/ / Language: Русский / Genre:foreign_fantasy, foreign_sf, sf, sf_horror

Источник

Дж Бреннан

Археологическая экспедиция обнаружила во льдах Антарктиды человеческое тело. Замерзшему сорок тысяч лет, и находка способна перевернуть все представления об эволюции, – потому что это не кроманьонец, а современный человек! Наконец-то появился реальный шанс выяснить источник происхождения нашего биологического вида.

Но теперь жизнь руководителя экспедиции висит на волоске. Уж слишком опасны секреты, к разгадке которых случайно приблизилась доктор Эвелин Эдвардс. Есть силы, кровно заинтересованные в сохранении этих тайн – и готовые беспощадно уничтожать любые препятствия на своем пути.


Литагент «Аттикус»b7a005df-f0a9-102b-9810-fbae753fdc93 Источник: Роман Азбука, Азбука-Аттикус Москва 2013 978-5-389-05138-6

Дж. Т. Бреннан

Источник

© Д. Могилевцев, перевод, 2013

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящается Якубу и Мии

Трое могут сохранить секрет, лишь если двое из них мертвы.

Бенджамин Франклин.

«Альманах бедного Ричарда»

Часть первая

1

Линн Эдвардс распахнула дверь и шагнула в ледяной ад.

– Где ты видел его в последний раз?! – Она старалась перекричать завывающий ветер.

– Там, на хребте! – закричал в ответ перепуганный, растерянный Стивен Лаверти, тыча пальцем в сторону заваленного глыбами льда пространства.

За спиной Стивена, метрах в четырехстах, высился хребет. Недалеко – правда, в нормальном мире, а не на леднике Пайн-Айленд в Антарктиде. Здешние метры пурга превращает в километры. Интересно, какого рожна он туда полез?

Будто прочитав ее мысли, Лаверти закричал:

– Место выбирал для скважины. Навес обвалился, и он вместе с ним.

Сейчас не время для нотаций, но поступок совершенно дурацкий. Линн была научным руководителем посланной НАСА экспедиции, которая изучала быстро тающий ледник, а свалившийся Томми Девэйн отвечал за бурение во льду – главное исследовательское средство группы. Места бурения определили после долгих дотошных поисков, но Томми все никак не мог угомониться, выбирал лучшие. Линн уже прочно усвоила: в Антарктике такая глупая самодеятельность гибельна.

Сквозь завывания ветра ей послышался шум – четверо членов команды вышли им на помощь. Линн указала на белый ледяной хаос, где бесновалась пурга.

– Там, за хребтом.

– Какого дьявола он туда поперся? – осведомилась Сэлли Джонсон.

Остальные закивали: и в самом деле – зачем?

– После обсудим зачем и отчего! – крикнула Линн. – Сейчас его надо вытащить! – Повернулась лицом к свирепому ветру. – Идем!

Пайн-Айленд – один из крупнейших ледников, стекающих с Западно-Антарктического ледового щита мимо гор Хадсон в море Амундсена. Снимки со спутника показали: в последние годы таяние резко ускорилось и он сбрасывает в море больше льда, чем любой другой ледник планеты.

Экспедиция Линн Эдвардс исследовала взаимодействие ледника и океана. Должна была провести ряд сложных измерений и на основе полученных данных сделать математическую модель, описывающую ледник.

Пайн-Айленд – труднодоступное место закованного в лед континента. До ближайшей станции восемьсот миль. Законсервированная станция «Матрикс» превратилась в базу для команды Линн всего неделю назад, когда исследователи прибыли на маленьком самолете «твин оттер» с крупной американской станции Мак-Мердо.

Старую базу снова приспособили для жилья. Все восемь членов экспедиции были профессионалами высочайшего класса, отличными учеными, и работа спорилась.

Горный хребет вздымался на сотню метров, перекрывая горизонт, и шел всего лишь в каких-то четырехстах метрах от базы. Вот только из-за сильной пурги заметили это лишь на второй день. По другую сторону отрог обрывался почти отвесной трехсотметровой стеной, – видимо, огромный пласт льда когда-то откололся и ушел вниз. С нее Девэйн и свалился.

Если бы не эти горы, ориентироваться было бы крайне затруднительно – белая пустыня выглядела совершенно одинаково, куда ни глянь. Все надеялись, что Стивен Лаверти сумеет вспомнить место, где в последний раз видел Девэйна.

Если не сумеет, через час Томми превратится в окоченевший труп.

Томми пошевелил руками и ногами. Повертел головой. Слава богу, вроде бы ничего не сломал. С облегчением вздохнул и посмотрел вверх – отсюда гора казалась непреодолимой преградой. К счастью, толстый термокостюм смягчил падение. Томми вслух обругал себя за идиотизм. Профессионал, называется. И о чем только думал?

Все, успокоились! И клясть себя, и жалеть – бесполезно. Пусть до базы всего четыреста метров, на пути – стена. Не сумеешь забраться на нее – сдохнешь. Причем скоро. Томми посмотрел на круто уходящий в небо склон. Шансы выбраться без посторонней помощи равны нулю.

Конечно, Лаверти отправится на поиски. Но ведь может и не найти.

Томми поежился, представив невеселую перспективу, поднялся на ноги и, чтобы отвлечься и не поддаться страху, принялся исследовать расселину. Ничего, кроме гладкого льда, – уцепиться не за что. Но если пройти чуть дальше, разведать, – может, и отыщется удобный для подъема путь? Здравый смысл подсказывал: лучше оставаться на месте. Если Лаверти приведет группу туда, где Томми сорвался, и его внизу не окажется – дело обернется скверно.

Надо ждать. Ну что же, подождем.

А это что за черт?!

Девэйн обомлел, заметив чуть в стороне неясный силуэт.

Неужели?

Потряс головой, стараясь прогнать наваждение. Нет, это не галлюцинация – и в самом деле тело, закованное в лед.

Может, это и не самый умный поступок, но удержаться невозможно – нужно пойти и рассмотреть хорошенько.

Обязательно.

2

Линн с группой наконец взобрались на вершину.

Осторожно подошли к кромке, стараясь не ступить на трещину и не отправиться вслед за Девэйном.

– Здесь ты его видел в последний раз? – спросила Линн.

Ветер чуть стих и позволил редкое удовольствие – поговорить, не надрывая связки.

– Здесь, точно. – Лаверти указал на экран своего GPS-навигатора. – Если прибор не врет, конечно.

Линн кивнула и обернулась к остальным:

– Отис!

Маленький и жилистый, Отис Барнс был ответственным за океанографические исследования, а заодно и лучшим альпинистом в группе. Да и весил он всего сто сорок фунтов. Лучшей кандидатуры для спуска на веревке не было.

– Малышка, давай-ка сюда веревку.

Отис усмехнулся и подмигнул Линн.

– Стоп! – приказала Линн троим, занятым переброшенной через камень страховочной веревкой. Глянула за край, силясь рассмотреть что-нибудь в белом однообразии. – Травите медленно!.. Эй, Отис, заметил что-нибудь?

Барнс уже спустился на сотню футов.

– Внизу ничего не вижу, – донесся голос из ледяной пропасти.

– Хорошо, спускаем ниже. Травите!

– Стойте! – скомандовал Барнс. – На западе! Я его вижу, точно… Внизу, у самого подножия, и движется!

Державшие веревку ощутили рывок – Барнс развернулся и оттолкнулся от склона.

– Эй, я здесь, наверху! – закричал Барнс.

Линн, волнуясь, ожидала ответа. Однако он оказался странным.

– С Томми все в порядке! – сообщил Барнс и добавил после паузы: – Он хочет, чтобы мы спустились к нему!

Линн нахмурилась. Что за глупости?

Двумя часами позже половина группы была внизу с Томми Девэйном. Его переодели в новый термокостюм и накормили аварийным пайком – хотя Томми, удивленный и взволнованный, от еды поначалу отказывался. А когда Линн увидела, что именно он отыскал у подножия ледника, сама изумилась до крайности.

Лед сковывал тело лишь до половины. Оно было в идеальном состоянии, холод превратил труп в мумию, прекрасно сохранил черты человека, выглядевшего вполне современно: чисто выбритый блондин с короткой стрижкой.

Сотни вопросов теснились в голове Линн. Кто он? Что здесь делал? Как давно умер и отчего?

Труп может быть очень старым. В 1991 году в Итальянских Альпах нашли замороженное мумифицированное тело, которому, по данным радиоуглеродного анализа, было пять тысяч лет. Но человек в антарктическом леднике не выглядел дикарем. К тому же носил одежду из непонятного материала – Линн такого прежде не видела.

– Что на нем? – спросила у Девэйна, дольше всех изучавшего находку.

– Похоже, одежда тканая, но из нитей разной толщины и с невероятно сложным плетением. Никогда такого не встречал.

– Это может быть секретной военной разработкой? – спросила Линн у Джеффа Хорсена, аналитика группы.

Джефф прежде сотрудничал с Агентством национальной безопасности США. Там встречались такие штуки, которые рядовому гражданину и во сне не привидятся.

Хорсен внимательно рассмотрел материал. Лед его прекрасно сохранил.

– Все может быть. Насколько я знаю, военные работают над новыми теплоизолирующими тканями. Но ничего подобного я не встречал.

Линн перевела взгляд на Томми. По выражению его лица было ясно, что ткань – не самое удивительное.

– Что еще?

– Уж не знаю, насколько она секретная, но точно невероятно древняя!

Он с явным удовольствием смотрел на озадаченные лица коллег, хорошо зная, в чем главная странность. Как специалист по ледовому бурению, он много раз брал образцы из толщи ледника, вплоть до километра глубиной, исследовал древние слои, которые нарастали, словно кольца у дерева. Во льду, например, прекрасно сохраняются пузырьки воздуха. Анализируя их, можно узнать о климате, который был десятки, даже сотни тысяч лет назад. Потому, ничего не поясняя, Томми просто указал на крутую стену хребта.

Линн в замешательстве бросила туда взгляд. Понимание пришло не сразу.

– О боже!

– Да, – торжественно подтвердил Девэйн.

На сколе, оставленном обломившейся ледяной глыбой, была заметна та же слоистость, что и на керне глубинного бурения, – и полосы отчетливо прослеживались в обе стороны, тянулись далеко, должно быть на мили.

– По моим оценкам, он попал в лед не позднее чем сорок тысяч лет назад.

3

– Мы нашли кое-что важное! – информировала по коротковолновой рации Линн коллег на станции.

– Что? – донеслось сквозь треск статики.

– Замороженное тело. Мумифицированное. Возможно, древнее. И с очень странными артефактами.

– Артефактами? Какими? – В искаженном помехами голосе слышалось удивление.

– Лучше не обсуждать по открытой линии. Мы скоро вернемся на базу.

Это сообщение в ультракоротковолновом диапазоне поймал спутник Агентства национальной безопасности США и транслировал прямиком на суперкомпьютер штаб-квартиры агентства в Форт-Миде, в пятнадцати милях к юго-западу от Балтимора. За четверть часа полученные данные были проанализированы, но работа оказалась не завершена, процесс был остановлен. Все сведения остались погребенными в массивах недоработанной информации.

Стивен Джейкобс стиснул в ярости кулаки. Ведь уже так близко подошли к завершению. Почти вплотную! Он не позволит никому встать на пути организации, на пути готовой воплотиться мечты. Найденное в Антарктике мумифицированное тело со «странными артефактами»? Возможно, все это чепуха. Но Джейкобс знал, чем может оказаться находка. Если догадка верна, слишком много вопросов возникнет в самое неподходящее время.

Он вздохнул. Придется сообщить кому следует. Мечта должна осуществиться.

– Черт побери, да что это такое? – спросил сейсмолог Сэм Маундерс, когда вся экспедиция собралась на базе.

– Насколько можно судить, – начала Линн, пока Девэйн доставал из холодильника и раздавал банки с пивом, – тело человека, современного по виду, попавшего в лед около сорока тысяч лет назад.

Она взяла поданную Девэйном банку, улыбнулась с благодарностью. Не каждый же день такие открытия случаются – можно и расслабиться. Линн с удовольствием глотнула пива и продолжила:

– Мы нашли тело человека, на котором вполне современная одежда.

– То есть? – спросил Маундерс недоуменно. – Какая одежда?

Линн усмехнулась. Ну да, это не сдвиги в ледовых пластах. Малость поинтереснее.

– Теплоизолирующая. Притом очень легкая и прочная. Технологически весьма продвинутая.

– И что бы это значило? – спросил Джой Гласс, специалист по компьютерам, ответственный за численный анализ данных.

– Пока не знаем. – Линн покачала головой.

Обсуждение находки получилось бурным, радостным и слегка сумасшедшим. Версий выдвигали множество, иногда откровенно дикие. Про свои дела забыли – что они по сравнению с сорокатысячелетней мумией во льду? Нудный сбор сейсмических данных, моделирование океанской динамики… Находка может оказаться сенсацией мирового масштаба, перевернуть представления об эволюции!

Но Линн не спешила радоваться. Научная деятельность приучает сомневаться. Тело требуется исследовать хорошенько, разобраться, что к чему. Работать надлежит осторожно и аккуратно. Когда пара туристов обнаружила в Альпах вмерзшую в лед мумию «ледяного человека Эци» и сообщила властям, те сочли находку погибшим альпинистом. Потому извлекавшие тело не слишком заботились о его сохранности, старались лишь высвободить изо льда поскорее. В результате изодрали одежду, лук использовали как рычаг, чтобы выдернуть покойного, и даже сделали дыру в бедре.

Нельзя допустить подобных глупостей с этой находкой, тело следует извлекать аккуратно, тщательно документируя каждый шаг. Несмотря на рожденный открытием энтузиазм и стремление немедленно взяться за дело, Линн по-прежнему холодно и взвешенно анализировала ситуацию, не упуская ни единой мелочи. Умение замечать малейшие детали и учитывать их сделало Линн одним из сильнейших в своей сфере специалистов.

Эвелин Эдвардс – Линн ее называли друзья – была очень талантлива. Гарвард окончила лучшей по успеваемости в своем выпуске, а потом стала одной из первых в области, которой занимались главным образом мужчины.

В детстве и подростком она была невзрачной, непримечательной, может, потому и выбрала научную карьеру. А после расцвела, превратилась в красавицу с экзотической внешностью: гладкая, оливкового оттенка кожа, густые темные волосы, яркие глаза удивительного зеленого цвета. Тело стройное, атлетически сложенное, закаленное годами утренних пробежек, упражнений в тренажерном зале и кикбоксинга. Ее внешности многие завидовали, но в научном сообществе коллеги зачастую не воспринимали ее серьезно, считая по умолчанию, что девушка, настолько красивая, умной быть не может. Ей пришлось немало потрудиться, чтобы преодолеть подобное лицемерие и предубеждения, чтобы заставить считаться с собой и стать одним из ведущих исследователей НАСА.

Но именно то, что привело к успешной карьере, разрушило личную жизнь. Замужество не продлилось и двух лет. Она понимала: бо́льшая часть вины за это лежит на ней. Мэтт не виноват. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, быстро поженились. Слишком быстро. Мэттью Адамс был индейцем и следопытом. Крепкий, выносливый человек, любивший дикую природу, он хотел жить в согласии с ее «великим духом». Линн покорила его дикая взбалмошность, беззаботность, умение веселиться и со страстью браться за что угодно. Он мог по-настоящему радоваться жизни.

Теперь было тяжело вспоминать о нем. А на антарктической базе, угнездившейся на леднике Пайн-Айленд, чье название так напоминало Пайн-Ридж в Южной Дакоте, о Мэтте вспоминалось часто. Интересно, он по-прежнему там живет? Что бы он подумал об открытии? Наверное, обрадовался бы. Ведь нередко рассказывал ей, что в мифах американских индейцев есть указание на то, как Америку заселили десятки тысяч лет назад люди очень развитой цивилизации.

Подумала о нем и улыбнулась. Но тут же усилием воли прогнала воспоминание, заставила себя размышлять о насущных делах. Ценное умение, правда? Благословение и проклятие одновременно.

Линн взялась за радиотелефон и по защищенной от прослушивания линии позвонила в штаб-квартиру НАСА. Такое нужно сообщать на самый верх.

Оператор принял вызов, и доктор Эдвардс, не теряя понапрасну времени, потребовала соединить с начальством.

Главой НАСА был Сэмюел Бартоломью Аткинсон. «Начальник космоса» – так в шутку звали его подчиненные.

Полюбил он космос чуть ли не с пеленок – с трехлетнего возраста, по заверениям матери. И с тех пор гнался за звездами с отчаянным упорством. Добился работы, о которой всегда мечтал, и наслаждался каждой минутой. Конечно, проблем хватало, но жизнь без них скучна. Сейчас он знал о космосе столько, что лишь малая доля этих знаний могла бы насмерть перепугать мечтательного мальчишку, каким Сэмюел был когда-то. Однако для Сэмюела-взрослого знания стали бесценным сокровищем.

Свежие новости от Эвелин Эдвардс показались весьма тревожными и странными, и Сэмюел решил сразу передать их наверх. Пообещал Линн связаться с ней в течение часа и набрал номер на телефоне безопасной связи. Первому позвонил Стивену Джейкобсу, собираясь его кратко проинформировать, но тот договорить не дал.

– Я уже знаю и даже обсудил с нашими друзьями.

Аткинсон замолчал, обескураженный. Да уж, Джейкобсу никогда не перестаешь удивляться.

– И что они сказали?

– Что это сулит неприятности, – ответил Джейкобс, прокашлявшись. – Связь может быть, хотя точно не скажешь до исследования. Во избежание неприятностей надо предотвратить всякую утечку информации.

– Да, сэр. И что делать дальше?

– Внимательно слушать – вот чем тебе следует заняться.

Звонок телефона в крохотной металлической комнатушке кажется очень резким. Линн немедля схватила трубку.

– Привет, Линн! – дружески приветствовал Аткинсон. – Как вы там?

– Брызжем энтузиазмом. Но готовы приступить к работе со всей осторожностью и тщательностью. С чего рекомендуете начать?

– Пока оставайтесь на базе, – посоветовал Аткинсон. – Мы не хотим ненужной огласки и суеты. Команда специалистов уже на пути к вам. Вы должны будете оказывать им любую помощь, о какой они попросят. Ясно?

– Да, сэр. Когда они прибудут?

– Расчетное время – семь часов завтрашнего утра. Сперва прилетят в Мак-Мердо, потом к вам. Устройте им достойную встречу. Да, и еще: ваша находка получила классификацию «ультра». Никто посторонний не должен о ней знать. Утечки допустить нельзя. Отныне всякое сообщение с внешним миром должно происходить исключительно через меня.

За десять тысяч миль от Антарктиды, в федеральном округе Вашингтон, шеф НАСА Аткинсон положил трубку и потер глаза. Ночь предстояла нелегкая.

4

Команда специалистов прибыла точно в указанное время, семь утра. Ее привезли два одинаковых «чинука» CH-46. Они приземлились в полусотне метров от базы и мощным потоком воздуха от винтов подняли облако снега и ледяной крупы.

Из каждого вертолета выскочили четверо, пригнулись и побежали под вертящимися лопастями. Линн встречала у дверей, запускала по одному на базу. Пилоты подойдут позже, когда управятся с машинами. Никто не разговаривал, пока все не собрались в столовой – самой большой комнате базы.

Один из прибывших – а группа состояла исключительно из мужчин – шагнул к Линн и протянул широкую ладонь:

– Вы, полагаю, доктор Эдвардс? Я – майор Маркус Дэйли, инженерный корпус Вооруженных сил США.

– Армия? – удивилась Линн, пожимая руку.

Глянула на остальных, что замерли позади майора.

И как сразу не догадалась? Военную выправку не заметить сложно.

– А кому же еще разбираться с экстренной ситуацией за тысячи миль от цивилизации? Или мы быстро все сделаем, или ждите две недели гражданских специалистов. А если тело уже вошло в контакт с воздухом, лучше не дать ему разложиться.

– Да-да, конечно. – Линн закивала. – Не хочу показаться невежливой, но команду военных я не ожидала. Вам раньше приходилось вытаскивать тела изо льда?

– Солдаты часто погибают в самых холодных районах, – сказал майор сурово. – А мы не оставляем своих. – Он посмотрел Линн в глаза. – А теперь отведите нас к телу!

Линн пришлось признать: они в своем деле разбирались. И пожалуй, лучше многих прочих. К обеду инженеры обследовали место находки и окрестности, составили детальный план действий – его Линн сразу одобрила. Похоже, военные и в самом деле имели немалый опыт в извлечении трупов изо льда.

Когда все вернулись на базу, майор в столовой за чашкой крепкого кофе устроил совещание с Линн и Девэйном. Ученые рассказали о том, как нашли тело. Дэйли задавал уточняющие вопросы и делал пометки в блокноте.

– Значит, с тех пор, как вы говорили с Аткинсоном, и до нынешнего утра к телу никто не приближался?

Линн глянула на Девэйна, покачала головой:

– Нет. Сэмюел приказал нам сидеть на базе и ждать вас.

– Хорошо, – отметил Дэйли.

– Почему? – спросила Линн, подзуживаемая нечистой совестью – ведь соврала майору.

После всех обсуждений и звонка Аткинсону Линн с Девэйном снова спустились к телу и засняли его камерами высокого разрешения. Инструментами для взятия проб соскребли толику замерзшей плоти, собрали образцы волос для анализа ДНК. Оторвали и крошечный лоскут одежды для радиоуглеродного анализа. Антарктическая погода непредсказуема. Может неожиданно взбеситься, и ко времени прибытия специалистов тело окажется под несколькими футами снега, затеряется еще на сорок тысяч лет, а Линн никогда в жизни такого бы не позволила. Но признаться в своем рвении майору не решилась – ведь нарушила приказ. Потому собранное спрятано в ее комнате, упаковано в рюкзак.

– Ладно! – проигнорировал ее вопрос военный. – К первой фазе плана – извлечению тела – приступаем в пятнадцать ноль-ноль. Тело поместим в герметичную холодильную камеру на борту одного из «чинуков», и все отбудем ровно в десять вечера.

– Это еще зачем? – спросила Линн, не веря своим ушам. – Что значит «все отбудем»? А как же наша экспедиция, изучение ледника?

– Доктор Эдвардс, вы стали сопричастны находке, имеющей огромное значение, – сообщил майор с очаровательной улыбкой. – Ваше задание изменилось.

Верный слову, Дэйли позаботился о том, чтобы к вечеру тело было извлечено и перенесено в вертолет.

Линн с восхищением наблюдала за работой военных. Разинув рот, они с Девэйном смотрели, с какой осторожностью древний труп высвобождали изо льда. Странная одежда полностью покрывала тело, а на ногах переходила в нечто вроде утепленных сапог. Рядом с телом обнаружился металлический объект.

Женщина шагнула вперед, желая рассмотреть новую находку, но майор преградил путь:

– Доктор Эдвардс, наше оборудование может быть опасно. Оставайтесь на месте.

Прозвучало немного грубо, но Линн не слишком удивилась и отступила – Дэйли вообще не хотел ее брать. Пришлось убеждать, что военные, сколь бы они ни были опытны, не знакомы с условиями уникального ледника Пайн-Айленд. Линн тогда заявила прямо: если хотите без проблем довести до конца задание, нужны советы специалиста по леднику. Сейсмические аномалии, внезапные сдвиги льда, изменение ветра – все может спровоцировать опасный обвал, а то и похуже.

Дэйли капитулировал, но согласился на присутствие лишь двух ученых. Линн была счастлива наблюдать за извлечением тела, но огорчилась оттого, что остальные члены группы не разделят ее радость, не утолят любопытство.

Ясно одно: у майора Дэйли и его команды находка бурных чувств не вызывала. Делали они работу споро и умело, не более того.

В десять вечера, как и было заявлено, тело оказалось на борту вертолета, а вместе с ним и команда военных инженеров. Во втором вертолете сидели Линн с коллегами и смотрели, как маленькая база «Матрикс» скрывается в снежном вихре далеко внизу.

5

Линн смотрела в окно на темную водную границу между Антарктидой и Южной Америкой – пролив Дрейка, самый широкий на земле, что соединяет Южный и Атлантический океаны.

Летели очень низко. Интересно, где они приземлятся? «Чинук» вряд ли обойдется без дозаправки больше тысячи миль. Значит, юг Чили либо Аргентина. Но разве в этих странах есть военные аэродромы США? А может, принимая во внимание деликатность груза, заправятся в воздухе и полетят прямиком в Штаты?

Раздумья прервал Гарри Траверс по прозвищу Трумэн, главный сейсмограф экспедиции, столь внезапно окончившейся.

– В конце концов, семьи увидим раньше, чем ожидали, – изрек он с наигранным энтузиазмом.

Остальные его поддержали. Линн кивнула, несмотря на укол грусти: семьи у нее не было. Она единственный ребенок, родители погибли в автокатастрофе вскоре после рождения дочери. Вырастила ее бабушка, но и эта чудесная заботливая женщина уже ушла. Умерла два года назад от рака. Ни мужа, ни детей – возвращаться не к кому.

К счастью, Сэлли Джонсон сменила тему:

– Как думаете, что с нами будет?

Хорсен вздохнул – он уже сталкивался с подобными ситуациями.

– Тут просто. Одно из двух. Либо организуют нам триумф, выставят торжественно перед журналистами всего мира и устроят грандиозное шоу, либо…

– Либо что? – спросил нетерпеливо Девэйн, озвучив общую мысль.

– Карантин. Нас спрячут от посторонних глаз подальше. Первое выберут или второе – зависит от того, насколько важной посчитает правительство находку. Именно такое власти любят прикрывать.

Человек, представившийся майором Маркусом Дэйли, посмотрел на хвостовые огни ведущего «чинука».

Не все он любил в своей работе. Разные случались задания. Сегодняшняя работа оказалась неплохой, и ее нужно закончить. Многие бы не решились на то, что он сейчас собрался делать, – а у него не было и тени сомнения. Кто-нибудь назовет это излишней жестокостью. Плевать. Это работа ради безопасности и пользы организации. Ради мечты.

Он вытащил из кармана маленькую металлическую коробочку, нажал переключатель – замигала лампочка.

Глянул снова за стекло, на огни второго «чинука». Осторожно коснулся кнопки. Все, осталось дождаться нужного времени.

– Хорошо бы знать, куда мы направляемся, – заметил Девэйн, потягиваясь и распрямляя затекшие ноги, – сиденье было маленькое и неудобное.

Именно об этом думала и Линн, глядя на океан. И в самом деле, куда?

– Спрошу пилота, – отозвалась она, отстегивая ремень безопасности.

Может, и бесполезно, но хоть какое развлечение во время нудного перелета. Подхватив рюкзак, пошла по узкому коридору, задевая коллег.

– Рюкзак можно было и оставить, – съехидничал Отис Барнс. – Мы не сопрем.

Линн покраснела. Конечно, Отис был прав. Но ей, непонятно отчего, не хотелось расставаться с рюкзаком. Уж больно ценное содержимое. Остальные свидетельства – у военных.

– Ну что тут скажешь? У меня проблемы с доверием, – отпарировала шутливо.

Свернула, два шага – вот и дверь в кабину. Постучала раз-другой. Никакого ответа.

Нащупала ручку, нажала. Дверь медленно открылась, Линн ступила внутрь.

И замерла, пораженная.

Коммандер Флинн Элдридж, что представился фальшивым именем Дэйли, вытянул шею, стараясь разглядеть второй вертолет в полукилометре по правому борту. Хвостовые огни казались крохотными искорками.

Бросил взгляд на часы, снова проверил координаты. Посмотрел на навигатора.

– Здесь? – спросил, ожидая подтверждения.

– Да. – Навигатор кивнул.

Элдридж нажал кнопку.

– Здесь никого нет! – заорала Линн в ужасе.

Кабина оказалась пустой и мертвой – лишь на приборной панели мигала одинокая зеленая лампочка.

– Мы летим на радиоуправлении!

Члены экспедиции вскочили с мест и кинулись к ней.

Лампочка замигала быстрее – и вдруг засветилась ровно.

Зеленый цвет сменился красным.

Менее чем в пятистах метрах, в первом вертолете, Флинн Элдридж и его команда с отстраненно-профессиональным интересом наблюдали за разорвавшим ночное небо огненный шаром.

Он стремительно раздувался, сделался огромным, завис в небе на пару секунд, а затем понесся вниз, к ледяным волнам пролива Дрейка.

Элдридж усмехнулся.

Работа закончена.

Часть вторая

1

Опухший и помятый, Мэтт Адамс бессмысленно посмотрел в миску с хлопьями и залил их теплой водой. Молоко слишком дорого. К тому же в таком состоянии без разницы – молоко или вода.

Вот уже неделю ему не удавалось нормально выспаться. Кошмары иногда терзали ночь за ночью, порой по два-три раза за одну ночь, а потом исчезали на месяцы.

На прошлой неделе он пытался измотать себя, выдержать до утреннего часа, когда тело отказывает от усталости, – но кошмары приходили снова, прогоняя всякое желание спать и даже закрывать глаза.

Он знал причину. Такое разве забудешь? Но главная проблема в том, что Мэтт Адамс теперь лишь жалкая тень, выброшенные на берег обломки корабля. А сегодняшние новости настроение отнюдь не поднимали.

Эвелин Эдвардс – в замужестве Адамс – мертва. Погибла при крушении вертолета над Атлантикой, когда возвращалась из антарктической экспедиции НАСА.

Обломки разбросало по проливу Дрейка. Тела погибших вряд ли отыщут. Вместо похорон власти собираются устроить официальные поминки по Линн и ее группе в Вашингтоне через две недели.

Мэтту позвонили из НАСА, сообщили печальную новость и пригласили на мероприятие. Кроме коллег, и звать больше некого. Семьи у Линн нет, почти все друзья и знакомые работали в НАСА. Он обещал приехать на траурные мероприятия.

Давясь залитыми водой хлопьями, думал про Линн. Мэтт по-прежнему любил ее. По щеке скатилась слеза, упала в миску. Он уставился перед собой, ничего не видя.

Прошел час. Мэтт все еще сидел за столом.

Резервация Пайн-Ридж, где жил Мэттью Адамс, расположена в юго-западном углу Южной Дакоты, на границе с Небраской. Здесь обитает племя оглала сиу. Резервация большая, около трех с половиной тысяч квадратных миль. Она включает три беднейших округа Соединенных Штатов.

Индейцы США – по-прежнему отверженные в своей стране. Чаще всего они бедны, не могут получить образование и нормальное медицинское обслуживание. Государство не спешит им помогать. И в резервации Пайн-Ридж это особенно заметно.

Адамс с трудом оседлал мотоцикл. Завел его далеко не сразу, а по дороге все боялся свалиться. Грела только одна мысль: как же ему повезло, что вообще нашел работу, даже такую! Она и рядом не стояла с той, прежней, закончившейся скверно и страшно, но все-таки занятие, да и на жилье хватает.

В резервации всего четыре процента земель годятся для сельского хозяйства. Федеральному правительству на здешние дела плевать, и потому резервация живет в ужасающей нищете. Плюс верные спутники безнадежности: пьянство, преступность и множество прочих бед.

– Везунчик, да уж, – заключил Адамс невесело, прибыв к месту работы – небольшому туристскому приюту на краю национального парка «Бэдлендс».

Оглала сиу – гордый народ, одно из семи племен, образовавших в свое время великую нацию сиу.

Мэтт Свободный Медведь Адамс принадлежал к этому народу. Сами они называли себя еще торжественней и горделивей – оглала лакота ойяте. Знаменитые праотцы племени сражались с армией США в Войне Красного Облака и в Великой войне сиу. Людей оглала сиу убивали в страшной резне при Вундед-Ни.

Но с предками самого Адамса было не все так ясно. Его нашли у главного управления полиции племени. И было тогда Адамсу, по мнению медиков, всего-то два дня. Родителей младенца так и не обнаружили. Шериф взял его к себе. Но через пять лет одной холодной ноябрьской ночью доброго старика застрелили на улице. С тех пор Адамс кочевал от одного пристанища к другому. Приюты, детские дома – сменил их две дюжины, пока рос.

Мэтт оказался упорным и выносливым. Первые годы, прожитые в нормальной семье, оставили глубокий след. Адамс никогда не сдавался, не позволял обстоятельствам взять верх, дрался до конца.

Неукротимый бойцовский дух Мэтта привлек внимание Джима Большого Медведя Мэддисона, вождя «сильных сердцем акисита». Джим приходился дальним родичем великому вождю по имени Неистовый Конь, что некогда вел воинов племени против армии США в битве при Роузбаде и у реки Литтл-Бигхорн.

Как в свое время это сделал и начальник полиции, Мэддисон взял юношу под свою опеку, представил старейшинам племени. Те увидели в молодом человеке не только могучий воинский дух, но и высокую искреннюю духовность и потому заинтересовались им.

Древние навыки войны и охоты бо́льшая часть лакота считала устарелыми и бесполезными в современной жизни. С начала девятнадцатого века отцы не учили им сыновей, не передавали из поколения в поколение. Но до сих пор отдельные представители племени сохраняли древние умения.

Они наблюдали за природой, общались с растениями, животными, самой землей. Умели определять будущее, полагаясь не только на видимые знаки, но и прислушиваясь к тому, что говорил им мир.

Немногие были способны к такой связи с природой и землей, к духовной соизмеримости с ними, но молодой Адамс выказал необыкновенные способности к учению старейшин лакота. Оттого было немало сердитых разговоров и недовольства: мол, ребенок неизвестного происхождения, возможно даже чужой крови, не должен обучаться знаниям настоящих сиу.

И потому, несмотря на опеку Большого Медведя, жизнь Адамса оставалась нелегкой. Сирота, человек неизвестного рода – это клеймо, давящий на плечи груз. Адамсу приходилось бороться за то, что иным доставалось даром. Но душа его лишь закалилась в испытаниях. Мэтт Адамс стал известен как лучший следопыт резервации. Тогда Мэддисон и старейшины лакота дали ему имя Свободный Медведь – ведь он сумел сломать все преграды и завоевать уважение исключительно благодаря способностям и сильной воле.

Что Мэддисон и старейшины подумали бы о Свободном Медведе сейчас, видя его экскурсоводом группы зевак, пожелавших прогуляться верхом по «индейским местам» национального парка «Бэдлендс»? Трудно сказать. Но, сопровождая туристов к чудесам парка, Мэтт не думал о разочаровании старых друзей и опекунов.

Думать он мог только о Линн.

Поход запланировали четырехдневный. Группа остановилась на ночь, разбила лагерь, затем собралась у костра обсудить дневные впечатления и послушать Адамса: он обладал неистощимым запасом индейских легенд.

Хотя ночью сильно холодало, Мэтт спал под открытым небом. Перед тем как заснуть, долго потягивал терпкий травяной чай и глядел в ночное небо, на мириады ярких звезд. И казалось, будто разум и душа устремляются ввысь, в чистый звездный свет.

Слишком быстро пронеслись мгновения блаженного забытья, и снова он остался наедине с горькими воспоминаниями.

Линн.

Любили друг друга, стали семьей, разошлись… и все, теперь ее не увидеть, пока сам не уйдешь в мир духов.

Здесь, в «Бэдлендсе», они встретились впервые. Адамс сделал глоток и улыбнулся.

Почти двадцать лет назад… тогда он был вдвое моложе. Выслеживал самца вилорога среди травянистой равнины. Животное, должно быть, отбилось от стада. Мэтт хотел не убить, но подобраться вплотную так, чтобы животное не заметило, и затем коснуться его. Вот это – настоящее умение следопыта!

И потому часами лежал в засаде, шел за зверем милю за милей, подбирался все ближе. Когда был всего лишь в десяти футах от великолепного вилорога, вдруг ощутил их.

Двое. Идут пешком. Всего в одной миле к северо-востоку.

Застыл, приложил ухо к земле, весь обратился в слух. Хоть бы вилорог не насторожился!

Не замечает… Расстояние до зверя сокращается. Уже восемь футов, шесть, четыре, два. Неизвестная пара приближалась, их голоса делались все громче, но Мэтт был уверен, что сможет дотронуться прежде, чем вилорога спугнут.

– Посмотри туда! – закричала девушка.

– Камеру скорей! – ответила другая.

Увы, этого хватило. Мэтт едва протянул руку, как вилорог вздрогнул, повернул голову в сторону пронзительно вопящих незваных гостей и кинулся наутек по равнине, проворный, недоступный.

Адамс вздохнул, посмотрел поверх травы. Чего злиться? Они не разбираются и не понимают. Конечно, лучше бы знали хоть немного. Но, как Адамс успел крепко усвоить, туристы всегда на удивление невежественны.

Девушки приблизились, Мэтт хорошо слышал их возбужденное щебетание.

– Ах, ты слишком медленно с камерой!

– Да он все равно бы удрал!

– Может, еще увидим…

Мэтт решил немного позабавиться и компенсировать разочарование.

Совершенно невидимый в густой траве, выждал, пока девушки не подошли вплотную, – и вдруг вынырнул, сел перед ними.

Думал заорать шутливо, напугать, но дыхание перехватило.

Мэтт увидел самую красивую девушку в своей жизни.

Туристки оказались студентками Гарварда. На весенних каникулах, вместо пьяных вечеринок во Флориде или Канкуне, решили организовать сами себе экскурсию по Великим Равнинам – полюбоваться на природу родной страны, ощутить вкус ее прошлого.

Самую красивую звали Эвелин Эдвардс, она училась астрономии и физике. Данный факт у Мэтта про сто не умещался в голове. Девушка больше походила на модель, а не на невнятное существо из лаборатории. Мэтт скоро узнал: Эвелин любила, чтобы ее звали кратко – Линн.

Ее подруга, весьма ординарной внешности, вполне соответствовала представлениям Мэтта об ученых. Она была соседкой Эвелин по комнате.

Тогда, вынырнув из травы, Мэтт только и сумел извиниться да объяснить, кто он и чем занимается. Потом, смущаясь, пригласил обеих леди в родной город Пайн-Ридж на ужин.

Подруге идея не пришлась по душе, но Линн, явно заинтересованная, согласилась и уговорила ее.

Потом все завертелось каруселью сумасшедшей любви. Мэтт взялся показывать чудеса Великих Равнин, развлекать, чтобы прекрасная гостья отдохнула от тягостей учебы. Вышло неловко – о подруге скоро забыли, и та через два дня уехала, справедливо полагая себя третьей лишней.

В последний день перед возвращением Эвелин в Гарвард Мэтт снова повел ее в национальный парк. Устроились отдохнуть под тем самым деревом, где Мэтт теперь предавался воспоминаниям. Разговаривали до глубокой ночи, и тогда он впервые коснулся ее щеки, ощутил ее кожу.

И когда наконец поцеловались, Адамс почувствовал, что они предназначены друг для друга.

Утомительная опека над туристами завершилась, и Мэтт вернулся на базу. Позаботился о лошадях, принял душ, переоделся.

Получив от менеджера плату наличными, решил отправиться в ближайший бар.

Алкоголиком он не был, но, когда тяжелые сны донимали слишком сильно, пробовал лечиться спиртным. Помогало не всегда, а временами кошмары делались и вовсе непереносимыми. Боясь перепугать подопечных криками, Мэтт спал очень мало, и теперь измученный разум требовал забытья, пусть и заполненного ужасами.

В баре Адамс провел лишь час: побоялся перебрать от усталости, а последствия в этом случае могли быть самыми непредсказуемыми. К тому же стало ясно, что на этот раз выпивка не поможет заснуть. Он расплатился и направился домой.

Колеся ночью по темным улицам, Мэтт дважды ошибся с поворотом и расхохотался: бывший лучший следопыт! Посмотрите на великого охотника – дом отыскать не может!

В конце концов он нашел свою приземистую одноэтажную развалюху. Всего-то спальня с гостиной, ванная да крохотная кухонька. Снаружи дворик, обнесенный колючей проволокой.

Не бог весь что, но все-таки дом. Своя крыша над головой.

Дом, милый дом! Адамс хихикнул, заводя мотоцикл во двор. Побрел шатаясь к крыльцу, распахнул наружную дверь. Прислонился к притолоке, сунул руку в карман в поисках ключа. Нашел, вытащил и принялся тыкать им в замок, пытаясь попасть в отверстие. И не то чтобы совсем опьянел, но координация слегка нарушилась.

Наконец, истощив запас ругательств, все же открыл, ступил в тесную прихожую.

И тогда почувствовал то, что опытный следопыт должен был заметить давным-давно.

В доме были люди.

Двинулся – и замер, ощутив затылком холодную сталь. В голову ткнулось дуло пистолета.

Адамс мгновенно протрезвел.

2

Свет ударил по глазам, привыкшим к темноте, отозвался резкой головной болью.

Когда зрение восстановилось, Мэтт обнаружил рядом четверых, включая стоящего за спиной типа с пистолетом. Те, кого он видел, одеты одинаково: темно-синие костюмы, белые рубашки, темно-синие галстуки. Все вооружены.

Двое – по бокам, один – спереди, всего в паре футов. Коротко стриженный, взгляд колючий, пристальный, очки без оправы. Движения плавные, расслабленные, смотрит, не скрывая презрения.

– Где она? – спросил холодно и равнодушно.

– Кто? – искренне удивился Адамс.

В ответ получил резкий тычок в лицо рукой в перчатке.

Голова Адамса мотнулась назад, кровь из носа брызнула на потертый дешевый ковер. Мэтт начал падать, но устоял, упершись коленом в пол. В голове загудело, от резкой боли заслезились глаза, однако, похоже, это мелочи по сравнению с тем, что будет дальше.

– Мистер Адамс, мы шутить не собираемся. – Голос был все так же равнодушен. – Вы знаете, кого мы имеем в виду. Где она?

Мэтт покачал головой, уставившись в пол, сплюнул кровь. Затем глянул исподлобья:

– Ребята, серьезно, я не понимаю, о чем вы.

Человек вздохнул, картинно закатил глаза и ударил Мэтта ногой в лицо. Тот шатнулся, перед глазами заплясали звезды. Но опять устоял, посмотрел в недоумении на избивавшего.

– Да твоя жена, черт подери! – сказал тот раздраженно. – Доктор Эвелин Эдвардс. Где она?

У Мэтта снова зазвенело в ушах, и на этот раз не от удара. Как это «где она»?

– Моя бывшая? Линн? Она же погибла, – выговорил Мэтт растерянно.

– Если она погибла, как ты объяснишь имейл?

– Имейл? Какой имейл?

Человек снова придвинулся, собираясь ударить, но Мэтт поднял руки ладонями вверх, пытаясь успокоить, заговорил быстро:

– Эй, эй, ребята, я в самом деле не знаю, я же туристов четыре дня водил, только что вернулся!

Тип замер, обдумывая услышанное.

– Значит, письма ты не видел, – сказал незнакомец наконец, вытягивая из кармана лист бумаги.

Развернул перед лицом Мэтта.

Тот закрыл глаза, открыл снова, пытаясь сосредоточиться. Да, распечатка письма, отправленного на его почту. Но обратный адрес незнакомый.

Всмотрелся, стараясь отвлечься от боли в голове.

Мэтт, это Линн. Мне нужна твоя помощь. Меня пытаются убить, не знаю, кто именно: военные, правительство или даже НАСА. Конечно, прошло много времени… но, пожалуйста, помоги мне. Не знаю, кому доверять, кроме тебя. Ищи меня в парке. Пожалуйста, приди. И как можно скорее. Я жду.

Линн

Адамс глядел на письмо ошарашенно, не понимая. В самом деле письмо от Линн? Пришло два дня назад. То есть через четыре дня после катастрофы, где она, по уверениям властей, погибла.

– Мистер Адамс, и что вы нам скажете? О каком парке она говорит?

Голова Мэтта кружилась, но рассудок стал кристально чистым и ясным. Линн жива, но она в опасности и нуждается в помощи. Эти люди считают ее живой. И если они с оружием в руках, не стесняясь в средствах, пытаются ее отыскать, значит хотят закончить работу. Убить ее.

Адамс понимал, что сейчас мало для чего годится. Но злость будто вдохнула в тело новые силы. Хотят убить Линн? Ну что же, посмотрим. Сейчас и выясним, кто кого убивать будет и зачем.

Он ощутил, как душа и разум слились в одно целое, впервые за много лет. Свободный Медведь резко отшатнулся, дернул головой, уворачиваясь от пистолетного дула, быстрым движением руки схватил стрелка за кисть с оружием и вывернул ее.

У остальных пистолеты еще в кобурах. Вот он, шанс, во всей красе! Локоть Адамса впечатался в челюсть человека, державшего его на прицеле, мгновенно вырубив, другая рука подхватила пистолет, палец лег на спусковой крючок.

Избивавший Адамса почти успел среагировать. Его полуавтоматический «зиг-зауэр» вылетел из кобуры, но Мэтт уже выстрелил, пуля вошла мужчине в солнечное сплетение, швырнула через комнату. Кровь ударила фонтаном, – выйдя со спины, пуля оставила огромную дыру.

Адамс мгновенно повернулся влево, выстрелил. Выпитое еще кружило голову – попал лишь в плечо. Но и этого хватило, чтобы обездвижить и свалить наземь. И не успел еще раненый коснуться пола, как Адамс развернулся к последнему.

Но тот понял, что доля секунды, потерянная на вытаскивание пистолета, будет фатальной и бросился врукопашную, надеясь вырвать оружие у противника. Хороший ход. Когда Мэтт повернулся, враг уже ударил. Чуть наклонился и врезался плечом в живот.

В глазах потемнело, пистолет, крутясь, улетел в сторону кухни. Крепыш навалился всем весом, придавил к полу, вцепился мясистыми пальцами в горло, выдавливая жизнь.

Бессонница, ви́ски, удары по голове, абсурдность происходящего – слишком много сразу. Перед глазами все плывет, мозгу не хватает кислорода, еще немного – и забытье, финал.

Ну уж нет! Чтоб этот тип с толстыми пальцами… черта с два!

Выдернул руку из-под мясистой туши, потянулся к дешевому стеклянному столику у софы. Проваливаясь в черную пустоту, все же успел, вложил последние силы в удар и расколол стекло!

Звон бьющегося стекла на мгновение отвлек врага, заставил чуть ослабить хватку. Этого оказалось вполне достаточно. Адамс сжал один из осколков и, захрипев яростно и торжествующе, вогнал в шею несостоявшегося убийцы. Острие рассекло аорту, ярко-алая кровь брызнула в лицо Мэтту.

После Адамс, совершенно обессиленный, несколько минут просто лежал на полу.

Наконец встал на четвереньки, затем осторожно поднялся. Вокруг лежали три мертвеца и один потерявший сознание от шока. Сам Адамс был цел и невредим. И теперь точно знал, куда направится.

В парк.

Линн жива!

3

Стивен Джейкобс прихлебывал зеленый чай из чашечки китайского фарфора и глядел на большой экран, установленный на широком столе орехового дерева. С экрана на Джейкобса смотрели одиннадцать высокопоставленных членов организации, ее элита. Самые влиятельные люди мира связались по строго засекреченной, защищенной линии, чтобы обсудить срочное и чрезвычайно важное дело.

Лицо Ясухиро Обата было особенно хмурым.

– Нас раскрыли? – спросил без обиняков.

Будучи главой крупнейшего из японских бизнес-конгломератов «Зайбатсу», он всегда выражался прямо, чем не раз шокировал привычных к вежливости и изощренной политике руководителей организации.

– Нет, – с такой же прямотой ответил Джейкобс. – Тело сейчас в безопасности на нашей базе в Неваде. Посторонние нейтрализованы.

– За исключением доктора Эдвардс, – заметил Серджио Молина, итальянский автомобильный магнат.

Джейкобс поерзал в роскошном кресле, устраиваясь поудобнее.

– Да, это верно, нам еще предстоит отыскать Эдвардс. Но поиски уже начались.

Юрий Андропов, глава крупнейшего российского медиаконцерна, подался вперед:

– А если она проговорится?

– Я убежден, до этого не дойдет, – заверил Джейкобс и отхлебнул чай. – Да и знает она крайне мало. Если и откроет рот – что сможет рассказать? Ей никто не поверит, а доказательств у нее нет. И потом, если меня не подводит память, вы вместе с остальными нашими коллегами контролируете четыре пятых всех мировых массмедиа. Новость быстро умрет. Но вероятнее всего, ее вообще не будет. Постарайтесь поставить себя на место женщины. Эдвардс считает, что власти ее пытаются убить, и контактирует не с ними, а с бывшим мужем. В такой ситуации она не станет обращаться к массмедиа. Полагаю, леди и джентльмены, пока нам не следует опасаться огласки.

– И сколько времени нам еще требуется? – осведомился лорд Томас Харт, старейший из ныне живущих членов английской палаты лордов.

Джейкобс посмотрел на профессора Филиппа Месье, генерального директора ЦЕРНа, исследовательского центра физики высоких энергий вблизи Женевы.

– Профессор? – спросил, довольный возможностью сменить тему.

– Дела идут неплохо, – ответил Месье, прокашлявшись. – Думаю, прибор подготовят к испытаниям к концу месяца.

Лица собравшихся одновременно выразили удовольствие, кое у кого даже экстатическое. Мечта так скоро станет явью!

– Риск недопустим, – указал Тони Керн, особый советник президента США. – Мистер Джейкобс, делайте все от вас зависящее. Удостоверьтесь, что доктор Эдвардс действительно исчезла с лица земли.

Джейкобс кивнул. Устранить Эдвардс – проблема несложная. Шестеренки уже завертелись, машина запущена.

Мэтт Адамс выбрался из раскаленного такси, потянулся и ступил в суматошный и крикливый мегаполис Сантьяго, столицу Чили.

Вокруг было много индейских лиц, так что Адамс с его лакотскими чертами вписался прекрасно. И ощущал себя уютно – хоть и в чужой стране, но словно дома.

Настоящими документами он не пользовался. В противном случае данные о нем быстро были бы переданы властям. Агенты не вернулись, а их хозяева, кем бы они ни были, наверняка решили, что Адамс отправился в бега и старается где-то встретиться с Линн. Неизвестный враг понятия не имеет, где именно это может произойти, и использует любые возможности, чтобы отследить передвижения Мэтта.

На такой случай у Адамса был разработан план. В Чили он прилетел из Мехико, а до того наведался к старому другу – индейцу-папаго из Тохоно О’одхам, огромной резервации на границе с Мексикой. Тот снабдил фальшивым паспортом и одолжил немного денег. Адамс не стал особо ничего рассказывать. Не то чтобы опасался болтливости – чем меньше знаешь, тем безопаснее. В конце концов, друг еще работал на федеральное правительство. Фото на новом документе переклеивать не требовалось: индеец на нем достаточно походил на Адамса. С этим паспортом Мэтт, не вызывая подозрений, добрался до Чили и, прибыв в Сантьяго, направился на встречу с Линн.

Придя в себя после стычки, Адамс обыскал тела. И не удивился, ничего не обнаружив: ни удостоверений, ни украшений, ни татуировок, ни даже ярлычков на одежде. Все четверо имели одинаковые полуавтоматические «Зиг-зауэры Р-229» сорокового калибра и поясные кобуры с пружинной пластиной для них. Пистолеты сказали многое. Такие продавались по тысяче долларов за штуку.

Значит, команда профессионалов. Вероятно, работают на правительство. Вот только на какое? Парень, который вел допрос, говорил с бруклинским акцентом, вполне отчетливым, хотя и сглаженным, – возможно, много пришлось поколесить по Штатам. И слышались нотки, характерные для Западной Виргинии. Скорее всего, они из Вашингтона. Подозрение превратилось в уверенность, когда обнаружил в четырех кварталах от дома их авто: серо-металлический «форд»-седан с обычными гражданскими номерами. Адамс хорошо знал такие машины – их часто использовали оперативники. В салоне и багажнике ничего важного не было, а значит, рассуждает он верно: лишь элитные правительственные агенты столь педантичны и аккуратны.

Если они работали на правительство США, то на какую контору? ФБР, ЦРУ, наркополиция, военная разведка, Агентство национальной безопасности, Министерство внутренних дел? Их ведь пруд пруди. Даже НАСА. Линн вроде бы именно их и подозревает, – правда, как помнилось Мэтту, у НАСА силовиков под началом не было. Хотя сейчас ничему не следует удивляться.

Адамс решил воспользоваться седаном агентов. Собрал нехитрые пожитки в небольшой рюкзак, выудил скудные сбережения из сейфа – простого железного ящичка под кухонным столом – и поехал на север. Добрался до Бисмарка в Северной Дакоте, там оставил машину и купил билет на автобус компании «Грейхаунд» до Виннипега, что в Канаде.

В автобус не сел, вернулся в город и отправился автостопом на юг. Конечно, такая уловка надолго со следа не собьет, но заставит похлопотать и даст Мэтту возможность без помех добраться до нужного места.

Спустя сутки он уже пересек пешком границу Мексики, идя по одной из бесчисленных потайных троп, какие обнаружил, работая здесь годы назад, – перед «инцидентом» и кошмарами, перед тем как жизнь скатилась под откос.

Когда сел в самолет в аэропорту Мехико, почувствовал чудовищную усталость. Перегруженная нервная система, выплеск адреналина, нехватка сна – все слилось воедино, породив неодолимое желание спать.

Благословенный подарок! Мэтт поудобнее уселся в кресло, позволил себе закрыть глаза, расслабиться и провалиться в милосердный целительный сон.

Ненадолго.

Адамс медленно вел джип «тойота-лендкрузер» на скорости не больше пяти миль в час по ухабистой дороге среди пустыни, осторожно объезжая ямы. Как ни давил на акселератор, машина быстрее ехать не желала.

Глянул сквозь стекло на пылающее солнце, отвернулся. Голова болела.

Свернул на обочину – хотелось отдохнуть, закрыть глаза хоть на полчаса. Три дня шел по следу фургона, но так и не смог его настичь. Мэтт уже бывал в этом месте и знал, что произойдет, если позволить себе расслабиться. Однако силы на исходе. Нужно спешить, постараться успеть хотя бы на этот раз. Но усталость давит на веки.

И вот он уже идет по пустыне пешком за отметинами шин – автомобиль свернул с дороги в полукилометре от места, где Мэтт заснул. Прошло несколько часов, солнце висит низко над горизонтом. Он обругал себя, понимая, что это значит. Как и тысячи раз до этого, обнаружит уже брошенную машину, откроет двери, надеясь, что на этот раз все будет по-другому… Но по-другому не будет. Однако Мэтт упорно шел по следу. Через милю пустыни он обнаружил фургон, освещенный косыми лучами заходящего солнца.

Приблизился к дверце, положил руку на пистолет, второй повернул обжигающе горячую ручку.

Глубоко вдохнул и, охваченный отчаянной и бессмысленной надеждой, рванул дверцу. И в очередной раз посмотрел, цепенея от ужаса, на содержимое кузова и дико, истошно завопил.

Проснулся Адамс оттого, что сидевшая рядом женщина трясла его за плечо.

Посмотрел на нее сонно и сконфуженно.

– Вам плохо? – В ее голосе звучали тревожные нотки.

– Извините, – пробормотал он в ответ и попытался улыбнуться. – Плохой сон.

– Да уж! Наверное, сущая жуть.

Женщина погладила ему руку, и Мэтт улыбнулся, на сей раз искренне благодарный за ободряющее касание.

– Да, – согласился, не зная, что еще сказать. – Именно так.

– Что? – крикнул Джейкобс в трубку и едва не опрокинул чашку.

– Трое мертвы, – отчитался голос на другом конце линии. – Четвертый в больнице, и надолго.

О подробностях Джейкобс расспрашивать не стал. Все ясно как божий день: недооценили Адамса. Конечно, он уже давно не у дел, но самоуверенные неудачники-агенты могли хотя бы узнать о его прошлом, заглянуть в личное дело. Им следовало быть осторожнее.

– И где он сейчас? – спросил Джейкобс.

Этого типа нужно отыскать как можно скорее.

Если он доберется до Линн Эдвардс, чужих, знающих о находке на леднике Пайн-Айленд, станет вдвое больше. А тайна, известная двоим, – уже не тайна. Обязательно узнают и другие.

– Он сел на автобус компании «Грейхаунд» и прибыл в Виннипег вчера поздним вечером.

– Пусть наши люди из Агентства национальной безопасности проверят записи со станционных видеокамер, а затем проследят за его перемещениями по городу.

Как в большинстве городов, в Виннипеге хватало уличных видеокамер. Специальные программы без труда распозна́ют нужное лицо на записи и отследят передвижения человека.

– Да, сэр, – ответили в трубке.

– И выясните, повезло ли нашим агентам выйти на след доктора Эдвардс.

Пока что удалось узнать лишь об отправленном письме из интернет-кафе Пунта-Аренаса, города на юге Чили. Но ко времени, когда явилась спецкоманда, Эдвардс уже и след простыл. Куда она направилась – непонятно. Активная женщина. И весьма смекалистая, это уж точно.

– Да, сэр.

– И сообщите, как идут дела с поиском соответствий в личных данных Эдвардс и ее бывшего. Информация о месте встречи объектов может быть на виду.

Люди часто возвращаются на знакомые места. А письмо Эдвардс прямо указывало на то, что это место известно обоим. Если оно действительно упоминается в их личных делах, анализирующий суперкомпьютер агентства рано или поздно на него укажет. В конце концов это всего лишь поиск значимых совпадений, обычная численная оценка.

– Да, сэр!

Джейкобс повесил трубку.

Снова взялся за чашку, но тут прямо в голове раздался ясный холодный голос непосредственного начальника, и Джейкобс все-таки пролил чай. Черт!

– У вас проблемы?

– Нет, – произнес Джейкобс четко и ясно. – Беспокоиться не о чем.

– Мы не можем позволить себе ни малейшей угрозы. Особенно теперь, когда так близки к цели…

– Положитесь на меня.

– Ничего иного не остается. Не подведите нас!

Джейкобс судорожно сглотнул, ощущая внезапную сухость во рту.

– Да, – проговорил он и почувствовал, как возвращается уверенность в собственных силах. – Не сомневайтесь, наша мечта будет претворена в жизнь.

– И тогда ты займешь заслуженное место среди нас.

Джейкобс улыбнулся. Он сделает все возможное и невозможное, чтобы так оно и случилось.

Сантьяго многое значил для Адамса. Когда он стоял в сердце парка «Метрополитано» на вершине Сан-Кристобаль и смотрел на окутанный смогом город, ожили воспоминания о былом счастье.

Они приехали сюда с Линн на фуникулере, держась за руки. Мэтт посмотрел ей в глаза, опустился на колено и сделал предложение.

Линн ответила «да». Самый прекрасный миг в жизни. И для нее тоже – Мэтт был уверен, видел по ее лицу.

– Эй!

Мэтт вздрогнул, повернул голову. Он настолько погрузился в сладкие воспоминания, что и не заметил, как от группы туристов отделилась женщина.

Линн!

Годы ее нисколько не изменили. Она выглядела даже лучше, чем во время их расставания. Ей многое пришлось вынести за последние дни. Вероятно, нормально поспать даже не удавалось. Однако усталость и тревога отступали перед немеркнущей красотой Линн.

Глаза не лгут: это она, Эвелин Эдвардс во плоти. Письмо оказалось правдой, она здесь – и ей нужна помощь.

– Линн! – выговорил он наконец и крепко обнял ее. Впервые за пятнадцать лет.

4

– И как наши дела? – осведомился Дэвид Макнолти, мощным ударом отправив мяч на триста пятьдесят метров через зеленый газон.

В молодости Макнолти играл в гольф почти профессионально и до сих пор находил время для восемнадцати лунок по выходным, хотя и стал президентом Соединенных Штатов.

– Хорошо, – ответил Тони Керн. – Делегация отправится на переговоры в Пекин завтра утром, и, мне кажется, китайцы на этот раз уступят. Мы…

Керна прервало пронзительное пиликанье сотового. Он взглянул на экран и без промедления ответил, не обращая внимая на стоящего рядом президента.

Бросив в трубку одно кроткое «да», Керн отключился. Затем, по-прежнему игнорируя главу государства, отвернулся и набрал номер:

– Новости от агентства. Сантьяго, Чили, парк «Метрополитано»… Да.

Макнолти стоял подбоченившись и криво смотрел на помощника:

– Извини, Тони, я тебе, случайно, не помешал?

Керн на ядовитую иронию внимания не обратил.

Пусть и президент Соединенных Штатов, Макнолти – не избранный. Уже скоро роли их поменяются, и Макнолти – как и все остальные вроде него – будут втоптаны в пыль ногами настоящей элиты этого мира.

– Жутко было, – сказала Линн, когда они с Мэттом вернулись в двухместный номер, снятый ею в хостеле «Американо». Дешевая гостиница без особых удобств располагалась вблизи центра Сантьяго.

Хотя и непритязательная, для Мэтта и Линн она подходила как нельзя лучше.

Мэтт сидел на кровати, напротив – Линн со стаканом воды. Та уже поведала про тело сорокатысячелетней давности в странной одежде и с неизвестным оборудованием и про команду военных инженеров, неожиданно явившуюся на ледник. Про то, как они вытащили находку изо льда и заставили всех эвакуироваться на вертолете.

Вопросов у Мэтта появилось множество, но он не поддался любопытству и терпеливо выждал, пока история не закончится. Линн была рада возможности раскрыться, рассказать о пережитом, о тяжелых испытаниях, об удивительном открытии.

– Я увидела, как огонек замигал, закричала, чтобы все убирались из вертолета как можно скорее… а потом, сама не знаю почему, инстинкт, наверное, сработал… кинулась к пилотской двери, открыла и выпрыгнула. – Линн умолкла, не находя слов, – воспоминание было не из приятных. – Я до воды не успела долететь, когда он взорвался. Меня обожгло.

Она заплакала.

– Мэтт, я никого не смогла спасти! – выговорила, всхлипывая и запинаясь.

Он сел на кровать рядом с ней, обнял – она дрожала всем телом.

– Мэтт, я должна была что-то сделать! Но я не попробовала, просто выпрыгнула. И вот я жива, а они все погибли! Все умерли!

Вскоре Линн обмякла в его крепких объятиях. Он мог бы сказать, что она поступила верно: ведь иначе, несомненно, пропала бы, пытаясь спасти остальных. Выжить в такой ситуации практически невозможно. Но это пустые, бессмысленные слова. Правда, неспособная утешить. Эвелин – умнейшая женщина из всех, кого он знал, исключительно талантливая и безукоризненно логичная. Вряд ли Мэтт сумеет раскрыть ей то, до чего она сама не додумалась. Линн прекрасно понимала, что сделала единственно возможный выбор, и рано или поздно смирится с этим.

Потому Мэтт лишь молча сжимал ее в объятиях, позволяя выплакаться.

– Меня подобрал рыболовный траулер, – сказала Линн, немного успокоившись, но не отпуская руку Мэтта. – Они видели взрыв. Я болталась в воде стоймя, словно кегля, – рюкзак не давал погрузиться. Когда меня вытащили, я уже почти ничего не чувствовала от холода, потом потеряла сознание. Люди с траулера помогли мне. Сообщили по рации о крушении, отвезли на остров у южного побережья Чили, вызвали врача. Когда пришла в себя, запаниковала. Умоляла доктора отпустить, не говорить никому. Сообщила ему, что случилось, – не все, конечно. Сказала, что опасаюсь за свою жизнь. И ведь вправду, если сообщат о единственном выжившем в катастрофе, те, кто организовал теракт, придут завершить начатое. Я уверена целиком и полностью: вертолет специально взорвали, чтобы ликвидировать нашу группу. Тело из ледника для кого-то чертовски важно!

У Адамса были весомые доказательства этого: перехват письма, попытка силой выудить информацию, спецагенты, но он решил позволить ей выговориться, а уж потом подтвердить подозрения рассказом о своих злоключениях.

– Доктор согласился помочь, дал денег на дорогу. На следующий день я добралась до материка и отправила тебе имейл. Я не знала, к кому мне еще обратиться, кому доверять. Я ведь проинформировала о находке только главу НАСА – и что вышло? Может, само НАСА и послало этих «инженеров»? Или сообщение перехватили и явился кто-то посторонний? Или эта спасательная команда не имеет никакого отношения к армии? Единственное, в чем нет сомнений: нас пытался убить кто-то знающий о теле во льду больше нас.

Линн заглянула Адамсу в глаза, крепко сжала его кисть.

– Я не была уверена, поверишь ли ты письму, учитывая, что в новостях объявили о моей смерти в авиакатастрофе вместе со всеми. Мне оставалось лишь надеяться, что послание попадет к тебе. Звонить не стала – звонок могли перехватить. Отправляя сообщение, я последовательно использовала несколько IP-адресов в разных странах, чтобы не выяснили, откуда оно послано. Если бы ты не появился еще пару дней, попыталась бы покинуть Чили. Паспорт у меня с собой, но не хочу его показывать. Наверняка они контролируют аэропорты.

Конечно, если бы четверо вооруженных агентов не пытались выбить из Мэтта информацию о Линн, он бы сомневался. Паранойя чистейшей воды. Но после той встречи вариантов нет: ее ищут люди, способные не только перехватывать зашифрованную электронную почту. Линн хотят убить.

– Ты веришь мне? – спросила Линн, глядя ему в глаза.

Он почти утонул в прозрачно-зеленых озерах ее глаз:

– Верю! – Прижал крепче и поцеловал в щеку.

Когда Флинн Элдридж вошел в комнату, Стивен Джейкобс не обернулся, продолжая ворошить кочергой горящие поленья в большом камине.

Элдридж, некогда командир Шестой группы «Морских котиков» США, теперь командовал еще более тайной специальной группой. Известная как бригада «Альфа», она базировалась в пустыне Невада и подчинялась организации, возглавляемой Джейкобсом. В состав этого подразделения входили только бывшие коммандос: из «Морских котиков», разведки корпуса морской пехоты, «Зеленых беретов», группы «Дельта», спецназа ВВС. Приказам правительства она не подчинялась. На закон внимания не обращала благодаря влиянию и защите руководимой Стивеном организации.

Флинн обожал свою работу: никаких понуканий и взбучек от конгресса, никто не дышит в затылок, не ставит идиотских ограничений – не тронь того, не лезь к этому. Для Джейкобса важны лишь результаты. Элдридж получил полный карт-бланш на операции, лишь бы работа делалась. Безжалостный и агрессивный, он наслаждался предоставленной свободой. Если требовалось выудить сведения – пытал без малейших колебаний. Если хотел подействовать на человека – без сомнений стрелял в его соседа.

Элдридж был королем тесного мирка профессиональных убийц, сильнейший духом и умом среди стаи хищников. Иногда опасался, что станет как те американские спецназовцы, посланные в годы вьетнамской бойни в джунгли Лаоса и Камбоджи тренировать местных партизан и слишком уж проникшиеся местным духом. Эти солдаты полностью теряли чувство реальности, превращались в подобие богов для туземцев. Но с Элдриджем благодаря самоконтролю такого никогда не происходило. В конце концов, он же профессионал. Жестокий, опасный, безжалостный, но профессионал.

Однако, ступив в большую, отделанную красным деревом гостиную просторного особняка Джейкобса на берегу Потомака, Элдридж ощущал себя лишь проштрафившимся подчиненным. Во-первых, не удостоверился, что после взрыва вертолета не осталось выживших. Во-вторых, люди из его команды, посланные в Дакоту, серьезно недооценили бывшего мужа Эвелин Эдвардс. Теперь экс-муж, несомненно, отправился на встречу с ней, и что дальше – непонятно.

– Сэр, по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал он, вытягиваясь перед стариком по стойке «смирно».

Тот, не обращая внимания, тыкал кочергой в дрова, заставляя угли осыпаться и поджигать еще не занявшуюся древесину.

– Добрый вечер, – не оборачиваясь, проговорил Джейкобс.

Он продолжал молча тыкать кочергой в поленья. Коммандеру сделалось не по себе и с каждой секундой становилось все хуже.

Наконец Джейкобс повернулся и посмотрел ему в глаза:

– Уверен, вы осведомлены о том, как мы относимся к неудачам.

Элдридж кивнул: самому довелось ликвидировать нескольких, недостойных работать на организацию.

– И как, по-вашему, мне следует поступить с вами? – спросил прямо и грубо Джейкобс.

Элдридж замялся – не привык получать угрозы.

– Сэр, прошу вас, предоставьте мне еще один шанс! Я их обязательно найду!

Джейкобс улыбнулся – ретивость служаки была приятна. Может, страх наказания, а может, мысль о грядущей награде стимулировали здоровяка-коммандера. Что же, завидная уверенность в себе. На этот раз можно и простить.

– Хорошо, он у вас есть. Найдите этих двоих, и как можно скорее. Они срочно нужны нам.

– У нас есть информация о них? Зацепки? – осторожно осведомился Элдридж.

Джейкобс снова улыбнулся:

– Как ни удивительно, есть.

5

– Странно, – проговорила Линн, сжимая чашку со свежим кофе.

– Что именно? – спросил рассеянно Адамс.

Он подремал несколько часов в самолете, но очнулся от кошмара и заснуть больше не смог. Тело совсем не отдохнуло, не воспользовалось долгожданной передышкой. Адамс едва держался, даже взмок от напряжения.

– Другой вертолет, – пояснила Линн. – Когда прибыла сюда, кое-что проверила, но его найти не смогла. Ни полетных заданий, ни записей о вылете, ни отметки о прибытии. Может, я не там ищу, но впечатление такое, будто этот вертолет никогда и не существовал.

– Похоже на военных, – заметил Адамс, вспоминая недавний визит четверки типов, слишком уж они смахивали на агентов секретной службы. – И без спецслужб наверняка не обошлось.

– И я так подумала, – согласилась Линн. – Но вопрос: почему? Зачем им все это?

– Стандартный ответ подобных типов: «В интересах национальной безопасности». Впрочем, в твоем случае они могут и не работать на власти. А значит, и причина может быть любой. Одно не оспоришь: типы они безжалостные и ни перед чем не остановятся. А вот это, – Адамс кивнул на рюкзак, – наш единственный козырь.

Мэтт потянулся, думая о содержимом рюкзака. Фотографии и видео высокого разрешения с места находки, результаты измерений, описания, заметки, диаграммы и, самое главное, образцы ДНК и тканей.

– Чтобы разобраться со всем этим, следует больше узнать про найденный труп. Кем он был, чем занимался и почему все так чертовски важно. – Мэтт помолчал немного, обдумывая. – Нужно вернуться в Штаты, провести анализ образцов, сделать побольше копий всех данных и разослать по куче адресов подстраховки ради.

Линн кивнула – стратегия разумная. Здорово все-таки, что решилась и смогла послать письмо Мэтту! Он такой уверенный в себе, сильный. А она, при всех талантах и способностях, чувствовала себя одинокой и потерянной, беспомощной перед лицом могущественного и неизвестного врага, а возможно, и огромной государственной машины сильнейшей в мире страны.

В груди защемило. Почти забытое чувство. Последний раз ощущала такое, когда была с Мэттом. Может, все это из-за стресса? Или старые чувства до сих пор живы?

Легла, закрыла глаза, пытаясь успокоиться, заснуть. Сколько всего сразу, а ответов нет.

Среди ночи проснулась в холодном поту: во сне опять взрывался вертолет и взбудораженные пламенем, подавленные, загнанные в подсознание страхи превращались в кошмары.

Но рядом оказался Мэтт, крепко обнял, прошептал на ухо, что все будет хорошо и бояться не нужно.

Он долго не разжимал объятий, и Линн успокаивалась: если Мэтт рядом, все действительно будет хорошо.

Элдридж улыбнулся: здорово иметь в своем распоряжении стелс «Аврора» и мчаться сквозь разреженный воздух со скоростью четыре тысячи миль в час в ста тысячах футов над землей.

«Аврора» – секретный военный проект. Многие думали, что до завершения еще долгие годы, но стелс уже практически закончили и подготовили к работе. На нем стоял новейший пульсирующий детонационный прямоточный воздушно-реактивный двигатель, позволяющий достичь скоростей, ранее считавшихся невозможными для самолета. Со взлетной полосы на Грум-Лейке, в пустыне Невада, до Сантьяго «Аврора» летела меньше часа.

Одно плохо: приземлиться она не могла, слишком велика угроза утечки информации. Заметят ведь. Вздохнув, Элдридж проверил крепление парашюта. Нужно сбросить скорость над целью и опуститься ниже, чтобы могли спрыгнуть агенты, – это куда менее рискованно.

Элдридж был опытным десантником и, готовясь к прыжку, уже представлял работу в Сантьяго. Туда прибыли шестеро коммандос из бригады «Альфа». Раньше они искали Эвелин Эдвардс в Пунта-Аренасе, откуда послано письмо. Остальные появятся не раньше завтрашнего утра – прилетят на обычных самолетах. Им приказали бросить все, чем занимались в данный момент, и срочно явиться в Сантьяго под начало лично коммандера.

Теперь охота развернется по-настоящему.

Джейкобс, расслабляясь в личной сауне, задумчиво потер подбородок. Все тело истекало потом, он собирался в лужицы на полу из скандинавской сосны. Джейкобс глубоко вдохнул, напряг мышцы груди и выдохнул горячий воздух.

Новость пришла неожиданно, и реагировать нужно было моментально. Хорошо, что сумел обеспечить «Аврору» для Элдриджа.

Он захватит Мэттью Адамса и Эвелин Эдвардс, а потом тайно доставит их на базу в Неваду для расследования. Конечно, проще было бы ликвидировать их на месте, но важно знать, что же происходило в последние дни: кого еще информировала Эдвардс, кому и что сообщили получившие от нее сведения и далее, пока источники утечки не будут полностью устранены.

Судя по результатам поиска, возможность захватить бывших супругов вполне реальна. Математическое моделирование определило, куда именно могла добраться Эдвардс после катастрофы. С этой целью были учтены данные о портах, вокзалах и автостанциях, кредитных картах, доступности валюты, использовании паспорта. Кроме того, были проанализированы записи с камер слежения, информация о рельефе и характере местности, а также все известные факты из прошлого Адамса и Эдвардс.

Поиск по архивам обнаружил счет семнадцатилетней давности за два билета на поезд от дома родителей Эдвардс до Мехико. Удалось определить запутанный маршрут молодой пары по Южной Америке, а покупки по кредитной карте в пути подтвердили: путешественники действительно Адамс и Эдвардс.

Записи на камерах в Сантьяго показали: Эдвардс повстречалась с мужчиной, опознанным как Мэтт Адамс. Путь обоих проследили до «Американо», где Линн ранее сняла комнату за наличные под именем Патрисии Лики.

В течение часа пятеро членов бригады «Альфа» прибыли на место, готовые к действию. Джейкобс, роняя крупные капли пота на пол сауны, с удовольствием отметил, что работают спецы на зависть любому.

Когда подоспеет Элдридж, можно не сомневаться: вечером парочка окажется в Неваде. Там обоих умело допросят, выжмут всю информацию до последней капельки.

А затем казнят.

6

– Перехватили письмо? – спросила Линн недоверчиво.

– Да я вообще ничего не узнал бы, если бы они не показали распечатку, – уверил Мэтт. – Ведь четыре дня дома не был.

Прошлой ночью Мэтт не стал рассказывать про встречу с агентами, предвидя реакцию Линн. Она и так почти не спала. Вот только его истории и не хватало!

Как он и предполагал, Линн выглядела словно укушенная гадюкой – лицо исказила гримаса ужаса.

– Им, возможно, уже известно, где мы! – прошептала она, пытаясь совладать с подступающей паникой. – Если смогли письмо перехватить, могут узнать все!

– Нет. – Адамс покачал головой. – Они ко мне явились, потому что понятия не имели, где ты. Пытались из меня сведения выбить.

– А ты уверен, что за тобой не следили?

– Почти на все сто. Передвигался я по чужому паспорту, маршрут выбрал такой, что не засветишься, и ничего подозрительного не заметил. Глаз у меня наметанный.

Адамс поморщился: кого он обманывает? Когда-то это было правдой, но не теперь. Подумать только, в парке «Метрополитано» не заметил, как подошла Линн. Слишком давно не упражнялся, потерял класс. Похоже, сейчас даже бывшая жена сноровистей в следопытских делах. А если и в самом деле следили?

– Тебя могли вести отнюдь не люди, – заметила Линн. – Достаточно электроники: покупки по кредитной карте, камеры наблюдения с программами, распознающими лица, спутниковые фото и еще очень многое!

После спасения Линн усиленно изучала возможности и методы вероятных врагов, и ее тренированный, чрезвычайно работоспособный разум впитал и проанализировал огромное количество информации. Конечно, практики у Линн не было, но она достаточно узнала из Сети, чтобы определить вероятные угрозы.

– Не все так страшно, – попытался успокоить Мэтт, хотя понимал, что она права. – Я использовал только наличность, кредиток у меня вообще нет, старался избегать видеокамер и телефоном не пользовался. Думаю, время у нас еще есть.

Линн посмотрела на него с сомнением, а затем твердо объявила:

– Уходим. Немедленно.

Адамс кивнул. Уходим так уходим. Главное – пусть Линн успокоится, расслабится. Нервозность и стресс приводят к ошибкам – уж Мэтт знал это, как никто другой.

– Хорошо, – сказал он, подхватывая свой рюкзак с кровати. – Я готов. Пошли.

Линн на сборы хватило три минуты. Мэтт уже хотел открыть дверь и шагнуть наружу, но вдруг замер, инстинктивно вытянул руку, отстранил Линн и приложил палец к ее губам: тише!

Приник к двери, весь обратился в слух.

И различил звуки шагов по лестнице. Шесть пар одетых в ботинки ног. Ступают тяжело, словно несут что-то. Багаж? А может, оружие? В шагах ощущался ритм, согласованность. Так бывает у тех, кто привык к групповым тренировкам. Военные.

Мэтт ощутил, как медленно оживает, возвращается старое чутье: впервые с того рокового дня в пустыне оно выползло откуда-то из глубины подсознания.

Втянул носом воздух. Ничего: ни одеколона, ни дезодоранта. Лишь слабый, едва уловимый аромат натурального мыла – достаточный, чтобы скрыть более сильный и резкий запах тела.

Различил звук дыхания, ровного, мерного, но чуть убыстренного – не из-за движения, а скорее от предвкушения скорой схватки.

– За нами пришли, – сообщил он Линн наконец. – Шестеро вооруженных парней только что свернули в холл. У нас десять секунд.

7

Европейский центр ядерных исследований, ЦЕРН, расположен вблизи Женевы, в Швейцарии. Поиски «частицы Бога» и Большой адронный коллайдер сделали ЦЕРН широко известным и среди далеких от науки людей. ЦЕРН был основан в 1954 году для того, чтобы объединить усилия европейских, а затем и мировых физиков-ядерщиков. ЦЕРН интенсивно развивался, там сделали много важнейших открытий в области физики. Здесь создали и смогли удержать длительное, по меркам микромира, время антиматерию – к удивлению и страху широкой публики.

Благодаря массмедиа полмира перепугалось, когда включили Большой адронный коллайдер. Элементарные частицы разгонялись в кольце ускорителя до недостижимых ранее цифр и сталкивались друг с другом, рождая каскад новых частиц. С легкой руки журналистов родился слух, что при такой скорости столкновений может образоваться небольшая «черная дыра», способная мгновенно уничтожить Землю.

Само собой, никакой «черной дыры» не возникло, коллайдер тихо и мирно разгонял и сталкивал частицы, постоянно работая над познанием устройства Вселенной.

Филипп Месье усмехнулся, подумав о долгой истории ЦЕРНа. Вспомнил годы трудов, глядя на суетящихся у поврежденной трубы инженеров и механиков, – собралась целая бригада. Профессор пришел выяснить, как устраняются неполадки, и остался доволен: делалось все возможное, и быстро. Второй пункт плана – проверка куда более важного проекта. Профессор ступил в лифт, опускающий еще на триста футов.

Коллайдер служил официальной личиной ЦЕРНа, ее показывали широкой публике. А про работы под ним, которые велись уже несколько десятков лет и стоили триллионы евро, знала только горстка избранных. Все они были членами организации, руководимой Стивеном Джейкобсом. Остальные – инженеры, техники, физики, математики, механики, сотни рабочих разной квалификации и умений – к числу избранных не принадлежали и только претворяли их мечту в жизнь. Фактически они – рабы при машине, обреченные служить ей до смерти: никто не позволит им покинуть подземную стройку живыми.

Мысль о чудо-машине наполняла Месье радостью. Лифт плавно, неощутимо замедлился, двери раскрылись – и профессор увидел творение во всей красе.

Функционирование его зависело от энергии, которая тайно поступала от коллайдера. При этом технологии, что были использованы при создании машины, как, впрочем, и само ее устройство, находились за пределами воображения и знания всех, за исключением немногих посвященных. Это настоящее волшебство, подарок богов.

Шаг за шагом Месье приближался к ней, а в голове билась мысль: «Скоро. Уже так скоро!»

Он встал у огромного окна, сделанного для наблюдения за работой, и вздрогнул – таким острым оказалось наслаждение, почти физическим. Со дня на день устройство запустят, и профессора нисколько не волновало, что результатом может быть полное уничтожение человечества – кроме избранных.

Ведь они станут настоящими богами.

Линн застыла, сжимая рюкзак. Мэтт кинулся к окну, выходящему на проспект Санта-Мария. На крыше дома, на противоположной стороне улицы, засел снайпер. Внизу, у входа в фойе хостела «Американо», торчали еще два типа – их отражения Мэтт заметил в витрине магазина напротив.

– Стань сбоку от окна! – шепотом скомандовал Мэтт.

Затем придвинул кровать к дверям, заблокировав их. Это задержит гостей всего на несколько секунд, но должно хватить.

Элдридж встретился со своими людьми в «Американо» в три утра. Выслушал доклады, проверил экипировку и составил план действий.

В семь он повел группу захвата вверх по лестнице. Двое кинулись к двери с металлической балкой в руках – мини-тараном. Стратегия предельно простая: ошеломить и взять. Тактика тоже не сложная – вышибить дверь, бросить шоковые гранаты, полностью дезориентировав жертв, и схватить их. Если надо, не стесняться в применении силы, чтобы не вздумали сопротивляться.

От удара дверь затрещала и треснула, но внутрь не обвалилась. Что за черт?

– Мерфи? – позвал коммандер. – В чем дело?

Тот снова грохнул в створку тараном, затем ответил:

– Они кроватью подперли! Знали, что мы идем!

Элдридж нажал кнопку рации, вызывая снайпера на крыше. Конечно, лучше было бы поставить больше людей снаружи, но ресурсы ограниченны. Слишком удаленная точка, собрали, кого успели.

– Уильямс, что видишь?

– Пока ничего. Секунду назад было движение у окна… постойте, они окно вышибли! У мужчины что-то в руке, он… а-а-а…

Связь прервалась. Элдридж похолодел.

Мэтт взял Линн за руку. Подхватил большое зеркало с тумбочки. Кинулся к окну, увлекая Линн за собой, отдернул занавесь, ударил ногой в стекло – оно со звоном осыпалось на тротуар.

Спустя мгновение, крепко сжав запястье Эвелин и не обращая внимания на ее крик, он выставил зеркало наружу, к солнцу, направив отражение на снайпера. Тот, ослепленный неожиданным ярким светом, да еще и собранным в тонкий пучок линзами прицела, инстинктивно отпрянул. За спиной грохнули в дверь. Ага, гости снизу прибыли. Мэтт не терял ни секунды – толкнул Линн в окно и выскочил сам.

Адамс еще вчера подметил широкие маркизы у входа в отель, а позднее убедился, что номер Линн прямо над ними. Прыгать рискованно – можно удариться о металлический каркас. Но оставаться в комнате и пытаться совладать с шестью вооруженными агентами – вариант куда менее подходящий.

Линн не визжала, чему Мэтт обрадовался. Хотя непонятно, от храбрости или от испуга. В любом случае ее молчание на руку. Возможно, двое внизу растеряны из-за падающего сверху битого стекла и еще не поняли, в чем дело. Даже малое преимущество сейчас очень важно.

Повезло – шлепнулись на полотно. Оно спружинило, Мэтт воспользовался этим, обнял Линн за талию, свободной рукой ухватил край маркизы и перебросил себя и дорогую ношу вниз. Приземление вышло мягкое и ровное. До того как подошвы коснулись тротуара, Мэтт выпустил женщину и оказался прямо перед двумя агентами.

Линн покачнулась, едва не потеряв равновесия. Агенты как раз слушали команды начальства и уставились на Мэтта в полном недоумении.

Он не мог этим не воспользоваться. Бросился и с маху, вложив всю силу, вломил первому по челюсти. Тот закатил глаза и рухнул. Адамс же мгновенно развернулся, выдал второму хук слева. Попал, и сильно, но немного опоздал – агент не упал и не отключился. Рука его метнулась к кобуре, но голова вдруг дернулась от сильного удара – сверху обрушился рюкзак Линн. Неплохо! Всегда была крепкой и реагировала быстро.

Но чертов агент, хоть и свалился, сознания так и не потерял. Тут вспомнили про снайпера на другой стороне проспекта. Конечно, глаз ему засветило изрядно, но стрелять-то он еще может.

Они быстро укрылись за огромным терракотовым горшком с цветочной клумбой – пара их украшала вход в отель. Подозрения тут же подтвердились: пули врезались в тротуар там, где Линн и Мэтт стояли мгновение назад. Но пули оставили не щербины, а маленькие черные отметины. Значит, стреляли резиновыми. Конечно, если не повезет, и такими можно убить, но все-таки их хотели захватить живыми.

И это замечательно.

Но скверно то, что они оказались между снайпером и командой гостей в отеле. Выбежишь на улицу – расстреляет снайпер, забежишь в отель – и тебя сердечно поприветствуют шестеро бойцов, мчащихся со всех ног по лестнице. Пусть стреляет снайпер резиновыми пулями, но если попадет – двинуться не сможешь.

Адамс прикинул: от прыжка в окно прошло секунд пятнадцать, не больше. За это время команда наверху едва прорвалась в дверь, и теперь командир решает, что делать. Сбежать по лестнице шестерке тяжеловооруженных головорезов – секунд тридцать.

У отеля наверняка есть служебный выход с другой стороны, в какую-нибудь боковую улочку. Надо было проверить сразу по прибытии. Какая неосмотрительность! А она в делах с такими парнями – верная гибель. Чтобы Мэтт и Линн выжили, играть нужно очень осторожно.

Есть тридцать секунд на то, чтобы пробежать через фойе отеля и найти выход с другой стороны.

Значит, необходимо успеть.

8

Элдридж во главе команды несся вниз, матерясь в голос. Как эти двое догадались? И кто мог вообразить, что они в окно выскочат? Ну и дерьмо!

Свежие новости от Уильямса настроение коммандера не улучшили. Похоже, двоих снаружи вынесли, и парочка вдруг решила бежать не из отеля, а в отель!

Элдридж не знал, что они замышляют, но уже понял: ошибкой было никого не оставить у черного хода. Это даже в голову не пришло! Но людей и так мало, везде не разместишь.

Встреча с противником может изменить любой план. Это юному Элдриджу объяснял старый вояка, когда-то тренировавший его на базе «Морских котиков» в Виргиния-Бич, и был совершенно прав.

Когда спустились, коммандеру подумалось вдруг о том, какое впечатление на персонал произведут шестеро вооруженных, в полной амуниции гринго, мчащихся поутру через дешевый городской отель. Операция должна была пройти тихо, без лишней суеты, и, хотя имелось разрешение чилийского правительства и полиции Сантьяго, большой скандал с множеством случайных свидетелей в рамки обговоренного не укладывался.

Служащие отеля убрали всех постояльцев из фойе на время операции. Предполагалось, что арестованную пару стащат вниз по лестнице, а затем сопроводят через главный вход к ожидающему снаружи фургону. Но теперь спектакля перед посторонними не избежать, и, если дела обернутся плохо, правительству США придется краснеть.

Коммандер замер на мгновение на последней ступеньке. Фургон! Конечно, это выход – и как раньше про него не вспомнил?

– Ренфри, – выдохнул он в микрофон, ступая в фойе, – подгони фургон во двор отеля! Быстро!

Мэтт с Линн выскочили за жестяную заднюю дверь в узкий дворик. Черный ход оказался на кухне, и, чтобы его отыскать, пришлось мчаться на всех парах через фойе, мимо стойки регистрации и через ресторан.

Удивительно, но постояльцев не было. Наверное, их заперли в комнатах. Да и персонала не видно. Мэтт внезапно подумал, что незваные гости обладают очень большими связями и солидной поддержкой, раз сумели по-хозяйски распорядиться в отеле.

У задней двери охранника не оказалось. Теперь – наружу, мимо переполненных мусорных баков, к выходу. Может, и повезет, сумеют удрать…

Выход заслонила зловещая тень. Огромная металлическая туша заблокировала улочку.

Фургон – здоровенный, черный, с боковой дверью. Адамс заметил его, когда прятался за вазоном перед входом в отель, спасаясь от снайпера. Наверняка план бегства через черный ход раскусили и машина подъехала перекрыть дорогу.

Мэтт был уже в пятнадцати футах, когда дверь начала отъезжать и показался мужчина с автоматом в руках. Адамс, не уверенный в том, что пули окажутся из резины, взялся за огромный мусорный бак на колесиках и, скрипнув от натуги зубами, толкнул.

Бак покатился, врезался, швырнул агента внутрь фургона. Мэтт указал Линн на пожарную лестницу слева – она вела на крышу следующего за отелем дома. Оба бросились к ней. Подсадил ее на мусорный бак, чтобы могла дотянуться до первого пролета; она уцепилась, подтянулась. За ней на лестницу прыгнул и Адамс. Скорее наверх!

Мэтт глянул вниз: до крайности разъяренный коммандос с автоматом наконец выбрался наружу, отпихнув бак. Посмотрел вверх, нацелил «хеклер и кох».

Поздно – Мэтт с Линн уже скрылись за бортиком.

Элдридж кипел.

И ведь не хотел же начинать операцию до прибытия остальных членов группы, но Джейкобс настоял: действуйте сейчас, пока уверены, где именно парочка находится. Конечно, логика в этом была: если они удерут снова, возможны крупные проблемы. Но охотиться на пару далеко не самых обычных людей всего с девятью агентами – слишком рискованно. Все – профессионалы наивысшего класса, проблема в количестве. С девятью нереально взять под контроль здание и окружающую местность. При таком раскладе просто напрашиваешься на беду. Большой опыт подобных дел подсказывал коммандеру: нельзя поддаваться давлению Джейкобса, надо ждать.

Но Джейкобсу никто и никогда не говорил «нет». Потому Флинн взялся исполнять приказ как образцовый солдат, и результат – полнейший провал.

Цели умудрились сбежать из «Американо», пробрались по зданиям за отелем, выскочили на Уэрфанос, крупную улицу, что идет параллельно проспекту Кампанья-де-Хесус. К счастью, Джейкобс сумел через Агентство национальной безопасности подключиться к спутнику слежения и операторы на базе в Неваде направляли агентам бригады «Альфа» самые последние данные.

Но все равно, на взгляд Элдриджа, фиаско было полным. Погоня по улицам Сантьяго неизбежно вовлекала все больше людей – а ведь всех их его группе придется так или иначе нейтрализовать.

Похоже, Мэтта Адамса и Эвелин Эдвардс снова недооценили. Уже две команды знаменитой «Альфы», состоящей лишь из самых лучших бойцов, потерпели поражение. А Джейкобс прямо сказал, что не согласится ни с чем, кроме стопроцентного однозначного результата.

Коммандер скривился. Хочешь не хочешь, а надо стараться изо всех сил. Даже не принимая во внимание организацию, отступать Элдридж не стал бы. Он не из тех, кто мирится с неудачами.

Беглецам сразу сели на хвост – ведь теперь данные об их положении поступали в реальном времени, без задержки: Джейкобс быстро получил доступ к висящему на низкой орбите спутнику-шпиону. Хотя секретные службы и славились распрями друг с другом, организация всегда находила способ убедить несговорчивых.

Элдридж повел команду на Уэрфанос. Голос в наушнике сообщил, что объекты вышли на Плаза-де-Бразил, в полукилометре прямо на восток. Коммандер отдавал приказы бойцам, не обращая внимания на встревоженные лица прохожих. Да и как не испугаться, когда тяжеловооруженные коммандос ранним утром бегут по обсаженному пальмами бульвару.

Двое зайдут с одной стороны, двое – с другой, перекроют северный и южный выход с площади. Фургон блокирует дальний, западный выход. А Элдридж с остальными проникнет с востока и возьмет беглецов.

По крайней мере, Элдридж надеялся на такой итог.

9

От вида площади у Линн и Мэтта перехватило дух. Однако они продолжали бежать, пока не оказались в самом центре Фестиваль-дель-Баррио-Бразил – большого ежегодного праздника, что проходит в Сантьяго в январе.

Повсюду кипело веселье. Куда ни глянь – мимы, лицедеи, танцы, выставки картин и скульптур, музыка, акробаты. Везде сотни, тысячи восторженных зрителей. На площади хватало и деревьев, чтобы укрыться в тени от жаркого солнца. А в густой толпе можно без труда затеряться.

Адамс, нутром чуявший несущихся следом вооруженных до зубов головорезов, потянул Линн в самую толпу. Они перешли с бега на быстрый шаг, чтобы не привлекать внимания.

В гуще праздника обнаружить их будет едва ли возможно.

В пятистах футах под пустыней Невада техники контролировали запись в реальном времени, поступающую со спутников слежения агентства, и записи с видеокамер метро Сантьяго.

Они видели, как две цели, условно называемые «Чарли-один» и «Чарли-два», вступили на запруженную площадь. Конечно, тут же потерялись, но вскоре программы распознавания обнаружили их и выделили голубым цветом в толпе. Главный техник перепроверил результат анализа, затем передал данные на видеокамеры, установленные на площади.

На экранах появилось изображение целей. Индеец и белая женщина продираются сквозь толпу. Обоим за тридцать. Они несут рюкзаки и озираются по сторонам.

Программист передал данные оперативникам, чувствуя легкие угрызения совести: уж слишком легко это получилось.

Флинн скривился, увидев скопление народа. И как, скажите на милость, отыскать в сумятице цели? Но в наушнике захрипело, и пробившийся сквозь помехи голос ясно и четко объяснил, где смотреть: сорок ярдов к юго-востоку, под деревьями, посреди группы из двадцати семи зрителей, наблюдающих за представлением акробатов.

Элдридж передал информацию остальным членам команды, сдвинул предохранитель на автомате и шагнул вперед, не обращая внимания на испуганные крики вокруг.

Адамс сам не понял, что его встревожило раньше: то ли вид поворачивающейся камеры слежения, почти скрытой большой пальмой на северном краю пло щади, то ли шум за спиной.

Сразу стало ясно: спрятаться не удалось, площадь превратилась в ловушку. Выходы наверняка перекрыты, деваться некуда. Конечно, стоящие за всем этим хотели захватить Мэтта и Линн живыми. Но вполне может быть, что «живыми» – это условие достаточное, но отнюдь не необходимое. И рисковать не стоит.

Мэтт лихорадочно перебирал в уме возможности, оглядываясь по сторонам. Оркестры, танцоры, артисты, выставки, шоу…

Ага. Мэтт замер и, не в силах сдержаться, улыбнулся.

Техникам не требовалось сообщать, что впереди хаос и смятение. Элдридж видел и сам. В людском скоплении что-то случилось, публика волновалась, кричала, хохотала, улюлюкала.

Голос в наушнике информировал: цели покинули прежнее место и направились на юго-восток, к выставке животных. Протолкались к животным, и… Флинн не поверил своим ушам.

Кинулся туда, расталкивая людей. Мать вашу, голос из наушника прав!

Элдридж завопил в микрофон так, чтобы слышала вся команда:

– Скорее в фургон! Все! Цели оседлали чертову лошадь!

10

Мэтт гнал кобылу сквозь стремительно расступающуюся толпу. Линн сидела за ним, крепко обхватив его талию.

Конечно, двое верхом привлекают внимание, возвышаются над всеми и заметны отовсюду, но Мэтт надеялся, что прибавка в скорости компенсирует этот минус. И стрелять коммандос вряд ли начнут в таком многолюдном месте. Хотя стопроцентной уверенности нет. Потому он вдавил каблуки в лошадиные бока, направляя животное к западному выходу.

С высоты беглецы видели, что происходит на площади. Полный бедлам. Линн обернулась, затем прошептала на ухо: «Прямо позади нас двое громил с оружием». Поразительно, как она владеет собой. Наверняка ведь умирает от ужаса, но ничем не выдает.

Мэтт огляделся и заметил четырех полицейских, привлеченных беспорядком у выставки животных.

Лошадь раздобыли без труда. Подбежали, Мэтт вскочил на спину неоседланной кобыле, поднял и усадил Линн. Двое кормивших лошадь ребятишек тут же отбежали, конюх попытался ухватить Мэтта за ногу и стащить. Адамс оттолкнул его и направил животное к дальнему выходу с выставки.

Ездить без седла и упряжи нелегко, но Мэтт давно уже освоил это искусство и нередко демонстрировал туристам во время экскурсий. С Линн за спиной управляться было труднее, но все-таки возможно.

Подбодрил кобылу – славная гнедая лошадка! Она без труда прыгнула через невысокий барьер, ограждавший выставку, и пошла рысью. За спиной закричали, зовя полицию. Нужно убираться поскорее.

Тим Ренфри сидел в фургоне с автоматом в руках и глядел в боковое окно, карауля выход с площади.

Приказ брать живьем не отменяли, потому Тим приготовился стрелять в лошадь. Если она свалится, седоки окажутся беспомощны на какое-то время. Он надеялся, что этого времени хватит, чтобы приблизиться и парализовать цели электрошоком, выстрелив из тазера.

Вот люди разбегаются. Кругом крики, суматоха, смятение, все несутся прочь, в ужасе удирают с площади. А вот и клиенты! Чарли-один, Чарли-два и лошадь – назовем ее «Чарли-три». Так решил Тим Ренфри, наводя «хеклер».

Но лошадь двигалась очень быстро, мчалась во весь опор. Мгновение – и в прицеле оказался лишь торс Адамса, гонящего животное на машину.

Они совсем рядом, сейчас врежутся! Тим в ужасе отшатнулся, чтобы не быть покалеченным при ударе. Лошадь прыгнула, пролетела над крышей, царапнув копытами жесть.

Когда Ренфри опомнился и выглянул, увидел вдалеке лишь конский круп и спину Чарли-два. Цели скакали на север по Матуран-авеню.

Тим подумал, что коммандер не обрадуется. Совсем.

Через две минуты фургон заполнился оперативниками Элдриджа. Тим повел машину по Матуран-авеню на север, вдогонку за беглецами.

Техники с базы под Невадой непрерывно передавали информацию о целях. Не слишком нужную на данный момент – из окна Элдридж видел обоих, на гнедой кобыле скачущих галопом по бульвару. Сбоку и сзади завывали сирены – полицейские спешили наперехват.

Черт побери! Если вмешается местная полиция, дело резко усложнится. Проблем с ней не оберешься.

– Быстрее! – приказал коммандер.

– Да я стараюсь! – огрызнулся Ренфри, яростно крутя баранку и виляя между автомобилями. – Движение слишком плотное!

В зеркале Элдридж увидел приближающиеся мигалки.

– Если надо, тарань, вышибай с дороги! – приказал он. – Нужно догнать эту чертову лошадь!

Кобыла нервничала. Адамс хорошо понимал отчего. Дорогу запрудили машины, а он гнал лошадь мимо тонн раскрашенной движущейся стали, что рычала моторами и возмущенно гудела. Тут и человек запсихует, не то что животное. Приходилось прилагать все силы, заставляя ее слушаться.

Линн прилежно сообщала обо всем, что замечала на улице.

– Фургон приближается, они автомобили бьют, отталкивают в сторону! – закричала на ухо. – А за ними полицейские, и догоняют!

Адамс кивнул – услышал, понял. Глянул на дорогу и крикнул:

– Держись!

Повернул налево, прямо навстречу потоку, несущемуся по Кампания-де-Хесус. Хорошо, что Линн не видит происходящего впереди, – прямо на них мчался огромный «Форд РВ». Мэтт пригнулся к лошадиной шее, кобыла вздыбилась, прыгнула – и «форд» остался за спиной.

– Мэтт! – вскрикнула Линн, когда копыта снова коснулись бетона, а Мэтт тут же заставил кобылу резко повернуть, уворачиваясь от другой машины.

Адамс обернулся и ощутил, как руки Линн разжимаются. А затем, холодея, увидел, как она скользит, падает на бок, не в силах удержаться на лошадиной спине.

– Она упала! – объявил Элдридж команде, когда фургон свернул за угол и попер навстречу движению по Кампания-де-Хесус.

С передних сидений Элдридж и Ренфри видели, как лошадь чудом перескочила капот огромной фуры, скользнула мимо другой машины и – вот оно! – как Эвелин Эдвардс не удержалась, выпустила Адамса и падает на бетон проспекта.

Как только Мэтт понял, что Линн не удержится, тело среагировало инстинктивно и мгновенно.

Одной рукой крепко вцепился в густую гриву, потом низко свесился и свободной рукой ухватил Линн за предплечье. Лошадь между тем продолжала нестись галопом по проспекту. Эвелин сжала руку Мэтта и пронзительно закричала, когда ноги ударились о мостовую.

Мэтт скривился от боли, стараясь поднять Линн и не потерять контроля над лошадью. Дернул ее и посмотрел вперед: на них мчалась чудовищная стальная туша, готовая расплющить и ездоков и кобылу.

Линн уставилась на грузовик круглыми от ужаса глазами. Но выплеснувшийся в кровь адреналин помог: она изогнулась, а Мэтт дернул изо всех сил, потянул, поднял выше – и вот она уже вновь за его спиной, уселась и крепко держится. Мэтт успел увернуться. Грузовик промчался рядом, в считаных дюймах, завывая клаксоном.

Элдридж с удовлетворением отметил: сирен больше не слышно. Полиция не сидит на хвосте. Должно быть, Джейкобс сумел нажать на власти, и стражей порядка отозвали.

Какое счастье, что полиция больше не портит нервы! Правда, если бы о взаимодействии с ней договорились с самого начала, дела, скорее всего, пошли бы по-другому. Если посторонних спешно задействуют прямо в процессе преследования, вероятность ее провала резко возрастает.

Впрочем, миссия и так уже почти провалена. Цели живыми и невредимыми миновали перекресток с авеню Рикардо-Камминг, непонятно как пробираясь между встречными машинами, а потом их чудо-транспорт и вовсе скрылся из виду. К счастью, всезнающий голос в наушнике тут же сообщил: лошадь свернула на авеню Арс-Гонсалес и направляется к Катедрал. Правда, расстояние между преследователями и беглецами неуклонно возрастает.

– Давай же! – рявкнул коммандер, понукая Ренфри. – Заставь эту кучу хлама двигаться быстрее!

Но Ренфри внимания не обратил, отчаянно стараясь удержать неповоротливую железную махину в равновесии и никуда не врезаться. Поймаем, сэр коммандер, не беспокойтесь! Ренфри жить не сможет, если не сумеет догнать коня на машине с пятилитровым восьмицилиндровым движком под капотом. Хотя у лошади свои достоинства – она гораздо маневреннее и с легкостью может петлять между автомобилями. Но рано или поздно она устанет, и уж тогда Ренфри свое возьмет.

Ближе к концу Арс-Гонсалес лошадь перешла на рысь. Может, уже устала? Ренфри надавил на газ.

А затем случилось то, отчего и коммандер, и Ренфри застыли с раскрытым ртом.

Мэтт заметил его издалека и принял решение в считаные секунды.

Прямо впереди зиял вход на станцию метро «Камминг», через Катедрал-авеню, в которую упиралась Арс-Гонсалес.

Адамс придержал кобылу и оценил, насколько оживленное движение на Катедрал. К счастью, оно казалось не слишком плотным. И тогда Мэтт пустил лошадь через улицу и тротуар на ступени, вниз, в метро города Сантьяго.

11

Метрополитен Сантьяго – самый крупный и разветвленный в Южной Америке: пять линий, больше сотни станций, многие километры путей. В день он перевозит два миллиона пассажиров. Это главная транспортная артерия города.

Адамс направил кобылу на платформу мимо охающих, вскрикивающих, показывающих пальцами зрителей. Наверняка лошадь здесь увидели впервые. Он хотел скрыться в туннеле и не знал, решится ли животное покинуть платформу и ступить на рельсы. Надо, чтобы отважилось, – на этом строился весь план спасения.

Линн тесно прижалась к Мэтту. На краю платформы он пришпорил кобылу – и та послушно соскочила вниз!

Техникам на базе в пустыне Невада прибавилось работы. Следить за лошадью, скачущей по улицам Сантьяго, было несложно. Но никому и в голову не могло прийти, что сумасшедшие ездоки загонят животное в метро! Как они вообще умудрились это сделать?

Главному технику пришлось срочно взломать сервер городского общественного транспорта и выудить из него записи с камер наблюдения, установленных в метро.

Но к тому времени, как он смог передать данные с камер на компьютеры базы, увидеть успели только удаляющийся круп лошади, резво скачущей по восточному туннелю к «Санта-Ане».

Программист неохотно потянулся к телефонной трубке.

На Элдриджа посыпался целый ворох информации. Транспортной полиции Сантьяго приказали немедленно остановить все поезда и выслать наряды на перехват всадников. А коммандер тем временем требовал от Ренфри поднажать по Катедрал к станции «Санта-Ана». Там он и планировал взять удирающую парочку, покончив с безумными гонками по городу.

Минуту спустя Элдридж уже вел команду вниз по лестнице, ведущей на «Санта-Ану». Коммандос настороженно поводили автоматами, готовые стрелять в любой момент.

Толпа бежала им навстречу, торопясь покинуть станцию, – то ли транспортная полиция уже начала эвакуировать метро, то ли испугались чего-то внизу.

Не замедляясь, команда пробежала лестницу, и – Элдридж готов был поклясться, что слух его не обманул – из-за угла донеслось ржание. Коммандос поспешили на западную платформу, миновали пару-тройку последних замешкавшихся пассажиров, пробегая по новенькому, отделанному плиткой коридору, проскочили под большой аркой и оказались на перроне.

– К бою! – приказал Элдридж, и коммандос одновременно нацелили девятимиллиметровые автоматы «хеклер и кох» в темноту туннеля, готовые открыть огонь, как только покажутся цели.

Если падающих с подстреленной лошади не убьет током от рельсов, коммандос спрыгнут и захватят беглецов.

Бойцы устроились поудобнее, ожидая. Снова послышалось ржание, сквозь сумрак уже различались очертания стремительно приближающегося зверя. Оперативники затаили дыхание, чтобы стрелять точнее.

И вот гнедая кобыла вырвалась на свет, галопом поскакала к станции – великолепное, прекрасное животное, упругие мышцы пляшут под сверкающей в свете люминесцентных ламп шкурой.

– Не стрелять! – выкрикнул Элдридж.

Лошадь, не замедляясь, проскакала мимо, стуча копытами о бетон, и исчезла в темноте.

Впечатляющее зрелище. Правда, кое-чего в нем не хватает.

– Вашу мать, где Адамс и Эдвардс?! – заорал коммандер.

Адамс остановил лошадь посреди туннеля. Слез вместе с Линн, хлопнул кобылу по крупу – скачи дальше, к следующей станции. Глядя ей вслед, помолился про себя духам-покровителям животных, поблагодарил за такого прекрасного скакуна и попросил уберечь его от бед.

Он не сомневался: где-то поблизости есть проход, ведущий в служебное помещение. Но разглядеть ничего не мог – подземелье освещали только красные аварийные фонари, а в темноте Адамс видел куда хуже прежнего.

Стальную дверь в левой стене заметила Линн.

Мэтт ухватился за ручку, дернул изо всех сил – дверь распахнулась. Посмотрел в туннель – не видно ли погони? Взял Линн за плечо, подтолкнул вперед, в темный коридор.

Глаза скоро привыкли, и Мэтт решил не включать свет, чтобы ненароком не выдать себя. Но и двух минут не прошло, как застыл на месте, вслушиваясь.

– Впереди люди! – прошептал он. – Скоро будут здесь.

Потянул ее за руку. В нескольких футах от себя приметил ряды шкафов вдоль стены и вместе с Линн принялся лихорадочно шарить в поисках открытой дверцы.

– Сейчас зайдут сюда! – предупредил Мэтт.

Тут Линн обнаружила незапертую дверь.

Они втиснулись внутрь, стараясь не шуметь, аккуратно прикрыли за собой створку. Этим шкафом пользовались уборщики, его заполняли метлы, чистящие средства и тряпки. Но для двоих места хватило. Сквозь щели пробился свет, и, когда глаза адаптировались к нему, Мэтт и Линн различили силуэты полицейских. Судя по униформе – городская транспортная полиция. Они спешили ко входу в туннель.

Адамс не знал, обнаружили лошадь без всадников или нет, – от того места, где они спешились, до станции «Санта-Ана» расстояние приличное. Но если кобыла неслась все время галопом, то уже вполне могла оказаться там. Потому непонятно, догадались ли преследователи, что беглецы пытаются уйти боковыми ходами, или полицейские просто решили дойти до туннеля кратчайшим путем. Как бы то ни было, они убедились, что в служебных коридорах никого нет, и об этом доложат вышестоящим. А значит, у Мэтта с Линн есть немного времени, пока все не выяснится.

Подождали, пока за спиной последнего полицейского не лязгнет стальная дверь в туннель, и осторожно выбрались из шкафа. Они шли вдоль ярко освещенного теперь коридора, готовые в любой момент бежать.

И десяти минут не прошло, как Мэтт и Линн оказались на поверхности. Прятались всего дважды – чувства и инстинкты Адамса-следопыта восстановились и теперь предупреждали об опасности заранее.

Беглецы вышли на Катедрал в сотне метров от перекрестка с авенидой Бразил. В этом районе камер наблюдения почти не было, но они уже хорошо представляли опасность наблюдения со спутника и немедленно нырнули под маркизу продуктовой лавки, прикидываясь, что разглядывают выставленные на витрине фрукты.

– Нужно отыскать авто и уехать из города, – сказала Линн решительно.

До сих пор вся инициатива принадлежала бывшему мужу. Линн была ему бесконечно благодарна – ведь сама попросила о помощи, – но оставаться надолго в роли бесполезной жертвы обстоятельств не позволяла деятельная натура доктора Эвелин Эдвардс. Потому при первой же возможности решила взять дело в свои руки и сохранить хотя бы толику самоуважения.

Нервно потянулась к рюкзаку, проверяя, на месте ли, – ведь сквозь такой невероятный ужас прошли, – и удивилась, обнаружив, что с ним все в порядке.

– Я тоже об этом подумал, – согласился Адамс. – Но где взять машину?

– Прямо здесь, – тут же ответила Линн.

– Что? – спросил Мэтт удивленно и осекся, завидев возбужденный блеск в глазах экс-жены.

Наверняка она придумала замечательный план!

В контрольном центре под базой ВВС в пустыне Невада в отчаянии суетились техники.

Загнали все параметры поиска, какие могли вообразить: платформы, пути, служебные туннели, выходы, возможные места, где цели могли выбраться на улицы Сантьяго. Просматривались все без исключения точки, даже маловероятные.

Но проблема заключалась в том, что на каждое изменение поля спутникового наблюдения требовалось несколько минут, – связь шла от базы к центральному офису Агентства национальной безопасности, а оттуда в Национальное управление военно-космической разведки, в чьем непосредственном ведении находились спутники.

И если цели покинули метро в эти «мертвые» минуты – прямой поиск ничего не даст.

Но остаются еще городские видеокамеры, программы распознавания, да и просто много агентов на улицах, которые готовы немедленно сообщить о замеченных беглецах. Если организация прикажет – все силы Сантьяго примутся искать Мэттью Адамса и Эвелин Эдвардс: и муниципальная полиция, и национальная, и военные карабинеры, и еще многие.

Но пока техники продолжали отчаянный поиск, надеясь отыскать пропажу.

– Ч-черт! – выругался в сердцах Элдридж и грохнул затянутой в перчатку рукой по мраморной колонне на станции «Санта-Ана».

Адамс и Эдвардс как сквозь землю провалились: ни в туннелях, ни на платформах, ни в служебных проходах, и, по донесениям из Невады, на улицах города их тоже не засекали.

Коммандер понимал, что пара может прятаться под землей. Обыск туннелей займет дни. Шансы захватить беглецов тают с каждой минутой.

Лишь через час он узнал, что охоту, возможно, уже нужно вести за пределами Сантьяго.

Покупатели обнаружили владельца продуктовой лавки на Катедрал-авеню лежащим на полу за кассой: живым и невредимым, но связанным и с кляпом во рту. Тут же сообщили полиции. Хозяин жил над магазином и машину держал припаркованной за домом – ее беглецы и угнали. Информацию по автомобилю тут же разослали по стране, и вскоре Элдридж выяснил – его бросили на севере Сантьяго, на улице Мерседариос, что в коммуне Кончали. Куда пара двинулась дальше, непонятно. Могли угнать другую машину, вернуться в метро или даже сесть на поезд или автобус.

Техники на базе искали лица целей на записях с камер наблюдения вокзалов, автостанций и станций метро, но так ничего и не обнаружили. Записи с камер, наблюдающих за дорожным движением, тоже анализировали, стараясь распознать лица водителей, проезжающих зоны контроля, но на это Элдридж не слишком надеялся.

Игра продолжалась и обещала быть очень интересной.

12

Когда беглецы устроились в кабине большого грузовика, Линн снова проверила рюкзак. Содержимое на месте и, к счастью, в целости – свидетельства о человеке, найденном в сорокатысячелетнем льду, из-за которого ее хотят убить.

Она посмотрела виновато на бывшего мужа. Из-за нее теперь хотят убить и его. Он знал о находке, но, даже если бы это было и не так, убийцы не поверят в его незнание. Мэтт в такой же опасности, как и она.

Грузовик нашли недалеко от Сантьяго на придорожной остановке. Парочка бросила первый украденный автомобиль, Адамс угнал второй с парковки в двух кварталах от Мерседариос. Ключей не было, пришлось воспользоваться проводами к замку зажигания. На этой машине и покинули город, пряча лица от камер, наблюдающих за дорожным движением. Понимали, что записи и с них наверняка попадают в руки преследователей и анализируются. Враг располагал воистину огромными ресурсами.

Доехали до Колины, довольно крупного города в пятнадцати милях от Сантьяго. Там оставили машину на охраняемой подземной стоянке, заплатив за неделю. Так ее не обнаружат еще долго, а когда найдут, Мэтт и Линн уже будут очень далеко.

Потом купили еды, поймали попутный грузовик и мило поболтали с дружелюбным водителем. Он вез компьютерные запчасти на фабрику в Копиапо, в четырехстах милях к северу от Сантьяго. За «мордида», что буквально значит «откушенный кусок», а в переносном смысле – небольшое денежное подношение, водитель согласился подвезти куда сможет. Сказал, для него это вовсе не проблема, а лишний песо в кармане не помешает.

– И куда мы направляемся? – спросил наконец Мэтт.

Пока он уяснил только одно: Линн желает двигаться на север.

– В Перу, – ответила она. – Место, называемое Наска.

– Наска? Это где знаменитые огромные рисунки? И почему туда?

Рисунки в Наске – исполинские контуры, выкопанные среди ровной пустыни неглубокие канавки. Они складываются в цельные изображения, если смотреть на них с высоты птичьего полета, и порой достигают трехсот метров в длину. Их много: просто линии, геометрические фигуры, контуры птиц, животных. Полагают, что их сделали две тысячи лет назад. Теорий, объясняющих назначение рисунков, много: и астрономический календарь, и дорожки для совершения ритуальных молений о плодородии либо ниспослании воды, и образы галлюцинаций принявшего наркотик шамана, и даже посадочные площадки для космических кораблей.

Адамс слышал про фигуры Наски, но не понимал, зачем туда ехать. Был не против Перу – возвращаться в США можно и через эту страну, никаких проблем. Но ведь наверняка у Линн есть свои причины попасть в пустыню Наска, и притом веские.

– Фабрицио Баранелли, – ответила Линн загадочно.

– Кто?!

– Мне следовало сказать: профессор Фабрицио Баранелли. Он ведущий специалист в своей области.

– И что это за область?

– Археология. Сейчас он в экспедиции, картографирует местность с геоглифами. Думаю, разрабатывает новую теорию их происхождения.

– Геоглифы?

– Так называются эти рисунки, борозды в земле. Не знаю точно, над чем именно работает профессор, но это важно.

– И зачем нам встречаться с ним? – спросил Мэтт, все еще недоумевая.

– Мы знакомы еще с Гарварда. Он мой хороший друг и, наверное, единственный в Южной Америке человек, способный нам помочь. Плато Наска – строго охраняемое место, и если он получил разрешение на раскопки там, значит тесно связан с правительством, имеет сильных друзей в нужных ведомствах. Надеюсь, используя эти каналы, он организует нашу доставку в США.

Адамс задумался. Конечно, он и раньше размышлял, как же вернуться в Штаты. Есть много способов, но главная проблема в том, как провезти Линн. Ее данные наверняка разосланы по инстанциям, и при первой же проверке документов ее задержат. Да и непонятно, можно ли доверять собственному паспорту. Вероятно, противник уже проследил путь Мэтта из Пайн-Риджа к мексиканской границе и обнаружил, каким паспортом беглец пользуется. Значит, нужно пересекать границу либо пешком – а Линн может не справиться, расстояния огромные, – либо продумывать иные варианты, каждый из которых имеет свои минусы. Самое же главное – все это займет слишком много времени, а значит, возрастает опасность, что их выследят.

Придется довериться Баранелли, если он действительно способен помочь. Связи в правительстве – дело немалое. Возможно, он имеет выход и на масс-медиа, а это шанс обнародовать результаты анализов того, что Линн несет в рюкзаке.

– Ну хорошо, грузовик доставит нас в Копиапо, но это шестьсот миль от Наски. Плюс граница с Перу на полпути. И как же мы это сделаем?

Мэтт мысленно обругал себя. Кажется, немного передозировал сарказм. Не хотел, случайно вышло.

Но Линн не обратила внимания. Понимала, что разрушила его жизнь и подвергает смертельной опасности. Что такое сарказм по сравнению с этим? Потому улыбнулась тепло, обняла его ладони своими.

– Мэтт… – начала она, но посмотрела в его темные карие глаза, на мгновение не то будто утонула в них, не то попала под гипноз.

Заморгала, опомнилась:

– Прости, я тебя втянула в этот ужас. Мне очень жаль. Спасибо огромное за все. Я обязана тебе жизнью.

Адамс молча смотрел на нее, но затем вспомнил о своих промахах и отвернулся в сильном смущении. Конечно, они пока живы, но ведь Адамс совершал ошибку за ошибкой.

Кода же он опять посмотрел ей в глаза, Линн увидела перед собой того, давнего Мэтта, простодушного и честного.

– Я бы все это сделал снова – только позови.

Она улыбнулась, смахнула непрошеную слезу:

– Знаю, Мэтт. Знаю… – Она поцеловала его ладонь, прижала к своей груди. – Хочешь узнать, как мы попадем в Перу? План простой. Мой план – это ты. Мэтт, я верю в тебя. Мне очень нужно, чтобы ты доставил нас обоих в Перу.

13

– Как идут дела? – осведомился голос.

Джейкобс отлично расслышал вопрос, но с ответом не спешил. Да и что сказать? Как охарактеризовать коротко и ясно ситуацию? Как объяснить, что все возможные ресурсы, связи, полная мощь и авторитет правительства США были задействованы всего лишь для того, чтобы выследить и поймать двух обыкновенных, ничем не примечательных человеческих существ? Что теперь подумают о Джейкобсе и его организации?

Можно солгать, но вдруг хозяева догадаются? И какова тогда будет их реакция? За свою физическую безопасность Джейкобс не боялся. Но что, если из-за постоянных неудач бригады «Альфа» хозяева голосов не посчитают нужным сдержать обещания? Это будет хуже пытки, горше смерти.

Но если рассудить здраво, с расстоянием их возможности слабеют. Он, скорее всего, нужен им не в меньшей степени, чем они ему. Вероятно, сейчас как раз то время, когда они особо остро нуждаются в нем.

Потому Джейкобс решил выдать правду, хотя и не всю.

– Цели пока еще на свободе, – выговорил наконец. – Однако мы близки к захвату, и нет никаких поводов считать, что произошла утечка информации. Но даже если сообщение о находке обнародуют, мы сможем его дезавуировать. С этим проблем не будет. Тем более в свете последних новостей из ЦЕРНа. – Джейкобс заговорил увереннее, ступив на надежную почву: – Работа над прибором уже вступила в фазу испытаний. Даже если факт вашего существования и нашего сотрудничества станет, по какой-либо исключительно маловероятной причине, широко известен – уже будет слишком поздно. Это уже ничего не изменит.

– Вы ошибаетесь. – Голос был резок и холоден. – Аномалии всегда важны. Введение новых переменных может исказить динамику до неузнаваемости. Все должно исполняться идеально. Мы полагали, вы это понимаете.

– Но это ведь жизнь! – попытался парировать Джейкобс, уже близкий к панике. – Она не всегда идеальна, и можно лишь пытаться использовать обстоятельства наилучшим образом!

– Из нас никто так не относится к делам, – ответил голос без промедления. – Мы не приемлем несовершенства.

На этом связь прервалась. Джейкобс откинулся на спинку кожаного кресла, отхлебнул воды из толстостенного стеклянного стакана, аккуратно поставил его в точности на то место, где он стоял раньше.

Что же, он, глава могущественной организации, тоже не приемлет несовершенства.

– Мэтт, ты как? – с тревогой спросила Линн с заднего сиденья маленького двадцатилетнего «фиата».

Адамс хорошо представлял, как выглядит. По лбу катится пот, кожа посерела, дрожь по всему телу. Бессонница плюс стрессы последних дней и частые выбросы адреналина… Мэтт едва держался. Терпеть и двигаться как ни в чем не бывало оказалось гораздо труднее, чем представлялось.

С того случая в пустыне он не любил никому рассказывать о своих бедах и переживаниях. Упорно не признавал, что у него проблемы, а когда все-таки принимал этот факт, не думал ни к кому обращаться за помощью. Нелепая гордыня, глупая бравада. Сейчас, впервые в жизни, он согласен на помощь. Ему хотелось свернуться в клубок, сжаться и плакать. Хотя вряд ли такое реально случится.

– Все в порядке, меня слегка лихорадит, – солгал он наконец.

– Хочешь, чтобы я села за руль?

Адамс подумал немного. Смотреть на дорогу и вести машину было тяжело, но ведь занимало. Вот превратиться в пассажира на заднем сиденье, без помех терзаемого внутренними демонами, пожалуй, гораздо хуже.

– Спасибо, нет, – ответил, стараясь придать голосу живость. – Я пока справляюсь. Лучше мне что-то делать, отвлечься.

Линн посмотрела на него задумчиво, словно впервые увидела по-настоящему, несмотря на то что они не расставались со вчерашней встречи.

– Ты сильно изменился за пятнадцать лет.

Мэтт подумал: «Если б ты только знала…» А вслух спросил:

– В какую сторону?

– Трудно определить точно… Раньше в тебе жизнь так и кипела, даже переполняла. Ты был словно киногерой. А теперь… тебя расплющило.

Она улыбнулась виновато – ведь обидное сказала. Но ей просто хотелось узнать о переменах в человеке, которого так сильно любила когда-то.

– У жизни есть обыкновение давить, – ответил Мэтт и вдруг понял: из-за таких откровений Линн и заметила перемены. Потому быстро добавил: – Но сейчас, наверное, меня лихорадка так уходила.

Секунды тишины перетекали в минуты, и Мэтт снова переключил внимание на автостраду номер пять, рассекающую просторы прибрежных чилийских пустынь.

В Копиапо приехали поздно вечером, за наличные купили билет на местный автобус до Кальдеры, на побережье. Добравшись до этого маленького городка, быстро нашли желающего продать машину. Та оказалась не шедевр: без кондиционера и едва на ходу, но все-таки перемещаться могла. Впрочем, за потраченные на нее деньги вряд ли отыщешь лучшую. И покупку эту едва ли обнаружат в ближайшее время – ведь нужно проследить путь беглецов до Кальдеры, а после расспрашивать местных о недавно проданных тачках.

Они закупили еду и питье для долгого пути на север. Загрузили в автомобиль и канистры с бензином – непонятно, как получится с заправками.

Шоссе почти на всем протяжении проходило вдоль океанского берега. Мэтт и Линн поразились красоте пейзажей. Постепенно океан скрылся за горной грядой, дорога свернула на северо-восток, в обширную безжизненную пустыню Атакама. До плато Наска оставалось еще триста миль – полпути. А до границы с Перу – всего сто.

Адамс решил не вспоминать о прошлом разговоре и сменить тему. Кроме того, его снова потянуло в сон, нужно было поговорить, чтобы взбодриться.

– Расскажи еще раз о находке, – попросил он Линн.

Фотографии скованного льдом тела, сделанные Линн и ее коллегами втайне, до прибытия команды военных, он уже видел. Но ведь наверняка она заметила куда больше, когда тело извлекли изо льда. В суматохе преследования не было времени толком об этом поговорить.

– Странная штука. В первый момент нам показалось, что это обычный современный человек, очень похож. Но были и несоответствия. Сохранился так хорошо, потому что оказался в углублении у подножия хребта, оттого движущийся лед не разрушил тело, но сберег в идеальном состоянии. Предположительно, ему около сорока тысяч лет.

– И он выглядел точь-в-точь как современный человек?

– Будто его лишь в прошлом году поместили в лед. Вот это и изумительно до крайности.

– А люди сорок тысяч лет назад разве не выглядели, как мы?

– Я этим довольно-таки основательно поинтересовалась с тех пор, как прибыла в Сантьяго. Что касается пропорций тела, мы немногим отличаемся от самых первых Homo sapiens, появившихся около двухсот тысяч лет назад.

– А лица?

– Они другие. Черепа разные, у древних – смесь современных черт и неандертальских: широкая челюсть, лоб уплощен, очень большие верхние коренные зубы. Так что их внешность на нашу не похожа.

– А у найденыша лицо современного человека?

– Именно. Но сильнее нас впечатлило не тело, а то, что было на нем и рядом.

– Помню, в отеле ты говорила про необычную одежду.

– Да, и Джефф… – она запнулась, вспоминая погибших коллег, – он раньше работал на Агентство национальной безопасности и ничего подобного не видел. А когда военные вытащили тело изо льда, обнаружилось кое-что еще.

– Что же? – Заинтригованный Мэтт не удержался и скосил глаза на Линн.

– Майор Дэйли не слишком был рад терпеть нас рядом и уж точно не хотел, чтобы мы рассмотрели находку как следует. Но кое-что удалось разглядеть. Например, на сапогах с двух сторон были приспособления механические, а может, даже электрические. А недалеко от останков нашлось нечто очень похожее на моторизованные сани.

Мэтт Адамс задумался. Дорога стлалась под колеса – бесконечная ровная полоса.

– А если забыть пока, что телу сорок тысяч лет? Пусть он – современный человек. Как он мог попасть в ледник?

– Теплоизолирующая одежда, мотосани… само собой, я посчитала бы его членом какой-нибудь антарктической исследовательской экспедиции. Кем-то вроде нас, наверное.

– Вы могли напутать с датировкой?

– Конечно, – сразу ответила Линн, постоянно об этом размышлявшая. – Но с возрастом льда ошибки нет. Мы не сомневались в этом и без анализа образцов в лаборатории – более серьезные доказательства, предположительно, должны были добыть майор Дэйли и его люди.

– В общем, похоже, человек и экипировка – из современного секретного проекта военных или правительства, – заключил Мэтт, вытирая со лба холодный пот. – Попали они в лед не так давно, и им никак не сорок тысяч лет. Если проводились испытания нового снаряжения, то, вполне логично, находку решили скрыть.

– Неужели они перебили бы научную экспедицию НАСА всего лишь из-за экспериментального холодоустойчивого снаряжения? Как-то не верится.

– Если сомневаешься во времени – это самая правдоподобная версия. Коли есть хоть один процент вероятности неправильной датировки, я скорее поверю в то, что тело попало в лед недавно.

Линн не нашла что ответить. Ведь он, по сути, прав. Радость открытия, попытка убийства, суматоха, преследование как-то отодвинули банальное объяснение на задний план. Логика и здравый смысл говорят: самое простое решение чаще всего и есть верное.

Но почему такая реакция на находку? Убита группа ученых, украдено мертвое тело, электронная почта перехватывается, агенты являются допрашивать бывшего мужа, команды головорезов переворачивают Южную Америку вверх тормашками – не многовато ли для новой технологии, пусть сколь угодно секретной? Такие меры кажутся оправданными лишь в том случае, если открытие способно перевернуть все человеческое существование.

– Что ж, окончательно все разрешится, когда доставим образцы в Штаты и проанализируем, – подытожил Мэтт.

– Точно, – согласилась Линн. – Осталось лишь добраться. И желательно самим не в виде образца для анализа.

Элдридж встречал остальных прилетевших оперативников бригады «Альфа» в аэропорту Сантьяго. «Лирджет» приземлился на частной полосе, за зданием аэропорта. Коммандер поднялся на борт один – девять его подчиненных остались работать с полицией и городскими властями, пытаясь установить, куда и как могли отправиться беглецы.

Из двадцати четырех прилетевших Элдридж оставил себе четверых, прочих отправил на помощь в Сантьяго. Затем объявил «лирджет» своим новым оперативным центром, потребовал залить топливо и немедленно взлетать. По приказу Стивена Джейкобса самолет был переоборудован для дозаправки в небе. Ее обещали предоставить по первому требованию чилийские Военно-воздушные силы, так что Флинн мог оставаться в воздухе сколь угодно долго.

Он чувствовал, что должен быть готов реагировать очень быстро, а с воздуха можно добраться до любой точки этого континента с максимально возможной скоростью. Наземный транспорт будет в два-три раза медленнее. А с каждым лишним часом свободы Адамса и Эдвардс возрастал риск для организации и ее планов.

Записи с камер наблюдения поступали медленно и еще медленнее обрабатывались, и потому Джейкобс велел отправлять их прямо на суперкомпьютеры в агентство. Оттуда данные пересылались техникам на базу в пустыне Невада.

Результатов не было, но Элдридж знал: далеко цели уйти не могли. Паспорта обоих уже значились в особых списках, и если они где-нибудь зарегистрируются, тут же будут арестованы. Информация с камер в аэропортах, на вокзалах, в морских портах, на автостанциях анализировалась непрерывно, но пока ничего не обнаружилось. Из этого следовало два вывода. Первый: парочка еще в Чили. Второй: перемещаются они автостопом либо используют угнанные машины.

Коммандер приказал полиции и карабинерам останавливать все подозрительные автомобили и проверять пассажиров и водителей, а также расспрашивать их о тех, кого подвозили. Затребовал отчет по угнанным за последние часы автомобилям.

Изучая дорожную карту Чили, Элдридж определил две возможности: либо беглецы постараются потянуть время, путешествуя по окольным безлюдным проселкам, полагая, что там их никто не заметит, либо выедут на центральные скоростные автострады, надеясь умчаться подальше в кратчайшее время.

Флинн запросил детальный анализ спутниковых данных по движению на второстепенных трассах, для того чтобы настроить программы агентства на обнаружение подозрительных машин, а затем позвонил главе чилийской полиции.

– Сеньор Васкес, извините за беспокойство, но у меня еще одна просьба, – сказал, не представляясь.

Можно было бы просто приказать, зная, что за ним фактически стоит правительство США, но Элдридж ценил вежливость.

– Друг мой, для вас – что угодно! – воскликнул Васкес почти подобострастно.

– Поставьте заставы на всех дорогах – и проселочных, и крупных магистралях – через каждую сотню километров. Перекроем путь.

Элдридж усмехнулся.

Они не удерут. Деться им некуда.

14

Мэтт поздно заметил пост. Слишком устал, глаза закрывались сами собой. Отключался на несколько секунд. Даже на пустынной дороге это очень опасно.

Пространство в пустыне обманчиво. Мэтт определил расстояние до заставы в милю – шоссе ровно бежало к ней. Похоже, автостраду перекрыли тремя машинами, полицейские махали подъезжающим, останавливали и проверяли документы.

– У нас неприятности, – сообщил Мэтт, осторожно растолкав заснувшую Линн.

Та открыла глаза, посмотрела на дорогу и простонала: «О нет!» Мэтт убрал ногу с педали газа, сбрасывая скорость, чтобы выиграть время, придумать хоть какой-нибудь план.

– Что делать будем? – спросила Линн встревоженно.

Мэтт лихорадочно соображал. Останавливаться – сразу заподозрят и помчатся навстречу. Подъехать как ни в чем не бывало и отдать паспорта на проверку – тут же арестуют, документы наверняка в базе розыска. А маленький «фиат» вряд ли сумеет пробиться через полицейские авто.

– Думаю, будем действовать по обстановке, – наконец ответил Мэтт.

Сержант полиции Мануэль Вега сидел на капоте машины и уныло общался с подчиненными. Торчать посреди Атакамы, поджидая проезжих, – удовольствие ниже среднего. Температура в пустыне ночью нередко падала ниже нуля, и, хотя до заката было еще далеко, похолодало ощутимо.

Полицейские переминались с ноги на ногу, стараясь согреться. Вдруг один указал на приближающийся маленький автомобиль.

Вега откинул капюшон, потер руки.

– Ох, радость-то какая, – протянул тоскливо. – Еще один. Одно хорошо: нам за сверхурочные заплатят.

Адамс остановился у первой полицейской машины, открыл окно, и в салон повеяло холодом. Мокрую от пота кожу будто подернуло инеем.

Мэтт наблюдал с интересом, как меняется настроение полицейских. Сперва – полное безразличие. Но когда поняли, что в салоне белая женщина и индеец, оживились, посуровели – несомненно, вспомнили инструкцию. Сержант посмотрел в бумаги – должно быть, с портретами подозреваемых, – выкрикнул приказ, и его люди проворно окружили «фиат», держа оружие на изготовку.

– Выходите из машины! – гаркнул сержант. – Руки за голову! Быстро!

– Подождите немного, – отозвался Адамс миролюбиво, не двигаясь с места. – Вы знаете, кто мы?

– Террористы чертовы! А ну, вылезайте из машины!

Адамс подумал, что этого и следовало ожидать. Если хочешь, чтобы силовики засуетились, поведай им про террористов. Скажешь: «сбежал преступник», и они едва пошевелятся, если вообще отреагируют. А вот террористы будоражат всех. И это очень хорошо.

Вега готов был из себя выпрыгнуть. Его команде повезло поймать самых настоящих международных злодеев! В Чили – и террористы! И он, Вега, их поймал! Вот она, карьера, дорога ввысь. Может, и на самом верху его отметят. Президентская благодарность – это здорово!

Но почему парень-террорист так спокоен? Вопросы задает…

От следующего сержант изрядно сконфузился.

– Значит, вам известно, что именно мы везем? – осведомился мужчина, усмехаясь презрительно.

О чем это он? А-а, не важно.

– Покиньте машину! Это последнее предупреждение! Выходите, не то мы открываем огонь!

Женщина пошевелилась, поднесла что-то к лобовому стеклу, так чтобы полицейские рассмотрели. Это что такое?

Сержант прищурился, вглядываясь.

Пробирка?!

Линн приложила пробирку с образцами ДНК найденного в леднике тела к стеклу. Она не хотела так рисковать, но Мэтт справедливо заметил: если арестуют, материалы все равно пропадут. Скрепя сердце она согласилась с импровизированным планом. И услышала, как Адамс сообщил нервничающему полицейскому: «Это сибирская язва».

Сибирская язва?!

У сержанта Веги закружилась голова.

И ведь никто не сказал. А пробирка, похоже, и вправду лабораторная, в таких ученые всякую отраву морозят.

Может, это и не сибирская язва? А что тогда? Зачем террористам возить с собой пробирки, если они – не оружие? Что же делать?

– Джентльмены, – обратился вежливо водитель, – я позволю этой емкости разбиться, вы вдохнете споры. Результат ощутите сегодня вечером. Начинается все как грипп, но быстро становится хуже, тело сдает, отказывают один орган за другим. Если повезет, вы продержитесь неделю, затем – геморрагический медиастинит и смерть. – Мужчина улыбнулся и добавил: – В девяносто процентах случаев.

Чтобы принять решение, Веге хватило тридцати секунд.

– Отставить! – приказал сержант подчиненным.

Адамс и Линн вздохнули с облегчением – бедные чилийцы проглотили фальшивку. Когда полицейские перестали держать машину на прицеле, Мэтт приступил ко второй части плана:

– Оружие на землю и отойдите на два шага!

Приказ, повторенный сержантом, был исполнен почти мгновенно. Хоть полицейские и ревностно относились к работе, угроза заразиться жуткой дрянью слишком действовала на психику.

«Террористы» не торопясь выбрались из машины. Линн держала пробирку высоко, чтобы все видели и не дергались. Адамс выбрал двух полицейских и приказал:

– Вы – наденьте на остальных наручники!

Сержант повторил приказ. Перепуганные чилийцы повиновались. Скованным наручниками приказали улечься лицом вниз на дорогу. Затем Адамс посмотрел на отобранных и приказал:

– А сейчас снимайте одежду!

В жизни часто везение соседствует с неудачей. Заковывание полицейских в наручники большинство и так отнесет к плохим идеям. Мэтту и Линн осталось проверить, насколько им благоприятствует фортуна. Пост находился всего в шестидесяти милях от Перу. Если постовых не найдут хотя бы час, беглецы успеют добраться на угнанном полицейском авто до границы и без проблем ее пересекут благодаря украденной форме. На пустынных дорогах Атакамы это не сложно. Транспорт там редкость, иногда многие часы к заставе никто не подъезжает.

Адамс отконвоировал полицейских в рощицу, в полусотне метров от дороги. Хотел отогнать и машины, но передумал. А вдруг ведется наблюдение со спутника? Пока тачки стоят, все в порядке, но, если пост вдруг исчезнет без приказа, наверняка захотят проверить, в чем дело. Осталось лишь помолиться, чтобы еще час сюда никто не подъехал.

Но молитва не была услышана. Всего через двадцать минут после того, как экс-супруги умчались на сержантском авто, к посту подкатил небольшой грузовичок для перевозки скота. Водитель притормозил, затем остановился. Подождал, пожал плечами и вышел на дорогу. Никого. Проверил полицейскую машину и «фиат». В салонах пусто.

Шофер застыл на месте, размышляя, что бы это значило и как поступить. Но вдруг краем глаза заметил движение в рощице неподалеку. Присмотрелся – и увидел высунувшуюся из-за дерева судорожно дергающуюся ногу.

Занервничав, мужчина вытащил из грузовика дробовик и медленно пошел по поросшей редкой травой земле к деревьям. Держа дробовик наготове, заглянул за дерево.

И остолбенел, разинув рот, при виде шестерых корчащихся и мычащих полицейских, связанных спиной к спине, в наручниках и с кляпом во рту.

Освободившись, сержант Вега обнаружил, что все рации и сотовые разбиты террористами.

Но оказалось, что у водителя грузовика есть мобильный, и Вега, тотчас его экспроприировавший, наконец смог позвонить начальству.

– У нас большие проблемы, – выпалил в трубку. – Разыскиваемые террористы едут к границе, и у них колба с сибирской язвой!

Элдридж слышал разговор между сержантом Вегой и его шефом в прямом эфире и выругался про себя, кляня невезение. Топливо у «лирджета» кончалось, самолет снизился, ожидая дозаправки. Заправщик обещали подать через десять минут, но сам процесс потребует целый час. Конечно, на месте самолет висеть не будет, полетит туда, где заметили беглецов, – но с гораздо меньшей скоростью. Сейчас он к востоку от Сантьяго, а двигаться следует на север.

Зная скорость полицейского авто, легко прикинуть: к границе «лирджет» не успеет вовремя. Оперативники, разбросанные по Центральному Чили, перехватить Адамса и Эдвардс на границе тоже не смогут. Значит, придется довериться местным властям. Пусть они арестовывают.

Но что это за чушь насчет язвы? Сержант говорил, ему показали лабораторную пробирку, в каких держат обычно образцы для анализа, сказали, что там штамм сибирской язвы.

Хм, откуда им, черт возьми, достать вирус? У них что, связи с чилийскими микробиологами? Может, Адамс использовал старые контакты с людьми, работающими на правительство, еще до того, как направиться в Чили? Но провести через границу сибирскую язву вряд ли возможно.

Да и пробирка ни к месту. Сибирскую язву распыляют в виде аэрозоля, из баллона. А тут пробирка…

Элдридж задумался и затем опять выругался про себя.

А если Эдвардс все-таки взяла образцы тканей с тела? Всюду тягается с рюкзаком. Тут же вспомнилось: с этим рюкзаком она и в вертолет садилась в Антарктиде.

Мать вашу, ну чего же он раньше не вспомнил?

В памяти всплыла беседа в столовой базы «Матрица».

– Значит, с тех пор, как говорили с Аткинсоном по телефону, и до нынешнего утра, вы к телу не приближались? – спросил он, представившись майором Дэйли из инженерного корпуса Вооруженных сил США.

Эдвардс сперва посмотрела на Девэйна, словно собираясь с мыслями, затем покачала головой и ответила:

– Нет. Сэмюел приказал нам сидеть на базе и ждать вашего прилета.

Флинн копался в памяти, прокручивал события того дня, представлял лицо Эдвардс, стараясь отыскать признаки лжи. Безнадежное занятие. Но все-таки: солгала она или нет, выдала ли хоть чем-нибудь?

Интуиция подсказывала, что незачем рыться в памяти. Наверняка она не удержалась. И очевидно, не только приближалась. Какой ученый устоит перед соблазном открытия? Тогда это не казалось важным, ведь экспедицию собирались ликвидировать. Сейчас понятно: не обратил внимания, не придал значения – и допустил крупный прокол.

О нем Джейкобсу пока не стоит рассказывать. Если парочку перехватят на границе, он прибудет туда за час – и о его ошибках уже никто не узнает.

Но сначала нужно задержать.

Элдридж немедленно позвонил специалистам в Неваде, те связались со штаб-квартирой агентства, отправили запрос на перенацеливание спутника-шпиона – пусть обеспечит передачу в реальном времени съемок угнанного полицейского авто. Затем коммандер удостоверился, что люди на пропускном пункте в Арике в полной готовности и подкрепление от чилийской армии на подходе – на всякий случай.

Переговорил с патрулем и выяснил, что у них есть вертолет «линкс», принадлежащий британским Военно-воздушным силам, но предоставленный в пользование пограничникам Чили. Элдридж приказал немедленно выслать его на юг, наперехват «террористам», движущимся по автостраде номер пять. Если не сумеют остановить – пусть хотя бы присматривают с близкого расстояния.

С одной стороны, хотелось позволить беглецам подъехать к границе. Там их встретит большая команда. С другой – парочка уже удирала из казавшихся абсолютно надежными ловушек. Раз уж Адамса и Эд вардс обнаружили, вряд ли стоит ждать – воздушный патруль настигнет их за десять минут.

Да, это лучшая идея, послать вертушку. А с ней – подходящих парней, причем хорошо вооруженных. Элдридж позвонил еще раз, напомнить, чтобы команда основательно снарядилась.

А затем связался с перуанскими властями – предупредил о событиях поблизости от границы. Пусть мобилизуются.

На всякий случай.

15

Услышали они его задолго до того, как увидели. Издали донеслось медленное, настырное «хумп-хумп-хумп» вертолетного винта, работающего высоко в небе.

– Далеко мы отъехали? – спросила Линн.

– Всего двадцать миль, – ответил Адамс, глянув на счетчик. – Черт возьми!

Наверное, кто-то обнаружил связанных копов – или они умудрились освободиться. Так или иначе, теперь пограничники предупреждены, нужно придумывать новый план, и поскорее.

– Идеи есть? – поинтересовался с надеждой у Линн.

– Зависит от того, какой у них приказ, – отозвалась она, вытянув шею, стараясь разглядеть патрульный вертолет, висящий над автострадой. – Если просто наблюдать, то проводят до границы, а там нас арестует полиция. Можем попробовать снова исполнить трюк с сибирской язвой, но нет гарантии, что сработает во второй раз. А если должны нас задержать, значит им придется сесть поблизости от дороги…

Адамс кивнул, мгновенно сообразив, к чему она клонит. Правда, если принять во внимание ее недавний опыт полета на вертолете – дело выглядит рискованно. А вдруг не сможет, запаникует?

– Ты уверена, что справишься?

– Это наш единственный шанс.

– Значит, осталось всего лишь заставить чертову вертушку приземлиться, – подытожил Мэтт.

«Что это они?» – подумал капитан Марко Делонгис, глядя на полицейскую машину под собой.

Та резко затормозила, взвизгнув тормозами, из нее выскочили двое. Что у мужчины в руках? Делонгис прищурился, рассматривая.

Ага, оружие.

Чуть не отдал команду пилоту подняться, но сдержался. На такой высоте девятимиллиметровый полицейский ствол не повредит вертолет. Делонгис с мрачным удовлетворением наблюдал, как мужчина выпустил все пятнадцать пуль, опорожнив магазин, затем глянул с отвращением на бесполезный уже предмет и швырнул его наземь.

Наверняка забрали пистолет у захваченного поста, но не догадались взять и запасные магазины. Женщина закричала, показывая пальцем на висящую в небе машину, и оба террориста кинулись наутек в низкие придорожные кусты. Видимо, оба запаниковали, перестали соображать от страха, завидев угрозу сверху. Делонгиса всегда удивляло то, какое действие его маленькая стрекоза оказывала на людей и неизменно радовало. С вертолетом работалось куда легче.

Хорошо и то, что перепуганные преступники выскочили из автомобиля. Начальство приказало задержать этих двоих. Если бы не тормознули, пришлось бы снижаться, зависать перед несущимся транспортом, понуждая остановиться. Неприятное дело. Кто знает, насколько эта парочка безумна? Могут и вертолет протаранить.

Теперь осталось лишь опуститься поблизости от них, высадить четверку патрульных и арестовать нарушителей. Они безоружны, никаких проблем.

Однако, напомнил себе капитан, остается сибирская язва. Передали: раз она в пробирке, значит для военного применения не предназначена. Все равно команда должна быть настороже. Начальство хочет получить террористов живыми, но капитан приказал своим людям стрелять при первых же симптомах намерения устроить заражение. Не стоит рисковать без нужды.

Мэтт и Линн, задыхаясь, мчались сломя голову по холмистой, изборожденной пустоши, вовсю стараясь изобразить людей, обезумевших от страха.

Они слышали, как приближался рокот винтов, становясь громче, но продолжали бежать без оглядки.

Линн заметила краем глаза серую металлическую тушу. Воздушный поток от пропеллера закружил, вздыбил землю. Вертолет качнулся, дернулся и сел ярдах в двадцати.

Экс-супруги переглянулись. Вот оно, долгожданное!

Линн выставила рюкзак, заслоняясь. Четверо одетых в черное, тяжеловооруженных патрульных спрыгнули в вихрящийся песок, нацелили автоматические винтовки.

– Ложись! – заорал первый, подбегая.

– Подождите! – закричала Линн, поднимая рюкзак выше. – Здесь сибирская язва!

Мужчина поднял затянутый в перчатку кулак – и вся команда мгновенно остановилась.

– Опустите рюкзак на землю! – приказал сурово и жестко. – Мы будем стрелять, если не подчинитесь!

Линн заколебалась. Полицейский угрожающе повел стволом автомата.

– Поставить на землю! – крикнул ей. – Немедленно!

Линн взглянула на Адамса, тот неохотно кивнул.

Понурившись, Линн опустила рюкзак у ног и беспомощно смотрела на кинувшихся к добыче патрульных.

16

Делонгис, сидящий в кресле второго пилота, с удовольствием наблюдал за происходящим. Справиться с террористами оказалось куда легче, чем предполагали. Вероятно, вида одетой в черное, вооруженной до зубов спецкоманды оказалось достаточно, чтобы окончательно запугать преступников, – те сдались без борьбы. С угрозой сибирской язвой спецназовцы разобрались быстро.

И вот патрульные вынимают наручники из-за пояса, подходят…

Оцепенев, Делонгис смотрел, как в руках у мужчины и женщины вновь появились стволы. Каждый бандит схватил по патрульному: зажали шею в обхвате, приставили к голове оружие.

Невозможно! Двоих подчиненных Делонгиса захватили. Капитан проклял свою глупость и опрометчивость – они просто взяли несколько пистолетов у полицейских. Вцепился до боли в пальцах в подлокотники, наблюдая, как двое оставшихся патрульных бросили винтовки и легли в пыль, позволяя надеть на себя наручники.

А затем женщина осторожно подняла рюкзак, и оба преступника, не отпуская заложников, двинулись к вертолету.

Спустя считаные секунды Мэтт и Линн уже подошли с разных сторон к кабине.

– Откройте двери! – заорал Мэтт свирепо. – Не то мы мозги копам вышибем!

Не услышав ответа, ткнул стволом в голову заложника, вдавил беднягу лицом в плексиглас, чтобы сидящие в кабине получше рассмотрели гримасу ужаса.

Пилот и капитан, не сговариваясь, открыли двери.

– Мотор не глушить – и вон из машины! – скомандовал Адамс.

Полицейские послушно выпрыгнули. Линн взглянула на Мэтта с удивлением, но тот не обратил внимания.

– Теперь идите к друзьям! – приказал Адамс, и мужчины двинулись к лежащим в пыли патрульным.

Мэтт посмотрел на Линн, кивнул – и оба одновременно хряснули рукоятями пистолетов по затылку заложников. Те рухнули как подкошенные. Спустя мгновение беглецы уже оказались в безопасности: уселись в кресла и закрыли двери. Мэтт уверенно взялся за рычаги и тумблеры. Линн недоумевала.

– Ты что, знаешь, как на этой стрекозе летать? Когда ты научился?

Мэтт закончил проверку, глянул на бывшую жену.

– Ты обо мне многого не знаешь, – ответил наконец и взялся за рычаг «шаг – газ».

Скорчившийся в кустах капитан Делонгис с тоской и злобой наблюдал, как его обожаемый «линкс» уверенно оторвался от земли и понесся в сторону границы.

Элдридж пытался сдержать ярость, но едва справлялся.

«Лирджет» шел к границе, подлетное время – не более двадцати минут. Думал прибыть к пограничному посту, чтобы забрать арестованных, а теперь что? Цели угнали вертолет и, судя по всему, направляются прямиком в Перу. Задержать их попросту невозможно.

Впрочем, «невозможно» относится лишь к захвату живыми. А выгода от их дальнейшего существования кажется не слишком большой по сравнению с масштабами причиненных проблем. Сто ят ли они таких затрат и хлопот? Да уж вряд ли. Пришло время простых задач.

Какова вероятность того, что парочка хоть кому-нибудь успела рассказать либо отправить улики? Тому, кто способен понять их значение? Вне сомнений, организация сумеет повлиять на массмедиа даже в том случае, если сообщение об арктической находке будет обнародовано. Спецпрограмма исполняется в точности по предусмотренному графику, и скоро уже утечки такого рода станут неважными.

Решившись, он взялся за спутниковый телефон и набрал номер Стивена Джейкобса, обдумывая, как преподнести необходимость сбить вертолет и стереть с лица земли чересчур удачливых беглецов раз и навсегда.

Через десять минут Элдриджа соединили с полковником Карлосом Санте, командиром Первой моторизованной бригады Чили. Джейкобс наконец позволил себя уговорить и согласился с устранением надоевших экс-супругов. Хотя и неохотно расстался с возможностью хорошенько допросить Адамса и Эдвардс перед ликвидацией. Возникшие осложнения, грозящие усугубиться, заставили пойти на попятную. Лучше покончить с ними сейчас, чем позволить удрать еще раз.

Первая моторизованная бригада обеспечивала противовоздушную оборону границы с Перу и базировалась в Арике. Полковник Санте располагал батареей закупленных несколько лет назад у немецкого производителя зенитных артиллерийских самоходок «Гепард 1-А», недавно переоборудованных для стрельбы смертоносными ракетами «Мистраль» класса «земля – воздух».

Разговор был коротким. Коммандер посетовал, что времени осталось крайне мало. Вертолет приближается к границе, а возможно, уже ее пересек. Санте пообещал решить проблему.

Затем Элдридж позвонил перуанским властям, договорился о позволении для чилийских военных сбить летательный аппарат, даже если он будет уже над перуанской территорией. Упоминания о террористах и сибирской язве оказалось достаточно, чтобы разрешение дали без всяких проволочек.

Флинн улыбнулся – хоть теперь можно вздохнуть спокойно.

Беглецы никак не увернутся от двадцати килограммов мощнейшей взрывчатки, несущейся со скоростью тысяча двести миль в час.

От ракеты невозможно удрать.

17

Угнанный «линкс» пересек границу всего через десять минут после смены экипажа. Линн с Мэттом ясно разглядели с высоты, сколько машин собралось вокруг пограничной заставы.

– Хорошо хоть мы здесь в безопасности, – заметила Линн, глядя на пустыню внизу.

Когда пересекли границу, женщина, крепко обняв бывшего мужа, воскликнула:

– У нас получилось!

Адамс ее радости не разделял. Его мучила тревога, ощущение близкой угрозы. Что же на земле подозрительного? Снова обозрел приграничье: масса грузовиков, фургонов и легковых вблизи поста на пятой автостраде. Они опасными для вертолета не кажутся. Посмотрел дальше и в двух милях к западу обнаружил постройку явно военного типа. Прищурился, пытаясь разглядеть, – уловил там движение. Так вот что заметил, сам того не осознавая, и встревожился.

– Линн, на западе от нас военная база. Сможешь что-нибудь различить отсюда? – спросил он.

Женщина посмотрела сквозь боковое стекло, замерла, сосредоточиваясь. Да, движение. Но что это? Неужели…

– Мэтт, это похоже на пушки, – сказала наконец. – Большие самоходки. И они движутся, прицеливаются.

Напрягла глаза опять и вдруг поняла.

– Мэтт, они хотят сбить нас! – закричала Линн.

Полковник Санте наблюдал, как первая машина батареи выпустила ракету «Мистраль», махнувшую огненным хвостом и умчавшуюся в небеса, догоняя со скоростью в тысячу двести миль в час захваченную «террористами» стальную стрекозу.

Вертолет уже углубился на десять миль вглубь Перу. Снаряд догонит его приблизительно за тридцать секунд.

Адамс выжимал все возможное из машины, гнал подальше от границы. Скорость достигла двухсот миль в час.

Но разве на ней уйдешь от ракеты «земля – воздух»? Радар показывал, что одну уже выпустили и она уверенно приближается к вертолету, должно быть ориентируясь на исходящее тепло.

Адамс уже много лет не летал на «линксах», но инстинкт подсказал, где находится необходимое в таких случаях оборудование. Мэтт отыскал на панели нужный тумблер и надавил. С щелчком он ушел до упора вниз.

– Что это? – спросила Линн, стараясь не поддаться панике.

Она убеждала Мэтта, что без проблем полетит, но ведь на самом деле была напугана, причем до мозга костей, до бесконтрольной дрожи. После случившегося в Антарктике даже обычный полет дался бы с трудом, а уж когда и этот вертолет оказался под угрозой взрыва, грозя уничтожить ее, Линн Эдвардс… Сердце стучало лихорадочно, ладони стали липкими от пота.

Только ни снова, только ни это…

Попытку успокоиться прервал Мэтт:

– Противоракетная оборона. Имитатор раскаленного выхлопа. Ложная цель, чтобы сбить с толку систему наведения ракеты. Заставляет ракету лететь к нему, а не к нам.

– Она и вправду это может?

– Узнаем через десять секунд, – ответил Адамс, поморщившись.

Вертолет и ракета скрылись из виду, так что полковник Санте, попыхивая сигарой, наблюдал за их сближением на радаре вместе со своими солдатами.

Оба сигнала слились. На экране полыхнуло.

Но вспышка угасла, и собравшиеся понаблюдать за падением обломков уставились на монитор в недоумении – с вертолетом ничего не случилось!

Черт побери! Наверное, «террористы» догадались включить противоракетную защиту. Санте сердито затянулся. Проклятые янки не сообщили, что один из преступников опытный пилот.

– Повторный заход! – объявил полковник угрюмо. – Машины со второй по пятую – приготовиться! Пли!

Если один снаряд не достиг цели, четыре справятся наверняка. В конце концов, деньги не свои, не жалко – позвонивший гринго обещал полное возмещение за всю использованную технику и боезапас, а к тому же небольшую добавку лично для Санте, если все пройдет гладко и вертушка сгорит.

Защита не защита, а против четырех ракет ничего не поможет.

Адамс знал, что им повезло. Второй раз на такую удачу вряд ли можно рассчитывать. Несомненно, командир батареи приказал уже дать залп. И из нескольких ракет хотя бы одна найдет истинную цель.

Дальше надеяться на защиту и продолжать полет нельзя. Он придумал, как им спастись, осталось уговорить бывшую жену.

Прикинув ситуацию, он решил выждать немного, чтобы Линн сама поняла: нет другого выхода. И вот на радаре появились сигналы от ракет. Целых четыре, надо же.

Быстро соотнес скорость ракет и вертолета. Так, подлетное время у них – полторы минуты. Снова глянул на карту местности, снизил скорость. Нужно добраться до входа в каньон одновременно с ракетами.

– Мы замедляемся? – удивленно спросила Линн.

Адамс посмотрел на нее, кивнул. Затем рассказал о своем плане.

В штаб-квартире Первой механизированной бригады полковник Санте увлеченно наблюдал, как четыре любимые бригадные птички несутся к несчастной вертушке. Пилот, однако, мастер – уклоняется, кидает машину в стороны, вверх и вниз. Но все напрасно. Жалко парня.

Долго спектакль не протянется. Правда, вертолет уже на полсотни миль на территории Перу, но скандала можно не опасаться: гринго обещал полное понимание тамошних властей.

Ага, пилот снова задействовал противоракетную защиту, и один снаряд повелся – ринулся за ней и взорвался напрасно.

Но вот остальные… полковник улыбнулся во все тридцать два, глядя на вспышку в пол-экрана.

Упс – и все чисто.

Птички сделали свою работу. Ни вертолета, ни «террористов» больше нет.

18

Элдридж узнал новости через минуту после взрыва. Что ж, все. По крайней мере, так оно кажется. Раньше уже допустил ошибку, слишком рано списал со счетов доктора Эдвардс. На этот раз все будет доведено до конца. Коммандер сам удостоверится. «Лирджет» прибудет к месту взрыва через десять минут, туда уже направляются чилийские и перуанские военные, а к ним в придачу и полицейские.

Сперва нужно осмотреть район катастрофы с воздуха. Убедиться, что вертолет действительно уничтожен, а злосчастная парочка снова не учинила трюк дьявольской хитрости. Затем «лирджет» приземлится, и последует дополнительная проверка.

После взрыва трех ракет вертолет наверняка превратился в куски оплавленного металла, дымящуюся адову топку. Но все же неплохо бы отыскать хоть какие останки беглецов.

Вот тогда можно расслабиться по-настоящему.

Через десять минут «лирджет» оказался на месте аварии, и Флинн с удовольствием обнаружил полыхающие обломки на дне глубокого каньона. Пламя поднималось высоченное, чуть ли не выше стен.

Но на сей раз Элдридж все-таки решил учесть опыт многих лет. А последний прямо указывал: проверять все, в том числе и то, что с первого взгляда кажется невозможным.

Коммандер зашел в кабину и велел пилоту приземляться.

Лишь двенадцатью часами позже, когда на горы опустилась ночь и выстудила воздух почти до нуля, удалось обнаружить то, что нужно.

Ведомственная суета отняла слишком много времени. Нелепые споры мелких начальников о границах юрисдикций и руководстве прекратил Элдридж – просто принял командование на себя. Его люди взяли под контроль район аварии и мгновенно уговорили экспертов с перуанской и чилийской стороны работать вместе, чтобы как можно быстрее завершить изучение обломков.

Правда, искать было, в общем-то, нечего. От взрыва фюзеляж раскалился и оплавился. То, что находилось внутри, мгновенно превратилось в пепел. К тому времени, как пылающий остов «линкса» рухнул на дно глубокого каньона, почти все неметаллическое попросту испарилось.

Что осталось – извлекли, разделили на части, изучили и опознали. Буквально каждый уцелевший клочок. Эксперты сообщили: жар был настолько силен, что от обоих угонщиков, скорее всего, не осталось никакой органики. Самое большее, на что можно надеяться, – осколок обгоревшей кости или пару зубов.

Элдридж не собирался считать дело закрытым, пока не убедится в смерти Адамса и Эдвардс, оттого по-настоящему вздохнул с облегчением лишь за полночь.

– Эй, сэр, вот! – сообщил техник, показывая маленький прозрачный пакетик.

– И что же это? – спросил Элдридж раздраженно.

– Сэр, зуб! – довольно улыбаясь, пояснил агент и протянул находку, чтобы большой босс мог разглядеть. – Сильно обожженный. Но похоже, это зуб мужчины, управлявшего вертолетом.

– Вы уверены? – уточнил коммандер, не позволяя себе радоваться раньше времени.

– На сто процентов!

– Отлично! – заключил Элдридж и забрал пакет. – Я немедленно отправлю его на экспертизу.

Стивен Джейкобс летел домой на личном реактивном самолете в тридцати восьми тысячах футов над Атлантикой. После поездки в Швейцарию он пребывал в радостном возбуждении, ведь наконец-то увидел машину своими глазами и пришел в полный восторг от успехов команды ЦЕРНа. То, чего ждали так долго, вот-вот станет явью!

Зазвонил телефон.

– Джейкобс слушает, – ответил добродушно.

– Сэр, это Элдридж, – пророкотал в трубке хриплый бас. – Утечка ликвидирована.

– Вы уверены?

– Да, сэр. Вертолет был уничтожен, но мы сумели отыскать три обгоревших зуба. Тестирование ДНК подтвердило: два принадлежат Мэттью Адамсу, один – Эвелин Эдвардс. Выжить они не могли. Все кончено.

Стивен Джейкобс расслабился, устраиваясь поудобнее в кресле. Да, хлопотная игра в догонялки завершена. Смерть двух беглецов – хорошее предзнаменование конца старого мира и рождения нового.

– Отлично! – похвалил своего штатного убийцу Джейкобс. – Можете вернуться домой и занять место среди нас. Ожидаемое вот-вот свершится.

Мобильник просто источал счастье.

– Так точно, сэр! – восторженно выпалил глава бригады «Альфа».

Джейкобс улыбнулся и повесил трубку. «Ну вот, – подумал, потягиваясь, – новости из Перу отличные. И из Швейцарии – тоже. Ждать осталось совсем недолго!»

19

Мэтт внимательно осмотрел окрестные кусты – не шевелится ли что-нибудь поблизости? Кажется, нет. Можно отдохнуть спокойно. Он укрыл себя и Линн одеялом, обнял ее покрепче – так гораздо теплее.

Уже несколько часов прошло с тех пор, как чилийские военные сбили вертолет. Адамс решил все темное время суток двигаться, стараясь уйти подальше от места катастрофы. Еще в полете запомнил выданные навигационными приборами координаты, определил направление на ближайший город – Арекипу. Ориентируясь по звездам, экс-супруги за ночь проделали тридцать миль и уже валились с ног от усталости.

В нормальном состоянии Адамс мог пройти гораздо больше, но передряги последних дней и бессонница превратили его в дрожащую развалину. Днем решили отдыхать. Во-первых, ночью путешествовать безопаснее. Во-вторых, двигаясь, легче совладать с ночными холодами пустыни. Мэтт за полчаса оборудовал убежище для дневки: небольшую расселину, хорошо укрытую острыми, блеклыми от безжалостного солнца скалами.

Скорее всего, погони не будет, но все равно осторожностью пренебрегать не следует.

Из уголка рта по подбородку Мэтта сбежала струйка крови. Это напомнило, что пришлось сделать ради успешного бегства.

– Как десна? – спросил у Линн.

– Неплохо. Относительно, конечно, – ответила она. Улыбаясь, Линн показала зияющую дыру между верхними зубами.

Заметив выпущенные ракеты, Адамс стал маневрировать, уклоняться, чтобы наблюдатели привыкли к хаотичным рывкам машины. Когда же снаряды оказались на хвосте, а вход в каньон – прямо впереди, Мэтт остановился, зависнув над землей, и оба беглеца спрыгнули.

Они пролетели десять футов до склона из грубого песка, камней и глины и покатились вниз, в каньон. Адамс увидел, как ракеты ударили в вертолет и тот взорвался с чудовищным грохотом. Изуродованные обломки рухнули в пропасть.

Мэтт и Линн сумели остановиться всего в полуметре от страшного обрыва. Адамс крепко обнял экс-жену, закрыл собой от огня и жара. Когда пламя улеглось, отпустил ее, перепачканную кровью из его развороченной десны.

Он знал, что если среди обломков не найдут доказательств их гибели, то погоня продолжится. Потому использовал драгоценные секунды до прыжка для подготовки нужного «материала». На своем универсальном складном ноже выдвинул плоскогубцы и выдрал себе два передних зуба. Кровь хлестнула из десны, забрызгала все вокруг. От боли закружилась голова, но Мэтт не потерял контроля над управлением и совершил очередной ложный маневр.

Еще одна ракета ушла в сторону. А Линн тем временем выхватила плоскогубцы, вырвала зуб у себя и бросила его на пол. Глянула на бывшего мужа: искаженное болью, но решительное лицо, изо рта капает кровь. Мэтт не хотел, чтобы и она увечилась, но Линн сама так решила ради достоверности сцены аварии. Если преследователи обнаружат останки лишь одного, то могут продолжить погоню. А со свидетельствами гибели обоих уж точно не станут прочесывать окрестности.

После этого экс-супруги переглянулись, чтобы приободрить друг друга, и спрыгнули.

Через час уже не Мэтт обнимал Линн, а она его, стараясь согреть трясущегося всем телом, стучащего зубами, вздрагивающего, обессиленного мужчину.

Беглецы забрали с вертолета аварийные комплекты на случай непредвиденной посадки в пустыне – теплую одежду, одеяла, еду. Линн укрыла бывшего мужа всей имеющейся одеждой, закутала в одеяло, но он по-прежнему дрожал так, что казалось, обязательно что-нибудь себе повредит.

Линн напоила его водой, попыталась накормить – на этот случай был припасен сухой паек. Сумела впихнуть Мэтту в рот две небольшие шоколадки. Когда и это не помогло, полностью разделась, раздела донага и его, забралась под одеяло и крепко обвила руками и ногами, согревая своим телом.

Ощущение его кожи, его тепла разбудило память: когда-то они были так близки! Часами валялись в постели, занимались любовью, отдыхали в объятиях друг друга и принимались кувыркаться снова.

Линн поняла, что никогда в жизни не испытывала такого счастья – ни до, ни после. Почему же в те дни не знала покоя и радости? Виновата работа. Из-за нее по-настоящему не жила с Мэттом, не наслаждалась каждой минутой с ним. Даже в постели думала об очередном исследовательском проекте: кого привлечь, куда и на какой грант подавать, какие ожидать результаты. Повседневная научная суета постепенно отдалила Линн от мужа.

Адамс был из тех, кто умеет радоваться жизни, – а для Линн главным оставалась наука. Когда муж заговорил о детях, Линн разозлилась. Он что, не понимает, сколько усилий требует ее работа, сколько времени и внимания? Размножение подождет. Мэтт захотел узнать, как долго надо терпеть, Линн ответить не смогла. После разговора про детей они продолжали общаться как ни в чем не бывало, но было ясно: цели и ценности в жизни у них разные. Их пути уже далеко разошлись. Развод остался единственным выходом.

А как теперь? Линн крепко сжимала в объятиях мужчину, которого когда-то любила. Знакомое тепло проникало в ее тело, и Эвелин понимала, как ошиблась тогда! Мало того что живет одна, так еще кто-то пытается убить ее из-за этой работы. Единственный же человек, способный помочь, – тот, кого отвергла много лет назад. Да, Линн – крупнейший специалист в своей области, но какое это имеет значение теперь?

Мэтт зашевелился, открыл глаза – сонные, бессмысленные.

– Линн? – прошептал тихо.

– Все хорошо, – ответила она, прижимаясь крепче. – Это просто лихорадка. Она пройдет.

Адамс закрыл глаза, задышал глубже, ровнее. Но затем снова открыл и посмотрел на нее.

– Нет, – сказал невесело. – Это не лихорадка.

Он так хотел нормального сна, хоть несколько часов. Конечно, можно и дальше изображать больного, но Мэтт решил, что пришло время рассказать правду.

– Я не могу нормально спать, – признался и увидел изумление в глазах Линн. – У меня кошмары.

– Кошмары? У тебя?

Мэтт, которого Линн знала пятнадцать лет назад, всегда спал как убитый. Пока бодрствовал, прямо лучился оптимизмом, весельем, энергией, а когда приходила пора отдыхать, отключался и сопел беззаботно как младенец.

– После нашего развода меня… в общем, я стал работать на правительство. – Он осторожно подбирал слова.

Мэтт обрадовался возможности поведать о своей беде хоть кому-то и был рад вдвойне, что «кем-то» оказалась Линн.

– Как так? – поразилась она.

Когда они были вместе, он ни разу не упоминал о желании трудиться на правительство. Знала, что он был лучшим следопытом резервации, часто помогал местной полиции разбираться с проблемами, но работать на федеральные власти – совсем другое дело.

– Бюро таможенного и пограничного контроля США. Они создали группу следопытов из таких же индейцев, как я. Из девяти племен. Они обо мне прослышали и захотели, чтобы я присоединился. Нас звали «Призрачные волки». Мы должны были выслеживать контрабандистов на мексиканской границе.

– И ты согласился? – спросила Линн недоверчиво, поскольку это не вязалось с образом Мэтта Адамса, которого она знала.

– Мы только что развелись, ты мне сказала: найди себе цель и назначение в жизни, вроде твоей науки.

Возразить нечего – сама подтолкнула к такому решению.

– Продолжай, – прошептала Линн.

– Я работал с «Волками» несколько лет, стал главным следопытом – список успехов просто зашкаливал по сравнению с остальными. А потом пришел день, когда все изменилось.

Он посмотрел виновато – истерзанный совестью и сомнениями, загнанный, измученный человек. Линн промолчала. Чувствовала – он соберется с силами и расскажет.

– Нам сообщили о фургоне с детьми. Торговцы живым товаром переправляли их через границу. Мы слышали про банду, они уже несколько месяцев занимались этим, но поймать их никак не удавалось. Однако в тот раз мы получили информацию о фургоне: модель, описание. Потому оказались готовы и знали, что возьмем с поличным.

В его глазах появилась отстраненность, будто смотрел куда-то очень далеко.

– Мы проследили путь: шестьдесят миль по резервации Тохоно О’одхам. И в конце концов нашли автомобиль в десяти милях от границы. Его бросили в пустыне. Просто оставили под палящим солнцем. Мы подкрадывались осторожно, готовые к тому, что контрабандисты выскочат и бросятся наутек, но в кабине никого не оказалось. По следам на песке определили: водитель сбежал еще прошлой ночью, а может, и еще раньше. Фургон стоял в пекле больше суток.

Адамс запнулся, вдохнул глубоко.

– Когда подошли сзади отрыть двери, по запаху сразу поняли – внутри трупы.

Он закрыл глаза, пытаясь отогнать всплывший в памяти кошмар.

– Но все оказалось еще хуже. За дверью нас ждал ад. Шестьдесят семь детей, некоторым года по три, набитые битком в крытый кузов грузовика – в жестяную коробку без вентиляции – и оставленные взаперти в пустыне. Середина лета, температура внутри – градусов сто пятьдесят. У них не было ни единого шанса выжить.

Мэтт заплакал – память сохранила жуткую картину в мельчайших деталях.

– Они все умерли, все. Представляешь, что это была за смерть? Дети мучились от жары, задыхались. А выбраться невозможно. Вокруг – умирающие: слева, справа, сверху, снизу. Повсюду – блевотина, понос. Они царапали стены, пытаясь вырваться.

Мэтт утерся ладонью.

– Знаешь, почему контрабандисты оставили их умирать, а сами сбежали? Потому что им сообщали, что по следу идут «Призрачные волки». Бандиты решили: шансов провезти фургон нет, – потому и удрали, бросив машину в пустыне. Из-за нас.

Он замолчал – сил говорить больше не осталось. Линн прижалась к нему сильнее. Хотела согреть, приободрить.

– Ты ведь ничего не мог сделать, – прошептала она, зная, что этим не утешит и не успокоит, но захотелось немного облегчить его ношу.

– Я мог бы отыскать этот грузовик быстрее. Меня считали лучшим, и это моя вина. Они погибли, потому что я не пришел вовремя. После этого я пытался работать как раньше, но скоро начались кошмары. С каждой ночью все страшнее. Настоящая жуть. И я стал бояться засыпать. В итоге вскоре потерял способность работать. Сломался. Тогда мне наконец позволили уйти, и я вернулся в резервацию. С тех пор там и перебивался кое-как.

Мэтт прижал к себе ее руки, заглянул в глубокие, яркие и полные жизни глаза:

– Благодаря твоей просьбе о помощи я снова обрел смысл жизни. Спасибо!

Линн не знала, что и сказать. Она подвергла его такому риску, затянула в страшную передрягу – а он благодарит? По щекам потекли слезы. Он еще любил ее, и она вдруг поняла, что любит Мэтта, не хочет себе в этом признаться, но – любит!

Они лежали нагие, тесно обнявшись, переплетясь. Мэтт вытер ее слезы, осторожно поцеловал – как она отнесется? Линн ответила жадно, с неожиданной страстью, прижалась, впилась в его губы.

Чувства оказались взаимны, и это открытие обрадовало обоих. Мэтт и Линн позволили любви выплеснуться и завладеть телами. Двигались синхронно, высвобождая накопившиеся адреналин, страх и напряжение последних дней. Все это вылилось в неистовую страсть, в ритм, когда-то знакомый каждой клеточке их тел, – он сохранился в глубинах памяти. А потом Линн обмякла, уткнулась бывшему мужу в плечо. Все отрицательные эмоции ушли, рассеялись, сменились сладкой, безмятежной усталостью.

20

Двумя днями позже Адамс и Линн добрались до городка Наска.

На вторую ночь прошли пешком бо́льшую часть пути до Арекипы. С рассветом спрятались в укрытии, а следующей ночью достигли цели. Найти машину труда не составило – обогнули Арекипу и на автостраде номер один, что идет на север, поймали попутку.

Водитель большого грузовика, направлявшийся в Лиму, утром высадил пару в маленьком пыльном городке – неприглядном скоплении прямоугольных одноэтажных домишек и магазинчиков в степи, у подножия большого горного массива.

Но среди этой серости сердце Линн зашлось от восторга и удивления, и она стиснула руку Мэтта, глядя, как величественно и медленно поднимается солнце над далекими снежными пиками, как алый теплый свет растекается по долине.

Беглецы стояли рука об руку и смотрели, затаив дыхание, позабыв на пару мгновений обо всех тревогах. Перед ними была лишь величественная и невероятная красота мира.

– Где искать Баранелли? – спросил Адамс, когда солнце оказалось над вершинами.

– Я не уверена, – ответила Линн смущенно, – но кое-какие предположения у меня есть.

Отель «Линии Наски» на улице Болоньези находился в пяти минутах ходьбы от знаменитых изображений, что объясняло его популярность среди туристов, астрономов, исследователей и сторонников «теории заговора».

То, чем являются линии Наски, впервые увидел в 1939 году американский ученый Поль Косок. Именно ему пришло в голову пролететь на небольшом самолете над пустынной береговой полосой. До тех пор канавки считали частью древней ирригационной системы, но Косок, эксперт по ирригации, быстро опроверг это предположение. Лететь Косоку случилось в день летнего солнцестояния, и американец тут же обнаружил: лучи заходящего солнца ложатся параллельно огромному контуру птицы. Потому назвал коллекцию фигур в пустыне Наска «самой большой в мире книгой по астрономии».

После Косока немецкий математик Мария Райхе изучала геоглифы Наски в течение пятидесяти лет и пришла к заключению, что колоссальные фигуры – часть астрономического календаря людей культуры Наски, возможно также задуманные как послание богам.

Райхе много лет жила в отеле «Линии Наски», тогда называвшемся «Отель туристас», и каждый вечер читала часовую лекцию об археологическом феномене борозд.

Линн помнила, что Баранелли не раз говорил о Райхе в Гарварде, и была уверена: если профессор решил остановиться в гостинице, то, несомненно, выбрал бы «Линии Наски». К тому же обилием отелей здешние края не отличались.

Линн и Мэтт прошли мимо подстриженных газонов, низкорослых пальм, ступили в белое, в колониальном стиле фойе и направились прямо к регистратуре.

Стараясь казаться непринужденной, несмотря на выбитый зуб и общую растрепанность, Линн подошла к стойке и улыбнулась.

– Добро утро! – выговорила, лучась обаянием. – Вы говорите по-английски?

– Немного. – Девица-регистраторша кивнула.

– Отлично! – обрадовалась Линн. – Мы исследователи из Гарварда и договорились встретиться за завтраком с профессором Баранелли, но, кажется, прибыли слишком рано. Можно подождать его здесь?

Девица заколебалась:

– Э-э, вы хотите позавтракать с профессором?

– Именно! – подтвердила Линн.

– Мне очень жаль, но профессора Баранелли в отеле нет.

– Как нет? Он не здесь поселился? – Линн не на шутку встревожилась.

– Здесь. Но уже ушел.

– Куда он мог уйти?

Девица указала за аккуратно подстриженный газон:

– На аэродром, за дорогой. Если поспешите, успеете его перехватить до отлета.

Меньше чем за две минуты они оставили за спиной улицу Болоньези, промчались под металлической аркой и побежали по мокрому асфальту к небольшому зданию диспетчерской. В небе заметили два миниатюрных винтовых самолета. Может, Баранелли уже взлетел? У открытых ангаров они увидели с дюжину машин. Три, кажется, готовились к запуску двигателей. Для такого маленького захолустного аэродрома активность просто удивительная.

Адамс уже коснулся двери в диспетчерскую, когда Линн дернула его за рукав.

– Смотри! – Она указала на самолет, выруливавший на взлетную полосу. – Он там!

Адамс проследил в указанном направлении и увидел полноватого, лысеющего, сильно загорелого типа в очках в стальной оправе, старомодной рубашке и шортах цвета хаки. Тот собирался забраться в кабину.

– Профессор! – завопила Линн на всю округу.

Баранелли обернулся в ее сторону раздраженно, хотя и с некоторым любопытством. Линн махнула рукой и закричала снова. На его тяжелом лице с крупными чертами раздражение сменилось радостью – он узнал ее. Махнул пилоту, чтобы заглушил мотор, и едва ли не бегом припустил навстречу Линн.

– Эвелин! – заорал счастливо с сочным южноитальянским акцентом. – Ради всех святых, ты что здесь делаешь?

– Ищу твоей помощи! – без обиняков ответила она.

Запнувшись на мгновение, Баранелли улыбнулся:

– Конечно, все, что в моих силах! Но лучше поговорим на борту. – Он развернулся и направился к самолету. – Идеальные условия продержатся всего час.

Линн глянула на бывшего мужа и тихонько застонала. Снова в летающую жестянку? О боже… только этого не хватало.

Но поползла следом за профессором в тесную кабину, молясь, чтобы на этот раз – хотя бы один-единственный раз! – удалось приземлиться нормально.

– Бо́льшую часть года наблюдать приходится ближе к полудню или сразу после обеда, иначе все искажает дымка, – объяснил Баранелли, когда маленькая «цессна» оторвалась от взлетной полосы и начала набирать высоту, окунаясь в разреженный горный воздух. – А я недавно обнаружил, что лучшее время все-таки раннее утро. Я уже раз пятьдесят летал смотреть, и, поверите ли, это всякий раз захватывает.

Линн и Мэтт синхронно кивнули. Линн знала, что профессор человек страстный и увлекающийся, в особенности когда рассказывает о работе. Придется постараться, чтобы направить беседу в нужное русло.

– Вы видели раньше линии с воздуха? – спросил Баранелли, едва Линн собралась открыть рот.

Беглецы замотали головой.

– Нет? – Баранелли засветился энтузиазмом. – Счастливчики! Вас ожидает сюрприз! А экскурсовода лучше меня не найти! Если вам повезет, – он заговорщицки подмигнул, – я поделюсь кое-какими теориями насчет линий!

Следующие полчаса самолет лениво кружил над равниной Наска, летел вдоль огромных фигур.

Баранелли работал как машина, делая заметки в потертом блокноте, фотографируя и вычисляя. При этом он не замолкал ни на минуту, с энтузиазмом рассказывая историю рисунков лучше любого профессионального гида.

– Не поразительно ли? – в который раз вскричал профессор. – Отсюда изображения – и грубо исполненные, и совершенные – выглядят бессмысленной массой линий. Но если присмотреться, – он махнул рукой, и пилот сбросил высоту, – замечаешь красоту целого. Можно увидеть, как те вон клинья, – он указал на две колоссальные трапеции, протянувшиеся на две с половиной тысячи футов, – пресечены идеально прямыми линиями длиной в девять миль! А еще есть спирали, треугольники, окружности… Список можно продолжать и продолжать. Знаете, сколько здесь геометрических фигур?

– Представления не имею, – послушно отозвалась Линн.

– Около девятисот! Вы не поверите – девятьсот! Невероятно! – Баранелли, целиком погруженный в мир своих исследований, тарахтел без умолку. – А еще почти семьдесят контуров животных и растений, включая ряд широко известных: колибри, цапли, кондора, собаки, паука, пеликана, обезьяны. Есть и человеческие руки.

После каждого названия профессор указывал в направлении соответствующего геоглифа, и Линн с Мэттом невольно смотрели в нужную сторону, восхищенные и завороженные гигантскими рисунками, разбросанными по пустынной равнине – по словам Баранелли, на площади в двести квадратных миль. Размер изображений поражал. Как прикинул Адамс, пеликан, например, тянулся футов на тысячу.

– И вот наконец мой любимчик, – провозгласил Баранелли, – астронавт!

Выглянув из окна, беглецы увидели фигуру, вырезанную на склоне небольшого холма. Утреннее солнце отлично высвечивало геоглиф – контур человека с чем-то вроде шлема на голове, с поднятой правой рукой. Кого он приветствовал?

– Ну и что? – спросил нетерпеливо полный энтузиазма профессор. – Что вы думаете?

– Очень любопытно, – признала Линн. – Интересно, зачем его сделали?

Баранелли оторвался от окна, воздел вопросительно брови.

– Ах! Правильный вопрос! Зачем это все? Скажите же, каково ваше мнение? – спросил, будто у студентов в аудитории.

– Со времени открытия появилось много теорий, – ответила Линн, – начиная с идеи Косака об астрономическом календаре. Кстати, математическое моделирование показало, что ориентации фигур совершенно случайны и к звездам никакого отношения не имеют.

– Верно, – согласился Баранелли. – А еще что?

– Если не ошибаюсь, наиболее распространенная теория связывает линии с культом плодородия, ритуалом ниспослания влаги.

– Да, многие так считают, – подтвердил профессор. – Исторические и этнографические данные указывают, что с древних времен люди культуры Наска поклонялись преимущественно горам и водным источникам. И потому линии можно рассматривать как священные тропы, ведущие верующих к местам, где должно почитать богов.

– Многие считают, но ведь не вы? – спросила Линн.

Баранелли рассмеялся:

– Ну конечно не я!

– А что вы считаете? – подключился Адамс.

– Нам пора приземляться, – сказал на это профессор. – Может, продолжим беседу за обедом?

21

Часом спустя профессор Баранелли восседал за личным, для него зарезервированным столом в отеле «Линии Наски» и вдохновенно вещал гостям с бокалом кьянти в руке:

– Слыхали когда-нибудь о теории «древних астронавтов»?

Линн кивнула, отпив воду, и послушно ответила профессору:

– Еще в шестидесятых Эрих фон Деникен предположил: прямые линии – разметка взлетной полосы для межпланетных кораблей, и все плато Наска – нечто вроде гигантского космопорта.

– Именно так, – подтвердил Баранелли, – хотя есть сомнения: смогла бы поверхность пустыни выдержать нагрузку неоднократных приземлений? Но у Деникена были и другие любопытные теории насчет происхождения линий. В частности, он утверждал, что люди культуры Наска могли сделать эти рисунки уже после того, как пришельцы улетели – предположительно, к родной планете.

– И зачем это могло им понадобиться? – удивился Адамс.

– Подобное неоднократно отмечалось по всему миру. Так называемые карго-культы возникали после посещения туземцев представителями более развитой культуры. Местные жители приписывали пришельцам и их странным устройствам – карго, то бишь грузам, – сверхъестественные свойства. Рассматривали как могучих духов и богов. Таких культов много возникло в Юго-Восточной Азии после Второй мировой войны. Американцы и японцы использовали тропические острова в качестве военных баз, привозили снаряжение и припасы. После войны почти все базы забросили, поток чудесных вещей иссяк, а население островов попыталось задобрить богов, побудить к доставке новой порции товаров. Туземцы строили грубые имитации взлетных полос, самолетов, радиостанций – и молились им.

– Деникен считал, что и здесь случилось то же самое?

– Именно! Но на этом он не остановился. По нему, все мировые религии произошли от желания поклоняться инопланетянам. Те, сойдя на землю, поразили примитивных людей продвинутой технологией. Пришельцы ушли, а люди стали искать сверхъестественные объяснения мощи чужаков.

– Да вы, наверное, шутите, – заметил Адамс скептически. – Значит, наш Бог – пришелец?

– Одна из глав книги Деникена, по-видимому и сделавшая его всемирно знаменитым, так и называется «Был ли Бог астронавтом?», – пояснил Баранелли, улыбаясь.

– И чем же он обосновал свои заявления? – спросил по-прежнему недоверчиво Мэтт.

– Прежде всего учтите: так считал отнюдь не один Деникен. Долгие годы многие исследователи – астрономы, астрофизики, историки, философы – об этом спорили. Авторитетные, знающие люди. Они нашли доказательства в пользу теории Деникена, хотя оппоненты назвали все свидетельства всего лишь забавными аномалиями, курьезами, и не более того.

– И что за аномалии? – уточнила Линн.

Она подумала о возможной связи между своим антарктическим открытием и древними пришельцами.

– Линии Наски – типичный их пример. Откуда они взялись, кто их сделал, зачем? Значит ли их видимость лишь с воздуха то, что они предназначались для способных летать? А откуда в глубокой древности могли взяться летающие люди? Вот вам и аномалия, нечто, не вписывающееся в нормальную картину исторического и археологического знания.

На это Мэтт и Линн ничего не успели сказать. Профессор с энтузиазмом продолжил:

– Какие еще есть аномалии? Например, карта шестнадцатого столетия, найденная в руинах султанского дворца Топкапи, в Стамбуле. Она показывает Антарктиду, причем так, как она выглядела бы, будучи свободной ото льда. И как это понимать? То ли это копия с карты, сделанной миллионы лет назад, то ли турецкий адмирал шестнадцатого века имел доступ к радарам и спутниковым данным. А если вдруг имел, откуда эти радары и данные взялись? По миру разбросано много рисунков, изображающих существ, похожих на инопланетных пришельцев либо астронавтов в шлемах, – приблизительно как тот, что вы видели. Такие рисунки встречаются от Сахары до храмов майя в Мексике, их можно найти и в Зимбабве, и в Южной Африке, и в России, и в долине Вал-Камоника в Северной Италии, и в Узбекистане – список длинный. Фигуры всегда одни и те же: человекоподобные существа в странной одежде и в шлемах. Барельеф из Храма надписей в Паленке, в Мексике, явно изображает астронавта за пультом управления миниатюрного космического корабля. И как это объяснить без пришельцев?

Баранелли отпил как следует из бокала и продолжил:

– А как насчет странностей с календарем майя? Он предсказывает затмения на бог знает сколько тысяч лет вперед! У кого майя научились вычислять? В Ираке обнаружились древние электрические батареи, в Ассирии – девятитысячелетние линзы из горного хрусталя. В Дели стоит железная колонна, не ржавеющая уже четыре тысячи лет. В Перу есть гранитный блок весом в двадцать тысяч тонн, понимаете, двадцать тысяч тонн! И его поставили на попа. Как такое объяснить? Не забывайте и пирамиду Хеопса, и все окружающие ее храмы, и Большого сфинкса, и прочее. Даже теперь кто-нибудь понимает, как их строили? И зачем? Великую пирамиду сложили из двух с лишним миллионов каменных блоков, некоторые – аж по семьдесят тонн весом. Это одно из идеальнейшим образом ориентированных зданий во всем мире, ошибка ориентировки на север – пять сотых градуса, а расположена пирамида точно в центре земной суши, сквозь нее проходит самый длинный меридиан и самая длинная параллель. Камни внешней облицовки тщательно отполированы и выровнены до сотой доли дюйма. Пирамида видна из Израиля и, возможно, даже с Луны. Зачем такое? По правде говоря, мы просто не представляем. Они существуют, эти аномалии, и прямо-таки кричат: объясните нас!

– А с пришельцами все объясняется?

– Именно. Сейчас на каждом шагу утыкаешься в сообщения о появлении чужих. Так почему бы им не заявиться тысячи лет назад?

Баранелли хорошо различил сомнение в глазах Мэтта и Линн и, хотя сам не слишком верил в инопланетян, признавал: и такая теория имеет право на жизнь.

– А некоторые исследователи считают религиозные тексты прямым доказательством пришествия инопланетян.

– Это почему? – спросил Адамс, чей скепсис еще не был поколеблен, но интерес уже пробудился.

– Вам никогда не приходило в голову, что в священных писаниях самых разных народов рассказываются странно похожие истории? Древний Шумер, Египет, Рим, Греция, Ветхий и Новый Заветы – везде, если присмотреться, практически одно и то же. А где родилась наша культура, наша чудесная наука: математика, агрономия, письменность?

– В Древнем Шумере, – ответила Линн.

– Именно! – Баранелли щелкнул пальцами. – После миллионов лет медленной, болезненной эволюции мы вдруг резко рванули вперед. С точки зрения истории прошло мгновение – и вот мы уже пашем землю, строим храмы, производим сложнейшие математические вычисления, читаем и пишем. И что же такого произошло в Древнем Шумере? Кое-кто утверждает: именно туда и явились впервые инопланетяне и оставили там знание, давшее начало нашей цивилизации. А мы посчитали пришельцев сверхъестественными существами и придумали сообща и по правилам им поклоняться, создали религию. Боги, являющиеся с небес на землю в огненных колесницах, – отнюдь не фантазии, не метафоры и не бред. Чужие и в самом деле явились на землю в своих межзвездных кораблях. Но как же мог древний человек объяснить и описать звездолеты? Вера в богов из Шумера распространилась на окрестности, проникла в Израиль и Египет, чтобы затем разойтись по всему земному шару, включая Индию, Грецию и Рим. Конечно, повсюду аборигены, приняв ее, истолковывали по-своему, но, в сущности, священные тексты везде остались описаниями приземления богов и знакомства с их удивительной техникой.

– Значит, Бог все-таки астронавт? – уточнил Адамс, еще не убежденный.

– Кто знает? Не забывайте: это всего лишь теория. Выдумка. Не более и не менее убедительная, чем многие другие.

– А ведь у нас тоже есть хороший рассказ об аномалии, – заговорила наконец о своем Линн.

– Сорок тысяч лет? – переспросил Баранелли возбужденно.

– Похоже, что так. К сожалению, бо́льшая часть найденного теперь недоступна.

– А когда в Шумере появилась цивилизация? – поинтересовался Адамс.

– Около три тысячи восьмисотого года до нашей эры, – без промедления ответил профессор. – Почти шесть тысяч лет назад, ни больше ни меньше.

– А у вас нет теории насчет народа с развитой культурой, жившего сорок тысяч лет назад? – упорствовал Адамс.

– Возможно, происшедшее в Шумере происходило уже не раз, – предположил Баранелли неуверенно.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Линн.

– Если инопланетные существа могли явиться на Землю в середине четвертого тысячелетия до нашей эры и дать людям цивилизацию, они могли делать подобное и сорок, и пятьдесят тысяч лет назад, и даже сто тысяч. Может, не те же самые пришельцы, а с другой планеты, совсем из другой области Вселенной. Эту возможность нельзя отбрасывать. Или следует допустить, что человечество само, без посторонней помощи, достигло таких высот в то время.

– И куда все это делось потом? – спросил Адамс.

– Погибло, как и Атлантида, в некой глобальной катастрофе, полностью уничтожившей человечество. Возможно, мелкие группы в изолированных местах и выжили, но из-за изменений в окружающей среде вынуждены были вернуться к примитивной жизни ради выживания.

– Как Атлантида? – не унимался Мэтт. – Вы хотите сказать, она существовала?

– Нет, – ответил Баранелли осторожно и заговорил, тщательно подбирая слова: – Я хочу лишь обратить внимание на то, что почти во всякой современной культуре есть в той либо иной форме миф об Атлантиде, древней высокоразвитой цивилизации. Это совпадение – проекция некой общей истины? И разве найденное Линн тело подтверждает эту идею? Кроме того, обратите внимание на распространенность мифов о древнем потопе. В христианской культуре это миф о Ное и его ковчеге, и он, несомненно, восходит к шумерскому первоисточнику. Многие весьма респектабельные ученые полагают, что что-то и в самом деле произошло где-то между десятью и двенадцатью тысячами лет назад. Но наводнение лишь одна из многих возможных катастроф, способных уничтожить древнюю цивилизацию. Она могла погибнуть от извержения вулкана, падения метеорита и так далее. Главное вот что: даже очень развитая культура, даже более развитая, чем наша, могла быть стерта с лица земли… Вы еще не проанализировали ДНК образца? – спросил профессор внезапно.

– Нет еще. Надеемся сделать это в США – если попадем, конечно.

Баранелли кивнул, глубоко погрузившись в раздумья.

– Хм, найденный может и не быть Homo sapiens, – заключил он. – Вероятно, это другая ветвь рода Homo, в силу определенных причин развившаяся быстрее нас. Обыкновение полагаться на технику за частую мешает пережить катастрофу. Для них она ста ла гораздо худшим бедствием, чем для нас. Они вымерли полностью, позволив нам вскарабкаться наверх.

Мэтт с Линн переглянулись. Другая ветвь рода Homo? Об этом бывшие супруги и не думали. А ведь такой вариант гораздо правдоподобнее, чем инопланетные пришельцы или путешественники во времени – другие версии попадания тела в древний лед.

– Кажется мне, следует поскорее провести анализ ДНК, – задумчиво протянул Баранелли. – Тогда и поймете, что же происходит.

– Потому и стремимся попасть в Штаты, – сказал Адамс. – Изучим образцы, выясним, что за чертовщина творится.

– Да, друзья мои, вы подвергаетесь большой опасности. Ясно, находка для кого-то очень важна. Охотившиеся за вами не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить тайну.

– Тут вы не ошиблись, – подтвердил Адамс. – Думаю, мы впутались в дела самого верха, на уровне правительства, и у этих людей достаточно сил, чтобы творить любые безобразия к югу от границы.

– У-у, такие секреты уж точно до смерти захочется выведать, правда? – Баранелли подмигнул, улыбнувшись лукаво, отпил кьянти и глянул в упор на беглецов. – Понимаю, на какую помощь надеетесь. Хотите знать, смогу ли я переправить вас в США?

Линн и Мэтт синхронно кивнули и затем молча созерцали, как Баранелли долил себе вина и выпил половину бокала одним долгим глотком.

– Но конечно, мы не хотим, чтобы вы подвергали себя опасности, – добавила Линн.

– Об этом не беспокойтесь. – Профессор махнул рукой. – Думаю, смогу вам помочь и риску себя не подвергну ни на йоту. К тому же что за жизнь без толики адреналина?

Допив залпом ароматный напиток, продолжил:

– Клянусь, к завтрашнему дню окажетесь в Штатах. Но обещайте и вы мне рассказать обо всем обнаруженном.

– Фабрицио, обязательно! – воскликнула Линн. – Честное слово, я устала быть жертвой!

Адамс поразился свирепому огню в ее глазах.

– Они думают, мы умерли. Они считают, что победили. Так мы выясним, кто они, и заставим убегать их!

Часть третья

1

«ДНК-аналитикс», одна из тысяч лабораторий, разбросанных по всем Соединенным Штатам, располагалась в центре Финикса. Главная работа подобных заведений – проверка отцовства, хотя многие сотрудничают с ФБР и полицией, анализируя собранные ими материалы.

Эту фирму Линн выбрала потому, что «ДНК-аналитикс», напротив, не работала ни с ФБР, ни с полицией, ни с другими схожими ведомствами, к тому же была известна сравнительно немногим. Плюс к тому, ее филиал в Лос-Анджелесе мог проанализировать образцы ткани, взятой Линн с одежды найденного во льду. То бишь практически за один раз можно управиться со всеми анализами, минимизировав риск попасться на глаза кому не следует.

Зайдя в фойе компании, Линн и Мэтт удивились обилию разнообразной публики: от молодых мамочек с орущими чадами до пожилых профессоров и лаборантов в белых халатах, – и все чем-то заняты.

Бывшие супруги постарались изменить внешность. Он побрил голову и отпустил бороду, она перекрасилась в блондинку, поменяла стиль макияжа и одежды, поставила голубые контактные линзы. Оба воспользовались пудрой, меняющей тон кожи, надели очки – с ними контуры лица кажутся иными. Но и с такой маскировкой избегали смотреть прямо в камеры наблюдения под потолком. Конечно, оба официально считались мертвыми, причем Линн – дважды, но дни отчаянного бегства научили: осторожности много не бывает.

Держа рюкзак, Линн подошла к регистратуре. После короткой беседы с сотрудницей выяснилось, что полный тест ДНК трех привезенных образцов сделают лишь через месяц: лаборатория завалена работой. Но пятьсот долларов наличными – спасибо профессору Баранелли – делу помогли, мгновенно превратив месяц ожидания в неделю.

– Целых семь дней, – сказала Линн, разочарованная, хотя и ожидавшая чего-то в этом роде. – Можем мы позволить себе потерять столько времени?

– А разве есть альтернатива? – отозвался Мэтт. – Нам, кроме частных контор, идти некуда. Мы не можем использовать лабораторию, где ты работала, или иные заведения, где нужно показывать документы. Это будет самоубийство.

– Хорошо, – улыбнулась Линн девушке. – Значит, через неделю.

Затем дала ей номер своего нового мобильного, купленного без регистрации и с предоплатой:

– Пожалуйста, позвоните мне, как только анализы будут готовы. Если успеете раньше чем за неделю – плачу еще пятьсот наличными.

Когда вышли из лаборатории, Линн спросила:

– Теперь куда?

– С научной частью у нас пока все, – подытожил Адамс. – Пора заняться настоящей работой. Давай-ка отыщем моих друзей.

Баранелли сдержал слово. Через день после встречи с ним Линн и Мэтт оказались в Штатах.

Профессор нередко заказывал чартерные рейсы для исследовательских нужд, без труда смог сделать этот и на сей раз. Полетный план оформил до Мексики, мотивируя маршрут необходимостью исследований в смежной области. Маленький самолет дозаправился в Колумбии и благополучно прибыл в Мексику. Сел на захолустном аэродроме неподалеку от границы с США, где пара пассажиров не вызвала ни малейшего интереса. Небольшие формальности соблюли без проволочек, и Мэтт с Линн отправились своей дорогой.

Когда возбуждение бегства улеглось, боль в искалеченных деснах стала невыносимой. Адамсу пришлось задействовать старые связи и нанести ночной визит к знакомому дантисту в городке неподалеку. Старый врач был, как и Мэтт, из племени оглалалакота. Взял за работу наличными, вопросов не задавал. Сказал только, что явились вовремя. Если бы запустили, могли заработать полномасштабное заражение, а то и гангрену.

Работу он сделал быстро, хотя и не безболезненно, и посоветовал обоим хорошенько отдохнуть. В ответ они улыбнулись, подумав об одном и том же: да, отдохнуть было бы как нельзя кстати.

Городок был рядом с границей, а Мэтт хорошо знал окрестности и без труда провел Линн через границу теми самыми потайными тропами, какими сам прошел в Мексику несколькими днями ранее.

В Аризоне поймали древний грузовичок, следовавший в нужном направлении, и на нем благополучно прибыли в Финикс. Адамс боялся, что системы автоматического слежения по ключевым словам поста вят телефон на прослушку. Потому, когда звонил друзьям из «Призрачных волков», использовал старый пароль, к которому не прибегал уже годы. Но друг понял и назначил встречу на следующее утро.

Баня племени папаго находилась в глухом углу резервации, совершенно недоступном тем, кто не состоял в племени и не был гостем.

Паровая баня была известна еще народу майя. Со временем ее посещение превратилось в важный ритуал американских индейцев, и сегодня практикуемый многими племенами по всей стране. Влажностью и жаром она походит на сауну. Люди сидят в плотно закупоренном, укрытом одеялами шатре вокруг очага, наполненного раскаленными камнями, и льют на них воду. Но в отличие от сауны паровая баня индейцев имеет большое духовное значение. Жар и теснота помогают ощутить возвращение в лоно Великой матери-земли. Баня индейцев предназначена для очищения не только тела, но и мыслей, чувств, духа.

Линн и Адамс прибыли на место ранним утром. Мэтт приветствовал старых коллег дружескими объятиями, его представили новым членам команды. Познакомили со всеми и Линн. Она догадалась, что быть приглашенной сюда – большая честь, удостаивались которой немногие чужаки.

Адамс обрадовался друзьям, но встревожился, не обнаружив Марка Дух с Вышины Таканави. Именно Марк снабдил Мэтта новым паспортом и деньгами на дорогу, и его отсутствие не предвещало ничего хорошего, равно как и тревога на лицах собравшихся.

Но вопросы подождут. Традиция предписывала сперва ритуальное очищение, затем зажжение церемониального костра, и лишь после наступало время беседы.

2

Мэтт внимательно наблюдал за Линн. Она не впервые пришла в индейскую баню – он водил любимую в такую же в резервации Лакота. Но теперь она с трудом выдерживала жар; пот ручьем струился по лицу и шее. По обычаю Линн была полностью одета. Адамс боялся, что она потеряет сознание. В конце концов она посещала ту баню очень давно.

Но время шло, и с Линн все было в порядке. Она даже пела вместе со всеми священные песни под мерную барабанную дробь. Мэтту казалось, что его бывшая жена раньше никогда не выглядела такой красивой.

Наконец Джон Танцующий Первым Айита, индеец-чероки, ставший главой «Призрачных волков» после ухода Мэтта, сказал:

– Настало время поговорить.

После его слов настроение собравшихся заметно изменилось.

– Что случилось с Марком? – спросил Мэтт.

Джон посмотрел невесело наверх, на свод шатра и голубое небо за ним.

– Его недавно забрали от нас. Он теперь среди духов.

– Как это произошло? – расстроился Адамс, подозревая, что уже знает ответ.

– Сердечный приступ.

Если бы так. Слишком уж странное совпадение. Мэтта захлестнула горечь. Это его оплошность. Враги наверняка узнали, под чьим именем он прибыл в аэропорт Сантьяго, с каким паспортом, – и выследили Марка Таканави. Затем явились к нему, пытали, вытягивая сведения, и убили, инсценировав сердечный приступ.

– Вы видели тело?

– Только Бодауэй успел осмотреть тело в морге перед похоронами, – сдержанно ответил Джон.

Бодауэй Зажигающий Костер Араван был главным врачом «Волков», живой легендой среди индейцев и славился умением сочетать традиционное знахарство с ультрасовременнейшей терапией.

– Мне кажется, это какой-то кардиошокер, – сказал Араван тихо, – по слухам, его испытывают военные, широкой публике он пока недоступен. Специально подобранный электрический импульс действует на область сердца, интерферируя с сигналами, поступающими по нервам. В итоге все признаки инфаркта миокарда. Я бы пропустил следы его применения, если бы не искал странные отметины на теле. И нашел под волосами на груди пару крошечных ожогов – несомненно, от контакта с шокером. К тому же на теле обнаружились следы, подтверждающие версию о пытках и убийстве: характерные ссадины и синяки. Марка связывали чем-то и били. На внутренней стороне правого локтя я нашел дырочку от укола, и анализ крови оказался необычным.

– Чем же? – спросил Мэтт, мучимый чувством вины.

– Наличием быстродействующих барбитуратов. Прежде всего тиопентал натрия, активный ингредиент так называемой сыворотки правды. Значит, Марка похитили и допрашивали, а затем убили прибором, доступным лишь военным.

– Его убили, – повторил Мэтт.

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Араван.

– И я думаю, ты должен объяснить нам почему, – вмешался Джон Айита сурово, глядя в упор на Мэтта.

Тот не стал спрашивать разрешения у Эвелин. Посчитал, что она поймет. Еще один заплатил жизнью за открытие Линн, и Мэтт должен рассказать близким правду.

Адамс начал с описания экспедиции в Антарктику. Затем в подробностях рассказал про бегство. Его не тревожил тот факт, что друзья работали на правительство, которое, возможно, и стало причиной всех бед. Узы крови и племени всегда сильнее лояльности начальству.

Когда Мэтт закончил повествование, Айита медленно покачал головой.

– Невероятно, – выговорил наконец. – Поверить сложно. Значит, Марка убили из-за этого открытия?

– Да, – ответил Мэтт виновато. – Он погиб потому, что я обратился к нему за помощью.

– И теперь ты явился просить поддержки у нас?

Адамс замолчал. Мысль о том, что он ставит под удар друзей, до сих пор не приходила в голову. Его захлестнула волна жгучего стыда. Что же он наделал?

– Простите меня… я не думал… – выговорил наконец, запинаясь.

– Брат, не тревожься. – Айита поднял руку, успокаивая. – Могучий враг забрал у нас Марка Таканави, и мы не успокоимся, пока не отомстим.

Мэтт ощутил, как горячо и тесно стало в груди и как родилась в душе надежда.

– Но на это потребуется много времени, – заметил он осторожно.

– Увы, времени у нас теперь достаточно. – Айита усмехнулся. – После того как мы обследовали тело, Бюро таможенного и пограничного контроля объявило о роспуске «Призрачных волков». Мы должны разойтись по домам. Нам даже не предложили ничего взамен. «Призрачных» больше нет.

– Да ты шутишь! – воскликнул пораженный Адамс.

– Нет, к сожалению. Было бы трудно убить нас, пока «Волки» вместе и к тому же работают на федеральное правительство. Потому они пошли другим путем: ликвидировали структуру и рассеяли рейнджеров по разным племенам. Не удивлюсь, если с бывшими членами группы в следующие несколько месяцев произойдут «несчастные случаи».

– Кто же эти люди, чтобы с такой легкостью распустить отряд вроде «Призрачных волков»? Это же часть чертова Бюро таможенного и пограничного контроля! – выпалила Линн, до того в разговоре не участвовавшая, и все в шатре поглядели на нее.

– Сэмюел?! – спросил Айита, глядя сквозь мокрый горячий пар на человека по другую сторону костра.

Сэмюел Две Лошади Стивенфельд отвечал за сбор данных и разведку в отряде.

– Конечно, мы уж приступили к расследованию, – отозвался он. Мэтт и Линн смотрели на него, не скрывая любопытства. – Вы когда-нибудь слышали о Бильдербергском клубе?

Линн ответила раньше Мэтта и постаралась говорить ровно и спокойно, несмотря на удушающую жару и подымающийся от костра дым.

– Разве это не просто компания политиков и светских персон, собирающихся раз в год, чтобы обменяться мыслями и телефонными номерами? Что-то вроде неформального междусобойчика для больших шишек? – Она отерла пот со лба, но он тут же опять взмок. – Если не ошибаюсь, даже Сэм Аткинсон был приглашен на этот шабаш несколько лет назад…

Линн споткнулась – догадка ударила как гром с небес. Аткинсон – глава НАСА. Именно ему первому она сообщила о находке во льду.

– Может, ты нам расскажешь, что удалось узнать? – попросил Мэтт.

– Эвелин права. До определенной степени, конечно, – ответил тот. – Впервые клуб собрался в мае тысяча девятьсот пятьдесят четвертого в «Отеле де Бильдерберг» – оттого и название Бильдербергский клуб. Предположительно, целью собрания было урегулирование особо важных проблем в отношениях Европы и США. Тогда многие чувствовали: нужно менять формат совещаний, устроить что-то менее торжественное, свободное от журналистов и атташе, всегда готовых раззвонить об услышанном и увиденном. Понятное желание секретности – Советский Союз был на пике мощи. Затем холодная война окончилась, но собрания клуба продолжались. И без угрозы коммунизма ведущим фигурам западного мира хватало забот: торговля, занятость, финансовые вопросы, проблемы с экологией, инвестирование, терроризм, обеспечение глобального порядка и многое другое. Обычно во встрече участвуют около ста двадцати человек, и список меняется каждый год. Большинство из Европы, остальные в основном из США, хотя в последнее время все больше из других стран. Среди приглашенных треть составляют политики и крупные правительственные чиновники, две трети – представители финансового мира, промышленники, профсоюзные деятели, люди, ведающие образованием, наукой, коммуникациями. На собраниях клуба не принимают резолюций, не голосуют и не вы пускают меморандумы. Люди просто болтают вдали от назойливого внимания прессы.

– И как этот клуб связан с нашими делами? – спросил Адамс.

– Связь всплыла, когда мы стали выяснять, кто же именно давит на Бюро, требуя распустить «Волков». Поиски вывели прямиком на Белый дом, а точнее, на офис особого советника – Тони Керна. Оказалось, что он член Бильдербергского клуба.

– Член? – удивилась Линн. – Разве вы не сказали, что это неформальные встречи и каждый год собираются новые люди?

– Да, это так. Но у клуба есть и правление, и его члены состоят в нем по многу лет. Всего дюжина. Тони Керн один из них.

– Быть в правлении международного клуба вряд ли так уж необычно для советника из Белого дома, – отпарировала Линн.

– Само собой, если это обычный клуб, – согласился Сэмюел. – Но Бильдербергский клуб нормальным, мягко говоря, не назовешь. На него весь мир смотрит с подозрением и сочиняет параноидальные теории насчет того, чем шишки глобального масштаба занимаются на секретных заседаниях. Кое-кто считает, что там решается судьба планеты, причем очень недемократическим образом. Никем не избранные люди обсуждают проблемы мировой важности, делают что хотят, и об этом почти ничего не известно. Их никто не контролирует. Может быть, они заняты постепенным внедрением нового порядка, подчиненного интересам крупнейших корпораций.

– Но пока я не вижу связи между найденным во льду телом и цепочкой смертей из-за него, – заметила Линн упрямо.

– Возможно, ее и нет. – Сэмюел пожал плечами. – Но членство Керна в клубе – единственная обнаруженная до сих пор странность, и потому она должна быть расследована крайне внимательно. В особенности учитывая, что глава НАСА Сэм Аткинсон, как оказалось, тоже посещал собрание клуба. Тут связь очевидна: находка тела – доклад Аткинсону – пропажа тела и гибель почти всей исследовательской группы. Мэтт оправляется спасать вас, просит старого друга о помощи – и вдруг того убивают, а работающий с семидесятых годов прошлого века отряд распускается без всякой видимой причины. И притом человеком, связанным с Бильдербергским клубом.

– Да, тут уж задумаешься, – согласился Мэтт. – А что еще о них известно?

– У нас времени не было как следует выяснить насчет клуба, – признался Стивенфельд, – но даже собранные отрывки сведений очень любопытны.

– И что вы успели найти?

– Мы пока еще имеем некий официальный доступ к разным источникам в правительстве и установили, что в клубе занимаются отнюдь не светскими беседами. Ежегодные встречи используют для рекрутирования новых людей.

– Но для чего? – не удержалась Линн.

– Вопрос на миллион долларов, – ответил Стивенфельд, усмехнувшись. – Кое-кто из посещавших собрания рассказал, что, так или иначе, всех приглашенных просят «пообщаться» с правлением. Разговор происходит в особой комнате и весьма напоминает собеседование. Но никто и слова не проронил о том, куда набирают и зачем. Любопытно, что в течение года с частью приглашенных случаются неприятности: автокатастрофы, сердечные приступы, нелепые бытовые травмы, наподобие разбития головы в ванной, и далее в том же духе.

– И что, по-вашему, происходит? – спросила Линн.

– Полагаю, объяснение одно: иногда гости не принимают предложение. А правление ради сохранения тайны их убирает, – предположил Мэтт.

– Мы тоже так считаем. – Айита кивнул. – Остается лишь узнать, зачем они вербуют людей. И это настолько важно, что они готовы убивать. Сдается мне, все это прямо касается ваших бед.

– Но как? – высказал недоумение Адамс.

– Мы еще расследуем, но теперь, из-за Керна, возможности уже не те.

Линн и Мэтт задумчиво переглянулись. Нужна зацепка, хоть что-то способное навести на след. Надо еще раз все осмыслить, вспомнить. Быть может, упустили что-то важное?

– Вертолет! – выпалила Линн. – Я пыталась отыскать информацию о полетах, но не смогла получить доступ. Военные прилетели в Антарктиду на двух машинах, кажется «чинуках». И у них под хвостовыми роторами были номера.

Линн застыла на несколько секунд и назвала цифры, довольная, что, несмотря на стресс, память и логика ее не подвели.

– Неплохо, – согласился Стивенфельд. – Конечно, маркировки могут оказаться фальшивыми, но, раз убийцы ожидали гибели всех поднявшихся на борт, не исключена и подлинность. Мы это выясним.

Адамс посмотрел благодарно на Стивенфельда и других своих коллег – и старых, и новых, – затем на Айиту:

– Спасибо вам огромное!

Айита махнул рукой.

– Наш долг отомстить за смерть брата Таканави, – сказал он жестко. – А если в деле сорокатысячелетнее тело и заговор самой влиятельной клики мира, то приключение выходит необыкновенное. От такого трудно отказаться.

3

Санта-Роса – крохотный район в Пиме, штат Аризона. На площади меньше шести квадратных миль живут четыре с половиной сотни людей. Большинство – ниже уровня бедности. Расположен он посреди территории племени тохоно о’одхам и потому безопасен. Чужаков здесь не любят и их легко заметить.

Мэтт и Линн заняли дощатый домик, один из немногих свободных в окрестности. Его подыскал Айита и устроил пару на время. Дал грузовичок-пикап, чтобы съездить в Финикс забрать анализы или на случай поспешного бегства. Айита сообщил на прощание, что в течение суток Стивенфельд явится с результатами расследования. Телефонам и прочей электронике доверия не было, решили передавать важные сведения только лично.

Адамс глядел на улицу в грязное окно, прятавшееся за пыльными жалюзи, и ощущал, как возвращается прошлое. В годы, когда работал с «Призрачными волками», часто наведывался в Санта-Росу – называемую индейцами-папаго Кайдж-Мек. Заезжал сюда по работе либо когда хотел поговорить с местными или срезать путь, чтобы попасть на главную здешнюю автостраду – Индейское шоссе номер двадцать девять.

Недалеко отсюда, рядом с шоссе, он обнаружил и тот фургон. И трупы в нем.

Мэтт резко отвернулся от окна и направился на кухню, но увидел Линн. Она спала на диване в гостиной. Видимо, от переутомления женщине стало нехорошо. Мэтт уложил ее, и та мгновенно отключилась.

Даже во сне она была очень красивой: строгая и в то же время мягкая линия скул, изящные дуги бровей, шальной локон на лбу. Свернулась, обняв себя и подтянув колени к груди. Такая беззащитная во сне!

Он принес куртку, брошенную на кресло в другом конце комнаты, и накрыл Линн. Склонился, осторожно поцеловал в щеку.

Интересно, что она на самом деле к нему чувствует? Он понимал, что тогда, в Перу, их, так сказать, физическое воссоединение было результатом пережитого ужаса и нервного напряжения. Любили друг друга, потому что хотели забыться, освободиться от стресса. Но для него все было серьезнее, чем просто физическая разрядка. Вдруг Линн тоже хочет вернуть все, что их объединяло?

С тех пор и поговорить толком не удалось, все происходило слишком быстро. Теперь смотришь на нее, и сердце колотится, все внутри кипит. «Линн… как же хочется быть с тобой, защищать тебя каждую минуту. Любить тебя».

Он осторожно лег рядом, нежно обнял, коснулся лбом ее волос. Закрыл глаза, вдыхая пьянящий аромат и довольный собой и жизнью, чего не случалось так давно!

И тогда к нему пришел настоящий сон, впервые за долгое время, – крепкий, здоровый, безмятежный.

Двенадцатью часами позже Адамс ощутил: кто-то идет. Разбудил его звук шагов на дорожке, через мгновение он уже стоял возле двери. Следопыт чувствовал себя отдохнувшим и полным энергии.

По характеру шагов догадался, что это Стивенфельд. Хотя, казалось, главный разведчик отряда специально изменил походку. Возможно, чтобы проверить, остался ли Мэтт в форме.

– Сэм, заходи, – пригласил Адамс, раскрыв дверь перед носом гостя, так и не успевшего постучать.

– Да, тебя не проведешь. – Стивенфельд улыбнулся.

– У тебя почти получилось, – пошутил Мэтт, жестом повторяя приглашение. – В следующий раз старайся больше.

– Ты всегда был вне конкуренции, – ответил Сэм, заходя в гостиную.

Увидел Линн, сидящую на диване, заспанную и растрепанную, махнул рукой.

– Добрый день, – выговорил приветливо.

– Здравствуй, Сэм, – отозвалась она. – Не знаю, что у нас есть на кухне, но, может, чего-нибудь принести?

– Спасибо, не нужно. Думаю, тебе тоже захочется выслушать мои новости.

Мэтт уселся на диван рядом с Линн и, не задумываясь, взял ее за руку. Стивенфельд опустился в кресло напротив.

– Сперва о главном, – начал Сэм. – Мы связались с «ДНК-аналитикс». Результатов пока нет.

– Как и предполагалось, – кивнул Мэтт. – Еще пару дней необходимо подождать. Надеюсь, деньги заставят их шевелиться быстрее.

– А с вертолетом что? – спросила Линн нетерпеливо.

– Похоже, мы не ошиблись насчет Бильдербергского клуба. Отследили названные тобой номера, хотя и с немалым трудом, и вышли на заказчика рейса.

Стивенфельд с удовольствием наблюдал за полными предвкушения и любопытства лицами Мэтта и Линн.

– Это Уэсли Джонс. – Он назвал имя и увидел, как надежда на их лицах сменилась замешательством.

Оба никогда не слышали о таком. Конечно, откуда?

– Пятьдесят шесть лет, служил в военной контрразведке, полковник в отставке, – пояснил Сэм. – Теперь особый советник Стивена Джейкобса.

Мэтт и Линн уже прочитали подборку найденных Стивенфельдом сведений о Бильдербергском клубе и сразу вспомнили, кто такой Стивен Джейкобс.

– Это председатель правления клуба? – уточнил Мэтт.

– Тот самый, да. А особый советник председателя запросил вертолеты, которые доставили команду инженеров в Антарктику, а потом перебросили назад тело. Теперь налицо ясная четкая связь между клубом и произошедшим с вами.

– Хорошо. Что еще известно? – Мэтт старался оставаться спокойным.

– Про это Джон сам хочет поговорить с вами. – Стивенфельд встал с кресла. – Пойдем к нему.

Бизнес-парк «Хикдан» был одним из предприятий регионального фонда развития «Сан-Ксавьер», находившегося в Туксоне, рядом с шоссе Ногалес. Джон Айита, уже много лет арендовал там небольшое производство. Это территория тохоно о’одхам, поэтому бывший командир «Волков» считал свое пристанище безопасным.

Рассказанное Мэттом и его бывшей женой очень встревожило Джона. И дело не только в том, что погиб старый друг, – разогнан знаменитый отряд. Враг кажется неимоверно могущественным и влиятельным. А тут еще тело, найденное Линн и ее погибшей экспедицией в Антарктике… Почему оно так важно? Что кроется за находкой? То, что узнал Айита, однозначно указывало: это и в самом деле объект необычный, потому и привлек столько внимания. В особенности тревожило Джона место, где приземлился вертолет, перевозивший тело. Это значило, что мощь, с которой «Призрачным волкам» придется потягаться, намного больше, чем он предполагал раньше.

Нужно лезть в самую пасть страшного зверя. Интересно, сохранил ли Адамс достаточно сил для этого?

4

Близился вечер. Огромный огненный шар медленно уходил за горы Туксон далеко на западе. В это время потрепанный «форд»-седан Сэма Стивенфельда осторожно въехал на территорию бизнес-парка.

Ворота были открыты со стороны корпуса, занятого Айитой, и Сэм вкатился прямиком в здание, во внутренний гараж, укрытый от чужих глаз. Вышел из машины. Следом – Мэтт и Линн.

Строение внутри походило на склад, причем загроможденный. Адамс и представить не мог, чем именно. На полках вдоль стен теснились ящики, лестница вела на второй ярус, опоясанный галереей, к застекленному офису, господствовавшему над всем помещением. В окне Адамс увидел Айиту.

Когда все поднялись и расселись на складных металлических стульях в сурово, по-спартански обставленной комнате, Айита спросил:

– Сэм уже доложил вам про Джейкобса?

Мэтт и Линн ответили утвердительно. Он продолжил, расхаживая по офису, словно огромный кот:

– Отлично! А теперь я поведаю вам, где приземлился вертолет с телом. Мы проследили его до международного аэропорта Маккарран в Лас-Вегасе. А именно до терминала «Джанет».

– Терминал «Джанет»? – недоверчиво переспросил потрясенный Адамс.

Айита кивнул.

– Так, кто-нибудь мне объяснит, что такого в этом терминале? – раздраженно поинтересовалась Линн.

– Мэтт, сам ей расскажешь? – спросил Айита.

– Хорошо, – отозвался тот угрюмо. – Когда я работал в отряде, мне с парнями случалось уходить далеко, до самой Невады. Мы общались с племенами, живущими в пустыне и ее окрестностях. Они хорошо знали, что делается на их земле. Про терминал «Джанет» ходило много слухов, но только индейцы разъяснили, в чем дело. Потом проверили – все оказалось правдой.

– Что именно? – поторопила Линн.

Адамс и Айита переглянулись.

– Рейсы с этого терминала направляются только в одно место – на базу ВВС США «Грум-Лейк». Большинству она известна под названием «Зона пятьдесят один».

– «Зона пятьдесят один»? – выговорила Линн ошеломленно. – Ты уверен?

Адамс кивнул, отметив с удовлетворением, что надобности в объяснениях по поводу «Зоны 51» нет.

База получила название оттого, что на картах пятидесятых и шестидесятых годов прошлого века значилась как «Зона 51» военного полигона в Неваде. Огромный, занятый военными кусок земли площадью четыре тысячи семьсот квадратных миль – больше, чем иные страны.

Правительство США десятилетиями отрицало ее существование, но слухи постепенно распространились, и в конце концов молчать стало невозможно – хотя по-прежнему мало кто знал о том, что же на базе происходит. Она являлась сверхсекретным военным объектом и сыграла важную роль в разработке многих новейших типов вооружения. Например, беспилотных разведчиков и боевых самолетов.

Основали базу в 1955 году по инициативе ЦРУ и корпорации «Локхид» для доработки нового самолета-шпиона У-2. Здесь проводились самые разные исследования, а еще работал третий отдел Испытательного центра ВВС США. С тех пор базу постоянно расширяли, и она стала местом испытания многих других машин: А-12 «Черный дрозд», Ф-117 – истребитель-невидимка, бомбардировщик-невидимка Б-2.

«Зона 51» у высохшего озера Грум была знаменита как место, где якобы хранятся секреты НЛО-технологии. Ходили слухи, что над воспроизведением этих разработок трудятся лучшие специалисты и потому военная мощь США уже долгое время не имеет равных в мире.

Многие сторонники «теории заговора» истово верят, что ЦРУ и ВВС США завладели НЛО, совершившим аварийную посадку у Розуэлла в Нью-Мексико в 1947-м. Якобы корабль вместе с останками пилотов хранился на базе «Эдвардс» ВВС США, пока строили «Зону 51», куда потом все и перевезли. Якобы главная задача «Зоны» – это именно анализ и попытки восстановить инопланетную технологию.

Впрочем, доказательств так и не обнаружилось. И хотя Мэтт и Линн по-прежнему считали розуэлльское НЛО не более чем досужим вымыслом, совпадения казались им слишком очевидными.

– Значит, – подытожила Линн, словно озвучивая их мысли, – найденное тело сейчас в месте, где, по слухам, имеют доступ к инопланетной технике и копируют ее?

– Тут поневоле задумаешься, правда? – заметил Стивенфельд.

– Подобраться к базе можно? – оживился Адамс.

– Мы над этим думали, но так ничего дельного в голову и не пришло. Можно пробраться на самолет, вылетающий с терминала «Джанет», и явиться прямо на базу, но шансы попасться велики. В особенности когда настанет время покидать убежище после приземления. Другой путь: идти на базу пешком. Она занимает слишком обширную территорию, чтобы охранять ее, как склад или лагерь. Даже не огорожена целиком. Но местность вокруг прочесывают патрули, прозванные «гориллами в камуфляже». Они не из армии – частное охранное агентство. И у них полномочия пристрелить любого, у кого хватит ума залезть на территорию базы. А все окрестности усеяны датчиками движения и тепла. Проникнуть незамеченным очень трудно. И даже если умудришься, то как ориентироваться? О ее плане мы понятия не имеем. В Интернете есть фото, как со спутников, так и сделанные с окрестных гор при помощи телескопических объективов, но что внутри – неизвестно. Думаю, не без причины «Зону пятьдесят один» называют самой секретной военной базой в мире. Пока в нашем распоряжении только слухи. Говорят, что там десять подземных этажей. Если и вправду так, то мы окажемся беспомощными. Обыскивать такое огромное сооружение? Легче иголку искать в стоге сена. А еще вроде бы склон горы у озера Папуз, в десяти милях от «Зоны пятьдесят один», скрывает семь ангаров с замаскированными воротами. Наши шансы найти хоть что-то, даже если мы и проберемся туда, ничтожны, а шансы быть замеченными, схваченными и убитыми очень высоки.

– Невесело, – заметил Адамс.

– А что еще можно сделать? – спросила Линн.

– Стивен Джейкобс, – угадал Мэтт мысли Айиты. – Вы насчет него узнавали?

– Естественно, – отозвался Айита.

– Он живет в роскошном особняке колониального стиля близ Вашингтона, – пояснил Стивенфельд. – Прямо на берегу Потомака, рядышком с парком «Мей сон-Нек» у Колчестера, в двадцати милях на юго-запад от города. Ты ведь посмотрел досье?

Мэтт поразился: за такое малое время Стивенфельд не только все разузнал и написал справку о Джейкобсе, но и успел собрать данные о членах правления Бильдербергского клуба.

– Раз прочитал, то знаешь, что Джейкобс большущая шишка в федеральном округе и, несомненно, имеет влияние и связи в городе. Я не смог почти ничего отыскать о его молодости. До тридцати – сплошное белое пятно. А после он сделал стремительную карьеру – и военную, и гражданскую. Специалист в деликатных делах. Разведчик божьей милостью, любитель быть в гуще событий. Потому и после отставки поселился вблизи столицы. Вполне разумно. Как главе Бильдербергского клуба, ему естественно держать нос по ветру и руку на пульсе.

– А как насчет особняка? – спросил Мэтт. – Известно что-нибудь?

– Почти все. – Стивенфельд улыбнулся. – От районных властей мы получили первоначальный план дома и современное расположение помещений. Связались также с охранной фирмой – они нам передали схему сигнализации. Место, где расположен особняк, секретным не считается, и мы получили отличные спутниковые снимки высокого разрешения.

Стивенфельд вытащил кипу схем, планов и фотографий, разложил их на старом карточном столе посреди офиса.

Прежде всего он обратил внимание на спутниковые фото с изображением особняка и окрестностей.

– Посмотрите внимательно на здание. – Стивенфельд указал на огромный дом в форме буквы «П». – Он стоит около скалы, которая отвесно обрывается в Потомак. Высота обрыва – двести футов. Между ним и домом – сотня футов ровного луга. С другой стороны – подъездная дорога. Она тянется на две мили: сначала милю по лесу, а потом столько же от ворот усадьбы до крыльца. Лес тоже принадлежит Джейкобсу. В общей сложности его владения занимают почти две квадратные мили, или двенадцать сотен акров.

– Немало, однако же, и так близко к столице, – заметила Линн.

– Да уж, тип небедный. – Адамс хмыкнул. – Что для него пара миллиардов? Карманная мелочь.

– Мелочь, – подтвердил Стивенфельд. – И особняк стоит не пару миллиардов, а, скорее всего, намного больше.

– И что же вы придумали? – поинтересовался Мэтт, глядя на Сэма и Айиту.

– Наши ресурсы невелики, – ответил Джон без обиняков. – Бывших «призрачных волков» всего дюжина. Но можно рассчитывать на помощь многих племен. Наши люди уже наблюдают за перемещениями Тони Керна, двое караулят у дома Джейкобса. Они – из племени маттапони, Виргиния, братья Великого Духа.

Томас Великий Дух Наджана был новичком в отряде, но Адамс доверял суждению Айиты. Пусть привлекает родню, ведь родная кровь – самая надежная.

– Мы собираемся послать людей проследить за другим американцем из правления – Харольдом Вайсмюллером, – продолжил Айита. – Он в Сан-Франциско, но к рассвету мы уже возьмем его под колпак.

Вайсмюллер был миллиардером, как и Джейкобс, сколотил состояние на нефти, а затем внедрился всюду, куда только смог пролезть, – от торговли оружием до массмедиа.

– А остальные? – спросил Адамс.

– Пока недоступны, – признался Стивенфельд. – Они разбросаны по разным континентам. До них трудно добраться. Хотя мы пытаемся наладить слежку и собираем данные. Думаю, скоро получим представление о том, кто они и чем занимаются.

– Я хотел бы встретиться с Томасом в Вашингтоне, – попросил Адамс, глядя в упор на Айиту.

Линн посмотрела на Адамса, затем опять на Айиту.

– Я тоже, – сказала, понимая, что бывший муж едва ли обрадуется ее желанию.

– Не слишком хорошая идея, – немедленно и предсказуемо возразил Мэтт. – Ты не знаешь, что такое слежка и засада. Да и кому-то нужно оставаться здесь и ждать результатов анализа. К тому же…

Линн подняла руку, прося его замолчать:

– Стивен Джейкобс в ответе за убийство восьмерых моих друзей. Я хочу поехать с тобой в Вашингтон.

Адамс хотел продолжить протестовать, но тут руку поднял Айита.

– Томас уже ожидает вас, – пояснил, глядя на Линн и улыбаясь. – Вас обоих.

Мэтт пожал плечами, стараясь не замечать торжествующую усмешку Линн.

5

За большим, заваленным бумагами столом красного дерева сидел Стивен Джейкобс с бокалом коньяка. Он изучал перечень из двадцати трех имен. Требовалось срочно заменить одно из них.

Обычно такие решения принимались на ежегодных встречах Бильдербергского клуба. И до недавнего времени список был полон – ровно сотня, как и предписывала установленная много лет назад традиция. Но прошлой ночью одного из бильдербергской сотни сбила машина. Мгновенная смерть – и небольшой пробел, который нужно заполнить.

Джейкобс надеялся, что предложение не будет отвергнуто. В девяти случаях из десяти так оно и бывало. Те, кому делали предложение, тщательно подбирались и умело обрабатывались. Потому и отказов почти никогда не случалось. Бессмертие и неслыханная власть – то, от чего подобные люди, как правило, не решались отвернуться.

Конечно же, порой находились нерешительные глупцы, которых охватывал ужас перед истинными планами клуба. Нелепые люди, считавшие принесение в жертву человеческих жизней чем-то отвратительным и недопустимым. В целом они были правы. Однако ради чего-то столь грандиозного такая жертва была целиком оправдана.

Теми, кто отказывался, – субъектами недалекими и странными – занимался Элдридж и его бригада. Не то чтобы Джейкобс сожалел о жизнях этих слабых и ничтожных людей, но поиск нового кандидата – это всегда потеря драгоценного времени, а его и так уже не осталось: прибор почти готов.

Конечно, мир не рухнет, если избранных окажется меньше сотни, – а его, Джейкобса, это уж точно никак не затронет. Но привычка торговаться и ставить условия давно стала второй натурой. А ведь в самом начале переговоров аннунаки – так называли себя те, на кого тратились такие силы, – предлагали только жизнь, да и то лишь правлению клуба.

Джейкобс отложил недочитанное досье и тихонько рассмеялся. Надо же, просто жизнь для двенадцати человек! Со временем Стивен выторговал будущее для целой сотни – и не просто жизнь, но и власть, равную власти самих аннунаков.

Увеличение количества с двенадцати до ста нужно было Джейкобсу не только для того, чтобы по казать аннунакам, что они не могут диктовать свои условия. Чем больше единомышленников, тем прочнее положение самого Джейкобса. Не то чтобы он совсем уж не доверял будущим хозяевам Земли, но богатый жизненный опыт подсказывал: чем шире ряды тех, кто готов встать за тебя, тем лучше. Если аннунаки вздумают играть не по правилам, полезнее иметь в своей команде девяносто девять профессионалов, чем одиннадцать.

Несомненно, и такой расчет всего лишь игра вслепую. Пришельцы могут отказаться от обещаний, и вся сотня во главе с Джейкобсом погибнет вместе с прочим населением. Но если бы много лет назад Стивен не согласился – это сделал бы кто-нибудь другой и судьба его самого оказалась бы печальной. А теперь, во всяком случае, он в самом центре событий и вероятность поразительной награды не так уж мала. Она, эта награда, выторгованная ценой немалых усилий, – предел человеческих мечтаний.

Джейкобс сделал глоток и снова взялся за отложенное досье. В этот момент в голове раздался голос, как всегда кристально чистый и ясный. Стивен посмотрел на металлический ящик у противоположной стены – прибор, построенный в «Зоне 51» по указаниям, данным аннунаками.

– Как идут приготовления? – осведомился голос.

Джейкобс всегда поражался тому, как он приходил в мозг: общались аннунаки не фонетически, возникающие слова не состояли из последовательно произносимых слогов, но появлялись целиком, полностью готовыми, будто его, Джейкобса, собственные мысли.

– Отлично! – ответил Джейкобс вслух. – Машина почти готова.

– Когда она заработает?

– Через неделю, – уверенно произнес он. – И тогда мы впервые встретимся по-настоящему.

Путешествие к федеральному округу Колумбия заняло меньше времени, чем ожидалось. Адамс думал, что полеты исключены, ведь аэропорты под контролем и их немедленно обнаружат. Значит, добирать ся придется на машинах, что займет два дня. Но, к немалому удивлению и облегчению Мэтта, у Айиты был собственный вертолет, который стоял за складом. Линн, правда, восторгов бывшего мужа не разделяла и в летающую жестянку лезть не слишком хотела. Она попросту боялась.

Эвелин сумела преодолеть страх, поскольку понимала, что сейчас важно не упустить ни минуты. По крайней мере, вертолет не угнанный и управляют им не дистанционно. Айита сам уселся в кресло пилота. По пути лишь раз приземлились на знакомом надежном аэродроме племени чокто в Оклахоме, чтобы дозаправиться. Завершили перелет в окрестностях Фредериксвиля. Там поджидала немыслимо помятая «тойота», в которую Мэтт и Линн тут же и переместились. Айита остался заправляться. Он собирался вылететь назад, чтобы наблюдать и координировать работу из штаба в бизнес-парке «Хикдан».

Спустя час пара прибыла в торговый центр «Потомак-плаза» в Вудбридже, где их встретил один из братьев Наджана. «Тойоту» оставили на стоянке и пересели в большой внедорожник Бена Наджаны.

Обменялись краткими приветствиями, и не успел еще автомобиль вырулить на шоссе, как Мэтт приступил к делу:

– Что сумели выяснить?

– У них с охраной дело поставлено как надо, – угрюмо ответил Бен. – Схема, которую нам дали, всего не содержит. Мы слегка прощупали, но далеко заходить не стали. Лес в усадьбе переходит в национальный парк «Мейсон-Нек». Похоже, на деревьях установлены тепловые датчики. Со стороны реки не подобраться: отвесная стена поднимается из воды, влезть очень трудно даже и без наблюдения – а скала, несомненно, под контролем. Дорогу к особняку патрулируют с собаками, как и лужайку у обрыва.

– Что-нибудь еще?

– Охранники – крепкие ребята, профессионалы. Дело свое знают. Такие не дремлют в тенечке вместо работы. Их где-то дюжина плюс пара личных телохранителей Джейкобса.

– Что за собаки?

– Хорошо тренированные доберманы-пинчеры. Патрулей с собаками четыре – на одного охранника два добермана. Маршруты не повторяются: патрулирующие луг за домом периодически меняются с теми, кто патрулирует подъездную дорогу.

– Понятно. Где вы сами базируетесь?

– В парке. Пару раз ночью пытались ближе подобраться к изгороди, но перелезть – задачка еще та.

– Ладно. Доберемся до лагеря, а там подумаем, как быть и что делать, – подытожил Адамс.

6

К полуночи план обдумали, все обговорили, отрепетировали и подготовили.

Когда Линн смотрела на бывшего мужа, в ее глазах отражалась целая гамма чувств: страх, надежда и любовь. Адамс хотел, чтобы она полностью на него положилась. Решил идти один – так надежнее и безопаснее. По правде говоря, в отряде он лучше всех мог осуществить ночную вылазку. Так было и раньше, до того как он присоединился к «Призрачным волкам». И сейчас прежние способности полностью вернулись.

Людям, пережившим так много вместе, слова не нужны – взгляда достаточно. Впереди смертельная опасность. И сейчас они осознавали, что не хотят разлучаться. По щеке Линн скатилась слеза.

Адамс шагнул прочь, к лесу, и вскоре растворился среди густых зарослей парка «Мейсон-Нек».

Землю Стивена Джейкобса огораживала каменная стена восьми футов высотой, с колючей проволокой и острыми шипами наверху, с видеокамерами через каждые двадцать футов. Посмотрев на нее, Адамс подумал, что, пожалуй, было бы легче карабкаться по обрыву.

Небо застилали облака, и ночью в лесу царила кромешная темень. Конечно, можно воспользоваться очками ночного видения, у Айиты наверняка отыскались бы, но Мэтт их недолюбливал. Они ограничивали поле зрения, закрывая вид сбоку, и потому делали уязвимым. Лучше уж полагаться на природные способности. Первые полчаса в лесу Адамс просидел на корточках, давая глазам приспособиться.

Дело в том, что абсолютной темноты в обычных условиях попросту не бывает. Привыкшие к темноте глаза позволяют увидеть многое и в безлунную облачную ночь, а в особенности близ такого большого города, как Вашингтон. Облака пропускают немало рассеянного света. Большинство обычных людей среди ночи в густом парке ощутили бы себя потерянными в безвестной глухомани, но на самом-то деле до столицы было всего двадцать миль, а от ближайшего города парк отделяла только неширокая полоса воды. Если набраться терпения и подождать, то можно обойтись без всяких очков ночного видения. А терпения у Мэтта в избытке.

К тому же он знал, как именно следует смотреть на предметы в темноте, под каким именно углом, чтобы максимально использовать рассеянный свет. Ночью прямой взгляд бесполезен. Этому он научился на равнинах «Бэдлендса».

Тело Адамса покрывал слой вязкой грязи. Некоторые животные «Бэдлендса», включая смертельно опасных гремучих змей, улавливают тепло, исходящее от живого, и потому Мэтт и его друзья, отправляясь на ночную охоту, всегда смазывали тела холодной грязью. Теперь Мэтт тщательно обмазал каждый квадратный дюйм илом из пруда поблизости от лагеря. Такая маскировка вряд ли обманет тепловые датчики, разбросанные по усадьбе, если встать прямо перед ними, но Адамс этого и не планировал. На расстоянии же слой ила наверняка поможет. Именно от таких мелких деталей и зависел успех операции.

Глаза Мэтта уже полностью адаптировались к темноте. Он внимательно осмотрел стену, колючую проволоку, камеры и окружающие деревья. Все, как и описывал Наджана: деревья «Мейсон-Нека» подступают вплотную к ограде, а со стороны усадьбы – просека в десять футов, вырубленная ради безопасности. Несомненно, Джейкобс хотел сделать просеку и с внешней стороны, но, к счастью, даже его влияния не хватило, чтобы извести акры леса в национальном парке. Должно быть, общественное возмущение сильно перевесило бы возможную выгоду от улучшения системы безопасности. Скорее всего, Джейкобс полагался в первую очередь на то, что его резиденция практически никому не известна, а негодование граждан уничтожило бы этот козырь в одно мгновение.

Работники службы безопасности поместья, несомненно, опасались, что кто-нибудь может перепрыгнуть с ветки на ветку и попасть за изгородь, потому и сделали просеку. Но десятифутовая полоса Адамса остановить не могла. Он тщательно осмотрел ближние деревья, идя вдоль изгороди и стараясь не попадать под камеры. Наконец отыскал большой дуб, толстые ветви которого подходили дюймов на десять к стене и были выше ее фута на четыре.

Не теряя времени, он вскарабкался и прополз по суку, обхватив его ногами. Остановился лишь в нескольких дюймах от стены. Распластался, прижался к веткам, посмотрел за колючую проволоку, стараясь наилучшим образом изучить местность.

Как и ожидал, на просеке оказалось полно видеокамер и тепловых датчиков. Они немедленно засекут любого, кому хватит глупости спуститься. Но Адамс и не собирался этого делать.

До деревьев на той стороне просеки десять футов по прямой. Слишком далеко для прыжка. Но ведь он будет прыгать с высоты. Мэтт был уверен: в этом случае десяток футов пролететь сумеет.

Потому вернулся к стволу и полез наверх: двадцать, тридцать футов… Остановился в сорока футах над землей. Осторожно пополз к изгороди, балансируя на тонких, опасно гнущихся ветвях.

Посмотрел на деревья по другую сторону, высотой не уступавшие дубу, поискал подходящее для приземления. Нужное нашел быстро, осталось лишь определить место на нем.

Выбрав, уселся на корточки на своей ветке, сжался пружиной и прыгнул, пролетел над просекой, словно дикий кот из джунглей.

Его вытянувшееся в линию тело пронеслось над колючей проволокой, над вырубкой, снижаясь с угрожающей скоростью, – вот-вот рухнет наземь со всего маху! Но и деревья все ближе и ближе…

Потеряв тридцать футов высоты, Адамс все же преодолел просеку. Он достиг кроны дерева и отчаянно замахал руками, хватаясь за ветки и листву, лишь бы задержаться, замедлить падение. Наконец ногой обхватил толстый сук и крепко сжал сразу несколько ветвей. Мэтт прочно зацепился и покачивался вниз головой в десяти футах над землей и на таком же расстоянии от внутренней стороны изгороди.

И когда уже лежал на ветках, качаясь и глядя на стену, позволил себе улыбнуться. Получилось!

Если бы припустил бегом, полмили до особняка покрыл бы за пару минут. Но безопасное передвижение требовало намного больше времени.

Логично предположить, что датчики и камеры в лесу рассчитаны на человека, крадущегося по земле. Лучший способ пробраться к дому незамеченным – по кронам деревьев. Адамс отлично умел лазить, и потому медленно, осторожно, иногда напарываясь на острые суки, он продвигался от ветки к ветке, постепенно приближаясь к цели. Он даже дышать старался как можно тише, боясь потревожить животных и птиц, возможно живущих на деревьях: сорвавшаяся в ночь, галдящая птичья стая – отличный сигнал тревоги. И потому то, на что могло уйти всего две-три минуты, заняло три часа мучительного переползания по ветвям. Иногда от одного дерева к другому можно было просто шагнуть, порой приходилось прыгать, а временами – огибать небольшие полянки, что, конечно же, дела не ускоряло.

Дважды замечал патрули с собаками и принимал меры, чтобы те не оказались прямо под ним. Слышал их издали, прикидывал, куда идут, влезал высоко наверх и прятался в кроне. Помогал и слой грязи – маскировал природный запах, не давал острому нюху псов учуять чужака.

Пробирался долго и, когда приблизился к опушке леса у особняка – а окна его восточного крыла были ярко освещены, – убедился, что остался незамеченным.

Вначале хотел, чтобы братья Наджана устроили диверсию и привлекли внимание охраны к другой части поместья, но в конце концов от этой идеи отказался. Лучше не тревожить службу безопасности вообще.

Ближайшие к дому деревья отняли больше всего времени: Мэтт лез крайне осторожно, поскольку его могли заметить в свете из окон. Но годы практики отточили инстинкты, и он выбирал самые темные и закрытые места, представляя, как выглядит со стороны дома. Нашел отличную ветку для наблюдения – с хорошим видом на восточное крыло – и засел в кроне.

Братья предлагали миниатюрный микрофон со складной параболической антенной. С таким устройством голоса в доме различались бы издали. Но Адамс боялся, что электромагнитный сигнал от микрофона поймает система электронной безопасности, а она у Джейкобса, несомненно, на высшем уровне. Потому решил идти «голым», без какого-либо оборудования. Не то чтобы не доверял электронике или считал ее бесполезной. Напротив, во времена работы с «Призрачными волками» использовал много полезных, а порой просто незаменимых приборов. Но в случае с особняком Джейкобса решил полагаться на природные таланты. А значит, подбираться следует ближе.

Он хорошо помнил план дома, потому точно знал, что смотрит в окна гостевой спальни на втором этаже. Под ней – кухня. Спальня Джейкобса находилась в восточном же крыле, но со стороны реки. Ее окна выходили на лужайку и залив, как и окна кабинета, откуда через французскую дверь можно попасть на веранду. Со стороны реки дом освещали установленные на лугу прожектора, в их свете белая штукатурка стен сияла. А со стороны леса царила темнота, единственное освещение – окна.

Теперь вопрос в том, как пересечь сорок футов аккуратно подстриженной травы между лесом и домом? Разумеется, на газоне имеются видеокамеры и тепловые сенсоры, не говоря уж про охранников с собаками. Однако все это, как и у изгороди, наверняка рассчитано на крадущихся по земле.

Укрытый темнотой Адамс принялся разматывать тонкую длинную веревку, обвитую вокруг тела.

– Думаешь, он уже добрался? – спросила Линн Томаса, и голос ее выдал страх и тревогу. Хотела бы их скрыть, но не могла.

– Думаю, сейчас он на опушке леса у дома, осматривается. Может, прикидывает, сумеет ли перелезть на крышу по веревке, – ответил Томас и, видя, что этим женщину не успокоил, добавил: – С ним должно быть все в порядке. Сигналов тревоги не слышно, никаких криков или лая. Думаю, все идет нормально.

– Исходя из того, что я о нем знаю, никаких проблем и не предвидится, – заметил младший из братьев Джейкобс Наджана. – Разве он не живая легенда? Он же…

Джейкобса прервал писк безопасного спутникового телефона.

– Парни, – голос Бена звучал ясно и сильно, – у нас проблема.

Бен Наджана наблюдал за дорогой, которая шла к главным воротам усадьбы.

– Восемь больших внедорожников только что миновали ворота и въехали на территорию поместья. Направляются к дому. Будут через две минуты.

Линн побледнела. У Мэтта даже рации нет. Предупредить его невозможно.

7

Адамс услышал их еще до того, как они достигли ворот поместья, – отчетливо различил грубый рокот восьмицилиндровых моторов тяжелых машин. Определил, что их восемь или девять, едут вереницей по дороге к северу от места, где находился он сам. Услышал, как тормозят, различил звук, издаваемый шинами при повороте, и понял – направляются сюда.

Прикинул, что может сделать, вися в тридцати футах над лужайкой, уцепившись за черную капроновую веревку. Пришлось закидывать ее в темноте на крышу, надеясь лишь на везение. Кинул и смотрел, холодея, как веревка летит к перилам на краю крыши. Если крюк не попадет в нужное место, не зацепит, соскользнет на землю – все пропало. Сорок футов веревки с металлом на конце не протащишь через газон незаметно. Активируются все сканеры и детекторы в окрестности.

Но бросок оказался точным. Крюк зацепился. Мэтт подавил вздох облегчения и полез, перебирая веревку ногами и руками.

Похоже, восемь машин, в каждой помещается человек пять, прибудут к тому времени, когда он пролезет полпути. Сорок человек, явившихся непонятно зачем, выйдут наружу прямо здесь, внизу, под Мэттом. Что делать: ползти дальше или возвращаться?

Размышлять некогда – через две минуты свет фар подъезжающих внедорожников отразится от дома, откроет непрошеного гостя и сделает из него идеальную мишень.

Нет уж, возвращаться нельзя. Мэтт полез дальше, стараясь быстрее переставлять руки.

Джейкобс оторвался от бумаг, когда Уэсли Джонс вошел в кабинет.

– Сэр, у нас проблемы, – объявил по-военному лаконично.

Джейкобс посмотрел на него сквозь линзы очков в форме полумесяца – он их надевал только для чтения.

– И в чем же дело?

– Сэр, в усадьбу только что явились люди из Секретной службы США!

– Что? – Джейкобс чуть не выплеснул коньяк на бумаги. – Какого черта? Где Тони?

– Он еще в Белом доме, я только что позвонил. Он ничего не знает.

Джейкобс лихорадочно пытался сообразить, в чем дело. Отчего служба решила явиться, когда все уже так близко к завершению?

– Кто их послал? – спросил Джейкобс. – Сколько их?

– Охрана ворот доложила: восемь джипов по четыре человека в каждом. А во главе – сам Льюэлл.

Джейкобс застонал про себя. Харви Льюэлл – глава Секретной службы США. Его приглашали на заседание Бильдербергского клуба в прошлом году. Он не знал о том, что стал кандидатом на включение в список избранных. Но после беседы было решено, что он не подходит. Предложение ему так и не сделали. Его психологический портрет, а также ответы на вопросы показали: этот человек вряд ли сумеет подняться над моральными проблемами, связанными с неизбежными многочисленными жертвами.

Но что он заподозрил? Зачем привез столько агентов и к чему такая демонстрация силы?

Джейкобс снял очки, деловито водрузил их на стол, отодвинул кресло, поднялся.

– Хорошо, – заключил обреченно. – Пойду встречу его и поговорю. Нужно быть вежливым с гостем.

Чувства обострились до предела. Адамс слышал, как машины оставляют позади метр за метром, подъезжая все ближе, почти ощущал кожей тепло от света фар.

Наконец достиг дома, коснулся пальцами ограждения на краю крыши, уперся тонкими подошвами скалолазных туфель в кирпичную кладку над окном. Легче залезть на крышу, но собранные Стивенфельдом данные указывали: там могут быть инфракрасные сенсоры. Потому Мэтт прильнул к краю, укрылся в тени. Отцепил веревку от ограждения. Конечно, хорошо бы ее оставить для отхода, но сорок футов веревки, протянутой между лесом и крышей, вряд ли надолго останутся незамеченными. Мэтт снова швырнул крюк изо всех сил, уже в сторону леса, и смотрел, опять не без страха, как тот летит сквозь сумрак и – о счастье! – застревает среди верхних ветвей как раз в момент, когда лучи света от фар выхватили подъездную дорогу.

Затем прижался к стене, стараясь слиться с тенью, затаил дыхание – выдать могло малейшее движение. Когда подъезжающие автомобили разворачивались перед входом, свет фар на миг вырвал Адамса из темноты, и он даже решил, что его заметили. Темная, заляпанная грязью фигура отчетливо видна на фоне белой штукатурки.

Но затем сумрак снова окутал Адамса. Машины, большие черные внедорожники с правительственными номерами, завершили разворот и остановились у центрального входа.

Адамс осторожно полез вниз.

– Дорогой Льюэлл, чему обязан честью вашего визита? – спросил лучащийся благодушием Джейкобс, открывая дверь.

На ступенях стоял Льюэлл, высокий, лысеющий, угловатый и тощий, с неприятно резким, проницательным взглядом. За ним, будто свита, стояли шестеро агентов в одинаковых темных костюмах.

– Нужно поговорить, – сообщил Льюэлл спокойно.

– Пожалуйста, заходите! – пригласил Джейкобс любезно, хотя охотнее бы захлопнул дверь перед носом незваного гостя. – А где остальные агенты? – спросил, указав на машины перед особняком.

– Обеспечивают безопасность этого места, – ответил Льюэлл сухо, давая понять, что визит отнюдь не дружественный.

– Уверен – для таких мер нет причин, – заверил Джейкобс так же сухо. – Тем не менее – добро пожаловать!

Зайдя в кабинет, Льюэлл уселся и показал на разбросанные по столу бумаги.

– Небольшие исследования? – спросил, приподнимая брови.

– Что-то вроде того, – уклончиво сказал Джейкобс.

Льюэлл вздохнул.

– Не хотите ли выпить чего-нибудь? – предложил радушный хозяин, стараясь казаться непринужденным.

– Спасибо, нет. К сожалению, я пришел сюда отнюдь не ради светской беседы.

– Правда? – Глаза Джейкобса сузились.

Льюэллу захотелось поежиться – от взгляда морозом по коже продирало.

– В таком случае, – в голосе Джейкобса прозвучала угроза, – лучше вам выложить начистоту, и побыстрее, какого черта сюда явились.

Адамс проник в дом сквозь окно гостевой спальни. Как и предполагал, отнюдь не все окна и комнаты были оснащены сигнализацией. Само собой, постоянный контроль сделает не слишком удобной жизнь обитателей. Меры безопасности предназначались в большей степени для предотвращения несанкционированного приближения к особняку и в меньшей – для наблюдения за входами и выходами. Верхние этажи при таком подходе нет смысла охранять.

Дом построили еще в 1815 году, и, хотя многое было переделано и достроено ради безопасности, здание в целом осталось прежним помещичьим особняком, куда нетрудно проникнуть – если знаешь как, разумеется. В конце концов, кому придет в голову ломиться туда, где сторожит дюжина вооруженных головорезов?

Адамс вовремя распознал инфракрасный датчик с внутренней стороны окна. Открыл замок на раме, сунул между собой и инфракрасным лучом обычное ручное зеркальце – этого хватило, чтобы пролезть в комнату, не поднимая тревоги.

Ступив на пол, немедленно устремился к дальней стене, раскрыл дверцу шкафа и обнаружил там, как и ожидал, уходящую вниз трубу для спуска грязного белья.

«Великолепно!» – подумал, залезая в нее.

Он спустился почти до конца, замедлился, двигаясь очень осторожно и практически бесшумно. Мэтт напряженно вслушивался, стараясь уловить малейший подозрительный звук. Убедился, что прачечная внизу пуста, выскользнул из трубы в огромную бельевую корзину. Выглянул наружу: кажется, охраны поблизости нет. Непонятно, что происходит наверху, но в любом случае присутствие правительственных агентов в доме означает большее количество глаз, способных заметить постороннего. Потому необходима крайняя осторожность.

Сидя в корзине, Адамс отметил расположение видеокамер и продумал маршрут, с тем чтобы не засветиться. Затем выпрыгнул из корзины и пробежал через прачечную к дверям. Выскользнул наружу и закрыл дверь – все заняло лишь три секунды.

За дверью оказался обширный чулан со множеством полок на стенах. Там хранились порошки для стирки, средства для уборки, постельное белье. Согласно планам дома чулан находился прямо под кабинетом Стивена Джейкобса.

8

– Я хотел бы поговорить о смертях Райана Йордейла, Фрэнка Кроукера, Ива Десо, Витора Дзерджевского, Патека Гильома, Стефани Ортмайер, Густава Шлиссера, Хелен Холмс, Антони Десильву, Яцека Остравского и Николаса Сан-Висента, – выговорил Льюэлл сурово.

Про себя Стивен вздохнул с облегчением. Льюэлл раскопал кое-что, но ведь далеко не самое важное, и потому Джейкобс позволил себе чуть расслабиться.

– Что вы имеете в виду? – спросил, выдержав паузу.

– Что я имею в виду? – Льюэлл чуть не рассмеялся. – Я имею в виду одиннадцать смертей, причем весьма загадочных, постигших тех, кто недавно участвовал в заседаниях Бильдербергского клуба.

– И что же в них загадочного? – Джейкобс был уверен, что Льюэлл сказал далеко не все, что хотел.

– Эти смерти произошли в вашу бытность главой правления клуба.

Теперь уже Джейкобс с трудом подавил смешок:

– Одиннадцать человек умерло за время моего председательства в правлении? Боже правый, Харви, я на этом посту уже двенадцать лет, на каждое заседание собирается в среднем сто двадцать человек, а это значит – всего за мое время на заседаниях побывало почти полторы тысячи человек. Одиннадцать смертей на полторы тысячи…

– Это ноль целых семьдесят шесть сотых процента, – перебил его Льюэлл. – То есть семь целых шесть сотых на тысячу. Но все смерти произошли в пределах двадцати двух дней с момента окончания заседания. А это соответствует смертности в сто двадцать шесть целых одну десятую на тысячу человек, что в двенадцать раз выше среднего по стране. И как вы это объясните?

– Не уверен, что мне нужно объяснять, – заметил Джейкобс снисходительно.

– Вы знаете, какой была смертность среди тех, кто посещал заседания Бильдербергского клуба ранее? – Голос Льюэлла задрожал от гнева. – Существенно ниже среднего по стране, что вполне объяснимо, учитывая доходы этих людей и доступ к лучшей в мире медицине. А при вашем председательстве – двенадцатикратное превышение, при этом мы имеем дело со стабильным ростом на протяжении всех двенадцати лет.

– Я все еще жду объяснений, – напомнил Джейкобс любезно, – зачем вы приехали?

Льюэлл грохнул кулаком по столу:

– Черт побери, Джейкобс, ты же отлично понимаешь, о чем я! Всем известно: ты сделал из Бильдербергского клуба вербовочный центр! Ах, эти интимные междусобойчики! Все мы знали, что там проходят собеседования. И может быть, кое-кто из приглашенных, уразумев, куда их пытаются затащить, кривился и говорил «нет». И что ты делал тогда? – Льюэлл снова ударил кулаком по столу. – Ты их убирал, вот что! На раз плюнуть, вот так!

Джейкобс снова выдержал паузу, затем рассмеялся тихонько:

– Ну и где же доказательства? Пока я слушал лишь досужие фантазии на почве статистики. Кроукер умер от сердечного приступа, Шлиссера сбила машина, у Остравского оказалась аневризма мозга, и так далее, и тому подобное. Все задокументировано, засвидетельствовано врачами, ничего насильственного даже и не предполагалось. Подозрительно? Согласен, повод задуматься есть. Но имеет ли это доказательную силу, достаточную для суда… ведь нет же, не так ли?

С широкой лукавой улыбкой Льюэлл откинулся на спинку кресла:

– Стивен, мне кажется, ты меня так и не понял. Я вовсе не хочу тебя арестовывать.

Джейкобс сощурился. А-а, так вот зачем он приехал!

– Харви, скажи прямо: чего ты хочешь?

– Участвовать, – уверенно ответил Льюэлл. – Что бы ты ни напридумывал, я хочу знать и быть партнером. А если попробуешь отказать – расплющу тебя в лепешку.

Какого черта! В это невозможно поверить. Адамс вслушивался в разговор Джейкобса и Льюэлла. Он примостился на самой верхней полке в чулане, прижал ухо к потолку и ловил каждый звук сквозь деревянные перекрытия и полы старого дома.

Неужели глава Секретной службы Харви Льюэлл хочет войти в общество Джейкобса и стать частью преступного проекта?

Он что, всерьез? Неужто люди даже в таких чинах не остановятся ни перед чем ради большей власти, богатства и положения? Глупый вопрос. Конечно нет, никаких сомнений.

Затаил дыхание, вслушиваясь. Если Джейкобс капитулирует перед настырностью Льюэлла, есть шанс узнать корни всей этой дикой истории.

– И с чего ты взял, что я вот так запросто все расскажу? – осведомился Джейкобс, глотнув коньяка. – Может, ты просто пытаешься подловить меня?

– Возможно, – согласился Льюэлл спокойно. – Но ведь это будет мое слово против твоего. Можешь проверить: на мне «жучков» нет.

Джейкобс помедлил, глядя на бокал с остатками коньяка, затем нажал кнопку интеркома.

– Да, сэр? – раздался ясный и твердый голос Джонса.

– Уэсли, позови ко мне Элдриджа, – приказал Джейкобс.

Собеседники откинулись на спинки кресел. Оба оценивали как ситуацию, так и возможности друг друга.

Через несколько секунд дуэль взглядов прервал стук в дверь.

– Заходи, – разрешил Джейкобс и доброжелательно посмотрел на вошедшего Флинна Элдриджа.

Тот кивнул и попросил Льюэлла встать. Провел электронным сенсором вдоль тела, после тщательно прощупал одежду. Джейкобс улучил момент, когда Льюэлл отвернулся, а Элдридж посмотрел в нужную сторону, дважды мигнул и сложил пальцы в условный знак.

Элдридж приказ понял, мигнул в ответ.

Закончив обыск, поблагодарил Льюэлла и сообщил:

– Все чисто.

Затем, получив дозволение хозяина, покинул кабинет.

– Доволен? – сухо спросил Льюэлл, как только дверь, щелкнув, затворилась за спиной Элдриджа.

– Иного и не ожидал. – Джейкобс пожал плечами. – И что теперь?

– Теперь ты расскажешь мне все!

– Секретная служба? – переспросила Линн, гадая, что бы это могло значить.

– Джон проверил номера, – ответил Томас. – Похоже, сам директор решил нанести визит Джейкобсу. Наши ребята, кто за Керном следит, сообщают, что у него телефон последние полчаса не замолкает. Надо думать, их никто не предупредил, потому Джейкобс со свитой и пытаются выяснить у Керна, в чем дело. А тот, похоже, понятия не имеет, что за чертовщина происходит.

– Думаешь, Секретная служба пришла к тем же выводам, что и мы? Выяснила, что именно здесь творится?

– Кто знает, – отозвался Томас задумчиво. – Но если оно так, может, они сделают работу за нас?

9

Джейкобс допил коньяк, налил себе снова. Сделал большой, почти в полбокала, глоток и улыбнулся Льюэллу снисходительно:

– Хочешь знать, что происходит?

– Более того, я требую объяснений! – отчеканил Льюэлл, подавшись вперед от нетерпения и сверля Джейкобса взглядом.

Тот вздохнул – мол, ничего не поделаешь – и указал кивком на металлический куб в углу комнаты:

– Раньше приходилось строить сложнейшую аппаратуру, чтобы связываться с ними. Недели уходили на пересылку информации и столько же на получение ответа. А с помощью этого ящичка можно общаться очень быстро.

– С «ними»? – переспросил Льюэлл, и на его твердо очерченном лице отчетливо отобразилось недоверие. – Черт возьми, с кем?

Джейкобс обаятельно улыбнулся:

– Ты слышал о случившемся в Розуэлле?

– Розуэлл? Да какое это имеет отношение…

– Прямое, – заверил Джейкобс и благодушным учительским тоном продолжил: – Восьмое июля тысяча девятьсот сорок седьмого года, Розуэлл, Нью-Мексико. Офицер ВВС США Уолтер Хаут, отвечающий за связь с прессой, объявил, что Пятьсот девятый бомбардировочный авиаполк Восьмой воздушной армии США обнаружил на ранчо неподалеку от аэродрома потерпевшую крушение «летающую тарелку». После заявили, что собранные на месте аварии обломки принадлежат военной разработке – стратосферному аэростату-зонду. Он запускался в рамках секретного проекта «Могул» и был предназначен для слежки за советскими ядерными испытаниями. Но правдивым было как раз первое сообщение. Обломки принадлежали аппарату неизвестного происхождения – «летающей тарелке». К сожалению, пилоты не пережили аварии, но мы восстановили приборы и сумели наладить контакт.

Льюэлл выглядел ошеломленным. Он не понимал, как относиться к услышанному:

– Контакт? С кем установили контакт?

– Почему бы тебе не спросить самому? – предложил Джейкобс, снова указывая на металлический ящик за спиной Льюэлла.

Затаившийся под кабинетом Адамс старался игнорировать доносящиеся из других частей дома звуки – важные для жизни и безопасности, но пока не угрожающие – и внимательно прислушивался к разговору наверху.

Похоже, Джейкобс и в самом деле хочет раскрыть, с кем общается или, возможно, на кого работает. Еще немного, и станет известно, что же происходит и при чем тут находка в Антарктиде. Адамс прижал ухо к пластиковой панели потолка, сосредоточился.

– Кто… кто вы? – спросил осторожно Харви Льюэлл.

Адамс ничего не услышал, хотя сконцентрировался на происходящем так, что различал и звук дыхания: глубокое и ритмичное – у Джейкобса, нервное, возбужденное – у Льюэлла. Ответа не было.

– Что это? – изумленно пробормотал Льюэлл.

– Так работает устройство, – прокомментировал Джейкобс. – Не волнуйся, все в порядке.

«Устройство? – удивился про себя Адамс. – Черт побери, о чем они?»

– Хорошо. – Теперь голос Льюэлла прозвучал решительно. – Объясните, в чем дело.

Снова Адамс вслушивался изо всех сил – и ничего. Дыхание Льюэлла все убыстрялось – что же такое ему рассказывают?

– Это… этого не может быть! Неправда! – пробормотал директор Секретной службы США, запинаясь.

– Дорогой мой, все именно так, – заверил Джейкобс благодушно. – И ты еще не слышал самого примечательного. – И добавил другим тоном, словно говорил с кем-то третьим: – Почему бы тебе не описать, что вскоре произойдет?

Вновь тишина. Мэтт задумался не над тем, что именно слышат оба в комнате наверху, а над тем, как они это делают. О каком «устройстве» речь? Наверняка же не стандартный телекоммуникационный прибор – Льюэлла вряд ли впечатлил бы предмет столь обыденный. Инопланетная техника? Рассказы про Розуэлл и про обломки «летающей тарелки» указывают на такую возможность. Адамс уже был готов поверить чему угодно.

– Да вы же… это же безумие! – вскричал Льюэлл, и в его голосе явственно прозвучал ужас. – Как вы можете такое? Это немыслимо!

– Харви, именно потому тебя и не выбрали на последнем заседании. Мы решили, что ты не примешь предложенное и наш план. Тебе просто не хватит силы духа и ума понять.

– При чем здесь сила? – спросил Льюэлл, и в его голосе прозвучала толика прежней решительности. – Стивен, это попросту геноцид.

– А для него разве не нужна сила? – возразил Джейкобс. – Тебе даже и не вообразить, какой мощи требует подобное.

Геноцид? Адамсу захотелось себя ущипнуть. О чем они?

– Ладно, вся эта болтовня больше не важна, – сказал Льюэлл жестко. – Я тебя остановлю раз и навсегда. Прикрою все, и мне наплевать на то, кто у тебя в друзьях. Сейчас я направлюсь прямиком к президенту, и твой чудесный секретный проект в Европе не заработает на следующей неделе, и не надейся. А ты и твои приятели из клуба отправитесь за решетку на очень долгое время.

Повисло молчание, затем Адамс услышал смешок.

– Считаешь, это очень забавно? – взъярился Льюэлл. – Мои люди тут повсюду. С этого момента ты под арестом.

Вновь раздалось хихиканье Джейкобса. Голос Льюэлла зазвучал по-другому, словно бы в микрофон.

– Дженкинс, арестуйте всех, кто находится в поместье, – сказал директор Секретной службы резко и властно, видимо преодолев недавнюю растерянность. – Мы прикрываем эту лавочку.

Снова пауза.

– Дженкинс? – позвал Льюэлл встревоженно.

А Джейкобс все смеялся, и природа звуков, доносившихся до Мэтта из разных частей дома, вдруг стала понятной.

– Фредерикс? – перебирал Льюэлл имена подчиненных. – Филдинг? Черт побери, что ты с ними сделал? – рявкнул Льюэлл, уставившись на Джейкобса.

– Харви, они мертвы. Их судьба решилась в тот момент, когда ты решил привезти их сюда. А у тебя был шанс. Если бы поверил и принял открытое тебе – мог бы стать избранным, одним из нас.

– Эй, Стивен! – Льюэлл пошел на попятную. – Не стоит торопиться! Мы можем договориться? Я имею в виду, что было – то было, а теперь все будет иначе. Еще не поздно, я могу к тебе присоединиться. Ты же знаешь, я могу быть полезным. В самом деле.

– Нет, я этого не знаю, – усмехнулся Джейкобс. – Почему бы не спросить у наших друзей? Что вы думаете?

Адамс представил, как глава клуба обращается к таинственному ящику.

– Ну да, – произнес Джейкобс через несколько секунд. – Это и в самом деле кажется совершенно ясным.

– Не-ет! – закричал Льюэлл, и до Адамса донесся грохот отшвыриваемого кресла. Льюэлл куда-то бросился стремительно и мощно. – Не-ет!!!

Оглушительно прогремели три выстрела из девятимиллиметрового полуавтоматического пистолета, а затем Адамс услышал тяжелый глухой удар – мертвое тело Льюэлла упало на пол.

10

Джейкобс стоял и смотрел, как истекает кровью директор Секретной службы США. Вышло не слишком хорошо, но нужда заставила.

– Зачем вы вызвали нас на связь? – Голос прозвучал в мозгу Джейкобса резко до боли. – Вы справились бы с этим и самостоятельно. Не к чему было посвящать его в подробности.

– Напротив. Кое-кто считал, что от него будет польза. Льюэлл – отличный специалист, но мне казалось, он не одобрит наши методы. Когда он явился сюда и потребовал принять его в круг посвященных, я посчитал, что стоит выяснить, годен ли он.

Джейкобс не сказал, что до полной сотни как раз не хватает одного человека.

– Хорошо. Надеюсь, это не помешает нашим планам.

– Нисколько.

Он уже решил, что сделает с трупами агентов и их директора.

– Клянусь, через неделю мы встретимся лицом к лицу.

– Да что там за ужасы происходят? – нервно спросила Линн, перепуганная доносившейся из леса стрельбой.

Томас связался по рации с Бенджамином, караулившим главную дорогу:

– Бен, что видно?

– Еще сам толком не понимаю. – Голос прозвучал так, будто говоривший находился рядом. – Но уверен, что стреляют из девятимиллиметровых и еще из сорокового калибра Секретной службы.

– Думаешь, люди Джейкобса открыли огонь по спецагентам? – изумилась Линн.

– Возможно, – ответил Томас. – Не знаю, что за дрянь там приключилась, но сейчас я готов поверить во что угодно.

Адамс аккуратно спустился с верхней полки, беззвучно ступил на пол.

Все, засиделся в гостях, пора и честь знать. Если правильно понял ситуацию, агенты Секретной службы мертвы. Значит, сейчас, по логике вещей, люди Джейкобса прочешут здание, проверяя, не спрятался ли кто из чужаков.

Помимо воли Адамс раздумывал над услышанным и опомнился, лишь когда раздались шаги у двери в прачечную. Спохватившись, он выругался про себя: размышлять потом будем – если оно настанет, это «потом», и удастся без серьезных проблем выбраться из поместья. Сейчас надо думать только о выживании.

Повинуясь инстинкту, быстро забрался на самый верх, распластался под потолком. В чулане тесно и сумрачно, но если вошедший посмотрит прямо вверх, то неизбежно заметит его.

Адамс сконцентрировался на дыхании, усилием воли замедляя его, погружаясь в полусонное состояние. Надо свести к минимуму вероятность непроизвольного движения, способного насторожить тех, кто придет обыскивать чулан. А заодно вынул из ножен нож и прижал зачерненное лезвие к предплечью.

Услышал, как снаружи двигались и переговаривались двое мужчин, проверявших прачечную. Вот наверху открыли люк над трубой для белья, той самой, по которой спустился. Затем она хлопнула, закрываясь, – и в тот же миг дверь чулана распахнулась. Внутрь ввалился коренастый, стриженный под ноль тип с короткоствольным автоматом.

Адамс сосредоточился и приготовился к молниеносному прыжку. Он наблюдал за боевиком, лениво осматривавшим нижние полки. Если коренастому вздумается глянуть вверх, останется единственный выход: свалиться на голову и ударить ножом.

Но тот лишь равнодушно передвинул две банки с хлоркой и, бормоча что-то под нос, ушел, захлопнув дверь за собой.

Адамс выждал, пока оба охранника не покинули прачечную, затем медленно выдохнул.

Уже хотел слезть, когда внимание привлек донесшийся сверху голос Элдриджа.

– Что делать с трупами?

– Собери всех, посади в их же машины и вывези в Пахоса-Пойнт, – приказал Джейкобс. – Я уже договорился, вас встретят у причала. Там стоит нефтеналивное судно. Инсценируй аварию, задействуй все машины – все должно сгореть в пламени взорвавшегося судна.

– Сэр, в них же полно дырок от пуль, – заметил Элдридж. – В одном – целых три десятка. Версия о столкновении долго не продержится.

– Долго нам и не требуется, – ответил Джейкобс. – Всего несколько дней. Мы задействуем свои каналы, чтобы замедлить расследование. Через неделю это не будет иметь никакого значения.

– Так точно, сэр!

Адамс услышал ответ Элдриджа, но не позволил себе задуматься над тем, почему через несколько дней убийство целой группы правительственных агентов вдруг утратит актуальность.

Внимание Адамса целиком захватило одно слово: «машины». Люди Джейкобса собираются их перегонять!

Да, вот он, путь из поместья!

– Затаскивайте внутрь! – приказал Элдридж охранникам, указывая на внедорожники непрошеных гостей.

Те кивнули и потащили трупы во вместительные машины. Все тела уже собрали и выложили рядком у подъездной дороги, а из особняка тянулась колея из крови и нечистот.

Агентов погубила самоуверенность: как же, Секретная служба США, поднять на них руку – тяжкое преступление. Они грамотно прочесали дом, арестовали охранников и отобрали оружие, но обыскивать не стали, а все люди Элдриджа имеют запасное, припрятанное вооружение.

Когда коммандер отдал приказ, охранники попросту вытащили скрытые стволы и прикончили агентов, застав их врасплох. Лишь один успел выстрелить в ответ.

Убийство тридцати с лишним спецов из элитной президентской охраны может вывести из равновесия почти любого, кроме Элдриджа и его команды. В конце концов, они-то были в курсе, кому на самом деле принадлежит власть в мире.

А Элдридж, будучи одним из избранной сотни, знал к тому же, почему смерть этих людей не имеет никакого значения.

В ближайшем будущем они все равно бы умерли.

Адамс перемещался по дому со всей возможной быстротой: если бы охранники не были заняты трупами, еще одного непрошеного гостя тут же бы обнаружили. Он видел, как тащили изрешеченные пулями тела, из которых все еще сочилась кровь. Мэтт умудрился пробраться незамеченным на кухню, выглянул в окошко и увидел на хорошо освещенном дворе восемь внедорожников. Они стояли полукругом у крыльца, перед каждой машиной – готовые к вывозу мертвецы.

Хотя работающие на Джейкобса убийцы симпатии у Мэтта, мягко говоря, не вызывали, все же он удивился их профессионализму. Чужаков было вдвое больше, а значит, каждому охраннику требовалось пристрелить двоих прежде, чем те среагируют. А ведь, несмотря на оказавшуюся для них смертельной самоуверенность, агенты Секретной службы отнюдь не были неуклюжими увальнями. Попасть на такую элитную службу могли лишь отлично натренированные бойцы.

Охрана запихивала тяжелые тела в машины под присмотром здоровенного, внушительного типа. Мэтт предположил, что он и есть Элдридж. Наверное, Джейкобс в своем кабинете, возможно с типом по имени Джонс, составляет план урегулирования ситуации. Прежде всего нужно было организовать доставку в поместье команды профессиональных чистильщиков, чтобы уничтожить все следы пребывания здесь Секретной службы.

Адамс прикинул, как удобнее подобраться к автомобилям. Решать следовало быстро. Хотя погрузка тел – работа хлопотная, бойцы Джейкобса сноровисты. Разглядывая двор, он заметил, что от ближайших к кухне зарослей тянется довольно густая тень, перекрывавшая все расстояние до крайней слева машины. Великолепно. Осталось незамеченным выбраться из дома и проскользнуть к внедорожнику.

Мэтт уже потянулся к окну, но замер, ощутив угрозу за спиной. Может, дело было в запахе или в специфическом ритме дыхания. Возможно, опытный следопыт просто почувствовал присутствие звериной сущности. Как бы там ни было, но Адамс вдруг понял, что два сторожевых добермана только что вошли на кухню.

Занятые трупами охранники наверняка загнали собак в дом, чтобы он не остался без охраны. Интересно, где другая пара собак? Будем надеяться, бегает снаружи.

Повернулся медленно, осторожно и увидел их, глядящих в предвкушении. Прямые как палки хвосты, уши торчком. Вот-вот прыгнут. Даже клыков не оскалили. Эти твари пугать не собирались – их тренировали убивать.

Стараясь не делать резких движений, Адамс немного сгорбился, демонстрируя дружелюбие. Главное – сохранить уверенный вид и не заглядывать собакам в глаза. Не двигаясь, он завыл тихонько, басовито, едва слышно. Собака справа наклонила голову, прислушиваясь, заинтересованная звуком. Та, что слева, отступила на полшага.

Адамс правильно истолковал их поведение и сам приблизился на полшага, подвывая чуть выше, глядя уже почти в глаза. Медленно поднял правую руку, протянул.

Оба пса дрожали, будто сопротивлялись невидимой силе, а потом одновременно сдались, завиляли хвостом и сели, как на тренировке по дрессуре. Раскрыли пасть и высунули язык, глядя заискивающе на нового хозяина.

Адамс улыбнулся, посматривая на неожиданных союзников и прикидывая, чем они могут помочь.

11

Элдридж резко повернулся, услышав частое дыхание и перестук лап, и с изумлением увидел, как пара собак выскочила на крыльцо, сбежала по каменным ступеням и понеслась в темноту, к деревьям, окаймлявшим подъездную дорогу. Охранники тоже насторожились, высунулись из машин, глядя вслед собакам.

– Томсон, Григ, Дженкинс, Маркес – за ними, разберитесь! – приказал коммандер.

Названные молча бросились за псами, держа оружие наготове. Сторожевые доберманы отлично натренированы, просто так никуда не побегут. В лесу что-то происходит.

– Эллисон, Картер – за ними, – добавил Элдридж после секундного раздумья.

Еще двое охранников побежали за собаками.

– За работу! – прикрикнул коммандер на остальных.

Плана следовало придерживаться неукоснительно. Нефтеналивное судно будет в Пахоса-Пойнте через пятнадцать минут.

Когда запыхавшиеся охранники вернулись, Адамс уже крепко уцепился за днище внедорожника. Собаки отлично сыграли роль – отвлекли, а тем временем Мэтт успел выскользнуть из окна и, скрываясь в тени, пробраться к машине. Конечно, можно было, пользуясь замешательством и занятостью головорезов, удрать в лес, но расположенные на земле сенсоры и датчики движения наверняка бы сразу засекли беглеца. И на дерево не успел бы взобраться. Лучше уж покинуть имение, не оставив следов, и потому Мэтт решил уехать вместе с людьми Элдриджа, спрятавшись под джипом. Туда едва ли заглянут.

– Что там? – спросил коммандер.

– Ничего, сэр, – отрапортовал охранник. – Помчались как безумные, гавкая на луну. Никого там не было, кроме нас и собак.

Все стихло. Адамс представил, как Элдридж обдумывает ситуацию.

– Наверное, от стрельбы разнервничались, – заключил Флинн. – Такое случается и с тренированными псами. Ладно, работаем дальше.

– Да, сэр! – раздалось в ответ.

Адамс увидел, как обутые в ботинки ноги движутся к разным внедорожникам и исчезают.

Вскоре заурчали моторы, правительственные машины, скрежеща гравием дорожки, развернулись и направились прочь от усадьбы, увозя Адамса навстречу свободе.

– Джипы Секретной службы покидают территорию, – сообщил Бенджамин по рации.

– Видишь, кто в них? – немедленно заволновался Томас.

– Нет, – откликнулся брат. – Фары включены, боковые стекла затемнены.

Передатчик замолк, затем ожил снова:

– Они у главных ворот, собираются повернуть направо. Должно быть, едут в Пахоса-Пойнт.

Тишина. Линн и оба брата Наджана застыли в напряженном ожидании.

– Проехали все восемь машин, – сообщил наконец Бен. – Направились к шоссе. Я так и не разобрал, кто внутри. Я…

Рация внезапно умолкла. Томас стиснул микрофон, лихорадочно зашептал:

– Бенджамин. – Затем беспомощно повторил: – Бен!

Опустил передатчик, в ужасе посмотрел на Линн и Джейкобса.

Линн коснулась рук братьев:

– Идите. Я подожду здесь.

– Ах ты, сукин сын! – Бенджамин рассмеялся и ткнул Адамса кулаком в плечо.

Мэтт отцепился от внедорожника, как только машина свернула к шоссе. Прокатился незамеченным к заросшей травой обочине, потом прокрался в темноте к месту, где засел Бенджамин, подобрался сзади и закрыл ему ладонью рот.

Бенджамин застыл, соображая, как и куда ударить, заглушил радио, обернулся и увидел улыбающегося друга. Бен – опытный следопыт и проводник далеко не из последних – представить не мог, что его вот так застигнут врасплох, и не в городе, а в лесу. Свободный Медведь Адамс по праву был первым в отряде.

– Дай-ка свяжусь с братьями поскорей, а то они явятся сюда готовые разнести все в пух и в прах. – Это была вовсе не шутка.

Адамс кивнул, мечтая, как расслабится в мягком кресле машины Томаса Наджаны.

Но с куда большим удовольствием представил, как встретится с Линн.

12

Лишь когда все оказались в безопасности арендованного склада в Туксоне, Адамс рассказал, что с ним приключилось.

В лагере Мэтт первым делом крепко обнял бывшую жену и держал, пока от тепла и влаги их тел не начала осыпаться все еще покрывавшая его грязь. Не разжимая объятий, они поцеловались, и вскоре вся команда направилась к машине.

Авто поменяли в Дейл-Сити и доехали до принадлежащего друзьям Айиты аэропорта вблизи Манассаса. Там ожидал вертолет. В дороге Адамс и Линн большей частью дремали, и вплоть до Туксона Мэтт почти ничего не говорил. Но когда все оказались в безопасности и отдохнули, описал все в мельчайших подробностях.

– Значит, мы правы и Джейкобс в самом деле использует Бильдербергский клуб как вербовочный центр, – заключил Стивенфельд.

– Похоже, так оно и есть, – согласился Адамс. – Но вот зачем и куда он вербовал?

– Из твоего рассказа можно выстроить вполне разумную гипотезу, – ответил Стивенфельд.

Линн, с ее привычкой анализировать и мыслить логически, предположила:

– Похоже, в конце сороковых и в самом деле произошел своего рода контакт с инопланетянами и с тех пор с ними установили и поддерживали связь. Ясно также, что сам Джейкобс и, по крайней мере, правление Бильдербергского клуба курировали создание прибора, способного переместить пришельцев на Землю. Причем, предположительно, в большом количестве. Упоминание о «геноциде», мягко говоря, пугает. Возможно, Джейкобс и его присные заключили договор с чужаками: личное спасение в обмен на помощь. Это объяснило бы реакцию некоторых приглашенных на заседание клуба, отвергших предложение Джейкобса по моральным и этическим соображениям. Почему эти люди затем быстро и таинственно погибали, не успев ничего никому рассказать.

– Картина вырисовывается мерзкая, но четкая, – заметил Айита.

– Мне кажется, у нас осталось совсем мало времени. – В голосе Стивенфельда прозвучала тревога. – Мэтт, ты говорил, что Льюэлл упоминал «чудесный секретный проект в Европе», который заработает на следующей неделе. И это, по-видимому, связано с упоминавшимся пришествием на Землю инопланетян. О срочности говорит еще и то, что люди Джейкобса прикончили директора Секретной службы и тридцать одного агента, а сам Джейкобс при этом и глазом не моргнул.

– Да, о взрыве на нефтеналивном судне уж сообщили в новостях как о несчастном случае, а огонь там был такой, что вряд ли осталось много улик, – отозвался Айита, следивший за прессой. – Конечно же, что-нибудь найдут, но на это потребуется время. А по ведение Джейкобса указывает, что к тому моменту любые доказательства против него будут неактуальны. Отсюда вывод: через неделю ему будет нипочем вся власть и сила правительства США с президентом во главе.

– Да, кажется, нам и в самом деле надо поторопиться, – согласился Мэтт. – Пора приниматься за дело. Но все-таки я не понимаю, при чем здесь находка из Антарктиды? В смысле, до сорок седьмого года контактов с пришельцами не было, и вдруг обнаружились останки, за которые Джейкобс и Бильдербергский клуб готовы убивать направо и налево.

Причем тело, возможно, инопланетное – ведь ему, черт побери, сорок тысяч лет! Зачем оно Джейкобсу?

– Не знаю, – призналась Линн, размышляя. – Связи не вижу.

– Кстати, у меня хорошие новости для вас, – сообщил Айита и улыбнулся впервые с того момента, как Мэтт начал рассказывать. – Сегодня после обеда «ДНК-аналитикс» подготовит для вас результаты анализа. – И добавил, глядя с удовольствием на полные любопытства и нетерпения лица Мэтта и Линн: – Сказали, после трех.

Когда они вошли через двойную дверь в холл, то увидели, что в «ДНК-аналитикс» царит обычная сумасшедшая суета.

Хотя бывшие супруги официально считались мертвыми, они приняли меры предосторожности: темные очки, перекрашенные волосы, мешковатая одежда, скрывающая очертания тел. Сейчас лучше не рисковать.

Мэтт остался присматривать за происходящим в фойе, а Линн подошла к стойке регистратуры.

Блондинка-секретарша, отзывавшаяся, судя по прикрепленному на груди куску пластика, на имя «Анджела», улыбнулась Линн с неискренней теплотой:

– Здравствуйте, добро пожаловать в «ДНК-аналитикс», Финикс! Чем я могу вам помочь сегодня?

– Я пришла за результатами анализа. Имя – Говер, Люси Говер.

Анджела повернулась к компьютеру, заклацала по клавиатуре фальшивыми ногтями:

– Да, вот и вы! Доктор Коннор проконсультирует вас насчет анализов. Это комната шестнадцать, третий этаж. – Анджела показала на длинный коридор, уходящий на восток от приемного зала. – Пройдите вон туда, затем налево до лифта. Подниметесь – и сразу направо, а там вторая комната слева. Найдете?

Линн подумала о том, насколько здание велико и как много людей может в нем потеряться, и коротко поблагодарила. Затем кивнула Адамсу, и они отправились в указанном направлении.

Спустя пять минут оба стояли перед дверью в кабинет доктора Коннора.

Третий этаж совсем не походил на второй, где располагался приемный зал. Внизу все кишело суетящимися людьми, здесь же почти никого.

Инстинкт, помогавший выживать все это время, включил сигнал тревоги: зачем нужно идти в это странное место за результатами? Если обращение за консультацией к доктору обычное дело, почему здесь так малолюдно?

Мэтт коснулся полуавтоматического «Глок-17», закрепленного на поясе. Увесистая, надежная вещь. Глянул вглубь коридора. Из-за угла вышли двое, погруженные в беседу. Под потолком три камеры внутреннего наблюдения, но непохоже, чтобы они нацеливались специально на экс-супругов.

Лифт с новой порцией посетителей глухо лязгнул и остановился. Адамс взялся за оружие, ожидая, пока двери не откроются. Но за ними оказалась всего лишь очередная парочка, явившаяся за анализами. Мэтт посмотрел, как они прошли налево по коридору, проверили имя на табличке, постучали. Дверь открыл элегантный молодой доктор и пригласил их зайти.

– Все осмотрел? – спросила Линн, хмурясь. – Думаю, здесь вряд ли стоит так уж напрягаться.

– Мало ли, – смутился Мэтт и постучал в дверь.

Спустя пару секунд та открылась, и столь же приятный доктор, чуть постарше, приветствовал их дружеской улыбкой.

– Полагаю, вы мисс Говер? – осведомился врач, протягивая руку Линн.

– Да, рада вас видеть! – отозвалась она. – А это мой друг Джеймс Дэвис.

– Мистер Дэвис, очень приятно, – улыбнулся доктор, тряся руку Адамса. – Пожалуйста, заходите.

Офис оказался маленький, но отремонтированный и обставленный изысканно, даже дорого, сверкающий чистотой. Доктор указал гостям на пару кожаных кресел у красивого стеклянного столика, сам уселся напротив и посмотрел на разложенные бумаги.

Испытующе глянул на гостей сквозь узенькие, похожие на полумесяцы, стекла очков:

– Простите, не предложил вам ничего выпить. Хотите кофе, чая или еще чего-нибудь?

– Спасибо, нет, – ответила Линн за себя и Адамса. – Нам бы поскорее узнать результаты.

– Конечно, – улыбнулся Коннор и постучал ногтем по бумагам. – Да, результаты. Скажу вам, очень интересные. Очень.

Линн и Мэтт смотрели на доктора с едва сдерживаемым нетерпением.

– Мисс Говер, мистер Дэвис, – вновь заговорил доктор, многозначительно глядя поверх очков, – здесь, в Финиксе, я главный консультант. Результаты первоначального анализа были отправлены мне для подтверждения. Может, скажете, откуда образцы?

– Доктор Коннор, к сожалению, мы не можем ответить на этот вопрос.

– Хорошо, – согласился доктор и снова посмотрел в бумаги. – Итак, приступим.

13

Покинув президентский кабинет, Тони Керн тут же набрал номер Джейкобса.

Тот поднял трубку после первого гудка, и Тони сразу перешел к делу:

– Он в ярости. Правильнее сказать, в крайнем бешенстве. Не поверил ни единому слову про взорвавшийся танкер. Уже приказал начать полномасштабное расследование и придал ему статус наибольшей важности.

– Но знает ли он о визите Льюэлла ко мне? – спросил Джейкобс. – Льюэлл сообщил кому-нибудь о своих намерениях?

Тони Керн, направляясь в оперативный штаб в западном крыле Белого дома, машинально покачал головой:

– Президенту – абсолютно ничего. Наверное, потому он и разошелся так. Представь, директор его Секретной службы с целым взводом агентов отправился в нигде не зафиксированный, ни с кем не согласованный вояж. Так что президент требует задействовать все возможности бюрократической машины и выяснить, в чем дело.

– То есть пока не знает, – подытожил Джейкобс. – А люди из Секретной службы? Проинформировал Льюэлл кого-нибудь?

– Если и да, то мне ничего об этом не известно. С Льюэллом отправились только преданные ему люди, кого он хорошо знал. Кое-кто из них даже был не на службе. Так что все это выглядит личной затеей директора Льюэлла, и это не на шутку встревожило нашего президента.

– Чем его ярость грозит мне?

– Несчастный случай произошел поблизости от твоего дома, потому нетрудно заключить, что представители Секретной службы направлялась именно к тебе. Доказательств нет, но на твоем месте я бы вскоре ожидал целую когорту следователей. Элдридж еще у тебя?

– Прямо сейчас он улаживает небольшое дело вдалеке отсюда, – сообщил Джейкобс.

– Это к лучшему. У него не слишком хорошая репутация среди здешней публики. Дом чист?

– И дом, и окрестности. Я вызвал команду из Невады, они великолепные специалисты по глубокой зачистке. Все сверкает, будто ничего и не случилось.

– Отлично, – довольно заключил Керн и кивнул паре советников, с которыми разминулся в узком коридоре подвального этажа.

После прижал телефон и зашептал:

– Знаю, мы уже близко и поэтому не можем позволить себе рисковать. Окончательный день уже известен?

– Нет. Филипп считает, что все готово будет к середине недели.

– Хорошо, – выговорил Керн, стоя у дверей оперативного штаба. – Я постараюсь затормозить, насколько смогу, здешние дела. Думаю, неделю продержусь без проблем.

– Уж постарайся, чтобы сложностей не возникло, – посоветовал Джейкобс.

– Для начала давайте поговорим о клочке ткани, который вы попросили переслать в другую лабораторию нашей фирмы, в Пасадену, – заговорил доктор Коннор. – Природу материала оказалось невозможно определить. Это некое весьма продвинутое подобие шелка, по отношению толщины нити к прочности близкое к паутине. И теплопроводимость уникальна, хотя образец слишком мал для того, чтобы мои коллеги смогли провести полноценное тестирование.

– Они раньше встречали похожее? – спросил Адамс.

– Нет, – тут же заверил Коннор. – Никогда. Подумали, что имеют дело с продвинутой военной технологией. Известно ведь, что при поддержке Министерства обороны исследуются синтетические материалы, подобные паутине. Но результаты тестов показали, что наши военные здесь точно ни при чем.

– Радиоуглеродный анализ? – уточнила Линн.

– Совершенно верно, – подтвердил Коннор и умолк.

– И что? – поторопил Адамс.

– Мы повторили анализ трижды, причем независимо, – сообщил Коннор, прокашлявшись. – Результат, с которым согласились все участвовавшие в исследовании: сорок с половиной тысяч лет до нашей эры. Иными словами, клочку ткани сорок две с половиной тысячи лет.

Адамс и Линн переглянулись. Выходит, быстрая оценка Девэйна, основанная на возрасте льда, оказалась практически точной. С предположением о неправильной датировке покончено, тело попало в лед очень давно, как и найденные с ним предметы и удивительная техника.

– Что показал анализ ДНК? – занервничала Линн.

– Мы провели обычные тесты, – начал Коннор, очевидно до сих пор обескураженный радиоуглеродной датировкой, – включая различные версии тандемных повторов, в особенности коротких тандемных повторов, использовали полимеразную цепную реакцию и исследование полиморфизма уникальных событий…

Линн кивала, Адамс боролся с раздражением. Для следопыта по прозвищу Свободный Медведь описание непонятных методов не важно – скорее бы результат!

– Удалось установить, что образец принадлежит мужчине, возраст приблизительно сорок лет, голубые глаза, блондин. Никаких признаков патологии, субъект, по-видимому, был здоров и весьма крепок физически.

Линн посмотрела на ученого пристально, с нетерпением:

– Доктор Коннор, давайте о самом главном. Образец принадлежит человеку?

Оба гостя подались вперед, сидя на краешках кресел, напряженно ожидая ответа, и тут за спиной грохнула распахнутая дверь.

– Молчать! – рявкнул вошедший.

Бывшие супруги повернулись и увидели большого свирепого мужчину, а слева и справа от него – по трое вооруженных оперативников, тут же взявших на мушку всех находящихся в офисе. Адамс узнал Элдриджа, начальника охраны поместья Стивена Джейкобса. В руке военного был пистолет с глушителем, направленный в сторону доктора Коннора.

Адамс и Линн пошевелиться не успели, а на каждого уже уставились по три автоматных ствола.

– Ты? – воскликнула в удивлении Линн, опознавшая «майора Дэйли» из «инженерного корпуса». – Ублюдок! Ах ты…

Прежде чем она закончила предложение, раздался тихий хлопок – и затылок врача внезапно взорвался. Задняя стенка черепа и мозг шлепнулись о стену офиса, вышибленные выстрелом Элдриджа. Во лбу осталось лишь небольшое входное отверстие. Пару мгновений тело доктора еще держалось вертикально, будто подвешенная на ниточках марионетка, в глазах за тонкими стеклами очков застыло удивление. Затем он согнулся пополам, окровавленная голова ударилась о стеклянный стол.

Линн оцепенела от ужаса, а Мэтт отреагировал с обычным проворством. Пользуясь тем, что звук удара отвлек внимание, Адамс чуть наклонился, сунул руку за пояс и потянулся за пистолетом. Но вымуштрованный боец Элдриджа был наготове, и в затылок Адамса врезался приклад.

Перед глазами в буквальном смысле заплясали звезды, от боли и сотрясения закружилась голова. Адамс рухнул на ковер, скорее чувствуя, чем видя, как другой оперативник вытаскивает из-за пояса так и не пригодившийся «глок». Мэтт застонал, стараясь сосредоточиться и не потерять сознание.

Линн склонилась над ним, но ее толчком вернули на место, добавив оплеуху, от которой в голове зазвенело.

Мэтт тут же пришел в себя, вскочил, чтобы защитить Линн, но его снова прижали к полу. Вдавив лицом в ковер, рывком завернули руки за спину и сцепили запястья пластиковыми наручниками.

Оцарапав щеку о ковровое покрытие, он повернул голову и увидел, как Линн, чьи руки тоже сцепили за спиной, стаскивают с кресла.

Бывших супругов поставили на ноги, прижали к столу, уткнув в лицо автоматные стволы.

– А, доктор Эдвардс! – сказал Элдридж насмешливо, похлопал в ладоши. – Еще живы, надо же. Поздравляю! Мое почтение, вы и в самом деле необыкновенны.

– Убийца! Гнусный ублюдок! – вскричала Линн.

В ответ Элдридж лишь ухмыльнулся:

– А ты, должно быть, Мэттью Свободный Медведь Адамс? Мое почтение и тебе – нам пришлось немало побегать.

Шагнул к нему, размахнулся и ударил пистолетом в лицо. Ноги Адамса подкосились, он осел на пол.

– Это за моих людей, – пояснил Элдридж, глядя на него равнодушно. Затем посмотрел на Линн и добавил: – Знаете, доктор Эдвардс, я не единственный убийца и гнусный ублюдок в этой комнате. Хорошо бы вам об этом помнить.

– Это была самозащита! – выкрикнула она яростно.

Флинн Эдвардс скривился презрительно. Адамс поднялся на ноги. На темной коже наливался чернотой синяк.

– Зря вы отправили образец ткани на анализ, – сообщил Элдридж с улыбкой. – Если бы ограничились ДНК, возможно, мы бы и не заметили. Но когда к нам поступают данные о звонках и имейлах, где обсуждается сорокатысячелетний образец ткани, и мы обнаруживаем, что заинтересованная сторона – фирма по анализу ДНК, у нас звенит такой маленький звоночек тревоги. Надеюсь, вам приятно услышать, что о коллегах доктора Коннора уже позаботились.

Видите, к чему привела ваша нелепая игра в героизм? Из-за вас погибли еще шестеро, а то и больше, если выяснится, что они кому-либо рассказали.

– Сукин сын! – прошептала Линн, дрожа от ненависти и едва удерживаясь от того, чтобы не броситься на семерых вооруженных мужчин. – Отчего просто не пристрелить нас и покончить со всем?

– Зачем же лишать себя удовольствия? – съехидничал Элдридж, любивший наблюдать беспомощную ярость. – Мы для вас припасли королевское угощение.

Он махнул рукой – и один оперативник шагнул к Линн, второй – к Адамсу. Линн хотела закричать, увидела тазеры, отдернулась, пытаясь уклониться, но поздно.

Мощный электрический разряд пронзил ее тело, и в глазах потемнело.

14

Когда Адамс очнулся, то ощутил резкую головную боль.

Пару секунд не мог понять, где он и почему, но затем неприятные воспоминания вернулись. Во всяком случае, вспомнились оба удара пистолетом. Так, причина головной боли ясна.

Осталось выяснить, куда это он попал и где Линн.

Вокруг было темно – наверное, закрытое глухое помещение, куда практически не проникает свет. Для комнаты темнота была слишком плотной. Это все из-за темной повязки на глазах. А на руках, ногах, голове и торсе – нечто вроде ремней, приковавших намертво к жесткому креслу с высокой спинкой.

Открыл рот, чтобы подать голос, узнать, поблизости ли бывшая жена, но во рту оказался кляп из толстой ткани. Издать удалось лишь тихий невнятный стон.

Но рядом, футах в шести или чуть больше, послышалось такое же мычание. Значит, Линн близко и она жива!

Захотел передвинуться поближе к ней, но кресло, по-видимому, было привинчено к полу, а тело слишком крепко привязано к нему – вырваться никакой возможности. Похоже, еще не время для попыток растянуть путы, сдвинуть и вытолкнуть кляп или стряхнуть повязку с глаз. Пока следует расслабиться, сосредоточиться и определить, где находишься.

Когда Мэтт успокоился и перестал думать о путах, сразу обратил внимание на низкий пульсирующий гул, заполняющий все вокруг. Казалось, будто он исходит прямо из того места, где сидели Мэтт и Линн. А затем ощутил слабую вибрацию и движение.

Тогда и понял, что они в самолете, в герметичной кабине. Черт возьми, куда их повезли? Зачем?

Хотя с «зачем» все ясно – чтобы допросить. Враг должен точно восстановить картину событий за несколько прошедших дней и определить, кому они успели рассказать. Адамс вспомнил о Баранелли и снова чертыхнулся – ведь подставили профессора, и как серьезно!

Несмотря на выносливость, бойцовский дух и все тренировки, Адамс иллюзий насчет своей стойкости во время допроса не питал. Это был не страх боли. Он сомневался, что выдержит, видя мучения Линн. Сила духа ничего не даст, если вместо пыток используют новейшие препараты. Современная химия действует практически стопроцентно, превращая человека в безвольную, послушную куклу.

Вот вопрос «куда» оставался открытым. Стивенфельд выяснил: помимо главной резиденции в «Мейсон-Неке», у Джейкобса дома в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Возможно, везут туда. Еще есть неофициальная штаб-квартира Бильдербергского клуба в университете Лейдена, в Нидерландах, где и организовываются ежегодные встречи. Джейкобс проводил там немало времени. У него имелись апартаменты в Лейдене.

Мэтт обдумал, куда их могут везти, и один за другим отбросил все варианты, кроме последнего.

Лишь в этом месте, тесно связанном с Джейкобсом и Бильдербергским клубом, было предостаточно как средств для допроса, так и возможностей его гарантированно скрыть.

Адамс нутром чуял: направляются в «Зону 51».

15

Спустя трудноопределимый промежуток времени Адамс ощутил легкую тошноту, словно чем-то мягким сдавливало внутренности. Похоже, самолет снижался и заходил на посадку.

Теперь Адамс хотел лишь одного – чтобы полет скорее закончился. Невыносимо быть неподвижным, слепым и немым. Лучше уж побыстрее увидеть, что собираются с ними сделать, и понять, есть ли хоть малейшая возможность вырваться. Пока все знание о ситуации исчерпывалось представлением о полете в тесной герметичной кабине. Шансов выбраться практически нет. Но они появятся после приземления.

Самолет быстро снижался, затем вдалеке послышался легкий скрежет и писк электроники – выходили шасси.

Через пару минут он уже рулил по полосе, потом остановился. Открылись двери. Тяжело затопали обутые в ботинки ноги. Послышалось дыхание – в отсек ввалилось с полудюжины человек.

Никто не говорил, не отдавал приказы. Вошедшие сразу принялись за работу. Адамс чувствовал их, ощущал, как они отщелкивают крепления – высвобождают кресло. Оказалось, что оно на колесах. Не развязывая Адамса, кресло наклонили назад и покатили вдоль фюзеляжа. Колеса уткнулись в преграду, кресло приподняли, перекатили, и оно медленно двинулось вниз по пандусу.

Судя по длине фюзеляжа и по люку в хвосте, Мэтта и Линн привезли на транспортнике С-130 «геркулес». Используют этот самолет в основном военные – еще один аргумент в пользу «Зоны 51».

Никто не обменялся ни единым словом. Адамс же распознал слабый стон Линн. Похоже, ее кресло вывозят наружу следом, катят по пандусу за Мэттом.

По запаху тела, походке и дыханию он определил, что его кресло толкает мужчина. Кто везет Линн, определить не смог. Здешний персонал, похоже, специально избрал долгий запутанный путь ради дезориентации – как и повязки с кляпами. Старались посеять панику, ослабить волю к сопротивлению. Тем не менее Адамс попытался запомнить дорогу. Если удастся сбежать, можно попробовать воспроизвести ее. Хотя какой в этом толк, представить трудно. Но собраться с мыслями и сосредоточиться всегда полезно. Это укрепляет волю и рассудок.

Вначале двигались по ровному гладкому асфальту, должно быть взлетной полосе. Слышалось, как выруливали в разных направлениях два самолета. Один издавал странный звук, похожий на гудение большой радиолампы, – Адамс таких движков не знал. По аэродрому ехал невдалеке джип, наверняка военный. Подальше раздавался рокот тяжелого грузовика, а в нескольких футах проехал еще один, заглушив мощным ревом дизеля все прочие звуки.

Оказались в помещении, и некоторое время Мэтт улавливал лишь монотонное, нудное шуршание колес и резкие удары тяжелых подошв о пол. Судя по эху, пол был из бетона и перемещались они по длинному пустому коридору.

Затем свернули направо, и на голову обрушилась лавина дикого шума, будто в заводском цеху случился аврал: электрические пилы прогрызали листовой металл, ацетиленовые горелки плавили и сваривали, скрежетала массивная техника, слышалось множество голосов, профессионально спокойных и деловитых.

Четырьмя поворотами позже внезапно остановились, выждали двадцать секунд и затем продвинулись вперед ровно на шесть футов. Адамс услышал закрывшиеся за спиной двери и ощутил себя в очень тесном замкнутом пространстве. Скорее всего, кабина лифта. Спустя секунды догадка подтвердилась ощущением тошноты и стеснения внутренностей, выраженным куда отчетливее, чем в самолете. Лифт опускался очень быстро. Адамс подумал, что не справится с тошнотой, из-за кляпа захлебнется собственной рвотой. Но до этого не дошло.

Мэтт поразился тому, насколько долго спускается лифт: пять секунд, десять, пятнадцать, двадцать… И при этом с огромной скоростью! Адамс знал, что от фойе до восьмидесятого этажа Эмпайр-стейт-билдинг поднимаешься сорок пять секунд, и вздрогнул, подумав о подземной громаде, спрятанной в «Зоне 51».

Его размышления прервались, когда лифт остановился и кресло выкатили в коридор – снова длинный, пустой, бетонный. Открылась металлическая дверь, за ней по звуку колес стало понятно, что пол тоже металлический.

Ладони, сжимавшие ручки кресла, разжались, звук шагов отдалился – те, кто их привез, вышли в коридор. Дверь закрылась, закупорив Мэтта и Линн в таинственной, судя по звукам, металлической комнате в сотнях футов под землей.

Адамс ощущал присутствие Линн. Хоть и боялся за нее, все же был доволен, что она рядом. Трудно представить, как бы он чувствовал себя, если бы ее увезли прочь, в далекий закоулок огромного подземного комплекса.

Их оставили надолго. Очевидно, что это способ давления, попытка лишить их всякой ориентации в пространстве и времени. Мэтт мысленно прослеживал путь до комнаты, отсчитывал секунды ожидания. Это помогло сохранить душевное равновесие. Оставалось лишь надеяться, что Линн делает то же самое.

Прошло чуть больше четырех часов, когда дверь открылась.

В комнату зашли двое: один – в ботинках, второй – в туфлях на кожаной подошве. Когда Адамс ощутил тепло и понял, что включили свет, то сразу догадался, что последует дальше.

Через мгновение сильная рука сорвала повязку с глаз. Было очевидно, что их захотят временно ослепить и тем ослабить еще больше, а потому он зажмурился, когда рука только потянулась к повязке. И хотя свет от мощных галогенных ламп жег и сквозь веки, по крайней мере сетчатка оказалась хоть как-то защищена.

Мэтт осторожно приоткрыл глаза. Его приветствовал ухмыляющийся Элдридж.

– Надеюсь, у вас было хорошее путешествие! – сострил коммандер.

Адамс не обратил на него внимания, посмотрел на Линн и с удовольствием отметил, что она тоже закрыла глаза, до того как сдернули повязку. Когда Линн открыла их, Мэтт улыбнулся, стараясь приободрить и успокоить.

Посмотрел снова на Элдриджа, увидел за его спиной элегантного пожилого мужчину в костюме и узнал Стивена Джейкобса. Надо же, сам главный начальник явился на допрос.

Тот неторопливо приблизился, оценивающе осматривая пленников, словно биолог – только что открытую форму жизни.

– Друзья мои, наконец вы здесь, – выговорил Джейкобс хорошо поставленным ровным голосом. – Уверен, вы понимаете: живыми отсюда уже не выйти. Не питайте надежд, смерть неизбежна. – Он улыбнулся. – Но вот ее характер сильно зависит от вас.

Указал Элдриджу, и тот вынул кляп сперва у Линн, затем у Адамса. Как только рот Линн оказался свободен, она, дрожа от ненависти, плюнула коммандеру в лицо.

– Доктор Эдвардс, право же, не стоит, – посоветовал благодушно Джейкобс. – Он не виноват. По сути, он лишь послушно следовал приказам.

– Твоим? – крикнула Линн яростно.

– Волею судьбы, моим. И теперь я приказал нашим экспертам допросить вас, используя все возможные доступные средства, и не останавливаться до тех пор, пока мы не установим в точности, что вам известно и с кем вы успели поделиться этим знанием.

– Баранелли мы уже нашли, – сообщил Элдридж, не скрывая удовольствия. – Я и сделать-то почти ничего не успел, а он завизжал как свинья. К счастью, у него времени не хватило кому-нибудь еще рассказать. Само собой, он уже труп.

Линн и Мэтт рванулись, желая кинуться на коммандера. Они хотели задушить его голыми руками, но путы были тесны, держали прочно, и яростный рывок не шевельнул даже их кресел.

– Хотя, думаю, это уже не так важно, – сообщил Джейкобс, не обращая внимания на попытки вырваться. – Наш проект продвинулся так далеко, что беспокоиться о возможной утечке информации, право же, нелепо. Но оставлять что-то незавершенным не в моих правилах. Вы оба – дело, которое необходимо закончить. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы допустить ошибку сейчас.

– Если нам все равно умирать, отчего бы не рассказать, почему мы умираем? – попросил Адамс, и в самом деле желавший узнать, за что гибнет.

Джейкобс посмотрел на Элдриджа. Тот покачал головой. Затем Джейкобс перевел взгляд на Мэтта и Линн и улыбнулся:

– Думаю, это и правда не повредит, если я вас немного развлеку перед смертью.

Не обращая внимания на сердитый взгляд Элдриджа, он пододвинул пластиковый стул и посмотрел на жертв, явно довольный собой, жизнью и результатом охоты. Если уж в такие моменты не поглумиться над несчастными, то ради чего вообще возиться?

– Ну-с, отчего бы нам не начать с самого начала?

16

Джейкобс искренне обрадовался возможности без помех и последствий рассказать всю историю, едва ли не главным участником которой был сам. Так приятно наконец-то не сдерживаться и ничего не скрывать.

Бо́льшую часть жизни он провел, притворяясь кем-то, кем уже давно не был. Он постигал то, что большинство людей не могло и вообразить, при этом настоящим оставался лишь в собственной памяти. Десятилетия притворства и лжи в конце концов заставили усомниться, спросить себя: кто же на самом деле тот, кого называют Стивен Джейкобс? И вот его жизнь со дня на день снова кардинально изменится – и где Стивен Джейкобс окажется тогда? Где был на самом деле до сих пор?

– Катастрофа над Розуэллом произошла восьмого июля тысяча девятьсот сорок седьмого года, – с удовольствием начал Джейкобс. – Информация об инциденте просочилась в печать. После власти, конечно же, все отрицали. Но именно тогда приняли Закон о национальной безопасности, а в сентябре этого же года организовали ЦРУ. Совпадение? Отнюдь, друзья мои. Акт о безопасности президент Франклин Делано Рузвельт подписал, когда ему продемонстрировали, что именно произошло в Розуэлле.

Стивен Джейкобс с удовлетворением отметил напряженный интерес на лице пленников – они будто и забыли о неминуемой гибели.

– Да, на месте крушения нашли немало подходящего для убеждения президента США. Обломки космического корабля усеяли три квадратных мили в пустыне штата Нью-Мексико. Мы все собрали, запаковали и отправили для предварительного изучения на базу ВВС в Розуэлле. Затем их переместили на базу ВВС «Мюрок», теперь известную как база ВВС «Эдвардс».

Джейкобс сделал паузу, наслаждаясь нетерпением уставившихся на него пленников.

– А еще мы нашли тело.

– Что?! – вырвалось у Линн.

– Да, нашли среди обломков тело. И в неплохом состоянии. Жаль, мертвое. Но это доказало: помимо нас, во Вселенной есть разумная жизнь. И само собой, встал вопрос: соседи наши дружественны или не очень? На что способны? Оттого и было организовано ЦРУ как защита нации от внешних угроз, а в особенности от, скажем так, совсем внешних, то бишь внеземных. Мы тогда в «Мюроке» занялись исследованием найденных приборов и материалов, провели вскрытие. Находки оказались, мягко говоря, чрезвычайно любопытными. Пользуясь ими, мы смогли наладить связь с хозяевами космического корабля. Поначалу, при нашем техническом уровне в те годы, это было очень непросто. Но скоро выяснилось, что пришельцы хотят завладеть Землей. Их выгнал в космос катаклизм планетного масштаба, и с тех пор они скитаются, ищут подходящее место. Они не скрывали своих целей и желали от нас помощи.

– И вы согласились? – изумилась Линн.

– Они поразительно осведомлены о человеческой натуре, – ответил Джейкобс с улыбкой, – и умеют убеждать. Просто воззвали к нашей жадности и тщеславию, грубо и очевидно. Пообещали в награду за помощь равный с ними статус в новом мире, заселенном пришельцами, а заодно и бессмертие.

– И вы им поверили, – заметил Адамс насмешливо.

– Нам дали определенные гарантии. Но давайте не будем отвлекаться от нашего повествования. Мы сумели выторговать гарантии выживания для сотни людей и учредили Бильдербергский клуб для вербовки лучших представителей этого мира. Впервые он собрался в мае тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года, и на встрече мы решили ратифицировать соглашение, которое привело к организации двадцать девятого сентября того же года Европейского центра ядерных исследований, сокращенно – ЦЕРН. Он был учрежден ради разработки технологии, которая позволит чужакам добраться до Земли.

– Но ведь космический корабль уже прилетал! – перебила Линн. – Зачем им помощь людей?

– Вы правы, конечно, но не все так просто. Они и в самом деле способны пересекать огромные пространства, но лишь в небольших, на одного человека рассчитанных кораблях, и пилот притом должен находиться в состоянии анабиоза. Это небезопасно. Мы полагаем, катастрофа у Розуэлла случилась как раз оттого, что пилот не вышел должным образом из глубокого сна. Пришельцы хотят большего – перенестись сюда массово, вместе со всей тяжелой техникой, готовой для вторжения.

Линн и Мэтт смотрели, парализованные ужасом. Джейкобс же, не обращая на то внимания, продолжал:

– Место для таких исследований решили выбрать в Европе, а не в Соединенных Штатах. Хотели скрыть связь между исследованиями по нашему проекту в ЦЕРНе и работами по восстановлению технологии пришельцев здесь, в «Зоне пятьдесят один». Вскоре после того, как наладили связь с пришельцами, было решено, что «Мюрок» слишком уж доступен для посторонних. Тогда ЦРУ спонсировало строительство новой базы в пустыне Невада, у Грум-Лейка, где отсутствие ненужного внимания практически обеспечено. Там разрабатывались некогда секретные проекты, ныне известные всем: самолет-шпион У-два, истребители и бомбардировщики, использующие стелс-технологию, новейшие беспилотные летательные аппараты. Все это создано благодаря находкам близ Розуэлла. Но работа в ЦЕРНе – совершенно другое дело. В «Зоне пятьдесят один» разрабатывалось то, что обеспечило Западу постоянное превосходство над врагами. В ЦЕРНе же строилась машина, позволяющая разорвать пространство, создать нечто вроде коридора и перенести сюда пришельцев.

– Машина, позволяющая разорвать пространство? – спросила Линн недоверчиво. – Но это невозможно, нереально!

– С уровнем знания, каким располагает бо́льшая часть человечества, включая вас, доктор Эдвардс, это и в самом деле невозможно. Но подумайте: мы имеем дело с народом, на тысячелетия нас опередившим. Его наука нам, варварам, кажется волшебством. Даже с их помощью мы выбиваемся из сил, пытаясь наладить прибор. Конечно, наш – лишь один из пары. Второй – на их базовом корабле, в миллионе световых лет отсюда, на другом краю Галактики. Представьте простейшую схему: передатчик и приемник. Их «передатчик» искривит пространство и время, наш «приемник» сделает так, чтобы искривление континуума, созданное «передатчиком», привело именно к нам. Если машины не синхронизированы точнейшим образом, пришельцы могут оказаться где угодно в огромной Вселенной.

– А «приемник» уже готов? – поинтересовался Адамс, вспоминая слова Джейкобса в его поместье.

– Через несколько дней будет готов, – ответил Джейкобс с широкой улыбкой. – Наши друзья уже почти здесь.

– А что случится, когда они прибудут? – спросила Линн.

– Разразится колоссальная пандемия, биологическая война планетного масштаба. По предварительным оценкам, она освободит мир от приблизительно девяноста девяти процентов населения. Остальных выловят и поработят, заставят обслуживать нас. Земля же будет очищена для новых обитателей. В их числе, разумеется, сотня счастливчиков. То есть нас.

– И с чего им оставлять вас в живых? – фыркнул Адамс зло.

– Мы уже получили как формулу биологического оружия, так и антидота. А возможный приз стоит риска.

– Подонок! – выкрикнула Линн. – За этот приз ты готов убить шесть миллиардов людей? Да чтоб ты в аду горел!

– Это вряд ли. – Джейкобс хитро улыбнулся. – Не забывайте про бессмертие.

– Да ты мечтатель! Думаешь, новые дружки хоть пальцем шевельнут, чтоб соблюсти условия сделки? – Адамс презрительно скривился.

Стивен Джейкобс просто лучился уверенностью и самодовольством. Линн задумалась над его рассказом и вдруг ощутила логическую неувязку.

– Отчего это мистер Джейкобс говорит «мы», рассказывая про инцидент в Розуэлле? – осведомилась она. – Это же сорок седьмой год прошлого столетия. Ты же тогда мальчишкой был!

– А, поняли наконец. – Джейкобс покачал головой. – Нет, мальчишкой я не был. Я состоял в Центральной разведывательной группе. Это организация, которая существовала до ЦРУ. Меня послали разобраться с тем, что произошло в Розуэлле. Именно я рекомендовал организовать ЦРУ, чтобы защитить страну от возможной инопланетной угрозы. И потому после его создания я немедленно занял там пост главы департамента высоких технологий. Я первым заговорил с пришельцами, когда был установлен контакт, и предложил основать Бильдербергский клуб и ЦЕРН. Во время Второй мировой я служил в звании майора в Управлении стратегических служб. Мне было сорок девять лет, когда космический аппарат рухнул в пустыне.

Джейкобс с наслаждением наблюдал ужас и растерянность в глазах пленников.

– Мое настоящее имя – Чарльз Уитворт. Я родился в Далласе, штат Техас, третьего октября тысяча восемьсот девяносто восьмого года. Мне сейчас сто четырнадцать лет.

Безмятежно улыбаясь, он встал и распрямился. Стариковская сутулость исчезла, и появилась выправка молодого офицера. Вынул вставные челюсти, а под ними оказались безукоризненные здоровые зубы. Снял очки, и за ними сверкнули яркой молодой синевой глаза. Джейкобс потянул за дряблую кожу на шее, и та растянулась, слезла, лопнула в руках, будучи лишь высокопрофессиональным гримом.

– С тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, когда переговоры с пришельцами об условиях их появления здесь были завершены, у меня тело тридцатилетнего, – сообщил Джейкобс. – Уитворт умер, я создал Стивена Джейкобса и живу с тех пор под этим именем, используя грим и нехитрые приспособления, чтобы на публике соответствовать году рождения моей новой личности. Я хотел от пришельцев доказательств и получил их. Нашим старшим партнерам доступны такие манипуляции с генами, каких вы попросту не в силах понять. Взгляните же на меня! – вскричал Джейкобс, и его глаза при этом горели безумным фанатизмом. – Я – доказательство их верности обещаниям. Я уже бессмертный! Земля обречена!

Линн первая оправилась от шока. Привычный к трезвой оценке, рассудок ученого поборол эмоции.

– Простите, но вы еще не ответили на вопрос, интересующий меня более всего, – выговорила она спокойно и вежливо, не отводя взгляда. – Какое отношение ко всему этому имеет найденное в Антарктиде тело? Оно принадлежало одному из тех, кто собирается сейчас захватить Землю? Если да, то что они делали здесь сорок тысяч лет назад?

Даже будучи извещена о скорой смерти, Линн всей душой хотела получить ответ. Ведь из-за находки не только лично она оказалась здесь, в преддверии ада, но были убиты все ее коллеги. Хотя бы ради них она должна узнать!

– Тело? – спросил Джейкобс задумчиво, затем глянул на часы. – Доктор Эдвардс, полагаю, я и так был чрезмерно с вами откровенен. Мне пора идти. Увы, вам придется умереть, сгорая от любопытства.

Глянул на Элдриджа, кивнул в сторону двери. Громила-коммандер вышел. Джейкобс последовал за ним, но на пороге остановился.

– Вообще-то, вам следует поблагодарить меня за легкую смерть, – проговорил он, глядя на пленников. – Что бы с вами ни случилось, это, вне всякого сомнения, намного лучше и легче испытаний, предстоящих населению Земли в последующие месяцы. Вирус, который вскоре распространится, скверно обходится с людьми. Я бы даже сказал, очень скверно. Он разъедает плоть изнутри. Радуйтесь, что вы избавлены от этого.

– Ублюдок! – прошипел Адамс сквозь зубы.

– Возможно, – согласился Джейкобс. – Прощайте!

С тем развернулся и вслед за Элдриджем скрылся за стальной дверью. Она автоматически закрылась за ними.

Через несколько секунд в комнату вошли трое. На первый взгляд ученые, солидные и серьезные мужчины средних лет, в белых лабораторных халатах.

Один, добродушного вида лысеющий коротыш с очками в толстенной оправе, подошел и внимательно оглядел пленников.

– Я доктор Штайнберг, – представился он. – Буду следить за ходом процедур. Моя задача по возможности минимизировать вашу боль. Если вы не станете сопротивляться, полагаю, процедура доставит лишь легкие неудобства, не более того.

– А если станем? – усмехнулась Линн.

– Сотрудничество было бы для вас куда лучшим выбором, – заметил коротыш дипломатично. – Но для начала необходимы некоторые простые анализы, чтобы оценить ваше физическое и психологическое состояние. Тогда мы сможем правильно настроить аппаратуру.

– То есть определить, как далеко можно зайти, не убивая нас? – поинтересовался Адамс ехидно.

– Боюсь, мистер Адамс, именно в этом и дело, – ответил с улыбкой Штайнберг.

Махнул рукой помощникам, и те подкатили большие тележки, полные разнообразного медицинского оборудования.

– Ну что же, приступим!

17

Тщательное обследование включало пальпацию каждого дюйма тела затянутыми в перчатки руками, взятие образцов кожи, крови, волос и мочи и даже биопсию мышц. Стягивающие туловище ремни убрали, но запястья и щиколотки оставались прочно привязанными.

Затем пошли психологические тесты – наборы стандартных вопросов, хорошо известных и Мэтту, и Линн, – и потому они отвечали так, чтобы исказить результаты. Врачи лишь улыбались и кивали, затем подкатили портативный магнитно-резонансный томограф и провели обследование мозга.

Анализы заняли, казалось, часы. После все удалились для обработки данных, оставив Адамса и Линн наедине.

– Мы должны выбраться отсюда, необходимо найти способ! – прошептала в отчаянии Линн. – Нельзя им позволить задействовать машину, способную привести сюда орды чужаков!

Адамс ничего не ответил, только бросил взгляд на зеркало в стене. Было очевидно, что за ними по-прежнему наблюдают. Сам уже твердо решил: попытается сбежать при первой же возможности. Выжидать смысла нет, бояться тоже. Неудача – всего лишь смерть. А в случае успеха есть хотя и крохотный, но все же реальный шанс спасти шесть миллиардов человек, не дать чертовой машине в ЦЕРНе заработать. Одна проблема: как же именно эту возможность найти? Они крепко пристегнуты к креслам в металлической коробке в сотнях футов под поверхностью самой секретной и надежно охраняемой военной базы в мире. Насколько реально вообще отсюда сбежать?

Он кивнул, чтобы ободрить Линн, посмотрел на нее решительно и уверенно. Ставки слишком высоки, нельзя отказаться от малейшего, ничтожнейшего шанса. А Мэтт искренне верил – все получится, если приложить достаточно сил.

В комнате наблюдений трое врачей сидели перед мониторами компьютеров, анализируя результаты.

Штайнберг разглядывал пленников сквозь прозрачное, с этой стороны, зеркало. Они смотрели друг другу в глаза и были на удивление спокойны. В них горел огонь жизни, и даже угроза пыток и мучительной смерти не смогла его загасить.

– Крепкие, сукины дети, – прошептал он себе под нос.

Штайнберг был главой группы медиков, отвечающих за допросы в восьмой секции «Зоны 51». За годы через его руки прошли многие десятки людей, а через руки его предшественников – сотни. Но никогда он не видел жертв настолько спокойных и уверенных.

– Любопытно, – пробормотал подчиненный Штайнберга, чем немедленно привлек его внимание.

– В чем дело? – осведомился Штайнберг.

– Очень любопытно, – повторил тот рассеянно, глядя на появившиеся на дисплее данные.

Весьма специфические показатели.

Прошло еще четыре часа, и наконец врачи вернулись в комнату допросов в сопровождении пары охранников, которые толкали перед собой больничные каталки.

– Еще раз здравствуйте, – поприветствовал Штайнберг пленников, по-прежнему вежливый и доброжелательный. – Прошу извинить за промедление, но нам потребовалось тщательно проверить результаты.

– Не сомневаюсь, – презрительно усмехнулась Линн. – Нельзя допустить, чтобы мы умерли раньше времени, правда?

– Вы так прямолинейны! – Штайнберг хихикнул. – И разумеется, правы!

Указал рукой охранникам, и каждый подтолкнул каталку к одному из пленников. Врачи выдернули иглы из катетеров, принялись наполнять шприцы из емкостей с растворами.

– Простите, но вас придется разлучить, – сказал Штайнберг виновато. – Для каждого из вас уготованы индивидуальные процедуры. Проходить они будут в разных комнатах. Боюсь, вы никогда больше друг друга не увидите.

Врач посмотрел на Мэтта, затем – на Эвелин. Отчаяние впервые исказило их лица.

– Доктор Эдвардс, вам известно о вашем состоянии? – спросил Штайнберг заботливо.

– О чем вы? – Линн тревожно нахмурилась.

– Мне жаль, что это приходится слышать от меня и в таком месте, – сказал Штайнберг, глядя на нее с сочувствием. – Знаете ли, доктор Эдвардс, вы – беременны.

18

Линн растерялась. Застыла, глядя непонимающе на Штайнберга. Затем глянула на Адамса, столь же ошарашенного.

– Ч-то? – тихо пролепетала она.

К пленникам двинулись подчиненные Штайнберга со шприцами, наполненными какой-то жидкостью.

– Вы беременны, – повторил Штайнберг. – Восемь дней.

Считать Линн не требовалось. Конечно же это случилось в день после бегства из Чили, посреди пустыни Атакама.

– Боюсь, окончательный исход наших процедур мы изменить не в силах, – сообщил Штайнберг, разводя руками. – Но постараемся производить как можно меньше неприятных манипуляций. Не уверен, что вам нужны мои извинения, но, поверьте, мне искренне жаль.

Линн ничего не видела перед собой. Она была раздавлена и оглушена. Беременна. Могла бы стать матерью. Родить ребенка Мэтта. Все годы брака он так хотел детей. Из-за того ведь и разошлись.

И вот снова вместе, помогают друг другу, опять стали единым целым, у них мог родиться ребенок – а впереди лишь смерть.

Адамс смотрел на Линн, не веря своим ушам, отчаянно пытаясь уместить в рассудке услышанное. Линн – беременна?

И ему только что сказали: Линн все равно станут допрашивать и в конце концов убьют вместе с нерожденным ребенком? Его, Мэттью Адамса, ребенком?!

Мэтт понимал, что сейчас врачи введут успокоительное, чтобы без помех и борьбы перенести пленников на каталки. Затем несчастных жертв отвезут в разные комнаты, и там уже начнется настоящая «забава».

Крепкие кожаные ремни, прижимающие руки и ноги к креслу, были плотно затянуты. На самолете Адамс уже пытался высвободиться – и безуспешно. Но когда увидел врача, направляющегося к Линн и их нерожденному ребенку со шприцем, и иглу, которая приближалась к беззащитной руке, – все мысли покинули Адамса, рассудок отступил, спрятался, оста вив лишь животное начало, инстинкты дикого взбешенного зверя.

Мэтт заревел, тело задергалось в конвульсиях, мышцы вздулись, натягивая кожаные ремни, спина выгнулась дугой, даже показалось, что вот-вот переломится пополам. Глаза вылезли из орбит, лицо перекосилось яростью.

– Успокойте его! – заорал Штайнберг охраннику, застывшему от удивления при виде бьющегося в конвульсиях Адамса. – Скорее инъекцию!

Тело Адамса извивалось, колотилось о кресло и рвало ремни.

Со стороны Линн подскочил второй охранник, оба попытались прижать Адамса к креслу, но справиться с мощными непредсказуемыми судорогами не могли.

Врач попытался воткнуть иглу, но рывки не давали прицелиться, попасть в нужное место. Охранник выхватил тазер из кобуры на поясе, поднес к Адамсу.

Но тот рванулся еще раз, сильнее прежнего, и вдруг завыл истошно, жутко, по-звериному. Инстинктивно на долю секунды люди вокруг отшатнулись – и Адамсу этой ничтожной задержки хватило.

Сдерживавший его правое запястье ремень наконец, поддался – и рука Адамса выскользнула, ухватила кисть тюремщика, сжимавшую тазер, и резко ткнула ею в сторону врача.

Контакты врезались в тело, сквозь них пошел разряд в пятьдесят тысяч вольт – и тот рухнул без чувств. Шприц покатился, звякая и разбрызгивая жидкость.

Не ослабляя хватки и по-прежнему содрогаясь от неистового гнева, одним движением Адамс вывернул руку охраннику. Поддался ремень на левом запястье – левая рука высвободилась, ухватила пояс второго тюремщика и притянула его к тазеру.

Охранник потерял сознание и рухнул. Адамс же, все еще с ремнями на щиколотках, приподнялся и врезал кулаком первому охраннику в челюсть. Тот ошарашенно зашатался и не смог ничего поделать, когда его вывернутая рука ткнула тазером в него же.

За пару секунд на полу оказались трое ближайших – и Адамс немедленно переключился на оставшихся двоих. Врач со шприцем все еще находился в опасной близости к Линн, Штайнберг с открытым от изумления ртом застыл на месте.

Тот, что со шприцем, кинулся к Линн – и Адамс швырнул в него тазер. Не глядя, попал или нет, схватился за ремни, стягивавшие ноги, принялся расстегивать пряжки. До него донесся звук удара, оханье врача, лязг тазера о пол.

Тазер задержал врача лишь на мгновение. Мэтт вскочил и моментально бросился на него. Врезался, отшвырнул к стене. Палач в халате издал звук «ых» и осел, Адамс ударил коленом в лицо, так что затылок впечатался в металл.

Затем Мэтт повернулся к Штайнбергу, все еще ошеломленному и оцепенелому. Тогда врач, видя налитые лютой звериной злобой глаза недавней беспомощной жертвы, встрепенулся, протянул руку к интеркому на стене.

Адамс подхватил с пола тазер и прыгнул к нему, всадил контакты в шею в момент, когда палец доктора уже коснулся кнопки. Главный специалист по допросам застыл, будто статуя, затем упал. Адамс трижды пнул его в живот, трясясь от бешенства, и уже занес ногу, чтобы добить Штайнберга, когда услышал крик Линн:

– Нет!

Мэтт будто проснулся. Ярость отхлынула, и он опустил ногу, не ударив.

– Если мы планируем выбираться отсюда, он нужен живым, – сказала Линн.

С очнувшимися врачами и тюремщиками управились за несколько минут. Адамс связал им руки и ноги, сунул кляп в рот, а потом для профилактики и на добрую память угостил каждого разрядом. Убивать не хотел, но и лишние сложности тоже ни к чему, потому решил: чем дольше останутся без сознания, тем лучше.

Линн помогла ему поместить доктора Штайнберга в кресло, спеленав так же, как они сами были привязаны несколько минут назад. Бывшие пленники забрали у охранников пистолеты «зиг-зауэр» и рации и двинулись, катя перед собой кресло.

Адамс заметил, что в комнате не было видеокамер. Вероятно, принимая во внимание расположение комнаты и назначение, электронное наблюдение посчитали излишним. Безопасность и так гарантирована. Но даже без камер пропажа двух охранников наверняка не пройдет незамеченной.

– Где пост? – спросил Мэтт у Штайнберга, глядевшего мутно и сонно.

– Этажом выше, – ответил доктор, еще не пришедший в себя.

– Сколько там человек?

– Где, наверху?.. Около трех десятков, но они на три этажа.

Будучи специалистом по допросам, врач сразу понял: запираться и сопротивляться бесполезно, лучше выложить все начистоту. Убьют наверняка, но послушанием можно заработать скорую и не слишком мучительную кончину.

Адамс прикинул в уме – и толком ничего подсчитать не смог. Потому задал следующий вопрос:

– Сколько солдат на базе?

– Порядка трех сотен.

Мэтт и Линн переглянулись, затем Адамс спросил у врача, показав на бесчувственных охранников:

– Когда этих двоих хватятся?

– Они должны быть здесь, пока идет допрос, но, когда их смена завершится, придет пара новых.

Адамс всмотрелся в лицо палача, отыскивая признаки лжи, но не нашел.

– Когда кончится их смена?

– Они только заступили, значит около восьми часов.

Линн склонилась к человеку, собиравшемуся руководить ее пытками, а возможно, и смертью:

– Как можно выбраться отсюда? Ты нас выведешь?

– И с какой стати мне это делать? – ответил Штайнберг, скривившись.

Адамс посмотрел на доктора, затем на Линн:

– Ты хоть что-нибудь знаешь о планах своего шефа Джейкобса?

За несколько минут Адамс пересказал то, что поведал ожидающим смерти пленникам Джейкобс, – и эффект это произвело шокирующий.

– Вот же ублюдок! – пробормотал доктор. – И он надеется, что это ему сойдет с рук?

– Уже сходит, – напомнил Адамс. – Сейчас он на полпути к Женеве.

Отчасти Адамса удивила реакция ученого. В конце концов Штайнберг зарабатывал на жизнь, мучая и убивая невинных. Но тотальный геноцид – это оказалось слишком даже для пыточного мастера, в особенности убедившегося, что зачислен в ряды жертв.

Врач покачал в изумлении головой:

– Конечно, я знал про исследование технологии чужих, но сотрудничество с инопланетянами… невероятно. Это просто в голове не укладывается. Нет, я не могу поверить…

– Послушай, – перебил резко Адамс, пытаясь вернуть разговор к насущным проблемам, – мы хотим выбраться отсюда и попасть в ЦЕРН. Ты нам поможешь?

Штайнберг нехотя посмотрел в глаза Мэтту и выдержал его взгляд.

– Есть один путь, – медленно сказал врач.

Десятью минутами позже Штайнберг, освобожденный от кресла, шел вместе с бывшими супругами по очередному длинному коридору, и звук их шагов метался меж бетонных стен.

– А почему так безлюдно? – спросила Линн.

– Этот этаж имеет уровень секретности «А-один ультра». Сюда могут заходить немногие, и большинство из них недавно отбыли куда-то. Исходя из того, что вы мне рассказали, – в ЦЕРН. Остался лишь минимально необходимый персонал.

– А чем вообще вы занимаетесь? – решил выяснить Адамс.

– Пожалуй, эти исследования можно определить как «изучение инопланетной технологии». Здесь осуществляются проекты, прямо связанные с находками у Розуэлла. Об этаже не знает даже большинство работников «Зоны пятьдесят один». Мне тоже известно немногое, я занимаюсь допросами. Дознания проводятся в этом месте, потому что оно лучше всего охраняется и имеет высший уровень секретности. Лифт останавливается выше, сюда можно попасть, лишь имея специальный ключ.

Линн кивнула. Все трое некоторое время шли молча, следуя указаниям Штайнберга. Он знал дорогу, но рассказывать не спешил, боясь немедленной казни, – беглецы потеряют надобность во враче-палаче.

– Осторожнее, – предупредил он, когда свернули еще в один длинный бетонный туннель. – Дальше по коридору лаборатория. Сейчас должна пустовать, но кто знает?

Все трое молчали, пока не достигли дверей помещения, и тут, обуянная любопытством, Линн не выдержала:

– А чем тут занимаются?

– Хранят и исследуют тела, – прошептал Штайнберг, улыбнувшись.

– Тела? – переспросила удивленно Линн, озвучив замерший на губах Мэтта вопрос. – Чьи тела?

– Прежде всего пилота корабля, разбившегося в сорок седьмом у Розуэлла, – ответил Штайнберг гордо. – В идеальной сохранности, несмотря на проводившуюся несколько раз аутопсию.

– А чьи еще? – заинтересовался Адамс.

– О, тела сомнительного происхождения, найденные со времени катастрофы у Розуэлла.

– Подобные тому, какое нашла моя группа в Антарктиде? – уточнила Линн, и врач кивнул в подтверждение. – Значит, были и другие?

– Конечно же, – улыбнулся он, словно объяснял маленькому ребенку.

Адамс понимал: любопытствовать сейчас – не самое лучшее занятие. Важно то, что происходит в Женеве. Реагировать надо быстро: со дня на день заработает машина в ЦЕРНе – к чему тратить время на то, чтобы просто удовлетворить ученые интересы? Но он понимал, что для Линн дело не только в науке. Вся ее группа мертва из-за находки останков, и она считала долгом довести их работу, их исследование до конца. Она должна была сделать это ради погибших.

К тому же, признался он себе, и его глодало любопытство: хотелось выяснить, что же в этой комнате. Тем более что узнанное могло оказаться полезным в схватке с Джейкобсом и его командой в Женеве.

С другой стороны – риск. А вдруг Штайнберг солгал и тел там нет? Может, доктор обманул и вывел их прямиком к главному посту охраны на этаже? Врач мог и не поверить в рассказ о замыслах Джейкобса. Или сделать вид, что поверил, и заманить в ловушку.

Но Адамс пристально вглядывался в доктора, наблюдал за тем, как он говорил, бледнел и краснел, как стучало его сердце, как потел. Конечно, некоторая нервозность неизбежна, когда идешь под дулом пистолета, но, если учесть ее, прочее на лживость не указывало. Адамс имел опыт в распознании лжи и был уверен в способности ее замечать. Потому, чуть помедлив, все же разрешил остальным зайти в комнату.

– Я не знаю, есть ли кто-нибудь внутри, – честно предупредил Штайнберг. – Так что, пожалуйста, осторожнее.

Адамс кивнул, вытягивая из-за пояса пистолет, взял его на изготовку и занял позицию у двери. Штайнберг наклонился, прижал ладонь к сенсорной поверхности, одновременно оптический сканер проверил сетчатку глаза. Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

По знаку Мэтта Линн вступила в комнату следом за врачом.

– Эндрю! – приветствовал Штайнберг дружелюбно. – Я думал, ты уехал вместе с остальными.

– Вилли?! – воскликнул удивленно старший коллега Штайнберга. – Что ты здесь делаешь?

Стремительно войдя в комнату, Адамс наставил пистолет на того, кого именовали Эндрю, – тот был всего шагах в двадцати от двери.

Изумление на лице пожилого ученого указывало: едва ли он будет кричать либо бороться. Мужчина в халате буквально оцепенел от удивления и страха.

Адамс велел ему лечь на пол и сцепил его руки пластиковыми наручниками, позаимствованными у охранников из камеры пыток. Оглядел комнату – больше никого. Зато кое-что интересное, даже очень… Адамс поднял Эндрю с пола, поставил на ноги, сам же продолжил осматривать помещение.

Лаборатория больше походила на морг: огромный металлический цилиндр, в стены врезаны десятки холодильных камер для хранения трупов. Почти у входа, на почетном месте, в заполненном жидкостью аквариуме плавало тело.

Мэтт и Линн увидели его одновременно и замерли с разинутым ртом.

Штайнберг посмотрел на них и улыбнулся.

– Мистер Адамс, доктор Эдвардс, – произнес чинно и официально, – позвольте представить вам экспонат номер А-один, тело пилота космического корабля, разбившегося в Розуэлле.

Линн вместе со Штайнбергом подошли к аквариуму, Адамс подтолкнул туда же беднягу Эндрю, на чьем бедже значилось солидное: «Профессор Э. Треверс».

Они прижались к самой стенке из плексигласа, не в силах оторвать взгляда. К удивлению Линн, тело вовсе не походило на то, что отыскалось в антарктическом льду. Да, оно имело пару рук, пару ног, голову, но на этом сходство заканчивалось.

Сорокатысячелетние останки из Антарктиды, судя по виду, могли попасть туда и неделю назад – настолько они походили на тела современных людей. Но то, что парило в аквариуме, и отдаленно не напоминало человеческие пропорции… Крохотное туловище, короткие тоненькие ручки и ножки, выпуклый животик – так похоже на изголодавшегося ребенка. Гигантская голова значительно больше, чем у людей. Окружность черепа вдвое превышала типичную человеческую – наверняка существо обладало высокоразвитым интеллектом. На маленьком лице – огромные, глубоко посаженные глаза. Рот малюсенький, словно рудимент, обреченный эволюцией на исчезновение.

Адамса поразило то, насколько пришелец соответствовал картинкам из дешевой желтой прессы. Кожа была странная, матово-серая, словно раса этих существ тысячелетиями не бывала на солнце. Может, этим и объясняется то, что по страницам многочисленных уфологических сочинений гуляют описания якобы виденных «серых пришельцев».

– Боже, с какой они планеты? – воскликнула Линн, глядя на хозяев лаборатории. – Они оттуда же, откуда и найденное нами тело?

Штайнберг с Треверсом переглянулись, затем Треверс кивнул.

– Разумеется, – подтвердил он отчасти сконфуженно.

– Почему «разумеется»?

– И это тело, и найденное вами в Антарктиде принадлежат к одному виду – Homo sapiens. – Глядя на изумление и недоверие на лице Линн, Треверс повторил: – Оба тела – человеческие.

19

Несколько секунд в комнате висело тяжелое молчание.

– Человеческие? – выдохнул наконец Адамс. – Да как же это черт-те знает что может быть человеком?

– Тем не менее это так, вне сомнений, – заверил Треверс. – Но за последние четырнадцать тысяч лет или около того эта ветвь претерпела весьма специфическую эволюцию.

Мэтт понимал: времени на расспросы нет, но любопытство победило. Да и Линн ведь наверняка хочет все узнать.

– Лучше бы вам объяснить поподробнее, – посоветовал Адамс.

Треверс замялся на секунду-другую, затем глянул на пистолет в руке своего противника и вздохнул:

– Хорошо. Пожалуйста, следуйте за мной.

Он подошел к холодильной камере в стене, открыл дверцу, выдвинул ящик. Линн охнула, завидев лежащий на металлической пластине труп – тот самый, обнаруженный случайно Томми Девэйном в антарктическом льду.

– Я попытаюсь изложить как можно проще. Так вот, это тело принадлежит представителю вида Homo sapiens, обитавшему на Земле двести тысяч лет назад, – сказал Треверс, указывая на тело. – Эти люди создали высокоразвитую культуру, имели обширные познания в математике и естественных науках.

– Двести тысяч лет назад? – переспросила Линн. – Высокоразвитую культуру?

– Именно, – подтвердил Треверс. – И не спрашивайте меня, как они развились до такого состояния. Они и сами не знают. Представьте: в древности на Земле уживается множество видов рода Homo: атлантропы, гейдельбергские люди, рудольфские, умелые, неандертальцы и прочие. И вдруг в мгновение ока – пред нами Homo sapiens sapiens, полностью сформировавшийся не только физически, но и ментально. Уже давно известно, что с анатомической точки зрения современные люди практически тождественны тем, что жили двести тысяч лет назад. Но мы и понятия не имели, что наши предки были столь развиты в умственном и технологическом плане. Похоже, человеческая культура эволюционировала очень долго и уходит корнями в незапамятные времена.

– Если допустить эту теорию, то встает вопрос: что же случилось с древней цивилизацией? – заметила Линн.

– Уничтожена, – пожал плечами Треверс. – Почти полностью. Люди, строения, машины, целые города – все погибло, утеряно навсегда.

– Но как? – поразился Адамс.

Треверс поднял руку, прося внимания.

– Перед тем как ответить на этот вопрос, я хотел бы пояснить вам, что представляла собой эта человеческая культура перед гибелью. Знание поможет вам понять происшедшее.

Мэтт и Линн заодно с заинтригованным Штайнбергом нетерпеливо смотрели на Треверса.

– Технология развивалась, культура и общество усложнялись, мир принял вид, в немалой степени сходный с нынешним, – поведал Треверс. – Как и сейчас, государства всеми способами, включая военную силу, защищали свои интересы. Стычки шли непрерывной чередой, затем началось распространение демократии, появились союзы государств, войны стали глобальными. После нескольких неудачных попыток – напомню, речь идет о тысячах лет! – появилось настоящее всепланетное правительство и на Земле воцарился мир. Но затем начался распад этого гармоничного общества. Богатые становились все богаче, причем постепенно именно они стали носителями высокой культуры, бедные – все беднее и меньше интересовались духовными достижениями, – можно сказать, их культура упрощалась, становилась более примитивной. И в итоге человечество разделилось на два самостоятельных и совершенно непохожих слоя. Один – назовем его условно «верхним» – представляли «аннунаки». Это слово переводится приблизительно как «пришедшие с неба на Землю». А слой нижний, гораздо больший числом, составляли аркашим, «иные», в сущности ставшие рабами аннунаков. Аркашим расселились по всему миру, ведя незамысловатую примитивную жизнь, а для себя аннунаки создали великолепный город-государство, расположенный на берегу того, что мы сейчас именуем Атлантическим океаном.

– Атлантида? – спросил Мэтт недоверчиво.

– Да, мистер Адамс, – подтвердил профессор. – Она и в самом деле существовала и была единственным центром величайшей земной цивилизации, не имеющей равных ни до, ни после нее.

– Раз это стало известно, полагаю, кто-то пережил гибель Атлантиды? – сухо поинтересовалась Линн.

– Выжившие есть почти всегда, – констатировал Треверс, вздохнув. – А в этом случае сохранились представители обоих слоев. С момента катастрофы начинается следующая часть этой истории. Сорок тысяч лет назад на планете случилось наводнение, вошедшее в анналы всех цивилизаций и религий. Потоп уничтожил, по приблизительным оценкам, до девяносто пяти процентов всех форм жизни, существовавших на то время.

– Наводнение – результат падения метеорита? – уточнила Линн, нервно сглотнув.

Ей было известно, что НАСА проводило исследования, выясняя, что могло послужить причиной потопа. Знакома она была и с итогами этой работы. Одним из наиболее вероятных объяснений считалось падение в океан большого метеорита с последующим образованием мегацунами, полностью изменившего земную поверхность.

– Нет. – Профессор Треверс покачал головой отрицательно. – Хотя процессы произошли весьма схожие. Неподалеку от африканского берега некогда существовал вулканический остров, покрытый высокими горами – наподобие Канарских, но намного больше. Западная его сторона представляла собой почти отвесный полукилометровый склон. Затем, в результате сейсмической активности, мощных подвижек земной коры скальная масса падает в море – а это многие миллионы тонн камня, рухнувшего на океанское дно. В итоге – приливная волна в две мили высотой, помчавшаяся к побережью Америки и уничтожившая все в прибрежных районах, сейчас принадлежащих Соединенным Штатам Америки.

– И Атлантиду тоже, – добавил Адамс.

– В общем – да, – согласился Треверс меланхолично. – Но бедствие на том не закончилось. Колоссальный вулканический взрыв, разрушивший остров, выбросил в атмосферу миллионы тонн мелких частиц и раскаленных обломков. Далее – повсеместные лесные пожары, застланное пеплом и дымом небо, значительное повышение концентрации углекислого газа, затем – полный аналог «ядерной зимы», резкое падение температуры на Земле. Итог – вымирание большинства видов животных и растений.

– Откуда вы все это знаете? – не выдержала Линн.

– Я ведущий специалист по аннунакам, – пояснил Треверс. – Мне довелось работать с ними многие годы.

– Работать с ними? – нахмурился Штайнберг с подозрением.

– Да, мы регулярно общаемся. – Треверс лучился удовольствием. – У меня есть прибор, позволяющий телепатически связываться с аннунаками, и я имею возможность узнать их историю – во всяком случае, как они ее представляют, – собрав воедино все рассказы.

Адамс не удивился, узнав, что устройство для телепатической связи не единственное. Наверняка это аналог того, которым пользуется Джейкобс в своем поместье в «Мейсон-Неке».

Внезапно Адамса поразила неприятная идея.

– Где он? – спросил резко. – Где этот чертов передатчик?

Если он в комнате, возможно, аннунаки прямо сейчас читают его, Мэтта, мысли!

– Успокойтесь, – посоветовал Треверс холодно. – Он в другом помещении, далеко отсюда. У нас есть научная библиотека, посвященная изучению и сохранению их культуры и истории, там прибор и размещен. Мы регулярно его используем, аннунаки охотно отвечают на наши вопросы. Удивительный народ, право слово, – добавил профессор почтительно.

– Давайте вернемся к потопу, – напомнила Линн, которую больше интересовала история. – Кто сумел выжить?

– Конечно же аннунаки. Они учли возможность глобальных катаклизмов, обрушения гор и цунами задолго до этих роковых событий. Но, несмотря на высочайший технический уровень, предотвратить катастрофу не смогли, так же как и повлиять на движение земной коры. Зато сумели превратить свой город в космический корабль.

– Как это? – поразился Адамс. – Как можно превратить город в «летающую тарелку»?

– Они к тому времени хорошо освоили технику передвижения в пространстве. Изучили все планеты Солнечной системы и полным ходом развивали технологии межгалактических путешествий. Вспомните Платоново описание города Атлантиды: центральный остров, окруженный концентрическими кругами, соединенными мостами. Это очевидная структура космического судна. В центре – сам корабль, кольца вокруг, приходившие во вращение, при запуске двигателей – устройства для создания антигравитационного поля, облегчавшего взлет всего этого сооружения. Когда произошла катастрофа, вся колоссальная махина снялась и умчалась в пространство.

– По крайней мере, это объясняет, почему Атлантиду так и не нашли, – заключила Линн. – Она ведь уже не на Земле.

– Именно так, – подтвердил Треверс, улыбнувшись. – Аннунаки спаслись, уведя в космос саму Атлантиду.

Адамс глянул на электронный циферблат, вмонтированный в стену лаборатории, и сказал:

– Мы вовремя вспомнили про спасение. Думаю, нам надо двигаться.

Штайнберг посмотрел на свои часы и кивнул:

– Да, пора.

Затем кратко пересказал Треверсу план Джейкобса – грядущее истребление людей – и описал настоящее положение дел.

– Я поведу их к рузвельтовскому выходу, – пояснил он. – Тебе следует идти с нами.

Прежде чем ответить, Треверс несколько секунд смотрел на аквариум с телом аннунака.

– Да, конечно, – выговорил он наконец. – Но я кое-что должен объяснить.

– Отлично! – заключил Штайнберг и махнул Адамсу и Линн рукой. – Пойдемте – до выхода еще с милю.

Спустя секунды все четверо уже топали по пустынным коридорам тридцать шестого уровня. Шли, минуя похожие на пещеры склады и оборудованные по последнему слову техники лаборатории. Звуки шагов метались среди бетонных стен.

– Что случилось после цунами? – спросил Адамс, все еще обуреваемый любопытством.

– Большинство аркашим, само собой, погибли, – поведал Треверс, которому определенно нравилась роль просветителя. Похоже, это позволяло ему отвлечься от мыслей о своем незавидном положении. – Отдельные группы, рассеянные по миру, выжили. Мы – их прямые потомки. Наиболее успешными оказались спасшиеся на узком клочке территории Ближнего Востока. Там условия позволили им создать аграрные культуры Шумера, Вавилона и Египта.

– Но куда подевались остатки некогда великой цивилизации? – спросила Линн. – Хоть что-то должно было уцелеть!

– Большинство оказалось под водой – чего и стоило ожидать после такого катаклизма. Почти все сложные приборы и машины находились в Атлантиде, ныне покинувшей нашу планету. А остатки культуры аннунаков в других частях мира к тому времени давно уже были уничтожены аркашим. Надо сказать, кое-какие артефакты аннунаков еще находят, равно как и тела, подобные обнаруженному вами, но почти все они оказываются там. – Он указал назад, в направлении оставленного помещения. – В том хранилище содержится несколько сотен трупов древних людей, включая и непострадавшие, как ваша находка. На здешних складах – тысячи артефактов того времени, в том числе и сложные приборы.

– А что случалось с людьми, нашедшими их? – спросила Линн.

– Большинство допрашивали здесь. Их участь – стирание памяти либо смерть, – признался Штайнберг. – Те, кого не получалось доставить сюда, погибли от «несчастных случаев» либо высмеивались в прессе. Их открытия систематически критиковались и подвергались сомнениям, затем объявлялись фальшивками и плодами невежественного мошенничества. Наверняка вам встречались рассказы о «чудесных находках» в популярной прессе и вы знаете, что эти истории научное сообщество всегда отвергает и опровергает.

– Вы, ребята, и в самом деле управляете всем, да? – Линн фыркнула.

– Мы пытаемся, – ответил Треверс.

– И что же случилось с аннунаками? – вернулся к теме Адамс.

– Они провели несколько тысяч лет – в основном в состоянии анабиоза, – путешествуя в космосе, пытаясь найти пригодную для жизни и колонизации планету. В конце концов они обнаружили, что в пределах досягаемости их корабля нет ничего подходящего, и потому решили сделать судно своим постоянным домом. Без планетного тяготения, без физических упражнений их анатомическое строение стало таким, как у пилота, разбившегося у Розуэлла. Аннунакам больше не требовалась сила мышц, и потому их тела сжались до размеров, свойственных детям. Но мозг, а следовательно, и вмещающий его череп продолжали расти и стали неестественно огромными. В результате ненадобности их осязание, обоняние, зрение и слух со временем значительно притупились, а из-за использования телепатических способностей уменьшился и рот – его использовали для общения все реже с каждым новым поколением.

– Ну и ладно, они там развивались и развивались на своем корабле, все отлично, так зачем возвращаться на Землю и начинать все заново? – спросил Адамс.

– Дело в элементарной математике, – ответил Треверс. – Сейчас они практически бессмертны. Вследствие развития медицины верхнего предела у жизни нет, клеткам не дают стареть и умирать. Но аннунаки понимают: эволюция невозможна без размножения, – но где взять место для новых людей? Корабль не так уж велик. Аннунакам необходимо больше пространства. Как видите, все просто.

– Но почему именно сейчас? – допытывалась Линн. – Зачем им возвращаться в это время?

– Вторая мировая война. Атомная бомба. Даже в глубинах космоса детекторы уловили атомные взрывы и определили их земное происхождение. Это подсказало аннунакам: не только Земля стала вновь пригодной для жизни, но и прогресс человеческой цивилизации достиг уровня, позволяющего аннунакам вернуться. Хотя, конечно, чтобы создать нужные машины, нам потребовалось постоянное руководство свыше.

– Мне кажется странным, что они не оставили датчиков и прочих устройств, хоть чего-нибудь, позволяющего проследить за событиями на Земле после отбытия, – заметила Линн.

– Они и оставили, и не просто приборы, а целую группу сородичей, кружащих вокруг планеты на небольшом корабле.

– В самом деле? И что с ними случилось? – не унималась Линн.

– Вы Библию читали? – парировал Треверс, улыбнувшись. – Там все написано.

20

– Как это – написано? – удивился Мэтт, когда небольшой отряд свернул за очередной угол обширного подземного лабиринта.

– Буквально. Практически все в Торе, Книге Закона, самой ранней части Библии относится именно к оставленной на земной орбите команде аннунаков. А поскольку Библия основана на более ранних источниках, историю этой группы можно проследить в мифах и преданиях древних шумеров, вавилонян и египтян. Аналогичные легенды пересказывали индусы, греки, римляне и даже средневековые скандинавы. Эти сюжеты снова и снова встречаются в самых разных мифологиях и религиях.

– Похоже на то, что рассказывал нам Баранелли, – напомнил Мэтт Линн.

– Мы это изучали в курсе сравнительного религиоведения в Гарварде, – ответила она. – По всему миру есть удивительно сходные элементы в религиях, по сути своей глубоко различных, – например, Всемирный потоп.

– Да, – согласился Треверс. – И почти все религии описывают «богов» либо «ангелов», снисходящих с небес, зачастую в сложных аппаратах.

– То есть эти «боги» – это оставшиеся после потопа аннунаки, кружившие вокруг Земли на орбитальном корабле?

– Да. Они следили за событиями: выживут ли аркашим, будет ли пригодна земная атмосфера для дыхания. Аркашим выжили, поколения их сменялись поколениями, культура возрождалась, пока наконец организовавшиеся в сообщества аркашим не начали снова возделывать землю в краю, теперь нами называемом «колыбелью цивилизации» – Древней Месопотамией.

– Оставшиеся аннунаки посылали доклады о происходящем на Атлантиду? – спросил Адамс.

– В этом и был смысл их пребывания на орбите. Но быстро выяснилось, что сообщения не доходят до материнского корабля, ушедшего в глубокий космос. Наблюдатели оказались предоставлены сами себе.

– И что с ними случилось?

– Понимая, что контакт с основной базой утерян, и убедившись, что Земля пригодна для обитания, они стали посещать людей. Аннунаки спускались в небольших кораблях и, конечно же, для древних шумеров выглядели богами. Слово «аннунаки» на шумерском языке, как о том свидетельствует шумерская литература, обозначает именно богов. Покинутые сородичами надзиратели долго были ограничены в контактах и возможностях и, спустившись, наслаждались властью над людьми, их обожанием и поклонением. Чтобы упрочить положение, аннунаки обучили людей письменности, зачаткам математики – совсем немного, для разжигания аппетита к познанию, – а заодно закрепили и узаконили свое господство. Одновременно они все больше становились зависимы от людского почитания и желали его в большем количестве. Несмотря на все технические и культурные достижения, они, в сущности, оставались обычными людьми и были подвержены всем человеческим слабостям. В конце концов они просто смешались с нашими предками, что доказывает их земное происхождение, ибо разные виды не могут успешно скрещиваться. Потомки аркашим в итоге поглотили аннунаков, хотя отпрыски высшей расы основали многие «королевские» дома, правившие сотни лет. Например, династия царей Израилевых, род Давида. Отношения их с выжившими аркашим напоминали мыльную оперу. Это хорошо видно по древнегреческим мифам, в большинстве своем основанным на реальных событиях, происшедших намного ранее того времени, когда мифы были записаны. Иные истории достаточно лишь прочесть внимательно, чтобы увидеть истину. Они изобилуют описаниями весьма продвинутых технологий и оружия. Чем были молнии Зевса, если не лазерным оружием, действовавшим с космического судна?.. Подобные же легенды встречаются повсюду. Корабли, в которых аннунаки спускались на Землю, описаны в индийских Ведах как «вимна». Они отделяются от «звезды» в небе, ее легко идентифицировать как орбитальную станцию, которую, как и современные, хорошо было видно невооруженным глазом. В Библии описание участи Содома и Гоморры основано на реальных событиях – уничтожении города ядерным оружием. В общем и целом, в религиозной литературе и фольклоре разбросано множество указаний на аннунаков. Треверс прокашлялся.

– Э-э, к примеру: «Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал… В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди». Правда, похоже на историю посещения пришельцами Земли и последующего смешения? Да, так оно и есть. Я процитировал Книгу Бытия, шестую главу, стихи с первого по четвертый.

– Смешная шутка, – буркнул Адамс.

– Это не шутка, – вмешалась лихорадочно соображающая Линн. – «Сыны Божии» – «нефилим» оригинала – в некоторых переводах даются как «исполины». Но точное значение этого слова неизвестно.

– То есть вы утверждаете, что нефилим – это выжившие аннунаки? – спросила она у Треверса.

– Да, именно так. «Нефилим» – это, по сути, прямая транслитерация названия «аннунаки» с их языка на древнееврейский. Вся история оставшихся на Земле аннунаков черным по белому зафиксирована в древних книгах. Там – полная картина развития нашего мира. Все ее читали, но никто не понял по-настоящему. Кто-то считал описанных «богов» сверхъестественными существами, кто-то – плодом галлюцинаций, рожденных наркотическим опьянением, кто-то – фантазиями и видениями, кто-то – символами. Никто не хотел воспринимать священные писания как буквальную истину. Ближе всего к правде подошли те, кто считал богов инопланетными пришельцами, посетившими в древности Землю. Но ведь реальность еще изумительнее и страннее: древние боги, стоящие у истоков всех религий и верований, – это люди, мужчины и женщины. Во все времена мы поклонялись просто людям – и молимся им до сих пор.

21

– Пришли, – оповестил Штайнберг, когда компания свернула за очередной угол и внезапно оказалась перед дверью, напоминающей вход в кабину лифта.

– Это Выход Рузвельта, – объяснил он. – Туннель сделали уже после окончания строительства базы по особому президентскому приказу. Рузвельт[1] посещал нас время от времени. А он страдал клаустрофобией и характер имел отчетливо параноидальный. Не мог смириться с мыслью, что лифт – единственный выход из нашего подземелья в случае экстренной эвакуации.

Штайнберг протянул руку и нажал кнопку рядом с дверью. Та беззвучно и плавно открылась. За ней обнаружился стандартный по виду подъемный механизм.

– Замаскировали этот туннель под обычный лифт, сначала просто сломанный, а затем признанный вовсе негодным и небезопасным. Но это устройство, – продолжил врач, набирая код на панели, расположенной на внутренней стенке фальшивого лифта, – и не предназначалось работать как подъемник. Во всяком случае, как обычный.

Не успел врач и договорить, как задняя панель отошла в сторону, а за ней открылся длинный туннель, простиравшийся вдаль, насколько хватало взгляда. Адамс прищурился, всматриваясь.

– Если мы в тридцати шести стандартных этажах под землей, – заметил он, – идущий под таким углом туннель должен тянуться…

– На пять миль, – договорил за него Штайнберг. – Он заканчивается близ «Дороги пришельцев», шоссе номер триста семьдесят пять, проходящей вплотную к периметру базы, сразу за оградой из колючей проволоки. Выход все еще на территории базы ВВС США – она простирается на сотню километров вокруг. Но, возможно, вы и сумеете выбраться живыми.

Адамс указал на металлическую вагонетку у правого края туннеля, установленную на паре тянущихся вдаль рельсов:

– Что это?

– На вашем месте я бы не стал им пользоваться. – Штайнберг улыбнулся. – Это приспособление для экстренной эвакуации, ржавеющее здесь без ухода сорок с лишним лет. И если оно еще работает, ездить на нем все равно очень опасно. Ускорение выше человеческих пределов. Даже ваших.

– В таком случае мы идем пешком, – решил Адамс и шагнул в туннель, Линн – следом.

Мэтт обернулся, когда понял, что ученые остались в фальшивом лифте.

Затем Линн вскрикнула, и удивленный Адамс увидел, как в руке профессора Треверса появился пистолет и уперся дулом в голову Штайнберга.

22

– Вы и в самом деле решили, что я позволю вам запросто выйти отсюда? – спросил Треверс. – Думаете, я не знал о плане Джейкобса? – Он рассмеялся. – Я был приглашен на заседание Бильдербергского клуба в две тысячи втором году и немедленно вошел в сотню избранных, – сообщил Треверс и указал на коридор за спиной. – Прислушайтесь.

Теперь Адамс услышал и обругал себя за невнимательность. Из туннеля доносился стремительно приближающийся топот множества тяжелых ботинок. Простак, позволил Треверсу отвлечь внимание побасенками. Судя по эху, в пределах минуты головорезы будут здесь.

– Двадцать коммандос, – пояснил Треверс, и его лицо перекосилось в злобной ухмылке. – Они известны весьма нетерпимым отношением к сбежавшим.

Адамс раньше Треверса заметил, как исказилось гневом лицо Штайнберга, и потому схватил Линн за руку и потащил за собой в туннель, а Штайнберг заорал и бросился на коллегу. Ухватил пистолет обе ими руками, толкнул вверх. Громыхнул выстрел, суматошное эхо заметалось по коридору. Треверс со Штайнбергом запыхтели, стараясь завладеть оружием.

Мэтт понимал, что охранники вот-вот покажутся из-за угла, и, запихнув Линн в вагонетку, прыгнул туда сам. Завертел головой, стараясь обнаружить панель управления, но ничего не мог найти.

Штайнберг заметил его сомнения и крикнул:

– Слева! Красная кнопка!

Обернувшись, Адамс увидел выбегающих военных с автоматами на изготовку. Вздрогнул, заметив, как их пальцы нажимают на крючки, услышал, как Линн вскрикнула радостно: «Готово!» Штайнберга в мгновение ока разорвало в кровавые клочья сотнями девятимиллиметровых пуль с полыми наконечниками. Затем Адамса швырнуло на сиденье и придавило с чудовищной силой – вагонетка сорвалась со стопоров и помчалась по туннелю, мгновенно превратив Треверса и охранников в крошечные точки далеко позади.

Линн быстро поняла: Штайнберг не шутил насчет ускорения.

Сперва она чуть не потеряла сознание, полурасплющенная о спинку сиденья, а кожу на лице словно оттягивали свинцовыми щипцами. Но понемногу пришла в себя и прикинула: ускорение добрых четыре-пять g.

Во время работы в НАСА ее приглашали наблюдать за тренировкой пилотов, попробовать на себе их интенсивность. В центрифуге Линн испытывала перегрузки до двенадцати g, но тогда на ней был специальный амортизирующий костюм. Четыре-пять g – не такое уж большое ускорение. На высоких аттракционах вроде «американских горок» такое бывает, но лишь на минуты, на самых быстрых участках трассы. А здесь же постоянное ускорение на протяжении длительного периода, при этом никаких амортизирующих костюмов.

Эффект не заставил себя долго ждать. После первых тридцати секунд зрение помутилось и продолжало ухудшаться, туннель впереди казался мешаниной тусклых пятен. Линн закрыла глаза, попыталась сосредоточиться, но к горлу неумолимо подкатывала тошнота.

Когда открыла глаза, то обнаружила, что поле зрения сократилось до крайности, стены туннеля терялись в серой мути – словно все окутал серый туман. Она не представляла, насколько разогналась вагонетка, но могла прикинуть: длина пути – пять миль, а значит, даже при двухстах милях в час ехать больше полутора минут. Сколько времени уже прошло – непонятно. Долго ли еще она сможет продержаться? Зрение отключилось почти полностью, в глазах потемнело. За слепотой последует обморок, возможно быстро переходящий в смерть.

Чернота наползала, еще секунда – и конец. Вдруг Линн ощутила: вагонетка замедляется. Ускорение постепенно уменьшается. Понемногу она пришла в себя. Растворилась чернота, перед глазами появились стены туннеля, туман рассеялся. Вернулись цвета, зрение восстановилось. Вагонетка наконец затормозила.

Линн протянула руку к борту, чтобы опереться и встать, – и тут накатила новая волна дурноты. В этот момент Эвелин почувствовала прикосновение и обернулась. Мутными глазами на нее смотрел Адамс.

– Приехали, – тихо выговорил он и потянул за руку. – Пойдем отсюда.

Полковник Бриско Кейнс стоял в большом кирпичном строении службы безопасности, что было построено поблизости от новой штаб-квартиры, среди прочих строений «Зоны 51». Он вглядывался в главные мониторы базы, которые транслировали сигнал с камер наблюдения.

Кейнс возглавлял наземную службу охраны и относился к работе ответственно, приказы исполнял неукоснительно и безжалостно. До прибытия на базу был майором в войсках особого назначения, перевелся в разведку, где дослужился до звания полковника, и уже потом попал в «Зону 51».

Хотя перевод официально прошел по линии военных и ЦРУ, на самом деле Кейнса настоятельно рекомендовал для службы на базе его старый друг Стивен Джейкобс. Бриско Кейнс не питал иллюзий насчет того, кто на самом деле ведает охраной базы: Элдридж и люди бригады «Альфа». Однако коммандер со своими бойцами недавно отбыл в Женеву, оставив Кейнса улаживать проблемы в одиночку.

Проснулся он от срочного вызова десять минут назад. Дежурный офицер был в полнейшей растерянности. Комната полковника располагалась на задворках корпуса службы безопасности, близ казарм персонала. Одеваться Кейнс начал, еще слушая по телефону рапорт.

Сигнал тревоги поступил с поста тридцать четвертого уровня. ЧП случилось в восьмой лаборатории двумя этажами ниже. Подал его профессор Треверс. Похоже, двое недавно привезенных на базу смогли одолеть приставленных к ним охранников и дознавателей и сумели убедить доктора Штайнберга помочь им бежать. Кейнс ухмыльнулся: скажите на милость, как и куда эти несчастные смогут удрать?

Но вскоре стало очевидно: пленные направляются к Выходу Рузвельта, и возможность настоящего бегства оказалась пугающе реальной. Полковник приказал охранникам прочесать обширные коридоры тридцать шестого уровня, а остальному персоналу службы безопасности – быть готовым к немедленно му реагированию. Сам выбежал из офицерского корпуса и добрался до центрального офиса за рекордно короткое время.

Тем не менее к тому времени, как он оказался там, ситуация изменилась с плохой на отвратительную. Хотя Штайнберга убили, Адамс и Эдвардс проникли в Выход Рузвельта и сумели задействовать вагонетку аварийной эвакуации.

– Все к Грум-Лейк-роуд! – заорал полковник в микрофон рации, едва удерживаясь от паники. – Все подразделения!

23

Адамс вытянул Линн из вагонетки и указал вперед. Рельсы оканчивались в нескольких футах от конца туннеля, который дальше резко уходил вверх и превращался в короткий вертикальный колодец. Привинченная к стене лестница уводила к округлому люку вроде тех, какие делают на подводных лодках.

Мэтт без раздумий взялся за перекладины, Линн полезла за ним. Задержалась лишь на секунду, заглянуть в длинный туннель: а вдруг погоня уже близко?

Вызванная ускорением дурнота уже прошла, хотя неприятные ощущения полностью не исчезли. Желудок все еще немного сводило – ведь они пытались сбежать с военной базы, чья система безопасности не имела равных в мире. По пятам идет команда натренированных убийц, и что ожидает на поверхности – неизвестно. Но Линн верила в Мэтта и не отставала. Наверху он упер ноги в стену колодца, укрепился и приготовился поднять крышку.

Попытался повернуть штурвал запора – бесполезно.

– Чертова железяка проржавела! – буркнул зло. – Похоже, ее уже полвека не открывали.

Вопреки очевидной напрасности усилий, он пробовал снова и снова, пока не побагровел от натуги, а кожа на ладонях не вздулась волдырями. Но колесо так и не двинулось, словно издеваясь, – а ведь и жизнь, и надежда находились всего в одном обороте.

Кейнс внимательно просматривал изображения на мониторах. По причинам особой секретности коридоры тридцать шестого уровня камерами наблюдения оснащены не были. Сейчас же полковник получал данные с видеокамер, которыми были оснащены шлемы охранников под командой капитана Альдо Барнса.

Он с удовлетворением отметил, что капитан предусмотрительно захватил с собой пару багги «Рэмкарт L-84» с поста наверху. «Рэмкарт» немногим отличался от багги для езды по полю для гольфа и, хотя не мог сравниться быстроходностью с вагонеткой, существенно ускорял перемещение по туннелям.

Кейнс увидел, как половина команды загрузилась в крохотные машинки, укатившие со скоростью тридцать миль в час. Остальные побежали следом.

Затем полковник переключил внимание на наземные команды – беглецы отправились к выходу из туннеля.

Барнс уселся в первый багги. Рев дизелей в тесной бетонной трубе казался оглушительным. Свирепо ухмыляясь, капитан проверил магазин штурмовой винтовки «Штайр AUG». Парочка, опередившая погоню всего-то на пяток миль, оставила позади двух связанных и без сознания людей капитана, а тот расценивал подобное как оскорбление, попытку испортить репутацию крутого парня Барнса. Безнаказанным такое не останется.

В голове у Адамса шумело от страшного напряжения, но следопыт все равно раньше Линн услышал шум двигателей.

Чертова охрана затащила в туннель машины и преодолеет его гораздо быстрее, чем Адамс рассчитывал. А на своих двоих команде тяжеловооруженной пехоты потребовался бы час. За сколько же они доедут? Конечно, зависит от транспорта, но займет это, несомненно, куда меньше часа. Рассчитывать можно лишь на несколько минут.

Посмотрев на Линн, Мэтт понял: она тоже в курсе. Увидел в ее глазах тревогу, страх не только за себя, но и за нерожденное дитя.

Адамс взялся за колесо с новой силой, дрожа от ярости. Проржавелая дрянь никуда не денется, откроется, что ей остается! Нужно еще поднажать…

Вдруг ощутил рядом Линн – она уперлась спиной в противоположную стену, ногами коснулась его ног, сжала колесо с другой стороны. Ее взгляд сказал Мэтту больше, чем любые слова. Там было понимание, вера в его силы и настоящее, глубокое чувство.

– Давай вместе? – предложила она, и Мэтт понял: речь идет не только о заржавевшем замке.

Адамс посмотрел на нее, надеясь передать столько же своим взглядом.

– На счет три – крутим! – сказал ей.

Звук двигателей быстро усиливался.

– Раз, – объявил он, и оба стиснули ржавое железо.

– Два, – вдохнули глубоко.

– Три! – Оба изо всех сил потянули колесо.

Они кряхтели от натуги, на лбу вздулись вены, которые, казалось, готовы лопнуть и прорвать кожу.

Вначале – ничего, запор не сдвинулся ни на миллиметр, но Линн и Мэтт тянули, задыхаясь, – и вот раздался негромкий скрежет металла, колесо поддалось, пошло, отозвавшись дрожью в руках.

Не в силах промолвить и слова, Адамс глянул на Линн, и в его глазах читалось: «Мы уже почти выбрались! Еще чуть-чуть!»

24

«Рэмкарты» набрали максимальную скорость – пятьдесят миль в час – уже на первой миле. Барнс прикинул, что доберутся минут через семь.

Сверился с часами, выждал и, когда прошли шесть минут, жестом дал команду приготовиться. По прибытии на место – атаковать немедленно, быстро и четко завалить обоих беглецов.

Барнс увидел оставленную в конце туннеля вагонетку, но ни мужчины, ни женщины подле нее не было. Должно быть, залезли в шахту и пытаются открыть люк.

Капитан ухмыльнулся. За полсотни лет люком никто не пользовался, и теперь он все равно что заварен наглухо. Его и на самом деле хотели заварить, но за отсутствием очевидной надобности все откладывали – к чему лишние хлопоты?

Багги остановились, капитан с командой выпрыгнули и, держа автоматы на изготовку, помчались к колодцу. Все это больше напоминало ему игру.

Двое охранников подскочили раньше Барнса, задрали стволы. Чего это они не стреляют? Подбежал, посмотрел вверх… а вот же дерьмо!

Стрелять не во что: лестница пуста, в круглом проеме над головой – ночное небо.

Мэтт и Линн смогли провернуть колесо настолько, чтобы открыть проржавелый замок; звук раздираемого металла сменился лязгом, задвижка подалась – и вот путь свободен!

Адамс приподнял крышку на несколько дюймов. На голову обрушился поток земли и пыли. Беглецы отодвинулись в сторону, выжидая, пока все не осыплется.

Затем Мэтт налег и, борясь с ржавым шарниром, сумел открыть люк ровно настолько, чтобы пролезть. Больше и не хотел – зачем привлекать внимание, вдруг поблизости охранники? Наверняка на тридцать шестом уровне подняли общую тревогу и вся база засуетилась, пытаясь обнаружить парочку и внизу и наверху. Интересно, как долго они будут искать выход из туннеля?

Держа крышку приоткрытой, подозвал жестом Линн. Она перебралась к лестнице, уперлась ладонями в люк, напряглась и приготовилась сменить Мэтта – принять всю тяжесть крышки на себя. Тот вытащил пистолет, быстро поцеловал Линн и осторожно выполз наружу, под лунный свет.

Высоко не приподнимался, лез бесшумно, без спешки и лишних движений. Когда оказался снаружи по пояс, замер. Внимательно осмотрел ближайшие окрестности.

Мэтт отлично умел выслеживать животных безлунными ночами, привык замечать малейшее шевеление, и сейчас никаких признаков его не заметил. Конечно, это не исключало электронного слежения за местностью, так же как и постороннего присутствия вне поля зрения. Например, за крышкой люка.

Мэтт выполз из отверстия полностью, осторожно повернулся, осматриваясь. На счастье, рядом ни единой живой души.

Наверху рев моторов из туннеля теперь не казался таким сильным, и Мэтт легко различил звук других двигателей, уже на поверхности. Машины приближались с разных сторон. Наверняка охрана уже вычислила, где должны быть беглецы, и мчится наперехват.

Мэтт присел на корточки, ухватился и откинул крышку, отшвырнув скопившуюся на ней землю. Потянулся, взял Линн за руки и одним плавным движением вынул из колодца.

Указал направо, в сторону шума. Линн посмотрела и увидела высокую изгородь из колючей проволоки всего в двадцати футах, а сразу за ней – ярко освещенную взлетную полосу. Рокот шел оттуда. Экс-супруги поняли: по аэродрому, будто по шоссе, несутся тяжелые бронированные машины. Слева уходила вдаль пустынная узкая дорога. В остальном местность напоминала каменистые безжизненные равнины Чили и Перу, откуда Мэтт с Линн недавно столь успешно бежали.

– Они уже близко, – сказал Адамс спутнице. – Нам нужно убираться отсюда. Скорее!

25

Барнс показался из люка вовремя: на него устремился свет фар четырех больших джипов, мчавшихся, подскакивая, по буграм и колдобинам. Установленные на внедорожниках пулеметы пятидесятого калибра смотрели прямо на капитана.

– Отставить! – заорал он в микрофон рации, настроенной на волну службы безопасности «Зоны 51».

В то же время поднял руки – его фигура хорошо была видна в свете фар первого джипа. Команда Барнса вылезла из шахты. Четыре машины окружили их, заливая светом.

– Они поблизости! – прокричал Барнс. – Опередили нас всего на пару минут.

– Тут наблюдение есть? – спросили из второй машины.

– Подтверждаю! – ответил полковник Кейнс по рации с командного пункта. – Сенсоры сплошь до самых главных ворот.

База «Грум-Лейк» была слишком велика, чтобы полностью обнести ее колючей проволокой. Единственная ведущая к ней дорога – Грум-Лейк-роуд, всего в четырнадцати милях от шоссе 375, – местные его любовно называют «Дорогой пришельцев». Вдоль трассы красовался частокол ярких знаков, предупреждавших, что дальше соваться не следует. Если кто и совершал такую глупость, то немедленно попадал в лапы «гориллам в камуфляже», парням из частной охранной фирмы, а те передавали любопытного полиции штата. Землю от внешнего периметра до базы усеивали тепловые датчики и камеры, реагировавшие на движение. Ее просматривали и часовые с высоких холмов, между которыми шла дорога.

– Барнс, ты со своей командой продолжаешь поиски пешком, – приказал полковник, – люди на джипах обыскивают прилегающую территорию вплоть до внешнего периметра. Через десять минут в зоне поиска будут двести человек с термосканерами и собаками. Вскоре присоединятся и вертолеты – будут искать за внешним периметром. Вперед, за работу!

– Так точно, сэр! – ответил капитан и немедленно передал команде: – Приказ слышали? За работу!

Полковник Бриско Кейнс просидел за экранами мониторов четыре долгих, жутких, заполненных головной болью часа. Всю службу безопасности самой защищенной и охраняемой военной базы в мире подняли, чтобы найти двух легковооруженных беглецов среди голой пустыни, – и безуспешно. Триста человек, две дюжины машин, четырнадцать вертолетов прочесали пятьсот квадратных миль песка – и ничего.

Черт побери, да что происходит? Хотя значительная часть персонала уехала в Европу по приказу Стивена Джейкобса, полковник располагал более чем достаточными ресурсами. Но ведь ни следа. Есть только короткая цепочка отпечатков в песке от выхода из туннеля к Грум-Лейк-роуд.

Куда парочка могла подеваться с дороги? Никто не заметил никаких машин. Может, кто-то подогнал авто и увез? Или оставил пару мотоциклов у выхода из туннеля? Но, господи боже, как они смогли устроить такое? Вертолеты их нашли бы, даже если бы часовые и сенсоры упустили.

Необъяснимо и непостижимо.

Линн пошевелилась, пытаясь перенести вес на менее затекшие части, но не смогла.

Когда вылезла из колодца, Адамс схватил ее за руку и потащил налево, к дороге. Лег на нее и стал кататься и Линн приказал делать то же самое. Объяснил: «Так запутаем собак!» Потом опять схватил за руку и заставил вернуться точно след в след до выхода из туннеля.

Затем Мэтт начал копать поблизости от шахты и с помощью Линн быстро вырыл неглубокую ямку. Спихнул экс-жену туда, сам лег рядом, принялся забрасывать обоих землей.

– Как мы дышать собираемся? – прошептала Линн, совершенно выбившись из сил.

Он вытащил пистолет, выщелкнул магазин, выбросил из патронника патрон, сунул все это в карман. Линн проделала то же и со своим пистолетом.

Зажав приклады во рту, они принялись нагребать на себя землю, пока не засыпались полностью. Лишь дула пистолетов чуть торчали над поверхностью, позволяя ночному воздуху поступать в легкие.

Там и пролежали четыре часа, неподвижные. Перепугались так, что не смели и вдохнуть, когда капитан Барнс с командой выбрались из туннеля и подъехали джипы. Беглецы боялись, что охранники увидят торчащие дула либо высокоточные тепловизоры зарегистрируют повышенную температуру.

Но в суматохе поисков едва выступающие стволы не заметили. Все бросились искать предположительно убегающих пленников. Никто не обратил внимания на кучу песка, ссыпавшегося с крышки люка – его же, в конце концов, полвека не открывали. Тепло тел техника не зафиксировала – холодная земля надежно его экранировала.

Мэтт и Линн все так же лежали неподвижно, скованные страхом, когда поблизости топотало множество – быть может, сотня – ног и когда явились собаки. Но звуки приближались и удалялись, а кучу никто так и не тронул.

Но они слишком долго пролежали замерев, и Линн испытала приступ клаустрофобии такой силы, какой раньше и вообразить не могла. Хотя от поверхности отделяло всего несколько дюймов рыхлой земли, ощущение было такое, словно закопана на глубине в сотню ярдов. Будто погребена заживо. Вспомнила о людях, случайно похороненных живыми, очнувшихся в гробах под тоннами земли. Но ведь кому-то удалось прокопаться наверх! Линн едва сдерживалась – так хотелось немедленно копать, спасаться, выбираться на поверхность.

Ощутила рядом движение и поняла: Мэтт именно это и делает, освобождается из земляной тюрьмы. Он тоже не может больше терпеть?

Линн тут же начала рыть и почти успела, когда опередивший ее Адамс вытащил ее, полузасыпанную. Земля комьями падала с волос и одежды. Линн выдернула изо рта приклад пистолета – чертовски широкий, от него заболели челюсти, – торопясь по-настоящему вдохнуть полной грудью. И пока она дышала, наполняла легкие чудесным драгоценным чистым воздухом, Адамс осмотрелся.

– Поблизости никого, – отметил с удовлетворением. – Наверное, прочесывают каждый квадратный дюйм в окрестностях базы.

– И что будем делать? – спросила Линн, потихоньку приходя в себя.

– Валить отсюда, – ответил он уверенно.

– Куда?

Адамс улыбнулся и показал на изгородь за ее спиной – стену из колючей проволоки, окружавшую «Зону 51».

Линн обернулась, глянула – и застонала, не веря своим глазам.

– О нет! – выговорила потерянно. – Ты шутишь?

26

Ограда вовсе не была устрашающей, какой показалась на первый взгляд. По сути, она служила лишь напоминанием о границе базы, чтобы персонал случайно не забрел куда не следует. Предполагалось, что посторонние вряд ли минуют датчики, рассеянные по окружающей пустыне, и постоянно колесящие патрули.

При ближайшем рассмотрении изгородь, хотя не слишком прочная – всего один ряд колючей проволоки высотой в десять футов, – оказалась соединена с датчиками тепла и движения. Незамеченным преодолеть ее очень непросто.

Адамс сел на корточки и присмотрелся. Зрение ночного охотника различило невдалеке нечто похожее на ворота. Должно быть, через них и проехали к колодцу джипы.

– Пойдем! – прошептал, указывая в сторону ворот.

– К главному въезду? – опешила Линн.

– Это не главный, а боковой, второстепенный. Думаю, он еще открыт.

Мэтт взял ее за руку. Они пригнулись и двинулись вдоль изгороди. В полусотне метров снова присели, стараясь разглядеть, что у ворот. Издалека, из пустыни, доносился рев моторов – тяжелые джипы карабкались по холмам. Кто-то выкрикивал приказы, в небе стрекотали вертолеты. А здесь – тишина, неподвижность. Наверное, проезд оставили открытым, чтобы не мешать передвижению. Машины действительно сновали туда и сюда всю ночь.

Внезапно услышали позади рокот. Мэтт ухватил Линн за руку, заставил пригнуться, почти лечь на песок. Два внедорожника возвращались на базу, подскакивая на ухабах, проехали ворота, не замедляясь. В свете фар Адамс увидел небольшую будку часового. Внутри никого не было.

Наблюдали еще несколько секунд, затем Адамс, хорошо различавший звуки ночной пустыни, заметил:

– Прочий транспорт не менее чем в миле отсюда. – Он указал на ворота и добавил: – Пора идти.

– Как наши успехи? – спросил Кейнс по рации.

Он надеялся на хорошую новость. Хотелось услышать хоть что-то, что подскажет способ выпутаться из чудовищного, нелепого положения.

– Пока ничего, – тут же отозвался Барнс. – Ничего, кроме чертова треклятого песка!

Кейнс ясно уловил отчаяние в голосе подчиненного. Пилоты вертолетов и патрульные экипажи были растеряны и озадачены не меньше. Никто ничего не обнаружил.

Полковник снова повернулся к мониторам, не обращая внимания на суетящийся многочисленный персонал.

Дьявол их раздери, да где они?!

Когда обескураженный Кейнс задал себе этот вопрос, терзаясь сомнениями, ускользнувшая добыча находилась в сотне метров от его штаба и не подозревала о существовании полковника.

Правда, Адамс знал, что размещается в большом кирпичном сооружении за взлетной полосой, – Стивенфельд подробно разъяснил план «Зоны 51» – и потому старался держаться подальше. Рядом же, в очень похожем корпусе, расположилось нечто вроде лаборатории, где якобы разрабатывались высокоточные измерительные приборы. На север от него – и теперь прямо напротив экс-супругов – находилось длинное и высокое здание управления базой. Но расположение подземелья, где их хотели убить, он так и не смог определить. Однако подземелье – всего лишь предмет праздного любопытства. Намеченная цель теперь оказалась в пределах досягаемости.

Оба беглеца поразились тому, насколько огромна база. Размерами она потягалась бы с иными городками, а по потреблению электричества – и со столицами штатов. Обширную территорию усеивали десятки строений – от небольших бараков до просторных складов и ангаров для техники. Через базу шло семь ярко освещенных взлетно-посадочных полос, каждая со своими диспетчерскими башнями и арсеналом машин.

Но внутри «Зона 51» казалась пустынной и заброшенной – на поиски за периметром ушли почти все охранники. Мэтт и Линн перебегали полосу за полосой, двигаясь между ними осторожно. Они пригибались и пересекали освещенные участки со всей возможной на гладком асфальте быстротой, ныряя в любую доступную тень. Наконец достигли ближайшей к штаб-квартире базы полосы.

Спрятались в тени, в очередной раз присев на корточки, и Адамс указал на шесть стоящих рядком пассажирских самолетов «Боинг-737» с белыми фюзеляжами и красной полосой на боку.

– Эти летают с терминала «Джанет», – прошептал он, а затем указал на крайний, под которым суетились техники – заправляли и проверяли, готовя к скорому рейсу.

Адамс глянул на звездное небо. Из-за освещавших базу мощных прожекторов прочесть время по звездам было трудно, но все же возможно.

– Пять с небольшим. Сейчас зима, рассвет еще не скоро. Первый рейс – в шесть утра, работников ночной смены, не живущих на базе, отвезут домой.

– И какое это отношение имеет к нам? – спросила Линн, хотя уже сама заподозрила ответ.

– Полетим с ними.

Разумеется, двери в салон и кабину были задраены – в этом Адамс и не сомневался, – но ждать, пока их откроют, не имело смысла. Ночная смена заканчивается, и вскоре начнет собираться персонал. Работники будут выходить из близлежащих зданий, а кого-то привезут микроавтобусы с удаленных концов базы. К самолетам будет не пройти.

Потому Мэтт и Линн подобрались как можно ближе, держась тени. Затем пригнулись и побежали, стараясь остаться незамеченными. У самолета Адамс подсадил Линн на массивное переднее колесо шасси, вскарабкался сам, и оба полезли друг за другом по стойке в темные недра. Протиснулись через сплетение кабелей и механизмов, уже надежно скрытые от посторонних глаз, добрались до самого верха отсека шасси. Там Адамс пошарил в темноте и нащупал рычаг. Потянул – и открылся небольшой квадратный люк, который ведет внутрь самолета и служит для доступа к механизмам шасси. Мэтт едва в нем поместился. Думал, что плечи не пролезут, но сжался, изогнулся и протиснулся. Затем втянул Линн – ее худое тело прошло без труда.

Люк оставили открытым – отраженный от дорожки свет был единственным источником освещения. Глаза Мэтта быстро приспособились к темноте. Беглецы оказались в грузовом отсеке, до половины заставленном металлическими контейнерами.

Контейнеры были прикреплены к полу, Адамс выбрал среди них ближайший к задней переборке. Закрыл люк, и темнота немедленно окутала их толстым непроницаемым покровом. Мэтт взял Линн за руку, повел к выбранному укрытию за контейнером. Конечно, если груз вздумают проверять, их без труда найдут, но Адамс рассчитывал на занятость охраны поисками в пустыне. Едва ли охранникам взбредет в голову досматривать самолеты.

Сидя за контейнером, они ждали, пока не настанет время вылета, надеясь без всяких на то оснований, что расписание не изменилось.

В шесть часов «боинг» начал выруливать на дорожку, через десять минут разогнался и взлетел.

Мэтт и Линн чуть не закричали от радости и облегчения.

27

Перелет от Грум-Лейка до Лас-Вегаса был коротким.

Адамс крепко обнял Линн, когда самолет коснулся посадочной полосы на северо-западе международного аэропорта Маккарран, рядом с терминалом «Джанет».

Беглецы оставались за контейнером, пока самолет катился по дорожке, постепенно замедляясь. Затем повернул и в конце концов остановился.

– Пойдем! – велел Мэтт.

Они выбрались из-за контейнера и направились к люку, ведущему к передней стойке шасси.

На этот раз Мэтт протиснулся без особого труда. Уцепился за амортизаторы, помог Линн пролезть сквозь квадратное отверстие. Она закрыла люк за собой. Спрятанные в отсеке шасси, беглецы пока оставались невидимыми как для людей снаружи, так и для тех, кто вздумал бы зайти в грузовой отсек.

Адамс спокойно прикинул, что делать дальше. Наверняка ночная смена с минуты на минуту покинет самолет, затем явятся техники и заправщики, чтобы подготовить машину к обратному полету. Важно успеть точно между ними.

Медленно перевернулся вниз головой, обвив ногами амортизатор, рассчитывая удержать вес и прижимая руки к телу, и осторожно выглянул наружу.

Не спеша осмотрелся. К самолету со стороны высокого белого здания терминала уже подкатили трап. Дальше, за терминалом, виднелась огромная автостоянка, за ней – роскошные отели и казино бульвара Стрип. Напротив – колоссальная черная стеклянная пирамида «Луксора».

Послышался рокот мотора. Адамс скосил глаза и увидел подъезжающую машину техслужбы. Он не шевельнулся, понимая: в зыбком утреннем свете его может выдать лишь движение, – конечно, если никому не придет в голову подойти к переднему колесу и посмотреть прямо вверх.

Адамс услышал, как затопотали по трапу, спускаясь, пассажиры, увидел, как обслуживающий персонал вышел из машины. Из нее выдвинулась лестница, и техники забрались в самолет через служебный люк.

Поняв, что сейчас каждый занят своим делом, Адамс влез назад, кивнул Линн и спустился по амортизатору прямо на колеса. Глянул наверх – как там у нее дела? – затем спрыгнул на асфальт.

Спустя пару секунд к нему присоединилась Линн. Он схватил ее за руку и побежал, огибая с тыла машину техслужбы, стараясь, чтобы та з