеждой.

В душе Перри росло беспокойство за Аманду. Что с ней? Успела ли она вернуться на дрейфующую станцию или все еще остается на русской базе?

К нему подошел Брэтт:

— Русским понадобится не много времени, чтобы захватить «Омегу», ведь там практически некому оказывать сопротивление. После этого они на всех парах помчатся к своей базе.

«Он прав», — подумал Перри. Времени на эвакуацию оставалось мало. После небольшой паузы он сказал:

— Коммандер, соберите группу спасателей под своим командованием. Прикажите им быть в готовности к высадке на русской станции и немедленной эвакуации гражданского персонала.

— Будет сделано, капитан. Сколько времени вы мне даете на операцию?

Перри задумался. Он не планировал оставлять на базе ни одного человека, но и позволить русским застать их в самом разгаре эвакуации тоже не мог.

— Пятнадцать минут, — наконец сказал он. — Будем погружаться ровно через пятнадцать минут после прибытия.

— Боюсь, что этого будет недостаточно.

— Это все, что мы можем себе позволить. Главное, чтобы все были на борту в указанное время, и мне все равно, даже если вам для этого придется вытаскивать людей голыми из душа. Об оборудовании и припасах забудьте.

— Слушаюсь, сэр!

Брэтт развернулся на каблуках и отправился отдавать приказы. Перри смотрел ему вслед и с растущим беспокойством думал об Аманде. «Где же она сейчас?»

10 часов 44 минуты

Полярная станция «Грендель»

Аманда шла за Макферраном по ледяному коридору в глубинах «подсобки». Она согласилась присоединиться к геологу в поисках Лейси, потому что не находила себе места с тех пор, как распорядилось доставить четырех незнакомцев с

«Омеги» на русскую базу. Ее до сих пор терзали сомнения.

С одной стороны, она понимала, что сознательно нарушала строгий запрет на распространение информации о находке на четвертом уровне русской станции. Грегу… капитану Перри это явно придется не по душе, ведь он профессиональный военный, как и ее отец, и привык подчиняться приказам.

С другой стороны, она не могла смириться с тем, что политики и военные держат в секрете страшную тайну, угрожающую всему человечеству. Кто-то должен рассказать об этом миру. Именно поэтому она и решила пригласить репортера и его спутников на русскую станцию. В конце концов, они не относятся к персоналу станции и никаких запретных инструкций не получали.

Решение было принято; оставалось только дождаться прибытия гостей на базу. Впрочем, сидеть два часа сложа руки она не собиралась. Получив подтверждение от Уошберн, она сразу направилась в «подсобку», и, как оказалось, не зря.

Коннор Макферран собирался идти на поиски молодой аспирантки в одиночку, несмотря на просьбу Аманды взять кого-нибудь с собой. Он сидел за столом и вкручивал в подошвы ботинок металлические шипы, похожие на те, что используют альпинисты. Такие шипы значительно облегчали движение по скользким ледяным тоннелям.

— Все сейчас заняты, — смущенно пожаловался он, увидев Аманду, а потом похлопал по карману утепленного жилета. — К тому же я взял с собой портативный радиотелефон.

Аманда категорически отказалась отпустить его одного. К счастью, на ней все еще был термальный костюм, и ей оставалось лишь надеть альпинистские «кошки» на свою обувь.

Теперь они двигались по не помеченной на карте части «подсобки» в запутанном лабиринте тоннелей, расщелин и пещер. В руке Аманда держала фонарик, а на плече у нее висел моток троса из синтетического волокна.

Коннор остановился у одного из бесчисленных перекрестков, сложил ладони рупором и в который уже раз позвал Лейси. По его реакции Аманда поняла, что ответа не последовало.

В свете его нашлемного фонарика на ледяной стене горела оранжевая стрелка, указывающая маршрут ежедневных пробежек аспирантки, но по свежим следам ее коньков можно было и без того определить, где она недавно проехала.

Поиски в течение следующих двадцати минут так ни к чему и не привели. Коннор был настолько поглощен отслежи ванием маркеров у очередного изгиба ледяного лабиринта, что прошел мимо узкой расщелины, куда вели следы коньков.

— Коннор! — позвала его Аманда. Он вздрогнул и резко обернулся:

— Что?

— Мне кажется, Лейси свернула сюда, — показала Аманда на отверстие в стене.

Она наклонилась и потерла царапины на льду. Сказать, как давно они появились здесь, было сложно, но разведать, что скрывалось за расщелиной, стоило. Она подняла голову и посмотрела на геолога.

Коннор кивнул и первым протиснулся в узкий проем. Они осторожно спускались по наклонному то