/ / Language: Русский / Genre:sf

Алтарь Эдема

Джеймс Роллинс

После жесточайшего урагана пограничная служба обнаружила в дельте Миссисипи потерпевший крушение траулер. Но на судне нет ни одного человека команды… Зато в трюме пограничники находят удивительный груз — попугая в клетке, умеющего вычислять число «пи», детеныша саблезубого ягуара, питона, обладающего конечностями, и множество других невероятных животных, словно явившихся в наше время из каких-то доисторических эпох. Для того чтобы разобраться с находкой, на судно приглашают ученого из Нового Орлеана. Лорна Полк еще не приступила к исследованиям, а на траулере и вокруг него начинают происходить странные и страшные события…

Впервые на русском! Новый долгожданный роман от автора мировых бестселлеров!


Джеймс Роллинс

«Алтарь Эдема»

Моей сестре Лори

Мы все любим тебя

И Вавилон будет грудою развалин, жилищем шакалов, ужасом и посмеянием, без жителей.

Книга пророка Иеремии, 51:37

И что за чудище, дождавшись часа,

Ползет, чтобы родиться в Вифлееме?

У. Б. Йейтс

Изучение природы делает человека в конечном счете таким же жестоким, как природа.

Г. Дж. Уэллс

Благодарности

Я никогда не был твердым приверженцем старой мудрости: «Пиши о том, что знаешь». Какое в этом удовольствие? Но все же, получив ветеринарное образование, я всегда хотел написать книгу, главным героем которой был бы ветеринар. Но даже и в данном случае я не мог в полном объеме следовать старой мудрости. Чтобы написать этот роман, мне пришлось воспользоваться помощью множества людей. В первую очередь, как всегда, я должен отдать должное моей группе критиков. Это Пенни Холл, Джуди Прей, Дейв Муррей, Каролин Уильям, Крис Кроу, Ли Гаррет, Джейн О'Рива, Салли Барнс, Денни Грейсон, Леонард Литтл, Кати Л'Эклюз, Скотт Смит, Крис Смит и Уилл Муррей. Отдельная благодарность Стиву Прею за его помощь с картами. Каролин Маккрей и Дэвид Сильвиан, не входящие в эту группу, решают мои бытовые проблемы, давая мне тем самым возможность писать. Доктор Скотт Браун уточнил некоторые медицинские детали, а Чери Маккартер продолжает служить источником информации (включая и статью о змее, родившейся с ногой… как мне это понравилось!). Особая благодарность Стиву и Элизабет Бери за их великую дружбу (и за Лиз, которой нет в этой книге, поэтому правильно будет упомянуть ее здесь). И наконец, хочу выразить признательность четырем людям, которые помогали мне на всех этапах работы: моему редактору Лисе Койх и ее коллеге Уэнди Ли, а также моим литературным агентам Руссу Галену и Дэнни Барроу. Они служили надежной опорой автору. И как всегда, должен сказать, что все фактические ошибки и неточности — целиком на совести автора.

Иллюстрации

ОЦИИВ

(Одюбонский центр по исследованию исчезающих видов)

Лост-Иден-Кей

Апрель 2003

Багдад, Ирак

Два мальчика стояли у клетки для львов.

— Я не хочу входить внутрь, — сказал младший. Он притиснулся к своему брату, изо всех сил вцепившись в его руку.

На обоих были огромные, не по росту куртки, лица в царапинах, на головах шерстяные шапочки. В этот ранний час, когда солнце еще не взошло, утренний холод пробирал до костей и приходилось двигаться, чтобы не замерзнуть.

— Бари, клетка пуста. Да не будь ты таким шакхифом. Смотри. — Макин, старший из двух, распахнул металлическую дверь, за которой стали видны голые бетонные стены. В темном углу лежала небольшая груда старых изгрызенных костей. — Из них может получиться неплохой суп.

Макин оглянулся на руины зоопарка. Он помнил, как здорово здесь было когда-то. Полгода назад, на его двенадцатилетие, они пришли сюда, чтобы устроить пикник в саду Аль-Завраа с его аттракционами и зоопарком. Весь тот теплый день семья гуляла вдоль клеток с обезьянами, попугаями, верблюдами, волками, медведями. Макин даже скормил одному из верблюдов яблоко. Он все еще помнил это ощущение резиновых губ на своей ладони.

Стоя здесь теперь, он смотрел на тот же парк, но постаревшими глазами, постаревшими больше чем на полгода, что прошли с того дня. Парк превратился в свалку мусора, зачумленную страну почерневших от огня стен, зловонных луж, подернутых нефтяной пленкой, и взорванных зданий.

Месяц назад Макин из окон своей квартиры вблизи парка смотрел, как среди этих пышных деревьев происходят огневые стычки американцев и Республиканской гвардии. Яростное сражение завязалось с наступлением сумерек, стрельба и вой ракет продолжились и ночью. К утру все затихло. Над землей повис густой дым, за которым целый день не было видно солнца. С балкона их небольшой квартирки Макин увидел льва — тот вышел из парка и побрел в город. Он двигался, словно неясная тень, и вскоре исчез на улицах. Бежали и другие животные, зато в течение двух следующих дней парк наводняли толпы людей.

Мародеры — так их назвал отец, он тогда сплюнул на пол и выругался неприличными словами.

Клетки стояли нараспашку, животные были похищены — некоторые пошли на стол, некоторых продали на черном рынке за рекой. Отец Макина и еще несколько человек отправились за помощью, чтобы защитить их район от разграбления, но он так и не вернулся. Никто из них не вернулся.

В течение следующих недель бремя забот о семье легло на Макина. Мать расхворалась, голова у нее горела от жара, она потерялась в пространстве между ужасом и скорбью. Все, что Макин мог для нее сделать, — это давать ей немного воды.

Если бы он мог приготовить для нее хороший суп, дать чего-нибудь поесть…

Он снова осмотрел кости в клетке. Каждое утро они с братом по часу бродили в разоренном саду и зоопарке, отыскивая чего-нибудь съестное. На плече у него висел мешок из грубой ткани, а в нем болтался заплесневелый апельсин и горсть семян, сметенных с пола в птичьей клетке. Маленький Бари тоже нашел кое-что в мусорном бачке — помятую консервную банку с бобами. Увидев ее, Макин чуть не расплакался и завернул сокровище в плотный свитер своего младшего брата.

Вчера какой-то мальчишка постарше с длинным ножом отобрал у Макина его мешок, и тот вернулся домой с пустыми руками. В этот день они ничего не ели. Но сегодня они ух как наедятся. Даже мама, иншаллах, молился он.

Таща за собой Бари, Макин вошел в клетку. Издалека доносились короткие автоматные очереди, словно сердитые хлопки недобрых рук, которые пытались отогнать их.

Старший брат был осторожен. Он знал, что нужно торопиться, и не хотел оставаться на улице, когда взойдет солнце, — это будет слишком опасно. Устремившись к кучке в углу, он опустил мешок на пол и принялся складывать в него обгрызенные суставы и поломанные кости.

Закончив, он завязал мешок и встал, но не успел сделать и шага — где-то рядом прозвучал голос, произнесший несколько слов на арабском:

— Йалла! Сюда! Ко мне!

Макин пригнулся и усадил на корточки Бари, укрываясь за шлакоблочной стенкой высотой до колена в передней части клетки, и прижал к себе брата, чтобы тот помалкивал.

Перед клеткой прошли крупные тени. Чуть высунув голову, Макин мельком увидел двоих: один высокий в военной защитной форме, другой коренастый, с большим животом, одетый в темный костюм.

— Вход через ветеринарную клинику, — сказал толстый, проходя мимо клетки. Он пыхтел и отдувался, чтобы не отстать от высокого в военной форме, который шел широкими шагами. — Могу только молиться, чтобы мы не опоздали.

Макин увидел пистолет в кобуре на поясе высокого и понял — если их увидят, это будет конец.

Бари задрожал под его рукой, тоже почувствовав опасность.

К несчастью, эти двое не ушли далеко: ветеринарная клиника находилась напротив клетки. Толстый не стал приближаться к перекореженной двери: два дня назад ее ломами сорвали с петель, все лекарства и медицинские принадлежности вынесли. Вместо этого он направился к стене между двумя колоннами и сунул руку за одну из них. Макин не разглядел, что он там сделал, но мгновение спустя в стене открылся проход. Оказалось, что там потайная дверь.

Макин плотнее прижался к решетке. Отец читал ему истории про Али-Бабу, про тайные пещеры и бесчисленные сокровища, спрятанные в пустыне. Им с братом удалось найти в зоопарке лишь несколько сухих костей да бобы. В животе у Макина заурчало, когда он представил себе пиршество, приготовленное, наверное, внизу — от такого не отказался бы и принц воров.

— Подождите здесь, — сказал толстяк и принялся спускаться по ступенькам.

Вскоре он исчез из вида, а человек в форме занял пост у дверей, держа руку на пистолете. Он скользнул взглядом в сторону клетки, но Макин нырнул за стенку и затаил дыхание. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Неужели этот с пистолетом увидел его?

Раздались шаги — они приближались к клетке. Макин изо всех сил притиснул к себе брата, но секунду спустя услышал звук зажигающейся спички и почувствовал запах сигаретного дыма. Военный принялся ходить вдоль клетки, словно это он находился за решеткой и метался из угла в угол, как обалдевший от скуки тигр.

Макин чувствовал, как дрожит Бари, изо всех сил вцепившись в его пальцы. Что, если этот войдет в клетку и увидит их?

Казалось, прошла вечность, прежде чем снова раздался уже знакомый сипловатый голос из двери:

— Есть!

Военный бросил сигарету на цементный пол у дверей клетки и направился к своему спутнику.

— Инкубаторы были обесточены, — тяжело дыша, сказал толстый, — видимо, бегом поднимался по ступеням. — Не знаю, сколько проработали генераторы после отключения энергии.

Макин рискнул поднять голову и бросить взгляд сквозь прутья решетки.

— Они целы? — спросил военный. Он тоже говорил по-арабски, но у него было не иракское произношение.

Толстый опустился на колено, поставил ящик себе на ногу и, немного повозившись, поднял крышку. Макин ожидал увидеть золото и бриллианты, но внутри оказались яйца, уложенные в формованный пенопласт. По виду они ничем не отличались от тех, которые мать мальчиков покупала на рынке, и при виде их чувство голода стало еще сильнее — даже страх ему был не помехой.

Толстяк осмотрел яйца, пересчитал и испустил долгий сиплый вздох облегчения:

— Все целые. Дай бог, чтобы эмбрионы были живы.

— А остальная лаборатория?

Толстяк опустил крышку и встал.

— Ваша команда должна будет сжечь все это. Чтобы никто никогда не узнал о нашем открытии. Ни малейшего следа не должно остаться.

— Я знаю свой долг.

Когда толстяк выпрямился, военный поднял пистолет и выстрелил ему в лицо. Раздался звук, похожий на удар грома, череп толстяка раскололся, брызнули осколки костей вперемешку с кровью. Еще мгновение мертвец стоял, а потом рухнул на землю.

Мальчик зажал себе рот, чтобы не закричать.

— Ни малейшего следа, — повторил убийца и поднял ящик с земли, потом прикоснулся к рации на плече и заговорил по-английски: — Давайте сюда грузовики и готовьте зажигательные заряды. Нужно выбираться из этой песчаной коробки, пока не появились местные.

Макин немного научился говорить по-американски. Всех слов, сказанных человеком, он не смог разобрать, но суть прекрасно понял.

Сейчас здесь появятся еще люди. С оружием.

Он оглянулся в поисках выхода, но в этой львиной клетке они были как в ловушке. Видимо, его младший братишка тоже почувствовал растущую опасность и после выстрела стал дрожать еще сильнее. Наконец Бари больше не мог сдерживать страх, и из его груди вырвалось сдавленное рыдание.

Отчаянно надеясь, что плач не был услышан, Макин еще сильнее прижал к себе брата. Но шаги снова приблизились, и раздался резкий выкрик на арабском:

— Кто там? Покажись! Та'аал хнаа!

— Сиди тихо. Будто тебя тут и нет, — шепнул Макин, прижав губы к уху брата, поглубже затолкал Бари в угол, а сам встал с поднятыми руками и сделал шаг.

— Я искал чего поесть! — сказал Макин, запинаясь, проглатывая слова.

Пистолет смотрел черным дулом прямо на него.

— Иди-ка сюда, валад!

Мальчик подчинился — подошел к двери клетки и выскользнул наружу, держа руки поднятыми.

— Пожалуйста, ахки. Лаа терми! — Он попытался перейти на английский, стремясь показать, что он на стороне этого военного. — Стрелять нет. Я не видеть… Я не знать…

Он пытался подыскать какие-то аргументы, какие-то слова, которые спасли бы его. На лице чужака он видел смесь сочувствия и сожаления.

Дуло пистолета с безжалостной решимостью поднялось выше.

Макин почувствовал, как горячие слезы побежали по щекам.

Сквозь влажный туман он различил какое-то движение. За спиной военного потайная дверь открылась чуть шире — кто-то толкнул ее изнутри. Большая темная тень выскользнула наружу и устремилась к человеку с пистолетом. Она бежала, пригибаясь и держась темных мест, словно боялась света.

Мальчик мельком увидел хищную, мускулистую, поджарую безволосую фигуру с пылающими яростью глазами. Его ум пытался понять, что же он видит, но не мог. Вопль ужаса поднимался в груди.

Тварь двигалась бесшумно, но человек с пистолетом, видимо, что-то почувствовал и обернулся. Как раз в этот момент существо прыгнуло, и человек резко закричал. Грохнул выстрел, но его заглушил дикий вопль, от которого волосы у Макина встали дыбом.

Мальчик развернулся и бросился назад к клетке.

— Бари! — Он схватил братишку за руку, вытащил из клетки и толкнул вперед. — Йалла! Беги!

Чуть поодаль на земле боролись человек и животное. Раздалось еще несколько выстрелов, потом Макин услышал у себя за спиной тяжелый топот ног. С другой стороны парка бежали еще люди, выкрики перемежались пальбой.

Охваченный животным ужасом, мальчик мчался по изуродованному парку, не обращая внимания на шум, не заботясь о том, что кто-то может его увидеть. Он бежал и бежал, преследуемый криками, которые навсегда останутся в его кошмарных снах.

Он не понял ничего из того, что случилось, и только одно знал наверняка. Он запомнил горящие, голодные глаза разумного существа, светящиеся коварством.

Мальчик знал, что это было. Зверь, который в Коране называется Шайтан, рожденный из божественного огня и проклятый за то, что не пожелал признать верховенство Адама. Макин узнал истину.

Наконец дьявол пришел в Багдад.

Акт первый

Первая кровь

Глава 1

23 мая, 7.32 утра

Новый Орлеан

Когда «бронко» продирался через обломки, оставленные ураганом, его так подбросило на очередной яме, что Лорна едва не пробила головой крышу салона. Машина соскользнула на левую обочину влажной дороги, и она сняла ногу с педали газа, пытаясь вернуть контроль над автомобилем.

Пронесшийся над Новым Орлеаном ураган «Катрина» сорвал листву с деревьев, ручьи вышли из берегов, а в чьем-то плавательном бассейне даже оказался аллигатор. К счастью, основную свою мощь выдыхающийся смерч обрушил на территории дальше на западе. И тем не менее матушка-природа своими ливнями словно решила вернуть эти места к их исходному заболоченному состоянию.

Мчась по дороге вдоль реки, Лорна думала об одном — о телефонном звонке, который раздался двадцать минут назад. В ОЦИИВе остались без энергии. Генераторы не включились, а потому сотни исследовательских проектов оказались под угрозой.

Она обогнула последнюю излучину Миссисипи, и впереди показался Одюбонский центр по исследованию исчезающих видов — он занимал площадь более тысячи акров вниз по реке от Нового Орлеана. Хотя и связанный с городским зоопарком, ОЦИИВ не предназначался для публики. На защищенной лесом территории располагалось несколько открытых загонов, но главным в Центре было здание общей площадью тридцать шесть тысяч квадратных футов, вмещавшее шесть лабораторий и ветеринарную клинику.

В этой клинике и работала доктор Лорна Полк, написавшая диссертацию по теме «Медицина диких и прирученных животных». На ее попечении находился замороженный зоопарк — двенадцать емкостей жидкого азота, в котором хранились сперма, яйцеклетки и эмбрионы сотен исчезающих видов: горной гориллы, суматранского тигра, газели Томсона, толстотелой обезьяны, африканского буйвола.

Эта работа представляла собой лакомый кусок — в особенности если тебе всего двадцать восемь и ты только-только закончила аспирантуру. Ее исследования обещали с помощью искусственного осеменения, трансплантации зародыша и клонирования на основе замороженного генетического банка отодвинуть исчезающие виды от края пропасти. И хотя ответственность, лежавшая на ней, была велика, Лорна любила свою работу и знала, что делает ее хорошо.

Она неслась по дорожке к главному зданию, когда зазвонил мобильник, вставленный в державку. Вцепившись в баранку одной рукой, Лорна схватила телефон и поднесла к уху. Звонивший, вероятно, услышал щелчок включения, потому что заговорил, даже не дождавшись ответа:

— Доктор Полк, это Джеральд Гранджер из технической службы. Решил, что нужно вас известить. Мы запустили генераторы и теперь подаем питание на обесточенную линию.

Она посмотрела на часы, вделанные в торпеду пикапа: электричества не было около сорока пяти минут. Произведя в уме подсчеты, Лорна испустила вздох облегчения.

— Спасибо, Джеральд. Я буду через минуту. — И закрыла телефон.

Добравшись до парковки для персонала, она остановила машину и опустила голову на руль — от огромного облегчения ей хотелось заплакать. Еще несколько мгновений пришлось потратить на то, чтобы окончательно успокоиться, потом она выпрямилась и сместила взгляд на руки, лежащие на коленях. И только тут осознала, что же на ней надето. Она выскочила из дома в помятых джинсах, старой серой водолазке и ботинках, что мало соответствовало образу ученого-специалиста, в котором она обычно здесь появлялась.

Уже собираясь вылезать из «бронко», она поймала свое отражение в зеркале заднего вида. Боже мой… Ее светлые волосы, как правило, аккуратно расчесанные, с утра были связаны конским хвостиком на затылке, но теперь выбившиеся пряди торчали во все стороны. Образ растрепы дополняли косо сидевшие на переносице очки в черной оправе. Короче, гораздо больше она сейчас напоминала пьяную студентку, возвращающуюся с гулянки.

Что ж, решила она, если все так плохо, пусть будет еще хуже, и отстегнула заколку, позволив волосам упасть на плечи. После чего вылезла из машины и двинулась к главному входу.

Но не успела она дойти до дверей, как ее внимание привлек необычный шум. Чоп-чоп — раздавалось где-то рядом. Повернувшись в сторону Миссисипи, Лорна увидела белый вертолет, двигавшийся над кронами деревьев в их сторону. Летел он быстро.

Она нахмурилась, и вдруг чья-то рука легла ей на плечо и успокаивающе сжала, когда девушка подпрыгнула от неожиданности. Повернув голову, она увидела своего босса и наставника — доктора Карлтона Метойера, главу ОЦИИВа. За шумом вертолета она не услышала, как он подошел.

Начальник, высокий жилистый чернокожий с копной седых волос и аккуратно подстриженной седой бородкой, был на тридцать лет старше ее. Его семья прожила здесь столько же, сколько и семья Лорны, уходя корнями в креольскую колонию на Тростниковой реке, и выросла на смеси французского и африканского наследия.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, доктор Метойер поднял взгляд на приближающийся вертолет:

— У нас гости.

Летающая машина явно имела целью ОЦИИВ — сделала петлю в направлении соседнего поля и стала снижаться. Лорна заметила, что это небольшой вертолет «А-Стар», оснащенный поплавками вместо обычных посадочных салазок. Еще она узнала зеленую полосу на белой кабине. После урагана «Катрина» большинство жителей Нового Орлеана помнили этот опознавательный знак — его носили патрульные пограничные вертолеты, сыгравшие важную роль в спасении жертв стихии и последующем обеспечении безопасности.

— Что они здесь делают? — спросила она.

— Они прилетели за вами, моя дорогая. Вам предстоит прогулка.

Глава 2

Вертолет взмыл вверх, и внутри у Лорны все оборвалось — накатила паника. Она сидела рядом с пилотом, мертвой хваткой вцепившись в ручки кресла. На ней были громадные наушники, и тем не менее усиливающийся рев винтов оглушал. Ощущение было такое, будто поднимаешься в лифте, пристегнутом к ракете.

Она всегда побаивалась высоты, вообще не любила летать, и даже если бы ей предложили прокатиться на газонокосилке с воздушной подушкой, в здравом уме ни за что не согласилась бы. До этого она лишь один раз путешествовала на вертолете — во время аспирантской практики в Южной Африке, когда проводился подсчет слонов в землях, граничащих с заповедником. Тогда она подготовилась к полету, наглотавшись ксанакса, и все равно потом несколько часов не могла унять дрожь в ногах.

А сегодня это случилось неожиданно.

Когда вертолет приземлился, доктор Метойер обрисовал ей ситуацию лишь в самых общих словах, даже не дал времени войти в здание и обследовать емкости с азотом. Персонал уже занимается этим, сказал он и добавил, что сам все проверит чуть позже и сообщит подробности по радио.

Радио? Значит, они летели туда, где не действовала сотовая связь. Вертолет заложил вираж, и ей открылся вид на Миссисипи с высоты птичьего полета. Они продвигались вниз по течению, в основном следуя вдоль Биг-Мадди-ривер[1] — это название в особенности было к месту после урагана. Шоколадно-коричневая, заиленная река пенистыми водоворотами несла свои струи к Мексиканскому заливу.

Внизу простиралась дельта, где все эти осадки — ил, глина, почва — откладываются в заливе, образуя более трех миллионов акров прибрежных заболоченных территорий и соленых плавней. Этот район, представляя собой громадную и сложную экосистему, уходившую корнями в юрский период, был важен не только с точки зрения охраны окружающей среды, но имел и коммерческое значение, поскольку обеспечивал Штаты большим процентом даров моря и почти двадцатью процентами нефти.

Кроме того, он являлся слабым звеном в государственной границе. Лабиринт островов, водных рукавов и рыболовных угодий делал дельту удобным местом для контрабандистов и мошенников всех мастей. Департамент внутренней безопасности объявил район зоной повышенного риска и усилил новоорлеанский участок погранслужбы.

Как сказал ее босс, пограничники прочесали местность после вчерашнего шторма и нагонной волны: контрабандисты часто использовали непогоду для перевозок наркотиков, оружия, даже людей. Сегодня рано утром патруль обнаружил траулер, причаленный к одному из внешних островков. Обследовав судно, военные позвонили в ОЦИИВ.

Большая часть проблемы осталась тайной даже для доктора Метойера: его не проинформировали о характере дела или почему понадобилась именно Лорна.

Несмотря на страх перед полетами, в душе начала закипать злость. У нее в ОЦИИВе проект может накрыться, а она тут летит черт знает куда и зачем. Злость росла, подстегиваемая тревогой. Что происходит? При чем здесь она? Она не была знакома ни с кем ни в таможне, ни в погранслужбе.

Но ответы ждали ее только в конце полета.

В наушниках раздался треск, и пилот показал в сторону горизонта. Судя по знакам различия на плечах зеленой формы, он принадлежал к Пограничной службе охраны воздушных и морских территорий.

— Доктор Полк, мы прибываем через несколько минут.

Она кивнула и уставилась вперед. Плотная зелень плавней внизу расступалась, переходя в сплетение островков и мысков. Дальше в заливе, у горизонта, темной линией шли более крупные барьерные острова, которые способствовали защите хрупкой экологии района.

Но их маршрут заканчивался раньше. В одной из бухточек мелькнул сияющий белый катер. Вертолет начал снижаться, и она заметила старый рыболовный траулер, врезавшийся в берег. Половиной корпуса вылетев на сушу, он даже повалил несколько деревьев — наверняка его выбросила штормовая волна.

Машина стремительно шла на посадку, и Лорна изо всех сил вцепилась в подлокотники — ей было известно, что большинство авиакатастроф случаются во время посадки и взлета, но сейчас вовсе не хотелось вспоминать такую статистику.

Когда до воды оставалось несколько ярдов, спуск замедлился, а потом поплавки вертолета мягко коснулись воды — словно гусь уселся на гладь пруда. Пилот щелкнул какими-то переключателями, и рев ротора стал стихать.

— Пожалуйста, оставайтесь на месте. Они высылают за вами «зодиак».

Он кивнул кому-то в окно, и Лорна, повернув голову, увидела небольшую надувную лодку, стрелой летевшую в их сторону от берега. Минуту спустя человек, одетый в такую же, как у пилота, зеленую пограничную форму, помог ей перебраться из вертолета в «зодиак».

Усевшись на скамью лодочки, Лорна испытала настоящее облегчение. Правда, злость ее никуда не делась и ворочалась в животе раскаленным углем. Лодочка направилась к берегу, а Лорна закрыла глаза, пытаясь найти ответ на мучивший ее вопрос: чем объясняется этот таинственный и неожиданный вызов?

Утренний воздух стал теплеть, солнце рассеяло облака, и показалось голубое небо. Впереди ждала обычная для Луизианы парилка, но это Лорну не пугало. Стараясь успокоиться, она сделала несколько глубоких вдохов. В воздухе стоял горьковатый запах прелых листьев, влажного мха, илистой соленой воды.

Для нее это был запах дома. Она корнями вросла в эту землю: ее семья обосновалась в Луизиане в девятнадцатом веке. Имена и судьбы предков были ей известны так хорошо, словно они умерли только вчера. Во время войны 1812 года ее прапрапрадед, которому тогда было всего семнадцать, бежал из английской армии во время битвы за Новый Орлеан и обосновался в этом молодом приграничном городе, который в то время бурно развивался. Здесь он познакомился с дочерью семейства де Трепаньер, женился на ней и быстро сколотил небольшое состояние, выращивая сахарный тростник и индиго на плантации в сто акров, которые его жена получила в приданое. Шли годы, состояние семьи росло, и Полки стали первыми, кто построил дом среди дубравы в лощине новоорлеанского Гарден-Дистрикта, продали плантацию и обосновались в новом жилище. За несколько поколений особняк Полков приобрел репутацию почтенного места, где собирались высокопоставленные военные, юристы и многочисленные представители науки и литературы.

Особняк в американо-викторианском стиле все еще стоял, но семья Полков, как и город, в двадцатом веке начала медленно клониться к закату. Эту фамилию носили теперь только Лорна и ее брат. Отец умер от рака легких, когда Лорна была совсем ребенком, мать упокоилась год назад, оставив двум детям дом, остро нуждающийся в ремонте, и кучу долгов.

Но традиционное уважение к образованию в семье сохранилось. Брат, на год младше Лорны, был инженером-нефтяником и работал в администрации штата. И в настоящее время оба, еще не имея собственных семей, жили в родовом особняке.

Шорох влажного песка под резиновым днищем вернул девушку к действительности. Лодка подошла к одному из множества островков, образующих цепочку вокруг прибрежных плавней. Он так порос кипарисами, опутанными лохмотьями луизианского мха, что казалось, дальше береговой черты тут и ступить некуда.

Но ей, оказывается, туда и не было нужно.

— Сюда, пожалуйста, — сказал ей человек в форме и хотел помочь выбраться из «зодиака», но она словно не заметила протянутой руки и вышла на берег сама. — РПО ждет вас.

— РПО?

— Руководитель полевых операций.

Лорна мало что понимала в структуре пограничной службы, но похоже, речь шла о самом главном среди здешних чинов. Может, именно он и вызвал ее из ОЦИИВа. Стремясь скорее получить ответы, она поспешила за встречавшим ее пограничником, который направился к выброшенному на берег траулеру. Выросшая вблизи моря, Лорна неплохо разбиралась в судах: траулер был небольшой, сорокафутовый, по правому борту длинные шесты грузовых стрел оказались обломаны, но по левому торчали, указуя в небеса. На них уцелели привязанные сети, полные креветок.

Несколько человек в полевой пограничной форме стояли на берегу рядом с траулером — на одних были ковбойские шляпы, на других бейсбольные кепочки. Зато у всех имелись пистолеты в кобурах, а у одного на плече лежал «ремингтон». Что тут происходит?

При виде Лорны мужчины замолчали, несколько пар глаз бесстрастно оглядели ее снизу доверху. Она попыталась придать лицу строгое выражение, но чувствовала, что щеки пылают от гнева — ей хотелось отхлестать их по физиономиям. Они что здесь, на мальчишник собрались?

Агенты расступились, и Лорна заметила еще одного человека — тоже в темно-зеленых брюках и такой же рубашке, длинные рукава которой были небрежно закатаны до локтей. Он провел пятерней по своим влажным от пота темным волосам, потом снова надвинул на лоб черную бейсболку. Но сначала его сине-серые глаза тоже окинули ее оценивающим взглядом, в котором, в отличие от других, не было и следа сексуального интереса.

И все же она испытала облегчение, когда тень от козырька кепочки упала на его глаза. Он сделал несколько шагов ей навстречу. Свыше шести футов ростом, он имел широкие плечи и развитую мускулатуру, но вовсе не выглядел грузным. Источая уверенность вкупе с грубоватой властностью, он держался как прирожденный лидер, умеющий не подавлять других.

— Доктор Полк, спасибо, что вы здесь, — подойдя к ней, он протянул руку.

Она ответила на рукопожатие, при этом в глаза ей бросился длинный шрам на его предплечье — от локтя до кисти. Подняв глаза, она встретила взгляд мужчины. Его загорелая кожа казалась еще более темной из-за щетины на подбородке и щеках, в речи слышался едва заметный кейджнский[2] акцент.

Значит, он из местных. Ей даже померещилось в нем что-то мучительно знакомое — и тут ее осенило. И вместо вопроса о том, зачем ее доставили сюда, у нее невольно вырвалось:

— Джек?

Его губы, полноватые, но по-мужски твердые, приняли более жесткое очертание, и он едва заметно кивнул. А она вдруг взглянула на него другими глазами: злость улетучилась, уступив место более холодному и неприятному чувству. В последний раз они виделись более десяти лет назад, когда он учился уже в выпускном классе, а Лорна была на два года младше.

Впрочем, в школе разница в два года — непреодолимый социальный барьер, и она мало его знала. Однако их тесно связывали тяжелые обстоятельства, о которых она бы хотела навсегда забыть.

Судя по хмурому выражению на его лице, он, вероятно, желал бы того же. Но сейчас в любом случае выдалось неподходящее время для воспоминаний о старых ранах.

— Доктор Полк, — холодно сказал он, и шепелявящий акцент в его речи усилился. — Я пригласил вас, потому что… потому что не найду никого другого, кто обладает знаниями, способными прояснить суть нашей находки.

Она выпрямилась, чтобы выглядеть не менее солидно, проглотила слюну и направилась к траулеру, что дало ей прекрасный повод отвернуться от собеседника.

— И что же вы нашли?

— Лучше вам посмотреть самой.

Первым подойдя к траулеру, он стал подниматься на палубу по веревочному трапу. Подъем давался ему без усилий, и Лорна поймала себя на том, что как зачарованная смотрит на его сильные ноги и спину. Когда он исчез за фальшбортом, один из его людей закрепил нижний конец трапа, чтобы ей было легче.

Наверху Джек помог ей перебраться через фальшборт. Вход в трюм охраняли двое, один передал Джеку фонарик.

— Сэр, мы установили внизу лампочку, но там все еще темновато.

Джек щелкнул кнопкой и жестом пригласил Лорну следовать за ним.

— Осторожнее — на ступеньках кровь.

Луч фонарика высветил темное пятно вдоль одной стороны лестницы — было похоже, будто что-то тащили по ступенькам. Она вдруг почувствовала нежелание идти туда.

— Никаких трупов мы не нашли. — Джек словно прочитал ее мысли. А может, просто сообщал ей подробности дела.

Она последовала за ним — сперва по ступенькам, потом по узкому коридору.

— Они держали их в клетках в главном трюме.

Лорна не стала спрашивать, кого это «их» — уже ощущалась знакомая мускусная вонь псарни. Доносились звуки движения, шуршание, мяуканье, резкий птичий крик.

Становилось ясно, почему ее вызвали. Оборот контрабандной торговли экзотическими животными составлял миллиарды долларов, по доходности уступая только торговле наркотиками и оружием. И, к несчастью, Штаты были самым большим потребителем этих товаров — на страну приходилось около тридцати процентов мировых продаж.

Только на прошлой неделе она прочла о полицейской операции по ликвидации крупной сети, занятой торговлей редкими видами тигров. В данном случае пара из Миссури привозила тигров не для домашних зоопарков, а для разделки. Снимаемые уже на месте шкуры леопардов, львов или тигров стоили до двадцати тысяч долларов, но на продажу шли и тигриные пенисы, которые измельчали и использовали в качестве афродизиака, кости для лечения артрита. Словно в мясной лавке, ничего не пропадало — желчный пузырь, печень, почки, даже зубы. В конечном счете эти огромные кошки мертвыми приносили гораздо больший доход, чем живыми.

Следуя за Джеком, Лорна чувствовала, как в ней нарастает гнев. По обеим сторонам трюма шли клетки с решетками из нержавеющей стали. Более крупные в дальней части были все еще плохо видны. Она удивлялась размаху контрабанды, зато теперь уже точно знала, почему пригласили ее — ветеринара, специализирующегося на экзотических животных.

Джек повернулся и направил луч фонарика в ближайшую клетку. Она заглянула внутрь… и поняла, что ошибалась во всем.

Глава 3

Не сводя глаз с женщины, Джек Менар наблюдал за ее реакцией. От потрясения и ужаса глаза Лорны расширились, она закрыла ладонью рот, но только на мгновение. Когда схлынул первый приступ шока, на лице ее промелькнуло сочувствие. Глаза ее приняли нормальный вид, губы задумчиво сжались. Она подошла к клетке поближе.

Он присоединился к ней и откашлялся:

— Что это за обезьяны?

— Cebus apella. Коричневые капуцины из Южной Америки.

Две обезьянки, помещенные в маленькую клетку, забились в дальний угол и сидели там в собственных нечистотах. Конечности и спины у них были темно-шоколадного цвета, мордочки и груди — более светлые, на голове словно черная шапочка. Крошечные зверьки уместились бы на его ладони.

— Это детеныши? — спросил Джек.

— Не думаю. — Она покачала головой. — Судя по окраске — взрослые. Но вы правы — они очень малы. Пигмейская группа этого вида.

Но Джек знал, что малый рост здесь не самое большое отклонение. Негромким гульканьем Лорна подозвала парочку к решетке — холодный профессионализм, казалось, оставил ее, черты лица смягчились, мышцы расслабились. Пара обезьянок ответила ей. Продолжая держаться вместе, словно привязанные, они осторожно направились к решетке. Впрочем, расцепиться они и не могли.

— Сиамские близнецы, — сказала Лорна.

Обезьянки срослись бедрами, в буквальном смысле сплавленные воедино: на двоих у них имелось три ноги, но с руками все было в порядке.

— Бедняжки, — прошептала она. — Они, похоже, умирают от голода.

Животные приблизились к решетке, явно нуждаясь в утешении не меньше, чем в корме. Громадные глаза отчетливо выделялись на таких маленьких мордочках. Джек чувствовал их голод, страх и еще появившуюся капельку надежды. Вытащив из кармана батончик гранолы, он разорвал зубами упаковку, отломил кусочек и протянул Лорне.

Та осторожно просунула еду через прутья. Одна из обезьянок взяла угощение своими крохотными пальцами, после чего парочка отступила, чтобы разделить добычу. Тесно прижавшись друг к другу, они принялись отщипывать по кусочку с двух сторон, но при этом не сводили глаз с Лорны.

Она посмотрела на Джека, и на мгновение он увидел ту девочку, которую помнил по школьным дням, перед своим поступлением в морскую пехоту. Она встречалась с его младшим братом, Томом, когда тот учился в десятом, а потом еще летом. Он прогнал это воспоминание.

Лорна, вероятно, почувствовала глубину его боли. На ее лицо вернулось строгое выражение, и она кивнула на другие клетки:

— Покажите мне.

Он повел ее вдоль рядов, направляя луч фонарика в темные пространства за решетками. Животные во всех клетках были разные, некоторые распространенные, некоторые экзотические, но, как у обезьянок, у всех имелся какой-нибудь дефект. В большом стеклянном террариуме находился четырнадцатифутовый бирманский питон, свернувшийся вокруг кладки яиц. Поначалу змея казалась вполне нормальной, но когда она шевельнулась, плотнее обвиваясь вокруг кладки, Лорна увидела пару рудиментарных ножек, чешуйчатых и когтистых, — напоминание о ящероидных эволюционных корнях.

— Это похоже на некую острую форму атавизма.

— А как это будет по-английски?

Она ответила с извиняющейся улыбкой:

— Атавизм — это проявление у отдельных особей генетических черт, которые были утрачены предыдущими поколениями.

— Возвращение к прошлому?

— Именно. В данном случае — к тому прошлому, когда у змей еще имелись ноги.

— Похоже, это уж очень давно.

— Чаще всего причиной атавизма становится случайная рекомбинация генов. — Пожав плечами, Лорна двинулась дальше. — Но не думаю, что тут она была случайной. Такого большого числа совпадений не бывает.

— Вы хотите сказать, что кто-то специально сделал их такими. Неужели это возможно?

— Не исключено. Генетика прошла большой путь, и в ней совершаются все новые открытия. Мы в ОЦИИВе успешно клонируем диких кошек, даже выделили из медузы флуоресцирующий протеин, чтобы создать кошку, которая светится в темноте.

— Мистер Зеленые Гены — я читал об этом. По правде говоря, именно потому я и позвонил вам. Мне нужен специалист-генетик. Человек, который сказал бы, откуда мог взяться этот странный груз.

В расположенной далее клетке с сетчатой решеткой содержались летучие мыши — размером с футбольный мяч.

— Мыши-вампиры, — заметила Лорна. — Но они в десять раз больше естественного размера. Возможно, это форма первобытного гигантизма.

В соседней клетке сидела особь с подобным же дефектом: лиса размером с хорошего медвежонка. С шипением и рычанием она бросалась на прутья решетки. Быстро пройдя мимо, они на секунду остановились у высокой клетки, в которой находился попугай — обычных размеров, правда, без перьев.

Он громко кудахтал, уцепившись за прутья и разглядывая людей, голова его при этом ходила вперед-назад. Джек с трудом скрывал отвращение: во внешности попугая было что-то нездешнее и неприятное. Лорна подошла поближе.

— Когда попугайчик вылупляется из яйца, у него нет перьев, только легкий пушок. Не знаю, то ли этот вернулся в детство, то ли это возвращение в прошлое самого вида. Вообще-то, теория говорит, что птицы — ближайшие из живых родственников динозавров.

Джек не стал возражать. Это существо — кожистое, клювастое — имело вполне доисторический вид. Но больше всего Джека бесило то, с каким вниманием птица их разглядывала.

Прыгнув на насест, родич динозавров выдал набор звуков, напоминающих испанскую речь. Как видно, обычную для попугаев способность подражать данный экземпляр сохранил. Но потом он стал скрежещущим голосом называть цифры по-английски, выговаривая звуки почти как человек, разве что более резко.

— …Три, один, четыре, один, пять, девять, два, шесть, пять…

Уже двинувшись дальше, Лорна вдруг резко остановилась и повернулась к клетке, где птица продолжала без остановки выкрикивать цифры.

— Что такое? — спросил Джек.

— Этот попугай… цифры… я не вполне уверена…

— В чем?

— Три-один-четыре-один-пять. Это первые цифры числа «пи».

У Джека еще болтались в голове какие-то остатки школьных знаний по геометрии, и он помнил про число «пи», обозначаемое греческой буквой π. Как там это выглядело: 3,1415…

Попугай продолжал свою нумерологическую тираду.

— «Пи» вычислено до триллионного знака, — с волнением произнесла Лорна. — Мне было бы интересно узнать, в той ли последовательности он повторяет цифры. А если в той, то сколько цифр сумел запомнить.

Крылатый математик продолжал тараторить без остановки, а Джек вдруг обратил внимание, что в трюме, кроме этого, не раздается ни звука. Все животные как один перестали мяукать, рычать, даже шевелиться, словно тоже слушали. Изо всех клеток на людей смотрели глаза, отражающие свет.

Тряхнув головой, Джек двинулся дальше. На нем лежал груз ответственности — ему предстояло расследовать преступление.

— Но самое главное, что я вам хотел показать, оно там, дальше.

Он подвел ее к большим клеткам, расположенным в кормовой части судна. В одной из них находилась овца с ягненком, причем шерсть на обоих была не курчавая, а свисала до пола, делая их похожими на яков. Но Джек имел в виду другое.

Однако Лорна остановилась у следующей клетки, где лежало мертвое животное — вытянувшись на усыпанном сеном полу, с широко раскрытыми глазами и выпрямленными ногами. По виду оно напоминало пони, но размерами не больше кокер-спаниеля.

— Посмотрите на его копыта, — сказала Лорна. — Они раздвоенные. Четыре пальца спереди, два сзади. Древнейший предок нынешних лошадей — hyracotherium — был размером всего с лису и имел такую же структуру пальцев.

Она присела на корточки, разглядывая мертвое тело. Роговая часть на одном пальце была сорвана, на голове остались довольно свежие следы ударов, словно животное перед смертью в панике билось о прутья.

— Похоже, кто-то напугал его до смерти, — сказала она.

— Я догадываюсь, что его могло напугать. — Джек кивнул в глубину трюма. — Давайте сюда.

— Что они только делают? — с раздражением и злостью спросила она, следуя за ним. — И как, если уж на то пошло?

— Я надеялся, что вы сможете это определить. Но сейчас у нас проблема более серьезная и неотложная.

Они подошли к последней клетке — большой, с толстыми прутьями решетки и по виду пустой, — лишь сено лежало на полу.

— Когда мы сюда вошли, дверь была взломана и открыта.

— Кто-то бежал? — Лорна окинула взглядом проход от пустой клетки к трапу, по которому они спустились, и тут ей отчетливо вспомнился кровавый след.

— Вы должны сказать нам, что это было.

— Каким образом? — Она нахмурилась.

Он показал на груду сена, в которой что-то зашевелилось и тихонько мяукнуло. Лорна взглянула на Джека, в ее глазах загорелось любопытство. Он открыл дверь, придержал и предупредил:

— Только осторожнее.

Глава 4

Чтобы войти через низкую дверь в клетку, Лорне пришлось пригнуться, но внутри можно было встать в полный рост. Большая часть сена была сдвинута к задней стене клетки. Слегка сутулясь, она внимательно оглядела помещение. Чувствовался аммониевый запах старой мочи. Она сделала шаг, обходя кучу помета — жидкого и бесформенного. Бывший обитатель клетки явно был болен.

Груда сена в углу шевелилась — кто-то в испуге закапывался поглубже и уже уперся в стену. Мяуканье прекратилось.

Лорна подошла, опустилась на колени, осторожно разгребла сено и увидела белоснежный мех с едва заметными серыми пятнами. Длинный хвост свернулся и был поджат в испуганную петлю.

— Котенок леопарда или ягуара, — прошептала она.

— Но белый, — сказал Джек от двери. — Вроде как альбинос.

Она заглянула в полузакрытые голубые глаза котенка.

— Нет, цвет глаз нормальный. Вероятно, это форма наследственного лейцизма. Это нарушение, при котором поражается только кожный покров. Но как бы там ни было, нет сомнений: это пантера.

— Мне послышалось, вы вроде сказали леопард или ягуар.

Она поняла его недоумение: это была типичная ошибка.

— Вообще-то пантера — это не таксономический термин. К роду пантер относятся все большие кошки — тигр, лев, леопард, ягуар. А если мы говорим «белая пантера», то можем иметь в виду любую из этих кошек.

— И кто же этот котенок?

— Судя по форме черепа и этим светлым пятнам, думаю, это ягуар. Но я не уверена.

Лорна понимала, что Джеку нужно больше информации. Он, вероятно, подозревал то, что было ей ясно с первого взгляда, и искал подтверждения своих догадок.

Из гнезда в куче сена на нее косили крохотные глазки, пытаясь удержать в поле зрения. Они, казалось, лишь недавно открылись, а это означало, что котенку от роду недели две, а то и меньше. Короткие круглые ушки и недоразвитые усики, свойственные младенцам семейства кошачьих, подтверждали ее вывод — существо это лишь недавно появилось на свет. Но вот размеры смущали Лорну. Весил зверек от пятнадцати до двадцати фунтов — такую массу животные набирают к седьмой или восьмой неделе.

Даже Джек, вероятно, почувствовал неладное.

— И сколько же ему?

— Неделя или две. — Она оглянулась. — Экстраполируя его размеры на взрослое животное, можно предположить, что оно будет весить от четырех до пяти сотен фунтов, как амурский тигр. Средний ягуар весит в два раза меньше.

— Еще один возврат в генетическое прошлое?

Она вздохнула.

— Чтобы сказать точно, мне нужно провести тесты, но сначала я хочу повнимательнее рассмотреть котенка.

Лорна осторожно вытащила животное из гнезда — детеныш принялся извиваться и верещать, но не слишком сильно, — ощупала кости, ущипнула кожу и отметила, что организм явно обезвожен. Сдерживая злость на тех, кто довел животное до такого состояния, Лорна прижала котенка к себе и как могла попыталась успокоить и утешить малыша — явно мальчика, судя по гениталиям. В надежных руках его страх скоро пройдет.

— Ш-ш-ш, маленький, все хорошо, все хорошо.

Одной рукой она гладила его голову, а пальцем другой мягко и ритмично почесывала подбородок. Через минуту котенок прижался к ней и испустил голодный писк. Лорна позволила ему присосаться к ее пальцу. Определенно новорожденный.

Котенок пытался высосать молоко из ее пальца, а она вдруг нащупала у него во рту то, чего там не должно было быть. В таком возрасте у котят нет зубов — только десны, чтобы обжимать материнский сосок. Но во рту малыша она обнаружила четыре зуба — клыки. Маленькие и незрелые, они тем не менее были острыми и выступали больше сверху, чем снизу.

Но их там вообще не должно быть — в таком-то возрасте! Такое раннее появление зубов наводило на мысль об эволюционной доминантности этого признака и свидетельствовало о важной генетической экспрессии. По мере того как Лорна осознавала, каковы могут быть последствия этого, ее спина покрывалась холодным потом. Окинув взглядом другие клетки, она уставилась на мертвого пони. Не удивительно, что он умер от страха.

Не выпуская из рук котенка, Лорна повернулась к Джеку.

— У нас проблема посерьезнее.

— Какая?

Если учесть раннее наличие молочных клыков и представить, как будут выглядеть зубы взрослого животного… Верхние клыки вырастут, выдаваясь за нижнюю челюсть, а значит…

— Этот котенок — нечто большее, чем крупный ягуар, — сказала Лорна.

— И что же?

Она встала, не выпуская малыша, и пошла следом за Джеком.

— Это детеныш саблезубого тигра.

Глава 5

Вернувшись к дневному свету, Джек и Лорна, все еще держащая на руках новорожденного представителя семейства кошачьих, остановились на палубе траулера. Если она права в своих выводах, им следует искать крупную кошку, бледную, как призрак, и, возможно, с клыками длиной десять-двенадцать дюймов. Лорна принялась объяснять, что такие клыки были не только у печально известного саблезубого тигра, но и у многих других доисторических кошек, даже у некоторых сумчатых.

Но чтобы саблезубый ягуар?

Это казалось невероятным, и все же Джек не сомневался в ее правоте. Она прочла чуть не целую лекцию об атавизме и генетических отклонениях и довольно убедительно все обосновала. К тому же трюм был битком набит необычными животными.

Он скользил взглядом по берегу, где простиралась плотная масса пойменных лесов, плавней и низин — миллионы акров дельты реки Миссисипи. Это был и его дом. Джек вырос на одном из рукавов этой реки, где слова «семья» и «клан» значат гораздо больше, чем слово «закон». Его родственники зарабатывали на жизнь ловлей креветок и рыбы, а также некоторыми не столь легальными способами. Он знал, как просто укрыться здесь, в плавнях, и как трудно найти кого-то, желающего оставаться незаметным.

Лорна подошла к нему. Она только что переговорила по рации с людьми из Бюро по охране дикой природы.

— Они выслали катер. Там будут переносные клетки и транквилизаторы. А еще я пообщалась с доктором Метойером из ОЦИИВа. Они оборудуют карантинное помещение для животных.

Джек кивнул. Уже было решено использовать изолированно расположенный ОЦИИВ в качестве базы для операции. Один из его людей нашел в капитанской каюте стальной сундучок, содержащий лэптоп и магнитные ленты. Эксперт — специалист по компьютерам — уже выехал из Нового Орлеана, чтобы заняться изучением найденного: они надеялись обнаружить в компьютере не только порнофильмы, которыми капитан пробавлялся на досуге.

Но прежде чем оставить траулер, Джек хотел получить еще кое-какие ответы… в особенности на самый насущный вопрос.

— Вы не можете предположить, куда отправилась эта ягуариха? Она не могла утонуть во время шторма?

— Сомневаюсь. Большие кошки не боятся воды. Ягуары прекрасные пловцы. И потом, здесь ведь мелководье, и она легко могла плыть с островка на островок, устраивая себе передышки.

— Она, по-вашему, направилась к берегу?

— Обычно охотничьи угодья ягуара составляют около сотни квадратных миль. Эти островки слишком малы. Она бы на них не осталась.

— А как же котенок? — Джек кивнул на животное в руках у Лорны. — Разве мать так легко бросает детенышей?

— Обычно нет. Ягуары пекутся о потомстве — кормят их до полугода, а до двух лет молодой ягуар остается при матери. Но ягуары, помимо всего прочего, практичны. Этот малыш хиловат. Обычно в помете два-три котенка. Я подозреваю, что в клетке был еще один. Мать взяла более сильного, а слабого бросила — здоровый инстинкт продолжения рода.

— Значит, с ней есть котенок. И это должно замедлить ее передвижение.

— А еще сделать ее более опасной. Она будет изо всех сил защищать своего малыша.

Лоб Лорны собрался в морщины при мысли о новой заботе.

— И тут возникает другой вопрос. — Она указала на следы крови. — Где трупы? Где экипаж судна?

— Ни на траулере, ни на острове их нет. Мы все обыскали. Может быть, тела смыло за борт.

— Или их утащили.

— Утащили? Вы имеете в виду эту кошку?

— Судя по крови на лестнице, это тело не смыло волной. Вероятно, ягуариха волокла его наверх из трюма.

— Но зачем?

— Хороший вопрос. Кошки часто прячут добычу, даже затаскивают ее на дерево… но если это невозможно, они обычно бросают — пусть разлагается и достается падальщикам. Поведение же кошки в данном случае… не типично. Если я не ошибаюсь, это свидетельствует о беспрецедентной хитрости: она словно пытается замести следы.

Встретившись с Лорной взглядом, Джек увидел в ее глазах беспокойство.

— Может, вы придаете этому слишком большое значение, — сказал он. — Тропический шторм вчера вечером достиг силы урагана. Может быть, приливные волны смыли с палубы в залив и кошку, и тела.

— Ну, есть способ выяснить это.

— Какой?

* * *

От «зодиака» Лорна направилась по песчаному бережку в глубь соседнего острова. Туфли она оставила в лодке и джинсы закатала до колен.

Джек шел рядом, не сводя глаз с песчаной горки и стоящих зеленой стеной кипарисов впереди. Он тоже был босиком, но ботинки, связанные шнурками, висели у него на плече — вдруг придется углубиться в чащу в центре острова. Еще при нем имелся карабин М-4. Если кошка не погибла во время шторма, то она уже, скорее всего, добралась до берега, но он не хотел рисковать.

По предложению Лорны они перебрались на надувной лодке к ближайшему от траулера острову.

— Ягуариха, если она направилась на материк, наверняка побывала здесь, — говорила Лорна, поднимаясь по берегу. — Мы должны посмотреть, не оставила ли она каких следов. Нужно поискать выше полосы прилива. И еще обращайте внимание на помет, мочу, ободранную кору.

— Я знаю охотничьи приемы. Но что, если она проплыла мимо этого острова?

— Тогда мы обследуем следующий. Она не могла проплыть много без отдыха. Адреналин в конечном счете иссякает, и требуется восстановить силы. Ей где-то нужно было перевести дыхание.

Держась верхней отметки приливной волны, они стали огибать остров. Дневная жара накрыла их своим душным одеялом — от вчерашнего шторма остались лишь несколько облачков, пот ручьями тек у Джека по спине, собирался у пояса.

— Сюда, — вдруг Лорна нарушила молчание.

Стоявший в стороне от воды большой кипарис отбрасывал тень на берег. Луизианский мох занавесом повис на ветвях, но часть его была оторвана, словно что-то крупное продиралось сквозь эту паутину.

— Осторожнее! — предупредил Джек, ухватив Лорну за руку, и отодвинул спутницу назад, снимая с плеча карабин. — Дайте-ка я сначала проверю.

Держа карабин на изготовку, он направился к дереву, дулом раздвинул мшистую сеть, осмотрел ствол внизу, потом сучки повыше. Похоже, все было чисто.

— Осмотрите песок у ствола, — посоветовала через его плечо Лорна, и не подумавшая отойти назад.

Песок был примят, и на нем отпечатался глубоко вдавленный след лапы. Они вдвоем вошли под сень деревьев. Джек внимательно смотрел вокруг — нет ли где движения. Опасность обострила все чувства, и он сильнее обычного ощущал близость плеча Лорны, запах ее волос и кожи.

— Эта животина такая огромная, — сказала Лорна, опускаясь на колено. — Судя по размеру лапы, я недооценила ее вес.

Она наложила ладонь с расставленными пальцами на отпечаток — тот был раза в два больше.

— Значит, она таки осталась в живых, — заметил спутник Лорны.

— И направилась к материку.

Джек встал, сжимая карабин.

— Даже после шторма в дельте будет полно рыбаков, кемперов, хайкеров. Нам придется эвакуировать население из этой зоны и организовать поисковую партию, пока еще светло.

— Отыскать кошку днем — задача нелегкая. — Лорна тоже поднялась на ноги. — Она найдет какую-нибудь нору и будет отсыпаться. Наилучшие шансы как раз в сумерках, когда ягуары обычно выходят на охоту.

Он кивнул.

— Все равно раньше собрать команду не удастся — следопытов, охотников, людей, которые знают район дельты. Я вызову своих ребят из ГСН. Группа специального назначения, — пояснил Джек в ответ на нее непонимающий взгляд и кивнул на белый патрульный катер, стоящий на якоре у соседнего островка. — Пограничный спецназ.

— Иными словами, вы говорите о командос пограничников?

— Они хорошие ребята, — отозвался он немного обиженно, лишь потом поняв, что она подшучивала над ним, и в смущении отвернулся.

На соседнем островке закипела бурная деятельность. Катер Бюро по охране дикой природы — катамаран на подводных крыльях — уже прибыл и встал на якорь у берега, инспектора и пограничники не покладая рук вытаскивали груз из трюма траулера.

— Вернемся туда, — предложила Лорна.

Судя по беспокойству в голосе, она считала нужным лично наблюдать за происходящим. Котенок ягуара оставался в лодке — свернулся в пустом коробе из-под рыболовных снастей.

Они шли к «зодиаку», когда рыболовный траулер вдруг взорвался.

Глава 6

Стоя по колено в воде, Лорна в ужасе смотрела, как корпус траулера разлетается в фонтане огня и дыма. Деревянные рыболовные стрелы взмыли в небо, таща за собой горящие сети.

Вместе с телами.

Она закрыла рот рукой. Сколько же человек было на траулере? Горящие доски и обломки падали на два стоящих на якоре пограничных катера. Над водой раздавались крики и стоны. Высоко в синее небо устремился столб дыма.

Схватив за руку, Джек потащил ее к лодке. Они прыгнули внутрь и отвалили от берега. Джек дернул за шпагат стартера, и секунду спустя они уже летели по воде. Он поднес рацию к уху, но Лорне удалось расслышать только часть его переговоров. На острове все еще царило смятение, но в его голосе звучали властные нотки.

— Вызвать этот вертолет. Пусть предупредят медиков, что у нас раненые.

На некотором расстоянии от них на берегу чадил разрушенный корпус траулера. Два катера ходили кругами в близлежащих водах, ведя поиск среди обломков и горящих нефтяных пятен. Оставшиеся в живых вытаскивали тела погибших.

Открыв до упора дроссельную заслонку, Джек гнал лодку к берегу. Лорна указала на фигуру в волне прибоя — это был один из пограничников. С трудом поднявшись на ноги, он прижимал к боку руку, по лицу стекала кровь из раны на голове. Он казался оглушенным, ошарашенным.

— Джек! Туда!

Он мгновенно отреагировал и направил лодку в ту сторону; сбросив скорость, они подобрали раненого. Это оказался тот самый пограничник, что немного ранее давал Джеку фонарик. Сквозь порванную ткань рукава торчала белая кость — открытый перелом руки. Лорна поднесла к его лбу какую-то ветошь, собираясь вытереть кровь.

— Где Томпкинс? — спросил пограничник. Глаза его затуманились. — Он… он был на верхней палубе.

Они принялись искать в воде. Раненый попытался было встать в лодке, но Джек прикрикнул на него, заставив снова сесть.

Лорна отметила, что Джек в последний раз бросил взгляд в сторону берега и отвернулся. Только теперь она увидела тело, лежащее у линии деревьев. От его разодранной одежды поднимался дым, на песке образовалось темное пятно. У тела не было руки и половины черепа. Отворачиваясь, Джек поймал ее взгляд, и по выражению его лица она все поняла. Это и был Томпкинс.

От бессмысленной жестокости всего происходящего на глазах Лорны выступили слезы.

— Что случилось? — прошептала она самой себе.

Но Джек, видимо, слышал ее слова. Заглушив мотор, он направил лодку к патрульному катеру; двигаясь по инерции, та ударилась о борт и остановилась.

— Кнопка с того света, — загадочно ответил Джек.

Его люди тем временем спустились, чтобы помочь раненому подняться. Один из пограничников уселся на место Джека у руля лодки, намереваясь продолжить поиски уцелевших. Джек был нужен наверху, чтобы руководить. Лорна последовала за ним по трапу.

Палуба превратилась во временный госпиталь. Здоровые ухаживали за ранеными: некоторые из них сидели, другие лежали на спине. Одно тело было накрыто брезентом. Не дожидаясь указаний, Лорна направилась к аптечке, стоявшей на палубе, и принялась в меру своих сил оказывать помощь раненым, переходя от одного к другому. Вскоре прилетели вертолеты береговой охраны и воздушной скорой помощи и начали забирать самых тяжелых.

Постепенно стали ясны размеры потерь. Трое погибших — ужасно, но могло быть и хуже.

Катер пограничников двинулся вверх по Миссисипи, следом за ним — катамаран Бюро по охране дикой природы. Прибывшее судно береговой охраны осталось у острова, чтобы воспрепятствовать высадке посторонних, пока не появятся судебные эксперты.

Лорна стояла у перил на носу, подставив свежему ветру потный лоб, но напряжение и шок это снять не могло. В этом хаосе ее спасла только работа: сосредоточившись на необходимости оказать пострадавшим профессиональную помощь, она занималась этими ранами, сотрясениями, сломанными костями, и это помогло ей пережить события сегодняшнего утра. Состояние остальных пациентов теперь было стабильным, и за ними присматривал врач береговой охраны.

И теперь, когда в ее услугах больше не было нужды, вес случившейся трагедии тяжело давил на нее. Что, если бы взрыв произошел в то время, когда они с Джеком находились в трюме? От этой мысли ее продрал мороз, и она зябко обхватила себя за плечи. Что, если бы они не решили плыть на тот остров?

Она вдруг почувствовала, что за спиной кто-то появился, и оглянулась. В нескольких шагах от нее стоял Джек, словно не решаясь побеспокоить. Лорна оценила его вежливость, хотя была слегка ею раздосадована: неужели он считает ее изнеженной барышней? Она кивнула, давая ему понять, что не против его присутствия: ей требовались ответы, без которых она не смогла бы спокойно уснуть, и она надеялась получить их от Джека. Он подошел и встал рядом у перил.

— Извините, что втянул вас в эту историю. Если бы я только знал…

— Как вы могли знать? — Она снова повернулась и стала вглядываться в береговую линию.

Наступила долгая пауза — каждый подыскивал наиболее устойчивое положение для ног, но так, чтобы не помешать другому.

— И что по-вашему произошло? — спросила Лорна наконец. — Насчет этого взрыва — у вас же была какая-то версия. Что-то насчет кнопки с того света.

Он кашлянул и издал некий неопределенный звук.

— Нужен взрывотехник, чтобы все проверить. Но пока вы работали с ранеными, я обследовал обломки. Похоже, взорвался топливный бак. Может, сработало какое-то устройство, установленное на случай провала.

— Это и есть кнопка с того света?

Он кивнул.

Не только они знали об этом судне. Кто-то ведь отправил груз, и у него был пункт назначения. После шторма, когда вторая сторона не получила никаких извещений, они, вероятно, по радио привели в действие взрыватель, чтобы уничтожить все содержимое трюма. И замести следы.

Она вспомнила еще об одной вещи, за которую чувствовала ответственность.

— Животные — сколько удалось спасти?

— К несчастью, до взрыва ребята успели вынести всего ничего. Попугая, пару обезьянок, ягненка. Спасли кладку яиц питона. Но сама змея и все остальные погибли.

— Еще у нас остался котенок ягуара.

— Да. Я про него забыл. Несмотря на все, у нас на попечении есть еще один выживший.

— И мать детеныша.

— Да, она где-то тут. Как только доберемся до Нового Орлеана, я организую поисковую партию.

— А я тем временем начну генетические исследования, чтобы понять, что же случилось с этими животными, и попытаться установить, у кого могли быть ресурсы, позволяющие сделать это.

— Отлично. Я позвоню завтра — узнать, что вам удалось выяснить.

Он хотел отвернуться, но она ухватила его за руку.

— Постойте, Джек. Я в ОЦИИВе смогу получить результат к вечеру.

Наморщив лоб, он пытался сообразить, что стоит за ее словами.

— Сегодня вечером я буду с вами, — пояснила она.

Но его лицо не прояснилось — напротив, морщины стали еще глубже.

— Когда вы отправитесь на поиски этой кошки, я пойду с вами, — раздраженно вздохнув, пояснила Лорна.

— Нет, — с непреклонным видом отрезал он. — В этом нет необходимости, и это слишком опасно.

Лорну обуяла злость — столько смертей не оставили ее равнодушной, и теперь эмоциональный накал придавал ей сил.

— Слушайте, Джек, я уже охотилась на крупную дичь. Я хороший снайпер — приходилось стрелять из ружья-транквилизатора.

— Я тоже хороший снайпер… и я говорю не о ружье-транквилизаторе. И потом я знаю эти места лучше вас.

— А я знаю крупных кошек лучше, чем вы.

— Лорна…

— Послушайте, Джек, ну что вы упрямитесь? Будь я мужчиной, у нас бы этого разговора и не возникло. Вы мне сказали, что собираете партию специалистов — следопытов, охотников, людей из вашей группы специального реагирования. Я тоже специалист и предлагаю вам свою профессиональную помощь.

Он пытался возражать, но она отказывалась уступать — и не только из принципа.

— Южнее линии Мейсона — Диксона нет никого, кто лучше меня знал бы особенности поведения кошачьих. — Она в упор посмотрела ему в глаза. — Мои знания, возможно, спасут чью-то жизнь. Или вам ваша мужская гордыня важнее человеческой жизни?

Она знала, что последние слова несправедливы, но злость в ней взяла верх над прочими чувствами. Извиниться за свои слова Лорна не успела — Джек отвернулся.

— Будьте готовы к наступлению темноты, — сказал он и пошел прочь.

Глава 7

Несколько часов спустя Лорна находилась в изоляторе ветеринарной клиники ОЦИИВа. Прутья клеток из нержавеющей стали вдоль одной из стен отражали сияние светильников наверху. Это помещение было выделено для содержания животных, спасенных с траулера. Их осталось только пять — если не считать кладки змеиных яиц.

Одетая в медицинский халат, она держала в одной руке котенка ягуара, а в другой — бутылку. С закрытыми глазами детеныш тянул молоко, покусывая резиновую соску. Стоило ей немного отодвинуть руку, как раздавалось низкое рычание. Голодный мальчишка выдувал уже третью порцию молока за шесть часов.

Большую часть этого времени она провела здесь — и не без удовольствия. После зрелища смертей находиться среди животных было для нее как бальзам на душу — она устраивала их, обследовала, кормила. Как и всегда, заботясь о своих пациентах, Лорна успокаивалась душой и обретала утешение.

Как ученый, она понимала причины этого. Существовали тысячи исследований, посвященных связи между человеком и животным. Если погладить кота, понизится кровяное давление. Появление собаки придает сил прикованному к постели пациенту. Никто не мог объяснить эту связь, но она была реальна и ощутима.

Что же касается Лорны, то с ней в этом смысле дела обстояли еще сложнее. В окружении животных она в наибольшей мере становилась собой, даже ее чувства, казалось, обострялись, и она живо ощущала все: молочный запах щенячьего дыхания, шершавый язык кошки на тыльной стороне ладони, ворчание испуганной собаки, которое она, гладя псину, скорее ощущала рукой, чем слышала. Она с самого детства была такой и уже в третьем классе знала, что хочет быть ветеринаром. И если коллеги со временем начинали тяготиться работой, то ее связи с животным миром только укреплялись.

Продолжая кормить котенка, Лорна подошла к ряду клеток. Близнецы обезьянки находились в средней. Обняв друг дружку, они спали в удобном и теплом тряпичном гнездышке. На обезьяньих ручках виднелись маленькие белые повязки — у них брали кровь на анализ и вводили внутривенно состав, чтобы восстановить водный баланс этой парочки. На блюдечке в углу лежала обезьянья еда — свежие ломтики бананов.

На планшетке под клеткой висела история болезни. Химия крови и клинический анализ не показали никаких особых отклонений, только легкую анемию и повышенный уровень печеночных энзимов, скорее всего, по причине плохого питания. Обезьянки, хотя и были напуганы новой обстановкой, после проведения обследования хорошо поели.

Кто-то даже успел вписать на планшетку имена пациентов: Хьюи и Дьюи.[3]

Лорна улыбнулась: не одной работой жив человек. Она тоже дала имя котенку, которого сейчас покачивала на руках, как младенца: Багира, в честь персонажа «Маугли».[4]

Впрочем, имена — это, конечно, важно, но еще важнее разгадать тайну этих животных. Кто-то потратил немало сил и средств, чтобы сформировать такой груз, и не остановился даже перед убийством, чтобы замести следы. Но зачем и с какой целью это все было сделано, а самое главное — кем?

Лорна чувствовала, что ответы могут дать сами животные. Сразу же по прибытии все они были подвергнуты тщательному обследованию, включая и полную магнитно-резонансную томографию. Данные МРТ еще обрабатывались новой компьютерной программой, которая позволяла получить трехмерное изображение внутренних органов, ей не терпелось увидеть результаты. Какие еще генетические отклонения обнаружатся?

В задней части бокса, в устланном сеном загончике, находилась овечка — маленькая девочка. Она лежала и без матери казалась такой одинокой. Пить молоко из бутылки та пока отказывалась и лишь проводила взволнованную Лорну взглядом больших карих глаз.

Лорна задумалась, как бы накормить овечку, но тут ее отвлек громкий рассерженный голос последнего оставшегося в живых пассажира траулера. Орнитолог ОЦИИВа определил, что это самец африканского серого попугая — вида, обитающего в дождевых лесах Западной и Центральной Африки. Хотя, поскольку на птице не было оперения, орнитолог не мог поручиться за свои выводы, которые основывались на характерных белых радужках птицы. В сочетании с черными зрачками и серо-зеленой кожей цветовая гамма глаз была очень выразительна.

Попугай явно жаждал выбраться из клетки, и один раз ему это уже удалось. Вскоре после прибытия он с помощью клюва и когтей сдвинул защелку и распахнул дверь, так что птицу обнаружили сверху на ряду клеток — едва кто-нибудь пытался к нему приблизиться, попугай начинал истошно верещать. Пришлось воспользоваться сетью, чтобы поймать его и водворить назад в клетку, дверь которой теперь была надежно заперта на замок.

— Извини, Чарли, — сказала Лорна, подходя к попугаю.

Тот прыгнул на передние прутья и принялся стрелять глазами — черные зрачки то расширялись, то сужались от злости.

— Игорь! — прокричала птица каким-то неестественно человеческим голосом, — Игорь… хороший, Игорь… Игорь, Игорь, Игорь…

Лорна поняла, что птица пытается ей сообщить, и улыбнулась.

— Значит, дружок, тебя зовут Игорь, — сказала она, подчеркивая имя попугая.

Птица прекратила свои упражнения, закинула голову назад, потом подалась вперед, недоуменно разглядывая Лорну, — попугай словно решал, стоит ли поделиться с ней некой тайной.

Это имя удивительно подходило ему: Игорем звали обезображенного помощника доктора Франкенштейна. У кого-то там было мрачное чувство юмора.

Попугай наклонил голову и уставился на Лорну одним глазом.

— Хочу уйти. Уйти прочь. Прошу прощения.

От этих слов у нее мурашки побежали по коже. Она знала, что соотношением массы мозга к массе тела попугаеобразные не уступают шимпанзе. Попугаи были умнейшими из всех птиц и, как утверждали некоторые исследования, обладали познавательной способностью уровня пятилетнего ребенка.

Нервные речи Игоря напомнили ей Алекса — серого африканского попугая, принадлежавшего доктору Айрин Пепперберг, профессору психологии университета Брандис. Алекс освоил словарь в сто пятьдесят слов и демонстрировал удивительную способность к решению разных задач. Он мог отвечать на вопросы, считать, даже понимал концепцию нуля. Более того, птица вполне определенно выражала свои чувства. Когда Алекса привезли в ветеринарную больницу на операцию, он умолял хозяйку: «Иди сюда. Я тебя люблю. Извини. Я хочу домой». Слова Игоря здесь, в изоляторе, странным образом были созвучны с речами Алекса.

Лорну обуяло любопытство. Она положила котенка ягуара в его клетку — тот уже допил молоко и теперь, удовлетворенный, начал засыпать.

Игорь внимательно следил за тем, как она укладывала Багиру на сложенные в несколько слоев шерстяные одеяла. Устроив детеныша, она вернулась к попугаю и наклонилась к клетке.

— Привет, Игорь, — тихонько сказала она.

— Привет, — ответил он и принялся двигаться вниз и вверх по прутьям — все еще нервничал в новой обстановке.

Лорна попыталась придумать способ его успокоить, потом вспомнила трюм траулера, и внезапно ее осенило. Она вытащила из кармана КПК, вызвала калькулятор, нажала иконку со знакомой греческой буквой. Получив результат, Лорна спросила:

— Игорь, чему равно число «пи»?

Попугай замер на дверце клетки, потом прыгнул на насест. Осмотрел женщину одним глазом, потом другим.

— Ну, Игорь, так чему равно число «пи»?

Он снова вскрикнул, два-три раза кивнул, а потом начал знакомый речитатив:

— Три один четыре один пять девять два шесть пять…

Каждую новую цифру он сопровождал ритмичным кивком. Лорна смотрела на дисплей своего компьютера: попугай безошибочно повторял математическую константу «пи». Его нервная дрожь стала уменьшаться, и теперь он уже произносил цифры, не помещавшиеся на экране наладонника. Ссутулившись на насесте, присев на лапы, попугай выглядел почти спокойным — математические занятия явно приносили ему умиротворение, как некоторым вязание или разгадывание кроссвордов.

Игорь все говорил и говорил, чуть ли не впадая в какой-то гипнотический ритм. Лорна сбилась со счета — сколько он там цифр уже произнес. Явно больше сотни.

Она не знала — может быть, продолжающееся цифроизвержение уже не имеет никакого отношения к «пи», но при первом удобном случае собиралась повторить опыт. Несколько минут в оглушающей тишине раздавался только голос попугая, и Лорна уже понимала, что ей понадобятся несколько страниц этой математической константы, чтобы проверить память птицы.

Сколько цифр он запомнил? И кто его этому научил?

Ее мысли прервал мягкий хлопок двойного уплотнения — распахнулась дверь, и Игорь немедленно замолчал. Лорна повернулась и увидела входящего в изолятор доктора Карлтона Метойера.

— Карлтон, — сказала она, удивленная неожиданным визитом директора. — Что вы здесь делаете?

— Вижу, вы уже закончили кормить Багиру. — Он улыбнулся ей теплой отцовской улыбкой, делая упор на новом имени котенка.

В глазах его бегали веселые искорки, а Лорна в душе застонала. Она сообщила имя детеныша только своему помощнику, но по ОЦИИВу слухи, как и всегда, распространялись очень быстро.

— Да, живот у него теперь полный. — Она кивнула, чувствуя, как кровь бросилась в лицо. Она ведь научный сотрудник со степенью, а не сопливая девчонка с котенком! — По крайней мере на ближайшие два-три часа. Потом он снова примется просить свою бутылочку.

— За это время в лаборатории успеют сделать генетический анализ.

— А что они уже успели?

Лорна с нетерпением ждала новостей. Привезя истощенных животных в ОЦИИВ, она все время потратила на то, чтобы стабилизировать их состояние, помочь в отборе крови и тканей для исследования. Она провела первичный осмотр, а образцы ДНК тем временем находились в главной генетической лаборатории, где всевластным хозяином был доктор Метойер, которому работы в области клонирования и межвидового эмбрионального скрещивания принесли всемирную известность.

— Мы только-только начали, — ответил Карлтон. — Но первоначальный хромосомный анализ уже выявил любопытное отклонение. Сейчас мы проводим повторный тест, но я решил зайти за вами сюда. Вы должны это увидеть своими глазами.

Знаком пригласив ее за собой, он направился к двери. Карлтона явно что-то привело в восторг, и его возбуждение передалось ей. Снедаемая любопытством, Лорна поспешила за начальником, но, открыв дверь, оглянулась и увидела, что Игорь, снова вцепившись в решетку двери, внимательно смотрит на нее. И опять дрожит.

— Хочу домой, — долетел до нее еле слышный шепот.

Глава 8

Лорне ужасно не хотелось закрывать дверь и оставлять Игоря одного. Она почувствовала укол жалости, но впереди ее ждала более влекущая тайна.

Пока она медлила на пороге, ее босс широкими, уверенными шагами уже прошел полпути по коридору. На ходу он что-то говорил, но она услышала только конец фразы.

— …и мы уже начали ПЦР для амплификации ДНК ключевых хромосом. Но на ее секвестирование уйдет, конечно, большая часть вечера.

Лорна ускорила шаг, чтобы его догнать. Вместе они миновали следующий коридор и вскоре оказались у двойных дверей, ведущих в комплекс генетических лабораторий, которые размещались в этом крыле здания.

Главная лаборатория была длинной и узкой, по обеим стенам стояли биозащитные колпаки и рабочие станции. Полки и столы занимало новейшее оборудование для генетических исследований: центрифуги, микроскопы, инкубаторы, установки для электрофореза, системы цифровых камер для визуального воспроизведения ДНК и подставки для пипеток, пробирок, весов, сосудов с энзимами для ПЦР-тестов.

Карлтон подошел к двум сотрудникам — мужчине и женщине, — приникшим к монитору компьютера. Одетые в белые лабораторные халаты, эти двое почти слились друг с другом, напомнив Лорне о сросшихся бедрами обезьянках — Хьюи и Дьюи.

— Это удивительно, — когда она приблизилась, заявил доктор Пол Трент и кинул взгляд через плечо. Он был молод, сухощав и зачесывал за уши свои кудрявые светлые волосы — не ведущий нейробиолог, а типичный калифорнийский серфер.

Рядом с Полом стояла его жена, испанка по имени Зоуи. Ее черные волосы, подстриженные короче, чем у мужа, обрамляли широкоскулое, чуть веснушчатое лицо, а халат исследователя почти не скрывал округлые формы дородного тела.

Эти двое были биологами из Стэнфорда, феноменами в своей области: они получили ученые степени, едва закончив университет, и уже успели завоевать себе репутацию в научном мире. Они приехали в Новый Орлеан по двухгодичному гранту для исследования неврального развития у клонированных животных, изучения структурных различий между мозгом клонированной особи и особи-донора. И здесь они определенно оказались там, где им было самое место.

ОЦИИВ являлся одним из ведущих американских институтов, занятых проблемами клонирования. В 2003 году здесь впервые клонировали дикого африканского кота, которого назвали по очевидным причинам Дитто.[5] А в следующем году институт собирался начать коммерческое клонирование домашних животных — таким образом предполагалось заработать денег, нужных для спасения исчезающих видов.

Зоуи отошла от монитора.

— Лорна, ты должна сама на это посмотреть.

Лорна приблизилась к экрану и увидела кариотип[6] — ряд пронумерованных хромосом, выстроенных в последовательность.

Кариотипы определялись с помощью химических препаратов, которые позволяли зафиксировать клеточное деление на стадии метафазы. После этого хромосомы выделялись, высушивались и выстраивались в пронумерованную последовательность посредством цифрового моделирования. У человека имеется сорок шесть хромосом, разделенных на двадцать три пары. На мониторе было двадцать восемь пар.

Явно не человеческий вариант.

— Мы выделили этот кариотип из лейкоцитов крови одной из обезьянок-капуцинов, — объяснил Карлтон.

Видя их возбуждение, Лорна понимала, что у коллег припасено кое-что еще.

— У капуцинов обычно набор из двадцати семи хромосомных пар, — с неподдельным удивлением заметил Пол.

— Но здесь их двадцать восемь. — Лорна еще раз взглянула на кариотип на экране.

— Вот именно! — подтвердила Зоуи.

— Карлтон, вы сказали, что хотите повторить тест. — Лорна повернулась к директору. — Это наверняка лабораторная ошибка.

— Сейчас как раз и проводится новый тест, но я подозреваю, что он подтвердит уже полученные результаты. — Карлтон кивнул на монитор.

— Это почему?

Директор подался вперед, взял мышку и пробежал по пяти другим генетическим картам.

— Вот этот следующий кариотип принадлежит второй обезьянке-близнецу. И опять мы видим двадцать восемь хромосомных пар, как и в первом случае. Следующая у нас овечка, потом котенок ягуара, попугай и последний — бирманский питон.

— Питон?

Нахмурившись, Лорна посмотрела в другой конец лаборатории, где в инкубаторе помещалась кладка яиц. Горя желанием получить подтверждение своим догадкам, Карлтон, вероятно, вскрыл одно из яиц, чтобы раздобыть образчик ДНК эмбриона.

— У питонов обычно тридцать шесть пар хромосом, — продолжал директор. — Смешение микро- и макрохромосом.

— Здесь их тридцать семь. — Лорна посмотрела на экран.

— На одну пару больше, чем обычно. Как и у всех остальных. Вот почему я уверен, что мы получим те же результаты, когда повторим тест. Чтобы лаборатория совершила одну и ту же ошибку шесть раз подряд — это за пределами статистической погрешности.

Лорна задумалась, пытаясь понять, что бы это могло значить.

— Вы хотите сказать, что у всех животных с траулера один и тот же генетический дефект? У каждого лишняя пара хромосом?

У людей иногда встречались такие генетические отклонения. Одна дополнительная хромосома приводила к возникновению у ребенка синдрома Дауна. Был еще синдром Клайнфельтера, когда мальчики рождались с двумя Х-хромосомами, что давало кариотип вида ХХУ. И в редких случаях люди появлялись на свет с дополнительной парой хромосом — это приводило к ранней смерти или сильной умственной отсталости.

Она нахмурилась, не отводя глаз от монитора. Ни у одного из этих животных не было ничего похожего. Внутреннее смятение, видимо, отразилось на ее лице.

— Я думаю, вы не в полной мере осознаете, о чем мы тут толкуем, — сказал Карлтон. — Эта дополнительная пара хромосом не есть следствие генетического нарушения. Причина тут вовсе не в случайной ошибке деления при образовании сперматозоидов или яйцеклеток.

— Почему вы так уверены?

С помощью мышки он снова пробежал по всем шести кариотипам, указывая на последние пары хромосом в каждом случае.

— Образцы с траулера не просто имеют дополнительную пару хромосом. У них всех эта пара одинаковая.

Только теперь Лорна увидела, что дополнительные пары хромосом в каждом образце похожи. Вместе с осознанием медленно приходило понимание. Ощущение было такое, будто нахлынувшая волна вымывает землю из-под ног.

Это невозможно.

— Это не ошибка природы. — Карлтон ткнул пальцем в экран компьютера. — Это дело рук человеческих. Кто-то добавил всем этим животным дополнительную пару хромосом.

— Кто? — пробормотала Лорна. Увиденное так выбило ее из колеи, что голова закружилась, но в то же время она испытывала и возбуждение.

Карлтон повернулся к ней. Его кустистые брови высоко поднялись, а большие глаза горели любопытством.

— Есть более серьезный вопрос, моя дорогая. Зачем?

Глава 9

Отец Дэнни Хемпла пробирался сквозь камыш. Вокруг простирались плавни.

— Ты испытываешь мое терпение, мальчик. Иногда от тебя столько же пользы, сколько от сисек у быка.

Дэнни не стал спорить, зная по опыту, что лучше этого не делать. В семнадцать лет он ростом уже догнал отца, но по части жестокости ему до родителя было далеко. Один раз он видел, как тот до полусмерти избил человека рукояткой молотка — тот обсчитал его при дележе выручки за рыбу.

В данный момент отец вытаскивал из заболоченных тростниковых зарослей ловушку для крабов. Это была не их ловушка. И не какая-нибудь старая, давно заброшенная, куда крабов набилось выше крыши. Она выглядела новенькой, с иголочки, с новыми лесой и поплавком. Сохранилась даже бирка, разрешающая использование.

Перочинным ножом Хемпл-старший отрезал лесу и бирку и потопал со своей добычей дальше по мелководью. В ловушке Дэнни заметил с дюжину довольно крупных голубых луизианских крабов.

— Парень, вынь палец из жопы и подгони сюда эту треклятую лодку. У нас нет времени возиться тут целый день.

На отце были болотные сапоги на помочах, в которых он без опаски шлепал по мелководью. При помощи багра Дэнни подвел лодку поближе. Это был проржавевший аэроглиссер с удаленным воздушным винтом, вместо которого стоял старый навесной «эвинруд». На таком мелководье пользоваться мотором было нельзя, к тому же он слишком шумел. А то, чем они занимались, было чревато для них крупными неприятностями, засеки их кто-нибудь из Бюро по охране дикой природы.

Штормы вроде вчерашнего губили тысячи крабовых ловушек, расставленных в рукавах вблизи залива. Волны срывали их с якорей и уносили глубже в плавни. «Это все равно что бросать деньги на ветер», — нередко ворчал отец. Дэнни с друзьями шутили, что это скорее как метать бисер перед свиньями. Он совершил ошибку, повторив эту шутку в присутствии отца. Нос у Дэнни с тех пор побаливал — старый перелом давал о себе знать.

— Ну, давай уже! Тут еще пара таких.

«Хрю-хрю», — мрачно проговорил про себя Дэнни, работая багром.

Приблизившись, он взял ловушку у отца и добавил к четырем уже стоящим в лодке. Он понимал, что добыча хороша, хотя и презирал это занятие. Восемь долларов за фунт мяса из клешней и в два раза больше за остальное крабовое мясо — за день они вполне могут зашибить тысчонку. Не говоря уже о том, что можно продать крабовые ловушки тем же людям, кто их устанавливал.

Мародерство такого рода не проходило мимо ребят из Бюро по охране дикой природы. Если инспектора не сажали вас в кутузку или не облагали неподъемными штрафами, то стояли с протянутой рукой, желая получить долю. Они говорили, что это цена, которую ты должен заплатить за право вести здесь бизнес. Но это еще была не худшая опасность. Сюда наведывались и другие охотники — вроде отца Дэнни. Из-за территорий происходили драки, кончавшиеся иногда смертоубийством. Говорили, что аллигаторы в этих местах от голода не умирают.

Помня об этой угрозе, Дэнни все время прислушивался, стараясь контролировать обстановку. Увидеть что-либо дальше чем на двадцать ярдов в любом направлении было невозможно: вокруг расстилались заросли кипарисовых и амбровых деревьев, покрытых мхами и плющом, ветки смыкались над узкой протокой.

Он следил, не раздастся ли высокое завывание инспекторского аэроглиссера или рычание навесного мотора другого браконьера. Пока что слышались только комариный писк да крики вилохвостых коршунов, которые хлопали крыльями высоко наверху в кронах.

Дэнни отер лоб и сунул платок назад в карман. Казалось, дневная жара накапливается под ветвями, и в тени было ничуть не лучше, чем на солнце. И ко всему этому от крабовых ловушек начала исходить вонь. Но что он мог поделать?

Выбора у него не было, а потому он, работая багром, двигался за отцом, держась на краю камышовых зарослей. Они забрались выше по течению, чем обычно, да и задержались сегодня дольше. Понятно, почему отец пошел на такой риск. У младшей сестренки случился рецидив лейкемии, а поскольку глава семейства сейчас был безработным, медицинской страховки у них не имелось. Поэтому Дэнни на сей раз не особо возмущался грубостью отца, понимая, какие тревоги и стыд толкают его на это.

— Па, кажется, там еще одна ловушка.

Дэнни показал багром в маленькое ответвление протоки под густыми ветками. На поверхности воды перед входом колыхался белый поплавок.

— Ну и достань ее, пока я с этой разбираюсь.

Слыша проклятия отца за спиной, Дэнни погрузил багор в воду и направил лодочку в узкую протоку; здесь в изобилии росли лилии, а деревья наверху тесно сплелись ветвями. Это было больше похоже на туннель, чем на рукав.

Ему пришлось напрячься, чтобы добраться на лодке до бесхозного поплавка. Раздался неожиданный всплеск, и Дэнни вздрогнул. Повернувшись, он увидел енота, плывущего по основному рукаву. Енот загребал что было сил. Дэнни нахмурился: обычно эти животные не боялись людей, да и сам этот заплыв мог закончиться для отчаянного пловца в желудке притаившегося аллигатора.

Дэнни не успел еще отвернуться, как с ветки спрыгнул другой енот и с довольно большой высоты плюхнулся в воду. Что за паника?

— Ну, на что ты там уставился, — крикнул ему отец. — Давай уже, шевелись.

Нахмурившись, Дэнни занялся делом — нагнулся и ухватил поплавок. Вытянул его из воды, нащупал лесу, ощущая тяжесть ловушки внизу, — ясно, что улов будет хороший. Для равновесия расставив ноги пошире, он втащил проволочную клетку в лодку. Емкость была битком набита крабами. Дэнни прикинул, сколько это может стоить, и на его лице появилась довольная улыбка.

Поставил добычу рядом с другими, отталкиваясь багром и направляя лодку из протоки, парень краем глаза ухватил еще что-то белое в глубине. Приподнял ветку, вгляделся — футах в пятидесяти на поверхности воды покачивались еще четыре поплавка.

Отлично…

Дэнни ухватился за ветку, подтянулся вместе с лодкой глубже в притоку, остальную часть пути преодолел с помощью багра. Но даже сосредоточившись на поплавках, он не забывал поглядывать на всякие подозрительные бревна на берегу, чтобы не пропустить характерные очертания зубастой пасти. Аллигаторы нередко заплывали в такие тихие протоки, но Дэнни особо не беспокоился. Эти твари только в брачный сезон становились агрессивными, и самки нападали на любого, кто приближался к их гнездышку. К тому же у них с отцом у обоих на поясе висела кобура с пистолетом.

Он добрался до поплавков и уже хотел наклониться, чтобы их вытащить, когда увидел, что лесы тянутся к берегу. А вон и сами ловушки у кромки воды — все помятые и раскрытые, словно побывали в дробилке для щепы. И ни одного краба! Поначалу Дэнни подумал, что это какой-нибудь здоровенный аллигатор польстился на легкую добычу, но страх вдруг стиснул горло. За все эти годы он ни разу не видел, чтобы аллигаторы разоряли ловушки для крабов. А если учесть, что снасти были довольно тяжелыми, то вытащить их на берег мог только очень крупный зверь.

Но если это не аллигатор…

Дэнни проглотил слюну: во рту вдруг стало сухо, как в пустыне. Он выпрямился и принялся отталкиваться багром в сторону большого рукава. Вспомнилось, с какой скоростью убрались отсюда еноты. Что-то их спугнуло — наверное, не парнишка в лодке. Он бросил взгляд на помятые клетки, всем своим существом ощущая вонь, исходящую от груза в лодке.

Он стал отталкиваться энергичнее.

Громкий треск ветки заставил его резко повернуться. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Толстая ветка обломилась и, упав на протоку, преградила путь к отступлению.

На противоположном берегу что-то зашуршало в кустах, словно кто-то спрыгнул с дерева и приземлился на дальней стороне. Дэнни уронил багор и выхватил пистолет. Щелкнул предохранителем.

Шуршание в кустах быстро удалялось.

Дэнни так и не увидел, что это было, но почувствовал: что-то большое и опасное. Он замер на месте, напрягая слух — зверь, сделав круг, может вернуться.

От внезапного крика он чуть не вывалился из лодки.

— Эй, парень, засунь свой хер назад в штаны и возвращайся!

Только теперь Дэнни понял, в каком направлении удалялся шорох в кустах.

Нет…

* * *

Элдон Хемпл почувствовал неладное еще до того, как раздался жуткий крик сына:

— Папа!

Хемпл-старший охотился в плавнях и дельте еще в те времена, когда под стол пешком ходил, а потому обладал обостренными инстинктами. Внезапная тишина послужила ему предупреждением. Небо словно давило на землю, как перед сильным штормом.

Стоя по щиколотку в воде, среди зарослей камыша и низеньких пальм, он опустил ловушку с крабами и вытащил пистолет. Медленно повернулся, глядя немигающим взором. Его обуял какой-то животный страх — ноги сами были готовы унести куда подальше отсюда, но он справился с этим позывом, — а к тому же не знал, откуда грозит опасность.

Элдон напряженно вслушивался, не раздастся ли всплеск, не хрустнет ли ветка. Ужас сжимал ему грудь — не столько за себя, сколько за сына. Спуска он отпрыску не давал, но любил его всем сердцем.

Наконец он услышал. У себя за спиной. Что-то похожее на резкий кашель, но не человеческий — скорее так сопят животные. Потом раздалось низкое рычание.

Он завел руку за спину и вслепую выстрелил — еще, еще, еще раз, одновременно бросившись бежать в противоположном направлении — туда, где было глубже.

— Дэнни! Мотай отсюда!

Охотник несся сквозь камышовые заросли, острые, как бритва, листья секли лицо и голые руки. Если бы удалось добежать до глубокой воды, нырнуть!

У него за спиной кто-то ломился сквозь карликовые пальмы. Только теперь он понял, что кашель и рычание были умышленными, имели целью выгнать его на открытое пространство.

Камыш кончился, впереди расстилалась открытая вода. Элдон согнул ноги в коленях, собираясь нырнуть, но что-то массивное обрушилось ему на голову, повалило лицом вниз на мелководье.

Воздух вышел из легких, острые ножи вонзились в плечи и спину. Он попытался завести руку назад, чтобы вслепую выстрелить через плечо, и ему удалось нажать на спусковой крючок. Выстрел бухнул у самого уха, грохот оглушил, но не настолько, чтобы он не услышал свистящий визг, полный боли и ярости.

Тень навалилась на него, закрывая солнце.

Шею обжигало горячее дыхание. Челюсти сомкнулись у него на затылке, лицо ушло в илистое дно. Он почувствовал, как усиливается давление на его череп, потом мгновение пронзительной боли, хруст костей… а потом темнота.

* * *

Дэнни слышал выстрелы, пронзительный свирепый визг, крик отца: «Беги!» От этого крика волосы у Дэнни встали дыбом. Он знал, что у него есть считаные мгновения. В луизианских плавнях охотились медведи и рыси, но зверь, издавший этот рык, был гораздо крупнее. И забрел сюда из совсем других краев.

Схватив свой багор, парень принялся толкать лодку в единственном доступном направлении — подальше от главного рукава. Упавшая ветка была слишком велика и разлаписта — самому ее никак не оттащить. К тому же он понимал, что времени расчищать дорогу нет, надо как можно скорее убраться подальше.

Орудуя багром, он прислушивался, не раздастся ли новых выстрелов, грубого окрика — чего угодно, подтверждающего, что отец жив. Но в дельте стояла тишина. Даже комары, казалось, успокоились.

Он уперся багром в илистое дно и оттолкнулся; лодка проплыла мимо помятых крабовых ловушек и продолжила путь глубже в лабиринт кочек и плотной стены кипарисов. Эту часть дельты Дэнни не знал, но понимал, что должен продолжать движение.

Тяжесть пистолета придавала ему уверенность, и он засунул оружие за пояс, чтобы в случае нужды быстрее достать.

Только бы уплыть подальше — в этом заключалась его единственная надежда. Только бы добраться до открытой воды, может, даже до самого залива. Но Дэнни приходилось двигаться в другую сторону — на север. Едва ли он сумеет добраться до Миссисипи, но между этим местом и Биг-Мадди есть маленькие поселки. Если ему удастся попасть в один из них, забить тревогу, поднять людей… людей, у которых много оружия…

Время, отмеряемое биением сердца, текло медленно. Прошел едва час, но Дэнни казалось, что он работает багром уже в несколько раз дольше. Солнце низко висело над горизонтом. В какой-то момент звуки вернулись в дельту: кваканье лягушек, трели птиц. Даже возвращение туч комаров порадовало его. Тот монстр, который объявился в плавнях, видимо, отказался от преследования.

Тоненькая протока перешла наконец в небольшое озерцо. Дэнни добрался до середины заводи, радуясь тому, что береговая линия со всех сторон отодвинулась подальше. Но солнце закатилось за деревья, отчего поверхность озерца превратилась в черное зеркало.

И в этом отражении Дэнни увидел, как что-то мелькнуло на берегу — что-то белое, едва показавшись, совершенно неслышно метнулось в лес.

Он выхватил пистолет из-за пояса.

Один из берегов озера загромождал бурелом, и животному на мгновение пришлось выйти на открытое пространство. Это был кто-то похожий на тигра светлого окраса, только еще опаснее, с более длинным, чем у обычного тигра, хвостом, чтобы компенсировать длинные ноги. В окровавленной пасти оно тащило что-то безвольно повисшее, и Дэнни объял ужас: уж не часть ли это тела его отца — рука или нога?

Но за мушкой пистолета он разглядел, что это большой котенок, которого зверь тащил за холку.

Прежде чем исчезнуть в лесу, кошка остановилась и посмотрела на Дэнни. Их взгляды встретились. Зверь оскалился, и Дэнни увидел клыки, похожие на кинжалы из кости. Его пробрала дрожь, горячая влага потекла по левой ноге…

А кошка тут же растаяла среди зарослей.

Дэнни так и остался стоять с наведенным пистолетом в руке. Прошла целая минута, прежде чем наконец он медленно переместился в центр лодки, сел, прижав колени к груди. Он чувствовал, что эта громадная кошка ушла, но все равно не собирался никуда двигаться. Он скорее умрет с голода, чем когда-либо приблизится к берегу.

Обводя взглядом лес вокруг, он продолжал видеть перед собой глаза этого существа. В них не было ничего звериного — только расчет и трезвая оценка ситуации. Казалось, зверь прикидывал, чего он, Дэнни, стоит, и решал, каким образом лучше добраться до него.

В этот момент Дэнни понял, что ветка, перегородившая ему путь, упала не случайно. Кошка сделала это, чтобы разделить его и отца. А потом, уже зная, что первая жертва никуда не денется, сначала отправилась за отцом, который представлял более серьезную угрозу. В этом озерце Дэнни был заперт, как краб в ловушке, — за ним можно прийти и попозже.

Но что-то изменило планы зверя.

Что-то более серьезное, чем парнишка в лодке.

Глава 10

Шагая по раскачивающемуся мостику, Джек даже не притронулся к заплесневелым веревочным перилам, натянутым с обеих сторон, ни разу не посмотрел вниз, хотя несколько деревянных дощечек давно сгнили и отвалились. Он нес свою массу с привычной легкостью, не теряя равновесия.

Там впереди, на одном из маленьких островков рукава Туберлайн, стоял его дом. Участок представлял собой небольшую горушку, торчащую из черной воды, окаймленную ряской и поросшую по бережку меч-травой. Старый дом каменной кладки — ветхое сооружение, словно составленное из детских кубиков как попало, безо всякого плана, — располагался на самой макушке холма. В течение последних полутора веков комнаты пристраивались по мере разрастания клана Менаров, но большинство из них были теперь пусты — современная жизнь выманила отсюда молодежь. Здесь жили его родители, которым давно перевалило за семьдесят, а с ними целый набор кузенов, племянниц и племянников.

У пристани неподалеку стояла старая рыболовная лодка. Она все еще была на плаву — благодаря скорее упорству его старшего брата, чем сохранности днища. Рэнди, одетый только в шорты до колен и шлепанцы, сидел на садовом стуле у пристани с банкой пива в руке и разглядывал лодку. При виде Джека он лишь слегка поднял вверх руку, в которой была зажата банка пива, — в этом и заключалось все приветствие.

— Так что — идем на охоту? — спросил Рэнди, когда Джек подошел.

— Ты уже связался с Ти-Бобом и Пийо?

— Они в курсе. Будут здесь… — Рэнди посмотрел в сторону заходящего солнца, потом рыгнул и пожал плечами. — В общем, когда придут, тогда и будут.

Джек кивнул. Братья Ти-Боб и Пийо Тибодо были наполовину черными кейджнами, наполовину индейцами. Еще они считались лучшими из всех известных ему здешних охотников. Прошлой весной они помогли поймать двух наркодельцов-контрабандистов, которые бросили свое суденышко в Миссисипи и пытались бежать через дельту. Поблуждав в плавнях более суток, беглецы были просто счастливы, когда их нашли братья Тибодо.

— И на кого охота? — спросил Рэнди. — Ты так и не сказал.

— На большую кошку.

— Рысь?

— Крупнее.

Рэнди пожал плечами.

— Так вот почему ты заявился сюда за Бертом.

— Он у отца?

— А где ему еще быть?

Джек направился к дому. Он не знал причины, по которой его брат пребывал в особенно мрачном настроении, но мог догадываться.

— Если идешь с нами, то тебе не надо пить.

— Я лучше стреляю, если заглотну пару баночек пивка.

Джек закатил глаза. К сожалению, его брат, возможно, был прав.

Подойдя к дому, он распахнул дверь. Он не жил здесь уже больше десяти лет, купив дом около озера Понтчартрейн, — после урагана «Катрина» тот теперь нуждался в ремонте. Но никакое другое место он не считал своим домом в большей степени, чем это. Когда он вошел в прихожую, его охватил знакомый запах — масла для жарения с примесью пряностей, запах дыма и табака, за прошедшие годы впитавшийся в камень. Ожили в памяти самые счастливые годы детства, проведенные в этом шумном, беспорядочном, неустроенном, многолюдном доме. Теперь здесь было куда спокойнее — жилище словно погрузилось в сон в ожидании будущего пробуждения.

— Qui c'est q'ça? — раздалось откуда-то спереди.

— Это я, па, — откликнулся Джек.

Чтобы найти отца, достаточно было держать курс на клубы трубочного дыма и мягкое, скрипучее звучание музыки в стиле зайдеко.[7] Отец сидел у себя в кабинете в конце коридора, где одну стену занимал камин, а другие были уставлены книжными шкафами.

— Привет, Джек. — Отец попытался подняться с кресла.

Джек махнул рукой — сиди, мол. Родитель со вздохом вернулся в прежнее положение. Артрит сделал его почти калекой, когда-то сильное тело высохло до костей, изъеденных в суставах. Наверно, ему было бы лучше в приюте для престарелых, но здесь он находился дома — среди своих книг, слушая музыку в компании со своей старой охотничьей собакой Бертом, последним представителем нескольких поколений ищеек. Собаки были такой же частью семейства Менар, как любой из братьев или сестер.

Черный с подпалинами пес лежал у пустого камина, вытянувшись на прохладном камне, — одни ноги и уши. К тринадцати годам морда у него поседела, но он оставался сильным, здоровым и обладал чутьем, которому позавидовал бы любой из собратьев.

И этим вечером Джеку требовался его нос.

Отец набил еще табачка в трубку.

— Слышал, ты берешь сегодня ребят поохотиться?

Заслышав знакомое слово, Берт поднял голову, взмахнул хвостом — я не ослышался? Нюх у него работал прекрасно, а вот слух начал сдавать.

— Беру, — ответил Джек им обоим.

— Это хорошо. Хорошо. Мать начистила и смазала твое ружье. Она во дворе с твоей кузиной — развешивает белье.

Джек улыбнулся, представив себе, как старушка разбирает его ружье и аккуратно начищает каждую деталь. Она была кейджн, а потому, вероятно, умела делать это с закрытыми глазами. В лучшие свои годы мать могла кому угодно в семье дать фору по меткости стрельбы. Один раз она уложила из окна аллигатора, который выполз на берег и подбирался к его младшему братишке. Том играл слишком близко к воде, к тому же Джек оставил его без присмотра. Она убила тварь одним-единственным выстрелом — пуля вошла точно в глаз, и аллигатор свалился мертвым. А она, пожурив младшего и отвесив подзатыльник разгильдяю старшему, просто вернулась к тому, чем занималась перед этим, — мытью посуды.

Теперь, вспоминая об этом, Джек невольно улыбался. В самозабвенной преданности мать старалась как могла, оберегая детей, но от них самих защитить не могла. По пути к отцовскому кабинету он миновал спальню, которую когда-то делил с братом, — теперь она пустовала. Комната стала чем-то вроде святилища: награды и трофеи Тома по-прежнему украшали полки вместе с коллекцией раковин, книг и старых виниловых пластинок. От Джека в этой комнате почти ничего не осталось. Его отсюда вытеснили скорбь и воспоминания.

Отец, похоже, заметил что-то на лице Джека.

— Говорят, ты сегодня повидал эту девицу. Ну, ту, которая… встречалась с Томми.

Он хотел было спросить, откуда отцу это известно, потом вспомнил: здесь же дельта. Слухи распространялись по плавням быстрее любого урагана. Теперь он понял и то, почему Рэнди встретил его так холодно и неприветливо.

— Она помогает нам в одном деле. Там шайка, занимающаяся контрабандой животных. Ничего серьезного.

Лицо загорелось, но смутило Джека не только то, что он не сказал отцу всей правды. В прошлом была похоронена куда большая ложь. Смерть его брата списали на пьяный несчастный случай. За рулем сидела Лорна. Но лишь немногие знали остальное: судья хотя и признал вину Лорны, но вынес ей лишь предупреждение, главным образом благодаря свидетельским показаниям Джека, который давал их конфиденциально. Но его семья тем не менее так и не простила ее.

— Она казалась такой миленькой девушкой, — пробормотал отец, не вынимая трубки изо рта.

— Они были совсем детьми, — неуверенно сказал Джек. Он обещал никому, кроме судьи, не говорить правды.

Ради них обоих.

Отец уставился на Джека. Судя по блеску стариковских глаз, тот подозревал, что знает не всю историю.

Неловкую паузу прервал крик с другого конца дома.

— Джек! — раздался голос матери. — Где ты? Я приготовила термос для тебя и ребят. А еще не забудь корзинку — там еда!

— Хорошо.

Отец проводил его тяжелым взглядом и облегченно вздохнул, когда сын вышел из кабинета. Не успел Джек оказаться в коридоре, как у него в кармане завибрировал телефон, и он с готовностью поднес мобильник к уху, надеясь отвлечься.

Звонил Скотт Нестер, его заместитель.

— Мы тут нашли кое-кого, кто видел эту треклятую кошку.

— Кого? Где?

— Парнишку в лодке. Он стрелял в сторону одного из наших поисковых вертолетов, чтобы привлечь внимание.

— Ты уверен, что это оно самое?

— Да-да. Он описал большую белую кошку с громадными зубами. Говорит, что она убила его отца. Мы отправили отряд на поиски тела.

Пальцы Джека сжали телефон.

— А парнишка видел, куда направился объект?

— Он считает, что на север. В сторону Миссисипи.

— Где именно нашли парнишку?

— У вас есть карта?

— Могу найти.

Скотт сообщил ему координаты. Отдав еще несколько распоряжений, Джек поспешил туда, где его брат в шкафу рядом с задней дверью держал набор морских карт. Кроме того, шкаф был набит рыболовными принадлежностями: коробками с крючками, лесками и блеснами, всевозможными самодельными манками, так что в поисках карты дельты он укололся пальцем о крючок.

Держа свернутый лист в руке, он вытащил крючок и отер окровавленный палец о рубашку, потом подошел к столу, развернул бумажную трубку и карандашом пометил то место, где был найден парнишка в лодке… или, по крайней мере, наиболее близкое к этому. Два-три года работы реки, несущей песок, многократные наводнения — и даже лучшие карты региона переставали отражать действительность. Тем не менее он смог найти остров, на который выбросило траулер, и прочертил прямую линию между ним и тем местом, где подобрали пострадавшего.

Линия вытянулась от островка к северу. Зверь явно туда и двигался. Джек пунктиром продолжил линию от места обнаружения парня до самой Миссисипи, где она уперлась в небольшой городок на берегу реки — Порт-Сульфур. Тут он поставил крестик — городок был ему известен. Его почти полностью уничтожила «Катрина», некоторые дома унесло футов за сто от их фундамента.

Немного подавшись назад, Джек принялся изучать карту.

Дверь открылась — вошел Рэнди.

— Только что приплыли в своем каноэ Ти-Боб и Пийо. — Он ткнул в крестик на карте. — Нам сюда?

— Отсюда мы начнем. Соберем всех в Порт-Сульфуре и направимся на юг в дельту.

Джек уставился на штриховую линию. Саблезубая кошка пряталась где-то здесь.

— Так чего мы ждем? — спросил брат, хлопнув его по плечу. — Laissez les bons temps rouler.

Джек сложил карту. Прежде чем последовать совету брата и «позволить хорошим временам наступить», ему предстояло сделать кое-что — и это его не радовало.

— Мне еще нужно захватить кое-кого.

Глава 11

После шторма Лорна так и не успела привести свой двор в порядок.

Уже наступил вечер, когда она поднималась по каменным ступенькам к дверям дома в Гарден-Дистрикт. Солнце нависало над горизонтом, магнолии и дубы отбрасывали густые тени. При виде поломанной черепицы, сброшенной с крыши, сорванных ветром листьев и помятых бутонов, которыми был забросан заросший газон, можно было подумать, что здесь поработал кистью Джексон Поллок.[8] В центре двора стоял давно не работающий каменный фонтан, украшенный замшелым ангелом.

Она вздохнула, видя плачевное состояние семейного особняка. Краска на крыльце пузырилась и шелушилась. Колонны в итальянском стиле были покрыты щербинами, даже резная передняя дверь черного дерева просела, и, чтобы ее открыть, требовались немалые усилия — прошедшие столетия перекорежили косяк.

В доме было темно — брата вызвали устранять поломки на нефтяной платформе в заливе, и он должен был вернуться лишь завтра. Ну, это и к лучшему.

Она щелкнула выключателем в прихожей. Справа на площадку второго этажа, а оттуда — на уровень третьего поднималась деревянная лестница. С потолка в лестничный проем свисала огромная люстра восемнадцатого века, привезенная из французского замка. Половина вставленных в нее лампочек перегорела, но, чтобы их заменить и почистить хрусталь, нужно было совершить технический подвиг.

Бросив у двери тяжелый кейс, Лорна прикинула, хватит ли времени набрать горячую ванну. Покидая ОЦИИВ, она сняла рабочий халат и снова натянула потрепанные джинсы и рубашку. Мучительно хотелось сбросить грязную одежду и погрузиться в самую горячую воду, какую только сумеет обеспечить старенький нагреватель. Может, даже с пузырьками и одним стаканчиком шардоне… Ну, может девушка хоть немного помечтать?

Ночь обещала быть долгой, а завтрашний день в ОЦИИВе — напряженным. Сегодня она сделала там все, что смогла. Важные тесты все еще не закончились, и результаты ожидались завтра утром. Особенно ее интересовал анализ ДНК на дополнительную пару хромосом, присутствовавшую у всех спасенных животных. Кто осуществлял эти эксперименты и почему? Ответы, возможно, крылись в генетических кодах.

Она не успела дойти до лестницы, как в глубине дома зазвонил телефон, и Лорна поспешила к столику в холле. Наверно, это Джек, хотя он скорее позвонил бы на сотовый. Сердце забилось быстрее — хотелось поскорее узнать план сегодняшней охоты. Но, сняв трубку, она испытала сильное разочарование — до нее донесся голос брата. Кайл звонил с нефтяной платформы.

— Лорна, я просто проверить, как дела. На месте ли дом.

— Пока на месте. Но никаких гарантий на будущее дать не могу.

Брат прыснул со смеху. Наверно, скучает там. Как обычно, по телефону они говорили больше, чем когда оба находились дома — в это время брат и сестра старались не особо досаждать друг другу, что было нетрудно в доме с семью спальнями и пятью ванными.

— Я немного раньше оставил послание, — сказал Кайл. — Подумал, что ты наверняка на работе. Не хотел тебя беспокоить.

— Ничего — мог бы и позвонить. Хотя день был сумасшедший. — Она вкратце рассказала ему о том, что случилось.

— Господи милостивый, ну и дела.

— Да, странные дела. Мы все еще проводим лабораторные анализы…

— Нет, я имею в виду, что Джек Менар именно тебя пригласил поучаствовать в расследовании. Наверно, ты себя чувствовала не в своей тарелке.

Ответила она не сразу. «Не в своей тарелке» — это еще мягко сказано. Тогда ее захлестнула целая буря эмоций: чувство вины, скорби, стыда, злости и еще чего-то более глубокого, ощущения связывавшей их тайны. Она представила себе серые, как тучи, глаза Джека, вспомнила его взгляд, который, казалось, проник в самую ее душу. Даже ее брат не знал всей ужасной правды о той кровавой ночи.

— Ну, по крайней мере, ты с ним уже рассталась, — сказал Кайл.

— Это не совсем так, — еще не полностью владея голосом, ответила Лорна. — Я собираюсь помочь ему в поисках сбежавшего ягуара.

— Что значит «помочь»? Профессиональным советом?

— Нет, я сегодня вечером иду с ним на охоту.

В трубке наступило глухое молчание, а потом Кайл заорал:

— Ты что — совсем спятила? С какой стати?

Она кинула взгляд на черный кейс у двери, в котором лежало разобранное ружье-транквилизатор.

— Я хочу захватить кошку живьем.

— В жопу твою кошку. Ты собираешься отправиться в плавни с представителем семейства, которое не прочь скормить тебя аллигаторам.

— Все будет в порядке. — Она не могла объяснить, почему доверяет Джеку. — Мы пойдем не вдвоем, там будет поисковая партия. Так что беспокоиться не о чем.

— Не ходи, Лорна. Или хотя бы дождись моего возвращения. Завтра я смогу присоединиться к тебе.

— Нет. Ягуары — ночные животные. Она сегодня ночью выйдет на охоту. Для нас это наилучшая возможность поймать ее, пока она не загрызла кого-нибудь.

— Лорна…

Из кармана зазвучал сигнал телефона.

— Извини, мне звонят.

— Дождись моего возвращения, — скороговоркой произнес Кайл, боясь, что она прервет разговор.

— Я позвоню тебе завтра утром. — Она повесила трубку и вытащила сотовый. — Доктор Полк слушает.

— Вы готовы? — Это был Джек, и его грубоватые манеры мгновенно настроили ее на воинственный лад. На заднем плане в трубке раздавался знакомый рев вертолета.

— Конечно готова.

— Можете подойти к пристани за Одюбонским зоопарком?

— Буду там через пятнадцать минут. Вы составили план?

— Мы подберем вас на вертолете. Моя команда собирается в Порт-Сульфуре.

Его голос звучал неестественно напряженно, и Лорна почувствовала какую-то недосказанность.

— Что-то случилось?

— Ваша кошка дала о себе знать — напала на человека. В дельте. Несколько минут назад мы нашли тело — она затащила его на дерево, опутала всего мхом. Череп раздроблен, рука оторвана.

У Лорны перехватило дыхание. Они уже опоздали.

— В последний раз предлагаю вам воздержаться. — Джек предпринял еще одну попытку ее отговорить. — Моя команда может справиться самостоятельно. Нет никаких причин тащиться еще и вам.

Она снова кинула взгляд на кейс с ружьем у дверей. Джек ошибается: теперь у нее две причины присоединиться к партии. Она все еще хотела захватить кошку живьем, но поведение животного требовало обезвредить его как можно скорее. Зверь не спрятался на время дня, как она надеялась. Он двигался. Вот только куда?

— Джек, я иду. Мы только попусту тратим время на препирательства. Чем скорее мы найдем кошку, тем меньше людей будут подвергаться опасности.

Он тяжело вздохнул.

— Будьте у пристани через пятнадцать минут — и ни минутой позднее. Сами сказали — нельзя попусту тратить время. — И отключился.

Лорна поспешила к входной двери. Прощай, мечта о горячей ванне! Она схватила кейс и открыла дверь. Солнце уже закатилось за горизонт. Скоро будет темно.

Спускаясь по ступенькам крыльца, она вдруг подумала: господи, что я делаю?

Озабоченность ее брата, предупреждение Джека — все это не смогло ее остановить, но их тревога передалась ей, найдя в душе Лорны благодатную почву. Она ветеринар, а не охотник на крупную дичь!

Но все же Лорна не повернула назад, а направилась к «бронко» брата, припаркованному у бордюрного камня. Один раз она уже засомневалась, позволила страху повлиять на нее, и это стоило жизни молодому парню.

Но теперь — нет… не в этот раз.

Глава 12

Когда вертолет поднялся над Миссисипи и взял курс на небольшой городок Порт-Сульфур, солнце уже спускалось за горизонт. В воздухе Лорну вновь охватил привычный ужас перед полетом. Если она научится скрывать свои чувства, то, возможно, со временем привыкнет, но ее вспотевшие ладони и частое дыхание говорили не в пользу такого предположения. Стараясь отвлечься, она стала разглядывать проносящийся внизу ландшафт — отмечала знакомые места, прикидывала, сколько еще времени придется провести в воздухе.

Порт-Сульфур с высоты в глаза не бросался — он занимал всего шесть квадратных миль и был защищен траченной временем и стихиями системой дамб. Когда-то это был крепкий городок, обслуживавший компанию по добыче серы, но в девяностые, когда буровые и обогатительные работы были свернуты, стал тихо умирать, и в конце концов ураган «Катрина» написал ему эпитафию. По городу прошла волна высотой в двадцать два фута и просто уничтожила все, что там еще оставалось. Из приблизительно трех тысяч жителей лишь небольшая часть вернулась в свои потрепанные стихией дома.

Если бы Лорна не вглядывалась в землю внизу с такой тревогой, она пропустила бы городок. Они миновали его за считаные секунды и снова оказались над водой — широким мелководным озером, называемым Бей-Лано. Вертолет начал быстро спускаться — сорок миль по прямой от Нового Орлеана он преодолел меньше чем за пятнадцать минут. Тем не менее Лорна спешила как можно скорее покинуть эту птичку.

Все это время она пребывала в напряжении и чуть вздрогнула, услышав усиленный наушниками голос Джека, — тот сидел впереди с летчиком, а Лорна делила задние сиденья с двумя пограничниками. Они представились, но она уже забыла их имена, сосредоточившись на том, чтобы усилием мысли удерживать вертолет в воздухе.

— Теперь мы на пограничном катере двинемся по протокам к югу от озера, — объяснил Джек. — Катер будет базой для проведения этой операции. Аэроглиссеры поменьше обшарят протоки по флангам. Если возникнет такая необходимость, мы можем воспользоваться двумя каноэ — они пройдут там, где не смогут глиссеры.

Лорна оглядывала собравшихся, а вертолет тем временем сел на поплавки в воду. С озера поднялась вторая машина, побольше, доставившая других членов команды Джека, а также еще несколько местных талантов. Пограничный катер был очень похож на тот, что она видела утром, — судно класса «перехватчик» для речного и океанского патрулирования. Появились два аэроглиссера поменьше — они приближались, легко скользя по воде, приводимые в движение гигантскими воздушными винтами.

Они причалили, и на некоторое время воцарился хаос — люди и оружие перемещались из вертолета в катер и глиссеры. Добравшись до кормы катера, Лорна чувствовала себя помехой всем — вокруг крупные, грубые мужчины, от которых пахнет дешевыми лосьонами после бритья, потом и ружейным маслом. Отовсюду раздавались хрипловатые голоса, слышались взрывы смеха.

Стремясь уйти подальше от этого вихря тестостерона, она переместилась в более тихий уголок. Поблизости с полдюжины человек — группа особого реагирования Джека — занимались оружием: проверяли пистолеты, дробовики, карабины. На шлемах у них были очки ночного видения: никто не хотел рисковать.

С другой стороны, на корме, еще трое, одетые в охотничьи куртки и джинсы, сидели на перевернутых каноэ. Лорна узнала плоскодонные формы кейджнских пирог. Два черных и один белый, судя по их поджарому сложению, были кейджнами из глубинки. Белый немного походил на Джека — может, родственник. Встречаясь с Томми, Лорна так и не успела познакомиться со всеми членами клана Менаров.

Последний из этой группы направился к ней, вихляя задом и размахивая хвостом, — это была чистокровная ищейка, но даже в собачьих манерах сквозила этакая дерзость, а глаза светились чисто кейджнской бесшабашностью.

— Берт, — прошептала она, и воспоминания о тех счастливых днях нахлынули на нее. Со старшим братом Томми она так и не познакомилась, а вот лучшей охотничьей собаке семейства была представлена.

Джек обещал прихватить собаку, но она и помыслить не могла, что это будет Берт.

Радуясь хоть какому-то проявлению дружелюбия, она встала на колени, чтобы не оставить внимание пса без ответа. Берт подбежал к ней, роняя слюну. Она протянула руку и потрепала пса за немыслимо длинным ухом, но неожиданный резкий выкрик заставил замереть их обоих.

— Берт! А ну ко мне! Оставь эту bonne à rien.

Собака повернула голову и поджала хвост. Кинув на Лорну чуть ли не извиняющийся взгляд, Берт неохотно направился к трем мужчинам у каноэ.

Мужчина, позвавший собаку, окинул Лорну недовольным взглядом. Это был тот самый предполагаемый родственник Джека. Лорна не поняла, как он ее назвал — bonne à rien, — но, судя по интонации, это было не очень лестное определение.

Джек, в это время занятый разговором со своим заместителем, резко повернулся, подошел к этому человеку, ухватил его за ворот фланелевой рубашки и подтащил к себе — нос к носу.

— Если я еще раз услышу, что ты разговариваешь с доктором Полк подобным образом, я тебя выкину к чертям собачьим за борт. Не посмотрю, что ты мне брат. Она здесь по моей просьбе. Ты либо прекратишь, либо уберешься с моего катера.

Лорна по-новому взглянула на этих двоих. Брат? В таком случае это Рэнди, старший брат Джека и Тома. Когда она встречалась с Томом, Рэнди сидел в тюрьме — получил год за пьяную драку в пабе на Бурбон-стрит. То, что повздорил он с полицейским, находящимся не при исполнении, приговора отнюдь не смягчило.

Казалось, Рэнди собирался возразить и даже положил ладонь на грудь Джека, намереваясь его оттолкнуть, но, видимо, прочел на лице брата что-то такое, отчего его рука упала. Он сделал шаг назад и движением плеч показал, что хоть и неохотно, но принимает условия.

— Ты здесь босс, братишка.

Джек, не удовлетворившись этим, не отпустил его, продолжая сверлить глазами. И наконец Рэнди сдался:

— Mais oui! Хорошо! Я тебя понял!

Джек отпустил его и кинул на Лорну такой же извиняющийся взгляд, как перед этим Берт. Рэнди вернулся к своим друзьям, и троица отступила на край каноэ. Закончив инструктировать заместителя, Джек подошел к Лорне.

— Извините, если что не так. Идемте. Прежде чем вы тут вызовете новую бучу, хочу вам показать план сегодняшних поисков. Может, что посоветуете. Ведь вы здесь именно для этого.

Его суровость задела Лорну, но она промолчала и последовала за ним в кабину рулевого. Он придержал для нее дверь, и она с удивлением обнаружила, что здесь работает кондиционер и воздух чуть ли не прохладный по сравнению с непреходящей жарой вечера. Солнце уже зашло, но небо на западе продолжало отливать розовато-оранжевым цветом.

Он пригласил ее к штурманскому столику. В кабине находился еще только рулевой, одетый, как и все люди Джека, в полевую пограничную форму, разве что без шлема. Катер уже двигался по Бей-Лано. Подошвами кроссовок Лорна ощущала вибрации палубы, передававшиеся от грохочущего двигателя. Впереди вдоль берега тянулась линия леса, казавшегося темным и непроходимым.

— Вот это наш маршрут. — Джек положил ладонь на карту, приколотую к столу, и провел пальцем по прочерченной линии. — По нашей оценке, после шторма кошка направилась к Бей-Джо-Уайз, а оттуда — на север. — Его палец замер. — Вот здесь мы нашли этого парнишку. Кошка довольно быстро преодолела большое расстояние.

Подробности трагической встречи Лорне уже были известны, и она глубоко вздохнула, радуясь возможности вернуться на профессиональную почву.

— У ягуаров большие охотничьи территории. Поэтому-то кошка и не сидит на месте, она генетически запрограммирована на то, чтобы двигаться, пока не найдет место, которое покажется ей надежным.

— Значит, она еще какое-то время не остановится?

— Определенно. Эта склонность ягуаров к миграциям и является одной из причин, по которой они стали исчезающим видом. В их родные леса и джунгли активно вторгается человек, а при их склонности к бродяжничеству уничтожение лесов приводит к тому, что звери все чаще сталкиваются с человеком, и такие встречи заканчиваются трагически.

Лорна читала про некий экологический проект, предполагавший сохранение цепочки диких лесов, растянувшихся на весь континент от Мехико-Сити до Южной Америки, громадное пространство, где сможет обитать, плодиться и мигрировать популяция ягуаров. Назывался проект «Paseo de Jaguar» — «Тропа ягуара».

Разглядывая карту, она пыталась угадать тропу этого конкретного ягуара. Тут имелась одна важная подсказка.

— Не будем забывать, что у нее котенок, — сказала Лорна. — Так что самка будет искать территорию, богатую едой, чтобы хватило для них обоих.

Джек стоял у ее плеча, изучая карту вместе с ней.

— Но где? Если она и дальше будет двигаться на север, то пройдет мимо Адамс-Бей и Лейк-Вашингтон. А это уже в глубине дельты. Откуда же нам начать поиски?

— Начнем с ее кормовой базы. Рукава дельты — прекрасная среда для ягуаров. Они обычно охотятся у водоемов, и немалая часть их добычи — морские животные: черепахи, рыба, кайманы.

Джек повернулся к ней.

— Парнишка, которого мы нашли, говорит, что она разломала несколько ловушек с крабами.

Лорна кивнула.

— Ягуары неприхотливы в еде и готовы поглощать что угодно. Они, случается, нападают на коров и лошадей. — На лице Джека отразилось недоверие, и она пояснила: — Это совершенная машина для убийства. Если львы и тигры разрывают горло жертвы, то ягуары убивают, разламывая череп. У них самая сильная челюсть из всех известных кошек. Считается, что она развилась для того, чтобы ягуары могли вскрывать панцирь черепахи, а он ведь твердый как железо.

— Если они любят черепах, то их в дельте сколько угодно. Иловые, каймановые, флоридские, водяные.

— Да, но они все маленькие, и нашей кошке их не хватит. С такой массой тела ей нужна обильная и легкая добыча. Она не остановится, пока ее не найдет.

Джек неожиданно замер и переспросил:

— Что?

Он еще ниже склонился над картой и провел пальцем по начерченной линии, оглядывая местность по обе ее стороны. Его палец остановился и щелкнул по надписи — Байу-Кук.

Выпрямившись, Джек посмотрел на Лорну.

— У ягуара острое чутье?

— Чрезвычайно острое. Они главным образом ночные охотники, так что им приходится искать добычу по запаху.

— И на каком расстоянии они могут почуять запах?

— Трудно сказать. Зависит от источника запаха, его интенсивности, направления ветра. Здесь много переменных. Если условия идеальные — то за несколько миль.

— Значит, если от какого-то места исходит сильный запах и ветер дует в нужном направлении, то это может привлечь кошку? Даже с расстояния в несколько миль?

— Конечно. Но это должен быть запах, который она воспримет как источник пищи.

— Вы сказали, что ягуары едят не только рыбу и черепах, но и кайманов. Южных двоюродных братьев американского аллигатора.

— Верно.

— Значит, если где-то есть источник такой еды, место, имеющее по-настоящему сильный запах…

— Это определенно привлечет ее.

Джек сорвал карту с держателей и понес ее к рулевому.

— Нам сюда. — Он показал пальцем. — Байу-Кук. Радируй на аэроглиссеры — сообщи, что мы меняем планы. Направляемся прямо сюда.

— Слушаюсь, сэр.

С картой в руке Джек вернулся.

— А что там — в Байу-Кук? — спросила Лорна.

— Туристический центр. Туда круглый год съезжаются туристы, в основном с круизных лайнеров, которые заходят в Новый Орлеан. Вас катают по плавням на аэроглиссере, а конец маршрута здесь — в Байу-Кук.

— И что там?

Джек уставился прямо ей в глаза.

— Крокодилья ферма дядюшки Джо.

Глава 13

Дядюшка Джо не очень любил детей, но, когда их привозили группами, это давало ему немалые деньги. Он стоял на переднем крыльце своего дома, а на перильцах блестела высокая запотевшая бутылка «Будвайзера». Казалось, с заходом солнца жара и влажность только усилились — такой уж тут был климат. В первый час после заката жар словно не торопился уходить, как бессовестно засидевшийся гость, но постепенно с наступлением вечера духота отступала, дышать становилось легче.

Ему нравилось это время. Ну и пиво, конечно, тоже помогало.

Он сделал большой глоток и обозрел тридцать акров своей собственности. В дальнем конце был разбит новый палаточный лагерь — для этого пришлось вырубить площадку в старом кипарисовом лесу. Сейчас там разместился отряд бойскаутов из Батон-Ружа — они заранее заказали себе место на целую неделю. Среди палаток горели костры, повсюду висели гирлянды лампочек. Под аккомпанемент лягушачьего кваканья, редких уханий сов и рева аллигаторов в воздухе раннего вечера звучали песни.

Между бревенчатым домом Джо и лагерем лежали восемь прудов и гнезд крокодильей фермы. Еще у него был рысий питомник и мелкий прудик, в котором обитал Джиппер — гигантская каймановая черепаха. Во всех направлениях ферму пересекали приподнятые деревянные мостки, здесь и там возвышались смотровые площадки.

Джо мог взирать на дело своих рук с гордостью. Расширить участок от одного пруда с несколькими племенными аллигаторами до нынешнего уникального аттракциона стоило полмиллиона, но только за последний год его доход в три раза превысил эти вложения.

Конечно, часть этих денег утаивалась от налогообложения. Будучи членом комитета по охране природы, Джо не должен был продавать аллигаторов на шкуры или мясо, но местные инспектора за небольшую сумму соглашались закрывать глаза на подобные махинации. А некоторые богатенькие рыбаки считали, что недавно вылупившиеся аллигаторы — лучшая наживка на окуня.

По мосткам прогуливались двое дежурных с ружьями на плечах. Это были ребята из местной милиции — он нанял их сегодня днем, когда дошли слухи о какой-то большой кошке, замеченной на берегу. По рации ему сообщили, что он должен эвакуировать лагерь, но залив отсюда был далеко, а если он вывезет один только этот отряд бойскаутов, то потеряет не одну тысячу на депозитах и аренде лагеря.

А потом, это ведь был не приказ, а просто сообщение. Он даже «Катрины» не испугался — остался на своем месте, что же теперь пасовать перед какой-то кошкой? Чтобы оправдать свое решение, Джо нанял четырех человек из департамента шерифа, избранного приходом. В такие трудные времена никто не отказывался от дополнительных заработков.

За его спиной раздались шаги.

— Папа, я пойду покормлю Элвиса.

Он посмотрел на дочь, которая прошла по крыльцу, держа поднос с куриными тушками.

— Только не перекармливай. У нас на утро запланировано шоу для ребят. Я хочу, чтобы у него был хороший аппетит.

— Нельзя же мучить старика голодом, — мягко упрекнула она.

Он махнул ей рукой — иди, мол, и его захлестнула волна любви и гордости за единственное чадо. В двадцать два года Стелла поступила в бизнес-школу в Тулейнском университете — первой в семье. Она нацеливалась на ученую степень в бизнес-администрировании, но при этом посещала лекции по экологическому законодательству. Если Джо участвовал в деятельности по охране природы ради выгоды, то Стелла была экологом по зову сердца. Она знала о нелегальных сделках отца, но понимала: они живут в Луизиане, а здесь ничего не делается без каких-либо закулисных махинаций. И потом, немалая часть его незаконной прибыли уходила на работы по ферме и многочисленные экологические программы.

Девушка спустилась по ступенькам на первый из мостков, проложенных над прудом. За спиной Джо снова раздались шаги, сопровождаемые легким подрагиванием настила. К нему присоединилась жена, вытиравшая пухлые руки кухонным полотенцем. Она взяла банку с пивом, встряхнула, чтобы определить, сколько осталось, вытащила новую из кармана передника и протянула мужу.

— Спасибо, Пег.

Она устроилась рядом с ним, оперлась локтем о перила и допила остатки его пива. Жена была крупной женщиной, но Джо это нравилось. Он и сам не отличался худобой — живот с каждым годом все больше и больше нависал над пряжкой, а линия волос под шапочкой Луизианского университета отступала с такой же скоростью.

— Не нужно бы ей так заголяться, — сказала жена.

Он посмотрел на Стеллу, которая шла к центральному пруду, и согласился с женой. На дочери были драные шорты и рубашка, завязанная на пупке, но оставлявшая живот открытым. И она явно не унаследовала от них склонности к полноте. Сплошные мышцы и округлости, светлые волосы — настоящая Венера дельты. И Джо прекрасно видел, какое впечатление Стелла производит на местных парней, хотя она сама их вроде как и не замечала.

Вообще-то говоря, шансов на то, что «дядюшка Джо» в названии фермы сменится на «дедушку Джо», было маловато. Он подозревал, что интересы Стеллы не распространяются на парней. Она много, очень много говорила о своей подружке в Тулейне, девушке по имени Сандра, которая носила мотоциклетную куртку и кожаные сапоги.

Но, может, это был просто такой период в ее жизни.

Он сделал большой глоток из банки. Если бы только она познакомилась с правильным парнем…

* * *

— Ну-ка, мальчик, как насчет того, чтобы перекусить перед сном?

Стелла стояла на смотровой площадке над самым большим прудом фермы. Освещалось это место только фонарем на столбе. Черная вода внизу отражала свет, пряча то, что находилось под ее поверхностью. Одной рукой девушка отодвинула защелку на калитке, в другой удерживая поднос с куриными тушками. Она сама только что забила четырех курочек, и еще теплая кровь стекала с подноса по ее руке.

Поморщившись, Стелла двинулась на голую доску, нависавшую над прудом, как трамплин для прыжков; дойдя до конца, она наклонилась над водой, чтобы увидеть свое отражение.

Поверхность пруда была идеально ровной, но она знала: Элвис там, внизу. Этот аллигатор прожил на ферме дольше всех, он был одним из коренных обитателей нерестового водоема, когда ее отец только приобрел это место. Его отловили уже взрослым, поэтому никто не знал, сколько Элвису лет, но команда биологов высказывала предположение, что около тридцати. Ученые приходили сюда, чтобы брать у обитателей пруда материал для анализа. Протеин, обнаруженный в крови аллигаторов, обещал стать неплохой основой для нового поколения мощных антибиотиков, способных уничтожать самые стойкие микробы.

Но даже биологи не осмеливались приближаться к Элвису. Его длина достигала восемнадцати футов, а вес перевалил за полтонны. С этим созданием были шутки плохи. Он уже вышел из случного возраста, а потому обитал в пруду в одиночестве, что его вполне устраивало.

Этого парня явно избаловали.

Стелла поставила поднос на доску и опустилась на колени. Взяв одну из окровавленных тушек, она вытянула руку — капельки крови упали в воду, от них пошла слабая круговая рябь.

Долго ждать не пришлось.

В дальней части пруда тоже появилась рябь, образовав что-то вроде кильватерной струи, острие которой было направлено на Стеллу. Она видела только кончик морды аллигатора, плавно скользившей к ней — неспешно, но решительно. Сзади забурлила еще одна струя, рожденная движениями массивного хвоста Элвиса, который так еще и не появился над водой. Именно этим движением, в котором чувствовалась какая-то сексуальность, аллигатор и заслужил себе имя.

— Давай, Элвис, я не собираюсь торчать здесь всю ночь. — Стелла потрясла тушкой.

Словно в знак протеста, аллигатор исчез из вида, даже рябь на воде пропала. Стелла напряглась. Краем глаза она заметила какое-то движение на берегу пруда. На одно мгновение что-то промелькнуло в лесу, отразив лунный свет, и снова исчезло в темноте. Девушка обернулась — ничего. Наверное, привиделось. В плавнях рассказывали всякие истории про призраков, появление которых обычно объяснялось болотным газом; кейджны называли это feu follet, «блуждающий огонь».

Но сейчас это был не болотный газ.

Стелла усиленно вглядывалась, не мелькнет ли что-нибудь снова, напрягла слух, и в этот момент вода под ней взорвалась. Вверх взметнулся фонтан, выброшенный стремительным движением полутонны бронированных мускулов. Распахнулись массивные челюсти, усаженные желтыми зубами, устремились к ней, приблизились настолько, что она, чуть подавшись вперед, могла бы стукнуть аллигатора по носу.

Элвис умел высоко выпрыгивать из воды, так что даже его задние ноги оказывались над поверхностью. Стелла бросила тушку в разинутые челюсти — они тут же схлопнулись с громким щелчком, а потом сила тяжести взяла свое и потащила Элвиса вниз. Плюхнувшись в воду, он исчез со своей добычей.

Стелла бросила в пруд еще две тушки. Обычно аллигатор кидался на корм, реагируя на движение, но Элвис привык есть с руки. Остальное он выловит как-нибудь попозже. Не забыв просьбу отца, четвертую тушку девушка оставила на подносе.

Покончив с кормлением, она взяла поднос и повернулась. У калитки маячило что-то большое; Стелла вздрогнула, сделала шаг назад и чуть не свалилась с доски.

Но это оказался один из охранников, нанятых отцом, — он стоял, прислонившись к столбику калитки, на плече у него висел армейский дробовик двенадцатого калибра.

— Ну, покормила зверюгу? Я гляжу, у тебя кура осталась?

Охранник переместился в полосу света от фонаря. Лет на десять старше Стеллы, медвежьего сложения, он, правда, если и напоминал медведя, то довольно потрепанного. Он носил грязный «стетсон», из-под которого выбивались сальные лохмы каштановых волос, и говорил, не вынимая изо рта зубочистки. Одна его рука покоилась на здоровенной ременной пряжке в форме воловьих рогов.

Она нахмурилась и двинулась к калитке.

— Вы вроде бы должны тут патрулировать. Отец вам за это заплатил.

Но он встал в проходе, загораживая ей путь.

— Будь хорошей девочкой — пойди на кухню и приготовь мне эту курочку.

Он обшаривал ее взглядом с головы до ног, словно его интересовало нечто большее, чем курочка. Отвращение вперемешку со страхом подступило к ее горлу. Стелла отдавала себе отчет в том, насколько уязвима на этой доске — ее положение было довольно опасным.

К тому же она достаточно знала этого человека, чтобы побаиваться его. Гарланд Чейз (более известный как Гар[9] из-за сходства со злобной змеевидной рыбой, наводившей страх на обитателей плавней) был сыном шерифа, и все в Пасквамиш-Парише знали, что папочка закрывает глаза на темные делишки сынка, включая рэкет и крышевание. Отец Стеллы ежемесячно делал взнос в фонд помощи осиротевшим детям полицейских, и денежки направлялись прямехонько в карман этого мерзавца.

— Мой отец хорошо заплатил вам за эту ночь, — сказала она. — Можете сами купить себе обед.

Изображая бесстрашие, которого вовсе не чувствовала, Стелла распрямила плечи и направилась к калитке. Она не позволит ему запугать ее. Он отошел, но только на один шаг и, когда она попыталась проскользнуть мимо него, в последний момент выставил руку и наклонился к ней. В его дыхании чувствовались винные пары.

— А что такое? Лесбиянки не умеют готовить? Или у вас готовит твоя подружка? Знаешь, что я тебе скажу — тебе нужен настоящий мужик, который научил бы тебя подмахивать, как это полагается хорошей жене.

В одну секунду ее страх переплавился в ярость.

— Я скорее трахнусь с Элвисом.

Гарланд выпрямился, его толстые губы расползлись в ухмылке.

— Может, я брошу тебя туда к нему — и ты попробуешь. В плавнях всякие несчастья частенько случаются.

Стелла понимала, что это не пустая угроза. От этого мерзавца всего можно было ожидать. Не секрет, что Гар со своими дружками уже подстраивал такие несчастья. По этой причине ее отец ни разу не пропустил платежа.

Она оттолкнула его руку, но он вцепился в нее — его глаза заволокло свинцовой ненавистью.

В этот момент раздался крик — громкий, резкий и исполненный ужаса. Оба повернулись. Кричали в палаточном лагере.

Глава 14

Лорна в одиночестве сидела на борту пограничного катера, плавно скользившего по узкой протоке, берега которой поросли древними кипарисами. Низкое урчание двигателя убаюкивало ее, и она отдыхала, оглядывая дельту.

В полумиле впереди двигались аэроглиссеры, издавая более резкий звук. В темноте их прожектора напоминали болотные огни. Гораздо ближе на ветках посверкивали светляки, время от времени перелетавшие через протоку.

Она прислушивалась к дыханию плавней вокруг: к плеску воды в корнях кипарисов, шепоту листьев под ветерком с океана. Все это сопровождалось кваканьем лягушек-быков, воплями совы, ультразвуковым свистом охотящихся летучих мышей. Ночь дышала чем-то древним и дремучим, словно здесь был осколок первобытного рая, принадлежащий доисторическому миру.

— Хотите поесть? — прозвучало рядом, и она подскочила от неожиданности, вырванная из своих мыслей. Потом выпрямилась, ощущая в воздухе приятный аромат каких-то пряностей, примешавшийся к запаху болотной плесени.

К ней подошел Джек — одной рукой он прижимал к себе шлем, а в другой держал пластиковую миску.

— Гумбо[10] из лангуста. Надеюсь, вы любите бамию.[11]

— Я южанка, как же я могу это не любить?

Лорна с благодарностью приняла миску и с удивлением обнаружила несколько pain perdu,[12] плавающих в вареве. Ее мать готовила их каждое воскресенье по утрам: всю ночь вымачивала черствый хлеб в молоке с цикорием, а потом жарила его на сковороде. Этот запах заполнял весь дом. Но чтобы pain perdu подавали с гумбо — такого она еще не видела.

Она неуверенно зачерпнула ложкой.

— Рецепт моей grand-mère,[13] — с иронией заметил Джек. — Попробуйте.

Она откусила кусок напитанного жидкостью хлеба и закрыла глаза от удовольствия.

— Ой, какая вкуснотища. — Смесь тепла от гумбо и сладость корицы — от этого сочетания она чуть не лишилась чувств.

Теперь та же ирония отразилась на лице Джека:

— Мы, кейджны, понимаем толк в кулинарии.

Он сел рядом, поглядывая, как она уплетает гумбо. Они молчали, и неловкость между ними медленно нарастала. Слишком многое отягощало их общие воспоминания — призраки прошлого в тишине и темноте плавней обретали почти физическую реальность.

Наконец Джек разрушил напряжение: словно пытаясь рассеять темноту, он выкинул вперед руку и схватил огонек, пролетавший мимо. Когда он разжал пальцы, на ладони оказался потемневший светлячок — волшебство исчезло, он снова стал всего лишь маленьким крылатым жучком.

— Если моя grand-mère была хорошей кухаркой, то мой grand-père[14] был кем-то вроде врача. У него имелась масса всяких домашних способов лечения. Вываляться в перечной траве, чтобы прошли боли. Если у вас лихорадка — спите под кроватью. Он делал бальзам из давленных светляков, смешанных с чистым пшеничным спиртом, и уверял, что это лечит ревматизм.

Джек подул на жука, и тот полетел, снова ярко засветившись в воздухе.

— Я до сих пор помню, как он в нижнем белье бродит по дому, а колени и плечи у него светятся от этой мази.

У нее вырвался добродушный смешок.

— Ваш брат когда-то рассказывал об этом. Говорил, что один раз до смерти испугался.

— Я помню. Grand-père умер, когда Тому было всего шесть. Он был слишком маленький — ничего еще толком не понимал. Когда мы видели болотный огонь в дельте, я ему говорил, что это дух grand-père пришел за ним. Он ужасно пугался всякий раз.

Лорна улыбнулась: воспоминания обоих, оттолкнувшись от Тома, нанизались друг на друга. Тишина снова обволокла их. В обществе Джека эта проблема неизменно возникала. О чем бы они ни говорили — перед ними обязательно появлялись призраки прошлого.

В этот момент тишина могла бы сокрушить их, разъединить, но Джек не позволил этого и остался сидеть. Между ними жило столько недосказанного, оставленного на долгие годы необъясненным. Голос его перешел на шепот, но она все равно слышала в нем боль.

— Я должен спросить… вы когда-нибудь жалели о вашем решении?

Лорна напряглась. Она никогда не обсуждала ни с кем этот вопрос, по крайней мере, напрямую. Но если кто и заслуживал честного ответа, то в первую очередь — Джек. Ей стало труднее дышать. В памяти воскресла та минута в ванной — она смотрит на полоску теста на беременность. Как и всегда, прошлое было всего в полушаге от нее.

— Если бы я могла, я бы вернула все назад. И не только ради Тома. И дня не проходит, чтобы я не думала об этом. — Ее рука прижалась к животу. — Мне следовало быть сильнее.

Джек помолчал секунду, явно взвешивая, сколько и что сказать.

— Вы с Томом были совсем детьми.

— Мне было пятнадцать. — Она чуть покачала головой. — Достаточно, чтобы понимать. До и после.

Однажды после танцев они с Томом занялись любовью в сарае в саду. Они были глупыми и влюбленными, хотя встречались уже целый год. Оба на тот момент являлись девственниками, соитие вышло болезненным, неумелым и сопровождалось множеством заблуждений.

Например, насчет того, что с первого раза забеременеть нельзя.

После того как не пришли очередные месячные, а потом беременность была подтверждена тестом, с этим конкретным заблуждением она рассталась. Полновесная реальность, требующая настоящей ответственности, непосильным грузом легла на плечи подростков. Они никому ничего не сказали — хранили свою ужасную тайну. В течение следующего месяца она скупила в соседней аптеке все комплекты для проверки на беременность и каждую ночь коленопреклоненно молилась.

Что им оставалось делать?

Она не была готова рожать, становиться матерью. Том пребывал в ужасе — боялся реакции родителей. Ее тоже воспитывали в католических традициях, первое причастие она принимала в соборе Сент-Луиса. Никакого выхода она не видела, в особенности если родители узнают правду.

Том внес предложение. В соседнем приходе имелась акушерка, которая делала подпольные аборты, причем не какая-нибудь доморощенная умелица, а получившая подготовку в Центре планирования деторождения. Там она приобрела необходимый опыт, а на черном рынке — кое-какие инструменты и лекарственные средства, после чего открыла что-то вроде частной клиники в старом доме в дельте. Бизнес у нее процветал: она обслуживала не только перепуганных подростков, но и неверных жен, жертв изнасилований и всех прочих, кому требовалась конфиденциальность. А таких в южной Луизиане пруд пруди. Здесь действовал неписаный закон: пока ты о чем-то не говоришь, этого вроде и не существует.

В конечном счете в этом-то и состояла истинная сила дельты. В ее темных водах можно навечно похоронить любые тайны.

Но было бы заблуждением думать, что эти тайны и в самом деле умирали. Кому-то все же приходилось жить с ними. И то, что, казалось бы, исчезло навсегда, вдруг всплывало на поверхность.

Джек увидел отражение боли в напряженной позе женщины, скорбь, исказившую ее лицо. Не следовало ему начинать этот разговор. Не его это дело — допрашивать, забивать кол в ее сердце. Что касается этой истории, то у него тоже есть свой крест. Может быть, поэтому-то он и здесь — чтобы найти какой-то способ простить самого себя.

— Том ни слова не сказал о беременности, — бросил Джек в тишину. — Даже мне. А у нас была одна спальня на двоих, и я чувствовал: что-то у него не так. Он стал таким мрачным и тихим, бродил по дому, словно ждал, что его кто-нибудь шарахнет по голове. И только в ту ночь он выпил и стал рассказывать сквозь рыдания… Наверное, хотел получить искупление грехов от старшего брата.

Лорна повернулась к нему — она ничего об этом не знала.

— И что он сказал?

Джек потер щетину на подбородке; звук получился слишком громкий, и он уронил руку на колени.

— Вы в то время были у акушерки. А он ждал вас и, пока суд да дело, отправился в какой-то захудалый бар и нагрузился там самогоном.

Она смотрела на него, ожидая продолжения, а он знал, что дальнейшая часть истории ей хорошо знакома.

— Я его толком не мог понять. Вы от него забеременели. Это, по крайней мере, было ясно.

— Ну, это была не только его вина.

— Но чувство вины снедало Тома. Он был уверен, что погубил вашу жизнь и теперь вы возненавидите его. Но больше всего его угнетало, что он уговорил вас отправиться к этой акушерке. Ему казалось, что это неверное решение, но исправить уже ничего было нельзя.

Она мельком взглянула на него:

— Я знала, что он перепуган… как и я сама. Но не представляла, что он так мучается. Он скрывал это от меня.

— Это все кейджнские заморочки. Joie de vivre.[15] Печаль нужно скрывать, в особенности если ты мужчина. Наверно, поэтому Том и напился. Не мог терпеть без какой-нибудь анестезии.

Она нахмурилась.

— Когда я вернулась и увидела, что он едва стоит на ногах, я ужасно рассердилась. Мне было больно, меня шатало от всех этих лекарств, а он — на тебе, напился. Я на него накричала, наговорила всякого. Мы собирались после этого поехать в отель. Все было спланировано, мои родители думали, что я осталась ночевать у подружки. Но когда я нашла его в таком состоянии, то поняла, что придется нам провести ночь в кузове пикапа — дождаться, когда он протрезвеет.

У нее перехватило голос, и Джек знал почему.

— Но Том пил не в одиночестве.

— Да.

В это время Джек мчался через весь приход на своем мотоцикле. После пьяного звонка брата он знал, что Том явно не в состоянии вести машину и ему нужна помощь.

Лорна заставила себя смирить волнение, отодвинув воспоминания подальше.

— Когда они пришли, Том уже вырубился там, в кузове. Они стащили меня с кушетки, уложили на землю — я и глазом моргнуть не успела. Я сопротивлялась, но они держали меня. Они стянули мои джинсы до колен, разорвали рубашку.

— Лорна, не надо, хватит.

— Я их не могла остановить. — Она, казалось, не слышала его. — Я до сих пор помню вонючее дыхание этого пьяного недоноска. Его смех. Его руки на мне. Мне нужно было быть осторожнее. — Голос ее сорвался, по телу пробежала дрожь.

— Они хищники, — сказал Джек, надеясь пригасить ее чувство вины. — Они, вероятно, постоянно околачивались у этой подпольной клиники. Женщины, которые оттуда выходили, становились их легкой добычей. Кто бы стал сообщать в полицию? Ведь не женщина, которая делала аборт в подпольной клинике. Молчание жертв было практически гарантировано. Эти сволочи, наверно, подпоили Тома дешевым самогоном, чтобы он не вмешался. А вы остались одна и без защиты.

— Но я не осталась одна. — Она повернулась к нему, ее глаза сверкнули в темноте.

Джек успел вовремя — затормозил так резко, что заблокированные колеса пронесли его еще на несколько метров. Увидев их у самого леса, он бросился на них, однако даже жажда крови не заглушила в нем понимания, как следует действовать. Трое против одного — значит, надо преподать им урок, отделать одного с такой жестокостью, чтобы устрашить двух других. Он стащил этого мерзавца с Лорны, заломил руку так, что хрустнула кость и парень закричал. А потом Джек, совершенно озверев, ударил насильника ногой — сломал нос, челюсть, выбил несколько зубов.

У него хватило здравого смысла крикнуть Лорне, чтобы она садилась за руль и сваливала отсюда, — как знать, сколько тут еще таких же, не привлекут ли звуки драки их дружков.

Во время потасовки Лорна медлила у двери пикапа, и он решил, что страх парализовал ее.

— Давай мотай отсюда, глупая сучка! — крикнул он и до сих пор корил себя за эти слова. Не только за их жестокость, но и за то, к чему они привели.

Она запрыгнула на водительское сиденье, взревел мотор — и машина понеслась. Избивая человека до кровавого месива, Джек видел, как она помчалась прочь с парковки на узкую, петляющую дорогу. В то время он не догадывался, что его брат, вырубившись, лежит в кузове. Правду он узнал только потом, когда все уже случилось. В темноте Лорна не успела сориентироваться, не вписалась в поворот и врезалась в дерево.

Ее спасла подушка безопасности.

Тома нашли в пятидесяти футах от машины. Он лежал лицом в воде.

Лорна узнала это загнанное выражение в глазах Джека. Сама она почти ничего не помнила после аварии — следующие дни прошли как в тумане.

В конечном счете эта ночь привела к последствиям вполне в духе луизианского правосудия. Сделки заключались за закрытыми дверями. Ей инкриминировали езду в состоянии интоксикации, хотя и не алкогольной, как думали все, когда было установлено, что содержание алкоголя в крови Тома в четыре раза превышает разрешенное. Ее состояние было вызвано приемом успокоительных средств — эту деталь сохранили в тайне, чтобы избавить ее родителей от лишнего унижения.

Кроме того, Джек за закрытыми дверями давал свидетельские показания, объясняя, почему ей пришлось сесть за руль. В то же время обвинения были предъявлены и ему.

Ей было стыдно за то, что она так и не узнала, чем закончилось это дело лично для Джека. Он просто исчез.

— И куда вы уехали? — спросила она наконец. — После суда?

Он вздохнул и покачал головой:

— Парень, которого я избил, — тот, который напал на вас, — был из семьи со связями.

Лорна сидела ошарашенная, пытаясь совместить свое представление о случившемся с только что услышанным. Ее захлестнули сначала потрясение, потом ярость.

— Постойте, но я думала, что никто не знал, кто он такой.

Она так толком и не разглядела нападавших. А люди в таких глухих местах предпочитали держать рот на замке.

— Мне предъявили ложное обвинение, — объяснил Джек. — Оглядываясь теперь назад, я понимаю, что они опасались действовать напрямую. Тогда пришлось бы говорить о попытке изнасилования. И хотя такое в нашей глуши и преступлением-то не считается: ну, мальчишки — они всегда мальчишки, что с них взять? Но никто не хотел опробовать эту теорию на практике. И потом, ведь вы не были изнасилованы, так что и говорить тут не о чем. Так рассуждали они, — добавил он, почувствовав, как она замерла рядом с ним. — Не я. Как бы там ни было, но дело все равно не довели до суда. Правда, просто так отпустить меня они тоже не могли. Его семейство оказалось влиятельным, в отличие от моего. У нас давно нелады с законом. Вы, вероятно, помните, что Рэнди к тому времени уже получил срок за нападение на полицейского. Они мне намекнули, что если я не пойду на сотрудничество, не буду держать рот на замке, то его жизнь окажется под угрозой. Мне предоставили выбор: либо я отправляюсь в морпехи, либо сажусь в тюрьму.

— Так вы поэтому исчезли?

— У меня не было выбора. — Он отвел глаза. — И если уж по-честному, то я был рад уехать. Ведь это я прогнал вас в этом пикапе, приказал вам уехать. Как я мог смотреть в глаза моей семье? И когда я вернулся домой, отслужив по двум контрактам, оказалось, что мне проще хранить молчание. Мертвых лучше оставить в земле и не тревожить.

Лорна прекрасно это понимала. Даже у нее в семье это дело никогда не обсуждалось открыто. Если ты о чем-то не говоришь, то этого как бы и не было.

Они долго сидели, погрузившись в воспоминания, но теперь молчание уже не было для них таким тяжелым или мучительным. Наконец чьи-то шаги нарушили их уединение.

К Джеку подошел его заместитель. Джек уже представил его раньше: Скотт Нестер был родом из Арканзаса, и его речь до сих пор оставалась более чем простоватой, но профессионализм от этого ничуть не страдал.

— Сэр, нам пока не удалось связаться с фермой по радио. Как нам действовать дальше? Я могу вызвать вертолет — пусть проверят, что там.

Джек встал. Ощущение тепла и близости исчезло, как только груз ответственности снова лег на его плечи.

— Ферме было приказано эвакуироваться. Может, поэтому никто не отвечает? Ты не получил подтверждения об эвакуации?

— Я пока приказал Кеслеру продолжать попытки связаться с ними.

По выражению лица Джека было ясно, что он думает, не вызвать ли вертолет, но сомневается, что это хорошая идея. Лорна подняла руку.

— От вертолета много шума, прожектора сверкают… если кошка поблизости, это может ее спугнуть.

Джек обдумал ее слова, потом посмотрел на часы.

— Через пять минут мы будем на ферме. Вряд ли вертолет доберется туда быстрее. И все же, Скотти, свяжись с пилотом. Пусть он прогреет двигатель. Чтобы нам не…

Его оборвал грохот ботинок по палубе — к ним подбежал пограничник, по виду — совсем мальчишка.

— В чем дело, Кеслер? — Джек повернулся к нему.

— Сэр, со мной только что прорвались на связь по поводу этой фермы.

— Ну, они эвакуировались?

— Нет, сэр. Я не знаю, сэр.

Джек уставился на пограничника, пытаясь взглядом успокоить подчиненного. Парнишка перевел дыхание.

— Я пытался связаться с ними, а тут поступил один звонок из местного отделения бойскаутов. Мне сообщили, что сегодня утром на ферму отправилась группа ребят. Они собираются провести там неделю в палаточном лагере.

У Лорны чуть не остановилось сердце.

— С тех пор от них не поступало никаких известий.

Глава 15

Стелла побежала по мосткам к лагерю. Детские крики раздавались снова и снова — резкие и визгливые, но теперь в них вплетались более низкие голоса вожатых и сопровождающих родителей.

Ее босые ноги шлепали по доскам, за спиной раздавался тяжелый стук сапог Гарланда Чейза. Он что-то быстро говорил в рацию, прижав аппарат к губам.

— Всем к палаточному лагерю! — услышала она его голос.

Грохот ботинок по мосткам усилился. До расчищенного участка в старом лесу Стелла добралась первой. На тросиках висели фонари, горели несколько костров. На полянке стояли палатки разных расцветок и размеров — от походных с армейских складов до изысканных шатров, приобретенных в местном отделении фирмы, специализирующейся на туристическом оборудовании. Тут же размещались сложенные штабелями каяки, удочки и пустые спальные мешки, напоминающие скинутую змеей кожу.

Девушка подбежала к одному из вожатых — крупному парню с пунцовым потным лицом и выпирающим из-под формы цвета хаки животом.

— Что случилось?

Крик доносился с другого конца палаточного лагеря, но, похоже, уже начинал стихать.

— Да ребятишки чего-то испугались, — ответил вожатый, нахмурившись. — Они там собирали хворост для костра. Говорят, видели какое-то болотное чудовище. Прибежали с таким криком, будто тут бог знает что. После всех этих рассказов про привидения в плавнях — это все равно что бензином плеснули в огонь. Все дети принялись носиться и вопить — одни действительно от страха, другие просто дурака валяли.

Гар выругался вполголоса. В одной руке он держал дробовик, другой опирался о колено, стараясь отдышаться после бега по мосткам.

— Чертовы детишки…

— Извините, — сказал вожатый. — Сейчас все будет в порядке. Уложим их спать. Больше никакого шума.

Прибежал один из скаутов, наверное помощник старшего вожатого, — рыжеволосый и веснушчатый, он выглядел лет на восемнадцать. За локоть он тащил мальчишку лет одиннадцати.

— Вот он — кто поднял весь этот шум.

Мальчишка, одетый в плавки и футболку с символикой Гриффиндора,[16] дрожал крупной дрожью. В его громадных глазах отражался сильный испуг, но не страх провинившегося в ожидании наказания — взгляд его был устремлен в сторону леса.

Вожатый взял мальчишку за подбородок, поднял его голову, заглянул в глаза.

— Тай, ты посмотри, какой поднялся переполох из-за твоих глупых россказней. Ты что хочешь — чтобы я тебя немедленно отправил домой? Что на это скажут твои родители?

Мальчишка был близок к панике: он весь напрягся, пытаясь освободить подбородок из руки вожатого. Что бы ни случилось на самом деле, виновник переполоха не сомневался, что видел монстра.

Опустившись на колено, чтобы заглянуть пареньку в глаза, Стелла протянула руку и взяла его за плечи.

— Тай, скажи мне, что ты там видел.

Он снова бросил взгляд в сторону леса, потом — на нее.

— Я не разглядел, — ответил он испуганным шепотом. — Оно было все белое. Я видел, как оно перепрыгнуло через воду и исчезло в лесу. Мы его спугнули.

— Может, это олень какой-нибудь, — сказал Гар с пренебрежительной ухмылкой.

Услышав угрожающие интонации в голосе охранника, мальчик задрожал еще сильнее. Стелла нахмурилась, молча давая понять этой скотине, что лучше ему заткнуться. Мальчик видел что-то. Но что? Она вспомнила, как тоже видела промелькнувшее в лесу нечто белое — некий призрак, впитавший лунный свет.

— Оно было большое, — добавил мальчик. — Больше оленя.

— Большое как кто?

— Как… я не знаю. — Он раскинул руки в стороны. — Ну вот не меньше, чем маленькая машина.

Гар фыркнул и закинул ружье на плечо. Стелла выпрямилась.

— Я прошу вас собрать всех детей и перейти в мой дом, — не терпящим возражений тоном обратилась она к вожатому и показала на бревенчатый двухэтажный дом родителей.

Надежно построенный из кипарисовых бревен, он устоял и под напором «Катрины». Под крышей всем им будет гораздо безопаснее, чем на открытом воздухе.

— Что это вы такое говорите? — опешил вожатый. — Зачем?

Стелла глубоко вздохнула. Сегодня днем раздался телефонный звонок — ее предупредили о крупном хищнике семейства кошачьих, оказавшемся на свободе неподалеку от залива. Детали были довольно неопределенными, кроме одной: сообщалось, что зверь огромен.

— Есть сведения, что в районе дельты появился большой ягуар, — пояснила Стелла, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не звучала паника. — Бежал с потерпевшего крушение корабля. Довольно далеко отсюда, но лучше не рисковать.

— Почему же мне никто ничего не сказал… — Вожатый ошарашенно посмотрел на нее.

К этому моменту уже собралась команда Гара. Люди тяжело дышали, держа оружие на изготовку. Их присутствие, казалось, придало Гару сил. Он поднял свой дробовик.

— А теперь давайте успокоимся. Я об этом деле тоже слышал. Большая кошка или нет — ягуар не может за день преодолеть такое расстояние. Давайте-ка не будем сходить с ума, потому что какой-то ребятенок испугался собственной тени.

Вожатый смотрел неуверенно, помня, что отвечает за детей.

— Я пошлю своих людей, чтобы проверили, — пообещал Гар. — Если в лесу кто есть, они его найдут.

Его люди усмехались, готовя оружие.

— Вы проверяйте, — согласилась Стелла, — но я тем не менее увожу ребят в дом.

Гар хотел было возразить, но просто пожал плечами:

— Отлично. Я пойду с вами. Чтобы больше ничего не случилось.

Он смерил взглядом парнишку, потом приказал своим людям прочесать близлежащий лес. Стелла снова повернулась к вожатому:

— Соберите всех детей. Как можно тише и быстрее.

Он кивнул. Не прошло и нескольких минут, как дети и взрослые построились небольшими группами и тронулись по мосткам в направлении дома. Ребята возбужденно болтали, старшие, казалось, были озабочены или раздосадованы.

Стелла с облегчением поднялась по ступенькам крыльца родительского дома. Здание было большое, и места для всех хватит, несмотря на обилие гостей. Родители встретили ее на крыльце.

— Что происходит? — спросил отец. — Что за шум, а драки нет?

Девушка рассказала, что ей было известно.

Озабоченно наморщив лоб, мать вытерла руки о передник, потом махнула ребятам:

— Ну-ка, давайте все в дом. А я приготовлю целую кастрюлю горячего шоколада.

На крыльце Стелла задержалась, пропуская цепочку скаутов, устремившихся за ее матерью, словно стайка гусят. На одних лицах был страх, на других улыбка — надо же, какое приключение.

К ней подошел отец.

— Ты правильно поступила, Стелла. Пег устроит ребятишек. Но ты как считаешь — там и вправду может быть ягуар?

— Может, не может — это теперь неважно.

По ступеням поднялся Гар.

— Мои ребята прочесывают лес. Если эта зверюга там, то они сделают так, чтобы ее не было.

— Надеюсь, так оно и будет.

— Да подумаешь, черт ее раздери, — какая-то кошка.

Будто вызванное его словами, из темного леса на дальней стороне пруда появилось некое существо. Низко присев, оно замерло на мостках, практически заняв их целиком. Глаза, отражающие лунный свет, смотрели прямо на людей.

— Пресвятая дева… — выдохнул Джо.

Гар сделал шаг назад, прижимая ствол дробовика к плечу.

— Не делайте этого, — крикнула Стелла.

Но Гар выстрелил. Раздался оглушающий грохот, из ствола поднялось облачко дыма. Выстрел был глупый, без малейшего шанса попасть в цель — чисто рефлекторное паническое движение. Гар выкинул пустую гильзу и одной рукой загнал новый патрон. Но на второй выстрел не хватило времени.

Длинный хвост зверя возбужденно хлестнул воздух, потом могучая кошка одним рывком развернулась и исчезла в лесу.

— Теперь все в дом, — сказал Джо. — Гар, вызовите своих людей. Нам нужны все стволы здесь, чтобы защитить детишек.

В чаще один за другим загрохотали выстрелы. Потом раздался леденящий душу крик. Люди на крыльце замерли, затаив дыхание. Темный лес погрузился в тишину, даже лягушки замолчали.

Гар стоял, прижимая ствол ружья к щеке.

— Джо! — позвала изнутри мать Стеллы.

— Все в дом, — приказал отец.

Они начали отступать, и в это время новый звук прорезал тишину — резкий, заливистый. Его источник находился по другую сторону — там, где пристань и заправочная станция вдавались в глубоководную протоку.

— Аэроглиссер! — сказала Стелла.

Кто-то приехал. Хорошо бы с оружием.

* * *

В самой большой комнате дома яблоку было негде упасть — столько там теснилось детей. На вошедшего Джо со всех сторон смотрели широко раскрытые глаза, вожатый выкрикивал какие-то вопросы, но хозяин ничего не слышал, пробираясь к задней стене. Почти всю ее занимал большой камин, а широкие окна по обеим сторонам от него выходили на задний двор и пристань.

Вместе с ним шли Стелла и Гар. Сын шерифа что-то кричал в прижатую ко рту рацию, но на вызов никто не откликался. Неужели никого из его команды не осталось в живых?

Он прошел к одному окну, дядюшка Джо и Стелла — к другому и встали плечом к плечу. Внутри дома завывания аэроглиссера слышно не было. Джо выглянул в окно и ничего не увидел — только фонари на пристани отражались в черной воде.

Что, если глиссер направился в какое-то другое место?

У него не было возможности связаться с ними. После шторма коротковолновик не работал — обычная проблема в случае резких перепадов температуры. В оборудовании скапливался конденсат, и рация практически отказывала. Джо едва смог принять предупреждение, а после этого аппаратура вообще вырубилась. Он собирался ею заняться, но так руки и не дошли.

Джо вглядывался в протоку — единственную дорогу к его ферме. Первоначально она была узкой и извилистой, но он провел работы по углублению русла, чтобы могли приходить трамвайчики с пассажирами, доставленными в залив круизными лайнерами. Лес по обе стороны вылизали и привели в наиболее живописный вид, подлесок вырубили, дабы подчеркнуть размер и величие старых кипарисов. Размещенные в нужных местах цветущие растения добавляли красоты пейзажу, как и ухоженные скопления водяных лилий вдоль обоих берегов.

— Вон они, — выкрикнула Стелла, показывая рукой.

Вдалеке в протоке возник резкий луч света, мелькающий между деревьев.

— Там два глиссера. — Девушка заметила и второй. — Они наверняка к нам.

— Оставайся у окна, а я пойду к пристани.

— Нет, папа. Дождись хотя бы, когда они подойдут поближе.

Джо послушался. Вот первый аэроглиссер появился из-за поворота протоки — он шел по плавной дуге, движимый гигантским пропеллером на корме. Луч его прожектора вонзился прямо в окно дома, ослепив людей; дядюшка Джо поднял руку, загораживая глаза от яркого света.

Первый глиссер на полной скорости несся к пристани, и тут же в его кильватерной струе появился второй. Луч прожектора подпрыгивал как сумасшедший.

И вдруг Джо услышал, как дочь рядом с ним резко выдохнула. Он моргнул, жмурясь в свете прожектора, и тут заметил, как нечто крупное выпрыгнуло из леса, взвившись высоко в воздух. Налетев на рулевого переднего глиссера, животное столкнуло его с места; пилот и зверь упали в воду, прямо в водяную клумбу из лилий. Первая волна еще не успела достигнуть берега, как кошка выпрыгнула из воды и исчезла в лесу. Тело осталось лежать в протоке, спиной вверх. Голова покачивалась среди лилий — чуть в стороне.

— Папа!

Стелла показала на пустой глиссер. Он тем временем продолжал движение, мчась, как ракета, в сторону пристани.

— Бак с бензином!

На полной скорости глиссер врезался в пристань. Его нос взвился в воздух, судно перелетело через причал, днищем вывернув топливный насос и вырвав его из рамы. Бензин хлынул во все стороны. Глиссер с грохотом рухнул на землю, раздался скрежет металла о металл. Упала мачта, разбив электрический фонарь.

По палубе заплясали искры. Боже, нет…

Джо замер. На втором глиссере, почувствовав опасность, попытались развернуться. Его рулевой резко вывернул руль, чтобы затормозить и сделать разворот на собственной кильватерной волне. Но было поздно.

Вспышка огня, уши заложило от взрыва. Джо обхватил дочь и вместе с нею рухнул на пол, спасаясь от осколков разлетевшегося стекла. Внутрь хлынули жар и дым. Сквозь звон в ушах он услышал резкие крики; повернувшись, увидел, что горящее бревно с пристани влетело в окно кухни. По крыше загрохотали обломки.

Он встал на колени и пополз к окну.

Вокруг бушевало пламя. Даже на воде в протоке горел бензин. Удушливый дым проникал в дом. Второй глиссер, перевернутый, лежал у края протоки, куда его отбросило взрывом.

Стелла ухватила отца за руку и потянула.

— Дом горит.

От горящего бревна из кухни по дому распространялось пламя. Джо поднял глаза и увидел облачка дыма среди открытых балок и характерное мерцание. Ливень горящих обломков поджег крышу, и она занялась огнем.

— Нужно выводить детей из дома. — Стелла повернулась и крикнула, стараясь одолеть шум и вопли детей: — Гар! Помогите нам вывести всех из дома!

Но тот был занят спасением собственной шкуры. По его лицу, изрезанному осколками стекла, струилась кровь. Расталкивая детей, он прорывался к двери, а отцу одного из них, пытавшемуся его остановить, сунул в лицо приклад своего ружья.

— Гар!

Стелла хотела было броситься за ним, но он уже добрался до двери и выскользнул наружу.

Джо схватил дочь за локоть.

— Ты давай вместе с Пег выводи детей. А я наверх — за ружейным ящиком. Узнай у взрослых, умеет ли кто обращаться с оружием. Если такие найдутся — пришли ко мне.

Стелла несколько мгновений стояла без движений, испуганная, почти ничего не понимающая.

— Детка, отведи ребят назад в палаточный лагерь и поярче разожгите там костры.

Наконец она очнулась и кивнула, уже осмысленно взглянула на отца:

— Па, что ты собираешься делать?

— Не беспокойся. Я скоро приду. Если мы выживем, то нам понадобятся все стволы, какие удастся найти.

Наверху раздался треск: крыша раздалась, вниз посыпался дождь искр с пеплом.

Джо оттолкнул от себя дочь.

— Беги!

Глава 16

Огненный смерч устремился в небо, и все на борту пограничного катера на секунду замерли в изумлении. А потом до них донесся звук взрыва. Джек схватил за руку своего заместителя:

— Вызывай вертолет! Быстро! — и повернулся к рулевой кабинке.

Катер продолжал движение по протоке, приближаясь к повороту.

Огненный вихрь впереди сник, оставив красноватое сияние, просвечивающее сквозь лес. Ночной ветерок донес запах топлива, и перед мысленным взором Джека возник взорвавшийся траулер.

Неужели и здесь сработала какая-то мина замедленного действия?

Эту мысль Джек отверг как маловероятную. О том, что его команда направляется на крокодилью ферму, знали всего несколько человек, но все же он не хотел рисковать.

— Сбрось газ, — велел он рулевому, войдя в кабину, и сам остался возле штурвала. — Тихий ход.

Рычание двигателя снизилось на целую октаву. Скорость упала, и нос катера опустился. Рулевой работал штурвалом, вписываясь в изгиб протоки.

Увидев то, что предстало его взору за поворотом, Джек выругался. Здесь бушевал огонь.

— Сэр? — обратился к нему рулевой.

— Стоп машина.

В конце протоки стоял большой бревенчатый дом с широкой пристанью под ним. На пристани, среди горящих обломков, лежал дымящийся остов аэроглиссера. Неужели рулевой потерял управление и врезался в причал? Рулевые были отчаянные ребята, настоящие сорвиголовы — любой из них мог допустить ошибку.

Второй глиссер лежал днищем вверх на берегу, уткнувшись носом в деревья, — вероятно, его выкинуло ударной волной. Отблески пламени освещали тела в воде.

В кабину влетел Скотт Нестер:

— Вертолет на подходе!

Джек, словно и не слыша, указал на протоку:

— Ныряльщиков в воду. У нас люди за бортом.

Скотт исчез за дверью, Джек сразу же последовал за ним. Его заместитель прокричал слова команды. Дым стал гуще, удушливее, он обрушился на катер, словно тень падающего дерева.

В конце протоки продолжал гореть бревенчатый дом. Часть крыши обвалилась, вверх взметнулись искры. Огонь начал распространяться на ближайшую часть леса, быстро слизывая мох, опутавший деревья.

— Джек!

Он повернулся и увидел рядом с собой Лорну — с бледным лицом и огромными глазами.

— Я слышала крики. — Она показала на этот огненный ад. — Кажется, там дети.

Джек прислушался, пытаясь расслышать что-то за ревом и треском огня. Разобрать ему ничего не удалось, но он поверил Лорне, поскольку помнил сообщение о бойскаутах в палаточном лагере. Если эти ребята теперь в доме, его команда должна их спасти.

Но как?

Он не решался подводить большой катер близко к месту пожара. Бушующее пламя полностью перекрывало дальнейший путь, а с каждым порывом ветра огонь все глубже проникал в лес. Джек вглядывался в темноту плавней. Эта часть дельты была иссечена извилистыми протоками, но большинство из них слишком узки для «зодиаков», которые имелись на катере.

Но для чего-нибудь поменьше они вполне подходили. Джек повернулся к Рэнди и братьям Тибодо, находившимся возле своих пирог-каноэ. Если они поторопятся, то смогут обойти вокруг и подобраться к ферме.

— Рэнди! — Джек бросился к брату, увлекая за собой других членов команды. Каждое суденышко вмещало пять-шесть человек. — Каноэ на воду! Скорее!

Дважды повторять не пришлось — поймав взгляд Джека, Рэнди мгновенно понял, что от него требуется, и, бросив сигарету, повернулся к братьям Тибодо.

— Ну, вы слышали, что сказал мой братишка.

Двигались они быстро и в буквальном смысле сбросили каноэ за борт. Плюхнувшись в протоку, те сначала погрузились в воду, потом всплыли, веревками удерживаемые возле катера.

Без разговоров пограничники облачились в шлемы, закинули на плечи карабины и дробовики, потом спустились в плоскодонки. Приказы Джека исполнялись мгновенно.

— Береговую охрану предупредили, — сказал Скотт у плеча Джека. — Сюда направляются дополнительные суда и вертолеты.

Джек кивнул.

— Принимай здесь командование на себя. Ты мне нужен, чтобы координировать действия спасателей.

— Ясно.

На мгновение Джек встретился взглядом с Лорной. Она стояла, скрестив руки на груди, едва сдерживая досаду из-за вынужденного бездействия, но при этом понимая, что от нее будет мало пользы.

Он повернулся и стал спускаться за борт. Ти-Боб и Пийо уселись в одном каноэ вместе с тремя пограничниками, Джек присоединился к брату и двум своим людям в другой лодке.

План был такой: каноэ поплывут в разные стороны, тем самым увеличивая шансы найти обходной путь вокруг места пожара. Лодка братьев Тибодо уже начала двигаться на восток, их весла мягко входили в воду. Джек занял место на носу каноэ Рэнди. Его брат стоял на корме и рулил толстым деревянным веслом. Они повернули к западному берегу, направляясь в узкий рукав, отходивший от главной протоки вглубь.

Джек опустил на глаза очки ночного видения, и плавни впереди приобрели четкость. При создании прибора использовалась наисовременнейшая комбинированная технология, она сочетала усиление изображения в лучах существующего света с тепловой дифференциацией инфракрасных лучей. Очки требовали постоянного панорамирования, чтобы поддерживать надлежащую дальность восприятия.

Каноэ направилось в боковой отвод. Джек рассеянно бросил взгляд в направлении пожара и едва сдержал проклятие — сквозь чувствительные очки яркость и жар пламени ослепили его.

К его облегчению, лодка вошла в темноту под деревьями, и глаза постепенно приспособились. Окружающий мир снова оделся в фосфорный оттенок зеленого. Впереди просияли несколько светляков, словно вспышки фотокамеры. Но справа мир по-прежнему источал яркий свет, словно на юге всходило солнце.

Джек устремил взгляд вперед. Им нужно найти обходной путь вокруг этого восходящего солнца, пока оно не сожгло их всех.

* * *

Каноэ Джека исчезло в темноте, и Лорна проводила его взглядом. На катере осталось лишь несколько человек. Заместитель командира стоял, прижимая плечом к уху спутниковый телефон. Рулевой принялся спускать якорь, чтобы судно не отнесло слишком близко к бушующему пламени. За те несколько минут, что Джек со своими людьми грузился в каноэ и отчаливал, огонь раздался вширь и вверх.

Ей не нравилось, что она осталась здесь, но, по крайней мере, она была не одна такая. Берт сидел рядом, прижавшись к ноге и страдая оттого, что его тоже оставили. Все пространство в крохотных каноэ Джеку требовалось для людей, для собаки места не хватило. Лорна чувствовала, как дрожь пробегает по телу пса — он нервничал, видя огонь и чуя дым.

— Не волнуйся, Джек скоро вернется. — Она потрепала Берта по боку.

Хвост два раза прошелся по палубе — пес не возражал, но давал понять, что расстроен.

Плеск воды привлек ее внимание к корме. Пограничник перевесился через борт и помог двум пловцам поднять на палубу тело. Видимо, это был один из пилотов с глиссеров. Даже на расстоянии Лорна поняла, что человек мертв.

Берт встал, но Лорна дотронулась ладонью до его носа:

— Сидеть.

Собака осталась на месте, но не села.

Девушка пошла посмотреть, не требуется ли помощь. Пограничник с палубы обратился к одному из пловцов:

— А что Джерри?

Лорна догадалась, что это имя рулевого со второго глиссера.

Пловец выпрыгнул из воды.

— Мертв.

В качестве доказательства он держал в руках какой-то жуткий предмет, который и положил на палубу. Это была отделенная от тела голова, и Лорна в ужасе сделала шаг назад.

— Лопастью пропеллера отрезало, — высказал предположение пловец и провел рукой по горлу. — Сейчас достанем тело.

Пловец снова соскользнул в воду, присоединяясь к своему товарищу.

Лорне хотелось броситься прочь, но она сдержалась. Ей хватило беглого взгляда, чтобы понять: пропеллер глиссера здесь ни при чем.

С головы стекала болотная вода, оставляя на светлой палубе красноватый оттенок. Подавляя подступавшую к горлу тошноту, Лорна подошла и опустилась на колено, избегая смотреть в восковое лицо и открытые глаза, сосредоточив внимание на срезе. Края его были неровными, рваными. Пропеллер таких бы не оставил.

Она протянула руку и ногтем пошевелила лоскуток оторванной кожи, определяя форму орудия.

— Мадам, — сказал пограничник. — Может, вам не стоит ее трогать.

Она словно не услышала: ей и так приходилось прикладывать большие усилия, чтобы сохранять профессиональное спокойствие. Будучи ветеринаром, она сотни раз делала вскрытия животных и теперь с трудом убеждала себя, что данный случай мало чем отличается от прежних.

Склонившись ниже, она разглядела, что третий и четвертый шейные позвонки размолоты, измельчены будто в мясорубке. Целых пять дюймов бело-серого вещества спинного мозга торчали из перемолотого позвоночника, словно металлическая жила с сорванной обмоткой. Чтобы таким вот образом отделить голову от тела, требуется громадная сила.

Лорна с трудом сглотнула. Работая в Африке, она видела тела антилоп и газелей, недавно убитых львами. Обследование тех останков позволило выявить некоторые закономерности, возникающие, когда тела разрывают, раздирают с такой свирепой яростью.

— Мадам, — снова попытался остановить ее пограничник.

Девушка встала. Ее сомнения рассеивались, и мир при этом становился все мрачнее. Она посмотрела в сторону леса. Пожар был не единственной исходящей оттуда опасностью.

Далеко не единственной.

Повернувшись, она быстрым шагом направилась к человеку, оставшемуся за старшего.

— Мистер Нестер!

Он все еще разговаривал по спутниковому, но, видимо, по ее голосу и гримасе ужаса на лице понял, что речь идет о чем-то очень важном. Он опустил телефон, прикрыв микрофон рукой.

— Что случилось?

— Вы должны срочно радировать Джеку, — взволнованно проговорила она. — Предупредить его. И людей на другой лодке.

— О чем предупредить?

— Ягуар… это чудовище, за которым мы пришли. Он уже здесь.

Глава 17

Ти-Боб сидел на носу лодки, а его младший брат работал веслом на корме. Полузакрыв глаза, Ти-Боб прислушивался к дельте. Для охоты ему не требовались дурацкие очки, какие напялили на себя два других человека в лодке — пограничники. Он чуял запах их лосьона для бритья, крахмала, с которым стиралась их одежда. От этих двоих мало проку.

Ти-Боб родился в дельте — в буквальном смысле появился на свет в каноэ вроде этого и охотился в этих местах с тех времен, как научился ходить. Дельта была ему такой же родней, как брат.

Каноэ двигалось по плавням, а он прислушивался к лесу вокруг. Ночь в дельте — время шумное. Он слышал кваканье лягушки-быка, щебет гнездующихся птиц. По обеим сторонам каноэ, ведомого его братом через густые заросли, шуршали тростники и меч-трава.

Издалека до них доносился хищный рев огня, пожирающего деревья, но этот звук становился тем глуше, чем дальше уходили они в глубь леса. Жар и дым продолжали отгонять животных. Из тростников появились два болотных зайца и перепрыгнули через протоку. Минуту спустя за ними последовал марал, мелькнув белым пятном подхвостья.

Ти-Боб внимательно пронаблюдал за их поведением. Животные не бежали в полной панике, значит, пожар был еще далеко. По направлению их бегства он очертил участок, охваченный огнем.

Охотник не сомневался, что ему удастся найти путь в обход бушующего пламени. Он пробовал воду пальцами, оценивал направление потоков и рукой подавал знаки брату. Тех протоков, вода в которых казалась ему слишком застойной, он избегал, понимая, что они закончатся тупиком — прудом или озерцом, и держался проточной воды, направляя лодку по дуге вокруг пожара.

Помогая поворачивать каноэ в новую протоку, он почувствовал необычный запах. Еще довольно слабый, он был тем не менее словно удар по лицу. Ароматы плавней были знакомы Ти-Бобу не хуже, чем гибкое тело жены: он знал все испарения в любой сезон, любую погоду. Но этот новый дух был здесь чужим.

Охотник поднял руку, сжав пальцы в кулак. Пийо повернул весло и медленно, беззвучно остановил каноэ.

— Почему мы… — начал было один из пограничников.

Ти-Боб заставил его замолчать сердитым взглядом и движением поднятой руки. Пограничник в очках больше был похож на животное, чем на человека. Вот кретин!

Сын дельты сосредоточился на темноте леса. Пусть другие смотрят через очки. Он доверял своим органам чувств. Что-то там промелькнуло. Но было ли оно все еще здесь?

Прищурившись, Ти-Боб всем своим существом впитывал каждый всплеск, чириканье, треск, шорох. Перед его мысленным взором возникла картинка местности. Погружаясь глубже в свои ощущения, он различил вдалеке воронку звука, сформированную шумами и тишиной: кваканье лягушек, внезапно прекратившийся стук дятла, сопровождающийся верещанием полет белки.

Что-то было там, в лесу, и оно двигалось. Медленно. Скрытно. И направлялось скорее к месту пожара, чем от него. Приближалось сюда.

Повинуясь поданному знаку, его брат оттолкнулся веслом от илистого дна, точно направляя каноэ в указанную протоку. Больше он не пытался удаляться от пламени и вел каноэ прямо в пылающий ад. Это был их единственный шанс: исчезнуть в жаре и дыме пожара, надеясь, что хищник не станет преследовать их там.

Но чтобы этот план удался, им надлежало двигаться быстро и бесшумно.

За спиной громко щелкнула рация, потом раздался голос:

— Группа один. Докладывайте.

Пограничник положил руку на аппарат, но Ти-Боб предупредил его движение и покачал головой. Четверо в лодке замерли, вглядываясь в темноту. Прошло несколько долгих секунд. Если не считать ворчания огня, то в плавнях вокруг стояла тишина.

* * *

— Группа Мансура не выходит на связь, — сообщил Скотт.

Джек, сидевший в каноэ, хотел ответить, но тут в плавнях зазвучали хлопки ружейной стрельбы. Ощущение было такое, будто стреляют из-за соседних деревьев, но он знал, что до стрелков не меньше мили.

Это и был ответ. Лорна права — кошка добралась сюда.

Джек поднес рацию ко рту:

— Сколько еще до прибытия вертолета?

— Около пяти минут.

— Пусть зайдет с востока. С той стороны, где вторая группа. — Он помнил озабоченность Лорны, которая опасалась, что огни вертолета, нагонная волна и рев двигателя спугнут ягуариху, и молился, чтобы так оно и случилось. — Скажи пилоту, пусть пройдет над самыми кронами деревьев и с максимальным шумом.

— Что там происходит? — раздался с кормы лодки голос Рэнди.

Джек поднес рацию вплотную к губам:

— Да, Скотти, ты смотри там поосторожнее. Пусть все поднимутся на палубу.

— Уже. Мы ведем наблюдение за обоими берегами. Вы возвращаетесь?

— Нет, — ответил Джек, чувствуя на себе взгляды пограничников. — Мы плывем дальше. Попытаемся обогнуть пожар и помочь тем, кто оказался в огненной ловушке на ферме. Возможно, им понадобятся наши ружья, если тут хозяйничает эта тварь.

— Да, сэр. Ясно.

Джек опустил рацию.

— Так мы плывем дальше? — снова раздался с кормы голос Рэнди.

Джек кивнул.

— Мы почти обогнули место пожара.

Сквозь очки ему было видно мерцание огня за деревьями. Он не хотел подставлять братьев Тибодо и своих ребят, но чтобы отойти назад и потом выследить их в плавнях на другой стороне протоки, ему требовалось гораздо больше пяти минут.

Джек указал к югу — на ручеек пошире. Если он относительно прямой, то по нему они смогут обогнуть огонь и добраться до крокодильей фермы.

Рэнди вздохнул и оттолкнулся от дна. Двое других принялись работать веслами, и каноэ устремилось в протоку. Джек обходил расширяющуюся площадь лесного пожара.

К несчастью, протока стала сужаться, ветки деревьев нависали все ниже, и вскоре они уже плыли словно по желобу, что еще больше подчеркивалось туннельным видением его очков. Джек пригибался, но ветки все равно хлестали по шлему, а бороды мха гладили по лицу.

Рэнди чертыхался у него за спиной. Но, по крайней мере, пожар оставался в стороне, на востоке. А протока, к сожалению, становилась все более извилистой, делала крутые повороты, образовывала застойные боковые ответвления. В ночи роились светляки, создавая перед его глазами в очках люминесцирующие серебристо-зеленые облачка.

Наполовину ослепленный этим светящимся роем, Джек не заметил ветку — та хлестнула его по лицу и оцарапала щеку. Он отвел ее в сторону, только теперь осознав свою ошибку.

Это была вовсе не ветка, а нечто мягкое, обернутое в ткань. Тело свалилось с дерева прямо в каноэ, и люди вскрикнули от неожиданности и ужаса. Джек сорвал очки и крикнул остальным, чтобы успокоились.

Свесившись с каноэ головой вниз, тело наполовину погрузилось в воду. У него не хватало руки и ноги.

Рэнди показал веслом вперед.

Джек повернулся и в сиянии близкого пожара увидел жуткое зрелище. На деревьях, словно какие-то ужасающие рождественские игрушки на елке, висели еще два тела. Густые капли крови падали с них в воду.

Джек взглянул вперед. Ярдах в двадцати протока была перегорожена забором, на котором виднелось объявление. Несмотря на темноту, он сумел разобрать надпись, сделанную красными буквами:

ВХОД ЗАПРЕЩЕН.

Вероятно, это была граница крокодильей фермы.

Значит, они добрались. В подтверждение этого Джек услышал вдалеке крики людей, но из-за рева огня слов было не разобрать. Однако среди этого шума Джек различил высокие голоса. Дети!

— Быстрее! — сказал Джек.

Пограничники сбросили тело за борт. Послышались удары весел о воду, каноэ заскользило вперед, прошло под трупами на деревьях. Холодная капля упала на тыльную сторону ладони Джека. Он уставился на алое пятно, потом перевел взгляд на мертвецов. Расположение их в такой близости от фермы казалось преднамеренным — они словно являлись предупреждением. Кошка метила территорию.

В какой степени это животное разумно?

Глава 18

Крик Стеллы был слышен за воплями и рыданиями детей.

— Раскладывайте костры кольцом вокруг нас! Несите больше веток!

— Почему мы остаемся здесь? — спросила одна из матерей. — Пожар распространяется. Мы будем как в ловушке.

Стелла почувствовала, что на нее устремлено множество глаз. Мало кто видел ягуара, мало кто знал, с какой скоростью это чудовище умеет передвигаться. Если они попытаются выбраться отсюда пешком, оно загрызет их одного за другим.

— Лагерь — это открытое пространство, — прокричала Стелла. — Ветер задувает в других направлениях. И даже если огонь обступит нас со всех сторон, у нас есть доступ к воде. Но мы на всякий случай уже сейчас можем намочить банданы, чтобы закрыть рты и носы от дыма, если направление ветра переменится.

— Она права. — Джо кивнул. — Мы будем в большей безопасности, если останемся здесь.

Весь в поту и саже, он помогал мужчинам и мальчикам постарше обложить лагерь защитным кольцом из костров. Пэг с другими женщинами присматривала за младшими из детей и старалась предотвратить панику.

— Там кто-то идет! — закричал один из мужчин, пробиваясь в их сторону, но показывая назад — на ферму.

Джо и Стелла повернулись. На одном из мостков в дальней стороне нерестового пруда стояли три фигуры, одетые дымом, а поблизости бушевал огонь.

Кто это? Откуда они взялись?

Через забор на границе фермы перебрался четвертый и присоединился к этим трем.

— Это что — люди Гара? — спросил у Стеллы отец.

— Не думаю.

Девушка прищурилась. Порыв ветра на секунду разогнал дым, и она увидела, что трое были в форме и шлемах и все с оружием.

— Похоже, это военные.

И явно не из дружков Гара.

Да она Гарланда и не видела с того момента, как начался пожар. Когда загорелся дом, он бросился к лачуге на краю фермы, где находилась рация — на самом высоком месте, под крышей, ощетинившейся антеннами. Вероятно, Гар, этот трус, решил укрыться там.

Четверка по другую сторону фермы двинулась по мосткам прямо к лагерю. Чем ближе они подходили, тем сильнее Стелла утверждалась в своей догадке: люди эти были в военной форме с карабинами в руках. На бегу они прикрывали себя по обеим сторонам, словно ожидая нападения.

Стало быть, они знали о гигантской кошке?

Не прошло и минуты, как четверка оказалось рядом. Их встретили Джо и вожатый скаутов. Старший из четверки, на голову возвышавшийся над остальными, обвел лагерь внимательным взглядом и представился:

— Джек Менар, пограничная служба.

Так, значит, он пограничник. Джо вкратце стал пересказывать, что с ними случилось, а она разглядывала этого человека. На его униформе была эмблема: вставший на дыбы Пегас с тремя молниями в кружочке из слов: «Команда специального реагирования». Элита пограничной службы.

— У нас по другую сторону пожара есть катер, — сказал Менар. — Но даже если бы он смог сюда пробиться, на нем для всех не хватит места. Но сюда направляются вертолеты и катера береговой охраны. Как только они прибудут, мы всех начнем переправлять в безопасное место. Но на это уйдет какое-то время. Нужно предотвратить панику.

— Вы должны знать, что тут объявился какой-то тигр, — понизив голос, предупредил Джо. — Здоровенное такое чудовище.

— Мы знаем. — Офицер кивнул. — Вы разве не получили приказ об эвакуации?

Джо смущенно посмотрел на него, потом уставился в землю.

— Бог с ним, — сказал Джек, не имевший желания скандалить. Выражение его лица словно говорило: «Ну, что было, то было, и не стоит к этому возвращаться». Он даже похлопал владельца фермы по плечу. — Вы правильно сделали, что развели костры по периметру. Если мы будем смотреть в оба и держать оружие наготове, все будет в порядке.

Спина Джо чуточку распрямилась. Стелла взглянула на пограничника новыми глазами: ей понравилось, что он не стал угрожать отцу или читать мораль в такой напряженный момент. Выяснить, кто в чем виноват, можно и позднее. А пока офицер хотел, чтобы все взяли себя в руки. Он был прирожденным лидером.

Пограничник Менар отдал несколько распоряжений своим людям, потом отстегнул рацию от пояса. Стелла отошла на шаг в сторону, но напрягла слух.

— Мы добрались до фермы. Здесь больше шестидесяти человек — мужчины, женщины, дети. Какие сведения от второй группы?

Он слушал, и она заметила, как сжались его пальцы на рации. Голос его надломился, зазвенел от гнева, кейджнский акцент стал заметнее:

— Она исчезла и что сделала?

* * *

Через пойменный лес Лорна направилась в глубь суши. С ней шли два пограничника — Гарсия и Чилдресс, впереди рысцой бежал Берт, опустив нос в болотную траву и высоко подняв хвост.

Она без усилия держала перед собой ружье-транквилизатор — пневматическое оружие калибра 0.50 с магазином из пяти шприцев объемом 1,5 кубического сантиметра, заряженных гидрохлоридом эторфина, известного как М99 и являющегося очень сильнодействующим нейролептанальгетиком. Одна капля этого вещества могла убить человека. Пяти миллиграммов было достаточно, чтобы свалить носорога. Однако действовал М99 не мгновенно — животное не сразу впадало в бессознательное состояние.

Хорошо, что с ней идут Гарсия и Чилдресс, держа наготове карабины.

Лодочку с катера они оставили у восточного берега протоки. Несколько минут назад до них донеслись спорадические выстрелы с той стороны, где находилась группа на ближнем берегу протоки. А потом — тишина. Сквозь очки ночного видения они вглядывались в лес, но никаких следов другой группы так и не заметили.

И все же Лорне удалось увидеть в плавнях кое-что интересное: тепловую аномалию ярдах в пятидесяти в глубине рукава. Силуэт просматривался неотчетливо, но для енота был крупноват. Лорна наблюдала за животным целую минуту: оно оставалось без движения, удобно устроившись у корней большого кипариса. Наконец силуэт поднялся, выгнул спину — Лорна увидела характерное кошачье движение, мягкий изгиб словно бескостной спины. Кошка развернулась несколько раз на месте, потом снова улеглась.

Может быть, это котенок ягуара — брат Багиры, оставшегося в ОЦИИВе?

Тогда станет понятно, почему большая кошка проявляла такую агрессивность. Мать защищала не только территорию и пищевой ресурс, но еще и своего детеныша. Неудивительно, что она напала на лодку Тибо — эта группа, к несчастью, направилась по протоке, рядом с которой был спрятан малыш.

Значит, все дело в нем.

Если им удастся захватить котенка и доставить его на катер, то это будет идеальной наживкой для матери, способом отвлечь ее от подвергшейся нападению группы — дай бог, чтобы люди были все еще живы. А если нет, в их руках все равно окажется возможность управлять самкой ягуара.

И именно об этом она спорила со Скоттом Нестером. Если в твоих руках детеныш, то и его мать тоже. Лорна решила, что стоит рискнуть и провести быстрый поиск, и настояла на своем участии в экспедиции, предупредив заместителя Джека: если он будет возражать, она спрыгнет за борт и вплавь доберется до берега. Пока готовили лодку, Скотт пытался по рации получить разрешение Джека. Но ответа не последовало, и командир неохотно согласился — его тоже волновала судьба товарищей.

И тем не менее его инструкции Гарсии и Чилдрессу были жесткими: «Туда и обратно. Если он станет убегать — никаких погонь. Если она будет упрямиться, — он показал на Лорну, — тащите ее за волосы».

Двое пограничников и женщина быстрым шагом двинулись по лесу в направлении большого кипариса. Но двигаться бесшумно они никак не могли. Еще несколько шагов, и Лорна увидела, как силуэт котенка проскользнул за ствол дерева, — их присутствие насторожило его.

Остался ли он за деревом или убежал?

Обычно детеныши держатся того места, где мать устроила лежку. В одном документальном фильме рассказывалось, как весь помет львицы был убит коброй только потому, что львята боялись выйти из гнездышка. Если повезет, то и малыш ягуар должен остаться на месте.

Очки фиксировали тепловую аномалию: котенок все еще находился за деревом, но, похоже, готовился к бегству. Усыплять его она боялась: дозы были слишком сильны для такого маленького существа. Но и упустить его она не могла.

— Берт…

Пес остановился, одно ухо выгнулось назад — он прислушивался, в то же время вытянутым вперед носом улавливая запахи. Ему, чтобы найти котенка, очки не требовались. Лорне пришлось положиться на то, что ищейка похожа на всех местных охотничьих собак — натаскана на енотов. А для поимки енота существовал один верный способ.

— Иди загони его на дерево, мальчик, — отдала она команду.

Рассекая траву, Берт ринулся вперед на полусогнутых лапах, сделал петлю, перекрывая добыче путь к бегству. Нет, он не позволит своей жертве скрыться в лесу.

Как и надеялась Лорна, котенок подчинился своим инстинктам. Он не хотел покидать то место, где его оставила мать, но чувствовал угрозу со стороны собаки и, подчиняясь чисто кошачьему порыву, бросился вверх по стволу.

Берт боднул дерево, громким лаем давая знать о своем успехе.

Все трое бегом устремились к загнанному наверх детенышу. Лорне очень не хотелось пугать зверя, но его необходимо было поймать. И как можно быстрее. Собачий лай уже наверняка привлек внимание родительницы.

— Тихо, Берт.

Собака возбужденно прыгала вокруг, свесив язык, но подчинилась команде и замолчала.

Котенок сидел на ветке прямо над ними — совсем недавно появившийся на свет, он еще не мог забраться высоко и смотрел на преследователей огромными глазами, остекленевшими от страха, злобно шипя и встопорщив шерсть.

Лорна положила ружье, развернула захваченное с собой плотное ярко-красное одеяло и набросила его на котенка. От неожиданности и под тяжестью ткани звереныш вздрогнул и свалился с ветки прямо в подставленные руки. В объятиях Лорны он извивался и сопротивлялся, путаясь в одеяле, но поскольку, как и его брат, был истощен, то вскоре затих.

Изнутри раздался жалобный писк, болью отозвавшийся в сердце Лорны, и она покрепче взяла зверька через одеяло, чтобы он почувствовал себя в надежных руках и успокоился. Бедняжка.

— Мадам, нам надо возвращаться, — сказал Гарсия.

Он и его напарник стояли, держа карабины наизготовку, и прислушивались к звукам леса — не выпрыгнет ли на них оттуда взбешенная мать. Но вместо этого раздался иной звук: громкое чоп-чоп-чоп.

Все повернулись на север. Яркий свет ударил в глаза через очки, и Лорна зажмурилась. Видимо, это вертолет, вызванный Джеком из Бей-Лано. Одной рукой держа котенка, другой она сдвинула очки на лоб. Ее обволокла темнота, а ослепляющий свет превратился в далекую точку на небе. Вертолет был все еще на расстоянии полумили, но рокот его двигателей нарастал с каждой секундой.

— Идемте, — гнул свое Гарсия.

Свободной рукой Лорна подняла с земли ружье-транквилизатор. А выпрямившись, увидела, что из глубины леса на нее смотрит пара огромных глаз, светящихся в темноте.

Она замерла.

Берт издал глухое рычание. Глаза вмиг исчезли.

Лорна инстинктивно подалась назад, оступилась.

— Что случилось? — спросил Чилдресс.

— Бежим!

Глава 19

Лорна вскарабкалась с лодочки на катер — она еще не успела перевести дыхание, и сердце колотилось как бешеное. Поднявшись на открытую палубу, она оглянулась в сторону берега. Почему большая кошка не преследовала их?

Над ними завис вертолет. Его роторы прижимали их к палубе, сотрясали листья и ветки ближних деревьев.

Хотя они с их драгоценным грузом уже находились на катере, Лорна прекрасно понимала, что опасность еще не миновала. От леса их отделяло каких-то десять ярдов — ягуар мог преодолеть это расстояние одним смертоносным прыжком.

Гарсия и Чилдресс тоже чувствовали опасность — едва коснувшись палубы подошвами ботинок, они тут же направили стволы карабинов к лесу.

Берт запрыгнул из лодочки на палубу и принялся принюхиваться к содержимому свертка в ее руках.

К ним подошел Скотт Нестер.

— Вы нашли щенка? — Ему пришлось кричать, чтобы они его услышали.

— Котенка, — поправила его Лорна. — И его мать.

Девушка вглядывалась в темный берег, но не видела там никакого движения.

— Гарсия, ты что-нибудь видел?

— Ничего — только этих треклятых светляков. — Пограничник по-прежнему пребывал в напряжении, но его плечи слегка расслабились. — Может быть, доктор Полк видела какое-то отражение от воды. Мы с Чилдрессом ничего такого не заметили.

— Она там, — убежденно сказала Лорна.

Нет, это не был отраженный от воды звездный блеск. Эти пронзительные глаза, в которых светился коварный разум, до сих пор горели в ее памяти.

— Если вы правы, то она, зная про котенка, будет держаться где-то рядом. А это отвлечет ее от людей, которые там.

На взволнованном лице Скотта Лорна ясно видела тревогу. Если только они еще живы…

Лорна приподняла котенка повыше — в тепле и темноте он успокоился и перестал вырываться — и снова вгляделась в темноту леса. Почему кошка не преследовала их? Лорна чувствовала, что не шум, яркие прожектора и мельтешение вертолета тому причиной, — ведь ягуар не побоялся напасть на аэроглиссер и его рулевого.

Котенок снова принялся извиваться в поисках более удобного положения. Хоть и не такой истощенный, как его спасенный с траулера брат, он тоже находился далеко не в идеальной форме. Может быть, потому его мать и не преследовала похитителей, позволила забрать ее дитя? Но в это Лорна не могла поверить. Ведь раньше ягуариха прилагала невероятные усилия, чтобы защитить свое чадо. Она бы так легко не сдалась.

Так куда же она делась? В чем состоял ее план?

Прошло еще пять минут, а хищница так ничем себя и не проявила. Вертолет заложил круг над ними, его прожектор рассекал темноту леса внизу.

Скотт отошел на дальний край катера — он разговаривал по спутниковому телефону, координируя действия с береговой охраной. Прибытие отряда спасателей ожидалось через десять минут.

Берт свернулся на палубе, уткнув нос себе под хвост. Казалось, пса ничто не волновало, и это внушало Лорне беспокойство. Ветер дул с востока. Если бы запах кошки присутствовал в воздухе, то собака должна была тревожиться, крутиться по палубе, скулить.

— Она ушла, — пробормотала Лорна.

За ее спиной звучал взволнованный голос Скотта. Она обернулась, и он в это время опустил трубку и направился к ней.

— Джек выходил на связь. Кошку видели на ферме. Почему она не здесь? По вашим словам, выходило, что она будет держаться рядом с котенком.

Лорна повернулась в сторону горящего дома, переваривая новую информацию. Мимо пронесся вертолет, разгоняя горячий дым над протокой, но так, чтобы не направлять пламя в их сторону. И все же горячий пепел летел над катером, с шипением падал в воду.

— Я посылаю вертолет к Джеку, — сказал Скотт. — Может быть, ему удастся отогнать это чудовище от детей.

Несмотря на жару, Лорну прошиб холодный пот. Там дети! Медленно до нее начали доходить возможные намерения кошки.

— Дайте мне рацию. — Она протянула руку. — Я должна немедленно поговорить с Джеком.

* * *

Джек осмотрел костры по периметру, которые целиком окружали лагерь. Рэнди шел рядом с ним, оба держали в руках ружья. Всем было приказано отойти к палаткам в центре — как можно дальше от леса, и только вооруженные люди стояли на страже у костров. Правда, их насчитывалось всего семь человек — слишком мало, чтобы обеспечить полную безопасность.

Пламя взвивалось высоко, а потому нужды в очках ночного видения не было. Окружающий старый лес стоял темной, непроницаемой стеной. Один из людей Джека мельком видел кошку, но она исчезла прежде, чем он успел поднять ружье.

«Сущий призрак» — такими словами описал пограничник виденное.

— Она играет с нами, — раздался рядом голос Рэнди. — Как кошка с выводком мышей.

Джек понимал, о чем говорит брат. Эта ягуариха показала себя умелым охотником. Едва ли она случайно обнаружила себя — скорее проверяла их.

Он чувствовал — что-то здесь неладно, и так стискивал челюсти, что даже зубы болели.

— Вон там! — прокричал кто-то на другой стороне лагеря. Это был один из вожатых.

Раздался выстрел. В его сторону бросились другие. Некоторые принялись палить вслепую.

Рэнди тоже было ринулся за всеми, но Джек ухватил его за руку:

— Нет!

Может, сказался его опыт охоты в дельте, а может, два срока игры в кошки-мышки с повстанцами в Ираке, но Джек чувствовал — это подстава.

Он оглядывал лес со всех сторон. Рэнди понял его — и тоже принялся всматриваться, уперев в плечо приклад ружья. Но периметр был слишком велик, чтобы они могли перекрыть его вдвоем.

Джек заметил опасность, когда было уже слишком поздно.

На дальней стороне лагеря, слева.

Парнишка нес топливо для костра — разломанный в щепки садовый стул — к груде у края одной из палаток. Остановившись, он наполовину повернулся в направлении выстрелов, как вдруг у него за спиной из леса появились очертания крупного зверя. Одним махом кошка перепрыгнула через линию костров и приземлилась внутри круга.

Атака была такой быстрой, что у мальчишки не осталось шансов даже закричать. Кошка ухватила его за рубашку на спине, развернулась, снова перепрыгнула через костры и скрылась в лесу. Вместе с ребенком.

Джек держал ружье наготове, но безотчетно промедлил с выстрелом, опасаясь задеть мальчика. И напрасно — тот в любом случае был мертвецом.

На поясе щелкнула рация.

— Джек! Отзовитесь!

Он бы не ответил на звонок, но это был голос Лорны, и в нем слышалась паника. Джек схватил аппарат и поднес к губам.

— В чем дело? — выкрикнул он, сдерживая гнев и раздражение.

— Кошка! Я думаю, она нацелилась на детей.

Джек тяжело вздохнул:

— Вы опоздали. Она уже напала на одного парнишку и убила его.

— Убила? Нет, Джек, это не…

Из леса раздался леденящий душу вопль, и Джек опустил рацию. Это кричал мальчик. Вопли ужаса продолжали оглашать ночь, то набирая силу, то спадая.

Но, по крайней мере, он все еще был жив! Джека охватили облегчение и новое беспокойство разом. Почему мальчик все еще жив? Если Рэнди прав насчет игры кошки с мышкой, это означает одно. Ничего хорошего. Кошки играют со своей добычей, прежде чем ее убить.

Джек слушал, а крик раздавался снова и снова.

Лорна услышала вопли мальчика по открытому радиоканалу, и этого было достаточно.

— Вызывайте сюда вертолет. — Она повернулась и сунула рацию Скотту.

Вертолет начал заходить на ферму.

— Зачем?

— Я должна попасть туда. Вместе с котенком!

Скотт нахмурился, но спорить не стал и вышел на связь с пилотами. Прошло несколько секунд — и винтокрылая машина вернулась к катеру. Скотт опустил рацию.

— Мы не можем посадить вертолет на палубу. Они спустят строп. Отсюда до фермы рукой подать.

Она поняла, о чем речь, и ее тут же начало мутить. Сердце устремилось в пятки, а желудок, напротив, запросился наружу.

— Они могут затащить вас в кабину, — объяснял Скотт, — но получится быстрее, если этого не делать. Они просто перенесут вас на стропе.

Лорна представила, как будет болтаться на тросе. А вертолет тем временем вернулся, с грохотом перемалывая воздух винтами. Она подняла голову: с лебедки у боковой двери опускался желтый спасательный строп с креплением.

Пожалуй, это решение было слишком поспешным — она многого не учла. Ведь ей с таким трудом даются полеты даже внутри кабины! Подпрыгивая и раскачиваясь, строп спустился на палубу. Гарсия схватил его и потащил к Лорне, а она с трудом подавила в себе порыв сбежать. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы просто остаться на месте.

Скотт взял завернутого в одеяло котенка, а Гарсия помог ей надеть крепление, застегнуть карабины.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Дайте мне мое ружье.

Чилдресс поднял с палубы транквилизатор, и Лорна не без усилия неловко набросила ремень на плечо. Скотт передал ей котенка, и она прижала животное к груди.

Командир вопросительным жестом поднял большие пальцы.

Она, не доверяя своему голосу, просто кивнула в ответ.

Удовлетворившись этим, Скотт отошел и покрутил рукой у себя над головой. Двигатель наверху загрохотал сильнее, и ремни крепления неожиданно впились Лорне в подмышки. Палуба ушла из-под ног. Она дернулась, пытаясь снова дотянуться до твердой опоры, но напрасно. Вертолет взмыл вверх, и одновременно лебедка выбрала несколько ярдов троса.

Лорна смотрела вниз, на удаляющуюся палубу катера, пока наконец не отвела глаза. Хотелось зажмуриться, но она чувствовала, что тогда станет еще страшнее. Впереди все полыхал бревенчатый дом. Крыша его давно провалилась — остались лишь дымящиеся стропила, вверх устремлялся дым с языками пламени.

Вертолет поднялся выше, намереваясь пролететь над горящим зданием. Лорна сомневалась, что у них это получится. Видимо, летчик подумал то же самое, потому что лебедка выбрала еще несколько ярдов. Наконец пылающий ад оказался прямо под ними.

Лопасти вертолета врезались в дым, едкий смерч бушевал вокруг Лорны. Она задержала дыхание и наконец все же закрыла глаза.

Жар обжигал так, словно они пролетали над жерлом вулкана. Она изо всех сил прижимала к себе одеяло с котенком, одновременно цепляясь за ремни.

Еще секунда — и горящий дом остался позади. Температура упала. Лорна осторожно вдохнула свежий воздух и чуть приоткрыла глаза. Ландшафт внизу был усеян черными оспинами прудов, которые соединялись между собой деревянными настилами, смотровыми площадками и мостками, тут же стояли несколько небольших домов с жестяной кровлей. На дальней стороне от прудов кольцо огня освещало темноту. В центре этого кольца грудились люди.

Это лагерь.

Вертолет стал по кривой заходить в нужном направлении, силой инерции Лорну вынесло в сторону. Ветер свистел в ушах. На какое-то мгновение ее охватил восторг, но только на мгновение.

А потом ее внимание привлекло движение внизу.

Из одного из малых домиков, ощетинившегося пучком антенн, выскочил человек и побежал по мосткам, размахивая большим черным дробовиком. Другую руку он рупором приложил ко рту и что-то кричал, но рев винтов и двигателя заглушал его слова. Вероятно, он услышал вертолет и решил, что это прибыла спасательная команда береговой охраны.

Опасаясь, что его забудут, человек бежал изо всех сил и в конечном счете запутался в собственных ногах, распростерся на досках мостков. Даже за ревом двигателя Лорна услышала ружейные выстрелы. Ствол ружья зашелся в кашле, выплевывая клубы дыма.

Вертолет над ней дрогнул, словно оступился в воздухе.

Будто пойманная форель на леске, она болталась на стропе, раскачиваясь из стороны в сторону.

Держась за ремни изо всех сил, Лорна выгнула шею. От хвоста вертолета тянулся маслянистый дымок: видимо, неудачный выстрел задел какую-то жизненно важную часть машины.

Вертолет наклонился носом вперед и начал быстрый спуск, оставляя за собой теперь уже огненный след.

Лорна с ужасом смотрела на быстро приближающуюся землю и понимала: сейчас они разобьются.

Глава 20

Джек видел, как вертолет исчез с неба.

Под шасси на стропе раскачивалась человеческая фигурка, и по копне светлых волос Джек узнал Лорну. Вертолет отчаянно пытался замедлить спуск, его болтало, лопасти работали с перебоями. Пилоту хватило ума сажать самолет не в палаточном лагере, чтобы не передавить детей.

Закладывая вираж на запад, машина ушла в сторону рукава, таща за собой Лорну. Та висела в тридцати футах под поплавками и, когда вертолет упал, сильно ударилась о мостки. А потом потерпевший крушение вертолет еще протащил ее на спине по доскам.

Но недалеко.

Вертолет рухнул в лес совсем рядом с границей фермы. Вращающиеся лопасти срубили верхушки деревьев, потом винты отломались и улетели еще дальше. Джек ждал взрыва, но в небо вырвалось только густое облако дыма. Грамотные действия пилота и болотистая почва, сыгравшая роль подушки, смягчили удар.

— Болтон! Риз! — гаркнул Джек, стараясь перекричать вопли и визги из лагеря. — Проверьте — что с летчиком.

Подчиненные побежали исполнять приказание, а Джек бросился к ближайшему мостику. За ним по пятам следовал Рэнди. Что с Лорной, им сейчас не было видно.

По другую сторону фермы лежавший на земле человек поднялся на ноги. Очертания его фигуры подсвечивались пламенем со спины. Прихрамывая, он двинулся вперед — тоже в сторону Лорны. У него был автоматический дробовик военного образца — кажется, АА-12, использующийся при ведении боевых действий в городских условиях. Выстрелом из такого оружия можно с тридцати ярдов разнести стальную бочку с нефтью или пробить стену.

Джек видел, как этот человек упал, после чего его оружие разразилось градом случайных выстрелов. Вероятно, проклятый идиот бежал, держа палец на спусковом крючке, имея столько огневой мощи, что не мог с ней совладать. С такими Джек часто сталкивался в глухих местечках. Ведь там чем больше у тебя ружье, тем ты круче.

Плюнув на кретина, Джек бросился на поиски Лорны.

Жива ли она?

* * *

Оглушенная, Лорна лежала на спине. В ушах стоял звон — наверно, она на несколько секунд потеряла сознание. Приподнявшись на локте, она услышала поблизости вопли и словно пробудилась от ночного кошмара. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где она. В момент удара она перевернулась на спину, чтобы максимально защитить себя, пока ее тащило по мосткам, и тем не менее ощущение было такое, будто над ее боком поработала пескоструйная машина.

На нее упала чья-то тень.

— Господи Иисусе! Вы живы? — зарычал чей-то голос и вдруг стал еще гнусавее: — Я не хотел стрелять. Это было случайно. Клянусь. Если бы вы не пронеслись мимо и не полетели дальше… То есть я хочу сказать, вы что — меня не видели?

Он скорее обвинял, чем выражал сочувствие, словно случившееся было ее виной. Но в его голосе она услышала и кое-что еще. Может быть, навеяла ситуация: она снова лежала на спине, оглушенная, чувствуя себя жертвой ночного кошмара.

Настоящее и прошлое сплелись в один клубок.

Нечеткая фигура с лицом, вылепленным из тьмы, опустилась рядом, нависла над ней, потянулась…

— Не двигайтесь. — Это прозвучало как угроза. — Вы тут вся запутались.

Но она все же отодвинулась от него. Что-то в этом голосе…

И вдруг ее осенило — это было как удар сапогом в печень. Этот голос, даже очертания фигуры, склонившейся над ней, — она уже встречала этого человека! От неожиданности у Лорны перехватило дыхание, она подалась назад, словно пытаясь уйти от прошлого, которое вот уже больше десяти лет преследовало ее, а тем самым еще больше запуталась в вертолетном стропе и ремнях.

— Да что такое с вами? — Человек шагнул вперед, потом повернулся в сторону быстро приближающихся шагов.

Полыхающее пламя осветило лицо незнакомца, и ошеломленная Лорна узнала его — этот горбатый нос, плоские губы, свиные глазки. В памяти встала насыщенная ужасом картина — она услышала собственные рыдания, мольбу прекратить, снова испытала те унижения и страх. Видимо, все это время она не выпускала их, загоняла вглубь, и теперь память о тех событиях обрушилась и чуть не раздавила ее. А ведь когда-то она пыталась убедить себя, что не сумела толком разглядеть насильника. Но не вышло.

Он снова перед ней — тот, кто десять лет назад пытался изнасиловать ее, тот, чье нападение привело к гибели Тома.

— Лорна!

Услышав свое имя, она подпрыгнула. Как и десять лет назад, он снова спешил к ней на помощь, еще теснее сплетая прошлое и настоящее.

Но Лорна никак не могла оторвать глаз от мерзавца. Когда появились Джек с братом, тот, казалось, сжался и отступил в тень.

Джек поспешил к девушке, не удостоив негодяя даже взгляда, и опустился перед ней на колени.

— Лорна, не двигайтесь!

Хотя слова были те же, что и несколько секунд назад, теперь в них прозвучала не угроза — только тревога.

— Я в порядке, — сказала она и схватила его за руку, а потом повторила про себя: «Я в порядке».

Он помог ей подняться и выпутаться из ремней. Через плечо Лорна смотрела, как удаляется человек, пытавшийся изнасиловать ее, потом сказала:

— Это он.

Джек проследил за ее взглядом и напрягся: он все понял. На его лицо набежала туча.

Рэнди выругался:

— Нетрудно догадаться! Гарланд Чейз! Придурок шерифа Гумбо — прижил его с собственной сестрой. Кто бы еще стал стрелять вот так — ни с того ни с сего?

Лорна ухватилась за плечо Джека — наконец-то ее кошмар обрел имя. Гарланд Чейз.

— Это тот самый негодяй, который напал на меня. — Несмотря на потрясение, ее звенящий голос был полон уверенности. — В ту ночь, когда погиб Томми.

Рэнди резко повернулся к ней.

— Я знаю, — прошептал Джек.

— О чем это вы говорите? — Рэнди прищурился.

Брат Джека ничего не знал о событиях той ночи. Его семья ненавидела эта девчонку — та самая семья, которая, как она тогда надеялась, должна была стать ее собственной.

Лорна дрожала, еще не оправившись от шока после падения. Джек обнял ее и прижал к себе. Она не противилась. Она чувствовала силу его рук и что-то еще, не поддающееся описанию, — тепло и сочувствие, которых столько лет не было в ее жизни. В его объятиях она впервые осознала истинную цену своей потери в ту жуткую ночь — потери не только нерожденного ребенка и юного любовника, но еще и целой семьи, будущего, полного любви и тепла.

Все это она утратила в ту ночь.

Но это понимание не принесло грусти. Напротив — гнев, жаркий и неукротимый, обуял ее. Лорна покончила с тайнами, пресытилась ими до мозга костей. Она выскользнула из объятий Джека — и полностью освободилась из старого кошмара. Теперь она не в прошлом и давно перестала быть испуганной девочкой-подростком, полупьяной от лекарств.

Оглянувшись, она увидела ружье-транквилизатор. Прихрамывая, подошла к нему, подняла и поспешила дальше. Каждый шаг болью отдавался в спине, но боль помогала ей сосредоточиться.

Джек догнал ее.

— Лорна, что вы собираетесь делать? Он не стоит того.

— Конечно не стоит. — Она обожгла его взглядом. — Я разберусь с этим подонком после. А сейчас у нас проблема поважнее.

Внимательным взглядом она обшарила землю по обеим сторонам вдоль тех мостков, где ее волокло. Ударившись о землю, она выпустила из рук одеяло с котенком, но куда он исчез?

Она обошла еще один пруд, — судя по всему, нерестовый, окруженный поросшим травой бережком и огражденный забором, — и наконец обнаружила алое пятно у кромки. Огненно-красное одеяло с его содержимым лежало наполовину в воде.

Лорна положила ружье, нырнула под ограждение.

В это время одеяло принялось вертеться. Раздалось жалобное мяуканье. От движения по поверхности пруда пошла рябь, из воды всплыло черное бревно. Словно перископы в чешуйчатых окулярах, над поверхностью появилась пара глаз.

За спиной Лорны хлюпнула во влажной траве пара ботинок — это Джек перепрыгнул через забор.

Не сводя глаз с пруда и с одеяла, Лорна устремилась вперед. От кромки берега ее отделяло четыре шага. Одеяло дергалось — запутавшийся в нем котенок пытался уйти подальше от воды.

Если он высвободится… побежит…

Край одеяла поднялся, показалась крохотная пятнистая белая мордочка с усами. Лорна метнулась вперед, проехала на коленях по влажной траве и, схватив одеяло, накрыла котенка.

— Попался!

Прижимая одеяло к груди, она откинулась назад, встала на ноги, выпрямилась — и в этот момент вода у береговой кромки взорвалась. Оттуда вынырнул аллигатор с широко распахнутой пастью и по-рыбьи светлым низом. В темноте мелькнули желтые зубы, беловатое брюхо.

Лорна отскочила — но недостаточно быстро.

Челюсти щелкнули с такой силой, что вполне могли размолотить кость. Зубы ухватили свисающий край одеяла и вырвали из ее рук. Аллигатор упал в воду и тряхнул своей кожистой головой. Одеяло полетело по воздуху, а вместе с ним и котенок. Он упал на траву, перевернулся, потом встал на свои тоненькие ножки и молнией метнулся прочь от пруда.

Нет…

Лорна знала: она никогда не сумеет снова поймать зверька, если он уйдет в открытые плавни. Но тут Джек бросился ему наперерез. Словно вратарь, хватающий мяч в последнюю секунду перед встречей с сеткой, он в полете поймал испуганного котенка, потом перевернулся, прижимая зверька к животу. Когда он остановился под мостками, за ним что-то пришло в движение.

— Джек!

Из темноты вынырнул аллигатор и устремился к лежащему на земле человеку. У Джека не оставалось времени подняться на ноги, а аллигатор уже разинул пасть.

— Не спеши, мордастый!

Откуда-то сверху возникла темная фигура и упала на спину рептилии. Гикнув, Рэнди навалился на аллигатора, всем своим весом пригвождая к земле. Пресмыкающееся крутилось, извивалось, но Рэнди держал крепко. Лорна увернулась с пути этой парочки, которая в корчах проскользнула мимо нее. Еще секунда — и оба должны были оказаться в воде, но тут Рэнди обеими ногами изо всех сил лягнул аллигатора в живот — и чешуйчатая тварь подскочила в воздух, взмахнув хвостом. Упал зубастый гад чуть ли не в середине пруда.

Лорна поспешила к Рэнди и помогла подняться на ноги. К ним направлялись другие чешуйчатые бревна — пора было сматывать удочки. Лорна вытащила из воды намокшее одеяло — очень кстати, как вскоре оказалось.

Джек был уже на ногах, пытался совладать с диким котенком. Испуганный и довольно крупный — размером со среднюю собаку, — тот отбивался и царапался. Рукава формы Джека уже были разодраны, но он не выпускал зверька, хотя и кусал губы от боли.

С развернутым одеялом в руках Лорна поспешила к нему.

— Давайте его мне!

Джек охотно сунул ей крутящийся клубок когтей и острых, как иглы, зубов, и она снова завернула котенка в одеяло. Втроем они поспешили назад и скоро уже были наверху — на мостках.

— Почему так важен этот маленький дьявол? — спросил Джек. Руки его были исцарапаны, с пальцев стекала кровь.

Лорна начала было отвечать, но слова застряли у нее в горле. Поворачиваясь к Джеку, она случайно взглянула в сторону леса.

Ответ сидел в конце мостков — гора мышц, когтей и клыков, гораздо более крупная, чем она предполагала. Ягуариха практически целиком перегородила мостки и теперь смотрела прямо в глаза Лорны.

Первобытный страх сжал грудь, стало трудно дышать.

Интересно, давно она там сидит?

Белая шкура кошки светилась в лунном сиянии и отблесках пламени. В оскаленной пасти висело обмякшее и безжизненное тело маленького мальчика, которого она придерживала зубами за скаутскую курточку. Джек по рации сообщал, что мальчика зовут Тайлер.

Неужели он мертв?

В этот момент рука ребенка легонько шевельнулась.

Все еще жив… слава богу… но явно в шоковом состоянии…

Джек развернулся, приложил приклад к плечу, но явно медлил. Тайлер жив, но если выстрел не сразит кошку на месте, то она, вероятно, убьет мальчика.

— Не надо, — сказала Лорна.

Она обошла Джека, развернула одеяло, показывая котенка, приподняла его повыше.

«Ну же, ты ведь знаешь, что тебе нужно на самом деле…»

Не сводя с нее взгляда, ягуариха опустила мальчика на доски, но поставила лапу ему на грудь, не давая двинуться с места.

— Лорна…

Она устремила взгляд на ягуариху, чувствуя неестественную осмысленность этих глаз.

— Я знаю, что делаю, — прошептала она Джеку.

По крайней мере, она надеялась, что знает.

Глава 21

Гар лежал на животе, изо всех сил стараясь оставаться незаметным. Его дробовик был под ним, но он не решался шевельнуться, чтобы вытащить его.

Десять секунд назад он трусил в безопасное место — сарай с рацией. Он и его дружки припрятали там ящик «Будвайзера» и в течение дня заходили промочить горло. А чего здесь такого? Гар ни на минуту не верил в эти россказни про жуткую кошку в дельте. Да господи, каких только историй о плавнях он не наслушался за эти годы, а многие и сам рассказывал.

Решив, что тут можно легко зашибить деньжат, он с удовольствием согласился поболтаться на ферме, похлебать пивка. Даже опустошил кошельки двух-трех обитателей лагеря — утащил из оставленных без присмотра рюкзаков. И все за день работы.

Но теперь все переменилось. Когда он бежал по ферме, в лесу мелькнуло что-то белое — оно направлялось прямо в его сторону. Он прореагировал инстинктивно — развернулся и перепрыгнул через калитку, перегораживающую мостки. Доска над прудом подалась, словно трамплин для прыжков в воду. Он упал на живот — и вовремя.

Громадная кошка перепрыгнула через забор на границе фермы и приземлилась на мостках в двадцати ярдах от него.

Он все еще сдерживал дыхание, с трудом подавляя крик ужаса. Торчащим пузом он чувствовал все шляпки гвоздей, все сучки в дереве, его мочевой пузырь готов был в любую минуту опорожниться. Но все же он не шевелился, потому что знал: если эта тварь его увидит — ему конец.

Голоса привлекли его внимание к другому концу мостков. Женщина с вертолета осторожно двигалась к кошке. В руках у нее было что-то, завернутое в одеяло. За спиной у женщины он узнал братьев Менар — Джека и Рэнди. И несмотря на страх, в груди его загорелась искра ненависти. Когда-то Джек сломал ему нос и выбил два передних зуба. Гар хотел его прикончить уже тогда, но вместо этого отец устроил отправку Джека в Ирак.

Теперь тот вернулся.

Сейчас Гар был просто в восторге от этого, потому что Менар держал на изготовку карабин, нацеленный на кошку.

Убей эту суку, молча призывал его Гар. Но Джек не стрелял, и Гар понимал почему. Он увидел мальчишку — кошка сидела над этим маленьким сопляком.

Да стреляй уже, черт тебя задери!

Светловолосая женщина прошла мимо того места, где укрывался Гар, сделала еще несколько шагов и остановилась. Потом опустилась на колено и положила сверток на доски. Он не видел, что она там делает, потому что она стояла спиной к нему.

Что-то с одеялом… и под одеялом.

Почему эта тварь не нападает на нее?

Наконец женщина выпрямилась и отошла назад к Джеку и его брату.

— Ну же, — пробормотала она вполголоса, проходя мимо притаившегося Гара. — Давай забирай своего ребенка.

Кошка на другом конце мостков издала низкое рычание — он ощутил его скорее желудком, чем ушами. Потом сделала шаг вперед, потом еще один, оставив лежащего без сознания мальчика. Она крадучись двигалась вперед, прижимаясь к мосткам, в явном волнении махала туда-сюда хвостом. Мышцы ее ходили под кожей. Губы она растянула в безмолвном оскале, обнажив громадные клыки.

Она подходила все ближе, и Гар старался еще сильнее вдавиться в мостки. Его желудок готов был вывернуться наизнанку, одежда пропиталась холодным потом.

Почему этот подонок не стреляет?

Лорна подняла руку, призывая Джека не двигаться. Из всех кошачьих у ягуара самые толстые черепные кости, необходимые для того, чтобы удерживать мощные челюстные мышцы. Даже с небольшого расстояния пуля отскочит от ее головы, а если ягуариху не удастся убить с первого выстрела, она тут устроит кровавую баню. Оставалось только верить, что мать хочет защитить свое последнее чадо и честно совершит эту сделку — поменяет мальчика на котенка.

Все свои надежды Лорна возложила на то, что кошка не убила мальчика.

Ягуариха кралась вперед. Ее глаза отливали золотом, зрачки расширились от прихлынувшего адреналина.

Лорна переступила с ноги на ногу, привлекая все внимание кошки к себе. Ягуариха дошла до одеяла и теперь находилась в нескольких шагах от Лорны — так близко, что женщина почувствовала мускусный запах мокрой шкуры зверя. Кошка остановилась перед ней — злобная громада, прекрасная и устрашающая одновременно. Большие глаза, светившиеся почти человеческим разумом, разглядывали Лорну. Белая бестия подалась еще поближе, мышцы перекатывались и выступали под шкурой, как приливные волны доисторической силы.

Если бы Лорна теперь протянула руку, то могла бы прикоснуться к ней.

Какая-то ее часть хотела сделать это, чтобы убедиться: да, этот зверь существует, чтобы хоть на мгновение соединиться с тем, что не принадлежит этому миру. Она почувствовала бездонную глубину в сиянии этих глаз, нечто гораздо больше того, что может быть во взгляде кошки.

Потом чары рассеялись.

До этого мгновения котенка у ее ног не было слышно, но тут он уловил запах матери и начал ворочаться в складках одеяла, стараясь освободиться.

Ягуариха опустила взгляд. Плохо дело. Стараясь снова привлечь внимание матери к себе, Лорна притопнула. Ягуариха зашипела и присела, взгляд ее снова переметнулся на женщину.

Вот так. Продолжай смотреть на меня.

Кошка вытянула громадную лапу. Желтые когти ухватили край одеяла — и тут же лапа отдернулась. Черная шприц-пуля отлетела от кошачьей лапы и, крутясь, исчезла в ночи.

Несколько секунд назад, кладя котенка, Лорна засунула два шприца транквилизатора в щель между досками, иголками вверх. Она надеялась, что большая кошка наступит на них и получит дозу снотворного, — ягуариха могла и не заметить укола, если он не сопровождался выстрелом или ударом о тело.

По крайней мере, Лорна на это надеялась.

Кошка издала низкий и резкий рык. Женщина даже не успела отступить — ягуариха прыгнула. Потрясенная Лорна в панике подалась назад, споткнулась и упала спиной на доски. Но кошке была нужна не она — ягуариха схватила зубами одеяло с котенком, развернулась и прыгнула в сторону леса, лишь белое пятно шерсти и гора мускулов мелькнули в воздухе.

Через десять минут транквилизатор растворит сознание кошки, и та погрузится в сон. После этого можно будет без опасений пройти по следу и захватить ее.

Лорна позволила себе вздохнуть с облегчением. Они сделали это…

Но тут раздался грохот выстрела, и она подпрыгнула. Левая ляжка ягуарихи взорвалась алым фонтаном. Пуля застигла ее в прыжке — развернувшись, она приземлилась на бок и, проехавшись по мосткам, замерла рядом с безжизненным телом мальчика.

Лорна повернулась к Джеку и его брату, но у них был такой же недоуменный вид, как и у нее.

— Вот тебе, сучий потрох! — раздался торжествующий хрип.

С мостков поднялась фигура и словно воспарила в воздухе рядом с прудом. Это был все тот же мерзавец — Гарланд Чейз, с дробовиком в руках. Он выстрелил еще раз и еще.

Кошка корчилась от каждого выстрела. Но это ведь не рысь — даже раненная, она не стала беспомощной. Сбоку на досках застыло маленькое белое пятно. Котенок. Во время прыжка он выпал из одеяла, и, когда прозвучал выстрел, тело матери обрушилось на него всей массой — теперь он лежал недвижимый и безжизненный, шея его была неестественно вывернута.

Дробовик отчаянно грохотал снова и снова — Гарланд видел, что ему не удается уложить кошку. Позади ягуарихи взорвалась часть деревянного забора. И кошка бросилась на людей. В приступе бешеной ярости, ошеломленная выстрелами и болью, она атаковала тех, кто был к ней ближе, — прыгнула на Лорну, Джека и Рэнди.

Резкий звук выстрела из карабина рядом с левым ухом оглушил Лорну. Она инстинктивно пригнулась, но успела увидеть, как правая глазница кошачьего глаза взорвалась облаком крови и мозга. Атака ягуара была пресечена в полете — словно наткнувшись на стену, массивное тело рухнуло на мостки, лапы разъехались в стороны.

Лорна начала было выпрямляться, но Джек одной рукой надавил ей на плечо. Из ствола его карабина шел дымок. Он вышел вперед и осторожно приблизился к кошке, держа оружие наготове. Рэнди прикрывал его.

Но кошка была явно мертва. И ее детеныш тоже.

С мостков по ту сторону забора раздался крик. Калитка вела на доски, нависающие над соседним прудом, — это было то самое место, где укрывался Гарланд Чейз, откуда он стрелял в кошку. Но теперь он исчез. Нет, не совсем. Откуда-то доносился его голос, звавший:

— Помогите!

Поднявшись на ноги, Лорна увидела Гарланда — он висел на доске, держась кончиками пальцев. Вероятно, в панике он оступился и упал.

Мимо мертвой кошки пробежал Рэнди — посмотреть, что с мальчиком. Выстрелы вывели Тайлера из ступора — он приподнялся, поводя мутным взглядом.

Лорна открыла калитку.

— Джек, мне тут нужна помощь.

Он повернулся — и в этот момент вода в черном пруду взорвалась.

Чешуйчатое удлиненное тело с разинутой пастью устремилось вверх. Желтые зубы защелкнулись на одной из ног Гарланда, оторвали его от доски; сплетясь в клубок, вопящий человек и громадный аллигатор рухнули в воду.

Лорна заметалась по мосткам. Пруд бурлил — его зубастый обитатель перемалывал свою жертву. Взметнулась бледная рука — и исчезла.

Джек подбежал, прицелился, но не знал, куда стрелять: черная вода скрывала происходящее под ней.

— Элвис! Нет! — раздался голос с другой стороны.

На смотровой площадке появилась молодая женщина — вмиг она перепрыгнула через ограждение и нырнула в воду.

— Что она делает? — крикнул Джек и метнулся вперед, явно собираясь прыгнуть вслед за женщиной.

Лорна ухватила его за руку:

— Постойте.

Эта женщина явно здесь работала — она назвала аллигатора по имени. Лорна знала, что некоторые аллигаторы узнают своих хозяев, даже выходят на зов. Иные дрессировщики даже плавают со своими зубастыми питомцами.

Когда женщина исчезла, поверхность пруда успокоилась. Бурление прекратилось. Несколько мгновений спустя незнакомка вновь появилась, таща за шиворот обмякшую фигуру. За ними в воде тянулся алый след.

Кровь.

— Помогите! — прокричала женщина.

У нее за спиной опять возник аллигатор. Этот экземпляр имел длину не меньше пятнадцати футов. Из его челюстей торчала оторванная человеческая нога. Удовлетворившись своей добычей, Элвис отплыл в сторону.

Лорна побежала к ступенькам, которые вели к спуску в пруд. Внизу девушка из последних сил пыталась вытащить на берег тело жертвы. Джек бежал по пятам за Лорной.

— Мне нужен ваш ремень, — крикнула она, не оборачиваясь.

Ей не слишком этого хотелось, но ее долг был спасать мерзавца.

Глава 22

Дункан Кент сидел в водометном катере с корпусом из черного дерева, укрывшемся в одном из протоков, и посасывал вишневый леденчик. В катере находились еще четыре человека, все в бронежилетах. Другое такое же судно покачивалось на воде в двадцати ярдах справа. Команда, в общей сложности десять человек, была подобрана Дунканом и состояла из элиты «Айронкрик индастриз».

В бинокль ночного видения Дункан разглядывал крокодилью ферму. После захода солнца два катера тайком пустились в путь по плавням. Единственным источником света в лодке был маленький джи-пи-эс-навигатор — Дункан держал его в другой руке. Он использовал этот прибор, чтобы выслеживать животных: каждая особь проекта «Вавилон» имела электронную метку.

Они планировали быстро прикончить ягуара и отойти, забрать тело ночью, чтобы не осталось никаких следов. Им повезло — первая часть задачи снята. В бинокль было видно остывающее тело громадной кошки: большая утрата для проекта «Вавилон», но не роковая.

Вокруг лежащего на земле раненого суетилась небольшая группа людей, что вынудило Дункана скорректировать свой план. Раненый корчился от боли, кто-то сидел у него на груди, а светловолосая женщина накладывала на поврежденную ногу самодельный жгут.

Дункан опустил бинокль. Его команда опоздала: несмотря на метку, им потребовалось слишком много времени на поиски.

Теперь это уже не важно. Важно другое: кошка убита, но тело необходимо вывезти. Правда, не сейчас, когда вот-вот прибудет береговая охрана. Придется выждать, выяснить, куда вывезут тело. И все же неприятный осадок остался. Он предупреждал главу «Айронкрик» о рисках — нельзя транспортировать животных во время шторма, но его мнение пропустили мимо ушей. Образцы были направлены в штаб-квартиру «Айронкрик» в Бетесду, штат Мэриленд, чтобы продемонстрировать целесообразность проекта «Вавилон».

Для будущего «Айронкрика» это имело огромное значение. Если говорить о военных подрядах, то конкуренция стала просто сумасшедшей. Когда война ведется на двух фронтах — в Ираке и Афганистане, — поставки людей, материалов и новых технологий на поле боя стали многомиллиардным бизнесом. «Айронкрик» конкурировал с «Рейтеоном», «ЭйрСканом», «ДинКорп» и многими другими фирмами, выполняющими заказы правительства. Если хочешь процветать в этой среде, то следует найти уникальную нишу, поставлять услугу или продукт, которых нет у других.

Если организации типа «Блэкуотер» специализировались на предоставлении услуг по безопасности и защите, то «Айронкрик индастриз» сосредоточилась на исследованиях и разработках в военных целях. И главным их конкурентом была не какая-то другая частная компания, а само АНИРМО — Агентство по научным исследованиям и разработкам Министерства обороны США.

Правительство уже продвинулось с различными проектами в области биоинженерии, активно захватывая территорию «Айронкрика». АНИРМО внедряло в мозги крыс и акул имплантаты и училось управлять ими, как биологическими роботами. Электронные чипы вставлялись в личинки насекомых, а когда появлялись мотыльки и мухи, то чипы уже находились в них. Список продолжался и продолжался. Согласно последним сведениям, АНИРМО предпринимало попытки откорректировать даже геном, чтобы с помощью генетических манипуляций улучшать природные способности.

Чтобы выжить в этой процветающей отрасли, «Айронкрику» требовалась помощь. Они нашли ее в Ираке, в лаборатории, занятой производством биологического оружия и спрятанной в недрах Багдадского зоопарка. О существовании этой лаборатории «Айронкрик» узнал благодаря сведениям, полученным под пыткой от одного иракца, работавшего в оборонной отрасти. Они неплохо заплатили, чтобы эти данные не пошли дальше.

Именно Дункана послали туда, чтобы забрать документацию, аппаратуру и жизнеспособные образцы. Выполнять поручение пришлось ценой собственной крови, и рубцы, оставшиеся на его теле, подтверждали значимость проекта. На левой стороне лица виднелись четыре шрама, которые начинались у макушки и шли до самого подбородка. Он неделю пролежал в коме, а потом перенес девять операций — ему восстановили нос, исправили сломанную челюсть и вживили зубные имплантаты. Из-за повреждения слюнных желез и протоков у него постоянно пересыхало во рту, и он облегчал эту сушь, сося леденцы и карамельки.

На нем остались и другие отметины, хотя и не все физического свойства. Иногда он просыпался ночами в холодном поту, запутавшись в простыне, с перекошенным в крике боли и ужаса ртом. Воспоминания о том утре в Багдаде — когда эта тварь прыгнула на него, принялась рвать — оставили в нем след почище любого шрама.

Это существо когда-то являлось обычным шимпанзе. Если бы оно не было ослаблено голодом и отсутствием ухода, Дункан не остался бы в живых. Он чуть не поплатился жизнью ради этого проекта и не мог допустить, чтобы его рассекретили и уничтожили теперь, когда работы близки к завершению.

Он понимал, что существуют проблемы вроде тех, что недавно возникли на экспериментальной станции на Лост-Иден-Кей.[17] Но когда речь заходила об успехе на рынке, быстроту получения результатов предпочитали осторожности. «Безопасность прежде всего» — это лозунг для слабаков.

Дункан поднял руку и описал ею круг. Тихое урчание водометных двигателей стало резче — катера развернулись и направились назад, на место базирования.

— Сэр? — раздался голос его заместителя, наполнившего это слово уважением и смыслом.

«Какому плану следуем теперь?» — спрашивал он.

Дункан сунул в карман навигатор.

— Оставшиеся образцы заперты в ветеринарном исследовательском центре у реки.

Чтобы защитить интересы «Айронкрика» и минимизировать огласку, опытные экземпляры необходимо было либо выкрасть, либо уничтожить. Он посмотрел на часы, прикинул время. Ночь была на исходе, но он не хотел рисковать еще одним днем.

— Мы проведем операцию сейчас, — сказал он. — Хирургический удар до восхода солнца.

Он начал составлять план нападения, но у его заместителя имелся еще один вопрос.

— Сэр?

И Дункан опять знал, какой смысл вкладывается в это слово, и дал ответ:

— В живых не оставлять никого.

Акт второй

Тень Вавилона

Глава 23

Лорна стояла на переднем крыльце своего дома. До рассвета оставалось всего часа два. По идее, она должна была спать без задних ног, но ее переполняла энергия, в крови играл адреналин, еще не рассосавшийся после событий этой ночи.

На ступеньке чуть ниже ждал Джек.

Он привез ее с Новоорлеанского пограничного поста, где она давала показания. Все ребята из палаточного лагеря уцелели, хотя у кого-то были ожоги и отравления дымом. Мальчика, которого похищала ягуариха, вывезли вертолетом скорой медицинской помощи вместе с Гарландом Чейзом — последний потерял много крови, как и большую часть ноги, но его жизни ничто не угрожало.

Береговая охрана хотела пристрелить аллигатора, но Лорна убедила их не делать этого: стрельба и пожар вывели аллигатора из равновесия, и миллионы лет формирования оборонительных инстинктов взяли свое. Дочь владельца фермы (та самая, которая бросилась в воду на спасение Гарланда) была готова своей грудью защищать аллигатора, и в конечном счете Элвис был помилован.

К сожалению, ягуарихе и ее котенку не так повезло. Их тела вертолетом были доставлены в ОЦИИВ. Гибель животных стала трагической потерей, но Лорна видела, как выносили из леса три человеческих тела — с проломленными черепами и разорванным горлом. Эта кошка была людоедом, безжалостной машиной для убийства, слишком опасной, чтобы оставлять ее в живых.

Однако кое-что оказалось не так плохо, как можно было ожидать. Пилот вертолета не погиб — его нашли среди обломков со сломанными рукой и ключицей. Одинокая пирога, уплывшая в протоку, появилась на противоположной стороне фермы, а в ней сидели вполне невредимые братья Тибо и два пограничника, которых тоже поначалу посчитали жертвами ягуара. У Ти-Боба хватило опыта, чтобы бросить каноэ и вместе с товарищами забраться на два высоких кипариса. С выгодного положения наверху и недоступный для кошки, он выстрелами наугад отогнал ее.

Лорна видела, как обмякшую тушу ягуарихи в грузовой сетке вертолета подняли в воздух. Она торопилась вернуться в ОЦИИВ, но Джек настоял — и она полетела в Новый Орлеан на машине пограничников, чтобы дать показания. После этого он предложил подвезти ее домой, а оттуда на пристань, чтобы она могла взять «бронко». Лорна намеревалась только переодеться и тут же мчаться в ОЦИИВ.

— Я подожду здесь, — сказал Джек со ступенек крыльца.

Он был в одной футболке, потому что форменный мундир котенок ягуара изодрал в клочья, левую руку от запястья до локтя покрывали бинты.

— Не валяйте дурака. Заходите в дом. — Она кивнула на его руку. — Вон уже бинты напитались кровью. У меня есть аптечка. Я заменю вам повязки, а потом поедем дальше. Это всего несколько минут.

— Да ничего страшного. — Он пытался спрятать исцарапанную руку.

— Укусы и царапины от кошки — дело серьезное. Они вам какие-нибудь антибиотики дали?

— Рецепт дали. Утром зайду в аптеку.

Лорна закатила глаза. В медицинском отделе пограничной службы явно ничего не знали о ранах, оставляемых зубами и когтями кошачьих. Правда, с какой стати им это знать? На океанских просторах маловато свирепых диких кошек.

— У вас нет аллергии на пенициллин? — спросила она, вытаскивая ключи и поворачиваясь к двери.

— Нет.

— У кошек в пасти обитают токсичные и гнилостные бактерии Pasteurella. Я знаю ветеринаров, которые теряли пальцы и даже руки, потому что не уделили должного внимания укусам. В таких случаях нужно немедленно принять антибиотик. У меня есть аугментин — всегда держу на всякий случай. — Она повернула голову к Джеку. — Но вы, похоже, собираетесь упрямиться.

Наконец он сдался и поднялся за ней на крыльцо. Она распахнула дверь, щелкнула выключателем внутри, и он вошел в прихожую.

— Кухня там, сзади, — показала она. — Я возьму аптечку и приду к вам туда.

Шагая через ступеньку, она поднялась на площадку. Ушибленная спина протестовала, но взбудораженная Лорна не сбавила темпа. На полочках аптечки в ванной, вперемешку с туалетными принадлежностями и всякой всячиной, стояли ряды пузырьков. Она взяла бутылку аугментина и встряхнула — оставалось достаточно. Еще она прихватила пачку бинтов, перекись водорода и йод.

Закрыв шкафчик, Лорна увидела собственное отражение в зеркале. Волосы торчали во все стороны, часть прилипла к черепу, одежда находилась в еще более жутком состоянии. Повышенное внимание к внешности было ей не свойственно, но всему же есть границы. Лорна положила все, что взяла, в раковину и подошла к ванне. Включила душ и дождалась, когда вода пойдет с парком, а потом залезла внутрь, не раздеваясь. Полминуты стояла она под струей, потом, не открывая глаз, скинула с себя одежду и еще какое-то время провела под обжигающим душем, после чего наконец вышла из ванны и вытерлась полотенцем.

Расчесав волосы, она голой пробежала до своей комнаты, чтобы надеть чистые джинсы и белую безрукавку. Заскочила снова в ванную, взяла из раковины бинт и лекарства и поспешила вниз.

Джек сидел за кухонным столом спиной к ней, склонив голову, — похоже, задремал. Ей не хотелось его будить, и она остановилась в дверях.

На мгновение ей вспомнился Том. Лицо Джека было видно вполоборота, и семейное сходство проступило яснее. Расслабившись, Джек стал выглядеть на десять лет моложе, и за обликом жесткого мужчины она разглядела мальчишку — почти двойника его младшего брата.

Вероятно, он услышал или почувствовал ее появление: голова дернулась, на лице снова появилось непроницаемое выражение.

— Лорна… — мягко, хрипловато произнес он со своим кейджнским акцентом.

Мурашки побежали у нее по коже. Его сонный взгляд скользнул по ней, отметил, что она успела переодеться. Если бы не усталость, он бы лучше держал себя в руках. Она почувствовала, как под его взглядом тепло сосредоточилось где-то в ее чреве и осталось там.

В замешательстве она поспешила к столу, вывалила на него все принесенное, потом направилась к раковине и набрала воды, чтобы он запил антибиотик. Она была рада, что, поворачивая кран, стоит к Джеку спиной.

Ну-ка, приди в себя!

Она повернулась, держа стакан.

— Лучше примите две таблетки. А потом я посмотрю вашу руку.

Она вытряхнула две таблетки ему в ладонь, подтащила стул и занялась бинтом и пузырьком с бетадином. Глотая таблетки, он запрокинул голову, и она увидела кровавые полосы на его футболке.

— А вам на груди раны обрабатывали?

— Да ерунда — царапины.

Злость на неумех медиков вытеснила остатки неловкости, которую она испытывала поблизости от него.

— Снимите футболку.

— Да тут и говорить-то не о чем.

— И не спорьте. — Она отмахнулась.

Он посмотрел на нее усталым покорным взглядом, потом одним движением стащил футболку. Его грудь и живот были иссечены сетью царапин, которые от резкого движения и скользнувшей по ним материи снова начали кровоточить. Обработать их никто даже не подумал.

Лорна вздохнула.

— Рядом с террасой есть ванная и душ. Включите погорячее и промойте с мылом все эти царапины.

— У нас нет времени…

— Не спорьте с доктором. — Она встала. — Там есть чистые полотенца. И я вам принесу свежую футболку. Мой брат приблизительно такого же роста.

Он хотел было возразить, но она указующим перстом направила его в ванную.

— Идите. Я заварю свежий кофе и подогрею оладьи.

Это, казалось, устроило его, и он направился в ванную.

Она достала чайник и кофеварку. Пока вода грелась, Лорна взяла телефон и набрала номер генетической лаборатории ОЦИИВа, рассчитывая застать там кого-нибудь.

— Доктор Трент слушает, — ответил нетерпеливый голос, когда трубку сняли.

— Зоуи, это Лорна.

Чуть поодаль Пол что-то оживленно говорил об ошибках в транскрипции РНК. Еще доносился приглушенный голос доктора Метойера, но разобрать слов Лорна не смогла. Никто из них не ушел домой — проработали всю ночь.

— Просто хотела узнать, все ли в порядке.

— Знаешь, детка, кончай задавать пустые вопросы, грузи свою задницу в машину — и сюда. У нас тут такое — ты и представить себе не можешь. Еще немного эстрогенов тут не помешает.

Лорна улыбнулась, слыша эйфорию в голосе коллеги.

— Мне нужно кое-что взять дома. Я буду через час. Анализ ДНК закончили?

— Пока нет. — Голос Зоуи зазвучал серьезнее. — Но к твоему приезду все будет готово. Данные МРТ уже получены. Результаты показывают довольно странную неврологическую аномалию.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, по телефону этого не расскажешь. Да, чтобы ты была готова — около часа назад мы сделали несколько ЭЭГ твоим животным.

Электроэнцефалограммы?

— Что? Зачем? — с раздражением, вытеснившим первоначальную эйфорию, воскликнула Лорна. Она чувствовала себя опекуном спасенных животных, а они и так перенесли немалый шок. — Все подобные тесты нужно было проводить в моем присутствии. Вы все это знаете.

— Да знаю я, знаю. Но процедура была неинвазивна. Мы тебе все объясним, когда приедешь.

— Я быстро. — Она повесила трубку, понимая, что ее последние слова прозвучали и как обещание, и как угроза.

Чайник свистом взывал о внимании. Лорна засыпала в кофеварку смесь кофе с цикорием, и эта простая процедура позволила ей успокоиться.

В коридоре открылась дверь ванной. Вернулся Джек — босиком, в одних форменных брюках и с полотенцем на плече. Волосы у него были влажные, а от кожи чуть пар не шел.

— Я слышал, как вы говорили, пока вытирался. Все в порядке?

— Будет в порядке, когда я доберусь до ОЦИИВа. Что-то заставило их трудиться там всю ночь.

— Тогда это может подождать. — Джек кивнул в сторону стола. — Я могу заняться царапинами, когда отвезу вас туда…

— Садитесь. — Она показала на чашку с горячим кофе. — Сахар? Молоко?

— Спасибо, я пью черный. — Он неохотно сел на стул.

Лорна исследовала царапины и укусы, довольная, что он вычистил их, и предупредила:

— Будет щипать.

Она промазала царапины бетадином, отмечая, что его кожа подергивается при каждом прикосновении, но более глубокие подкожные мышцы остаются неподвижны, и ритм дыхания не меняется. Ей хотелось прижаться ухом к его груди, услышать и проверить ритм его сердца, но она сдержалась.

Но были и другие реакции: его кровь прилила к шее, а брюшина стала как железная, словно он ожидал удара по животу. Вероятно, дело не только в боли. Он инстинктивно шевельнулся, чем подтвердил ее подозрения.

Молча обрабатывая его царапины, она заметила несколько старых, заживших шрамов на левом плече и шее — они уходили на спину, и Лорна непроизвольно пробежала пальцами по одному из них.

— Осколки от самодельного взрывного устройства, — будничным тоном объяснил он. — Бомба у дороги.

— Извините. Я не хотела… — Она уронила руку, и ее лицо зарделось от смущения.

Закончив с царапинами, она перебинтовала ему руку.

Подняв взгляд, она увидела, что он внимательно рассматривает ее лицо. Его глаза были как у волка — дикие и непредсказуемые. Он наклонился ближе, и на мгновение ей показалось, что он хочет ее поцеловать, но он только потянулся к чашке кофе на столе.

— Спасибо. — Он встал. — Вы что-то говорили о новой футболке.

— Да-да, — запнувшись, произнесла она, чувствуя себя последней идиоткой. — Сейчас принесу.

Поторопившись скрыться с его глаз, она вытерла влажные ладони о джинсы. Тело ее покрылось потом, и она сразу же нашла этому объяснение: высокая ночная влажность. Может быть, она просто устала и утратила контроль над собой. А может, дело в том мальчике, которого она вдруг увидела в задремавшем мужчине. В воспоминаниях о Томе, о долгих ночах, что они проводили в объятиях друг друга.

Она могла это забыть, но ее тело не забыло.

Вытащив чистую футболку из шкафа брата, Лорна торопливо вернулась к Джеку. Он оделся, но оказалось, что в оценке размера она ошиблась — футболка Кайла едва налезла на него, плотно обтянув плечи и грудь.

— Готовы? — спросил он, надевая носки и ботинки.

Она кивнула и распахнула входную дверь, радуясь дуновению прохлады на щеках.

Из тени в переднем дворе раздался резкий крик:

— Эй, какого черта! Куда это вы все собрались?

Глава 24

Джек инстинктивно оттолкнул Лорну назад и встал, загораживая ее, пригнулся, чувствуя свою уязвимость под фонарем крыльца, ослепленный его сиянием. На тропинке было еще темнее из-за высоких дубов и кустистых магнолий. Его внимание привлекло движение — от входной калитки приближалась какая-то фигура.

Лорна вышла из-за его спины.

— Кайл? Ты что это так рано? Я думала, ты застрял на этой нефтяной установке еще дня на четыре. — Лорна повернулась к Джеку и сказала ему вполголоса: — Это мой брат.

— Я же тебе сказал по телефону, что вернусь раньше.

— А я тебе сказала, что в этом нет необходимости.

— Я сказал, что не отпущу тебя на охоту в плавни одну, и, похоже, успел как раз вовремя.

Кайл поднялся по ступенькам и вошел в круг света на крыльце. Джек оценивающе посмотрел на него: у брата Лорны были такие же светлые, песочного цвета волосы, что и у нее, только короткие на висках и длинные наверху. Судя по всему, он не брился несколько дней и столько же не менял свои шорты в стиле карго и тенниску. Он был жилист — напоминал пружину, в данный момент чересчур туго взведенную. Когда Кайл взялся рукой за перила крыльца, Джек отметил, что под ногтями и в складках на костяшках пальцев у него черно от въевшейся нефти. Но выражение его лица в тот момент, когда он смерил Джека недоброжелательно-подозрительным взглядом, было еще темнее.

— Я же сказала, чтобы ты не приезжал, — повторила Лорна. — Охота уже закончилась. Так что ты сорвался напрасно.

— А куда же вы тогда собрались? — Кайл спустился на одну ступеньку, загораживая выход.

— В ОЦИИВ.

— Вдвоем?

— Нет. — Лорна кинула взгляд на Джека. — Он отвезет меня туда, где я оставила «бронко». У пристани, недалеко от зоопарка.

Джек откашлялся.

— Я могу вас отвезти и прямо в лабораторию. Так будет быстрее, и мне интересно узнать, что там решили ваши коллеги по поводу этих животных. Может, это будет важно для расследования.

— Я не против… — Лорна кивнула. — То есть я хочу сказать, это было бы здорово.

Кайл прищурился, разглядывая гостя:

— Вы — Джек Менар?

Тот кивнул.

— Тогда я еду с тобой. — Кайл повернулся к сестре.

— Не валяй дурака. Иди поспи.

— Если едет он, — Кайл указал пальцем на Джека, — то еду и я. Кто-то ведь должен наблюдать за этим свиданием.

— Это не свидание. — Лорна вспыхнула больше от злости, чем от смущения. — Я прекрасно могу и сама позаботиться о себе.

— Что? Как в прошлый раз, когда ты отправилась на свиданку с одним из братьев Менар?

Потрясенная, Лорна вытаращила глаза, а Джек с трудом подавил в себе желание вмазать парню кулаком по физиономии.

Кайл, похоже, понял, что перебрал, и дал задний ход:

— Извините. Я сморозил глупость.

Он быстро поднялся на последнюю ступеньку и встал рядом с сестрой, словно, сократив расстояние, мог смягчить сказанное, и прикоснулся к ее руке, но она отвернулась. Кайл тоже сделал несколько шагов, чтобы остаться с ней лицом к лицу.

— После всего того, что тебе пришлось пережить из-за Менаров, — уже мягче сказал Кайл, скорее сочувствуя, чем сердясь, — я отдам свою правую руку, чтобы только защитить тебя. Ты это знаешь.

Она ссутулилась под его натиском.

— Конечно, я это знаю, Кайл. Но в данном случае ты сам не знаешь, что говоришь. — Она кинула взгляд на Джека. — Я доверяю ему.

Что-то в выражении ее лица ожесточило Джека даже сильнее, чем эти слова, и он выпрямился. Но в то же время он помнил ее пальцы на своей коже, теплые и мягкие.

Кайл устремил взгляд куда-то между ними, потом качнул головой.

— И все же я бы хотел поехать с тобой. Я все равно не усну, пока ты не вернешься домой. — Теперь его тон был более примирительный и явно лучше подействовал на Лорну. — И я обещаю, что от меня не будет никаких неприятностей.

— Отлично. Но мы уезжаем прямо сейчас.

— Хорошо.

Он отошел в сторону, и Лорна первой спустилась с крыльца. Кайл двинулся рядом с Джеком. Теперь молодой человек говорил со своей старшей сестрой более мягким тоном, но Джек видел непреходящее подозрение в его взгляде. Кайл явно был настороже, и Джек уважал это. Брат Лорны хотел защитить ее, и при этом его не волновало, кто и как на это посмотрит.

Они все уселись в служебный пикап и тронулись. Джек сообщил брату об изменении планов: Рэнди с Бертом ждал его на пограничном посту, чтобы вместе отправиться домой.

— Тогда я тебя встречу там — у этого твоего зоопарка, — сказал Рэнди и отключился, прежде чем Джек успел возразить.

Кладя трубку, Джек искоса бросил взгляд на Лорну. Она устроилась рядом с ним на переднем сиденье, но он видел, что мыслями она где-то далеко. В уголках ее глаз появились морщинки — она пыталась разгадать тайны, окружающие это дело. Женщина снова стала доктором.

Кайл вклинился между ними.

— Что такое случилось с этими треклятыми животными? Что в них такого особенного?

— Вот это-то я и пытаюсь понять, — пробормотала Лорна, все еще погруженная в свои мысли.

Глава 25

Час спустя Лорна сидела в генетической лаборатории перед тридцатидюймовым жидкокристаллическим монитором. На экране было открыто несколько окон, но ее взгляд приковывало одно — в центре. Перед ней вращалось трехмерное изображение мозга серого африканского попугая по имени Игорь, полученное методом магнитно-резонансной томографии. В соседнем окне виднелась фотография этой птицы, из-за отсутствия перьев больше похожей на рептилию.

— На что мы смотрим? — спросил у нее за спиной Джек.

— На нечто очень примечательное, — ответила ему Зоуи Трент, стоявшая с другой стороны.

Женщина-нейробиолог находилась вместе с ними в маленьком конференц-холле рядом с основной лабораторией. Ее муж Пол все еще изучал результаты анализов ДНК на аберрантной хромосоме.

— А что такое с этой птицей?

Кайл сидел на стуле рядом с небольшой клеткой, в которую поместили Игоря. Попугай с мрачным видом нахохлился на насесте, втянув голову в плечи. Сейчас он ничем не напоминал то смышленое, сообразительное существо, каким был раньше. Пол клетки усеивали капли жидкого помета — стресс вызвал диарею.

Лорна чувствовала, как в ней нарастает раздражение. Ее коллеги должны были дождаться ее, а потом уже проводить эти новые тесты.

Она отвечала за здоровье и состояние животных в ОЦИИВе, и ее ответственность распространялась на бывших пассажиров взорванного траулера. Им и без того досталось. Они не заслужили, чтобы с ними и здесь обращались как с лабораторными мышами.

— А почему у этого уродца нет перьев? — спросил брат.

— Во-первых, он не уродец, — ответила Лорна, не отрывая глаз от экрана. — Во-вторых, это генетический атавизм — вновь проявившееся утраченное прежде свойство.

— Странно.

Она не стала спорить: это и в самом деле странно. Все в этой истории было необычно.

— Пообщайся с ним. Он испуган. Скажи ему что-нибудь.

Попугаи — существа компанейские, общение их успокаивает.

Кайл пожал плечами и подался поближе к клетке.

— Кто это сказал уродец? — понизив голос, мягко, дружески заговорил он. — Ты ничуть не похож на уродца.

Игорь наклонил голову, вопросительно посмотрел на новоявленного друга и ответил мягким кудахтаньем — птичьим эквивалентом смеха.

Как и сестра, Кайл умел найти подход к животному: при всей его вспыльчивости, сердце у него было доброе, чем, возможно, и объяснялся его горячий нрав. Он умел сильно чувствовать, и Лорна знала, что он горячо любит ее и стремится защитить. Отец умер, когда они были еще детьми, и с тех пор Кайл взял на себя роль мужчины в доме, тем более после смерти матери. С одной стороны, Лорна любила его за это, а с другой — противилась опеке, но в мире мужского превосходства, пример которого являла собой Луизиана, такие семейные традиции были практически неискоренимы.

Джек присел на стол и снова вернул ее внимание к компьютеру.

— Что такого примечательного в этой томограмме? — спросил он у Зоуи. — Почему вы хотели, чтобы Лорна ее увидела первым делом?

— Это поможет объяснить, почему мы не стали ждать, а сразу же сделали энцефалограммы. — Нейробиолог показала на монитор.

В голосе ее слышалась извиняющаяся нотка, что отнюдь не смягчило Лорну, которая изучала вращающееся изображение. Мозг был похож на обычный птичий и не очень отличался от мозга млекопитающего. Спинной мозг на экране разветвлялся в медулу, мозжечок, головной мозг, разделенный на два полушария. И сразу же она обнаружила что-то необычное: пять отчетливо видимых более темных объектов между слоями гиперпаллиума и мезопаллиума переднего мозга — птичьего эквивалента человеческого неокортекса. Они были неровными, с твердыми кромками, а по структуре казались чуть не кристаллическими.

Она повернула изображение, чтобы посмотреть на эти уплотнения сверху. Пять объектов образовывали в мозговой ткани идеальную пентаграмму.

— Что это такое?

Вместо ответа Зоуи протянула руку и прикоснулась к клавиатуре. Мозг попугая исчез, а вместо него появилось другое изображение.

— Это мозг одной из обезьянок.

Придвигаясь ближе к экрану, Лорна представила себе сросшихся близняшек. В мозговой ткани обнаружились те же странные уплотнения. То же количество и размещены в той же морфологической среде. Даже рисунок был тот же: идеально симметричная пентаграмма, в чем Лорна убедилась, развернув изображение.

В комнате было тепло, но ее мигом покрыл холодный пот.

— Мы обнаружили такие же странные интрузии у всех животных, спасенных с траулера. — Зоуи подошла к ней. — Могу показать другие томограммы.

Лорна покачала головой — она вполне доверяла словам коллеги.

— Это что — имплантаты?

— Мы так не думаем, — восторженным голосом сказала Зоуи. — Мы считаем, что это естественные образования.

— Естественные?

— Именно. — Зоуи с помощью мышки увеличила изображение одного из уплотнений. — Ты посмотри. Вокруг этих интрузий нет никакой раневой поверхности, а без нее не обойтись, будь это имплантаты, внедренные хирургически. И еще — нет уплотнения грануляционной ткани, какое образуется вокруг инородного тела.

— Что же это такое?

Зоуи пожала плечами.

— Доктор Метойер тоже хочет это знать. Джон Грир из патологии пытается извлечь это тело из мозга мертвого котенка, чтобы мы могли его исследовать. А еще он делает множественную мозговую биопсию вокруг интрузии.

— Биопсию? — переспросил Джек. — Зачем?

Зоуи провела пальцем вокруг аномалий на экране компьютера.

— Неврологическая ткань вблизи интрузий, кажется, имеет большую плотность. Доктор Метойер хочет подтвердить предположение, что этот участок состоит из более плотно упакованных нейронов.

Лорна тоже хотела это знать. Она помнила, какой хитростью светились глаза ягуарихи. Из того же ряда было и умение попугая повторять цифровой эквивалент числа «пи». Большее количество нейронов в окружении более насыщенной синаптической среды означало усиление вычислительной способности. Это открытие могло объяснить, почему спасенные животные казались чересчур разумными.

Зоуи выпрямилась и пальцами расправила свои короткие черные волосы.

— Теперь ты понимаешь, почему у нас возникло желание срочно сделать ЭЭГ. Мы были так ошарашены, что просто не могли ждать.

Лорна неторопливо кивнула. Исследуя электрическую активность мозга, они искали какие-либо изменения функциональных особенностей, обусловленные этими интрузиями.

— Ну и что показали ЭЭГ?

— Сначала ничего. Электрическая активность мозга у всех них вроде бы была нормальной и каждая уникальной в своем роде, как отпечаток пальца. Казалось, ничего общего между ними нет.

Но лицо Зоуи светилось не разочарованием, а удивлением, и Лорна понимала, что это не все — ее еще ждет сюрприз.

Зоуи скосила глаза на клетку с Игорем. Лорна проследила за направлением ее взгляда, потом посмотрела на нейробиолога.

— Что еще?

— Сейчас я тебе покажу. — Зоуи притиснулась к ней и принялась быстро выстукивать по клавиатуре. — Сейчас ты увидишь четыре ЭЭГ, полученные у попугая, двух обезьянок и Багиры, твоего котенка. Для простоты я приведу только по одному примеру от каждого животного.

На экране появились кривые записей.

Приподняв одну бровь, Зоуи смотрела на Лорну, предвидя вопрос коллеги.

— Ты здесь видишь что-то необычное?

Лорне потребовалась всего одна секунда. Она показала на две кривые в середине.

— Эти две практически идентичны. — Она прочла подписи: Cebus Apella. A и B. — Это данные по двум сросшимся обезьянкам.

— Верно. — Зоуи кивнула. — Поначалу мы решили, что это какая-то ошибка. Что, может быть, электрод, размещенный на одной обезьянке, считывал показания с ее близнеца. А может, поскольку они генетические близнецы, то совпадает и их мозговая деятельность. Чтобы рассеять сомнения, мы принесли сюда всех животных и провели испытания заново.

Она набрала что-то на клавиатуре, и появились еще четыре кривые.

— Вот что мы получили, когда все четыре особи находились в помещении одновременно.

Лорна приблизилась к экрану, прошлась по каждой кривой кончиком пальца. Ее удивление росло. Невероятно.

— Они все приблизительно одинаковы, — раздался рядом с ней голос Джека.

— Мы делали записи по десять минут для каждой особи. И они оставались синхронными.

Лорна пыталась понять, что же она видит.

— Потом, — сказала Зоуи, — мы всех животных, кроме попугая, отнесли назад. Протестировали Игоря еще раз в отсутствии других. Его ЭЭГ вернулась к прежнему, уникальному виду.

Лорна кинула взгляд на попугая, потом на своего брата.

— Ты хочешь сказать, что, когда они тут все вместе, их мозговая деятельность каким-то образом идеально синхронизируется?

— Похоже, именно это и происходит.

Как такое возможно? Лора слышала, что у девушек в студенческих общежитиях нередко менструации происходят одновременно, но это объяснялось присутствием в воздухе феромонов, которые синхронизируют цикличность. Но что может вызвать одинаковую неврологическую активность у этих животных? Если полученные данные верны, то между объектами существует какой-то обмен.

Лорна вывела на монитор данные МРТ. Снова появилась трехмерная модель мозга Игоря. Она повернула ее, чтобы лучше были видны пять странных уплотнений.

— То, что мы наблюдаем, должно быть связано с этими интрузиями, — сказала Лорна. — У всех особей имеется эта общая структура.

Она уставилась на экран, представляя себе сеть более плотной ткани, заполнявшей пространство пентаграммы. Что-то ей это напоминала. Но что? Она сложила чашечкой ладонь и широко расставила пальцы. И тут ее осенило. Она повернула руку туда-сюда и пробормотала:

— Спутниковая тарелка.

— Что? — переспросила Зоуи.

— Эта структура в мозгах животных. Что, если она действует как передающая антенна? Испускает сигнал сверхнизкой частоты, который принимается другими животными и каким-то образом вызывает эту синхронизацию.

Зоуи нахмурилась, мучимая сомнениями: гипотеза выглядела невероятной и правдоподобной одновременно.

— Ты говоришь о какой-то форме телепатии? — спросил Кайл, подозрительно разглядывая попугая.

— Нет. — Лорна заговорила быстрее. — По крайней мере, не совсем. Чтобы ЭЭГ совпадали, нужен какой-то синхронизатор. Он не может быть гормональным или феромональным — они ведь принадлежат к разным видам.

— К тому же реакция тут практически мгновенная, — добавила Зоуи, чьи сомнения стали рассеиваться.

— Но таким синхронизатором может быть слабый электрический сигнал. — Лорна кивнула. — Достаточный для того, чтобы воздействовать на мозги всех четырех животных.

— Но откуда берется питание? Я тут не вижу никакого аккумулятора, — сказал Джек.

— Аккумулятор тут и не нужен, — ответила ему Зоуи. — Мозг — это электрический орган, который генерирует энергию, известную как биоэлектрические потенциалы. Происходит это за счет движения химических соединений по нейронам. Средний мозг непрерывно генерирует от десяти до двенадцати ватт электричества. Утром, днем и ночью. Этого хватило бы, чтобы питать фонарик.

— И определенно хватило бы, чтобы передавать сигнал малой мощности. — Лорна посмотрела на модель, построенную с помощью МРТ, и проглотила слюну.

— А в связи с этим возникает еще один вопрос, моя дорогая, — раздался новый голос от двери.

Лорна повернулась — Карлтон Метойер стоял, прислонясь к косяку. Давно ли он слушал их разговор?

— И что же это? — спросила Зоуи.

Он вошел в комнату — в накрахмаленном и отглаженном лабораторном халате, директор всегда оставался джентльменом, как это принято среди настоящих южан, даже если ночь на дворе.

— Доктор Полк только что предложила любопытную гипотезу того, как взаимодействуют эти мозги. Но это приводит к еще более животрепещущей проблеме.

Лорна поняла его мысль и задала этот вопрос вслух:

— Зачем?

Зачем эти животные связаны в единую сеть?

Глава 26

Дункан сидел в пикапе, стоявшем на обочине подъездной дороги к ОЦИИВу, и слушал ночной хор лягушек и цикад, долетавший через опущенное окно. Слева, параллельно идущей вдоль берега насыпной дороге, несла свои воды река Миссисипи, чей илистый шепот вплетался в ночной концерт. Воздух был вязкий, влажный, но слабый ветерок делал его почти пригодным для дыхания.

Прижав к глазам прибор ночного видения, Дункан изучал главное здание ОЦИИВа. Свет горел только в нескольких окнах первого этажа. В наушнике прозвучали сигналы членов его команды — значит, они заняли отведенные им места. Дункан все это время вел наблюдение за дорогой, ведущей в научный комплекс. Он не хотел никаких сюрпризов.

Наконец его заместитель доложил, что все готовы.

— По вашему сигналу.

— Вы там уточнили число и личности гражданских?

— Семь человек, один из них пограничник. И мы должны исходить из того, что он вооружен.

— Это цель номер один. Да, и помни, что одного из ученых мы должны вывезти живым для допроса.

— Ясно, сэр.

Необходимо оценить, что исследователям стало известно о проекте «Вавилон» и, что еще более важно, сообщалось ли кому-нибудь о сделанных открытиях. После этого пленный будет уничтожен, и тело его исчезнет. В Карибском море сколько угодно голодных акул.

Дункан в последний раз осмотрел комплекс. Его команда окружила и заблокировала всю территорию, а по окончании операции зажигательные снаряды уничтожат все следы. Поутру террористическая группа защиты животных разошлет по электронной почте оповещения, в которых возьмет ответственность на себя. Никто не сможет связать случившееся с «Айронкрик индастриз».

Теперь, когда все было готово, он поднес ко рту рацию, собираясь отдать приказ начинать, но тут за его пикапом вспыхнули огни. Яркий свет через прибор ночного видения обжег ему глаза. Он сорвал с себя очки и посмотрел в зеркало заднего вида.

Из-за поворота на дороге появился грузовичок, свет фар которого скользнул по припаркованному пикапу Дункана. Опустив рацию, тот замер в ожидании. В такой час и в такой глуши — откуда здесь могла взяться эта машина? Тут что-то нечисто.

Глядя на приближающийся автомобиль, он сунул в рот еще один леденец — ананасовый, поморщился — ему не нравился этот вкус, — но не выплюнул, а продолжал сидеть, стараясь оценить уровень угрозы и переиначивая планы.

Грузовичок подъехал поближе — видавший виды «шевроле», состоявший в основном из ржавчины и старой серой краски. Он все приближался.

Давай уматывай, передавал ему телепатический сигнал Дункан.

Словно подчиняясь, «шевроле» вырулил на середину дороги, объезжая пикап, но неожиданно стоп-сигналы сзади расцвели алым, проливая свет на дорогу, — машина начала тормозить и остановилась рядом. Двигатель «шевроле» издавал тяжелое сипение. Водитель подался к открытому пассажирскому окну, высунул козырек бейсбольной шапочки. Поверх грязной футболки на нем была охотничья жилетка.

— Тебе не помочь, приятель? — сказал водитель. Говорил он с сильным кейджнским акцентом — обычная припозднившаяся болотная крыса.

Дункан передвинул пистолет у себя на коленях и внутренне поморщился. И нужно было этому кретину остановиться…

Когда он наклонился к окну, местный вздрогнул при виде его изуродованного шрамами лица — такое не забудешь. Свидетелей оставаться не должно. Дункан стал поднимать пистолет к окну, но вдруг с заднего сиденья «шевроле» возникла черная с коричневыми подпалинами ищейка и принялась злобно облаивать его — громко, словно через мегафон.

Дункан в испуге подался назад, издав сдавленный крик. Прежний страх стиснул ему грудь, вернув в недавнее прошлое — когда иной зверь застал его врасплох.

Человек в «шевроле» повернулся к собаке и закричал на нее:

— Берт, ну-ка, заткни пасть! Да я собственных слов не слышу.

Сердце Дункана рвалось из груди. Но водитель, не замечая его реакции, снова сунулся к окну:

— Мистер, вы случайно не знаете, где тут что-то типа зоопарка? Мой идиот братец направился…

Страх Дункана превратился в ярость. Злясь, что его захватили врасплох, он схватил пистолет и выставил в окно.

И в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, собака из машины прыгнула прямо на него.

Он дернулся от выстрела. На лобовое стекло другой машины брызнула кровь. Водитель схватился за голову, громко выкрикнул «Бля!» и, осев, скрылся из вида.

Дункан повернулся к собаке, но ищейка развернулась в воздухе, ударилась о боковину его машины и упала между двумя пикапами.

Двигатель «шевроле» внезапно заурчал громче, клацнули шестерни коробки передач. Машина покатила вперед, вихляя из стороны в сторону, — водитель вел ее вслепую, присев в кабине.

Дункан распахнул дверь, выпрыгнул, встал, широко расставив ноги, и расстрелял весь магазин, целясь в пикап. Не замедляя хода, «шевроле» резко подался влево, съехал с дороги и перевернулся.

Он побежал к машине, на ходу вставляя новый магазин. Автомобиль передком ударился в каменное ограждение внизу и перевалился в разбухшую после урагана реку. Поток захватил его, завертел — и «шевроле» исчез из вида.

Держа наготове пистолет, Дункан смотрел на воду. Он выждал две минуты, но никто не всплыл на поверхность, молотя по воде руками. И делу конец.

У него не было времени на дальнейшие поиски, и он пошел прочь. Даже если этот тип остался в живых, команда Дункана уже закончит работу, прежде чем этот гад сообщит куда-нибудь.

Лицо у него раскраснелось, сердце продолжало колотиться. Он вернулся в машину, посмотрел, нет ли где следов собаки, но ищейка, вероятно, дала деру. Сев за руль, он схватил рацию с переднего сиденья. С одним покончено. Дункан поднес аппарат к губам.

— Всем постам. Начали. Захват.

Глава 27

— Игорь, назови мне число «пи», — сказала Лорна, занявшая место Кайла возле клетки с птицей. — Число «пи».

Остальные собрались у нее за спиной. Попугай разглядывал ее то одним, то другим глазом. Мягкий голос и ласковые слова Кайла возымели действие — Игорь больше не хохлился. Но в его взгляде осталась какая-то вялость, столь не похожая на прежнюю живость.

— Лорна, что вы делаете? — Карлтон встал рядом с ней.

— Проверяю кое-что. — Она движением руки попросила своего босса отступить. — Пожалуйста, отойдите все подальше.

Они отодвинулись, а она снова наклонилась к клетке, понизила голос до мягкого, успокаивающего шепота.

— Ну же, Игорь…

— Игорь, — неуверенно повторил попугай.

— Молодец, Игорь. Кто хорошая птичка?

— Игорь! — прокаркал он уже веселее и переступил на насесте с ноги на ногу.

— Хороший мальчик. А теперь назови мне число «пи». Ты уже делал это. «Пи».

На экране ближайшего компьютера Лорна вывела целую страницу этой математической постоянной: 3,141592653589793…

Попугай наклонил голову.

— Три…

— Хорошо. Молодец, Игорь.

— Один… четыре…

Но с какого-то момента ряд начал распадаться.

— Восемь… семь… круг… треугольник.

Игорь чуть не перевернул голову гребешком вниз, его глаза сощурились до щелочек, словно он пытался вспомнить.

Лорна отвернулась. Нет, неважное выступление Игоря ее не разочаровало, напротив, укрепило уверенность. Но ей нужно было подтверждение ее гипотезы.

— Зоуи, будь добра, сходи вниз и принеси Багиру. Да, Пол, а ты не мог бы принести обезьянок?

Два нейробиолога кивнули и поспешили вниз.

Лорна повернулась в Карлтону.

— Прежде — и в траулере, и внизу — Игорь мог называть число «пи» вплоть до сотенных знаков. Тогда у меня не было времени проверить его знания, но я уверена, что до второго десятка он все называл правильно.

— Я тоже помню, — подтвердил Джек.

— Не понимаю. — Карлтон пожал плечами. — Это простое подражание, ничего более. Разве нет? Что вы хотите доказать?

— Я думаю, это далеко не простое подражание. Вы задали вопрос, почему у этих животных вроде бы синхронизирована мозговая активность. Я думаю, у меня есть ответ.

Она отметила, что Джек не сводит с нее глаз, и черпала силы в его заинтересованности и внимании. Но что, если она ошибалась?

Несколько минут спустя Зоуи и Пол вернулись. Женщина несла Багиру, будто ребенка, завернутого в одеяло; котенок поглядывал на людей живыми голубыми глазами. Две обезьянки цеплялись за лабораторный халат Пола руками и ногами, а он нес их в колыбели согнутого локтя, словно заботливый папочка.

— Сколько времени потребовалось на синхронизацию, после того как всех животных собрали вместе? — обратилась Лорна к Карлтону.

— Я бы сказал, несколько секунд. Максимум полминуты.

Лорна, удовлетворенная, повернулась к клетке с попугаем. Попробуем-ка еще раз.

— Игорь, назови число «пи».

Птица снова сидела распрямившись: вся внимание, обращенные на Лорну глаза ярко горят.

— Назови число «пи», — повторила она.

Игорь мигнул и начал зачитывать числовой ряд этим пугающе человеческим голосом. И на сей раз никаких сбоев.

— Три, один, четыре, один, пять, девять, два, шесть, пять…

Сидевший у компьютера Кайл проверял по экрану, его изумление росло на глазах.

— Господи милостивый, все точно.

Игорь продолжал называть цифры, опустив веки, но не в задумчивом прищуре, а скорее от удовольствия.

— …три, пять, восемь, девять, семь, девять, три…

Все молчали. Директор подошел поближе к Кайлу и проверял верность ряда по экрану.

Игорь читал целых три минуты — пока не вышел за тот ряд из сотен цифр, что был выведен на экран.

Лорна увидела, как скептическое выражение на лице Карлтона сменилось почтительно-недоуменным. Наконец он снял очки и протер их платком. Покачал головой.

— Сдаюсь. Его память и в самом деле удивительна.

— Я не уверена, что это память, — заметила Лорна, слушая Игоря. — Я думаю, он сам делает подсчет.

Карлтон уже был готов отвергнуть эту мысль, но тут словно что-то осенило его.

— Вы думаете… синхронизация… Это уже не анатомия — это функциональность.

Она улыбнулась и кивнула.

— Это что значит? — спросил Кайл.

Зоуи пододвинулась поближе, глядя на котенка у себя на руках.

— Значит, они не просто образуют связь для синхронизации…

— Они образуют единую сеть на функциональном уровне, — закончил начатую ею мысль муж Зоуи.

Кайл недоуменно пожал плечами — он все еще не понимал. Джек тоже пододвинулся к Лорне, желая узнать побольше.

— Мозг на самом деле является органическим компьютером, — объяснила она. — И большую часть времени его громадная сеть нейронов и синапсов пребывает в пассивном состоянии, представляя собой немалый ресурс вычислительной мощности. Я думаю, что трансляционные тарелки — те, что у них в головах, — действуют как сетевой маршрутизатор, соединяя вычислительные мощности в мозгах разных животных. Каждый имеет неограниченный доступ к спящим ресурсам в органическом компьютере другого. Если говорить в общих чертах, то они образуют что-то вроде беспроводной компьютерной сети.

— Но как такое возможно? — спросил Джек.

Ответить на этот вопрос никто не успел — зазвонил сотовый телефон Карлтона, и тот с извиняющимся видом приложил трубку к уху. Он слушал несколько мгновений, потом сказал.

— Спасибо, Джон. Мы сейчас идем. — И повернулся к Джеку. — Кажется, наш патологоанатом нашел ответ на ваш вопрос, агент Менар.

Джек навидался трупов, но анатомичка ОЦИИВа имела какой-то особенно жуткий вид. Это было помещение размером с баскетбольное поле, без окон, с желобами и водостоками на цементном полу. В центре высились громадные столы со столешницами нержавеющей стали под хирургическими лампами. Для перемещения крупных животных служил специальный подъемник-транспортер. В воздухе стоял сильный запах формальдегида, который все равно не мог перебить запаха тления.

В целом это место напоминало гигантскую бойню.

Обещание ответов, полученных патологоанатомом ОЦИИВа, привлекло сюда всех.

На столе с одной стороны лежало тело ягуарихи, но все окружили другой — где располагались вскрытые останки котенка. Распростертое крохотное тельце напоминало лягушачье. В емкостях с бирками плавали отдельные части: сердце, почки, селезенка, печень. Но самое мрачное впечатление производила черепная полость: с отпиленной макушкой, вскрытая и пустая.

Мозг покоился на инструментальной панели в головах стола. В свете галогенных ламп серая поверхность органа отливала влагой.

Джек отметил, что взгляд Лорны не отрывается от тельца детеныша. Насилие и бессмысленная смерть явно выбивали ее из колеи, но тут ее внимание привлек патологоанатом.

Доктор Джон Грир, взмахнув пинцетом, пригласил всех подойти поближе.

— Я решил, что вы должны увидеть это своими глазами.

Джек вовсе не приветствовал это соображение, но решил помалкивать.

С помощью пинцета и скальпеля патологоанатом отодвинул верхний слой, обнажив полушарие. Ткань внешне не отличалась от тканей в остальной части мозга, если не считать четырех крохотных бриллиантиков, отражающих свет. В твердом веществе осталось место, где находился пятый.

— Я вытащил одно из этих тел и провел несколько анализов на скорую руку. Сейчас покажу.

Он перешел к соседнему столу. В пластиковой ванночке покоился один из черных бриллиантиков, только разрезанный на четыре части. С помощью пинцета Грир поднял кусочек и перенес его в горку вещества, похожего на перец крупного помола.

— Металлические опилки, — пояснил патологоанатом.

Когда отпиленный кусок оказался над горкой, несколько металлических гранул пришли в движение — подпрыгнули и прилипли к осколку.

Грир обвел взглядом присутствующих.

— Я полагаю, мы здесь имеем дело с… То, что внедрено в эти мозги, является спрессованными кристаллами магнетита.

— Магнетита? — переспросил Джек. Больше никого это сообщение не удивило. Судя по несчастному виду Кайла, он предпочел бы находиться где-нибудь подальше отсюда. — Это как магнит?

— Типа того. — Лорна кивнула.

— Любая мозговая ткань, — стала пояснять Зоуи, — включая и нашу, человеческую, имеет в своей структуре кристаллы магнетита. Скопления кристаллов можно увидеть в коре головного мозга, мозжечке, даже в слоях оболочки.

— Содержание магнетита в мозгах птиц даже еще выше, — подтвердила Лорна. — Считается, что эти кристаллы магнетита — одно из средств, с помощью которого птицы ориентируются относительно магнитного поля земли во время перелетов. Таким образом, они каждый год добираются туда, куда им надо, и никто из них еще не заблудился. Магнетит имеется у пчел, рыб, бактерий и других организмов, которые ориентируются с помощью своего внутреннего компаса.

— А зачем он присутствует в наших мозгах?

— Науке это неизвестно. — Лорна пожала плечами.

— Но существуют разные гипотезы, — добавила Зоуи. — Согласно новейшим исследованиям, биомагнетизм, возможно, является основой жизни на нашей планете. Магнетизм и есть тот мостик, что соединяет энергию и живую материю. Например, в протеинах, энзимах, даже ДНК можно обнаружить пьезоэлектрические матрицы. Практически во всех тех кирпичиках, из которых построена жизнь.

— Хватит, ты даже мне заморочила голову. — Лорна подняла руку, прерывая ее.

— Как бы то ни было, — вклинился Грир, — мы еще не видели животных, у которых магнетит достигал бы такого уровня. И у которых магнетитовые вкрапления располагались бы с такой точной симметрией и в такой конфигурации. Я позволил себе исследовать это вкрапление под препаровальным микроскопом. Оно состоит из уменьшающихся в размерах кристаллов вплоть до самых крошечных идентичных частичек.

— Что-то вроде фракталов, — прокомментировал Кайл.

— Именно.

Джек с трудом удержался, чтобы не почесать затылок. Что это еще за фракталы?

— Но эти магнитные вставки или узлы — только часть истории, — продолжил патологоанатом. Он снова подвел их к разложенному на столе мозгу котенка и с помощью пинцета провел линии от одной магнетитовой вставки к другой. — Все узлы связаны между собой микроскопической кристаллической сеткой, образующей взаимосвязанную структуру. И в этой сетке мы имеем уплотненную область нейронов.

— Чего и следовало ожидать, — заметил доктор Метойер.

Все повернулись к главе ОЦИИВа.

— Было доказано, что магнитное стимулирование мозга приводит к росту нейронов и новым синаптическим связям, — пояснил свою мысль Карлтон. — Если эта магнитная структура образовалась в процессе эмбрионального развития, то маломощное и постоянное магнитное воздействие приведет к возникновению области, более богатой нейронами.

— И животные от этого становятся умнее? — Джек вспомнил предыдущее обсуждение.

— Индивидуально… в некоторой мере. Что подтверждает теорию доктора Полк о беспроводной связи. Чем больше нейронов, тем сильнее локальная электростимуляция. Если бы меня попросили высказать предположение, то я бы сказал, что сигнал, запускающий синхронизацию, имеет электромагнитный характер. Слабый электромагнитный импульс, воспринимаемый всеми животными.

Лорна покачала головой, пытаясь осмыслить все это.

— Нам еще столько всего нужно узнать.

— Что ж, тогда я вас отпускаю — занимайтесь своими делами, — сказал Грир. — Но напоследок еще одно.

— Что? — спросил Карлтон.

Патологоанатом перешел на другую сторону стола, где стояла еще одна небольшая ванночка, а в ней — что-то маленькое. Это была пластмассовая капсула размером с горошину, сквозь прозрачную оболочку виднелась компактная электронная начинка.

— Я подумал, что вам будет любопытно увидеть один из микрочипов, внедренных в этих животных.

— Микрочипов? — Лорна наморщила лоб. — Ты хочешь сказать, что они помечены?

Грир повернулся к ней.

— МРТ показали, что у всех животных под кожей имеется такая штука. Мы поначалу решили, что это идентификационные чипы вроде тех, которыми помечают собак и кошек. Но я сравнил этот с теми чипами, которые мы используем для наших животных, и я вам скажу, это куда как более сложная штука. Она просто начинена электроникой.

— Позвольте взглянуть? — попросил Джек.

Ученый взял горошину и передал агенту, который принялся внимательно ее разглядывать. На основании визуального осмотра сказать что-либо определенное было затруднительно, но внутренняя сигнальная система Джека сработала. Судя по сложности и миниатюрности, это явно было изделие военного назначения.

Может быть, транспондер… или датчик джи-пи-эс…

И в этот момент свет неожиданно погас, и помещение, в котором отсутствовали окна, погрузилось в кромешную тьму. Все затаили дыхание, ожидая, что сейчас включится генератор.

Наконец раздался раздраженный голос Карлтона:

— Я думал, мы решили проблемы с электричеством.

Джек напрягся. Его внутренняя сигнальная система от осторожного побикивания перешла на громкий вой сирены. Датчик…

Взрыв в траулере… Кто-то пытался спрятать концы в воду. Но кое-какие следы все же остались. И некоторые из них вели сюда. Теперь сомнения рассеялись.

— Это не предохранитель выбило, — ровным голосом сказал Джек в темноту. — Это нападение.

Глава 28

В полной темноте Лорна отошла от анатомического стола и наткнулась на чье-то теплое тело. Ее обхватили, поддержали руки. По смеси запаха пота и йода она поняла, что это Джек.

По другую сторону стола загорелся светлячок — Зоуи достала мобильник и таким образом пыталась разогнать темноту. Ни для чего другого телефон не годился: ураган повредил антенну сотовой связи, уничтожив и без того слабый сигнал.

Словно мотыльки на огонь, все собрались вокруг мерцающего телефонного экрана.

Карлтон стоял, уперев руки в бока, не теряя обычной уверенности.

— Агент Менар, с чего вы взяли, что это какое-то нападение, а не предохранитель?

— Пока я не узнаю чего-нибудь другого, доктор Метойер, я всегда исхожу из худших предположений, — быстро и убежденно ответил Джек. — Тот, кто взорвал траулер, возможно, пришел за уцелевшими животными. Этот чип, извлеченный из котенка, похож на датчик, — возможно, по его сигналу они и пришли сюда.

— Ну, это большая натяжка, агент Менар, — отмел его аргументы Карлтон. — И потом, кто бы стал тратить на это столько сил и средств?

Лорна почувствовала, как напряглось тело Джека — сделалось твердым как скала. Он по-прежнему не отпускал ее. Брат мрачно посмотрел на Лорну, и под осуждающим взглядом Кайла она наконец выскользнула из рук Джека.

— Может, нам стоит прислушаться к тому, что говорит агент, — предложила Зоуи, отходя к своему мужу. — Принять меры предосторожности, это ведь не повредит.

Все повернулись к Джеку.

— В этом помещении нет окон, — сказал он. — А значит, снаружи нельзя увидеть, что здесь происходит. Будьте внимательны. Все оставайтесь, а я пойду и посмотрю, что там такое.

— А что, если мы просто выйдем отсюда? — вмешался Грир и указал на дальний угол помещения. — Там служебный пандус, по которому можно попасть наружу.

— Нет, наверняка они уже все тут обложили, за входом ведется наблюдение.

— Тогда что же нам делать? — спросила Зоуи. Ее огромные глаза наполнились страхом.

— Пока что вы все должны оставаться здесь. Тут есть где укрыться? Может, забаррикадироваться?

— Холодильник, — сказал патологоанатом. — Только вот его изнутри не закрыть.

— Дайте-ка я посмотрю, — подал голос Кайл. — Я четыре года проучился в техническом колледже — может, найду способ закрыться изнутри.

— Хорошо. — Джек кивнул. — Теперь все должны найти какое-нибудь оружие. Скальпели, ножи, ножницы, шприцы — что угодно. После этого закройтесь, а я доберусь до машины — у меня там карабин и дробовик в сейфе.

Грир нашел два фонарика, включил один, другой передал Джеку.

— Если понадобится.

По указаниям патологоанатома группа начала рассеиваться, разбирая острые инструменты.

Джек направился к дверям, и Лорна последовала за ним из круга света в полумрак. Над дверью горела маленькая табличка «Выход», питающаяся от аккумулятора.

— А как насчет моего ружья-транквилизатора? — спросила она. — Того, с которым я отправлялась на охоту. Я оставила его у себя в кабинете. Туда идти ближе, чем до вашей машины.

Она не хотела, чтобы Джек предстал перед нападавшими совсем невооруженным.

— Хорошая мысль. — Он кивнул.

— Я пойду с вами. — Она знала, что Джек сейчас начнет возражать, а потому добавила: — Чтобы зарядить патроны усыпляющим без опасности для себя, нужен некоторый опыт.

Так оно и было на самом деле: всего несколько капель М99 могли в считаные секунды убить человека.

Тем не менее он явно собирался возражать.

— Я пойду только до кабинета, — пообещала она. — Это всего один лестничный пролет наверх. А потом сразу же вернусь сюда. — Она обошла Джека и добралась до дверей, прежде чем он успел ее остановить. — Ну же. Не будем терять время.

Лорна распахнула дверь, но Джек загородил ей выход. Она уже решила, что сейчас он затолкает ее назад и не позволит идти, но он просто выскользнул наружу первым.

— Держитесь за мной. Никаких разговоров.

Следом за его широкой спиной она скользнула в коридор. Когда дверь закрылась, здесь воцарилась темнота. Джек нащупал ее руку, и сильная хватка этой твердой, мозолистой руки помогла ей обрести спокойствие в темноте.

Почему он не включает фонарик?

Добравшись до темной лестницы, они начали подниматься. На первой площадке стало чуточку светлее — окна пропускали внутрь слабое мерцание звезд, и после кромешной тьмы подвала даже такой свет был в радость.

До кабинета Лорны оставалось всего ничего, но, пройдя полпути, они услышали приглушенный звук, источник которого вроде бы находился перед зданием. Ее пальцы сильнее сжали руку Джека. Откуда здесь взялись люди?

Джек подошел к двери кабинета, распахнул ее и вытянул руку, предлагая Лорне войти первой. Она поспешила сделать это, а он бесшумно закрыл дверь. На фоне матового дверного стекла она увидела, как он поднес палец к губам.

Кинувшись к столу, где оставила чемоданчик с ружьем, Лорна в темноте ударилась коленкой. Нащупав его, она открыла замки и быстро соединила две половинки. Морпехи, возможно, и умели собирать в темноте свое оружие, но у нее таких навыков не имелось. Затаив дыхание, она возилась с ружьем, но наконец раздался щелчок — все встало на свои места.

У нее за спиной Джек наблюдал за дверью.

Она схватила две шприц-пули, взяла колбу с транквилизатором М99 из выложенной бархатом ячейки в чемоданчике. Делать это в темноте было глупо и опасно, но у нее не оставалось выбора. Может, собирать вслепую ружье она и не умела, но что касается иголок, шприцев, пузырьков с препаратами, то тут у нее был немалый опыт.

Быстро наполнив два шприца и вставив их в ружье, Лорна повернулась к Джеку. Его силуэт отодвинулся от двери, и через матовое стекло она увидела, как с пугающей беззвучностью по коридору проскользнули тени. Одна из них остановилась перед дверью.

Лорна замерла, не дыша. Она могла предположить, куда они направляются. В изолятор. Но их там ждало разочарование — они найдут пустые клетки. Только овечка оставалась в изоляторе, а другие животные после теста Лорны все еще находились на втором этаже в генетической лаборатории.

Но много ли времени им понадобится, чтобы найти остальных, в особенности если животные помечены электронными маркерами? Вот только будет ли электроника работать внутри здания?

Секунд десять спустя Джек, двигаясь в темноте с безошибочной точностью, подошел к Лорне. Она попыталась вручить ему транквилизатор, но он отвел ружье рукой и едва слышно прошептал ей в ухо:

— Оставайтесь здесь. Спрячьтесь.

Он сжал ее пальцы на стволе ружья, и она поняла. Ситуация изменилась. То, что раньше было вероятностью, теперь стало ужасающей реальностью. Их обложили. Он не хотел оставлять ее в одиночестве без оружия. Судя по его решительному жесту, возражать было бесполезно.

Не дожидаясь ответа, Джек двинулся к выходу, осторожно открыл дверь и исчез за нею. Оказавшись в коридоре, так же беззвучно закрыл дверь.

Лорна уставилась на его силуэт за стеклом — как ей вдруг захотелось, чтобы он остался. Но у Джека не было выбора. Его тень исчезла в другом направлении — противоположном тому, откуда пришли незваные гости.

Сколько их там?

* * *

Джеку не хотелось оставлять Лорну одну, но он понимал, что не может терять время. Он поспешил по коридору к ближайшему выходу. Зачем он позволил ей идти с ним? Остальные, запертые в холодильнике, имели хорошие шансы избежать встречи с нападавшими. А он не питал ни малейших иллюзий — это были не какие-то случайные воришки. Профессиональные убийцы, вероятно, с военной подготовкой.

Он попытался сформулировать их цели, и выводы, к которым он пришел, ему не понравились. Очевидно, что этот ночной рейд являлся операцией по заметанию следов, продолжением того, что началось взрывом траулера. Главная цель — обнаружение и уничтожение оставшихся животных. А еще? Насколько категоричен был приказ, какие у них указания насчет свидетелей? Джек боялся отвечать на этот вопрос.

В конце коридора двустворчатая, открывающаяся в обе стороны дверь вела в холл и к главному выходу. Совершенно очевидно, что пытаться выйти через эту дверь — чистое самоубийство. Он помнил, как быстро и бесшумно двигались эти люди по темному коридору. Видимо, у них есть какие-то приборы ночного видения. И кого-то они наверняка поставили на охрану выходов.

Прежде чем выйти из здания, он хотел как можно ближе подобраться к парковке. Его устроит любое окно. И в то же время он хотел знать, что его там ждет.

Он подкрался поближе к двустворчатой двери. Через два узких окна с усиленной проволокой стеклами можно было видеть помещение холла. Прямо впереди располагались стеклянные двери главного входа. Никакого движения, никаких подозрительных перемещений теней наружу или внутрь.

Но Джек был тертый калач.

Он начал поворачиваться, но вдруг замер. Если бы не темнота, он, возможно, ничего бы и не заметил, но теперь его внимание привлек мигающий красный огонек в центре холла, почти скрытый диваном.

В этом мерцании он увидел на полу стальную канистру на пять галлонов, и мороз продрал у него по коже.

Бомба…

Джек взял себя в руки, подавляя страх. По крайней мере, теперь он знал, какова конечная цель рейда. Налетчики не удовлетворятся уничтожением одних животных. Заметать следы они собирались с размахом — никто не должен был остаться в живых.

Джек представил себе людей, прячущихся в здании, — и тех, кто внизу, и Лорну в ее кабинете. Он почувствовал дрожь, прошедшую по ее телу, когда он сказал, что ей нужно остаться. Она доверилась ему, а он, как оказалось, не заслуживал ее доверия. Чем дольше он будет медлить здесь, тем вернее обрекает всех на смерть от взрыва или пожара.

Оставалось одно.

Если они хотели войны…

Повернувшись спиной к двустворчатой двери, Джек переместил весь свой вес на одну ногу, а другой ударил по створке — та распахнулась, и он швырнул в холл фонарик, предварительно включив его.

Вспыхнувший свет описал дугу в темноте холла.

Джек был уверен, что тот, кто вел наблюдение за этой дверью, пользовался прибором ночного видения. Световой бомбы, чтобы ослепить обычного наблюдателя, у него не было, но внезапная световая вспышка в приборе ночного видения достигала нужного ему эффекта: временно ослепит и одновременно отвлечет внимание к холлу.

Развернувшись, Джек бросился к окну в коридоре, выходившему на участок между зданием и парковкой. Если начиналась война, то ему требовалось оружие.

Он распахнул окно, выбил москитную сетку и выпрыгнул в кусты снаружи. Пригнулся. Его уловка давала ему максимум минуту, потом они очухаются.

Но минуты должно хватить.

Продравшись через кусты, он побежал к темной парковке. Со стороны входной двери раздался приглушенный выкрик — кто-то рассерженным, озлобленным голосом отдал приказ.

Джек пригибался на бегу, молясь, чтобы то же делали и остальные, в особенности Лорна.

Но он совершил ошибку — недооценил своих противников.

За спиной раздался резкий звук взрыва. От неожиданности Джек оступился и растянулся во весь рост на сырой траве. Усилием воли перекатился в сторону и повернулся к зданию. Из передней двери вырывались пламя и дым, битое стекло долетело даже сюда.

Оглушенный, он сел в траве. Он намеревался только отвлечь их, пока будет выбираться из здания. А они, ослепленные, побоялись побега через главную дверь и решили исключить любые случайности. Они привели в действие бомбу, чтобы уж наверняка, — пальнули из пушки по воробьям.

Такая реакция вожака свидетельствовала о двух вещах: эта тварь была безжалостной и решительной.

Джек вскочил на ноги и побежал к своей машине.

Чтобы люди выжили, он тоже должен быть безжалостным и решительным.

Глава 29

Когда Дункан подошел к главному входу в здание, там уже все было завалено горящими обломками, и, чтобы пробраться через задымление, ему пришлось надеть противогаз. Тем не менее жар обжигал лицо — он четко чувствовал, где у него заканчивалась омертвевшая кожа и начиналась здоровая. Оглядываясь, он старался оценить ущерб, нанесенный зданию.

Предварительно он изучил план и знал, что один заряд не сможет все здесь обрушить, так что риск был невелик. Огненный шар зажигательного заряда устремился от входа внутрь, распространяя ядовитый дым, однако ударная волна оказалась незначительна. Вылетели стекла и обвалилась часть подвесного потолка, но опорные конструкции не пострадали: здание, построенное на манер бетонного бункера, проектировалось с расчетом на ураганы и наводнения.

Поэтому Дункан приказал установить еще десять зарядов вокруг. Его цель состояла не в том, чтобы сровнять здание с землей, а чтобы выжечь все его содержимое. Уже сейчас пламя от первого взрыва переметнулось на второй этаж. Он не собирался активизировать заряд на таком раннем этапе операции, но внезапная вспышка в холле ослепила его. Даже когда он сорвал с себя очки ночного видения, эффект остался. Ощущение было такое, будто у него безвозвратно повреждена сетчатка обоих глаз. Его охватили злость и испуг — ученые могли прорваться через главный вход, и он действовал импульсивно: взорвал заряд, чтобы запереть всех внутри.

Никто не должен был уйти.

Добравшись до дверей, он заглянул в охваченный огнем холл. Дым, кружащаяся в воздухе сажа, падающие обломки сильно ухудшали видимость. Один из его людей уже демонтировал спринклер и тревожную сигнализацию.

Он искал тела — тех, кто собирался прорваться из здания. Половина холла была завалена обвалившимся навесным потолком — возможно, под ним они и остались. Во всяком случае, живых здесь после взрыва не имелось, и довольный Дункан отошел.

К счастью, эта контора располагалась в уединенном месте — едва ли кто-то увидел взметнувшийся в небо огненный шар. И все же этот преждевременный взрыв спутал его планы, теперь расписание нужно было корректировать, торопиться. Пламя распространяется по зданию, а значит, его ребятам придется покинуть объект быстрее, чем планировалось.

Выйдя из задымленной зоны, он направился к своему заместителю — тот стоял, прижав руку к уху, слушал доклад от группы, находящейся внутри.

Дункан дождался, когда тот отключится, и спросил:

— Какие новости?

— Группа добралась до изолятора. Одно из животных найдено — овца. Ее обезглавили, как и было приказано. Группа взяла голову и выходит из здания.

— А как насчет остальных? — По сигналам траспондеров Дункан знал, что должно быть еще не меньше четырех особей.

Его заместитель покачал головой.

— Их следов не обнаружено. Кори разбил группу. Трое направляются в морг — заняться трупами, привезенными из плавней.

Дункан представил себе двух кошек.

— Трое других поодиночке прочешут все этажи и комнаты. Мы найдем остальных.

Дункан неторопливо кивнул. Приказ из Лост-Иден-Кей гласил: унести все, что можно (в особенности головы), а остальное сжечь. Похоже было, что дела на острове Эдем шли все хуже и хуже. Его начальство очень нервно отнеслось к неудаче, случившейся здесь. Дункану предписывалось нейтрализовать ситуацию. Более того — для него это составляло вопрос чести. За проект «Вавилон» он заплатил своей кровью и не допустит, чтобы тот провалился.

Эти животные являлись интеллектуальной собственностью «Айронкрик индастриз». Содержимое их черепов принадлежало компании и, следовательно, ему. Если его команда не сможет найти пропавших животных, их все равно уничтожит огонь — не уцелеет ничего. Но все же он не будет удовлетворен, пока у него в руках не окажутся их проклятые черепушки.

Кроме того, оставалась еще одна цель.

— А как насчет этих ученых? — спросил Дункан. — Хоть одного выловили для допроса?

И опять помощник покачал головой, черт бы его драл:

— Нет, сэр.

Дункан вздохнул и принялся наблюдать за зданием. Он надеялся, что не погубил невольно всех до единого, но, так или иначе, скоро это выяснится.

— Ни одна мышь не должна оттуда проскользнуть, — сказал Дункан. — Если их не выгонят из тайника ребята Кори, то это сделает огонь.

Глава 30

Лорна сидела на корточках в своем кабинете, прижимая к груди ружье. После взрыва становилось все труднее дышать: дым проникал в щель под дверью, заполняя небольшое помещение. К тому же она почти задыхалась от страха и старалась сдержать слезы, которые по большей части были вызваны вовсе не дымом.

Ее воображению рисовался Джек, застигнутый взрывом. Она понятия не имела — жив он или мертв. Но в любом случае ее судьба зависела теперь от нее самой. Оставалось только два варианта действий: дальше сидеть здесь и задохнуться или выйти, рискуя быть схваченной.

На самом деле никакой это был не выбор.

Но куда она могла пойти?

В главный коридор выходить нельзя. Любая попытка добраться до Кайла или коллег в патологоанатомическом отделении привела бы к неизбежной встрече с нападающими. Остальные пока находятся в безопасности, если они сидят тихо: холодильник был размером с гараж на две машины, а его стены усилены стальными щитами. Какое-то время он предохранит их от огня и дыма.

А вот ее дела гораздо хуже.

Она бросила взгляд через плечо — на вторую дверь, в лабораторию, где она проводила большую часть рабочего дня. Оттуда можно бы потихоньку, переходя из одной лаборатории в другую, ускользнуть от огня.

Но сначала требовалось сделать кое-что.

Игорь и другие животные все еще находились в лаборатории этажом выше. Лорна не могла позволить им сгореть. С этого этажа наверх вела маленькая служебная лестница. Она доберется до нее, если удастся пересечь лабораторию.

Какая-то часть Лорны хотела сидеть затаившись и ждать, пока кто-нибудь ее спасет. Она боролась с этим чувством, понимая, что оно родилось от потрясения, что паника такого рода не приносила ей пользы в прошлом и не принесет теперь.

Шевелись…

Она медленно поднялась, утешая себя тем, что не вовсе беззащитна — у нее в руках оружие.

Не спуская глаз с главной двери, Лорна отступила к другой. Как только она начала двигаться, страх немного отступил. Она потрогала дверь лаборатории, чтобы убедиться, что та не нагрелась, потом осторожно открыла ее и оглядела помещение.

Обстановку составляли столы, полки, биологическое оборудование (микроскопы, зонды, микропипетки, инкубаторы, устройства для слияния клеток), а также множество книг и папок с отчетами. Одна стена целиком была занята двудверной холодильной установкой и стеллажом, на котором в длинный ряд выстроились термосы нержавеющей стали с криопробирками, где находились замороженные эмбрионы, сперма и яйцеклетки исчезающих видов. Это была работа ее жизни: законсервированный зоопарк ОЦИИВа.

Лорну терзал страх не только за свою жизнь, но и за плоды тяжелого труда. Многое можно было восстановить, хотя и не все, но в любом случае на это потребуются годы и годы. Она могла только надеяться, что огонь не доберется сюда и жидкий азот сохранит эмбрионы до прибытия пожарной команды.

Тут она ничего не могла сделать, а потому двинулась дальше — пересекла темное пространство по направлению к служебной лестнице на второй этаж. Она прислушалась — нет ли поблизости налетчиков, но сердце стучало в ушах, заглушая прочие звуки. Осторожно делая шаг за шагом, одной рукой она держала ружье, другую выставила вперед, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте. К счастью, она хорошо здесь ориентировалась и могла пройти по лаборатории с закрытыми глазами.

Добравшись до двери, которая вела наверх, Лорна потрогала ее, как и предыдущую: эта дверь была теплее, чем в ее кабинете, но все же не горячая. Здесь она очутилась ближе к бушующему пламени, но ей требовалось всего несколько мгновений: вбежать внутрь, схватить животных и нестись назад — вниз и подальше от огня.

Она осторожно открыла дверь, бросила взгляд на пустую лестницу и поспешила по узкому пролету наверх. Этот этаж почти весь был занят генетической лабораторией. До нее оставался один шаг. Затаив дыхание и прогоняя страх, Лорна метнулась ко входу и, оказавшись внутри, прислонилась спиной к закрытой двери.

Удалось.

В глубине темной и безмолвной лаборатории раздался вопросительный щебет. Это Игорь. Попугай почувствовал, что кто-то пришел. Она представила себе глаза этой невероятно разумной птицы, смотрящие сквозь темноту, и легкий холодок пробежал у нее по коже. Стараясь взять себя в руки, Лорна отошла от двери. Невинных животных кто-то жестоко использовал, но в душе они оставались просто животными… кое в чем даже чересчур.

Генетическая лаборатория была оборудована несколькими потолочными фонарями, которые пропускали внутрь кое-какой свет, и Лорна смогла бесшумно пройти по помещению, не рискуя ни на что наткнуться. Игорь сидел все в той же клетке в конференц-холле рядом с основным помещением лаборатории. Котенок и близнецы-обезьянки находились в переносках, очень похожих на пластмассовые самолетики: их использовали для временного размещения животных, проходящих лабораторное тестирование.

И только добравшись до них, она осознала, какие ее ждут трудности: как ей унести их всех? Взять обезьянок и котенка — не проблема, но ей требовалась третья рука для клетки Игоря.

Проскользнув в конференц-холл, она присела у клетки.

— Только тихо, — прошептала она, поднося палец к губам. — Ш-ш-ш-ш…

Попугай, казалось, понял и в тон ей тихонько произнес:

— Игорь… помоги, Игорь…

Вероятно, он уже чувствовал запах дыма.

Она отперла маленькую дверь. Клетку она не могла взять, но могла нести птицу. Игорь прыгнул на дверь изнутри, наклонил голову в одну, в другую сторону. Она открыла дверь, и попугай оказался снаружи, словно понимая ее намерения, взобрался на шаткую перекладинку сверху. Она протянула руку, попугай без подсказки перепрыгнул к ней и принялся карабкаться вверх, хватая клювом за материю рукава. Вскоре он уже сидел у нее на плече.

Лорна чувствовала, что он весь дрожит. Взрыв и дым явно напугали птицу, и, судя по всему, он доверял ей и понимал, что она собирается вызволить его отсюда.

На другое плечо она забросила ружье-транквилизатор и взяла две переноски. Багира забился в конец емкости и беззвучно зашипел — рот открыт, язык высунут, торчат едва пробивающиеся клыки. Обезьянки цеплялись за передок переноски — каждая одной рукой. Маленькие мордочки тревожно смотрели из темноты.

Лорна направилась назад через лабораторию к служебной лестнице. Поклажа сильно мешала ей, в особенности досаждало ружье, но предстояло добраться хотя бы до главного этажа. В крайнем случае она даже была готова выпустить животных из окна — на свободе у них будет больше шансов выжить.

Это соображение подтверждалось: дым стал гуще, а воздух — горячее. Она словно спускалась по дымоходу.

Стараясь двигаться как можно тише, Лорна прибавила шаг. Животные тоже помалкивали, словно ощущая опасность, только в груди Игоря раздавалось глухое урчание, похожее на стон. Она слышала этот звук только потому, что птица сидела вплотную к ее уху. Лорну беспокоило возможное присутствие ядовитых веществ в дыме. Ведь птицы — это в первую очередь легкие и воздухоносные мешки, а потому они очень чувствительны к загрязнениям воздуха.

Ей полегчало, когда, миновав лестницу, она вошла в свою лабораторию. Здесь было прохладнее: вероятно, начал подтаивать замороженный зоопарк. В воздухе появился конденсат, и это ее тревожило: жидкий азот, благодаря которому образцы поддерживались в замороженном состоянии, постоянно испарялся, газ попадал в воздух. Обычно эта проблема устранялась проветриванием. Но при отключенном электричестве газ накапливался в помещении, без вентиляции азот в конечном счете вытеснит кислород и отравит все живое.

Волнуясь, Лорна подошла к единственному окну в своей лаборатории, поставила переноски, распахнула створку и сразу почувствовала дуновение ветерка с реки. По телу Игоря прошла дрожь, когти впились в материю у нее на плече.

— Все в порядке, — прошептала она. — Мы уходим.

Она собиралась пройти через соседнюю биометрическую лабораторию доктора Чана, а оттуда в ветеринарный отдел в конце здания, стремясь уйти как можно дальше от источника огня и найти место, где можно спрятаться.

Но этому плану не суждено было осуществиться.

— Стой! — раздался неожиданно выкрик за спиной, и Лорна подпрыгнула.

Игорь ослабил хватку и скатился по передку ее рубашки, но где-то посредине зацепился за материю клювом. Она прореагировала инстинктивно: схватила Игоря обеими руками и выкинула в окно.

Бесперый попугай был способен к полету не более, чем замороженная индейка, но Лорна понадеялась, что высота тут небольшая. Она не видела, как Игорь приземлился, но до нее донеслось негромкое протестующее кудахтанье. Дай бог, чтобы его не услышал никто другой.

— Повернись! Медленно! — В дверях ее кабинета возникли неотчетливые очертания человеческой фигуры. Мысли ее так были заняты отравлением воздуха, что она не заметила открытую дверь. — Брось оружие — или буду стрелять!

Лорна не сразу поняла, что имеется в виду ее ружье-транквилизатор, и торопливо скинула его с плеча. Оно с грохотом упало на пол, а Лорна подняла руки.

Она попалась.

Глава 31

Джек укрывался за широколистным кустом. Чтобы добраться до парковки, ему потребовалось больше времени, чем он рассчитывал: он шел по кромке леса, держась какого-нибудь укрытия, дабы избежать риска быть обнаруженным, пока у него руки пусты.

Из-за куста он рассматривал свою машину — до нее предстояло одолеть тридцать ярдов по открытому пространству, и в это время он будет очень уязвим. А что еще хуже, парковка была отсыпана гравием — если он побежит, его шаги будут слышны на другом берегу Миссисипи.

Но выбора не оставалось.

Поднявшись на цыпочки, Джек выпрыгнул между двух кустов, словно загнанный кролик, и понесся к машине, каждую секунду ожидая звука выстрела. Но темнота молчала: вероятно, все внимание нападавших было сосредоточено на здании.

Приблизившись к краю парковки, он затормозил во влажной траве, а потом осторожно, ступая всей подошвой и стараясь не производить шума, двинулся по гравию. Присев позади машины, Джек оказался в укрытии и дал себе несколько мгновений, чтобы собраться. Автомобиль был служебный — «Форд-150 Раптор»: кабина с сиденьями в два ряда, сделанный по спецзаказу стальной щит сзади. Ящик с оружием располагался в заднем отделении.

Вдруг что-то мокрое и холодное прикоснулось к запястью. Джек вздрогнул, гравий громко заскрипел под ногами. Из-под машины появились неясные очертания — собака, черная с коричневыми подпалинами. Хвост ходил из стороны в сторону.

— Берт, — потрясенный, прошептал Джек, через несколько секунд узнав собаку.

Как пес сюда попал — ведь он остался с Рэнди на пограничном посту? Потом Джек вспомнил телефонный звонок: брат сообщил, что приедет сюда. ОЦИИВ лежал на его пути к дому.

Где же теперь Рэнди?

Джек повернулся к отсыпному шоссе, оглядел подъездную дорожку, которая вела от реки к парковке. Машины брата нигде не было видно, а побитый грузовичок «шевроле» — штука заметная. И тогда, пытаясь подыскать правдоподобные объяснения, Джек понял: ничего не зная, ни о чем не ведая, Рэнди наткнулся на штурмовую команду.

На душе стало муторно, и Джек опустился на колено. Берт ни за что бы не оставил Рэнди, а значит, у пса не было выбора. Машину Джека он, надо думать, нашел по запаху.

Он закрыл глаза рукой, словно так можно было спрятаться от истины.

Боже, нет…

Джек разрывался на части: ему хотелось броситься к дороге и во весь голос звать брата, но он понимал, что этим только погубит себя. Берт слонялся вокруг, чуть не касаясь животом земли и неуверенно помахивая хвостом, — выражал свою преданность, просил прощения, утешал…

Джек протянул руку, потрепал пса по боку.

«Хороший мальчик», — беззвучно проговорил он.

Пора было что-то делать — иначе будет поздно.

С тяжелым камнем на сердце, он поднялся и открыл бронированный отсек сзади. Лампы в салоне не было — даже в приборе ночного видения никто из нападающих ничего не увидит. Внутри Джек нащупал сейф, нашел в темноте другой ключ, чтобы открыть замок.

Там лежало его служебное оружие: пистолет «Хеклер и Кох Р2000» с двусторонней кнопкой затворной задержки и дробовик «Ремингтон-870». Он пристегнул пистолет, а вместо своего «ремингтона» взял конфискованный у Гарланда Чейза дробовик АА-12. В автоматическом режиме он обладал скорострельностью до трехсот выстрелов в минуту и легко сделал бы решето из его машины.

Как сказал бы Рэнди, это была «такая злокусачая херовина».

Джек вспомнил взрыв. Схватил оружие. Пусть эта сволочь, возглавляющая атаку, безжалостная тварь, но он никогда не сталкивался с кейджном, в котором разбудили зверя. Джек покажет этому сукину сыну, как кусается здешняя дичь.

Помня о хрустком гравии, он выпрыгнул из машины и похлопал себя по бедру, без слов приглашая пса следовать за ним. В полях и плавнях они с Бертом всегда были злокусачей командой… а теперь у них появилась достаточная огневая мощь.

— Идем, мальчик. Поохотимся.

Глава 32

Подняв руки, Лорна смотрела на вошедшего в комнату человека. Очки ночного видения закрывали большую часть лица и придавали фигуре нечеловечески угрожающий вид — это пугало даже больше, чем нацеленный на нее карабин.

— Отойди от окна! — приказал он, подкрепляя команду движением ствола.

Она подчинилась. Продолжая держать ее под прицелом, он опустился на колено рядом с двумя пластмассовыми переносками на полу, быстро заглянул в обе по очереди, потом прикоснулся двумя пальцами к гарнитуре у себя на горле и заговорил короткими военными фразами:

— Альфа-один. Взял одного из ученых. Женщину. У нее животные. Два. Одного она выкинула в окно. Западная сторона.

Лорна молча выругалась — значит, он все видел.

После небольшой паузы он добавил:

— Птицу. Точно. Я проверю.

Сдвинув очки на лоб, налетчик нажал кнопку на шлеме, и над его головой загорелась лампа, ослепившая Лорну. Продолжая держать пленницу под прицелом, он высунул голову из окна и быстро оглядел газон и кусты внизу.

Лорна задержала дыхание.

Отойдя от окна, мужчина посмотрел на нее. И без очков его облик не стал более человечным: свет лампы над головой бросал на лицо тени, сквозь которые видна была только трехдневная щетина, но глаза смотрели на нее холодно и безжалостно, и она замерла под этим хищническим взглядом.

А он продолжал свой радиообмен, будто не видя ее:

— Никаких следов попугая. — Еще одна пауза, пока он выслушивал приказ. — Да, сэр, обезглавить имеющиеся особи. Головы забрать. Принято.

Лорна похолодела. Опустив свободную руку к поясу, он извлек из ножен здоровенный нож и опустился на колено, при этом не сводя с нее глаз.

— Я дождусь Такео, прежде чем выводить женщину, — сказал он в рацию.

Солдат — теперь она не сомневалась, что перед ней наемный спецназовец, — опустил голову, освещая одну из переносок. В резком свете зловеще сверкнула сталь его ножа.

Словно почувствовав угрозу, капуцины испуганно заверещали.

Страх цепко держал Лорну за сердце, но материнское чувство оказалось сильнее. Волна ярости толкнула ее вперед. Пока солдат выглядывал в окно, она схватила с полки под локтем стальной термос, спрятала его за спиной и одной рукой свинтила крышку.

А потом выплеснула содержимое в лицо солдату. Струя жидкого азота попала ему в переносицу, и от неожиданности он широко раскрыл глаза. Лорна метнулась в сторону — он машинально нажал на спусковой крючок, и очередь прошла рядом с ней. С полок посыпалось стекло, взорвались пластмассовые колбы.

Выронив ружье и нож, солдат обеими руками ухватился за лицо. Роговая оболочка под воздействием азота моментально замерзла, глазные яблоки взорвались и вытекли на лицо. Ослепший, ошалевший от боли, он упал на спину, из его горла вырвался сдавленный вопль, изо рта вылетело облачко конденсата. Видимо, он вдохнул жидкого азота, и тот попал в гортань и легкие.

Наемник корчился, царапая себе лицо и шею, борясь с болью, пытаясь дышать замерзшими легкими.

Почти парализованная ужасом, Лорна огромным усилием воли овладела собой. Она никогда никого не убивала, а солдат был уже практически трупом, хотя еще сопротивлялся смерти.

На бесчувственных ногах она прошла мимо агонизирующего тела. Времени оставалось в обрез — сюда шли другие наемники. Лорна подняла одну переноску к окну, открыла дверку, наклонила. Обезьянки, испуганные, растерянные, цеплялись за прутья. Она встряхнула переноску — одна из обезьянок отпустила пруток, потащила за собой своего близнеца, и ошарашенная парочка вывалилась в темноту.

Извините, ребятки.

Ей было тяжело отпускать животных на произвол судьбы, но в здании они не имели ни малейшего шанса выжить. Она подняла к открытому окну вторую переноску — испуганный выстрелами котенок выпрыгнул сразу же, как распахнулась дверца.

Бросив переноску, Лорна взяла свое ружье-транквилизатор. Подумала, не взять ли и карабин, но тот был под корчившимся солдатом, а она не могла заставить себя подойти к нему вплотную — не пускали ужас и чувство вины.

Но одну вещь она все же хотела забрать. В своих корчах солдат сбил очки со шлема. Она подняла их с пола и надела — и темная комната вдруг заполнилась четкими флуоресцирующими предметами.

Обретя способность видеть в темноте, Лорна хотела было выпрыгнуть в то же окно следом за животными, но сообразила: на открытом пространстве она будет слишком уязвима. Налетчики хорошо оснащены и, вероятно, ведут наблюдение за территорией. Маленькие животные вполне могут просочиться через этот кордон, но человек — нет. Оставаясь внутри здания, она сохраняет наилучшие шансы уцелеть. Выпустив животных, она теперь отвечала только за себя… и за остальных, которые были заперты внизу.

Лорна вышла из лаборатории и направилась в заднюю часть здания. Теперь, обретя ночное зрение, она двигалась быстрее, увереннее и стремилась добраться до своих владений — ветеринарной клиники.

Что будет делать, когда туда попадет, она уже знала.

* * *

Стоя перед главным входом, Дункан слышал по рации, как затихли мучительные стоны. Неизвестно, что случилось с его человеком, но тот явно тем или иным способом выведен из строя.

На связь вышел человек из группы Кори. Статические разряды хрустели в рации, но злость в голосе была слышна отчетливо.

— Филдингу крышка. Он мертв. Женщины нет. Переноски пусты.

Дункан прикоснулся к гарнитуре на горле:

— Найди ее.

На мгновение закрыв глаза, он пососал леденец с ароматом лайма. Если переноски были пусты, значит, она выбросила зверей следом за птицей. Итак, опытные образцы просто разгуливают по территории.

Снова подняв веки, он повернулся к своему заместителю Коннору Риду. Тот слышал радиообмен, но с непроницаемым лицом провел рукой по рыжеватой щетине. Рид был с Дунканом со времен подготовки в учебном лагере. Он стоял во главе штурмовой группы, которая убила мутанта шимпанзе, изуродовавшего его, Дункана, в Багдаде.

— Кто у нас на западном выходе? — спросил командир.

— На линии леса Жерар со снайперским прицелом.

— Иди к нему. Ищите этих тварей, стреляйте во все, что движется.

— Слушаюсь, сэр, — сказал Рид и бросился исполнять приказание.

Дункан знал, что Коннор его не подведет. Этот парень был жестоким и неумолимым, как робот. Дай ему свободу действий — он уничтожит все на своем пути. Два года назад Коннор стер с лица земли целую сомалийскую деревню, где обнаружились повстанцы, — мужчин, женщин, детей, даже бродячих собак. И все это в отместку за товарища, который лишился ноги при взрыве заложенного у дороги фугаса. Он и здесь сделает свою работу столь же безжалостно и эффективно.

Когда Коннор исчез за углом, рация Дункана снова ожила.

— Альфа-один, говорит Кори. Докладываю из морга.

— Слушаю. Что там с трупами двух кошек?

— Все в порядке, сэр. Головы уже несут наверх. Но мы думаем, что обнаружили остальные объекты — этих ученых. Тут внизу такой здоровенный холодильник. Он заперт, но мне показалось, там внутри движение.

Услышав это новость, Дункан оживился.

— Прошу разрешения взорвать дверь, сэр. Хотя не могу гарантировать, что среди объектов не будет потерь.

Командир понял смысл предупреждения: им нужен был хотя бы один живой пленник. Взвесив риск получить гору трупов, он решил, что оно того стоит: ведь по крайней мере один человек находится не в холодильнике — та женщина. Этого достаточно.

— Разрешаю, — сказал он.

— Понял, сэр.

Дункан снова обратился к дымящимся руинам главного входа. Огонь проникал все глубже, мерцая сквозь завесу дыма. С этой стороны прорыва не ожидалось, и Дункан поставил одного человека на подъездной дорожке.

Пора было с этим кончать.

Он вытащил пистолет. Тяжесть «ЗИГ-Зауэра» в руке придала ему решимости. Он направился к наименее задымленному окну. Где-то здесь в поисках укрытия разгуливала испуганная женщина. Возможно, вооруженная.

Он улыбнулся… по крайней мере, половиной лица.

Она нужна живой — во всяком случае, пока он не получит ответы. А может, и кое-что еще.

Из-за шрамов редкая женщина удостаивала его второго взгляда — разве что исполненного ужаса. Еще реже они удовлетворяли его — только за деньги или под дулом пистолета.

Исполненный решимости найти женщину, Дункан направился к зданию. Гораздо приятнее настичь свою добычу на охоте. Он получит от этой женщины все, что ему нужно.

А потом — пуля в затылок.

Глава 33

Стараясь не показываться из леса, Джек по большому кругу направлялся к задней части здания. Круг он закладывал с запасом, намереваясь выйти к комплексу с тыла, но боялся, что движется слишком медленно. Все глаза налетчиков, как он надеялся, направлены в сторону здания, на опушку никто не станет оглядываться.

И тем не менее он прилагал все усилия, чтобы не производить ни малейшего шума, каждый шаг делая по возможности осторожно. Берт шел следом так же неслышно — понимал, что они вышли на охоту. Но сердце возмущалось и призывало броситься в атаку сразу — к черту пугливую осторожность, и пусть говорит оружие.

Только что он слышал изнутри здания стрельбу — приглушенную и неотчетливую. Он узнал лай карабина и уже представлял себе Лорну — при смерти, истекающую кровью.

Джек приближался к южной оконечности участка, борясь с нарастающим отчаянием. Остановившись ярдах в пятидесяти от здания под низкими ветвями старого черного дуба, частично оплетенного мхом, он принялся наблюдать за зданием и территорией. Патологоанатомическая лаборатория располагалась в задней части, в подвальном этаже. Все, кроме Лорны, заперлись там.

Но живы ли они еще? И что с Лорной?

Он пытался представить себе ее действия после начала пожара. Если она не осталась в своем кабинете, то пламя и дым должны были выгнать ее в удаленное крыло. А это означало, что все собрались примерно в одно место.

По крайней мере, Джек надеялся на это.

Он внимательнее пригляделся к зданию. Бетонный пандус вел к стальным подъемным воротам, достаточно большим, чтобы через них мог проехать танк. Патологоанатом говорил, что там есть второй выход.

Использовать большие ворота Джек не собирался и разглядывал маленькую служебную дверь рядом. Насколько он помнил по плану подвального этажа, она вела в кабинет сбоку. Вот через нее он и войдет.

Подавшись назад за ствол дуба, Джек присел рядом с Бертом. Бежать еще рано. Совершенно очевидно, что по меньшей мере один человек ведет наблюдение за этим крылом здания. Вот только где он находится? В лесу темно — хоть глаз выколи, этот гад мог спрятаться где угодно.

Джек почесал Берта за ухом. Пусть у него и не было прибора ночного видения, зато имелась одна из лучших ищеек во всем штате Луизиана, по чувствительности восприятия не уступающая иному прибору.

— Пора выгнать эту птичку из гнездышка. — Джек взмахнул рукой и вполголоса отдал команду: — Пошел!

Берт пулей рванулся с места. Со щенячьего возраста его приучали поднимать птиц из гнезд в лесу или в поле. Джек дрессировал его на голубях с подрезанными крыльями и с помощью Рэнди и Тома научил Берта бегу зигзагом, который наверняка, как если бы по полю прошлись газонокосилкой, поднимал всех затаившихся птиц. От воспоминаний о том времени, когда оба брата были с ним, сердце защемило, словно под ножом.

Джек прикусил губу, прогоняя боль, и двинулся посередине прямоугольника, в котором выписывал свои зигзаги пес. Берт носился по лесу туда-сюда, разворачиваясь точно на расстоянии, достаточном для хорошего прицельного выстрела.

Речной ветерок дул навстречу — идеальные условия для охоты.

Перебегая от дерева к дереву, Джек следовал за Бертом, постоянно прислушиваясь к темному лесу. Из всех звуков он выделял шум лап стремительно бегущей собаки. Берт был в двадцати ярдах впереди, когда Джек услышал…

Справа хрустнула ветка. Неловкий шаг. Кто-то повернулся.

Джек прижался спиной к дереву, мысленно вычисляя местонахождение цели. Потом испустил несмелый щебет каролинского вьюрка — одной из самых распространенных в дельте певчих птиц. Берт знал этот сигнал и тут же замер. Джек представил себе пса, распростершегося на земле, как учили.

Он выждал целую минуту — достаточно, чтобы затаившийся боец снова повернулся к зданию. Потом обогнул дерево и с еще большей осторожностью, чем прежде, двинулся к тому месту, которое выявил Берт.

Впереди показалась кромка леса.

Открытое пространство за деревьями купалось в свете звезд — здесь было куда светлее, чем под сенью деревьев. На этом заднике темной тенью выделялся силуэт. Налетчик занял позицию на краю леса — стоял, прижав приклад снайперской винтовки к плечу. Похоже, это была М-21 — полуавтоматическая винтовка. Если бы кто-нибудь вышел из задней двери или попытался приблизиться к ней, снайпер уложил бы его как пить дать.

С пистолетом в руке Джек двигался по лесу, словно призрак, радуясь тому, что ветер дует ему в лицо. Дыхание реки помогало скрывать все запахи и приглушало звуки.

Но все же, когда до бойца оставалось ярда два, тот, вероятно, почувствовал что-то и повернулся.

Джек двигался быстро. Стрелять он не хотел — звук пистолетного выстрела на открытом пространстве прозвучит как пушечный залп. Прежде чем налетчик успел среагировать, Джек бросился головой вперед и выбил оружие из рук противника, не ожидавшего нападения, и одновременно сделал подсечку, бросая того на землю. И упал сверху — коленями на грудь, выжимая воздух из легких налетчика и не давая ему закричать.

Потом Джек сунул пистолет снайперу под подбородок и выстрелил.

Череп и шлем сработали как подушка, и выстрел прозвучал всего лишь резким хлопком. Но в то же время достаточно громким.

Опасаясь, что теперь последуют ответные действия, Джек вскочил на ноги, свистнул Берту и побежал к зданию. Он пронесся по открытому пространству и на полном ходу спрыгнул на пандус, проскочил несколько шагов вниз, чуть не упал — еще немного, и врезался бы головой в стальные ворота, но в последний момент успел остановиться.

Свернув к боковой двери, он взялся за ручку. Заперто. Он и не ждал ничего другого, только надеялся, что может, немного повезет. Не вышло. Тогда он сунул пистолет в кобуру и снял с плеча дробовик.

АА-12 — оружие неслабое. Но с другой стороны, может быть, пора кончать со всякими тонкостями.

Отойдя на три шага назад, Джек прицелился в замок. Но не успел он нажать на спусковой крючок, как вдалеке раздался звук оружейной стрельбы. Где-то на западе. Судя по четкому звучанию выстрелов, стрельба велась на открытом воздухе. Джек посмотрел в ту сторону.

Что там происходило? Во что они стреляли?

Он повернулся еще немного и тут понял: чего-то не хватает.

Берт.

Джек похолодел. Ищейка редко пренебрегала своими обязанностями, и отвлечь ее могло только что-то уж очень соблазнительное: дохлая рыба, полуразложившаяся белка. Хуже того, Берт любил кататься на спине в этих густых запахах.

Наконец стрельба стихла. Ночь снова погрузилась в тишину.

Джек вернулся к двери. В отличие от Берта, он не мог позволить себе роскоши любопытства. И к черту осторожность.

Он поднял дробовик и выстрелил.

* * *

До Лорны донесся громкий взрыв внизу. Она не могла сказать, где взорвалось — в здании или снаружи. Продвигаясь по лабораториям к ветеринарной клинике, она слышала периодически возникавшую стрельбу и радовалась, что предпочла остаться в здании. Снаружи шансов у нее не было.

Часть ее сердца следовала за животными, которых она выпустила.

А вдруг стрельба велась по ним?

Зная, что сделала все от нее зависящее, она пробиралась по зданию, пока не оказалась перед ветеринарной клиникой. Здесь шел ремонт, к тому же в хирургическом отделе обновлялось оборудование, по этим причинам никаких животных здесь сейчас не было.

И слава богу.

С ружьем в одной руке она осторожно открыла дверь в главный процедурный кабинет и замерла, напрягая чувства и пытаясь уловить в темноте признаки опасности. В нос ударил запах свежей краски и дерева. Через очки ночного видения она разглядела главный смотровой стол с прикрепленным столом для «мокрых процедур» и операционным освещением наверху. Слева находился ряд клеток с прутьями из нержавеющей стали, а другая сторона переходила в предоперационное пространство и еще дальше — в операционную, в которой сейчас шел ремонт.

Ничто вроде бы не вызывало опасений.

Она сделала два-три шага и повернулась к маленькой двери слева, на которой были наклеены предупреждающие знаки. Потянула дверь на себя. Внутри стоял ряд зеленых баллонов с кислородом — всего пять. Отсюда кислород по трубопроводу поступал в клинику и лаборатории. Лорна помнила, из какого баллона шел трубопровод в хирургический отдел, сняла со стены его регулятор и повернула клапан.

Послышалось яростное шипение.

Не трогая остальные баллоны и дрожа от страха, она закрыла дверь и отступила в сторону операционной. Но прежде остановилась, чтобы оглядеть ветеринарную лабораторию.

Ей оставалось сделать еще только одно. Но хватит ли времени?

* * *

Звук выстрела все еще звенел в ушах Джека, когда он ударом ноги распахнул дверь. Маленький кабинет едва вмещал стол и картотеку. Справа закрытая дверь вела в лабораторию патологического отдела. Прямо перед ним было окно, выходившее из кабинета на этаж.

В той стороне Джек отметил несколько неярких вспышек. Фонарики. Налетчики направлялись к этому кабинету, привлеченные выстрелом дробовика.

Не останавливаясь, Джек схватил одной рукой стул и швырнул его в окно. Раздался треск бьющегося стекла. Одновременно он метнулся к двери, распахнул ее плечом и вкатился в гулкое помещение за ней.

И увидел ярдах в десяти от себя двух человек.

На них была камуфляжная форма, в руках фонарики и пистолеты. Разбитое стекло отвлекло их внимание, и они повернулись к Джеку с опозданием на долю секунды. А он уже давил на спусковой крючок, водя стволом из стороны в сторону. Очередь как из хорошего пулемета прошила двоих бойцов на уровне живота и практически разорвала на две части.

Фонарики взлетели в воздух.

Джек не знал, сколько здесь еще людей, и потому прыгнул под прикрытие стального шкафа и оттуда оглядел помещение в направлении коридора, который вел к холодильнику.

Там что-то мелькнуло.

Он напряг зрение — свет выключился.

Черт побери.

По меньшей мере еще один человек там остался.

Он даже не успел продумать стратегию, как раздались два выстрела. Оба фонарика погасли. Последний из оставшихся был снайпером хоть куда — теперь здесь воцарилась темнота.

Плохо. Ничего не видя, Джек притаился в своем укрытии. И тут же услышал топот ботинок по цементному полу, клацанье каблука, попавшего на один из металлических водостоков. Вслепую направив на звук свое оружие, он дал очередь. Вспышки выстрелов выдадут его местонахождение, но у него не было другого выхода, и он стрелял, пока в магазине не кончились патроны.

За грохотом очереди он услышал резкий крик удивления. Отзвуки стрельбы стихли, и Джек весь обратился в слух. Все ли противники убиты?

Не успел он подумать об этом, как шаги в темноте возобновились, более неуверенные, неровные… но теперь они удалялись.

Джек выронил дробовик и схватил пистолет.

В другом конце помещения открылась и тут же закрылась дверь.

Этот тип ушел.

И вдруг Джека осенило подозрение. Эти люди были профессиональными убийцами, вовсе не трусами. Что могло заставить одного из них пуститься в бегство?

Он вышел из своего укрытия, направляя пистолет на дверь… и в этот момент мир взорвался.

Глава 34

Дункан слушал, как стихает отзвук приглушенного взрыва в подвальном этаже. Он пытался связаться с кем-нибудь из команды Кори, но безуспешно.

Это его встревожило, но не очень.

Здание окружено, никто не может войти или выйти.

Возле его ног лежало тело Филдинга — лицо превратилось в кровавое месиво, глаза отсутствовали, губы почернели, словно от быстрой заморозки. Дункан уже обратил внимание на баллоны с жидким азотом в комнате и мог предположить, что тут произошло. Вероятно, Филдинг недооценил женщину, расслабился. Идиот.

Дункан не испытывал сочувствия к этому человеку, умершему мучительной смертью.

В помещение вошел другой боец, американец азиатского происхождения по имени Такео.

— Мы прочесали второй этаж. Никаких следов женщины.

Дункан будто не слышал: исчезновение женщины его не удивило.

От двери лаборатории раздался голос еще одного спецназовца:

— Хотите, чтобы я проверил, что там с остальными в морге?

— Вы оба со мной, — приказал Дункан.

Морг мог подождать: поскольку здание окружено, ничто другое не имело значения. Он выйдет отсюда через две минуты, и уж один-то приз у него будет в руках. А потом он спалит это треклятое заведение — и делу конец.

— Куда, сэр? — спросил Такео.

Дункан не ответил. Рядом с компьютером он заметил стопку бланков. «Доктор Лорна Полк». По его разведданным, эта женщина была штатным ветеринаром данного заведения, возглавляла криогенную лабораторию и ветеринарную клинику. Судя по плану, ветеринарное крыло находилось в задней части этого этажа, дальше всего от очага пожара.

В панике она должна была броситься в безопасное место — в то, которое хорошо знает.

Дункан перешагнул через тело Филдинга и двинулся в нужном направлении. Требуется осторожность. Этот труп — хороший урок, и уж он-то не попадется, недооценив доктора Полк.

— За мной.

* * *

Джек поднялся с пола. Взрыв сбил его с ног, в другом конце темной лаборатории полыхал огонь, пожар бушевал в коридоре, который вел к холодильнику. В главную комнату струился дым.

Он быстро оглядел патологоанатомическую лабораторию — в ней было пусто. Но убежавший налетчик предупредит других. Времени у Джека оставалось в обрез. Он побежал в сторону огня.

Свернув в коридор, он увидел, что проход впереди заполнен удушающим дымом. Пламя плясало по стенам с обеих сторон. В дальнем конце дверь в холодильник была сорвана.

Сквозь дым он услышал женский крик. Нападавшие, видимо, поняли, что ученые спрятались там, и попытались прорваться внутрь с помощью взрывчатки.

Джек бросился вперед, не обращая внимания на полыхающее пламя.

Когда он перешагнул через почерневшую дверь, из дыма высунулась рука и ударила его в челюсть. Джек откинулся назад и увидел, как прямо перед его носом мелькнул серебристый клинок.

— Это я, — прошипел он. — Агент Менар!

Из клубов дыма появился брат Лорны со скальпелем в руке. Другую руку он прижимал к животу. Судя по всему, у него была сломана лучевая кость.

Кайл бросился вперед, даже не извинившись за то, что чуть не искалечил Джека. Его волновало только одно:

— Где Лорна?

Джек покачал головой. У него упало сердце: он надеялся, что она сумеет как-нибудь пробраться сюда и присоединится к остальным.

— Не знаю.

— Как это вы не знаете? — Кайл посмотрел на него так, словно вот-вот готов был снова полоснуть скальпелем.

— Я оставил ее наверху, она заперлась в своем кабинете.

Джек прошел мимо Кайла на звук женских рыданий — нужно было вывести отсюда этих людей. Внутри холодильника он обнаружил нейробиолога Зоуи Трент — она стояла на коленях перед своим мужем, который неподвижно лежал на боку в луже растекающейся крови. Из груди у него торчала толстая металлическая труба.

Он не дышал.

По другую сторону над ним склонился патологоанатом, прижимая пальцы к шее Пола. Подняв глаза на Джека, Грир покачал головой.

Слепая ярость обуяла Джека.

— Если бы я не запер дверь так плотно… — раздался у его плеча виноватый голос Кайла. — Если бы им не пришлось ее взрывать…

— Тогда вы все были бы мертвы, — сказал Джек, зная, что это правда.

Над Зоуи возвышался Карлтон Метойер, лицо у него осунулось и разом постарело.

— Он умер, моя дорогая, — тихо сказал он, пытаясь поднять женщину. — Мы должны идти.

— Не-е-е-ет, — простонала та, сжимая руку мужа.

У Джека не было времени на вежливость: он просто подошел и рывком поставил Зоуи на ноги. Она попыталась оттолкнуть его, но он, не обращая внимания, понес ее прочь по горящему коридору. Теперь она лишь плакала и слегка шевелилась в знак протеста, но цеплялась за Джека, как утопающая. Она действительно нуждалась в помощи, но ему было некогда играть роль спасателя.

Добравшись до основного этажа, он поручил Зоуи заботам Грира и Карлтона и велел:

— Уведите ее отсюда. Через заднюю дверь. Тот выход будет свободен еще несколько минут. Бегите к лесу и не останавливайтесь.

Потрясенные и перепуганные, они не стали спорить.

Только Кайл остался.

— Моя сестра.

— Идите. — Джек показал пальцем вслед остальным. — Я ее найду.

Но Кайл колебался, и Джек подтолкнул его.

— Верьте мне. Я ее вытащу, — пообещал он. — Или погибну.

* * *

Перед входом в хирургическое отделение Лорна опустилась на колени. В очках она прекрасно видела все пространство процедурной до самого входа и всматривалась долго, до рези в глазах, но даже не осмеливалась мигнуть.

Ее усилия не пропали даром. Неожиданно — без малейшего шума или шепота — дверь распахнулась. Внутрь быстро вошли две пригнувшиеся фигуры и, разделившись, двинулись вдоль стен. Оружие держали наготове, прижав к плечам.

Затем появился третий — он шел во весь рост.

Было в его осанке что-то такое, отчего ее сердце забилось сильнее.

Стараясь спрятаться получше, Лорна подалась в сторону и подобрала с пола кремниевую зажигалку. С помощью этой штуковины она обычно поджигала газовую горелку в своей ветеринарной лаборатории. Минуту-другую назад она взяла зажигалку с полки в лаборатории и заодно прихватила портативный баллончик с пропаном, из которого питалась горелка.

Другой рукой она взяла конец воздушного шланга, лежавшего у нее на коленях. Обычно этот шланг соединял наркозный аппарат с кислородным краном на стене. От наркозного аппарата она шланг отсоединила, но оставила его подключенным к крану, от которого была проложена труба к кислородному баллону в подсобке. Две минуты ушли на то, чтобы заполнить эту линию пропаном.

Теперь она подняла шланг, сняла заглушку с оконечника и поднесла к нему зажигалку. Со скрежетом чиркнув зажигалкой, она высекла искру и подожгла вытекающий из шланга газ.

На конце шланга образовалась струя пламени, и тогда Лорна снова перекрыла шланг — голубой огонек засветился внутри наполненного пропаном шланга, побежал к стене, добрался до крана и исчез в трубах. Она представила себе, как огонь распространяется по трубам, направляясь прямо к…

* * *

Шипение привлекло внимание Дункана, как только он перешагнул через порог.

«Змея», — подумал он первым делом: кто еще может шипеть в ветеринарной клинике?

Но угрожающий звук доносился слева, из закрытой комнаты, на двери которой были видны два предупреждающих знака.

Кровь прихлынула к его вискам и застучала.

В другом конце комнаты он через свои очки увидел крохотный огонек. Это могло означать только одно.

Засада…

У него не было времени предупредить остальных, прикрывавших его справа и слева. Оттолкнув плечом Такео, он бросился прочь от шипящей двери; второй из его подчиненных стоял точно перед ней.

Раздался взрыв, синий огненный шар сорвал дверь с петель, она ударила ничего не подозревающего человека в спину и рассекла пополам. За первым последовал второй взрыв, но Дункан сумел прикрыться корпусом Такео.

Полетели щепки, осколки зеленого кислородного баллона.

Грохот еще продолжался, но Дункан скинул с себя Такео.

Ошарашенный, оглушенный, азиат повернулся к командиру, словно в поисках объяснения. Его лицо было иссечено щепками, одно ухо исчезло. Потом он вдруг ухватился рукой за шею и вытащил из-под подбородка шприц-пулю.

Транквилизатор…

Оглушенный взрывом, Дункан даже не слышал выстрела.

Голова Такео запрокинулась. Он прорычал что-то, на губах у него появились пузыри, потом он словно окаменел и рухнул на пол.

А Дункан, даже не успев пошевелиться, почувствовал укол в горло, будто кто-то ударил его по кадыку. Резким движением он выдернул шприц из шеи, в бешенстве оттого, что его застали врасплох.

Ведь можно было догадаться, что она за штучка, эта доктор Полк, но он тоже недооценил эту женщину. И теперь ему оставалось только проклясть ее.

Что б ты сдохла, сука…

* * *

Лорна видела, как упал второй человек. Он пытался бороться с действием транквилизатора, но одна капля М99 могла стать смертельной. А она и тому и другому стреляла в горло — в скопление кровеносных сосудов, а вещества в зарядах хватило бы, чтобы усыпить носорога.

Однако она выждала тридцать секунд — пока не закончились даже судороги.

Больше медлить она не могла.

По комнате расползались языки пламени, ослепляя ее через очки ночного видения. Сняв их, Лорна осторожно вышла из укрытия и направилась к выходу. Она не хотела рисковать, очутившись в огненной ловушке. В ее ружье было всего две шприц-пули, и теперь она осталась безоружной.

Приблизившись к первому из налетчиков, она подняла с пола его винтовку — та легла в руку весомой, незнакомой тяжестью. Рассматривая оружие, она двинулась мимо второго, но, сделав еще шаг, почувствовала, как что-то вцепилось ей в щиколотку. Рывок — и она рухнула на пол лицом вниз.

* * *

Когда женщина упала, Дункан поднялся. Вскрикнув, она попыталась перевернуться на спину, но он со зверской ухмылкой уселся на нее и с размаху ударил пистолетом по затылку.

Тело под ним обмякло. Только она не прикидывалась дохляком, как это делают опоссумы или он сам несколько секунд назад.

Так кто же кого в конечном счете недооценил, доктор Полк?

Дункан потер себе горло — от удара шприц-пулей там жгло. Ну, похрипит он дня два-три — на том дело и кончится. Игла попала в микрофон, прошила его, но лишь коснулась толстой мозолистой ткани шрама — одного из многих, оставшихся после того старого нападения.

Он перевернул женщину. Она дышала. Хорошо.

Еще он отметил, что она симпатичная. И блондинка. Ему такие нравились.

Довольный добытым трофеем, он взвалил Лорну на плечо и, поддерживая за задницу, направился к дверям, чтобы покинуть здание тем же путем, каким вошел.

Адреналин подгонял его, и он быстро добрался до главного коридора, заполненного дымом. Здесь он увидел фигуру в камуфляжной форме — она сидела, прислонившись к стене.

Когда он появился, фигура подняла руку, подзывая его. Раздался хриплый голос.

— Сэр.

Это был Кори. Командир одной из групп.

Кори действовал в морге: ему предстояло взорвать дверь холодильника, чтобы захватить одного из ученых. Ну и что проку? Явно он обосрался в этом морге, и потому Дункану самому пришлось решать проблему.

Кори застонал и от слабости уронил руку. Он сидел на полу в собственной крови (и говне, судя по запаху), прижимая ладонь к ране на животе. Его словно пушечное ядро прошило.

— Помогите…

Кто-то, значит, обошел ребят Кори на кривой.

Дункан посмотрел назад вдоль задымленного коридора и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Не обращая внимания на раненого, он поспешил к открытому окну.

Он получил то, за чем пришел. Остальное в жопу. Добравшись до окна, он вместе с женщиной перебрался через подоконник.

Оказавшись вне здания, он прикоснулся к микрофону: