/ / Language: Русский / Genre:thriller

Бездна

Джеймс Роллинс

Утром того дня, когда должно было произойти первое солнечное затмение нового тысячелетия, никто не подозревал, что вскоре жизнь всего человечества изменится самым роковым образом. Когда Земля накрылась темной пеленой, мощная вспышка на Солнце спровоцировала серию природных катастроф. Землетрясения и извержения вулканов сотрясли земной шар. Ученый Джек Киркланд подозревает, что причина этих катаклизмов как-то связана со стран ной кристаллической колонной, обнаруженной на дне океана. На этой колонне высечены загадочные письмена, в которых древний народ, живший двенадцать тысяч лет назад, пытался передать какое-то предостережение. Новый супербестселлер, новые захватывающие приключения от автора «Пирамиды», «Амазонии» и «Песчаного дьявола».


Джеймс Роллинс

Бездна

Посвящается Стиву и Джуди Прей,

учителям, друзьям и основателям

«Спейсеров»

Пролог

ДЕНЬ ЗАТМЕНИЯ

Вторник, 24 июля

I

ДО

8 часов 14 минут по тихоокеанскому поясному времени Сан-Франциско, Калифорния

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Дорин Макклауд вышла из кафе «Старбакс», держа в одной руке свежий номер «Кроникл», а в другой — картонный стаканчик с крепким мокко. Следовало поспешить: на десять часов у нее была назначена встреча в городе, а на то, чтобы доехать до ее офиса, расположенного рядом с Эмбаркадеро, оставалось менее часа. Ежась от холодного утреннего ветра, она торопливо направилась к станции метро на перекрестке улиц Рыночной и Кастро.

Дорин посмотрела на небо и нахмурилась. Опустившаяся ночью на город пелена тумана еще не развеялась, и солнце сквозь эту дымку казалось мутным опалом. Долгожданное событие — первое в новом тысячелетии солнечное затмение — должно было произойти после четырех часов, и не увидеть его из-за чертова тумана будет ужасно обидно. Из газет и телепередач она знала, что праздновать этот редкий астрономический феномен собрался весь город. Сан-Франциско даже здесь не мог обойтись без фанфар.

«Что за глупость! — подумала Дорин, досадливо мотнув головой. — Над Сан-Франциско и так круглый год висит туманное марево, так чего же радоваться еще нескольким минутам темноты?» Тем более что затмение ожидалось даже не полное, а частичное!

Вздохнув, она отбросила эти несвоевременные раздумья и поправила шарф на шее. Сейчас у нее были заботы поважнее. Если ей удастся выполнить требования по выданному Дельта банком кредиту, путь к партнерству в фирме будет для нее открыт. Окрыленная этой мыслью, она буквально перепорхнула через Рыночную улицу и оказалась у входа на станцию метро.

Она вошла в метро как раз в тот момент, когда из тоннеля появился очередной поезд. Сунув проездной билет в считывающее устройство, Дорин зацокала каблучками по лестнице, спускающейся к платформе, и встала у ее края, дожидаясь, когда поезд окончательно остановится. Довольная тем, что не опоздает к назначенному времени, она поднесла к губам стаканчик с кофе, однако не успела сделать ни одного глотка. От сильного удара под локоть стаканчик вылетел из ее руки, а кофе широкой шоколадно-коричневой дугой выплеснулся на асфальт перрона.

Ойкнув от неожиданности, Дорин развернулась, чтобы взглянуть на своего обидчика, и увидела старую женщину, укутанную в тряпье, собранное, видимо, по разным помойкам. Она смотрела на Дорин глазами, взгляд которых, как казалось, находился в каком-то другом измерении. В сознании Дорин на долю секунды вспыхнул образ лежащей в постели матери: тяжелый запах мочи и лекарств, ее обострившиеся черты и такие же мертвые глаза. Болезнь Альцгеймера.

Дорин отступила на шаг, инстинктивно прижав к себе сумочку, но бездомная старуха, судя по всему, была совершенно безобидна. Наверное, сейчас последует обычная в подобных случаях просьба: «Помогите, чем можете!» Дорин сделала еще один шаг назад. Испуг и злость сменились чувством жалости. Другие пассажиры отвели глаза в сторону, следуя неписаному правилу любого городского жителя: не смотри слишком пристально. Дорин хотела поступить так же, но почему-то не смогла. Возможно, причиной тому было внезапно посетившее ее воспоминание о давно умершей матери, а может, безотчетная волна сострадания по отношению к этому несчастному созданию. Так или иначе, помимо своей воли она спросила:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Старуха пошевелилась, и Дорин увидела жмущегося к ее коленям изголодавшегося коричневого щенка. Бедняга был настолько тощим, что на его впалых боках можно было сосчитать все ребра. Старуха заметила, куда смотрит Дорин, и сказала:

— Допсик знает! — От возраста и бездомной жизни голос ее звучал хрипло. — Он все знает!

Дорин кивнула, словно в словах женщины был хоть какой-то смысл. Психически больных лучше не раздражать, это она усвоила из опыта общения со своей несчастной матерью.

— Конечно знает, — поддакнула Дорин.

— И он мне об этом рассказывает! Да-да, рассказывает! Дорин снова кивнула, чувствуя себя законченной дурой.

За ее спиной с шипением открылись двери поезда. Если она не хочет опоздать, нужно поторопиться.

Она начала поворачиваться, как вдруг иссохшая рука ухватила ее за запястье. Дорин инстинктивно дернулась в сторону, но старуха держала ее на удивление цепко. Шурша своим тряпьем, сумасшедшая приблизилась к Дорин.

— Допсик — хороший песик, — прошамкала она. — Допсик — умный. — В углах старушечьего рта пенилась густая, похожая на скисший майонез слюна. — Он все знает. Он умный.

Дорин рывком освободила руку.

— Я… Мне нужно идти.

(тнруха не пыталась удержать ее, сразу же спрятав руку в складках живописного тряпья. Не сводя с нее взгляда и пятясь, Дорин дошла до дверей вагона. Оставшись одна, старуха скукожилась в своей ветоши и погрузилась в какие-то никому не ведомые раздумья. Дорин встретилась взглядом с устремленными на нее глазами щенка. Когда двери вагона закрывались, до нее донеслось бормотание бездомной старухи:

— Допсик… Он знает… Он знает, что сегодня мы все умрем.

13 часов 55 минут по тихоокеанскому поясному времени (11 часов 55 минут по местному времени) Алеутские острова, Аляска

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Джимми Помотук с привычной осторожностью прокладывал путь вверх по обледенелому склону. Его пес по кличке Нанук трусил на несколько шагов впереди. Здоровенный маламут[1] хорошо знал эту дорогу и мог бы добраться до конечного пункта самостоятельно, но, будучи преданным компаньоном, не хотел оставлять хозяина.

Устало шаркая за старым псом, Джимми вел за собой троих английских туристов: двух мужчин и одну женщину. Их путь лежал к Ледяному пику — высшей точке этого окруженного морем клочка земли, одного из Лисьих островов. Его предки, инуиты,[2] приходили сюда, чтобы поклоняться великому Орке, устанавливали деревянных идолов и бросали священные камни со скалы в море. Впервые, еще мальчиком, его привел на это священное место прадед. Это случилось почти тридцать лет назад.

Теперь это место было обозначено на всех туристических картах наряду с другими достопримечательностями острова, и суденышки компании «Зодиак», перехватывая туристов с многочисленных круизных лайнеров, ненадолго останавливавшихся в этих холодных широтах, высаживали свой человеческий груз на пристани живописного поселка Порт-Рой-сон. Помимо этого, привлекавшего своей стариной и экзотичностью поселка, еще одной достопримечательностью острова являлся Ледяной пик. В ясный день вроде того, что выдался сегодня, с него была видна вся гряда Алеутских островов, нескончаемой дугой уходившая за горизонт. Этот вид, который предки Джимми считали бесценным, теперь стоил шестьдесят долларов в разгар туристического сезона и сорок — во все остальные дни.

— Долго нам еще, черт побери, тащиться? — послышался недовольный голос за спиной Джимми. — Я себе уже всю задницу отморозил!

Джимми обернулся. Он предупреждал эту троицу, что по мере подъема на вершину будет становиться все холоднее. Туристы были облачены в одинаковую одежду от Эдди Бауэра — куртки, рукавицы и ботинки, — но все эти шмотки вплоть до последнего стежка на них были сейчас совершенно бесполезны. Забавно: на спине парки, в которую облачилась женщина, до сих пор болталась бирка с ценой.

Указав рукой в сторону холма, за вершиной которого только что скрылась собака, Джимми сказал:

— Еще один подъем, и мы на месте. Идти осталось минут пять, не больше. А там вас ждет теплая хижина.

Недовольный турист посмотрел на циферблат часов и выругался себе под нос.

Джимми страдальчески закатил глаза и двинулся дальше. Если бы не чаевые, которые он рассчитывал получить в конце этого пешего тура, он с радостью скинул бы всю троицу со скалы. То-то славное получилось бы жертвоприношение богам океана, которым поклонялись его предки! Однако об этом оставалось только мечтать, и Джимми, как случалось всегда, поплелся дальше. Вскоре они достигли вершины.

Позади него раздался ошеломленный выдох, вырвавшийся разом из трех глоток. Джимми обернулся, готовый произнести заученную наизусть речь о значении этого места, но тут же увидел, что восклицания туристов были вызваны отнюдь не ошеломляющим видом, открывшимся их взорам. Они плотнее укутывались в свои одежки, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра.

— Как же здесь холодно! — проговорил, стуча зубами, второй мужчина. — Надеюсь, затвор моей фотокамеры не замерзнет. Будет страшно обидно проделать такой путь до этого проклятого места и не сделать ни одной фотографии.

Руки Джимми непроизвольно сжались в кулаки, однако он постарался, чтобы в его голосе не прозвучала враждебность.

— Хижина расположена вон там, за той группой черных сосен. Почему бы вам не отправиться туда и не погреться? До солнечного затмения еще есть время.

— Слава тебе господи! — проговорила женщина и, обращаясь к тому из мужчин, который стал жаловаться первым, добавила: — Пойдем, Реджи.

Теперь настала очередь Джимми замыкать процессию. Англичане трусцой направились к маленькой, угнездившейся в низком месте сосновой рощице. Нанук потрусил рядом с хозяином, тычась влажным носом в его руку. Он хотел, чтобы ему почесали за ухом.

— Нанук, хороший мальчик, — похвалил пса Джимми, глядя на струйку дыма, поднимавшегося к синему небу. По крайней мере, сын выполнил данное ему поручение и растопил печь в хижине, прежде чем отправиться на главный остров — праздновать солнечное затмение вместе со своими друзьями.

На Джимми вдруг, непонятно с чего, накатила волна печали. Хотя это место всегда оказывало на него такое действие. Он словно ощущал здесь чье-то незримое присутствие. «Возможно, это боги моих предков», — подумал он, но лишь наполовину шутливо, и пошел дальше, к спасительному теплу. Ему вдруг страстно захотелось укрыться от холода — не меньше, чем его подопечным-англичанам. Джимми взглядом проследил за струйкой дыма до самого солнца, висевшего над горизонтом с восточной стороны. Солнечное затмение. Когда происходило такое, предки Джимми думали, что огромный кит глотает солнце. То же самое должно было произойти в течение следующих нескольких часов.

Нанук, бежавший рядом с ним, вдруг зарычал. Джимми взглянул на собаку. Маламут смотрел в сторону юга. Наморщив лоб, Джимми проследил за взглядом пса.

Вершина скалы была пуста, если не считать одиноко торчавшего деревянного идола. Идол, разумеется, был ненастоящим. Дешевый макет для туристов, выточенный на токарном станке где-то в Индонезии и привезенный сюда морем.

Нанук продолжал негромко рычать. Джимми не мог понять, отчего собака нервничает.

— Тихо, мальчик! — прикрикнул он на пса.

Как всегда послушный, Нанук уселся на задние лапы, но его мохнатое тело била мелкая дрожь.

Джимми скосил глаза на пустое море. В его памяти вдруг всплыла старинная молитва, которой его научил дедушка. Он был удивлен тем, что вспомнил ее слова, и не смог бы объяснить, почему эти слова сорвались с его губ именно сейчас. Для того чтобы выжить на Аляске, необходимо было уважать природу и собственные инстинкты. Своим Джимми верил.

Ему на мгновение показалось, что рядом с ним возник его дедушка и они вместе глядят в бесконечное море. Для таких моментов, как сейчас, у дедушки была припасена фраза: «Ветер пахнет бурей».

16 часов 05 минут по тихоокеанскому поясному времени

(10 часов 05 минут по местному времени)

Аганья, владение Гуам[3]

Утром того дня, когда должно было произойти солнечное затмение, Джеффри Хессмайер проклинал свое невезение, торопливо шагая по коридору правительственного особняка.

В первой сессии переговоров на высшем уровне было решено сделать перерыв для второго завтрака. Высокие договаривающиеся стороны из Соединенных Штатов Америки и Китайской Народной Республики вернутся за стол переговоров только после солнечного затмения. Совместное созерцание этого редкого природного явления было включено в официальную повестку дня.

Джеффри, как младшему помощнику, было поручено использовать время перерыва для того, чтобы набрать на компьютере, распечатать и раздать всем членам американской делегации рукописные заметки, которые делал в ходе утренней сессии государственный секретарь. Как несправедливо устроена жизнь! Пока более высокопоставленные коллеги в ожидании солнечного затмения наслаждаются разносолами буфета, устроенного в зимнем саду, подлизываясь к шишкам из президентской свиты, он должен изображать из себя то ли стенографистку, то ли — того хуже! — машинистку.

Джеффри вновь беззвучно проклял свою горькую судьбу. Что им понадобилось здесь, посередине Тихого океана? Ад замерзнет скорее, чем две тихоокеанские державы подпишут договор по ядерным вооружениям. Ни одна из стран не хотела уступать, особенно в том, что касалось двух наиболее важных пунктов. Президент наотрез отвергал притязания Китая, который требовал, чтобы США не распространяли свой противоракетный «зонтик» — знаменитую систему ПРО — на территорию Тайваня, а китайский премьер отказывался прекратить дальнейшее наращивание арсенала межконтинентальных баллистических ракет. За целую неделю интенсивной работы участники саммита добились лишь того, что напряженность в двусторонних отношениях усилилась еще больше.

Единственным светлым пятном за все это время стал лишь первый день саммита, когда президент Бишоп принял в дар от китайского премьера жадеитовую скульптуру воина верхом на коне — полноразмерную копию одной из знаменитых терракотовых статуй, найденных в окрестностях города Сиань. Журналисты были в восторге и целый день щелкали затворами фотоаппаратов, запечатлевая историческую сцену: главы двух великих держав на фоне изумительно красивого изваяния. В тот день в сердцах многих расцвели надежды, которым не суждено было воплотиться.

Джеффри вошел в отсек помещений, отведенный их делегации, и предъявил охраннику пропуск. Тот важно кивнул, пропуская мелкого клерка внутрь. Дойдя до своего стола, Джеффри рухнул на кожаное вращающееся кресло. Хотя порученное ему задание он считал унизительным, тем не менее намеревался выполнить его безукоризненно.

Аккуратно положив стопку исписанных от руки листков возле компьютера, он приступил к работе. Его пальцы порхали над клавиатурой, и каракули госсекретаря Эллиота превращались в ровные, аккуратные строчки компьютерного текста. По мере того как Джеффри втягивался в работу, злость и обида оставляли его. Ему было интересно находиться в закулисье большой политики, наблюдать вблизи, как вершится история. Похоже, президент все же был готов пойти на уступки по вопросу Тайваня, но хотел за это выторговать у Китая побольше выгод для США, включая мораторий на расширение китайского ядерного арсенала и участие КНР в Режиме контроля над ракетными технологиями.[4] Эллиот полагал, что эта цель вполне достижима, если правильно разыграть имеющиеся карты.

Джеффри настолько погрузился в расшифровку записей госсекретаря, что не заметил, как кто-то подошел к нему сзади. Услышав легкое покашливание за спиной, молодой клерк крутанулся на кресле, поднял голову и увидел высокого седовласого мужчину. На нем была рубашка с галстуком, а пиджак он небрежно держал на согнутой руке.

— Ну и что вы обо всем этом думаете, мистер Хессмайер?

Джеффри вскочил так резко, что его кресло откатилось назад и врезалось в соседний стол.

— Г-господин президент… — запинаясь, выдавил он.

— Расслабьтесь, мистер Хессмайер. — Президент Соединенных Штатов Дэниел Р. Бишоп склонился над письменным столом и стал читать текст на мониторе компьютера. — Что вы думаете о рассуждениях Тома?

— Госсекретаря? Мистера Эллиота? Президент выпрямился и устало улыбнулся.

— Да. Вы ведь изучаете международное право в Джорджтауне?

Джеффри моргнул. Ему казалась невероятной сама мысль, что президент выделил его среди сотен чиновников и клерков, работавших в чреве Белого дома.

— Да, господин президент, я оканчиваю университет в следующем году.

— Лучший студент на курсе и специализируетесь по Азии, насколько я слышал. Как по-вашему, удастся нам уломать китайцев подписать это соглашение?

Джеффри облизал губы. Ему было трудно выдержать взгляд Дэниела Бишопа — героя войны, государственного деятеля и лидера свободного мира.

— Говорите же, дружище, и не бойтесь, я не откушу вам голову. Я всего лишь хочу узнать ваше честное и непредвзятое мнение. Иначе зачем бы я стал просить Торна поручить это задание именно вам?

Пораженный этим признанием, Джеффри был не в состоянии вымолвить хоть слово.

— Дышите, — приказал президент.

Джеффри последовал рекомендации, и это помогло. Откашлявшись, он постарался привести мысли в порядок и заговорил:

— Мне кажется, госсекретарь Эллиот высказывает весьма здравую мысль о страстном стремлении материкового Китая к экономической интеграции Тайваня. — Джеффри на секунду умолк, чтобы перевести дух, и продолжал: — Я внимательнейшим образом изучил, как проходило возвращение Гонконга и Макао под власть Пекина. Похоже на то, что китайцы используют эти территории в качестве испытательного полигона для интеграции демократической экономики в коммунистические структуры. Вполне логично предположить, что эти эксперименты проводятся в преддверии переговоров по возвращению Тайваня под юрисдикцию Китая, чтобы продемонстрировать, как от подобного союза могут выиграть все заинтересованные стороны.

— А как быть с растущим ядерным арсеналом Китая? Немного осмелев, Джеффри заговорил быстрее:

— Их ядерные и ракетные технологии украдены у нас. Но нынешняя производственная инфраструктура Китая недостаточно развита для того, чтобы в полной мере воспользоваться ими; во многих отношениях Китай до сих пор остается аграрной страной, плохо приспособленной для быстрого развития ракетных технологий.

— И каков же ваш вывод?

— Китайцы стали свидетелями того, как гонка вооружений обанкротила Советский Союз, и не захотят наступить на те же грабли. Если Китай намерен сохранить за собой нынешнее положение в мировом балансе сил, ему для начала необходимо ускорить собственное технологическое развитие. Они не могут позволить себе ввязаться в пустопорожние дискуссии с Соединенными Штатами относительно ядерного арсенала.

— Пустопорожние дискуссии? — хмыкнул президент. Джеффри побагровел.

— Извините, я…

— Нет-нет, — воздел руку президент, — мне понравилось ваше выражение.

Джеффри внезапно почувствовал себя полным идиотом. Что за чушь он тут несет? Как он смеет думать, что его завиральные идеи могут представлять хоть какой-то интерес для президента Бишопа?

Президент выпрямился и надел пиджак. — Полагаю, вы правы, мистер Хессмайер. Ни одна страна не хочет финансировать новую холодную войну.

— Совершенно верно, сэр, — промямлил Джеффри.

— Возможно, есть надежда урегулировать эту проблему до того, как отношения между нашими странами станут еще более натянутыми, но для этого понадобится определенная ловкость. — Президент направился к двери. — Заканчивайте вашу работу, мистер Хессмайер, — добавил он, — и приходите в атриум. Нельзя пропустить первое солнечное затмение нового тысячелетия.

Глава государства вышел из комнаты, а Джеффри так и не нашел что ответить. Он без сил плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Сам президент слушал его и… согласился с ним.

Благодаря звезды за такую удачу, Джеффри выпрямился и с удвоенной энергией принялся за работу. Этот день наверняка запомнится надолго.

II

ВО ВРЕМЯ

16 часов 44 минуты по тихоокеанскому поясному времени Сан-Франциско, Калифорния

С балкона офисного здания открывался прекрасный вид на залив Сан-Франциско. Отсюда были видны пирсы и даже толпы горожан, собравшиеся на площади Жирарделли в ожидании затмения. Однако не это привлекло внимание Дорин Макклауд. Она не отрывала глаз от зрелища, которое можно увидеть лишь раз в жизни.

В центре неба, над синими водами залива, висело черное солнце.

Сквозь темные очки, приобретенные по такому случаю в магазине оптики «Острый взгляд», Дорин смотрела на яркие длинные языки, вырывавшиеся из-за черного круга. Солнечные протуберанцы. Эксперты в области астрономии с телеканала Си-эн-эн предсказывали, что благодаря необычайно высокой солнечной активности в этот день затмение будет особенно зрелищным. Они не ошиблись.

Секретарши и другие сотрудники их адвокатской конторы, стоявшие по обе стороны от Дорин, ахали и издавали возгласы восхищения.

Заслоненное луной светило выбросило в пространство особенно длинный огненный хвост, а радио, мурлыкавшее в комнате, зашипело каскадом статических разрядов, подтверждая еще один прогноз астрономов. Си-эн-эн предупреждала, что в результате бомбардировок верхних слоев атмосферы заряженными частицами, принесенными солнечным ветром, могут возникнуть значительные помехи в эфире.

Дорин не могла оторвать глаз от черного солнца и его отражения в водах залива. В какое удивительное время довелось ей жить!

— Эй, кто-нибудь почувствовал это? — встревожено спросила одна из секретарш.

Ощутив слабую вибрацию под ногами, Дорин сразу же поняла, что имела в виду девушка. Из динамиков радио теперь слышалось одно только шипение, задрожали глиняные цветочные горшки.

— Землетрясение! — без всякой на то нужды крикнул кто-то.

Для коренного жителя Сан-Франциско подобное дрожание почвы не являлось поводом для паники, и все же в глубине сознания каждого ворочалась неприятная мысль: «А вдруг — Большое?[5]

— Все — внутрь! — приказал глава фирмы. Собравшиеся на балконе, толкаясь в дверях, поспешили войти в помещение. Дорин напоследок еще раз посмотрела вверх. Отсюда казалось, что какой-то исполин проделал в небе огромную черную дыру. И тут в мозгу Дорин возник образ замотанной в тряпье бездомной старухи, и ей вспомнилось еще одно предсказание: «Сегодня мы все умрем».

Дорин отпустила перила и пошла в комнату. Балкон под ее подошвами стал содрогаться, словно собирался встать на дыбы. Да, это было не рядовое землетрясение.

— Скорее! — крикнул босс. — Надо спасаться!

Дорин кинулась во внутренние помещения, но в глубине души понимала: спасения не найти. Сегодня все они умрут.

16 часов 44 минуты по тихоокеанскому поясному времени (14 часов 44 минуты по местному времени) Алеутские острова, Аляска

Стоя на скалах Ледяного пика, Джимми смотрел на исчезающее солнце. Рядом с ним беспокойно метался Нанук. Слева от него восторженно вопила троица англичан, забывших от возбуждения про холод. Сверкали вспышки, жужжали фотокамеры, перематывая пленку.

— Нет, ты видел, как жахнуло?

— Боже милостивый!

Джимми вздохнул и уселся на холодный камень. Прислонившись спиной к деревянному идолу, он смотрел на черное солнце, повисшее над просторами Тихого океана. В этом неестественном освещении острова словно окоченели и выглядели ненастоящими. Даже поверхность моря в синевато-серебристом свечении казалась застывшей.

Нанук у ног Джимми снова принялся приглушенно рычать. Должно быть, не понимая, что происходит с солнцем, пес нервничал с самого утра.

— Не волнуйся, мальчик, — шепотом успокоил его хозяин, — Это всего лишь голодный кит задумал проглотить солнце.

Протянув руку, чтобы погладить собаку, Джимми обнаружил, что ее нет. Нахмурившись, он оглянулся назад. Пес уже смотрел не на солнце, а в сторону севера. Проследив за взглядом собаки, Джимми только и смог, что изумленно выдохнуть:

— Боже ты мой!

Небо на севере, потемневшее от солнечного затмения, пульсировало, переливалось волнами и круговоротами всех оттенков синего цвета. Джимми сразу же понял, что он наблюдает северное сияние. Но он никогда еще не видел такой его интенсивности, да и время теперь было неподходящее. Огни кружились, завивались вихрями, и казалось, что в небе разлилось еще одно, сияющее, море.

— Эй, — завопил один из англичан, — а я думал, что в это время года северного сияния не бывает!

— Так и есть, — тихо подтвердил Джимми.

Англичанка, которую звали Эйлин, сделала шаг по направлению к Джимми. Казалось, что фотокамера намертво приклеилась к ее лицу.

— Какая красота! — восхищенно воскликнула она. — Это даже лучше, чем затмение!

Джимми ничего не ответил. Для инуитов возникновение северного сияния было всегда связано с различными предзнаменованиями и наполнено тайным смыслом. Северное сияние летом они восприняли бы как предвестие большой беды.

— Это что? — спросила Эйлин. — Земля действительно дрожит или мне только кажется?

Ответом ей был мощный подземный толчок. Остров содрогнулся всем своим огромным каменным телом. Эйлин с испуганным криком упала, оказавшись на четвереньках, и оба спутника бросились ей на помощь. Джимми не свалился лишь благодаря тому, что вцепился в деревянного идола.

— Что нам делать? — кричала Эйлин.

— Не волнуйся, — успокаивал ее один из мужчин, — мы отсюда выберемся.

Джимми смотрел на гряду островов, купавшихся в сверхъестественном свечении. «О боже!» — пронеслось в его мозгу, и он прошептал слова благодарности за то, что его сын находится далеко отсюда.

Самые дальние из цепочки Алеутских островов медленно погружались в пучину Тихого океана, словно опускающиеся под воду гигантские морские животные. Настал день, когда божества океана пришли, чтобы заявить свои права на эти клочки суши.

16 часов 44 минуты по тихоокеанскому поясному времени (10 часов 44 минуты по местному времени) Аганья, владение Гуам

Стоя в зимнем саду губернаторского особняка, Джеффри Хессмайер с замиранием сердца смотрел на солнечное затмение. Хотя за двадцать шесть лет жизни ему уже приходилось наблюдать частичные затмения, полного, как теперь, он еще не видел. Остров Гуам потому и был выбран для проведения саммита, что находился в той узкой полосе на поверхности Земли, где только и бывают видны полные затмения.

Джеффри закончил набирать заметки госсекретаря Эллиота, размножил их, и у него еще осталось время, чтобы успеть к концу удивительного зрелища. Нацепив на нос дешевые темные очки, он стоял вместе с другими членами американской делегации у западных дверей зимнего сада. Китайцы столпились на противоположной стороне атриума. Казалось, что две эти группы все так же разделял Тихий океан.

Не обращая внимания на отчетливо ощутимое напряжение, царившее в атриуме, Джеффри любовался величественной солнечной короной, из которой в темное небо то и дело вырывались хищные огненные протуберанцы. В этот момент у его уха раздался голос:

— Восхитительно, не правда ли?

Джеффри обернулся и снова, уже во второй раз, увидел прямо за собой президента Бишопа.

— Господин президент! — Джеффри начал снимать очки, но глава государства остановил его.

— Не надо. Наслаждайтесь этим чудесным зрелищем. В следующий раз полюбоваться подобным нам удастся лишь через двадцать лет.

— Д-да, сэр.

Джеффри послушно вернул очки на переносицу. Президент, тоже глядя в небо, негромко заговорил:

— Согласно китайским верованиям, солнечное затмение является предвестником кардинальных перемен в течении реки жизни — либо к лучшему, либо наоборот.

— Уверен, что к лучшему, — проговорил Джеффри, — причем для обоих наших народов.

Президент Бишоп похлопал молодого человека по плечу.

— Ох уж этот юношеский оптимизм! — проговорил он. — Вам следует пообщаться с вице-президентом. Вы могли бы поделиться с ним своей жизнерадостностью, а он с вами — гм, своим реалистичным взглядом на происходящее, — иронично хмыкнул президент, по всей видимости довольный своей шуткой.

Джеффри, однако, понял смысл этих слов. Вице-президент Лоренс Нейф имел особое мнение по вопросу о том, каким образом следует выстраивать отношения с одним из последних оплотов коммунизма. Публично поддерживая намерения Бишопа разрешить неурядицы с Китаем с помощью дипломатических средств, он тем не менее, оказываясь вдали от телекамер, ратовал за более агрессивный подход.

— Вам непременно удастся сгладить все противоречия, — сказал Джеффри. — Я в этом не сомневаюсь.

— Опять ваш чертов оптимизм! — Заметив, что госсекретарь жестами просит его подойти, президент снова похлопал Джеффри по плечу и с усталой улыбкой проговорил: — Похоже, настало время вернуться к штопанью прорех в американо-китайских отношениях.

Стоило президенту договорить, как земля под ногами стоявших задрожала. Джеффри почувствовал, как президент сжал пальцами его плечо. Оба мужчины отчаянно пытались удержаться на ногах.

— Землетрясение! — крикнул Джеффри.

Вокруг звенело бьющееся стекло. Джеффри задрал голову, прикрывая ладонью лицо от падающих осколков. Все стекла в губернаторском зимнем саду вылетели в один и тот же миг. Несколько человек из тех, кто находился у самых стен, теперь, израненные и окровавленные, сраженные обрушившимся на них дождем из битого стекла, лежали на полу.

Джеффри хотел было броситься к ним на помощь, но не захотел оставлять президента. На другой стороне атриума члены китайской делегации, стремясь найти убежище, ринулись внутрь губернаторского особняка.

Под ногами Джеффри возник и стал нарастать угрожающий гул. Стоявшая на столе ледяная скульптура лебедя разлетелась на мелкие кусочки.

Государственный секретарь в сопровождении двух дюжих агентов секретной службы пробивался к ним сквозь обезумевшую от ужаса толпу. Оказавшись рядом с президентом, Том Эллиот схватил его за локоть. Чтобы быть услышанным в грохоте разрушений и доносившемся из-под земли гуле, ему приходилось кричать:

— Давай, Дэн! Нужно возвращаться на борт номер один! Если этот остров разваливается на куски, я хочу, чтобы ты находился в безопасности!

Президент стряхнул его руку.

— Но я не могу… — начал он, однако не успел договорить. Где-то на востоке раздался громкий взрыв, и в воздухе полыхнул огненный шар.

Первым заговорил Джеффри:

— Сэр, вы должны идти!

На лице президента Бишопа читалось напряжение и озабоченность. Джеффри знал, что этот человек служил во Вьетнаме и его было не так-то легко выбить из колеи.

— Ты должен! — подхватил Том. — Ты не имеешь права рисковать собой, Дэн! По крайней мере, ты не можешь позволить себе эту роскошь, после того как принес присягу, вступая в должность!

Президент уступил этому доводу. Звуки землетрясения нарастали, по стенам особняка побежали трещины.

— Ладно, пошли, — согласился он наконец. — Но я чувствую себя трусом.

Президент, сопровождаемый двумя телохранителями, направился к выходу из атриума, а госсекретарь повернулся к Джеффри и проговорил:

— Я приказал подать лимузин. Оставайся с Бишопом. Проследи, чтобы он любой ценой оказался в самолете.

— А… А как же вы?

— Я постараюсь собрать как можно больше членов нашей делегации и привезти их в аэропорт. — Прежде чем уйти, Элиот направил на Джеффри твердый взгляд и добавил: — Проследи за тем, чтобы самолет вовремя поднялся в воздух и президент не оказался здесь в ловушке. Нас не ждите.

Джеффри сглотнул застрявший в горле комок, кивнул и тоже поспешил к выходу.

Оказавшись вновь рядом с президентом, он услышал, как тот пробормотал, обращаясь к самому себе:

— Похоже, китайцы были правы.

III

И ПОСЛЕ

18 часов 45 минут по тихоокеанскому поясному времени Сан-Франциско, Калифорния

Приближалась ночь. Дорин Макклауд пробиралась через груды вывороченного асфальта по направлению к Русскому холму. От немногих уцелевших она услышала, что там разбили лагерь добровольцы из Армии спасения. Дорин мучили жажда и голод, по мере того, как неизбывный туман с залива заволакивал растерзанный город, становилось все холоднее. Череда подземных толчков наконец закончилась, но они успели сделать свое дело: Сан-Франциско был разрушен.

Измученная, с дрожащими ногами, Дорин оглянулась через плечо и посмотрела на то, что осталось от некогда прекрасного города, раскинувшегося на берегу океана. Вонь пожарищ и копоти пропитала все вокруг. Там и сям в туманной дымке полыхали зарева, делая картину опустошений похожей на пейзаж преисподней. Изрезанный широкими трещинами, словно по нему ударили гигантским молотком, Сан-Франциско от того места, где находилась Дорин, и вплоть до самого побережья лежал в развалинах.

Машины служб спасения все еще продолжали завывать, но спасать больше было некого. Уцелевшие здания можно было сосчитать по пальцам, а большинство либо превратились в руины, либо стояли с обвалившимися фасадами, демонстрируя исковерканное содержимое комнат.

От жуткого вида трупов, встречавшихся на ее пути, Дорин онемела. Из раны на ее голове сочилась кровь, но боль, которую она испытывала, исходила из сердца и нарастала по мере того, как ей встречались все новые семьи, обездоленно жавшиеся возле своих разрушенных домов. И у всех этих несчастных были совершенно одинаковые глаза — мертвые и пустые.

На вершине следующего холма возникло свечение. Это был не огонь пожара, а ровный белый свет, и в душе Дорин возродилась угасшая было надежда. Это наверняка лагерь Армии спасения! Она пошла дальше, желудок у нее свело, и она все ускоряла шаги, повторяя:

— Ну пожалуйста…

Перебравшись через опрокинутый автобус, Дорин наконец приблизилась к источнику света. На руинах магазина хозтоваров копошились грязные, перепачканные сажей мужчины. Они вскрыли ящик с ручными фонариками и передавали их по цепочке. Учитывая то, что вскоре на побережье должна была опуститься ночь, это было весьма ценным приобретением.

Дорин подошла ближе. Может, они дадут один фонарик и ей?

Двое мужчин посмотрели в ее сторону, и она уже хотела обратиться к ним с просьбой о помощи, как вдруг заметила какой-то нехороший блеск в их глазах и осеклась. Дорин остановилась и заметила еще одну странную деталь: все мужчины были одеты одинаково. Присмотревшись внимательнее, она увидела, что на спинах их роб значились номера и слова «Муниципальная тюрьма Калифорнии. Осужденный». Глядя на нее, они ухмылялись.

Она повернулась, чтобы кинуться наутек, но наткнулась на одного из сбежавших уголовников. Дорин попыталась оттолкнуть его, но он откинул ее руку, а затем сильно ударил по лицу, отчего она упала на землю. Ослепшая от боли и потрясения, Дорин слышала шарканье ног — это подошли другие вырвавшиеся на свободу зеки.

— Не-ет, — простонала она, свернувшись в клубочек.

— Оставь ее! — пролаял один из подошедших. — У нас нет времени. Нужно уматывать из этого сраного города, покуда не заявилась национальная гвардия.

Его слова были встречены недовольным ворчанием, однако Дорин снова услышала шарканье ног и поняла, что страшные люди уходят. От пережитого испуга и внезапно нахлынувшего облегчения она заплакала.

Главарь бандитов встал прямо над ней.

Дорин подняла заплаканное лицо, собираясь поблагодарить его за свое спасение, но застыла от ужаса, увидев ствол пистолета, направленный ей в лицо.

— Возьмите побольше патронов! — проорал главарь своим подручным. — И не забудьте походные газовые плитки с баллонами.

Затем, даже не взглянув на женщину, он нажал на курок.

Дорин услышала сухой треск выстрела, ее тело отбросило назад, а затем мир вокруг нее почернел и перестал существовать.

20 часов 15 минут по тихоокеанскому поясному времени (18 часов 15 минут по местному времени) Алеутские острова, Аляска

Приближалась ночь. Джимми Помотук держался за идола с изображениями божеств, которым поклонялись его предки. Если раньше идол стоял на вершине Ледяного пика, то теперь плыл по морю, покачиваясь на волнах, а Джимми цеплялся за него. Он изо всех сил пытался держаться над водой, а волны норовили перехлестнуть через идола, накрывая Джимми с головой.

Несколько часов назад, когда волны поднялись до скал Ледяного пика, Джимми с помощью походного топорика, позаимствованного из хижины, где они грелись, вырубил идола из бетонного основания. У него было для этого достаточно времени, так как остров тонул на удивление медленно. Когда вода подошла к вершине, Джимми бросил идола в воду, как обычное бревно. Англичане убежали еще раньше, направляясь в сторону Порт-Ройсона и не слушая предупреждений Джимми о том, что они бегут навстречу смерти. Паника сделала их глухими.

Оказавшись в одиночестве, он бросился в воду и поплыл к качавшемуся на воде идолу. На утесе остался лишь Нанук. Огромный маламут не знал, что делать, и растерянно метался по краю скалы. Джимми не мог сделать ничего, чтобы спасти старого пса. Самому бы уцелеть!

С тяжелым сердцем он оседлал идола и стал грести ладонями, направляясь к видневшимся в отдалении уцелевшим островам. Лай Нанука доносился до его слуха до тех пор, пока вода не сомкнулась над вершиной Ледяного пика.

А потом произошло чудо. За спиной Джимми неожиданно снова послышался лай. Нет, это был не призрак. Обернувшись, он увидел, как в нескольких ярдах позади него черно-белый пес ожесточенно бьет лапами по воде.

В сердце Джимми перемешались радость и тревога. Старый Нанук не хотел сдаваться и бросился в воду следом за хозяином. Джимми был готов сделать все, чтобы спасти мохнатого друга.

— Давай, Нанук! Давай, мальчик! — крикнул он сквозь сжатые зубы.

Собака ответила лаем, и на растрескавшихся, посиневших от холода губах человека появилась улыбка.

Но в этот момент он увидел, как из воды позади энергично гребущей лапами собаки что-то поднялось. Длинный черный плавник, слишком длинный для акулы. Орка! Кит-убийца!

Сердце Джимми сжалось. Он протянул руку по направлению к собаке, но все было бесполезно. Плавник отдалился, и Джимми стал молиться старым божествам, чтобы они спасли его друга.

Внезапно вокруг собаки вспенилась, забурлила вода, и Нанук жалобно взвыл, предчувствуя близкую смерть. А затем собака исчезла под водой, которая тут же окрасилась красным. На мгновение над ее поверхностью вновь показался черный плавник и тут же исчез.

Словно лишившись способности двигаться, Джимми сидел на идоле, впившись пальцами в изображения своих древних божеств — Медведя, Орла и Орки. Поверхность воды быстро успокоилась, и теперь ничто не напоминало о молниеносной и жестокой атаке.

Освещение неуловимо изменилось, и, ощутив это, Джимми поднял лицо. Темнеющие небеса залил неестественный красный свет. Повернув голову, Джимми увидел его источник — сигнальная ракета, выпущенная с катера береговой охраны, рассекавшего волны в нескольких сотнях метров слева от него. Джимми замахал рукой и крикнул:

— Помогите!

Коротко взревела сирена катера. Его заметили. Затем с катера прозвучал голос, многократно усиленный мегафоном:

— Мы видим вас! Оставайтесь там, где находитесь!

Опустив руку, Джимми поудобнее уселся на бревне и облегченно выдохнул. А затем он почувствовал это. Чье-то присутствие совсем близко от него.

Прямо перед ним из воды появился длинный черный плавник и задел передний конец бревна, словно испытывая его на прочность.

Джимми медленно вытянул ноги из воды.

Затем на поверхности появился еще один плавник и еще… Стая китов-убийц медленно кружила вокруг намеченной жертвы. Джимми понял, что катеру нипочем не успеть вовремя. И оказался прав. Что-то толкнуло бревно снизу, подбросив его вверх на добрый ярд, и Джимми полетел в воду, хватаясь пальцами за воздух.

Он погружался все глубже. От холода Джимми перестал что-либо ощущать. Открыв глаза, он увидел огромные расплывчатые силуэты, продолжавшие кружить вокруг него. Он старался не шевелиться, но легкие уже горели, словно в огне, и Джимми стал медленно всплывать. Еще до того, как он достиг поверхности, одна тень подплыла ближе, и на секунду перед ним возник черный, величиной с кулак глаз. Джимми вынырнул из воды и, откинув голову назад, стал хватать ртом воздух.

Катер береговой охраны несся к нему полным ходом. Члены команды наверняка видели все происходящее.

Джимми закрыл глаза. Они слишком далеко.

Что-то сомкнулось на его ногах. Боли не было, только страшное давление. Он слишком замерз, чтобы чувствовать острые зубы. Когда луч прожектора с катера нащупал его, древние божества тащили тело Джимми в глубь океана.

22 часа 56 минут по тихоокеанскому поясному времени (18 часов 15 минут по местному времени) «Боинг-747-200В», высота - 30 000 футов, курс - от острова Гуам

Находясь в конференц-зале борта номер один, Джеффри Хессмайер наблюдал за тем, как реагирует президент на чрезвычайную ситуацию в мире. Вокруг длинного полированного стола собрались высшие чиновники администрации и правительства, а также советники главы государства.

— Проинформируй нас вкратце, Том. Насколько масштабны были землетрясения?

Госсекретарь, с перебинтованной и подвешенной на перевязи рукой, сидел справа от президента. Джеффри заметил, что от морфина, введенного ему для обезболивания, глаза Эллиота немного остекленели, но сам он оставался, как всегда, бойким и энергичным. Здоровой рукой он покопался в стопке компьютерных распечаток, лежавшей на столе.

— Сейчас еще слишком рано говорить о деталях, но, похоже, пострадал весь Тихоокеанский регион. Сообщения приходят как из его южной части, например из Новой Зеландии, так и с севера — с Аляски. А также из Китая, Японии и со всего западного побережья Центральной и Южной Америки.

— А из Соединенных Штатов? Оттуда есть какие-нибудь известия?

Лицо Тома потемнело.

— Сообщения носят разрозненный характер. В Сан-Франциско до сих пор в течение каждого часа происходят остаточные толчки, Лос-Анджелес горит. — Госсекретарь заглянул в один из листков. Было видно, что Тому не хочется оглашать его содержимое, но выбора не было. — Вся гряда Алеутских островов исчезла.

В зале послышались восклицания ужаса.

— Разве такое возможно? — спросил президент.

— Это подтверждается информацией со спутников, — мягко ответил Том. — Мы наконец начали получать сообщения с Гавайских островов. — Госсекретарь вытащил из стопки бумаг еще один листок. — Серия цунами ударила по островам через сорок минут после первых толчков. Гонолулу до сих пор находится под водой, а отели в Вайкики повалило, словно костяшки домино.

По мере того как продолжалась эта литания с перечислением всех бед, постигших мир, лицо президента бледнело, его губы сжались в тонкую полоску, а черты заострились. Президент Бишоп никогда еще не выглядел таким старым.

— Как много жертв! — еле слышно пробормотал он. Том закончил свой отчет сообщением о взрыве вулкана, расположенного рядом с Сиэтлом, в результате чего город оказался погребен под трехфутовым слоем пепла.

— Огненное кольцо, — прошептал Джеффри себе под нос.

— Что вы сказали, мистер Хессмайер? — повернулся к нему президент.

Джеффри увидел, что глаза всех присутствующих обращены на него.

— Т-тихоокеанский регион издавна носит название Огненное кольцо, — заикаясь от волнения, проговорил он. — Это связано с его повышенной геологической активностью, которая проявляется в землетрясениях, извержениях вулканов, цунами.

Президент понимающе кивнул и обратился к Тому:

— И что теперь? Почему все это произошло так внезапно? Что стало причиной этого геологического взрыва? Госсекретарь покачал головой.

— Это мы выясним не скоро. А пока нужно выкопать нашу страну из-под руин. Объединенный комитет начальников штабов и правительство собрались на совместное заседание по распоряжению вице-президента. Агентство по чрезвычайным ситуациям полностью мобилизовано и ожидает наших инструкций.

— Что ж, тогда за работу, — начал президент. — Нам предстоит…

Договорить он не успел. Самолет тряхнуло, и несколько высокопоставленных сановников вывалились из своих кресел. Президент, однако, усидел.

— Что это было, черт подери? — вскрикнул Том Эллиот. Словно в ответ на этот вопрос, из интеркома раздался голос командира борта номер один:

— Прошу извинить за причиненные неудобства, но мы неожиданно попали в зону турбулентности. Возможно, в течение ближайших минут полет будет не совсем спокойным. Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности.

В голосе командира Джеффри отчетливо различил нотки показной бравады, за которыми крылась неподдельная тревога. Очевидно, это заметил не только он один, поскольку президент сузившимися глазами поглядел на госсекретаря.

— Сейчас я все выясню, — сказал тот и расстегнул ремень.

— Подожди, — остановил Тома президент, положив ладонь на его раненую руку. Затем он повернулся к Джеффри и одному из телохранителей. — У вас, ребята, ноги проворнее, чем у нас, стариков.

— Конечно, — ответил Джеффри, расстегнув ремень, встал с кресла и подошел к двери, возле которой уже стоял одетый в синий костюм агент секретной службы.

Вдвоем, миновав комплекс личных помещений президента, они направились к пилотской кабине «Боинга- 74 7». Когда они подошли к кабине, боковым зрением Джеффри заметил в иллюминаторе вспышку света.

— Что за… — начал он, и в этот момент самолет резко накренился.

Джеффри сильно ударился головой о переборку и упал на пол. В ушах у него стучало. Из-за двери пилотской кабины слышались безумные вопли: кто-то выкрикивал приказания, кто-то орал от страха. Джеффри заставил себя подняться и прильнул к иллюминатору.

— О боже! — непроизвольно вырвалось у него.

23 часа 18 минут по тихоокеанскому поясному времени (18 часов 15 минут по местному времени) Командный пункт ВВС, военно-воздушная база Эндрюс, штат Мериленд

Сержант диспетчерской службы Митч Клеменс схватил трубку красного телефона, висевшего сбоку от ряда радарных экранов, и вызвал по защищенной линии начальника. Поскольку база находилась в состоянии повышенной готовности, его соединили незамедлительно.

— Да? — послышался голос в трубке.

— Сэр, у нас возникли проблемы.

— Какие именно?

Потея от страха, Митч Клеменс, не отрываясь, смотрел на экран, где находилась точка с условным обозначением VC-25A. Обычно она светилась ярким желтым светом. Теперь точка мигала. Красным.

Когда сержант диспетчерской службы вновь заговорил, его голос дрожал.

— Сэр, мы потеряли борт номер один.

1

НАУТИЛУС

24 июля, 15 часов 35 минут В 75 милях к юго-западу от острова Уэйк, Океания

Джек Киркланд пропустил солнечное затмение.

Там, где он сейчас плыл, не было солнца, только непроницаемая тьма бездонных океанских глубин, а единственным источником света являлись две мощные ксеноновые лампы, установленные в носовой части одноместного подводного аппарата. Его новая игрушка, «Наутилус-2000», проходила свой первый экзамен на глубоководное погружение. Восьмифутовый титановый корпус мини-субмарины напоминал толстую торпеду, увенчанную колпаком из прочного прозрачного акрила. В нижней части судна располагалась рама из нержавеющей стали, на которой были укреплены аккумуляторные батареи и блок ускорителей.

Носовые прожектора образовывали светлый клин, взрезавший темноту на сто футов вперед. Джек прикоснулся к джойстику и поводил пучком света из стороны в сторону. Скосив глаза на глубиномер, он увидел, что тот показывает уже почти полторы тысячи футов. Судя по всему, до дна впадины оставалось совсем немного, не более двух морских саженей. Это подтверждал и усиливающийся писк сонара.

Поскольку плечи и голова Джека находились в прозрачном колпаке, он мог видеть все, что происходило вокруг. Хотя кабина и была просторной для большинства мужчин, Джеку с его ростом в шесть с лишним футов здесь, пожалуй, было тесновато. Ему подумалось, что это напоминает управление спортивным автомобилем с откидывающимся верхом, разве что здесь рулить приходилось ногами.

Две педали в полу были предназначены не только для контроля скорости, но и управляли четырьмя ускорителями в одну лошадиную силу каждый, что позволяло пилоту маневрировать во всех трех измерениях. Джек немного отпустил одну из педалей, суденышко послушно накренилось налево, и вот наконец из непроглядной тьмы появилось океанское дно.

Джек сбавил скорость, и лодка медленно вплыла в настоящую страну чудес — удивительный мир глубоководного оазиса.

Склоны цепи подводных гор перемежались характерными для морского дна Океании впадинами, покрытыми трубчатыми домиками огромных глубоководных червей-вестиментифер. Торчащие из трубок длинные кроваво-красные султаны их щупалец плавно покачивались, и Джек на мгновение почувствовал себя космическим путешественником, которого приветствуют какие-то диковинные формы инопланетной жизни.

По другую сторону лодки, на более пологих склонах, лежали вплотную друг к другу гигантские моллюски. Их раковины были открыты, и нежная бесформенная плоть, не зная устали, словно фильтр, пропускала через себя морскую воду, содержащую органические и минеральные частицы, а также мелкие планктонные организмы. Между раковин деловито суетились крабы-галатеиды на длинных тонких ногах.

Внимание Джека привлекло какое-то движение прямо по курсу. Блеснув острыми зубами, в свете ксеноновых ламп проплыл толстый безглазый угорь. Следом за ним промелькнул выводок маленьких любопытных рыбок, возглавляемых солидного вида коричневой матроной. Нахальные рыбешки подплыли к прозрачному колпаку, и к ним тут же присоединилась их наставница, дивясь находившемуся внутри него невиданному чудищу. На боках рыбины засветились крохотные точки, сигнализируя о том, что дама готова защищать свою территорию и подопечных.

Свои способности к свечению демонстрировали и другие обитатели глубин. В подводном коралловом саду, раскинувшемся прямо под мини-субмариной, пульсировали розовые огоньки, а вокруг купола плясали сине-зеленые. Это были существа настолько крошечные, что разглядеть их невооруженным глазом было невозможно.

Это зрелище напомнило Джеку его детство, когда летними ночами он смотрел на сотни мерцающих в траве светлячков. Проведя юные годы в далеком от береговой линии штате Теннесси, он влюбился в океан в ту же секунду, как впервые увидел его. Джека заворожили его бескрайние просторы, бесконечная синева и изменчивое настроение.

Вокруг купола водили хоровод мириады разноцветных огней.

— Невероятно! — прошептал Джек, и лицо его расплылось в широкой улыбке. Океан до сих пор не переставал удивлять его.

В ответ ожил миниатюрный наушник.

— Что там у тебя, Джек?

Джек беззвучно выругался. Даже здесь, на глубине в полторы тысячи футов, он лишен возможности побыть в одиночестве!

— Ничего особенного, Лиза, — ответил он, — просто любуюсь подводным пейзажем.

— Как себя ведет лодка?

— Безупречно. Ты получаешь данные биодатчиков? — осведомился Джек, прикоснувшись к крохотному приборчику, закрепленному на мочке уха. Лазерный спектрометр, вмонтированный в электронный чип, постоянно контролировал уровень газов в его крови.

Доктор Лиза Каммингс получила грант Национального научного фонда США за исследования в области физиологического воздействия глубоководных работ на организм человека.

— Та-ак, поглядим, — протянула она. — Дыхание, температура, внутрикабинное давление, подача кислорода, поглотители двуокиси углерода… Все датчики радуют глаз зеленым светом. А как дела у тебя? Есть какие-нибудь признаки сейсмической активности?

— Нет, все спокойно.

Два часа назад, перед тем как Джек только начал погружение на «Наутилусе», геолог Чарли Моллиер сообщил о странных показателях сейсмографов, зарегистрировавших гармонические колебания в районе глубоководной горной гряды. Во избежание неожиданных неприятностей он предложил Джеку вернуться на поверхность.

— Посмотришь вместе с нами на солнечное затмение, — сказал Чарли со своим ямайским акцентом. — Это будет нечто, старик! Нырнуть можешь и завтра.

Джек отказался. Затмение его не интересовало. Если толчки усилятся, он всегда успеет подняться на поверхность, но за время долгого погружения странные сейсмические сигналы пропали, а голос Чарли, раздававшийся в наушнике, стал звучать гораздо спокойнее.

Джек прикоснулся к микрофону у подбородка.

— Вы там все наверху еще продолжаете нервничать? — спросил он.

После непродолжительной паузы в микрофоне послышалось неохотное:

— Да-

Джек представил себе, как светловолосая Лиза в этот миг закатила глаза.

— Спасибо, Лиза. Я отключаюсь. Хочу хоть немного побыть наедине с собой.

С этими словами он снял с мочки уха биодатчик.

Это была хоть и небольшая, но победа. Остальные датчики биосенсорной системы будут продолжать отправлять данные < > том, что происходит, в кабинет, но его личные данные теперь недоступны для находящихся наверху. Это, по крайней мере, подарило ему ощущение некоторого уюта и изолированности от надводного мира — то, что Джек больше всего ценил в подводном плавании. Уединенность, покой, тишина. Теперь, когда он был затерян в океанских глубинах, прошлое утратило над ним власть и не могло преследовать его.

Из динамиков субмарины слышались странные пульсирующие звуки подводного мира, эхом разносившиеся в тесном пространстве кабины: жутковатый хор, состоящий из хрипов, попискивания, высокого визга. Вокруг простирался мир, не просто чуждый, а смертельный для обитателей земли. Чернильная тьма, чудовищное давление, токсичные воды. Но жизнь каким-то образом обустроилась и здесь, черпая силы не в солнечном свете, а в ядовитых для всего остального клубах сероводорода, поднимавшихся из жарких отверстий подводных гейзеров, так называемых черных курильщиков.

В этот момент субмарина Джека проплывала как раз над одним из них. Это было напоминающее дымоход коническое сооружение высотой около тридцати метров. Потревоженные вращением винтов белые бактерии, мирно покоившиеся до этого на склонах подводных неровностей, закружились диковинной метелью позади лодки. Эти микроорганизмы представляли собой основу существующей здесь жизни, выполняя в совокупности функцию двигателя, перерабатывающего сернистый водород в энергию.

Джек обогнул курильщика по широкой дуге. Показатели датчиков наружной температуры сразу же поползли вверх. Температура внутри самих курильщиков могла достигать почти четырехсот градусов по Цельсию — вполне достаточно, чтобы субмарина Джека превратилась в пароварку, а он сам — в изысканное лакомство, недоступное, впрочем, для здешних обитателей.

— Джек! — послышался в наушнике озабоченный голос медика. Видимо, Лиза заметила, что приборы зарегистрировали повышение температуры, и встревожилась. — В чем дело?

— Не волнуйся, это всего лишь курильщик, — успокоил он ее.

Нажав на педаль, он заставил лодку изменить курс, и она снова плавно двинулась над дном впадины. Хотя Джека восхищало все, что он видел вокруг себя, у него были дела поважнее, чем любоваться подводными пейзажами.

На протяжении последних лет он и его команда, обосновавшись на борту спасательного судна «Фатом»,[6] охотились за останками «Кайо-Мару»- японского грузового судна, затонувшего во время Второй мировой войны. В судовом манифесте было указано, что «Кайо-Мару» перевозило военные трофеи — большой груз золотых слитков. Внимательно изучив навигационные и метеорологические карты тех лет, Джек сузил круг поисков до десяти квадратных морских миль в районе горной гряды, расположенной в центре Тихоокеанского региона. Это была рискованная игра, и даже через год после начала поисков ничто не предвещало, что ставки окупятся. Вплоть до вчерашнего дня, когда их сонар зафиксировал какую-то необычную тень на океанском дне. И теперь Джек направлялся к этой тени.

Он взглянул на экран компьютера, куда выводились данные сонара, передаваемые с корабля. Чем бы ни являлся обнаруженный предмет, он находился сейчас примерно в сотне ярдов от субмарины. Джек переключил внимание на собственный сонар, тщательно прощупывавший каждый квадратный фут дна.

Из зеленой мглы выплыли очертания скалы. Джек надавил на нужную педаль, и судно обогнуло препятствие. Многообразные формы океанической жизни стали редеть. По всей видимости, подводный оазис остался позади. Расстилавшееся впереди дно превратилось в безжизненную пустыню. Винты субмарины поднимали с поверхности дна маленькие вихри ила. «Как будто едешь по пыльной дороге», — подумалось Джеку.

Прямо по курсу возникла еще одна скала — начало предгорья большой океанической гряды. Джек остановил лодку и сбросил часть балласта, намереваясь подняться и преодолеть препятствие поверху, как вдруг легкое течение захватило субмарину и потащило ее вперед.

— Какого черта! — недоуменно пробормотал он, пытаясь направить судно вверх.

— Джек, — послышался в наушнике шепот Лизы, — ты что, проплываешь еще над одним курильщиком?

— Нет, но я не пойму, что… Ах черт!

Подлодка перевалила через гребень скалы, и Джек увидел то, что находилось по другую сторону.

— В чем дело, Джек? — В голосе Лизы звучал уже неподдельный страх. — Ты в порядке?

За горным кряжем открылась новая подводная долина, но это уже был не тот оазис, который встретился Джеку чуть раньше. Морское дно рассекали светящиеся трещины, из которых вытекала расплавленная лава, темнея по мере застывания. Крохотные пузырьки, которыми пенилась вода, мешали как следует рассмотреть происходящее. Течение продолжало тащить лодку вперед. Из динамиков гидрофона слышался непрекращающийся низкий гул.

— Боже милостивый…

— Джек, что ты нашел? Температура быстро поднимается! Джек знал это и без приборов. С каждым вздохом он чувствовал, что в кабине подлодки становится все жарче.

— Это — новая вулканическая расщелина.

В наушнике раздался второй голос. Это был Чарли, геолог.

— Будь осторожен, Джек, — сказал он. — Я по-прежнему получаю слабые сейсмические сигналы. Там, внизу, не все спокойно.

— Я пока не собираюсь возвращаться.

— Ты не должен рисковать… — заговорил Чар ли, но Джек оборвал его коротким сообщением:

— Я нашел «Кайо-Мару».

— Что?!

— Судно — здесь, но… я не знаю, как долго оно еще будет тут оставаться.

Когда субмарина перевалила через кряж, Джек внимательно осмотрелся. На дальнем конце раскинувшейся перед ним адской долины лежали останки длинного траулера, корпус которого разломился на две части. Сквозь зеленоватую мглу рубка корабля смотрела на Джека выбитыми иллюминаторами, на боку у носовой части были выведены знакомые японские иероглифы: «Кайо-Мару», что в переводе означало «весенний ветер».

Однако это название уже не соответствовало тому, на чем было начертано.

Вокруг останков судна текли потоки расплавленного камня: лава образовывала реки и озера, пылавшие во тьме дьявольским темно-красным светом. Нос корабля лежал прямо на одной из расщелин, из которого она вытекала на поверхность дна. Джек смотрел, как корпус корабля стал крениться, плавясь в озере лавы.

— «Кайо-Мару» находится аккурат посередине преисподней, — сообщил Джек. — Сейчас подплыву поближе.

— Джек! — Это была снова Лиза, но теперь в ее голосе зазвучали стальные командирские нотки. Она, впрочем, колебалась, слишком хорошо зная Джека. После недолгой паузы Лиза попросила: — Пожалуйста, следи за уровнем внешней температуры. Титан не является жаропрочным металлом, и корпус, особенно в местах соединений, может…

— Я знаю и не буду рисковать без необходимости. Джек нажал одновременно на обе педали. Субмарина стала отдаляться от скалы, одновременно поднимаясь вверх. Чем ближе она подплывала к обломкам кораблекрушения, тем выше поднималась температура за бортом. Двадцать три градуса, тридцать семь, сорок три…

На лбу Джека выступил пот, а его ладони стали липкими. Если хотя бы один из швов на корпусе лодки разойдется, его смерть станет вопросом нескольких секунд. Он поднял лодку еще выше — до того уровня, где температура опустилась до тридцати семи градусов. Довольный тем, что вновь оказался в безопасности, Джек поплыл дальше и вскоре оказался прямо над останками корабля. Двигаясь на самом малом ходу, он сделал круг над разломившимся корпусом.

Перегнувшись вбок, он стал рассматривать то, что находилось теперь прямо под ним. Со своей точки наблюдения Джек отчетливо видел отвалившуюся корму, лежавшую в добрых пятидесяти метрах от основной части корпуса. Напротив кормы, освещенные отсветами лавы из трещин и наполовину занесенные илом, были разбросаны большие ящики. Пролежав под водой не одно десятилетие, дерево, из которого они были сколочены, почернело.

— Как это выглядит, Джек? — спросила Лиза. Сощурив глаза, Джек пытался рассмотреть содержимое одного из ящиков, высыпавшееся из него.

— Не очень привлекательно, это уж точно, черт побери. Подождав несколько секунд, Лиза спросила:

— А подробнее можно?

— Не знаю. Чтобы собрать деньги на эту экспедицию, я заложил свое судно и фамильное ранчо. И теперь вернуться с пустыми руками…

— Я понимаю, но все золото мира не стоит твоей жизни. С таким аргументом не поспоришь. Он до сих пор тосковал по пологим зеленым холмам и выбеленным ветром изгородям. Джек унаследовал ранчо и сто акров земли после смерти отца, скончавшегося от рака поджелудочной железы. Долги заставили его бросить учебу в университете Теннесси и поступить на службу в вооруженные силы. Хотя Джек, конечно, мог продать это хозяйство и продолжить учебу, он не пошел на это. Эта земля принадлежала его семье на протяжении пяти поколений, но для Джека она была дорога не только из-за этого. К тому времени, как не стало отца, его мать уже давно лежала в могиле, куда ее загнало глупое осложнение после элементарного удаления аппендицита. Когда она умерла, Джек был еще мальчишкой, единственным ребенком в семье. В его памяти сохранились лишь отрывочные воспоминания о ней, связанные именно с этим ранчо, и если бы не фотографии на старых стенах, не осталось бы и их. Джеку не хотелось расставаться с этими воспоминаниями, продав их вместе с домом какому-нибудь банку.

Из задумчивости его вывел голос Лизы.

— Я могу попытаться выпросить дополнительное финансирование в рамках моего гранта от Национального научного фонда, — проговорила она.

Именно благодаря этим, выделенным правительством деньгам они смогли взять в аренду «Наутилус» с его биосенсорной системой.

— Этого не хватит, — проворчал Джек.

Втайне он лелеял надежду на то, что трофеи, найденные на «Кайо-Мару», позволят ему не только расквитаться с долгами, но и заниматься поиском подводных сокровищ в течение всей оставшейся жизни, не заботясь ни о чем другом. Но это стало бы возможным лишь в том случае, если грузовой манифест «Кайо-Мару» был точен.

Пропустив мимо ушей предостережения Лизы, Джек решил послушаться своего сердца и нажал одновременно на обе педали. Субмарина по узкой спирали начала опускаться к отломившейся корме «Кайо-Мару». Что страшного случится, если он краешком глаза взглянет на обломки?

Температура опять поползла вверх. Сорок градусов… сорок пять… пятьдесят…

Джек перестал смотреть на термометр.

— Джек, приборы показывают, что…

— Я знаю. Просто решил подплыть к судну поближе. Никакого риска.

— Но ты хотя бы подключись к биосенсору, чтобы я могла следить за твоими показателями.

Джек утер пот со лба и вздохнул.

— Как скажешь, мама. — Он прикрепил сенсор к мочке уха и спросил: — Теперь довольна?

— Безмерно. Главное, не будь самоубийцей.

За шутливыми словами Лизы Джек почувствовал неподдельную тревогу. — Надеюсь, к моему возвращению вы не выхлебаете все пиво из холодильника, — сказал он.

— Постараемся.

Джек опустил субмарину позади кормы «Кайо-Мару» и остановил ее напротив открытого заднего трюма. Рядом с гигантскими гребными винтами мертвого судна «Наутилус» выглядел букашкой. Жизнь нашла себе место даже здесь. Покрытый ржавчиной корпус затонувшего судна превратился в разновидность рифа, дав прибежище моллюскам и кораллам.

Обогнув киль, Джек развернул субмарину и взглянул краем глаза на термометр. После того как махина корабля заслонила «Наутилус» от вулканических расщелин, температура, слава богу, стабилизировалась. По другую сторону «Кайо-Мару» все ярче разливался багровый свет, словно из сердцевины земли восходило какое-то адское солнце.

Спина Джека под неопреновой тканью глубоководного костюма взмокла, но он не обращал внимания на жару. Развернув «Наутилус», он направил свет прожекторов прямо в глотку трюма. Из черного отверстия на него уставились два больших глаза.

— Что за дьявольщина?…

И тут чудовище перешло в нападение, бросившись на лодку из своего рукотворного логова. Длинное, гибкое, серебристое тело морского змея с раскрытой в беззвучном вопле пастью, извиваясь, летело прямо на прозрачный купол кабины. Джек испуганно выдохнул и, пытаясь защититься, схватился за рычаг управления стальным манипулятором «Наутилуса», однако волнение помешало ему. Впрочем, в последний момент тварь длиной не менее семидесяти футов слегка изменила направление и со скоростью локомотива пролетела мимо купола. От возникших завихрений легкая субмарина завертелась вокруг собственной оси.

Джек проводил взглядом уплывающее в темноту чудище. Теперь он сообразил, что это было: действительно редкое животное, но не змей, причем неожиданная встреча с чужеродным пришельцем напугала его не меньше, чем человека. Джек сглотнул застрявший в горле комок и перевел дух.

— Дьявольщина! — выругался он в сердцах, пытаясь остановить вращение лодки. — Какой дурак сказал, что подводных чудовищ не существует!

В наушнике послышалось шипение статических разрядов, а затем голос Лизы:

— Что там у тебя за чудовища?

— Да познакомился я тут с одним… длинным парнем. Ремень-рыба.

— Господи, Джек, твой пульс ускорился в два раза. Ты, должно быть…

В разговор вмешался третий собеседник, доктор Роберт Боначек, специалист по морской биологии.

— Ремень-рыба? — переспросил он. — Ты уверен?

— Да, причем очень крупный экземпляр, метров двадцати, не меньше.

— Фотографии сделать успел?

Джек покраснел, вспомнив охвативший его страх. Бывшему офицеру «морских котиков», спецназа ВМС США, не пристало так реагировать на появление подводного чудища. Он снова вытер влажный лоб.

— Нет, не успел.

— Стыд и позор! — отчитал его биолог. — Об этих животных так мало известно! Никто даже не подозревал, что они могут жить на такой глубине.

— Этот точно является здешним обитателем. Свил себе гнездышко в останках «Кайо-Мару».

Джек двинул лодку вперед, освещая путь перед собой ксеноновыми прожекторами, и вскоре обнаружил место, где ремень-рыба устроила себе логово — уютное местечко возле самой кормы. «Наутилус» медленно вплыл в открытый трюм.

— Джек… — послышался в наушнике голос геолога Чарли, но его тут же заглушило шипение статических разрядов.

Толстые борта и переборки «Кайо-Мару» мешали связи. Даже патентованный глубинный радиопередатчик не мог преодолеть трехдюймовый железный барьер. Джек прикоснулся к микрофону.

— Повтори еще раз.

Ответом было молчание, прерываемое лишь шорохом радиопомех.

В глубине трюма что-то тускло блеснуло, и Джек убрал ногу с педали, заставив лодку немного опустить нос. Теперь прожектора освещали пол трюма.

То, что Джек увидел у дальней стены, заставило его присвистнуть. Когда ремень-рыба в панике покидала свое убежище, она, видимо, взмахом хвоста задела лежавшую возле разбитых ящиков груду темных предметов, по виду напоминающих кирпичи, сбросив их верхний ряд, в результате чего обнажился следующий. И теперь, в свете ксеноновых прожекторов, золото сияло ярче, чем полуденное карибское солнце.

Не веря в свою удачу, Джек подплыл ближе и вновь взялся за джойстик, управлявший манипуляторами «Наутилуса». У него было достаточно времени для того, чтобы попрактиковаться в управлении этой штуковиной. Пошевелив джойстиком, он вытянул один манипулятор на всю его длину — пятнадцать футов, подвел к груде золотых кирпичей и захватил щупальцем манипулятора один из них. Втащив предмет в луч прожектора, второй железной «рукой» Джек поцарапал его поверхность.

— Золото!

Никаких сомнений не оставалось. Джек ухмыльнулся и захватил свободным манипулятором второй золотой брусок. Ему не терпелось поделиться радостью с товарищами, однако в наушнике по-прежнему слышалось только шипение. А он и забыл о том, что связь пока невозможна!

Осторожно, чтобы ни за что не зацепиться, Джек стал задним ходом выводить лодку из трюма, а в его мозгу уже прокручивались различные сценарии операции по подъему золота на поверхность. Баллоны с воздухом тут не помогут. По-видимому, придется прицепить какую-нибудь емкость, куда можно будет грузить слитки, и сделать несколько ходок со дна на поверхность.

Субмарина наконец выбралась из трюма и оказалась в открытом океане, и в наушниках сразу же раздались истеричные крики Чарли:

— Выбирайся оттуда, Джек! Уматывай! Спасай свою задницу!

— Что стряслось? — прокричал Джек в ответ, а затем взглянул на термометр и обомлел.

Температура подскочила почти на десять градусов, а он, поддавшись «золотой лихорадке», этого даже не заметил.

— Вот дерьмо… — растерянно пробормотал он.

— Показатели сейсмической активности зашкаливают! — продолжал надрываться Чарли. — Сигналы идут как раз оттуда, где находится «Наутилус»! Ты сидишь прямо на эпицентре извержения!

Армейские навыки Джека подхлестнули его. Будучи «морским котиком», он научился различать разные типы ситуаций: когда приказом можно манкировать и когда не выполнить его нельзя. Сейчас была именно последняя. Он бросил субмарину вверх и в сторону, направляя ее в более прохладные воды и разгоняя до максимальной скорости в четыре узла. Вывернув шею назад и увидев, что происходит там, где он только что находился, Джек почувствовал, как его пробил холодный пот.

— Черт!

Передняя секция «Кайо-Мару» уже наполовину расплавилась в озере лавы, пересекающиеся крест-накрест трещины, из которых та выходила, расширились, но самым страшным было то, как выглядело в этом месте дно океана. Оно вспучилось и напоминало пузырь, который вот-вот лопнет.

Джек вдавил обе педали в пол, задрав нос субмарины к далекой поверхности океана, и сбросил оставшийся балласт. Электрические двигатели «Наутилуса» взвыли.

— Черт! Черт! Черт! — повторял Джек, словно молился Сатане.

— Джек, что-то происходит! Приборы сошли с ума!

Он услышал это раньше, чем почувствовал. Из динамиков гидрофона раздался устрашающий рев, словно над подводными горами прокатился раскат грома. А затем лодку настигла ударная волна, заставив ее содрогнуться от кормы до носа. Голова Джека ударилась об акриловый купол, он обернулся и посмотрел на то, что происходит внизу.

Прямо под ним взорвался подводный вулкан, и морское дно разверзлось огненной раной, из которой жутким фонтаном била раскаленная магма. По мере того как лодка Джека летела вверх, вода вокруг нее стала закипать. «Наутилус» бомбардировали огромные пузыри величиной с него самого, болезненно ударяя в днище прозрачными кулаками. Джек попытался восстановить контроль над лодкой, но та не слушалась и продолжала хаотично метаться в восходящем потоке, крутясь подобно волчку вокруг своей оси. Джек ощутил во рту вкус крови, попытался связаться с «Фатомом», но в наушнике раздавалось только шипение.

Безуспешно сражаясь с приборами управления, Джек лихорадочно соображал. Нужно было во что бы то ни стало выбраться из вулканического потока. Ему вспомнилась одна из заповедей, которые вбивались в молодые головы «морских котиков» опытными инструкторами: чтобы справиться с приливным течением, пловец должен перестать бороться с ним.

Он снял ногу с правой педали и нажимал теперь только на левую. Тем самым вместо того, чтобы остановить вращение, он еще больше усилил его. Усилил до такой степени, что вскоре центробежная сила выбросила его из кресла и придавила к стене кабины. Но даже в этом неудобном положении Джек продолжал давить на левую педаль.

— Давай же, давай! — лихорадочно шептал он.

Один из гигантских пузырей ударил в днище «Наутилуса» с особой силой, и нос вращающейся лодки задрался кверху. Словно пущенный из пращи камень, субмарина вылетела из вулканического потока.

Как только движение «Наутилуса» немного замедлилось, Джек снова уселся в пилотское кресло, и вскоре ему удалось полностью остановить горизонтальное вращение лодки. Задрав голову, он увидел, что сквозь толщу воды уже начал смутно пробиваться солнечный свет.

Шипение в наушнике прекратилось, и послышался голос Лизы:

— Джек, ответь! Джек, ты нас слышишь?

Он прикрепил на место микрофон, слетевший во время болтанки, и хрипло ответил:

— Да, у меня все в норме.

— Джек! — Облегчение в голосе Лизы подействовало на него как глоток прохладной воды. — Где ты?

Джек посмотрел на глубиномер. Двести двадцать футов! Ему не верилось, что лодка преодолела свыше тысячи футов подъема так быстро. Если бы не герметичность кабины, внутри которой компрессоры поддерживали постоянное давление в одну атмосферу, кессонная болезнь уже убила бы его.

— Буду на поверхности примерно через три минуты.

Бросив взгляд на компас, Джек нахмурился. Стрелка бешено крутилась, не останавливаясь ни на секунду. Он постучал по стеклу прибора, но это не помогло. Тогда Джек оставил бесполезные усилия и проговорил в микрофон:

— Мой компас спятил, поэтому я не могу определить свое местоположение. Но как только вынырну, сразу же включу маяк, чтобы вы смогли меня обнаружить.

— А сам-то ты как? Не пострадал?

— Поцарапан и немного помят, а так — в норме. На связь вышел Чарли.

— Для человека, у которого под задницей только что взорвался вулкан, звучишь вполне сносно. Ну и везунчик же ты! Как бы я хотел там быть!

Джек усмехнулся. Стать свидетелем рождения нового подводного вулкана было хрустальной мечтой любого геолога. Он потрогал внушительную шишку на голове и, поморщившись от боли, сказал:

— Поверь, Чарли, я бы тоже очень хотел, чтобы здесь был ты, а не я.

— А что с «Кайо-Мару»? — с надеждой в голосе спросил новый собеседник.

Джек удивился. Это был профессор Джордж Клейн, историк и картограф, редко покидавший судовую библиотеку. От внезапно нахлынувшего отчаяния Джек едва не застонал.

— Мне очень жаль, док. Ее больше нет. И золота — тоже. Джордж помолчал, а затем произнес с нескрываемым разочарованием:

— Что ж, мы даже не знаем, была ли информация в грузовом манифесте «Кайо-Мару» точной. Японцы часто фальсифицировали судовые документы, чтобы скрыть перевозки золота.

— Информация была точной, — мрачно ответил Джек, вспомнив большую груду потемневших от ила «кирпичей».

В микрофоне снова послышался голос Чарли:

— Эй, Джек, похоже, потрепало не только тебя. Со всех концов света приходят сообщения: землетрясения и извержения вулканов прокатились по всему бассейну Тихого океана — от побережья до побережья.

Джек наморщил лоб. С тех пор как он променял мир людей на мир подводный, его мало волновала жизнь остальной части планеты. Если его и могло встревожить землетрясение, то лишь одно — то, которое только что лишило его не только целого состояния, но, возможно, и судна.

— Отключаюсь, — с тяжелым вздохом произнес он. — Буду на поверхности через минуту.

Вода постепенно становилась светлее, и вскоре купол «Наутилуса» выскочил из воды. После глубоководной тьмы солнечный свет ослепил Джека, и он прищурился. К западу от него поверхность моря бурлила и дымилась, а на юго-востоке виднелась черная точка. Это был «Фатом».

Джек нажал на кнопку аварийного оповещения, активировав навигационный маяк, а затем откинулся на спинку кресла и стал ждать. Через пару секунд его внимание привлек яркий отблеск прямо рядом с «Наутилусом». Заинтересовавшись, Джек выпрямился в кресле и, взявшись за джойстик, поднял из воды оба манипулятора. Увидев, что сжимают стальные клешни, он ахнул:

— Не может быть!..

Солнце ярко отражалось в двух больших брусках, зажатых в механических «руках» подлодки, с их гладкой поверхности стекала морская вода. Джек совсем забыл о том, что взял их из трюма за секунды до начала извержения. Во время резкого всплытия трение воды очистило их от ила, но, к счастью, не сумело вырвать из цепких гидравлических клешней.

Джек радостно присвистнул.

— Жизнь налаживается!

На линии вновь раздался голос Джорджа:

— Джек, мы засекли твой сигнал.

— Отлично! — воскликнул Джек, едва ли уловив значение услышанного. Его душа торжествующе пела. — Позаботьтесь о том, чтобы к моему прибытию на борту было холодное шампанское.

— А? Гм… Хорошо, — ответил Джордж, явно озадаченный. — Но, я думаю, тебе следует знать о том, что с нами только что связались по спутниковым каналам «Глобалстар».

Джек вернулся к реальности, наморщил лоб и спросил:

— Кто именно?

После долгой паузы последовал ответ:

— Адмирал Марк Хьюстон.

Его бывший командир по службе на флоте! Джека словно ударили в солнечное сплетение.

— Ч-что? 3-зачем?

От волнения он даже стал заикаться. Он надеялся, что больше никогда в жизни не услышит это имя. Ведь он оставил ту жизнь в прошлом!

— Адмирал передал нам координаты и приказал следовать в тот квадрат. Это примерно в четырех сотнях миль отсюда, и…

— Приказал? — перебил Джек, сжав кулаки до боли в пальцах. — Передай ему, чтобы засунул свои приказы в…

Теперь уже Джордж перебил его:

— Джек, произошла авиакатастрофа. Проводится спасательная операция. Джек прикусил губу. В подобных ситуациях ВМС имели право отдавать приказания гражданским судам, в том числе и «Фатому», тем более что во всех судоходных реестрах он был зарегистрирован в качестве спасательного судна. И все же руки дрожать не переставали.

В памяти ожили картины из прошлого. Джек вспомнил, с каким благоговением смотрел на космический шаттл «Атлантис», блестевший в ярких лучах солнца Флориды, с какой гордостью думал, что станет первым «морским котиком», который полетит на этой птичке. Однако эти приятные воспоминания затенялись другими — мрачными: пламя, жгучая боль, рука в перчатке, которая тянется к нему, крики… скольжение, кувыркание… и падение в бесконечность.

Сейчас, в «Наутилусе», Джеку казалось, что он продолжает падать.

Беспомощно тряся головой, он не мог не то что ответить, а даже дышать.

— Джек, самолет, который упал в море… Это борт номер один.

2

ДРАКОНЫ ОКИНАВЫ

25 июля, 6 часов 30 минут

Наха, остров Окинава, Япония

Согнувшись в три погибели за мусорным баком, Карен Грейс пряталась от военного патруля. Не успела она укрыться, как в переулок вошли двое вооруженных военных с фонариками в руках. Один из них остановился, чтобы закурить. Затаив дыхание, Карен беззвучно молилась о том, чтобы они ее не заметили. В свете спички она увидела нашивку на рукаве одного из военных: «ВМС США».

После вчерашних землетрясений во всех префектурах Японии, включая самый южный из группы островов Окинавы, было объявлено военное положение. Главный город префектуры, Наха, и его пригороды оказались наводнены мародерами. Местные власти, неспособные справиться с воцарившимся хаосом и разрушениями, обратились к американским военным базам с просьбой помочь в поисках уцелевших, разборе завалов и наведении порядка в наполовину разрушенном городе. Они же издали приказ о введении комендантского часа от рассвета до заката, и сейчас Карен стала нарушительницей, поскольку до восхода солнца оставалось не менее часа.

«Идите же, идите!»- мысленно понукала она военных, и, словно услышав ее, один из них поднял фонарик и посветил в переулок. Карен замерла и закрыла глаза, боясь, что малейшее ее движение привлечет внимание патрульного. Она предусмотрительно надела темную куртку и черные штаны, но свои русые волосы прикрыть не догадалась, и теперь ей казалось, что военные непременно заметят ее. Однако ничего не случилось. Свет погас, и послышались удаляющиеся шаги. Карен открыла глаза и выглянула из-за мусорного бака. Патрульные уходили, громко гогоча над какой-то сальной шуткой. С облегчением выдохнув, Карен прислонилась спиной к баку.

В этот момент из темноты рядом с ней послышался взволнованный шепот:

— Ну что, они ушли? Карен встала с колен.

— Да, но мы чуть было не попались.

— Не нужно было нам все это затевать, — натужно проговорила сообщница Карен, на четвереньках выползая из кустов.

Карен помогла Миюки Накано подняться на ноги. Японка негромко, но весьма убедительно ругалась. Неудивительно, ведь английский был ее вторым языком. Бросив свою профессорскую должность в японском университете, Миюки переехала в США и два года работала в Пало-Альто, в фирме, предоставляющей интернет-услуги, где отлично выучила английский. Но сейчас и здесь хрупкая японская учительница выглядела явно не к месту, выбираясь из-под груды старых газет и подгнивших овощных отбросов. Миюки редко выходила за пределы своей стерильной компьютерной лаборатории в университете Рюкю, и еще реже ее видели в какой-либо иной одежде, помимо накрахмаленного и отглаженного белоснежного халата. Этим утром все было иначе.

На Миюки была темно-красная кофта и черные джинсы, причем оба эти предмета гардероба изрядно заляпаны. Сняв с плеча прилипший лист шпината, японка с отвращением отбросила его в сторону и сказала:

— Если бы ты не была моей лучшей подругой…

— Я знаю, — перебила ее Карен, — и… извиняюсь. Уже в сотый раз. Но, Миюки, я ведь не звала тебя с собой, — добавила она, отвернувшись.

— Чтобы я позволила тебе в одиночку, да еще ночью, шастать по городу? А если бы ты встретилась с какими-нибудь негодяями? Нет, это очень опасно.

Карен кивнула. По крайней мере, последнее утверждение было полностью справедливым. Над разоренной Нахой завывали сирены, лучи прожекторов, установленных во временных лагерях спасателей, вычерчивали зигзаги по небу, несмотря на комендантский час, отовсюду доносились крики и выстрелы. Карен не ожидала, что в городе будет царить подобный хаос.

Миюки тем временем продолжала жаловаться на то, в какой опасной ситуации они оказались.

— Кто знает, кто нас там поджидает? Может, торговцы живым товаром? А может, наркодилеры?

— Это всего лишь местный рыбак. Само поручился за него.

— Ты веришь слову какого-то ненормального дряхлого уборщика?

Карен закатила глаза. Своим нытьем Миюки могла довести до белого каления даже мишку коала.

— Само не дряхлый и вполне нормальный. Если он сказал, что этот рыбак отвезет нас туда, где мы сможем увидеть Драконов, значит, так и будет. И потом, у меня есть вот это. — Карен приподняла полу куртки и продемонстрировала подруге наплечную кобуру. — Тридцать восьмой калибр, автоматический и полностью заряженный.

Глаза Миюки округлились, а от лица отхлынула кровь.

— Носить оружие в Японии — противозаконно! Откуда ты его…

— В такое время, как сейчас, девушка должна уметь защитить себя, — перебила ее Карен, крадучись подошла к выходу из переулка и выглянула на улицу. — Пусто! — сообщила она. Миюки скользнула следом за ней, держась, однако, за спиной подруги.

— Идем!

Карен пошла первой, испытывая одновременно страх и возбуждение. Она подняла голову к небу: до рассвета осталось около часа, а значит, времени в обрез. Комендантский час или нет, она не собиралась пропустить назначенную встречу. Подобная возможность представляется человеку лишь раз в жизни. Три года назад она приехала в Японию из Британской Колумбии, чтобы закончить в университете Рюкю свою докторскую диссертацию о происхождении и путях миграции древних обитателей Полинезии. Собирая материалы, Карен услышала рассказ о Драконах Окинавы — двух подводных пирамидах, обнаруженных в 1991 году возле побережья острова профессором университета Масааки Кимура. Он сравнивал найденные им сооружения с пирамидами майя в Центральной Америке.

Карен скептически относилась к этим, как ей казалось, фантазиям — до тех пор, пока не увидела фотографии: две ступенчатые пирамиды с террасами наверху, поднимающиеся на двадцать метров в высоту от морского дна. Увидев их, Карен загорелась. Существует ли некая связь между цивилизацией майя и полинезийцами? На протяжении последних десяти лет ученые продолжали находить подводные сооружения в прибрежных водах близлежащих островов — вплоть до Тайваня. Вскоре стало трудно отделить правду от вымысла, природные образования донного рельефа — от рукотворных построек.

А теперь среди рыбаков островной цепи Рюкю пополз слух: Драконы Окинавы поднялись из океана!

Было это правдой или нет, но Карен не могла упустить возможность лично обследовать пирамиды. Местный рыбак, нанятый для перевозки медикаментов и других предметов первой необходимости на отдаленные острова, предложил свои услуги, чтобы отвезти Карен туда, но — с ней или без нее — он должен был отплыть на рассвете. Именно поэтому, оседлав велосипед, она выехала из университета Нахи затемно, а потом играла в кошки-мышки с полицейскими и военными патрулями.

Карен бодро шагала по улице, получая удовольствие от ходьбы. Свежий ветер с моря растрепал ее распущенные светлые волосы, и она убрала упавшую на глаза прядь. Если полиция поймает их с Миюки, им обеим грозит немедленное увольнение из университета. Впрочем, подумалось Карен, Миюки, возможно, оставят. Ее подруга являлась наиболее публикуемым и востребованным сотрудником университета, имея в своем арсенале множество научных наград и степеней. Восхищенные отзывы о ее работах приходили со всех концов света, и она стала первой женщиной, выдвинутой на соискание Нобелевской премии в связи с исследованиями в области компьютерных технологий. Именно поэтому Карен не стала возражать, когда подруга увязалась за ней в рискованное путешествие. Если их поймают, известность Миюки, возможно, облегчит и участь самой Карен.

По крайней мере, она надеялась на это.

Карен взглянула на часы. Они едва-едва успевали. К счастью, на улицах здесь не было завалов. Во время землетрясений эта часть города отделалась, что называется, малой кровью: разбитыми стеклами, трещинами в стенах домов и всего несколькими разрушенными зданиями. Минимальные потери по сравнению с другими районами, превратившимися в горы щебня и перекрученной арматуры.

— Нам ни за что не поспеть вовремя, — проговорила Миюки, поправляя на плече сумку с фотоаппаратурой.

Хотя Карен прихватила с собой одноразовый «Кодак», подруга настояла на том, чтобы экипироваться по полной программе: цифровой фотоаппарат, поляроид, видеокамера и даже карманный компьютер.

Карен забрала у Миюки сумку и повесила ее себе на плечо.

— Успеем, — уверенно сказала она и ускорила шаг. Вскоре они дошли до конца улицы. До залива оставалось пройти еще несколько сотен ярдов по следующей. Карен выглянула из-за угла и, убедившись в том, что улица пуста, двинулась дальше. Миюки последовала за ней. Запах моря становился все сильнее: в воздухе пахло солью и водорослями. Очень скоро они увидели огоньки на побережье залива и, вдохновленные, почти перешли на бег.

Когда женщины подошли к концу улицы, прозвучала резкая команда:

— Стоять!

В лицо Карен ударил луч фонаря, и она зажмурила глаза. Из темного пространства между двумя зданиями появилась мужская фигура. Свет фонаря опустился чуть ниже, и Карен удалось разглядеть на незнакомце форму американского моряка. Он направил фонарик на Миюки, а затем посветил вдоль улицы. Затем из темноты вышли еще двое моряков. Судя по всему, это был один из так называемых мобильных военных патрулей.

Первый моряк подошел ближе.

— Вы говорите по-английски? — спросил он.

— Да, — ответила Карен.

Моряк заметно расслабился и опустил луч фонаря к земле.

— Американка?

Карен сердито нахмурилась. За то время, что она жила в Японии, ей до смерти надоело отвечать на этот вопрос.

— Канадка, — сказала она.

— Я тоже из Канады, — кивнул моряк и знаком велел своим спутникам продолжать патрулирование. — Я возвращаюсь на базу, — сказал он им, — а с этими разберусь сам.

Двое других внимательно осмотрели фигуры женщин и только потом, закинув винтовки на плечи, продолжили свой путь. Напоследок они поглядели на Миюки, пошептались и громко загоготали.

Карен стиснула зубы. Американским солдафонам было невдомек, что подобное поведение здесь было сродни оскорблению.

— Леди, а вы что, не слышали про комендантский час? — осведомился моряк.

— Какой еще час? — изобразила непонимание Карен. Моряк устало вздохнул.

— Находиться здесь в такой час, да еще двум женщинам, небезопасно. Я провожу вас домой. Где вы живете?

Карен сдвинула брови, пытаясь придумать ответ. «Время импровизировать! о - пронеслось в ее мозгу. Она сняла с плеча сумку с логотипом журнала «Тайм», в которой лежала камера Миюки, и, показав моряку, сказала:

— Я — внештатный сотрудник этого издания.

Затем Карен достала из кармана удостоверение сотрудника университета Рюкю и помахала им перед носом у соотечественника. С виду оно выглядело вполне солидно, а разбирать японские иероглифы моряк наверняка не умел.

— Вот моя аккредитация, выданная местными властями.

Моряк наклонился и стал сравнивать фотографию Карен на удостоверении с оригиналом. Он удовлетворенно кивнул, не желая признаваться в том, что не может прочесть ни слова по-японски.

Карен убрала удостоверение, продолжая при этом сохранять официальный вид, а затем представила Миюки:

— Это — местная жительница, которую выделили мне в помощь, а по совместительству — фотограф. Мы готовим фоторепортаж о положении на Японских островах. Наш корабль отплывает на рассвете в направлении Тайваня, поэтому мы очень торопимся.

Во взгляде моряка все еще читалась подозрительность. Он почти поверил словам Карен, но не до конца. Положение спасла Миюки. Она расстегнула сумку, достала из нее цифровой фотоаппарат и защебетала на ломаном английском:

— Какая удача, что мы вас встретили! Мисс Грейс только что говорила, что хорошо бы сделать несколько снимков американских военных, которые помогают местным жителям справиться с обрушившимся на них несчастьем. — Затем Миюки повернулась к Карен, кивнула в сторону моряка и спросила: — Ну как, подходит?

Карен была потрясена волшебным преображением маленькой компьютерщицы. Чтобы выиграть время, она долго откашливалась, а потом промямлила:

— Да-а… Пожалуй, подойдет. Для колонки «Будни американских миротворцев». — Карен сделала задумчивое лицо и склонила голову набок, рассматривая остолбеневшего вояку. — Типичный американец. Именно такой, какой нам нужен.

Миюки подняла камеру и направила ее на моряка.

— Вы не против того, что вашу фотографию в журнале увидит вся страна? — спросила она.

У моряка округлились глаза.

— Что, правда?

Карен с трудом подавила улыбку. Она не знала ни одного американца, который остался бы равнодушен к обещанию славы, причем здравый смысл перед такими посулами неизменно пасовал.

Миюки обошла моряка, рассматривая его под разными углами.

— Гарантировать я, конечно, не могу, — заявила она, — решать все равно издателям «Тайм».

— Мы сделаем несколько снимков, — с важным видом заявила Карен. — Какой-нибудь из них наверняка подойдет. — Она сложила большие и указательные пальцы обеих рук в виде рамки и посмотрела сквозь нее на моряка. — Американский миротворец… Хм, в этом что-то есть!

Миюки принялась фотографировать, веля моряку встать то так, то эдак. Покончив с этим, она убрала фотоаппарат в сумку и записала имя и личный номер моряка.

— Мы перешлем вам по факсу форму, вы заполните ее и отправите нам в Нью-Йорк. Но, Гарри, это обязательно нужно сделать до конца недели!

— Конечно! — закивал он головой с такой силой, что Карен испугалась, как бы она у него не отвалилась.

Карен взглянула на светлеющее небо. — Миюки, мы должны поторопиться. Корабль прессы может отчалить в любую минуту.

— Я могу проводить вас до пристани, — предложил моряк. — Мне все равно идти в ту сторону.

— Спасибо, Гарри, — поблагодарила Миюки. — Если вы проводите нас до четвертого причала, это будет замечательно. — Она наградила парня обольстительной улыбкой, а затем повернулась к Карен и страдальчески закатила глаза. — Пойдем, нам нельзя опоздать.

И они в сопровождении моряка поспешили к пристани. Серый рассвет посеребрил воду в заливе, между сваями и судами ныряли и пронзительно кричали чайки. Вся акватория порта была запружена обломками кораблей и шлюпок, разбившихся о скалы и причалы во время землетрясений. Сюда уже пригнали краны, тяжелую технику и специальное оборудование, для того чтобы извлечь все это из воды. Порт имел жизненно важное значение для города, и очистить его было необходимо в первую очередь.

К тому времени, как солнце позолотило край неба на востоке, они наконец подошли к входу в порт. Миюки и Карен поблагодарили Гарри и тепло попрощались с ним, а когда он ушел, поспешили к причалам.

Карен обернулась, чтобы проверить, не следит ли за ними их новый приятель, но того и след простыл. Тогда она повернулась к подруге и звенящим от сдерживаемого смеха голосом сказала:

— Ах ты врушка! Теперь я никогда не смогу верить тебе!

— Но ведь правда забавно было? — зарделась японка от этой своеобразной похвалы. — Удачно получилось, что в благодарность за годовую подписку на «Тайм» мне прислали сумку с логотипом журнала.

И обе женщины расхохотались, да так, что из глаз у них потекли слезы.

Карен направилась к причалу номер двенадцать, возле которого покачивалось на волнах небольшое, футов в двадцать, деревянное судно, нагруженное ящиками с заметной издалека символикой Красного Креста. Двое мужчин уже отвязывали причальные канаты.

— Подождите! — крикнула Карен, размахивая рукой. Один из мужчин посмотрел в их сторону и сказал что-то неразборчивое третьему, который находился на борту. Седеющий японец, по-видимому капитан, оставил штурвал и встретил женщин на корме. На нем были джинсы «Левис» и зеленый дождевик. Протянув руку, капитан помог Карен и Миюки подняться на борт.

— Мы от Само, — проговорила Карен на скверном японском.

— Я знаю, — ответил японец по-английски. — Американка?

— Вообще-то канадка, — поправила она.

— Это одно и то же. Нужно отчаливать. Я и так слишком задержался.

Карен кивнула и опустила на палубу свою сумку. Ее и Миюки провели к заляпанной лавке рядом со свернутыми сетями. От вида и запаха крови и засохших рыбьих внутренностей, валявшихся на досках палубы, женщин едва не вывернуло.

Двое матросов отвязали канаты и запрыгнули на борт. Капитан, стоя возле рубки, пролаял какой-то приказ. Взревел двигатель, за кормой вспенилась вода, и посудина медленно отвалила от причала. Матросы встали по местам: один — на корме, другой — у правого борта, внимательно вглядываясь вперед. Несмотря на низкую посадку рыбацкой шхуны, обломки в воде делали плавание рискованным предприятием.

Теперь Карен поняла, почему капитан хотел отплыть непременно на рассвете. С началом утреннего прилива эти воды станут еще более опасными.

Отойдя на приличное расстояние от пирса, они обогнули торчавшую из воды корабельную мачту с обвисшим на ее конце флагом.

На противоположном берегу залива полыхала военно-морская база США. Пламя било вверх из подземных цистерн топливного хранилища, вспыхнувших еще накануне, во время череды землетрясений. Густой маслянистый дым поднимался высоко в небо, а сверху кружили вертолеты, обрушивая на пожарище песок и морскую воду в надежде потушить его. Пока им это плохо удавалось.

Оглушая ревом моторов, над головами пролетел толстобрюхий серый военно-транспортный самолет. Капитан рыбацкого судна погрозил ему кулаком. Присутствие здесь американцев, в особенности военных, до сих пор бесило местных жителей. Еще в 1974 году было заключено соглашение, что эта земля будет возвращена островитянам, но выполнено оно так и не было.

Наконец судно вышло из залива и взяло курс в открытый океан. Ветер очистился от дыма, и капитан кивком приказал своему первому помощнику встать у штурвала, а сам подошел к пассажиркам.

— Меня зовут Оши, — представился он. — Я отвезу вас к Драконам, обратно мы вернемся еще до захода солнца.

— Великолепно! — кивнула Карен.

Японец молча протянул руку за вознаграждением.

Карен встала и вытащила из внутреннего кармана пачку купюр. Она увидела, что Оши заметил ее кобуру, и подумала: «Хорошо, пусть все сразу встанет на свои места». Она отсчитала половину оговоренной суммы, а остальные деньги сунула обратно.

— Вот, — сказала Карен, протягивая купюры капитану. — Остальное — после того, как вернемся в Наху.

Несколько секунд капитан выжидающе смотрел на нее, а затем сунул деньги в карман джинсов и проворчал что-то себе под нос. Карен вернулась к лавке и села.

— Что он сказал? — спросила она. Миюки хитро улыбнулась.

— Сказал, что вы, американцы, все одинаковы: никогда не держите своего слова и поэтому сами никому не доверяете.

— Я не американка! — с отчаянием в голосе проговорила Карен.

Миюки похлопала ее по колену.

— Если у тебя светлые волосы, ты говоришь по-английски и беззаботно швыряешься деньгами, для него ты — американка.

Карен попыталась изобразить обиженный вид, но не сумела, поскольку была слишком возбуждена этим приключением. Вскочив с лавки, она потащила подругу за собой.

— Пойдем! Если уж я — американка и заплатила за экскурсию, то имею право на места получше.

Они подошли к носовым поручням. Судно в это время огибало южную оконечность Окинавы и проходило мимо крохотного островка Токасикидзима. Цепь островов Рюкю протянулась широкой дугой почти до северной оконечности Тайваня. Драконы были расположены у острова Йонагуни, который находился в часе пути, но все же относился к префектуре Окинава.

Один из матросов поставил перед женщинами поднос с двумя крохотными фарфоровыми чашечками зеленого чая и блюдцем с печеньем. Поблагодарив его по-японски, Карен взяла чашку и стала греть об нее руки. Миюки откусила кусочек печенья. Они молча смотрели на медленно проплывавшие мимо зеленые острова. Заросли кораллов окрашивали прибрежное мелководье в аквамариновый, розовый и изумрудный цвета.

Первой заговорила Миюки.

— Что на самом деле ты хочешь найти там, куда мы плывем? — спросила она.

— Ответы. — Карен оперлась на поручни. — Ты читала диссертацию профессора Масааки?

Миюки кивнула.

— Да, он пишет, что когда-то эти острова были частью затонувшего впоследствии континента. На мой взгляд, весьма спорная теория.

— Вовсе нет. В период голоцена, примерно десять тысяч лет назад, уровень моря был на триста футов ниже, а это означает, что многие из нынешних островов могли быть соединены между собой сушей.

— Однако из своих собственных исследований ты знаешь, что острова южной части Тихого океана были заселены не десять, а всего пару тысяч лет назад.

— Знаю. Я не пытаюсь доказать, что ты не права, Миюки. Я просто хочу увидеть эти пирамиды собственными глазами. — Карен крепче вцепилась в поручень. — А вдруг найду подтверждение теории профессора Масааки? Можешь себе представить, что это будет означать? Это перевернет всю современную систему воззрений на историю региона, приведет к единому знаменателю множество теорий, которые сегодня противоречат друг другу! — Поколебавшись, Карен добавила: — Это, наконец, может даже объяснить загадку затерянного континента My.

— My? — сморщила носик Миюки. Карен кивнула.

— В начале двадцатого века полковник Джеймс Чёрчуорд заявил, что он обнаружил письмена племени майя, в которых говорилось о затерянном континенте, аналогичном Атлантиде, но расположенном в центральной части Тихого океана. Чёрчуорд назвал его My и написал о нем целую серию книг и эссе. А потом его опорочили и обозвали лжецом.

— Опорочили? — переспросила Миюки.

— Да, — передернула плечами Карен, — никто больше не хотел верить моему прадеду.

— Прадеду? — еще больше удивилась японка. Глаза ее округлились. — Это был твой прадед?

Карен почувствовала, что краснеет. Она еще никогда и никому не рассказывала об этом.

— Полковник Чёрчуорд был моим прадедом по материнской линии. Когда я была маленькой, мама часто рассказывала мне о нашем печально известном предке и иногда, укладывая меня спать, даже читала мне отрывки из его дневников. Именно эти истории поманили меня впоследствии б южные районы Тихого океана.

— И ты полагаешь, что Драконы могут подтвердить теорию твоего родича?

— А почему бы и нет? — пожала плечами Карен.

— Сумасбродная идея! Все равно что искать вчерашний день.

«Искать вчерашний день? — с грустью подумала Карен. — Это вполне в духе нашей семьи». Двадцать лет назад ее отец бросил жену и дочерей, движимый идеей отыскать нефть на Аляске, и больше о нем не было ни слуху ни духу, если не считать заявления на развод, пришедшего по почте год спустя. После его бегства на семью обрушился целый ворох невзгод. У ее матери, брошенной с двумя дочерьми, не осталось время для мечтаний — Ей пришлось взяться за скучную работу секретарши, а потом вступить в не менее скучный второй брак. Старшая сестра Карен, Эмили, получив высшее образование и забеременев двумя близнецами, переехала в маленький городок Муз-Джоу.

Что касается Карен, то она унаследовала от отца его страсть к путешествиям и не могла усидеть на одном месте. Она откладывала чаевые, работая официанткой в ресторане «Летающая форель»> занималась репетиторством и в итоге сумела скопить достаточную сумму, чтобы поступить университет Торонто. Дипломную работу она писала уже в Британской Колумбии. Поэтому знающие ее люди не удивились бы, услышав, что в конечном итоге Карен Грейс занесло в самую сердцевину Тихого океана. Однако Карен все же извлекла кое-какие уроки из исчезновения отца: каждый месяц она отправляла матери чек на приличную сумму. Так что если в Карен и было что-то от отца, то только непоседливость, но никак не холодное сердце.

От воспоминаний ее отвлек крик, раздавшийся от капитанской рубки. Капитан показывал в сторону большого острова, южную оконечность которого сейчас огибало их судно, и что-то кричал по-японски.

— Приплыли, — коротко сказала Карен, прикрыв глаза ладонью. — Остров Йонагуни.

— Но я ничего не вижу, — растерянно проговорила Миюки. — А ты?

И тут из-за прибрежных скал, примерно в сотне метров от берега, из воды выросли две величественные пирамиды, широкие ступени которых были покрыты водорослями. По мере того как рыбацкая шхуна подплывала ближе, стали различимы детали: по террасам пирамид вышагивали белые журавли, выклевывая из водорослей морских ежей и крабов.

— Они настоящие! — выдохнула Карен.

— Этого не может быть! — благоговейно прошептала Миюки.

Туманная дымка рассеялась, позволив лучше рассмотреть открывшееся их взглядам зрелище. Позади пирамид из воды возвышались ряды покрытых кораллами колонн и сооружений без крыши, а в отдалении виднелась так же укутанная водорослями базальтовая статуя женщины в широком одеянии. Словно взывая о помощи, она воздела вверх свою каменную руку. Еще дальше просматривались непонятные нагромождения каменных обломков и разрушенных обелисков.

— Боже ты мой! — ошеломленно воскликнула Карен. Рядом с Драконами из морской пучины поднялся целый древний город.

3

ОБЛОМКИ

25 июля, 12 часов 15 минут.

В 82 морских милях к северо-западу от атолла Эневак,

Океания

Джек развалился на капитанском месте в рубке «Фатома», положив босые ноги на соседнее кресло. Он был в белом махровом халате и красных плавках «Няйк». Утро выдалось по гожим, и с каждой минутой становилось все теплее. Хотя в рубке имелся кондиционер, Джек не стал его включать, ему нравилась влажная океанская жара.

Его правая рука лежала на корабельном штурвале. Со вчерашнего дня, когда «Фатом» покинул место гибели «Кайо-Мару», судно шло на автопилоте, но Джек ощущал себя увереннее» держа руки на штурвале. В глубине души он испытывал недоверие к разного рода автоматике и предпочитал лично контролировать любую Ситуацию.

В уголке его рта торчала кубинская сигара «Президент» и дым от нее лениво поднимался к открытому окну. Из стоявшего позади него CD-проигрывателя «Сони» плавно текли звуки: Моцарт, Концерт ля мажор для кларнета с оркестром. Обычно это было все, что ему нужно; открытое море и красивый корабль чтобы странствовать по нему. Но сегодня этого оказалось мало.

Джек просмотрел показания системы глобального позиционирования со спутника «Северная звезда-800». При той скорости, на которой судно шло сейчас, они прибудут в точку назначения примерно через три часа.

«Фатом» вызвали для участия в операции по спасению борта номер один — потерпевшего катастрофу президентского самолета. Корабль находился ближе других к месту аварии» был оснащен оборудованием для глубоководного погружения и в случае чрезвычайной ситуации наподобие мой обязан был подчиниться приказу. Джек понимал все это, но такая ситуация ему не нравилась. В конце концов, это его судно!

Джек вынул изо рта сигару и сердито ткнул горящим концом в пепельницу.

«Фатом» Джек купил на корабельном аукционе двенадцать лет назад на деньги, полученные от «Дженерал дайнэмикс» в виде компенсации после аварии «Атлантиса». Восьмидесятифутовый «Фатом» был построен еще в 1973 году в качестве исследовательского судна по заказу Океанографического института Вудса Хоула. Помимо начальной суммы, которую выложил Джек, ему еще пришлось серьезно раскошелиться на то, чтобы превратить старую посудину в современный спасательный корабль. Он оборудовал его А-образной подставой и подверг капитальному ремонту дизельный двигатель «Катерпиллер». Но и это еще не все. Джек установил на «Фатоме» современное навигационное оборудование и настроил его таким образом, чтобы судно, отправляясь в автономное плавание, могло существовать в открытом море неделями. Он установил стабилизаторы компании «Наяда», компрессор для зарядки баллонов фирмы «Бауэр» и опреснительную установку фирмы «Виллидж марин».

Джек вбухал в «Фатом» все свои сбережения, но не жалел об этом, потому что очень скоро судно стало его домом. Более того, его миром. В течение нескольких лет он собрал команду ученых, так же, как ион, одержимых страстью к поиску подводных сокровищ, — теперь это была его новая семья. И вот, спустя двенадцать лет, его позвали в тот мир, который он оставил позади.

Дверь рубки тихонько скрипнула, и по ногам подуло ветром.

— Джек, что ты здесь до сих пор делаешь?

Это была Лиза, Она смотрела на него, сердито нахмурившись.

В шортах и тонике, она мало походила на дипломированного доктора и исследователя, окончившего Калифорнийский университет. От долгого пребывания под открытым солнцем ее кожа побронзовела, а волосы, и без того светлые, выгорели. Посторонний человек решил бы, что ей самое место на пляже, в обнимку со стройным, мускулистым красавцем, но Джек знал, что это не так. Таких специалистов, как она, еще надо поискать.

Лиза открыла дверь пошире, чтобы пропустить в рубку еще одного члена экипажа — крупного пса породы немецкая овчарка, который тут же подошел к Джеку, требуя ласки. Пес родился на борту «Фатома», от суки, которая случайно забрела на корабль и здесь же ощенилась. Мамаша сразу же отказалась от щенка, а Джек пожалел пушистого бедолагу, взял его с собой и выходил. Это случилось почти девять лет назад.

— Элвис уже стал беспокоиться за тебя, — сказала Лиза, Она уселась на стул рядом с Джеком, предварительно сбросив оттуда его ноги.

Джек похлопал старого пса по боку и указал на большую, набитую соломой подушку в углу.

— Место! — скомандовал он.

Элвис послушно отправился к своей лежанке, плюхнулся на нее и издал протяжный вздох.

— А сам-то ты почему не спишь? Ты вроде бы просил разбудить тебя на рассвете.

— Не спится.

Лиза отодвинула пепельницу, поставила на ее место кружку, которую принесла с собой, и взглянула на навигационные приборы. За те пять лет, что она плавала на борту «Фатома», женщина успела превратиться в заправского штурмана.

— Похоже, рандеву состоится меньше чем через три часа, — сказала она и посмотрела на Джека. — Может, ты все же попытаешься подремать хотя бы пару часов? Нас ждет нелегкий день.

— Мне еще нужно…

— Уймись! — оборвала его Лиза и пододвинула к нему кружку. — Это травяной чай. Поможет расслабиться.

Джек наклонил голову к дымящейся кружке и понюхал. После запаха сигары ему показалось, что чай пахнет лекарствами, и, отстранившись, он вежливо ответил:

— Я — пас.

Лиза упрямо пододвинула кружку еще ближе к Джеку.

— Пей! Тебе врач приказывает!

Джек закатил глаза, взял кружку и сделал несколько глотков для вида. На вкус пойло было еще противнее, чем по запаху.

— Сюда бы сахару… — робко проговорил он.

— Сахару? — притворно возмутилась Лиза. — Ты хочешь испортить мой целебный чай? Как будто у тебя и без того мало вредных привычек! — воскликнула она, ткнув пальцем в пепельницу.

Сделав еще один глоток, Джек поднялся.

— Пойду проведаю Чарли. Посмотрю, как идут его опыты. Лиза нахмурилась, ее губы сжались в тонкую полоску.

— Джек, ни Чарли, ни золото никуда не денутся. Отправляйся в свою каюту, задерни занавески и постарайся уснуть.

— Я только…

Лиза остановила его, подняв руку, однако ее лицо и тон смягчились.

— Послушай, Джек, мы все знаем, что ты сейчас чувствуешь. Все ходят вокруг тебя на цыпочках.

Он открыл рот, чтобы возразить, но Лиза снова не позволила ему договорить. Встав со стула, она раздвинула полы его рубашки и положила ладони ему на грудь. Это прикосновение не смутило Джека. Лила видела его обнаженным не раз и не два. На таком небольшом судне это было неизбежно, и стыдливости приходилось потесниться. Более того, когда Лиза только появилась на судне Джека, между ними почти сразу же завязался роман, эдакая игра в любовь. Однако очень скоро выяснилось, что это было в большей степени физическое влечение, нежели потребность души. Без всяких объяснений они прервали эту связь и остались просто хорошими друзьями и компаньонами.

— Лиза.

Женщина провела пальцем но его ключице и темным волосам на груди. Он почувствовал тепло, но как только палец Лизы приблизился к его правому соску, это ощущение исчезло. Джек знал почему. Посередине его груди шли широкие полосы шрамов — следы старых ожогов. На фоне бронзовой кожи они выглядели бледными и безжизненными.

Когда Джек вновь ощутил ее прикосновение, он поежился. Палец Лизы опускался все ниже и наконец зацепился за резинку его плавок. Женщина притянула его к себе.

— Пойдем, Джек, — жарко прошептала она, — Прошлое не изменить. Можно лишь простить и забыть.

Мягко отстранив ее руку, Джек отступил назад. Легко было говорить это Лизе — девушке, которая раньше вела беззаботную жизнь в Южной Калифорнии.

Она посмотрела на него немного смущенно.

— Тебя ведь никто ни в чем не винил, Джек. Более того, тебя, черт побери, хотели наградить Медалью почета.

— Да только я не взял.

Джек отвернулся и пошел к двери. Авария космического челнока была для него настолько личной темой, что он не хотел обсуждать ее ни с кем. Ему хватало бесчисленных бесед, которые вели с ним в свое время психиатры военно-морских сил.

Выйдя из рубки, Джек торопливо спустился по трапу на палубу.

С тяжелым сердцем Лиза смотрела, как выходит из рубки этот большой мужчина. Элвис, в углу поднял голову с тюфяка и тоже проводил хозяина взглядом, а потом тихо поскулил, жалуясь на какие-то свои, собачьи беды.

— Вот-вот, Элвис, ты меня понимаешь, — сказала Лиза, села в кресло, из которого только что поднялся Джек, и свернулась клубочком, поджав колени к подбородку.

Их страсть давно превратилась в пепел, но Лиза до сих пор ощущала тепло, оставшееся от прежних чувств. Она не могла забыть мощное тело Джека, прижимающееся к ней, жар его дыхания на ее плечах и груди, то, как он любил ее — сильно и в то же время нежно. Джек оказался опытным и внимательным любовником. Таких у нее еще не было. И все же крепких ноги сильных рук недостаточно для настоящей любви. Требуется еще более сильное сердце. Джек любил ее, в этом Лиза не сомневалась ни на секунду, но какая-то его часть была мертва и бесчувственна, как шрамы на груди. И Лизе не удалось излечить эту старую рану. Джек сам не хотел, чтобы она затянулась.

Лиза взяла кружку с травяным чаем и выплеснула ее содержимое в раковину. Перед тем как принести ее Джеку, она растворила в нем две таблетки гальциона. Джек нуждался в сне, и снотворное должно было помочь ему снять напряжение. По крайней мере, Лиза на это надеялась.

Она еще никогда не видела Джека в столь плачевном состоянии. Обычно это был веселый, открытый для шуток и розыгрышей человек, всегда готовый сострить и посмеяться чужой остроте. Однако бывали периоды, когда он вдруг замыкался в себе, отдалялся от окружающих и часами просиживал в каюте или рубке. В такие моменты все действительно начинали ходить на цыпочках, чтобы не раздражать Джека и не мешать ему побыть наедине с собой.

Дверь с противоположной стороны рубки с грохотом распахнулась. От неожиданности Лиза подпрыгнула в кресле, а Элвис из своего угла предупреждающе гавкнул. В следующий момент в помещение, не прекращая спорить, ввалились двое мужчин. Если обычно лицо Чарли Мол ливра, как и любого уроженца Ямайки, было цвета крепкого кофе, то сейчас оно потемнело еще больше. Глаза геолога метали громы и молнии.

— Да ты что, издеваешься надо мной, Кендалл? — орал он. — Эти золотые бруски весят по пятьдесят стоунов каждый, а это значит, что они тянут по крайней мере на полмиллиона долларов!

Нисколько не впечатленный пламенной тирадой великана мулата, Кендалл Макмиллан лишь пожал плечами. Макмиллан был бухгалтером, которого «Чейз Манхэттен банк» откомандировал в экспедицию Джека после того, как выдал ему кредит под золото с «Кайо-Мару». В его обязанности входило присутствовать при подъеме золота на борт «Фатома» и хотя бы примерно оценить его общую стоимость.

— Возможно, мистер Моллиер, но произведенный вами лабораторный анализ показал наличие в слитках большого количества посторонних примесей. Он не тянет, как вы выражаетесь, даже на шестнадцать карат. Соглашайтесь, банк предлагает вам хорошую цену.

— Вы просто банда ворья! — со злостью сказал, будто выплюнул, Чарли. Только теперь геолог заметил присутствие Лизы и обратился к ней: — Нет, ты слышала что-нибудь подобное?

— Что происходит?

— Где Джек? — вопросом на вопрос ответил Чарли. Я думал, он здесь.

— Был здесь, но спустился вниз.

— Куда? — Чарли направился к противоположному выходу из рубки, — Я должен рассказать ему…

— Нет, не должен! У капитана и без того выдался кошмарный день, а тут еще ты со своими заморочками. Оставь его в покое.

Лиза поглядела на Макмиллана. Если Чарли был одет в свои обычные мешковатые шорты и цветастую ямайскую рубашку, то на Макмиллане были пижонские парусиновые туфли на толстой каучуковой подошве от Сперри, брюки защитного цвета и модная рубашка, застегнутая на все пуговицы. Этот бухгалтер средних лет находился на борту «Фатома» уже два месяца но до сих пор выглядел белой вороной среди остальных членов команды. Даже его рыжие волосы были аккуратно подстрижены и причесаны.

— А что скажете вы? — спросила его Лиза.

Под ее взглядом Макмиллан выпрямился и расправил плечи.

— Как я уже объяснил мистеру Моллиеру, после проведенного им же химического анализа не может быть и речи о том, чтобы банк заплатил за это золото по текущей рыночной цене. В старых слитках полно инородных примесей. Чтобы подстраховаться, я связался по сотовому телефону с банком, и эксперты подтвердили мои выводы.

Чарли воздел руки к потолку.

— Это настоящее пиратство! Лицо Макмиллана стало ледяным.

— Прошу оградить меня от этих хулиганских сравнений! Лиза прижала ладони к вискам.

— Я не верю собственным ушам! — заговорила она. — Весь Тихоокеанский регион не может оправиться от чудовищного катаклизма, а вы двое устроили скандал из-за каких-то грошей и процентов! Неужели это не может подождать?

Мужчины сконфуженно потупились.

— Это он начал. — Макмиллан обиженно ткнул пальцем в сторону Чарли. — Я только назвал свою цену.

— Если бы он не…

— Хватит! Проваливайте отсюда — оба! И если я услышу, как вы вываливаете эти ваши дрязги на голову Джека, вы пожалеете о том дне, когда ступили на борт «Фатома»!

— Я уже жалею, — пробурчал бухгалтер.

— Что о?! — повернулась к нему Лиза.

— Ничего, поспешно ответил тот, попятившись к выходу.

— А теперь — вон из рубки! — Она указала величественным жестом в сторону двери. Мужчин как ветром сдуло.

В рубке вновь воцарился покой. Немецкая овчарка снова улеглась на свой тюфяк и закрыла глаза, мягкая классическая музыка наполнила помещение. Повернувшись в кресле, Лиза вытащила из проигрывателя диск.

— Почему Джеку нравится это барахло? — спросила она саму себя, положила на панель приемника свой собственный диск и нажала кнопку воспроизведения.

Рубка содрогнулась от грохота ударных и электрогитар чисто женской группы «Хоул».

Девушки пели о недостатках и ошибках мужчин.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворенно сказала Лиза и откинулась в кресле.

С полуоткрытым ртом, Джек — прямо как был, в одежде, — лежал на койке в своей каюте и тихонько посапывал. Вид у него был вполне умиротворенный, но на самом деле он находился в эпицентре ночного кошмара, окрашенного оттенками гальциона.

В скафандре, привязанный тросом к шаттлу «Атлантис», он плыл, окруженный непроглядной чернотой космоса. Прямо под ним располагались открытые двери грузового люка. Он видел двух других членов экипажа, находившихся в рабочем отсеке. С помощью манипуляторов шаттла они пытались извлечь из грузового трюма большой спутник.

На борту спутника неестественно ярко сверкала эмблема «морских котиков» и название, этого страшного оружия - «СПАРТАК». Оснащенный экспериментальной пучковой пушкой спутник стоимостью в полмиллиона долларов медленно поднялся из темноты трюма и расправил крылья солнечных батарей и телекоммуникационных антенн. Это было фантастическое, зрелище: гигантская бабочка появляется из кокона.

Позади спутника ярко светилась голубая сфера Земли.

Он поблагодарил звезды за то, что они предоставили ему возможность увидеть такое собственными глазами. Он никогда еще не видел ничего прекраснее. Его восторг усиливало сознание того, что вместе с ним этой красотой любуется женщина, чьи глаза светят даже ярче, чем звезды.

Дженнифер Спенглер была ученым и в составе экипажа отвечала за выполнение, научной программы, а вчера вечером она к тому же стала его невестой

Впервые они встретились шесть лет назад, когда товарищ по команде «морских котиков» познакомил его со своей сестрой, это и былаДженнифер. Затем они случайно столкнулись на тренировке, в которой он участвовал в качестве астронавта дублера, и очень скоро полюбили друг друга. Они страстно искали встреч друг с другом, закрывались в шкафах для одежды, целовались в темных и пыльных кладовках, бегали на дискотеку в бар «Приводнение» и даже устраивали полуночные пикники прямо на бетоне у Центра подготовки астронавтов. В те долгие бессонные ночи, под теми же звездами, которые светили ему сейчас, они мечтали о том, как счастливо сложится их долгая совместная жизнь.

И все же когда накануне вечером он застал ее одну в без людном переходе челнока и молча протянул золотое кольцо, его сердце билось как у школьника на первом свидании. Он не знал, каким будет ее ответ. Может быть, он слишком торопит события? Любит ли она его так же сильно, как он ее? Несколько секунд, показавшихся ему бесконечностью, кольцо в его руке, словно в невесомости, парило в воздухе, и в нем отражался свет Луны. А потом она сказала «да» - без слов, лишь улыбкой и слезами.

Он блаженно улыбался своим воспоминаниям, когда устройство связи заговорило деловитым голосом Дженнифер:

— Отпускаю захват. Один, два, три. Все готово. Повторяю, все готово к пружинному пуску. Джек?

— Провожу визуальную проверку,- откликнулся он.- Подтверждаю.

— Показания приборов в норме,- проговорил находившийся за пультом управления командир полета полковникДарем. — Все огоньки мигают зеленым. Вывожу груз через десять секунд. Десять… восемь… семь…

Время замедлило свой ход. Другие члены экипажа, находившиеся под спутником, как и было запланировано, потянулись к челноку. С разводным ключом в руке, он так же стал перебирать руками канат, подтягивая себя к боковому шлюзу. Они отрабатывали операцию по выводу спутника не меньше сотни раз.

Плывя к «Атлантису», он представлял тело Дженнифер и думал о том, как бы это было - любить ее прямо здесь, на виду у всей Земли. Вот это была бы первая брачная ночь!

— … Шесть… пять… четыре…

Размечтавшись, он слишком поздно заметил ошибку. Одна аз мачт, произведенных на заводе «Дженерал дайнэмикс», отошла не полностью. Он видел, как спутник переместился па несколько градусов по направлению к правому борту. О господи! Чтобы доложить об отклонении от плана, ему понадобилась всего одна секунда. Ровно на одну секунду позже, чем было нужно,

–... Три… два.

— Прекратите вывод спутника! - неистово закричал он.

–... Один…

Он видел, как сработал механизм, пружинного запуска, выбросив спутник вверх. Пружины были разработаны таким образом, чтобы катапультировать космический объект на заранее рассчитанную орбиту, но из-за того, что одна из мачт не сработала, вся система дала сбой.

Все остальное происходило как в кошмарном сне.

Пятитонный спутник ударился в люк правого борта, и одна из солнечных батарей разлетелась вдребезги, врезавшись в обшивку челнока. Люк беззвучно выгнулся внутрь, сотни керамических плиток, отбитых от корпуса челнока, разлетелись в разные, стороны, как игральные карты, уносимые ветром.

«Спартак» со сломанным крылом понесся в космос, устремившись к какой-то никому не известной орбите.

Когда спутник пролетал над ними, внутри его что-то вспыхнуло. Нагрузка па систему осевого наведения оказалась непомерной, и ее панель взорвалась.

Мертвый «Спартак» уплывал в открытый космос.

Несколько часов спустя он очнулся в среднем отсеке - пристегнутый к креслу и облаченный о спасательный скафандр. Чуть дальше, в кабине управления, пилот и командир экипажа, связавшись с НАСА, рассказывали о случившемся. Поврежденный люк удалось отремонтировать, но потеря большого числа защитных термостойких плиток делала возвращение на Землю рискованным.

План был таков: проникнуть как можно глубже в плотные слои атмосферы, а затем, если что-то пойдет не так, катапультироваться. Проблема состояла в том, что новая система спасения, установленная на корабле после трагедии с «Челленджером.», еще даже не прошла испытаний, и никто не знал, как она поведет себя в экстремальной ситуации.

В коммуникаторе были слышны несколько голосов, шептавших молитвы.

Дженнифер сидела рядом с ним, в кресле астронавта ученого. Когда он попытался успокоить ее, собственный голос показался ему чужим и далеким.

— Мы прорвемся, Джен. Иначе и быть не может. У нас ведь еще свадьба впереди.

Она кивнула со слабой улыбкой но ничего не сказала. Ее лицо за прозрачным щитком шлема было белым как мел,

Он взглянул в другую сторону. Остальные астронавты также сидели в креслах с напряженными спинами, вцепившись побелевшими пальцами в ручки. В кабине управления находились только пилот и командир. Командир потребовал, чтобы прочие члены экипажа находились в среднем отсеке, как можно ближе к люку экстренной эвакуации.

Перед началом спуска полковник Джефф Дарем, находившийся на связи с адмиралом Хьюстоном, произнес:

— Мы начинаем. Молитесь за нас. Сквозь шипение радиопомех послышался ответ:

— Храни вас Бог, «Атлантис»,

И вот челнок врезался в плотные слои атмосферы. Его трясло и швыряло из стороны в сторону. Все затаили дыхание и молчали.

На лбу у Джека выступил пот. Температура повышалась слишком быстро, ас этим не мог справиться даже «умный» скафандр. Подумав что, возможно, отказала встроенная система охлаждения, он проверил соединения, но - нет, все было в норме. Он посмотрел на Дженнифер,ее шлем запотел и стал непрозрачным. Как ему хотелось дотянуться до нее, обнять ее!

Наконец пилот произнес слова, приятнее которых ему еще не приходилось слышать:

— Высота — шестьдесят тысяч футов. Мы почти дома, ребята!

В коммуникаторе раздались восторженные крики.

Не успело утихнуть всеобщее ликование, как корабль содрогнулся, его швырнуло в сторону, и Земля исчезла из иллюминатора. Пилот изо всех сил пытался стабилизировать полет, но у него ничего не выходило. Позже станет известно, что в том месте, где отлетели термостойкие плитки, корпус корабля перегрелся до такой степени, что взорвался дополнительный кислородный бак. Но в тот момент, когда челнок кувыркался в плотных слоях атмосферы, все испытывали только страх и боль.

— Пожар в отсеке!

Пилот продолжал бороться пытаясь восстановить контроль над судном, но уже знал, что это бесполезно. Еще один страшный удар потряс челнок от кормы до носа.

— Пятьдесят тысяч футов! - прокричал пилот. В интеркоме послышался голос командира:

— Приготовиться к катапультированию! Сбросить давление по моей команде!

— Сорок пять тысяч… Сорок… Они быстро падали.

Закрыть смотровые, щитки! Активировать дополнительную подачу кислорода! Джек, открой, выпускной вентиль!

Он с трудом встал с кресла. Парашют за спиной стеснял движения. Джек проковылял по брыкающемуся полу в угол отсека, ухватился за Т-образную рукоятку и. повернул. Клапан будет медленно стравливать воздух аз челнока, пока давление в нем не выровняется с наружным.

— Приготовиться! - приказал полковник Дарем — Перехожу на автопилот.

Челнок снова содрогнулся и вздыбился, задрав нос. Один из астронавтов, который успел отстегнуть ремни безопасности, вылетел из кресла и врезался в потолок отсека. От удара его шлем раскололся, а сам. он потерял сознание.

Джек устремился к нему на помощь, но еще один астронавт замахал на него руками:

— Оставь его! Займи свое место!

Автопилот вышел из строя! — послышался крик командира. — Остаемся наручном управлении!

Оглянувшись через плечо, Джек посмотрел наДженнифер. Она пыталась выбраться из кресла, чтобы помочь раненому товарищу, но у нее ничего не получалось. Ее левая руказа что-то зацепилась.

— Тридцать пять тысяч! - сообщил пилот. Челнок продолжал содрогаться всем корпусом.

— Я не могу справиться! Не могу справиться! - кричал пилот, словно доказывая это самому себе. — Иисусе!

Полковник Дарем виртуозно выругался.

— Катапультируйтесь! - заорал он.- Спасайте свои задницы!

Джек понимал, что она еще слишком высоко, но приказ есть приказ, и он повернул вторую Т-образную рукоятку. Дверь бокового шлюза вылетела, и его едва не вытянуло в открывшееся отверстие. Он удержался лишь благодаря томy, что мертвой хваткой вцепился в рукоятку стравливающего клапана. В коммуникаторе раздались панические крики, челнок перевернулся кверху брюхом, пол вспучился. Краем глаза он увидел, как мимо него медленно проплывает Дженнифер, сжимая и разжимая пальцы в бесплодной попытке хоть за что-нибудь уцепиться. Парашюта на ней не было.

Боже праведный.

Джек изогнулся всем телом и ухватил ее за руку.

— Держись! - крикнул он.

В этот момент за его спиной прогремел взрыв. Дверь среднего отсека выбило, и в него ворвался огненный шквал, сжигая все на своем пути к пилотской кабине. Других товарищей Джек уже не видел. Огонь набросился на него и Дженнифер.

— Помогите? - позвал он, но ответа не услышал,

— Отпусти меня! - хватая ртом воздух, крикнула Дженнифер, пытаясь вырвать руку. — Иначе мы погибнем вместе!

— Держись! Держась, черт побери!

— Я не хочу утащить тебя за собой.

Дженнифер выпрямила вторую руку и отстегнула металлическую застежку t которой перчатка крепилась к рукаву скафандра.

— Нет!

Джек еще сильнее сжал ее руку, но было слишком поздно. Его ладонь сжимала лишь пустую перчатку. Словно в кошмарном сне, он почувствовал, что не может двигаться. Дженнифер, как в замедленной съемке, уплывала от него. Он попытался дотянуться до нее, но руки не слушались. Ему оставалось только смотреть.

Последнее, что он видел, было даже не испуганное лицо Дженнифер, а маленькое золотое кольцо на ее пальце, блеснувшее обещанием несбывшейся любви.

Оглохнув от собственных криков, он метнулся за ней, преследуемый по пятам стеной огня. Он вывалился в открытый люк за мгновение до того, как корабль начал вращаться вокруг своей оси. Над ним, едва не срубив ему голову пронеслось огромное крыло челнока. Он падал крутясь во всех плоскостях, задыхаясь и не в силах что-либо изменить.

И все-таки даже в таком состоянии он вертел головой, пытаясь обнаружить присутствие Дженнифер, но синие небеса были пусты. Единственное, что нарушало их девственную голубизну, был дымный след от горящего челнока.

Плача навзрыд, он рванул кольцо. Первым раскрылся восемнадцатидюймовый вытяжной парашют, потащив за собой второй, четырехфутовый, и стабилизировав вращение. Но в разреженной атмосфере маленькие парашюты не могли замедлить скорость падения, они не были рассчитаны на это. Позже, автоматически раскроется третий, но Джеку уже не суждено было это увидеть.

Его поглотила темнота.

Словно ударившись о землю, Джек внезапно проснулся на койке в своей каюте на борту «Фатома». Он резко открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. В мокрой от пота майке, он встал с койки. Ноги его дрожали.

Потянувшись, он подошел к стенному сейфу, набрал нужную комбинацию и открыл его. Помимо судовых документов и банкнот на нескольких тысяч долларов там лежала мятая перчатка. Ее края и пальцы обгорели, но Джек не мог расстаться с ней. Не мог, как бы сильно ни хотелось ему расстаться с прошлым.

— Прости меня, Дженнифер, — прошептал он, прижав перчатку к губам.

Когда спасатели нашли Джека, лежавшего без сознания под упавшими на него парашютами, он все еще сжимал в руке эту перчатку. Из всего экипажа выжил он один. Он до сих пор чувствовал в своей руке пальцы Дженнифер — испуганной, уплывающей от него.

В дверь каюты постучали Джек вернул перчатку в сейф и вытер навернувшиеся слезы.

— Что надо? — раздраженно прорычал он.

— Я просто хотел сообщить тебе, Джек. Мы достигли места сбора.

Он узнал голос судового биолога и взглянул на часы. Прошло три часа.

— Хорошо, Роберт, сейчас буду.

Подойдя к умывальнику, он ополоснул лицо холодной водой, выпрямился и взглянул в зеркало. С его жестко очерченного подбородка стекала вода, густые волосы, несмотря на припорошившую виски седину, все еще оставались темными. Они у него были длинными, до плеч. С короткой армейской стрижкой он распрощался много лет назад. Джек зачесал мокрые волосы назад и вытер полотенцем бронзовую от загара кожу, а затем отвернулся, не в состоянии более смотреть на собственное отражение.

Вернувшись к реальности, Джек прислушался и заметил, что ровный обычно звук судовых двигателей слегка изменился. «Фатом» сбрасывал обороты. Джек торопливо натянул просторную рубашку и, не застегивая ее, прямо босиком направился к двери. Открыв ее, он увидел, что Роберт Боначек все еще дожидается его.

Главный биолог заметно нервничал, переминался с ноги на ногу и избегал смотреть Джеку в глаза. Двадцати лет от роду, Роберт был самым молодым членом команды, но при этом — самым серьезным и неразговорчивым. Увидеть на его лице улыбку было делом почти невозможным. Он окончил университет в нежном возрасте восемнадцати лет, получил степень магистра и уже два года плавал на «Фатоме», одновременно собирая материалы для докторской диссертации. Лиза говорила, что у него «старая душа, заключенная в молодую оболочку». Правильность этого утверждения подтверждалась тем, что на макушке молодого человека уже начала появляться плешь.

— В чем дело, Роберт? Биолог покачал головой.

— Вы должны сами это видеть, сэр.

Молодой ученый повернулся и вышел на открытую палубу. Джек протиснулся в дверь следом за ним.

Солнце, висевшее над горизонтом, ослепило его, и он прикрыл глаза ладонью. На палубе уже находились все члены команды, за исключением геолога Чарли Моллиера. Крупную фигуру ямайца Джек увидел в рубке и помахал ему рукой, а затем подошел к поручням, возле которых стояли остальные, вклинившись между Робертом и Лизой.

— Как спалось? — спросила она.

— Ты мне что-то подсыпала, верно? Врач лишь пожала плечами.

— Тебе было необходимо поспать.

Джек хотел было устроить ей выволочку. С какой стати она обращается с ним как с ребенком? Он, в конце концов, капитан этого судна! Однако в этот момент его внимание привлекло необычное зрелище.

Обычно пустынная поверхность океана пестрела теперь десятками судов: траулерами, грузовыми, военными катерами, над которыми развевались флаги самых разных стран. В небе деловито стрекотали лопастями два вертолета «джей-хок»; проследив взглядом траекторию их полета, Джек сообразил, что они поднялись с базы ВМС на острове Уэйк. Еще ниже барражировал пузатый С-130. Самолет, видимо, всю ночь сканировал этот район своими радарами. Стало очевидно, что Национальный совет США по безопасности на транспорте бросил на поиски борта номер один все имевшиеся в его распоряжении ресурсы.

Словно прочитав мысли Джека, возникший позади него Джордж Клейн сказал:

— Национальный совет не теряет время даром. Впечатляющая расторопность, учитывая то, в какой глуши мы находимся.

Наблюдая суматоху, царящую на тихоокеанских просторах, профессор попыхивал толстой трубкой. Если бы не она, Джордж ничем не напоминал бы шестидесятилетнего ученого из Гарвардского университета. На его мускулистом теле были лишь шорты, и больше ничего. Жидкие волосы Клейна развевались на ветру. Джеку всегда казалось, что профессор невероятно похож на Жака Ива Кусто.

— Чем это пахнет? — наморщив нос, спросил Кендалл Макмиллан. Джек принюхался и тоже ощутил в воздухе едкий запах, а затем увидел слева по носу радужное пятно на морской поверхности.

— Топливо, — коротко обронил он.

Сомнений не оставалось: совсем недавно здесь произошло крушение.

Посередине пятна Джек заметил два покачивающихся на волнах красных предмета. Сигнальные буи, понял он. Их сбросили для того, чтобы обозначить место катастрофы, где следует искать тела.

— Надо было не ждать, а сразу же разбудить меня, — пробормотал он.

Джордж взглянул на судового врача, которая вдруг стала проявлять повышенный интерес к происходящему.

— И навлечь на себя гнев Лизы? Я бы скорее согласился очутиться в пасти большой белой акулы. Кроме того, Чарли связался с командующим спасательной операции всего час назад. — Увидев, как брови Джека удивленно поползли вверх, Джордж поспешно добавил: — С вице-адмиралом береговой охраны. Он прибыл сюда из Сан-Диего ночью. Судя по тому, что рассказал Чарли, не слишком-то дружелюбный тип.

— Какой помощи они от нас ожидают?

— Нам велено ждать, пока они не запеленгуют сигнал от черных ящиков борта номер один и не утвердят детальный план спасательной операции, но, похоже, Национальный совет по безопасности на транспорте больше всего интересует наш «Наутилус».

— А адмирал Хьюстон? — вспомнил Джек о своем бывшем командире по службе в ВМС. — Ведь именно он вызвал нас сюда. Сам-то он здесь?

— Его ожидают завтра.

— Почему так поздно?

— Полагаю, из-за того, что гигантские шестерни американской военной машины крутятся медленнее, чем нужно. Он прибудет на «Гибралтаре». А все это, — Джордж ткнул черенком трубки в сторону суетящихся на море кораблей, — туфта, симуляция активности. Настоящими поисковыми работами здесь и не пахнет.

— «Гибралтар», — пробормотал Джек.

— Ты ведь катался на этой посудине?

Джек кивнул. Он прослужил на борту «Гибралтара» семь лет. Это был самый большой вертолетоносец военного флота США, который уступал по размерам лишь гигантским авианосцам. «Гибралтар» входил в состав печально известной десантной группировки «морские аллигаторы», совмещавшей ударную мощь морской пехоты со скоростью и мобильностью военно-морских сил.

— Гляди! — окликнул его Роберт.

Слева по борту, рядом с буями, на воде качались какие-то обломки. Еще несколько секунд назад их там не было. Джек прищурился.

— Дайте мне бинокль.

Роберт отошел и вскоре вернулся с биноклем «Минолта». Джек поднес окуляры к глазам, отрегулировал фокус и увидел то, что привлекло их внимание. На воде покачивалась спинка самолетного кресла. На красной ткани отчетливо виднелась синяя эмблема президента Соединенных Штатов. Внезапно накатившаяся волна перевернула кресло, мелькнула бледная человеческая плоть… безвольно свисающая рука… В глазах у Джека потемнело.

— Ну что, — нетерпеливо спросил Роберт, — это обломок? Джек не смог ответить. Он вспомнил, как двенадцать лет назад после катастрофы «Атлантиса» сам кувыркался в воздухе. Повези ему чуть меньше, тогда он мог бы выглядеть точно так же.

Лиза обеспокоенно прикоснулась к его плечу.

— Что с тобой, Джек?

Дрожащий, побледневший, он опустил бинокль.

— Не надо было нам сюда приходить, — проговорил он. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

4

ЗАГОВОР

25 июля, 21 час 34 минуты Овальный кабинет Белого дома, Вашингтон, округ Колумбия

Дэвид Спенглер ожидал за дверьми Овального кабинета. Несмотря на поздний час все вокруг бурлило. По коридорам Белого дома носились секретари, курьеры и прочая мелкая сошка. Такая же суматоха царила не только на Пенсильвания-авеню, а повсюду в границах Белтуэй — кольцевой автомагистрали, опоясывающей Вашингтон. Журналистов то и дело созывали на пресс-конференции, на Капитолийском холме происходило экстренное заседание обеих палат Конгресса, а в перерывах сенаторы и члены палаты представителей вступали друг с другом в ожесточенные перепалки.

И весь этот ад происходил из-за исчезновения одного-единственного человека — президента Бишопа.

Это же событие заставило сегодня утром прилететь из Турции и самого Дэвида. Он вместе со своими оперативниками в спешном порядке и без объяснения причин был отозван с задания, которое они выполняли на границе с Ираком.

— Кофе, сэр? — окликнула его плоскогрудая девица с подносом, заставленным чашками.

Он отрицательно мотнул головой.

Сидя в кожаном кресле, Дэвид продолжал рассматривать помещение — не двигаясь, лишь незаметно поводя глазами из стороны в сторону, но не упуская ни единой детали: приглушенного шепота, недосказанной шутки, легкого аромата духов. Он сделал глубокий вдох. В воздухе пахло новыми возможностями.

Его собственный босс, директор ЦРУ Николас Разиков, находился в кабинете у нового главы государства, вице-президента Лоренса Нейфа.

Нейф уже провел приватные встречи с каждым из членов бывшего кабинета министров Бишопа. Кого новая метла выметет из правительства? Слухи и догадки распространялись по коридорам власти подобно лесному пожару. Ни для кого не являлось секретом, что между политическими взглядами Бишопа и Нейфа лежала глубокая пропасть. Последнего пригласили в команду только затем, чтобы на президентских выборах завоевать голоса южан, а в результате эти двое почти постоянно конфликтовали. Дэвид подозревал, что сейчас нее высокопоставленные чиновники соревнуются в том, кто из них окажется более удачлив в вылизывании задницы Нейфа. Единственным, к кому это не относилось, был директор ЦРУ. Нейф и Разиков всегда были близкими друзьями. Они имеете учились в Йельском университете и придерживались одинаковых позиций, когда речь заходила об иностранных посягательствах на интересы и безопасность страны.

На одном из официальных мероприятий в Белом доме Дэвиду как-то удалось наблюдать Нейфа вблизи, и тот со своей фальшивой улыбкой и снисходительным отношением к окружающим произвел на него впечатление слабого и неискреннего политика. И все равно, по мнению Дэвида, Нейф выгодно отличался от предыдущего хозяина Овального кабинета. Президент Бишоп был чересчур мягок, настоящий «голубь». Взять тех же китайцев. Он с ними нянчился, а Нейф предлагал занять значительно более жесткую позицию.

Всунув в ухо наушник от диктофона, секретарша Нейфа мечтала на компьютере какой-то документ. Время от времени она смотрела на Дэвида и, когда он перехватывал эти взгляды, смущенно улыбалась. Высокий, широкоплечий и мускулистый Дэвид давно привык к такой реакции женщин. У него были коротко стриженные светлые волосы, рубленые черты лица, а кожа за годы выполнения заданий в различных жарких странах стала бронзовой. До прерванной операции в Турции Дэвид выполнял задание в Ливане, где он и его ребята ликвидировали известного террориста вместе со всей семьей и подожгли отель, в котором тот жил, уничтожив тем самым любые возможные улики убийства. Все было проделано исключительно чисто.

Он безмерно гордился своими парнями, каждого из которых готовил и тренировал лично и каждый из которых был готов отдать за него жизнь. Вместе они являлись наиболее успешной группой по проведению тайных операций, и счет врагам государства, которых они отправили на тот свет, давно перевалил за тысячу.

На столе секретарши зазвонил телефон, и взгляд Дэвида метнулся в ее сторону. Сняв трубку, секретарша произнесла только две фразы:

— Да, сэр. Сию минуту, сэр, — а затем положила трубку и повернулась к Дэвиду. — Президент…

Поняв, что допустила непростительную ошибку, женщина вспыхнула до корней волос. Пока не было неопровержимых доказательств того, что Бишоп погиб, Нейф формально не являлся президентом.

— Вице-президент Нейф просит вас присоединиться к ним с мистером Разиковым в Овальном кабинете.

Дэвид пружинисто поднялся с кресла. Его удивление в связи с неожиданным приглашением выдавала единственная морщинка на лбу. Секретарша указала ему на дверь, ведущую в Овальный кабинет, и вернулась к своей работе. Он пересек приемную, гадая, зачем его вызвали, и подошел к двери, которую открыл неизвестный ему агент секретной службы.

Войдя внутрь, Дэвид сделал три шага и остановился у края ковра с круглой президентской эмблемой. Изображенный на ней орел смотрел на него с таким же интересом, как и двое находившихся в кабинете мужчин. Босс Дэвида сидел в кресле. Бывший морской пехотинец, он, несмотря на свои почти шестьдесят, был столь же энергичен и бодр, как в молодости. И, как всегда, жесткий взгляд его синих глаз был непроницаем. Дэвид испытывал по отношению к Разикову глубочайшее уважение.

— Присоединяйтесь к нам, коммандер Спенглер, — пригласил его вице-президент после того, как дверь за вошедшим закрылась.

Лоренс Нейф стоял, опершись на край широкого стола. С виду он являл собой полную противоположность директору ЦРУ. Черты его лица были мягкими, словно тесто: пухлые губы, двойной подбородок, коровьи глаза. Из-за ремня слегка выпирало брюшко, а коричневый цвет волос — точнее, того, что от них осталось, — имел явно химическое происхождение.

— Садитесь, прошу вас.

Коротко кивнув, Дэвид, словно на параде, пересек кабинет.

Вице-президент обошел стол и непринужденно расположился в президентском кресле — так, словно делал это уже сотни раз. Переложив какую-то папку на столе, он заговорил:

— Мистер Разиков рассказывал мне о подвигах вашей команды. — Подняв глаза на Дэвида, вице-президент увидел, что он еще стоит, и немного раздраженно повторил свое приглашение: — Садитесь.

Дэвид взглянул на своего командира, и тот указал ему на соседний к нему стул. Дэвид, с прямой спиной, сел на самый его краешек — как всегда подозрительный, настороже.

— Итак, — продолжал Нейф, — спецподразделение «Омега» верой и правдой служит нашей стране, вне зависимости от того, знает ли об этом общественность или нет.

— Благодарю вас, сэр.

Нейф откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе.

— Я читал рапорт о том, что вы сделали в Сомали. Молодцы! Отличная работа! Нельзя было позволить, чтобы в этой стране с ее нестабильной политической обстановкой начала выходить коммунистическая газета.

Дэвид кивнул. Четырнадцать трупов, и все обставлено так, будто это было массовое самоубийство. Проделано это было действительно мастерски, и в результате коммунистические бунтовщики оказались дискредитированы. Помимо группы «Омега» о том, что произошло в Сомали на самом деле, знали лишь два человека, и сейчас они оба сидели в этом кабинете.

— Мы беседовали о том, чтобы поручить вашей группе еще одно задание. Как нам кажется, вы идеально подходите для его выполнения.

— Все, что угодно, сэр, — дисциплинированно склонил голову Дэвид.

Ответом на это заверение стала ледяная улыбка Нейфа, как всегда — с оттенком собственного превосходства.

— Великолепно, — сказал вице-президент. Он снова выпрямился, взял со стола папку и протянул ее директору ЦРУ. — Все инструкции и детали — здесь.

Николас Разиков в свою очередь передал папку Дэвиду, и тот прекрасно понял смысл этого жеста. Если что-то пойдет не так, Дэвид всегда сможет, не кривя душой, сказать, что выполнял приказ директора, а не вице-президента.

Он положил папку себе на колени.

Заговорил его босс — в первый раз за все это время. Нейф сидел молча, откинувшись на спинку кресла и снова сложив руки на животе.

— Как тебе известно, китайцы уже не первое десятилетие являются для нас источником постоянного раздражения. Оказывая им помощь и торговые преференции, мы буквально тащили их в двадцать первый век, а они тем временем проявляли в отношении нас все большую враждебность и неуступчивость.

— Кусали руку, которая их кормит, — вставил Нейф.

— Вот именно. Пока наше правительство пресмыкалось перед коммунистическими лидерами, они набирали силу — наращивали свой ядерный арсенал, воровали секретные технологии создания межконтинентальных баллистических ракет, усиливали и расширяли свое военное присутствие на морях. В итоге за последние десять лет они превратились из коммунистической неприятности в глобальную угрозу. Этому пора положить конец.

Дэвид поймал себя на том, что его пальцы впились в подлокотники. Более верных слов ему еще не приходилось слышать. Резко кивнув, он произнес только два слова:

— Да, сэр.

Разиков многозначительно посмотрел на Нейфа, а затем снова перевел взгляд на Дэвида.

— Однако общественное мнение не очень жалует подобные акции. Среднестатистического американца гораздо больше волнует содержимое его кошелька и программа вечерних телепередач. Конфронтация с Китаем ему не понравится. В стране восторжествовало благодушие. Если мы хотим остановить девятый вал коммунизма, нам необходимо также переломить и эти настроения.

Дэвид понимающе кивнул.

Несколько секунд Разиков внимательно смотрел на него, а затем вновь заговорил:

— Ты слышал о мобилизации в связи с катастрофой борта номер один.

Дэвид промолчал. Сказанное директором ЦРУ было не вопросом, а констатацией факта. Конечно, он знал. Об этом твердили во всех выпусках новостей. Взгляды всего мира были устремлены сегодня в сторону Тихого океана. И все же, ощущая дискомфорт, испытываемый директором, он слегка напрягся.

— Мы считаем, что такой возможностью грех не воспользоваться. В обмен на гибель президента Бишопа мы сумеем кое-что приобрести.

— Каким именно образом? — с любопытством спросил Дэвид.

— Ты должен присоединиться к поисковой группе Национального совета безопасности на месте катастрофы.

От удивления Дэвид моргнул. — Чтобы помочь поднять тела и обломки?

— Да… Но главным образом для того, чтобы поступающая оттуда информация играла нам на руку.

— Я не совсем понимаю.

— Мы хотим, чтобы вина за авиакатастрофу была возложена на китайцев, — прояснил ситуацию вице-президент.

— Вне зависимости от того, что покажет следствие, — добавил Разиков.

Брови Дэвида полезли на лоб. Николас Разиков встал.

— Если на китайцах окажется каинова печать за убийство президента, общественность потребует возмездия.

— И мы выполним ее желание, — добавил Нейф. Дэвид по достоинству оценил этот план. Учитывая хаос, воцарившийся в мире после катаклизмов в Тихом океане, трудно подобрать более подходящий момент для подобной операции.

— Ну что, возьмется «Омега» за выполнение этой операции? — полушутливо спросил Разиков.

Дэвид встал.

— Да, сэр, безусловно.

Нейф покашлял, чтобы привлечь внимание собеседников.

— Есть еще кое-что, коммандер Спенглер. Похоже, на месте катастрофы уже находится один ваш коллега, бывший «морской котик». Вы с ним когда-то работали.

И снова Дэвиду показалось, что на него сейчас упадет бомба.

— Кто же это?

— Джек Киркланд.

Дэвид резко выдохнул, и дальнейшие слова вице-президента доносились до него словно сквозь туман.

— Нам известно, что вы до сих пор вините этого человека в том, что произошло с «Атлантисом». Вся страна оплакивала гибель вашей младшей сестры.

— Дженнифер, — пробормотал Дэвид.

Перед ним как наяву возникло исполненное гордости лицо в день старта — ее первого полета в космос, а рядом с ней — еще один член экипажа, Джек Киркланд, омерзительно, торжествующе ухмыляющийся. Из них двоих — Дэвида и Джека — для полета на «Атлантисе» военное командование должно было выбрать кого-то одного, и оно выбрало Киркланда. НАСА не захотело, чтобы в полет отправились брат и сестра, обосновав это идиотским доводом: «А вдруг что случится?»

— Я сожалею о вашей утрате, — проговорил Нейф.

— Благодарю вас, сэр. Разиков сказал:

— Мы лишь хотели убедиться в том, что присутствие там Киркланда не помешает тебе выполнить задание.

— Нисколько, сэр. Все это в прошлом. Я осознаю важность миссии, и никто, даже Джек Киркланд, не помешает мне выполнить ее.

— Вот и прекрасно! — Разиков повернулся к выходу. — В таком случае собирай своих ребят.

Кивнув новому лидеру страны, Дэвид развернулся на негнущихся ногах. Он выполнит приказ. Еще не было случая, чтобы «Омега» не справилась с порученным заданием. Но в;>тот раз Дэвид осуществит еще и свою собственную миссию.

Отомстит за гибель сестры.

5

СЕРДЦЕ ЗМЕИ

26 июля, 7 часов 20 минут

Побережье острова Ионагуни, префектура Окинава

Солнце еще не встало, а Карен уже была в доках, намереваясь арендовать лодку с подвесным мотором. Она посмотрела на море. Пирамиды-близнецы возвышались из воды всего в паре сотне метров от входа в бухту. После вчерашнего открытия она отказалась вернуться в Наху и университет. Не обращая внимания на возражения Миюки, она наняла местного рыбака, заплатив ему за то, чтобы он доставил их в маленький городок Чатан на побережье острова Ионагуни.

— Мы должны были вернуться в Наху еще вчера, — проговорила Миюки, с отвращением рассматривая лодку.

Старая фибергласовая посудина, судя по ее виду, доживала последние дни. Металлическое ограждение местами погнулось, местами отсутствовало вообще, пластиковые сиденья шатались, но корпус выглядел достаточно прочным, чтобы преодолеть путь в несколько сотен ярдов, отделявших их от пирамид.

— В Нахе ты могла бы арендовать лодку на гораздо более выгодных условиях.

— И потерять полдня на то, чтобы вернуться сюда? Нет, — решительно мотнула головой Карен, — на это я пойти не могу. А вдруг за это время мародеры разграбят пирамиды? А вдруг Драконы снова уйдут под воду?

— Ладно, — устало вздохнула Миюки, — делай как знаешь. Только, чур, рулить будешь ты.

Карен, полная энтузиазма, несмотря на бессонную ночь, с готовностью кивнула и уселась на корме.

Накануне они с Миюки, распив бутылочку сакэ, болтали до глубокой ночи. С крохотного балкончика их номера в отеле открывался чудесный вид на море и Драконов. Луна заливала пирамиды загадочным молочным светом, и казалось, что он идет изнутри таинственных сооружений. Наконец женщины легли спать, но, не в состоянии уснуть, Карен несколько раз за ночь вскакивала с измятой постели и выглядывала в окно, словно желая убедиться в том, что пирамиды не исчезли. Но древние близнецы все так же стояли на мелководье залива.

Как только на востоке забрезжил рассвет, Карен вытащила недовольно ворчащую Миюки из постели. Ежась от утренней прохлады, женщины преодолели небольшое расстояние, отделявшее гостиницу от пристани, и Карен за непомерную по здешним меркам сумму сторговалась с каким-то рыбаком насчет того, чтобы арендовать на целый день его старую моторку. Выбора у нее не было, поскольку других свободных лодок поблизости не оказалось. Она тут же села за руль, тем временем Миюки приняла причальные веревки у скалящегося рыбака, донельзя довольного удачной сделкой.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что тебя ограбили? — спросила японка у подруги.

— Ну и пусть, — ответила Карен. — За возможность первой обследовать руины я заплатила бы и в десять раз больше.

Миюки неодобрительно покачала головой и села на скамейку для пассажира, а Карен медленно отвела лодку от причала. Мотор кашлял, выбрасывая клубы черного вонючего дыма, и Миюки зажала нос.

— Натуральное пиратство! — гнусаво пожаловалась она.

— Не волнуйся, если тут появятся настоящие пираты, у нас есть чем их встретить, — успокоила подругу Карен, похлопав себя по куртке, под которой прятался автоматический пистолет 38-го калибра. Миюки трагически застонала и попыталась поудобнее устроиться на твердой, как камень, да в придачу шатающейся лавке. Карен улыбнулась. Несмотря на показное недовольство подруги, она заметила в ее глазах азартный огонек. Стойкая японка в глубине души получала удовольствие от их приключений. Накануне Миюки имела возможность вернуться в университет, но вместо этого осталась с ней. Они дополняли друг друга, и именно это скрепляло их дружбу: Миюки сдерживала необузданные порывы Карен, а та, в свою очередь, вносила разнообразие в однообразное профессорское существование Миюки.

Оказавшись в открытом море, Карен прибавила ходу. Старый мотор оскорблял своим мерзким клокотанием девственную тишину утра. После того как они обогнули волноломы, их взглядам открылась панорама древнего города, и обе женщины молча созерцали это величественное зрелище, не в состоянии произнести ни слова. Прибрежный городок Чатан, оставшийся позади, уменьшался в размерах, исчезая в тумане, спустившемся на остров и прибрежные воды.

На востоке из-за горизонта наконец выглянуло солнце, накинув на руины нежно-розовую фату.

— Кто же построил этот затонувший город? — озвучила свои мысли Карен.

— Лично меня сейчас волнует только мой город и моя лаборатория, — отмахнулась Миюки. — А прошлое — оно и есть прошлое.

— Но чье это прошлое? — не унималась Карен. Равнодушно пожав плечами, Миюки достала из кожаного чехла на поясе карманный компьютер и с помощью стилуса принялась набирать на его виртуальной клавиатуре какой-то текст.

— Чем это ты занимаешься? — осведомилась Карен.

— Хочу связаться с Габриелем и выяснить, все ли в порядке в лаборатории.

Из маленького компьютера послышался голос — неестественный и какой-то механический:

— Доброе утро, профессор Накано.

Карен усмехнулась.

— Вам с ним нужно всерьез задуматься о более серьезных отношениях.

Не отвечая, Миюки лишь скорчила рожицу и продолжала работать.

— Ты, по-моему, уже начинаешь возбуждаться, — продолжала подтрунивать над подругой Карен.

— А ты ревнуешь, — невозмутимо парировала Миюки.

— К компьютеру? — фыркнула Карен.

— Габриель — не просто компьютер, — твердым голосом заявила Миюки.

Карен примирительным жестом подняла руку.

— Знаю, знаю.

Габриель представлял собой сложнейшую программу искусственного разума, разработанную и запатентованную Миюки. Именно этой своей работе она была обязана выдвижением на получение Нобелевской премии. За последние четыре года ей удалось воплотить теорию в практику, и Габриель, названный в честь грозного архангела, стал результатом этой работы.

— Как он поживает?

— Он только что классифицировал поступившую мне электронную почту и продолжает отслеживать в Сети сообщения о чрезвычайных ситуациях.

— Есть что-нибудь новенькое?

— Землетрясения в Тихом океане прекратились, однако в Океании наблюдается активизация американских сил. Информация, правда, пока весьма фрагментарная. Габриель пытается пробраться в компьютерную сеть «Эм-о».

— Что еще за «Эм-о» такое? — недоуменно вздернула брови Карен.

Ей ответил маленький компьютер:

— «Эм-о» представляет собой акроним, образованный из начальных букв словосочетания «Министерство обороны».

Карен вытаращила глаза на подругу. Мало того что ей отвечает компьютер, так он еще пытается влезть в закрытую базу данных Пентагона! Это чревато крупными неприятностями.

— А это обязательно? — спросила она. Миюки беспечно махнула рукой.

— Его ни за что не поймают.

— Это почему?

— Невозможно поймать то, чего не существует. Хотя Габриеля создала я, сейчас он уже врос в саму ткань Всемирной сети. У него даже нет какого-то конкретного адреса, по которому его можно было бы отследить.

— Виртуальный призрак, — пробормотала Карен.

— Совершенно верно, доктор Грейс,- проговорил компьютер, — я виртуальный призрак, я - единственный в своем роде.

Карен почувствовала, как по спине побежали мурашки. Миюки как-то пыталась в популярной форме растолковать ей принципы функционирования этой самообучающейся программы, своеобразного синтетического разума, но даже такое примитивное объяснение оказалось для Карен недоступно. Оказываясь в лаборатории Миюки, она всегда чувствовала себя неуютно. Карен в эти моменты казалось, что за ней следят невидимые глаза. Такое же ощущение возникло у нее и сейчас.

— Черт! — негромко выругалась Миюки. — Плохие новости.

— В чем дело?

— Университет закрывается на месяц. Ректор только что разослал по электронной почте сообщения всем руководителям научных подразделений. Студентам разрешено разъехаться по домам, чтобы помочь своим семьям, пострадавшим в результате землетрясений.

— И это ты называешь плохими новостями? — изумилась Карен.

— Отъезд моих помощников значительно затормозит ход исследований, а ведь согласно условиям гранта я должна завершить их в течение трех недель.

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, ты, я думаю, сможешь попросить об отсрочке.

— Возможно, — согласилась Миюки и сунула стилус в предназначенное для него гнездо. — Спасибо, Габриель. Я буду отслеживать в течение дня передаваемые тобой видеоданные. Пожалуйста, записывай их на жесткий диск и сохраняй резервную копию на дивиди.

— Как назвать файл для сохранения данных? Миюки взглянула на Карен и ответила:

— Дракон.

— Создаю файл «Дракон». Жду вашего следующего вызова.

— Спасибо, Габриель, — сказала Миюки.

— До свидания, профессор Накано. Всего доброго, доктор Грейс.

Карен нервно откашлялась.

— До свидания, Габриель, — ответила она, чувствуя себя законченной дурой.

Миюки выключила компьютер и убрала его обратно в чехол.

Они уже подплыли к границе, за которой начинались наполовину затопленные руины, и Карен замедлила ход.

— Миюки, не могла бы ты запечатлеть для меня эту панораму? — спросила она.

Японка вынула из сумки цифровую фотокамеру, подключила ее к компьютеру на поясе и, включив запись, медленно провела объективом от одного края горизонта до другого. Получившееся изображение через карманный компьютер было автоматически отправлено на головной компьютер в ее офисе.

— Готово, — сообщила она.

Карен медленно вела моторку вперед. Двигатель натужно булькал, как умирающий, решивший продиктовать завещание. Глубина возле руин была небольшой, меньше шести футов. По мере того как они подплывали, над ними все выше вздымались покрытые зелеными водорослями колонны. Бледные крабы разбегались при их приближении в разные стороны. Целиком захваченная фантастическим зрелищем, Карен напрочь позабыла о Габриеле и продвинутых компьютерных алгоритмах.

— Невероятно! — выдохнула она.

В отдалении среди руин виднелось несколько других лодок, а над водой разносились возбужденные голоса. Они проплыли мимо плоскодонки. Трое находившихся в ней темнокожих мужчин, судя по всему выходцы из Микронезии, рассматривали древние колонны и затопленные дома. А не их ли предки построили эти сооружения?

Плоскодонка осталась позади, и Карен направила моторку к приземистому сооружению без крыши, глядящему на них пустыми проемами окон. Похоже, все дома здесь были построены по единому принципу — из положенных друг на друга сцепленных блоков и плит. Все они были сделаны из одинакового темного камня. Вулканический базальт, догадалась Карен. Некоторые плиты, судя по их виду, весили не менее нескольких тонн. В южных районах Тихого океана образцы столь сложной архитектурной технологии встречались крайне редко. Они могли сравниться разве что с умением инков и майя.

После того как лодка обогнула дом, открылся прямой путь к первому из Драконов.

— Сними на пленку, — с благоговением прошептала Карен.

— Снимаю, — успокоила ее Миюки, держа камеру прямо перед собой.

Верхняя часть пирамиды возвышалась на двадцать метров над водой. От поверхности воды к плоской площадке на вершине вели восемнадцать ступеней, каждая высотой в метр. На этой же площадке располагался частично разрушенный храм — небольшое сооружение, сложенное из каменных блоков.

При их приближении со ступеней пирамиды шумно взлетели несколько белых журавлей. Карен обогнула пирамиду, и их взглядам открылся второй Дракон. Он был точной копией первого, если не считать того, что на его вершине не было храма.

— Давай посмотрим поближе, — предложила Карен и причалила к нижней ступени первой пирамиды.

Высокая базальтовая тумба у северо-восточного угла выглядела вполне подходящей для того, чтобы привязать к ней лодку.

— Подержи руль, — велела Карен, а сама перебралась вперед и взяла носовой конец. Перепрыгнув на ступень пирамиды, она поскользнулась на мокрых водорослях.

— Осторожно, шею сломаешь! — крикнула Миюки, когда Карен раскинула руки, пытаясь сохранить равновесие.

Выпрямившись, та откинула назад упавшие на лицо волосы и улыбнулась.

— Как видишь, жива и невредима!

Теперь уже с большей осторожностью, держа в руках веревку, она прошла по ступени и опустилась на колени, чтобы привязать ее к тумбе. Оказалось, что на самом деле это была не тумба, а изваяние мужской фигуры. Мелкие детали были уничтожены песком и водой: нос отсутствовал, а глаза превратились в слепые впадины.

Карен подтянула лодку, привязала веревку к основанию статуи и затянула тугой узел.

— Поможешь? — спросила Миюки, протягивая свою сумку с фотооборудованием.

Карен взяла ее, и хрупкая профессорша легко перепорхнула с лодки на базальтовую ступень. С чавканьем угодив ногой во что-то липкое и скользкое, она скривилась и сказала:

— Когда выберемся отсюда, купишь мне новые туфли!

— Самые модные, от Феррагамо, — с готовностью пообещала Карен. — Выпишу их тебе прямиком из Италии.

Миюки спрятала в уголках губ улыбку, все еще не желая признавать, что это приключение доставляет ей удовольствие.

— Тогда командуй.

— Я хочу подняться наверх и осмотреть храм. Миюки задрала голову кверху.

— Это будет долгий подъем, — предупредила она.

— А нам торопиться некуда. Карен взобралась на следующую ступень и протянула руку, чтобы помочь подруге, однако та отмахнулась и влезла туда самостоятельно. Встав рядом с Карен, она сняла с колена длинную ленту водоросли и, с отвращением отбросив ее в сторону, многозначительно посмотрела на Карен.

— Хорошо, хорошо, — сразу поняла та, — когда вернемся, зайдем еще и в «Нордстром», купим тебе новый брючный костюм.

Теперь Миюки все же не удержалась от улыбки.

— Новые туфли, новый костюм… К тому времени, как мы поднимемся наверх, я успею обзавестись новым весенним гардеробом.

Карен похлопала подругу по руке и продолжила подъем, очень быстро оставив спутницу далеко позади. Остановившись, чтобы Миюки смогла ее догнать, она стала смотреть на раскинувшийся внизу древний город. Солнце уже поднялось и теперь висело желтым шаром на востоке. С этой точки Карен видела примерно на два километра вдаль, после чего руины терялись в морской дымке. Судя по огромному размеру древнего города, его население когда-то могло насчитывать десятки тысяч людей. Куда же они подевались?

— Осталось совсем недолго, — обнадежила она Миюки, когда та появилась рядом.

Тяжело дыша, японка слабо махнула рукой и сказала:

— Я в порядке. Пошли дальше.

— Давай лучше отдохнем, — предложила Карен, хотя на самом деле изнывала от желания поскорее оказаться наверху. — Мы должны беречь силы.

— Ну, если ты настаиваешь… — с готовностью согласилась Миюки и уселась прямо на водоросли, не заботясь больше о своей одежде.

Карен достала из сумки бутылку с минеральной водой и протянула ее подруге. Миюки открутила крышку и стала жадно пить, не сводя, однако, глаз с раскинувшегося перед ними древнего города.

— Какой он огромный! — восхищенно проговорила она. — Никогда бы не поверила, если бы сама не увидела.

Карен тоже сделала несколько глотков из бутылки и сказала:

— Как же все это могло так долго скрываться под водой?

— Здесь — по крайней мере раньше было — очень глубоко, и проходили весьма коварные течения. Только самые опытные дайверы могли исследовать эти воды. Но теперь, когда мир узнает об этом месте, сюда хлынут сотни тысяч туристов.

— Которые все тут затопчут и загадят, — вставила Карен. — Поэтому сейчас самый подходящий момент, чтобы обследовать его.

Миюки поднялась на ноги.

— Если ты готова двигаться дальше, то я тоже.

— Мы могли бы отдохнуть еще. Эти руины ждали нас долгие века, так что несколько лишних минут погоды не сделают.

Миюки с готовностью села обратно, и Карен, которая до этого стояла, последовала ее примеру.

— Ты не представляешь, как я благодарна тебе за помощь, — сказала она. — О лучшей подруге я не могла бы и мечтать.

— Я тоже, — негромко ответила Миюки.

Они познакомились на каком-то мероприятии в университете Рюкю. Обе были не замужем, примерно одного возраста и работали в коллективах, где преобладали мужчины. Они стали вместе проводить свободное время: посещали местный караоке-бар, ужинали, ходили на утренние субботние киносеансы и вскоре стали близкими подругами.

— Я тебе говорила о том, что вчера мне позвонил Хироси? — спросила Миюки.

— Нет, не рассказывала.

Карен выпрямилась и не очень дипломатично осведомилась:

— Что понадобилось этому уроду?

Университетский профессор Хироси Таката и Миюки были обручены, но успехи последней вызвали у него ревность, и в их отношениях наметилась трещина. Два года назад он неожиданно разорвал помолвку и перевелся в Кобе.

Миюки округлила глаза.

— Он хотел сообщить мне, что не пострадал во время землетрясений, но даже не соизволил спросить, все ли в порядке у меня.

— А может, он хочет начать все сначала?

— Пусть мечтает. Карен засмеялась.

— Похоже, мы с тобой привлекаем только самых гнусных мужиков.

— Скорее, бесхребетных, — поправила ее Миюки. Карен согласно кивнула. В Канаде она сама прошла через целую серию неудачных романов, в которых было все — от взаимного холода до рукоприкладства, и продолжать эксперименты на этом поприще ей нисколько не хотелось. Это было одной из причин, заставивших ее с готовностью принять назначение на четырехлетнюю работу здесь, на Окинаве. Новое место — новое будущее.

— И что же ты думаешь обо всем этом? — сменила тему Миюки. — Может это быть частью затерянной Атлантиды твоего прадеда?

— Ты имеешь в виду, может ли это оказаться континентом My? — уточнила Карен. — Сомневаюсь. На островах Тихого океана сколько угодно доисторических памятников: статуи острова Пасхи, известняковый дольмен в Тонга, камни Латтэ на Гуаме, искусственный архипелаг Нан-Мадол, называемый также Тихоокеанской Венецией, — стала перечислять она. Тайны всегда будоражили ее воображение. — О каждом из них веками, из поколения в поколение передаются легенды и мифы, но еще никто не смог связать все эти острова в единое целое.

— И ты надеешься, что это удастся тебе?

— Кто знает, какие ответы нам удастся найти здесь! Миюки хитро улыбнулась и встала.

— Значит, существует только один способ выяснить это. Карен тоже поднялась и улыбнулась.

— И я так думаю.

Они продолжили подъем, помогая друг другу забираться на высокие ступени, и через двадцать минут, когда солнце поднялось еще выше, оказались на вершине пирамиды. Первой, тяжело дыша, туда поднялась Карен.

Верхушка пирамиды представляла собой единую гигантскую плиту. Всю ее поверхность пересекала трещина, было видно, что она стала результатом не древних катаклизмов, а, скорее всего, недавнего землетрясения. Когда плиту водрузили сюда, она наверняка была целой. Карен медленно повернулась, оценивая на глаз размеры плиты. Получалось примерно десять на десять метров. Если учесть, что ее толщина составляла не меньше метра, плита должна была весить сотни тонн. «Каким же образом, — думала изумленная Карен, — древним строителям удалось затащить эту махину на такую высоту?»

Вскоре подтянулась и Миюки. Обойдя площадку по периметру, она залюбовалась открывавшимся отсюда видом.

— Просто невероятно! — восхитилась она.

Карен молча кивнула. От испытанного потрясения женщина словно утратила дар речи. Затем она подошла к полуразрушенному храму в центре, который также был сложен из базальтовых блоков и плит. Когда-то он представлял собой приземистое сооружение с плитой вместо крыши. Карен обошла его по кругу, чтобы рассмотреть со всех сторон. Миюки, с камерой в руке, следовала за ней по пятам.

На стенах храма Карен не обнаружила никаких украшений, хотя вполне возможно, их стерли вода и время. Затем, расправив плечи, она отважно заявила:

— Я иду внутрь.

— Что? — ошарашенно переспросила Миюки, опустив камеру. — Ты это о чем?

Карен указала на две плиты, которые обвалились и уперлись друг в дружку. В узком отверстии между ними виднелась уходящая под уклон поверхность.

— Ты что, спятила? Ты даже не представляешь, как неустойчивы эти камни!

Карен царапнула окостеневший коралл, подобно цементу скреплявший плиты. — Если здесь наросли кораллы, — сказала она, — это означает, что плиты не сдвигались с места на протяжении веков. Кроме того, я гляну лишь одним глазком, нет ли там каких-нибудь иероглифов или настенной росписи, нетронутых эрозией. — Она сбросила куртку и опустилась на колени. — А проход-то довольно тесный.

Следом за курткой на камень полетели брючный ремень (чтобы не зацепиться пряжкой) и кобура с пистолетом.

— Ты фонарик не потеряла?

Миюки достала из сумки тонкий фонарь-ручку и протянула его Карен, а та, зажав фонарик в зубах, легла на живот.

— Может, лучше не надо? — осторожно спросила Миюки.

Вместо ответа Карен засунула в отверстие голову, направив луч фонарика перед собой. Отталкиваясь ногами, она дюйм за дюймом стала пролезать в низкий ход, передвигаться по которому можно было только ползком. В прошлом Карен уже приходилось лазать по пещерам, но в таких узких она еще не бывала. Стараясь контролировать дыхание, она твердила себе, что главное — двигаться вперед и ни в коем случае не останавливаться.

— Остались только ноги! — крикнула Миюки.

Ее голос прозвучал приглушенно, поскольку тело Карен занимало почти все пространство тоннеля. Дышать становилось все труднее. Ей казалось, что стены готовы раздавить ее, и в душу закрался страх.

Карен поползла быстрее, ее дыхание участилось. Нет, она пролезет через эту нору, она не задохнется! Если застрянет, то сможет использовать руки, чтобы, отталкиваясь, выползти обратно, да и Миюки поможет, вытащив ее за лодыжки. Никакой опасности нет, твердила себе Карен, и все же во рту у нее пересохло, а ноги стали скользить по влажному камню.

— Как ты там? — осведомилась Миюки.

Карен открыла рот, чтобы ответить подруге, но обнаружила, что ей для этого не хватает воздуха.

— В порядке, — попыталась сказать она, но слова сорвались с ее губ едва слышным шепотом.

— Что-что? — переспросила Миюки.

Карен вытянула руки вперед, а пальцами правой руки нащупала край боковой плиты. Конец пути близок! Она ухватилась за этот край и подтянулась, одновременно оттолкнувшись ногами. Ее тело продвинулось вперед. В ушах у нее стучала кровь, а челюсти, сжимавшие металлический фонарик, ныли. «Давай же, черт тебя побери!» — делая короткие и резкие выдохи, подгоняла она саму себя.

Наконец и ее левая рука нашла, за что ухватиться. Карен толкнула свое тело вперед, высунула голову из тоннеля и поводила фонариком из стороны в сторону.

Это было тесное, с половину ванной комнаты, помещение. Внимание Карен привлек стоявший на его противоположной стороне алтарь. По полу были разбросаны заросшие ракушками и водорослями вазы и разбитая глиняная утварь. Вдоль края алтаря вилась вырезанная из камня змея. Карен провела лучом фонарика от ее хвоста до головы с двумя устрашающими зубами. Глаза змеи, отразив свет фонаря, блеснули двумя кровавыми точками. По всей видимости, это были рубины.

Не обращая внимания на драгоценные камни, Карен принялась с гораздо большим интересом рассматривать узор в виде перьев, напомнивший ей Кецалькоатля, божество майя в виде покрытого перьями змея. Может ли быть, что это святилище построили майя?

Карен выплюнула фонарь, а затем, извиваясь всем телом и помогая себе руками, выбралась в тесную комнату и, подняв с пола фонарик, повернулась к отверстию. Миюки должна это видеть!

Она наклонилась, чтобы позвать подругу, но в этот момент грянул выстрел, вслед за которым послышался душераздирающий крик.

Карен упала на колени, пытаясь заглянуть в темный лаз.

— Миюки!

6

СЛУШАЯ ГЛУБИНЫ

26 июля, 11 часов 20 минут

Место катастрофы, к северо-западу от атолла Эневак,

Океания

Впервые за более чем двенадцать лет Джек ступил на борт американского военного корабля, причем не какого-нибудь буксира. Сойдя с вертолета «Морской рыцарь», он оказался на палубе площадью почти в пять тысяч квадратных метров. Головной авианосец США «Гибралтар» был длиной в пять футбольных полей — гигантское морское чудовище, оснащенное двумя силовыми установками. Громадные цифры, нарисованные на палубе, обозначали взлетно-посадочные площадки.

Пригнув голову, Джек побежал от вертолета. Шум вращающихся лопастей оглушал, воздушные вихри от них рвали на нем незастегнутую куртку. Он так спешил убраться из-под лопастей, что едва не упал, споткнувшись об устройство для крепежа винтокрылых машин. Джек почувствовал себя глупо. Оплошность, достойная новичка! Видно, он и впрямь слишком давно не ходил по этой палубе.

Отойдя от вертолета на безопасное расстояние, Джек остановился и посмотрел на море. Почти у самого горизонта виднелась крохотная точка. «Фатом», с которого его доставили на «Гибралтар» для участия в совещании, назначенном на двенадцать часов. По бокам авианесущего гиганта рассекали волны два эсминца размером поменьше. Корабли поддержки, охраняющие могучее чудище.

Глядя на всю эту мощь, Джек нахмурился. И они еще говорят о «пределах необходимости»! Хорошо еще, что Нейф не пригнал сюда всю ударную группу!

Повернувшись, Джек окинул взглядом устрашающее вооружение, которым был оснащен «Гибралтар». «Зачем нужна ударная группа при наличии такой огневой мощи?» — подумалось ему. «Гибралтар», наверное, мог в одиночку завоевать небольшую страну. Основу его боевой силы составляли сорок два «Морских рыцаря», пять истребителей «Харриер» и шесть противолодочных вертолетов. Помимо этого, корабль обладал собственными средствами защиты: зенитным комплексом «Си Спэрроу» с ракетами класса море — воздух, системой ближнего боя «Фаланга», орудиями «Бушмастер» и даже противоторпедной установкой «Никси». Всего-то навсего! Тысячи компактно упакованных смертей, готовых обрушиться на головы врагов Соединенных Штатов Америки.

Слева от Джека заработал мотор. Лифт поднял на палубу еще одного «Морского рыцаря» из расположенных внизу ангаров. Вокруг него засуетились мужчины и женщины в красно-желтых комбинезонах. Морское чудище приближалось к точке назначения, и весь его огромный организм пришел в действие.

На взлетной палубе у кормы Джек заметил кое-какие нововведения: три больших крана и несколько лебедок. Теперь он понял, почему корабль прибыл не сразу. Его явно готовили к спасательной операции.

— Мистер Киркланд, — прозвучал строгий голос за его спиной.

Джек повернулся. К нему подходили трое в военной форме. Ни одного из них он не знал, но, поглядев на знаки различия, непроизвольно вытянулся и расправил плечи.

Впереди шагал капитан «Гибралтара».

— Капитан Джон Бреннинг, — представился он, остановившись перед Джеком и не протянув руки, а затем отрекомендовал своих спутников: — Мой старший помощник, коммандер Джулия Кнудсон, корабельный старшина Гейвард Линкольн.

Оба офицера кивнули. Женщина окинула Джека таким взглядом, словно он был каким-то жуком. Чернокожий корабельный старшина стоял неподвижно, как изваяние, глядя сквозь Джека, как через пустое место.

— Адмирал Хьюстон желает встретиться с вами для частной беседы до начала совещания. Коммандер Кнудсон проводит вас вниз, в офицерскую кают-компанию.

Капитан и старшина повернулись, чтобы направиться туда, где готовились к вылетам самолеты, а женщина-офицер развернулась на каблуках, намереваясь показывать Джеку дорогу. Однако сам он даже не пошевелился.

— Что еще за частная беседа? — громко спросил он. Три пары глаз уставились на него как на сумасшедшего.

Их приказы не подлежали обсуждению. Джек выдержал их взгляды не моргнув. Он ждал ответа. Солнце немилосердно жарило железную палубу, но Джека это мало волновало. Он больше не подчинялся золотопогонной братии. Он был гражданским лицом и сам себе начальник.

Когда то же самое дошло и до офицеров, капитан Бреннинг вздохнул.

— Адмирал не стал вдаваться в объяснения. Он лишь приказал нам доставить вас к нему, и как можно быстрее.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — проговорила старший помощник с явным раздражением.

Джек скрестил руки на груди. Он не позволит обращаться с собой как с матросом-первогодком. Он знал, в общении с военными необходимо сразу поставить их на место, иначе они тебя самого поставят… в известную позицию.

— Я согласился оказать помощь в спасательной операции, позволив использовать мой аппарат для глубоководного погружения, — сказал он, — и ничего больше. А сюда я прибыл лишь для того, чтобы как можно быстрее покончить с этим. Что касается адмирала, то я не обязан целовать его задницу.

— А кто тебя об этом просит, Джек? — раздался грубоватый голос из открытого люка позади него.

Трое офицеров вытянулись по струнке и словно по команде отдали честь. На солнечный свет вышел крупный мужчина в летном костюме, расстегнутом с таким расчетом, чтобы были видны адмиральские нашивки. Оказывается, все это время он стоял в тени дверного проема.

Когда Джек в последний раз разговаривал с Марком Хьюстоном, тот еще был капитаном, а в остальном он не изменился. Те же коротко стриженные седые волосы, то же обветренное лицо. Взгляд его синих глаз, устремленный на Джека, был таким же цепким, как и прежде. Хьюстон кивнул своим подчиненным. Капитан Бреннинг выступил вперед.

— Вам было не обязательно приходить сюда самому, сэр, — проговорил он. — Мистер Киркланд уже собирался отправиться к вам.

Адмирал хохотнул.

— Охотно верю. Но относительно Джека Киркланда вам следует усвоить одну вещь, капитан. Он не очень любит выполнять приказы.

— Я это уже усвоил, — жестко ответил капитан корабля. Хотя рост Джека составлял шесть футов и три дюйма, адмирал возвышался над ним, уперев руки в бока.

— Джек Киркланд по кличке Молниеносный, — ностальгическим тоном проговорил он. — Вот уж не ожидал снова встретить тебя на борту «Гибралтара»!

— Я тоже не рассчитывал здесь оказаться. Можете мне поверить, сэр.

Хотя находиться на борту военного судна было для Джека крайне неприятно, он был рад видеть старого моряка. Марк Хьюстон являлся для него больше чем просто старшим офицером. Джек считал его своим другом и учителем. Именно Марк Хьюстон добился, чтобы его включили в состав экипажа «Атлантиса».

Откашлявшись, Джек хрипловато проговорил: — Рад видеть вас снова, сэр. — А я рад слышать от тебя эти слова. А теперь, может, ты перестанешь ершиться и пойдешь со мной в конференц-зал?

— Да, сэр.

Адмирал кивком отпустил подчиненных.

— Пойдем. У меня внизу есть кофе и сэндвичи, — проговорил он, направляясь к трапу, ведущему в чрево стального чудища. — У ребят из службы спасения была трудная ночь, поэтому мы решили их подкормить.

— Спасибо, сэр.

Нырнув в люк и оказавшись во внутренностях корабля, Джек затаил дыхание. Здесь было прохладно, и он сразу почувствовал это. За долгие годы, проведенные вне флота, он успел забыть, как холодно может быть внутри этого плавучего острова. Теперь запах машинного масла и металла оживил старые воспоминания. Где-то внизу разносились голоса. Это было все равно что оказаться проглоченным огромным животным. «Иона в чреве кита», — угрюмо подумал он.

Они спустились на второй уровень. Адмирал время от времени останавливался, чтобы поздороваться, а то и обменяться парой шуток со знакомыми. Марк Хьюстон никогда не задавался перед подчиненными. До того как стать адмиралом, он командовал этим кораблем и при этом бывал в кубрике младшего состава чаще, чем в офицерской кают-компании, — это качество Джек ценил в нем не меньше остальных. Хьюстон знал всех членов своего экипажа, и те платили ему за это преданностью.

— Вот и пришли, — сказал Хьюстон. Положив руку на ручку двери, он оглядел коридор, улыбнулся и покачал головой. — «Гибралтар»… Не могу поверить, что я снова здесь.

— Я вас отлично понимаю. Хьюстон хмыкнул.

— Меня поставили на якорь в порту приписки. Странно, вчера вечером, отправившись спать, я по привычке пришел в свою бывшую капитанскую каюту. Странно устроен человеческий мозг!

Старый моряк, недоуменно покачав головой, открыл дверь и жестом предложил Джеку следовать за ним.

Главное место в конференц-зале занимал длинный стол из красного дерева, который уже успели приготовить к совещанию. Перед каждым из десяти стульев стояли бокалы для воды и были разложены блокноты и ручки. На боковом столике стояли термосы с кофе и тарелки с сэндвичами.

Подойдя к столу, Джек огляделся. Стены были увешаны картами и схемами, утыканными флажками. На ближней к нему стене Джек узнал карту с обозначением океанских течений и заштрихованными в шахматном порядке квадратами. Квадраты поиска, понял Джек. Похоже, адмирал по пути сюда не прохлаждался.

Обернувшись, Джек увидел, что Хьюстон стоит прямо позади него.

— Как ты жил все эти годы, Джек? — спросил адмирал.

— Точнее было бы сказать «выживал».

— Хм… Это скверно.

Этот ответ удивил Джека. Он и думать не мог, что его судьба сколько-нибудь волнует адмирала.

Хьюстон сел в глубокое кресло и указал Джеку на второе.

— Жизнь дана нам не для того, чтобы выживать, а для того, чтобы жить, — философски заметил он.

— Вам виднее, — ответил Джек, усевшись в кресло.

— А как у тебя складывается с женщинами?

Джек нахмурился. Он не понимал, к чему все эти вопросы.

— Я знаю, что ты не женат, но есть в твоей жизни кто-нибудь… особый?

— В общем-то, нет. Разве что друзья. А что?

— Да так, просто полюбопытствовал. Мы ведь не разговаривали больше десяти лет. От тебя даже поздравительной открытки на Рождество не дождешься.

Джек вздернул бровь.

— Так ведь вы еврей.

— Так хотя бы с Ханукой поздравил, задница ты эдакая. Мог бы хоть какую-то весточку о себе подать.

Джек не знал, куда деть руки, и от неловкости поглаживал подлокотники. — Я хотел оставить прошлое позади. Начать все с чистого листа.

— И как, — горько спросил Хьюстон, — получилось? Неловкость, которую испытывал Джек, переросла в злость.

Он прикусил губу и ничего не ответил.

— Черт тебя задери, Джек! Неужели ты настолько слеп и не видишь, что тебе хотят помочь?

— Каким образом?

— Известно тебе об этом или нет, но я следил за тем, как складывается твоя жизнь. Я знаю, в каких финансовых тисках ты оказался. Того и гляди, потеряешь свою ржавую калошу.

— Я выкручусь.

— Возможно. Но это будет гораздо проще, если ты получишь несколько тысяч долларов за участие в операции по спасению борта номер один.

Джек отрицательно покачал головой.

— Я в вашей благотворительности не нуждаюсь. Адмирал ударил себя кулаком по колену.

— До чего же ты упрям, ослиная твоя башка!

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга, а потом Хьюстон снова заговорил, но теперь и лицо, и голос его смягчились.

— Ты помнишь Этель? — спросил он.

Джек кивнул. Этель была женой адмирала, с которой он прожил тридцать лет. За год до трагедии с «Атлантисом» она умерла от рака яичников. Родная мать Джека скончалась, когда ему было всего три года, и Этель заменила ее Джеку во многих отношениях.

— За день до того, как впасть в кому, Этель велела мне присматривать за тобой.

Джек поднял на собеседника удивленный взгляд. Адмирал смотрел в сторону, но Джек заметил, что на его глазах блеснули слезы.

— Не знаю уж, что она такого в тебе углядела, Джек, но не позволь мне нарушить слово, данное умирающей. Я предоставил тебе достаточно времени, чтобы ты смог оправиться от того, что произошло на «Атлантисе». Но теперь — хватит.

— Чего вы от меня хотите?

Хьюстон встретился с Джеком взглядом.

— Ты слишком долго прятался. Теперь я хочу, чтобы ты вылез из моря.

Джек ошеломленно молчал.

— Именно поэтому я нанял тебя, а не только из-за твоей ныряющей жестянки. Пора вернуться в реальный мир.

— Военно-морские силы, по-вашему, это реальный мир? — фыркнул Джек.

— Близко к тому. Мы, по крайней мере, время от времени заходим в порт.

Джек покачал головой.

— Послушайте, я ценю вашу заботу обо мне, честное слово, но мне уже почти сорок лет, и я не ребенок, чтобы со мной нянчиться. Верите вы этому или нет, но я вполне доволен своей теперешней жизнью.

Его бывший командир вздохнул и воздел руки, словно сдаваясь на милость победителя.

— Ты еще тот фрукт, Джек, — сказал он и поднялся из кресла. — Совещание скоро начнется. Я надеюсь, ты осознаешь важность того, что нам предстоит сделать?

Джек кивнул, также вставая.

— Разумеется. Ведь это борт номер один.

— Дело не только в президенте, Джек. Президентов нам приходилось терять и раньше. Но никогда это не происходило во время глобальных катастроф, когда весь мир оказывается на грани хаоса. Несмотря на то что многие осуждают внешнюю политику Соединенных Штатов, в периоды кризисов они ждут, что именно мы возьмем на себя роль лидера. А сейчас мы оказались обезглавлены, что называется, без руля и без ветрил.

— Но ведь есть вице-президент, Лоренс Нейф!

— Хорошо еще, что ты хотя бы знаешь, как зовут вице-президента, — невесело пошутил Хьюстон, однако его брови тут же сошлись в суровую линию. — В Вашингтоне с замиранием сердца ждут ответов. Прежде чем Нейф может быть приведен к присяге, мы должны до мелочей выяснить судьбу президента Бишопа. Уже поползли слухи. Одни винят в его предполагаемой гибели террористов — арабских, российских, китайских, сербских. Даже Ирландскую республиканскую армию. Другие заявляют, что это мистификация, третьи связывают это с убийством Джей Эф Кей.[7] — Адмирал покачал головой. — Можешь себе такое представить? Черт знает что, да и только! Чтобы восстановить порядок, нам нужны четкие ответы. Нам нужно тело президента, чтобы похоронить его со всеми полагающимися почестями. Вот для чего мы здесь. Никогда еще Джек не видел Марка Хьюстона в таком волнении.

— Я помогу, чем смогу, — искренне пообещал он. — Только скажите, что нужно делать.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал! — просиял адмирал и, прежде чем Джек успел отстраниться, крепко обнял его. — И знаешь, Джек, хочешь — верь, хочешь — нет, а я действительно чертовски рад снова видеть тебя!

От этих объятий Джек окаменел, утратив способность двигаться. Хьюстон расцепил руки и направился к двери.

— Мне нужно закончить кое-какие дела, но ты не стесняйся, наваливайся на сэндвичи. И настоятельно рекомендую этот яичный салат. Он — из настоящих яиц, а не из всякого порошкового дерьма.

Прежде чем дверь за ним закрылась, адмирал устало улыбнулся Джеку.

Оставшись один, Джек снова упал в кресло и вытер вспотевшие ладони о штаны. Серьезность ситуации стала давить на него. Впервые за последние десять лет он почувствовал, что взгляды всего мира вновь устремлены в его сторону.

Три часа спустя Джек вновь оказался на борту «Фатома», хотя и ненадолго. Натянув синий глубоководный костюм «Норсман», он забрался в кабину «Наутилуса-2000» и привычно скорчился на пилотском кресле. Устроившись поудобнее, он прицепил к мочке уха датчик биосенсора и укрепил микрофон. Затем они вместе с Лизой, находившейся в рубке «Фатома», проверили системы жизнеобеспечения.

Чарли находился на обшивке «Наутилуса», простукивая поверхность и проверяя швы, а Роберт в маске и с трубкой осматривал лодку, находясь в воде. Джек не хотел рисковать.

— Проверяйте все дважды! — покрикивал он на своих помощников.

Чарли подполз к открытому куполу кабины. В его глазах читалась неподдельная тревога.

— Ты уверен, что это необходимо, друг? — спросил он. — Это ведь огромная глубина. Так глубоко ты на этой девочке еще ни разу не опускался.

— Она рассчитана на такую глубину.

— На бумаге — может быть, но мы живем в реальной жизни. А океан умеет удивлять. Он может быть настоящей сволочью.

Джек поднял глаза на геолога с Ямайки.

— Я опускаюсь, Чарли.

— Ладно, друг, это будут твои похороны.

Джек протянул руку и дружески потрепал геолога по затылку. Затем Чарли опустил прозрачный купол и закрепил его. Сделав это, он показал Джеку поднятые кверху большие пальцы и спрыгнул в воду, присоединившись к уже плескавшемуся там биологу, а Джек продолжил проверку систем «Наутилуса».

Вокруг «Фатома» широким полукругом стали собираться другие поисковые суда, в воздухе стрекотал винтами «Морской рыцарь».

На связь вышла Лиза.

— Все готово, Джек. Можешь начинать погружение. — Она, как ни старалась, не могла скрыть волнения.

— Проверка закончена, — сухо доложил он. — Начинаю погружение.

Джек запустил ускорители, и субмарина едва заметно завибрировала. После этого он принял балласт, и «Наутилус» стал медленно погружаться. Морская вода плавно поднималась по колпаку и наконец сомкнулась над головой Джека. Несколько секунд он боролся с легким приступом клаустрофобии. Джек знал, что это — нормальная реакция организма, не желающего тонуть. Такое происходило со всеми ныряльщиками с древних времен. Он стал глубоко дышать, и, когда лодка погрузилась глубже, неприятное ощущение ушло. Ему предстоял долгий путь.

Шестьсот метров. Больше четверти мили.

Совещание на борту «Гибралтара» было коротким и очень деловым. Накануне ночью удалось запеленговать радиосигнал спасательных маяков упавшего судна, и специалисты НСБТ определили наиболее вероятный квадрат обнаружения обломков. Командующий береговой охраны настаивал на том, чтобы задействовать «Дип Дроун» — радиоуправляемый глубоководный аппарат, предназначенный для исследования морского дна. Однако в данный момент «Дип Дроун» находился в акватории Атлантики, и доставка его к месту катастрофы заняла бы не меньше двух дней.

Когда страсти разгорелись не на шутку, Джек сообщил участникам совещания, что его аппарат способен погружаться на восемьсот метров и что он готов опуститься на дно и попытаться поднять на поверхность бортовые самописцы президентского самолета. Представители НСБТ не пожелали принять эту помощь.

— Чересчур опасно, — обронил председатель Совета. — Нельзя больше рисковать людскими жизнями.

Но тут слово взял бывший командир Джека, адмирал Хьюстон.

— Если мистер Киркланд утверждает, что может обследовать район катастрофы без риска для своей жизни, значит, так тому и быть.

Даже сейчас, вспомнив о том, как поддержал его бывший командир, Джек вспыхнул от гордости. Если бы не Марк Хьюстон, ему не суждено было бы покорить эту глубину.

Джек опускал «Наутилус» по широкой спирали, не отрывая глаз от датчиков приборов. Достигая морского дна, сигналы сонара возвращались обратно и отдавались в его ушах.

Бип… би-и-ип…

По мере погружения вода вокруг становилась темнее. Джек включил носовые огни «Наутилуса», и толщу воды прорезали два ослепительных конуса света, исчезая в бесконечной синеве. После того как подлодка миновала отметку в двести метров, вода стала чернильно-черной, и у Джека возникло ощущение, что его окружает нефть. Уши заложило, в висках застучало. Но это было только начало. На глубине в шестьсот метров давление вырастет до полутонны на квадратный дюйм — вполне достаточно, чтобы расплющить его в случае внезапной разгерметизации.

Джек протянул руку и вывел на экран монитора картинку океанского дна, которую снимал его сонар. Детали были плохо различимы. Рельеф дна был крайне сложным, с многочисленными уступами, подводными возвышенностями и прочими неровностями. О том, чтобы обнаружить радиомаяк с самолета, не могло быть и речи, поэтому Джеку оставалось рассчитывать только на свои силы. Бип… би-и-п…

Джек направил поток данных сонара в компьютер, запустив программу моделирования донного рельефа, и размытые детали постепенно стали приобретать более четкие очертания.

— Вы получаете изображение? — спросил он, прикоснувшись к микрофону.

— Там, внизу, полная неразбериха, — ответила Лиза.-

Будь осторожен.

На экране монитора проплывали подводные горы, между которыми дно было изрезано ложбинами и глубокими каньонами. Это зрелище напомнило Джеку бесплодные земли американского Запада. Даже имея карту, там ничего не стоило потеряться. Здесь — тоже.

Радио несколько секунд шипело, а затем в наушнике послышался голос Чарли:

— Слушай, Джек, мне не очень нравится то, что я вижу.

— Что именно? — Подводные горы обычно появляются в результате сейсмической активности, и те, над которыми ты сейчас находишься, кажутся мне весьма подозрительными.

— Приборы что-то зарегистрировали? Последовала долгая пауза.

— М-м, нет… Но мне это все равно не нравится.

— Будь начеку, Чарли, и в случае чего предупреди меня. Джек помнил, что произошло в прошлый раз, когда он пренебрег советом геолога и прямо под ним открылось жерло вулкана. Ему не хотелось еще раз пережить эти ощущения. Он продолжил спуск по более широкой спирали, снизив тем самым скорость погружения. Показания глубиномера находились между отметками в четыреста и пятьсот метров. Вокруг прозрачного купола мечущееся облачко светлых точек. Поначалу Джек подумал, что это мельтешит у него в глазах от выросшего давления, но потом понял, что наблюдает скопление каких-то флуоресцентных морских микроорганизмов — крохотных и прозрачных.

— Появились признаки подводной жизни, — сообщил он и нажал на кнопку видеозахвата, чтобы его товарищи наверху также смогли полюбоваться увлекательным зрелищем. — Как изображение?

— Картинка дрожит и пульсирует, но детали видны отлично.

Экспериментальную видеосистему им одолжили и быстро смонтировали военные моряки, чтобы за передвижениями «Наутилуса» можно было следить с поверхности.

Крохотные светлячки исчезли так же внезапно, как и появились, и купол вновь окутала темнота. Джек снова посмотрел на глубиномер. «Наутилус» приближался к отметке в шестьсот метров.

Бип… бип… бип…

Сигналы сонара зазвучали часто и назойливо. Лодка, должно быть, находилась возле самого дна. Джек еще больше сбавил скорость и, выйдя из спирали, пустил субмарину по наклонной.

— Джек!

— О черт!

Он и Лиза увидели это одновременно. Джек вдавил в пол левую педаль, накренив лодку и заставив ее сделать резкий вираж влево. Он только что едва не врезался в высокий шишковатый столб, нежданно-негаданно возникший перед ним из темноты. Стабилизировав субмарину, Джек обогнул столб и оказался в настоящих зарослях из множества таких же колонн и шпилей. Некоторые из них были не толще человеческой руки, но вздымались на десятки метров вверх, другие по размерам можно было сравнить с калифорнийским мамонтовым деревом. «Наутилус» едва не влетел со всего хода в каменный лес.

Чарли на борту «Фатома» задохнулся от восторга.

Джек никогда прежде не видел ничего подобного. Он поднял лодку немного выше, чтобы выбраться из каменной чащобы, но ему все равно приходилось лавировать между самыми высокими из торчащих со дна столбов.

— Что это такое? — спросил он.

— Лавовые столбы! Полые внутри базальтовые колонны, образовавшиеся в результате выброса через маленькие трещины в мантии раскаленной лавы, моментально остывшей затем в холодной воде.

Джек перегнулся вправо, чтобы лучше разглядеть диковинные заросли, и увидел огромного осьминога, поднимающегося со дна. В луч прожектора попала и шарахнулась в сторону испуганная рыба.

— О них еще мало известно, — продолжал Чарли. — Эти штуковины открыли совсем недавно.

Джек проплыл мимо чудовищной колонны не менее трех метров диаметром, верх которой терялся в темноте над его головой.

— Будь осторожен, Джек. Как я уже сказал, наличие лавовых колонн свидетельствует о том, что этот район нестабилен. Так сказать, горячее местечко с точки зрения тектонической активности. Но я прикрою твою спину. Если сейсмограф хотя бы пикнет, я сразу посылаю тебе сигнал SOS. — Да уж, не откажи в любезности. — Джек хрипловато откашлялся. — Лиза, ты меня слышишь?

— Да, Джек.

— Каково мое местоположение по отношению к точке, в которой военные запеленговали сигнал «черных ящиков»?

Последовала короткая пауза.

— Загружаю в твой компьютер свежие данные. Ты должен находиться почти над ней. Метрах в ста двадцати к северу.

Джек глянул на компас. Стрелка безостановочно скакала из стороны в сторону, преодолевая половину циферблата за каждый прыжок. Он постучал по стеклу прибора, но это не помогло. Странно, еще десять минут назад компас работал безупречно.

— Лиза, похоже, тебе придется взять на себя функции лоцмана и провести меня до места назначения по радио. Мой компас вдруг забарахлил.

— Хорошо. В таком случае разверни нос лодки на тридцать градусов, а потом начинай движение.

Джек медленно развернул «Наутилус», взяв в качестве точки отсчета одну из базальтовых колонн.

— Как теперь? — спросил он.

— Отлично! Давай прямо.

Джек надавил на педаль, и субмарина медленно двинулась вперед, прогрызая себе лучами прожекторов путь в густой темноте.

— Очень хорошо, — прокомментировала Лиза, — ты идешь прямо к цели.

Хмурясь, Джек наблюдал, как мечется стрелка компаса. Это напомнило ему недавние события, когда его застало врасплох извержение подводного вулкана.

— Наверху… Там что-то странное…

Внезапно свет прожекторов «Наутилуса» ударил Джеку в глаза, отразившись в…

— Твою… — крикнул он.

— …мать! — закончила за него Лиза.

Путь ему преградил массивный треугольный кусок светлого металла. В свете ксеноновых ламп на его поверхности было четко видно изображение американского флага. Это была хвостовая часть борта номер один.

— «Орел» обнаружен, — прошептал Джек. Он еще больше замедлил ход, поднял «Наутилус» над стабилизатором самолета, настроил освещение таким образом, чтобы оно было максимально рассеянным, и направил прожектора на морское дно.

Обломки «Боинга-74 7» были разбросаны широким неровным кругом. Опускаясь на дно, они повалили сотни хрупких базальтовых столбов, и теперь посередине каменных джунглей образовалась огромная прогалина, усыпанная рваными кусками плоскостей и фюзеляжа. На ее дальнем конце возвышались подводные холмы.

Джек медленно обогнул место аварии, а затем приблизился к кабине пилотов. Сквозь выбитые стекла отчетливо виднелась приборная панель. Он отвел глаза, боясь увидеть нечто значительно более страшное. В его памяти всплыли воспоминания о катастрофе космического челнока. Еще одно падение с небес. Наверное, так же выглядели останки «Атлантиса». Джека передернуло.

Приказ адмирала выяснить судьбу президента Бишопа выполнен, остальное — дело техники. Кого винить в произошедшем?

На мгновение Джек закрыл глаза и сделал глубокий вдох. После крушения «Атлантиса» он испытывал всепожирающее чувство вины и жалел тех, кого накажут за случившееся. Открыв глаза, он взялся за джойстик управления внешними манипуляторами. Ему осталось выполнить последнюю задачу: найти и поднять на поверхность два «черных ящика» — бортовые самописцы борта номер один.

— Лиза, чтобы найти «ящики», мне снова понадобится твоя помощь. — Джек взглянул на компас, ожидая увидеть пляшущую стрелку, но, к его удивлению, она стояла неподвижно, указывая на заросли каменных деревьев. — Впрочем, мой компас, кажется, пришел в себя.

По мере того как «Наутилус» медленно огибал место крушения, стрелка слегка передвинулась.

— Хорошо, — заговорила Лиза, — в таком случае тебе нужно…

— Подожди минутку, — перебил ее Джек. Сведя брови в одну линию, он увеличил скорость субмарины и сделал почти полный круг, однако стрелка компаса продолжала указывать в одну и ту же точку — в глубь базальтовых джунглей.

— Не может такого быть! — пробормотал он.

— В чем дело? — спросила Лиза. — Какие-то проблемы?

Джек снова принялся регулировать прожектора. Превратив лучи в тонкие ослепительные шпаги, он направил их в самую середину каменных зарослей. Там, в самом центре, возвышалась колонна не менее сорока метров в высоту. Но что-то в ней было не так. Казалось, что она светится.

Джек моргнул, решив, что это оптический обман. Он двинул «Наутилус» вперед и впервые в жизни оказался на подводном кладбище. Волосы у него на затылке зашевелились. Нет, он боялся не призраков, а чего-то более реального. Лиза что-то проговорила, но какие-то внешние помехи превратили ее речь в неразборчивый набор звуков. Как будто ее фразу записали на пленку, а затем прокрутили в ускоренном темпе.

— Повторите, рубка, — проговорил он.

Лиза повторила, и, сконцентрировавшись, Джек на сей раз сумел разобрать ее слова.

— Твой сердечный ритм заметно упал. Как ты себя чувствуешь?

Джек посмотрел на дисплей с собственными биометрическими показаниями. Пульс был в норме.

— Не понимаю, — сказал он.

Если ответ и последовал, то он потонул во внезапно раздавшемся в наушнике высоком вое, от которого у Джека заломило в висках. Решив, что барахлит радио, он уменьшил громкость и снова посмотрел на компас. Стрелка все так же указывала на странную колонну.

Эта чертова штуковина, видимо, создавала магнитное поле.

Джек подплыл ближе, и в его теле возникло странное пощипывающее ощущение, словно он оказался под холодным душем. Джек поежился, остановил субмарину, и «Наутилус» завис рядом с колонной. Задрав голову, Джек пробежал взглядом по этому сооружению до самого верха. Колонна продолжала светиться, но не собственным светом. Это был всего лишь оптический эффект. Как солнечный луч в бриллианте, в ней отражался и преломлялся свет прожекторов «Наутилуса». Хотя было очевидно, что колонна — из камня, это был не черный вулканический базальт, а скорее какой-то кристалл, напоминающий гигантский кварцевый стержень, выросший из морского дна.

В свете прожекторов «Наутилуса» она отливала аквамарином с узором ярко-рубинового цвета. Хотя в отличие от большинства своих покосившихся или даже скрученных в кольцо соседей колонна была прямой как стрела, Джек чувствовал, что она имеет естественное происхождение, а не является творением человеческих рук. Это был какой-то природный феномен, невиданный до сегодняшнего дня.

Джек описал круг, осмотрев кристаллический обелиск со всех сторон. Поскольку радиосвязь по-прежнему не работала, он решил, что, возможно, видеоизображение также не поступает на поверхность, и для страховки включил камеры, чтобы записать все увиденное на DVD-диск. Покончив с этим, он вывел лодку из зарослей лавовых столбов.

Эта загадка может подождать. Сейчас пора выполнить порученную ему миссию. Он использует собственный сонар, чтобы обнаружить самописцы борта номер один. Работа будет непростой, но вполне выполнимой, а со сбоями в радиосвязи он разберется уже наверху.

Однако стоило ему выплыть на прогалину, образованную обломками самолета, как связь внезапно восстановилась сама по себе, и в наушнике раздался заполошный, но ясно различимый голос Лизы.

— Джек! Джек! — кричала она. — Что там у тебя, черт побери, происходит?

— Лиза?

— Джек! — В голосе женщины прозвучало облегчение. — Чертов болван, как же ты меня напугал! Почему ты молчал? Биометрика перестала поступать, а видеоизображение вообще превратилось во что-то непотребное. Мы не знали, что и думать!

— А что с показателями теперь?

— Теперь? Гм… Все в порядке. Так что же у тебя случилось?

— Сам толком не знаю. Нечто такое, что я пока не могу объяснить. Это нечто на время вывело из строя компас и, видимо, повлияло на другие системы.

— Что это может быть? — вклинился в разговор Чарли. — Как только связь с тобой прервалась, я стал получать сейсмические сигналы. Ты напугал меня, старик.

— Не могу сказать, Чарли, но я все записал на диск, и, когда поднимусь, ты увидишь это собственными глазами. А пока я должен закончить дело. — Джек провел субмарину мимо хвостового оперения «боинга». — Лиза, можешь навести меня на «черные ящики»?

— Т-ты находишься п-прямо над ними, — запинаясь, проговорила Лиза. Волнение еще не оставило ее. — Забирай их и смывайся оттуда поскорее.

— Будет сделано.

Джек опустил нос субмарины вниз и мимоходом посмотрел на компас. Стрелка все так же указывала на диковинную колонну, возвышавшуюся в самом сердце кладбища, огромный надгробный памятник, отмечающий место упокоения усопших.

После этого Джек принялся за поиски, безмолвно молясь за мужчин и женщин, находившихся на борту номер один. И в особенности — за одного из них.

— Покойтесь с миром, господин президент.

7

ДРЕВНИЕ ОТПЕЧАТКИ ПАЛЬЦЕВ

26 июля, 13 часов 20 минут

Побережье острова Йонагуни, префектура Окинава

— Миюки! — крикнула Карен.

По другую сторону короткого тоннеля грянул второй выстрел, на сей раз приглушенный. Но кто стрелял? И в кого? Карен встала на колени, заглянула в проход и увидела, что там кто-то есть. Кто-то полз в ее направлении.

Карен посветила в лаз фонариком. Из темноты на нее смотрели испуганные глаза Миюки.

— Вытащи меня! — взмолилась японка и вытянула руки вперед. — В нас кто-то стреляет.

Карен положила фонарик рядом с отверстием, ухватила подругу за запястья и, упершись ногами в стену, буквально выдернула ее из узкой дыры. Едва дыша, с вытаращенными глазами, Миюки вывалилась из лаза и плюхнулась на пол святилища. Затем она села и отвязала от голеней два пакета. В одном оказались ее фотопринадлежности, во втором — кобура с пистолетом Карен.

— Решила ничего не оставлять, — пояснила она, протягивая подруге кобуру.

Карен вытащила оружие. Зажав в руке холодную рукоятку пистолета, она вновь обрела утраченную было уверенность. — Мужчины… Трое… — сбиваясь, стала рассказывать Миюки. — Они, должно быть, заметили нашу лодку и решили посмотреть, что мы здесь делаем.

— Мародеры? Миюки кивнула.

— И тогда ты полезла в тоннель?

— А что мне оставалось делать?

— Они видели, куда ты подевалась?

— Не знаю.

Совсем рядом послышались голоса. Атаковавшие их мужчины взбирались на пирамиду. У Карен не было времени на то, чтобы выбраться наружу и устроить им засаду, поэтому она стала оглядываться в поисках второго выхода. Тщетно. Они оказались в ловушке. Надеяться оставалось лишь на восемь патронов в обойме ее пистолета.

Миюки попятилась от отверстия лаза.

— Что нам теперь делать? — жалобно спросила она, подошла к алтарю и села возле него.

Голоса стали громче, послышался топот ботинок. Мародеры говорили не на японском. Их язык напоминал один из полинезийских диалектов. Карен силилась понять, о чем они говорят, но не могла.

В дальнем проеме тоннеля появилась пара ног.

Вздрогнув от испуга, Карен выключила фонарик, и святилище погрузилось в непроглядную тьму. Она подняла зажатый в руке пистолет. Теоретически Карен могла уложить всех троих мужчин, имея восемь патронов. Она была неплохим стрелком, но руки ее тряслись, и еще… она еще ни разу в жизни не брала на мушку живую мишень.

Мужчина встал возле отверстия на одно колено и оперся на руку. На нее упал луч света, и Карен отчетливо разглядела на запястье мародера часть татуировки в виде изгибающейся змеи. Мужчина повернулся, отдав какой-то приказ, и Карен стала видна вторая половина татуировки — оперение вокруг змеиной головы. Змея смотрела на нее кроваво-красными глазами.

Карен едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Точно такое же изображение было вырезано на каменном алтаре!

В отверстии появилось лицо мужчины и его вторая рука, в которой была зажата вышитая куртка Карен. Он что-то крикнул, явно обращаясь к ним. Хотя язык был Карен непонятен, она сообразила, что мужчина приказывает им немедленно выйти наружу.

В темное отверстие тоннеля ударил мощный луч света. Карен отшатнулась вбок и прижала пистолет к груди. А вдруг эти люди решат, что они с Миюки уже сбежали?

Луч фонаря погас, и в лазе снова воцарилась тьма. Карен подумала, что до тех пор, пока они находятся здесь, им ничего не грозит, поскольку любого, кто попытается пролезть сквозь лаз, она легко пристрелит. Промахнуться тут было невозможно.

Значит, лучшей тактикой было выжидать.

Мужчины снаружи угомонились. Карен слышала шарканье ног и какое-то царапанье, но голоса больше не звучали. Неслышно двигаясь, она заглянула в отверстие лаза и увидела большую ржавую канистру, содержимое которой лилось прямо в тоннель и стекало в их сторону. В нос ей ударил резкий запах.

Керосин!

Острая вонь заставила ее зажать нос и рот. Мародеры задумали либо выкурить их, либо сжечь заживо. Подавшись назад, Карен стала лихорадочно думать. Наверняка она знала только одно: стрелять нельзя, поскольку любая искра может воспламенить горючую жидкость.

Обернувшись, она увидела позади себя подругу с карманным компьютером в руке. Миюки что-то быстро набирала на маленьком светящемся экране.

— Пытаюсь связаться с Габриелем, — деловито пояснила она. — Хочу попросить помощи, но из-за толстых стен никак не могу установить связь.

Карен подивилась находчивости подруги. — Может, тебе встать поближе к выходу? — предложила она.

Миюки посмотрела на отверстие.

— Это может сработать.

Взгляд Карен случайно упал на освещенное слабым светом экрана изображение змеи с рубиновыми глазами, ползущей по каменному алтарю. Она сразу вспомнила татуировку на руке мародера. Может ли тут быть какая-то связь? Возможно ли такое? Ведь пирамида находилась под водой на протяжении многих веков!

Карен снова заглянула в отверстие. Мужчин видно не было, но Карен слышала их. Наклонив голову, она прислушалась. Они пели. Или, вернее сказать, распевали что-то вроде молитвы.

Керосин продолжал литься из канистры и уже начал вытекать из отверстия, образуя большую лужу на полу древнего святилища.

— Скорее! — поторопила она Миюки.

Ее подруга подошла ближе к выходу, села на колени прямо в керосин, а затем легла на живот. Она сунула руку с компьютером в лаз и стала водить ею, пытаясь найти точку устойчивой связи.

— Я едва вижу экран, — пожаловалась она.

— Постарайся! Нам нужно…

— Добрый день, профессор Накано.

Голос Габриеля, казалось, прогремел под сводами древнего храма. Миюки застыла от испуга.

— Габриель? — зачем-то спросила она.

— Я собираю и обрабатываю полученную от вас информацию. Могу я помочь вам чем-то еще?

Пение на другом конце тоннеля продолжалось. Нападающие не услышали их разговор.

— Ты можешь установить наше местонахождение?

— Разумеется, профессор Накано. Моя система навигации функционирует безупречно.

— Тогда немедленно свяжись с властями города Чатан. Сообщи им наши координаты и скажи, что мы подверглись нападению со стороны мародеров.

Прежде чем Габриель успел что-либо ответить, пение на другой стороне тоннеля резко оборвалось. Карен схватила Миюки за руку, делая ей знак молчать. Миюки убрала компьютер, и обе женщины стали смотреть в отверстие лаза. На другом его конце появилось лицо того мужчины, которого Карен уже видела, только теперь в руке он держал не фонарь, а спичку.

Отпущенное им время вышло.

Мужчина чиркнул спичкой о камень. Вспыхнуло пламя. Держа руку со спичкой на отлете, он опять обратился к женщинам, причем в его голосе почти угадывалось сожаление. А потом бросил спичку в тоннель.

К северо-западу от атолла Эневак, Океания

— У тебя заканчивается воздух, Джек, — предупредила Лиза.

Из-за помех голос ее звучал прерывисто. Она связывалась с ним ежеминутно.

— Знаю, — раздраженно буркнул он в ответ. — Указатель уровня кислорода у меня перед глазами, и я еще не ослеп.

Джек возился на месте катастрофы уже около часа, ориентируясь на сигнал радиомаяка, исходящий откуда-то из-под обломков.

Он сосредоточенно работал, действуя всеми конечностями одновременно: ногами давил на педали, а руками управлялся с манипуляторами «Наутилуса». Он убрал с пути большой кусок фюзеляжа. Со дна поднялся ил, и видимость стала нулевой. У Джека не было времени дожидаться, пока муть уляжется сама по себе, поэтому, развернув субмарину, он разогнал ее потоком воды от винтов.

Как только вокруг посветлело, Джек, опустил лодку ниже и стал осматривать дно. Подносом «Наутилуса» прокатился толстый морской огурец, потревоженный вторжением непрошеных гостей.

— Ну, где же ты, зараза? — сердито пробормотал он.

И тут увидел то, что искал, — прямоугольный предмет, наполовину погрузившийся в ил. Направив на него свет прожекторов, Джек облегченно вздохнул и вытер взмокший лоб. Слава богу!

— Я нашел его, — хрипло сказал он в микрофон.

— Повтори!

— Я нашел второй «черный ящик».

Джек продвинул лодку немного вперед и опустил ее на дно. Продолговатая коробка характерного оранжево-красного цвета лежала прямо перед ним. Выражение «черный ящик» являлось всего лишь фигурой речи. Бортовые самописцы самолетов всегда были окрашены в яркий, бросающийся в глаза цвет, чтобы в случае катастрофы их было легче найти.

Правым манипулятором Джек ухватил коробку, вытащил ее из ила и удовлетворенно улыбнулся. У него вдруг закружилась голова. Ведь это был «черный ящик» борта номер один!

— Я его взял!

— В таком случае поскорее сваливай оттуда, Джек! — сказала Лиза. — Ты уже находишься недалеко от точки невозвращения. Уровень двуокиси углерода повышается.

— Понял тебя, мамочка, — откликнулся Джек и бросил взгляд на приборы. Для того чтобы подняться на поверхность, кислорода было еще достаточно. По крайней мере, он на это надеялся.

Проплыв под узкой аркой, образованной двумя изогнувшимися дугой базальтовыми сталагмитами, вернулся туда, где оставил первый самописец, и захватил его щупальцем второго манипулятора.

— Оба трофея — у меня. Поднимаюсь.

Джек протянул руку к рычагу, чтобы продуть емкости с балластной водой, но в этот момент его внимание привлек тусклый блеск. На морском дне лежало что-то еще. Наморщив лоб, он направил в ту сторону прожектор.

— О господи! — вырвалось у него.

— В чем дело, Джек?

Освещенное ярким светом, из ила на него смотрело лицо! Джеку понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: это не труп. Лицо было светло-зеленого цвета и сделано из камня. Жадеит! Отрегулировав свет, Джек разглядел азиатские черты и древний шлем воина. Как же он забыл! Ведь ему говорили о подарке, преподнесенном президенту Бишопу китайским премьером, — жадеитовой копии терракотового воина. Подведя «Наутилус» чуть ближе, Джек одним из манипуляторов снял слой ила, и голова медленно покатилась по поверхности дна. Это было все, что осталось от десятифутовой статуи.

— Джек, что там у тебя? — снова спросила Лиза. Джек судорожно сглотнул.

— Да так… Ничего… Я уже поднимаюсь.

Однако перед тем, как он начал всплытие, его взгляд снова упал на зеленую голову статуи. Ее черты были такими живыми! Единственный выживший в катастрофе… Опустив оба «черных ящика» на дно, Джек ухватил их правым манипулятором, а освободившимся левым взял фрагмент жадеитовой статуи. Это было последним подарком покойному президенту, и он не оставит его здесь!

Крепко зажав в клешнях манипуляторов бесценные сокровища, Джек выдул из кингстонов балластную воду. Субмарина, жужжа винтами, отделилась от морского дна.

Чаща каменных столбов осталась внизу. В середине ее Джек снова увидел знакомую кристаллическую колонну. Он знал, что Чарли продаст душу дьяволу, чтобы хоть одним глазком взглянуть на это удивительное природное образование. Оставалось только надеяться, что изображение записалось на диск должным образом.

Вскоре диковинные столбы, оставшись далеко внизу, исчезли из виду, и Джек расслабился в пилотском кресле. Только сейчас он почувствовал, как ноет каждая мышца в его теле. До этого момента он не осознавал меру своей усталости, которой был обязан кропотливой работе, тесному помещению и огромному напряжению. Растаскивая обломки самолета и пробираясь сквозь хитросплетения лавовых колонн, он был сжат, как кулак, и время от времени его посещало то самое странное покалывающее ощущение, которое он испытал, оказавшись рядом с кристаллической колонной, и волосы на его теле снова начинали шевелиться. В такие моменты Джек был готов поклясться, что из толщи воды на него устремлены чьи-то глаза, но, оглянувшись, не видел ничего, кроме обломков и базальтовых зарослей.

— Джек, тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

— Кто?

В наушнике зазвучал новый голос:

— Как твои дела, Джек?

— Адмирал?

«Что понадобилось Марку Хьюстону на борту "Фатома"?» — мелькнуло в голове у Джека, и, словно прочитав его мысли, адмирал проговорил:

— Я прилетел на твое судно минут десять назад и уже в пути узнал хорошую новость. Значит, ты отыскал оба самописца?

— Да, сэр. Я подниму их на поверхность через пятнадцать минут.

— Я не сомневался в тебе, мой мальчик.

Джек промолчал. Как бы сильно ни хотелось ему держаться подальше от ВМС, но услышать похвалу старого генерала было приятно.

— Как ведет себя твоя подводная малышка?

— Если не считать нескольких сбоев в радиосвязи — идеально.

— Это хорошо. Дело в том, что парни из Национального совета по безопасности транспорта посмотрели твое видео с места катастрофы и наметили некоторые элементы корпуса, которые необходимо поднять на поверхность.

— Простите, сэр?

— Тебе ведь не составит труда закрепить на обломках лебедочные тросы?

Джек прикусил нижнюю губу. Черт! Он полагал, что с извлечением на поверхность «черных ящиков» его миссия здесь будет закончена.

— Мне нужно посоветоваться с командой.

— Разумеется, ты имеешь право отказаться. У Национального совета сейчас хватит и других дел. Им предстоит расшифровать информацию с самописцев.

Пользуясь тем, что адмирал его не видит, Джек скорчил злобную гримасу. Ему вовсе не хотелось возвращаться на это глубоководное кладбище. Хотя ему и приходилось раньше бывать на местах крушений, это отличалось от других. Оно слишком сильно напоминало катастрофу, произошедшую с ним самим.

— Я подумаю, адмирал. Пока это все, что я могу вам обещать.

— Большего я и не прошу.

Вздохнув, Джек откинулся на спинку кресла и поглядел на глубиномер, показывавший двести метров. Море вокруг стало светлеть. Это напоминало рассвет, наступающий после лунной ночи. Никогда еще Джеку не хотелось так сильно увидеть небо.

— Мы засекли твой сигнал, — раздался голос Лизы. — Чарли уже спустил на воду моторку.

— Спасибо, Лиза. Мечтаю поскорее выбраться из этого титанового гроба и оказаться под холодным душем.

— А что ты думаешь по поводу просьбы адмирала? Джек почесал подбородок. Сейчас ему не хотелось говорить на эту тему.

— А сама-то ты что думаешь? Стоит нам за это браться? Он явственно представил себе, как Лиза передернула плечами.

— Решать тебе, Джек, но мне очень не понравились глюки радиосвязи. «Наутилус»- экспериментальная модель, он не рассчитан на такие суровые испытания. Я бы предпочла, чтобы ты загнал его в сухой док и тщательно осмотрел корпус. На таких глубинах нельзя рисковать. — Ты, наверное, права, Лиза, обломки никуда не денутся. — Мысль, высказанная им самим, понравилась Джеку. Ему самому понадобится время для того, чтобы разобраться в своих чувствах. — Скажи Роберту, чтобы он подготовил А-образную раму. Прежде чем дать ответ военным, мы как следует обследуем «Наутилус».

— Вот это правильно! — одобрила его решение Лиза. В голосе ее прозвучало облегчение.

Стрелка глубиномера пересекла отметку в сто метров. Джек поднял голову. Наверху, сквозь толщу воды, уже можно было видеть солнечный свет.

— Я всплыву меньше чем через минуту, — сообщил он.

— Мы готовы, — ответила Лиза.

Джек закрыл глаза и некоторое время сидел не шевелясь. Если адмирал все еще находится на борту «Фатома», это будет последняя минута покоя за весь оставшийся день. Джек знал: ему предстоит дать долгий и подробный отчет.

Внезапно в его закрытые веки ударил солнечный свет. Джек приоткрыл один глаз, сунул руку в боковое отделение и достал темные очки. После долгого пребывания под водой яркий свет резал глаза. После этого его рука легла на DVD-рекордер. Без особой надобности, но повинуясь какому-то внутреннему импульсу, он вынул из устройства диск, сунул его в карман водонепроницаемого костюма и застегнул молнию. Кристаллическая колонна не имела отношения к авиакатастрофе, а Чарли непременно захочет посмотреть на нее. Если же следователи узнают о существовании этой записи, они просто-напросто конфискуют ее, и она затеряется среди сотен прочих вещественных доказательств. По крайней мере, Джек предполагал, что все произойдет именно так.

На самом деле эта нехитрая уловка была всего лишь попыткой сохранить хотя бы видимость того, что он контролирует ситуацию. Не все же отдавать военным! Надо оставить хоть что-то и для себя!

Шум лодочного мотора заглушил мягкий плеск воды об акриловый колпак «Наутилуса». Джек повернул голову и увидел зеленую корабельную шлюпку «Зодиак» с борта «Фатома», которая резво перелетала с волны на волну. С лодки в его направлении махнул рукой высокий ямаец. «А вот и разведка!» — с улыбкой подумал Джек и нацепил на переносицу солнцезащитные очки. Однако в следующий момент он заметил, что рядом с геологом стоит какой-то мужчина в мокром черном гидрокостюме и с маской для ныряния. Кто бы это мог быть?

Чарли причалил к «Наутилусу», перелез на корпус субмарины и закрепил конец. Второй мужчина натянул на лицо маску и прыгнул в воду раньше, чем Джек успел его разглядеть. Затем Чарли освободил крепления прозрачного купола, а Джек толчком открыл его. Свежий морской воздух наполнил кабину, и Джек жадно вдохнул его. Только сейчас он осознал, насколько спертым стал воздух в кабине подлодки. Пожалуй, он все же слишком долго находился под водой.

Оттолкнувшись руками от краев кабины, Джек вытащил свое тело наружу.

— Кто это с тобой?

— Один из тех парней из Национального совета, что расследуют крушение.

— Могли бы подождать, пока я сам к ним прибуду, — проворчал Джек, сладко потягиваясь.

— Разве с ними договоришься! Они только и знают, что твердить: национальная безопасность то, национальная безопасность се…

Джек встал на колени и стал смотреть на незнакомца, находившегося рядом с опущенными в воду манипуляторами «Наутилуса». Он работал быстро и споро. «Хорошо хоть прислали человека, который разбирается в подводных аппаратах», — подумалось Джеку. Мужчина развел клешни правого манипулятора, взял оба самописца и уложил их в надувной мешок. Привязав его веревкой к своему поясу, он отпустил его, и мешок вылетел на поверхность. Затем он проделал ту же самую операцию с жадеитовой головой, сунув ее во второй мешок и при этом даже не поднявшись на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Джек невольно испытал к нему уважение. Этот человек знал свое дело.

Когда на поверхность воды выпрыгнул второй мешок, Чарли обратился к Джеку:

— Помоги мне!

Джек оставил свой наблюдательный пост, спрыгнул в лодку и стал помогать геологу в последних приготовлениях к транспортировке «Наутилуса» к судну. Плыть им было недалеко, тем более что «Фатом» уже снялся с якоря и шел в их направлении.

Внезапно лодка покачнулась, да так сильно, что Джек едва устоял на ногах. Обернувшись, он увидел, как в лодку забирается незнакомец в гидрокостюме. Джек направился в носовую часть, чтобы помочь ему, но, когда он добрался туда, пловец уже перевалился через борт и втаскивал за собой мешки.

— Позвольте помочь вам, — сказал Джек, наклонился и ухватился за свободный край мешка, но в тот же момент получил подсечку и оказался сидящим на дне лодки.

— Не трогать! — отрывисто скомандовал пловец. Джек поднялся на ноги. Лицо его пылало, в ушах стучала кровь. Никто не имел права обращаться с ним подобным образом на борту его собственной лодки!

— Да кто ты такой? — разъяренно прорычал он, шагнув вперед, но тут же осекся.

Нахальный незнакомец сорвал маску и сдернул с головы капюшон гидрокостюма.

Не веря собственным глазам, Джек изумленно выдохнул. Не может быть! Он не видел своего товарища по службе в спецназе ВМС больше десяти лет.

— Дэвид?

Лицо высокого светловолосого мужчины было искажено ненавистью. Прежде чем Джек успел пошевелиться, он получил мощный удар в лицо. Твердые как камень костяшки пальцев противника угодили в нижнюю челюсть и отбросили его назад. Перед глазами Джека вспыхнули красные круги, в голове загудело.

Чарли уже был рядом и встал между своим капитаном и его обидчиком.

— Ты что творишь, придурок? — возмущенно крикнул он.

— Не лезь в это, Чарли! — предостерег его Джек, сев на дно лодки, а затем поднялся на ноги и слизнул кровь с разбитой губы.

Высокий чернокожий геолог отступил на полшага, но был готов ринуться в драку, если возникнет необходимость. Дэвид Спенглер буравил Джека горящим взглядом.

— Это тебе за Джен! — резко произнес он.

Джек потер челюсть. Ему было нечего ответить, и он не мог осуждать Дэвида за этот поступок. Он лишь спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Новый президент прикомандировал меня к группе расследования.

— Какое отношение имеет к этому ЦРУ? Правый глаз Дэвида дернулся.

— Да, я знаю о том, что тебя перевели, — устало сказал Джек. — Похоже, ты пошел в гору.

— А ты — наоборот.

Дэвид повернулся и вытащил из воды второй мешок.

— Я оказался здесь не по собственной воле.

— Попробую догадаться, — хмыкнул Дэвид. — Тебя позвал адмирал Хьюстон.

Джек только пожал плечами.

— Ты всегда был его любимчиком, Киркланд.

— Дженнифер — тоже, — внезапно севшим голосом откликнулся Джек.

— Ага! И вот что с ней стало!

Джек толкнул Чарли локтем, веля ему встать за руль.

— Поехали. — Затем он взглянул в голубые глаза Дэвида и увидел в них все то осуждение, которым ежедневно бичевал сам себя. — Ты не представляешь, как я жалею о том, что произошло с Дженнифер… — начал было он, но Дэвид не дал ему договорить.

— Побереги жалелку! — огрызнулся он. — У тебя — своя работа, у меня — своя, и не путайся под ногами! Джек понимал, что застарелую обиду не загладить никакими словами. Джек никогда не простит ему гибели сестры. Пропасть между ними было невозможно преодолеть. Поэтому, оставив попытки достичь примирения, он отправился на корму, чтобы проверить, надежно ли закреплены концы и не запутаются ли они в винте. Когда он проходил мимо Дэвида, бывший «морской котик» наклони л сяк нему так близко, что Джек ощутил запах его кожи. В глазах Дэвида горела мстительность и злоба.

— Ничего еще не кончено, Киркланд, — прошептал он так тихо, чтобы его услышал только Джек.

Побережье острова Йонагуни, префектура Окинава

— Назад! — крикнула Карен и рывком заставила японку подняться на колени.

Пламя побежало по узкому тоннелю, быстро приближаясь к святилищу. Как были, на четвереньках, подруги метнулись за алтарь. Пробравшись внутрь, огонь распространился почти по всему помещению, наполнив его жаром и резкой вонью. Миюки закрыла ладонями рот, нос и слезящиеся глаза. Карен поступила точно так же, пытаясь не закашляться, чтобы мародеры снаружи не насторожились. Что делать дальше? И тут, сквозь навернувшиеся на глаза слезы, она увидела глаза каменной змеи, обвившейся вокруг алтаря. В ее глазах, отражаясь, плясал огонь. Рубины!

— Карен? — Миюки протянула руку, и Карен взяла ее. Женщины прижались друг к другу. Пламя преграждало путь к выходу, а удушливый дым все больше заполнял тесную комнату.

— Прости меня, если сможешь, — пробормотала Карен.

— Может, тут есть другой выход? — неуверенно произнесла Миюки. — Какой-нибудь потайной ход?

Карен прикусила нижнюю губу, пытаясь не выказать охвативший ее страх.

— Не знаю, — сказала она, — но если бы он тут был, то наверняка находился бы поблизости от алтаря.

Ее взгляд снова упал на каменную змею. Что-то в ней тревожило женщину, не давало покоя. Карен опять посмотрела на рубиновые глаза рептилии и свободной рукой прикоснулась к каменному изображению. А затем она увидела то, что, возможно, подсознательно искала: некое несоответствие. Один глаз змеи светился заметно ярче другого, и казалось, что внутри его — пустое пространство. Карен надавила на него пальцем.

— Что ты делаешь? — спросила Миюки.

Самоцвет сдвинулся под нажатием и ушел в глубь змеиной головы, и она чуть сместилась под рукой Карен. Послышался отчетливый щелчок.

— Это какой-то замок, — прошептала она, попыталась сдвинуть голову в сторону, но та не поддавалась.

В чем же заключался секрет?

Тем временем дым становился все гуще, и Карен стала тереть глаза. Снаружи завозились их преследователи. Если выкурить пленниц храма не удалось, то что они предпримут дальше?

Ответ стал очевиден почти сразу. В святилище влетела бутылка, заткнутая горящей тряпицей, разбилась перед алтарем и взорвалась огненным шаром. Карен упала на спину, а Миюки, испуганно пискнув, забилась еще дальше за алтарь.

— Черт бы их побрал! — выругалась Карен и, не обращая внимания на огонь, снова бросилась к алтарю.

Змея была не просто украшением, а наличие некоего замка предполагало наличие некоей двери. Так может, алтарь — это и есть потайная дверь? С пылающими от жара щеками и отчаянно бьющимся сердцем Карен принялась обследовать резное изображение и сразу же вспомнила то, что не давало ей покоя: Уроборос, змея, пожирающая свой хвост, символ бесконечности. Подобные образы существовали в культурах многих народов и даже в астрономической системе майя.

По другую сторону тоннеля послышались голоса мужчин — злые, нетерпеливые. Говорящие о чем-то спорили. А затем в святилище влетела пуля и, ударившись в стену, осыпала женщин градом каменных осколков. Пригнув голову, Карен провела ладонью по всему телу змеи и повернула ее голову так, чтобы та соприкоснулась с кончиком хвоста.

Внезапно из-под ее пальцев послышался громкий вибрирующий звук.

— Что это? — прошептала Миюки, разгоняя дым рукой.

Алтарь начал медленно опускаться, а когда движение прекратилось, Карен взяла фонарик и посветила в чернильную темноту образовавшегося отверстия. Алтарь опустился в каменный пол на глубину около двух метров.

Она чувствовала, что внизу находится большое помещение, и наклонилась ниже, надеясь что ей удастся хоть что-нибудь разглядеть. В этот момент возле ее левого уха просвистела пуля. Карен почувствовала ее горячее дыхание и упала на живот.

— Другого выхода отсюда нет, — сказала она, поглядев на подругу. Глаза Миюки округлились от страха, но все же она ответила кивком.

Карен зажала фонарик зубами и с трудом выговорила:

— Я пойду первой.

Опустив ноги в черную дыру, она посветила вниз. Никаких выступов, чтобы ставить на них ноги. Примерившись, чтобы упасть точно на алтарь, Карен спрыгнула. Приземление вышло болезненным, и, потеряв равновесие, она уперлась рукой в каменную поверхность.

Выпрямившись, Карен посветила вокруг себя. На полу тускло блестели лужи воды, с потолка свешивались длинные ленты водорослей. В дальнем конце помещения виднелся черный зев тоннеля. Впрочем, это был не тоннель, а пологая лестница, уходившая вдаль под очень малым углом. Куда бы она ни вела, это было лучше, чем оставаться здесь.

Наверху грохнул еще один выстрел, затем еще один. Миюки пискнула и распласталась на полу.

Выпрямившись, Карен крикнула ей:

— Брось мне кобуру и пистолет!

На мгновение лицо Миюки исчезло, а затем появилось вновь.

— Держи! — сказала она и сбросила вниз кобуру. Через секунду следом за ней полетел пистолет, и Карен поймала его свободной рукой.

— Теперь прыгай сама, — скомандовала Карен.

— Подожди, — ответила Миюки и вновь исчезла. Что ей могло понадобиться?

В отверстие свесились ноги Миюки.

— Прыгай же! — поторопила ее Карен.

Миюки разжала руки и свалилась чуть ли не на голову подруги, которая помогла ей устоять на ногах.

— Молодец! — похвалила Карен. — Тебе бы в цирке работать!

— Благодарю, — ответила Миюки, прижимая к груди сумку со своим высокотехнологичным скарбом. Перехватив взгляд Карен, она пояснила: — Не могла же я остаться без Габриеля!

Несмотря на серьезность положения, Карен улыбнулась. У каждой из них был собственный спасательный круг. Надев кобуру, она сунула в нее пистолет и сказала:

— Пошли.

Она спрыгнула с алтаря, и Миюки последовала ее примеру. Как только хрупкая женщина оказалась на полу, над их головами послышалось скрежетание каких-то шестерней, и тумба алтаря стала подниматься вверх. Вскоре послышался щелчок. Потайная дверь закрылась.

— Реагирующий на давление механизм, — прокомментировала Карен.

Это и в самом деле, вероятно, была какая-то изощренная система противовесов. И как только она сохранила работоспособность, проведя столько веков в соленой воде?

Вокруг них воцарилась тьма. Где-то в отдалении слышался звук текущей воды. Миюки достала из сумки второй фонарик, посветила вперед и непререкаемым тоном заявила:

— Ты идешь первой.

Карен кивнула и двинулась вперед. Ступени лестницы были узкими, но потолок — достаточно высоким, чтобы идти, не пригибаясь. По мере того как они двигались вперед, звук воды становился слышнее. Карен посветила вбок и провела рукой по стене.

— Каменные блоки уложены идеально, — сообщила она. — Швы почти не ощущаются.

В ответ Миюки пробормотала нечто невразумительное. Она то и дело оглядывалась назад и наконец не утерпела:

— Как ты думаешь, они погонятся за нами? Карен снова направила луч фонаря вперед.

— Не знаю, — ответила она, — но на всякий случай давай уносить ноги как можно скорее.

Некоторое время Миюки молчала, а затем, тяжело дыша, задала вопрос, который не давал покоя и самой Карен:

— Куда, по-твоему, ведет этот ход?

— Полагаю, в усыпальницу какой-нибудь царственной особы, хотя наверняка сказать трудно. Спуск становится крутым, а это значит, что мы находимся где-то у подножия пирамиды.

Словно в подтверждение ее правоты, ступени закончились. Отсюда начинался новый тоннель — горизонтальный и прямой. Судя по всему, он был очень длинным, поскольку луч фонаря терялся во тьме, не находя препятствий. Карен предположила, что этот коридор проходит под основанием пирамиды.

Нахмурившись, Карен встала на последнюю ступеньку. Впереди тоннель был частично затоплен. Вода покрывала пол примерно на фут. В свете фонарика Карен увидела, что она капает из трещин в потолке.

— Мы, должно быть, сейчас под пирамидой, — пробормотала она, — ниже уровня моря. Погляди на эти стены. Они — не из отдельных блоков. Это — цельный камень. Наверное, для того, чтобы пробить этот ход, понадобились десятилетия.

— А может, и нет, — неожиданно сказала Миюки. — Возможно, это лавовая труба. В Японии их навалом.

— Гм, возможно.

Миюки посмотрела на капающую сверху воду.

— Впрочем, мне об этом мало известно. Может, мы подождем и…

Ей не позволил договорить звенящий звук, донесшийся сзади. Били металлом о камень. Взгляды женщин встретились.

— Они пытаются пробиться вниз, — сказала Карен. Миюки потащила подругу по залитому водой проходу.

— Пошли скорее.

Карен шагнула вперед и охнула, когда холодная вода обожгла ее щиколотки. Миюки последовала за ней, в обнимку со своей бесценной сумкой. Они двинулись, расплескивая воду, и от этого плеска им обеим становилось не по себе.

Карен снова пробежалась пальцами по стене. Ее поверхность оказалась ровной. Слишком ровной, чтобы быть вырубленной грубыми орудиями. Похоже, она была естественного происхождения, как и предполагала Миюки. Карен постучала по стене костяшками пальцев.

— Не надо! — взвизгнула Миюки.

От неожиданности Карен вздрогнула и отдернула руку.

— Ты что, хочешь нас утопить?

— Но этому проходу сотни лет… — стала оправдываться Карен.

— Ну так и оставь его в покое! После землетрясений и подъема из воды… Кто знает, насколько сейчас все стало хрупким! Так что не стучи по стенам.

— Хорошо, — согласилась Карен, — не буду.

Она обратила все свое внимание на тоннель, который, казалось, стал шире. Вода теперь доходила ей до колен. Будет ли конец этому путешествию? Она беззвучно молилась о том, чтобы им удалось отыскать выход. За их спинами продолжали раздаваться звонкие удары металла о камень. Преследователи не желали сдаваться.

Сделав еще несколько шагов, Карен остановилась как вкопанная и стала озираться, открыв рот. Это был все тот же тоннель, но здесь он расширялся, образуя просторное помещение. Потолок — такой же гладкий, как и стены, — напоминал купол собора. Если проход действительно являлся лавовой трубой, как предположила Миюки, то в этом месте образовалось что-то вроде пузыря.

Карен поводила фонариком по сторонам. На своде потолка она заметила светящиеся точки. Поначалу она решила, что это естественные вкрапления кварца, но затем, задрав голову и повернувшись вокруг своей оси, поняла ошибку.

— Это карта звездного неба! — воскликнула она. — Вон — созвездие Ориона.

Миюки это захватывающее зрелище, казалось, нисколько не впечатлило.

— Нужно идти дальше, — торопила она.

Карен опустила фонарь, однако не могла сдвинуться с места. Ни на одном из южных островов Тихого океана еще не находили ничего подобного. Кем же были создатели всего этого? Луч ее фонаря, направленный теперь вперед, осветил небольшую нишу в стене, расположенную на уровне пояса. В ней что-то поблескивало. Карен подошла ближе.

Миюки хотела что-то сказать, но Карен остановила ее, подняв руку. Наклонившись к маленькому алькову, она посветила туда и увидела лежащую внутри пятиконечную кристаллическую звезду размером примерно с ладонь. На ее лучах словно взорвалась маленькая ослепительная радуга. Переместив луч света чуть левее, Карен увидела глубокие царапины на стене у ниши и отступила на шаг назад. Она едва не пропустила их!

— Господь Вседержитель! — воскликнула она, рассматривая тщательно вырезанные в три ряда на гладкой поверхности стены маленькие символы. Сомнений у нее не осталось: это был какой-то древний язык.

Наклонившись ниже, Карен погладила пальцем первый из символов. Линии были ровными, словно сделанные каким-то орудием с алмазным наконечником. Но при всей точности и аккуратности гравировки саму надпись никак нельзя было назвать каллиграфической. Это были примитивные иероглифы: рисунки животных и людей — неправильных пропорций и в разных позах. Странные рисунки, повторяющиеся символы.

Карен склонила голову набок и двинулась влево. Ряды символов тянулись на уровне пояса по всей протяженности стены каменного пузыря. Едва дыша, она повернулась к Миюки.

— Ты должна это заснять.

Миюки посмотрела на подругу как на буйно помешанную.

— Что?

Карен выпрямилась и указала на сумку Миюки.

— Возьми видеокамеру! Я не могу допустить, чтобы все это пропало!

— О чем ты думаешь! — чуть ли не взвыла Миюки. — Нам нужно выбираться отсюда!

— Мародеры могут все это уничтожить. Либо это место может вновь утонуть.

— Пусть тонет, только без нас! В глазах Карен читалась мольба.

Миюки безнадежно вздохнула и протянула сумку Карен. Пока та держала ее, Миюки рылась внутри в поисках цифровой камеры, а когда нашла, передала подруге свой более мощный фонарик.

— Держи. Мне понадобится много света.

Затем японка включила камеру и медленно повела объектив вдоль рядов загадочных символов — от их начала до конца.

В голове Карен родилась новая мысль.

— Это не три ряда. Символы выстроены в один непрекращающийся ряд, который начинается от хрустальной звезды и тянется по окружности всего помещения, обвивая его наподобие дорожки на виниловой пластинке.

— Или — свернувшейся кольцом змеи, — предположила Миюки, опуская камеру. — Ну что, теперь довольна?

Карен протянула подруге большой фонарик.

— Не могла бы ты посветить вверх? Я хочу сделать несколько снимков этой имитации звездного неба.

Миюки сердито нахмурилась, но фонарик взяла. Когда с этим было покончено, Карен закинула ранец за плечо и направилась к нише.

— Эту кристаллическую штуковину я заберу с собой. Нельзя допустить, чтобы она досталась мародерам.

Положив руку на звезду, Карен попыталась поднять ее, но не смогла. Тогда она попробовала пошевелить ее, но снова потерпела неудачу.

— Черт, эта штука словно приклеена!

— Ну и оставь ее тогда, — посоветовала Миюки и обернулась. Лязгающие звуки позади прекратились уже несколько минут назад. — Не нравится мне эта тишина. Может, они уже пролезли вниз?

Карен задумчиво наморщила лоб. Ей не хотелось оставлять здесь кристаллическую звезду.

— Посвети сюда, чтобы я видела, что делаю, — обратилась она к подруге.

Миюки подошла ближе и направила луч фонаря в нишу. На лучах звезды снова вспыхнула радуга.

— Как красиво! — приглушенно проговорила она. Карен снова сомкнула пальцы на артефакте и потянула его изо всех сил. На этот раз звезда поддалась на удивление легко. От неожиданности женщина чуть не упала, налетев спиной на Миюки. Фонарик вылетел из руки японки и шлепнулся в воду.

— Надеюсь, ты закончила, — проворчала она и нагнулась, чтобы поднять фонарик. — Наше счастье, что он водонепроницаемый.

Карен стояла, прижав звезду к животу. Ощущение у нее было такое, будто она баюкает шар для боулинга. Ей приходилось прижимать звезду обеими руками. Звезда не была приклеена к нише, просто оказалась очень тяжелой.

— Мне кажется, она весит целую тонну, — пожаловалась Карен, а затем открыла сумку и опустила в нее добычу. Сумка сразу стала оттягивать ей плечо. — Ладно, теперь пошли дальше.

— Нужно поторапливаться. Это затишье…

Взрыв застал их врасплох. Тоннель содрогнулся, и женщин бросило на колени. Карен тут же вскочила, чтобы сумка не оказалась в воде, и ухватилась за пистолет, а Миюки направила луч фонаря в тоннель. Из его дальнего конца валил дым.

— Динамит, — сказала Карен. — Им, должно быть, надоело долбить камень киркой.

Когда эхо взрыва стихло, тоннель наполнился низким гулом. Журчание воды стало громче. В стене рядом с ними образовалось отверстие, и из него ударил фонтан морской воды. Еще одна дыра возникла в потолке, и на головы женщин обрушился холодный соленый душ.

— Тоннель рушится! — в ужасе закричала Миюки. Слева и справа от них в стенах появлялись все новые течи, сверху в воду падали большие каменные глыбы.

— Бежим! — крикнула Карен и бросилась первой. Вода уже была им по колено. Позади нее плюхала по воде японка.

— Куда бежим-то? — задыхаясь от усилий, прокричала она.

У Карен не было ответа. Сначала — огонь, теперь — вода… В другой ситуации она смогла бы оценить эту иронию. Но только не сейчас. Впереди тянулся темный проход. И он быстро заполнялся холодной водой.

8

ЭНДШПИЛЬ

26 июля, 17 часов 45 минут

К северо-западу от атолла Эневак, Океания

В своих любимых красных плавках и белом махровом халате, Джек отдыхал в длинном шезлонге на носовой палубе. Его волосы были еще мокрыми после душа, но быстро сохли под лучами теплого послеполуденного солнца. Элвис, его пес, разлегся рядом с шезлонгом.

Дальше на палубе под солнцем отсвечивали обтекаемые формы «Наутилуса». Роберт дюйм за дюймом обследовал его титановый корпус, а Лиза делала то же самое изнутри. Пока все говорило о том, что подлодка с честью выдержала испытание неведомой ей доселе глубиной. Единственное, что беспокоило Лизу, были непонятные сбои в радиосвязи, поэтому она приступила к тщательной проверке бортового компьютера и коммуникационной системы, пытаясь выявить возможные причины неполадок. Пока ей это не удавалось.

— Как твоя челюсть?

Адмирал Хьюстон возлежал в соседнем шезлонге, наслаждаясь кубинской сигарой из неприкосновенного запаса Джека. Свободной рукой он гладил Элвиса между ушей, и пес блаженно подметал палубу хвостом.

— Бывало и хуже, — откликнулся Джек, прикоснувшись к щеке. На самом деле челюсть все еще ныла.

Хьюстон выпустил облако душистого дыма и довольным взглядом посмотрел на сигару.

— Кубинский табак. Я нарушаю столько законов…

— Но оно того стоит, не так ли?

— О да! — с воодушевлением ответил адмирал, снова сунув сигару в рот и зажмурившись от удовольствия.

Помимо адмирала и двух его помощников, посторонних на борту «Фатома» больше не осталось. «Черные ящики» с борта номер один были упакованы и спешно отправлены на «Гибралтар» в сопровождении вооруженной охраны — Дэвида Спенглера и еще нескольких правительственных следователей. Адмирал остался на «Фатоме», приказав поставить его в известность сразу же, как только будут получены первые результаты расшифровки информации с самописцев.

— Итак, если я правильно понял, встреча старых друзей прошла не совсем гладко? Вы с коммандером Спенглером не сумели забыть старые обиды?

— А чего вы ожидали? — Джек поудобнее устроился в шезлонге. Сначала «Гибралтар», потом адмирал Хьюстон, а теперь еще Дэвид Спенглер. Более десяти лет он убегал от своего прошлого и в итоге оказался в начале пути. — Ничего не изменилось, — со вздохом проговорил Джек. — Дэвид ненавидел меня еще до катастрофы «Атлантиса». Злился из-за того, что я занял его, как он полагал, место на борту челнока.

— Ты тут ни при чем. Так решило НАСА.

— Ага, скажите это Спенглеру! Вечером накануне старта мы с ним так поцапались, что меня едва не отстранили от полета.

— Я помню. Он узнал, что ты уже целый год встречаешься с его сестрой — с тех пор, как вы познакомились в Центре подготовки астронавтов НАСА. — Адмирал указал кончиком сигары на разбитую губу Джека. — И похоже, он до сих пор тебя не простил.

Джек покачал головой.

— Он потерял сестру. Кто может осуждать его за это! — Ты можешь. «Атлантис» — не первый челнок, потерпевший катастрофу. Каждый из членов экипажа знал, на какой риск он идет. — Адмирал яростно впился зубами в сигару. — Кроме того, в мистере Спенглере есть нечто такое, что мне никогда не нравилось. Под его холодной, сдержанной внешностью постоянно клокочет ненависть. Неудивительно, что он оказался в ЦРУ, под началом генерала Николаса Разикова. Эти две акулы друг друга стоят.

Слова адмирала удивили Джека, и это, видимо, отразилось на его лице.

— Опасайся этого парня, Джек. — Горящий кончик сигары вновь оказался направлен в опухший глаз Джека. — Никогда не поворачивайся к нему спиной и всегда будь начеку, если он где-то поблизости.

Джек вспомнил ненависть, горевшую в глазах Дэвида, когда тот прошипел: «Ничего еще не кончено, Киркланд!»

— Если бы только я заметил неполадку несколькими секундами раньше или… крепче держал Дженнифер за руку.

— Все мы сильны задним умом, Джек, но это не помогает нам время от времени вляпаться в дерьмо. Человек не способен увидеть все пули, летящие в его голову.

— Когда вы успели стать философом?

— Возраст дарует мудрость, — ответил адмирал, стряхнув щелчком пушистый пепел сигары.

С другого конца палубы, высунувшись из кабины «Наутилуса», махала рукой Лиза. Недовольно ворча, Джек приподнялся в шезлонге и крикнул:

— Что?

Лиза снова принялась жестами звать его к себе.

— Ладно, иду!

Он встал с шезлонга, и адмирал приготовился следовать за ним.

— А вы отдыхайте, — остановил его Джек. — Я сейчас вернусь.

Элвис сел на задние лапы и тоже изготовился идти с хозяином.

— Ты тоже оставайся, — приказал псу Джек. — Лежать! С недовольным ворчанием пес снова плюхнулся на палубу.

Хьюстон потрепал собаку по боку.

— Нам, старикам, лучше держаться друг друга.

Театрально закатив глаза, Джек пересек палубу, спустился по трапу и подошел к «Наутилусу». Лиза уселась в кресло пилота, а Джек склонился над кабиной.

— Что у тебя стряслось?

— Взгляни на часы «Наутилуса». — Она указала на циферблат с красными цифрами, указывающими время. На первый взгляд часы выглядели совершенно нормально. — А теперь посмотри на мои часы.

Джек поглядел на наручные часы Лизы.

— Бортовые часы отстают на пять минут, — констатировал он. — И что с того?

— Перед погружением, когда я настраивала биосенсорную программу, я лично установила время — с точностью до миллисекунды.

— Я все равно не понимаю, из-за чего весь этот шум.

— После того как ты поднялся на поверхность, я сравнила разницу во времени с показаниями биосенсора. Разница во времени составила как раз пять минут — ровно столько, сколько тебя не было на связи.

Джек вздернул бровь.

— Возможно, сбой связи каким-то образом повлиял на часы, возможно, закоротило батарею…

— Нет, с батареями все в порядке, — пробормотала Лиза и подняла глаза на Джека. — После того как связь прервалась, часы работали нормально?

Джек задумался.

— Да, я помню, что посмотрел на них. Все было в порядке. Да, точно, часы работали.

Лиза встала с кресла.

— В таком случае я ничего не понимаю. Все системы функционируют безотказно. Джек, может, ты о чем-то забыл мне рассказать? Он оглянулся. Адмирал по-прежнему наслаждался сигарой. Во время совещания, состоявшегося после того, как он вернулся на поверхность, Джек упомянул о виденной им кристаллической колонне, но его слова никого особенно не заинтересовали.

— Та колонна, которую я видел внизу… — заговорил он, понизив голос.

— Да, она есть на диске, который ты отдал Чарли. Джек колебался. Ему не хотелось, чтобы Лиза приняла его за сумасшедшего. Пригладив волосы рукой, он заговорил, тщательно подбирая слова:

— Откровенно говоря, я сам не понимаю. От этой колонны исходила какая-то странная вибрация. Она вывела из строя компас, и даже я сам ощущал ее в виде легкого покалывания. Как будто по моей коже ползут муравьи.

Лиза насупилась.

— Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

— Чтобы не повлиять заранее на твои выводы. Если там что-то не так, я хотел, чтобы ты это выяснила сама.

Щеки Лизы залил румянец.

— Джек, ты же меня знаешь! На мои выводы невозможно повлиять!

— Ты права. Извини меня.

Лиза выбралась из кабины подлодки, посмотрела в сторону адмирала, а затем перевела взгляд обратно на Джека.

— Чарли и Джордж все еще возятся с этим твоим секретным диском. Пойду к ним, узнаю, удалось ли им что-нибудь выяснить. — Проходя мимо Джека, она укоризненно проговорила: — Ты должен был мне сразу рассказать об этом.

— Полагаешь, разгадка может крыться в этой колонне? Лиза пожала плечами.

— Не знаю, но это стоит выяснить.

— Я иду с тобой.

Из-за хвоста субмарины появился Роберт, их главный гидробиолог.

— Корпус и швы в полном порядке, Джек, — отрапортовал он. — Если решишь совершить новое погружение, проблем возникнуть не должно.

Джек рассеянно кивнул.

— Роберт, не мог бы ты составить компанию адмиралу? В ящике под микроволновкой у меня есть немного бренди.

— Да, я знаю, где бренди. А что случилось?

— Как только у нас появится что сообщить, ты первый узнаешь об этом, — пообещала Лиза, метнув сердитый взгляд в сторону Джека, и пошла прочь.

— Я скоро вернусь! — крикнул Джек адмиралу Хьюстону. Тот великодушно отпустил его взмахом сигары.

Джек нырнул следом за Лизой в люк, ведущий на нижнюю палубу. Все еще дуясь, она шла, прямая как палка. На первой палубе располагались библиотека, а также лаборатории Роберта и Чарли, ниже находились каюты членов команды.

Подойдя к лаборатории Чарли, Лиза постучала в дверь.

— Кто там? — послышался голос гидрогеолога.

— Лиза и Джек! Открывай!

После короткой паузы послышался щелчок замка и дверь слегка приоткрылась. В щели показался глаз Чарли.

— Хотел убедиться, что с вами нет посторонних, — пояснил он, распахивая дверь. Голос гидрогеолога звучал возбужденно. — Входите скорее! Вы должны это увидеть!

— Что-то нашел? — спросил Джек, входя в комнату.

— Да, брат, можно и так сказать.

Лаборатория гидрогеолога была размером примерно с гараж, рассчитанный на одну машину, и каждый квадратный дюйм пространства использовался с максимальной отдачей. На полках и шкафах были расставлены приборы и разнообразное оборудование: компактный станок для распиловки скальных пород, весы, магнитометры и даже целая система исследования керна. Джек не имел понятия, для чего предназначены все эти премудрые штуки. Тут было царство Чарли.

Имея две докторские степени — в геологии и геофизике, — он мог бы преподавать в любом университете, но предпочел оказаться на судне Джека и заниматься собственными исследованиями. «Не для того я защищал свои диссертации, чтобы протирать штаны в аудиториях университетов, — говорил он Джеку семь лет назад, и глаза его горели от восторга. — Ведь столько всего еще предстоит исследовать. Океанское дно, Джек! Вот где написано прошлое и будущее Земли. Оно лишь дожидается, когда кто-то придет и прочитает его. И это буду я!» Теперь, войдя в лабораторию, Джек увидел в глазах Чарли тот же самый восторг. Геолог жестом пригласил их к столу, на котором стоял телевизор и видеопроигрыватель. За столом устроился профессор-биолог. Он почти уткнулся в экран носом, на переносице которого сидели очки с толстыми бифокальными линзами.

— Удивительно! — бормотал он. — Просто удивительно! Джек и Лиза встали по обе стороны от него, пытаясь получше разглядеть изображение на экране.

— Что вы тут обнаружили? — спросил Джек.

Джордж только теперь заметил присутствие в комнате новых людей. Повернув к Джеку лицо с округлившимися глазами, он безапелляционным тоном заявил:

— Ты должен снова спуститься туда!

— Что? Зачем? — не понял Джек.

— Нужно начать с самого начала, — сказал Чарли.

Он взял пульт дистанционного управления и стал перематывать запись к началу. Джек увидел, как вершина кристаллической колонны исчезает в толще воды. Затем Чарли остановил перемотку и нажал на кнопку воспроизведения. Обелиск снова — теперь уже медленно — выплыл в центр экрана. В этом месте Чарли остановил запись.

— Ты был прав, Джек, — заговорил он, — этот кристалл — естественного происхождения. Я неоднократно и очень тщательно просмотрел запись. Анализ сколов и граней говорит о том, что это — природное образование.

— Но что это за кристалл? Кварц?

Чарли наклонил голову, разглядывая изображение на экране.

— Нет, не могу сказать. Пока не могу. Но продал бы родного дедушку, чтобы узнать это.

— Ты полагаешь, это что-то доселе неизвестное? Высокий ямаец кивнул. Постучав пальцем по экрану, он уверенно заявил:

— Таких мест, как это, нет больше нигде на планете.

Изображение ожило. Подлодка медленно огибала колонну, показывая ее сверкающую поверхность со всех сторон. Видеоизображение было идеально четким и стабильным. Никаких помех, подобных тем, что были на глубине.

— На такой глубине, да еще при таком бешеном давлении и концентрации соли в воде… кто знает, как могут расти кристаллы!

Джек присел на табуретку и приблизил лицо к экрану.

— Ты хочешь сказать, что мы — первые люди, которые видят это кристаллическое образование? — спросил он.

Чарли громко расхохотался и в восторге хлопнул себя ладонями по ляжкам.

— Нет, брат, как раз этого я не говорю! Совсем не говорю! Он пустил запись в замедленном темпе. Джек смотрел, как вращение колонны замедлилось. Чарли поставил запись на паузу как раз в тот момент, когда ксеноновые прожектора начали отворачиваться от колонны. Джек помнил этот момент. Он тогда решил продолжить поиск самописца, начал разворот и уже не смотрел на колонну. А вот камера — смотрела. Именно тогда и появилось самое интересное.

Когда свет упал на колонну под определенным углом, на поверхности одной из ее кристаллических граней стали видны некие изъяны.

— Что это?

— Доказательство того, что мы не первые, кто видит этот кристалл.

Чарли укрупнил картинку и отрегулирован ее таким образом, чтобы эти изъяны оказались в центре экрана. Увеличившись в размерах, они превратились в странные значки — слишком правильные и четкие, чтобы быть капризом природы. Хотя изображение стало немного размытым, у Джека не возникло сомнений относительно того, что предстало его взору.

В этот момент заговорил Джордж. В голосе его звучало благоговение.

— Это письмена! Какая-то древняя надпись.

— На такой глубине? — изумленно спросил Джек.

На кристаллической поверхности были видны ряды крохотных рисунков: животных, деревьев, искривленных человеческих тел, геометрических фигур.

Джек не мог поверить собственным глазам. Каждый символ был вырезан на идеально гладкой поверхности и заполнен блестящим металлосодержащим веществом.

Это была древняя надпись на колонне, находящейся на глубине в две тысячи футов.

Побережье острова Йонагуни, префектура Окинава

Карен с трудом шагала по воде, уровень которой постоянно повышался и теперь доходил ей уже до талии. Фонарик и сумку она держала над головой, чтобы не замочить их, но тяжелая звезда, лежавшая в сумке, неумолимо тянула ее вниз. Когда закончится этот тоннель? Какой он длины? Звук хлещущей воды заполнял узкое пространство спереди и позади них.

Миюки приходилось еще тяжелее. Она была ниже ростом, и вода доходила ей уже до груди. Было сложно понять, идет миниатюрная японка или плывет.

Наконец луч фонарика, который держала Карен, уперся в стену, отличавшуюся от стен тоннеля.

— По-моему, мы дошли до конца, — сообщила она. Карен стала двигаться быстрее. Пройдя еще несколько метров, она поняла, что там, где заканчивается тоннель, начинается лестница, ведущая вверх. Точно такая же, как та, по которой они спустились, спасаясь из первой пирамиды. Судя по всему, это был вход во вторую. Касаясь рукой гладкой стены, Карен поднялась на первую ступеньку и, повернувшись, помогла Миюки.

Пройдя несколько ступенек вверх, они без сил опустились, чтобы передохнуть хотя бы минуту. Карен указала на стены справа и слева. Они были сложены из аккуратно подогнанных друг к другу каменных блоков.

— Мы находимся выше тоннеля, — сказала она.

— Значит, мы не утонем? — с надеждой в голосе спросила Миюки. Ее лицо было бледным, черные волосы прилипли ко лбу и щекам.

— Нет, не утонем, если будем подниматься достаточно быстро. Самое главное — оказаться выше уровня моря.

Миюки окинула взглядом ступени.

— Но где мы находимся?

— Скорее всего, эти ступени ведут в сердце второго Дракона, брата-близнеца той пирамиды, в которую мы вошли.

Это предположение казалось ей логичным. Проход, по которому они пришли сюда, шел в направлении второй пирамиды, и лавовый тоннель, видимо, соединял два эти сооружения.

— А выход тут есть?

— Уверена, что есть, — кивнула Карен, умолчав, правда, о том, что ее тревожило. Выход-то есть наверняка, но вдруг они его не найдут?

— Тогда пошли! — Миюки вскочила на ноги и потянула за собой Карен. — Сумку теперь я понесу сама. Обрадовавшись, что ей больше не надо тащить такую тяжесть, Карен с готовностью сняла сумку с плеча и протянула Миюки, которая едва ее не уронила.

— Выходит, ты не шутила, сказав, что она чертовски тяжелая, — озадаченно проговорила она, взваливая ношу на плечо.

— Нет, — покачала головой Карен. — Эта кристаллическая звезда весит не менее десяти кило.

— Но ведь она такая маленькая!

Карен только пожала плечами и поднялась на ноги.

— Еще одна из загадок, которыми так богато это место. Вздохнув, она пошла вперед, молясь про себя о том, чтобы им удалось разгадать самую главную загадку: найти выход из этой смертельной ловушки.

Подъем по лестнице стал сущим мучением для их уставших ног. Женщинам казалось, что они взбираются по веревочной лестнице, и все же они мужественно шли вперед, слишком измученные, чтобы разговаривать.

Это утомительное восхождение помогло им согреться, но вскоре стало чересчур жарко. Этому способствовало и то, что температура в узком проходе, похоже, повышалась. К тому моменту, когда они добрались почти до самого верха лестницы, Карен казалось, что от ее мокрой одежды идет пар.

Карен вытерла взмокший лоб и со стоном «Наконец-то!» ввалилась в следующую комнату. Следом за ней, тяжело дыша, туда буквально вползла Миюки.

Голые стены комнаты не давали никаких подсказок относительно того, где может находиться выход. Женщины беспомощно оглядывались. Тут не было ни украшений, ни надписей.

Карен пошла вдоль стены.

— Выключи фонарь, — велела она Миюки, и сама сделала то же самое.

Их окутала темнота. Плеск прибывающей воды из тоннеля слышался все громче. Округлив глаза, словно сова, Карен высматривала хоть малейшую щелочку в стенах и на потолке — хотя бы малейший намек на выход отсюда, однако темень была непроглядной. По ее подсчетам, солнце сейчас должно было находиться на западной части небосвода.

Она вытерла пот со лба. Воздух был жарким, и в нем не чувствовалось ни малейшего движения. Ведя рукой по стене, она обошла всю комнату.

— Ну, нашла что-нибудь? — нетерпеливо спросила Миюки.

Карен открыла было рот, чтобы ответить, но тут ее ладонь ощутила, что один из камней теплее остальных. Она остановилась и положила вторую ладонь на другой камень. Так и есть, первый был заметно теплее.

— Возможно, я нащупала ниточку, — сказала Карен и принялась обследовать пальцами необычный камень.

В кромешной темноте делать это было непросто. Каменные блоки были идеально подогнаны друг к другу. Края камня она нащупала, но между ними не находилось даже малейшей щелочки, в которую просачивался бы свет. Карен задумалась. Ведь должна же быть причина, по которой этот камень отличается от остальных!

Она включила фонарь, и Миюки тут же подошла к ней, повторив свой вопрос:

— Нашла что-нибудь?

Карен с силой надавила на камень. Тот не поддавался. Тогда она отошла на пару шагов, наклонила голову и стала смотреть на него. Камень как камень, ничем не примечательный, примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров.

— Он — теплее остальных, — пояснила она, повернувшись к Миюки, — и, значит, солнце почему-то нагревает его сильнее, чем остальные. Вот только почему?

— Думаешь, это и есть выход? — спросила Миюки, включив свой фонарик.

— Надеюсь, — ответила Карен. — Только не знаю, как его открыть.

«Думай, черт тебя возьми! — твердила она себе. — Думай!» Карен закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти второго Дракона, в чреве которого они сейчас находились. Он был точной копией первого — за исключением полуразрушенного храма на вершине. Вершина второй пирамиды была пустой. Нет никакой ниточки!

— О чем ты думаешь? — теребила подругу Миюки. Карен открыла глаза.

— Входом в первую пирамиду был алтарь, — принялась она рассуждать вслух, — а голова змеи оказалась ключом к входу.

— И что?

— Задумайся о симметрии. Думай шире. Во время равноденствия главная пирамида Чичен-Ица на полуострове Юкатан отбрасывала тень в виде изогнутого тела змеи, которая соединялась с барельефом змеиной головы в ее основании.

— Не понимаю.

Карен продолжала говорить, интуитивно чувствуя, что разгадка — рядом:

— Голова змеи была входом. После нее мы прошли по длинной лавовой трубе, предположительно являющейся ее телом.

— Значит, теперь мы находимся в змеином хвосте, — подхватила Миюки.

— Вот именно. Образно говоря, мы были проглочены змеей, затем прошли через ее живот и теперь оказались там, куда поступают остатки пищеварительного процесса.

— Короче говоря, в заднице.

Расхохотаться Карен заставила даже не сама фраза, а убийственная серьезность, с которой Миюки ее произнесла. Отсмеявшись, она снова стала озираться. Позади нее находился дверной проем, в который они вошли сюда, поднявшись по лестнице, позади — камень, что привлек ее внимание. Между двумя этими точками можно было провести идеально прямую воображаемую линию. Карен положила руку на теплый камень.

— Это — кончик хвоста, — с уверенностью заявила она.

— Да, ты это уже говорила. И здесь же — выход наружу?

— Нет. Если уж мы избрали анатомический подход, будем последовательны. Змея гадит не через кончик хвоста, а через отверстие, которое находится недалеко от него на ее брюхе. А брюхо, — Карен указала на пол, прямо себе под ноги, — вот оно!

Миюки опустила взгляд на свои ноги.

— То есть, чтобы подняться вверх, мы должны спуститься вниз?

Карен опустилась на колени. Пол не являлся цельной плитой, он, как и стены, был сложен из отдельных каменных блоков. Она поползла вперед — от теплого камня к дверному проему, отбрасывая руками воду и мусор. Выход должен быть здесь!

Наконец ее пальцы ощутили шершавый участок на гладкой поверхности пола. Она замерла и, беззвучно молясь, стала тереть это место ладонью.

Миюки опустилась на колени рядом с ней.

— Что это?

— Дырка в змеиной заднице!

Посветив фонариком, Карен увидела, что шершавый участок, привлекший ее внимание, представляет собой углубление в виде звезды.

— Дай кристалл! — скомандовала она.

Миюки торопливо сняла сумку с плеча, расстегнула молнию на боковом кармане и вытащила оттуда артефакт. Делать это ей пришлось обеими руками. Ворча, она протянула звезду Карен.

— Держи!

Карен легла на живот и приложила звезду к углублению в каменном иолу. Та подошла тютелька в тютельку. Затаив дыхание, Карен приготовилась к чему угодно. Миюки, также застывшая в напряженном ожидании, прикусила костяшки сжатых в кулак пальцев.

Ничего.

Карен поднялась и встала на колени.

— В чем дело? — спросила она. — Что мы сделали не так? — Может, сломался механизм? — предположила Миюки. О таком Карен даже думать не хотелось. Нижний тоннель уже наверняка затопило. Обратной дороги нет. Они оказались в ловушке. Карен почувствовала, как к глазам подступили слезы. Горло сжалось.

— Каким образом кристалл может открывать потайной ход? — попыталась рассуждать Миюки. — Как ты думаешь?

— Понятия не имею, — мрачно откликнулась Карен.

— Помнится, ты что-то говорила о механизме, чувствительном к давлению.

От чувства безысходности, охватившего Карен, не осталось и следа. Она вспомнила, как вернулся на свое место каменный алтарь после того, как Миюки спрыгнула с него. Этот механизм также должен реагировать на определенный вес.

Карен посмотрела на кристалл. Он был тяжелым, даже слишком. Но если потайная дверь реагирует на вес, почему она не открылась, когда Карен наступила на нее?

И тут ее осенило.

— Отойди! Отойди! — прикрикнула она на подругу, замахав на нее руками. — Мы с тобой слишком тяжелые!

— Что? — непонимающе переспросила Миюки, но все же отошла в сторону.

Карен тоже сошла с каменного блока.

— Механизм должен быть отрегулирован под вес кристалла. Не больший и не меньший!

Обе женщины, затаив дыхание, смотрели на пол. Опять ничего. От отчаяния ей захотелось кричать. Что они упустили?

Карен медленно развернулась вокруг своей оси. Стены были пустыми и безликими. Ответа не видно, да и есть ли он вообще?

Она повернулась снова. Никаких светильников, никаких креплений, в которые можно было бы воткнуть факел.

— Темнота… — пробормотала она. — В брюхе змеи всегда царит темнота…

— Что? — снова спросила Миюки.

— Выключи фонарик!

— Зачем?

— Сама увидишь.

Миюки послушалась, и их вновь окутала темнота.

— Ну, и что теперь…

Закончить фразу ей помешал приглушенный скрежет. Камень терся о камень. Карен замерла, вознося молитвы, чтобы это не оказалось ошибкой. Она нащупала руку подруги и крепко сжала ее.

А затем из появившейся в полу щели в потолок ударил луч света. Моргая с непривычки, Карен опустилась на колени. Каменный блок с хрустальной звездой посередине уходил в пол.

Карен заглянула в расширяющееся отверстие. Там оказалась узкая ниша, в левой части которой открывался проход в еще один узкий тоннель. Именно оттуда и шел свет.

В глазах у Карен защипало от облегчения. Они все-таки нашли выход!

Каменный блок с гулким стуком остановился, оставив проход широко открытым.

Карен перекатилась на бок и жестом велела Миюки спускаться первой.

— Пора выбираться отсюда.

От опустившегося вниз камня их отделяло не более двух метров.

Схватив сумку, профессор Накано улыбнулась и полезла в дыру. Спрыгнув, она прижалась к боковой стене, оставив место для Карен.

— Тут невысоко! — приободрила она подругу. — Прыгай! Та не заставила себя ждать. Оказавшись внизу, она крепко зажмурилась, на мгновение ослепнув от солнца, а в следующий момент увидела синее море, видневшееся по другую сторону короткого, всего в несколько футов, бокового тоннеля. Повернувшись, Карен схватила хрустальную звезду. Она не оставит этот трофей здесь!

Ей показалось, что теперь звезда весит гораздо меньше, и Карен с легкостью держала ее одной рукой. Как только звезда оказалась у нее, каменный блок медленно пополз вверх и закрыл проход во внутренности пирамиды.

Карен прошла по тоннелю навстречу солнечному свету, но стоило ей сделать несколько шагов, как ей в шею уперлось холодное дуло пистолета.

— Ни с места! — прозвучала команда на японском. Голос был мужской.

Со ступени, повыше той, на которой находилась Карен, спрыгнул второй мужчина, и она с облегчением увидела на его рукаве нашивку полиции города Чатан. Слава богу, это не мародеры!

Карен приказали предъявить документы, повернуться лицом к каменной стене и положить на нее руки. Неподалеку от нее Миюки что-то быстро говорила другому офицеру. В руках он держал ее университетское удостоверение. Наконец офицер удовлетворенно кивнул и взмахом руки отозвал своего коллегу, который держал на прицеле Карен.

Карен отошла от стены.

— Полицейские получили по телетайпу сообщение Габриеля о мародерах и уже направлялись сюда, когда раздался взрыв, — объяснила Миюки. — Когда они добрались, мародеров уже не было, поэтому полицейские решили дежурить здесь, чтобы они не взорвали и вторую пирамиду.

— А потом они увидели, как мы выбираемся из дыры, и приняли нас за мародеров?

Миюки кивнула.

— К счастью, Габриель передал им наши фотографии и сообщил, что мы в опасности. — Миюки взяла у полицейского свои документы и убрала их в карман. — Мы будем вынуждены ответить на много вопросов, но никаких обвинений нам не предъявят.

Карен глубоко вздохнула.

— У меня самой больше вопросов, нежели ответов, — сказала она, вспомнив татуировку на смуглой руке мародера: бледная змея, свернувшаяся в кольцо. Чересчур много змей за один день! Вряд ли это могло быть простым совпадением.

Карен выглянула из-за угла пирамиды и увидела второго Дракона. Миюки подошла к ней и тоже устремила взгляд в ту сторону. Вершина пирамиды превратилась в кратер вулкана, из которого к небу вздымались клубы дыма.

Зачем: их преследователи взорвали храм? Этот поступок казался бессмысленным. И куда они ушли?

— Что-то не так? — спросила Миюки, заметив озабоченность на лице подруги. — Нам ведь больше ничего не грозит!

— Не знаю. — Карен не могла отделаться от ощущения, что опасности для них только начинаются. — Но как бы то ни было, нам нужно возвращаться в университет. Пора соединить вместе кусочки этой головоломки.

— С моей стороны возражений не будет.

Они повернулись спиной к дымящейся пирамиде. У подножия второго Дракона, мигая синими огнями, на волнах покачивался бело-синий полицейский катер.

— Когда мы вернемся, напомни мне, что я должна крепко обнять Габриеля, — попросила подругу Карен.

— А мне ты должна новые туфли от Феррагамо, — ответила Миюки, с усталой улыбкой отбросив волосы с влажного лба. — После всего, что здесь сегодня было, я от тебя не отстану.

К северо-западу от атолла Эневак, Океания

Сидя в тесной лаборатории гидрогеолога «Фатома», Джек, словно окаменев, разглядывал замысловатые значки, вырезанные на поверхности кристалла.

— Кто мог это сделать? — наконец спросил он. Джордж снял очки.

— Никогда не видел ничего подобного, но на всякий случай загляну на самые солидные исторические сайты и размещу там несколько вопросов. А вдруг кто-то что-то слышал или знает! — Он взял блокнот, в который до этого скопировал загадочные символы. — Но было бы полезно иметь больше информации. — С этими словами историк бросил на Джека многозначительный взгляд. — Согласен с профессором, — вступил в разговор Чарли. — Нам нужно больше данных.

Оглянувшись, Джек увидел, что взгляды всех присутствующих устремлены на него.

— Я… Я еще ничего не решил по этому поводу. — Его вовсе не радовала перспектива снова возвращаться на подводное кладбище.

На помощь ему пришла Лиза.

— Нам нужно просто брать деньги и сматываться, — решительно сказала она. — Свои обязательства перед военными мы выполнили и не обязаны поднимать на поверхность обломки самолета. Хватит уже того, что произошло с Джеком возле этой колонны.

Джордж мгновенно насторожился.

— А что там произошло?

Лиза повернулась к Джеку, предоставляя ему возможность все объяснить, но он продолжал молчать. Ему казалось глупым рассказывать о каких-то туманных ощущениях.

Тогда снова заговорила Лиза.

— Я проверила «Наутилус» — от носа до кормы. Приборы, компьютеры, радио, силовая установка — все работает безупречно. Но когда случился сбой связи и Джек оказался возле этой колонны, он, по его собственным словам, почувствовал какую-то странную вибрацию, исходившую от нее.

Чарли предложил правдоподобную, по его мнению, версию случившегося:

— Возможно, нарушилась также работа аккумуляторных батарей, в результате чего начали сбоить ускорители, отсюда и вибрация. — Он посмотрел на Джека. — А может быть, ты ощутил легкие сейсмические колебания. Приборы, кстати, зафиксировали их как раз в тот период времени, когда отсутствовала связь.

Джек чувствовал растерянность, к его щекам прилила кровь.

— Нет, — решительно сказал он, — источником вибрации являлся не «Наутилус». Она была более… не знаю, как это назвать… электрической, что ли.

— Может, короткое замыкание на каком-то участке системы? — не отступал Чарли.

Лиза отрицательно покачала головой.

— Никаких проблем с электрическими цепями я не обнаружила.

Джордж сунул блокнот в карман.

— А ты что скажешь?

Джек сидел красный как рак и избегал взглядов коллег.

— Все дело в колонне, — с усилием выдавил из себя он. — Не могу объяснить, откуда я это знаю, но вы уж мне поверьте. Кристалл испускал какую-то… опять не подберу слов… пульсацию, колебания, эманацию.

Джордж и Чарли смотрели на Джека с явным сомнением. Первым заговорил Чарли.

— Если то, что ты говоришь, правда, то тебе тем более имеет смысл снова спуститься туда и разведать, что к чему.

Джордж согласно кивнул.

— И если там есть еще какие-то надписи, мне нужна их полная копия.

Резкий стук в дверь избавил Джека от необходимости отвечать.

— Это я, Роберт, — послышался из-за двери голос гидробиолога.

— В чем дело? — спросил Джек, довольный, что получил хотя бы короткую передышку.

— Поступило сообщение с «Гибралтара», — ответил Роберт. — У них появились новости относительно авиакатастрофы.

Джек отпер дверь и вышел из каюты. Он надеялся на то, что известия с флагманского корабля позволят ему не возвращаться к месту катастрофы.

Стоявший на пороге Роберт взмахом руки пригласил всех выйти наружу.

— Сейчас поступает факс с расшифровкой информации самописца, — сообщил он.

— Тогда — идем, — сказал Джек. Гидробиолог, возбужденно жестикулируя, продолжал рассказывать:

— Не знаю уж, что такого они там услышали, но все буквально на уши встали. Я видел лицо адмирала, когда военные сообщали ему о результатах по линии закрытой связи. Выглядел он как в воду опущенный, а потом потребовал, чтобы ему прислали полный текст расшифровки.

Джек торопливо поднялся по трапу на верхнюю палубу, а затем — еще выше, на мостик. Открыв дверь, он увидел помощников Хьюстона. Они были в форме и стояли навытяжку — парочка бывалых флотских служак. Рядом, на капитанском месте, находился корабельный бухгалтер.

— Где адмирал? — спросил Джек.

Кендалл Макмиллан указал на закрытую дверь, ведущую в комнату связи и спутниковых систем.

— Он там и велел нам ждать его.

Джек, хмурясь, посмотрел на закрытую дверь. Это был его корабль, и ему не нравилось, когда кто угодно, пусть даже адмирал, запирался в самом сердце этого судна. Он сделал шаг к двери, но два мордатых помощника Хьюстона, положив руки на рукоятки пистолетов, преградили ему путь.

Прежде чем дело дошло до открытого конфликта, дверь резко распахнулась. Первым из нее появился пес Джека, Элвис; помахивая хвостом, он деловито протопал по рубке, а следом за ним вышел адмирал. Джек открыл было рот, чтобы окликнуть старика, но, увидев лицо Марка Хьюстона, не вымолвил ни звука. На лбу адмирала пролегли глубокие морщины, а уголки рта были трагически опущены.

— Что там? — коротко спросил Джек. Обернувшись, адмирал увидел, что в рубке собралась вся команда судна.

— Есть здесь какое-нибудь место, где можно сесть и выпить? — спросил он.

Махнув остальным рукой, чтобы они расходились, Джек повернулся к своему старому другу.

— Пойдемте, у меня в каюте припрятана бутылка двадцатилетнего скотча.

— Отлично, то, что доктор прописал, — улыбнулся адмирал, но улыбка получилась вымученной.

Они прошли через палубу к каюте Джека, и он гостеприимно распахнул перед адмиралом дверь. Оказавшись внутри, Хьюстон мотнул головой в сторону двери:

— Запри ее.

Джек сделал то, о чем его попросили, и указал гостю на два кожаных кресла перед стеллажами, уставленными различными морскими сувенирами. Хьюстон подошел к полкам, прикоснулся к старинному секстанту.

— Это — тот самый, что я тебе подарил?

— Да, после того, как меня приняли в экипаж челнока. Хьюстон развернулся и с тяжелым вздохом опустился в глубокое кресло. Джек впервые видел его таким подавленным и опустошенным. Указав на секстант, старый моряк спросил:

— Выходит, ты все же не окончательно отказался от своего прошлого?

Джек вынул из шкафа бутылку виски и два стакана.

— Нет, — ответил он, — не окончательно. По крайней мере, не от самых важных для меня вещей.

Адмирал понимающе кивнул. Несколько секунд он молчал, наконец спросил:

— Джек, помнишь, я просил тебя помочь нам в извлечении на поверхность обломков борта номер один, и ты обещал подумать? Ты принял какое-нибудь решение?

Джек вздохнул и разлил по стаканам свой неприкосновенный запас. Воды он добавлять не стал, поскольку помнил, что адмирал любит неразбавленное виски.

— Нет, сэр, мы пока занимались проверкой и профилактикой лодки.

— М-м-м… — промычал адмирал, принимая стакан, и с глубокомысленным видом поднес его к губам.

Старик явно что-то обдумывал. Затем он поставил стакан на тиковый стол капитана, сунул руку во внутренний карман своей летной куртки и вытащил оттуда сложенные листы.

— Может быть, это поможет тебе принять решение? Джек взял листы, но адмирал не торопился выпускать их.

— Это секретная информация, но, на тот случай, если все же захочешь помочь нам, ты должен быть в курсе.

После этого Хьюстон отпустил листы и откинулся на спинку кресла.

Джек придвинул стул.

— Это расшифровка самописцев? — спросил он, хотя заранее знал ответ.

— Да, запись переговоров пилотов в последние несколько минут до катастрофы.

Джек сел и медленно развернул листы. Хотя ему меньше всего на свете хотелось и дальше участвовать в спасательной (кого спасать-то?!) операции, любопытство перевесило все остальные чувства. Он принялся читать расшифровку.

«БОИНГ 747-200В»

Направление: VC-25A

Время: 18 часов 56 минут

Командир. Гонолулу! Вызывает Виктор Чарли Альфа. Подтвердите погоду. Нас почему-то начало трясти.

Первый пилот. Почему они не отвечают?

Командир. Гонолулу, это Виктор Чарли Альфа! Ответьте! У нас возникли проблемы с радаром и компасами. Можете ли вы… Ах черт!

(Слышен громкий гул и треск.)

Первый пилот. Черт побери, что это было?

Командир. Еще одна воздушная яма. Попробуйте набрать высоту.

Первый пилот. Набираю высоту до тридцати пяти тысяч футов.

Штурман. Показания инерционной навигационной системы противоречивы. «Омега», радар, астрономический секстант…. Всюду сплошная бессмыслица. Приступаю к счислению курса.

Командир. Всем быть предельно внимательными! Первый пилот. Сэр, набрать высоту не получается. Командир. Что?

Штурман. Какая-то бессмыслица… Прямо по курсу — суша. Командир. Это, должно быть, остров Уэйк. Попробую поймать какие-нибудь местные радиосигналы.

(Пауза).

Виктор Чарли Альфа вызывает остров Уэйк! Нам нужна помощь!

(Молчание 30 секунд.)

Штурман. Что-то очень большое, сэр. Этого не может быть! Я проверю показания секстанта вручную.

Первый пилот. Что там за огни?

Командир. Посмотри в иллюминатор. Продолжай набор высоты.

Штурман. Где мы, черт побери?

(Низкое гудение).

Штурман. Что это? Что это?

Первый пилот. Мы теряем высоту! Приборы работают из рук вон плохо! Командир. Господь Милостивый! Штурман. Мы — над сушей! Первый пилот. Я ничего не вижу! Свет!

(Скрежет металла, свист ветра).

Первый пилот. Пожар в первом двигателе! Командир. Выключи его! Немедленно! Первый пилот. Есть, сэр. Штурман. Дьявольщина! Что происходит? Командир. Гонолулу, вызывает Виктор… Первый пилот. Прямо по курсу что-то есть! Прямо по курсу что-то есть!

Штурман. Приборы окончательно вышли из строя! Ничто ничего не показывает!

Командир. Гонолулу! Вас вызывает Виктор Чарли Альфа! Мы терпим бедствие! Мейдей! Мейдей!

Первый пилот. Небо! Небо раскрывается!

(Грохочущий звук, затем тишина).

КОНЕЦ ЗАПИСИ.

Время: 19 часов 08 минут.

Джек положил листы на стол.

— Господи, что же там произошло? Хьюстон протянул руку и забрал расшифровку.

— За мной уже вылетел вертолет. Я хочу прослушать запись лично. Но, откровенно говоря, есть только один способ узнать ответ на вопрос, который ты только что задал. Он — там, внизу.

Дрожащей рукой Джек взял стакан с виски и выпил его содержимое одним глотком. Крепкий напиток огненной дорожкой побежал к его желудку.

— Джек!

Джек снова наполнил свой стакан, откинулся на спинку стула и стал пить — теперь уже понемногу, отдавая должное вкусу.

— Я согласен, — просто сказал он, встретившись взглядом с адмиралом.

Хьюстон кивнул и поднял стакан. Джек поднял свой и чокнулся со старым другом.

— За отсутствующих друзей! — предложил он.

9

ЧАСТИ ГОЛОВОЛОМКИ

29 июля, 12 часов 07 минут

Университет Рюкю, префектура Окинава, Япония

Карен торопливо шла по служебной автостоянке, опаздывая на встречу с Миюки, с которой они условились вместе пообедать. Кабинет и лаборатория ее подруги были расположены на четвертом этаже здания Ягасаки, в котором раньше располагались правительственные учреждения.

Изначально университет Рюкю, образованный в 1950 году гражданской администрацией США, был частично построен на территории древней крепости Шури. В 1972 году японцы упразднили администрацию, и с тех пор университет начал разрастаться, занимая новые площади.

Взлетев по ступеням и миновав двойные двери, Карен предъявила удостоверение охраннику за столом. Тот кивнул и взмахом руки разрешил ей пройти, после чего занес ее имя в лежащую перед ним регистрационную книгу.

Президент университета Рюкю принял все меры предосторожности. Хотя остров Окинава потихоньку начал выбираться из хаоса, вызванного природными катаклизмами, случаи мародерства все же периодически происходили. С целью сберечь имущество университета охрана была усилена.

Карен поднялась по лестничному пролету и прошла мимо лифтов. Подход к ним был перегорожен ярко-желтой лентой, а рядом стояла табличка с надписью «ЛИФТЫ НЕ РАБОТАЮТ», Карен подумалось, что компании, производящие эти ленты, сейчас, наверное, гребут деньги лопатой. Такие же ленты, словно приветственные транспаранты в праздничный день, украшали нынче весь город.

Глянув на часы, Карен ускорила шаг. Предстоящая встреча должна была стать первой после того, как женщины вернулись из жуткого путешествия на руины Чатана. Сегодня утром Миюки позвонила Карен и попросила непременно зайти к ней в лабораторию. У нее появились какие-то новости относительно хрустальной звезды, но по телефону в подробности она вдаваться не стала.

Карен мучило любопытство: что же такого удалось узнать подруге? В течение трех, последних дней она сама была занята собственными изысканиями, пытаясь выяснить происхождение загадочного языка, но дело шло ни шатко ни валко. На острове постоянно происходили перебои с электричеством, что приводило к отключению всех видов связи.

Сначала Карен была уверена, что иероглифы аналогичны протоиндийским письменам, найденным в пакистанских руинах долины Инда, но более тщательное сравнение показало, что их схожесть обманчива. Эта линия исследований оказалась тупиковой, но на ней свет клином не сошелся. Карен обратила внимание на другой — похожий, но еще более удивительный — язык. Однако озвучить свою теорию она была еще не готова. Ей требовалась дополнительная информация.

Поднявшись по лестнице, Карен увидела ожидающую ее Миюки, облаченную, как всегда, в белоснежный лабораторный халат.

— Охранник предупредил меня о твоем приходе, — сообщила японка. — Идем.

Когда они шли по коридору, Карен спросила:

— Что тебе удалось выяснить? Миюки только покачала головой.

— Ты сама должна это увидеть. — Они прошли мимо университетских аудиторий. — А как поживают твои иероглифы?

Поколебавшись, Карен все же ответила:

— Возможно, у меня появилась ниточка. Миюки удивленно посмотрела на подругу.

— Правда? Я дала задание Габриелю расшифровать их. Он попробовал, но у него мало что получилось.

— А он на это способен?

— Одним из его базовых алгоритмов является декодирующая программа. Кодирование является очень полезной моделью для построения искусственного интеллекта, и если ты попробуешь соотнести…

— Хватит, — остановила подругу Карен, схватив ее за рукав, — я тебе верю. Так удалось Габриелю узнать хоть что-то?

— Только одно. И именно это стало причиной того, что я попросила тебя приехать. Но он мог бы достичь гораздо большего успеха, если бы запас имеющихся символов языка не был так ограничен. Тогда можно было бы сравнивать, перепроверять, выстраивать языковую базу.

Карен прикусила язык. Именно в этом и заключался ее собственный секрет.

— Возможно, тут я смогла бы помочь. Миюки недоуменно посмотрела на подругу.

— Каким образом?

— Прежде чем выкладывать тебе свою идею, я хотела перепроверить ее, но библиотеки сейчас закрыты, а пользоваться Интернетом — сплошная мука из-за постоянных отключений электричества.

— Что ты хотела найти?

— Образцы письменности, найденные на острове Рапануи, то есть на острове Пасхи.

— Это не тот ли самый остров, где обнаружили здоровенные каменные головы?

— Тот самый.

— Но ведь он находится на другом конце Тихого океана.

Карен кивнула.

— Именно поэтому мне нужна дополнительная информация, ведь я не являюсь специалистом по этому региону. Я специализировалась по Полинезии и Микронезии. Они дошли до лаборатории, Миюки открыла дверь картой-ключом и, распахнув ее, пригласила Карен войти. Сначала они оказались в крохотном предбаннике, на стене которого висели белые халаты для посетителей. Дальше, за стеклянной дверью, располагалась сама лаборатория — царство нержавеющей стали и линолеума. В свете мощных люминесцентных ламп каждый дюйм поверхности сиял хирургической чистотой.

Карен через голову стащила свитер и скинула кроссовки, а затем сняла с крючка белый халат — судя по его виду, недавно выстиранный и отглаженный. Но прежде чем надеть его, она влезла в одноразовый комбинезон и села на низкую скамеечку, чтобы натянуть на ноги стерильные бахилы.

Миюки сделала то же самое. Она со строгостью Цербера следила за тем, чтобы в ее лаборатории царила стерильная чистота. Ни один пакостный микроб не должен был пробраться в комнату, уставленную сложнейшим компьютерным оборудованием, — то самое «родильное отделение», где появился на свет Габриель.

— Так при чем тут остров Пасхи? — спросила она, продолжая разговор.

Карен надела на голову одноразовый бумажный чепчик и спрятала под него волосы.

— Еще в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году один французский миссионер сообщил о том, что он нашел на острове сотни деревянных дощечек, посохов и даже черепов, покрытых непонятными иероглифическими письменами. Местные жители называли этот язык «ронгоронго», но не могли прочесть написанное на нем. Некоторые исследователи утверждали, что этот язык появился на острове еще до того, как примерно в четырехсотом году до нашей эры его заселили туземцы. К сожалению, большая часть артефактов оказалась утраченной прежде, чем их удалось должным образом изучить.

— Ты полагаешь, это тот же самый язык, надписи на котором мы нашли в пирамиде?

— Уверенности в этом у меня нет. Ронгоронго — единственный язык туземных племен Океании, который имеет свою письменность, но его происхождение остается загадкой, а символы не поддаются прочтению. Их пытались расшифровать многие специалисты в области эпиграфики и криптографии, но им это не удалось. — Голос Карен звенел от возбуждения. — Если бы нам — первым за многие десятки лет — удалось открыть новую разновидность этого языка, мы, возможно, нашли бы ключ не только к таинственному ронгоронго, но и к древней истории Полинезии.

Миюки встала.

— Итак, что будем делать?

— Мне нужно выйти в Интернет и добыть несколько образцов языка. Надеюсь, это поможет подтвердить мою гипотезу.

Миюки передался азарт Карен.

— И если окажется, что ты права, мы сможем добавить эти образцы в базу Габриеля. Располагая большим объемом информации, он, возможно, сумеет расшифровать символы.

— И это станет археологическим открытием века!

— Тогда — за работу! Габриель выведет тебя во Всемирную сеть, подключившись к телефонным линиям американских военных баз. Они наиболее надежны и стабильны.

Миюки направилась к стеклянной двери в лабораторию.

— Это возможно? — удивленно спросила Карен.

— Разумеется, — кивнула Миюки. — Кто, по-твоему, финансирует мои исследования? Американских военных очень интересуют проблемы, связанные с искусственным интеллектом и возможностями его применения. У меня, между прочим, третий уровень доступа к секретным материалам!

Миюки вставила пластиковую карточку в прорезь электронного замка, и дверь с тихим шипением отошла в сторону. Давление в лаборатории было чуть выше, чем в предбаннике, чтобы внутрь не проникала пыль.

— Столько сложностей — и все из-за того, что тебе лень пропылесосить здесь хотя бы раз в месяц! — хмыкнула Карен. Пропустив ее замечание мимо ушей, Миюки подошла к полукруглому столу, вдоль которого тянулся ряд компьютерных мониторов. Рядом стояли два стула на колесиках. Усевшись на один из них, Миюки жестом предложила сесть и подруге, а затем, напечатав что-то на клавиатуре, громко проговорила:

— Габриель, не мог бы ты вывести изображения иероглифов?

— Конечно, профессор Накано. Доброе утро, Карен Грейс,- прозвучал искусственный голос из динамиков, расположенных по обе стороны от женщин.

— Доброе утро, Габриель, — ответила Карен, вновь испытав чувство неловкости, и оглянулась на динамики. Ей казалось, что позади нее кто-то стоит. — Сп-пасибо за то, что помог нам.

— Не за что, доктор Грейс. Вы достаточно отблагодари ли меня, предоставив такую восхитительную головоломку.

На мониторах высветилась и поползла длинная череда символов неведомого языка, состоящая из изображений птиц, рыб, людей, геометрических фигур и причудливых загогулин.

— Так что же ему удалось выяснить? — спросила Карен.

— Он сумел расшифровать небольшой отрезок в самом начале последовательности.

— Ты шутишь?

Карен выпрямилась и впилась глазами в мониторы, по которым продолжала ползти вереница символов. Небольшая ее часть высветилась красным, увеличилась в размерах и выплыла в центр монитора. В ней насчитывалось шесть символов.

— Габриель полагает, что это обозначения лунного календаря. Иными словами, какая-то дата.

— Хм, эти четыре центральных символа напоминают серп убывающей или, наоборот, прибывающей луны. — Карен откинулась на спинку стула. — Но если это — дата, что она обозначает? День, когда была сделана эта запись, или какое-то событие?

— Полагаю, второе, — сказала Миюки. — Скорее всего, это описание некоего исторического события.

— Почему ты так считаешь? Миюки молчала.

— Ну? Не томи!

Японка вздохнула и заговорила:

— Габриель пришел к такому выводу, проанализировав звездную карту, изображенную на потолке в том подземном — или подводном? — зале.

Карен вспомнила кварцевые звезды на куполе зала в лавовой трубе.

— И что дальше?

— Он заложил изображение звездного неба в программу астрономического анализа, а затем связал ее с лунным календарем. — Миюки посмотрела на Карен. — В результате Габриель примерно определил дату, которую обозначают эти символы.

— Потрясающе! — воскликнула Карен. — Что же это за дата?

— Габриель!

— Символы обозначают четвертый месяц лунного календаря,- сообщила программа.

Посчитав в уме, Карен понимающе кивнула:

— Ага, значит, ранняя весна.

— Совершенно верно. И, отталкиваясь от расположения созвездий, обозначенных на запечатленной вами карте, я могу приблизительно определить год.

— Возможная погрешность составляет плюс-минус пятьдесят лет, — вставила Миюки.

— Да, но не более пятидесяти лет.- Это не много, когда речь идет о веках. — Мысли Карен метались. Если выкладки Габриеля окажутся верны, на их основании можно будет определить дату возведения древнего города, поднявшегося из воды. — Итак, — нетерпеливо спросила она, — когда же были сделаны эти надписи? В каком году? Как давно?

— Двенадцать тысяч лет назад.

К северо-западу от атолла Эневак, Океания

Из кабины «Наутилуса» Джек наблюдал за тем, как хвост «Боинга-747» медленно поднимается над подводной прогалиной, усыпанной обломками самолета. Когда четыре чудовищно толстых стальных троса выдернули его из ила, словно гнилой зуб, вокруг поднялась непроглядная туча мути. Шестьюстами метрами выше, на борту авианосца США «Гибралтар», работали механизмы нескольких лебедок, медленно поднимая гигантский обломок к поверхности океана.

— Плыву за следующей рыбкой, — проговорил Джек в микрофон, надавил на педали и развернул субмарину.

Мимоходом Джек взглянул на часы. Он работал под водой уже три часа, помогая военным поднимать со дна те куски самолета, которые эксперты НСБТ выбрали, просмотрев видеозапись, сделанную им во время первого погружения.

Эта работа уже успела превратиться для него в рутину. За последние три дня со дна океана было извлечено уже почти сорок фрагментов того, что некогда называлось бортом номер один. Их пронумеровали и разложили на палубе «Гибралтара» наподобие некоего жуткого зигзагообразного узора.

Несмотря на то что работа шла полным ходом, до сегодняшнего дня было обнаружено всего четыре тела: двух журналистов из президентского пресс-пула, а также первого и второго пилотов, пристегнутых к креслам. Скомканную, как лист бумаги, носовую часть самолета поднимали на поверхность первой, и, когда Джек цеплял к ней тросы, он взглянул в разбитые окна кабины только один раз, а потом отводил глаза в сторону. Чудовищное давление буквально расплющило несчастных, и каждый из них напоминал только что вытащенного из раковины моллюска, которому придали очертания человеческого тела. Опознать их было возможно только по летной форме и местам в креслах.

С того момента, кружа над обломками, Джек частенько задерживал дыхание, опасаясь того, что может увидеть в следующий момент. Но тела больше не попадались. Удар о воду разбросал человеческий груз борта номер один, а морские течения растащили то, что от него осталось, по сторонам.

— Мы готовы принять следующий груз, — сообщил радист НСБТ.

— Понял, — откликнулся Джек. — Иду к новой цели.

Джек развернул подлодку и направил ее к противоположной стороне прогалины. Прямо по курсу опустился новый трос, верхняя часть которого исчезала в мутной толще воды, уходя к механизму лебедки на «Гибралтаре». Джек направил «Наутилус» к электромагнитному захвату на нижнем конце троса. Одним из внешних манипуляторов подлодки он взял захват и подвел его к фрагменту двигателя самолета. Подтянув трос, он приложил крюк к металлической поверхности обтекателя и скомандовал:

— Готово! Активируй!

Электромагнитный захват дернулся и намертво прилип к металлу.

— Рыбка на крючке! Тащи!

Джек отвел лодку назад. Лебедка выбрала слабину троса, толстая металлическая нить натянулась, и двигатель борта номер один медленно пополз наверх, вздымая облака ила.

Джек огляделся. Подводное кладбище было уже наполовину расчищено. Под днищем «Наутилуса» лежала часть шасси. Колеса были сплющены давлением и превратились в плоские черные диски. Еще пара дней, и тут практически ничего не останется.

Когда его лодка описывала плавный руг, Джек заметил какое-то движение. В пузырьках, поднимающихся от винтов лодки, проплыла стайка рыб. В этом не было ничего удивительного. Свет и движение на месте спасательной операции привлекали многих обитателей морских глубин. Вот и сейчас Джек видел длинных розоватых угрей, суетливых крабов и даже двухметровую морскую собаку.[8] Слева от «Наутилуса» из чащобы базальтовых зарослей выметнулся адский вампир,[9] схватил проплывающую мимо рыбу-топор, да и был таков.

В данный момент это были единственные компаньоны Джека.

Повернув сдвоенные прожектора «Наутилуса», он направил их на подводные горы с плоскими вершинами — гиганты, возвышающиеся на самой границе светлой зоны. От субмарины их отделяла чащоба лавовых столбов. Оттуда гидрофоны доносили какофонию звуков, состоявших из высокого писка, щелчков и каких-то завываний. Океан словно звал его к себе.

Внезапно Джека охватило сосущее чувство одиночества. Заточенный в крохотной скорлупке, в глубинах, которые никогда не видели солнца, он почувствовал себя так, будто попал в иной мир.

Вздохнув, Джек встряхнулся, отгоняя от себя посторонние мысли. Он находится здесь, чтобы делать дело, а не комплексовать. Через двадцать минут с поверхности опустятся еще два троса, которые нужно будет закрепить на обломках самолета. А до той поры можно заняться собственным расследованием.

Он направил «Наутилус» к центру прогалины. Из илистого сумрака появилась кристаллическая колонна, теплая в свете прожекторов подлодки. Ее грани светились всеми оттенками лазурного и розового. На протяжении последних дней Джек снимал колонну на видео во всех возможных ракурсах, чтобы позже внимательно просмотреть запись вместе с членами своей команды. Теперь у Джорджа был полный список всех символов, вырезанных на поверхности колонны.

Джек подвел субмарину к огромному кристаллу. После его первого свидания с ней сбоев радиосвязи больше не было. Не возвращалась и странная вибрация. Джек уже готов был признать, что это ощущение не имело к колонне никакого отношения и было связано с какими-то неведомыми неполадками в системах «Наутилуса».

Подлодка зависла прямо перед колонной, и Джек протянул к ней манипулятор. Чарли вцепился в него как клещ, требуя, чтобы он добыл для него образец этого кристалла, и сегодня Джек решил наконец выполнить его просьбу. Он прикоснулся стальной клешней к колонне, и в наушниках послышался мелодичный звон. В следующий момент волосы на его голове встали дыбом, а тело словно превратилось в огромный камертон. По всей коже началось покалывание, в глазах потемнело, а мир вокруг стал вращаться. Джек уже не знал, где верх, а где низ. Он стал невесомым, будто снова очутился в космосе. В ушах звенело, а откуда-то издалека слышались голоса, как если бы кто-то звал его из глубокого тоннеля на незнакомом языке.

Тяжело дыша, Джек вдавил в пол правую педаль, уводя подлодку от кристалла. Как только контакт прервался, он обмяк в кресле, вновь вернувшись в свое тело. Покалывание на коже исчезло.

— …меня, Джек? — звучал в его ухе голос Лизы. — Ответь же мне! Ответь!

Джек прикоснулся к микрофону у подбородка. Контакт с поверхностью был сейчас необходим ему как воздух.

— Я здесь, Лиза.

— Куда ты пропал?

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Тебя не было на связи сорок минут! Военные уже собирались опустить своего радиоуправляемого робота, чтобы искать тебя. Джек отплыл подальше от лавовых столбов. Сделав свет прожекторов рассеянным, он увидел, что сверху свисают два стальных троса. Каким образом военным удалось так быстро поднять два фрагмента самолета?

Он посмотрел на часы. С того момента, как он подцепил самолетный двигатель, прошло всего две минуты. Быть такого не может. И тут он вспомнил о странном расхождении в показаниях бортовых часов «Наутилуса» и времени на поверхности, на которое обратила его внимание Лиза.

— Лиза, — проговорил он, — сколько сейчас у вас времени?

— Три часа пятнадцать минут.

Джек взглянул на экран бортового компьютера. Часы на нем отставали на тридцать восемь минут.

— Ты в порядке, Джек?

— Я-то в порядке, вот только… Похоже, опять произошел какой-то сбой.

Он посмотрел на соединения кабелей. Может, где-то что-то отошло?

— Ты уверен, что у тебя все хорошо? — с явным недоверием в голосе переспросила Лиза.

— Правда. Никаких поводов для волнения. Сейчас буду цеплять два следующих куска.

— Мне все это не нравится. Всплывай-ка ты лучше.

— Ничего, я управлюсь. Сейчас у меня все работает… — Джек едва не сказал: «как часы», но вовремя осекся, — безукоризненно. А ты меня хорошо слышишь?

— Сейчас — хорошо, — мрачно ответила Лиза.

В разговор вступил еще один человек — адмирал Хьюстон.

— Ваш врач говорит дело, мистер Киркланд. Вы всех нас до смерти напугали.

— Всего лишь небольшой сбой аппаратуры, сэр.

— Не имеет значения. На сегодня работа окончена.

Руки Джека сжались в кулаки. Он оглянулся на кристаллическую колонну. Первоначальный страх и растерянность от странности произошедшего с ним сменились злостью. Он твердо решил выяснить, что это за подводные фокусы.

— По крайней мере, разрешите мне прицепить два последних троса. Они уже здесь.

— Ладно, мистер Киркланд, — неохотно согласился адмирал после долгой паузы, — но будьте осторожны.

— Конечно, сэр, — кивнул Джек, хотя его никто не мог видеть.

Он подвел субмарину к первому тросу и вывел на экран компьютера изображение двух последних обломков — лопнувшей секции фюзеляжа, на внутренней стороне которой до сих пор висел умывальник, и фрагмента шасси. Прикрепив к первому обломку электромагнитный зажим, он скомандовал наверх:

— Первый трос готов! Тащи!

— Поднимаю! — откликнулся техник с «Гибралтара». Джек подвел «Наутилус» к куску шасси, и тут раздался вызов с «Фатома». Это был Роберт. Джек не ожидал услышать своего гидробиолога.

— Джек, я засек какое-то движение.

— Ты это о чем?

— Что-то очень большое только что появилось между двумя подводными горами к северо-западу от того места, где находишься ты, и направляется к тебе.

Джек нахмурил лоб. Если, находясь на такой глубине, это «что-то» отображается на сонаре, оно должно быть не просто большим, а огромным.

— Каков его размер?

— Двадцать метров.

— Господи Иисусе! Что же это такое? Может, подводная лодка?

— Нет, не думаю. Очертания чересчур расплывчаты и постоянно изменяются. Это живое существо.

— Иными словами, морское чудовище, — подытожил Джек и тут же вспомнил, как напугала его морская змея, поселившаяся в трюме «Кайо-Мару». — Может, еще одна ремень-рыба?

— Нет, оно слишком толстое. — Великолепно! — пробормотал Джек. — И как далеко оно от меня находится?

— В четверти мили, но увеличивает скорость. Черт возьми, как быстро оно движется!

— Смогу я обогнать его?

— Нет, по крайней мере, если у тебя не будет приличного разгона.

— Есть какие-нибудь предложения?

— Прикинься мертвым.

— Не понял!

— Заляг на дно и отключи электрику и двигатели. Подводных тварей привлекает шум, свет и даже биоэлектрические поля. Выруби все, что можно, и ты станешь невидимым для той хреновины, которая к тебе плывет.

Эта идея не очень пришлась Джеку по душе. Как бывший «морской котик», он привык к активной обороне, но, поскольку сейчас в его руках не было ни автоматической винтовки, ни гранатомета, приходилось подчиниться гидробиологу. Он мягко опустил «Наутилус» на илистое дно.

После короткой паузы Джек отключил аккумуляторную батарею. Ксеноновые прожектора потухли, ускорители затихли. Погас даже свет в кабине подлодки. Собственное дыхание показалось Джеку необычно громким. Где-то в отдалении он видел странное мерцание. Что это, светящиеся организмы? Блуждающие огни или, может, собственное зрение Джека дурачит его?

В ухе раздался шепот Роберта:

— Не выходи на связь. Возможно, оно обладает локатором и способно засечь тебя по звуку. Мы попытаемся создать радиошум и напугать его.

— Где…

— Молчи! Оно только что преодолело последний горный кряж. Какое здоровенное! Вот оно, подплывает!

Джек затаил дыхание, словно боясь, что неведомое чудище услышит его, и вытянул шею, безуспешно вглядываясь расширившимися зрачками в кромешную темноту.

— Оно кружит рядом с тобой. Черт, что же это такое?

Джек вытер капельку пота, скатившуюся по виску. В кабине становилось душно. При отключенном электричестве не работали и нейтрализаторы углекислого газа. Значит, воздуха у него осталось минут на тридцать, не больше. Дольше прикидываться мертвым ему не удастся.

Внезапно он почувствовал, как что-то большое двигается над ним. Не увидел, а именно почувствовал каким-то первобытным чутьем, которое, наверное, предупреждало об опасности еще древних людей во времена палеолита. Сердце Джека забилось в удвоенном темпе, на лбу выступил пот. Он по-прежнему пытался разглядеть хоть что-то рядом с собой.

— Оно прямо над тобой, — прошептал Роберт. Субмарину протащило на несколько дюймов по илу, но Джек был уверен, что к его маленькой подлодке ничего не прикасалось. «Наутилус» сдвинул с места поток воды, вызванный движением чего-то огромного рядом с ним. В следующий момент, увлеченный новой попутной струей, «Наутилус» накренился, встал на один полоз и развернулся вокруг своей оси. Джек окаменел, подняв обе руки и упершись ладонями в акриловый купол кабины. Какого же размера эта штука?

Субмарину крутило еще несколько секунд, а затем она опустилась на грунт. Раздался скрежет металла — левый полоз «Наутилуса» встал на один из металлических обломков. Теперь лодка стояла накренившись и слегка покачивалась в этом неустойчивом положении.

— Оно рыскает вокруг тебя, Джек. Сигнал нашего сонара его не напугал.

Джек не видел ничего дальше собственного носа, но ощущал, как над его головой что-то кружит. Воздух со свистом вырывался сквозь его сжатые зубы.

А потом он почувствовал, как подлодка снова сдвинулась с места. Что-то шлепнуло по колпаку — словно по автомобильному стеклу ударили мокрой тряпкой. Субмарина повалилась набок, и Джек повис на ремнях безопасности. Почти сразу же подлодка испытала еще один, более сильный удар.

Ремень впился в шею Джека наподобие гарроты. «Наутилус» подпрыгнул и снова опустился на дно, от корпуса оторвалась какая-то деталь. К счастью, на сей раз лодка встала нормально, на оба полоза.

Джек выпрямился в кресле. Он понял, что происходит. Эта чертова тварь попросту играет с ним, как кошка с пойманной мышью. Он схватился за рычаги управления. Прежде чем его разорвут на кусочки, он еще поборется!

Большим пальцем он включил электричество. Ослепительный свет, вырвавшийся из прожекторов, отбросил чернильную тьму назад, тихонько загудели ускорители.

— Джек, что ты делаешь?

— Где оно?

— Рядом с тобой.

Он почувствовал движение раньше, чем увидел его, и резко повернулся влево. В горе пульсирующей плоти открылся глаз величиной с крышку мусорного бака. Джек с трудом подавил испуганный крик. Ослепленный непривычным светом, глаз моргнул.

Чудовище действительно лежало рядом, горой возвышаясь над крохотной субмариной. Джек заметил еще какое-то движение. Позади кормы «Наутилуса» взлетели и стали раскачиваться в воде щупальца. Чудище приходило в себя после первоначального шока. Джек вспомнил, как совсем недавно адский вампир схватил рыбу-топор, и ему вдруг стало очень жаль маленькую рыбку.

Нажав на обе педали сразу, он бросил подлодку вперед и вбок.

— Не убегай! — завопил Роберт прямо в его ухо.

— А кто тут убегает? — со злостью спросил Джек.

Он развернул субмарину и нацелил ее носом на неприятеля, после чего взялся за джойстик манипуляторов и раскрыл стальные клешни. Они были способны сокрушить скалу.

Чудище повернулось и протянуло щупальца по направлению к Джеку.

— Что это такое?

— Видеоизображение нестабильно, — ответил Роберт, — но, судя по всему, это архитеутис, гигантский кальмар, относящийся к классу цефалоподов. Этих тварей находили всего несколько раз, да и то мертвых. Они обычно попадались в глубоководные сети траулеров. Но такой огромной еще не встречалось.

Спрут решил переменить дислокацию и стал выбираться из пространства, освещенного прожекторами. Одно щупальце — толстое, как канализационная труба, — поползло почти по самому дну к субмарине. Джек включил ускорители на полную мощность, но его реакция оказалась недостаточно быстрой. Извивающаяся конечность твари метнулась к лодке и ударила по корпусу.

Субмарина подпрыгнула, ее нос задрался вверх, а Джек больно ударился лбом в колпак кабины. Пытаясь не обращать внимания на светлячков, летающих перед глазами, он надавил на педаль ускорителей, но лодка никак не отреагировала.

Сначала Джек испугался, что отказал источник питания, но затем увидел на колпаке присоску величиной с блюдо. Щупальце обвило субмарину и потащило ее к горе бесформенной плоти. Джек оказался в ловушке. Швы на корпусе лодки скрипели от напряжения.

Чудовище было почти полностью освещено лучами прожекторов. Восемь мускулистых конечностей и два более длинных щупальца отходили от бледного тела. Кожа животного была почти прозрачной, по бокам приплюснутой головы виднелись два плавника. Облепив титановый корпус «Наутилуса» невероятной величины присосками, оно словно испытывало лодку на прочность.

Внезапно субмарина вздрогнула, свет прожекторов сместился в сторону, и Джек увидел всего в метре от себя вооруженный клювом открывающийся и закрывающийся рот монстра. Через динамики гидрофона в кабине раздавались размеренные щелчки.

Беззвучно ругаясь, Джек развернул один из манипуляторов и ухватил им ближайшее к нему щупальце. Стальная клешня впилась в податливую плоть спрута, вода окрасилась черной кровью.

Однако прежде, чем Джек успел обрадоваться этой маленькой победе, «Наутилус» швырнуло, и он стал кувыркаться, как еж, катящийся с горы. Джек отпустил джойстик манипулятора и попытался стабилизировать положение лодки, нажимая на педали, но это не дало результата. «Наутилус» ударился о морское дно и замер на боку, до половины погрузившись в ил. Джек ушиб плечо и сморщился от боли.

— Джек! Выключи свет!

— Игра в дохлого тут не катит, — ответил он и стал шарить в пространстве правым манипулятором, пытаясь нащупать спрута. Делать это приходилось вслепую, поскольку все вокруг заволокло поднявшимся со дна облаком ила.

— Послушай меня! Мы сейчас попробуем отвлечь эту тварь!

— Каким образом?

Муть вокруг лодки стала оседать, но то, что увидел Джек, не обрадовало его. Гора розовых мышц надвигалась прямо на «Наутилус», протягивая к нему извивающиеся щупальца. Вместо того чтобы испугать животное внезапным нападением, Джек только разозлил его.

Он понизил мощность электроподачи, но не стал выключать ее вовсе. Свет прожекторов потускнел. Джеку не хотелось снова ослепнуть.

— Что вы надумали?

— Я только что попросил военных активировать электромагнитный захват второго троса, — пояснил Роберт. — Сильное электрическое поле может привлечь к себе, но… только при условии, что исчезнешь ты.

Джек прикусил губу и еще понизил напряжение в сети. Теперь ускорители отключились окончательно, а свет в лампах едва теплился. Морской гигант стал почти неразличим, но все равно продолжал медленно подбираться к лодке.

— Ладно, — сказал Джек, — включайте.

— Мы уже включили. Минуту назад. Архитеутис как-то реагирует?

Глыба мышц продолжала катиться вперед.

— Нет, — с отвращением откликнулся Джек.

Ему придется сражаться с этой дрянью, попытаться отогнать ее. Он припомнил предупреждение Роберта: «Не убегай!»

— Роберт, попробуйте отвести трос в сторону. Как леску удочки.

— Что? Ага… Я понял! Подожди!

Джек выключил все системы, оставив лишь освещение в кабине, попытался найти глазами трос, но не сумел. «Ну давай же, Роберт, давай!» — мысленно, как заклятие, повторял он.

Спрут уже находился совсем рядом — мешанина розового мяса, щупалец и присосок размером с тарелку. Джек видел, что один глаз монстра повернулся в его направлении, и молился, чтобы Роберту хватило времени привести в действие его план.

— Где же ты, Роберт? — пробормотал он. — Почему медлишь?

Одно из щупалец потянулось к наполовину скрытой илом субмарине, а палец Джека — к тумблеру включения энергоподачи.

Внезапно слева возникло ослепительное в чернильной темноте сияние. Оба — и Джек, и чудовище — замерли. Огромный глаз спрута повернулся к сторону нового источника света. Туда же посмотрел и Джек.

Невдалеке от них переливалась исходящими изнутри огнями кристаллическая колонна. Прищурив глаза, Джек увидел, что мимо нее проплывает спущенный с «Гибралтара» трос с электромагнитным зажимом. От удивления Джек разинул рот. Что за дьявольщина? Морское дно под днищем субмарины начало вибрировать — сначала едва заметно, а потом все сильнее, валявшиеся вокруг мелкие обломки самолета принялись подпрыгивать в каком-то диковинном танце. «Здорово! — подумал Джек. — Сначала морское чудовище, а теперь еще и это!»

Вибрация сотрясала все его тело — от пяток до макушки. Кабель постепенно удалялся от колонны, и колебания понемногу затухали. Одновременно угасало и свечение кристалла. Когда электромагнитный зажим троса растворился в темноте, оно погасло вовсе.

Гигантский спрут все еще находился рядом с подлодкой, но казалось, что животное пребывает в нерешительности, напуганное неожиданно появившимся светом и содроганиями дна. Затем очень медленно оно направилось следом за уходящим вдаль стальным тросом. Прочь от «Наутилуса».

— Сработало! — заорал Роберт.

Джек молчал, словно опасаясь привлечь к себе внимание монстра, и наблюдал за тем, как спрут отправился за своей новой добычей. Вскоре и головоногий, и трос исчезли из поля видимости. Джек предпочел не включать свет и обойтись тем, что рассказывал ему Роберт. А тот говорил:

— Мы поднимаем трос и одновременно отводим его в сторону. Спрут все еще следует за ним…

Джек облегченно выпустил воздух из легких.

— Он уже довольно далеко, — сообщил Роберт. — Может, тебе пора выбираться оттуда?

Джек не заставил уговаривать себя. Он продул кингстоны и включил ускорители. Со дна поднялось облако ила, но маленькая субмарина уже резво поднималась к поверхности.

— Черт! — вновь раздался голос Роберта. От страха у Джека перехватило горло.

— Что там еще?

— Мы его потеряли!

— Что это значит?

— Не волнуйся, он движется в противоположном от тебя направлении. — В голосе Роберта явственно звучало разочарование. — Он на нас, так сказать, плюнул и снова подался в более глубокие места. Иными словами, вернулся домой. Какая жалость! Я так хотел бы рассмотреть его поближе!

— Поверь мне, это не такое увлекательное зрелище, как кажется на экране.

— Что? Ах, ну да! Извини, Джек.

— Всплываю. Буду на поверхности через пятнадцать минут.

— Мы тебя ждем.

Джек откинулся в кресле, вытер взмокшее лицо рукавом. Хотя страх все еще клубился в его душе мутным облачком ила, Джек улыбнулся. Ему удалось выжить!

И все же полностью расслабиться мешало какое-то тревожное чувство. Перед глазами у него стояло сияние, разлившееся от кристаллической колонны в тот момент, когда мимо нее проходил трос. Он вспомнил собственные странные ощущения, когда ему показалось, что время вдруг исчезло. Похоже, здесь, внизу, загадок побольше, чем та, что связана с крушением борта номер один.

Университет Рюкю, префектура Окинава, Япония

— Двенадцать тысяч лет? Но это невозможно! — воскликнула Карен.

Миюки отодвинулась от стола с мониторами.

— Возможно, это ошибка, — согласилась она. — База данных, имеющихся по этому языку, крайне скудна. Если бы только у Габриеля было больше исходного материала…

— Тут наверняка ошибка в расчетах! — горячилась Карен. — Эта дата не может указывать на реальное событие, имевшее место двенадцать тысячелетий назад! Разве что оно являлось мифом, некоей легендой, передававшейся от поколения к поколению.

— И все же каким образом людям, жившим двенадцать тысяч лет назад, удалось с такой точностью изобразить карту звездного неба? Габриель утверждает, что положение светили созвездий воссоздано с точностью до десятой доли миллиметра.

— Это вполне возможно! — не сдавалась Карен. — У майя, живших в Центральной Америке, были астрономические календари такой точности, что им могут позавидовать современные.

— А почему подобное не могло случиться на несколько тысяч лет раньше? — возразила Миюки.

— Вообще-то ты, возможно, права, — согласилась наконец Карен. — Если это смогли сделать майя, то почему не мог другой, пусть еще более древний народ? Кстати, строители здешних пирамид вполне могли быть каким-то побочным ответвлением народа майя. Откуда нам знать?

— Вот именно, откуда нам знать! — тряхнула головой Миюки, поднимаясь из-за стола. — Возможных вариантов — масса, и именно поэтому я не вызвала тебя два дня назад, когда Габриель сообщил мне о результатах своих изысканий.

Карен насупилась.

— Ты знала об этом уже два дня назад?

— Я не думала, что это так уж важно, — передернула плечами Миюки. — Просто тестировала способность Габриеля к расшифровке, а поскольку ты сама была занята языковыми изысканиями, я решила, что мы с тобой обсудим это позже.

— Если эта новость не такая уж срочная, почему ты вызвала меня сегодня?

Миюки вздохнула.

— Из-за хрустальной звезды. Ты что, не слушала меня, когда мы говорили по телефону?

Карен напрягла память. Да, во время их телефонного разговора Миюки действительно упоминала хрустальную звезду.

— Значит, — стала гадать она, — ты привлекла кого-то из экспертов в области геологии?

— Нет, большинство наших геологов сейчас заняты в связи с недавними землетрясениями и вернутся только после того, как университет вновь откроется.

— Так что же тебе удалось узнать?

— Я решила провести кое-какие базовые исследования. Меня в первую очередь заинтересовала чрезмерно высокая плотность материала, из которого она сделана. — Миюки прошлась по лаборатории. — Я одолжила в другой лаборатории электронные весы, еще кое-какое оборудование и решила провести некоторые измерения. Ничего сложного: выяснить плотность, вес и так далее.

— И что же?

— У меня ничего не получалось.

Миюки подошла к рабочему столу, на котором лежала бумага-миллиметровка, металлические рулетки, каверномеры, циркули и приземистый металлический ящик.

Карен озадаченно почесала нос.

— Что значит «ничего не получалось»? — спросила она. Миюки взяла со стола несколько листов миллиметровки с аккуратно нанесенным графическим изображением пятиконечной звезды в различных ракурсах. На каждом чертеже были проставлены единицы метрических измерений — несомненно, результат многочасовой работы.

— Я вычислила ее объем двумя способами: геометрическим и с помощью погружения в воду. Для точности. И выяснила, что он составляет ровно пятьсот сорок два кубических сантиметра.

— А сколько она весит?

Миюки поправила свой лабораторный чепчик.

— А вот тут начинается самое странное. Я думала, что самыми сложными будут эти измерения, — Миюки показала на миллиметровку и приборы, — а дальше мне останется только взвесить звезду, разделить вес на объем и узнать таким образом ее плотность. Все просто, не так ли?

Карен кивнула.

— Сколько же она весит? Ответ Миюки прозвучал странно:

— В зависимости от обстоятельств. — Она подошла к металлическому ящику. — Я одолжила у геологов и эти электронные весы. Они способны измерять вес с точностью до доли миллиграмма.

— И что дальше?

— Смотри. — Миюки нажала на кнопку включения. — Я положила звезду в камеру для проб.

Карен смотрела на электронную шкалу, на которой стали мелькать цифры, показывая все увеличивающуюся массу объекта. Наконец мелькание прекратилось, и Карен, не веря собственным глазам, уставилась на высветившиеся цифры.

14,325 кг.

— Невероятно! Неужели звезда такая тяжелая? Миюки повернулась к Карен и ответила еще одной загадкой:

— Иногда.

— Что ты имеешь в виду?

Миюки открыла дверцу камеры для проб. Карен наклонилась, чтобы лучше видеть, и ойкнула: хрустальная звезда ярко светилась. Карен снова поразилась ее красоте. Она повернулась к Миюки.

— Я не понимаю! В чем тут дело?

Миюки молча показала на электронную шкалу. Ее показания изменились. 8,89 кг. Карен выпрямилась и наморщила лоб.

— Может, у тебя барахлят весы? — предположила она.

— Я подумала то же самое, — ответила Миюки и взяла со стола фонарик. Включив его, она направила тонкий луч на кристалл. — А теперь смотри снова.

Звезда вспыхнула еще ярче. Ее свет стал таким ослепительным, что Карен пришлось зажмуриться. Но ее взгляд привлекал уже не сам артефакт, а электронная шкала, на которой светились красные цифры.

2,99 кг.

— Но как…

Миюки прикрыла луч фонарика ладонью, и показания весов поползли вверх.

— Теперь ты понимаешь, почему у меня возникли трудности с взвешиванием. Вес звезды зависит от освещения. Чем оно ярче, тем меньше весит артефакт.

— Но это невозможно! Ни один минерал на планете не ведет себя подобным образом!

Миюки только пожала плечами.

— А почему, ты думаешь, я тебе позвонила?

10

ГРОМ

31 июля, 10 часов 17 минут Авианосец США «Гибралтар», к северо-западу от атолла Эневак, Океания

Дэвид Спенглер шел по полетной палубе «Гибралтара». Накануне вечером налетел южный шторм, обрушив на корабль ливень и шквальные ветры. Это утро выдалось не менее отвратительным, чем ночь. Хотя штормовой фронт ушел, небо было по-прежнему обложено темными грозовыми облаками. Ветер бросал на палубу пригоршни мелкого моросящего дождя. Задерживающие сети хлопали и колыхались под порывами ветра.

Втягивая голову в плечи и отворачивая лицо, Дэвид направлялся к наклонному тоннелю, который вел в расположенный ниже ангар. Быстрым шагом он приблизился к двоим мужчинам, укрывшимся от дождя в самом начале тоннеля. Это были охранники, его люди, бойцы ударной группы, состоящей из семи человек. Он сформировал эту группу пять лет назад. Как и он сам, они были в черных ботинках и серых мундирах, перетянутых черными ремнями. Даже их светлые волосы были подстрижены так же коротко, как и у него. Приблизившись, он приветствовал подчиненных кивком. Они вытянулись, но честь не отдали.

Хотя на мундирах подчиненных Дэвида не было никаких нашивок или опознавательных знаков, все сотрудники НСБТ знали, кто они такие. В личном послании директора ЦРУ, адресованном спасателям и командованию корабля, весьма доходчиво объяснялось, что группа Спенглера отвечает за безопасность фрагментов борта номер один до тех пор, пока «Гибралтар» находится в международных водах.

— Где Уэйнтрауб? — спросил он своего помощника, лейтенанта Кена Рольфа.

— В отсеке электроники. Работает над расшифровкой полетной информации.

— Новости есть?

— Никаких, сэр. Похоже, все глухо. Дэвид мрачно улыбнулся.

Эдвин Уэйнтрауб — дотошный, внимательный и умный — был ведущим дознавателем НСБТ и главной занозой в заднице Дэвида. Дэвид знал, что присутствие этого человека не облегчит ему задачу, а скорее наоборот.

— Что-нибудь подозрительное заметили?

— Нет, сэр.

Дэвид удовлетворенно кивнул. Грегор Хендел, специалист «Омеги» в области электроники, знал свое дело. Как лицо, отвечающее за безопасность, Дэвид без труда добился, чтобы Грегору был предоставлен свободный доступ к записывающему устройству самолета, в котором хранилась вся полетная информация. Хендел пообещал, что сумеет испортить записи так ловко, что никто ни о чем не догадается. До сих пор лейтенант держал свое слово.

После того как на поверхность был поднят первый «черный ящик» — с записью переговоров пилотов, разобрать из которой было ничего нельзя, — Дэвида беспокоил второй, с записями полетной информации. Если из расшифровки выяснится, что борт номер один погиб из-за банального сбоя какой-нибудь жизненно важной системы, взвалить вину за катастрофу на китайцев уже не получится. Следовательно, оставалось одно: сделать второй самописец непригодным для расшифровки.

— Не знаешь, почему Уэйнтрауб искал меня сегодня утром?

— Нет, сэр. Слышал только, что в осином гнезде началось вдруг какое-то шевеление. Примерно час назад.

Час назад? Дэвид сжал зубы. Ведь он отдал недвусмысленный приказ: в случае появления какой-либо новой информации ставить его в известность немедленно!

Черной тучей он прошел мимо своих подчиненных. С первого дня их совместной работы с Уэйнтраубом он чувствовал, что рано или поздно этому типу придется преподать хороший урок.

Дэвид вошел в длинный тоннель, тянувшийся к расположенному ниже полетной палубы ангару. Его подошвы бесшумно ступали по нескользящей поверхности. Лежащий впереди ангар был огромным — в две палубы вышиной — и простирался на треть длины корабля. Перед тем как «Гибралтар» взял курс в эти воды, половину самолетов и вертолетов отправили на Гуам, чтобы освободить место для обломков борта номер один.

Выйдя из тоннеля, Дэвид остановился и поглядел вокруг. На полу ангара в определенном порядке — квадратами — были разложены поднятые со дна части самолета, и в каждом таком квадрате работал отдельный эксперт. На галерее второго уровня располагались маленькие кабинеты, которые заняли люди Дэвида под предлогом дополнительного присмотра за останками самолета.

Задержавшись на пару секунд, Дэвид посмотрел, как лебедка поднимает с нижней палубы еще один фрагмент: треснувший кусок обшивки пилотской кабины.

Довольный тем, что все идет своим чередом, он пошел дальше. Ангар был таких необъятных размеров, что здесь без труда удалось бы разместить большой цирк — с ареной, подсобными помещениями и зрительным залом. «Тем более что клоунов здесь предостаточно», — подумалось Дэвиду.

Мимо, едва не срезав ему голову, резво прокатился электрокар, везущий искореженный кусок крыла, и, если бы Дэвид не отпрыгнул вовремя в сторону, ему бы несдобровать.

В течение последних трех дней команда экспертов НСВТ круглые сутки занималась тем, что перекладывала обломки с места на место, словно собирая какую-то гигантскую головоломку. И сейчас, направляясь в глубь ангара, Дэвид проходил мимо ее составных частей: смятой носовой части самолета, куска хвостового оперения, фрагментов фюзеляжа. Они напоминали надгробные памятники людям, которых уже нет.

Наконец Дэвид увидел лабораторию электроники — кусок палубы, огороженный столами с компьютерами, перекрученными силовыми кабелями и рабочими столами, заваленными микросхемами и пучками проводки с борта номер один. Подойдя ближе, он заметил ярко-оранжевый самописец. Его корпус был вскрыт и выпотрошен. Содержимое ящика лежало рядом, но никто из присутствующих на него даже не глядел.

Трое дознавателей НСВТ собрались вокруг своего дородного предводителя, Эдда Уэйнтрауба, который сидел за компьютером и что-то быстро печатал.

Дэвид остановился рядом.

— Что тут происходит?

Уэйнтрауб, не оборачиваясь, взмахнул рукой.

— Я думаю, мы вычислили того, кто испортил записи с самописца, — сообщил он.

Сердце Дэвида екнуло. Неужели диверсия, осуществленная Грегором, обнаружена?

— О чем вы говорите? Уэйнтрауб тяжело поднялся со стула.

— Пойдемте, я покажу вам.

Не обращая внимания на окружающих, он подтянул штаны и заправил в них рубашку.

Дэвид не мог скрыть отвращения. Кожа толстяка была масляной, черные волосы торчали в разные стороны, глаза прятались за толстыми стеклами очков. Более отталкивающее существо было трудно себе представить. Уэйнтрауб олицетворял собой все, что могло подразумевать выражение «штатский слизняк».

Дознаватель вышел из так называемой лаборатории.

— Мы сделали весьма интригующее открытие. Оно может объяснить поломку самописца, — сказал он, направляясь к квадрату, в котором находились фрагменты фюзеляжа. Они были выложены в том порядке, в каком находились, являясь еще единым целым.

— Вы еще не объяснили мне, что имеете в виду, — с возмущением заговорил Дэвид. — Кроме того, мне не нравится, когда меня ставят в известность последним. Я уже говорил вам, что…

Уэйнтрауб перебил его.

— Я докладываю только тогда, когда есть о чем докладывать, мистер Спенглер, — сказал он. — Для начала мне необходимо было найти наиболее приемлемое объяснение.

— Объяснение чему? — спросил Дэвид.

— Вот этому, — ответил Уэйнтрауб.

Он подошел к фюзеляжу и приложил к его боку гаечный ключ. Затем он убрал руку, но ключ, словно приклеенный, остался на металлической поверхности.

У Дэвида глаза полезли на лоб.

Уэйнтрауб похлопал по боку самолета и пояснил:

— Он намагничен. — Затем обвел широким жестом остальные обломки и добавил: — Все они. Каждый кусочек металла здесь в большей или меньшей степени обладает магнитным полем. Именно это — сильное магнитное излучение — могло стать причиной порчи записи в самописце.

— Не мог ли причиной этого эффекта стать электромагнит, с помощью которого обломки поднимали со дна? Киркланд клялся, что такой способ не сможет ничему повредить. — Голос Дэвида подвел его, сорвавшись на имени Джека Киркланда. В последнее время они старательно избегали друг друга, а когда встречались на вечерних совещаниях, на которых подводились итоги дня, садились как можно дальше друг от друга.

— Нет, мистер Киркланд был совершенно прав. Электромагнитный зажим тут ни при чем. Лично у меня объяснений этому нет.

— Может быть, это результат воздействия какого-то нового оружия? — предположил Дэвид, и сам пришел в восторг от своей мысли. Если принять эту версию, обвинить китайцев в гибели американского президента будет плевым делом.

— Об этом еще рано говорить, но лично я так не думаю. Скорее всего, эффект, с которым мы имеем дело, возник уже после крушения. Я измерил уровень магнитного поля различных фрагментов, которые до катастрофы располагались рядом друг с другом. Они разнятся.

— О чем это вы толкуете?

Уэйнтрауб закатил глаза. Невежество этого вояки воистину не имело границ! Дэвид заметил это, и его пальцы непроизвольно сжались. Как же ему хотелось заехать кулаком в эту заумную жирную рожу!

— Я, гм, толкую о том, мистер Спенглер, что намагничивание различных частей самолета произошло уже после того, как он развалился на куски. Поэтому оно, не имея отношения к катастрофе, тем не менее могло сыграть роль в уничтожении записи «черного ящика». — Уэйнтрауб вдавил дужку очков в переносицу. — Я не понимаю только одного: почему не была размагничена пленка с записями переговоров в пилотской кабине. Если пострадал один «черный ящик», должен был пострадать и второй.

Дэвид решил, что разговор лучше направить в другое русло. Сделав сердитое лицо, он заговорил:

— А я не понимаю другого. Если это намагничивание не имеет отношения к катастрофе, какого черта вы вообще с ним возитесь? Нам поручено как можно скорее сформулировать заключение относительно причин крушения, сообщить о них Вашингтону да и всему миру. — Я свои обязанности знаю, коммандер Спенглер. Как я уже сообщил вам, все мои выводы пока носят предварительный характер. Я не могу утверждать, что причиной падения борта номер один стал некий электромагнитный импульс или какой-то иной внешний фактор, до тех пор, пока не проведу доскональный анализ этого явления. — Уэинтрауб извлек из нагрудного кармана грязный носовой платок. — Кроме того, я видел репортажи телеканала Си-эн-эн. Похоже, у Вашингтона существуют на сей счет собственные соображения. Уже поползли слухи о возможной причастности ко всему этому китайцев.

Дэвид изобразил полное отсутствие интереса. Он знал, что Николас Разиков использует любую возможность, чтобы подозрение пало на китайцев. Общественное мнение в Соединенных Штатах уже было готово обратить в их сторону перст указующий, а там недалеко и до карающего меча.

Прочистив горло, он сказал:

— Меня не интересует, о чем болтают журналисты. Наша задача — установить всю полноту истины.

Уэинтрауб высморкался и, сузив глаза, уставился на Дэвида.

— Вот как? Может, вы тогда поведаете мне, из-за кого произошла утечка расшифровки переговоров пилотов? Ведь, похоже, выдвигая версию о том, что борт номер один был сбит, многие репортеры опираются именно на нее.

Дэвид почувствовал, как к лицу прилила кровь. Его голос зазвучал еще жестче:

— Плевать мне на слухи и сплетни! Мы обязаны установить правду и затем вернуться в Вашингтон! А уж как распорядятся со всем этим политики, это уже их дело.

Уэинтрауб сунул в карман носовой платок и оторвал от обшивки фюзеляжа гаечный ключ.

— В таком случае вы, я полагаю, не будете возражать, если я исследую этот странный феномен. — Он подбросил гаечный ключ и поймал его. — Чтобы, выражаясь вашими словами, установить всю полноту истины.

— Занимайтесь своим делом, а я займусь своим. Несколько секунд Уэинтрауб молча смотрел на него, затем отвернулся.

— В таком случае я вернусь к работе, — сказал он.

Дэвид посмотрел вслед дознавателю, перевел взгляд на обломок фюзеляжа и положил ладони на его гладкую поверхность. На мгновение ему неудержимо захотелось узнать, что же на самом деле произошло с самым главным самолетом страны, но он тут же отмел от себя эти мысли. Это не имело никакого значения. Главным было то, какую версию изберет Вашингтон. Истина никому не нужна.

Отбросив сомнения, Дэвид отвернулся. Он принадлежал к старой школе, главной заповедью которой было: подчиняйся и не задавай вопросов.

Он пересек ангар и поднялся на галерею. Снаружи завывал ветер, а ливень барабанил по открытой палубе пулеметным огнем. Дэвид кивнул своим людям и торопливо направился к надпалубным корабельным надстройкам. Генерал Разиков должен быть немедленно поставлен в известность о том, что узнал Дэвид.

Протиснувшись в люк, он отряхнул с одежды дождевую воду, закрыл за собой дверь и, подняв глаза, увидел, что на него надвигается массивная фигура.

— Здравствуйте, коммандер Спенглер, — приветствовал его адмирал Хьюстон, остановившись перед ним. Одетый в нейлоновую летную куртку, он перегородил собой весь проход.

Дэвид невольно встал навытяжку.

— Доброе утро, сэр.

— Слышали последнюю новость? По поводу намагниченности обломков самолета?

Губы Дэвида сжались в узкую полоску. Что же, он последним на корабле узнает самые важные новости? С трудом подавив злость, Дэвид ответил:

— Слышал, сэр, и хочу проверить это лично. — Эдвин предложил какую-нибудь версию?

— Нет, сэр, он пока проводит исследования. Хьюстон кивнул.

— Да, он жаждет получить со дна еще больше фрагментов, но на нас надвигается новый шторм. Сегодня никаких погружений не предвидится. Похоже, у Джека Киркланда и его команды нынче выдался выходной.

Глаза Дэвида сузились.

— Кстати о Киркланде, сэр. Я хотел довести кое-что до вашего внимания.

— Слушаю вас.

— Спецкоманда ныряльщиков ВМС и аппарат глубоководного погружения должны прибыть завтра. После этого, с моей точки зрения, надобность в помощи Киркланда исчезнет. Допускать постороннего человека на место катастрофы нельзя. Исходя из соображений безопасности, я вынужден…

Хьюстон тяжело вздохнул, посмотрев на Дэвида тяжелым взглядом.

— Я знаю, что вы не ладите друг с другом, но до тех пор, пока подводный аппарат ВМС не показал, на что он способен на таких глубинах, Джек и его «Фатом» останутся здесь. Джек имеет огромный опыт участия в глубоководных спасательных операциях, и я не намерен бросаться его компетентностью из-за ваших былых конфликтов. Понятно?

— Да, сэр, — процедил Дэвид сквозь сжатые зубы. Адмирал снова выгораживал своего любимчика! Оттеснив Дэвида в сторону, адмирал пошел дальше, обронив напоследок:

— Между прочим, сейчас я как раз отправляюсь на борт «Фатома».

Дэвид смотрел вслед адмиралу, не замечая порывов холодного ветра, врывавшихся в открытую дверь, и не пошевелился, даже когда она захлопнулась. Его колотило от злости.

Прежде чем он пошевелился, за его спиной послышались шаги. Дэвид постарался взять себя в руки и обернулся. Увидев, что это один из его людей, электронщик Грегор Хендел, Дэвид с облегчением выдохнул.

— Сэр? — обратился к нему молодой человек.

— В чем дело, лейтенант? — рявкнул Дэвид.

— По защищенной линии звонит директор Разиков. Он хочет поговорить с вами, и как можно скорее.

Резко кивнув, Дэвид прошел мимо Грегора, думая о том, что это, должно быть, тот самый звонок, которого он дожидался последние три дня. Грегор шел на шаг позади него.

Дойдя до своей каюты, Дэвид вошел внутрь, оставив электронщика в коридоре, и закрыл дверь. На столе стоял небольшой атташе-кейс, внутри которого находился аппарат кодированной телесвязи. На его корпусе мигала красная лампочка. Сняв трубку, Дэвид проговорил:

— Спенглер слушает.

После короткой паузы сквозь шум помех пробился знакомый голос.

— Это Разиков. Вам дается зеленый свет на то, чтобы приступить ко второй фазе.

Сердце Дэвида забилось быстрее.

— Я понял, сэр.

— Вы знаете, что должны делать?

— Да, сэр. Никаких свидетелей.

— И — никаких ошибок! От ваших действий в следующие двадцать четыре часа зависит безопасность государства.

Дэвид не нуждался в этом напутствии, рассчитанном на его патриотизм. Он осознавал важность возложенной на него миссии, ведь сейчас выдался шанс раз и навсегда поставить на колени перед Америкой последнюю из крупных коммунистических держав.

— Я не подведу, сэр.

— Очень хорошо, коммандер Спенглер. Мы ждем от вас известий.

На этом связь прервалась.

Дэвид положил трубку на телефон. Наконец-то! С его души свалился тяжелый камень. Не надо больше ждать, сдерживать нетерпение. Метнувшись к двери, он распахнул ее и увидел ожидающего за ней Хендела.

— Собери группу! — приказал Дэвид.

Хендел кивнул и резко развернулся на каблуках, а Дэвид закрыл дверь и подошел к своей койке. Наклонившись, он вытащил из-под нее два больших ящика. В одном из них лежали бруски взрывчатки С-4, детонаторы и электронные таймеры, а во втором — его последняя игрушка, которую доставил сегодня утром специальный курьер. Дэвид положил руку на крышку ящика.

Вдалеке за иллюминатором прокатился раскат грома. Приближался новый шторм. Дэвид улыбнулся. Ближе к ночи он приступит к выполнению своей основной миссии.

10 часов 48 минут Спасательное судно «Фатом»

Джордж Клейн сидел в судовой библиотеке, погрузившись в свои исследования и не замечая ни времени, ни качки. За последние сутки историк практически не покидал этого помещения, обложившись старыми картами и текстами в попытке найти ключ к происхождению странных иероглифов на кристаллическом столбе. Хотя успех в этих поисках Клейну пока не сопутствовал, изыскания натолкнули его на нечто весьма тревожное и не позволили прилечь даже на минуту.

На тиковом столе, за которым работал Джордж, лежала большая карта Тихого океана, утыканная маленькими красными флажками, на каждом из которых значилась дата. Они обозначали корабли, самолеты и подводные лодки, пропавшие в этом регионе за последние сто лет. Список получился пугающим. 1957 год — неподалеку от острова Уэйк пропадает летающая суперкрепость ВВС США КВ-50, в 1974-м к юго-западу от Японских островов исчезает советская подводная лодка класса «Гольф-2», в 1983-м в водах Яванского моря, у берегов острова Хайнань, теряется английское судно «Гломар». Как же много было этих судов и самолетов! Сотни!

1968 год — 521 судно.

1970 год — 435 судов.

1972 год — 471 судно.

Джордж встал, склонился над картой и стал изучать флажки. Обследуя места и останки кораблекрушений, он бороздил эти воды годами и успел наслушаться о пресловутом азиатском Драконовом треугольнике, расположенном в районе между Японией, островом Ни и восточным краем Микронезии. О дьявольском месте катастроф и исчезновений, сродни Бермудскому треугольнику в Атлантике. Однако до сегодняшнего дня историк никогда не задумывался о сути этих явлений, списывая странные, на первый взгляд, происшествия на бесчинства пиратов, шторма и подводные землетрясения.

Однако теперь он уже не был в этом так уверен. Джордж взял со стола воспоминания японца Сиро Кавамото, служившего во время Второй мировой войны командиром звена истребителей «Зеро». Старый летчик вспоминал об исчезновении летающей лодки «Каваниси» во время штурма вулканического острова Иводзима и цитировал прозвучавшие по радио последние слова ее командира: «С небом что-то происходит! Небо открывается…»

Накануне вечером, когда стало ясно, что содержание переговоров между членами экипажа борта номер один уже просочилось в средства массовой информации, Джек пересказал его Джорджу. Это пробудило у того какие-то смутные воспоминания и заставило немедленно отправиться в библиотеку. Целый час понадобился историку, чтобы отыскать мемуары Кавамото. Сходство в словах двух пилотов было поразительным. Остаток ночи Джордж потратил на то, чтобы выстроить некую модель событий.

Джордж вернулся к своей карте, вооружился циркулем, красным карандашом и нанес на нее Драконов треугольник. Он работал проворно и аккуратно, проводя четкие линии. Покончив с этим, он снова встал. Все до единого красные флажки оказались в пределах треугольника. Старый историк сел. Он не понимал значения своего открытия, но не мог отделаться от липкого ощущения страха, внезапно поселившегося в его груди. За долгую ночь он успел прочитать массу историй о пропавших в этих водах кораблях, историй, уходящих в далекое прошлое — вплоть до древних летописей императорской Японии, написанных многие века назад.

Но не эти истории заставляли его тревожиться, хотя из-за них он и проработал всю ночь. Джорджа Клейна пугало то, что среди множества красных флажков, воткнутых им в карту, выделялся один. Он был синего цвета и находился прямо по центру зловещего треугольника. Этот флажок обозначал могилу борта номер один.

16 часов 24 минуты

Университет Рюкю, префектура Окинава, Япония

Карен и Миюки работали бок о бок за длинным полукруглым компьютерным столом. На одном из мониторов отражалась запутанная цепочка, по которой их рабочая станция пыталась выйти во Всемирную сеть. Наконец в активном окне появился логотип университета Торонто.

— У тебя получилось! — радостно воск