/ Language: Русский / Genre:love_contemporary, / Series: Страсть

Только С Тобой

Дженел Тейлор

Он очнулся — и понял, что не помнит ничего, кроме лица женщины, сидящей у его постели, — женщины, которую он любит и ненавидит одновременно. Только она может помочь ему вспомнить все, вернуть его к жизни — и научить вновь ЛЮБИТЬ БЕЗ НЕНАВИСТИ. Только с ЭТОЙ ЖЕНЩИНОЙ может он снова стать счастливым…

2000 ru en Е. М. Клинова Black Jack FB Tools 2005-02-02 http://eleanorlib.narod.ru/ OCR Eleanorlib A1D83C31-6A0D-4B46-8F68-E317CE828D45 1.0 Тейлор Д. Только с тобой АСТ М. 2003 5-17-018436-0 Janelle Taylor Not Without You 2000

Дженел ТЕЙЛОР

ТОЛЬКО С ТОБОЙ

Пролог

Ноябрь

Голоса. Чьи-то голоса в темноте. Какие-то абсолютно бесцветные и бесплотные.

… полностью потерял память. Не может говорить…

… может быть, это только временно? Такое возможно? Ну ведь возможно же, правда?

… дважды открыл глаза и попытался что-то сказать. Понятия т имею что — не разобрал. Врачи в один голос твердят, что после серьезной травмы так бывает довольно часто…

… должен вспомнить… должен прийти в себя… О Боже милостивый, что, если этого не случится?!

… Забудь об этом. На такое счастье и надеяться глупо…

Первой связной мыслью, которая промелькнула у него в голове, было: “Господи, я умираю! ” Все его тело буквально кричало от боли. От попытки сделать самый слабый вдох легкие готовы были разорваться. Каждое движение причиняло дикую боль.

Глаза открылись раньше, чем он успел об этом подумать. Незнакомая белая комната, пустая и какая-то стерильная. Некоторое время он молча лежал, чувствуя себя так, словно его сбили с ног, и не узнавая женщину, которая тихо стояла У окна, слепо глядя в темноту ночи.

“Я в больнице! ” — ошеломленно, сам себе не веря, подумал вдруг он.

Внезапно женщина обернулась, словно почувствовав на себе его взгляд, и со свистом втянула в себя j воздух. Он, все так же молча, уставился на нее немигающим взглядом. Она показалась вдруг ему… знакомой. Она…

“Моя жена! ”

Даже ради спасения собственной жизни он бы сейчас не смог вспомнить ее имени. “Впрочем, как и своего собственного”, — не столько со страхом, сколько с удивлением вдруг сообразил он.

— Джарред! — дрожащим голосом пробормотала она. Джарред Брайант. Тридцать восемь лет. Глава “Брайант индастриз”. Сын Джонатана и Нолы Брайант. И внук Хьюго Брайанта, негодяя и мерзавца, каких еще поискать, обладавшего, однако, настоящим талантом, поскольку умудрялся за гроши скупать ничего не стоящие куски земли, а после продавать их за громадные деньги или превращать в процветающие угодья, каких сейчас немало в Сиэтле. Кроме этого, Хьюго стал основателем нескольких благотворительных фондов, а потом на свои деньги выстроил еще и больницу. Он-то и дал ей название “Брайант-Парк”. Именно в ней сейчас, судя по всему, и находился его единственный внук.

— Джарред! — снова повторила женщина. Над изящными, тонко изогнутыми бровями пролегла неуверенная морщинка.

Говорить он не мог. Не мог даже дать ей понять, что слышит ее. При мысли о том, какое неимоверное усилие потребуется, чтобы отозваться, он вдруг понял, что у него нет ни сил, ни желания это делать. Некоторое время женщина пристально вглядывалась в его лицо, потом осторожно приблизилась к кровати. В самых прекрасных глазах, которые ему когда-либо доводилось видеть — огромных, цвета теплого, разогретого солнцем янтаря, — появилась тревога. Кожа женщины была белой и такой гладкой, что ее неудержимо хотелось потрогать.

Его жена? Нет, это невозможно.

Она вдруг протянула руку к чему-то, что находилось вне поля его зрения. С трудом повернув голову, он увидел, что это кнопка вызова. Все так же молча он следил глазами за тем, как ее палец несколько раз нажал на кнопку.

— Скажи, ты меня слышишь? — взмолилась она. Когда же он так и не отозвался, женщина отшатнулась и жестом безмолвного отчаяния обхватила себя за плечи.

Только тут он сообразил, что она страшно нервничает. Розовый кончик ее языка пробежал по пересохшим губам. На женщине были легкие слаксы цвета хаки и светло-голубая блузка. Густые блестящие каштановые волосы спускались до самых плеч, слегка загибаясь на концах. “Красивая женщина, — подумал он. — Можно сказать, само совершенство”.

В комнату торопливо проскользнула медсестра. На лице ее было скептическое выражение, характерное для тех, кому часто приходится иметь дело с взволнованными, перепуганными или погруженными в бездну отчаяния родственниками — и вполне обычное для хорошо вышколенной медсестры. На ходу бросив беглый взгляд на растерянную женщину, сестра устремилась к лежащему на кровати мужчине.

— Он пришел в себя, — проговорила она. — Уже хорошо.

— Вы скажете доктору Алистеру, сестра? Или мне самой сходить за ним? Он сегодня здесь? — При взгляде на бесстрастное лицо сестры в голосе женщины появились жесткие нотки.

— Не сейчас, хорошо? Однако я уверена, он будет рад узнать об этом. А сегодня дежурит доктор Криссман. — Выпятив внушительную грудь, сестра уверенно двинулась к мужчине. — Ну, как у нас дела? Вы ведь уже несколько дней здесь. И все время лежали без сознания. А скоро и доктор придет, посмотрит вас. — Похлопав мужчину по руке, она бросила в сторону женщины безразличный взгляд, потом повернулась и, не сказав больше ни слова, выплыла в коридор.

Его “жена” вернулась к окну. Но была ли она и в самом деле его женой? Такая замкнутая, такая уверенная в себе и такая… такая чужая. Может быть, еще не придя в себя, он просто неосознанно пожелал, чтобы такая женщина вдруг оказалась его женой?

И все-таки он знал ее. Наверняка между ними существовали какие-то отношения, иначе что бы ей делать тут, в больнице? Только вот имени этой женщины он никак не мог вспомнить. Он пытался это сделать, перебирая в памяти воспоминания, однако все его усилия привели лишь к тому, что терзавшая его боль стала совсем нестерпимой. Потом где-то в отдалении послышался смутный гул. С каждой минутой он становился все громче, наполняя его голову жужжанием мириадов рассерженных пчел. Веки его внезапно стали тяжелыми. Глаза слипались. Ему показалось, что он закачался на мягких, ласковых волнах, и через мгновение он провалился в сон.

Очнувшись в следующий раз, он сделал глубокий вдох и тут же хрипло застонал, когда острая боль, заворочавшись в груди, словно дикий зверь в берлоге, вцепилась в него своими когтями. Приоткрыв глаза, он поморгал. В комнате стоял полумрак. Женщины у окна уже не было.

Келси…

Вот и все! Так просто. И однако какое-то смутное чувство подсказывало ему, что он вряд смог бы вспомнить ее имя, если бы она по-прежнему стояла здесь, уткнувшись лбом в оконное стекло.

“Она — моя жена”.

Одна его рука, левая, казалась ему странно тяжелой. Пошевелив пальцами, он обнаружил, что она в гипсе. Кожа на лице натянулась и горела, а когда он попробовал подвигать бровями, лицо обожгло, словно огнем. Почему-то ему казалось, что двигать ногами нечего и пытаться. Внезапный страх вдруг кольнул его в сердце… и тут же исчез, когда он обнаружил, что при некотором усилии может пошевелить большими пальцами на ногах. Стало быть, по крайней мере его не парализовало. Во всяком случае, ему так казалось.

Мужчина смутно припомнил, как зашедший в палату врач внимательно осмотрел его. Правда, к тому времени он успел уже погрузиться в призрачный мир сновидений, балансируя на грани сознания и спеша уплыть туда, где ему казалось намного безопаснее. Келси была где-то совсем близко — до него доносился ее голос. Однако звучал он при этом как-то на удивление тускло, и почему-то от этого у него возникло странное чувство, будто он упустил что-то очень важное.

Сейчас он чувствовал себя… более живым, что ли? Однако и боль, поселившаяся в теле, тоже как будто встрепенулась и с новой силой принялась терзать его. Осторожно — очень осторожно! — он повернул на подушке голову и посмотрел в окно. Огни большого города. Сполохи рекламы. Монотонный звук дождя, уныло барабанившего по стеклу.

“Меня зовут Джарред Брайант”.

Открыв рот, он попробовал произнести эти слова вслух, но губы пересохли и потрескались. Язык казался чужим, он лежал во рту, словно кусок сырой говядины, и даже не шелохнулся. Мужчина содрогнулся от ужаса, пронизавшего его с головы до ног. Неужели он навсегда останется немым?

Он попробовал снова, и на этот раз из горла вырвался звук, больше походивший на хриплое карканье. Так, уже лучше, удовлетворенно подумал он. Выходит, тело не отказывается повиноваться, хотя любая попытка вернуть его к жизни по-прежнему стоит ему огромного труда.

Это усилие обошлось ему дорого. Мужчина чувствовал, как все тело налилось свинцовой усталостью. Веки снова отяжелели, и это было ужасно. Он попытался бороться — что-то подсказывало ему, что не следует спать. “Я должен оставаться начеку”, — вдруг подумал он.

“Начеку… но для чего? ” — тут же пронеслось в голове. Только сейчас он сообразил, что эта мысль появилась откуда-то из глубин его дремлющего сознания. Но, толкнувшись несколько раз, она будто угасла, и Джарред Брайант вновь провалился в глубокий, тяжелый сон.

Когда он пришел в себя в третий раз, ему вдруг показалось, что он медленно всплывает на поверхность из самой глубины темного, узкого колодца. Он отчаянно барахтался и отталкивался от стен, душивших его со всех сторон, изо всех сил пробиваясь наверх, к свету. Потом вдруг как будто что-то подалось, и он всплыл на поверхность. И снова увидел ее. Свою жену. Келси Беннет Брайант. Стоя в изножье его постели, она смотрела на него, и было заметно, что в душе ее борются самые разные чувства. Что-то подсказывало Брайанту, что именно эти непонятные ему чувства напрямую связаны с событиями, о которых он ничего не знал и которые как раз и привели ее сюда.

Он кашлянул. Услышав этот звук, женщина вздрогнула и замерла, губы ее удивленно приоткрылись, янтарные глаза стали огромными. В это утро на ней была белоснежная блузка с черной юбкой и черный пиджак. Она была одета так, словно торопилась на совещание акционеров или на похороны. Джарреду с трудом верилось в то, что эта очаровательная незнакомка могла быть его женой. По причинам, в которые ему не хотелось вдаваться, он чувствовал, что не стоит ее.

— Привет, — удалось ему наконец выдавить из себя. При этом он невольно отметил, что голос его царапает слух, словно наждачная бумага.

Какая-то тень вдруг пробежала по ее лицу. И Джарред сжался, мгновенно вспомнив, что в той, прошлой жизни она не слишком была привязана к нему. Да что там! Сказать по правде, то, что она испытывала к нему, было какой-то причудливой смесью отвращения и ненависти.

— Тебе нельзя много говорить. Но я рада, что ты пришел в себя, — торопливо пробормотала она. — Только не нужно слишком напрягаться — тебе это вредно. Доктор Алистер подробно рассказал мне о твоем состоянии. И объяснил, что нужно делать, чтобы поскорее поправиться. Главное сейчас для тебя — это отдых.

— Что случилось? — с трудом прохрипел он.

Растерявшись, она со свистом втянула в себя воздух. Джарред ждал, надеясь, что сейчас услышит хоть какое-то объяснение, но она не хотела — или не могла — просветить его на этот счет. Вместо этого она снова отошла к окну и остановилась там, и Джарреду пришлось повернуть голову, чтобы не выпустить ее из виду. И дома, и небо за окном — все было одинаково серым.

— О нет, только не двигайся, — спохватилась она, оглянувшись и перехватив его взгляд. — Прошу тебя. Я не могу… не могу пробыть с тобой долго. Честно говоря, я вообще не знаю, что делать. Скоро сюда придут твои родители. Они так рады, что все обошлось.

— Мои родители? — пробормотал он. Голова его вдруг стала странно легкой и словно бы какой-то непрочной, и на мгновение он даже испугался — ему показалось, что она вот-вот расколется на кусочки. Он с трудом взял себя в руки, сообразив, что это скорее всего действие лекарств, которыми его накачали. Вот и сейчас возле его изголовья стояла капельница, и какая-то жидкость медленно стекала в вену через иглу, торчавшую в его правом запястье.

— Ты вообще что-нибудь помнишь… хоть что-нибудь? — резко спросила она, метнув в его сторону какой-то затравленный взгляд. Этот непонятный страх привел его в такое замешательство, что он мог только растерянно смотреть на нее.

“Это все та дрянь, которой меня пичкают”, — крутилось у него в голове. И в то же время он ясно осознавал, что дело не только в этом.

— Это… автомобильная авария? — неуверенно про— — шептал он.

Плечи женщины поникли.

Поколебавшись немного, она повернулась к нему, и янтарные глаза ее стали печальными.

— Врачи посоветовали не говорить тебе, что произошло. Им кажется, что будет куда лучше, если ты сам все вспомнишь. — Она запнулась, немного помолчала. Когда она заговорила снова, в голосе ее чувствовалось напряжение. — Ты меня узнал? Ты знаешь, кто я?

… должен вспомнить… должен прийти в себя… О Боже милостивый, что, если этого не случится?!

… Забудь об этом. На такое счастье и надеяться глупо…

С трудом проглотив подступивший к горлу комок, Джарред попытался размышлять. В голове у него крутились обрывки того разговора, свидетелем которого он невольно стал, когда находился в забытьи, и который, вполне возможно, был просто плодом его воображения. Неужели один из тех бесплотных голосов принадлежал ей? Глубокое, щемящее чувство, подозрительно походившее на отчаяние, вдруг заполнило его душу, и Джарред закрыл глаза. Как будто выключил изображение — ее изображение — в телевизоре. Но все внутри его мучительно содрогалось от желания позвать ее, попросить, чтобы она простила его за все, а потом крепко прижала к себе его измученное болью тело и вновь доверяла ему, как прежде.

— Доктор Алистер идет, — с облегчением проговорила она, явно радуясь, что может прервать затянувшееся молчание. Шаги в коридоре приблизились к самой двери, и она поспешно добавила: — Я еще вернусь вечером.

Она мгновенно исчезла, оставив после себя легкий аромат духов, шлейфом тянувшийся за ней. Потянув носом, Джарред узнал его — один из так называемых естественных запахов, всегда казавшийся ему смесью ароматических солей Для ванны и самого тела. Джарред даже прозвал его “Келси”, поскольку он всегда сопровождал ее, и постепенно запах этот стал ассоциироваться у него именно с ней Он знал, что это ей нравится, хотя она не имела привычки высказывать вслух свои чувства.

— Привет, привет!

Приоткрыв глаза, Джарред увидел стоявшего на пороге седовласого мужчину в белом халате, внимательно разглядывавшего его цепким взглядом врача. На губах его играла слабая улыбка.

— Вы знаете, кто я?

— Доктор, — помолчав немного, ответил Джарред.

— Угу, так-так. А вы, стало быть, мой пациент. Меня зовут доктор Алистер.

— Давно я здесь?

— Уже четыре дня.

— Четыре дня?! — Джарред несколько опешил. Он не ожидал, что прошло уже столько времени.

— А саму аварию вы помните? Помните, что с вами произошло?

Пустота. Джарред отчаянно старался вспомнить хоть что-нибудь, но от этих усилий у него только разболелась голова. Заметив это, доктор ободряюще положил свою прохладную руку ему на плечо.

— Не пытайтесь — в конце концов это придет само собой. А свое имя вы помните?

Наступило продолжительное молчание. Доктор Алистер с профессиональным интересом вглядывался в лицо своего пациента. Келси называла его по имени, но ведь доктор об этом не мог знать! По каким-то неведомым ему причинам Джарред догадывался, что должен хранить свою тайну. Ему было достаточно доли секунды, чтобы решить, как себя вести.

— Нет, — с трудом вытолкнул он из себя, и игра началась.

Глава 1

Пожухлые, желтовато-коричневые листья в стремительном хороводе закружились над землей, словно делая последнее усилие, чтобы снова взмыть в воздух, прежде чем навсегда опуститься на почерневшую от дождя дорогу. Не замечая их, Келси понуро двигалась вперед между вздымавшимися из земли надгробиями, увязая каблучками черных туфель в . земле и пробираясь туда, где кучка людей сгрудилась возле вырытой могилы. Дорожка, по которой она шла, была посыпана мелким гравием. Скорей всего создатели ее думали о том, чтобы добавить еще одну нотку к естественному очарованию высоких елей и пихт, к строгости серых каменных надгробий, тянувшихся вверх по склону холма. Дождь хлестнул ее по щеке, порыв ветра едва не вырвал из онемевших от холода пальцев скользкий черный зонтик.

В Сиэтле — или, уж точнее, в Сильверлейке — крохотном пригороде, притулившемся на окраине растущего словно на Дрожжах огромного города, стоял ноябрь. Сам Сиэтл был со всех сторон окружен водой: залив Пьюджет-Саунд, озеро Вашингтон, озеро Юнион. Достаточно было бросить взгляд влево, чтобы увидеть вдали блики на поверхности воды. Озеро Вашингтон простиралось почти на восемнадцать миль. К востоку и к югу, насколько ей было видно отсюда, раскинулось озеро Саммамиш. “Будь я сейчас в состоянии успокоиться, наверняка смогла бы вспомнить и его размеры”, — подумала Келси.

Однако мысли ее были в беспорядке. В мозгу словно стучали тысячи невидимых молоточков. Вся она как будто одеревенела, застыла на этом холодном ветру. Механически, будто кукла, передвигая ноги, Келси подумала, что идти — это все, на что она сейчас способна. Даже непонятно, как ей удалось объяснить таксисту, куда ей нужно — на кладбище.

Кладбище.

Наверное, у этого места было и другое название. Что-то более подходящее для чувств тех, кто, раздавленный горем, приходил сюда. Но Келси всегда называла это место просто: кладбище. Она вспомнила, как когда-то подростками, еще учась в школе, они по ночам пробирались сюда и бегали между надгробиями, пока что-то — разбойничий посвист ветра или таинственное перешептывание листьев — не заставляло их замереть от страха. Очнувшись, они толпой мчались назад, домой, чтобы скрыться от неведомой опасности.

Сегодня, однако, ее не пугали призраки. Она не чувствовала страха, только печаль, окутавшую ее с головы до ног, болью разрывавшую грудь, печаль, от которой хотелось упасть на мокрую, усыпанную листьями землю и провалиться в беспамятство. Ченс умер, он ушел навсегда, и никакая сила в мире не может вернуть его назад. Его больше не будет. Никогда.

И виноват в этом был один лишь Джарред.

На мгновение волна ослепляющей ярости, словно раскаленная игла, пронизала ее мозг, заставив Келси очнуться. Джарред Брайант. Ее муж. Тот самый человек, по вине которого погиб Ченс.

Ее заледеневшие пальцы крепче стиснули изогнутую ручку зонта. Побелевшие, закушенные губы выдавали твердую, решимость. Ту самую решимость, которая поддерживала ее, заставляя как-то жить с того самого дня, когда она узнала об авиакатастрофе. Она собиралась оставить Джарреда и покончить наконец с этим опостылевшим браком навсегда. Надо было сделать это давно. Но только смерть Ченса стала тем толчком, в котором она так отчаянно нуждалась, чтобы разорвать узы, все еще связывавшие ее с Джарредом.

— Келси…

Марлена Роуден протянула к ней дрожащие руки. Мать Ченса. Марлена всегда занимала особое место в ее жизни. Женщина, которую Келси помнила столько же, сколько помнила себя, которая была с ней рядом все те годы, когда их детская дружба с Ченсом незаметно перерастала в нечто большее. Именно она взяла осиротевшую Келси к себе, когда умерли ее родители: сначала мать от рака груди, а вслед за ней и отец — от одиночества и тоски. А может быть, просто от нежелания жить.

Именно родители Ченса помогли ей собрать по кусочкам жизнь, которую шестнадцатилетняя Келси, потерянная, ничего не соображавшая от горя, уже считала разбитой навсегда. Любовь и заботу, которыми они окружили ее, невозможно было забыть. Она знала, что может всегда положиться на них — так же, как и на Ченса. И хотя после окончания школы их дороги разошлись, Келси всегда считала себя приемной дочерью Роуденов. Это была ее семья. Ее единственная семья.

До тех пор, пока не появился Джарред Брайант.

— Какое горе… — всхлипнула Марлена, и из глаз ее покатились слезы.

— Ох, Марлена! — Бросившись к ней, Келси крепко обняла ее, и все то, что ей до сих пор как-то удавалось сдерживать, разом выплеснулось наружу. Келси едва не завыла от горя. “Это все Джарред виноват! ” — хотелось закричать ей. Именно он в тот день сидел за штурвалом маленького спортивного самолета, и если уж винить кого-то из команды за тот штопор, который бросил легкий самолет в воды Колумбии, так только Джарреда.

— Знаешь, мы… мы в последние годы не часто виделись с Ченсом, — пробормотала Марлена. Отодвинувшись от Келси, она принялась шарить в большой черной сумке в поисках носового платка. — У него было много проблем. Ты знаешь…

— Да, я знаю.

— Роберт и я… мы не должны были так сильно надеяться, что тебе удастся что-то сделать. Впрочем, Ченсу никто бы не смог помочь. — Слезы снова потоком хлынули у нее из глаз. Зажав платком рот, Марлена старалась сдержать рыдания, лицо ее жалко подергивалось.

— Я знаю. Знаю.

Келси почувствовала, что не может об этом говорить. По крайней мере сейчас. Ченс много лет был наркоманом. Не закоренелым, нет, просто любителем побаловаться. Во всяком случае, она предпочитала думать именно так. Хотя жестокая правда состояла в том, что, многие годы регулярно принимая наркотики, он уже не мог без них обойтись. Теперь они управляли его жизнью, и постепенно он стал незнакомцем не только для тех, кто знал его и любил, но и для себя самого.

— Если бы ты все эти годы не поддерживала нас, не знаю, что бы с нами было.

— Это вы поддерживали меня, — мягко возразила Келен, снова крепко прижимая к себе Марлену. Пожилая женщина всегда была для нее скорее подругой, чем представительницей старшего поколения. Даже когда Келси еще училась в школе, Марлена вела себя с девочкой так, словно они были ровесницами, и Келси со временем привыкла к этому. Конечно, за последние годы они слегка отдалились друг от друга: Келси вышла замуж, и этот брак отодвинул приемных родителей на второй план. Но это ничего не значило — они по-прежнему чувствовали себя одной семьей. А теперь, когда единственный сын Роуденов умер, всего нескольких месяцев не дожив до своего тридцатилетия, у Марлены и Роберта не осталось никого, кроме Келси.

И у нее тоже не было никого, кроме них.

Лицо Марлены белизной и тонкостью черт напоминало китайский фарфор. Прижав пожилую женщину к себе, Келси почувствовала, как содрогается все ее худенькое тело. А бросив взгляд через ее плечо, она заметила прикованного к креслу на колесиках Роберта Роудена, ставшего жертвой болезни Паркинсона. И улыбнулась ему печальной улыбкой — с того дня, как авиакатастрофа унесла жизнь его единственного сына, мужчина, казалось, постарел на целых двадцать лет.

— Как бы я хотела, чтобы он вернулся к нам, — выдохнула Марлена.

— Я тоже, — сдавленным, слабым голосом отозвалась Келси.

— Что мы будем делать теперь, когда его нет? Как жить дальше?

— Я буду с вами.

Осторожно высвободившись из рук Марлены, Келси порывисто обняла Роберта, а потом незаметно затесалась в толпу тех, кто пришел на похороны. Провожающих было немного. К этому времени у Ченса сохранилось всего лишь несколько старых, верных друзей, да и тех жизнь успела по большей части разметать по свету. Остальные же старожилы . Сильверлейка, знавшие и помнившие Ченса со школьной скамьи, по привычке продолжали именовать его “мальчиком с блестящим будущим”. Все они, жившие в Сильверлейке с незапамятных времен, так же давно знали и Келси и один за другим подходили, чтобы поговорить с ней или пожать ей руку. Однако ей казалось, что в глубине души они именуют ее “женой того человека, который угробил Ченса Роудена”.

Голова у нее раскалывалась от боли, но Келси изо всех сил старалась не поддаться ей. Последние три года брака с Джарредом она отказывалась жить с ним под одной крышей, но их супружество дало трещину много раньше. Однако официально она все еще считалась женой этого человека. Теперь же, когда груз горя и вины непосильной ношей давил ей на плечи так, что она едва удерживалась на ногах, Келси снова и снова спрашивала себя, почему она еще раньше не покончила с этим фарсом? Почему не предпринимала никаких шагов к разводу?

И потом… как Джарред вообще оказался на борту этого самолета, да еще вместе с Ченсом?

Воспоминание о беспомощном теле Джарреда, распростертом на больничной койке, вспыхнуло в ее мозгу: белые бинты, хриплое, неровное дыхание, исцарапанные щеки и подбородок, скрюченные пальцы, сплошь покрытые рваными ранами. И неожиданно волна непрошеной жалости вдруг захлестнула ее. Он выглядел таким… таким трогательным, что ей невольно захотелось утешить его!

Утешить?! Джарреда Брайанта?!

Набрав полную грудь воздуха, Келси попыталась взять себя в руки. В конце концов, она пришла на похороны Ченса! И думать сейчас о Джарреде — настоящее кощунство!

Рука Марлены коснулась ее пальцев, и Келси ласково погладила ее. Прижавшись друг к другу, словно олицетворенное отчаяние, они молча ждали. Похоронная служба на кладбище предназначалась для тех, кто хорошо знал и помнил Ченса. Слушая последние слова, которые священник произносил над могилой, Келси сквозь пелену слез смотрела на гроб. А потом оглянулась на вереницу черных, мокрых от дождя зонтов, толпившихся вокруг, и вдруг перед ее глазами снова всплыло покалеченное, израненное тело Джарреда. Как он перепугал ее, когда вчера вечером внезапно и так неожиданно для нее открыл глаза. А этот разговор сегодня утром — он имел какой-то пугающий сюрреалистический оттенок. Было в нем нечто подозрительно знакомое. Джарред был таким… казалось, ему до смерти хотелось поговорить. Однако одного только звука его голоса было достаточно, чтобы сердце ее на мгновение перестало биться, а все тело покрылось “гусиной кожей”. И вдруг Келси с удивлением поняла, что ей все труднее заставить себя выкинуть из головы мысли о муже.

В памяти ее вновь вспыхнуло воспоминание. Их первая встреча с Джарредом Брайантом, Келси будто снова увидела себя — растерянную, подавленную богатством и высоким положением в обществе, которое занимал этот человек, подпавшую под власть обаяния его личности. Словно олень, ослепший в кольце прожекторов, Келси зачарованно смотрела на него, окруженного плотной толпой, и только испуганно вытаращила глаза, заметив, как он пробирается к ней. И вот они уже стоят лицом к лицу.

— Насколько я понимаю, вы работаете на Тревора? — вместо вступления бросил он.

— Да.

— Занимаетесь дизайном интерьера?

— Да.

— На тот случай, если обладаете каким-то влиянием на него… не могли бы вы убедить его оставить в покое эти свои пакеты для молока и вместо этого лучше заняться очисткой городского пляжа от мусора и всякой дряни?

Келси расхохоталась; вся ее растерянность вдруг разом улетучилась, ей стало легко и свободно. Теперь она не испытывала ничего, кроме удовольствия от общения с этим человеком. Тревор Таггарт, один из наиболее влиятельных в Сиэтле архитекторов и дизайнеров, под началом которого она работала, давно уже прославился своим дурным вкусом. Он до такой степени любил ультрасовременные здания в стиле модерн, что это порой доходило до абсурда. Келси не раз уже спрашивала себя, какого черта она вообще связалась с Тревором, тем более что тот искренне считал все свои идеи гениальными и не менее искренне не понимал, когда его осыпали насмешками. Наверное, именно это и мешало ей оставить его.

— Между прочим, эти “картонные пакеты для молока” вовсе не так уж плохи, — вступилась она за Тревора, имея в виду его самый последний проект, включавший в себя целый комплекс совершенно одинаковых, абсолютно белых зданий. — И не волнуйтесь вы так. Скажу вам по секрету — они будут грязновато-серыми.

— Правда? — Джарред иронически вздернул одну бровь. И тут Келси вспомнила, что он, так сказать, основной конкурент Таггарта. Однако его собственные проекты, к какому бы стилю они ни относились, всегда отличались изысканным вкусом.

— А еще лучше посмотрите собственными глазами, как спланированы интерьеры зданий. Это просто фантастика, честное слово!

— Ваше творение?

Келси, смутившись, покраснела до слез.

— Я имела в виду сам дизайн, естественно.

— Был бы рад посмотреть. — Она протянула ему руку.

— Звоните в любое время. Кто-нибудь с удовольствием проведет вас внутрь.

— Честно говоря, в качестве гида я бы скорее предпочел вас, чем Таггарта.

Келси слегка пожала плечами:

— Что ж, думаю, это нетрудно устроить…

Вот так и началась ее жизнь с Джарредом Брайантом. Немного забавно, если подумать. Но не успели они с Джарредом понять, что происходящее слишком серьезно, чтобы этим можно было шутить, как в ее жизни снова появился Ченс. Он принялся умолять ее не выходить замуж за Брайан-та — причем задолго до того, как сам Джарред спросил, хочет ли она стать его женой. Но Келси только отшучивалась. Она смеялась над своими страхами, до самой последней минуты отказываясь верить в то, что намерения Джарреда столь добропорядочны, чтобы он думал о женитьбе. Кроме того, она была немало тронута, когда Ченс, усилием воли заставив себя протрезветь, тоже признался ей в любви. Впрочем, она не стала его слушать, и не потому, что была по уши влюблена в Джарреда, вовсе нет. Просто знала, что у Ченса проблемы с наркотиками. Правда, почти не сомневалась, что тому в ближайшее время удастся их решить. Но в Ченса она тоже не была влюблена. Во всяком случае, настолько, чтобы выйти за него замуж. Да, они были друзьями, она любила его родителей как родных, а Ченса считала почти что братом. И нисколько не сомневалась, что он никогда не станет для нее чем-то большим.

К этому времени Келси уже успела поддаться очарованию Джарреда. А он и в самом деле был дьявольски красив. К тому же энергия била в нем ключом, он был невероятно удачлив, в бизнесе обладал чутьем хорошей гончей, а едва заметная улыбка на жестко очерченных губах была способна свести с ума любую женщину. Келси и сама не заметила, как "Влюбилась — влюбилась так стремительно, так беззаветно, что прошло немало времени, прежде чем она смогла понять, какую страшную, непоправимую ошибку совершила. В сущности, она ведь совсем не знала этого человека. И даже представить себе не могла, что у него душа гремучей змеи, а сердце давно высохшее, сморщенное, точно старый, увядший стручок. Со временем она узнала правду, но это далось ей нелегко. Ей и сейчас больно было вспоминать о том, сколько мучений ей это когда-то принесло.

Поморщившись при воспоминании о своем временном помешательстве, Келси вернулась к действительности. Взглянув на могилу, она увидела, что в нее как раз опускают гроб. Толпившиеся вокруг люди кидали в могилу розы, и те дождем сыпались поверх атласной крышки гроба. Келси оттеснили в сторону, она как-то сразу потеряла из виду Марлену и смогла погрузиться в свое горе.

Сейчас ей казалось даже диким, что она виделась с Ченсом всего лишь в прошлую субботу, как раз в вечер накануне того самого вылета, что закончился так трагически. Он явился к ней домой. Выглядел он ужасно. “Ходячий скелет”, — еще подумала она тогда. Он был совершенно сломлен: заливался слезами и выкрикивал ужасные вещи. “Моя жизнь кончена”, — снова и снова повторял он, и от того, как это говорилось, волосы шевелились у нее на голове, а по спине ползли мурашки. Слова эти сейчас похоронным звоном отдавались в ушах Келси.

Стараясь отвлечь его, она сварила ему кофе, сделала бутерброды, но Ченс даже не заметил этого. Ей показалось, что у него в голове крутится какая-то мысль, которую он все никак не решается высказать вслух. Он все твердил тогда:

— Прости меня. Прости меня, Келси. Ради Бога, прости. — Но это было все, что он смог выдавить из себя.

Перед тем как уйти, Ченс торопливо поцеловал ее и беззвучно шепнул в самое ухо, что любит ее.

Потом дверь за ним захлопнулась, и он ушел.

При одном только воспоминании об этом Келси до сих пор испытывала боль. Ченс так и не смог избавиться от своего губительного пристрастия к наркотикам. Когда-то он пытался бороться, но проиграл, а потом еще раз и еще. В конце концов он превратился в законченного наркомана, и с этим пришлось смириться.

Однако умирать он не хотел!

— Ты зайдешь к нам ненадолго? — жалобно спросила Марлена, заметив, что все понемногу начали расходиться. Словно слепая, она осторожно шагнула вперед, стараясь не наступать на комья мокрой земли и ворох осенних листьев. Роберт терпеливо ждал, сидя в своем инвалидном кресле; судя по выражению его лица и отсутствующему взгляду, вряд ли он понимал, что происходит.

Келси покачала головой. При мысли о том, как совершенно чужие ей люди с бумажными тарелками в руках, где горками будут громоздиться закуски, и стаканчиками с кофе, собравшись группками на лужайке перед домом, станут вполголоса обсуждать Ченса и его нелепую смерть, ей едва не стало дурно. Желудок у нее внезапно скрутило судорогой.

— В другой раз, — поспешно шепнула Келси на ухо старой женщине, много лет мечтавшей о том, чтобы она стала ее невесткой. Но вместо Роберта и Марлены Роуден Келси получила Джонатана и Нолу Брайант. Что бы она сейчас ни думала о Ченсе или Джарреде, Келси прекрасно отдавала себе отчет, что по крайней мере в этом отношении она крупно проиграла. Родители Джарреда были настолько же сухими, холодными и глубоко эгоистичными, насколько Марлена и Роберт — добрыми и отзывчивыми.

Вспомнив, что скоро ей, вероятно, вновь придется встретиться с ними, Келси поежилась, словно от холода.

— А как там твой муж, Келси? — осведомилась коренастая женщина в сером. Торопясь догнать Марлену и Келси, она слегка запыхалась. “Флоренс Уикем”, — поморщилась Келси. Местная достопримечательность и первейшая городская сплетница.

Келси не успела ничего сказать. Из глаз Марлены вдруг потоком хлынули слезы. Она пыталась промокнуть их уголком шелкового платка, но все было напрасно. Казалось, это последнее напоминание о том, каким образом погиб ее сын, пробило наконец трещину в той броне, которой она окружила себя.

Флоренс растерянно заморгала.

— О, простите… Мне не хотелось сделать вам больно. Покачав головой, Марлена жестом попросила ее уйти.

Сейчас у нее просто не хватило бы сил на такую сплетницу, как Флоренс.

Очнувшись, Келси ринулась на помощь.

— Джарред… поправляется, — с запинкой пробормотала она.

— Я слышала, он долго был без памяти. — Деликатностью Флоренс никогда не отличалась.

— Да. Несколько дней он был без сознания.

— Вот как? Стало быть, он очнулся?

— Да.

Марлена, как слепая, широко раскрытыми глазами уставилась на Келси.

— Он не сказал… почему?

Келси догадалась, что та имеет в виду. До сих пор все терялись в догадках, как Джарред и Ченс умудрились оказаться вдвоем на борту самолета. Друзьями они никогда не были. Конечно, они вполне могли быть знакомы, но в любом случае знакомство это было шапочным. Что могло свести их вместе, и поныне оставалось тайной.

— Нет.

— И как он? — спросила Марлена.

— Физически он поправляется достаточно быстро. Завтра утром я встречаюсь с его врачом, хочу услышать полный отчет о его состоянии.

— А умственно? — Почувствовав что-то в голосе Келси, Флоренс немедленно вцепилась в нее мертвой хваткой, как терьер — в лакомую косточку.

— Он… кажется таким безразличным ко всему.

— Так, значит, он говорил с тобой? — продолжала допытываться Флоренс. — Ты что-нибудь узнала у него?

— Пыталась. — Келси незаметно отодвинулась от нее и едва не упала, когда ее каблук запутался в мокрой от дождя траве. Она дернула ногой, стараясь высвободить его, но туфля слетела, и она невольно проехалась ногой по асфальту. Чертыхнувшись, Келси наконец подцепила туфлю и кое-как сунула в нее ногу, поморщившись, когда мокрый и грязный чулок отвратительно захлюпал.

— Я совершенно уверена, что у мистера Брайанта были веские основания для того, чтобы в тот день взять Ченса на борт самолета, — объявила Флоренс, успокаивающе погладив по руке Марлену. — Но, должна признаться, я просто сгораю от нетерпения узнать, почему же он все-таки так поступил.

— Он так ничего и не сказал? — умоляюще проговорила Марлена. Келси знала, что она хочет услышать, но увы — помочь Марлене было не в ее силах.

— К Джарреду еще не совсем вернулась память, — была вынуждена признаться она. — Врачи говорят, что это скорее всего неизбежное последствие травмы головы.

— Ты хочешь сказать, что у него амнезия? — не отставала Флоренс.

— Не совсем. Просто он пока еще не в состоянии вспомнить кое-какие детали. А теперь простите… — Подхватив Марлену под руку, Келси решительно потащила ее за собой, оставив растерявшуюся от неожиданности Флоренс позади. — Я сама еще пока ничего не знаю, — призналась она, — но непременно выясню, что же произошло на самом деле, поверь мне, Марлена.

— Знаю, дорогая. Ты не отступишь.

— Джарред направлялся в сторону Портленда, когда самолет вдруг неожиданно упал. Сначала он врезался в берег реки, после чего рухнул в воду. Спасатели прибыли почти сразу же. Они даже успели увидеть, как он тонул. Иначе тело Ченса, возможно, так никогда бы и не нашли.

— И твой муж вряд ли бы остался жив.

— Да. Знаю.

Келси, отвернувшись, бросила взгляд в сторону гор. Сейчас их не было видно — укутавшись в плотное серое покрывало облаков, так часто затягивавших небо над Сиэтлом, они будто растворились в воздухе. Причину авиакатастрофы пока так и не удалось выяснить, но по крайней мере сейчас уже ни у кого не было сомнений, что Джарред пытался выровнять крохотный самолет до последней минуты. По предварительной версии, причиной аварии стали какие-то механические неполадки. Но занимавшиеся расследованием на все вопросы только угрюмо пожимали плечами. Однако уже то, что они упорно держали язык за зубами, только подлило масла в огонь, и слухи о том, что тут дело нечисто, распространились по городу с быстротой лесного пожара.

Затуманенные слезами глаза Марлены вновь с надеждой остановились на лице Келси.

— Ты ведь скажешь мне, если что-нибудь узнаешь, правда? Прошу тебя… Если ты наконец узнаешь правду…

Келси могла только беспомощно развести руками.

— Если она вообще существует, эта самая правда… — вздохнула она.

Заметив, что Марлена оглядывается по сторонам в поисках мужа, Келси поспешно отыскала взглядом Роберта Роудена. Тот наконец вышел из состояния прострации и теперь, заметив их, вскинул руку, привлекая к себе внимание. Дождавшись, чтобы Марлена присоединилась к мужу, Келси обняла их на прощание и помахала им рукой.

Вернулась она той же самой дорогой, которой пришла, чувствуя себя бесконечно измученной и подавленной. Она просто машинально переступала ногами, даже не думая, куда идет. Такси ожидало ее там же, где она его оставила. Выбравшись из машины около дома, она попросила подождать ее, и, к счастью, таксист согласился.

— Куда теперь, мэм? — поинтересовался он, когда Келси, захлопнув за собой дверцу, устало привалилась к спинке сиденья и застыла в молчании.

— Больница “Брайант-Парк”, — пробормотала она, задергивая занавески и откинувшись на подголовник. Не прошло и нескольких секунд, как Келси провалилась в сон.

Деньги. Именно вокруг них вертится все в нашем мире. Вернее сказать, это они заставляют мир вращаться вокруг себя, а вовсе не любовь, что бы там ни говорили. Достаточно было только сделать один-единственный шаг к бесшумно раздвигающимся дверям — и вот вы уже в больнице “Брайант-Парк”, предназначенной для тех, чей тугой бумажник и банковский счет с бесчисленным количеством нулей открывали доступ ко всем благам этого мира.

Войдя, Келси направилась к лестнице, затянутой мягким ковром изысканных розовато-лиловых тонов. Пешком она поднялась на шестой этаж. Лифтом Келси не воспользовалась — ей нужно было время, чтобы решиться вновь оказаться лицом к лицу с человеком, чьей женой она стала восемь лет назад. Восемь лет! На одно короткое мгновение она замечталась, вспоминая, как хорошо им было вначале. Потом, встряхнувшись, покачала головой, отгоняя предательские мысли прочь. “Что толку сейчас думать об этом? ” — одернула она себя.

Шестой этаж больницы встретил ее сиянием отдраенных до блеска полов. Вдоль стен всего этажа тянулся ряд широких окон. Все вокруг показалось Келси одинаково серым. Серый день за окном был таким же унылым и беспросветным, как и ее собственная жизнь, какой она стала с того ужасного вечера, когда они с Джарредом поссорились и она покинула его дом, чтобы никогда уже туда не возвращаться.

Повернув за угол, Келси, невольно замедляя шаги, направилась в сторону палаты-бокса, где лежал Джарред. И тут же заторопилась, заметив двоих, шептавшихся о чем-то у дверей палаты. Нола и Джонатан Брайанты. Любящие родители Джарреда. Меньше всего на свете Келси хотелось бы, чтобы их острый взгляд отметил овладевшее ею смятение.

Обернувшись на звук шагов, они тоже увидели ее, и на лицах их застыло одинаково неприязненное выражение. Оба они в свое время не одобрили выбор сына. Келси не устраивала их в качестве невестки — ни тогда, ни тем более сейчас, — и они не намерены были этого скрывать. Вот и теперь, завидев ее, ни один из них не позаботился сделать хотя бы шаг ей навстречу или просто дать почувствовать, что разделяет ее горе. Деликатность в семействе Брайантов никогда не была в почете.

— Как он? — тихо спросила Келси.

— Так же. — Тонкие губы Нолы слегка разомкнулись, пропустив эти слова, и тут же сжались в тонкую ниточку. Вокруг них расположилась сеточка морщин — результат многолетней привычки ни на минуту не выпускать изо рта зажженную сигарету. Вот и сейчас ей явно хотелось закурить. Ее пальцы беспокойно шевелились; от нее ощутимо исходило напряжение.

— Что он там делал? — чуть резковато спросил Джонатан Брайант, тяжело навалившись на палку.

В последние годы его здоровье стало стремительно ухудшаться. Как и Роберт Роуден, Джонатан заметно постарел с того дня, как случилась эта трагедия, и Келси внезапно пришло в голову, что очень скоро и ему, вполне возможно, придется смирить свою гордыню и сменить трость на инвалидное кресло. Он выглядел нервным, издерганным и, по всей вероятности, был не очень-то счастливым человеком. Келси никогда не удавалось понять его до конца, хотя втайне она не могла не сочувствовать ему, прожившему столько долгих лет бок о бок со своей деспотичной женой. — Что он там делал? Куда он вообще летел? — растерянно бормотал он, свободной рукой трогая подбородок. Седая голова его беспомощно тряслась.

Начиная со дня трагедии, эти вопросы Джонатан задавал почти беспрерывно. Келси только беспомощно покачала головой. Она подозревала, что родители Джарреда, непонятно по какой причине, винят в случившемся именно ее, но она, как и они, по-прежнему терялась в догадках. Что в тот день заставило Джарреда подняться в небо, оставалось тайной. А самым загадочным было то, что он взял с собой именно Ченса.

Ни Нола, ни сам Джонатан ни словом не упоминали о погибшем — такое впечатление, будто бы Ченса никогда не существовало. Они даже и не пытались проявить какой-то интерес или выразить сочувствие к осиротевшим Роуденам. Эгоизм всегда был их отличительной чертой, хотя в том, что сейчас они искренне переживали за сына, не могло быть никаких сомнений. Привстав на цыпочки, Келси попыталась заглянуть в палату, где лежал Джарред. С того места, где она стояла, была видна только часть кровати; лишь ворох белых простыней и неясная выпуклость под ними указывали на то, что где-то там его ноги. В окна вливался слабый свет угасающего дня. И от этого все вокруг казалось до того безрадостным и унылым, что у Келси запершило в горле. Ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы заставить себя немного встряхнуться.

— Простите, — пробормотала она, пытаясь бочком проскользнуть в палату мимо родителей Джарреда.

— Мне известно, что ты хотела получить развод, — жестко бросила Нола.

— Что?! — Не веря собственным ушам, Келси обернулась. От удивления она замерла на месте. Такого она не ожидала — прямота никогда не входила в число достоинств Нолы.

— Ты просто ждала удобного момента, верно? Держала Джарреда в подвешенном состоянии, позволяя ему надеяться, что в один прекрасный день ты вернешься к нему.

Шли годы, но ничего не менялось. И вдруг случилось ЭТО!

— Мне очень жаль, — автоматически пробормотала Келси, слегка опешив от той яростной непримиримости, которая звучала сейчас в голосе Нолы. Ей пришлось напомнить себе, что несчастная женщина перенесла ужасное потрясение. — Но ведь он же поправится, — уже мягче пробормотала Келси.

— Поправится ли? — дрожащими губами еле слышно проговорила Нола. — А если нет? Ты ведь тогда будешь плясать от радости, верно? Какой неожиданный и удобный для тебя выход из положения, не так ли?

— О, Нола! — возмутилась Келси.

— Только не вздумай притворяться, будто страшно огорчена тем, что произошло! — Стиснув до боли руки, Нола бросила взгляд через плечо на дверь палаты, где лежал ее сын. — Он ведь может и не поправиться, и ты это знаешь. А стоит мне только вспомнить все эти годы, когда ты могла бы быть с ним… у меня просто сердце разрывается! Ни детей! Ни наследника! Одна только ты — эгоистичная, самовлюбленная… А теперь мой единственный сын… лежит там… — Дрожащая, морщинистая рука беспомощно ткнула в сторону, больничной палаты.

— Нола, — запинаясь, с мукой в голосе прошептал Джонатан. Жалобно скрипнула палка, едва выдерживая тяжесть немощного старческого тела. Келси даже подумала, не поддержать ли его под локоть, но волнами исходившая от Нолы ненависть заставила ее передумать.

— Я не хочу говорить об этом! — Поспешно отвернувшись, Нола, спотыкаясь на ходу и держась рукой за стену, двинулась к лифту. Каблучки ее гневно зацокали по вымытому до блеска линолеуму. В воздухе повисло неловкое молчание.

Келси украдкой бросила взгляд в сторону Джонатана. Тот со свистом втянул в себя воздух.

— Куда он летел? — снова спросил он.

— Я не знаю, — беспомощно покачала головой Келси. “Простите! ” — хотелось сказать каждому из них, но слова эти, так и не сорвавшись с их губ, повисли в воздухе. Не зная, как быть, оба смущенно молчали. Потоптавшись на месте, Джонатан неловко двинулся вслед за женой, и Келси еще долго слышала его старческие, шаркающие шаги. Войдя в палату, где лежал Джарред, Келси поймала себя на том, что невольно зажмурилась, прежде чем бросить взгляд на мужа. Он спал, тяжело, со свистом дыша. Порезы и царапины на его лице понемногу начата подживать, страшные синяки из черных стали зеленовато-желтыми — хороший признак, говоривший о том, что гематомы рассасываются и пациент находится на пути к выздоровлению. Но ни эти уродливые пятна, ни покрытые подсыхающей коркой ссадины не могли скрыть той мужественной красоты, которой всегда отличалось лицо Джарреда. Прямой, с легкой горбинкой нос, скульптурно вылепленный подбородок, густые и невероятно длинные для мужчины ресницы, бросавшие загадочные тени на смуглые до черноты "щеки, — сколько раз на заре их супружеской жизни Келси поддразнивала мужа, прося его поделиться с ней красотой. Он отвечал ей легкой снисходительной улыбкой, которую она так любила и которую ошибочно принимала за нежность.

Одна рука Джарреда была прижата к груди, другая беспомощно вытянулась вдоль тела. Келси невольно обратила внимание на его пальцы. Длинные и чувственные, как нежно они могли когда-то ласкать ее лицо! Она вдруг вспомнила, как муж, коснувшись большим пальцем ее губ, склонялся к ней, как глаза его, цвета голубоватой стали, встречались с ее янтарными и как сладко замирало сердце в ее груди, когда она читала в них неприкрытое желание.

— Келси…

Вздрогнув от неожиданности, она круто обернулась на звук мужского голоса. Сердце ее заколотилось как сумасшедшее. Со стула, стоявшего в углу палаты, поднялся сводный брат Джарреда, Уилл Брайант. Уилл взял фамилию отца после того, как его мать вначале доказала в суде отцовство Джонатана, а потом вообще отказалась от прав на внебрачного сына, попросту подкинув его Ноле и Джонатану.

— Господи, Уилл, как ты меня напугал! — прошептала Келси, с трудом подавив нервный смешок.

— Прости, я не хотел, — тоже шепотом ответил он. Оба говорили едва слышно, то ли не желая беспокоить Джарреда, то ли боясь, что он услышит их разговор. — Я просто задумался… Мой отец и Нола были здесь, они только что ушли.

— Знаю. Я столкнулась с ними в коридоре. — Келси подошла к тому месту, где сидел Уилл.

Не такой высокий, как брат, он не обладал и его мужественной красотой, однако Келси казалось, что ему присуще то, чего никогда не было и не будет у Джарреда — сочувствие к людям. Но сейчас в его глазах, не отрывавшихся от лица Келси, явственно читалась неприязнь. Она не виделась с ним с того вечера, когда стало известно об аварии, но тогда все они были слишком потрясены, чтобы думать о чем-то, кроме произошедшей трагедии.

— Как Даниель? — машинально спросила Келси.

— Нормально, — пожал плечами Уилл.

Он всегда на редкость скупо говорил о жене. Брак их, как и брак его брата с Келси, был на грани краха, хотя они с женой до сих пор жили под одной крышей.

— Ты говорила с ним? — спросил Уилл, кивком головы указав в сторону кровати.

— Ну… он произнес несколько слов.

— Доктор Алистер сказал мне, что он пару раз приходил в себя.

— Это не совсем так. Мне показалось, что Джарред мало что помнит о том, что с ним случилось.

— Он вообще ничего не помнит, — поправил ее Уилл. — Даже своего собственного имени.

Келси проглотила и это.

— Еще рано об этом говорить, — пробормотала она.

— Неужели? Конечно, доктор Алистер ничего прямо не говорит, но мне показалось, что это его здорово тревожит. Что-то явно неладно. И Нола с отцом тоже это подозревают. Да и Сара, насколько я понимаю.

Нервы Келси, и без того напряженные, дернулись, как туго натянутые веревки. Сара Аккерман была не тем человеком, о котором ей хотелось сейчас вспоминать. Все, однако, хорошо знали, что Сара Аккерман, придя на работу в “Брайант индастриз”, очень скоро стала правой рукой Джарреда. Они не расставались ни на минуту — ни днем, ни, как утверждали злые языки, ночью. Сама же Келси, как только волна слухов докатилась до нее, сразу же и безоговорочно поверила в то, что это правда, хотя и в то время ей не давала покоя мысль, где же проходит грань, отделяющая истину от злобной лжи. Впрочем, все возможно, в конце концов убедила она себя.

— Так Сара была здесь? — решилась спросить Келси, хотя язык с трудом повиновался ей.

— Мы же все волнуемся, ты должна понимать. Ради всего святого, Келси, Джарред ведь и есть “Брайант индастриз”! Он единственный, кто держит в руках бразды правления компанией. — Уилл нетерпеливо махнул рукой. — Конечно, он обсуждал со мной часть своих сделок, но ведь Джарред есть Джарред, ты же знаешь! Полностью он никому не доверял, даже мне. Не такой он человек.

— Да, это верно, — тихо согласилась она.

— Я сидел здесь и все ждал — может, он придет в себя. Мне позарез нужно с ним поговорить. Впрочем, не только о делах, — торопливо добавил он.

— Разве я что-нибудь говорю?

— А тебе и не нужно. Думаешь, я не в курсе, как обстоят дела? Но ведь он мой брат, понимаешь?

За этими его словами последовало неловкое молчание, приоткрывшее завесу над чувствами, которые, казалось, сами рвались на поверхность. Уилл любил Джарреда. Так было всегда. И Келси, которая никогда даже не пыталась разобраться в тех чувствах, которые она питала к Уиллу, внезапно ощутила, как в ее душе вспыхнула неожиданная симпатия к этому человеку. “Хорошо, что среди Брайантов нашелся человек, который искренне переживает за него”, — подумала она. Что ж, семейные узы — деле хорошее. Но пока, коль скоро речь идет о бизнесе, нельзя доверять никому — ни единому человеку, не важно, имел ли он хоть какое-то отношение к “Брайант индастриз” или же нет. Все они думают только о том, как делать деньги… деньги… деньги.

Бросив взгляд на наручные часы, Уилл нетерпеливо пробормотал:

— Мне еще нужно сегодня успеть заехать в офис. Жаль, что не удалось поговорить с ним, А что ты скажешь, если он вдруг придет в себя?

— Честно говоря, не думала. Да и зачем? Доктор Алистер считает, что будет лучше, если он сам все вспомнит.

Тело Джарреда вдруг вздрогнуло и напряглось, и он глубоко вздохнул всей грудью. Келси затравленно озиралась по сторонам, чувствуя, как снова бешено заколотилось сердце. Уилл чуть ли не бегом бросился к кровати, на которой лежал брат, и впился взглядом в его лицо. Келси, немного поколебавшись, неслышно подошла к нему. Только убедившись, что Джарред крепко спит, она немного успокоилась. — Конечно, ей тоже хотелось, чтобы он пришел в себя, однако она не могла не тревожиться о том, какое будущее ждало впереди их обоих.

Разочарование, словно облако, затуманило лицо Уилла. Он машинально склонился к Келси, словно намереваясь по привычке поцеловать ее в щеку, но потом, спохватившись, отодвинулся, ограничившись небрежным кивком.

— Держи меня в курсе, — бросил он.

— Ладно. Пока.

Уилл снова кивнул и закрыл за собой дверь. Опустившись в стоявшее возле постели кресло, Келси вытянула ноги, чувствуя, как по всему ее телу разливается накопившаяся за день усталость. Конечно, ей тоже следовало бы заглянуть на работу, но сейчас она была как выжатый лимон, а уж о том, чтобы ехать куда-то, не хотелось и думать. А Тревор, хоть и отнесся с сочувствием к несчастью, случившемуся с Джарредом, был не тем человеком, который способен долго сострадать чужому горю. Если быть до конца откровенным, он был человеком действия. И Келси знала, что его терпению скоро придет конец — он и так уже намекал, что она уделяет слишком много внимания случившемуся. К тому же они сейчас были по уши загружены новым проектом, требовавшим ее максимального внимания. Келси могла легко представить себе, как Тревор нетерпеливо расхаживает из угла в угол, стараясь скрыть свое нетерпение и не злиться на ее долгое отсутствие.

Куда ни глянь, все было плохо. А Келси к тому же, как на грех, не могла разобраться со своими собственными чувствами. Как ни поверни, официально она все еще считалась женой Джарреда, нравилось ей это или нет, поэтому, как она считала, ее долг — оставаться рядом с ним в это тяжелое время.

Сама не отдавая себе отчета, почему она это делает, Келси придвинула кресло поближе к изголовью кровати. Внезапно она поймала себя на том, что пристально всматривается в лицо Джарреда оттененное темными волосами, при этом разглядывая мужа так, словно видела его в первый раз в жизни. “Наверное, это все потому, — решила она, — что раньше я слишком часто в его присутствии чувствовала себя неуютно. Ведь он такой… вернее, всегда был так поглощен своими делами, что едва замечал меня”. Будь Джарред в сознании, Келси никогда бы не осмелилась так смотреть на него. Перехватив ее взгляд, он заставил бы ее смущенно отвести глаза в сторону, чтобы не увидеть в его лице насмешки над своей беспомощной, безответной любовью.

Келси страдальчески сморщилась. Ее не покидало ощущение, что они потеряли что-то очень важное. Почему? Почему все так сложилось? Зачем Джарред вообще женился на ней?

Бросив взгляд на его руки, Келси едва смогла сдержать рвущийся из горла стон при виде тоненького золотого ободка, который она когда-то сама надела ему на палец. Оно стоило ей бешеных денег, но ведь это был подарок ему. И Джарред никогда не расставался с ним, даже когда так чудовищно лгал ей — в ту ночь после самой жестокой их ссоры, когда они расстались. Она обвинила его в неверности, в том, что он обманывает ее — с Сарой Аккерман, между прочим! — а он тогда со злобой бросил ей прямо в лицо, что раз уж Келси решила устанавливать правила, то он оставляет за собой полное право затащить к себе в постель любую женщину.

Она легко коснулась пальцем тоненького золотого ободка, воровато погладив руку мужа. Но потом ее вдруг будто что-то толкнуло. Келси вновь подняла на него глаза… и сердце у нее остановилось.

Холодные светло-голубые глаза Джарреда были открыты. Он смотрел на нее в упор. Вдруг губы его слегка раздвинулись, и с той самой усмешкой, от которой у нее подгибались ноги, он негромко бросил:

— Привет, Келси!

Глава 2

— Ты… ты меня знаешь? — Опешив от неожиданности, Келси вздрогнула и невольно отшатнулась. — Ты действительно узнал меня?

То, каким взглядом Джарред смотрел на нее, беспокоило Келси. Казалось, он… он был ей рад?

“Его просто опоили обезболивающими! — напомнила она себе. — Только не вздумай пугать вызванную лекарствами эйфорию с обычной человеческой радостью!”

— Я услышал, как он назвал тебя по имени, — с трудом выдавил из себя Джарред. Казалось, слова царапают ему горло. — Уилл.

Странные, необъяснимые чувства боролись в душе Келси. Эта непонятная потеря памяти… то, как он выглядел сейчас, — все это сбивало ее с толку. Господи, она готова была поклясться, что он рад ее видеть! Но чтобы Джарред радовался ее приходу?! Такого не случалось уже годами!

— А я уж было решила, что ты меня вспомнил, — протянула она. — Выходит, ошиблась. Ты… ты ничего не помнишь?

— Почти ничего. Кто такой Уилл? — У Келси перехватило дыхание.

— Уилл?! Но… — Спохватившись, она покачала головой. — Если ты рассчитываешь использовать меня в качестве своей памяти, то можешь сразу забыть об этом. Будет лучше для тебя самого, если ты постараешься вспомнить все сам.

— Но почему?

— Не знаю… наверное, чтобы процесс восстановления пошел быстрее. Вроде костыля для выздоравливающего, понимаешь? Я знаю только, что должна строго выполнять все предписания доктора Алистера. А он считает, что так будет лучше для тебя.

По его лицу было видно, что он обдумывает ее слова.

— Доктор Алистер, — спустя какое-то время медленно проговорил Джарред, — это тот, с бородкой клинышком и ушами, как у слона?

От удивления Келси даже приоткрыла рот. Многого в характере Джарреда она не знала до сих пор, но то, что он редко замечал такие мелочи, как особенности внешности других людей, она подметила давным-давно. Похоже, он здорово изменился.

— Да, думаю, это доктор Алистер, — пробормотала она.

— Тогда скажи ему, что он ошибается. Все это вздор и чушь собачья. % из кожи вон лез, стараясь припомнить, что произошло, и все зря. Такое ощущение, будто бродишь в тумане, протягиваешь вперед руку, а ловишь пустоту. И это чертовски выводит меня из себя. Не понимаю, почему мне нельзя рассказать обо мне самом! Ведь это же моя собственная жизнь, верно? И ты должна мне помочь!

А вот это уже похоже на того, прежнего Джарреда!

— Не могу. Не имею права. Так считает доктор. Ему решать, не мне.

— А я не хочу его — я хочу тебя! — От того, как это было сказано, Келси похолодела. Ей пришлось напомнить себе, что вряд ли он вкладывает в эти слова какой-то особый смысл.

И тем не менее на губах ее появилась слабая улыбка.

— Нет, Джарред, я тебе не нужна. — Против ее собственной воли в голосе Келси прозвучало разочарование. Заметив это, она откашлялась. Мысленно одернув себя, Келси встала и отошла к окну, повернувшись спиной к Джарреду и к тем непонятным и ненужным чувствам, которые он почему-то вызывал сейчас в ней.

— Но ведь ты моя жена.

В комнате повисло молчание. Келси оцепенела, не зная, что сказать на это.

— Разве нет?

Дыхание со свистом вырвалось из ее груди. Лучше всего в этом случае было бы отделаться какой-нибудь небрежной шутливой фразой вроде тех, что так легко слетали с ее губ в прежние годы. Но сейчас, как на грех, острый язык Келси вдруг изменил ей.

— Ну так как: ты мне жена или нет? — повторил он. В голосе его слышалось едва сдерживаемое нетерпение.

— Да.

— Тогда иди сюда.

“Иди сюда! ” “Иди сюда”? Келси замерла на месте, стараясь понять, что это: просьба или приказ? Но, встретившие! ” с ним взглядом, она не заметила в этих голубых глазах ничего, кроме отчаянной просьбы о помощи.

“Это же Джарред! — напомнила она себе. — Джарред Брайант. Не забывай об этом… ”

Поколебавшись немного, Келси снова присела на краешек кресла, стоявшего у его кровати. Но когда его рука протянулась к ней и сжала ее пальцы, она растерялась. Не выдержав безмолвного вопроса в его глазах, Келси отвернулась. Рука ее безвольно лежала в его руке. И вдруг она почувствовала, как его пальцы стиснули ее руку.

— Что это значит? — озадаченно спросил он.

С ее губ слетел истерический смешок. Не зная, что ответить, Келси чуть заметно покачала головой.

— Что-то не так, верно? Может, расскажешь?

— Доктор считает, что лучше подождать.

— А я не хочу ждать! Ты просто пользуешься этим, чтобы не говорить мне. — Он выжидательно посмотрел на нее.

— Нет, Джарред, ты ошибаешься. Просто будет лучше, если ты вспомнишь все сам.

— Тогда почему ты стараешься держаться подальше от меня?

Келси вздрогнула, как от удара током. Сделав над собой усилие, она заставила себя встретить его взгляд. Ей вдруг стало страшно: эти глаза, казалось, читали в ее душе… они молили… они требовали ответа.

— Послушай, ты пугаешь меня, — прошептала она неловко.

— Неужели?

— Да.

— Стало быть, ты боишься меня?

Сердце в ее груди, казалось, вдруг перестало биться.

— Нет.

“На самом деле это действительно так”, — подумала она, хотя до этой минуты Келси не приходило в голову задать себе тот же самый вопрос. Она никогда не боялась Джарреда, даже в минуты гнева, когда он приходил в неистовство и был поистине страшен. Да, бывали случаи, когда она едва удерживалась от того, чтобы не выплеснуть ему в лицо содержимое своего стакана, не наброситься на него с кулаками, не швырнуть ему в голову что-то тяжелое — но все это было так, в сущности, по-детски… а вот настоящего трепета перед ним она никогда не испытывала. Да, бывало, что он приводил ее в бешенство, причинял ей боль, заставлял испытывать унижение, однако Келси всегда знала, что он просто не способен причинить ей зло по-настоящему.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил он, внимательно наблюдая за сменой выражений на ее подвижном лице.

— Я думаю, что будет лучше, если мы вернемся к этому разговору, когда ты поправишься. Трудно обсуждать такие вещи, когда один из собеседников прикован к постели. Это… немного несправедливо, — запнувшись, пробормотала она.

— Хочешь сказать, что отказываешься от своего преимущества?

— Можешь считать, что так. — Джарред немного помолчал.

— Неужели наша с тобой совместная жизнь — это непрерывная цепь баталий?

— М-м-м… — Келси страшно не хотелось об этом говорить. Впрочем, приходилось признать, что он попал в самую точку. Да, действительно, это было так, причем с самого начала. Точнее, даже с того дня, как они познакомились и полюбили друг друга. “Нет, не так, — поправила она себя, — с того дня, как я влюбилась в Джарреда”.

— Как это произошло? — настойчиво спросил он.

— Прошу тебя, не спрашивай — я не должна тебе говорить.

— Что это было? Несчастный случай? Авария? Что вообще произошло?

— Ты жив, — сказала Келси, украдкой бросив взгляд на открытую дверь в коридор. — И это самое главное.

— Да, я жив, — тихо проговорил он. — Это хорошо, правда?

— Э-э-э… ну, конечно, а то как же…

— Только не лги мне, ладно? Может быть, я сейчас и не в лучшей форме, но я же и не слепой, верно? И вижу, что ты ведешь себя как-то странно. Почему? Может быть, я, сам того не зная, обидел тебя? Что я сделал, Келси? Что вообще случилось со мной? Нет, подожди! — поспешно воскликнул он, почувствовав, что Келси дергает свою руку, пытаясь высвободиться. — Не уходи, прошу тебя!

Неимоверным усилием воли ей удалось заставить себя сдержаться и не выдернуть руку. Странно, но, несмотря на все происшедшее, пожатие его пальцев было таким же сильным и уверенным, как и всегда. По телу ее вдруг разлилась какая-то непонятная слабость. “Только бы не грохнуться в обморок! ” — с испугом подумала Келси.

— Приходил полицейский детектив и хотел поговорить со мной, но доктор Алистер ему не разрешил. Так что же все-таки произошло, Келси?

Детектив Ньюкасл звонил и ей, но не застал ее на работе и попросил передать, чтобы она связалась с ним как можно скорее. Келси догадывалась, что это как-то связано с авиакатастрофой, в которую попал Джарред, но пока еще ему не звонила. “К тому же, — успокаивала она себя, — я не знаю никаких подробностей того, что произошло”. В сущности, ей было известно еще меньше, чем самому Джарреду, а рассуждать по поводу того, как это могло произойти и что могло стать причиной этой ужасной трагедии, ей сейчас хотелось меньше всего, тем более что жертвой стал ее названый брат.

— Джарред, не надо. Я только стараюсь делать то, что считаю правильным.

— Послушай, мы с тобой, мы по-прежнему любим друг друга?

— О, ради всего святого, Джарред!

— Келси…

Ее имя было произнесено с такой любовью, с такой пронзительной нежностью, что она похолодела. По спине вдруг побежали мурашки. Как же давно Джарред не обращался с ней так, словно она была его возлюбленной! Сколько времени прошло с тех пор, когда он нуждался в ней? Да и было ли такое вообще?

Грудь Келси сдавило так, что она едва могла дышать. С трудом набрав воздух в легкие, она наконец решилась.

— Мы не живем вместе. По крайней мере сейчас. Я… я ушла от тебя.

Веки Джарреда опустились. На скулах заходили желваки.

— О…

— Это было нашим общим решением. По-другому было нельзя.

— И давно это произошло?

— Прошло уже три года.

— Три года?!

Ужас, прозвучавший в его сдавленном шепоте, едва не заставил Келси улыбнуться.

— Да, представь себе. Дальше того, чтобы разъехаться, ни один из нас почему-то не пошел.

— Ты имеешь в виду развод? Келен молча кивнула.

— Хорошо, не надо об этом. Но почему ты сейчас здесь? — спросил он. — Может быть, ты решила вернуться ко мне?

— Что ты имеешь в виду?

— Я… — Джарред нерешительно облизал внезапно пересохшие губы, чтобы с трудом выдавить наконец из себя то, что и так было ясно с самого начала. — Видишь ли… мне понадобится помощь, когда я выйду из больницы. Ну, вот я и подумал, увижу ли я тебя, когда вернусь домой?

Вернуться? Вернуться… к нему?! Келси даже в страшном сне не могла себе представить, что она вновь окажется с Джарредом под одной крышей, не говоря уже о том, чтобы жить там вместе с ним и заботиться о нем, как подобает преданной жене.

— Ну, думаю, нанять для тебя сиделку не составит большого труда, верно? Не сомневаюсь, что твои родители позаботятся об этом. Конечно, тебя нельзя будет оставлять одного в таком состоянии. Я совершенно с тобой согласна. Пройдет немало времени, прежде чем ты снова станешь самим собой.

Тяжелые веки Джарреда дрогнули, губы крепко сжались и превратились в одну тонкую, прямую линию.

— Не уверен, что хочу снова стать самим собой. — Келси печально смотрела на мужа. Только сейчас до нее дошла вся глубина испытываемых им страданий, и непрошеная жалость вдруг шевельнулась в ее душе с такой силой, что она испугалась. Ей внезапно захотелось прижать его к себе и баюкать, как испуганного ребенка, шепча на ухо, что все будет хорошо, но она напомнила себе, что такое просто невозможно — Джарред никогда не простил бы ей подобного изъявления чувств.

— Но почему? — удивленно спросила она.

Он приоткрыл глаза, и их взгляды встретились.

— Не думаю, что тебе бы хотелось, чтобы я стал самим собой.

Келси стоило немалого труда сохранить невозмутимый вид. Она не могла не признаться себе, что какая-то часть ее до сих пор страстно желала его. И сейчас это желание, пробудившись к жизни, заставило всю ее кровь воспламениться в венах, едва не задушив ненависть, с которой она привыкла жить все эти годы, находя в ней опору так же, как когда-то находила ее в любви.

— Джарред… — Келси смущенно облизнула губы.

— Да? — Его рука ласково сжала ее пальцы. Ей даже показалось, что он потянулся к ней. В глазах его вспыхнул жадный интерес.

— Джарред, я хотела бы…

— Джарред!

Келси едва не подскочила на месте, услышав визгливый голос Нолы Брайант. Джарред тоже испуганно вздрогнул. Келси, вспыхнув, с виноватым видом выдернула свою руку из его пальцев, будто Нола застигла их на месте преступления.

Мать Джарреда бросилась к постели сына, едва не отпихнув Келси.

— О Господи, милый! Какое счастье! Ты наконец очнулся! Мы спустились вниз поговорить о тебе с доктором, но я не могла просто так уйти, не взглянув на тебя еще раз. Твой отец все еще внизу, ждет меня. А я будто почувствовала что-то и бегом бросилась назад, к тебе. Ох, Джарред! — Схватив руку сына, которую только что держала Келси, она крепко сжала ее, но ладонь Джарреда оставалась слабой и безвольной.

Глаза его не отрывались от тонкого, искусно накрашенного лица матери. На лицо его тенью легла усталость, в углах рта залегли слабые морщинки. Заметив это, Келси инстинктивно придвинулась к мужу.

— Ты разговаривал с Уиллом? — вдруг неожиданно жестким тоном спросила Нола.

Келси метнула в сторону свекрови удивленный взгляд. Нола терпеть не могла пасынка. Да и с чего ей было его любить, учитывая, что он являлся, так сказать, материальным воплощением одной из измен ее мужа? Впрочем, Нола никогда и не делала из этого тайны. Ее приводило в бешенство одно его присутствие. Нола отдала бы правую руку, чтобы избавиться от него навсегда, но Джарред пожелал, чтобы Уилл участвовал в семейном бизнесе, и теперь тот занимал положение, едва ли не такое же, как сам Джарред.

— С Уиллом? — повторил Джарред.

— Он же был тут. — Нола огляделась с таким видом, будто полагала, что Уилл притаился где-то в углу. — Твой сводный брат. Где же он? Неужели ты не помнишь его? Он ведь вместе с тобой руководит “Брайант индастриз”!

— Нола, доктор Алистер ведь просил, чтобы мы ничего не рассказывали Джарреду, — напомнила Келси. — Он хотел, чтобы Джарред вспомнил все сам.

— Ах, умоляю тебя, Келси! Оставь! — Не отрывая взгляда от лица сына, Нола нетерпеливо дернула плечом, всем своим видом показывая, что бывшая невестка должна знать свое место. — Доктор Алистер просто хотел убедиться, что Джарред уже достаточно хорошо себя чувствует, чтобы узнать обо всем.

— Лично мне он сказал, что хочет, чтобы Джарред вспомнил все сам, — упрямо повторила Келси.

— Ты просто слишком буквально его поняла, — поморщилась Нола.

Келси решительно шагнула к двери. “Ну уж нет, — подумала она сердито, — сейчас я отыщу доктора Алистера и приведу его в палату к Джарреду”. Она уже взялась рукой за ручку двери, когда голос Джарреда заставил ее замереть на пороге.

— Что со мной произошло? — спросил он, обращаясь к Ноле.

Его матушка не колебалась ни единого мгновения. Впрочем, она давным-давно уже привыкла не считаться ни с чьим мнением, кроме своего собственного.

— Твой самолет рухнул в реку.

— Нола! — ахнула Келси. Сейчас она бы с радостью задушила свекровь собственными руками.

— Мой самолет?! — ошеломленно повторил Джарред, вытаращив от изумления глаза. — Ты хочешь сказать… которым я управлял?!

— Да, твоя “сессна”. — Видя, с каким трудом все, сказанное ею, проникает в сознание Джарреда, Нола стала выходить из себя. — Похоже, ты направлялся в Орегон, хотя одному Богу известно, что тебе там понадобилось. В журнале полетов осталась запись, что конечной целью был Портленд, но туда ты так и не долетел. Держу пари, какие-то неполадки в системе подачи топлива.

— Где Джонатан? — вмешалась Келси. — Он тоже поднимется сюда?

— Нет, он сказал, что будет ждать меня в машине. Ему все еще не верится, что Джарред когда-нибудь придет в себя. — Нола вплотную придвинулась к сыну. — Дорогой, несколько очень серьезных вопросов ждут твоего решения. Это касается нашей компании. И сделать это надо безотлагательно. Требуется только твое одобрение. Ну и подпись, конечно.

— Нола, по-моему, уже хватит. Мне очень жаль, но, наверное, вам лучше уйти. — Вежливо, но твердо взяв свекровь за локоть, Келси потянула ее к двери.

Фыркнув от возмущения, та вырвала у нее руку и смерила Келси с головы до ног взглядом разъяренной кошки.

На губах Джарреда появилась слабая, но явно ироничная усмешка.

— Вряд ли в моем нынешнем состоянии я смогу а что-нибудь подписать, — пробормотал он.

Келси метнула в его сторону подозрительный взгляд. Заметив это, он выразительным жестом поднял туго забинтованную правую руку, похожую на белый кокон. Келси не знала, плакать ей или смеяться. Они успели обменяться насмешливыми взглядами, но тут Нола, заподозрив неладное, бросила короткий быстрый взгляд сначала на сына, потом на невестку, и ее безупречные брови зловеще сдвинулись на переносице.

— Подписи, стало быть, придется немного подождать, — подытожила Келси, пожав плечами. Нола, окинув невестку уничтожающим взглядом, снова фыркнула.

— Дорогая, сразу чувствуется, что ты ничего не смыслишь в делах семейной фирмы. Ты никогда в них не разбиралась и не будешь разбираться, вот так-то! И уж конечно, ты не имеешь ни малейшего права указывать мне, что я могу обсуждать с собственным сыном!

— Это не только ваш сын, но и мой муж, — отрезала Келси.

Глянув украдкой поверх плеча ошеломленной Нолы, Келси увидела, что Джарред ухмыляется. “Да ведь он просто наслаждается всей этой сценой”, — с недоумением поняла она.

— Ты прекрасно знаешь, что я об этом думаю, — процедила Нола сквозь зубы. — Да и какая ты жена, если даже не можешь заставить себя лечь с моим сыном в одну постель!

Издав какой-то неясный звук, несколько напоминающий ворчливый протест, Джарред сделал неловкое движение, словно собирался вскочить с постели. Келси бросилась, чтобы удержать его, и при этом нечаянно коснулась одной из его ног, высунувшихся из-под одеяла.

— Прости, дорогой, мне очень жаль, — с раскаянием в голосе проговорила Нола, будто только сейчас спохватившись, как скверно себя вела. — Я, наверное, немного не в себе… Ведь все эти дни я столько волновалась из-за тебя. Так страшно волновалась! — На ее лице, обращенном к сыну, появилась неестественная улыбка. — Но теперь все будет хорошо, я уверена. Ты очень скоро поправишься. Все чудесно, милый.

Джарред пристальным взглядом уставился на мать, будто пытался взвесить ее слова.

— Келси — моя жена, — с расстановкой проговорил он.

Оценив его поддержку, Келси прикусила язык. И хотя она просто сгорала от желания бросить прямо в лицо Ноле, что та может забирать себе своего драгоценного сыночка, все же решила промолчать. Вместо этого она просто закусила губы, которые сами собой разъезжались в улыбке.

Тонкие ноздри Нолы затрепетали от негодования. Вздрогнув, как от удара, она выпрямилась во весь рост. Однако она все равно нескольких дюймов не дотягивала до Келси. А та, хотя в школьные годы страшно переживала из-за того, что так быстро вытянулась, теперь, ничуть не стесняясь, при каждом удобном случае пользовалась этим оружием в борьбе со свекровью.

— Его память все же когда-нибудь вернется, и ты это знаешь не хуже меня, — прошипела Нола. — А вот когда это произойдет, тогда тебе уже не удастся морочить ему голову, сколько бы ты ни убеждала себя, что так будет и дальше.

— У меня нет ни малейшего желания спорить с вами, Нола.

— О, какое лицемерие, Келси! А мне кажется, что ты просто-таки наслаждаешься всем этим! — Нола оглянулась на сына. — Я вернусь позже, дорогой. А ты пока отдохни.

Ее каблучки простучали по коридору, и Келси почувствовала, как у нее в груди волной поднимается знакомое возмущение. Казалось, свекрови всегда удается будить в ее душе самые отвратительные чувства. Впрочем, как и Джарреду. И что толку отмахиваться от прошлого, когда оно то и дело встает перед тобой во весь рост, устало подумала она.

— Так, выходит, это была авиакатастрофа… — откуда-то сзади донесся до нее голос Джарреда.

Вздрогнув, она медленно повернулась, и глаза их встретились.

— Да, — хмуро кивнула она. — Это чудо, что ты остался жив.

— И самолет вел я… — Келси снова кивнула.

— А я был… один?

Келси оцепенела. Сердце ее, казалось, на какое-то время перестало биться. Перед глазами внезапно снова всплыла разрытая могила, в которой исчез гроб Ченса, в ушах послышался стук комьев земли о крышку гроба. Ей было . так плохо, что она не могла шевельнуться.

— Келси?..

Открыв рот, она несколько раз глотнула воздух, словно вытащенная на берег рыба. Горло перехватило судорогой. И никакая сила в мире не могла бы заставить ее сейчас сказать хоть слово.

— О Боже, — в ужасе прошептал Джарред.

Слезы подступили к глазам Келси. Сердце ее разрывалось от боли.

— С ними все в порядке? — взволнованно спросил он. — Прошу тебя, скажи мне. Скажи мне, Келси. Прошу тебя… с ними все в порядке?!

— Джарред… — с болью в голосе прошептала она.

— Келси… — Чувство вины тяжким грузом навалилось на него. — Ты должна мне сказать… теперь же. Я имею право знать правду.

Она боролась с собой, не в силах посмотреть ему в глаза.

— Погиб один человек, — наконец прошептала она. — Ченс Роуден. Мой друг. Я только что вернулась с его похорон.

Есть что-то на редкость неприятное и тревожное в той тишине, что воцаряется в больнице по ночам. Вот и сейчас большинство врачей и сестер уже разошлись по домам, в коридорах потушили свет, а Джарред все лежал без сна, раздираемый на части болью, отчаянием и чувством вины. Он лежал очень тихо, с широко открытыми глазами, не в силах забыться и смутно подозревая, что это и есть наказание ему.

То, что он узнал накануне вечером, превратило его жизнь в сущий ад. Мало того, что Келси была вынуждена бросить правду ему в лицо — при одном только воспоминании об этом сердце в его груди превращалось в ледяной ком, — так еще погибшим оказался не кто иной, как Ченс Роуден!

“Он погиб! Погиб из-за меня! ”

И хотя Келси ни в чем не обвиняла его, каждое ее слово жгло Джарреда огнем, будто она пытала его раскаленным железом. Она так старалась, чтобы он вспомнил свое прошлое, а он… он чувствовал себя полным идиотом, да к тому же еще и мерзавцем, потому что и так уже успел вспомнить многое. Как ни странно, саму авиакатастрофу он не помнил совершенно, однако слова Келси заставили его представить, как он падает… падает и летит куда-то вниз, описывая в воздухе длинную, бесконечную спираль.

И Ченс Роуден вместе с ним… любовник Келси. Вот это он помнил совершенно отчетливо. По нелепой иронии судьбы по его вине погиб единственный человек в мире, которого любила его жена!

И, как будто этого еще было мало, Джарред не мог вспомнить ничего из того, что случилось с ним в тот проклятый день. Ни единой детали! Ко всему прочему, он не помнил и того, что было с ним накануне. Как он вообще оказался в самолете, да еще вместе с Ченсом?! Сколько он ни напрягал свою память, копаясь в ней в попытке вспомнить хоть что-то, касающееся событий недавнего времени, увы, единственное, что он припомнил, была страшная ссора между ним и Келси, случившаяся, по всей видимости, дня за два до того, как разбился самолет.

Они вдвоем были в его офисе. “Я был страшно зол на нее — оскорбленные чувства, уязвленная гордость просто сводили меня с ума”, — вспомнил вдруг Джарред.

А она… она стояла перед ним, подбоченившись, глаза ее сверкали, губы дрожали, а в душе бушевали те же самые чувства, что ослепляли и его. И злилась она ничуть не меньше его самого.

— И к тому же меня не попросили прийти сюда! Мне было приказано явиться! Так что не смей говорить мне, что я обязана вести себя по-другому. В отличие от некоторых я не обращаюсь с другими так, словно они грязь на дороге!

— Замолчи! — рявкнул он. — И давай вернемся к делу! Нам многое нужно обсудить!

— Да что ты говоришь?! Мне лично нечего с тобой обсуждать! Между прочим, у меня полно работы.

— Учти, это касается одного из твоих близких друзей. Келси покачала головой, глядя на него так, точно имела дело с умственно отсталым ребенком.

— Из-за тебя, Джарред, у меня не осталось ни одного близкого друга. Прощай.

— Келси, только не вздумай уйти, пока не выслушаешь, что я хочу тебе сказать! — крикнул он, заметив, что она направилась к двери.

Обернувшись на пороге, Келси бросила ему на прощание один долгий взгляд.

— Ты понятия не имеешь, как обращаться с людьми! Никогда этого не знал и никогда не будешь знать. А если я останусь здесь, чтобы и дальше выслушивать твои словесные экзерсисы, то просто перестану себя уважать!

— Интересно, а что ты делаешь по ночам — размышляешь об уважении? — жестко бросил он ей в лицо.

— Да, именно так. А теперь прощай, Джарред.

— Проклятие, Келси! — Но она уже ушла, бесшумно прикрыв за собой дверь и оставив его кипеть от бешенства в пустом кабинете.

Теперь, когда Джарред вдруг вспомнил об этом, голова его, казалось, готова была вот-вот лопнуть от переполнявших ее вопросов. Был ли Ченс Роуден тем самым “близким другом”, о котором он хотел тогда поговорить? Сейчас он едва мог вспомнить лицо этого человека. Зато он совершенно отчетливо помнил, что именно Ченс стал его злым гением, ведь это он похитил у него, Джарреда, сердце Келси, завладел им, когда она была совсем еще девочкой и даже не понимала, каким сокровищем обладает. Естественно, Келси всегда убеждала его, что их с Ченсом юношеская любовь прошла давным-давно, не оставив ни малейшего следа в ее сердце. Но Джарред еще не забыл, как близки были она и Ченс еще даже в первые месяцы после их женитьбы. Помнил он и то, каким теплым и нежным становился ее голос всякий раз, когда речь заходила о ком-то из семейства Роуденов. Поразмышляв обо всем этом на досуге, сопоставив все факты, он пришел к единственно возможному выводу.

Но тогда каким образом Ченс очутился с ним в самолете? Конечно, Келси оказалась на высоте — она ни словом не упомянула об этом, но он-то понимал, что и она задает себе тот же самый вопрос, моля Бога о том, чтобы Джарред смог со временем все вспомнить. Впрочем, он и сам хотел бы это знать ничуть не меньше ее самой. Все эти дни он ломал себе голову, но мысли, казалось, просачивались сквозь стоявший в его голове густой туман, чтобы исчезнуть без следа. А Джарред снова упорно тянул каждую из них назад, пока не почувствовал, что все напрасно. К тому же он слишком устал.

Однако посетители не оставляли его надолго одного. Пока Джарред лежал, устало полуприкрыв глаза и прокручивая в голове те крупицы воспоминаний, которые ему удалось воскресить, дверь приоткрылась, в щель просунулась голова и через мгновение в палату протиснулся его сводный брат.

На лице его играла довольная усмешка.

— Привет, братишка. Рад, что ты наконец очнулся. Видел бы ты себя! Конечно, шрамы украшают лицо мужчины, однако ты рискуешь потерять свою репутацию.

— Мою репутацию?

— Шутка. — Улыбка медленно сползла с лица Уилла. — Ну ты же знаешь, что женщины всегда считали тебя красавцем. — Украдкой бросив взгляд на лицо брата, он вдруг осекся. — Так ты что же, совсем ничего не помнишь?

— Ничего, о чем бы следовало говорить, — отозвался Джарред, сам себя ненавидя в эту минуту за то, что приходится лгать. Однако что-то подсказывало ему, что он должен быть осторожен, а жизненный опыт Джарреда давным-давно приучил его доверять интуиции.

— Черт, как же я рад видеть тебя снова, старина! — порывисто бросил Уилл, всем своим видом показывая, что был бы счастлив заключить Джарреда в братские объятия, да только не решается этого сделать. — Господи, нам с тобой столько всего нужно обсудить! Надеюсь только, что этот огнедышащий дракон, твой доктор Алистер, не заглянет сюда до того, как мне удастся в достаточной степени помешать твоему выздоровлению.

На губах Джарреда мелькнула слабая усмешка.

— Думаю, на какое-то время мы в безопасности.

В отличие от Келси Уилла не нужно было уговаривать — так же как перед тем Нола, он буквально засыпал Джарреда потоком новостей.

— Компания превратилась в сумасшедший дом. Везде царит хаос. Эх, хотел бы я, чтобы ты оказался там. Уж ты бы живо разобрался со всей этой галиматьей.

Затуманенное сознание Джарреда тщетно пыталось обнаружить в этом потоке слов хоть какие-то крупицы реальных сведений о том, что касалось его работы.

— А что все-таки случилось?

— Ты уверен, что и в самом деле хочешь об этом знать? То есть что твое состояние этому не помешает?

— Говори, Уилл. Я тебя слушаю.

— Ну и слава Богу! — с облегчением воскликнул тот. — Ты знаешь, я вот уже много дней ломаю над этим голову, но так и не решил, как же все-таки быть. — Сделав глубокий вдох, он постарался взять себя в руки. — Мы ведь так до сих пор и не знаем, кто же из наших сотрудников шпионит для них. Знаю, как тебе не хочется верить в то, что это Келси, но ведь у нее есть доступ к материалам, верно? И нужно смотреть правде в лицо, — пожал плечами Уилл, — у нее, ко всему прочему, есть и мотив. В конце концов, вряд ли можно надеяться, что она относится к тебе с симпатией, — с кривой усмешкой добавил Уилл.

Шпионит?!

В мозгу Джарреда вдруг будто что-то вспыхнуло, на него нахлынули воспоминания… Кто-то неизвестный — либо один из сотрудников “Брайант индастриз”, либо кто-нибудь из тех, кто так или иначе был связан с компанией, систематически снабжал основного конкурента Джарреда самой секретной информацией, касающейся основных направлений в работе фирмы. А главным конкурентом “Брайант индастриз” была компания “Таггарт инкорпорейтед”!

“Таггарт инкорпорейтед”, где под началом самого Тревора Таггарта работала Келси!

Джарред пристально всматривался в лицо своего сводного брата, пытаясь понять, догадывается ли тот о том, как он чувствует себя на самом деле.

— Ты можешь рассказать мне подробности?

— Э-э-э… видишь ли, меня просили этого не делать.

— Но ведь ты расскажешь мне, верно? Уилл неохотно кивнул.

— Наверное, мне не следовало бы этого делать, Джарред, ну да ладно. Думаю, и ты поступил бы точно так же, если бы оказался на моем месте.

— Что-то мне подсказывает, что это именно так, — сухо буркнул Джарред. Он уже успел сделать для себя некоторые выводы, и то, что он думал по этому поводу, ему очень не нравилось.

— Ладно, давай начнем с “Таггарт инкорпорейтед”. Надеюсь, ты их помнишь? — Заметив, как брови Джарреда сошлись на переносице, Уилл сделал нетерпеливый жест. — Слушай, давай обойдемся без вопросов, хорошо? Думаю, будет лучше, если я начну с самого начала, а ты, если вдруг вспомнишь что-нибудь или захочешь, чтобы я остановился и объяснил что-то поподробнее, просто дашь мне знать, идет?

— Согласен.

— А если устанешь, не стесняйся, ладно? Я могу прийти еще раз завтра, после обеда. Утром у меня назначена парочка деловых встреч — с городской администрацией Сиэтла. Нужно утрясти несколько вопросов, связанных с задержкой в работе. Но я рассчитываю улизнуть оттуда пораньше и попрошу Сару заняться остальным.

— Сару?..

— Ну да, Сару Аккерман. — Лицо Уилла потемнело. — Неужели ты забыл и ее? А ведь она работает на компанию чертову пропасть лет. Пришла на работу еще до того, как ты женился.

— Не помню, — совершенно искренне ответил Джарред.

— Зато она хорошо все помнит, можешь мне поверить. — Сцепив руки и хрустя пальцами, Уилл заметался по палате, оставив Джарреда ломать голову над этой таинственной фразой. Так ничего и не поняв, он решил подумать об этом позже, — Как бы там ни было, самая большая наша проблема — это отдел разработок. При этом, учти, Таггарту каждый раз удается выхватить у нас из-под носа самый лакомый кусок, а мы так и не можем вычислить, кто же снабжает его информацией. Ты никогда не хотел верить, что это Келси, однако, согласись, в этом есть определенная логика. Ну, ладно, ладно, молчу. Во всяком случае, — Уилл примирительным жестом вскинул руки, — мне бы очень не хотелось говорить с тобой на эту тему, тем более сейчас. Ты же знаешь, как я всегда относился к Келси. Но тут уж ничего не поделаешь. Так или иначе, но мы должны прекратить утечку информации и выяснить, кто шпион. А все остальные дела могут подождать до тех пор, пока тебе не станет лучше.

— Вижу, тебе не нравится Келси… — Уилл тяжело вздохнул.

— Не то чтобы не нравится… Видишь ли, просто я ей не доверяю. А это не одно и то же.

— Но она моя жена.

Уилл посмотрел на Джарреда с жалостью.

— Ну, знаешь ли, в этом можешь винить только самого себя, старина. Эта чертовка мигом тебя окрутила. Ты ведь совсем помешался на ней, верно? А теперь приходится расплачиваться, тут уж ничего не поделаешь!

Джарред молча переваривал информацию. “Забавно”, — внезапно подумал он. Он практически ничего не помнил из своего прошлого, однако интуиция ясно подсказывала ему, что он может доверять Келси. Только Келси и никому больше. И тем не менее Уилл до хрипоты твердит, что она, дескать, шпионит для Таггарта. Но хотя Джарред хорошо помнил, что Келси работала на Тревора Таггарта бог знает сколько лет, представить ее в роли этакой Маты Хари он не мог, хоть убей! Что-то подсказывало ему, что не в ее характере хитрить и изворачиваться.

— А почему я вдруг сказался на борту самолета, да еще с Ченсом Роуденом?

Уилл вздрогнул.

— Кто тебе сказал? — Повисло молчание. — Келси, наверное?

— А ты знал об этом?

— Нет. А хотел бы знать, черт побери. Это здорово могло бы нам помочь!

— Приходил детектив из полиции, сказал, что хочет побеседовать со мной, но доктор запретил.

Уилл понимающе кивнул:

— Детектив Ньюкасл. Знаю. Он разговаривал и со мной, но я сказал, что и сам чуть не сломал себе голову, пытаясь понять, на кой черт тебе приспичило подниматься в воздух, да еще в компании Ченса Роудена. С ума сойти — с Роуденом! Мы все просто сгораем от нетерпения услышать, как ты это объяснишь. — Взгляд Уилла жадно прилип к лицу Джарреда. — Неужели ты и в самом деле ничего не помнишь?!

… должен вспомнить… должен прийти в себя… О Боже милостивый, что, если этого не случится?!

… Забудь об этом. На такое счастье и надеяться глупо…

Джарред молча посмотрел ему в глаза. Тяжело вздохнув, Уилл покачал головой и рассеянным жестом взъерошил волосы. На какое-то мгновение в мозгу Джарреда вспыхнула Уверенность в том, что сводный брат испытывает нечто вроде облегчения, считая, что он потерял память. Но так ли это на самом деле? Этого Джарред не знал.

— Так что же, выходит, детектив считает, что авария вовсе не была несчастным случаем? — спросил он.

— Видел бы ты его! Сидит, сцепив зубы, с таким видом, словно скорее умрет, чем проболтается. Думаю, он и дома-то рта не раскрывает! Но, готов держать пари на что угодно, у него что-то на уме! Верно, дело все-таки нечисто, иначе для чего бы ему говорить с тобой, верно?

В его голосе не было угрозы, скорее это была досада человека, у которого понапрасну отнимают время. Джарред немного расслабился. Может, его страхи ни на чем не основаны?

И вдруг ему на память пришло одно из его же собственных правил: никогда никому не доверяй. Особенно членам собственной семьи…

“Какой же ты все-таки циничный сукин сын! ” — подумал он о себе. В эту минуту Джарред ненавидел себя. Вернее, то в себе, что упорно твердило ему, что он в опасности.

— Ладно, будем надеяться, что ты скоро поправишься, — бросил Уилл, заставив себя улыбнуться брату. — Когда мы услышали о том, что произошло… ну, в общем, можешь себе представить, что мы пережили. Сара едва не грохнулась в обморок, а ты ведь сам знаешь, что это на нее не похоже.

Сара Аккерман… Джарред попытался припомнить все, что мог, об этой женщине, и ему пришло в голову, что сказанное Уиллом вполне может оказаться правдой. Перед его мысленным взором встал образ жесткой, решительной, деловой женщины, для которой работа стояла на первом месте. И хотя он чаще видел ее в юбке, чем в брюках, во всем ее облике присутствовало что-то неуловимо мужское, что невольно отталкивало Джарреда. И это при том, что она по делу и без дела являлась в его кабинет и частенько беззастенчиво давала ему понять, что желала бы, чтобы их отношения вышли за рамки чисто деловых.

Джарред вдруг сообразил, что Уиллу вряд ли об этом что-нибудь известно. “Впрочем, и Келси тоже”, — с внезапным чувством вины подумал он. Он никогда не говорил ни с кем из них о Саре, не пытался ничего объяснить. Наверняка Келси решила, что они с Сарой любовники.

Сердце Джарреда сжалось. А вдруг они на самом деле были ими? Перетряхнув сохранившиеся у него воспоминания, которым, однако, он все же не вполне доверял, Джарред тяжело вздохнул. Его не покидало чувство неуверенности. Кроме собственной убежденности в том, что ему никогда не доводилось забираться к Саре под одеяло, у него . — ничего не было. Джарред помнил только, что все ее попытки пробудить к ней интерес ничего, кроме скуки, в нем не вызывали. Скуки, доходящей порой до отвращения… Однако он помнил, что по какой-то причине предоставил Келси вообразить самое худшее — стоило ему только подумать об этом сейчас, как жгучий стыд судорогой скрутил ему внутренности. Теперь Джарред многое отдал бы, чтобы этого не было.

— Отец был просто убит горем, — продолжал Уилл. — И Нола, конечно, тоже, но папа был просто раздавлен. Знаешь, я здорово беспокоился за него, но сейчас ему как будто лучше. Словом, всем нам пришлось пережить тяжелые времена. — Пожав плечами, он вдруг словно спохватился. — Между прочим, после меня к тебе собиралась зайти Сара. Есть несколько вопросов, которые нужно срочно обсудить. К сожалению, откладывать больше нельзя.

Джарред едва не застонал вслух. Единственным человеком, которого он сейчас хотел бы видеть возле себя, была Келси, а сегодня, как он догадывался, она вряд ли придет. Он заранее предвкушал, как увидит ее завтра. “То есть, конечно, если она захочет прийти”, — подумал он, и сердце его невольно сжалось. Скорее всего она не придет. И неудивительно, учитывая, что Ченс Роуден погиб под обломками того самолета, которым управлял он, Джарред.

— Что такое? — встревожился Уилл, заметив, как омрачилось лицо Джарреда.

— Ничего. О делах мне уже немного рассказала Нола. Уилл в изумлении вытаращил глаза.

— Ты сказал “Нола”?! Джарред нахмурился.

— Ты всегда называл ее только “мама”. По-другому она бы никогда и не позволила.

Перед глазами Джарреда вновь возникла изысканно одетая, безупречно накрашенная женщина, и он поморщился, не представляя, чтобы мог обращаться к ней столь интимным образом. С ним явно происходило что-то странное. Он, конечно, понимал, что все это было правдой, но кроме фактов в голове его теснилось столько обрывков и кусочков его прошлого, что он невольно терялся.

— А ты не знаешь, почему я в тот день решил подняться в воздух? — спросил Джарред.

Уилл покачал головой.

— Это было в воскресенье. А в четверг перед этим ты что-то говорил про уик-энд. Однако почему-то проторчал в городе до воскресного вечера.

— И при этом изменил план полета?

— Угу. Во всяком случае, днем в воскресенье он уже был готов. Да и Мэри Хеннесси утверждает, что ты вел себя совершенно нормально, так что… — Уилл озадаченно пожал плечами.

— Мэри Хеннесси? — переспросил совершенно сбитый с толку Джарред.

— Проклятие! — выругался сквозь зубы Уилл. — Твоя кухарка! Она готовила для всех Брайантов чуть ли не со дня сотворения мира! Только не говори, что ты ее не помнишь, Джарред! Мэри — один из столпов Вселенной!

Внезапно вспыхнувшее воспоминание просверлило его мозг, словно пуля, — и отозвалось острой болью, будто ему и впрямь выстрелили в голову. Мэри Хеннесси. Далеко за пятьдесят. Ни малейшего чувства юмора. Суровая, мрачная и безупречно честная все двадцать четыре часа в сутки. Она готовила ему и была в его доме вроде экономки с того самого дня, как уволилась от Нолы.

На Джарреда вдруг навалилась неимоверная усталость. И, будто почувствовав это, на пороге бесшумно возник доктор Алистер. Бросив взгляд на посеревшее лицо Джарреда, он повернулся к Уиллу.

— Прошу вас ненадолго выйти, — резко бросил он. — Я хочу осмотреть своего пациента.

Уилл кивнул. Перед тем как уйти, он повернулся к брату.

— Когда появится Сара, скажи ей, что я сегодня допоздна буду в офисе. Пусть зайдет ненадолго. Мне нужно поговорить с ней.

Тонкие губы доктора Алистера неодобрительно поджались, но он промолчал, ожидая, пока Уилл скроется за дверью. Джарреду с трудом удалось сдержать улыбку, так забавно ему было видеть, как охраняет его покой доктор Алистер. Конечно, действовал он из самых лучших побуждений, но смотреть на это было довольно смешно.

— Я созвонился с одним из лучших специалистов в Нью-Йорке. Он очень заинтересовался вашим случаем.

Теперь Джарред с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Закрыв глаза, он сосчитал до пяти.

— Вы имеете в виду мою амнезию? — Алистер кивнул.

— Выяснилось, однако, что вопреки моему прямому распоряжению некоторые члены вашей семьи только и делают, что наперебой стараются побыстрее заполнить провалы в вашей памяти.

Джарред вздохнул.

— Не стоит волноваться из-за этого. К счастью, у меня сохранились и собственные воспоминания.

— Вот как?!

— Просто мне нужно какое-то время. — Открыв глаза, Джарред пристально посмотрел доктору в глаза. — Видите ли, док, у меня, скажем так, нет особого желания прыгать с парашютом, пока я не буду уверен, что страховочный блок в полном порядке. Вы меня понимаете?

— Боюсь, что не совсем.

— Пусть они говорят, пусть говорят как можно больше, — пояснил Джарред. — Никакого вреда от этого не будет. Позаботьтесь, чтобы я побыстрее поднялся на ноги, док, об остальном же позабочусь я сам.

— Вы хотите сказать, что память вернулась к вам?

— Да… по крайней мере частично.

— Но из каких-то своих соображений вам бы хотелось некоторое время держать это в тайне от вашей семьи и деловых партнеров, я вас правильно понял?

— Я знаю, что сюда, в больницу, приходил детектив Ньюкасл, чтобы поговорить со мной об аварии самолета. И у меня возникло подозрение, что в случившемся виноваты вовсе не неполадки в системе подачи топлива. Я человек недоверчивый, док, а сейчас вообще никому не верю.

— Лично у меня нет никакой причины лгать ради ваших планов, мистер Брайант, — насупился доктор Алистер.

— Поймите меня правильно, док, — в моей памяти до сих пор есть провалы. Так, например, я ничего не помню о самой аварии. Может быть, это придет позже. А может, и нет. Так что, если вы скажете, что я ничего не помню о том, что со мной произошло, это будет чистая правда.

Алистер немного подумал.

— Детектив Ньюкасл сказал, что хочет побеседовать с вами, как только вы будете в силах это сделать.

— Вот и отлично, — вздохнул Джарред. — Вряд ли ему удастся выудить из меня что-нибудь полезное, но я готов с ним встретиться.

Доктор Алистер кивнул. В глазах его промелькнуло легкое разочарование, и Джарреду вдруг стало смешно: он представил себе, каково ему будет докладывать именитому нью-йоркскому коллеге, что к его пациенту неожиданно вернулась память, причем без каких-либо усилий с его, доктора, стороны.

— Да, вот еще что. Мне бы очень хотелось, чтобы, когда сюда придет детектив, здесь была и моя жена, — добавил Джарред, видя, что доктор повернулся, чтобы уйти. — Не могли бы вы это устроить? Мне не хотелось бы просить об этом кого-то еще.

— Я ей позвоню.

— Джарред?

Высокая женщина с коротко стриженными светлыми волосами и решительным подбородком появилась на пороге. Коротким кивком поприветствовав доктора, она слегка улыбнулась Джарреду, но улыбка вышла такой холодной и натянутой, что тот мгновенно догадался, кто перед ним. Сара Аккерман.

Доктор Алистер бросил на Джарреда вопросительный взгляд. Видимо, усталость Джарреда была просто-таки написана у него на лице, потому что доктор тут же ринулся ему на помощь.

— Мистер Брайант попросил, чтобы какое-то время его не беспокоили. У него сегодня было много посетителей. Он устал.

— Я ненадолго.

Никакая сила в мире не могла остановить Сару Аккерман. Внезапно Джарреду вспомнились времена, когда она буквально вклинилась между ним и Келси, словно решив, что силой заставит его подчиниться своей воле. Ему было непонятно, почему он столько времени мирился с таким положением вещей. Ответ последовал незамедлительно — ему хотелось заставить Келси ревновать.

Мучительные воспоминания заставили Джарреда содрогнуться.

— Я… я чувствую себя… как-то странно, — пробормотал он.

— Но я ненадолго, — настаивала Сара.

— Думаю, будет лучше, если вы вернетесь завтра, — перехватив инициативу, вмешался доктор Алистер. Не слушая протестов Сары, он крепко взял ее под руку и чуть ли не силой выволок в коридор.

— Хорошо, я приду, — сказала Келси. — Завтра в два. Хорошо, спасибо. — Бросив трубку, она уставилась на нее с таким отвращением, словно перед ней была ядовитая змея. Что происходит? Джарред потребовал, чтобы она присутствовала при его разговоре с детективом Ньюкаслом…

Опустившись на диван, Келси обвела взглядом голые, выкрашенные в кремовый цвет стены своей маленькой квартирки. У нее так и не нашлось времени заняться обстановкой. Последние три года она работала как одержимая, возвращаясь сюда только для того, чтобы без сил рухнуть на кровать и погрузиться в сон. Ее нормальная жизнь, казалось, кончилась в тот самый день, когда она ушла от Джарреда.

И вот теперь он снова втягивал ее в свою жизнь.

Фелис, ее рыжая кошка, вспрыгнула к ней на колени и негодующе замурлыкала, требуя внимания. Почти механически Келси почесала ее за ушами. Мысли ее блуждали далеко, уходя в такие дебри, куда она давно не позволяла им забираться.

Выходит, она нужна Джарреду. Ее вдруг словно током ударило. Мысль о чем-то подобном казалась ей дикой… но, оказывается, она до смерти рада это слышать.

Глава 3

Дззииннь! Дззииннь!

В противоположном конце коридора настойчиво зазвонил телефон. Келси рванула ручку двери и помчалась на звонок. Массивная железная дверь, выкрашенная в зеленый цвет, отъехала в сторону с пронзительным скрежетом, являвшимся одной из прелестей этого дома, перестроенного из бывшего склада и расположенного в двух кварталах от залива Элиот.

Дззииннь! Дззииннь! — надрывался телефон.

— Не берите трубку! — завопила Келси.

Вихрем промчавшись до конца коридора по исцарапанному дубовому полу, она схватила трубку.

— “Таггарт интериорс”, — еле переводя дыхание, пробормотала Келси.

— Ну наконец-то. А я уж подумывал, не уволить ли тебя.

— О… привет, Тревор. — Келси, не глядя, принялась шарить по заваленному бумагами письменному столу в поисках ручки. Чашка с недопитым кофе стояла там, где она оставила ее во время утреннего совещания с представителями агентства, занимающегося дизайном металлической фурнитуры, любителями выжимать доллары из каждой дверной ручки. Учитывая, что уже на первом этапе нынешнего проекта Тревора по строительству комплекса жилых домов потребуется никак не менее двухсот дверных ручек на каждый блок, а построить таких блоков нужно будет около восьмисот, нетрудно себе представить, что в данном случае речь шла о целой куче долларов. И Келси ке намерена была их упускать.

Заметив остывший кофе, она сморщила нос, потом, решившись, поднесла бумажный стаканчик к губам и сделала большой глоток, стараясь не замечать, что кофе совсем ледяной, страшно горчит и вообще отвратителен на вкус.

— Я оставил тебе никак не меньше десяти сообщений на автоответчике, — продолжал возмущаться Тревор.

— Ты всегда преувеличиваешь, — хмыкнула Келси, нажав кнопку автоответчика и убедившись, что ее дожидаются всего лишь два сообщения. — У меня сегодня была встреча с этими пиратами из агентства скобяных изделий, и могу похвастаться, что мне удалось добиться кое-каких успехов. — Келси внезапно пришло в голову сообщить ему о том, что сегодня ей еще предстоит встреча с Джарредом и детективом Ньюкаслом, но она тут же поспешила отбросить эту мысль. Тревор никогда не мог держать язык за зубами, и все это знали.

— Ладно. Хорошо. Счастлив, что ты наконец решила вернуться к работе.

Келси насмешливо скривилась.

— Джарреду намного лучше, спасибо. Он поправляется прямо на глазах. Как это мило с твоей стороны поинтересоваться самочувствием моего супруга.

Тревор растерянно шмыгнул носом и моментально притих.

Келси была благодарна Тревору, когда тот предложил ей работать у него. Естественно, это было задолго до того, как она влюбилась в Джарреда, вышла за него замуж и обнаружила, что работает на его главного соперника. Фирма ее мужа и компания Таггарта в те времена вели упорную борьбу за право получить городской заказ на строительство огромного жилого комплекса в районе Сиэтла и превратить участок унылой, запущенной, истощенной земли в этакий “городской рай” — сияющие великолепием офисы, удобные многоквартирные дома, грандиозные городские сооружения и роскошные особняки. Как только это выяснилось, Келси пришла в уныние. Она ждала, что Джарред тут же заставит ее бросить работу, но в те далекие дни ее работа и занимаемое положение скорее восхищали, чем пугали Джарреда. Прошло время, и выяснилось, что работа занимает в жизни Келси огромное место, давая ей куда больше удовлетворения, счастья и уверенности в себе, чем ее неудавшийся брак.

“Таггарт инкорпорейтед”, от которой со временем отпочковалась “Таггарт интериорс” — хотя несколько глупо, конечно, именовать фирмой такую крошечную контору, — за эти годы превратилась в огромный конгломерат, запустивший свои щупальца практически во все области городского строительства. Келси одно время носилась с идеей перейти работать в компанию, которую возглавлял ее муж, но Джарреду, похоже, идея нанять Келси пришлась не по вкусу. Теперь она благодарила свою счастливую звезду, что так произошло, ведь именно профессиональная карьера, а вовсе не муж и не семья стали для Келси опорой и поддержкой в трудное для нее время.

— Ну и каковы прогнозы? — помолчав немного, поинтересовался Тревор.

— Никто не знает. А я тем более. Все меняется каждый день.

— Но он ведь поправится?

— Надеюсь. Во всяком случае, обнадеживает, что внутренних повреждений у него нет. Так что соответственно нет и никаких причин, чтобы он не встал на ноги через пару недель, в крайнем случае — месяцев. А вообще не знаю. Конечно, все возможно…

— У тебя какой-то странный голос. Похоже, ты сама не уверена в том, что ты чувствуешь…

— Сейчас мне просто хочется, чтобы он поправился.

— Ну конечно, а то как же! Я, между прочим, ни минуты в этом не сомневался!

— Знаю, что не сомневался. И помню, что ты говорил.

— Что? Что я говорил? — встрепенулся Тревор.

— Не важно. Забудь об этом.

— Слушай, Келси, хватит хныкать. Лучше приезжай сюда Я на стройке, и ты мне нужна позарез. Митч тоже, может, появится, привезет с собой план второго этапа, а мне до смерти хочется обсудить с вами обоими парочку потрясающих идей.

— Тревор, побойся Бога! Я только что выдержала целых двенадцать раундов с этими кровососами из дизайнерской фирмы, а ты хочешь, чтобы я снова куда-то мчалась! Да и потом, сказать по правде, у меня до сих пор в голове черт знает что. Я чувствую… — И тут наконец до нее дошел смысл его слов. — Так мы что, уже приступаем к работе над вторым этапом?! — удивленно ахнула она. — Но когда же это произошло?

— Вчера вечером, — хохотнул Тревор. — Счет один-ноль в пользу хороших ребят. Жаль, конечно, беднягу Джарреда, но не могу сказать, что очень скорблю по поводу того, что “Брайант индастриз” проиграла нам этот гейм.

— Но я считала, что проект у “Брайант индастриз” уже в кармане!

— Знаю, знаю. — Таггарт с трудом скрывал рвущееся из груди ликование.

— Я не сомневаюсь, что Джарред уже привык к мысли, что этот заказ достанется ему. — Брови Келси сдвинулись. Несмотря на все свои заявления о том, что ей глубоко безразличны и ее муж, и его дела, Келси было неприятно слышать, что кому-то удалось вырвать у него из рук то, что он уже считал по праву принадлежащим ему. Особенно теперь. Это… это было несправедливо.

Но хуже всего было то, что Джарред сейчас вообще вряд ли помнил об этом проекте.

— Не сомневаюсь, что в “Брайант индастриз” по этому поводу поднимется возмущенный вой и на нашу голову посыплются обвинения во всех смертных грехах, но это уже ничего не изменит. Я ведь встречался с владельцами этого участка несколько раз, месяцами обсуждал с ними 56 этот проект — и знаешь что, Келси? Они были отнюдь не в восторге от того, что предлагали им в “Брайант индастриз”.

— Но тем не менее они ведь подписали предварительное соглашение, не так ли? То есть, я хочу сказать, теперь на них могут подать в суд.

— Не подадут. Некоторые условия договора не были соблюдены, — уверенно отмахнулся Таггарт. — Так что проект теперь наш.

Наш… Келси было неприятно это слышать. То, что Тревор пышно именовал вторым этапом, должно было стать целым комплексом зданий, стоявших прямо на берегу залива Элиот, по поводу которых вот уже несколько лет шла непрерывная грызня. Последним, что Келси слышала, было то, что проект достался фирме “Брайант индастриз”, пообещавшей оставить нетронутыми фасады прежних строений, занимавших этот участок земли, но полностью выпотрошить их изнутри вплоть до металлических конструкций, сохранив, однако, сам архитектурный замысел и общий вид района. Даже члены Исторического общества города тогда горячо одобрили замысел Джарреда. И когда Тревор поднял шум, требуя, чтобы проект был передан ему, Келси только коротко бросила ему в утешение, что, дескать, уже слишком поздно что-то предпринимать.

К тому же стоило только заговорить о том, что лучше сохранить нетронутыми здания, имеющие историческую ценность, чем тратить дополнительные средства на возвращение им первозданной красоты, как Тревор немедленно приходил в бешенство.

Ко всему прочему ей было хорошо известно, что Джарред трудился над созданием этого проекта более двух лет. И какие бы отношения ни сложились у нее с Джарредом, она с куда большей радостью встретила бы решение поручить данный проект ему, а не “Таггарт инкорпорейтед”.

— Просто даже не знаю, что и сказать, Тревор.

— Послушай, надеюсь, ты не думаешь, что я вурдалак какой-то? Ты же ведь сама только что сказала, что Джарред поправляется, разве нет?

— Да.

— Ну и?..

— Для этого понадобится время, Тревор, много времени. И ему самому, и мне. Но я приеду на стройку. В любом случае мне надо чем-то заняться. Да и потом, я ведь по-прежнему работаю на “Таггарт инкорпорейтед”, а не на “Брайант индастриз”.

— Вот это верно, девочка. Давай-ка бери ноги в руки и бегом сюда. Да, и выкини из головы мысли о Джарреде — хоть ненадолго!

— Ладно, я постараюсь…

— Я и в самом деле считаю, что так будет лучше для тебя. — Тон, которым это было сказано, был лишь самую чуточку мягче, чем те бесцеремонные окрики, которые обычно были в ходу у Тревора.

— Я приеду, — пробормотала Келси. В горле у нее пересохло, ноги подкашивались, она была совершенно вымотана как морально, так и физически. Сейчас, когда Джарред оказался в больнице, а Ченс в могиле, она чувствовала себя слабой и беспомощной, словно хрупкий челнок во время бури.

“Успокойся, Келси. Возьми себя в руки”.

Поспешно покидав в сумку то, что ей могло понадобиться, Келси помчалась к лифту. Это чудовищное сооружение из сварных конструкций она терпеть не могла — разъезжавшиеся двери то и дело заедало, а сам лифт двигался неровными толчками, от которых у Келси замирало сердце. Мысли ее вновь вернулись к Джарреду и к намеченной на два часа встрече с полицейским детективом. “Ладно, — решила Келси, — я ненадолго заскочу на стройку, выслушаю Тревора, потом постараюсь избавиться от него и как раз успею в; больницу”.

Все еще испытывая какое-то непонятное чувство нереальности происходящего, Келси нажала кнопку лифта, чтобы спуститься. Дьявольское сооружение издало мучительный, скрежещущий стон, судорожно дернулось и только потом двинулось вниз со скоростью запаленной лошади. Для человека, не привычного к подобным фокусам, это превратилось бы в китайскую пытку, но Келси со временем уже настолько притерпелась к постоянному взбрыкиванию упрямого лифта, что почти не замечала ни толчков, ни омерзительного скрежета. А уж сегодня и подавно — все ее мысли были заняты Джарредом и Ченсом, а сил у нее хватало только на то, чтобы кое-как справиться с тем смятением, какое творилось сейчас в ее собственной душе и о котором, честно говоря, ей не хотелось даже думать.

От старого склада, где помещался офис Келси, снимаемый и оплачиваемый руководством “Таггарт инкорпорейтед”, до стройки, куда она направлялась, было довольно далеко, особенно пешком. Тревор арендовал еще и другое помещение, где располагался второй офис — поближе к строительству, но тот находился на четырнадцатом этаже уродливого суперсовременного здания через квартал от того склада, где сидела Келси. Мечтая об окончательной победе над Джарредом, Тревор давно уже вел переговоры о том, чтобы купить это здание целиком, но пока что безрезультатно. Во всяком случае, бумаги еще не были подписаны.

Келси решила пойти пешком. Ей предстояло миновать здание “Брайант индастриз”, и она невольно окинула его долгим взглядом. Насколько ей было известно, Тревор имел виды и на это здание. В нем было всего шесть этажей — эдакий милый реликт начала века, со всех сторон теснимый современными небоскребами, за частоколом которых скрывался горизонт. Кроме ресторана и банка, располагавшихся на первом этаже, а также нескольких адвокатских контор, занимавших третий и четвертый, все остальное помещение целиком и полностью являлось собственностью “Брайант индастриз”. Поэтому само существование этого здания было источником непрерывных завистливых терзаний Тревора, заставляя его испытывать все муки ада. Зная все слабые места и недостатки своего босса, Келси прекрасно отдавала себе отчет, какая роль отводится ей в его честолюбивых планах. Ей не очень-то это нравилось, однако платил он хорошо, относился к ней с уважением, а кроме того, работа в его фирме давала ей восхитительное чувство независимости и уверенности в собственных силах, а следовательно, и силы, чтобы мириться с опостылевшим супружеством.

— О черт! — раздраженно буркнула Келси, отворачиваясь, когда ветер швырнул ей в лицо полную пригоршню дождя. Как обычно, она оставила зонтик дома. Перебегая от подъезда к подъезду, чтобы не промокнуть до нитки, она в итоге добралась до стройки на полчаса позже, чем предполагала. Тревор беспокойно мерил шагами строительную площадку.

— Ну, вот и ты наконец! — раздраженно рявкнул он. — Бога ради, Келси, когда ты научишься брать с собой зонтик?! Или уж тогда надевай шляпу! Вода с тебя так и льет! Того и гляди, намочишь модель!

Тара, одна из служащих Тревора, которая как раз в это время устанавливала модель, сочувственно подмигнула Келси. Им обеим было хорошо известно, какой шум может устроить Тревор из-за подобной ерунды, и обе они уже давно пришли к мысли, что лучше дать ему возможность поскандалить вдоволь и выпустить пар, чтобы потом можно было поступить так, как они считают нужным.

— Ты прав, прости, — пробормотала Келси, приглаживая рукой мокрые завитки волос. — А где Митч?

— Сейчас придет. — Тревор, казалось, уже и думать забыл, что Келси вымокла до нитки. Этот забавный, кругленький коротышка при всех смешных сторонах своего характера умел держаться с таким достоинством, так увлекать всех за собой, что это вызывало невольное уважение. — Кажется, ты сказала, что физически Джарред мало пострадал? А как обстоит дело во всем остальном?

— Прости, я не совсем понимаю…

— Хотелось бы знать, остался ли он таким же ублюдок, каким был до того, как грохнулся башкой об землю?

— Тревор, ну как ты можешь так говорить?! — с мягким упреком заметила Келси.

Сообразив, что снова сказал бестактность, Тревор состроил покаянную гримасу.

— Ты права, — с показной кротостью пробурчал он. — Прости, кажется, я увлекся. — И с легкой коварной усмешкой добавил: — Так как он?

— О, ради всего святого! — досадливо пробормотала Келси.

— Тревор, — вздохнула Тара, — по-моему, ты переходишь все допустимые границы.

— Да будет тебе, я ведь просто спросил. Люди не меняются в одну ночь, знаешь ли. Похоже, однако, что наш дорогой Джарред скоро станет самим собой. Что ж, ничего не попишешь.

Келси сделала вид, что не слышит. Раз уж сам Джарред заявил, что меньше всего хотел бы снова стать самим собой, так что же ей-то говорить?!

Пару минут спустя с чертежами под мышкой влетел Митч.

Просмотрев эскизы и убедившись, сколько сил, времени и труда вложил в них Митч, Келси только вздохнула.

Это было лишним подтверждением того, что прошло уже немало времени с тех пор, как у Тревора зародилась идея заняться этим проектом.

Ей стоило немалых усилий сосредоточиться на разложенных перед ней чертежах, и к тому времени, как она выслушала одного за другим и Митча, и Тревора, горевших желанием обсудить, как здание будет выглядеть с десяти разных направлений, Келси почувствовала, что валится с ног от усталости.

Украдкой бросив взгляд на часы, она решила, что пора удирать.

— Тревор, мне нужно ехать в больницу. Обещаю, что завтра с самого утра буду на работе.

— В больницу?! Что, прямо сейчас? — Тревор с трудом оторвал взгляд от разложенных перед ним листов.

— Но ведь он все-таки мой муж, — сказала она. И, не прибавив больше ни слова, направилась к выходу.

На лице детектива Ньюкасла застыло брюзгливое выражение, обычное для человека, который либо слишком многое успел повидать в жизни, либо слишком устал, чтобы изображать энтузиазм по поводу нового интересного дела. Слишком короткий галстук позволял любоваться его кругленьким брюшком, туго обтянутым белоснежной сорочкой, и синим пиджаком. Он развалившись сидел на стуле и внимательно разглядывал Джарреда.

— Я бы предпочел поговорить с вами наедине, мистер Брайант, — сказал он.

— А я предпочел бы, чтобы при этом разговоре присутствовала моя жена, — ледяным тоном отрезал Джарред, сделав вид, что не слышит, как зашелестела юбка Келси, когда она встала с твердым намерением выйти из палаты в коридор. Улучив момент, он обменялся с ней взглядом. “Не уходи”, — словно безмолвно умолял он.

И Келси почувствовала, что сдается. Не сказав ни слова, она уселась на стул, скрестив ноги и сложив руки на груди. Сегодня на ней снова был черный костюм, но выглядывавшая из-под пиджака шелковая, цвета корицы, блузка с пышным жабо оживляла это траурное одеяние и вносила свежую струю в строгую белизну больничной палаты. Еще не просохшие после дождя волосы завились и превратились в шапку каштановых кудрей. Словно подслушав мысли Джарреда, Келси рассеянным жестом попыталась пригладить волосы.

— Насколько я понял, вы ничего не помните о происшедшей аварии, — начал детектив Ньюкасл,

— Совершенно верно.

— А вы не помните, как условились с мистером Роуденом о том, чтобы лететь вместе? Как решили, на какой день назначить вылет?

— Нет, не помню.

— Мистер Роуден был вашим другом?

Джарред беспомощно оглянулся на Келси, взглядом моля о помощи.

— Н-нет… не думаю.

— Нет, они не были друзьями, — с легким нажимом в голосе сказала Келси. — Просто знакомыми.

Детектив повернулся к Келси.

— Насколько я понял, вы были очень близки с семейством Роуденов?

— Когда я осиротела, они заменили мне родителей, — просто ответила она.

— Стало быть, вы были большими друзьями с мистером Ченсом Роуденом?

— Да…

— К чему это вы ведете? — вмешался Джарред. Необходимость выслушивать, как посторонний человек обсуждает отношения Келси с Ченсом Роуденом, заставила его почувствовать себя не в своей тарелке. Но было во всем этом что-то еще… что-то неуловимое, что, казалось, вот-вот всплывет в его памяти.

И вдруг в голове у Джарреда будто что-то щелкнуло. Он вспомнил свой разговор с Уиллом. Произошло это незадолго до трагедии. Насколько он мог вспомнить, все происходило в его кабинете. Как всегда, Уилл беспокойно метался из угла в угол, так что на недавно постеленном ковре появились дорожки.

— И даже если забыть обо всем остальном… Бог ты мой, да ведь она годами обкрадывает тебя, Джарред! И все ради своего обкурившегося дружка, этого самого Роудена! Чтобы ему было на что покупать свое зелье. А ведь это тысячи долларов,

Джарред! Неужто ты будешь молчать и дальше?! Вызови ее сюда! Заставь признаться во всем! Проклятие, эта женщина — воровка! Ты что, не понимаешь?! Твоя жена — воровка!

Ньюкасл не спешил с ответом. Наконец, будто придя к какому-то решению, он снова заговорил:

— Нам удалось выяснить, что система подачи топлива в вашем самолете была испорчена. Двигатель попросту перестал работать, и вы рухнули на землю..

Воцарилось гробовое молчание — холодные, тщательно взвешенные слова заставили всех замереть. По спине Джарреда пробежала ледяная дрожь. К счастью, в его памяти были милосердно стерты последние, самые ужасные минуты падения, так что, если бы не боль, не многочисленные ссадины, покрывавшие все его тело, ему могло бы показаться, что все это случилось с кем-то другим.

— Вы хотите сказать, что кто-то сделал это… намеренно? — едва слышным дрожащим голосом прошептала Келси. Она смотрела на Ньюкасла во все глаза.

— Вне всякого сомнения. — Детектив снова повернулся к Джарреду. — Мы поговорили с теми, кто видел вас в тот самый день уже в аэропорту. И проверили всех, у кого был доступ к самолету. Я, признаться, надеялся, что вы сможете чем-нибудь нам помочь. Может, что-то вспомните…

— Я тоже надеялся, — криво усмехнулся Джарред.

— Ну, может быть, вы вспомните хоть что-то, что могло бы нам помочь? — с нажимом проговорил Ньюкасл.

Тон, которым это было сказано, не оставлял ни малейших сомнений в том, что в амнезию Джарреда детектив ни на минуту не поверил. Забавнее же всего было то, что как раз в этом отношении Джарред нисколько не кривил душой. Да и о прошлом своем, сказать по правде, он помнил совсем немного — так, какие-то обрывки воспоминаний порой крутились у него в мозгу, напоминая кусочки головоломки — да и те касались лишь отношений с Келси и проблем, так или иначе связанных с их браком.

— У вас есть враги? — спросил Ньюкасл.

— Думаю, вы узнаете гораздо больше, если порасспрашиваете моих родных и коллег, — сухо ответил Брайант. — И потом, признаюсь честно, эти вопросы меня утомили.

— Миссис Брайант, — повернулся детектив к Келси. — Да?

— Есть ли у вашего мужа враги?

Келси растерянно заморгала, и Джарред догадался, что она решает, что ответить. Джарред прекрасно помнил все ее маленькие хитрости, все эти привычки, но в то же время был бессилен вспомнить все остальное.

“Я хочу, чтобы она вернулась, — вдруг с какой-то яростной одержимостью подумал он. — Я хочу, чтобы моя жена вернулась ко мне! ”

— Может быть, конкуренты? Понятия не имею. Не могу представить себе, кто бы мог до такой степени желать ему зла. Возможно… — Она запнулась. На лице ее появилось сомнение.

Детектив нетерпеливо наклонился вперед.

— А вам не приходило в голову, что, возможно, им был нужен не мой муж, а Ченс Роуден? Ведь он был уже… м-м-м… окончательно опустившимся наркоманом. Правда, насколько я знаю, он только употреблял наркотики, но возможно, и продавал? Впрочем, точно мне ничего не известно.

— О привычках мистера Роудена мы уже знаем, — отрезал детектив.

— Я просто подумала, что он, так сказать, был более вероятной мишенью для убийцы. Но… нет… такого не может быть. Все это так нелепо, дико… Такое ужасное преступление!

— Нет, миссис Брайант, в данном случае возможно всякое. Уверяю вас, мы очень тщательно проверяем прошлое мистера Роудена. — Ньюкасл помолчал. — Может быть, еще что-нибудь вспомните? Что-то, что случилось незадолго до аварии самолета? — снова обратился он к Келси. — Что-нибудь странное, на что вы тогда не обратили внимания?

— Я… нет… видите ли, я ведь уже не жила с Джарредом. Понимаете, детектив, мы с мужем довольно давно живем раздельно. И не так уж часто видимся.

— А с мистером Роуденом вы встречались?

Заметив, что Келси покраснела, Джарред вдруг почувствовал, как его волной захлестнул страх. “Значит, она виделась с Ченсом! Встречалась с ним! ” Ему стоило невероятного труда сдержаться и не выкрикнуть это вслух.

Келси оказалась на высоте — она, не дрогнув, встретила испытующий взгляд детектива и спокойно ответила:

— Ченс заходил ко мне накануне вечером. Мне показалось, ему хотелось о чем-то мне рассказать. Но тогда я решила, что это как-то связано с моим замужеством. Ему было известно, что… что этот брак трудно было назвать счастливым. И я сказала ему, что не хочу об этом говорить. Уходя, он обнял меня и… — Голос ее пресекся. — И попрощался.

Глубокая нежность, прозвучавшая в голосе Келси, заставила Джарреда похолодеть. Все поплыло у него перед глазами. Она все еще любит его! Его жена любит Ченса Роудена! И даже гибель этого злосчастного наркомана бессильна что-либо изменить!

“И скорее всего, ненавидит тебя, идиот несчастный! Ведь это ты убил ее любовника. Его смерть на твоей совести! ”

— Он, случайно, не говорил в тот раз, что в воскресенье собирается лететь с вашим мужем на самолете? Может, хотя бы упомянул об этом? — в голосе детектива явственно слышалось сомнение.

— Нет, — покачала головой Келси. — Просто он страшно переживал из-за меня. То есть мне так показалось, что из-за меня. А может, и нет. В общем, больше я ничего не знаю.

С выражением вежливой скуки на лице Джарред молча слушал, как детектив задал Келси еще несколько вопросов на ту же тему, но она только раз за разом повторяла, что ничего не знает. Сам не понимая почему, Джарред вдруг почувствовал себя неожиданно старым и усталым. Больше всего сейчас ему хотелось бы, чтобы этот проклятый детектив убрался восвояси, а Келси осталась бы с ним.

Но когда тот поднялся, всем своим видом показывая, что допрос окончен, вслед за ним поднялась и Келси. Джарред взглянул на нее.

— Уходите? — спросил он.

Решив, что вопрос Джарреда адресован ему, детектив кивнул.

— Я дам вам знать, если удастся выяснить что-нибудь интересное, — пообещал он.

— А ты, Келси? — спросил Джарред, заметив, что она потянулась за сумочкой.

— Что?

Она явно пыталась избежать его взгляда. — Ты тоже уже уходишь?

— Да. Мне еще нужно кое-что сделать. Да и потом, наверняка скоро явятся твои родители. А возможно, и Уилл. Можешь в этом не сомневаться. — На губах Келси появилась слабая улыбка. Только сейчас она подняла на него глаза. — Так что за тобой кто-нибудь да присмотрит, не сомневайся.

— Не уходи. Пожалуйста.

Джарред всегда ненавидел просить. Это как-то не вязалось с его характером, и он хорошо это знал. Но сейчас он чувствовал, что не может позволить ей вот так просто встать и уйти. Не может, и все.

Келси с сомнением посмотрела на него.

— Ох, Джарред, — вздохнула она.

Конечно, он не мог догадываться о той внутренней борьбе, которая сейчас происходила в ней, однако подсознательно чувствовал, что причина ее неуверенности и нежелание остаться крылись в их прошлом.

— У тебя усталый вид, — уклончиво объяснила она. — Меня будет мучить совесть, что из-за меня ты не можешь отдохнуть.

— Я бы сейчас не смог уснуть, даже если бы очень старался. Слишком много всего свалилось на меня сразу…

— А мне казалось, доктор Алистер строго-настрого наказал всем и дальше держать тебя с завязанными глазами. Честно говоря, я поражена.

— Я думаю, все это было чем-то вроде эксперимента, только вот эксперимент вышел неудачный, — пробормотал Джарред, ничего так не желая в эту минуту, как притянуть Келси поближе к себе. — Да и какая разница? Все равно — все, чего я не смогу вспомнить сам, рано или поздно кто-нибудь мне расскажет, верно? Иначе ведь нельзя. Ну и что? Результат-то Ведь все равно одинаков.

Келси не выдержала и улыбнулась.

— Вижу, ты нисколечко не изменился. Как и раньше, можешь запросто объяснить что угодно и кому угодно!

— Тебя послушать, так я делаю что-то плохое! — надул Джарред.

— Да нет, в общем-то… ты просто делаешь это, и все Он уже чувствовал приближение той усталости, которая подчиняла себе все его тело, словно недуг, с которым невозможно бороться. “Очень скоро она полностью завладев мной”, — подумал Джарред, и одна мысль об это привела его в ярость. Это было так несправедливо, ведь это время принадлежало им с Келси. То была такая малость… учитывая, что здесь очень скоро вновь появятся его родители вместе со сводным братом и снова примутся без умолку говорить, чего-то требовать от него, а он станет гадать, кто же из них пытается обвести его вокруг пальца.

— Ты уже подумала над моей просьбой?

— М-м-м… — Пальцы Келси с силой вцепились в сумочку. — Что-то не припомню, чтобы ты меня о чем-то просил. Что ты имеешь в виду?

— Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

— Нет.

— Нет?

— “Нет” в том смысле, что я об этом не думала. — Она склонила голову на плечо и в первый раз за все это время открыто и прямо взглянула ему в глаза. — Ладно, ладно, это неправда. Да, конечно, я думала об этом. Все равно “нет”. Думаю, это невозможно.

На мгновение Джарреду вдруг показалось, что он утонет в этих глазах — такой океан чувств отразился в них в эту минуту.

— Может, хотя бы попробуешь? — хрипло переспросил он. Несмотря на то что Джарред пытался говорить легкомысленным тоном, в голосе его явственно чувствовалось напряжение. На его скулах заходили желваки.

— Джарред, ты… ты просто сам не понимаешь, о чем просишь! Мы ведь с тобой… как тебе это сказать? Мы ведь в последнее время даже почти не разговаривали! И потом… ты не любишь меня…

— А вот тут ты ошибаешься. Я нисколько не сомневаюсь, что люблю тебя.

Келси замерла от удивления.

— Не знаю, черт возьми, что с тобой произошло из-за этой аварии, но я тебя просто не узнаю! Во всяком случае, ты не мой муж, это точно! А иногда мне кажется, что авария тут вообще ни при чем. Ты сейчас просто другой человек, понимаешь? Человек, которого я не знаю.

Переполнявшие Келси чувства были так сильны, что он ощутил, как они передаются и ему. К немалому изумлению Джарреда, овладевшая им предательская усталость вдруг исчезла, как по волшебству, уступив место совсем другим, куда более сильным чувствам.

— Тогда почему ты вышла за меня замуж, хотел бы я знать?

— Почему? — Келси, с трудом проглотив вставший в горле комок, старалась справиться с внезапно овладевшим ею приступом слабости. — Я любила тебя, вот и все.

Это было именно то, что Джарред хотел услышать. Губы его слабо дрогнули в улыбке. Он устало закрыл глаза.

— Не уходи, — прошептал он снова. И тут же провалился в глубокий сон.

Молча глядя на это сильное тело, такое беспомощное сейчас, Келси вся дрожала, проклиная собственную слабость. Все ее мужество вдруг куда-то улетучилось. А сердце, глупое женское сердце пело от радости. Правда, глядя на нее сейчас, сидевшую с угрюмым видом возле спавшего Джарреда, никто бы и не догадался, какой вулкан чувств кипит в ее душе. “Господи, как странно”, — подумала она. Ее нынешнее чувство к Джарреду было сродни материнской жалости, если бы… если бы не неясная надежда, крохотной искоркой вспыхнувшая внезапно в ее душе и наполнившая ее безумной радостью… если бы не желание, все сильнее разгоравшееся в ее крови так, что колени у Келси вдруг задрожали. “О Господи! — не на шутку перепугавшись, спохватилась она. — Кому нужна была эта проклятая честность?! Для чего было говорить ему правду — ту единственную причину, которая заставила меня решиться стать его женой? Разве так уж трудно было солгать? ” Но в том, как он спрашивал, в его голосе, в его лице было такое откровенное, жадное желание услышать именно это, что она просто не смогла покривить душой.

— Это все лекарства, — с трудом переводя дыхание, пробормотала она едва слышно. Подождав немного, чтобы успокоилось неистово колотившееся сердце, Келси на цыпочках прокралась к двери, вышла из палаты и остановилась. Не зная, что делать, она неловко топталась в коридоре. Судя по доносившимся до нее звукам, где-то рядом работал телевизор. Шло какое-то шоу; слышно было, как мужчина и женщина кричали друг на друга. Женщина обвиняла мужчину в том, что он обманывает ее. Мужчина угрюмо заявил, что она, дескать, не в его вкусе. Аудитория встретила это заявление сдержанным хихиканьем.

Келси прижала ладони к щекам. Она вся горела. Надежда, вдруг вспыхнувшая в ее душе, была подобна яду, растекавшемуся в крови и заставлявшему ее колени подгибаться от слабости. “Нет, нет, нет! — мысленно твердила она. — Тот Джарред Брайант, которого я знаю, не может нуждаться во мне! Во всяком случае не так, как я бы того хотела! ” Она ненавидела все то, что составляло смысл его жизни. Ненавидела даже то, что Джарред являлся главой могущественной корпорации, в которую превратился обычный семейный бизнес, ненавидела те черты его характера, которые были неотъемлемой частью всей их неблагодарной, алчной и испорченной семейки.

И к тому же он убил Ченса…

“Но ведь это несправедливо”, — одернула она себя. Присущая ей с детства привычка всегда играть по правилам внезапно проснулась в ее душе, заставив Келси признать, что нечестно возлагать на Джарреда столь чудовищное обвинение. “И потом, — вспомнила она, — разве детектив Ньюкасл только что не дал нам понять, что авария была подстроена намеренно? ”

Внезапно Келси похолодела, впервые подумав о том, что кто-то, возможно, пытался расправиться с Джарредом. Она решила, что Ченс был слишком мелкой сошкой, чтобы сводить с ним счеты, тем более столь изощренным и жестоким способом. А вот Джарред, вернее — та корпорация, которую он возглавлял, “Брайант индастриз”, была для многих могущественных и влиятельных людей словно кость в горле. И кому-то, вполне вероятно, могла прийти в голову чудовищная мысль вначале обезглавить ее, а потом сделать попытку завладеть контрольным пакетом акций.

Бросив взгляд в палату, Келси поразилась, как крепко Джарред спит. “Не уходи! ” — вспомнила она и ощутила укол совести. Но оставаться дольше было бы безумием. С ней происходило что-то непонятное. Между Келси и ее мужем будто пробегали электрические разряды, от которых шевелились и потрескивали волосы на голове. Она вдруг поняла, что дольше просто не выдержит.

Чувствуя себя предательницей, Келси торопливо зашагала по коридору — подальше от этого странного чужака, бывшего когда-то ее мужем. Но стоило ей только выбежать на улицу, глотнуть чистого, промытого дождем воздуха, как какая-то непонятная сила потащила ее назад. Келси круто повернулась на каблуках и бросилась к больнице, поспешно взбежала наверх, простучала каблучками по коридору и рванула на себя

Дверь палаты. И вот она уже сидит возле постели Джарреда, сторожа его сон и спрашивая себя, уж не сошла ли она с ума. Увы, ответа на этот вопрос у нее не было.

За городом, в крохотном, изрядно обветшавшем домишке, к которому тянулась обсаженная с двух сторон мрачными елями дорожка — еле различимая глазом, до такой степени она заросла сорняками, — мужчина разглядывал плоды своей так называемой работы. Поверх толстого слоя какого-то липкого, клейкого вещества, растекшегося по безукоризненно чистой поверхности, образовался тонкий слой кристаллов. Исходивший от них резкий, едкий запах говорил сам за себя — его мгновенно узнал бы каждый, кому хоть раз в жизни пришлось иметь дело с метамфетамином. Под свою тайную лабораторию мужчина приспособил обычную кухню, поставив там кое-какое необходимое оборудование. Оставался, конечно, риск устроить взрыв. Поэтому он всегда помнил, что должен быть осторожен. Очень, очень осторожен.

На лице мужчины было написано удовлетворение, однако мысли его в этот момент были далеко. Он думал о Ченсе Роудене. Ченсе — его родственнике, партнере и самом лучшем друге еще с тех времен, когда оба они учились в Вашингтонском университете и ничем не отличались от других студентов. “Как же давно это было”, — вздохнул он. Теперь у него ничего не осталось — кроме удовольствия смотреть, как на свет появляются сверкающие кристаллики метамфетамина. А Ченса больше нет. Он умер. Убит.

Дрожь пронизала все тело мужчины от кончиков ногтей до корней волос. Когда-то ему довелось услышать, что страх — самое сильное из человеческих чувств. Ненависть, гнев, любовь, желание, зависть — все это ничто перед страхом, перед тем ужасом, который парализует волю и тело человеческого существа, низводя его до уровня животного. Именно это он испытывал в последние дни. Страх… Он овладел им с той самой минуты, как на пороге возник представитель корпорации. В тот момент у них с Ченсом буквально кишки свело от ужаса. Он чуть не обмочился тогда. Он бы отдал все на свете за то, чтобы свернуть шею этим ублюдкам из корпорации.

Теперь его уже всего трясло. Он пересел на старый, продавленный диван — когда-то тот был обтянут черной кожей, а теперь сквозь многочисленные прорехи торчали ржавые пружины — и принялся яростно грызть ногти. Он вспоминал… Ченс тогда только молча смотрел на представителя пустыми, круглыми, как у совы, глазами. А этот ублюдок, переступив порог, выразительно повел носом и усмехнулся — сразу обо всем догадался, мерзавец!

— Так вот, значит, где делаются деньги? — негромко сказал он, но только глухой не услышал бы в его голосе смертельной угрозы.

Ченс тогда схватил его за шиворот и спустил с лестницы. И вот Ченс убит.

А после его смерти начались эти телефонные звонки…

Бросив ненавидящий взгляд на телефон, будто перед ним была ядовитая змея, мужчина принялся с еще большей яростью грызть ноготь, пока не почувствовал во рту соленый вкус крови. Скорее всего его тоже убьют, прикончат как собаку… если только он не придумает, как выкрутиться.

“Что же делать… что же делать… проклятие, что делать?! ”

Келси! Девчонка Ченса! Вот кто ему поможет!

С внезапно пробудившейся энергией он вскочил на ноги, помчался в спальню и принялся без разбора швырять грязную одежду в старый армейский рюкзак. Потом вернулся на кухню, соскреб драгоценные кристаллы и ссыпал их в маленькую сумочку на молнии.

Мягко зашуршали шины, и к дому подъехала машина. Он бросился к окну в спальне, осторожно выглянул из-за занавески, и глаза у него вылезли из орбит. По спине потекли струйки пота.

У дома стоял черный седан. Боже милостивый! Сердце у него ухнуло в пятки. “Может, это патрульная полицейская машина? ” — мелькнуло у него в голове. Нет… нет! Машина была черная. Вся черная!

Бесшумно выскользнув из дома через заднюю дверь, он юркнул в густой подлесок, вплотную подступавший к дому, и мгновенно исчез, словно растворился в воздухе.

Глава 4

Воспоминания и сны переплетались, сливаясь воедино, и Джарреду казалось, что он качается на волнах в каком-то призрачном мире; не было ничего, кроме смутного ощущения присутствия Келси где-то рядом. Та слабая, едва уловимая граница, что пролегала между снами и воспоминаниями, то и дело тускнела, временами пропадая совсем. Ему казалось, он спит. Но спал ли он? Почему-то ему все время казалось, что где-то рядом, совсем близко Ченс Роуден.

Нет, похоже, это все-таки был сон, потому что в следующий момент Джарред уже увидел себя стоящим в своем офисе, лицом к лицу с неряшливо одетым, издерганным человеком, не ощущая при этом ничего, кроме ненависти и презрения, да еще почему-то жгучей ревности. Ревности, потому что человек этот был другом, а скорее всего и любовником его жены. Ченс что-то говорил — все быстрее и быстрее, брызгая слюной. Взгляд Джарреда остановился на его беспокойно дергавшихся губах. Это были признания… Признания слетали с его губ, и, казалось, именно они заставляли их двигаться. Признания лились из него неудержимым потоком, громоздясь одно на другое, пока Джарред не почувствовал, что его мозг уже отказывается их воспринимать.

— … во всем этом нет ни слова правды. Я не спал с Келси перед вашей свадьбой! Я вообще никогда не спал с ней, если хотите знать! Между нами ничего не было. Келси не такая, и вам это хорошо известно! Все это ложь, которую придумала Сара, чтобы вбить клин между вами и Келси. Мне очень жаль, Брайант. Честное слово, жаль. У вас полно собственных проблем, но Келси тут ни при чем. Келси в этом не виновата. Тут что-то другое. И вы это чувствуете… чувствуете запах этого. Чувствуете, да? Прямо здесь?

— Что значит “прямо здесь”? Что вы имеете в виду? — Ченс затравленно озирался по сторонам, словно насмерть перепуганный кролик, угодивший в ловушку.

— Да здесь, в этом вашем кабинете! Прямо у вас под носом! Неужели вы не чувствуете?! Это как кислота… Она разъедает все, что у вас есть, все, что вы создали собственными руками! Она медленно убивает и вас, и Келси, и мне страшно видеть это, потому что Келси любит вас! А вы… вы ублюдок, Джарред! Вы не заслуживаете ее! Вам в руки попало настоящее сокровище, а вы думаете только о том, чтобы уничтожить меня! Да протрите вы глаза, черт возьми! Оглянитесь по сторонам!

Джарред послушно обернулся. Он смотрел, смотрел… но не видел ничего, кроме сумрака, обступившего их со всех сторон. И вдруг громко скрипнула дверь в кабинет. Яркий свет потоком хлынул внутрь. Чей-то черный силуэт появился на пороге комнаты.

Последнее, что он помнил, был крик Ченса…

Джарред резко открыл глаза. Все лицо его было мокрым от пота. Сердце бешено колотилось, словно порываясь выскочить из груди.

В больничной палате стояла тишина. Келси, устроившись в кресле у его постели, дремала, голова ее склонилась на плечо, дыхание было мерным и спокойным. Джарред облегченно вздохнул. Кошмар рассеялся, как по мановению волшебной палочки, заставив его только поразиться, до чего же странными и зловещими порой бывают сны. “Слава Богу, что они так и остаются снами”, — подумал он.

— Привет, Келси.

Голова Келси дернулась, как от толчка. Проснувшись, она испуганно огляделась, не понимая, кто это зовет ее, и чувствуя только частые удары сердца. Спросонья она даже не сразу сообразила, что так и уснула, свернувшись клубочком в кресле возле постели Джарреда.

Сверху вниз на нее смотрел Уилл.

— Джарред попросил меня остаться ненадолго, — запинаясь, пробормотала она, чувствуя, что надо как-то объяснить свое присутствие здесь. — Все это время он спал как убитый.

— Мне удалось немного поговорить с ним вчера вечером.

Как он сегодня?

— Лучше, — немного подумав, кивнула она. — Когда Джарред не спит, он все время в сознании.

— Как ты думаешь, с ним уже можно поговорить о делах? Накопилось немало вопросов, требующих безотлагательного решения…

Нашел кого спрашивать! Келси отвернулась к окну, стараясь избежать его испытующего взгляда. Нужно было набраться сил для нового раунда с очередным представителем этой семейки. Был уже вечер, точнее, ночь, и небо вновь затянули тучи. Луны не было видно. Только слабый свет, шедший от парковки для машин, немного разгонял темноту. В палате тоже было темно — Келси не зажигала света, боясь потревожить сон Джарреда.

Стоя в изножье, Уилл молча разглядывал спавшего старшего брата.

— Доктор Алистер, похоже, считает, что выздоровление идет семимильными шагами, но я, честно говоря, не замечаю никакой перемены.

— Нет, нет, ты ошибаешься. Ему намного лучше, — вспомнив их разговор, поспешно проговорила Келси.

В коридоре послышались шаги. Они приближались. Келси инстинктивно сжалась — она нисколько не сомневалась, что сейчас с видом карающего ангела в палату ворвется Нола.

Но это оказалась Сара Аккерман. При виде ее с губ Келси сорвался приглушенный стон. Высокая блондинка, бросив в ее сторону беглый взгляд, больше не обращала на Келси внимания. Усевшись рядом с Уиллом, который дружелюбно улыбнулся ей, Сара окинула долгим взглядом Джарреда, всем своим видом показывая, что ей нет никакого дела до Келси. Сердце у Келси тоскливо сжалось. Ей было страшно, когда эти двое вот так смотрели на него — слишком беззащитным он выглядел.

Она решилась. Поднявшись, Келси оправила юбку и повернулась к ним.

— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спросила она.

Сара смерила ее взглядом.

— Нет.

Сказала как отрезала. Впрочем, в этом была вся Сара. Келси вдруг вспомнила, как они познакомились. Они вместе учились в Вашингтонском университете, слушали одни и те же лекции. Но Сара всегда была напористой, порой агрессивной, но, как казалось Келси, до странности неуверенной в себе. Впрочем, ее мнение трудно было считать беспристрастным, они с Сарой с самого первого дня не переваривали друг друга. К тому времени как Келси познакомилась с Джарредом, Сара уже несколько лет успела проработать под началом ее будущего мужа. Келси порой даже казалось, что Сара всегда была частью их с Джарредом жизни. Всю свою супружескую жизнь страдая от нескрываемой неприязни этой женщины, которую все вокруг считали любовницей ее мужа, Келси постепенно избавилась от привычки стараться быть вежливой с Сарой. Теперь она порой ловила себя на том, что ей трудно даже дышать одним воздухом с этой женщиной. Почувствовав вдруг, как ревность и злоба волной поднимаются в ней, Келси стиснула кулаки, стараясь удержаться и не сказать того, о чем она могла бы впоследствии пожалеть.

— Он так и спит все время? — спросила Сара, подчеркнуто обращаясь к Уиллу.

— Нет, он просыпался. А потом снова заснул — прямо на середине разговора, — вместо Уилла ответила ей Келси. — Так что, думаю, будет лучше, если все деловые вопросы останутся на завтра.

— Мне нужно поговорить с ним, — ощетинилась Сара.

— Всем нужно. Однако я считаю, что не стоит тревожить Джарреда, — безапелляционным тоном отрезала Келси. — Так что приходи завтра. — “Или вообще не приходи”, — мысленно добавила она.

— А ты что же, так и собираешься тут сидеть? — поинтересовалась Сара.

“А тебе-то что за дело? ” — подумала Келси и сказала:

— Он сам попросил меня остаться. И я пообещала, что не уйду.

Кожа Келси покрылась мурашками. Она украдкой метнула взгляд в сторону Уилла, пытаясь понять, как он отнесется к ее словам. Но он казался скорее смущенным, чем раздосадованным ее упрямством. Однако было видно, что Саре нелегко дается ее безразличный вид. Келси явственно чувствовала поднимающуюся в ней злобу. И так обрадовалась этому, что даже улыбнулась про себя.

Опустив глаза, чтобы не смотреть на нее, Сара язвительно бросила:

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что кто-то из нас поверит, когда ты примешься разыгрывать у постели Джарреда роль преданной жены? Да и какая ты ему жена? Ты ведь давным-давно уже не живешь с ним!

— Что ж, теперь придется! — кротко сказала Келси. — Видишь ли, я решила вернуться к нему. Дело в том, что, когда Джарреда привезут домой, ему понадобится кто-то, кто бы мог позаботиться о нем, не так ли?

Наступила тишина.

— Вот как?!

— Вот так! — Сказанные Келси слова слетели с ее губ неожиданно, но сама идея нравилась ей все больше и больше. — Если хочешь знать, Джарред сам попросил меня об этом.

— Похоже, Джарред о многом успел тебя попросить.

— Только о том, чего вправе ожидать от своей жены.

— Держу пари, когда Джарред вновь станет самим собой, все будет по-другому.

— Ты думаешь? — холодно бросила Келси. Интересно, чего Сара ожидала от Джарреда? Что, едва увидев ее на пороге, он одним прыжком выскочит из постели и заключит ее в объятия, пообещав в награду звезду с неба, если она останется с ним? Несмотря на то что болтали вокруг об их любовных утехах, Келси ни разу не слышала, чтобы ее супруг делал напористой Саре какие-то авансы на будущее. “Конечно, утешение так себе, — подумала Келси, продолжая все же с железным упорством цепляться за эту мысль. — Джарред по-прежнему мой муж, и Саре, хочет она этого или нет, придется с этим смириться”.

Все тем же свойственным только ей сухим и лаконичным тоном Сара заявила:

— Он выздоравливает — уже одно это, говорят врачи, можно считать настоящим чудом. Очень скоро Джарред вновь вернется к нормальной жизни. И все мы тоже. Все будет, как было.

Сказано это было шепотом, но от этого высокомерное презрение, слышавшееся в голосе Сары, прозвучало еще ощутимее. Келси, которой как-то никогда раньше не приходилось вступать в единоборство с Сарой — как правило, она только неуклюже огрызалась, — вдруг испытала чувство, похожее на то, что испытывает раб, когда с него снимают оковы. Она до безумия устала слышать со всех сторон о связи Сары с ее мужем и при этом ощущать свое полное бессилие покончить с их любовной интрижкой. И вот теперь у нее наконец появился шанс отстоять свои права и потеснить ненавистную соперницу. Однако Келси хорошо понимала, что если она сейчас даст волю своим чувствам, то вряд ли сможет вовремя остановиться. А сейчас ей больше всего хотелось бы крикнуть Саре, чтобы та убиралась к дьяволу, оставила в покое и ее, и Джарреда. Келси даже уже приоткрыла было рот, но тут вмешался Уилл.

Догадываясь, что сейчас произойдет, Уилл ринулся на помощь.

— Хорошо, хорошо, мы уходим, — поспешно забормотал он. — Пошли, Сара. Вернемся завтра утром. Нужно дать ему немного времени.

— Совершенно верно, — подтвердила Келси. Сара несколько раз открыла и закрыла рот, словно вытащенная на берег рыба, потом, сделав над собой усилие, неприязненно поджала губы. В глазах ее сверкнул огонек. Келси могла бы поклясться, что видит, как злобные мысли копошатся в голове Сары, будто ядовитые черные змеи. Так ничего и не сказав, Сара демонстративно отвернулась и на негнущихся ногах промаршировала вслед за Уиллом к выходу. Келси молча проводила ее взглядом: прямые плечи, такая же прямая спина — вряд ли Сара Аккерман была счастлива. Скорее, она принадлежала к тому типу властных женщин, которые всегда пекутся только о себе. Желания и нужды других людей для них чужды и неинтересны.

Однако Сара была силой, с которой приходилось считаться.

Келси не скоро удалось успокоиться. Она терпеть не могла конфликты и старалась избегать их, насколько это было возможно, но тут ее терпение лопнуло. Саре давным-давно пора было указать на ее место. В конце концов, Джарред все еще ее муж. Ее, Келси, муж.

Оставшись снова вдвоем с Джарредом, Келси уселась в кресло, и взгляд ее вновь остановился на его лице. Что было в нем, в этом человеке, что заставило ее так безоглядно влюбиться в него? Внешность? Или всегда окружавшая его аура власти? Богатство? Нет, она знала, что это не так. Деньги никогда не интересовали Келси, во всяком случае, те, которые заработаны не ею — она никогда не считала, что имеет на них какие-то права. Однако ее как магнитом тянуло к Джарреду — всегда, с самого начала. Мысленно она вновь вернулась к тому злополучному дню, когда в отеле “Олимпик” произошло их знакомство. Он еще не успел даже заговорить, а Келси уже поняла, что попалась на крючок.

— Насколько я понимаю, вы работаете на Тревора, На тот случай, если обладаете каким-то влиянием на него… не могли бы вы убедить его оставить в покое эти свои пакеты Для молока и вместо этого лучше заняться очисткой городского пляжа от мусора и всякой дряни?

Келси моментально влюбилась в него по уши, хотя, конечно, тогда вряд ли отдавала себе в этом отчет. Или нет, это случилось позднее, несколько дней спустя после той первой их встречи, когда она, сидя у себя в кабинете, впервые почувствовала, как у нее в душе пробуждаются к жизни первые, робкие ростки любви. Джарред позвонил ей в тот день, поймав ее на слове, когда она пообещала показать ему тот самый комплекс из типовых многоквартирных домов, которые тогда проектировал Тревор. В тот день у нее с самого утра все шло наперекосяк, и Келси, сняв трубку, даже не сразу узнала его голос.

— Мисс Беннет? — с ленивой растяжкой в голосе, к которой ей еще предстояло привыкнуть, спросил он.

— Да. Что вы хотите?

— Келси Беннет?

— Да, это я, — с легким нетерпением повторила она. Мысли ее были далеко. В эту минуту ей больше всего хотелось запустить руки в волосы и рвать их от отчаяния при воспоминании о том, что мерзавцы-субподрядчики сотворили с ванными комнатами в домах Тревора, этих “пакетах для молока”. Голубые и белые кафельные плитки, предназначенные для кухонь, красовались теперь в ванных, а нежно-кремовые, с прожилками под мрамор, украшали кухонные стены. Нисколько не сомневаясь, что в случившемся Тревор будет винить исключительно ее, Келси пришла в бешенство. Ей хотелось кусаться — и вот сейчас ледяные нотки, сквозившие в ее голосе, должны были предупредить звонившего, что первым пострадавшим будет он.

— Чем могу служить? — нетерпеливо уронила она.

— Похоже, денек у вас выдался нелегкий, — продолжал он. В голосе его дрожал смех.

— Вы очень догадливы. Но кто это говорит? Скажите, что вы хотите, только, пожалуйста, побыстрее. Мне некогда.

А он в ответ расхохотался, отчего Келси взбесилась окончательно. Конечно, она понимала, что была непозволительно груба, но сейчас ей было на все наплевать. Келси уже готова была швырнуть трубку, когда он наконец дал себе труд представиться.

— Джарред Брайант, — услышала она. Келси почувствовала, что он улыбается. — Я надеялся, что вы не забыли о той маленькой экскурсии, которую обещали мне. Но, судя по всему, я попал не вовремя?

— Об экскурсии… — ошеломленно повторила она. — О, так вы все еще хотите посмотреть эти дома?

— Не отказался бы. У вас сегодня найдется четверть часика, чтобы сбежать из офиса и показать мне ваш проект? Или можно забыть об этом?

Мысли ее заметались. Дел у нее было по горло. И к тому же Келси не могла не подумать о том, что Тревор придет в неописуемую ярость, если пронюхает, что Джарред Брайант ступил ногой на его собственность. И тогда Келси влетит по первое число.

— Э-э-э… я могла бы уйти прямо сейчас, — выдавила она из себя.

— Тогда как насчет того, чтобы и пообедать вместе? Встретимся прямо на стройке, идет? А потом я привезу вас обратно.

Келси почти не колебалась — ну, может быть, только какую-то долю секунды.

— Неплохая мысль.

— Ладно. Тогда жду вас прямо там.

Стоял сентябрь, и был один из самых теплых дней месяца. Окинув расстроенным взглядом свое простенькое голубое платьице, Келси с грустью подумала, что сейчас отдала бы все на свете, чтобы на ней оказалось нечто более изысканное. Более роскошное. Более… соблазнительное.

Но не успела эта мысль оформиться в ее голове, как Келси сурово одернула себя. “Идиотка несчастная! — презрительно говорила она сама себе. — Вообразила, что он интересуется тобой? Зачем ты ему, когда к его услугам любая красавица в Сиэтле? Да и в Вашингтоне тоже. И вообще на западном побережье. Ради всего святого, с чего ты вообще взяла, что он заинтересовался такой замухрышкой? Нет, о таком мужчине, как Джарред Брайант, глупо Даже мечтать! Красавец, к тому же известный ловелас и покоритель женских сердец, богач, с детства привыкший вращаться в аристократических кругах, куда тебе, плебейке, вход закрыт. Женщины гроздьями вешаются ему на шею! Наверняка этот красавчик проводит время в созерцании собственного пупа! ”

Келси постаралась выкинуть из головы мысли о собственном неприглядном облике. Впрочем, сказать по правде, ей это не слишком удалось. Так что к тому времени, как она приехала на стройку, у нее от волнения буквально зуб на зуб не попадал.

Выбравшись из своего старенького “шевроле”, Келси почти сразу увидела его — он ждал ее сидя в роскошном темно-синем “мерседесе”. В черной рубашке и коричневато серых брюках из плотной хлопчатобумажной ткани он выглядел так, словно собирался играть в поло. И только позже Келси узнала, что он терпеть не может эту игру. Его страстью была авиация. Очень часто во время уик-эндов он устремлялся в небо на своей “сессне”, и Келси с радостью летала вместе с ним — то в Портленд, то в Ванкувер, то в Британскую Колумбию, то в Сан-Франциско. Но в тот памятный день этот его мир был еще закрыт для нее и Келси могла думать лишь о том, насколько же жалко она выглядит рядом со сверкающим великолепием, окружавшим Джарреда.

— Привет, — неловко выдавила она из себя. И к своему ужасу, почувствовала, что неудержимо краснеет Странно… это было ей несвойственно. И Келси моментально ударилась в панику. Какое позорище! И за что ей только такое наказание?! Тем более когда рядом он! Это было просто невыносимо…

— Привет. — Выбравшись из машины, Джарред направился к ней. А Келси между тем настойчиво твердела ceбе, что перед ней, в конце концов, всего лишь самый обычный человек и что веси себя так, будто она имеет дело по меньшей мере с полубогом, глупо и наивно.

Стараясь взять себя в руки, она сделала глубокий вдох.

— Я прихватила с собой ключи от двух квартир. Из одой открывается великолепный вид, из другой — вообще никакого. Стоить они будут соответственно. Та, из которой никакого вида, пойдет чуть ли не по себестоимости.

Тут Келси вдруг заметила, что Джарред смотрит на нее и невольно подумала, что разговаривает с ним, словно с потенциальным покупателем. Окончательно смутившись она чуть ли не бегом помчалась наверх, отперла дверь квартиры потом отступила в сторону и стала поджидать его его.

Брайант окинул внимательным взглядом квартиру, и брови его поползли вверх.

— Знаете, а внутри совсем неплохо — одобрительно кивнул он.

Келси направилась в кухню, главным украшением которой были выкрашенные в белый цвет и отделанные “под старину” стены. Остальные комнаты были еще не закончены, лишь лепные украшения под самым потолком придавали им тот же самый, едва уловимый оттенок старины. Заметив, как внимательно Джарред рассматривает их, она призналась:

— Мы задумали лепку только для того, чтобы сэкономить деньги. Меньше забот для художников и декораторов. Соответственно и квартиры стали дешевле.

— Ваша идея?

— Признаться, да. Но Тревор полностью одобрил ее.

— Нисколько не сомневаюсь. — Джарред заговорщически улыбнулся ей, и Келси тут же догадалась, что он имел в виду.

Тревор слыл чуть ли не скрягой. Конечно, его проекты отличались высочайшим качеством, но при мысли о том, что ему придется расстаться с лишним центом, Тревор всякий раз невыносимо мучился. И не то чтобы он был не способен швырять деньги ради очередного безобразного проекта, вовсе нет. Келси и раньше уже не раз приходилось объяснять какую-нибудь безвкусицу в стиле Тревора его якобы “своеобразным видением” — эвфемизм, который ни на мгновение не мог никого обмануть.

— Признаюсь честно, то, как все это выглядит внутри, стало для меня полным сюрпризом, — смущенно покачал головой Джарред. — Представлю себе, как Тревор, должно быть, доволен вашей работой.

— Боюсь только, что радоваться он будет недолго. Страшно даже подумать, что с ним станет, когда он узнает, что стряслось сегодня, — скривившись, пробормотала она. А через мгновение вдруг с изумлением поняла, что рассказывает главному конкуренту “Таггарт инкорпорейтед” о том, как субподрядчики перепутали кафельную плитку, и о своих тщетных попытках убедить их все переделать. Всю дорогу обратно, пока они шли к машине, Джарред внимательно слушал ее взволнованный рассказ. А Келси потом оставалось лишь гадать, не сказала ли она лишнего.

Однако у него хватило ума воздержаться от комментариев. Вместо этого он просто открыл дверцу своего роскошного автомобиля и жестом пригласил Келси сесть. На мгновение она заколебалась, но потом махнула рукой. Да и что ей оставалось делать? Заявить, что поедет за ним в своем стареньком “шевроле”? И к тому же что дурного в том, чтобы пообедать в компании Джарреда Брайанта? о!

В тесном пространстве машины Келси явственнее ощущала его присутствие рядом. Удобно вытянув перед собой длинные ноги, он свободно откинулся на спинку сиденья, и кабину наполнил его запах — терпкий, немного мускусный и неуловимо манящий. Келси показалось, что Джарред заполнил целиком и ее. “Нечестно быть таким невероятно, по-мужски обаятельным”, — промелькнуло у нее в голове в тот момент, когда машина, вывернув на дорогу, влилась в общий поток.

— Куда бы вы хотели поехать? — спросил он.

— Куда угодно.

Они поехали в ирландский паб под названием “У Мак-Нотона”. Следуя совету Джарреда, Келси заказала себе устрицы по-ирландски. А когда хозяин заведения, подойдя к Джарреду сзади, дружески хлопнул его по плечу, она вдруг заметила, что на них оборачиваются. Даже здесь, сидя за простым деревянным столиком, он, словно магнитом, притягивал к себе всеобщее внимание. Судя по всему, Джарреда знали везде. От этого Келси почувствовала себя как-то странно, сама не понимая, радует ее это или тревожит.

— А это кто с тобой? — осведомился хозяин паба, дружески подмигнув Келси.

— Келси Беннет, познакомьтесь с Маком. Это мой старый приятель.

— Мак? — неуверенно переспросила она.

— Все зовут меня просто Мак — сокращенное от Мак-Нотон. Понимаете?

— Собственного имени у него просто нет, — хмыкнул Джарред.

— А на фига мне оно? — с чувством даже какой-то гордости заявил тот. — А вот Келси — имя что надо! Ирландка?

— Скорее полукровка, — призналась она. — Ни то ни се. Точнее, всего понемногу.

Келси даже не помнила, что ела в тот день. Все было невероятно вкусно. Да что там, все было просто изумительно — только вот она, как на грех, не чувствовала никакого вкуса. Джарред рассказывал ей, как он намерен перестроить район многоквартирных домов, примыкающий к самому берегу, о своих планах полностью изменить внешний вид некоторых из них, а совсем старые снести и выстроить на их месте более современные. Келси обронила, что нечто в этом роде замыслил и Таггарт.

К тому времени как Джарред подвез ее к месту, где она оставила свою машину, было уже почти три часа, и Келси знала, что Тревор наверняка рвет и мечет. Выйдя из “мерседеса”, она сказала:

— Спасибо вам большое. Я великолепно провела время.

— Я тоже.

— И, должна вам сказать, вы вовсе не такой ужасный, как о вас говорят, — неожиданно для себя искренне добавила она.

Джарред был явно заинтригован.

— О, я так понимаю, Тревор успел наговорить про меня немало хорошего?

— Он самого лучшего мнения о вас. Просто вы не понимаете…

— Ладно, тогда можете считать, что все это чистая правда, — немного растягивая слова, проговорил он. — Так что берегитесь. А кто предупрежден, тот вооружен.

— Я постараюсь.

— Я был бы рад увидеть вас снова, — вдруг заявил он. Это было сказано так, что у Келси перехватило дыхание.

— Ну что ж, это… возможно, — пробормотала она. Неожиданный выбор слов заставил Джарреда улыбнуться.

— Я позвоню, — пообещал он.

И позвонил — на следующий же день. И снова пригласил пообедать. Потом в театр. После этого — на какое-то светское сборище, что заставило Келси судорожно перерыть весь свой скудный гардероб в поисках платья, достаточно роскошного для такого случая. А потом Джарред привез ее в свой дом, который он как раз строил на озере Вашингтон, — тот самый, в который они переехали после свадьбы. Расстелив одеяло на покрытом фанерой полу комнаты, которой еще только предстояло со временем превратиться в спальню хозяина дома, Джарред в первый раз занялся с ней любовью. Они шептались и ласкали друг друга, смеялись как дети и смотрели, как огромный серебристый шар луны, вынырнув из-за туч, величаво плыл в небе, заливая призрачным светом их сплетенные тела..

Эти мгновения навсегда останутся в ее памяти. Даже сейчас, достаточно было Келси закрыть глаза, она вновь видела залитую молочным светом луны комнату, слышала их неровное, учащенное дыхание, и лицо ее как в тот день, когда желание снова начинало гореть сжигало их обоих.

Почувствовав, как знакомый жар опалил ей шею, Келси недовольно встряхнула головой, отгоняя ненужное воспоминание.

“Почему же и когда все это изменилось? ” “В тот самый день, когда я познакомилась с его семьей”, — ответила она себе.

Его семья… Нола… Джонатан… и, конечно, Уилл. С самого первого дня сложившиеся между ними отношения в лучшем случае можно было назвать непростыми. А если учесть почти постоянное присутствие в их доме Сары, ставшей к тому времени почти членом семьи, то это было больше, чем она могла вынести. Кроме Гвен, личной секретарши Джарреда, которая хотя бы уяснила себе, что Келси стала женой ее патрона, ни один из тех, кто так или иначе был связан с “Брайант индастриз”, не вызывал у Келси ничего, кроме равнодушия или неприязни.

Неудивительно, что их брак распался. Он походил на дом, поставленный прямо на землю, без фундамента и без опор, где строители даже забыли замесить раствор, чтобы скрепить между собой кирпичи, вот он и “пополз” при первом же порыве ветра. И Роуденам, ее приемным родителям, не удалось стать частью их семьи. Она всегда состояла только из двоих: Келси и Джарреда. И, как показала жизнь, этого было недостаточно… Джарред беспокойно заворочался в постели и вздохнул. Келси испуганно отвела взгляд в сторону, ей не хотелось быть застигнутой врасплох, особенно когда она просто сидит и смотрит на него. Поднявшись, она схватила стул, на котором сидела, и переставила его в угол. Не стоило перебирать в памяти прошлое. Ничего хорошего это не приносило — ничего, кроме новых печалей, тревог и бесплодных сожалений. “Ты сказала Саре, что решила вернуться к Джарреду. Снова жить с ним в том же самом доме”, — напомнила она себе. Закусив нижнюю губу, Келси размышляла, как она могла до такой степени забыться, что позволила этим неосторожным словам сорваться с губ. Однако что-то подсказывало ей, что она сделала правильно. Да, она приняла решение: она вернется в их дом вместе с мужем.

— Тогда для чего откладывать? Можно переехать туда прямо сегодня вечером, — уже вслух произнесла Келси.

Прошел еще час. Джарред спал. Легонько коснувшись ладонью его лба, словно желая сказать “до свидания! ”, она вышла из палаты, чтобы вернуться в холодный уют своей квартиры.

— Кис, кис, кис! Иди сюда, Фелис! Иди, моя хорошая! — позвала Келси, закрыв за собой дверь и по привычке оглядываясь по сторонам. Она обнаружила кошку в коридоре. Взобравшись на шкаф, та смотрела на нее сверху, хвост ее сердито подергивался. — Так, это еще что за штучки? — проворчала Келси.

Привстав на цыпочки, она взяла рыжую кошку на руки, и та моментально замурлыкала, тычась мордочкой в шею хозяйке.

— Мы с тобой переезжаем, понимаешь? Думаю, тебе это не понравится, потому что у Джарреда есть пес, причем большой, но все равно мы переезжаем. Конечно, дело это нелегкое, но что в этой жизни легко?

Келси опустилась в свое любимое кресло, а ничего не понявшая Фелис устроилась у нее на коленях.

Почувствовав неожиданный прилив грусти, Келси крепко прижала Фелис к себе. И, видимо, перестаралась — с недовольным мяуканьем кошка спрыгнула с ее колен, и Келси со вздохом решила, что самое время выпить глоток белого вина.

Она как раз направлялась к бару, когда пронзительно зазвонил телефон. Бросив взгляд на автоответчик, она машинально отметила, что ей звонили раз десять, но ни один из звонивших не оставил для нее сообщения. Все номера были разные, но каждый раз звонили из Сиэтла. “Странно”, — подумала она. Однако этот звонок был с мобильного телефона.

— Алло?

— Келси…

— Джарред? — удивилась она. — Откуда у тебя мой номер? — выпалила Келси первое, что пришло ей в голову.

— А я его помню.

— Ты помнишь мой номер… — тупо повторила она. Еще одно неожиданное открытие. За те три года, что она тут жила, Джарред звонил ей сюда всего раз или два. Если вспомнить, что его память в настоящий момент представля-о5 ла собой разрозненные обрывки каких-то сведений, то, что он вдруг вспомнил номер ее телефона, было поистине непостижимо.

Видимо, то же самое пришло в голову и Джарреду, потому что он вдруг замялся и тоже с легким удивлением в голосе повторил:

— Да, я его помню…

— Что… что ты хочешь? — спросила Келси. От растерянности она сделала слишком большой глоток вина и закашлялась до слез.

— Э-э-э, моя собака. У меня ведь был пес, верно? Кто сейчас заботится о нем?

Похоже, память постепенно возвращалась к нему.

— Мэри Хеннесси, скорее всего.

— А как его зовут?

— Мистер Дог.

Он раздраженно чертыхнулся сквозь зубы.

— Точно. Мистер Дог. Знаешь, самому дико, что я не сразу смог его вспомнить. Да и Мэри Хеннесси тоже… а она ведь служила в нашей семье не один десяток лет. Я начисто забыл о ней. Вспомнил только, когда Уилл упомянул ее имя. Проклятие, как же меня все это бесит!

— Ты и так поправляешься очень быстро, Джарред. Только не сдавайся. И память вернется.

— А ты откуда знаешь?

— Ну, вообще-то я не знаю, — призналась она. — Но ты обычно все преувеличиваешь, а от этого толку мало.

— Я все преувеличиваю?

— Всегда.

— Что ж, боюсь, на это мозгов у меня не хватит. — В трубке послышался смешок. Сейчас Джарред вел себя как напроказивший подросток, а не как глава громадной корпорации, чей оборот составлял миллионы долларов.

Келси едва сдержалась, чтобы не улыбнуться.

— Может, это не так уж и плохо, — легко согласилась она.

— Так что ты решила? Ты переедешь ко мне? Сообразив, что именно ради этого он и звонил, Келси вся сжалась.

— Я буду ждать тебя там в тот самый день, когда тебя выпишут из больницы. Но предупреждаю — я привезу с собой кошку.

— Идет. — В голосе Джарреда послышалось облегчение. И тут же он с любопытством добавил: — А если не секрет, почему — ты вдруг передумала?

Перед глазами Келси вдруг снова возникло холодное лицо Сары Аккерман.

— Как тебе сказать… Считай, что это было своего рода указание свыше.

— Ты меня заинтриговала. — Это прозвучало до такой степени похоже на того, прежнего Джарреда, что Келси вздрогнула.

— Не думаю, что Мистер Дог будет счастлив увидеть Фелис. Впрочем, взаимно, — пробормотала она, стараясь переменить тему.

— Фелис — это твоя кошка? Оригинальное имя.

— Не спеши издеваться. Она попала ко мне уже с этим имечком. Я взяла ее из приюта — можно сказать, спасла от верной смерти, так что мне было не до того, чтобы придумывать новую кличку. А потом, кто бы говорил? Когда у тебя самого фантазии хватило только на то, чтобы назвать собаку Мистер Дог?!

— Возражение принято, — с усмешкой проговорил он. — Завтра я тебя увижу?

— Да. Я загляну по дороге на работу.

— Тогда пока. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Джарред.

Она повесила трубку, но еще долго, задумавшись, не выпускала ее из рук. Келси вспоминала, когда же в последний раз они разговаривали вот так, как друзья, без того, чтобы ссориться… чтобы он не командовал, не указывал, как ей поступить, а она бы не жаловалась на то, что в их отношениях что-то не так.

Как странно ей было сознавать, что сейчас она испытывает нечто совершенно другое! Робкую надежду. Восхитительное чувство радости оттого, что он позвонил, чтобы просто узнать, как она там.

— Ох, Фелис, — громко сказала она, обращаясь к кошке, которая, усевшись у ног хозяйки, с интересом поглядывала на нее. — Похоже, у меня проблемы, радость моя.

Телефон снова зазвонил. Вздрогнув от неожиданности, Келси схватила трубку.

— Алло? — Она услышала на другом конце провода чье-то хриплое дыхание, и волосы зашевелились у нее на голове. — Алло? — повторила она.

— Келси Беннет? — осведомился мужской голос.

— Да, это я.

— Вы меня не знаете. Ну, не совсем. Я… — Голос оборвался, но она по-прежнему слышала взволнованное дыхание.

— Что вы хотите? — спросила Келси, чувствуя, как в груди волной поднимается страх.

— Мне кое-что нужно от вас, — сказал он. Теперь он говорил почти шепотом. — Вы должны мне помочь.

Внезапно в трубке послышались короткие гудки. Прочитав номер на автоответчике, Келси, повинуясь безотчетному импульсу, набрала его и стала ждать. Трубку не брали так долго, что она уже отчаялась, как вдруг ей ответили. Голос на другом конце провода был женским.

— Кто это? — удивилась Келси.

— Эй, а тебе чего надо? Я схватила трубку, потому как телефон все звонил и звонил. Так и надрывался! Тебе кто нужен-то, а?

— Мне только что звонили от вас. Разговор прервался. Вот я и решила перезвонить.

— Да что ты говоришь? Слушай, милочка, так ведь это таксофон, что на углу Пятой! Говоришь, звонили с него? Вот чудеса-то! Только туточки сейчас никого нет.

— О… понятно. Спасибо.

Келси положила трубку. Сама не понимая, что ее заставило так поступить, она . проверила, заперты ли окна и дверь, а потом принялась поспешно собирать все, что намеревалась взять с собой.

Глава 5

Усевшись в свой “форд-эксплорер”, Келси выехала с крошечной, но безумно дорогой охраняемой парковки возле здания офиса и влилась в поток машин. Подавленность, навалившаяся на нее в тот момент, когда она погрузила в багажник своей машины последнюю коробку с вещами, вдруг исчезла. Накануне она почти полночи распихивала Вещи по коробкам, оставшимся со времени переезда в эту квартиру, которые она по какой-то причине не выкинула еще тогда. А утром, поднявшись пораньше, она принялась грузить их в машину. Оставшуюся часть дня она провела в офисе, сражаясь с Тревором, с которым едва не случилась истерика, когда он узнал об оплошности, допущенной субподрядчиками.

Неудивительно, что голова у нее разламывалась от боли. Сейчас ей хотелось только одного: выпить чашечку чаю и залезть в горячую ванну. Однако Келси и не подумала повернуть назад. Приняв решение, она была твердо намерена сдержать слово, хотя бы для того, чтобы совладать с собственными демонами. “В конце концов, — подумала она, — зачем заранее волноваться? Джарреда ведь еще не выписали из больницы”. Тем не менее Келси могло бы и не хватить решимости. Окончательным толчком послужил этот странный телефонный звонок…

— На этот раз все будет по-другому, — пробормотала она. Дождь усилился, и “дворники” метались по стеклу как сумасшедшие. Выбравшись наконец из центра города, она повернула к дому Джарреда.

“Он ведь теперь и твой”, — напомнила она себе. И все-таки Келси по-прежнему чувствовала себя гостьей, вынужденной вернуться туда, где уже бывала прежде. Уйдя от Джарреда, она фактически спасалась бегством в страхе не столько за свою жизнь, сколько за рассудок. Келси порой казалось, что она сходит с ума в этом доме, где все дышало Сарой Аккерман, в то время как ее собственное присутствие постепенно сходило на нет.

Дороги были забиты. Когда Келси наконец подъехала к Дому на озере Вашингтон, она устала как собака и едва сдерживала слезы — до такой степени этот непрекращающийся ни на минуту дождь действовал ей на нервы. Свернув на дорожку выстроенного в загородном стиле дома, Келси привычным жестом нажала кнопку пульта, которой открывался гараж — вещица, с которой ей так и не хватило сил расстаться по причине, о которой она не хотела думать. Два крыла дома, выходившие на восток и на запад, и просторный гараж, в котором без труда размещалось пять машин, делали дом огромным… похожим на белого слона. Это был свадебный подарок.

А по случаю их помолвки Джарред подарил ей сапфировое колье с бриллиантами. Она давно не надевала его — как-то в приступе ярости Джарред сорвал его с шеи Келси и сломал застежку. Как раз сегодня, собирая вещи, она краем глаза заметила его в шкатулке с драгоценностями.

Захлопнув за собой дверь гаража, миновав просторный холл и двойные стеклянные двери, за которыми был солярий, Келси почувствовала себя здесь незваной гостьей. Она уже почти не сомневалась, что совершила ужасную ошибку.

Заглянув на кухню, она обвела ее взглядом.

— Мэри? — дрожащим голосом окликнула Келси, отчаянно надеясь, что экономка, выполнявшая по совместительству и обязанности кухарки, еще не ушла.

Ответом ей было радостное “уфф! ”. Из-за угла стремительно вылетел Мистер Дог.

Обезумев от счастья, он несся к ней огромными прыжками. Келси предусмотрительно прижалась к стене.

— Нет, Мистер Дог! Стоять! Тише, мальчик, тише! Я…

Но он уже навалился на нее, выбив из рук Келси коробку. Она грохнулась на пол, туфли и шкатулка с драгоценностями разлетелись в разные стороны. Кошелек, выскользнув из пальцев, ударился прямо об морду собаки и отлетел в сторону. Все его содержимое со звоном рассыпалось по полу. Ничуть не обескураженный этим, Мистер Дог подпрыгнул снова, и Келси поняла, что сопротивляться бесполезно. Она со вздохом погладила шелковистую теплую голову, а потом крепко обняла его, прижав к себе, пока он, захлебываясь от восторга, бешено облизывал ей щеки.

— Ну, хватит! — Келси попыталась отстранить собаку, но та, дрожа всем телом от возбуждения и радостно поскуливая, навалилась на нее снова. — Ах ты, негодяй! — любовно пробормотала Келси, почесывая шелковистые собачьи уши. Уткнувшись массивной головой ей в колени, Мистер Дог с обожанием заглядывал ей в глаза. Не выдержав, Келси рассмеялась. — Ты такой же лицемер, как все мужчины, приятель. Будь тут Джарред, ты бы и внимания на меня не обратил! Ну а теперь убирайся, дай мне встать, — добавила она, отпихивая его. 90

Сапфировое колье с бриллиантами лежало в углу, тусклый свет, струившийся в кухню сквозь стеклянную крышу солярия, упав на колье, заставил драгоценные камни вспыхнуть. Подобрав с пола ожерелье, Келси задумчиво пропустила золотую нитку между пальцев.

— Когда-то оно принадлежало моей бабке, — сказал ей Джарред. Открыв затейливую шкатулку, он извлек из нее колье и осторожно надел его на шею Келси. Его горячие пальцы обожгли ей кожу. Словно разряд пробежал по всему ее телу. Дыхание у Келси перехватило — она знала, что никогда не забудет испытанного в тот момент ощущения.

— Но я не могу… — запротестовала она.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — прошептал Джарред ей на ухо. Руки его скользнули вниз по ее плечам. Они сидели за столиком ресторана в отеле “Четыре времени года”, и, слегка повернув голову, Келси могла видеть их отражение в огромном блюде из полированного серебра, ослепительно сверкающего при свете огромных люстр.

— Джарред! — онемев от изумления, беззвучно выдохнула она.

— Просто скажи “да”, — едва слышно прошептал он. Его горячее дыхание обожгло ей ухо.

— Да…

Лишь невероятным усилием воли Келси удалось отогнать от себя воспоминания. Бросив колье на стол из полированного мрамора, она нагнулась и принялась собирать с пола раскиданные вещи. Торопливыми движениями подобрав остальные украшения, Келси сунула их обратно в шкатулку. Потом собрала с пола монетки и бросила кошелек на стол рядом с колье. На фоне темной поверхности мрамора холодный блеск бриллиантов и сапфиров казался особенно загадочным и чарующим.

По-прежнему чувствуя себя незваной гостьей, Келси поднялась по одной из двух огромных лестниц, что вели наверх, миновала несколько пролетов и оказалась в галерее, тянувшейся над холлом. Подумав немного, она свернула налево, в восточное крыло, где были комнаты для гостей. Раньше, когда она жила с Джарредом, их комнаты располагались в западном крыле. Но сейчас Келси вдруг почувствовала, что никакая сила в мире не может заставить ее вновь переступить порог их бывшей спальни. “К тому же, — объяснила она себе, — после возвращения из больницы Джарреду будет нужен покой, а мое присутствие в спальне будет ему мешать. Да и мне не хочется быть рядом с ним”. Деспотичность являлась его отличительной чертой. Джарред Брайант был таким всегда — и она очень сомневалась, что его характер сильно изменился. Вряд ли крушение самолета могло заставить его смягчиться. Просто сейчас он держится немного по-другому, вот и все, подумала Келси. Это все временно. Ничто не заставит ее вновь вернуться сюда навсегда.

— Как тоскливо, — пробормотала она, заглянув в одну из комнат для гостей. Но замечание Келси относилось скорее к ее собственному настроению, потому что комната, в которой она стояла, могла поразить своим великолепием кого угодно. Нежный персиковый цвет стен оттеняли богатые переливы темно-серого и кремового, повторявшиеся в расцветке пушистого, роскошного ковра и узорчатого полога над кроватью. Мебель была изготовлена из легкого бамбука — когда-то Келси сама купила ее на распродаже в мебельном магазине. Как она тогда радовалась, как наслаждалась, самолично обставляя эти комнаты! Джарред не вмешивался, предоставив молодой жене полную свободу. Это было в первые недели их брака. Келси порой казалось, что она снова стала маленькой девочкой и мастерит домик для своей куклы. Куда потом подевалась эта радость?

Резко зазвонил телефон, и Келси подпрыгнула от неожиданности. Замерев на месте, она испуганно прислушивалась к голосу Джарреда, звучавшему поблизости, пока не сообразила, что это включился автоответчик. Выбежав из комнаты, Келси перегнулась через перила и стала прислушиваться. Звонила какая-то женщина. Вдруг Келси с удивлением узнала Нолу — да, это был ее характерный, чуть резковатый голос. Свекровь звонила сообщить, как она рада, что Келси вновь вернулась в их с Джарредом дом. Вздрагивая от каждого звука, Келси на цыпочках сбежала по лестнице и, не веря собственным ушам, уставилась на телефон. Но тут же раздался щелчок, и бесстрастный механический голос возвестил о конце сообщения.

Подхватив с пола коробку, битком набитую одеждой, Келси помчалась вверх по лестнице. В комнате она не глядя бросила ее на кровать и понеслась в ванную. Хлопнула дверью и пустила горячую воду, до краев наполнив “двойную ванну”, которой они с Джарредом ни разу не пользовались вместе. Когда-то ей этого очень хотелось. Собственно говоря, она мечтала об этом с самого первого дня, когда еще только покупала ее. Но потом все изменилось, и к тому моменту как обстановка гостевых комнат была полностью закончена, у них с Джарредом почему-то все никак не находилось ни времени, ни желания принять ванну вдвоем.

Во второй раз телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Келси с наслаждением опустилась в горячую воду.

— Надеюсь, Мистер Дог догадается взять трубку, — пробормотала она, закрывая глаза и постаравшись хоть на время отбросить все свои страхи и заботы.

— Не думаю, что она уже там, — проворчал Джарред, повесив трубку. Потом досадливо подвигал рукой и плечом — зажатые тугим гипсовым лубком, они казались огромными и неповоротливыми, и это его раздражало.

— А ты уверен, что она переедет уже сегодня? — спросил Уилл. Удобно устроившись в больничном кресле, он уперся локтями в колени, подпер голову кулаками и задумчиво разглядывал сводного брата.

— Совершенно уверен.

— Похоже, ты злишься.

— Да? — брюзгливо спросил Джарред, покосившись в его сторону. — Интересно, почему?

Почесав ухо, Уилл скорчил брату рожу.

— Послушай, не знаю, что ты задумал, но за меня можешь не беспокоиться. Единственное, что меня волнует, это ты. Я очень боюсь, что эта чертовка опять заморочит тебе голову и ты забудешь обо всем. А ведь тебе, как никому другому, должно быть известно, что она собой представляет. Ну а если у тебя отшибло память из-за того, что ты шмякнулся башкой об землю и теперь тебе требуется помощь, чтобы сложить все кусочки воедино, я буду рядом. Впрочем, как всегда, — уже серьезно добавил Уилл.

Первым желанием Джарреда было заступиться за Келси. Он уже открыл было рот, чтобы резко одернуть сводного брата, бросив ему в лицо, что он полностью доверяет Келси — куда больше, чем самому Уиллу, но тут же прикусил язык. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — одиннадцатилетний Уилл, брошенный своей непутевой матерью, сиротливо жмется на крыльце их дома.

— Хватит с меня! Намучилась, и довольно. Не нужен он мне больше! — Это было первое, что услышал Джарред, когда, приоткрыв дверь, озадаченно уставился на этих двоих, стоявших на пороге. Ему показалось, что его хлестнули по лицу.

Смущенный, перепуганный до смерти Уилл молча переступал ногами в перепачканных грязью старых башмаках, словно сверкающее чистотой крыльцо роскошного дома Нолы обжигало ему подошвы. Мальчишка не поднимал глаз от земли. Он с самого начала был камнем преткновения между Джонатаном и Нолой — никому не нужный и не интересный, плод мимолетного увлечения Джонатана какой-то секретаршей из “Брайант индастриз” в те годы, когда тот еще стоял у кормила власти. Впрочем, Нола, пронюхав о случившемся, тут же настояла, чтобы мать Уилла немедленно вышвырнули на улицу. Женщину уволили, а Джонатан с тех пор часто ходил мрачнее тучи. Но до того солнечного воскресного вечера, когда они возникли на крыльце родительского дома, Джарред ни сном ни духом не подозревал, что у него есть сводный брат.

— Мы подыхаем с голоду, а вы тут обжираетесь икрой! — свирепо бросила женщина в лицо ничего не понимающему Джарреду. Уилл, все так же не отрывая глаз от земли, смущенно жался к матери. — Передай своему папаше, что Уилл теперь — его забота! Он хороший мальчик, но у меня нет денег, чтобы кормить его, так что я умываю руки.

Она будто выплюнула последние слова. Ошарашенный Джарред взглянул на Уилла. В то время Джарреду было около пятнадцати, и он сразу понял, что хотя Нола, может, и не могла считаться образцовой матерью, но даже она была далеко не такой бессердечной и черствой, как стоявшая перед ним женщина.

— Ладно, пошли, — бросил он Уиллу, нарочито небрежным кивком головы показывая, чтобы тот следовал за ним. Уилл беспрекословно двинулся следом, а Джарред молча захлопнул дверь за его спиной. Мать Уилла сразу же поспешила исчезнуть.

— Больше никто из них никогда ее не видел.

Конечно, трудно было рассчитывать на то, что Нола встретит незаконного отпрыска своего супруга с распростертыми объятиями. Уилл же, со своей стороны, казалось, был счастлив стать членом их семьи. Вслед за Джарредом он поступил в Вашингтонский университет, блестяще закончил его и стал правой рукой своего сводного брата, когда Джонатан передал тому бразды правления “Брайант индастриз”. Случилось это после того, как фирме с трудом удалось избежать финансового краха. На то, чтобы удержать компанию от банкротства, ушли последние силы Джонатана, и он, казалось, с радостью уступил место сыну.

Естественно, наследником компании всегда считался Джарред. Уилл прекрасно знал, что не может ни на что претендовать. Даже сейчас, когда он носил фамилию Брайантов, Уилл отдавал себе отчет, что не входит в число законных наследников Хьюго Брайанта. Так что, даже когда во главе “Брайант индастриз” встал его сводный брат, он по-прежнему оставался всего лишь одним из служащих фирмы. Эта тема не подлежала обсуждению — по крайней мере пока была жива Нола. Однако, повинуясь молчаливой просьбе отца, Джарред принял решение изменить это положение, как только подвернется удобный момент.

— О чем ты думаешь? — забеспокоился Уилл, с тревогой вглядываясь в лицо старшего брата. — Твои мысли явно где-то далеко.

— Думаю, что мне чертовски надоело тут торчать — чувствую себя не в своей тарелке. Жду не дождусь, когда выберусь отсюда.

— Ну уж нет, так я тебе и поверил. Ты думаешь о Келси. И тебе страшно не нравится, что я ей не верю. Это прямо написано у тебя на лице.

Джарред вовсе не собирался посвящать Уилла в свою тайну. Пусть и дальше считает, что он ничего не помнит. Тем более что он заранее настроен против Келси. А Джарреду меньше всего хотелось бы сейчас спорить с ним по этому поводу.

— Мы потеряли неплохой кусок земли у самого берега — ее перехватила “Таггарт инкорпорейтед”, — скорбно сообщил Уилл. — Земельные участки Брунсвика. Раньше они были нашими, а теперь отошли к Таггарту. Держу пари, Келси докладывает ему о каждом куске, которым мы хотим завладеть, снабжает его информацией, так что обставить нас на финише для него все равно что отобрать конфету у ребенка.

— Участки Брунсвика…

— О Боже, — обреченно вздохнул Уилл, всплеснув руками. — Ты что, действительно ничего не помнишь?! Как ты думаешь, из-за чего мы тут все сходим с ума? Твоя мать, Сара, даже отец — все буквально с ног сбились, стараясь закончить это дело. Бьемся с утра до ночи, ходим кругами вокруг тебя — и все для того, чтобы ты подписал нужные бумаги. Ради всего святого, все уже у тебя на столе! Не хватает только твоей подписи, и что? Ни одного из нас даже близко к тебе не подпускают! И вдруг сегодня как гром с ясного неба — утром мы вдруг узнаем, что все уплыло в лапы Таггарту и конец всем нашим планам! Думаешь, мы не догадываемся, кого надо за это благодарить?

Джарред пропустил его рассказ мимо ушей. Сейчас это интересовало его меньше всего.

— А почему ты сказал “даже отец” так, словно сам удивляешься, что его это интересует?

Уилл озадаченно захлопал глазами.

— Джарред, умоляю тебя, не отвлекайся! Мне очень нужно, чтобы ты оставался в курсе событий. Тем более что ты единственный человек, который знает… точнее, знал, почему ты так и не подписал эти бумаги. Так что думай, старина. Думай. Шевели мозгами.

— Жаль, что ничем не могу тебе помочь, — с искренним сожалением пробормотал Джарред. — А все-таки… что там за чертовщина с отцом?

— Ну… как тебе сказать? Просто он в последнее время совсем не интересуется тем, как идут дела на фирме, — коротко бросил Уилл.

— Почему?

— Понятия не имею. Между прочим, и ты тоже этого не знаешь, так что можешь не ломать себе голову, пытаясь вспомнить, в чем там дело. Мы как-то раз разговаривали с тобой об отце — это было незадолго до аварии с твоим самолетом, — и ты тогда предположил, что это просто старость. Он какой-то отстраненный, верно? Только никто из нас не знает, с чем это связано. — Уилл с сожалением пожал плечами.

Джарред смутно начал припоминать, что и в самом деле тревожился из-за отца. Воспоминание, однако, так и оставалось неясным — будто какая-то неопределенная мысль то и дело вторгалась в его сознание… мысль, которая, похоже, не имела ничего общего с тем, что с ним произошло.

— Еще раз прошу тебя, Джарред, — будь начеку, когда речь идет о Келси. Ладно, ладно, не злись. Естественно, у нас с тобой нет никаких доказательств, что это именно она снабжает Таггарта информацией обо всех наших планах, но если это не она, то кто же еще? Имей в виду, что все это касается таких дел, о которых не знает ни одна живая душа в фирме — никто, кроме тебя и меня.

— Так, может, это один из нас? — с мрачным юмором предположил Джарред.

Уилл заставил себя рассмеяться.

— Ладно, пусть не только мы двое, а и еще кое-кто. Согласен, наши планы, касающиеся участка в Брунсвике, не были тайной за семью печатями, а вот детали предполагаемой сделки мы с тобой обсуждали только вдвоем. Так откуда же об этом узнал Таггарт? — Уилл вскинул руки. — Так что, сам понимаешь, Келси — самая подходящая кандидатура на роль шпионки.

— Порой случается, что самая вероятная кандидатура оказывается наименее вероятной. Прежде всего она у нас не работает. Так откуда же она могла узнать об этой сделке, да еще во всех подробностях?

Лицо Уилла разом просветлело. Он встрепенулся и ожил, словно с плеч его свалилась неимоверная тяжесть.

— Слава Богу, похоже, ты снова начинаешь понемногу соображать, старина. А то я уж стал бояться, что у тебя крыша поехала.

— Я просто не понимаю, как можно передать информацию, которую у тебя нет никакой возможности получить.

— Она ведь работает на Таггарта, — терпеливо повторил Уилл, словно опасаясь, что Джарред мог об этом забыть.

— Да, на Таггарта. А не на “Брайант индастриз”.

— Это точно.

— Так что она — не тот человек, которого надо искать. Уверяю тебя, Уилл.

— Почему ты так думаешь? — возмутился тот.

— Да просто знаю, вот и все, — с растущим раздражением отозвался старший из братьев. Он до смерти устал. Устал спорить с Уиллом, устал беспокоиться о том, что происходит в “Брайант индастриз”. Естественно, он не мог не понимать, насколько наивно звучит его утверждение, но лучшего доказательства у него пока что не было. — Послушай, я ей доверяю, понимаешь? Не знаю, как объяснить, но это так. Тебе придется поверить мне на слово. Келси… не такая, какой тебе кажется.

— Боюсь, ты ошибаешься, братец, — вздохнул Уилл, с искренним сочувствием глядя на Джарреда. — Что ж, мне очень жаль.

— Мне тоже.

Еще раз тяжело вздохнув, Уилл поднялся с кресла.

— Ладно, будем надеяться, что память к тебе вернется. Тогда и продолжим этот разговор.

У Джарреда едва не сорвалось с языка, что он и так уже все отлично помнит… ну, почти все. Но он тут же прикусил его, с досадой подумав, что едва не проговорился. Вместо этого он спросил:

— Но если Келси уйдет от Таггарта… что же, ты считаешь, тогда утечка информации прекратится?

— Откуда мне знать? — вскипел Уилл. — Разве так уж трудно позвонить? Или даже встретиться где-то, чтобы сообщить этому ублюдку все, что его интересует?

— Согласен. Но ведь сначала эту информацию нужно добыть. А сделать это можно только через кого-то из служащих фирмы, — подчеркнул Джарред. — Вот кого тебе нужно найти, Уилл. Того, кто работает на “Брайант индастриз” и знает все, что может интересовать Таггарта. Это и будет твой шпион, Уилл.

— Наш шпион, — поправил Джарреда Уилл. В первый раз по лицу его скользнула тень сомнения.

— Спроси себя, у кого еще был доступ к информации? А у кого-то он был, это точно.

— Нет. Все бумаги были у тебя в офисе. В кабинете.

— Тогда у кого есть доступ в мой кабинет?

— То есть кроме меня и Гвен?

— Гвен?..

— Твоей личной секретарши. Между прочим, она служит в фирме вот уже больше сорока лет — дольше всех. Предана интересам “Брайант индастриз” всей душой. Та самая Гвен, которой наш отец верил больше, чем себе самому, и которая даже не подумала искать себе новое место, когда компания, казалось, вот-вот пойдет ко пну и все остальные хлынули отсюда, словно крысы с тонущего корабля!

— Я помню Гвен, — коротко кивнул Джарред. В его памяти всплыла сухопарая женская фигура, внимательные глаза, окруженные сетью морщин, в которых, казалось, отражается душа, темные крашеные волосы, у корней которых предательски проглядывает седина. Его так и подмывало сказать, что он только и мечтает о том, как бы избавиться от этого живого реликта, либо отправив ее на пенсию, либо сплавив кому-то другому. Но Джарреду не хотелось огорчать Уилла. Может быть, в свое время, работая с их отцом, Гвен и была образцовой секретаршей, однако вместе с молодостью и миловидностью ушло и другое — память, например. Гвен была славной женщиной, но ненадежной. И он ей не доверял.

“Ну и бессердечный же ты ублюдок”, — невольно хмыкнув, мысленно обругал себя Джарред.

— Кто-то на фирме имеет доступ к закрытой информации, — упрямо повторил Джарред. — И это не Келси.

— Ладно, ладно, может быть, она и в самом деле не тот человек, которого мы ищем, — с некоторым сомнением пробормотал Уилл.

— Тогда, рассуждая логически, нам нужен кто-то другой. Тот, кто, не вызывая подозрений, может совать нос в дела фирмы.

— Так или иначе, но у Таггарта есть свой человек в компании, — пробурчал Уилл. — И это главное. Ладно, пусть я ошибаюсь насчет Келси, согласен, но тем не менее готов Руку дать на отсечение, что она так или иначе связана с этим Делом. Может, тебе это не слишком понравится, но позволь сказать начистоту — ни одна живая душа в целом свете не питает к тебе столь глубокой ненависти, как твоя очаровательная жена. Даже Тревор Таггарт. Так что ходи, да оглядывайся. Так-то, старина.

Молчание повисло между братьями — словно выросла глухая стена. Усталость свинцом разлилась по телу Джарреда. Он утомленно прикрыл глаза.

— Конечно, она красивая женщина, — понимающе пробормотал Уилл. — И сейчас она, возможно, решила, что лучше всего держаться за тебя, да покрепче.

— Выходит, она все-таки не воплощение зла?

— Я этого и не говорил. Просто я ей не доверяю, Джарред, вот и все.

Уилл ушел, а Джарред долго еще лежал, размышляя. Что, если его брат все-таки прав? Вдруг Келси и в самом деле шпионит для Таггарта? Ему вспомнилось, что за последнее время из пяти крупных заказов три внезапно сорвались — и уплыли в руки Таггарта.

Но тут перед глазами Джарреда возникло выразительное лицо Келси, с мягкими, похожими на теплый янтарь глазами. Он вспомнил ее несомненную честность, ее шутки, ее живой ум — ведь именно это когда-то заставило его привязаться к ней. Именно этими качествами ее души он продолжал неизменно восхищаться, даже когда был зол на нее… даже потом, когда она ушла от него навсегда. Неужели она все это время предавала его?! Ненавидела его до такой степени, что старалась уничтожить его фирму, то, ради чего столько лет трудились его дед и отец? Неужели все-таки Келси?

— Нет! — громко выкрикнул Джарред в пустоту, и слова его гулко отдались в пустой палате. Он не сомневался, что подобные подозрения мучили его и раньше, но твердо знал, что винил ее лишь потому, что сам был в отчаянии. В глубине души он никогда не верил в ее виновность.

Через минуту на него снова волной накатилась усталость, и на этот раз Джарред уже не стал ей сопротивляться. Все, о чем он сейчас мечтал, — это выбраться поскорее из этой проклятой больницы и начать жизнь с новой страницы.

Вместе с Келси.

Протерев запотевшее зеркало полотенцем, Келси придирчиво разглядывала свое отражение.

— Что ты делаешь? — прошептала она, обращаясь к нему. — Что ты делаешь?!

За дверью ванной жалобно поскуливал и царапался Мистер Дог. Завернувшись в пушистое лимонно-желтое банное полотенце, Келси недовольно рявкнула: — Пошел вон! Я скоро выйду!

Поскуливание тут же усилилось. Мистер Дог ожесточенно царапал дверь. Не выдержав, Келси приоткрыла ее достаточно широко, чтобы пес мог просунуть туда нос.

— Ты негодяй — надеюсь, тебе это известно?

Вместо ответа Мистер Дог просунул в щель ухмыляющуюся морду и возбужденно залаял. Сообразив, что проиграла, Келси со вздохом открыла дверь и впустила собаку.

Обычно Мистер Дог вел себя куда более сдержанно, но сейчас, когда Джарреда не было дома уже больше недели, бедняга скорее всего просто извелся в одиночестве. Келси понимала, что вряд ли она может заменить ему Джарреда, тем не менее искренняя радость собаки приятно польстила ее самолюбию.

Шлепая ногами по пушистому ковру цвета густых сливок, лежавшему у постели, она натянула синие джинсы и хлопчатобумажную рубашку навыпуск, оставив пару пуговиц незастегнутыми. Потом влезла в высокие ботинки из мягкой черной кожи и накинула черный шерстяной пиджак, который великолепно гармонировал с ними по стилю. Вернувшись в ванную, Келси кое-как пригладила непокорные кудри, в свете лампы отливавшие медным блеском, позволив им свободно упасть ей на плечи. Мазнув по губам помадой и слегка припудрив нос, она почувствовала себя во всеоружии. “Вот теперь можно снова ехать в больницу”, — удовлетворенно подумала она.

— С дороги! — шутливо крикнула она Мистеру Догу, чуть ли не бегом промчавшись по коридору и укрывшись от него в кухне.

Колье лежало там же, где она его и оставила — на мраморном столе. Несколько минут Келси нерешительно разглядывала его, испытывая томительное желание снова подержать его в руках. С этим колье у нее было связано столько Упоминаний! Пусть не все они были радостными, но выкинуть их из памяти она не могла.

Келси взяла колье в руки, и у нее перехватило дыхание. Все ее тело дрожало, как туго натянутая струна. С трудом Расстегнув застежку, она медленно обернула его вокруг шеи, и во рту у нее пересохло. Украшение приятно холодило шею. полузакрыв глаза, Келси пыталась представить, что подумает Джарред, когда увидит колье у нее на шее.

* * *

Снова сны… Джарред беспокойно заворочался в постели. Вода… много воды. Сейчас он и сам не мог бы с уверенностью сказать, спит он или бодрствует. Балансируя на грани сна и реальности, он отдавая себе отчет, что все это ему лишь снится. Но даже понимая это, никак не мог заставить себя проснуться. Снова и снова перед его мысленным взором вставали странные картины.

Вот он стоит, глядя себе под ноги, а вокруг него — сплошное море травы. Ноги его утопают в огромных желтых одуванчиках и мясистых побегах сорняков, которыми сплошь заросла лужайка. Под ними уже почти не видно газонной травы, и Джарред чувствует, как в груди его растет раздражение. “Кто это, интересно, до такой степени запустил газон? ” — думает он.

И вдруг прямо перед ним невесть откуда появляется мужчина. Он говорит, что его зовут Чарли. Джарред не успевает ничего сказать — в следующую минуту он оказывается в незнакомой ему кухне. Тут невообразимо грязно. На полу потертый линолеум непонятно какого цвета, в углах и возле исцарапанного стола — горы мусора. В раковине громоздятся давным-давно немытые тарелки с присохшими остатками пищи, кое-где уже превратившейся в плесень. Просыпанная кем-то соль, крошки и какие-то объедки — словом, настоящая трущоба.

“Наркоманы! ” — едва успевает сообразить он и тут же оказывается в воде. Он тонет! Вода заливается ему в горло, и страх почти парализует Джарреда. Он задыхается! Он не может говорить! Уже ничего не соображая, он начинает барахтаться, пытаясь всплыть на поверхность, и тут в его затуманенное сознание вплывает мягкий голос Келси.

— Джарред! — прошептала она возле самого его уха, и он дернулся на постели. Положив руки ему на плечи, Келси с тревогой вглядывалась в его лицо. Ее нежные губы были совсем близко от его губ. — Прости, но тебе, видно, что-то приснилось, и ты так кричал, что я испугалась. Мне показалось, тебя мучают кошмары. С тобой все в порядке?

— Лучше не бывает… — Джарред с трудом откашлялся, прочищая горло, еще не до конца стряхнув с себя остатки мучительного кошмара. Но с каждой минутой видение становилось все менее ярким, будто растворяясь в воздухе. Сдвинув брови, Джарред затолкал последние остатки его в самый дальний уголок памяти, чувствуя, что об этом стоит поразмыслить на досуге. — Да, ты права. Мне что-то снилось… Это было что-то, связанное с наркотиками.

— С наркотиками? — Вздрогнув от неожиданности, Келси резко отодвинулась в сторону. И Джарред мучительно пожалел о вырвавшихся у него словах. — Ты хочешь сказать, что-то типа “экстази”?

— Да. И еще вода. — Джарред облизал сухие губы. — Кстати, о воде. Умираю от жажды. Ты не можешь дать мне попить?

— Конечно. — Келси налила воду в пластиковый стаканчик, из которого торчала трубочка, и сунула стаканчик в здоровую руку Джарреда.

Джарред жадно припал к соломинке.

— Может, мне и вода-то снилась только оттого, что во рту все пересохло? — предположил он.

— Ну, хорошо, а почему же тогда тебе снились наркотики? — спросила Келси.

— Понятия не имею. Я вдруг оказался в какой-то незнакомой комнате. То ли кухня, только страшно загаженная, то ли подпольная лаборатория, — проговорил Джарред. — Нет, скорее все-таки это была кухня, потому что там в мойке валялась посуда… И они что-то там варили.

— Они?

— Ну, ребята, которые занимаются наркотиками, — не найдя более подходящего объяснения, пробормотал Джарред. — Я это уже где-то видел, — добавил он, тяжело задумавшись. — То есть, я хочу сказать, мне почему-то кажется, что все это я уже видел. Может, по телевизору?

Келси вся обратилась в слух.

— А что именно они там делали?

— Не знаю. А что вообще можно делать в таких условиях?

— По-моему, я где-то слышала, что именно так производят марихуану.

— Нет, — отмахнулся он. Это был скорее какой-то неосознанный импульс, неясное ощущение. И тем не менее Джарред был совершенно уверен, что не ошибся — была не марихуана. Это был…

Кристаллический метамфетамин.

Ответ вспыхнул в его мозгу неожиданно для него самого — точнее, он просто всплыл из подсознания, прорвавшись, словно пузырек воздуха, сквозь толщу воды. Наверное, лицо его изменилось, потому что Келси испуганно вздрогнула и наклонилась к нему.

— Что? Что с тобой?

— Ничего. Просто пытаюсь вспомнить, что же это все-таки было.

— Может быть, все это каким-то образом связано с Ченсом? — предположила она, сразу почувствовав себя неуютно. — Смотри сам: вода и наркотики. Твой самолет рухнул в реку Колумбия, а Ченс… Ченс ведь был любителем этого дела, ты знаешь.

Джарред молча смотрел на нее круглыми от изумления глазами. О чем, черт возьми, она говорит?! Любителем?! Да парень совсем свихнулся на наркоте, ни на один день не слезал с иглы, и сам кололся, и другим толкал — Джарред был готов съесть собственную шляпу, если это не так!

И тут его взгляд упал на колье. Сапфировое с бриллиантами колье, когда-то принадлежавшее еще его бабке, сверкающей змейкой обвилось вокруг шеи Келси, едва заметное в открытом вороте рубашки. “Значит, она починила его”, — сообразил он, и радость, захлестнувшая его, была настолько сильна, что Джарред замер с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни звука.

— Так ты все-таки вернулась? — после долгого молчания, запинаясь, спросил он.

— Да-а… как раз этим сейчас и занимаюсь. — Келси сцепила руки, чтобы их дрожь не выдала ее волнения.

— М-м-м, просто не могу дождаться, когда выберусь отсюда!

— Знаешь, а ты выглядишь все лучше и лучше…

— Боюсь, ради того, чтобы выписаться, мне придется нокаутировать доктора Алистера, иначе лежать мне здесь до скончания века, — притворно унылым тоном пожаловался, Джарред.

Губы Келси невольно раздвинулись в улыбке, и ей сразу стало легко и свободно. Однако стоило ей бросить взгляд в сторону Джарреда, как она вновь почувствовала себя стесненно, ощущая его непонятную власть над собой.

— Джарред Брайант вступает в бой и выигрывает, — с мягким юмором бросила она ему. — Знаешь, мне даже жаль беднягу-доктора. Просто страшно подумать, что ты с ним сделаешь, если ему придет в голову задержать тебя тут еще на пару недель.

— Ты надела колье.

Теперь он смотрел ей прямо в глаза. Келси неловко заерзала на стуле и машинально попыталась прикрыть ладонью колье, сверкавшее в вырезе рубашки.

— Да. Значит, ты его помнишь…

— Между прочим, я помню очень многое.

— Правда? — Она бросила на него испытующий взгляд.

— Ну, почти все, — признался Джарред. Украдкой взглянув в ее сторону, он заметил, как она изменилась в лице — до нее наконец дошло, что память практически вернулась к нему. — Нет, не все, — уточнил он. — О том, что случилось с самолетом, я до сих пор ничего не помню. Да, и потом… если не возражаешь, я бы предпочел пока что не объявлять всем и каждому, что с памятью у меня не так плохо, как все думают.

— Вот это да! — Келси покачала головой. — Хорошо, как захочешь. Мне даже кажется, что в этом есть смысл.

— Стало быть, ты тоже не доверяешь моей семейке?

— Ну… не слишком, — смущенно рассмеялась Келси. — А вот ты, по-моему, всегда верил им всем, как себе самому.

— Ну что ж, теперь кое-что изменилось. — Джарред пожал плечами, помолчал немного и неловко отвел глаза в сторону. — Э-э-э… прости меня… за колье.

Перед глазами Келси вдруг снова встала эта сцена: Джарред, потеряв от ярости голову, с проклятиями срывает с ее шеи колье. До этого момента, вспоминая сухой треск, с которым порвалась цепочка, она вспыхивала от гнева, называя его не иначе, как негодяем. Но теперь его виноватый вид заставил Келси взглянуть на происшедшее под другим углом, и ей пришлось признать, что на самом деле все выглядело несколько иначе.

Она смущенно потупилась,

— Я помню, как все случилось. Ты просто держал его в Руке. Ты тогда разозлился на меня, потому что я не хотела его носить. Тебе всегда нравилось, когда я его надевала, а мне захотелось сделать тебе больно, поэтому я дернулась и… цепочка лопнула. — Келси с трудом проглотила вставший в горле комок. — Колье было испорчено… и я… я винила в этом тебя. А ты не был виноват. Это все я…

Несколько томительно долгих минут Джарред разглядывал ее вспыхнувшее лицо глазами, похожими на осколки арктического льда. И вдруг с его губ неожиданно сорвалось чего она никак не ожидала услышать:

— Дай мне еще один шанс, хорошо?

Глаза Келси ярко вспыхнули и засияли, как янтарь, когда на него падает луч солнца.

— Хорошо.

Он протянул к ней здоровую руку, и Келси, не колеблясь, вложила свои пальцы в его горячую ладонь.

— Я хочу попросить тебя об одном одолжении, — пробормотал Джарред. Келси выжидательно смотрела на него, не говоря ни слова. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты работала в “Брайант индастриз”.

— Что?! — ошеломленно выдохнула она. Раньше ему бы и в голову никогда не пришло предложить ей работать в его фирме! Было время, когда Келси мечтала, чтобы он попросил ее об этом, однако Джарред неизменно стоял на своем — она должна держаться подальше от его бизнеса!

— Видишь ли, в компании завелся шпион, — решившись, бросил он. И выложил ей все, по пальцам перечислив те крупнейшие заказы, которые Тревору удалось увести у него из-под самого носа. По мере того как он говорил, Келси охватывала дрожь. Леденящее душу чувство надвигающейся беды овладело вдруг ею. Во всем этом была какая-то странная неотвратимость. Увы, приходилось считаться с фактами: Тревору при обычных обстоятельствах ни за что бы не удалось заполучить те заказы. Следовательно, в фирме Джарреда у него был свой человек.

— И кто же он? — спросила Келси, дождавшись, когда Джарред закончит.

— Мы пока не знаем.

— Мы?

— Незадолго до твоего прихода мы говорили об этом с Уиллом, — вынужден был признаться Джарред. — Он изо всех сил пытался убедить меня, что за всем этим стоишь ты.

Брови Келси поползли вверх.

— Я?! Но чего ради?

— Ненависть. Хочешь разорить меня, потопить мою фирму. Келси растерянно моргнула. Забыв о том, что еще вчера она сама убеждала себя, что не испытывает к мужу ничего, кроме ненависти, она подняла на него глаза.

— Но это неправда! — с жаром воскликнула она.

Показалось ей или лицо Джарреда и в самом деле просветлело? Неужели богатый, влиятельный и всемогущий Джарред Брайант боялся прочесть ненависть и презрение в глазах собственной жены? Даже теперь ей было трудно в это поверить — и это при том, что она и сама была явно не в состоянии разобраться в своих чувствах.

— Так ты согласна? — спросил он.

— Не знаю… просто представить себе не могу, что вот так уйду от Тревора и стану работать на “Брайант индастриз”. Ни одна живая душа не поверит, что меня туда пригласили. Решат, что я просто выпросила у тебя эту должность, может, даже валялась у тебя в ногах, чтобы ты согласился. Чего доброго, еще сделают вывод, что ты полностью потерял разум, что тобой можно вертеть как угодно, и тогда моя жизнь превратится в кромешный ад.

— Значит, ты решила отказаться?

Чувствуя тепло его ладони, по-прежнему крепко сжимающей ее пальцы, видя, с каким напряженным вниманием он ждет ее ответа, Келси вдруг сообразила, что Джарред скорее всего отчаянно нуждается в ком-то, с кем можно разделить тревоги и заботы, а заодно и поправить дела на фирме. И кивнула.

— Я всегда хотела работать на “Брайант индастриз”, — просто сказала она. — Только… у меня ведь там нет ни единого друга. Слова сказать не с кем.

— Ну, ради этого можешь приходить ко мне, — улыбнулся он.

И Келси вдруг со всей очевидностью поняла, что Джарред абсолютно прав.

Глава 6

— Первое время посидишь в моем кабинете, — сказал Уилл, когда они вместе с Келси шли по застланным серебристо-серым ковром коридорам “Брайант индастриз”. — все равно я весь день мотаюсь между фирмой и больницей Джарреда. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к Меган. Она моя секретарша — пополам с Сарой Аккерман. Так что спроси либо ее, либо личную секретаршу Джарреда, Гвен. Ты ее знаешь. Впрочем, кажется, как раз сегодня ее нет. Мигрень, понимаешь ли, — объяснил он, хотя в этом не было особой нужды. О пресловутых мигренях Гвен знала вся фирма. В том числе и Келси.

— Спасибо, — выдавила она из себя.

— Никаких проблем.

Открыв массивную дверь мореного вишневого дерева, ведущую в просторный, залитый светом кабинет, он пропустил Келси вперед, и она оказалась посреди комнаты, где не было личего, кроме двух письменных столов, разделенных серым ковром. Ошибиться, кому принадлежит каждый из них, было невозможно. Тяжелый стол красного дерева, величаво стоящий посреди кабинета, будто говорил: “Смотрите, кто тут хозяин! ” Другой, неприметный и куда меньших размеров, скромно жался в углу с видом непрошеного гостя.

Понимая, как, должно быть, были потрясены все сотрудники фирмы, узнав о ее назначении, Келси не могла не отдать должное той быстроте, с которой выполнялись приказы Джарреда. И хотя она буквально кожей чувствовала, до какой степени раздражает Уилла такой поворот событий, он старался это скрыть: с изысканной любезностью проводил ее в кабинет и чуть ли не в лепешку расшибался, чтобы устроить ее поудобнее. Итак, все ее страхи оказались ложными, хотя Келси сильно подозревала, что за всем этим показным радушием скрываются страх и неприязнь.

И все-таки это было лучше, чем сразу столкнуться с открытым сопротивлением, которого она боялась. Почему-то Келси нисколько не сомневалась, что ее встретят именно так, поскольку вряд ли кто-нибудь в семействе Брайантов прыгал от радости, узнав, что в “Брайант индастриз” появилась новая сотрудница.

Ближе к вечеру ей нужно будет вернуться в свой бывший кабинет — уладить последние формальности с “Таггарт инкорпорейтед” и поговорить с Тревором о своем решении перейти в “Брайант индастриз”.

“Остается только надеяться, что это не станет самой большой ошибкой в моей жизни”, — вздохнула она про себя. Келси грызли сомнения. Она собиралась бросить работу, которая поддерживала ее все последние годы, помогая перенести боль и горечь неудачного замужества и не пасть духом.

— Все чудесно, — сказала она. — И… большое тебе спасибо, Уилл. Знаю, что такие перемены показались тебе несколько странными. Честно говоря, мне тоже. Остается только надеяться, что этот день станет для нас с Джарредом началом нового этапа нашей жизни.

— Я тоже надеюсь… что за всем этим у тебя стоят одни только добрые намерения, — с нажимом проговорил Уилл, бросив выразительный взгляд на часы.

— Так и есть, уверяю тебя. Знаю, что тебе потребуется некоторое время, чтобы поверить в это, но раз уж нам с Джарредом выпала возможность попробовать еще раз, было бы грех ею не воспользоваться. Понимаешь?

— Ладно, ладно, согласен. А сейчас мне пора бежать, у меня назначена встреча. Насколько я понял, тебе пока ничего не нужно? Попозже мы еще поговорим о деталях, но сейчас у меня дел по горло.

Она почувствовала в его голосе нетерпение. “Впрочем, можно ли его винить? ” — вздохнула Келси. Джарред и в самом деле, должно быть, здорово надавил на Уилла, заставив его устроить Келси в святая святых “Брайант индастриз” и убедив брата, что от нее не должно быть никаких секретов.

— У меня сегодня тоже хватает дел, — кивнула она. — Так что давай оставим все это на завтра.

— Я обычно являюсь сюда к семи. А ты приходи в любое время, хорошо?

— В семь так в семь, — с безразличным видом кивнула Келси, не желая дать себя запугать.

Коротко кивнув на прощание, Уилл оставил ее одну, и Келси воспользовалась подходящим моментом, чтобы на несколько минут расслабиться на своем новом рабочем месте. Мысли беспорядочно кружили в голове, словно летучие мыши. Черт ее дернул согласиться на эту авантюру! Что это — доверие? Или просто хитроумная ловушка в стиле Макиавелли?

И правильно ли она сделала, сказав Уиллу, что не желает Упускать еще один шанс? Что, если именно он и занимается промышленным шпионажем, снабжая Тревора секрет-Ной информацией о планах фирмы?

Келси резко одернула себя. Хотя она нисколько не сомневалась, что Тревор с легкостью решится на промышленный шпионаж, тем более когда речь идет о его главном конкуренте, ее все же удивило, что она так мало волнуется о своем бывшем шефе. Проанализировав собственные ощущения, она убедилась, что никогда особенно не доверяла Тревору, давным-давно убедившись в том, что этот человек с легкостью поступается принципами, особенно когда речь идет о бизнесе. И сейчас, после того, что рассказал Джарред, многие поступки Тревора виделись ей совсем в другом свете.

Встряхнувшись, Келси вскочила на ноги. Ей пора было бежать. Нужно было еще заскочить в офис, привести в порядок оставшиеся дела, а уж потом сообщить Тревору о своем уходе. Если он попросит ее остаться, она будет рада это слышать. Однако Келси ничуть не сомневалась, что как только Тревор узнает о ее планах, он тут же недрогнувшей рукой укажет ей на дверь и забудет о ее существовании в тот же миг, как эта самая дверь захлопнется за ее спиной.

В кабинет постучали.

— Войдите! — крикнула Келси.

Молодая женщина просунула голову в дверь.

— Привет, я Меган, — представилась она. — Уилл, наверное, уже говорил вам обо мне? Если вам что-то понадобится, только скажите.

— Спасибо, Меган. Пока ничего не могу придумать, — улыбнулась Келси.

— Приятно, что вы теперь тоже с нами, миссис Брайант.

— Мне здесь нравится. — Келси невольно улыбнулась про себя, отметив свою незамысловатую попытку с первой минуты наладить отношения. — Прошу вас, называйте меня Келси. Миссис Брайант — это как-то слишком уж официально.

— Рада, что мы теперь будем работать вместе, Келси, — с открытой улыбкой повторила Меган. — Если вдруг что-нибудь понадобится, я за дверью.

— Спасибо. Я непременно вас позову.

Как только за Меган захлопнулась дверь, в голове Келси промелькнула мысль о том, что и в “Брайант индастриз”, возможно, найдутся добрые души.

Приободренная этой мыслью, она перебросила через плечо сумочку и отправилась на встречу с неизбежным — в офис Тревора Таггарта, чтобы сообщить о своем уходе.

— Боже милостивый! — пробормотал сквозь стиснутые зубы Джарред, без сил вытянувшись на постели. Он ходил. Он ходил! Однако сделанные несколько шагов едва не прикончили его.

При мысли о том, какой поднялся бы скандал, если бы стало известно, что он встает с кровати, Джарред довольно ухмыльнулся. Нет, он не винил врачей — он и сам понимал, что слаб, как новорожденный котенок. И однако он ходил! Конечно, невероятно медленно, подволакивая одну ногу и слегка опираясь на другую, шипя при этом от невыносимой боли, но он ходил!

Итак, что дальше? Времени у него не так уж много. Он вдруг вспомнил, как частенько поражал и друзей и родителей с Уиллом тем, с какой непостижимой быстротой умел поправляться после каждой болезни и травмы. Доктора обычно тоже только разводили руками, не понимая, как это ему удается.

Однако на этот раз оправиться будет дьявольски трудно.

— Какое у тебя хмурое лицо, сынок, — услышал он вдруг над ухом знакомый голос.

Повернув голову на подушке, Джарред бросил взгляд на вошедшего. Отец уже стоял возле самой кровати, и Джарред отметил, что с того момента, как с ним случилось несчастье, тот постарел чуть ли не на десять лет.

Приподнявшись на подушках, Джарред встревоженно уставился на отца.

— Отец?

— С тобой все в порядке? Что-то ты сегодня очень бледный, — забеспокоился Джонатан, разглядывая сына.

— Все нормально. — Джарред только сейчас заметил, что за последние несколько дней волосы у отца совсем побелели. Кажется ему это или нет? Может, его . память шутит с ним злую шутку? Или его отец и в самом деле так изменился? Раньше он казался хоть и немолодым, но вполне здоровым и сильным человеком. А несчастье с Джарредом превратило его в развалину.

— А где Нола… м-м-м… мама?

— В офисе, конечно. А я решил наведаться сюда, чтобы избежать “сцены у фонтана”, — объяснил отец.

— “Сцены у фонтана”? — недоумевающе переспросил Джарред. — А-а-а, ты имеешь в виду Келси?

Джонатан провел рукой по лицу.

— Для чего ты решил взять ее в “Брайант индастриз”? Ты ведь понимаешь… — Видно было, что он с трудом подбирает слова. — Вряд ли она придется по душе остальным.

— Меня это не волнует. — Джарред попытался было пожать плечами, но тут же сморщился от боли. Господи, чего бы он не дал, чтобы сейчас оказаться на ногах! — Видишь ли, как ты понимаешь, сам я на работе появлюсь не скоро. И мне хотелось бы, чтобы Келси мне помогла.

— Но, Джарред, по-моему, она не тот человек, которого тебе следовало бы просить о помощи, — вздохнул Джонатан, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Лучше было бы обратиться к Уиллу. Или к Саре. На них обоих можно положиться. Впрочем, ты сам это знаешь.

— Интересно, а ты на кого полагался? — буркнул Джарред. И тут же пожалел о своих словах. Это было жестоко. Впрочем, из песни слова не выкинешь — правление Джонатана едва не стоило семье Брайантов их благосостояния, а заодно и фирмы.

“Но мне нужно это знать, — мысленно оправдал свой вопрос Джарред. — К тому же они ведь считают, что у меня амнезия. Так что в том, что я спрашиваю, нет ничего страшного”.

Джонатан растерянно моргнул.

— Твой дедушка оставил мне все дела в идеальном состоянии. Но, поверь, мне тогда было не легче, чем тебе сейчас!

— Просто как строка из стихотворения, — осторожно пробормотал Джарред.

Поискав глазами, куда бы сесть, Джонатан с трудом не столько сел, сколько упал на стул, стоящий возле кровати. Джарред приподнялся на кровати, чтобы поддержать старика, но тут же свалился снова, скрипя зубами от боли.

— Не делай этого, — прошамкал Джонатан, протягивая к сыну руку, которая заметно тряслась. Джарред не поверил своим глазам — раньше такого не было. — Тебе нельзя…

— Просто я беспокоюсь за тебя, отец.

— Так, значит, ты меня помнишь? — с несвойственной ему горечью спросил Джонатан.

— Конечно. — Джарред посмотрел на отца. — А что тебя так удивляет? Я помню, кто я такой. Помню Уилла, и Сару, и Нолу. И тебя, и Гвен. — Он замолчал, заметив, что ссохшаяся фигура отца вся дрожит. — И Мэри тоже помню, — добавил Джарред. — И Келси.

— Тебе просто о нас рассказали.

— Да, — неохотно признался он. — Однако ваши имена вызвали отклик в моей памяти. Я принял их, будто знал с самого рождения. Память обязательно вернется ко мне, — добавил Джарред, внутренне корчась от стыда и чувствуя себя едва ли не предателем. Ложь оставила у него на языке привкус нестерпимой горечи.

— Да, да, конечно, сынок, все будет хорошо. Я скучаю по тебе, — хриплым от переполнявших его чувств голосом пробормотал Джонатан.

Наступило долгое молчание. Джарред чувствовал, что у старика что-то на уме, но тот молчал, и Джарред понял, что начать разговор придется ему самому.

— А зачем Нола отправилась в офис? Прости меня, отец, мне не хотелось бы никого обидеть, но я сильно подозреваю, что она вряд ли одобрит назначение Келси.

— Нола даже позвонила Келси, чтобы сказать, как она рада, что та теперь тоже станет работать в семейной фирме, — вздохнул Джонатан. — Поверь, она старается, сынок. Она сделает все, что угодно, лишь бы было лучше для тебя. Больше ей ничего не нужно.

— Ради того, что, как ей кажется, будет лучше для меня, — поправил Джарред. — А это не одно и то же, отец.

Серебряные брови Джонатана поползли вверх, и на мгновение он стал таким же, каким его вдруг вспомнил Джарред: мягким, с приятной улыбкой человеком, немного чудаковатым, но обаятельным — к таким, как он, обычно все относятся с симпатией. Любимец женщин. Когда-то у него не хватило силы воли отказаться от матери Уилла, а позже интрижка с этой женщиной едва не стоила ему брака.

И стоила бы, будь Нола Брайант чуть слабее. Однако разрушительной силе ее мог бы позавидовать любой ураган. Да что там ураган — ничто в мире не смогло бы заставить ее свернуть с однажды выбранного пути. Достаточно было ей положить глаз на Джонатана Брайанта, и дальнейший ход событий нетрудно было предугадать. А теперь ей была нужна “Брайант индастриз”, нужна для ее единственного сына. А это означало, что с той минуты, как бразды правления фирмой перешли в руки Джарреда, она станет держать мужа на коротком поводке. С тех самых пор она использовала его исключительно в представительских целях — тем более что донжуанские страсти Джонатана Брайанта с возрастом, естественно, поутихли.

— Даже сказать не могу, как я рад, что ты выздоравливаешь, — взволнованно проговорил Джонатан слабым, дрожащим голосом. — За эти последние несколько дней я выстрадал больше, чем за всю жизнь. Сколько часов я провел на коленях, моля Господа не наказывать меня за мои прошлые грехи и сохранить мне сына! Нет, я не просил его о прощении за то, что сделал я, но благодарен ему за то, что мои грехи не пали на твою голову. Благодарю тебя, Господи. — Он поднял глаза к небу. — Благодарю тебя…

Джарред неожиданно почувствовал, что по спине у него поползли мурашки. Его отец никогда не был особенно верующим и на памяти Джарреда никогда даже не вспоминал о Боге. Это Нола водила сына в церковь, когда тот был еще ребенком, хотя для нее это было скорее соблюдением приличий, чем потребностью души. А Джонатан Брайант если и упоминал о Боге, то только случайно, к слову.

— Отец…

Джонатан закрыл глаза. Все его тело сотрясала такая дрожь, что Джарред даже испугался, как бы отец не упал со стула. Немного придя в себя, Джонатан слабо улыбнулся, заметив тревогу в глазах сына.

— Не волнуйся обо мне, сынок. Я помирился с Богом. Он дал мне еще один шанс. — С этими словами он с трудом встал на ноги и склонился к Джарреду, чтобы поцеловать его.

Когда за отцом закрылась дверь, Джарред вдруг почувствовал, что каждый мускул в нем дрожит от напряжения. Это был не его отец. Не тот человек, которого он знал всю свою жизнь. Что-то насторожило Джарреда… какой-то неожиданный поворот в разговоре, когда отец сначала выразил сомнения в целесообразности пребывания Келси на фирме, а потом перешел к бурной радости по поводу прощения, дарованного ему Господом.

Прощения? Но за что?

Джарред все еще продолжал ломать над этим голову, когда в комнату большими шагами стремительно ворвалась Сара Аккерман. При виде его лицо ее слегка смягчилось.

— Привет, — проговорила ока. — А ты выглядишь намного лучше. В самом деле лучше. Это просто невероятно.

— Да… похоже, я поправляюсь.

— Вот и хорошо, — с чувством сказала она. — Я очень волновалась. И не я одна — все мы волновались из-за тебя. Дела стоят. Нескольких хороших заказов мы лишились из-за того, что на документах не было твоей подписи, а то, что могли, мы постарались заморозить до твоего возвращения. Хорошо было бы назначить твоим заместителем Уилла — хотя бы на то время, пока тебя не будет в офисе. Без тебя все кажется каким-то неопределенным, особенно сейчас, когда на фирме появился новый сотрудник.

— Насчет Келси можешь не волноваться — она человек надежный, — спокойно сказал Джарред.

— Завидую твоей уверенности. Между прочим, она покрутилась в офисе пару минут, а потом умчалась в “Таггарт инкорпорейтед”. Интересно, что она там рассказала?

— Ей же надо уволиться, — устало возразил Джарред. — А это значит, что ей так или иначе нужно поговорить с Таггартом.

— Не сомневаюсь в этом. — Сарказм, звучавший в голосе Сары, никак не отразился на ее лице, словно высеченном из камня. “Да, крепкий орешек, — подумал Джарред. — Интересно, улыбается сна когда-нибудь? Можно только гадать, почему все вокруг были так уверены, что у меня с ней роман… Разве что… ”

“Разве что ты сам позволил им подозревать такое, поскольку это полностью отвечало твоим собственным планам”.

— Я очень рассчитываю, что благодаря тебе ознакомительный период пройдет для Келси более безболезненно, — проговорил он, обращаясь к Саре.

— Прости, Джарред, но на меня не рассчитывай. Первый раз в жизни ты принял решение, основываясь на эмоциях, а я хорошо помню, как ты сам говорил, что бизнес и чувства — вещи несовместимые.

— Я так говорил?

Она кивнула, и тогда он добавил:

— Ну, может быть, доля правды в этом и есть, но из каждого правила бывают исключения.

Сара уставилась на Джарреда с таким ошеломленным видом, как будто у него на голове вдруг выросли рога.

— Что ж, ладно… Кстати, ты собираешься распорядиться, чтобы Уилл получил право подписывать бумаги за тебя?

Его охватила почти детская радость.

— Если уж ты сама заговорила об этом, — проказливо усмехнулся Джарред, — то могу тебе сообщить, что я решил доверить право подписи Келси.

Прижавшись носом к прутьям клетки, Фелис жалобно мяукнула. Подхватив ее под мышку, Келси захлопнула дверь и повернула ключ в замке.

— Не думай, что я не понимаю твоего состояния, — вздохнула она, обращаясь к взволнованной кошке. — Денек у нас с тобой выдался еще тот, верно? И неизвестно, что еще ждет нас впереди.

Она ехала через город, глаза ее были прикованы к дороге, а в душе царило смятение. Разговор с Тревором, как она и предполагала, оказался тяжелым. Она приехала в офис Таггарта и зашла к нему в кабинет, прихватив с собой все счета, по которым следовало заплатить, список назначенных встреч, а также записную книжку, где значились телефоны и адреса людей, с которыми ей приходилось иметь дело по работе. Все остальное было в папках у нее в кабинете. Но, насколько она знала Тревора, пройдет немало месяцев, прежде чем он поймет, что теперь заниматься всем этим придется ему самому.

— Что это? — возмутился он, когда она появилась в дверях, держа в руках кейс, в котором были самые срочные документы и который больше смахивал на чемодан.

— Я увольняюсь, — сказала Келси, стараясь держаться спокойно. — Если хочешь, я буду приходить во второй половине дня, чтобы закончить наиболее срочные дела. Но что-то мне подсказывает, что тебя это вряд ли устроит.

— Увольняешься?! — прогремел Тревор. — Это что, шутка, да? Нет, погоди. Это как-то связано с Джарредом, верно? Надеюсь, ему не хуже?

— Нет. Джарред поправляется на удивление быстро.

— Ах вот как! — Тревор рассеянно провел ладонью по сверкающей лысине, потом машинально поправил галстук — жест, ставший уже привычкой. — Тогда что все это значит? Как это — увольняешься? Не можешь же ты вот так просто взять и уволиться!

— Могу, Тревор. — Помолчав, Келси сосчитала до десяти, чтобы успокоиться и взять себя в руки, и выпалила: — Я собираюсь работать на “Брайант индастриз”!

— Что?!

— Работа в твоей фирме очень много для меня значила, Тревор, и я хочу, чтобы ты это знал, — заторопилась она. — Просто не знаю, как бы я жила все эти годы, если бы не ты. Ты всегда был так добр ко мне, и мне очень жаль, что все так вышло, честное слово, но…

— Ты шутишь! Послушай, Келси, скажи, что ты шутишь!

— Нет.

— Но почему?!

— Меня попросил об этом Джарред.

Выражение лица Тревора ясно говорило, что ему хочется схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Однако вместо этого он поднялся и забегал из угла в угол. Его обычно багровое лицо вдруг побледнело. Сейчас он выглядел так, словно был совершенно раздавлен — и морально, и физически.

Келси должна была предвидеть это. Прошло несколько минут. Она молча ждала. Вдруг он резко остановился и, взглянув ей в глаза, коротко бросил:

— Ты права. Я не хочу, чтобы ты приходила. — Несмотря на то что чего-то в этом роде она ожидала, слова Тревора больно задели ее. Келси молча опустила голову. Потом резко повернулась и выбежала из кабинета, боясь расплакаться. Спотыкаясь, она промчалась по коридору и влетела в лифт. К счастью, там никого не было. Воспользовавшись этим, Келси осторожно смахнула повисшие на ресницах слезы.

Внезапно в ней вспыхнула злость, разом перевесив боль потери и терзавшее ее чувство обиды. Ухватившись за двери, она помешала им закрыться и пулей вылетела из лифта. Келси чуть ли не бегом направилась к кабинету Тревора, предвкушая, как сейчас швырнет ему в лицо все, что накопилось у нее на душе. Теперь она может высказать этому самовлюбленному индюку все, что она о нем думает!

Дверь была приоткрыта. Келси уже протянула было руку, чтобы толкнуть ее и войти, как вдруг до нее донесся голос Тревора. Судя по всему, он разговаривал по телефону. И первые же слова, которые она услышала, заставили Келси застыть на пороге.

— … так что лучше займись этим, — резко бросил Тревор в трубку. — Да, она только что ушла. Теперь, как ты понимаешь, она будет работать вместе с тобой. Это он так захотел. — Таггарт замолчал, видимо, слушая, что ему отвечают. И вдруг взорвался: — А мне плевать, слышишь?! Слишком многое я поставил на карту, да и ты, между прочим, тоже! Чудес в мире не бывает, верно? Со вторым этапом мне просто повезло! Не нужно быть гением, чтобы додуматься до этого! Мне позарез нужно знать, какие дела проворачивает “Брайант индастриз”, иначе нам крышка! — Еще немного помолчав, Тревор трагически вздохнул. — Не знаю, как ты выкрутишься без Келси.

Келси на цыпочках отошла от двери и юркнула за угол. Не дожидаясь лифта, она направилась к лестнице, прыгая через три ступеньки, скатилась вниз, промчалась через холл и с невыразимым чувством облегчения выскочила на улицу, под рыхлые, набухшие дождем тучи.

Келси решила сегодня не возвращаться в “Брайант индастриз”. Вместо этого она заехала домой, в свою крохотную квартирку, сначала решила переждать там дождь, потом передумала, сунула Фелис в клетку и уехала. Но теперь, сидя за рулем машины и прикидывая, далеко ли еще до дома Джарреда — ее дома! — она чувствовала себя совершенно опустошенной, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Что имел в виду Тревор? Что вообще происходит, черт возьми?! Мучительно было думать, что, пока она терзалась угрызениями совести, бросая работу у человека, столько сделавшего для нее, давшего ей работу и поддержавшего в самое тяжелое для нее время, он, оказывается, использовал ее, чтобы прикрыть свои грязные делишки! А заодно и своего шпиона!

“Да, кстати… а с кем он говорил? ”

Джарред оказался прав. В “Брайант индастриз” кто-то шпионит для Тревора. Кто-то, достаточно подлый для того, чтобы вместе с Тревором заронить семена подозрительности в душу Джарреда и бросить тень на нее, Келси.

К тому времени как она свернула на дорожку, ведущую к дому, Келси уже была в таком состоянии, что едва не развернула машину, чтобы поехать домой, в свою одинокую квартирку. Взяв себя в руки, она нажала на кнопку пульта, въехала в гараж и поставила машину на то же самое место, что и раньше, когда жила здесь вместе с Джарредом, потом вытащила из машины клетку с Фелис и отправилась на кухню.

Мистер Дог на этот раз не выскочил ей навстречу. Скорее всего спит в кабинете Джарреда, догадалась Келси, опуская клетку с кошкой на пол.

В душе ее царило смятение. Стараясь хоть на время выкинуть из головы мрачные мысли, Келси задержала взгляд на отливающей холодным блеском поверхности огромного холодильника. И само собой вдруг непрошеное воспоминание всплыло в ее памяти: это случилось уже под самый конец ее неудачного супружества, когда, в надежде наладить отношения с Джарредом, ей вдруг пришла в голову идея попробовать заняться домашним хозяйством.

Дикая мысль, поскольку все хозяйственные дела Джарред полностью доверил Мэри Хеннесси. Мэри жила в семействе Брайантов еще с тех времен, как он помнил себя мальчиком, и превратилась почти что в члена семьи. Старуха не могла, да и не хотела скрывать, что молодая жена Джарреда ей не по душе. Брайанты занимали особое место в ее сердце, и Келси очень скоро поняла, что ей придется немало потрудиться, чтобы завоевать доверие и любовь Мэри. По странной иронии судьбы чудо все-таки произошло, но случилось это, как ни странно, незадолго до того, как Келси ушла из Дома.

Но в то время, когда Келси экспериментировала на кухне с кастрюлями и сковородками в надежде завоевать сердце отдалявшегося от нее мужа, Мэри только и делала, что ворчала и возмущалась. В конце концов, кухня всегда была ее епархией, и она отнюдь не была настроена позволить кому-то хозяйничать там.

И вот, чувствуя, как за ней непрерывно следует неодобрительный взгляд Мэри, Келси рискнула-таки опробовать на муже кое-что из того, что она приготовила собственными руками. К чести Джарреда, он делал вид, что все великолепно, хотя и поглядывал на жену с некоторой иронией. Но Мэри, изо всех сил старавшаяся молчать, пока Келси производила свои первые опыты, все же не выдержала.

— Попробуйте только устроить беспорядок у меня на кухне! — рявкнула она.

— Я всего лишь хочу попробовать, — защищалась Келси. — Стряпуха из меня никакая, и мы обе это знаем. Но я постараюсь запомнить, где что лежит, и класть все на место.

— Ничего страшного, мэм. В конце концов, я всегда смогу отыскать, что мне нужно, — поспешно бросила Мэри в ответ, словно устыдившись своей резкости.

— Тем не менее, уверяю вас, я буду очень аккуратна. Мне бы тоже не понравилось, если бы кто-нибудь трогал мои вещи.

С улыбкой, которая должна была скрыть, что она испытывает на самом деле, Келси все же удалось потеснить упрямую старуху. И хотя с лица Мэри по-прежнему не сходила брюзгливая гримаса, мало-помалу она сдалась и позволила молодой хозяйке делать все, что той хочется. Со временем Келси даже освоила некоторые несложные блюда, например, мясо, тушенное в горшочке вместе в крошечными помидорами, красной картошкой, морковкой и грибами, — в точности как любил Джарред. С детства привыкший к роскоши, он без труда научился обходиться без тех изысканных яств, которые ему вначале собственноручно готовила Нола, а вслед за ней — Мэри. Но Келси так никогда и не избавилась от ощущения, что Джарред слишком хорош для того, чтобы кормить его тем, что ей под силу приготовить без посторонней помощи.

Когда Келси впервые удалось приготовить простенькое блюдо так, что при одном только взгляде на него рот наполнялся слюной, Джарред немедленно разразился восторженными похвалами, однако это ему скоро надоело, и он вновь принялся поддразнивать ее.

— Вот уж никогда бы не поверил, что из тебя получится домохозяйка, — заявил он как-то раз, вертя в руках вилку и словно не решаясь воткнуть ее в приготовленную Келси еду. Рассеянный свет ламп разливался по потолку столовой, на столе горели две свечи в высоких подсвечниках, выхватывая из полутьмы лицо Джарреда.

— Кажется, пару минут назад ты был в восторге от этого.

— Но так оно и есть, — возразил он. — Все великолепно. Я только подумал, ради чего все это.

— Да ни ради чего! Послушай, Джарред, ну что такого странного в том, что мне захотелось самой приготовить что-нибудь на обед?

Его иронический взгляд заставил Келси съежиться и вновь почувствовать себя глупой, маленькой девочкой. Разозлившись, она принялась ковырять вилкой содержимое своего горшочка и была вознаграждена, когда разлившийся над столом дивный аромат лаврового листа и тушенного в вине чеснока наполнил столовую.

Перехватив на лету ее улыбку, Джарред тоже взялся за вилку, положил в рот маленький кусочек, задумчиво пожевал и бросил одобрительный взгляд на Келси. Лицо ее прояснилось.

Он ухмыльнулся, послав Келси ту неотразимую, проказливую мальчишескую улыбку, которая появлялась на его губах так редко и от которой у нее каждый раз перехватывало дыхание. Сердце у нее заныло. Несмотря на все попытки Джарреда втянуть ее в разговор, Келси упорно молчала. На следующий день она снова отправилась на кухню, но на этот раз ее затея провалилась — несмотря на все старания Келси, суп получился совершенно несъедобным. Бросив его на плите, она торопливо нацарапала записку, что уезжает, и исчезла из дома на весь вечер, позаботившись вернуться, лишь когда для обеда уже вышли все сроки.

Побродив по округе, она прошла к маяку на озере Вашингтон, постояла там немного и была рада, когда, вернувшись домой, обнаружила, что везде темно. Джарред оставил ей записку там же, на кухонном столе. Келси поднесла ее к глазам.

“Все было великолепно”, — прочитала она. Первым ее побуждением было сесть прямо на пол посреди кухни и расплакаться. Но вместо этого она прокралась на цыпочках в одну из комнат для гостей и зарылась в одеяла, чтобы согреться.

На этом все и закончилось — честь готовить для Джарреда и вести дом снова была доверена Мэри Хеннесси. И хотя та Давно смирилась с появлением Келси, у нее уже не было сил Даже пытаться как-то спасти свой брак. Да и что к тому времени было спасать? Вскоре Келси ушла из дома и поселилась в своей крохотной квартирке. И вот теперь она снова возвратилась в тот же самый дом, к Джарреду.

Отчаянная трель телефона внезапно разорвала царившую в доме тишину. Решив, что это звонят Джарреду, Келси подождала, пока включится автоответчик, и была приятно удивлена, услышав на том конце голос Марлены Роуден.

— Привет, Келси. Это я, Марлена. Прости, что беспокою в такое время, но я скучаю по тебе, дорогая. А сейчас звоню только для того, чтобы поблагодарить за…

— Марлена? — Келси схватила трубку.

— А, так ты дома? Я сначала позвонила к тебе на квартиру, но там так долго никто не снимал трубку, что я решила на всякий случай перезвонить сюда.

Келси накануне передала ей через Роберта Роудена, что приняла решение вернуться к Джарреду. Роберт стоически принял эту новость. Он всегда любил Келси как дочь, но привык давать советы только в тех случаях, когда его об этом просили. Что на самом деле думают Роудены по поводу ее внезапного решения вернуться к мужу, оставалось тайной. Причем тайной, которую Келси предпочитала не узнавать.

— Мне хотелось поблагодарить тебя за помощь. Это так благородно с твоей стороны. Тед теперь у нас почти весь день. Просто не знаю, что бы я без него делала. А без твоей помощи я бы просто не могла себе этого позволить.

Тед был помощником по дому, которого наняли, когда Марлене наконец пришлось признать, что ей больше не под силу заниматься домашним хозяйством и одновременно ухаживать за Робертом. Благодаря появлению Теда удалось избежать отправки Роберта в дом престарелых. Да и Марлене теперь больше не приходилось так надрываться по дому. Келси помогала им не в первый раз. Лечение Ченса в клинике тоже оплатила она — Роудены попросту не смогли бы позволить себе такие расходы.

— Как дела у Джарреда? — спросила Марлена.

— Лучше. Скоро уже будет дома.

— Знаешь, он ведь звонил нам, — прошептала Марлена. Келси стиснула трубку.

— Звонил?

— Хотел поговорить о Ченсе.

— Он… он ничего мне не говорил, — чуть слышно пробормотала Келси.

— Джарред ничего не помнит о самой аварии, но, думаю, в душе винит именно себя в том, что произошло, — проговорила Марлена, и голос ее невольно дрогнул. — Знаешь, дорогая, я бросила трубку, а теперь боюсь, что сделала только хуже. Не могла бы ты передать ему, что мы не виним его? Несчастный случай есть несчастный случай — тут уж ничего не поделаешь.

Несчастный случай? Или убийство? Келси вдруг вспомнила слова детектива Ньюкасла. Скорее всего тот предпочитает пока не посвящать родителей Ченса в подробности этого дела. Что ж, тут она была полностью с ним согласна.

— Я передам ему, — мягко пообещала она.

— Мы так по нему скучаем, — печально вздохнула Марлена, и Келси не сразу сообразила, что мысли несчастной матери уже перекинулись на Ченса.

— И я тоже.

— Ну ладно, дорогая, мне пора. — Голос Марлены слегка задрожал, и сердце Келси тоскливо сжалось.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — успела проговорить Келси прежде, чем та повесила трубку.

Через мгновение из-за угла вылетел Мистер Дог. Учуяв запах кошки, он огромными прыжками подскочил к клетке и оглушительно залаял, задрав вверх голову. Фелис немедленно раздулась как шар и устрашающе зашипела, норовя вцепиться ему в морду. Следующие полчаса Келси провела, пытаясь успокоить их обоих. К тому времени как позвонил доктор Алистер и сообщил, что в виде исключения он решил выписать Джарреда через несколько дней, Келси успела разобрать половину коробок со своими вещами и была уже на полпути к тому, чтобы снова водвориться в доме.

Глава 7

Декабрь

— Вам, наверное, известно, что мы в своей больнице с успехом используем виртуальную реальность — чтобы отвлечь пациента, заставить его забыть о боли, а также в качестве замены физиотерапии, — объяснила Джоанна Вирт, наблюдая, как Джарред вращает левой рукой.

Обливаясь потом и скрипя зубами от боли, Джарред чувствовал, что в данный момент никак не расположен болтать с физиотерапевтом. Тихонько кряхтя от натуги, он вращал рукой, стараясь одновременно сгибать и разгибать локоть. Смотреть на руку было достаточно неприятно — дряблая, слабая, она здорово смахивала на переваренную макаронину. “Просто удивительно, до чего быстро атрофировались мышцы”, — с досадой подумал Джарред.

О том, что он увидит, когда снимут гипс с правой ноги, он предпочитал не думать.

— Обычно мы прибегаем к этому методу, когда речь идет о тех, кто сильно обгорел. Боль, которую они испытывают, порой бывает нестерпимой. Тогда они надевают шлем и занимаются тем, что ловят виртуального паука. И порой забывают о собственной боли. — Джоанна улыбнулась. — Знаете, вы не поверите, но это и в самом деле очень эффективно.

Они были на половине Джарреда, заставленной самыми разными тренажерами, с помощью которых ему предстояло восстанавливаться. Джоанна приезжала каждый день — проверить, как у него идут дела. От этих ежедневных занятий Джарреду казалось, что он постепенно сходит с ума. Он должен был поправиться — и как можно скорее! А сейчас, когда он чувствовал себя таким беспомощным, мозг его порой кипел от раздражения, и, понимая это, он старался держать рот на замке.

Сказать по правде, дело было не только в изматывающих физиотерапевтических процедурах. И даже не в той изнуряющей боли, когда каждая сломанная кость, каждая разорванная мышца буквально вопили от возмущения. Конечно, и в этом тоже, но основная его проблема называлась Келси.

Келси.

Стиснув зубы, Джарред чувствовал, как в груди у него все кипит. Комната Келси была совсем близко от его собственной, но сейчас он видел ее даже меньше, чем когда она ютилась в той своей квартирке. Ладно, положим, он преувеличивает. Но она уезжала из дома с рассветом, а к тому времени, когда он слышал, как она ставит возле дома машину, Джарред был почти без сознания от усталости. Заглянув к нему в комнату, она, как робот, докладывала ему обо всем, что произошло за День, и тут же уходила к себе, чтобы отдохнуть. Так и выходило, что они, в сущности, едва видели друг друга.

— А теперь давайте посмотрим, как вы ходите, — предложила Джоанна.

Все, о чем он мечтал в этот момент, это броситься на постель и застонать. Тело его горело как в огне. Напрягая всю свою волю, Джарред выбрался из кресла; отбросив палку, он дохромал до противоположной стены и схватился за поручни. Джоанна открыла было рот, чтобы возразить, но одного свирепого взгляда Джарреда оказалось достаточно, чтобы она решила оставить свои мысли при себе. Кривясь от боли, он пересекал комнату, двигаясь от одной стены до другой. Каждый раз, когда вес его тела приходился на правую ногу, перед глазами Джарреда вспыхивали искры. Он до крови кусал себе губы, бормоча под нос проклятия. Однако сегодня все-таки было легче, чем вчера. А вчера — легче, чем накануне.

— Очень хорошо, — удовлетворенно заявила Джоанна и даже зааплодировала. — Просто великолепно!

Пока она собирала свои вещи, Джарред без сил свалился в кресло, изо всех сил стараясь не показать, до какой степени он измучен физически. Он с нетерпением ждал, когда она уйдет, но Джоанна все говорила и говорила, складывая в сумку свои пожитки, и казалось, этому не будет конца. К тому времени как она, взявшись за ручку двери, обернулась, чтобы попрощаться со своим пациентом, Джарред уже успел провалиться в сон.

— С вами все в порядке? — испугалась Джоанна, чуть ли не бегом кинувшись к нему.

— Никогда не чувствовал себя лучше.

— Отдых, вот что сейчас для вас нужнее всего. Отдых! Вы его заслужили.

Дверь за ней наконец захлопнулась. Джарред молча смотрел ей вслед. Потом улегся на спину и уставился в потолок. Полежав немного, перевернулся на бок и принялся разглядывать стену.

“Я хочу свою жену”, — подумал он и радостно встрепенулся, почувствовав, как впервые за много дней в нем просыпается желание. Слава Всевышнему, этот его орган нисколько не пострадал и, похоже, находился в полной боевой готовности. Оставалось только отыскать возможность пустить его в ход. Но пока ему вряд ли стоило рассчитывать даже на поцелуй, поэтому если он хочет добиться успеха, то должен действовать с величайшей осторожностью.

Келси избегала его, причем делала это явно намеренно. Другого объяснения у Джарреда не было. Торопливой скороговоркой перечислив все, что случилось за день, она убегала к себе. Вот так-то! А у него сейчас не хватило бы сил, чтобы броситься за ней.

Первые дни после возращения из больницы, пока он лежал, она держалась совсем иначе. Но стоило ему встать, как Келси стала чужой, и это и злило и одновременно возбуждало его. К этому стоит добавить и то, что она сдружилась с Мэри Хеннесси — старуха, похоже, перенесла на Келси ту преданную любовь, которую некогда питала к Джарреду, и сейчас ее было просто не узнать. Все ее симпатии были исключительно на стороне хозяйки, а Джарред вдруг непонятно почему превратился в “персону нон грата” в собственном доме. Не то чтобы это тревожило его, вовсе нет. Наоборот, он только радовался, что две женщины наконец поладили и в доме воцарился мир. Любой поворот событий, благодаря которому он мог сблизиться с Келси, был только на руку Джарреду.

И все же он никак не мог избавиться от ощущения, что теперь он тут не более чем незваный гость, чьего ухода все с нетерпением ждут, чтобы с радостью вернуться к собственным делам.

Погруженный в раздумья, Джарред закрыл глаза и сам не заметил, как провалился в сон. Когда он снова открыл их, за окном уже сгущались сумерки, окутывая комнату тусклым серым светом. Джарред рывком приподнялся и тут же застонал от пронзившей ногу боли. Пришлось какое-то время переждать, пока она утихнет. Потом, осторожно встав на ноги, он ухватился за тянувшиеся вдоль стены поручни и медленно заковылял к окну, а после долго стоял, вглядываясь в серую гряду туч, алчно глотавших синеву неба, и в покрытую белыми барашками поверхность озера. Бесконечный дождь наконец перестал, температура упала так низко, что нынешний декабрь по всем приметам должен был побить рекорды предыдущих лет.

Несмотря на свое состояние, Джарреду приходилось признать, что ему еще повезло. Если не считать правой ноги, все было гораздо лучше, чем он мог надеяться. Недовольно хмурясь, он скосил глаза вниз, с угрюмым неодобрением разглядывая поврежденную ногу. Шорты, в которых он обычно делал упражнения, дюйма на три не доходили до коленей, а из-под них торчало нечто непонятное — какой-то кусок сырой говядины, вдоль и поперек исчерченный кривыми, грубыми стежками швов. Именно на это место пришелся основной удар. Переломанные, раздробленные кости срастались с томительной медлительностью.

“Однако тебе до чертиков повезло, старина! ” — с угрюмой усмешкой одернул себя Джарред.

Особые опасения внушала ему лодыжка. Уже сейчас было понятно, что вряд ли он когда-нибудь еще станет играть в теннис. Хорошо, если ему удастся обходиться без костылей. Подслушанная им фраза “… искрошилась в порошок” часто вертелась у него в голове, хотя, конечно, никому из окружающих и в голову бы не пришло сказать такое в его присутствии.

“Ченсу Роудену повезло куда меньше, чем тебе”. Прикрыв глаза, Джарред пытался вспомнить хоть что-нибудь о том, что непосредственно предшествовало катастрофе с самолетом. Впрочем, он делал это уже много раз. Час за часом проходили в тщетных попытках воскресить в памяти хоть что-то, что могло бы ему помочь. Однако все было темно. Единственное, что он смог вспомнить, это едва различимый, похожий на шум прибоя рокот чьих-то незнакомых голосов, высказавших уверенность, что он так и не очнется, смутное ощущение, будто он тонет, а потом — опять эта проклятая кухня, где подпольно изготовляли наркотики, этот исцарапанный, грязный стол с разбросанными по нему готовыми упаковками — и ничего, что могло бы подсказать Джарреду, кому все это принадлежит.

Мысленно выругав собственную память за то, что она по-прежнему продолжает шутить с ним шутки, Джарред проковылял по коридору, который вел в гостиную.

То, что Джарред ничем не мог помочь следствию, вызывало определенные проблемы. Во всяком случае, детектив Ньюкасл довольно резко заявил, что следствие ни на Дюйм не сдвинется с места, пока не будет доказано, что катастрофа произошла не случайно и преступление в самом деле имело место. По лицу его было видно: детектив нисколько не сомневается, что Джарред просто морочит ему голову. Скорее всего он вбил себе в голову, что Джарреду по какой-то непонятной причине нужно скрывать от него единственную деталь головоломки, которая могла бы расставить все по местам.

И как будто мало было того, что тело Джарреда было истерзано болью, а душа — непрестанными, мучительными сомнения, события на фирме стали разворачиваться совершенно непредсказуемым образом. Долгое его отсутствие, тем более что его никто не мог заменить, привели к тому, что в делах воцарился хаос. Джарред знал об этом со слов Уилла и Сары. Впрочем, это было известно каждому, кто имел хоть какое-то отношение к делам “Брайант индастриз”. Новое назначение Келси тоже прошло не слишком гладко. Весть о том, что теперь она отвечает за внутреннюю отделку строящихся зданий, была принята в штыки, а Келси, почувствовав это, принялась пропускать одно совещание за другим. Джарреду хотелось, чтобы она с первых дней оказалась в самой гуще событий, и мысль о том, что ей приходится непрерывно сталкиваться со все растущим сопротивлением, приводила его в ярость.

Мягкий звук закрывающейся двери гаража коснулся его слуха. Задумавшись, он не услышал шума подъезжавшей машины и только сейчас понял, что это Келси вернулась домой.

Ковыляя, словно разбитый параличом инвалид, которым он, в сущности, и был, Джарред кое-как добрался до лестницы и, перегнувшись через перила, посмотрел вниз, размышляя, хватит ли у него сил встретить жену. А потом, стиснув от боли зубы, захромал по ступенькам.

— Всем привет! — радостно крикнула Келси, обращаясь к Мистеру Догу, вертевшемуся у ее ног. Немного успокоившись, пес вежливо уселся посреди кухни, всем своим видом показывая, что не хочет мешать, и только хвост, неистово подметавший пол, выдавал его нетерпение. После первой бурной встречи, когда она только появилась в доме, пес старался вести себя сдержанно. Он был явно рад видеть

Келси, но стал гораздо спокойнее. Возвращение хозяина сыграло в этом свою роль, и хотя он по-прежнему радовался ее приходу, однако теперь терпеливо сидел у двери, напоминая вышколенного дворецкого.

Фелис же, с трудом привыкавшая к переменам в их жизни, большую часть времени проводила в шкафу в спальне Келси. Сказать по правде, иной раз Келси жалела, что не может присоединиться к ней — до такой степени ей была ненавистна необходимость работать в “Брайант индастриз”! Раздражение Келси доходило до того, что ей порой казалось, что она начинает ненавидеть и всех тех, кто работает там вместе с ней. К ней относились как к шпионке, как к воровке, ничуть не скрывая, что не желают иметь с ней ничего общего. Единственным человеком, выказывавшим ей хоть какое-то подобие симпатии, была Гвен, личная секретарша Джарреда. Именно по этой причине, когда Гвен предложила ей пообедать вместе, Келси с радостью согласилась. Конечно, проще было бы не заезжать домой, тем более что времени оставалось мало, но в последние дни Келси немного беспокоилась за Джарреда. Судя по словам физиотерапевта, он семимильными шагами шел на поправку, однако до полного выздоровления было еще далеко. И мысль об этом не улучшала настроения Джарреда. Он становился брюзгой. Слыша, как он ворчит и сыплет проклятиями, Келси с трудом скрывала улыбку. Порой она чувствовала себя наседкой, но знала — стоит Джарреду только заподозрить, что в ее нынешнем чувстве к нему много материнского, как он тут же взбесится. Слишком долго он играл роль “сильного мужчины”, чтобы сейчас покорно принять тот факт, что их роли переменились.

“Но, признайся, ведь не только это тебя волнует? — вынуждена была спросить себя Келси. — Ты боишься, что у него бывает Сара… ”

Келси разозлилась на себя за то, какое направление приняли ее мысли. Пару раз ей уже пришлось столкнуться здесь с Сарой — с одной или в компании Уилла. Это выводило ее из себя, и хотя Келси прекрасно знала, что появление Сары связано с бизнесом, ей почему-то часто представлялось, как белокурая амазонка ласкает покалеченную ногу Джарреда, а заодно — и его раненую гордость. Одна только мысль об этом приводила ее в бешенство.

Впрочем, в частых визитах Сары была вина и Келси. Она категорически отказалась подписывать документы за Джарреда, заявив, что он окончательно рехнулся, раз придумал такое. А поскольку тот объявил, что никому другому не доверяет, то Уиллу с Сарой попеременно приходилось привозить Джарреду документы на подпись. Келси была вынуждена с этим смириться. Да, она согласилась стать глазами и ушами Джарреда, но она скорее отрубит себе правую руку, чем согласится подписать какую-то бумагу, зная при этом, что ее продолжают держать на расстоянии. И если Сара мечтает полюбоваться ее взлетом и падением, то она этого не дождется.

Сегодня, однако, Сара не приехала — машины ее не было видно. Заметив, что Сара собирается уйти пораньше, Келси насторожилась. Ни минуты не раздумывая, она ринулась в погоню за соперницей, неотступно преследуя ее даже в уличных “пробках”. Однако, примчавшись домой, Келси увидела только встречавшую ее собаку с самым что ни на есть невинным выражением на морде — и больше ни единой живой души. Как явствовало из оставленной на кухне записки, Мэри тоже уже ушла. Таким образом, ее безумная гонка через весь город оказалась напрасной.

— Ты становишься смешной, — вполголоса отругала себя Келси.

Шаги на лестнице! Замерев, она посмотрела наверх. Может быть, Сара там? Вместе с Джарредом?

Прокравшись на цыпочках в холл, Келси чуть не упала от изумления при виде собственного мужа, перегнувшегося через перила на самом верху лестницы.

— Джарред! — испуганно взвизгнула она. — Что ты там делаешь?! Боже мой! Не двигайся, слышишь? Не… двигайся… умоляю тебя!

Губы его побелели, на скулах заходили желваки. Келси, забыв обо всем, бросилась к лестнице.

— Джарред! — окликнула она. И остановилась, услышав его голос:

— Я… иду… вниз.

Каждое слово давалось ему с трудом. Келси невольно зажмурилась; ей казалось, она слышит, как не сросшиеся еще раздробленные кости с мягким шелестом трутся друг о друга. После секундного колебания она бегом рванулась наверх и обхватила Джарреда руками.

Прикосновение его обнаженной груди ошеломило ее. Судя по всему, и его тоже — Джарред вздрогнул так сильно, что Келси даже испугалась, что они оба, не удержавшись на ногах, скатятся по ступенькам вниз.

— Джарред, — выдохнула Келси едва слышно, и голос ее дрогнул от страха и волнения.

Вместо ответа он прикоснулся губами к ее волосам — случайно или намеренно — сейчас ей не хотелось думать об этом.

— Ш-ш-ш…

Одной рукой она обхватила его за спину, другая лежала у него на груди. Сердце Джарреда гулко и неровно билось под ее ладонью. Кожа на его груди была горячей и гладкой, только треугольник вьющихся темных волос сбегал вниз, и пальцы Келси дрожали от желания запутаться в этих блестящих завитках. Она замерла, едва осмеливаясь дышать. Ей было страшно, что он упадет. Больше всего ей сейчас хотелось бы обвиться вокруг него, словно плющ, ощущая это сильное, горячее мужское тело.

— Ты можешь сделать шаг назад? — прошептала она.

— Нет.

— Если ты спустишься вниз, у меня не хватит сил помочь тебе подняться. Тогда ты там и останешься.

— Проклятие! Я не хочу!

— Тогда сделай шаг назад, Джарред. Я тебе помогу. — Больше она ничего не могла сделать. Его рука обхватила ее за плечи, и он навалился на нее всей своей тяжестью. Келси едва удерживалась на ногах. Один шаг назад… другой… они оказались на площадке и, отдышавшись, вместе одолели еще пять ступенек. По-прежнему поддерживая его, Келси провела Джарреда в гостиную. Там он с кривой усмешкой признался, что хотел бы сесть на диван у окна.

— Может, отвести тебя в спальню? — предложила Келси.

— Сам доберусь, — проворчал он.

Бисеринки пота выступили у него на лбу — она заметила это, когда Джарред с кряхтением протянул руку к полосатому черно-белому, как зебра, дивану, по обеим сторонам которого стояли кресла из черной кожи. Высвободившись от Келси, он не столько сел, сколько упал на него и молча сидел несколько минут, переводя дыхание. Лицо его было белым и безжизненным.

— С тобой все в порядке? — озабоченно спросила она.

— Не уходи.

— Я и не ухожу — просто приглядываюсь… куда бы сесть, — солгала Келси и наконец устроилась в черном кожаном кресле.

Перекатившись на бок, Джарред закинул на спинку дивана покалеченную ногу и откинулся на подушки, поудобнее пристроив ноющую руку. Дыхание тяжелыми, прерывистыми толчками вырывалось из его груди. Сцепив руки на коленях, Келси озабоченно склонилась к Джарреду, вглядываясь в его посеревшее лицо.

— Куда ты вообще шел, скажи на милость?

— Вниз, — надувшись, ответил он, заставив Келси против воли улыбнуться. Сейчас он казался ей похожим на обиженного ребенка — таким юным и уязвимым.

— Может, помочь тебе дойти… — Нет.

— Принести тебе выпить?

— Нет! — рявкнул он. Но тут же, смягчившись, добавил: — Спасибо.

— Ты действительно не хочешь, чтобы я помогла тебе вернуться в свою комнату? Мне бы не хотелось оставить тебя здесь, а утром обнаружить, что ты не смог самостоятельно добраться до постели.

— Говорю же — со мной все в порядке.

— А зачем тебе вообще вдруг понадобилось спускаться?

— Просто захотелось… и все.

В комнате воцарилось молчание. Келси чувствовала себя неловко — здоровой и полной сил — рядом с ним, беспомощным. Это как бы увеличивало разделявшую их пропасть. К тому же Келси никак не могла придумать, как бы сказать Джарреду, что она собирается уйти. Зачем она вообще неслась сюда сломя голову?! Почему не осталась на работе? Все из-за этой Сары Аккерман…

Келси даже не догадывалась, что при одном только взгляде на жену Джарред испытывает муки ада. Как он мог все эти годы не замечать ее красоты?! Слепой дурак… и к тому же негодяй — недаром жена пугливо вздрагивает, стоит ему только коснуться ее! Сколько же ненависти и гнева скопилось в его душе, если очарование этой женщины оставляло его равнодушным! Он только теперь вдруг почувствовал его могучую силу. Сияющие глаза цвета теплого, прогретого солнцем янтаря; тонкие брови вразлет, каштановые, отливающие красной медью волосы, мягкие, нежные губы и смешливые морщинки, которые появлялись в уголках рта, когда она улыбалась — каждая черточка в ее лице манила его. И перед этой сверкающей красотой он казался себе особенно уродливым.

— Что-нибудь не так? — озабоченно спросила Келси, вглядываясь в лицо Джарреда.

Ее тревога вдруг неприятно кольнула его.

— Ты хочешь сказать — кроме всего остального?

— Ты не ударился? — Нет.

— Правда?

— Да, черт возьми! Я не инвалид и не калека!

— Знаю.

Джарред закрыл глаза, губы его вытянулись в тонкую, прямую линию.

— Неужели?

— Конечно, — спокойно ответила Келси, поправив свои узкие брюки из гладкой темно-серой ткани. — Кстати, у меня сегодня встреча, так что мне пора бежать.

— Встреча? — Взгляд Джарреда метнулся к ее лицу.

— С Гвен. Мне почему-то кажется, она жалеет меня, — едва слышно призналась Келси, и губы ее жалобно дрогнули. — Все остальные ждут не дождутся, когда меня с треском вышибут.

Джарред покачал головой:

— Надеюсь, ты этого не позволишь.

— Не позволю?! — Она с горькой усмешкой покачала головой. — Похоже, особого выбора у меня нет. Я знаю, как ты хотел, чтобы я постаралась выяснить, что происходит на фирме, но пока что от меня мало проку. Меня никто и близко к себе не подпускает. Может, боятся, что вылезут на свет чьи-то неприглядные делишки, а может, просто так. Или же решили, что ты окончательно потерял разум, а я поспешила этим воспользоваться.

— Значит, потерял разум, — задумчиво протянул Джарред.

— Ну, возможно, я сгущаю краски, — замялась Келси. — Они же не знают, насколько ясно ты мыслишь… и, думаю, им просто до смерти страшно, что судьба их зависит от одного росчерка пера потерявшего память безумца.

— Не думаю, что они так считают. И потом, я просто не желаю обсуждать ни с одним из них то, что было, — с кривой усмешкой признался Джарред. — Мне проще держать их в неведении. Да и… кто-то ведь пытался же убить меня.

Его откровенность заставила Келси примолкнуть.

— Ты по-прежнему так ничего и не вспомнил… о Ченсе?

— Нет.

Келси уже пыталась поблагодарить Джарреда за то, что он нашел в себе силы позвонить Роуденам, но тот только нетерпеливо отмахнулся, заметив, что это было нужно ему самому и что он обязательно съездит к Роуденам, как только немного оправится. Джарред признался, что чувствует невидимую связь, которая вдруг возникла между ним и родителями Ченса. Так же как и Марлена с Робертом, он надеялся, что в один прекрасный день его память вернется к нему и все станет ясно.

— Я вспомнил нашу свадьбу. И что было потом, тоже, — помолчав немного, добавил вдруг Джарред.

Келси стоило невероятного напряжения сохранить невозмутимое выражение лица. Слишком много было в их браке такого, что бы она предпочла забыть.

— О, вот как? — уронила она.

— Прости, что я был таким негодяем. Больше это не повторится. — Помолчав немного, он спросил: — Ты мне веришь?

— Да! — вырвалось у нее. Украдкой бросив в его сторону взгляд, Келси добавила: — Наверное, я круглая дура, но… да, я тебе верю.

Словно камень свалился с его души, и губы Джарреда непроизвольно раздвинулись в улыбке.

— Пусть так. Но все равно спасибо. Келси заторопилась.

— Мне пора.

— Подожди!

Он забарахтался, пытаясь сесть, и вполголоса выругал собственное бессилие, из-за которого каждое, даже самое простое действие немедленно превращалось в какой-то балаган. Вскочив на ноги, Келси кинулась к нему. Ее рука коснулась его груди в тот самый момент, когда он, неловко подвернув больную ногу, заскрежетал зубами.

— Джарред, что с тобой? Ты в порядке?

Нет! Он зарылся лицом в подушки дивана. Раздражение, злость на самого себя и слепая ярость смешались в его душе, и вдруг он вновь с удивлением почувствовал просыпающееся желание. Что было тому причиной — аромат ли ее волос, тепло ли, исходившее от ее стройного тела? Или прикосновение щеки, нежной, как спелый персик? А может, упругая тяжесть груди, которую он успел почувствовать, когда она склонилась к нему?

— Джарред?

— Все в порядке, — просипел он.

— Ты меня обманываешь.

— Нет, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

И тут Келси совершила непростительную ошибку. Она немного отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Джарред чувствовал, как закипела его кровь, участился пульс и мужская плоть его, затвердев как камень, томительно и сладко заныла. Он не знал точно, догадалась ли Келси о том, что происходит с ним, но, наверное, что-то все же заподозрила, потому что в янтарных глазах ее вдруг мелькнуло сомнение, а тонкие дуги бровей озадаченно сдвинулись. Взгляд ее задержался на губах Джарреда, и он понял, что пропал. Со свистом втянув в себя воздух сквозь стиснутые зубы, он обхватил ладонью ее затылок, и его губы обожгли ее рот.

Поцелуй застал Келси врасплох. Крик изумления замер у нее на губах, но она не сопротивлялась. Почувствовав, что она не отталкивает его, Джарред сильнее прижался к ее губам. И тут с Келси произошло нечто непонятное. Сознание ее будто заволокло дымкой тумана. Она смутно чувствовала гладкость кожи Джарреда, тяжелые бугры мышц на спине, так хорошо знакомый ей запах, который она когда-то в разговоре с подругой назвала “страшно сексуальным”. Больше всего сейчас ей хотелось бы обхватить его за плечи, прижаться к нему; Келси почувствовала, что хочет его, и вдруг ее охватило отчаяние. Когда же это было в последний раз, Господи, когда?!

Джарред на мгновение оторвался от нее, и губы его проложили цепочку поцелуев вдоль ее шеи. Слабый стон сорвался с губ Келси. Бессознательно она запрокинула голову, и Джарред моментально воспользовался этим молчаливым приглашением. Крепче прижав ее к себе, он осыпал поцелуями ее шею. Прикусил зубами мочку уха и снова двинулся вниз, в то время как пальцы его одну за другой легко расстегнули пуговки ее блузки. И вот он уже целует ее грудь, едва прикрытую полупрозрачным кружевом белья.

Жар, исходивший от тела Джарреда, его настойчивый язык, чуть слышный хрипловатый стон, сорвавшийся с губ, вызвали в Келси неудержимую дрожь. Это было прекрасно. Слишком прекрасно! Ей казалось, она умерла и пролежала мертвой много лет, пока он поцелуем не вызвал ее к жизни. Забыв обо всем, она притянула Джарреда к себе, упиваясь тем желанием, которое сейчас полыхало в его глазах.

И вдруг она сама поцеловала его — беспомощно, отчаянно, с какой-то голодной страстью.

— Келси! — простонал Джарред. — Келси! — потрясенно повторил он.

Это отрезвило ее. Руки Келси беспомощно упали. Потом, сообразив, что сидит в расстегнутой блузке, она судорожно принялась застегивать неподатливые пуговицы, и теперь настала очередь Джарреда задрожать. Его ладонь скользнула вниз по ее бедрам. Он притянул ее к себе и… теперь он уже больше не сомневался, что страсть сжигает не его одного.

Жар его тела всколыхнул в ней желание настолько острое, что Келси сама испугалась — она и подумать не могла, что способна испытывать нечто подобное. Неосознанным движением она закинула ногу ему на бедро, снова заставив его застонать. Забыв обо всем, Джарред попытался подмять ее под себя, и в этот момент его пронизала дрожь, явно не имевшая ничего общего с тем желанием, что сжигало все его тело. Со свистом втянув в себя воздух, он замер, словно изваяние, и очнулся, только услышав возле самого уха встревоженный голос Келси:

— Что с тобой? Ты в порядке?

С губ Джарреда слетел безрадостный смешок.

— В сотый раз говорю тебе — да!

— Черта с два ты в порядке! — пробормотала Келси, высвобождаясь.

Как глупо, Господи, как глупо! И ведь это она виновата! Она же знала, что до выздоровления ему еще далеко, и не важно, понимал ли это Джарред или нет. Проклятие, нужно было быть осторожнее.

— Хорошо же я помогаю тебе выздороветь!

— Конечно, помогаешь, разве нет?

— Помогаю?! Едва не свела на нет все усилия врачей — это ты называешь помощью?! Нет! — отрезала она, приложив палец к губам, поскольку он снова потянулся, чтобы поцеловать ее. — Для этого еще будет время… позже.

— Лучше сейчас.

Келси улыбнулась — в эту минуту она любила его сильнее, чем когда-либо прежде. И эта мысль подействовала на нее как холодный душ. Очарование вдруг рассеялось, ей стало страшно.

А Джарред, молча следивший за сменой чувств на этом выразительном лице, испытывал совсем другое — желание в нем боролось со здравым смыслом. В сущности, Келси была права — он полный идиот, если задумал заняться с ней любовью в таком состоянии, когда стоит ему только неловко шевельнуть ногой, как он воет от боли, точно кот, которого прищемили дверью. Но он хотел ее… Бог свидетель, он хотел ее! И он вовсе не был согласен с ней, что на это еще будет время. Зачем откладывать, если они хотят друг друга сейчас, в эту минуту?!

Губы Джарреда вновь осторожно прижались к ее губам, и Келси невольно закрыла глаза. Он касался ее губ так нежно, словно это были лепестки цветка, и ей вдруг показалось, что все ее кости плавятся от наслаждения.

— Не надо, — чуть слышно прошептала она.

Его рука скользнула по ее бедру, легким движением пробралась в брюки и проникла между ног, пробуждая в ней настолько острое желание, что Келси готова была сдаться. Не в силах совладать с собой, она почти упала ему на грудь. Легко справившись с застежкой, Джарред быстро расстегнул ей молнию.

Теперь Келси самой хотелось побыстрее избавиться от одежды. Губы Джарреда стали настойчивее, кончик языка скользнул в ее рот, с торопливой жадностью проникая все глубже, почти точно повторяя ритм движения его руки, которая в это время ласкала ее бедра. Для Келси это было слишком — забыв обо всем, она обхватила его голову и с хриплым стоном прижала к себе, словно умоляя о большем.

Она перекинула ногу ему через бедро и тут же заметила, как он резко вздрогнул и выпрямился. Дыхание у него перехватило.

— Извини, — смущенно пробормотала она.

Все тело Джарреда будто окаменело. Понимая, что то, о чем они оба мечтали, невозможно, Келси мягко отодвинулась от него. На этот раз он не протестовал. Боль в ноге, ставшая нестерпимой, заглушила сжигавшее его желание. Джарред весь сжался, стараясь справиться с болью, а она рвала его тело когтями, вгрызалась в мускулы, ломала и скручивала едва сросшиеся кости.

В последний раз судорожно стиснув руку Келси, он откинулся назад, позволив ей встать на ноги и немного привести в порядок одежду и волосы. Джарред молча смотрел, как ее проворные пальцы привычно поправили прическу. Келси машинально застегнула пуговицы на блузке, застегнула молнию, потом окинула себя взглядом и с кротким видом подняла на него глаза.

— Ты еще не совсем готов к подобным вещам, — с притворным смущением пробормотала она, едва сдерживая смех.

— Да уж…

— А что, если бы тебе стало хуже? Интересно, что бы я тогда сказала Джоанне? А? “Ах, простите, пожалуйста, мы просто… м-м-м… ”

— Старались узнать друг друга поближе, — подсказал Джарред.

— Резвились на диване, как подростки, когда родителей нет дома!

— Что ж, тоже неплохо звучит. Мне нравится. — Взгляды их встретились. И Келси вдруг почувствовала, как вновь учащается ее пульс, как жар волнами поднимается по ее телу…

— Когда ты вернешься домой… — Он замолчал, оставив фразу недосказанной.

Келси приостановилась, потом покачала головой и молча двинулась к выходу.

— Я буду ждать тебя! — крикнул вдогонку ей Джарред, когда шаги Келси раздались на площадке лестницы.

Она уже занесла ногу над ступенькой, чтобы двинуться вниз, как вдруг снова услышала его голос: — Я хочу поговорить с тобой, когда ты вернешься. Мне надоели эти кратенькие сводки новостей о “Брайант индастриз”. Я хочу обсудить все как следует, понимаешь? Ты слышишь меня, Келси? Хорошо?

— Ладно! — крикнула она в ответ. Каблучки ее торопливо застучали по лестнице, словно ей не терпелось ускользнуть из дома.

Подумав так, Джарред тяжело вздохнул. Интересно, как он теперь добредет до постели, если чувствует себя так, словно его переехал грузовик?!

Ресторан отеля “Четыре времени года” был тем самым местом, где когда-то Келси познакомилась с Джарредом. Многое было связано с ним — и их свидания, и помолвка, — ведь именно здесь Джарред, достав из кармана сапфировое с бриллиантами колье своей бабки, попросил Келси стать его женой. С того времени, как они расстались, Келси старательно обходила его стороной. И теперь ей стало не по себе, когда она, поднявшись по мраморной лестнице, вошла в зал и стала искать глазами Гвен, которая предложила встретиться именно здесь.

Воспоминание о том дне, когда она была здесь в последний раз, Келси с радостью вычеркнула бы из памяти. Это был рождественский бал, который руководство “Брайант индастриз” традиционно давало каждый год для всех, кто хоть что-то значил в Сиэтле. Келси уже с утра была зла, как тигрица, от мысли, что накануне вечером Джарред, возможно, развлекался в объятиях Сары Аккерман. Толчком для ее подозрений стал “невинный” вопрос Сары, не находила ли Келси ее чулки, которые та, дескать, случайно забыла у них дома во время делового совещания с Джарредом. Келси было известно, что совещание затянулось далеко за полночь. Она знала, что Сара сидела у Джарреда в комнате, она слышала их голоса. Сама же Келси к тому времени перебралась в комнату Для гостей — шаг, который она предприняла, чтобы привести в порядок собственные мысли и немного разобраться в себе. Однако у нее не возникло подозрения, что между ее Мужем и Сарой произошло нечто такое, что можно было бы назвать изменой.

Но на следующий день, утром, когда Сара приторно-сладким тоном осведомилась, не попадались ли Келси случайно ее чулки, и извиняющимся тоном добавила, что никогда бы не осмелилась спросить, не будь они такими кошмарно дорогими, Келси не выдержала. Судя по всему, Саре было наплевать на чулки — просто ей хотелось испортить Келси настроение и не просто воткнуть нож в кровоточащую рану, а еще и повернуть его разок, чтобы боль стала невыносимой. А Сара все говорила и говорила об этих проклятых чулках… не затруднит ли Келси поискать их?

Она нашла их… под кроватью у Джарреда. Вытащив их оттуда, Келси тяжело опустилась на постель, скомкав в руках невесомый шелк. Она догадывалась, что Сара могла попросту зашвырнуть их туда, а потом поднять шум. Эта женщина была способна на все. А сунуть их под нос Джарреду было бы глупо — он только буркнет в ответ: “Ничего такого не было! ” — хотя как-то должно было объясняться то, почему чулки не остались там, где им положено быть — на длинных ногах Сары.

Скомкав чулки, Келси машинально сунула их в сумку. Потом отправилась к себе в спальню, открыла шкаф и невидящим взглядом уставилась на развешанные в нем платья, в тщетной надежде отыскать что-то подходящее к рождественскому балу. В конце концов она остановилась на простеньком черном платье чуть выше колена и черных элегантных “лодочках”. Пройдясь щеткой по волосам, Келси позволила им упасть ей на плечи густыми локонами цвета опавшей осенней листвы. В обрамлении волос глаза ее, похожие сейчас на темный янтарь, казались огромными и печальными. Чувствуя, что губы у нее начинают дрожать, Келси до боли закусила их и отвернулась от зеркала. “Безнадежное дело — упиваться жалостью к самой себе”, — вздохнула она.

В последнюю минуту, повинуясь неясному импульсу, Келси схватила сапфировое с бриллиантами колье и надела его на шею. И нисколько не пожалела об этом: мягкое сияние сапфиров и яркий блеск бриллиантов казались особенно эффектными на фоне ее белой кожи, подчеркивая изящный изгиб хрупкой шеи.

Келси была слишком расстроена для того, чтобы заметить, насколько удачным оказался выбор. Джарред первым оценил его и сказал ей об этом. Но Келси была уже в таком состоянии, что почти ничего не слышала: В любом случае ей было все равно. Брак ее пришел к неизбежному финалу. Она поняла это в тот момент, когда достала из-под кровати скомканные чулки.

Для вечера, который давала “Брайант индастриз”, сняли стеклянный зал на верхнем этаже. Келси поднялась по лестнице, волоча ноги, как будто шла на эшафот. Пройдя сквозь широко распахнутые двери в зал, она оказалась в густой толпе. Тут, наверное, было никак не меньше сотни гостей, воздух был густо насыщен ароматами духов, обнаженные шеи и руки женщин сверкали бриллиантами. В углу струнный квартет играл какую-то негромкую мелодию. Стоило только Келси переступить порог, как взрывы смеха и звон хрусталя чуть не оглушили ее.

И хотя она понимала, что это всего лишь игра воображения, но ей на мгновение показалось, что при виде ее вдруг разом, точно по мановению волшебной палочки, стихли все разговоры. Тряхнув головой, чтобы избавиться от этого наваждения, Келси отправилась разыскивать мужа.

Но Уилл нашел ее раньше. Меньше всего он походил на рыцаря в сверкающих доспехах.

— А, Келси, — с недовольным видом процедил он. — А мы уж решили было, что ты не придешь.

— Я так сильно опоздала?

— Ну, в общем, не очень сильно. Но Джарред уже спрашивал о тебе.

— Ну, так я здесь. Можешь это ему передать.

— Да он где-то поблизости. И минуты не пройдет, как он отыщет тебя сам.

— Это было бы великолепно!

Уилл подвел ее к столу, покрытому накрахмаленной белоснежной скатертью и уставленному бокалами с шампанским. За окнами лежала холодная декабрьская ночь. Келси подошла к окну, вглядываясь в разноцветные огоньки рождественских фонариков, густо облепившие фасады домов и ветви деревьев, словно светлячки. Сделав знак официанту, Уилл подошел к ней и слегка тронул за плечо.

— Пойду поищу Джарреда.

Официант подал ей бокал, до краев наполненный Шампанским. Келси осушила его одним глотком, и на глазах у нее сразу выступили слезы, но что было тому виной: измена Джарреда или шампанское — она не знала.

К ужасу Келси, первой ее заметила Сара. Резко обернувшись, она направилась к Келси, печатая шаг, словно солдат на параде. Сделав вид, что не заметила ее, Келси подняла бокал и повернулась к симпатичному официанту, и тот понимающе наполнил его снова.

— Привет! — бросила Сара. Ее немигающий взгляд уперся куда-то в основание шеи Келси. — Ты уже слышала о том решении, которое принял твой босс? Он собирается снести все склады вдоль берега и построить на их месте новые дома. Естественно, городские власти дали ему от ворот поворот. И слава Богу.

— Да, конечно. — Хотя в душе Келси была совершенно согласна с Сарой, но лояльность по отношению к Тревору заставила ее покривить душой. — Он противник слишком большого смешения архитектурных стилей, — в качестве объяснения добавила она.

Келси догадывалась, что многие сейчас исподтишка разглядывают ее, видя в ней представительницу враждебного лагеря. Увы, она не могла позволить себе даже крохотную шпильку в адрес Сары Аккерман — это тут же вызвало бы взрыв негодования. Змея подколодная! Впрочем, после третьего бокала шампанского Келси уже начала серьезно подумывать о том, чтобы высказать ей это прямо в лицо.

А Сара между тем без устали тарахтела на тему вечного противостояния “Таггарт инкорпорейтед” и “Брайант индастриз”, то и дело пересыпая свою болтовню упоминаниями о Джарреде. Келси никогда не была ревнивой, но сейчас, Бог свидетель, она просто чувствовала, как яд, сочившийся из-под языка Сары, пропитывает ее кожу, проникая в самое сердце, а она по-прежнему была вынуждена стоять и молча слушать женщину, которая спала и видела, как увести у нее мужа.

— Ах да! Я принесла тебе чулки, — спохватилась вдруг Келси, на полуслове прервав монолог Сары.

— Что? — Сара растерянно заморгала.

— Я отыскала твои чулки. Твои чулки, — чуть ли не по слогам повторила она. — Они у меня в сумке. Могу вернуть их тебе прямо сейчас, хочешь?

— А-а-а… — Впервые Келси удалось увидеть смущение на лице Сары. Та растерянно огляделась по сторонам, словно моля о помощи, но единственным человеком, обратившим на это внимание, оказалась Гвен. Перехватив взгляд Сары, Гвен ответила ей улыбкой. Потом вдруг брови ее сдвинулись — судя по всему, она пыталась понять, что происходит. — Э-э-э… пожалуй, нет. Лучше я заберу их позже, — пролепетала Сара и поспешно удалилась.

— Проваливай! — негромко проворчала Келси ей вслед. Именно в этот момент Джарред, вынырнув из плотной толпы гостей, заметил Келси и направился в ее сторону. Ей казалось, что каждый его шаг эхом отдается в ее сердце.

“А ведь он дьявольски хорош собой”, — вдруг непонятно почему пришло ей в голову. В черном смокинге и ослепительно белой рубашке он выглядел так, будто собирался идти к венцу или сниматься в рекламе… или… или пригласить ее на танец!

Да уж, как же! Напрасная надежда!

— Что так долго? — ворчливо спросил он.

— Не заметила, что так поздно.

Взгляд Джарреда остановился на ее колье, а раздражение, ясно читавшееся в нем, тут же сменилось нежностью. Келси моментально отвернулась и, чтобы стряхнуть с себя наваждение, набрала полную грудь воздуха. Почему-то она вдруг почувствовала себя маленькой, слабой и ничтожной…

— Я хотела поговорить с тобой… кое о чем, — пробормотала Келси.

— Ладно. — Оглянувшись, Джарред с улыбкой кивнул одному из своих заместителей, который в эту минуту как раз вел жену танцевать. Она со смехом вырывалась, но он делал вид, что ничего не замечает. Проблема, судя по всему, была в ее платье: туго обтягивая ее от бедер до лодыжек, словно вторая кожа, оно позволяло бедняжке перемещаться только крохотными шажками. Так она и семенила за ним, пока муж, ничего не замечая, двигался под музыку, а Джарред с улыбкой наблюдал за этой сценой.

Заметив, что Келси молчит, он только сейчас обратил внимание на ее расстроенное лицо. Заподозрив неладное, Джарред крепко взял ее под руку и через весь зал провел сквозь толпы смеющихся людей в соседнюю комнату, где в углу стояло несколько стульев.

— Что случилось? — спросил он ее с тревогой. Вся его веселость моментально исчезла.

— Я хотела поговорить с тобой о Саре, — начала Келси, вызывающе вскинув подбородок. Если уж суждено этому разговору стать концом их брака, что ж, значит, так тому и быть. Ей надоело притворяться, что ничего не происходит. — Послушай, я устала от этой ситуации.

— Какой еще ситуации?

— Хватит притворяться идиотом, Джарред. Она была у тебя весь вечер, пока не перевалило за полночь. И я устала делать вид, что ничего особенного не происходит! Устала, понимаешь?

— Меня нисколько не интересует Сара! Она для меня только коллега. Мы разговаривали о делах.

— Ну да, конечно! — саркастически хмыкнула Келси.

К ее удивлению, Джарред вдруг порывисто схватил ее за руку.

— Знаешь, я тоже от этого устал, — коротко бросил он. — Устал от того, что моя жена вечно играет со мной в какую-то непонятную мне игру.

— Что ты имеешь в виду? — Келси удивленно уставилась на него.

— А ты не понимаешь? Поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, ты ведь даже спишь в другой спальне.

— Да.

— Так вот что: либо возвращайся, либо выметайся совсем.

Его категоричный тон заставил ее оцепенеть. И все же это было настолько в его духе, что Келси даже не удивилась. Но как больно! Словно он ударил ее по лицу!

— Я не желаю делить тебя с Сарой!

— Об этом речь не идет, — холодно бросил он.

— Тогда, может, объяснишь, каким образом ее чулки оказались у тебя под кроватью? В процессе деловых переговоров, да? — Она попросила меня отыскать их. И я их нашла.

— Понятия не имею! — отрезал Джарред. — Должно быть, она их сняла.

— А ты этого не заметил, да? Извини, Джарред, я, конечно, наивна, но не до такой же степени! — Келси с силой выдернула свою руку. При этом движении сапфировое колье блеснуло холодным светом, и взгляд Джарреда снова остановился на нем. Протянув руку, он ухватился за него, притянув Келси к себе. Она дернулась, но он держал крепко.

Взгляды их встретились, и только тут она поняла, что он в бешенстве.

— Я ухожу от тебя! — едва слышно прошептала она.

— Только попробуй! — прорычал он.

Келси рванулась, и от этого движения колье порвалось. Треск лопнувшей цепочки прогремел в их ушах как выстрел. Не сговариваясь, оба уставились на сломанное колье… аналогия напрашивалась сама собой.

Без единого слова Келси выбежала из комнаты и остаток вечера провела, упаковывая свои вещи. Джарред в тот день вообще не вернулся. Она ушла из дома наутро, клятвенно обещая, что немедленно подаст на развод. И вплоть до аварии с самолетом все оставалось по-прежнему.

— Келси!

Голос Гвен вернул ее к реальности. От неожиданности Келси даже вздрогнула. Оказывается, она незаметно для себя вышла из зала. Гвен топталась рядом с ней. Секретарше было далеко за пятьдесят, и прежняя миловидность ее сильно поблекла со временем. На лице ее была тревога.

— О, привет. Прошу прощения. Кажется, я так задумалась, что даже забыла, где нахожусь. Лучше вообще не думать, правда? — с улыбкой добавила Келси. — Наверное, это вредно.

— Вы заставили меня поволноваться, — призналась Гвен. — Расхаживали по залу, точно в трансе. — Она оглянулась. В этот момент к ним подошел метрдотель, чтобы провести их к заказанному столику.

Это дало Келси время прийти в себя. Мэтр предупредительно отодвинул стул для Гвен, потом сделал то же самое для Келси. Усевшись за стол, Келси взяла в руки напечатанное золотым шрифтом меню и укрылась за ним, стараясь выкинуть из головы мысли о Джарреде. Наверняка Гвен не просто так пригласила ее сюда. Была какая-то причина, и сейчас Келси твердо намерена была все выяснить.

Словно погрузившись в свои мысли, Гвен рассеянно отложила меню и принялась вертеть в руке серебряную ложку. Прядь крашеных черных волос упала ей на лицо, и Гвен нетерпеливо поправила ее. Пальцы ее еле заметно дрожали. Келси обратила внимание, какой напряженный у нее взгляд, и сразу же мысли о Джарреде вылетели у нее из головы. Теперь она думала лишь о сидевшей напротив нее немолодой женщине, которая выглядела так, словно увидела призрак.

— Что-то случилось? — участливо спросила Келси.

— О, право, даже не знаю… ну ладно, постараюсь сказать все, как есть. Одним словом, я нечаянно подслушала ваш с! Джарредом разговор по телефону и… и случайно узнала, что вы подозреваете, что на фирме происходит нечто странное.

— А вы? Вы тоже это подозреваете?

— Да. Кто-то хочет причинить Джарреду вред. — Опустив меню, Келси в растерянности уставилась на Гвен. Та приложила дрожащую ладонь ко лбу.

— Кажется, у меня начинается мигрень. Простите. Так вот, Келси, это Уилл. Он хочет сорвать все дело. Думаю, причина — в самой обычной ревности.

— Уилл? — растерянно повторила Келси. — Вы уверены?!

— Поверьте, мне правда очень жаль. Он ведь брат Джарреда… то есть сводный брат, — поправилась Гвен, — но Джарред доверяет ему, как самому себе.

Мысли вихрем закружились у Келси в голове.

— Как вам удалось об этом узнать?

— Ну… ваш разговор с Джарредом был не единственным, который мне удалось подслушать, — опустив глаза, созналась Гвен. — Как-то раз я вошла в тот момент, когда Уилл разговаривал с Тревором Таггартом. Конечно, может быть, в этом нет ничего такого… но я подумала, что вам стоит об этом знать.

Келси не хотелось в это верить. “Только не Уилл, — подумала она. — Брат Джарреда! ”

— Ну, раз вы утверждаете, что это Уилл снабжает Таггарта информацией, то наверняка тут замешана и Сара! — Сама того не замечая, Келси попыталась выгородить Уилла. — Они все время вместе, только и делают, что обсуждают намечающиеся проекты. Так что я нисколько не сомневаюсь, что и у нее рыльце в пушку!

Закусив губу, Гвен покачала головой:

— Я понимаю, что вы недолюбливаете Сару, но она-то как раз душой болеет за фирму. И готова на все, лишь бы “Брайант индастриз” процветала и дальше. Это Уилл. Он спит и видит погубить компанию. Ему далеко до Джарреда, он понимает это и сгорает от ревности и злобы. Только это между нами, Келси, хорошо? Доказательств у меня нет, я просто это знаю. А теперь… что вы намерены предпринять? — Келси пожала плечами.

— Не говорите об этом Джарреду. По крайней мере пока он окончательно не поправится. Иначе это убьет его. Вы и сами знаете, что Уилл — единственный человек, которому он верит по-настоящему. — Гвен потерла виски. — Я позвала вас сегодня главным образом для того, чтобы вы поняли: я никогда не верила, что это вы шпионите на “Таггарт инкорпорейтед”. Так что если вам понадобится помощь, Келси, смело рассчитывайте на меня.

— Джарред хочет знать, что происходит на фирме, — пробормотала Келси. — Скажите, вам он никогда не говорил о том, что подозревает, будто в “Брайант индастриз” кто-то работает на Тревора Таггарта?

— Нет. Уилл и Сара, правда, пару раз упоминали ваше имя. Так что догадаться было не так уж трудно.

Подошел официант принять заказ, и тут Келси поняла, что у нее совершенно пропал аппетит. Мысли ее разбегались. Ей казалось, что она спит и видит дурной сон. “Только не Уилл, — думала она. — Нет, ради всего святого, только не это! ”

— Что вы теперь собираетесь делать? — с тревогой спросила Гвен, когда Келси попросила принести ей только кофе. — Вижу, я расстроила вас. Простите, Келси, мне очень жаль.

— Нет, не думайте об этом, Гвен. Вы тут ни при чем. Просто мне надо немного подумать.

— Только не говорите ничего Джарреду, — снова взмолилась Гвен. — Не говорите ему ничего, если хотите, чтобы он поправился.

— Я подумываю о том, чтобы поговорить с Уиллом. — Гвен вздрогнула всем телом.

— Не знаю, право… дело ваше. Только пообещайте мне, что не скажете ни словечка Джарреду. О Господи, возможно, я просто старая женщина, которой мерещится черт знает что! Скоро я стану шарахаться от собственной тени!

— Ну какая же вы старая, Гвен?

— Вы обещаете мне, Келси? Вы клянетесь, что исполните мою просьбу?

Невыразимая печаль охватила Келси.

— Обещаю. Обещаю, что не скажу ничего Джарреду… пока. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня в руках не окажутся факты. Честно говоря, я вообще еще не знаю, как сказать об этом Джарреду. Думаю, он просто не поверит, что это Уилл.

Глава 8

— Что тебя гложет? — не выдержал наконец Уилл, вглядываясь в лицо сводного брата. Между бровей у него залегла легкая морщинка. — За весь вечер ты и двух слов, по-моему, не сказал. Постой, кажется, я догадываюсь. Все дело в Келси, да? Стало быть, ты тоже начал сомневаться в ее искренности?

Все, на что Джарред был способен в этот вечер, это с трудом делать вид, будто тоже не прочь поболтать с младшим братом. Уилл появился почти сразу же после того, как машина Келси отъехала от дома — словно поджидал за углом, когда Джарред останется один. Взбежав на крыльцо, он позвонил и принялся ждать, когда ему откроют. А Джарред наверху только скрипел зубами от злобы на собственное бессилие.

Потеряв терпение, вне себя от беспокойства, Уилл помчался к двери гаража, набрал код и вошел в дом.

Один вид Уилла, буквально излучавшего здоровье и силу, уже способен был испортить настроение Джарреду. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы не показать, до какой степени его раздражает цветущий вид Уилла. А ведь он даже не чувствует своего счастья! Принимает это как должное! Джарред же не осмеливался сейчас и мечтать о том, что когда-нибудь сможет передвигаться самостоятельно.

— Честно говоря, я даже рад, что Келси нет дома, — признался Уилл, устраиваясь в одном из кресел гостиной второго этажа и, судя по всему, не замечая мрачного настроения брата. — Знаю, что ты ей веришь и хочешь, чтобы она работала с тобой. Ну и чудесно. Мы, со своей стороны, тоже стараемся, чтобы она чувствовала себя на фирме как дома.

— Неужели?

Видимо, уловив в голосе брата скрытый сарказм, Уилл упрямо набычился.

— Пока тебя нет, мы словно сидим на вулкане. Но поскольку это твое решение, что ж, будем считать, что и мы тоже этого хотим. Но…

— Но? — повторил Джарред, видя, что Уилл молчит. Казалось, тот не знал, стоит ли продолжать.

— Есть нечто такое, что стоило бы выяснить раз и навсегда. Вот и все. — Пожав плечами, Уилл смущенно потер руки.

— А именно? — поинтересовался Джарред, пошевелившись. Медленно… очень, очень медленно он приподнялся и сел, стараясь не замечать, как рубашка у него на спине моментально взмокла от пота. До крови закусив губу, он прилагал неимоверные усилия, чтобы Уилл не догадался, какую боль вызывает у него даже такое простое движение.

— Ну, например, мне бы хотелось потолковать о тех деньгах, которые Келси ворует.

— Ворует? — с нажимом повторил Джарред. — Вряд ли это подходящее слово, тебе не кажется?

— Ну, когда-то, насколько мне помнится, ты уже столкнулся с этим сам. Тогда тебя страшно это взбесило. Судя по всему, сейчас это представляется тебе в ином свете. Только ради всего святого, Джарред, не забывай, что это уже не в первый раз.

Логике слов Уилла трудно было противостоять. И однако все существо Джарред а сейчас буквально кричало, что это ложь. За годы их брака случалось так, что Келси снимала со своего счета значительные суммы, причем без всяких объяснений. Поскольку официально они не развелись, а она так и не позаботилась о том, чтобы оформить для себя отдельный счет, Джарред и теперь без труда мог проверять ее счета, сравнивая, сколько денег туда ложится и сколько она снимает. И он знал, что время от времени она по-прежнему продолжала снимать крупные суммы.

Только вот сейчас ему почему-то было стыдно за это. Получалось, что он следит за ней. Следит за собственной женой.

— Она буквально сорит долларами. И раньше тоже это делала, и не раз. Помнишь, ты еще думал, что она дает деньги Ченсу Роудену — на наркотики?

Джарред не мог этого отрицать.

— Это ее собственные деньги, — только и мог он возразить.

— Что ж, вот, значит, как ты теперь считаешь. А раньше ты думал по-другому.

— Я вообще изменился, — теряя терпение, насупился Джарред.

В комнате повисло молчание. В глубине души Джарред понимал, что в чем-то Уилл прав, однако, как ни странно, это еще больше отдаляло его от брата. Сейчас он понимал того царя, что убил гонца, принесшего дурную весть.

— А как дела у вас с Даниель? — спросил он, чувствуя, что надо что-то сказать.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно тебе! Послушай, Уилл, ты копаешься в моих семейных делах с того самого дня, как я загремел в больницу. А вот о твоей жене я что-то давно не слышал.

— Может, это потому, что с некоторых пор она уже не моя жена, — ощетинился Уилл, стараясь злостью прикрыть боль, звучавшую в его голосе.

— Это правда?

— Правда.

Сочувствие охватило Джарреда.

— Что, все настолько плохо?

— Даже еще хуже. — Увидев, что Джарред молча ждет продолжения, Уилл вздохнул: — Похоже, тут замешан другой мужчина.

Что-то вспыхнуло в мозгу Джарреда… какое-то смутное воспоминание. Во всяком случае, сам он хорошо знал, что такое ревность.

— О…

— Вот так-то. А то, что я говорил о Келси… может, стоит хорошенько покопаться в этой истории с деньгами? В конце концов, ведь теперь она работает на “Брайант индастриз”. И ты имеешь полное право знать, что происходит.

Джарред угрюмо кивнул. Посидев еще немного, Уилл наконец встал, со вздохом похлопал брата по плечу.

Тишина, глубокая, как вечность, окутала Джарреда плотным покрывалом. Теперь он и сам не знал, что мучительнее: узнать о том, что у Келси, похоже, есть и другая, тайная жизнь, или же по-прежнему, словно страус, прятать голову в песок, делая вид, что ни о чем не догадываешься. Нет, нужно все-таки все выяснить. И чем раньше, тем лучше.

Чувствуя себя как выжатый лимон, Джарред приподнялся, схватился за поручни у стены и с трудом доковылял до спальни. Но стоило ему только переступить порог, как его охватило сомнение. Джарред вспомнил, как только сегодня вечером он сжимал Келси в объятиях и кровь бурлила в его жилах от почти нестерпимого желания.

К черту все… боль, костыли, все, все к черту! Он хочет свою жену! Прямо сейчас!

Усталая, в полном смятении, с головой, переполненной обвинениями Гвен, и сердцем, истерзанным тревогой, Келси машинально поставила свою машину рядом с “порше” Джарреда и вошла в дом. Швырнув ключи на столик, она вприпрыжку взбежала по лестнице, сгорая от желания поскорее увидеть мужа. Дверь в гостиную, где она оставила Джарреда, была приоткрыта. Толкнув ее, Келси на цыпочках переступила порог. В комнате его не было. Лампа еще горела, бросая теплый кружок желтоватого света на ковер, но в комнате стояла мертвая тишина. “Наверное, — решила Келси, — Джарред решил не дожидаться меня, а отправился в постель”.

Плечи ее печально опустились, с губ сорвался вздох. Только теперь она поняла, как ждала этого “вечернего отчета”. Стараясь подавить разочарование, Келси направилась в то крыло, где находились ее комнаты, и машинально распахнула дверь гостиной, мельком подумав, что, вероятно, забыла выключить лампу на столике у постели. Узенькая полоска света пробивалась из-под двери спальни.

Келси вздохнула. Может, оно и к лучшему, что Джарред уснул. Ее уже заранее корчило от мысли, что придется скрыть от него то, что Гвен рассказала об Уилле. Пусть лучше Джарред узнает об этом попозже. А сегодняшний вечер вряд ли Подходит для того, чтобы бросаться неподтвержденными обвинениями. …

Расстегнув пуговицы на блузке, Келси стянула ее с плеч. Потом, не глядя, толкнула дверь и вошла в спальню.

На ее подушке лежала темноволосая голова. Мужчина! В ее постели!

Даже не успев ни о чем подумать, Келси завопила. Ужас, леденящий ужас парализовал ее, отняв возможность мыслить разумно. Лишь секунду спустя она сообразила, что это Джарред. Приподнявшись на локтях, он удивленно воззрился на нее. И радостное нетерпение, написанное на его лице, сменилось робостью.

— Господи помилуй! Как ты меня напугал! — дрогнувшим голосом пробормотала Келси.

— Прости. Мне очень жаль.

Келси подозрительно прищурилась — в голосе Джарреда дрожало едва сдерживаемое торжество.

— Не смешно! — бросила она, скрестив руки на груди.

— А я и не думал смеяться.

— Если бы я хоть на минуту заподозрила, что ты сделал это специально, клянусь, ты не прожил бы и минуты.

— Что ты, Господь с тобой! Разве бы я мог?! — Но в глазах его плясали чертики, губы подозрительно подергивались. Едва подавляемый смех сотрясал все его тело. Наконец Джарред понял, что проиграл, и расхохотался.

— Ладно, ладно, очень смешно! — рассмеялась вслед за ним и Келси. — Но ты напугал меня до смерти!

— Честное слово, я не собирался, — объяснил он. — Просто почувствовал себя таким несчастным, таким одиноким… мне так хотелось, чтобы ты пришла, вот и…

— И ты так устал, — напомнила она, подходя к постели. Руки Джарреда обвились вокруг ее талии. Он притянул ее к себе.

— У меня открылось второе дыхание. После того как ушел Уилл, я воспрянул духом и решил ждать тебя на твоей территории.

— Уилл был здесь? — спросила Келси как можно более равнодушным тоном.

— Побыл немного и ушел. А о чем хотела поговорить Гвен? — поинтересовался он, изо всех сил пытаясь подавить зевок.

— Да так, ничего особенного. — Даже если бы Гвен не попросила ее держать их разговор в тайне от Джарреда, у Келси не хватило бы духу выложить ему все. Фактов у нее пока не было, а делиться подозрениями не хотелось. — Просто хотела лишний раз убедиться, что ты в курсе событий. По-моему, она тревожится о тебе, Джарред.

— Незачем. Со мной все в порядке. Так ты собираешься ложиться? — Он с трудом подавил еще один зевок. — Тогда поскорее.

— Мне нужно переодеться.

— Для чего? Просто скидывай все, что на тебе есть, и забирайся под одеяло, — предложил Джарред.

— Надо сначала умыться.

Келси юркнула в ванную, стараясь не замечать, как сильно колотится сердце. Хочет ли она этого сама? Да! А стоит ли? Впрочем, события разворачивались с такой быстротой, что она уже отчаялась поспеть за ними.

Намылив руки, она долго терла лицо — куда дольше, чем требовалось, потом вытерла его насухо мохнатым желтым полотенцем и стала разглядывать свое отражение в зеркале.

— Это же просто секс, — прошептала она. “Лицемерка!”

Избавившись от белья, Келси оглядела себя еще раз и придирчиво провела рукой по плоскому животу. Выйти к нему вот так? Немыслимо! Миновали годы с тех пор, как Джарред в последний раз притрагивался к ее телу или видел ее обнаженной, а уж вспомнить, когда он проявлял к ней хоть какой-то интерес, она вообще не смогла. И вот теперь она робела, как школьница, чувствуя себя совершенно неопытной и слишком взволнованной тем, что ждало ее.

Так прошло несколько минут. Поколебавшись еще немного, Келси наконец решилась: выключила свет и тихонько приоткрыла дверь ванной. Пришлось дать глазам время привыкнуть к темноте, поскольку Джарред, в свою очередь, тоже погасил лампочку возле постели.

Мистер Дог сонно гавкнул. Нагнувшись, Келси погладила шелковистые уши собаки. Потом приоткрыла дверь и мягко вытолкнула пса из спальни. Закрыв за ним дверь, она с сильно бьющимся сердцем ждала сама не зная чего.

Будто почувствовав ее нерешительность, Джарред перекатился на бок.

— Келси? — прошептал он. — Я здесь.

— Иди ко мне, — позвал он. — Прошу тебя…

Решившись, она несколькими шагами пересекла комнату и юркнула под одеяло. Джарред лежал с краю, но, почувствовав, что Келси рядом, протянул руку и коснулся ее. От удовольствия кожа Келси покрылась мурашками.

На нее вдруг волной нахлынули воспоминания. Ей вспомнилось то время, когда она бы с радостью вообще не вылезала из постели — тогда они могли часами заниматься любовью.

Обхватив за талию, Джарред подтащил Келси поближе. Решившись, она повернулась к нему, ее рука легла на его грудь, и пальцы сразу запутались в шелковистых завитках. Келси закрыла глаза. Рука Джарреда скользнула по ее бедру, и она вдруг почувствовала, как при мысли о том, что сейчас они снова, быть может, займутся любовью, теплая волна поднимается вверх откуда-то из самых глубин ее тела. Келси едва удержалась, чтобы не прижаться губами к шее Джарреда. И тут словно черт толкнул ее под локоть — рука Келси будто сама собой скользнула вниз, и она тут же поняла, что на Джарреде тоже ничего нет. Впрочем, она должна была бы об этом догадаться. Он терпеть не мог пижам. Даже сейчас под шелковистой кожей перекатывались тугие мускулы, и Келси невольно вздохнула, представив его тело.

— Ты ломала себе голову, как бы сделать так, чтобы не оказаться со мной в одной постели. А я знаю, как заставить тебя передумать.

— Притвориться, что спишь? — спросила Келси.

— Конечно, — просто сказал Джарред.

И с этими словами он осторожно повернулся к ней. Теперь, когда его губы были на волосок от ее губ, когда они смотрели друг другу прямо в глаза, Келси вдруг почувствовала, что ее сжигает желание и она едва сдерживает нервный смех. Келси чуть слышно вздохнула — и это больше походило на стон.

Но он явно не собирался пускать все на самотек.

— Так ты готов услышать мой отчет, Джарред? Насколько мне помнится, ты хотел знать до мельчайших деталей все, что происходит на работе.

Вместо ответа он прижался губами к мягкому локону у ее виска, его горячие губы обожгли ей кожу. Келси с трудом сглотнула.

— Итак, слушай внимательно. Похоже, мне удалось перетянуть на свою сторону Меган. А она, между прочим, на побегушках у Уилла и Сары. Так что девочка может быть нам очень и очень полезна. Но вот сидеть в одном кабинете с Уиллом и что-то еще делать при этом довольно сложно. Когда его нет, я без конца бегаю к его телефону, а нет его почти никогда, поскольку теперь он сидит в твоем кабинете. С другой стороны, пока он у себя, я в курсе всего, что происходит на фирме. Сара старается все время держаться возле него, а когда эти двое обсуждают что-то, то, по-моему, вообще забывают о моем присутствии. Или по крайней мере делают вид, что забывают. Кстати, ходят слухи, что для меня освободят одну из комнат, сейчас используемых под склад. Но тогда я буду сидеть почти рядом с твоим кабинетом, так что пока Уилл с Сарой колеблются. Ты не устал? Наверное, я утомила тебя?

Ее вопрос, заданный самым что ни на есть невинным тоном, заставил его вновь заколыхаться от едва сдерживаемого смеха.

— Еще как! — хмыкнул Джарред.

— Вот и хорошо, — усмехнулась Келси. — Так на чем я остановилась?

Джарред со стоном смял губами ее рот. И саркастический изгиб его губ тут же исчез, а легкий флирт обернулся вдруг чем-то совсем иным. Келси с торжеством поняла, что по-прежнему волнует его. Она уже не помнила, как это здорово — заставить его забыть обо всем и не видеть ничего вокруг, кроме нее. Как давно это было в последний раз!

Келси с трудом удалось уклониться в сторону от его ищущих губ — только для того, чтобы они, скользнув вниз, очертили влажную дугу вокруг ее шеи.

— Итак, в нашей работе наметился определенный прогресс, — продолжала она упрямо. — Гвен очень переживает за тебя. Я сказала, что ты постепенно поправляешься, и она страшно обрадовалась. Что ж, по меньшей мере один друг у Меня там есть. Точнее, два, если считать Меган.

— Гораздо больше, чем ты думаешь, — возразил Джарред, и от его чуть хрипловатого, низкого голоса все ее тело покрылось “гусиной кожей”.

— Если и так, то я ничего об этом не знаю. А Гвен чуть ли не единственный человек, кто хотя бы пытается…

— Ш-ш-ш. — Теплый палец, который он прижал к губам Келси, дал ей понять, что Джарред не расположен к разговору. Их взгляды встретились. И даже в царившем вокруг полумраке Келси смогла заметить, как в глубине его глаз разгорается чувственный огонек. — Я так долго мечтал об этом… — чуть слышно прошептал он. Его рот нежно взял в плен ее губы, и Келси не успела ничего сказать. Ресницы ее затрепетали, веки, отяжелев, опустились, и Келси перестала сопротивляться сжигавшему ее желанию. Легко догадавшись об этом, Джарред перешел в наступление. Конечно, ей следовало бы отчаянно защищаться, оттолкнуть его… но у нее просто не было на это сил.

— Ты выиграл… на этот раз, — прошептала она. Его губы ответили ей за него.

Кончиком языка он очертил контур ее губ. Его тело дрожало от возбуждения. Все было как в первый раз. Как давно… Боже милостивый, как давно! Прошло столько времени, что Келси с трудом могла припомнить, что делать дальше.

К счастью, Джарреда такие вопросы не мучили.

Он протянул руку к ее груди, и ладонь его наполнилась живым теплом. Потом он вдруг быстро наклонился к ней, взял в губы сосок, и сладкая судорога наслаждения свела тело Келси. Все ее тело изогнулось дугой. А рука Джарреда уже стянула с нее почти невесомые трусики.

Лежа обнаженной рядом с мужем, она задохнулась, настолько необычным и чудесным было это почти забытое ощущение. И напрасно сознание Келси пыталось пробиться сквозь заволакивающий его туман, напоминая о пропитанном горечью прошлом и неясном будущем, ожидающем ее впереди. В эту ночь Келси решительно захлопнула ящик Пандоры. Эта ночь принадлежала только им двоим.

Кончиками пальцев она погладила перекатывавшиеся под гладкой кожей мышцы на спине Джарреда. И на губах ее появилась улыбка.

— Что? — спросил он, глядя на нее.

— Физиотерапия явно пошла тебе на пользу.

Губы его накрыли ее рот, тяжелое тело вжало ее в подушки, руки скользнули вниз по ее бедрам. Мускусный запах разгоряченного мужского тела, уверенные, властные прикосновения и едва сдерживаемое желание заставили Келси позабыть обо всем. Пальцы ее запутались в густой поросли волос на его груди, тело судорожно билось под ним, будто умоляя о чем-то…

Язык Джарреда раздвинул ей губы, и Келси яростно ответила на его призыв. Пальцы ее в каком-то неистовстве двигались по его телу, вырывая из его груди стоны наслаждения. Тяжелое тело мужа придавило Келси сверху, его напрягшаяся плоть прижалась к ее ногам. Ей казалось, она закричит, если ничего не произойдет в ближайшие секунды.

Однако Джарред не спешил. Он был твердо намерен сделать так, чтобы Келси запомнила эту ночь. Приподняв ее бедра, он слегка развел их в стороны и вошел в нее, дразня ее плоть своей до тех пор, пока Келси не потеряла голову окончательно. Руки ее впились в его спину, с какой-то яростной силой она притянула его к себе и выгнулась, дрожа всем телом от почти невыносимого напряжения. Миг, которого она так ждала, становился все ближе… еще… и вот крик, сорвавшийся с ее губ, перешел в стон наслаждения. Через мгновение тело ее содрогнулось. А в следующий миг такой же стон, только низкий и хриплый, похожий на рычание, вырвался из груди Джарреда. Один последний толчок, и он замер, словно окаменев, а потом тяжело упал на нее сверху. Его горячее дыхание обожгло Келси плечо.

— Келси, — с какой-то тоской в голосе прошептал он.

— Да, — вздохнула она.

Джарред перевернулся на бок и притянул ее к себе. Келси, вдруг неожиданно застеснявшись, кончиками пальцев погладила щеку мужа и нежно поцеловала его в губы.

— Этого стоило подождать, — лукаво бросила она, и хриплый стон удовлетворения, сорвавшийся с губ Джарреда, был ей ответом.

— Когда же это было в последний раз? — вдруг спросил он.

— Что до меня, так годы назад. После тебя у меня не было никого, — призналась она, слегка смутившись, хоть и говорила чистую правду.

— А у меня — после тебя, — отозвался Джарред, проводя кончиком пальца по ее щеке.

Келси едва заметно вздрогнула. Было ли это правдой? Конечно, нет. С тех пор как они расстались, миновали годы, а ей ли не знать, каким ненасытным был ее муж!.. Он просто не мог долго обходиться без женщины. И если это было так, пока она еще была его женой, так с чего, скажите на милость, ему было поститься после того, как Келси ушла из дома?

Почувствовав, что с ней что-то неладно, Джарред крепко прижал жену к себе.

— Я не обманываю тебя, — очень серьезно проговорил он. — И хочу, чтобы ты знала, что я никогда не изменял тебе. Ни с кем.

— У тебя дырявая память, — прошептала Келси.

— Нисколько.

Келси покачала головой — что толку спорить, когда она все знала с самого начала. И она отважно ринулась в атаку,

— А Сара Аккерман?

— Келси, послушай, я ведь даже не считаю ее красивой. И никогда не считал, поверь мне. Но готов признать, что использовал ее напористость в своих интересах. Каждый раз, как ты причиняла мне боль, я тут же делал ответный ход, стараясь заставить тебя предполагать худшее. — Набрав полную грудь воздуха, Джарред криво улыбнулся. — Конечно, меня это не украшает, но мне хотелось, чтобы и тебе было так же больно, как и мне.

— Это когда же я причиняла тебе боль? — озадаченно спросила Келси.

— А Ченс Роуден? И ваши отношения?

— Но мы всегда были только друзьями.

— Очень близкими друзьями, — поправил Джарред.

— Нет, — твердо сказала Келси. — Одноклассниками, друзьями, почти братом и сестрой. Но не больше. Между нами никогда ничего не было.

Джарред молча всматривался в ее лицо, веря и не веря ей. Доходившие до него слухи говорили о другом. Конечно, слухи есть слухи, да и потом, все это сейчас было ему уже безразлично. Их прошлое осталось там, далеко, по ту сторону катастрофы. Ченс был мертв. Пришло время все забыть.

— Джарред? — с тревогой вскинулась Келси, когда Джарред на мгновение, словно от боли, закрыл глаза.

— Ш-ш-ш… — Он нежно поцеловал ее. — Я люблю тебя, Келси. Спокойной ночи.

Она все еще ворочалась, не в силах уснуть, когда ровное, спокойное дыхание Джарреда подсказало ей, что он спит.

Руки его разжались, и Джарред повернулся на бок. Привычным движением Келси свернулась калачиком рядом с ним. Мысли ее беспокойно метались. Говорил ли он правду или солгал? Ей вдруг смертельно захотелось поверить, что он сказал ей правду.

Но вслед за этой мыслью явилась другая — та, что долго скрывалась где-то в самом дальнем уголке ее сознания. Келси внезапно вспомнилась ее недолгая беременность и резкая, почти грубая реакция Джарреда, когда она сказала ему о ребенке. Келси лежала, глядя в темноту. Она вспоминала… Келси так долго запрещала себе думать об этом, что порой ей казалось, что ничего не было вообще. Из того, что было между ней и Джарредом, это воспоминание было самым мучительным, и Келси инстинктивно избегала его. Словно глухой стеной отгородилась она от прошлого, постаравшись забыть, какую роль сыграла тут Нола, но сейчас она чувствовала, что больше не в состоянии держать под замком свидетельство самой страшной вины Джарреда. Ни о каком будущем для них обоих не может быть и речи, пока она не поймет, как такое могло случиться.

Верила ей Нола или нет, но Келси действительно носила под сердцем ребенка. Живое воплощение их любви. Но Джарред только разозлился, узнав об этом. И случилось это еще до того, как Нола высказала предположение, что Келси, дескать, попросту все это выдумала. Нет, Джарреда с самого начала возмущала мысль о ее беременности. Это было тем более странно, что он никогда не говорил, что не хочет иметь Детей. Однако, едва узнав о том, что его молодая жена беременна, он мгновенно отдалился от нее. Было видно, что он с трудом скрывает раздражение. И это стало началом конца их брака.

Она так никогда и не простила ему этого. Никогда. После этого жизнь их превратилась в ад.

И так было до этого самого дня.

Прижавшись щекой к горячей спине Джарреда, Келси заставила себя закрыть глаза. Сердце у нее ныло. Она так хотела этого ребенка, их ребенка, но, столкнувшись с холодностью Джарреда, почти смогла убедить себя, что он ей не нужен. Но она хотела его! Только сейчас она поняла, она его хотела!

“Но если ты попала пальцем в небо, подозревая, что он изменяет тебе с Сарой, может быть, ты ошиблась и в этом? ” — прошептал с надеждой тихий голосок в ее душе.

Келси еще долго не могла уснуть — отчаяние и надежда боролись в ее душе. Только уже под утро она провалилась в глубокий сон, ненадолго забыв о своих сомнениях.

Джарред проснулся, как от толчка. Стояло декабрьское утро, и в комнате было темно.

— Келси? — пробормотал он.

— М-м-м? — сонно отозвалась она.

Келси уютно свернулась калачиком возле него, и Джарред тут же успокоился, довольный, что она еще не вставала.

— Просто решил проверить, ты это или нет.

— А кто, по-твоему, это мог быть?

— Ну, Мистер Дог, к примеру. Или эта твоя кошка, — предположил он, целуя Келси.

— Мне пора вставать.

— Еще рано. — Джарред снова поцеловал ее и целовал до тех пор, пока вспыхнувшее в ней желание снова не подчинило ее себе.

— Мне пора вставать, — полчаса спустя заявила она, не желая оставаться в постели ни минутой дольше. — Сегодня после обеда у меня назначена встреча с женщиной, которая расписывала стены в кабинетах квартир в прибрежной части города. Помнишь, той самой, что придумала пустить вдоль розеток ветки плюща.

Закрыв глаза, Джарред со страдальческим видом поморщился.

— Господи помилуй, чего ради мы снова связались с этой особой? Еще после того, как она вся в слезах ворвалась ко мне в кабинет и закатила там форменную истерику, я, по-моему, достаточно ясно дал понять, что больше не желаю иметь дело с этой помешанной. Так что у тебя нет никакой нужды с ней встречаться.

— Но я справлюсь, Джарред. Мне и раньше приходилось заниматься подобными проблемами. — Келси улыбнулась. — Подумаешь, большое дело.

Мельком бросив на нее взгляд, Джарред порывисто прижал ее к себе.

— Не волнуйся, все будет в порядке, — уверенно сказала Келси. Вывернувшись из его рук, она скрылась в ванной прежде, чем он успел возразить. Принять легкий душ, потом провести расческой по волосам, припудрить нос, чуть тронуть помадой губы, и она готова ко всему.

Когда Келси вернулась в спальню, постель была пуста.

— Джарред! — окликнула она. Ответа не было. Костыли тоже исчезли. Стало быть, он удрал, даже не попрощавшись.

“Я люблю тебя… ”

Неужели эти три коротких слова действительно слетели с его губ? Келси готова была поклясться, что это ей не приснилось. Натянув на себя серую юбку и пуловер, она набросила поверх него черный пиджак из мягкой шерсти, влезла в узкие черные “лодочки” и отправилась на поиски мужа.

Келси обнаружила его в его собственной спальне. Переодевшись в спортивный костюм, Джарред собирался приступить к обычным упражнениям. Мистер Дог, помахивая хвостом, сидел рядом.

— Если ты собираешься и в дальнейшем убегать от меня, придется мне заняться собой, чтобы хватило сил гоняться за тобой.

— Тогда тебе придется потрудиться — я неплохо бегаю, — шутливо бросила Келси.

Джарред разглядывал свою правую ногу и особенно внимательно — лодыжку.

— Да, — грустно, произнес он, и сердце Келси дрогнуло от жалости.

Она обхватила его руками и крепко поцеловала в губы.

— Это за что же мне такой поцелуй? — поинтересовался он.

Келси насмешливо вскинула брови.

— За прошлую ночь.

Все было так, будто они никогда не ссорились. Поддразнивать мужа всегда очень нравилось Келси.

Прежде чем он успел ей ответить, пронзительно зазвонил телефон.

— Мне взять трубку? — спросил Джарред. Его руки лежали у нее на плечах, губы были совсем близко от ее губ.

— Конечно.

— Забудь о нем. — С этим словами, не слушая возражений Келси, Джарред притянул ее к себе и заставил присесть на кровать. Келси прислушалась, но так и не поняла, включился ли автоответчик.

— Ты здорово усложняешь мне жизнь, — усмехнулась она.

— Для этого я и вернулся, — бросил он в ответ.

Через минуту телефон зазвонил снова. Джарред тяжело вздохнул, когда Келси заметила, что, по-видимому, кому-то он нужен просто-таки позарез. Она вдруг вспомнила о странном телефонном звонке перед самым своим переездом, и, повинуясь какому-то импульсу, решила рассказать об этом Джарреду.

— Знаешь, недавно у меня был какой-то странный звонок.

— Звонил мужчина? — Осторожно встав на ноги, Джарред захромал к телефону. Но к тому времени, как он подошел, трубку уже повесили. — Ладно, перезвонят, если я действительно очень нужен, — пожав плечами, буркнул он.

Решившись, Келси рассказала ему о том странном звонке из телефона-автомата.

— Он сказал, что ему нужна помощь? — нахмурился Джарред.

— Да. Может, просто перепутал номер телефона?

— Может быть. Но все равно я очень рад, что ты теперь живешь тут.

Его тревога не ускользнула от внимания Келси, и это почему-то тронуло ее. Но вместе с тем она вдруг забеспокоилась, что так и не знает, кто ей звонил.

— Скорее всего это просто какая-то ошибка. Да и вообще… я почти забыла об этом. Вспомнила только, когда зазвонил телефон.

— Мне это не нравится.

— Мне не нужно было об этом говорить. Я уверена, что все это ничего не значит.

— Знаешь, если меня не окажется рядом, ты можешь смело рассчитывать на Уилла. Он обо всем позаботится.

Уилл. Келси тут же вспомнились подозрения Гвен.

— Но Уилл мне не доверяет, — напомнила она.

— Ничего. — Джарред пожал плечами. — Дай ему время. Вот увидишь — все образуется.

Келси, вздохнув, украдкой бросила взгляд на мужа. Она уже пыталась представить Уилла в роли шпиона, но тут же отбросила этот вариант как совершенно неправдоподобный. Для этого он был слишком предан Джарреду.

— Не обижайся на Уилла. У него сейчас хватает своих проблем с Даниель, — пояснил Джарред.

— Они разошлись?

— Похоже, уже на волосок от этого. Поэтому она и не показывается.

“Гвен права, не стоит посвящать Джарреда в ее подозрения, — решила Келси, — но нет никаких причин не поделиться с мужем моими собственными сомнениями”.

— Уилл довольно близко сошелся с Сарой, — сказала она. — Их теперь просто водой не разольешь. Куда один, туда и второй — просто нитка с иголкой, честное слово!

— Ты думаешь, между ними что-то есть? — Почувствовав укол беспокойства, Келси выругала себя за излишнюю подозрительность. Джарред ведь сказал, что Сара никогда его не интересовала. Но годы, когда ее душу снедала ревность, сделали свое дело.

— Видишь ли, у меня нет никаких доказательств, — задумчиво проговорила Келси. — Просто мне бросилось в глаза, что теперь они неразлучны.

Келси посмотрела на часы, брови ее взлетели вверх, и она, сорвавшись со стула, ринулась к двери.

— Подожди! — Бросив ненавидящий взгляд на свою больную ногу, Джарред заковылял вслед за женой. Догнав, он настойчиво притянул ее к себе. Келси боялась шелохнуться. Но когда Джарред, воспользовавшись этим, снова потянулся к ее губам, она шутливо отпихнула его в сторону.

— Боюсь, мне все-таки пора. Хотя, признаюсь честно, я бы лучше осталась, — засмеялась Келси.

Джарред осыпал поцелуями ее щеки, шею, долгим поцелуем припал к губам, но Келси была неумолима. Теперь ей уже не верилось, что она могла поддаться соблазну и вновь ринуться в эту авантюру с Джарредом. Слишком уж опасно это было.

Почувствовав ее сопротивление, Джарред тяжело вздохнул.

— Ох, Келси, — уныло протянул он, — ты меня просто убиваешь!

— Позже, — решительно заявила она.

— Я буду ждать…

— Говорит Джарред Брайант, — энергично заговорил он, подняв телефонную трубку. — Передайте Нейлу, что мне нужно с ним поговорить. Уверен, что ему уже известно о катастрофе с моим самолетом, но сейчас я собираюсь приступить к работе и хотел бы предварительно обсудить с ним кое-какие незаконченные дела.

Женский голос на другом конце провода любезно уверил его, что Нейл Брунсвик непременно ему перезвонит.

— Я оставлю вам свой домашний телефон. — Назвав номер, Джарред попрощался и повесил трубку. Дождь уныло барабанил по стеклу. “Ну и денек”, — с тоской подумал

Пару часов он послушно выполнял все инструкции Джоанны, истекал потом на тренажерах и строил планы. Пор было возвращаться к работе. Видеть, как Келен уходит, оставаться дома прикованным к креслу было свыше его сил.

После ухода Джоанны Джарред принялся за работу. Обложившись бумагами, которые кипами приносили ему на подпись и Уилл, и Сара, и Нола, он принялся за дело. Впрочем, много времени на это не потребовалось — Джарред разделался с ними за полчаса. “Все они считают меня игрушкой, паяцем, готовым плясать под их дудку, — злорадно думал он. — И при этом не подозревают, что мне известно все, что происходит на фирме”. Знал Джарред и о каждой незавершенной сделке. И о том, почему она не состоялась.

К примеру, участок Брунсвика. Еще один лакомый кусок, который Таггарту удалось выхватить у него из-под носа.

Было и еще много такого, о чем никто не подозревал. Но Джарреда это полностью устраивало. Пусть пока все остается как есть.

День тянулся бесконечно. Джарред понял, что сойдет с ума, если ему придется провести еще один день вот так, в компании кошки и собаки. Сейчас он даже готов был на еще один изматывающий сеанс физиотерапии — все лучше, чем сидеть вот так, в полном одиночестве. Нет, пора на работу, пока он окончательно не съехал с катушек!

Келси явилась домой в семь — минута в минуту. Он услышал, как лязгнула дверь гаража и Мистер Дог с лаем понесся по лестнице. Слава Богу, она приехала! Стоя на площадке лестницы, Джарред придирчиво разглядывал свою ногу. Похоже, сейчас он мог отважиться спуститься вниз. Ни малейшего признака вчерашней слабости, с удовлетворением подумал он.

“А все потому, что провел ночь со своей женой! ”

Мысль показалась ему забавной. И однако это была чистая правда.

Услышав в кухне шаги, Джарред заторопился. Припадая на больную ногу, он ринулся назад в комнату и поспешно сорвал с себя одежду — всю, до последнего клочка. Потом выхватил из стоявшей на столе вазы алую розу, зажал ее в зубах, снова выбрался на площадку и принял величественную позу, тщательно копируя “Давида” Микеланджело.

Мгновением позже из кухни вышла Мэри Хеннесси и, застыв у подножия лестницы, с открытым ртом уставилась на своего хозяина.

Келси поперхнулась смехом. Слезы текли у нее из глаз. Привалившись к стене, она буквально изнемогала, не в силах выдавить ни слова. Джарред, в джинсах и старом свитере, сидел на диване и делал вид, что ничего не замечает.

— А потом Мэри сказала: “Я вспомнила, что забыла выключить плиту”.

Это окончательно подкосило Келси.

— О Господи! — пролепетала она, вытирая слезы, градом катившиеся по щекам.

— Да уж…

— Жаль, что я этого не видела! Как ты думаешь, она вернется?

— Не уверен, — сознался Джарред, и Келси снова согнулась в три погибели, изнемогая от смеха.

Отсмеявшись наконец, она села рядом с Джарредом на Диван.

— Я уже успела забыть, что ты за человек, — тихо проговорила Келси. — И только сейчас поняла, как сильно мне тебя недоставало.

Сердце его дрогнуло, и Джарред привлек Келси к себе.

— Знаешь, я постоянно ломаю голову над аварией с самолетом. Все пытаюсь вспомнить, как это случилось, и прокручиваю в памяти то, что мне известно. Ни черта не получается, Келси! Бред какой-то! Самое главное, я никак не могу Понять, почему мы оказались там вместе с Ченсом.

— Ты по-прежнему не помнишь ничего, что так или иначе связано с аварией?

Джарред сокрушенно покачал головой.

— Мне он приснился — Ченс. Видимо, потому, что я все время думал о нем. Выглядел он, скажу я тебе, — краше в гроб кладут! Перепуган был до смерти и в полном отчаянии. И все это почему-то происходило у меня в кабинете, — вдруг вспомнил Джарред.

— В твоем кабинете? Так было во сне? — Он кивнул.

Однако все это больше походило на воспоминание, чем на сон.

— В тот последний вечер, когда Ченс пришел ко мне, он тоже выглядел ужасно, просто сам не свой, — задумчиво сказала Келси.

— Тощий — кожа да кости. Весь трясся, то ли от возбуждения, то ли от страха. И грязен был как черт…

— Да, — помявшись, подтвердила Келси, чувствуя себя чуть ли не предательницей по отношению к Ченсу. — А потом вдруг как будто в нем что-то надломилось, и он разрыдался.

— Как ты думаешь, может, он был под кайфом?

— А он все время был под кайфом, — со вздохом понурилась Келси.

Джарред прижал ее к себе, зарылся лицом в душистые волосы и задумался.

— Но почему я все-таки пригласил его лететь вместе со мной? Если честно, мне он никогда не нравился. И потом, я всегда считал его твоим любовником.

— Я же говорила тебе — мы просто выросли вместе.

— Я знаю… теперь знаю… — Джарред хотел, чтобы она поняла. — Но, видишь ли, долгие годы я нисколько не сомневался, что ты с ним спишь…

— Ты так думал… когда мы были женаты?! — потрясенно спросила Келси. — Ты подозревал, что я сплю с ним? С Ченсом?!

— Ну, ты же тоже подозревала, что у меня есть другая женщина, — горько усмехнулся Джарред.

— Э-э-э… да, конечно, но это совсем другое дело. Сара и ты были неразлучны. А я достаточно редко виделась с Ченсом после того, как стала твоей женой.

Джарред набрал полную грудь воздуха, гадая, пришло ли время признаться ей в том, о чем он сейчас горько жалел.

— Теперь я знаю правду.

— А тогда, выходит, не зная?

— Нет.

— Получается, ты не доверял мне? Но почему? — Учитывая, что за все годы их брака Келси и в голову не приходило обмануть его или совершить какой-нибудь неблаговидный поступок, сейчас она почувствовала себя задетой. Значит, Джарред все это время считал, что она его обманывает?

Джарред решился:

— Сара как-то раз сказала мне, что видела, как ты, крадучись, вышла из квартиры Ченса. Это было рано утром, в день нашей свадьбы. Она сказала, что ты провела с ним ночь.

Келси окаменела от удивления.

— Ты шутишь!

— Тогда я припер Ченса к стенке. И он признался, что это правда.

— Что?! Нет, этого не может быть, Ченс не мог выдумать такую чудовищную ложь!

— Он так сказал. И я ему поверил.

— Ох, Джарред. — Келси сжалась в комочек, потрясенная, дрожащая и несчастная, только сейчас начиная понимать, в каком аду он жил все это время. Вдруг ее осенило. — Ченс не хотел, чтобы я выходила за тебя замуж! — ахнула она. — Он был против, хотя всегда желал мне только добра. Он не любил тебя. В то утро — перед нашей свадьбой — я и вправду зашла поговорить с ним, но только для того, чтобы попрощаться. Он сказал, что желает мне счастья. И так оно и было. — Келси немного подумала. — А Сара ринулась к тебе докладывать, что видела, как я выходила от Ченса, наверняка рассчитывая, что ты отменишь свадьбу! — Келси вся дрожала, как в ознобе. — Почему же ты ничего мне не сказал?

— Потому что поверил ей.

Внезапно что-то вдруг словно вспыхнуло у нее в голове. Первые годы их несчастного супружества снова встали перед ее глазами. Только сейчас она смотрела на все глазами Джарреда.

— Так вот почему ты сразу отдалился от меня!

— А мне казалось, это ты стараешься держаться подальше от меня, — пожал плечами Джарред. — А я… да, я тоже сторонился тебя, но только потому, что ты была всегда такой холодной и неприступной.

— Нет, — перебила Келси. — Тебе сейчас так кажется. Но это я держалась подальше от тебя, потому что ты всегда вел себя, как чужой.

— Но ведь я думал… я поверил в то, что ты влюблена в Ченса!

— Нет, не поэтому. Вернее, не только поэтому.

— Келси…

— А помнишь, как ты был против того, чтобы у нас был малыш?! — выпалила она. Слова сорвались у нее с языка прежде, чем она успела подумать.

Повисла тишина — такая напряженная, что у обоих зазвенело в ушах. Келси вся сжалась. “Странно, — мелькнуло вдруг у нее в голове, — как легко иной раз сказать то, о чем годами запрещаешь себе даже думать”.

Запинаясь на каждом слове, поскольку отлично понимал, какую боль причиняет ей, Джарред глухо возразил:

— Мне не нужен был ребенок Ченса.

Келси вздрогнула, будто от пощечины. Мысль о том, что все это время муж был уверен, что она ему изменяет, что даже ребенок, которого она носит под сердцем, от другого, проникла ей в грудь, как отравленный клинок. Как он мог так думать?! Даже сейчас ей было это непонятно. Она попыталась было отодвинуться, но Джарред еще крепче прижал ее к себе.

— Прости, — прошептал он, уткнувшись лицом ей в волосы. — И постарайся поверить в то, что я сейчас скажу. После всего, что тут выяснилось, я даже рад, что самолет разбился. Это был несчастный случай, но благодаря ему у нас появился еще один шанс.

“Еще один шанс… ” Келси едва понимала, о чем он говорит. Она отчаянно хотела того же, что и он. Но возможно ли это?

— Это не было несчастным случаем, — проговорила она слабым голосом, решив, что лучше переменить тему разговора — слишком болезненна была рана, которую он разбередил. — Кто-то устроил поломку в самолете. И теперь мне страшно — а вдруг случится еще какое-нибудь несчастье?

— Не случится.

— Почему ты так уверен в этом?

— Потому что теперь мы вместе, — пылко сказал он. — И недопустим, чтобы это произошло. И потом, катастрофа с самолетом так или иначе связана с Ченсом Роуденом. Конечно, мне жаль его. Но теперь, боюсь, его тайна покоится на дне реки вместе с моим самолетом. А единственная ниточка, которая может привести нас к разгадке, прячется где-то в недрах “Брайант индастриз”. Погоди, как только я встану на ноги, клянусь, я из кожи вон вылезу, но узнаю, кто за этим стоит.

Келси поймала себя на том, что начинает ему верить. Коснувшись ее щеки, Джарред заставил ее повернуть голову, и сейчас она смотрела прямо ему в глаза. Теперь она готова была отдать все на свете, лишь бы вернуть то, что они едва не потеряли навсегда.

— Ты уверен? — шепотом спросила она, желая услышать, как он это скажет.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — прошептал он в ответ. — Никто и ничто больше не причинит нам боли, обещаю.

Последний паром на Ванкувер отходил в полночь. Это был его последний шанс. Его путь к свободе. Единственная возможность уцелеть.

Мужчина растерянно потер лицо. Все три дня и три ночи, пока продолжалась эта бешеная гонка, он держался на ногах лишь благодаря метамфетамину, зная при этом, что все это кончится полным изнеможением и тогда он практически впадет в кому. Что ж, такова цена, которую приходится платить. Однажды им удалось поймать его, и тогда он поклялся, что лучше сдохнет, чем позволит проделать с ним такое во второй раз. Но он знал, что они никогда не сдаются. И сейчас они шли за ним по пятам.

Машину пришлось бросить. Да и в любом случае это была не его машина. Когда-то она принадлежала Ченсу. Но он понимал, что ехать на ней в Канаду нельзя. Выследить его по Машине — пара пустяков. А уж для них тем более.

Он задумчиво грыз ноготь большого пальца. Порывшись в кармане, вытащил несколько смятых бумажек. Сорок два Доллара, и еще какая-то мелочь. Достаточно, чтобы добраться до Канады. А что потом?

Жаль, что ее не было дома, когда он звонил. Она бы выручила его из беды. Она непременно помогла бы — так когда-то сказал Ченс.

Судорога стиснула ему горло, в груди что-то заклокотало. Он с трудом удержался, чтобы не разрыдаться. Ченс погиб… он ушел навсегда, а виноват в этом только он.

Чей-то пронзительный свист разорвал холодный ночной воздух. Мужчина вздрогнул, засуетился и поспешно зашагал к кассе, где продавались билеты. Подумаешь, нет машины, ничего страшного, он отправится паромом. Будет плыть долго, долго.

Стараясь следить за ногами, чтобы они поменьше заплетались, мужчина торопливо шагал вперед.

Чья-то холодная рука тронула его за плечо.

Подпрыгнув от неожиданности, он развернулся, резко выбросив вперед кулак, словно профессиональный боксер. И озадаченно моргнул. Женщина.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел он. Потом облизнул языком пересохшие, спекшиеся губы. — Боже милостивый… ты ищешь меня?!

От нее веяло холодом, как от айсберга.

— Мне известно, что ты натворил.

— Что я натворил? О чем ты? — Сейчас он почти кричал.

— Ты убил Ченса Роудена. И ты едва не прикончил Джарреда Брайанта!

— Это была ошибка! Он погиб по ошибке! — кричал он, размазывая по лицу слезы. На них оглядывались. Женщина, зашикав, оттащила его в сторону.

— Интересно, куда это ты навострил лыжи? — прошипела она ему на ухо. — В Канаду? Тупой осел, думаешь, Канада — это край света?

— Это несправедливо. Ченс не должен был погибнуть. Это был самолет Брайанта! Как Ченс вообще оказался там, на его самолете?! — Осекшись, он снова зарыдал и погрозил ночному небу сжатыми кулаками.

— Стало быть, вот кого ты хотел убить? Джарреда Брайанта!

— Проклятый, грязный ублюдок! Это всем известно. Ченс спал и видел отправить его в могилу! — Всхлипнув, мужчина утер нос рукавом.

— Почему?

— Из-за его жены. Ченс был влюблен в жену Брайанта.

— Нет! Почему тебе вдруг понадобилось убивать Джарреда Брайанта? Ты меня слышишь? — Она встряхнула его за плечи с такой силой, что у него застучали зубы, а голова мотнулась, как пустая тыква.

— Он видел нас вдвоем, понимаешь? Он застукал нас дома, когда мы варили свое зелье, увидел ту кухню и все такое! И догадался обо всем!

— Когда это случилось? — Она еще раз встряхнула его. — Когда он вас увидел?

Он рассматривал женщину сквозь узенькие щелочки припухших глаз. Выглядела она получше, чем он, но она тоже сидела на игле. Ему все было известно о ней, вся ее подноготная. Конечно, она хитра, но и он не дурак. Он умнее. Он сразу почувствовал себя увереннее.

— Незадолго до аварии с самолетом.

— Когда?! — Она снова с силой встряхнула его, как мешок с картошкой, и мужчина почувствовал, как у него подгибаются ноги. Вцепившись ей в руку, он уже поднял было кулак, представив, как впечатает его в это ненавистное лицо, прямо в искривленный ненавистью рот. Но тут голова у него закружилась.

— Когда это случилось? — Женщина продолжала трясти его. — Он успел кому-нибудь рассказать? Успел?

— Ты боишься его…

— Почему ты не прикончил его? Ты убил нашего лучшего друга, а Джарред Брайант остался в живых!

— Но он потерял память! Он ничего не помнит!

— Заткнись! Мне нужно подумать! — Закрыв руками лицо, женщина дрожала всем телом. — Это все равно что вместо того, чтобы перекрыть утечку радиации, устроить ядерный взрыв! Радуйся, что сам остался жив!

Черная машина! Они всегда появлялись на черной машине. Она послала за ними!

Обезумев от страха, он вырвался из ее цепких рук и кинулся бежать. Подальше отсюда. Подальше от нее. Он бежал До тех пор, пока не почувствовал, как горячий пот ручьями стекает у него по спине, а легкие готовы разорваться.

Женщина молча смотрела, как он бежит, виляя из стороны в сторону и нелепо выбрасывая ноги, словно подвыпивший матрос. В мыслях у нее царила путаница. Тело вдруг обмякло, и страх заполнил его, расползаясь в разные стороны, словно тесто из квашни. Все последние несколько недель страх не оставлял ее ни на минуту, но сей-час она вдруг почувствовала, что теряет контроль над собой. Ей нужна была доза. Она искала его и нашла, но заметила только, когда он уже выкатывал машину Ченса из полуразрушенного гаража. Обезумев, она кинулась в погоню. И весь этот долгий пусть до причала страх ни на мгновение не покидал ее, он вел ее за собой, пока она не настигла мужчину на причале.

Только идиот мог вообразить, что в Канаде он будет в безопасности. Если к Джарреду Брайанту вернется память, тогда на земле не останется места, где бы они могли спать спокойно, не покрываясь липким потом от страха.

Все шло не так, как надо. Все. С самого начала. О Боже, до чего же это несправедливо!

Ей нужно хорошенько подумать. Если Джарред знает о Ченсе, то знает и о ней. Или узнает. Может, он уже догадался. Может, просто решил пока держать рот на замке, ждет, когда представится подходящий момент. Она хорошо знала Джарреда. Он не остановится, пока не докопается до правды. Полиция ее не волновала. Возможно, они и сцапают этого ненормального, а вот доказать ее причастность ко всему у них руки коротки.

А вдруг нет?

Зубы у нее застучали, мысли беспорядочно заметались в голове, словно летучие мыши. Какая боль! И виноват во всем Джарред Брайант! Он наверняка захочет выяснить все до конца. Все!

Значит, ей придется его остановить.

К счастью, она знала, кто ей поможет.

Глава 9

— Ты очень занята? Можно тебя отвлечь? — Оторвав глаза от письменного стола, Келси с удивлением заметила Уилла, стоявшего на пороге “их” кабинета. Лицо его было настолько мрачным, что Келси даже пришло в голову, уж не пронюхал ли он каким-то образом о подозрениях Гвен.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Звонит Нола. Просит тебя к телефону.

— О! — Келси с трудом подавила смешок и тут же непроизвольно поморщилась. Если бы ей хотелось привлечь на свою сторону Уилла, то лучшего момента нельзя было и придумать. В глазах его мелькнуло понимание. — Мы сегодня приглашены к ним, — сказала Келси. — Скорее всего это она уговорила Джарреда, хотя он только-только встал на ноги. Он мне говорил, а я забыла.

— Знаю. Целый спектакль, а задуман он ради всех нас.

— Вот оно что! — присвистнула Келси.

— Это Джарред заставил ее пригласить меня, я уверен. Наверное, сказал, что без меня не придет.

— Понятно, — протянула Келси, не зная, что положено говорить в таких случаях. Она поднесла к уху трубку. Уилл одними губами произнес: “Желаю удачи! ” — и исчез за дверью.

Келси улыбнулась было, но улыбка слетела с ее лица, как только она вспомнила о подозрениях Гвен.

— Алло, — чуть напряженно проговорила Келси в трубку. Общаться с Нолой всегда было для нее тяжким испытанием.

— Привет, Келси. Это Нола. Как дела?

— Чудесно. Просто замечательно.

— Джарред говорил, что я жду вас обоих к семи? Надо отпраздновать воссоединение семьи.

— Да, конечно. — Келси замялась. — А Джарред уверен, что ему это уже по силам? Мне казалось, что такие поездки пока не для него.

— Он сказал, что будет рад хоть ненадолго выбраться из дома.

Прошло только три дня с тех пор, как они вновь оказались в одной постели. И словно не было этих трех лет одиночества. Порой Келси спрашивала себя, действительно ли она готова к этому. А что, если в один прекрасный день Джарред вновь станет таким, как раньше — холодным, безжалостным деспотом, с которым она мечтала развестись?

“Нет, — одернула она себя. — Это во мне говорит страх. Джарред доверяет мне. И он любит меня — он столько раз повторял это”. Только сама она так и не решилась сказать ему эти слова.

— Тогда увидимся в семь, — весело бросила она в трубку.

— Отлично. Ах да, Уилл тоже приедет. — В голосе Нолы появился заметный холодок.

— С Даниель?

— О ней он ничего не говорил. Мне показалось, он собирается приехать один.

Скороговоркой попрощавшись, Келси повесила трубку и невидящим взглядом уставилась в пространство. И снова помимо ее желания в душе ее проснулись подозрения, посеянные словами Гвен. И она спросила себя, а настаивал бы Джарред, чтобы мать пригласила и Уилла, если бы знал то, что известно ей? Келси не терпелось снова поговорить с Гвен, но мигрень по-прежнему не оставляла беднягу, и секретарша со вторника отсутствовала в офисе.

Сара тоже пропадала где-то несколько дней, однако сегодня утром появилась и ворвалась в кабинет, словно злой дух из ада. И сразу же прилипла к Уиллу, как ириска к зубам, — во всяком случае, так думала раздосадованная Келси всякий раз, как ей случалось столкнуться с неразлучной парочкой. Джарред всегда был против “служебных” романов. Остается только надеяться, что он не кривил душой.

Три часа спустя, закрыв кабинет, Келси направилась к лифту и у самых дверей нос к носу столкнулась с Сарой Аккерман. Женщины обменялись улыбками, и Келси постаралась, чтобы ее улыбка не выглядела слишком уж натянутой. Они вошли в лифт и в полном молчании спустились на первый этаж. Вылетев из лифта, Сара помчалась к выходу, а Келси задержалась, давая ей время выйти на улицу.

“Еще, чего доброго, заметив нас вместе, кто-нибудь решит, что мы стали подругами”, — испуганно подумала она.

Домой она добралась к шести. И чуть не упала в обморок от удивления, увидев на кухне Джарреда.

— Поздравляю, ты делаешь успехи! Неужели сам спустился?

— Угу, только это едва меня не прикончило, — ухмыльнулся он.

— Похоже, ты уже одет. — Келси окинула мужа взглядом. В черной рубашке и таких же черных слаксах Джарред так напоминал себя прежнего, что она невольно вздохнула. И губы его были такими же жадными и требовательными. Если бы не костыли, стоявшие в углу, Келси бы и не вспомнила о катастрофе. — Мне тоже нужно переодеться, времени в обрез.

— Ничего, Нола может и подождать, — прошептал Джарред, уткнувшись носом ей в шею.

— Она сказала, что ждет нас к семи. Звонила мне сегодня на работу. И подчеркнула, что ты, дескать, сам хотел приехать.

— Хотел приехать? — Он коротко фыркнул. — Она уламывала меня до тех пор, пока я не сдался!

Полчаса спустя, усадив Джарреда в машину, Келси выехала за ворота. До дома, где жили родители Джарреда, было всего несколько миль. Выстроенный из кирпича, особняк Брайантов уютно устроился на лужайке среди елей и кедров. Из него открывался великолепный вид на озеро Вашингтон. Не такой огромный, как дом Джарреда, зато куда более изысканный, очаровательный и уютный. Нола была великолепной хозяйкой: дом блистал чистотой, лужайка и цветники были ухожены. Однако Келси всегда робела, когда ей доводилось встречаться с родителями Джарреда. Одним из преимуществ бегства Келси было то, что оно избавляло ее от необходимости присутствовать на этих семейных обедах и сидеть за столом, чувствуя на себе ледяной неприязненный взгляд Нолы.

— Уилл уже здесь, — заметила Келси, узнав его машину. — Я так поняла, что его присутствие было одним из твоих условий?

— Это Нола тебе сказала?

— Нет, Уилл сам признался. Нам удалось переброситься парой слов на работе.

Джарред испытующе посмотрел на жену.

— Похоже, парень старается изо всех сил. Это хорошо.

— Я думаю, Даниель вряд ли приехала. — Джарред пожал плечами.

— Хорошо, что Уилл приехал — меньше будут донимать нас с тобой, — сделал вывод Джарред.

— Не очень-то красиво с твоей стороны так отзываться о собственной матери.

— Ничего не попишешь, — буркнул Джарред с горечью. Потом положил ладонь на ее колено, и Келси снова бросило в жар. — Могла ведь она принять Уилла в семью, однако ж сделала этого, верно? Сколько я ее помню, она вечно с кем-то сражается. Это ее нормальное состояние. А Уилл так и не стал для нее Брайантом.

— Но почему? — Джарред покачал головой:

— Просто он не один из нас, в этом все дело! Нола была всегда вежлива с ним, но и только. По-моему, она так никогда и не смогла заставить себя обнять его. Впрочем, может, она и не умеет этого делать! — На губах его мелькнула сумрачная улыбка. — Однако тебя ей придется принять, — железным тоном прибавил он. — Хочет она этого или нет.

— Почему я должна верить, что ты говоришь это искренне?

— Ты никогда не понимала, как я к тебе отношусь. И не доверяла мне.

Паркуя свой крохотный автомобильчик возле дома и выбираясь из-за руля, Келси подумала о том, что Джарред в очередной раз удивил ее. Ей в голову все чаще закрадывалась мысль, что происшедшая в нем перемена и в самом деле есть нечто необратимое.

Джарред, недавно расставшийся с костылями и сменивший их на толстую палку, с ворчанием отстранился, когда Келси попыталась было взять его под руку, чтобы помочь. Ему стоило немалого труда самостоятельно выбраться из машины и дойти до парадной двери.

Келси позвонила. Дверь широко распахнулась. На пороге появилась Нола.

— Дорогой! — приветствовала Нола сына. Раскрыв объятия, она крепко прижала Джарреда к груди. Келси даже на мгновение испугалась, что на радостях Нола повалит его, но Джарред, заметив ее тревогу, слегка покачал головой, а потом выразительно подмигнул ей.

— Входите же, входите, — радушно пригласила их Нола. Однако Келси она едва замечала. Небрежно кивнув ей головой, Нола продолжала суетиться вокруг сына. Келси молча последовала за ними. Войдя в гостиную, она увидела Уилла. Он был один, и Келси тут же пришло в голову попробовать наладить отношения. Решив, что это неплохая идея, она уселась рядом с ним.

И тут только она обнаружила, что ошиблась — Уилл пришел с женой. Даниель, стоя возле бара, рассеянно потягивала крохотными глоточками белое вино. По лицу ее было видно, что мысли ее где-то далеко.

— Ну, как дела? — спросила Келси, повернувшись. Тот украдкой бросил взгляд на жену.

— Да не так, чтобы… — пробормотал он.

— Привет, Даниель, — поздоровалась Келси. Даниель слегка вздрогнула, и на губах ее промелькнула улыбка. Один миг, и она исчезла, а Даниель вновь унеслась куда-то мыслями. Уилл из-под насупленных бровей уныло и печально поглядывал на жену. Келси пыталась понять, что между ними происходит, как вдруг в гостиную большими шагами стремительно ворвалась Сара Аккерман. За ней шел отец Джарреда.

Келси с трудом удалось не выдать своего удивления. Закусив губу, она украдкой метнула взгляд на мужа, и сердце ее радостно встрепенулось, когда она заметила, как потемнело его лицо.

— Здравствуйте, здравствуйте. Рад видеть вас всех, — приветствовал их Джонатан. Как и Джарред, он опирался на трость, но в отличие от сына Джонатан наваливался на нее всем своим весом, цепляясь за палку с таким видом, словно без нее он давно бы уже рухнул на пол.

Вскочив, Уилл бросился им навстречу. Ледяной взгляд, которым Нола окинула Сару, говорил о многом, и Келси с удивлением вдруг почувствовала едва ли не признательность к Ноле. Тут они были солидарны. Может быть, свекровь и считала ее недостойной своего сына, однако Келси нисколько не сомневалась, что в глазах свекрови Сара была еще хуже. И в данном случае ее отказ относиться к Уиллу как к истинному Брайанту не играл никакой роли. Как бы там ни было, но он оставался плотью от плоти ее мужа, и Нола была твердо намерена и дальше мириться с его существованием.

С Уиллом — да. Но не с Сарой.

— Тебе налить еще? — спросил Уилл, забирая из рук Сары пустой бокал.

— О нет, благодарю. Мне уже достаточно. — Метнув выразительный взгляд в сторону стоявшей возле бара Даниель” Сара подчеркнуто направилась в противоположную сторону.

Но Даниель, похоже, мгновенно все поняла.

— Извините меня, но мне пора. Нола, я страшно благодарна вам, что не забыли про меня, но у меня еще очень много дел. — Повернувшись к мужу, она хотела что-то сказать, но передумала и вышла в прихожую, где висело ее пальто. Мягкий щелчок захлопнувшейся двери возвестил о том, что Даниель ушла.

— Кому-нибудь налить? — с ощутимой горечью в голосе бросил Уилл, махнув рукой в сторону бара.

— Да, мне, пожалуйста. Белого вина, — поспешно откликнулась Келси, стремясь нарушить воцарившуюся в комнате неловкую тишину.

Нола поджала губы.

— Прошу прощения, я на минутку оставлю вас. — Она вышла на кухню.

— Милости прошу в мою “берлогу”, — пригласил Джонатан, радушно помахав рукой Келси и Джарреду. — Что тебе налить, Джарред? Скотч, наверное?

— Я налью, — вскочила Келси, ничуть не сомневаясь, что Джарред скорее откусит себе язык, чем попросит кого-то о помощи.

Дождавшись, когда отец с сыном скроются за двойными дверьми, которые вели в кабинет Джонатана, Келси подошла к подносу, заставленному многочисленными бутылками. Не дожидаясь, пока его попросят, Уилл молча налил виски в старинный граненый бокал и протянул его Келси. Потом взял с серебряного подноса бутылку шардоннэ, налил до краев высокий, на тонкой ножке, хрустальный бокал и тоже подал его Келси. На мгновение взгляды их встретились, но Уилл не сказал ни слова.

Сара из своего угла молча наблюдала за ними. Келси спиной чувствовала ее взгляд. Инстинкт подсказывал Келси, что здесь что-то происходит.

— Я отнесу виски Джарреду, — предложил Уилл, налив еще один бокал.

Удобно вытянув ноги к камину, Джонатан уселся в высокое кресло, обитое кроваво-красным бархатом. Джарред устроился рядом с отцом. Увидев входящую Келси, он сделал ей знак присоединиться к нему. Следом за Келси в кабинете появился Уилл. Протянув брату бокал с виски, он убедился, что Келси вручила второй бокал Джонатану, кивнул и вышел за дверь, прикрыв ее за собой. Бросив хмурый взгляд на бокал с виски, который Джарред как раз в эту минуту поднес к губам, Келси укоризненно покачала головой:

— Не слишком ли крепко? Боюсь, доктору Алистеру это не понравилось бы.

Джонатан нахмурился.

— Может, не надо, сынок? — забеспокоился он.

— Как-нибудь выживу, — проворчал Джарред. Джонатан набычился, словно собираясь спорить, но потом передумал.

— Как у тебя дела? — примирительно спросил он.

— Скоро буду в полном порядке, — хмыкнул Джарред. Потом перевел взгляд на отца, и на лице его появилась озабоченность. — А ты как? — с тревогой в голосе спросил он.

— Я?! — Джонатан был явно удивлен. — Да нормально. Впрочем, как всегда.

Догадываясь, что это неправда, Келси украдкой бросила взгляд на мужа. Джарред смотрел на отца, и в глазах его была печаль.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла Нола. От нее исходил слабый запах табака.

— Не помню, чтобы я приглашала и ее! — выпалила Нола. — Это твоя работа? — набросилась она на Джарреда.

— Если ты о Саре, думаю, что ее пригласил Уилл. Так сказать, для моральной поддержки, — предположил Джарред.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, от Даниель ведь в этом смысле мало проку, верно? Они так отдалились друг от друга… Возможно, Уилл захотел, чтобы рядом был кто-то, кому он не безразличен. Вот и решил пригласить Сару.

“Скорее уж она сама себя пригласила”, — подумала Келси.

— Не кажется ли вам, что это как-то странно: мы все тут, а они там? — вежливо напомнил Джонатан.

— Я пойду к ним, — вызвалась Келси и выскочила за Дверь прежде, чем кто-то успел ей помешать. Уж ей-то, как никому другому, было известно, каково это — оказаться парией в этой семейке. И хотя у нее не было особых причин симпатизировать Саре, да и Уиллу тоже, она решила, что этого требует простая вежливость.

Однако гостиная была пуста. Слегка удивленная, Келси завернула за угол и двинулась в направлении кухни. И почти сразу же увидела их. Уединившись в укромной комнатке, Уилл и Сара страстно сжимали друг друга в объятиях.

Словно споткнувшись, Келси замерла, не зная, что делать дальше. Сердце ее бешено колотилось, перед глазами все плыло.

— Келси? — приоткрыв дверь кабинета отца, окликнул ее Джарред.

Чувствуя себя едва ли не шпионкой, Келси бегом кинулась назад.

— А где Сара и Уилл?

— О, они… они разговаривают в другой комнате. — Стоит ли сейчас говорить Джарреду о том, чему она стала свидетелем? Она выберет подходящий момент и расскажет ему обо всем, в том числе и о подозрениях Гвен. В конце концов, ведь именно для этого он и позвал ее в свою фирму. Джарред хотел знать, что за дела творятся там в его отсутствие. И Келси невозмутимо добавила: — Какие-то дела, наверное.

Ей ни на секунду не удалось его обмануть, но Джарред тоже счел благоразумным промолчать.

Вскоре после этого Нола позвала их к столу. Говорили в основном о пустяках. Сидя возле Джарреда и напротив Уилла, Келси снова поймала себя на том, что члены этой семейки вызывают у нее нечто вроде благоговейного ужаса. Она тщетно пыталась избавиться от проклятого наваждения. Уилл и Сара, казалось, ничуть не скрывали, что испытывают друг к другу более чем дружеские чувства, на мнение окружающих им было явно наплевать.

Обед наконец подошел к концу. Уже начали убирать со стола, когда Нола вдруг встрепенулась.

— Келси, могу я поговорить с тобой?

Бросив на Джарреда недоумевающий взгляд, Келси молча последовала за свекровью в ту самую комнату, где она незадолго до этого едва не наткнулась на Сару с Уиллом. Ломая себе голову над тем, что это может означать, Келси встала около серванта, машинально бросив взгляд на свое отражение в стеклянных дверцах. Заметив, что брови ее слегка нахмурены, она спохватилась и постаралась придать своему лицу выражение вежливого любопытства.

Нола же, казалось, не знала, с чего начать. Повертев в руках хрустальный бокал с темно-красным вином, она рассеянно выглянула в окно, где были видны печально поникшие под дождем ветви елей. Потом, не поворачивая головы, спросила:

— Похоже, Уилл удивил нас всех, ты не находишь?

Келси меньше всего хотелось бы сейчас говорить на эту тему. В конце концов, Уилл уже достаточно взрослый, чтобы самому отвечать за себя, и плохо или хорошо он поступает, решать не Ноле, а ему самому. Она промолчала.

— Без комментариев? — Тонкие губы Нолы скривились.

— Совершенно верно, — кивнула Келси.

— Что ж, похоже, за последние годы ты явно поумнела. — Беспокойно покружив по комнате, Нола подошла к двери и прижалась к ней ухом, словно желая знать, нет ли кого в коридоре. — Сказать по правде, мне никогда не верилось, что вы с Джарредом будете вместе, однако теперь я готова признать, что ошиблась. Видимо, эта авария совершила настоящее чудо, раз уж ты решила вернуться к нему. К тому же Джарред выглядит таким… счастливым. Другого слова и не подберешь.

Поскольку свекровь, видимо, не ожидала ответа, Келси продолжала молчать. Но по спине у нее вдруг пополз холодок — какое-то шестое чувство подсказывало. Келси, что это только прелюдия.

— Я-то, признаться, думала, что он так и не простит тебе… ну, той истории с твоей так называемой беременностью, но, видимо, я и в этом ошиблась.

— Простить мне?! — Келси подумала, что ослышалась. — Так вы что же, решили… что я обманула его?! Что на самом деле никакой беременности не было?!

Нола небрежно отмахнулась.

— Не стоит снова к этому возвращаться. Мне сказали, что тебе удалось все уладить.

— Кто сказал? Джарред? — с трудом выдавила из себя Келси, хотя и так догадывалась, каким будет ответ.

Нола поставила бокал на стол, и Келси обратила внимание, как у нее дрожат руки.

— Нет, не Джарред. Не помню кто. Думаю… я просто случайно услышала чей-то разговор.

Ну да, не помнит она, как же! Но кто мог сказать ей? Наверняка Сара! Вряд ли бы Джарред, даже подозревая, что ребенок, которого Келси носила под сердцем, не от него, Поделился своими сомнениями с матерью.

— Я была беременна! Просто у меня случился выкидыш!

— Ладно, ладно, была так была. — Нола настолько поспешно сдалась, что Келси даже не сразу сообразила, что свекровь, судя по всему, хотела поговорить с ней совсем о другом. — Просто я хотела сказать тебе об этом прежде, чем кому-то другому придет в голову сделать то же самое.

— Понятно. — Келси слегка кивнула и стала ждать, что последует дальше.

— Ты помнишь, что скоро Джарреду стукнет тридцать девять? День его рождения уже не за горами. Я догадываюсь, что он мечтает о ребенке. И хотя, признаюсь, еще недавно я думала, что он должен дать тебе развод и устроить свою жизнь заново, сейчас я считаю, что многое изменилось.

Келси решила, — что ослышалась. Неужели это та самая Нола, которая, не стесняясь, годами давала невестке понять, что та пришлась им не ко двору, сейчас, сделав поворот на сто восемьдесят градусов, решилась намекнуть, что мечтает о внуке?! И пусть не морочит ей голову, что дело тут в Джарреде. Чушь какая!

— Думаю, пришло время ознакомить тебя с завещанием Хьюго. По крайней мере с той его частью, которая напрямую касается Джарреда.

— С завещанием Хьюго? — повторила совершенно сбитая с толку Келси.

— Да.

— Нола, я не хочу ничего об этом знать. Что бы вы ни хотели рассказать по этому поводу, думаю, сделать это было бы куда уместнее, если бы вместо меня тут был Джарред. И вообще… мне этот разговор не по душе. Сказать по правде, меня эта тема вообще не интересует. Ни в малейшей степени, понимаете?

На бледных щеках Нолы заалели пятна.

— Однако есть нечто, что ты просто обязана знать! Особенно если до сих пор не слышала об этом, — повысила она голос, и Келси снова узнала прежнюю Нолу. — Если к тому времени, как Джарреду стукнет сорок, у него все еще не будет наследника, лучше, конечно, мужского пола, то по условиям завещания его деда весь семейный бизнес перейдет в руки Уилла! Конечно, Уилл не настоящий Брайант, но, судя по словам нашего поверенного, это не имеет никакого значения. Итак, если у Джарреда не будет наследника, а у Уилла будет, то состояние перейдет к Уиллу. Условие только одно: чтобы у Уилла к сорока годам был наследник.

Но у него впереди еще много времени, чтобы выполнить условие завещания, а у Джарреда его почти не осталось.

Келси, не веря собственным ушам, слушала это невероятное признание. Ни о чем подобном она и подумать не могла. Они так редко говорили с Джарредом о его семье, лишь изредка перебрасывались замечаниями относительно здоровья Нолы и Джонатана и почти никогда не обсуждали их семейный бизнес.

— Что вы сказали? — растерянно переспросила она, решив, что ослышалась.

— Я хочу сказать, что пришло время тебе узнать, почему Джарред и мы с Джонатаном так расстроились, когда ты вначале намекнула, что ждешь ребенка, а потом вдруг выяснилось, что его не будет. Держу пари, Джарреду и в голову не пришло, что у тебя был выкидыш.

— Он знает. Я ему говорила.

— Дорогая, он не поверил ни единому твоему слову! — вздохнула Нола.

“Нет… просто он не поверил, что ребенок его… ” Келси снова мысленно перенеслась в то ужасное время… и вдруг все, что произошло тогда, предстало совсем в другом свете: Джарред, пытавшийся скрыть свои чувства от матери; Нола, ничего толком не знавшая, а потому придумавшая свою версию событий. И Сара, лгавшая направо и налево, в надежде ради своих собственных целей разрушить их брак с Джарредом.

Ничего удивительного, что Нола то и дело намекала, что она, Келси, дескать, не всегда хранит супружескую верность. Можно представить, как она переживала, ведь сороковой день рождения Джарреда неумолимо приближался, а брак ее сына все еще оставался бесплодным! Келси вдруг почувствовала, . как ее захлестывает гнев, направленный на обеих женщин. Как они посмели вмешиваться в ее жизнь?! Ее и Джарреда! И Нола, и Сара, не сговариваясь, едва не добились того, чтобы брак их распался.

— Мне кажется, вам стоит молить Бога, чтобы ваш сын окончательно поправился, а не волноваться из-за того, что семейный бизнес может перейти к Уиллу.

— А ты думаешь, его здоровье меня не волнует? — Тонкие губы Нолы побелели. — Ты уверена в этом?

— Мне кажется, что вы ставите телегу впереди лошади.

— Знаешь, когда я увидела Джарреда в реанимации, мне показалось, что я сейчас умру. А потом, когда появилась надежда, что, может быть, он выживет, у меня подкосились ноги. Я упала на пол и плакала, плакала… — Руки Нолы затряслись. — А Джонатан встал на колени и принялся молиться.

Гнев Келси немного утих. “Что толку злиться? — подумала она устало. — Нола есть Нола, ее уже не переделаешь”.

— А что думает Джонатан по поводу этого условия в завещании?

— Он не больше меня хочет, чтобы все перешло к Уиллу. Можешь мне не верить, но это так. — Из груди Нолы вырвался вздох. — Он всегда был очень верующим, а в последнее время из-за всех этих событий его религиозность еще усилилась. Это было тяжелое время… для нас обоих. А потом Джарреду стало лучше и… и вы с ним как будто помирились, вот я и подумала, а что, если чудеса все-таки случаются? Только нужно всегда помнить, что они так и остаются чудесами. Но у меня не хватило терпения ждать и смотреть, как вы смущаетесь и краснеете, словно двое юнцов. В конце концов, Джарреду вот-вот стукнет сорок!

— Ему в январе будет только тридцать девять, — напомнила Келси.

— Ну… не важно. Все равно скоро.

Будь на месте Нолы кто-то другой, Келси бы только посмеялась над этими дурацкими страхами. Учитывая то непонятное, что происходило на фирме, покров тайны, до сих пор скрывающий причину самой аварии, было дико и странно, что она терзается из-за этих денег. Или все дело в том, что в ее душе оставалась пустота, которую она отчаянно пыталась чем-то заполнить?

Однако самой Ноле явно было не до смеха. Ее глаза впились в лицо Келси, а на лице было написано, как она мучительно хочет этого наследника, этого долгожданного внука, который навсегда встанет между Уиллом и остальным семейством Брайантов.

— Ты хочешь иметь ребенка, Келси? Ребенка от Джарреда?

Вопрос оглушил Келси, словно удар. И хотя она по-прежнему считала, что Нола вмешивается не в свое дело, глупо было бы отрицать, что она давно мечтает об этом. Она страстно хотела и того, первого ребенка. Не ее вина, что так вышло. Она всегда хотела детей. Ничего не изменилось. Со страхом и надеждой Нола вглядывалась в лицо Келси, словно от того, что она прочтет на нем, зависела ее жизнь. И вдруг вздох облегчения вырвался из ее груди. Сразу просветлев, она порывисто сжала руку невестки.

— Значит, все хорошо! — воскликнула Нола. — Что ж, добро пожаловать в семью, Келси.

Обратно они ехали в полном молчании: самообладания Джарреда хватало лишь на то, чтобы держать руки подальше от своей красавицы жены. Келси настояла, чтобы они уехали сразу после ее разговора со свекровью, и это не давало покоя Джарреду. Келси всегда была слишком стеснительной, чтобы первой заговорить об отъезде, а уж о том, чтобы настаивать… такое бы ей раньше и в голову не пришло.

— Так о чем с тобой беседовала Нола? — решился он наконец.

— Сказала, что рада принять меня обратно в семью.

— С распростертыми объятиями, значит?

Келси украдкой взглянула на Джарреда, и слабая улыбка скользнула по ее губам.

— Насколько это вообще возможно. А как твой разговор с отцом? Мне показалось, когда я вернулась в гостиную, что У тебя расстроенный вид. Что он думает по поводу Уилла и его дружбы с Сарой?

— Я так и не понял. — Джарред задумчиво покачал головой.

Ему не хотелось признаваться, что он страшно беспокоится из-за отца. С ним происходило что-то странное, что-то такое, чего он не мог понять. Нестарый еще человек прямо у него на глазах превращался в развалину. У отца появилась новая привычка: теперь во время разговора он то и дело пытался дотронуться до Джарреда, словно одно лишь прикосновение к сыну позволяло ему удержаться на краю. И не то чтобы Джарреду это было неприятно — просто ему было странно и даже дико видеть это, ведь Джонатан Брайант, сколько он его помнил, всегда был воинствующим индивидуалистом. Не такой холодный и самовлюбленный, как

Нола, он, однако, всегда держался достаточно сдержанно, не выказывая сыну своих чувств. А сейчас отец, казалось, жался к нему, как больная собака, и это было трогательно и в то же время жутко.

— Знаешь, мне кажется, отец вообще не заметил, что Уилл был с Сарой, а не с Даниель. Не думаю, что его это волнует. Впрочем, не знаю, У меня такое чувство, что отец только сейчас понял, что и он тоже смертен. С того самого дня, как я попал в аварию, он не похож на себя — словно почувствовал на своем лице дыхание смерти.

— Нола что-то говорила об этом… сказала, что он с головой окунулся в религию.

Джарред рассеянно взъерошил волосы.

— Да, похоже на то. Стал просто святошей, а ведь раньше он таким не был. Просто другой человек, честное слово.

— А Уилл заметил, как он изменился?

— Должен был заметить, — сказал Джарред, — хотя сегодня он вряд ли вообще был способен заметить кого-то, кроме Сары.

— И что все это значит, как ты думаешь? — не выдержала Келси.

— Думаю, это напрямую связано с Даниель. Помнишь, как холодно она держалась?

— Словно чужая…

— Да уж, иначе не скажешь.

Невольно вспомнив, как долго они сами с Джарредом были чужими друг другу, Келси беспечно добавила:

— Может, ни один из них просто и не пытался ничего изменить.

Джарред бросил в ее сторону быстрый взгляд.

— Может быть, им нужно намекнуть, что это их последний шанс? И что не стоит его упускать?

— А кто это должен сделать? Ты?

— Думаю, Уилл должен сам это понять. Возможно, его и потянуло-то к Саре только потому, что брак его трещит по швам. Когда на сердце тяжело, человек невольно начинает искать, к кому бы прислониться. Вся сложность в том, чтобы Уилл это понял.

— Искать кого-то вроде Сары? — саркастически хмыкнула Келси. Почувствовав иронию в голосе жены, Джарред засмеялся.

— Ну, не настолько уж она плоха.

— Неужели?

— Похоже, мне тебя не убедить, верно?

— Нисколько не сомневаюсь, что голова у нее работает отлично, — сухо заявила Келси. — Но я видела, какими глазами она смотрит на тебя, а ты — на нее.

— Но ведь я считал, что твое сердце принадлежит Ченсу.

— Никогда! — отрезала Келси.

В машине повисло молчание. Джарред вспомнил, как Келси спросила его, не может ли он взять на работу Ченса. Получив достаточно хорошее образование, Ченс, однако, не преуспевал. После окончания колледжа он работал то тут, то там, но каждый раз, бросая одно, хватался за другое. Он всегда был легкомысленным шалопаем, а Келси просто не хотела этого видеть. Джарреду иной раз казалось, что она так и будет любить его до самой смерти. Поэтому он и отказался взять Ченса к себе. А в тот же самый день, поздно вечером, он случайно услышал, как Келси шепотом по телефону пообещала Ченсу, что не отстанет от мужа, пока тот не согласится.

И случилось это, как раз когда он узнал — естественно, от Сары, — что его жена продолжает спать с Ченсом,

— Сейчас все это кажется такой глупостью, — пробормотал он.

— Да.

Войдя в дом, Келси подошла к телефону и нажала кнопку автоответчика. Знакомый голос детектива Ньюкасла сообщил, что ему нужно как можно скорее поговорить с Джарредом.

“Стало известно, что в день аварии возле вашего самолета слонялся какой-то человек, но тогда все почему-то решили, что это один из механиков. Описание его мало что дает. Рост около пяти футов десяти дюймов, худощавый, темноволосый, давно не стриженный, одет в голубые джинсы — это подходит ко многим из тех, кто работает в аэропорту. Так что давайте встретимся завтра. Заодно все обсудим”.

Джарред, выключив автоответчик, задумался. Келси с грустью незаметно наблюдала за ним.

— Похож на кого-то из знакомых? — шепотом спросила она.

— На Уилла, ты хочешь сказать? — саркастически хмыкнул он. — М-м-м… да, что-то есть. Если забыть о косматых волосах. Уилл-то как раз всегда аккуратно причесан. К тому же он слишком утонченный, слишком брезгливый — нет, на него не похоже. — Почувствовав, как напряглась Келси, Джарред спохватился: — Ох, да перестань! Я пошутил.

— Знаю. Но все эти дни Уилл просто сам на себя не похож.

— Поверь, он не имеет никакого отношения к аварии с самолетом. Думаю, ты и сама это знаешь. — Джарред не хотел даже мысли допускать, что Уилл мог оказаться хоть как-то замешан во всей этой истории.

— Я согласна. Но… — Келси с трудом сглотнула. В горле у нее стоял тяжелый, вязкий комок. — Видишь ли, Гвен уверена, что в утечке информации виноват именно Уилл. Она давно стала подозревать, что он шпионит на Тревора. Гвен сказала, что как-то раз случайно подслушала их телефонный разговор.

— Что?! — каким-то мертвым голосом переспросил Джарред.

— Может быть, он ввязался в это только потому, что не чувствует себя одним из вас. Я хочу сказать — одним из Брайантов, — поспешила добавить Келси. — Не знаю. Сама ничего не понимаю. Но Гвен уверена, что Уилл — как раз тот, кого мы ищем.

— Уилл не чувствует себя одним из Брайантов?! Это, случайно, не моя ли матушка вбила тебе в голову подобную мысль? — взревел Джарред. Сейчас он куда больше был похож на себя прежнего, чем Келси бы хотелось. — Уилл самый настоящий Брайант, черт побери! У нас с ним один отец, и этим все сказано, как бы ни хотела Нола убедить всех и каждого, что это ничего не значит!

— Поговори с Гвен, — посоветовала Келси, решив, что умывает руки. — Она из тех людей, которые замечают практически все.

— Гвен — не тот человек, который имеет право делать выводы и выносить решения. Она не… не настолько хорошо разбирается в людях. А из-за своих мигреней она порой неделями не бывает в офисе!

— Хочешь сказать, что словам Гвен не стоит доверять?

— Дело не в доверии, — нетерпеливо бросил Джарред. — Просто она может ошибаться. И это еще мягко сказано. Лучше меня Гвен мало кто знает, можешь мне поверить, — добавил он на тот случай, если Келси вдруг решит, что ему опять изменяет память. — Гвен была еще секретаршей моего отца, потом по наследству перешла ко мне. И насчет Уилла она ошибается.

— Чудесно. — Келси вскинула руки в знак того, что он ее убедил.

Возбужденный их разговором, Джарред потянулся к жене. Чуть поколебавшись, она обняла его.

— Ну а теперь помоги мне подняться по лестнице, хорошо? Пора спать, — шепнул он, касаясь губами ее распущенных волос. — И больше никаких разговоров на эту тему, идет? По крайней мере до утра.

Спустя час Келси молча лежала рядом с ним. Рука мужа легко касалась ее живота, ее теплое дыхание щекотало ему ухо. Он был так нежен с ней, что сейчас ее переполняли удивление и восторг, и ей вдруг безумно захотелось сказать ему, что она любит его. Он-то ведь уже сказал ей это, значит, теперь ее очередь. Слова уже были готовы сорваться с ее губ, и все же Келси так и не решилась их произнести.

Пальцы Джарреда сжали руку жены, лежавшую на его груди. Она подняла глаза — взгляд Джарреда был устремлен в окно. Казалось, он видит там что-то, доступное лишь ему одному.

— О чем ты думаешь? — чуть слышно прошептала она, проглотив готовое сорваться с губ признание.

— О тебе.

— Обманщик. Я же…

Оглушительный грохот прервал ее слова. В ушах Келси зазвенело так, что она на мгновение оглохла. И страшно испугалась — ей показалось, что у нее лопнули барабанные перепонки. В комнате полыхнуло жаром. Стены содрогнулись. Раздался страшный треск, и дом покачнулся. С потолка посыпалась пыль и упали куски штукатурки. Весь дом Дрожал так, словно готов был рухнуть.

С криком ужаса Келси прижалась к Джарреду. А тот, даже не успев ничего подумать, скатился с кровати и ринулся под нее, увлекая за собой Келси. Мгновением позже оглушительно завыла сирена — это сработала система охранной сигнализации. Мистер Дог жалобно скулил. Погладив пса, Джарред Почувствовал, что тот весь дрожит.

А Фелис, прижавшись к Келси, испустила долгий, Душераздирающий вопль.

— Что это было? — прошептала Келси.

— Какой-то взрыв, мне кажется, — ответил Джарред. Дом наконец перестал трястись. Сирена истерически выла. Мистер Дог и Фелис дрожали со страху, забыв взаимную неприязнь. Прошло несколько секунд. Келси они показались вечностью. Наконец очень медленно и осторожно Джарред высвободился из рук жены и попытался встать.

Келси забеспокоилась.

— Ты куда? Что ты собираешься делать?

— Хочу узнать, что же произошло. Ты не можешь отключить проклятую сирену?

— Я… я не знаю.

Джарред вышел в коридор. Пыль облаком висела в воздухе — казалось, весь коридор поглотил густой туман. Джарред ощупью спустился вниз. Вся кухня была усыпана штукатуркой — можно было подумать, что тут выпал снег. Дверь гаража, взрывом сорванная с петель, отлетела в сторону. В стене дома зияла дыра, и ледяной ветер со свистом задувал внутрь.

Неслышно подошедшая Келси застыла на пороге кухни. Джарред почувствовал, как ее руки обвились вокруг его талии. Ее била крупная дрожь.

— О Господи! — прошептала она, обводя взглядом кухню. Вернее, то, что от нее осталось.

Южная часть гаража перестала существовать. “Порше” Джарреда практически разорвало на две части. Теперь это была просто груда искореженного металла. Какие-то детали, осколки стекла усыпали пол, зеркальце закатилось под машину Келси.

Откуда-то издалека, вплетаясь в завывания сирены, до них донесся вой полицейских машин. Он приближался. Слишком потрясенные, чтобы говорить, Джарред и Келси молча ждали их появления.

Глава 10

Келси разлила черный кофе по трем чашкам. Кофе был без кофеина. Детектив Ньюкасл смущенно признался, что У него неважно с сердцем. “Тахикардия, — объяснил он, — и врач строго-настрого запретил мне даже смотреть на нормальный кофе”.

Джарред провел Ньюкасла в свой кабинет, и детектив расположился в одном из кресел, обитых черной кожей. Протянув руку, чтобы взять у Келси чашку кофе, он торопливо поблагодарил. Было заметно, что он боится упустить хоть слово из разговора с Джарредом.

— Должна же быть какая-то причина. Иначе просто быть не может, — в который раз повторил он. Казалось, детектив решил, что если он заставит Джарреда снова и снова рассказывать об одном и том же, то в какой-то момент в усталом мозгу у того вдруг что-то щелкнет и наружу, словно кролик из шляпы фокусника, выскочит ответ на мучивший его вопрос. — Они же наверняка чего-нибудь добиваются: либо напугать вас до такой степени, чтобы вы отдали то, что им отчаянно нужно, либо… либо попросту хотят убрать вас с дороги, потому что по какой-то причине вы им мешаете.

— Предпочитаю первый вариант, — буркнула Келси.

Джарред, устроившийся за письменным столом, был бледен и выглядел мрачным. Тихий голос Келси заставил его чуть заметно вздрогнуть. Он искоса взглянул в ее сторону, и на губах его мелькнула улыбка. Как бы хотелось Келси сей— час отвезти его куда-нибудь в безопасное место, а потом заняться с ним любовью, не боясь, что им кто-то помешает! Должно быть, желание жены каким-то образом передалось и ему, потому что хмурое лицо Джарреда немного прояснилось.

Но бегство вряд ли могло решить их проблемы.

— И кто же, по-вашему, эти люди? — спросил Джарред.

— Не знаю. Одно могу сказать — тут работал профессионал. Мне и раньше доводилось сталкиваться с такими вещами, и каждый раз оказывалось, что в деле замешано несколько человек. Только не подумайте, что я имею в виду какую-то преступную шайку. Нет, тут скорее другое… больше уж похоже на наркотики.

С каждым словом, слетавшим с губ Ньюкасла, страх, терзавший Келси, становился все сильнее.

— Я встречался с взрывными устройствами такого типа — их часто побрасывают в машины. Ничего общего с аварией, в Результате которой вы едва не погибли. Решусь высказать предположение, что в данном случае все было сделано наскоро, впопыхах. Судите сами: вы собираетесь уезжать. Кому-то это становится известно, а эти люди в таком отчаянном положении, что и меры, к которым они вынуждены прибегать, тоже отчаянные. А это, в свою очередь, наводит нас на мысль…

Джарред, перехватив на лету взгляд Ньюкасла, покачал головой;

— Я ни для кого не представляю угрозы, детектив.

— И все-таки кто-то вас явно боится, — возразил Ньюкасл. — Смотрите: они ведь подложили взрывное устройство в “порше”, а не в “эксплорер” вашей жены. Значит, либо решили, что вы уже в состоянии водить машину, либо просто собирались вас попугать. В любом случае это чудо, что вы опять остались живы.

Джарред так глубоко задумался, что, казалось, не слышал детектива. Поэтому вместо него в разговор вступила Келси:

— И когда же они это сделали?

— Скорее всего бомбу подложили в один из последних дней. Между прочим, она была с часовым механизмом. Его установили так, чтобы он сработал точно в полночь.

“А ведь мы могли бы поехать в “порше”, если бы Джарред чувствовал себя лучше… И если бы я не боялась, что не справлюсь с этой громадиной, мы наверняка поехали бы в нем. Да и возвращаться мы должны были позже”.

— А как насчет ваших деловых контактов? Что-нибудь, связанное с бизнесом? — намекнул Ньюкасл. — Может, вы кому-то перебежали дорогу?

— Я уже говорил вам раньше и могу повторить снова — нет, нет и нет.

— А что, конкурент — это не такая уж плохая идея. — Вытащив из кармана крохотную записную книжку, детектив щелкнул авторучкой и приготовился писать.

— Говорю же вам — я не знаю никого, кто бы мог решиться на такое, — буркнул Джарред.

Келси устроилась возле него. Из разбитого окна сильно дуло, и спина у нее совсем заледенела. Только ногам было тепло от пламени камина. Оттуда, где еще недавно был гараж, слышались стук молотков и голоса рабочих. Все эти люди числились в строительной корпорации “Брайант индастриз”. Узнав о том, что стряслось в доме хозяина, они тут же примчались, как по тревоге, чтобы сделать все необходимое. “Самое интересное, — подумала Келси, — что никто их ни о чем не просил”.

— Может быть, у кого-то на вас зуб? Вы ни с кем не ссорились?

Джарред вскинул руки.

— Конкурент, который так сильно ненавидит меня, мог бы отомстить куда успешнее, перехватив у меня выгодный заказ. Но этот человек уверен, что здорово опередил меня.

— Уверен? — По лицу Ньюкасла было видно, что он ждет объяснений, но Джарред только молча пожал плечами. — А может, ему надоело ваше соперничество? И он решил покончить с ним раз и навсегда?

— Если вы намекаете на Тревора, — вмешалась Келси, — то вы попали пальцем в небо! Да, конечно, он обожает быть первым, но предпочитает добиваться победы, полагаясь на свой ум, а не другими способами. А все это… слишком ужасно, слишком вульгарно. Я бы даже сказала, слишком очевидно, чтобы быть делом рук Тревора. — Келси смущенно откашлялась, почувствовав предательскую дрожь в голосе.

— А как насчет членов вашей собственной семьи? Кто-нибудь из них выиграет в случае вашей смерти?

— Нет, никто! — отрезал Джарред. В голосе его звучала твердая решимость стоять на своем. В голове Келси на мгновение вспыхнула мысль об Уилле, но она прикусила язык. Не хватало еще высказывать подозрения в адрес сводного брата собственного мужа в присутствии полиции!

Ньюкасл задумчиво щелкнул ручкой.

— В настоящее время вы, похоже, полностью контролируете деятельность “Брайант индастриз”. А кто руководил фирмой до вас? Наверное, ваш отец?

— Да, — осторожно ответил Джарред. Брови его сдвинулись.

— Мне кто-то говорил, что в те годы фирма не особенно процветала?

— Вы правы.

Келси поежилась. Сдавленный голос Джарреда дал ей понять, что этот поворот в разговоре ему неприятен.

— Ладно, перейдем к вашему брату. Сводному брату, насколько я понял. Как мне удалось узнать, он работает в вашей фирме, но не является ее акционером. И у него нет права голоса. Это так?