/ Language: Русский / Genre:sf / Series: Классика фантастического боевика

Легион Времени. (Сборник)

Джек Уильямсон

Будущее не имеет четких границ. Оно состоит из множества миров, борющихся за право воплотиться в реальность. Наиболее вероятные кандидаты — мир Джонбар, олицетворение благополучия и созидания, и страшный, воинственный мир Гирончи, ведущий человечество к гибели. На Денни Ланнинга возложена большая ответственность — решить, какой мир станет Будущим. Невероятным образом он попадает на «Хроно» — корабль, экипаж которого должен предотвратить грядущую катастрофу. Теперь Денни — один из тех, кого называют легионерами Времени...

Впервые на русском языке.

Содержание:

    Легион времени (роман, перевод А. Рогулиной)

    После конца света (роман, перевод А. Рогулиной)

    Золотая кровь (роман, перевод М. Тарасьева)


Легион Времени. (Сборник)

УДК 82-312.9(02)

ББК 84(7)-445я5 У36

Jack Williamson THE LEGION OF TIME

AFTER WORLD’S END

THE GOLDEN BLOOD

Перевод с английского

А. Рогулиной, М. Тарасьева

Рисунок на переплете

И. Варавина

Иллюстрации

О. Юдина

© Перевод, А. Рогулина, М. Тарасьев, 2000

© Художественное оформление,

«Издательство Альфа-книга», 2000

Легион времени. Роман

Глава первая. Встреча

Эта невероятная история началась, когда Денни Ланнинг был еще совсем молод. В тот тихий апрельский вечер 1927 года ему едва исполнилось восемнадцать. Стройная фигура и тонкие черты лица юноши создавали впечатление хрупкости. Соломенно-желтые волосы были вечно растрепанны, а на лице играла застенчивая улыбка. Но в серых глазах в любой момент мог вспыхнуть упрямый огонек, а тонкое тело было жилистым и сильным.

В тот день Денни Ланнинг впервые столкнулся с тем, что в дальнейшем стало лейтмотивом этой истории, — с фантастическим контрастом между Обыденным и Невероятным.

Ланнинг заканчивал свой последний семестр в Гарварде и снимал квартиру вместе с тремя другими выпускниками. Все трое были немного старше его. Тощий и мрачный Уилмот Маклан специализировался в математике; все его внимание давно уже поглощала работа. Лаo Меньшан, надменный и сладкоречивый сын китайского мандарина, с головой окунулся в мир чудес современной техники. Оба приятеля были прекрасными ребятами, и Ланнинг отлично с ними ладил. Но ближе всего он сошелся с третьим соседом, рыжеволосым гигантом Барри Халлораном.

Стопроцентный американец Барри Халлоран был футбольным защитником и бойцом до мозга костей. Видимо, этот мятежный дух и роднил их с Ланнингом. Весной он заставил их бросить вызов небу — друзья занимались в летном клубе бостонского аэропорта.

Но в тот сонный воскресный вечер все куда-то разошлись, и Ланнинг остался один в пустой квартире. Он сидел в своей комнате и читал тоненькую серую книжку — первую опубликованную на средства автора научную работу Маклана. Книжка называлась «Реальность и перемены», и на ее титульном листе была надпись: «Денни от Уила — петля во времени».

Математические выкладки автора были для Ланнинга темным лесом. Закрыв уставшие глаза, юноша откинулся на спинку кресла и попытался мысленно слепить понятную картинку из тумана абстрактных символов. Эпиграфом Маклан взял знаменитые слова Минковского: «Сами по себе пространство и время — не более чем тени. Реальна только их совокупность». Но если время — лишь еще одно измерение, расширяющее понятие «пространство», то «вчера» и «завтра» одинаково реальны. И если человек может шагнуть вперед в пространстве...

— Денни Ланнинг!

Ланнинг вздрогнул и уронил книгу на пол. Открыв глаза, он судорожно сглотнул и заморгал. Дверь комнаты по-прежнему была закрыта — Денни и не слышал, чтобы она открывалась. Но на ковре перед ним стояла девушка.

И девушка эта была прекрасна.

Длинное белое одеяние ниспадало к ее ногам. Блестящие волосы цвета красного дерева окружало холодное голубое сияние. Прекрасное лицо незнакомки казалось суровым и невозмутимым, но каким-то образом Ланнинг почувствовал, что она страдает.

В руках девушка сжимала нечто, по форме и размерам напоминавшее футбольный мяч. Только мяч этот мерцал и переливался, как огромный сверкающий бриллиант.

Большие темно-фиолетовые глаза глядели прямо на Ланнинга. В них светились ужас и страстное желание чего-то неосуществимого. Денни пронзило острое чувство жалости к незнакомке...

Вслед за жалостью вернулось изумление. Юноша вскочил на ноги.

— Привет, — выдохнул он потрясенно. — Да, я Денни Ланнинг. А вы кто? — Взгляд его метнулся к запертой двери. — И как вы сюда попали?

Белое точеное лицо незнакомки озарило слабое подобие улыбки.

— Я — Летони.

Непривычный ритм ее речи напоминал ожившую музыку.

— И я не совсем в твоей комнате. На самом деле я дома, в Джонбаре. Тебе только кажется, что я здесь, из-за этого. — Она посмотрела на огромный сверкающий кристалл. — И только то, что ты изучал Время, позволило мне связаться с тобой сейчас.

Ланнинг стоял с разинутым ртом, не в силах устоять перед очарованием таинственной девушки.

— Летони... — прошептал он, наслаждаясь звуком этого имени. — Летони...

Во сне или наяву, она была очаровательна.

На милом, озабоченном лице вновь мелькнула улыбка.

— О, как долго я искала тебя, Денни Ланнинг! Я пересекла бездну, которая страшнее смерти, чтобы молить о помощи.

Ланнинг вдруг ощутил непреодолимое желание помочь своей странной собеседнице. Сердце отчаянно билось в груди, комок, подступивший к горлу, мешал говорить. Молодой человек шагнул вперед и попытался прикоснуться к обнаженной руке незнакомки, но пальцы его встретили пустоту.

— Я помогу вам, Летони, — выдохнул он наконец. — Но почему я? И как...

Серебристый голос девушки упал до шепота. Она все еще казалась испуганной. Огромные фиалковые глаза смотрели сквозь Ланнинга куда-то вдаль.

— Потому что судьба избрала именно тебя, Денни. От тебя одного зависит будущее человечества. В твоих руках моя жизнь и само существование Джонбара.

Ланнинг растерянно потер лоб.

— Но... каким образом? — пробормотал он. — И где этот Джонбар?

Его растерянность лишь возросла, когда девушка ответила:

— Загляни в Кристалл Времени, и я покажу тебе Джонбар.

Она подняла хрустальный шар и поднесла его к глазам Ланнинга. Шар засиял яркими разноцветными огнями. Вспышка была столь ослепительна, что в первый момент Денни ничего не мог разглядеть. А потом... Потом он увидел Джонбар.

Рядом со стройными серебристыми башнями показались бы карликами даже самые высокие небоскребы Манхэттена. Между башнями зеленели многочисленные парки и тянулись широкие многоярусные магистрали. В небе над городом скользили белые капли огромных воздушных кораблей.

— Вот он — мой Джонбар, город, в котором я живу, — тихо сказала девушка. — А теперь позволь мне показать тебе то, чего еще нет. Сквозь толщу времен я с трудом могу различить его — Нью-Джонбар, город возможного будущего.

Еще одна яркая вспышка — и Джонбар исчез. Вместо него Ланнинг увидел другой, еще более удивительный, город. До самого горизонта простирались все те же зеленые холмы, но мерцающие башни стали выше, а парки — обширнее. Стены зданий сияли мягкими и чистыми красками. Весь город казался единым произведением искусства. Он был так прекрасен, что у Ланнинга перехватило дыхание.

— Вот он — Нью-Джонбар, — благоговейно повторила девушка. — В народе его зовут динон.

В небе почти не было летательных аппаратов. Но Ланнинг заметил над парками крошечные фигурки жителей города. Они взмывали в небо с высоких крыш и террас и парили в нем, свободные, как птицы. Издалека казалось, что люди одеты в плащи из яркого пламени.

— Они летают, потому что проникли в тайны динат, — прошептала Летони. — Энергия динат сделала их практически бессмертными. Посмотри, они подобны богам!

Новая вспышка пламени скрыла видение, и девушка опустила потускневший шар. Ланнинг, моргая, сделал шаг назад. Его окружал привычный мир комнаты — настольная лампа, книги, старое кресло... Реальность успокоила юношу, и он снова перевел взгляд на стоявшую посреди комнаты чудесную гостью.

— Летони... — Денни замолчал, чтобы перевести дыхание. — Скажите, вы... живая?

— И да, и нет. Жизнь и смерть Джонбара — в твоих руках. Это безусловный факт, заложенный в структуру пространства-времени.

— Но что же я могу сделать? — прошептал Ланнинг.

Девушка испуганно вздрогнула:

— Пока не знаю. В потоке времени трудно разглядеть отдельный поступок. Но ты можешь помочь Джонбару, если захочешь. По крайней мере, ты можешь попытаться вступить в игру на нашей стороне — чтобы победить или погибнуть. Я пришла предупредить тебя, Денни Ланнинг. Те, кто хочет гибели моему миру, первым делом постараются тебя уничтожить. Потому что Джонбар погибнет вместе с тобой.

Слова ее звучали как ужасное древнее пророчество.

— Тебе угрожают темная сила гирайн и ее ужасный жрец, черный Гларат. Но страшнее всех Зорана с ее армией черных монстров.

Голос Летони стал суровым и твердым. Огромные фиалковые глаза потемнели еще сильнее от невыразимой печали. А в глубине их светилась жгучая ненависть.

— Да, она — опаснее всех, — повторила Летони. Ритм ее речи снова изменился. Проповедь превратилась в боевой клич. — Зорана Воительница, цветок зла, самое страшное из порождений Гирончи. Зорана должна быть уничтожена!

Девушка замолчала и внимательно посмотрела на Ланнинга поверх своего шара.

— Иначе, — закончила она тихо, — Зорана уничтожит тебя, Денни.

Несколько долгих минут молодой человек молча изучал свою гостью. А когда наконец заговорил, голос его был хриплым от волнения:

— Что бы ни случилось, я попробую помочь Джонбару. Потому что хочу помочь вам, Летони. Но что... что я должен делать?

— Берегись Зораны!

В устах Летони даже предупреждение казалось музыкой. На этот раз в ее голосе прозвучали охотничьи рога. Но уже в следующей фразе тональность сменилась — теперь девушка не предостерегала, а умоляла:

— Денни, пожалуйста, обещай мне одну вещь. Обещай, что никуда завтра не полетишь!

— Но я уже договорился! — возразил Ланнинг. — Макс, наш инструктор, сказал, что, если погода будет хорошей, мы с Барри полетим завтра без него. Я не хочу упускать такую возможность!

— Ты должен, — сказала Летони.

Ланнинг заглянул в ее фиалковые глаза и внезапно почувствовал, как исчезает какой-то невидимый барьер, до сих пор отгораживавший их друг от друга. Казалось, он заглянул в самую душу девушки и увидел, как она прекрасна.

— Обещаю, — прошептал он. — Я никуда не полечу.

— Спасибо, Денни.

Летони улыбнулась и легонько притронулась к его руке.

— А теперь мне пора.

— Нет! — От волнения у Ланнинга перехватило дыхание. — Я же еще ничего не знаю! Не знаю, где ты, не знаю, как тебя найти. Ты не. можешь бросить меня сейчас!

— Мне пора возвращаться, — твердо сказала Летони. — Зорана может проследить за мной. И если она обнаружит, что ты — главная фигура в этой игре, она приложит все усилия, чтобы завладеть тобой. Или убить. Поверь мне, я хорошо знаю Зорану.

— Но... подожди... — взмолился Ланнинг. — Когда я увижу тебя снова?

— Твоя рука лежит на штурвале времени, Денни, — серьезно ответила Летони. — Твоя, а не моя.

— Но я...

Хрустальный шар в руках девушки снова взорвался миллионом огней. Яркая вспышка на мгновение ослепила Ланнинга. А когда он снова обрел способность видеть, гостья исчезла.

Что же это было, сон или явь? Неужели Летони действительно сумела преодолеть бездну, отделяющую его время от какого-то туманного «возможного будущего»? А может, он просто спятил?

Чтобы хоть немного прийти в себя, Ланнинг поднял с пола тоненькую серую книжку и перечитал последний параграф:

«Для обладающего четырехмерным восприятием внешнего наблюдателя наше пространство-время выглядело бы полным и совершенно неизменным. Течение времени — не более чем свойство человеческого восприятия, движение стрелки субъективных часов. В абсолютном смысле события прошлого и будущего так же равноправны, как и события, удаленные друг от друга в пространстве, поскольку и те и другие являются элементами единого пространственно-временного континуума».

Буквы плясали у него перед глазами — их заслонял образ Летони, прекрасной и испуганной гостьи из будущего. Как увязать слова Маклана с ее рассказом о борьбе двух миров, которым еще только предстоит появиться, борьбе не на жизнь, а на смерть?

Денни отбросил книгу, нашел в запасах Барри бутылку ирландского виски и сделал хороший глоток. Затем вышел на улицу и вернулся лишь поздно вечером. Ночью ему снилась Летони.

Ланнинг хотел рассказать обо всем Барри Халлорану, человеку, который был ему дороже брата, но потом испугался, что рыжеволосый гигант попросту поднимет его на смех. Еще недавно он бы и сам расхохотался, услыхав столь неправдоподобную историю, и теперь не хотел, чтобы кто-нибудь смеялся над его мечтой. Даже лучший друг.

Душу Ланнинга терзали сомнения. Он так и не решил: было это во сне или наяву. Однако в глубине души юноша надеялся, что еще увидит Летони. При мысли, что она может оказаться только сном, его охватывал ужас.

Денни попробовал было почитать, но вскоре обнаружил, что бесцельно бродит по комнате.

— Эй, парень, встряхнись! — окликнул его Барри Халлоран. — Вот уж не думал, что ты будешь трястись перед полетом! Макс говорит, что у тебя нервы, как у ястреба. Это у меня на высоте голова кружится:. Кончай хандрить, полетели ловить воробушков!

Ланнинг неохотно поднялся, и тут зазвонил телефон. Звонил редактор бостонской газеты — время от времени Денни писал для нее статьи о студенческой жизни. Работа оказалась несрочной; в принципе Ланнинг даже мог бы отказаться от нее ради полета. Но перед глазами у него стояло трагическое лицо Летони.

— О’кей, шеф. Я берусь.

Затем он повесил трубку и повернулся к Барри:

— Прости, старик, но дело важнее всего. Скажи Максу, что я полечу завтра. Мягкой посадки!

— Пока, приятель.

Рыжеволосый гигант ухмыльнулся и вышел, больно стиснув Ланнингу руку на прощание.

А всего через четыре часа Денни увидел в газете сообщение о его смерти. В двух тысячах футов над бостонской гаванью самолет Барри потерял управление. Часть обломков удалось выудить из воды, но тело пилота так и не нашли.

У Ланнинга в глазах потемнело, когда он прочел эту заметку. Юноша был вне себя от горя и ужаса. Потому что теперь он точно знал, что Летони спасла его от верной гибели. Спасла ценой жизни Барри Халлорана.

Глава вторая. Коридор времени

Хоть Ланнинг и понимал, что уцелел только благодаря Летони, признательности к ней он не испытывал. Он оплакивал Барри Халлорана и думал о том, что мог предотвратить его гибель. Девушку Денни ни в чем не винил. Он даже в мыслях не допускал, чтобы это прекрасное испуганное создание хотело кому-нибудь зла. Трагедия лишь подтверждала реальность ее существования. И именно эта реальность помогла Ланнингу справиться со своим горем. Он надеялся, что Летони вернется. А ее загадочные предостережения и ожидание неведомых опасностей лишь сильнее раззадоривали юношу.

Но жизнь шла, а Летони все не появлялась. Трое приятелей окончили университет и разъехались. Лао Меньшан вернулся в Китай, спеша применить полученные знания на благо своей страны. Уил Маклан получил стипендию для занятий теоретической физикой в одном из европейских университетов.

А сам Ланнинг поехал военным корреспондентом в Никарагуа. Дядя Барри Халлорана всерьез предлагал ему заняться рекламой... Денни отказался. Он хотел убежать от самого себя, разорвать все связи с прошлым, чтобы избавиться наконец от сжигавшего душу беспокойства. Выход был только один — уехать. Забыть.

Но когда на борту маленького, груженного фруктами пароходика Ланнинг увидел Зорану, он понял, что забыть не удастся. Понял он и то, что никогда не сможет вырваться из этой ловушки, подстроенной ему судьбой в лабиринтах пространства-времени.

Стояла бархатная тропическая ночь. Вахтенные только что сменились, и Денни, единственный пассажир, облокотившись на фальшборт, глядел, как нос суденышка раздвигает мерцающие волны Тихого океана. Перед его глазами опять стояла Летони, хрупкая и испуганная, с огромным шаром Кристалла Времени в тонких руках.

И эхом этих мыслей прозвучал звенящий голос, похожий и в то же время не похожий на мелодичный голос Летони:

— Денни Ланнинг!

Денни так и подпрыгнул. В сердце с новой силой вспыхнула надежда. Он вскинул глаза и... онемел от ужаса и восхищения. Перед ним прямо в воздухе висела огромная, плоская, как тарелка, золотистая раковина. А на ней, на ложе из шелковых подушек, возлежала женщина.

Зорана Воительница! Та самая Зорана, о которой предупреждала Летони.

Это была истинная королева битвы. Мягкая алая кольчуга облегала все соблазнительные изгибы ее тела. Шлем — тоже алый, с черным пером — Зорана сняла, и густая масса золотых волос свободно рассыпалась по плечам и обнаженным рукам. Рядом с Воительницей лежал узкий меч в инкрустированных драгоценными камнями ножнах.

Изящные пальцы с длинными алыми ногтями коснулись небольшой панели управления, и странный летательный аппарат подплыл ближе к пароходу. Не вставая с подушек, женщина облокотилась на локоть и чарующе улыбнулась Ланнингу. На белом лице сияли изумрудные глаза. Алые, как кровавая рана, узкие губы были хищными и чувственными.

«Цветок зла», — вспомнил юноша. Он уцепился за поручни, дрожа от накатившей внезапно слабости. Красота Зораны заставила его усомниться в словах Летони. Но Денни все еще боролся с собой.

— Вы — Зорана? — спросил он негромко, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. — Меня предупреждали о вас.

Женщина выпрямилась — резко, будто ее стегнули хлыстом. Зеленые глаза сузились от злобы, алый рот презрительно сжался. Роскошное тело под кольчугой соблазнительно напряглось.

— Летони! — не сказала, а буквально выплюнула она. — Значит, эта джонбарская шлюха все-таки добралась до тебя!

Ланнинг в ярости стиснул поручни. Он вспомнил, как похоже сверкали глаза Летони, когда она говорила: «Зорана должна быть уничтожена!»

— Так ты сердишься, Денни Ланнинг? — Зорана мелодично рассмеялась. — Сердишься на то, что я оскорбила призрака? Ведь Летони — лишь бесплотная тень, которая с помощью уловок пытается заставить тебя подарить ей жизнь — ценой множества других жизней. Разве ты этого еще не понял?

Ланнинг вздрогнул и облизнул пересохшие губы.

— Верно, — прошептал он, — Из-за нее погиб Барри.

Насмешливое выражение мгновенно исчезло с лица Зораны. Она тряхнула головой, отбрасывая назад роскошные золотые волосы, и призывно улыбнулась.

— Летони — всего лишь неосуществленная возможность, — ласковым голосом объяснила она. — Тень, которую никто не отбрасывает. Давай забудем ее, Денни Ланнинг. Забудем?

Молодой человек с трудом сглотнул, но промолчал.

— Зато я — настоящая, Денни, — продолжала Зорана, раскрывая объятия. — Я пришла, чтобы взять тебя с собой в Гирончи. Гирончи — могучая империя, рядом с которой меркнет бледный призрак Джонбара. И правлю в этой империи я.

Зорана выпрямилась во весь рост, высокая и царственная в своей алой кольчуге, и протянула руку, чтобы помочь Ланнингу перебраться в золотую раковину.

У Денни даже суставы побелели — так крепко он вцепился в поручни. Сердце его отчаянно колотилось.

— Но почему? — хрипло спросил он. — Ради всего святого, объясните, почему вы пришли именно ко мне?

Золотая раковина с улыбающейся Зораной подплыла еще ближе.

— В поисках тебя, Денни Ланнинг, я обшарила все пространство и время. Ибо мы с тобой — избранники судьбы. Вдвоем мы достигнем небывалого могущества. Так приди же ко мне, и я разделю с тобой алмазный трон Гирончи!

Ланнинг с трудом перевел дух.

— Хорошо, красавица, — прошептал он. — Я не знаю правил игры, но я сыграю!

Молодой человек вскарабкался на фальшборт и потянулся к белеющей в звездном свете руке Зораны.

— Денни, постой! — окликнули его сзади.

Ланнинг инстинктивно обернулся и увидел Летони.

Она стояла у фальшборта все в тех же белых одеждах, сжимая в руках огромный шар Кристалла Времени. Лицо девушки побледнело от отчаяния, а голос звучал погребальным колоколом:

— Помни, Денни! Зорана уничтожит тебя!

Зорана неподвижно стояла в своей раковине, прекрасная, как разъяренная тигрица. Алая кольчуга подчеркивала все изгибы ее обольстительного тела, зеленые глаза метали молнии. Прошипев сквозь зубы какое-то непонятное слово, Зорана плюнула в Летони.

Летони вздрогнула. Смертельная бледность разлилась по ее лицу, фиалковые глаза полыхнули огнем.

— Уходи! — выдохнула, девушка.

Но Зорана уже повернулась к Ланнингу. На губах ее снова заиграла приятная улыбка, обнаженные руки потянулись вперед...

— Ну, иди же ко мне, Денни, — прошептала она. — И пусть этот лживый призрак убирается обратно в мертвый город своих снов.

— Смотри, Денни! — окликнула Летони. Чтобы обуздать гнев, она прикусила губу, и капелька крови стекала по бледной коже. — Смотри, куда Зорана предлагает тебе прыгать!

Она указала вниз, на море, и Ланнинг вдруг заметил узкий фосфоресцирующий след и треугольный плавник акулы. В тот же миг рука его прикоснулась к ладони Зораны... и встретила пустоту!

Ланнинг оцепенел от ужаса. С большим трудом он слез обратно на палубу и заставил себя посмотреть на Летони. В глазах девушки стояли слезы.

— Прости, Летони, — прошептал он.

— Ты не послушал меня, Денни, — с болью в голосе произнесла девушка. — Ты чуть не пошел за ней!

Золотая раковина подплыла ближе и зависла над палубой. Зорана Воительница, опершись на меч, неподвижно стояла среди разбросанных шелковых подушек. Ее изумрудные глаза полыхали зловещим огнем.

— Ланнинг! — Звонкий голос Зораны, казалось, заледенел от злости.

— Мы с тобой будем править вместе или станем злейшими врагами. Третьего не дано. Так записано на скрижалях времени. Для Гирончи ты не опасен. Мою империю защищают рабы-воины, Гларат и сила гирайн. А вот Джонбар беззащитен. Помни об этом, Денни Ланнинг!

Крепкая ножка в алой сандалии прикоснулась к какой-то невидимой кнопке, и золотая раковина исчезла, как исчезает изображение на киноэкране, когда механик выключает проектор.

Ланнинг медленно повернулся к Летони.

— Пожалуйста, — повторил он, — прости меня.

На мрачном лице девушки не появилось и тени улыбки.

— Зорана красива, — просто сказала она. — Но если ты когда-нибудь уступишь ей, Денни, Джонбар погибнет, и я вместе с ним.

Ланнинг в недоумении покачал головой:

— Почему? Я ничего не понимаю!

Огромные фиалковые глаза не мигая уставились на него. Летони молчала. В какой-то момент губы девушки искривились, хотя глаза остались сухими — Летони быстро овладела собой. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал спокойно и серьезно:

— Я попробую объяснить тебе, Денни.

Лицо ее было озарено исходящим от кристалла светом.

— Представь себе, что мир — это длинный коридор, тянущийся от момента своего появления до конца времен. Все, что происходит — то есть все события, — будут барельефами на стенах этого коридора. А время — фонарем, одну за другой выхватывающим из тьмы разные скульптурные группы. Его свет — это свет нашего сознания, его субъективной реальности.

Коридор разветвляется вновь и вновь, представляя, будто в огромном музее, все возможные повороты событий. Тот, кто несет фонарь, может свернуть в любую сторону. И каждый раз, когда он сворачивает, множество залов музея времени, которые он мог бы осветить своим фонарем, навеки остаются во тьме.

Мой мир и Гирончи представляют собой разные пути. Путь Джонбара — это бесконечные, залитые ярким светом аллеи. Путь Гирончи мрачен и узок, а в конце его — неотвратимая и бессмысленная гибель.

Огромные глаза Летони сияли темным огнем над спокойным пламенем Кристалла Времени. Денни вздрогнул. Ему почудилось, будто плеча его коснулась чья-то ледяная рука.

— Тебе, Денни Ланнинг, — продолжала девушка, — предназначено судьбой нести фонарь времени. Пусть недолго, но именно тебе решать, куда повернет человечество. Ни я, ни Зорана не в силах прийти к тебе во плоти — разве что в момент твоей смерти. Но, частично овладев секретами времени, мы получили возможность говорить с тобой. И каждая из нас хочет, чтобы ты принес фонарь в ее зал. Денни... — От волнения у девушки перехватило дыхание, — Денни, подумай хорошенько, перед тем как выбирать. В твоей власти подарить жизнь одному из вероятных миров — и навеки оставить второй во мраке небытия.

У Ланнинга комок подступил к горлу. В ясном свете огромного кристалла Летони казалась такой маленькой и хрупкой и такой прекрасной...

— Я никогда больше не сверну с твоего пути, — хрипло прошептал молодой человек. — Потому что я люблю тебя, Летони. Объясни только, что я должен делать. И скажи, смогу ли я хоть когда-нибудь увидеть тебя наяву?

Летони покачала головой — темное золото волос всколыхнулось в голубом ореоле.

— Момент выбора еще не наступил, — медленно проговорила она. — Все, что будет потом, скрыто в тумане неопределенности.

Ланнинг снова попытался прикоснуться к ее руке, и снова безрезультатно.

— Просто помни меня, Денни, — тихо продолжала девушка. — Помни, что я тебе сказала. Потому что Зорана прекрасна, а Гларат держит в руках силу гирайн. Берегись Гирончи, и твое время придет. Прощай.

Она заглянула в глубину кристалла и погладила пальцами сияющие грани. Вспышка яркого света — и Ланнинг снова остался один.

Только теперь Денни понял, как вымотало его это приключение. Он привалился к поручням и опустил глаза. Черный плавник акулы все еще мелькал в волнах неподалеку от корабля.

Глава третья. Ключ к гирончи

Денни Ланнинг не забыл фразу Летони о коридорах времени. Он нес свой фонарь по темному коридору, надеясь, что когда-нибудь увидит за углом знакомую светлую фигурку. Но годы оставались позади, а Летони не появлялась.

Не мог он забыть и Зорану. Несмотря на отвращение, которое вызывала у него безжалостность Воительницы — что-что, а этого она не смогла от него скрыть, — несмотря на предупреждение Летони, молодой человек все-таки грезил порой о прекрасной королеве Гирончи. Более того, в исходившей от нее опасности было что-то притягательное. Ланнинг страшился встречи с Зораной и одновременно желал ее.

Фонарь его все время освещал сцены войны. Ланнинг не терпел несправедливости и не мог оставаться в стороне, когда кто-то боролся за правое дело. Он побывал военным корреспондентом, летным инструктором, пилотом и военным советником на четырех континентах.

Слово в его понимании тоже было оружием. Как-то раз, лежа на больничной койке и ожидая, пока венские доктора убедят малоизученную африканскую амебу покинуть его пищеварительный тракт, Ланнинг даже написал роман. Это была утопия под названием «Дорога к рассвету» — роман о том, каким должен быть мир будущего.

Второй раз Ланнинг взялся за перо в тюрьме, куда он угодил по милости одного диктатора — тому очень не понравилось, когда разоблачили его военные приготовления. На этот раз Ланнинг написал автобиографию в современном стиле. В новой книге он пытался показать, что мир стоит на пороге решающего столкновения между демократией и деспотическим абсолютизмом.

Летони больше не появлялась. Правда, как-то раз — он воевал тогда на стороне Освободительной армии Эфиопии — Ланнинг лежал без сна в своей палатке и вдруг услышал далекий знакомый голос:

— Скорее выйди на улицу, Денни!

Ланнинг поспешно оделся и, ежась от резкого рассветного ветра, отошел на другой конец лагеря. Через несколько минут его палатку разорвала в клочья итальянская бомба.

А однажды объявилась Зорана.

Это случилось примерно через год после происшествия в Эфиопии, когда Ланнинг приехал в Мадрид сражаться на стороне республиканцев. Той ночью он сидел за столом в гостиничном номере и разбирал автомат. Легкий озноб заставил его вспомнить о малярии, привезенной когда-то из Южной Америки. Ланнинг поднял голову и увидел в воздухе над ковром знакомую золотую раковину.

Зорана, все в той же алой кольчуге, возлежала на шелковых подушках с таким видом, будто с момента их последней встречи прошло не девять лет, а всего несколько минут. Легким движением обнаженной руки она отбросила назад тяжелую массу золотых волос и улыбнулась с насмешливым высокомерием:

— Ну что ж, Денни Ланнинг...

Зорана произнесла это хриплым голосом, нарочито растягивая слова. Изумрудные глаза изучали молодого мужчину с откровенным любопытством.

— Значит, тень из Джонбара помогала тебе все эти годы? Но счастлив ли ты?

Ланнинг оцепенел. У него просто дыхание перехватило при виде этой великолепной улыбки. Он вспыхнул, сглотнул и ничего не ответил.

— Я все еще повелительница Гирончи, — ласково напомнила Зорана. — А ключик судьбы по-прежнему в твоих руках. Я лишь предлагаю тебе повернуть его.

Плавным жестом белой руки она указала Ланнингу на место рядом с собой.

— Я снова предлагаю тебе разделить со мной трон Гирончи. Я подарю тебе половину могучей империи — и себя в придачу. Ну, что скажешь, Денни?

Ланнинг тщетно пытался унять сердцебиение.

— Не забывай, Зорана, что я видел акулу, — пробормотал он.

Зорана, соблазнительно улыбаясь, откинула голову назад, и на цветные подушки хлынул золотой ливень ее волос. У Ланнинга болезненно сжалось сердце.

— Акула действительно убила бы тебя, Денни. Но знай, что только смерть может перенести тебя ко мне и к новой жизни, которую подарит тебе гирайн. Оба мы плывем в потоке времени, и встретиться нам не суждено. Слишком большое расстояние разделяет наши жизни. Всей силы гирайн не хватит, чтобы выдернуть тебя из потока живым — это изменило бы течение времени. Но над горсткой мертвой материи время почти не властно. Будь ты мертв, я смогла бы отнести твое тело к Гларату, а уж он сумел бы вернуть тебя к жизни.

Зорана грациозно, как пантера, привстала на колени и призывно протянула к Ланнингу руки.

— Ну, Денни, придешь ты ко мне сегодня? — спросила она. — Все в твоих руках.

Сгорая от желания, Ланнинг опустил глаза и увидел свою собственную руку. Пальцы ее давно разжались, и дуло автомата смотрело прямо ему в сердце. Стоит только нажать на спуск... Никто не усомнится в том, что произошел несчастный случай.

А в ушах все звучал голос Зораны — томный и вместе с тем такой настойчивый: «Гирончи ждет нас. Хочешь править миром, Денни?»

Красота Зораны ранила сердце. Алая кольчуга оттеняла белизну ее кожи и золото пышных волос. Палец Ланнинга будто сам пополз к холодной стали спускового крючка. В ушах бешено стучала кровь. Но безумие еще не полностью овладело сознанием Денни, и в голове его прозвучал тихий голос Летони: «Запомни, Денни Ланнинг! Фонарь в твоей руке может осветить только один мир».

Медленно и осторожно Ланнинг убрал дрожащий палец со спускового крючка и поставил автомат на предохранитель:

— Попробуй еще раз, Зорана.

Голос его был хриплым, но твердым. Зорана сверкнула глазами и оскалилась, как разъяренная тигрица.

— Я предупреждала тебя, Денни Ланнинг! — взвизгнула она. Куда делась ее прежняя томность? — Попробуй только принять сторону джонбарской тени, и ты погибнешь вместе с ней! Да, я искала твоей помощи, однако Гирончи прекрасно справится и без тебя!

В ее руке сверкнул тонкий золотистый меч.

— Берегись, Денни Ланнинг! Мы еще встретимся!

Зорана в ярости пнула невидимую под грудой подушек кнопку и исчезла.

А Ланнинг остался наедине все с той же неразрешимой проблемой. Что ему делать со своими странными посетительницами? Возможно, они действительно представляют два еще не рожденных враждующих мира, но как узнать, правду ли говорит его память? Иных следов своего пребывания гостьи не оставляли...

Ланнинг не спал ночами, пытаясь понять, не сходит ли он с ума.

Вскоре пришла посылка от Уилмота Маклана — еще одна тоненькая серая книжечка. Уил был профессором астрофизики в одном из американских университетов. Книжка называлась «Вероятность и детерминизм», а на титульном листе рукой автора было написано: «Денни от Уила — вторая петля во времени».

Начальный абзац этой книги Ланнинг перечитывал несколько раз.

«До сих пор будущее считалось столь же реальным, как и прошлое, и единственным индикатором течения времени служило неубывание энтропии. Однако открытие принципов квантовой механики, которое нарушило абсолютность причинно-следственных связей, изменило также и понятие реальности будущего. В малых масштабах события не подчиняются детерминистским законам, и, следовательно, об «определенности» событий микромира можно говорить только в статистическом смысле. Лишь в состоявшемся будущем вероятность может и должна быть заменена определенностью. Классическое понятие элементарных частиц сохранится без изменений в новом пятимерном континууме. Но при рассмотрении этого гиперпространственно-временного континуума следует учитывать наличие бесконечного числа конфликтующих возможных Вселенных, лишь одна из которых описывает физическую реальность в области пересечения геодезических этих миров с плоскостью настоящего. В настоящей работе представлены математические обоснования новой теории».

Конфликтующих возможных Вселенных!

Эти слова буквально потрясли Ланнинга. Вот он — проблеск света в окружающей тьме. Похоже, он нашел, кому исповедаться. Дружище Уил — единственный человек, который сможет понять его, сможет объяснить, видел он Зорану и Летони на самом деле или их визиты — лишь плод больного воображения.

Не откладывая дела в долгий ящик, Ланнинг взялся за перо и написал обо всем Маклану. В конце концов, несмотря на задержки военной цензуры, он все-таки получил из Америки ответ — собственное письмо с пометкой: «Адресат выбыл». В ответ на его запрос университетское начальство проинформировало Ланнинга, что Маклан отказался от должности, чтобы без помех заняться самостоятельными исследованиями. Адреса он не оставил.

Ланнинг вновь остался один в темноте коридора времени, и фонарь его продолжал выхватывать из тьмы одни только военные сцены. Так продолжалось до тридцать седьмого года, когда Jiao Меньшан отыскал друга в Лозанне.

Телеграмма пришла, когда Ланнинг оправлялся после ранения и писал очередную книгу. В колене у него прочно засел осколок немецкого снаряда — память о войне в Испании.

Новая книга представляла собой философское исследование тенденций современного мира. Ланнинг считал, что совокупное влияние добра и зла должно, в зависимости от преобладания одного из этих компонентов, либо повести мир по пути технического прогресса, либо отбросить его назад, к дикости и невежеству средневековья.

«Денни! — гласила телеграмма. — Мой старый амери-. канский друг! Ты снова нужен человечеству. Прилетишь к нам в Китай?»

Ланнинг всегда был человеком действия. Сражения давно уже стали для него единственным эффективным средством от тяжелых мыслей. А газеты в последние дни только и писали, что о разорванных бомбами женщинах и детях. У Ланнинга кровь стыла в жилах от этих статей. Поэтому он отложил до лучших времен книгу о вечных проблемах, махнул рукой на свое больное колено и улетел в Каир, откуда уходили самые быстрые пароходы на Восток.

Глава четвертая. Корабль мертвецов

Крылатая смерть снова воцарилась в воздухе. По всему городу выли сирены, предупреждая о «пей чи» — «летучих машинах». Перепуганный Шанхай погрузился во тьму, но там и сям уже расцветали яркие цветы разрывов. А на севере города, в Чапей, и на востоке, в доках Вангпу, падали первые японские бомбы.

Припадая на негнущуюся ногу, превращенную немецким снарядом в своеобразный барометр (всякий раз при перемене погоды колено начинало болеть), Ланнинг спешил через летное поле к шеренге древних самолетов. Аэродром находился к югу от города, в местечке под названием Люнгва. Ночной холод разогнал последние остатки сна, и Ланнинг только поеживался, прислушиваясь к перестрелке в небе.

Лао Меньшан уже стоял у машины, меланхолически покручивая на запястье наручные часы. В их экипаже он был стрелком. Увидев друга, Шан крикнул сквозь шум моторов:

— Наши командиры слишком самонадеянны. Мои часы остановились, когда упала первая бомба. Очень плохое предзнаменование.

Старательный английский лишь усиливал серьезность его тона. Ланнинг, как и все пилоты, никогда не смеялся над чужими предчувствиями. Но на этот раз он улыбнулся:

— А знаешь, Шан, что древний воин Иисус Навин остановил солнце и удерживал на месте, пока его армия не победила? Чем не предзнаменование? Пойдем!

Китаец натянул шлем и пожал плечами:

— Я думаю, мы просто не вернемся из этой битвы. Что ж, раз мне суждено умереть за свободу Китая...

Не закончив фразы, он вскарабкался в кабину на место стрелка.

Ланнинг проверил приборы, дал сигнал наземной команде и включил мотор. Старая, испытанная временем машина взмыла в ночное небо, где уже слышались звуки боя. К сожалению, большую часть их истребителей японцы разбомбили еще вчера, прямо на аэродроме. Ланнинг невесело усмехнулся — это казалось ему куда худшим предзнаменованием, чем остановившиеся часы Шана.

На севере под покровом ночи лежал обезумевший от страха город. По улицам носились тяжелые грузовики с солдатами и прицепленными позади пушками. Зенитки палили наугад и по большей части безрезультатно. Белые лучи прожекторов тщетно обшаривали испещренное облачками разрывов небо.

Самолет по спирали набирал высоту. Ланнинг вздрогнул, заметив внизу яркую вспышку разрыва. Мысленно он видел обрушивающиеся здания прекрасного современного города, слышал стоны и крики о помощи, чувствовал удушливый запах горящей плоти... Серые глаза Ланнинга полыхнули огнем, худощавое тело напряглось. Он нажал на гашетку и, не целясь, выпустил в воздух короткую очередь.

Они были уже на уровне облаков, когда луч прожектора выхватил из темноты силуэт вражеского бомбардировщика. Вокруг него то и дело распускались белые облачка разрывов. Ланнинг послал свой древний самолетик в пике. Шан улыбнулся и приветливо помахал ему рукой. Застучали пулеметы. Вражеский самолет рванулся в сторону, сверкая красными вспышками ответных выстрелов. Ланнинг прицелился, выстрелил. Бомбардировщик полетел вниз, волоча за собой шлейф черного дыма.

Один...

Ланнинг принялся осторожно сбрасывать скорость — старенький самолетик не был приспособлен для таких нагрузок. И тут луч прожектора упал прямо на него, а на крыльях появились россыпи зловещих черных дырочек. В лицо Ланнингу брызнули стекла разбитых приборов. Одна рука безжизненно повисла.

Предательский белый луч убежал в сторону, но было уже поздно. В ноздри ударил запах бензина, хвост самолета охватило яркое пламя. Ланнинг развернулся в кресле и увидел, как из-за туч, продолжая стрелять, вынырнул еще один вражеский бомбардировщик.

А потом он увидел залитое кровью лицо Шана и понял, что им уже не выкарабкаться. Но Шан был еще жив. Китаец усмехнулся, помахал окровавленной рукой, и Ланнинг решил попробовать сделать «иммельман». Старенькая машина заскрипела, но выдержала. Враг попался в свою собственную ловушку.

Еще один удар, и Ланнинг перестал чувствовать правую ногу. Горящий самолет упрямо несся навстречу огромному бомбардировщику, поливая его пулеметным огнем. Противник нырнул вниз, но Ланнинг держался за ним вплотную. Наконец вражеский самолет тоже загорелся.

Два...

Взрыв отшвырнул голову Ланнинга назад. Осколками его не задело, но в лицо Попали брызги горящего масла. Мотор заглох, и в наступившей тишине слышен был лишь рев пламени. Ланнинг обернулся посмотреть, как там Шан. Окровавленное лицо маленького китайца превратилось в ужасную застывшую маску. Слабо усмехнувшись, он поднял руку и помахал зажатыми в ней часами.

У Ланнинга мурашки по спине побежали. Никогда в жизни он не смеялся над чужими предчувствиями. Но сейчас пророчество Шана потрясло его даже больше, чем близость смерти.

Шан вдруг перестал ухмыляться и с изумленным видом уставился куда-то вверх. Он взмахнул рукой, предлагая другу посмотреть тоже. Ланнинг проследил взглядом за направлением окровавленной руки и оцепенел. Прямо перед ними с неба опускалось нечто немыслимое.

Это был очень странный летательный аппарат. Скорее даже призрак летательного аппарата, поскольку все его очертания были размыты. Крыльев у странного сооружения не было вовсе. Сигарообразный, как у подводной лодки, корпус казался обрубленным — на носу и на корме к нему крепились светящиеся зеленоватым светом металлические диски. На плоской открытой палубе стояли члены команды — такие же призрачные и туманные, как и сам корабль. Многие из них были одеты в необычные серебристо-зеленые одежды. Остальные носили вполне узнаваемую военную форму — правда, почему-то разную. Французский полковник, австрийский лейтенант... Рядом с ними стоял высокий худощавый капитан британского королевского воздушного флота. Ланнинг разинул рот и уставился на него, не веря своим глазам.

Перед ним был Барри Халлоран!

Рыжеволосый гигант нисколько не изменился за прошедшие десять лет. Барри тоже увидел Ланнинга, широко улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте.

Призрачный корабль опустился ниже, завис рядом с горящим самолетом. Каким-то образом он вдруг приобрел более ясные очертания.

Ланнинг от удивления даже забыл о своей боли и, затаив дыхание, следил за происходящим на палубе.

Тощий седовласый человек — Ланнинг был уверен, что откуда-то знает его, — возился у хрустального колпака, покрывавшего металлическую башенку в самой середине палубы. Сначала из башенки выползло что-то вроде хрустального орудийного ствола, а затем из него вылетел широкий, ослепительно желтый луч. Желтое сияние окутало горящий самолет, и Ланнинг почувствовал, что его куда-то тащит.

Ощущение было болезненным. И самолет, и его собственное искалеченное тело отчаянно сопротивлялись неведомой силе. Глаза заволокло кровавой пеленой. А потом словно что-то отступило, и призрачный корабль стал совсем реальным.

Пальцы Ланнинга соскользнули с бесполезного штурвала. Он кашлял и задыхался, теряя сознание в удушливом черном дыму. Усиленная жаром боль была невыносимой... В следующее мгновение кто-то выволок его из объятого пламенем самолета и втащил на палубу странного корабля.

Заботливые руки положили раненых на носилки. Но Ланнинг даже не посмотрел на тех, кто это делал. Взгляд его был прикован к лицу Барри Халлорана. За все эти годы Барри ни капельки не изменился!

— Конечно, это я, старина! — прогудел знакомый голос. — Ты, главное, не волнуйся. Эти ребята тебя так починят, что будешь как новенький! А потом мы с тобой поболтаем. Боюсь, я несколько отстал от жизни.

Призрачный корабль с командой мертвецов на борту... Вообще-то Ланнинг не был суеверен. Не был он и религиозен, по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова — он верил лишь в высшее предназначение Человека. Сам он, Денни Ланнинг, должен когда-нибудь умереть, однако человечество в целом бессмертно. Но чего он не ожидал увидеть после смерти, так это лодки Харона. Что ж, тем интереснее...

— Барри! — прошептал он. — Рад... тебя... видеть...

Глаза заволокло мутной пеленой. Хлещущая из раны на плече кровь была горячей и липкой. Раненая нога болезненно пульсировала. Ланнинг еще успел почувствовать, как люди в серебристо-зеленом поднимают его и несут куда-то. Потом он потерял сознание.

Глава пятая. Потерпевшие крушение

Когда Денни Ланнинг окончательно пришел в себя, ему почудилось, что он всю жизнь провел в этой маленькой комнатке с зелеными стенами. Все, что происходило с ним раньше, казалось полузабытым сном. Реальными в той, прежней, полной скитаний и опасностей, жизни были только визиты Летони и Зораны.

Как во сне помнил Ланнинг операционную — яркие огни, торопливые люди в белых масках, позвякивание хирургических инструментов, запах неизвестного наркоза... Кажется, Барри стоял рядом, подбадривая раненого улыбкой.

На соседней койке крепко спал Шан. Кроме них, в палате находилось еще два человека. Обоих Ланнинг уже знал, хотя и не помнил, когда они успели познакомиться. Первым был испанский летчик по имени Сильвано Кресто; сбили его в Марокко. Второго звали Вилли Рэнд; он служил в американском военно-морском флоте и пропал в море вместе с печально известным дирижаблем «Акрон».

Вилли лежал на своей койке и курил. Увидев, что Ланнинг открыл глаза, он весело ухмыльнулся:

— Курить будешь?

— Спасибо.

Ланнинг на лету поймал брошенную сигарету и чуть не выронил ее от боли в обмотанном бинтами плече.

— Что происходит?

— Без понятия.

Вилли Рэнд выпустил облачко белого дыма.

— Что это за... корабль? И куда мы направляемся?

— Он называется «Хроно». — Рэнд снова затянулся и принялся пускать дым колечками. — Капитана зовут Уил Маклан. Говорят, мы летим в какой-то Джонбар, понятия не имею, где это.

Ланнинг оцепенел от изумления. Уил Маклан! Его старый университетский товарищ, посвятивший себя изучению сущности времени. И Джонбар — город, из которого приходила к нему Летони!

— Но зачем? Ничего не понимаю!

— Я тоже, приятель. Помню только, как падал «Акрон». Я еще пытался что-то сделать, но тут меня треснуло по башке, и все кончилось. Очнулся с неделю назад на этой самой койке.

Ланнинг в недоумении уставился на него:

— Как — неделю? «Акрон» же погиб в тридцать третьем!

Рэнд достал вторую сигарету и прикурил ее от окурка.

— Здесь это без разницы. Последним на твоей койке лежал один австриец, Эрих фон Арнет. Его убили в девятьсот пятнадцатом, в Исондзо. А место твоего приятеля-китайца занимал француз, Жан Керар. Он подорвался в сороковом, при обороне Парижа.

— В сороковом! — прошептал Ланнинг. Неужели «завтра» уже стало реальным? А вместе с ним Летони... и Зорана!

Дверь распахнулась, и в палату быстрым шагом вошел один из людей в серо-зеленом. Он проворно вынул у больных из губ сигареты и засунул вместо них необычного вида термометры. Ланнинг свой термометр немедленно выплюнул.

— Где Барри? Я хочугвидеть Барри Халлорана! И Уила Маклана тоже!

— Не теперь, сэр.

Где-то Ланнинг уже слышал этот странный акцент. Речь серо-зеленого звучала на удивление напевно, совсем как... как у Летони!

— Сейчас вам пора делать перевязку. Это последняя — когда проснетесь, можете вставать. А теперь, прошу вас, ложитесь и дайте мне вашу руку.

Ловким движением человек в серо-зеленом вставил обратно термометр. Молчаливый помощник вкатил в палату столик с хирургическими инструментами. Проворные руки разбинтовали и вымыли раненому плечо, сделали какую-то инъекцию. После укола Ланнинг сразу заснул.

Когда он проснулся, его потрясло новое ощущение свободы и легкости во всем теле. Бинтов не было. И плечо, и раздробленная нога зажили и стали как новые. Даже немецкий осколок в колене больше не давал о себе знать.

Ланнинг перевел взгляд на соседнюю койку. Шан исчез. Его место занимал какой-то человек, с ног до головы обмотанный бинтами. Темные спокойные глаза выдавали в нем славянина.

Скрипнула дверь. Неразговорчивый санитар сделал русскому добрую дюжину уколов и отдал Ланнингу его старую форму — выстиранную и аккуратно заштопанную.

— Борис Баринин, — пояснил он, кивая на русского. — Советский ракетчик. Мы подобрали его у самого полюса, в сорок седьмом. Парень разбился, поморозился и умирал от голода. Наш случай. Вы можете идти, сэр. Капитан Маклан ждет вас.

Ланнинг оделся, наслаждаясь новым для себя ощущением легкости во всем теле, и поспешил подняться на палубу «Хроно». Длина ее между светящимися дисками была не меньше семидесяти футов. Если не считать накрытой хрустальным колпаком башни, палуба была пуста. Под ногами негромко урчали какие-то механизмы.

Похоже, «Хроно» движется. Но где?

Вокруг не было ничего, что позволяло бы определить местонахождение корабля, — даже солнца и то не было. Со всех сторон их окружал мерцающий голубоватый туман. Ланнинг перегнулся через борт, желая посмотреть, что внизу, но там тоже не было ничего, кроме тумана. «Хроно» как будто в киселе висел.

Больше всего Ланнинга удивило мерцание. Иногда ему чудилось, будто он видит в тумане очертания горы, деревьев, домов или морских волн... Но все это было размытым, колеблющимся и каким-то плоским. Зачастую разные изображения даже наезжали друг на друга. Такое впечатление, что кому-то вздумалось прокрутить кинофильм со скоростью несколько тысяч кадров в секунду, и на экране получилась лишь пляшущая бессмыслица.

— Денни, старина!

Радостно улыбаясь, к нему спешил Барри Халлоран. Они обнялись и пожали друг другу руки. Приятно было вновь чувствовать под руками тугие мускулы Барри, видеть его дерзкую улыбку и веснушчатое лицо.

— Ты прекрасно выглядишь, Барри! Время тебя не берет!

Голубые глаза гиганта выражали восхищение и благоговейный ужас.

— Странные дела здесь творятся, Денни. Прошло всего десять дней с тех пор, как меня выудили из канала. У меня были сломаны обе ноги, так что мне вряд ли удалось бы уплыть далеко от самолета. Но ты, похоже, успел за это время прожить десять лет!

— А дальше что будет, Барри? — сиплым голосом спросил Ланнинг. — Что тут вообще происходит?

Гигант поскреб в затылке, взъерошив нечесаную шевелюру:

— Не знаю, Денни. Уил обещал нам добрую драку. Говорит, мы должны спасти какой-то Джонбар. С кем придется драться и каковы у нас шансы на победу, я не знаю.

— Надо выяснить, — решил Ланнинг. — Где Маклан?

— На мостике. Я покажу тебе, где это.

По дороге приятели встретили четверых серо-зеленых санитаров с носилками. Их сопровождала группа военных в разношерстных мундирах. Ланнинг знал далеко не всех. К счастью, Шан оказался там же. Он весело улыбнулся Ланнингу и представил ему своих новых товарищей.

Испанец Сильвано Кресто. Вилли Рэнд. Худощавый английский пилот по фамилии Кортни-Фарр. Суровый вояка Эрих фон Арнет. Маленький и подвижный щеголь Жан Керар. И Эмиль Шорн — огромный, весь в шрамах от дуэлей — пруссак, которого вытащили из горящего цеппелина в семнадцатом году.

— Летим, а куда? — сказал Кресто, сверкая белозубой улыбкой. — Как знать? Впрочем, amigos, лететь неизвестно куда — лучше, чем гореть в аду! — Он рассмеялся.

— Мы летим сражаться, — прогромыхал Эмиль Шорн, — Разве этого недостаточно для воина?

Пестрая компания отправилась вслед за санитарами, а Барри подвел Ланнинга к орудийной башне в центре палубы. В стене ее обнаружилась небольшая металлическая дверца. Возле загадочного орудия с хрустальным стволом дежурил человек в серо-зеленом.

— Как тебе команда? — ухмыльнулся Барри, кивая вслед удалявшейся компании. — А Уила ты найдешь наверху.

Ланнинг взобрался по гулким металлическим ступеням. Под самым куполом у блестящего штурвала стоял маленький хрупкий человечек — точнее, потрепанный остов того, кто прежде был человеком. Лицо и тело незнакомца были обезображены многочисленными увечьями. От одного вида его страданий сердце Ланнинга болезненно сжалось.

Тело незнакомца было согнуто и перекручено, как будто какой-то средневековый палач переломал несчастному все кости. Желтые иссохшие руки дрожали. В скрюченных, похожих на птичьи когти пальцах незнакомец вертел какую-то маленькую трубочку, свисавшую с шеи на тонкой серебряной цепочке.

Но больше всего потрясло Ланнинга изможденное, мертвенно-бледное лицо незнакомца. Под гривой седых спутанных волос это изрезанное сетью глубоких морщин лицо казалось застывшей маской боли.

— Денни! — искренне обрадовался калека..

Сиплый шепот незнакомца показывал, что у него не в порядке голосовые связки; при каждом вдохе в груди что-то свистело и хрипело. Хромая, калека подбежал к Ланнингу и протянул ему скрюченную руку. Ланнинг попытался преодолеть охвативший его ужас. Он легонько сжал иссохшую желтую кисть и вымученно улыбнулся:

— Уил?.. Ты — Уил Маклан?

Он хотел спросить: «Что с тобой стряслось», но усилием воли заставил себя промолчать.

— Да, Денни, — сиплым шепотом ответил калека. — Но я прожил на сорок лет больше, чем ты, и десять из них провел в пыточных подвалах Зораны.

Ланнинг содрогнулся, услышав это имя. А старик, тот прямо выплюнул его. Во ввалившихся глазах калеки горела неиссякаемая ненависть. Похоже было, что только эта ненависть и не дает ему умереть.

— Я стар, Денни, — просипел Маклан, — Когда в шестидесятом году «Хроно» вышел в свое первое плавание в потоке времени, мне было пятьдесят три. Десять лет в Гирончи...

Изрезанное морщинами лицо побледнело еще сильнее, а голос стал едва слышен.

— Мне показалось, их было десять тысяч!

Калека содрогнулся и надолго замолчал, но потом все-таки продолжил:

— Последние четыре года я провел в Джонбаре — готовился к нашей с вами кампании.

Отчаянным усилием Маклан заставил себя выпрямиться.

— Стар! — повторил он. — Однако не настолько, чтобы спасовать перед Гирончи!

Сердце Ланнинга забилось быстрее от вспыхнувшей внезапно надежды.

— Джонбар?.. Послушай, Уил, ты видел там девушку по имени Летони?

С отчаянием вглядывался он в изможденное морщинистое лицо. Неужели это все-таки возможно — пересечь бездну, которая страшнее смерти?

Калека медленно кивнул. Сила отчаяния покинула его так же внезапно, как и появилась, и на бледном лице мелькнуло некое подобие улыбки.

— Да, Денни, — шепнул он тихо. — Я и в самом деле знаю Летони. Это она вытащила меня из подземелий Зораны. И мы с вами будем сражаться за нее и за ее мир.

Ланнинг слушал затаив дыхание.

— Расскажи мне, Уил... Все эти загадки вконец измучили меня. Где находится Джонбар? Где Летони? Увижу ли я ее когда-нибудь наяву? А Зорана? Что... — Он взглянул на Маклана и запнулся. — Что она с тобой сделала?

— Я расскажу тебе обо всем, Денни. Подожди немного.

И Маклан перевел взгляд на панель управления с многочисленными циферблатами, тумблерами и рычажками. Ланнинга поразило, с какой быстротой и четкостью защелкали переключателями скрюченные пальцы калеки. Маклан повернул штурвал и Прошептал какой-то приказ в трубу, вмонтированную прямо в хрустальный колпак. Он весь подобрался и двигался на удивление легко и быстро.

— Подожди, — послышался сиплый шепот. — Как только закончу, все тебе расскажу. Если хочешь, можешь посмотреть.

Ланнинг с возрастающим интересом наблюдал за происходящим сквозь хрустальную поверхность купола. Сначала усилилось мерцание в окружавшей «Хроно» голубой мгле. А потом Маклан нагнулся над циферблатами, повернул какой-то тумблер — и туман исчез!

«Хроно» парил на небольшой высоте над серыми морскими волнами. День был хмурым, и горизонт заволокло туманом. Корпус суденышка внезапно содрогнулся от грома мощных орудий.

Ланнинг с удивлением взглянул на Маклана. Тот молча махнул скрюченной рукой куда-то в сторону. Ланнинг обернулся и увидел серые громады крейсеров, с грохотом изрыгавших огонь и дым.

Маклан отдал еще один приказ, и «Хроно» подплыл поближе к месту сражения. Башня перед ними повернулась, выпустив наружу дуло странного хрустального орудия. Внизу, на палубе, люди с носилками подбежали поближе к борту.

Ланнинг напряженно следил за ходом сражения. Все кругом заволокло дымом, но он все же сумел разглядеть «Юнион Джек», поднятый на одном из кораблей, и германский имперский штандарт — на другом. Спустя несколько мгновений Ланнинг понял, что это за битва. Она давно уже вошла в историю морских сражений.

— «Дефенс» и «Ворриор»! — восхищенно выдохнул он. — А тот, третий, — «Вейсбаден»! Неужели это Ютландское сражение?

Маклан бросил взгляд на один из циферблатов:

— Да. Тридцать первое мая тысяча девятьсот шестнадцатого года. Мы ждем, когда затонет «Дефенс».

В клубах едкого дыма «Хроно» подобрался поближе к атакующим британским кораблям. И тут из тумана вынырнули остальные германские крейсеры! Ураганным огнем они прикрыли пострадавший «Вейсбаден». Два залпа — и английский флагман «Дефенс» был весь объят пламенем.

Оба флота продолжали лавировать в клубах порохового дыма, изрыгая смерть и огонь, а Уил Маклан уже повел свое судно вниз, туда, где только что исчез «Дефенс». Вокруг огромной воронки кружились немногочисленные обломки — все, что осталось от флагмана.

В недрах хрустального орудия зажглась длинная яркая спираль, и из жерла вырвался широкий желтый луч. Барри Халлоран сорвал с себя свитер и прыгнул за борт, сжимая в руках веревку. Когда его по лучу втянули обратно, Барри тащил за собой на веревке раненого моряка. Тот был без сознания. Смешанная с морской водой кровь лилась с него ручьями. Пострадавшего положили на носилки и бегом унесли вниз, в лазарет.

Следующим в воду собирался броситься Кортни- Фарр, однако тут из тумана вынырнул стальной нос потерявшего управление крейсера «Ворспайт». Англичанин отшатнулся от борта. У Ланнинга перехватило дыхание. Столкновение было неизбежно!

Уил Маклан щелкнул тумблером и слегка повернул штурвал. Огромные диски на носу и корме «Хроно» засияли слабым зеленоватым светом, и картина морского сражения снова растворилась в голубоватой мерцающей мгле. Старик капитан облегченно вздохнул и вытер со лба крохотные капельки пота.

— Вот, Денни, — прошептал он, — у Джонбара появился еще один защитник.

— Объясни мне наконец, что происходит! — взмолился Ланнинг.

Глава шестая. Окно во времени

Уил Маклан оперся о приборную панель и отбросил назад длинные седые волосы. Скрюченные пальцы коснулись белых шрамов на лице.

— Прости, что говорю с тобой шепотом, Денни, — начал он наконец. — Когда я умирал от жажды в подземельях Гирончи и умолял дать хоть каплю воды, Зорана влила мне в глотку расплавленный металл. Даже врачи Джонбара не умеют делать новые голосовые связки. Но Зорана еще заплатит за это!

Старик снова судорожно выпрямился, сверкая глазами от ярости, затем постарался взять себя в руки и продолжить рассказ. Он разжал стиснутые пальцы и даже улыбнулся:

— Как ты знаешь, изучение времени — мой конек. Когда мы жили в простом четырехмерном пространстве, где время было лишь еще одним измерением, казалось, что покорить его проще простого, для этого и не нужно ничего, кроме классической Ньютоновой динамики.

Но потом появились такие вещи, как квантовая теория Макса Планка, волновая механика де Бройля и Шредингера или матричная механика Гейзенберга. Каждое новое открытие все больше усложняло структуру Вселенной и тем самым проблему времени.

Если применить к реальным частицам понятие амплитуды вероятности, то их мировые линии больше не будут обычными фиксированными траекториями. Согласно принципу неопределенности геодезические могут иметь бесконечное число возможных продолжений.

Впрочем, в больших масштабах статистические результаты новой физики почти не отличаются от тех, что давала нам классическая механика. Однако между этими двумя подходами есть фундаментальная разница. Видимое устройство Вселенной остается тем же, но согласно новой теории она построена на зыбучем песке неопределенности.

В мире больше не осталось непреложных фактов. Пусть даже человек стоит на твердом полу, он уже не может быть уверен, что не провалится вниз. Упасть ему не дает только непрерывное давление атомов пола, а поведение этих атомов подчиняется исключительно вероятностным законам.

Человек не вспыхивает, как факел, не взмывает в небеса и не рассыпается на атомы лишь потому, что вероятность подобных событий чрезвычайно низка.

Вероятность — это все, что нам осталось. И моим первым изобретением был прибор, отслеживавший разные геодезические и определяющий их вероятность. Это был полуматематический инструмент — по сути, простое усовершенствование старого доброго гармонического анализатора. Отслеживая возможные мировые линии материальных частиц, он открыл нам окно в будущее.

Хриплый шепот умолк, и Маклан заковылял к стене купола. Трясущимися руками старик приподнял черное бархатное покрывало, и Ланнинг увидел укрепленный на металлической подставке прозрачный хрустальный брусок.

— Это хроноскоп, — пояснил Маклан, — Что-то вроде окна во времени. Он создает специальные поля, искривляющие излучение так, чтобы оно было направлено по оси времени. Таким образом, на кристаллической решетке возникает изображение — избирательная флюоресценция за счет биения частот в проецируемом пучке.

Он щелкнул тумблером, повернул какие-то регуляторы на торце хрустального кирпичика, и кристалл засветился слабым зеленоватым светом. А потом свет рассеялся, и Ланнинг тихонько вскрикнул от удивления. Внутри кристалла он увидел целый мир в миниатюре.

Широкая серебристая лента реки пересекала цветущую зеленую равнину. По берегам теснились многочисленные деревни. За рекой высились два холма, один из которых был увенчан зубчатой короной огромной крепости. Могучие стены отливали тем же красным металлом, что и кольчуга Зораны. Над мрачными башнями развевались желтые, малиновые и черные флаги. Внезапно в нижней части холма распахнулись тяжелые ворота, и на дорогу хлынуло войско.

— Посмотри на этих солдат!

Ланнинг еще ниже склонился над кристаллом. Теперь ему казалось, что он действительно смотрит в окно и мир за этим окном — настоящий. Денни пригляделся внимательнее и едва сдержал крик ужаса.

— Но это же не люди! — поразился он. — Это насекомые!

— Наполовину муравьи, — шепотом информировал его Маклан, — наполовину люди. Плод дьявольских экспериментов биологов Зораны. Солдаты-монстры, которых она выводит специально, чтобы наводить ужас на своих рабов. Замок на холме принадлежит ей. Там же, внизу, темница, где меня держали. Но взгляни на второй холм.

На вершине второго холма стоял черный как смоль храм — низкое, приземистое здание огромных размеров. Черные квадратные колонны окружали его со всех сторон. А из центра здания вверх поднимался луч тьмы — непроглядной, густой, материальной. Наверху он расширялся, как воронка гигантского черного смерча.

— Это храм гирайн, — прохрипел Маклан, — Владения Гларата. — Он снова подкрутил какие-то верньеры. — Смотри!

Теперь кристалл показывал вблизи одну из деревенек — сборище жалких лачуг посреди зеленых полей. Огромные человекообразные муравьи окружили ее со всех сторон. Перед собой они гнали с полей толпу голодных, оборванных крестьян. Если бы не худоба и не жалкие лохмотья, несчастные люди были бы даже красивы.

— Весь этот ужас произошел, когда я сидел в тюрьме, — объяснил Маклан. — Вина крестьян в том, что они не заплатили налога Зоране и церковной десятины Гларату. На самом деле они не могли заплатить. Зорана со своими лордами вытоптала их поля, когда забавы ради гонялась за одним из заключенных, и у людей просто не было зерна. Но такие мелочи в Гирончи никого не интересуют.

Вооруженные помимо устрашающих жвал еще тяжелыми золотистыми топорами и ружьями из неизвестного Ланнингу красного металла, четырехрукие солдаты оцепили деревню плотным широким кольцом. И тут из алой цитадели выехал огромный танк. Он скатился по склону, и гиганты разомкнулись, чтобы пропустить его в круг. Из жерла пушки вырвался ослепительно белый луч, и жалкие домишки вспыхнули, как сухая солома. Ветер погнал стену огня дальше, через всю деревню.

Еще один воин выпрыгнул из танка и присоединился к солдатам, только это был не муравей, а человек. На шлеме его алых доспехов красовался черный плюмаж. Золотистый меч поднимался и опускался до тех пор, пока в выгоревшей деревне не осталось в живых никого, будь то мужчина, женщина или ребенок. Тогда человек отвернулся от места трагедии, потряс окровавленным мечом в знак триумфа и сбросил с головы шлем. По алой кольчуге водопадом рассыпались тяжелые золотые волосы. У Ланнинга больно сжалось сердце.

— Но ведь это же... Зорана! — прошептал он в ужасе.

— Зорана, — подтвердил Маклан, — Прекрасная королева Гирончи.

Старый ученый щелкнул выключателем, и Зорана исчезла вместе со своими черными воинами, а кристалл вновь стал чистым и прозрачным. Зато глаза Маклана почти почернели от ненависти. Он поднял скрюченную руку, чтобы еще раз погладить свисавшую с шеи маленькую серебряную трубочку.

— Вышло так, — хрипло продолжал калека, — что из всех возможных миров будущего мой хроноскоп показал мне для начала именно Гирончи. И первым, кого я там увидел, была Зорана. Неотразимая в своих алых доспехах, она фехтовала с одним из человеко-муравьев.

Ты и сам, наверное, заметил, как она... ну, скажем, привлекательна. А мой хроноскоп с его ограниченным поначалу диапазоном мог показать ее только в юности, когда сцены насилия, подобные той, которую мы с тобой только что видели, были крайне редки. Вспомни, Денни, тогда, в сорок пятом, я был на тридцать лет моложе. Красота Зораны, великолепие ее империи поразили и ослепили меня.

Пренебрегая другими возможными мирами, я наблюдал только за ней — наблюдал месяцами, годами. Тогда я еще не знал, какой вред может принести подобное слежение.

Маклан низко склонил седую голову.

— Нет такого процесса, который мог бы распознать состояние электрона, не изменив это состояние. Кванты, составляющие мой сканирующий луч, были поглощены атомами, которые этот луч преломили. В результате фактор вероятности для Гирончи сильно возрос. И в этом — первопричина сегодняшней трагедии.

Изрезанное шрамами лицо капитана исказилось от боли.

— Вина тут полностью моя. Сам того не ведая, я своими экспериментами настолько понизил вероятность возникновения других миров, что мой несовершенный прибор уже не мог обнаружить ничего, кроме Гирончи. А я наблюдал за Зораной постоянно и тем лишь усугублял положение. Тогда я еще не понимал, какое преступление совершаю. Боюсь, тебе не понять моей страсти к Зоране...

— Я все понимаю, — тем же хриплым шепотом ответил Ланнинг.

— Итак, я следил за ней в хроноскоп, — продолжал Маклан. — Иногда я буквально впадал в отчаяние при мысли о том, как далека от меня Зорана во времени и пространстве. Но я пытался бороться. Я решил покорить время и прилететь к ней в Гирончи.

В тысяча девятьсот пятьдесят втором, после семи лет напряженной работы, я сумел наконец наладить связь. Увеличив мощность темпорального излучения и улучшив фокусировку, я сумел сделать так, чтобы Зорана увидела и услышала меня.

Лицо Маклана исказилось от мучительных воспоминаний. Он стиснул зубы, и долгих полминуты не было слышно ничего, кроме его тяжелого дыхания.

— Так я впервые обратился к Зоране. Сначала она казалась встревоженной и озадаченной. Но после нескольких визитов моего бесплотного двойника ее поведение вдруг резко изменилось. Вероятно, Гларат посоветовал ей быть приветливее со мной.

Маклан сильно, до хруста сжал пальцы.

— Зорана улыбалась, — продолжал он. — Она радовалась моему появлению и приглашала заходить еще. А потом начала расспрашивать о моем открытии — под тем предлогом, что жрецы гирайн могли бы помочь мне своими знаниями. Зорана даже обещала, что, если я сумею добраться до Гирончи, она разделит со мной трон!

Ланнинг прикусил губу — он вспомнил, что предлагала Воительница ему самому. Но перебивать не стал.

— К счастью, я не доверял жрецам, — продолжал тем временем Маклан, — и не стал рассказывать им слишком много. Однако слова Зораны заставили меня удвоить усилия. Чтобы переместить во времени физическое тело, приходится преодолеть чудовищное сопротивление. В будущем геодезические закреплены так же крепко, как и в прошлом. Поэтому перенос живого человека просто невозможен — это слишком сильно повредило бы ткань будущего. Но даже для переноса мертвой материи требуется огромная энергия.

Вскоре стало понятно, что обычные источники для моих целей не подходят. Нужна была атомная энергия. Тогда я использовал сканирующий луч хроноскопа для изучения атомной физики будущего. Тут возникли сложности довольно любопытного характера.

Дело в том, что мой прибор, призванный, по сути дела, лишь отслеживать вероятности, временами искажал и затуманивал записанные на бумаге слова. Я мог изучать все работы, написанные как в Лос-Аламосе, так и в Кремле. Так я прочел труды Джона Барра, Айвора Гироса и многих других ученых будущего. Но суть их все время ускользала от меня.

Наконец мне удалось открыть некий весьма специфический закон последовательности. Он действует в пятимерном пространстве и относится не ко времени, а как раз к этому пятому измерению. Именно этот закон определяет последовательность, согласно которой тот или другой возможный мир будущего становится реальным. Он же запрещает все эти банальные парадоксы — вроде избитого рассуждения о человеке, который возвращается в прошлое, чтобы убить самого себя. Обычная причинноследственная логика при этом не нарушается — она просто становится частью более широкого понятия.

Мой сканирующий луч позволял легко проникать сквозь завесу военной секретности. Так я изучил устройство урановых и водородных бомб и понял, что для меня они бесполезны. Первые неуклюжие атомные реакторы, работавшие на энергии расщепления, тоже никуда не годились.

Тогда я занялся независимыми исследованиями и в конце концов научился контролировать реакцию слияния ядер. Так я смог получить из водорода другие, более тяжелые элементы. Свой первый водородный конвертер я построил в пятьдесят восьмом году. Он мог развивать мощность до восьми тысяч лошадиных сил и легко умещался на ладони. Вот, послушай!

Маклан замолчал, чтобы Ланнинг мог услышать доносившееся из-под палубы низкое гудение. Изможденное лицо капитана на миг озарила торжествующая улыбка.

— Энергия трех сотен Ниагарских водопадов — и чтобы получить ее, достаточно столовой ложки воды! Этой энергии должно было хватить, чтобы проломить стену времени. И я нашел способ! Поглощение квантов темпорального излучения атомами изучаемых объектов из злейшего моего врага превратилось в верного союзника. Оно создает необходимое для работы двигателя поле сопротивления. Еще два года я работал над созданием «Хроно» — машины для путешествия во времени. И вот в июне тысяча девятьсот шестидесятого года я его построил!

В тот же день я покинул свою уединенную лабораторию в Скалистых горах и отправился в Гирончи.

В хриплом шепоте капитана отчетливо слышалась боль.

— Я был дураком. Я верил, что Зорана действительно разделит со мной свой алмазный трон.

Бледное, изможденное лицо Маклана исказилось от судороги.

Глава седьмая. Командир легиона

Старый Уил Маклан замолчал и с преувеличенным вниманием принялся изучать показания приборов. Он пощелкал переключателями, подкрутил что-то и повернул штурвал. Сопоставив эти действия с неумолкающим гудением конвертера, Ланнинг понял, что «Хроно» движется — плывет в голубом мерцающем тумане. В тумане времени?

— Я отправился один, — сказал старик, снова поворачиваясь к Ланнингу. — Даже двигатель «Хроно» с его миллионами лошадиных сил не мог выдернуть из потока времени нескольких живых людей. Мне и одному было трудно прорываться. От непомерной нагрузки конденсаторы стали взрываться один за другим. В лаборатории вспыхнул пожар, а сам я был серьезно ранен. Впрочем, этот несчастный случай пошел мне на пользу. Он настолько ослабил мою геодезическую, что «Хроно» удалось наконец разорвать ткань времени и вырваться из потока. Произошло это в последний момент, когда горящее здание рухнуло, похоронив под обломками все, что осталось от лаборатории.

Взгляд капитана устремился вдаль, туда, где за бортом «Хроно» мерцала голубоватая мгла.

— Ты уже заглядывал в хроноскоп и видел Гирончи. И стоит лишь взглянуть на меня, чтобы понять, какой прием мне оказали в алой цитадели Зораны.

Старик содрогнулся. Лицо его, бледное и изнуренное, окаменело от ненависти, из глаз хлынули слезы. Желтые птичьи лапы бессознательно вцепились в маленькую серебряную трубочку у горла. Ланнинг поспешно отвернулся и подождал, пока Маклан сам продолжит свой рассказ.

— Прости меня, Денни, за этот приступ жалости к самому себе. Сейчас я расскажу о предательстве Зораны. Ей легко удалось выманить меня из корабля, а ее монстры тут же схватили меня. Сначала Зорана насмехалась надо мной — как я посмел желать королеву Гирончи! А потом она предложила мне жизнь в обмен на секреты моего корабля. Но я отказался, и тогда Зорана бросила меня в подземелье, а «Хроно» отдала жрецам гирайн.

Хриплый шепот Маклана прерывали сухие рыдания.

— Десять лет она пытала меня, чтобы выведать тайны «Хроно». А жрецы тем временем изучали корабль.

Ученый стиснул зубы и закрыл глаза. Его мертвенно-бледное, изборожденное морщинами и шрамами лицо напоминало маску смерти. Искалеченное тело дрожало, дыхание было хриплым и прерывистым. Ланнинг снова отвел глаза.

— Освободила меня Летони, — продолжил наконец Уил. — По-моему, ты ее знаешь.

Ланнинг открыл было рот, но не смог произнести ни звука. С надеждой и страхом он ждал продолжения рассказа.

— Летони появилась прямо в моей камере — прекрасное серебристое видение. В руках у нее был Кристалл Времени, устройство, подобное моему хроноскопу.

Летони простила мне ущерб, который я нанес Джонбару своими экспериментами, и сама спланировала мой побег. Это она с помощью Кристалла Времени вычислила тот час, когда расположение часовых позволяло мне выбраться незамеченным. Она изучила дверные замки и принесла чертежи ключей. Сам я только вырезал их из костей прежних обитателей камеры.

Когда назначенный час настал, Летони помогла мне выбраться из камеры и провела через казармы, где спали солдаты Зораны. Прекрасная королева испепелила их на месте, когда узнала о моем побеге. Летони указала мне безопасный путь вниз, на равнину, и дальше, к черному храму гирайн, где Гларат и жрецы держали мой «Хроно». К тому моменту они уже сняли кожух двигателя и копались в его внутренностях. Я, правда, думаю, что жрецы не смогли во всем разобраться, поскольку самостоятельных путешествий во времени они пока не предпринимали. Но полученных знаний им все же хватило, чтобы создать золотую раковину — аппарат, работающий на энергии гирайн.

— Я видел эту раковину! — ахнул Ланнинг. — В ней прилетала Зорана!

— Не Зорана, а ее изображение, — поправил Маклан. — Итак, Летони провела меня в храм. Поднялась тревога, солдаты разбудили жрецов... Оставалось лишь несколько секунд, но я все же успел добежать до своего корабля, завести двигатель и ускользнуть из Гирончи. После этого я отправился в начало двадцатого века, а оттуда уже Летони сумела указать мне путь в Джонбар — хотя геодезическая этого мира и тогда уже была очень слабой.

— Джонбар! — возбужденно перебил Ланнинг. — А мы можем увидеть его в этой штуке? — Он махнул рукой в сторону хроноскопа. — Увидеть Летони?

Маклан печально покачал головой.

— Мы можем попробовать, — прошептал ученый. — Но вероятностный фактор Джонбара очень мал. В последний раз я включал хроноскоп на предельной мощности, и все равно изображение было неясным и расплывчатым. Джонбар сейчас на краю гибели.

И снова скрюченные пальцы капитана коснулись загадочного цилиндрика.

— Однако не все еще потеряно. — В хриплом голосе Маклана прозвучала суровая решимость, — Джонбар не сдается. Отец Летони был археологом. В горах Колорадо он раскопал развалины моей лаборатории и нашел там обугленные книги и заржавевшие детали машин. Этого оказалось достаточно. Археолог из Джонбара повторил мое открытие и проник в тайны времени.

Именно отец Летони создал Кристалл Времени. С помощью этого прибора его дочь вскоре обнаружила, какой вред я нанес ее миру своими необдуманными экспериментами. И тогда она перенесла меня в Джонбар, чтобы я помог исправить причиненное зло. Вот зачем я собираю вашу команду.

Ланнинг нахмурился.

— Ничего не понимаю, — проворчал он. — Мы-то что можем сделать?

— Джонбар и Гирончи — два альтернативных вероятных мира. Реально может существовать только один из них. Джонбар или Гирончи. Летони или Зорана. Вместе им не жить. Идет война не на жизнь, а на смерть, война за существование. Пятимерный закон последовательности лишь зафиксирует ее исход.

— Но ты же можешь заглянуть в будущее, — удивился Ланнинг. — Разве ты не знаешь, кто победит?

— Хроноскоп не показывает реальных событий будущего — только вероятные, причем вероятности их меняются уже оттого, что мы на них смотрим, — сокрушенно покачал Маклан седой головой. — Увы, я знаю точно лишь одно: вероятность в этой борьбе играет на стороне Зораны.

В отчаянии Ланнинг уцепился за тощее плечо капитана.

— Мы ведь можем помочь? — взмолился он. — Скажи, что мы должны сделать!

— Нет геодезической, которая соединяла бы Джонбар и Гирончи, — принялся объяснять Маклан. — То есть не существует общей для них реальности. Эти два мира несовместимы, они исключают друг друга, а значит, не могут войти в прямой контакт. Ученые обоих миров способны лишь наблюдать изменения вероятности, а армии их никогда не смогут вступить в бой.

Что же касается современного нам с тобой мира, то он связан геодезическими как с Джонбаром, так и с Гирончи. Наша эпоха — реальное прошлое народов Летони и Зораны. Вот почему ты действительно в силах вступить в игру.

— Но как? — От волнения Ланнинг подался вперед. — Обе они, и Летони, и Зорана, говорили о моем предназначении. Можешь ты объяснить, что они имели в виду?

Несколько мгновений Маклан внимательно изучал своего собеседника. Голубые глаза сверкали из-под шапки белоснежных волос.

— Ты занимаешь ключевую позицию, Денни, — прошептал он наконец, — Тебе выпал жребий стать главным защитником Джонбара. Только твоя победа способна спасти этот мир. Если ты проиграешь, он просто исчезнет.

— Так вот почему они ко мне приходили!

— Зорана пыталась приблизить твою гибель, — подтвердил Маклан. — Хотела унести тебя в Гирончи, чтобы у Джонбара не осталось никаких шансов. А Летони, наоборот, приглядывала за тобой, не давая тебе погибнуть до того момента, когда мы сможем втащить тебя на борт «Хроно».

— До того момента... — тупо повторил Ланнинг, — Так мы что — мертвые?

— Я вернулся в эту эпоху, чтобы подобрать тебя и еще несколько наших современников. Но живого человека нельзя переместить во времени — это нарушило бы всю структуру пятимерного континуума. Чтобы поднять вас на борт «Хроно», мне приходилось дожидаться момента вашей смерти. Неживая материя перемещается относительно легко. На борту у меня дежурят хирурги из Джонбара. Динат позволяет им оживлять вас, как только вы попадаете на борт.

— Динат? — переспросил Ланнинг. — Я слышал это слово от Летони и от хирургов. Что оно означает?

— Динат — это научное знание, жизненно важное для всей цивилизации Джонбара, — ответил Маклан. — В результате использования динат люди должны постепенно эволюционировать и дать начало новой расе — динон. Но все это произойдет только в том случае, если ты победишь.

Для Джонбара динат так же важен, как гирайн для Гирончи. Но сейчас у нас нет времени отвлекаться на подобные вопросы. Я обрисовал тебе ситуацию, Денни. Ты согласен?

От его пристальною взгляда Ланнингу было не по себе.

— Станешь ли ты главным защитником Джонбара, зная, что почти наверняка проиграешь? Сможешь ли ты выступить против Зораны и отвергнуть все, что она тебе предложит? Помни, Денни, в твоих руках жизнь и смерть Зораны или Летони.

Ланнинг почувствовал, что весь дрожит от напряжения. В горле у него пересохло. Мысленным взором он видел сейчас Летони, бледную и хрупкую, с огромным хрустальным шаром в тонких руках. И тут же рядом с ней появилась великолепная Зорана, неотразимая в своих алых доспехах. Ланнинг и в мыслях не мог допустить гибели Летони. Но как он сможет убить Зорану?

Ланнинг судорожно проглотил комок в горле и кивнул, утверждая нелегкое решение:

— Да, Уил. Я согласен.

— Молодец, Денни! — Маклан горячо пожал ему руку своими скрюченными пальцами. — Передаю под твое командование наш маленький легион.

— Но, Уил, — запротестовал Ланнинг, — а как же ты?

— Гирончи необходимо уничтожить, и Зорану тоже.

В глазах капитана снова полыхнула ярость, и в который раз он успокоился, прикоснувшись к серебряной трубочке.

— Я буду выполнять свою работу. Однако руководить я попросту не умею. Не забудь, что я всю жизнь занимался абстрактными понятиями. А ты, Денни, человек действия. Ты должен взять на себя командование.

— Хорошо. Сделаю все, что смогу.

Маклан поднял дрожащую руку, чтобы отдать честь:

— Спасибо, Денни. Теперь я посоветовал бы тебе спуститься вниз и объяснить ситуацию своим новым подчиненным. Можешь предложить им выбирать — хотя в действительности это трудно назвать выбором. Они могут пойти с нами или вернуться туда, откуда мы их вытащили.

— То есть погибнуть?

Маклан кивнул:

— Живым им нет места в нашей эпохе. Если мы победим, те, кто выживет, могут остаться в Джонбаре. Поражение для нас означает смерть. Не исключено, что это смерть от пыток в подземельях Зораны.

— Могут остаться... — повторил Ланнинг хрипло, — Значит, если мы победим, я смогу поселиться в Джонбаре? Рядом с Летони?

— Да, если мы победим, — ответил Маклан, — А теперь иди поговори с людьми, а я попробую настроить хроноскоп на Джонбар.

— А нельзя ли мне... — робко начал Ланнинг.

В глазах капитана мелькнула искорка мрачного веселья.

— Если я свяжусь с Летони, я тебя позову, — пообещал он. — Хотя найти Джонбар будет нелегко.

Ланнинг спустился на палубу и попросил Барри Халлорана привести людей.

— Ребята, я только что беседовал с капитаном Макланом, — сообщил он, когда разношерстная группа наконец собралась.

Ответом ему было выражение заинтересованности на всех без исключения лицах.

— Капитан Маклан спас нас от верной смерти и перенес сюда — каждого из своего времени. За это он просит нас сразиться, чтобы защитить от гибели будущий мир. Уверяю вас, мы будем драться за правое дело.

Командовать группой капитан предложил мне. Я, в свою очередь, предлагаю вам присоединиться ко мне иди вернуться в свое собственное время. Последнее, как вы понимаете, означает смерть. Сожалею, что условия такие жесткие...

— Как это — жесткие? — завопил Барри Халлоран.

— Nein! — проворчал Эмиль Шорн, — Разве мы трусы, чтобы отказываться от Валгаллы?

— Viva! — крикнул Кресто. — Да здравствует капитан Ланнинг!

— Спасибо, — растроганно произнес Ланнинг. — Если мы победим, то сможем остаться в Джонбаре. Итак, раз вы все остаетесь, повторяйте за мной: «Я клянусь хранить верность Джонбару и служить ему верой и правдой в рядах Легиона Времени».

Все семеро, подняв правую руку, произнесли присягу, а затем, вслед за Вилли Рэндом, хором прокричали:

— Да здравствует Джонбар и капитан Ланнинг!

Как раз в этот момент Ланнинга позвали из башни, и он побежал наверх.

— Ты нашел... — проговорил Денни задыхаясь. — Ты связался...

Уил Маклан покачал головой и кивнул на хроноскоп.

— Я пытался, — хрипло прошептал он. — Но враг опять проявляет активность. В пятом измерении уже зафиксирована новая победа Зораны. Джонбар теперь еще ближе к гибели. Его изображение в хроноскопе расплылось и исчезло. Смотри, что я поймал вместо него!

Ланнинг заглянул в прозрачный кристалл и снова увидел Гирончи. Только теперь этот мир выглядел совсем не так, как раньше.

На одном из двух холмов виднелись почерневшие развалины металлической крепости Зораны. На другом громоздилась огромная куча битого камня — все, что осталось от черного храма гирайн. Долина реки превратилась в выжженную пустыню. Поля заросли диким кустарником, место деревень заняли кучи странного яркобелого пепла.

— Они что, погибли? — потрясенно выдохнул Ланнинг.

— Они сами себя уничтожили, — ответил Маклан. — Это все, что осталось после войны между чудовищами Зораны и жрецами гирайн. Как видишь, человечество в этой реальности полностью уничтожено. — Голос его упал до еле слышного шепота, — Если мы проиграем, если человечество пойдет по пути Гирончи... Ты видишь конец этого пути, Денни.

Маклан щелкнул переключателем, и мрачный пейзаж исчез.

— И похоже, что этот путь уже выбран. Мой прибор не может найти никакой другой геодезической.

Ученый в бессилии стиснул руки. Ланнинг тупо глядел на мерцающий за бортом голубой туман:

— Но что могло случиться?

— Не знаю, — покачал головой Маклан. — Надо выяснить, что сделала Зорана, и попытаться исправить причиненное ею зло. Если только мы сможем пробиться в Джонбар, в новую лабораторию Летони...

Ланнинг до боли сжал хрупкое плечо капитана:

— А мы сможем?

— Боюсь, — прошептал Маклан, — что это новое изменение настолько уменьшило фактор вероятности Джонбара, что нам уже никогда туда не попасть. Но мы все же попробуем!

Трясущимися руками он взялся за штурвал «Хроно» и повернул его.

Глава восьмая. Джонбар

Раненые быстро поправлялись. Вскоре после Бориса Баринина пришел в себя Даффи Кларк, матрос с утонувшего английского флагмана. Последними пациентами госпиталя стали близнецы Айзек и Израэль Эндерсы, тощие молчаливые канадцы. Их должно было убить снарядом в тысяча девятьсот семнадцатом году. Таким образом, под началом Ланнинга оказалось уже одиннадцать человек. Он разделил отряд на две группы — первой командовал сам, а командиром второй назначил Эмиля Шорна.

Уил Маклан тем временем собирал оружие. Арсенал отряда составляли дюжина винтовок Маузера, десятка два люггеров, четыре станковых пулемета и множество ящиков с гранатами и патронами. Все это, а также продовольствие и медикаменты они сняли с одного тонущего корабля.

— Это была наша первая операция, — рассказывал Маклан. — Сразу после возвращения из Джонбара я разыскал подорванный торпедой корабль, и мы сняли с него все, что успели. Заодно и оборудование проверили. Голыми руками не повоюешь, а оружие Джонбара в Гирончи, как ты понимаешь, действовать не будет.

Поскольку не только джонбарское оружие, но и экипаж «Хроно» в Гирончи попасть не мог, Ланнингу пришлось выделить в помощь Маклану трех человек: Кларка, Баринина и Вилли Рэнда. Сам он тоже учился управлению кораблем, благо времени для этого было достаточно.

«Хроно» медленно и осторожно полз вдоль слабеющей геодезической Джонбара. Гудел двигатель, мерцал голубой туман, а капитан Маклан с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее.

— Мир, который мы ищем, стал почти невероятен, — сипел ученый, — Двигатель работает на полную мощность, а мы еле ползем. Геодезическая Джонбара в любой момент может исчезнуть совсем, оставив нас вне времени!

Однажды Ланнинг проснулся в своей крохотной каюте с таким чувством, будто только что видел Летони. Она стояла совсем рядом, стройная и высокая, в длинном белом одеянии, а в руках у нее сверкал Кристалл Времени. Лицо девушки выражало крайнюю степень отчаяния, фиалковые глаза потемнели от горя.

— Денни, — говорила она, — ты нужен Джонбару. Если ты не придешь, мы погибнем!..

Ланнинг помчался на мостик и рассказал все Маклану. Старик ученый лишь мрачно покачал головой:

— Мы и так уже делаем все, что можем. Геодезическая Джонбара сделалась тонкой, как нить паутины, и становится все тоньше по мере изменения вероятности. Если она порвется, если мы потеряем ее, Джонбару конец.

Прошло еще две недели внутреннего, корабельного, времени. Это значило, что каждый из тех, кто был на борту, прожил еще четырнадцать дней и сердце его отстучало положенное количество ударов, независимо от расстояния, пройденного кораблем вдоль темпоральной оси. И вот наконец «Хроно» вынырнул из мерцающей голубой мглы, и Ланнинг, нетерпеливо ожидавший этого момента на палубе, увидел прямо под собой Джонбар.

Корабль висел на высоте двух миль над землей, но гигантские башни города будущего возвышались над ним. Облицованные сверкающим металлом, они были подобны прекрасным величественным соборам. Между прихотливо разбросанными домами зеленели сады и парки... да что там, весь город представлял собой один огромный парк, раскинувшийся в долине спокойной живописной реки и на двух лесистых холмах за ней. Здания соединялись между собой виадуками, по которым сновали невероятного вида машины. Небо было заполнено серебряными каплями летательных аппаратов.

Ланнинг уже видел Джонбар прежде — в Кристалле Летони. Однако только сейчас он с восхищением и ужасом понял, как огромен этот город. Здесь живут сотни миллионов людей! И все они могут исчезнуть в один миг, исчезнуть вместе со своим прекрасным миром. Одна только мысль об этом повергала Денни в отчаяние.

Дрожа от нетерпения и ужаса, Ланнинг помчался к Маклану.

— Значит, Джонбар в безопасности? — спросил он, задыхаясь. — А Летони здесь?

Согбенный старец отвернулся от штурвала и медленно покачал головой.

— Мы, конечно, здесь, — прошептал ученый. — Но приборы показывают, что геодезическая Джонбара почти исчезла. Что же касается Летони, то она наверняка находится сейчас в своей новой лаборатории.

«Хроно» подплыл к сверкающему пику башни, венчавшей один из холмов. Серебристая панель бесшумно скользнула в сторону, открыв вход в огромный ангар, где стояло множество странных летательных аппаратов. Над свободной посадочной платформой мигал зеленый огонек.

— Вот мир, за который нам предстоит сражаться, — сказал своим людям Ланнинг.

— Ach! — прогромыхал Эмиль Шорн. — Это хороший мир!

Оставив прусского рубаку за старшего и приказав ему держать команду в постоянной готовности на случай непредвиденных обстоятельств, Ланнинг и Маклан покинули корабль. Лифт вознес их высоко вверх, где на открытой террасе благоухали цветы висячего сада. В одной из стен открылась скользящая дверь, и на террасу вышла Летони.

Вместо привычного Ланнингу белого платья она была одета во что-то голубое и мерцающее, под цвет знакомого обруча в волосах. И она больше не держалась так торжественно, как при прошлых появлениях. Теперь это была просто красивая девушка. Ланнингу она искренне обрадовалась, хотя отчаяния скрыть не смогла.

Летони быстрым шагом пересекла террасу, подошла к Денни и взяла обе его руки в свои. Прикосновение ее было теплым и удивительно приятным.

— Денни Ланнинг! — прошептала девушка. — Наконец-то ты пришел! Я так рада...

Летони перевела взгляд на Уила Маклана. Фиалковые глаза потемнели от усталости и тревоги.

— Гирончи нанесла нам новый удар. Динон из Нью- Джонбара пытались предупредить нас, но передача внезапно оборвалась. Кристалл Времени больше не показывает будущего — только сегодняшнюю ночь. Это — последняя ночь Джонбара. Если только... — Она перевела взгляд на лицо Ланнинга. — Если не изменить направление вектора вероятности.

Уил решительно шагнул к скользящей двери, из которой появилась Летони.

— Я в лабораторию, Денни. Как только ситуация прояснится, я за тобой пошлю. Ты ничего не сможешь сделать, пока мы не узнаем, что натворила Зорана. Если узнаем...

Маклан захромал прочь, и Ланнинг остался на террасе вдвоем с Летони. Он стоял и любовался мирной красотой девушки на фоне чудесных цветов.

— Но почему ты такая... такая настоящая? — спросил молодой человек. — В чем разница между реальным миром и таким местом, как это?

Обдумывая ответ, Летони даже слегка нахмурилась:

— Все определяется процессом реализации, превращающим вероятные миры в реальные. Он протекает вдоль оси пятого измерения. Сколько бы ни было вероятных миров, лишь одному из них суждено стать реальным. Существует множество вариантов будущего, а прошлое определено и неизменно. В точках неопределенности геодезические разных миров расходятся, однако процесс реализации каждый раз закрепляет лишь одну ветвь, безжалостно отбрасывая остальные. Все геодезические абсорбируют энергию — так вероятные миры борются за выживание. Но в момент реализации вся накопленная энергия переходит к тому единственному миру, который отныне называется реальным. Миры, лишенные энергии вероятности, попросту исчезают.

— Значит, Джонбар исчезает?

Девушка кивнула:

— И я тоже. Нам дает жизнь атомная энергия «Хроно», пробившегося вдоль нашей геодезической. Мы — всего лишь иллюзия, образ того, что только имеет шанс появиться на свет. И образ этот обречен.

Летони встряхнула хорошенькой головкой и улыбнулась. Ланнинг прекрасно понимал, каких усилий стоит ей эта улыбка.

— Впрочем, к чему иллюзиям говорить об иллюзиях? — веселым тоном сказала Летони, — Ты не голоден, Денни? Собери цветов к столу. Давай с тобой вкусим иллюзорной пищи!

Она принесла маленький столик и собственноручно установила его у ограждавших висячий сад перил. Внизу, в миле от них, лежали зеленые парки. На дальних холмах блестели серебром другие башни. В безоблачном небе мягко светило вечернее солнце — Денни никогда не видел такого чистого неба. Легкий ветерок навевал покой.

— Нет, Джонбар! — прошептал Ланнинг. — С тобой ничего не может случиться! Ты слишком прекрасен!

— И совершенство смертно, — вздрогнув, откликнулась Летони. — Когда структуру пространства-времени раздирают войны, погибнуть может все.

Ланнинг схватил ее за руку.

— Летони, — прошептал он, — с тех пор, как ты впервые появилась передо мной, я не знал покоя. Десять лет я жил надеждой на то, что снова встречу тебя. И теперь, если кто-нибудь заберет тебя у меня...

Летони, дрожа, придвинулась к нему поближе.

— Вспомни, Денни! — шепнула девушка. — Это последняя ночь Джонбара. Кристалл Времени не показывает завтрашнего дня.

Закатное небо из голубого стало розовато-лиловым, а затем багряным. Дальние башни Джонбара засияли столбами яркого пламени. На террасу легли мягкие тени. Ночные цветы напоили воздух опьяняющими ароматами. Где-то внизу играла тихая музыка. Но даже здесь, рядом с Летони, Ланнинг не мог забыть о том, что вся эта красота обречена.

Внезапно девушка ахнула и крепко стиснула его руку.

— Приветствую тебя, о королева Пустоты! — произнес знакомый насмешливый голос.

Ланнинг резко вскинул голову и увидел золотую раковину Зораны. На этот раз Воительница не лежала, а стояла в ней, выпрямившись во весь рост. Тело ее облекала неизменная алая кольчуга. Рядом с Зораной стоял высокий костлявый мужчина с мрачными глазами и жестоким, отталкивающим лицом. С ног до головы он был одет в черное. Ланнинг сразу понял, что перед ним Гларат — главный жрец храма гирайн. Черные глаза жреца излучали злобу и ненависть. Зорана откровенно развлекалась.

— Целуй ее, пока можешь, Денни Ланнинг, — насмешливо посоветовала она. — Потому что мне ты больше не нужен. Мы нашли критический фактор, и место, которое я предлагала тебе, заняли Гларат и сила гирайн. Мы победили, Денни Ланнинг!

Жрец жестом собственника положил ей на плечо черную волосатую руку и смерил Ланнинга исполненным ненависти взглядом. Толстые губы разжались, выплюнув какое-то гортанное ругательство. Зорана выхватила свой тонкий золотой меч и широко взмахнула им в сторону города. А затем, улыбнувшись, расслабилась в объятиях жреца.

— Прощай, Денни Ланнинг! Но знай — и Джонбар, и призрак в твоих объятиях скоро исчезнут, развеются как туман на ветру. Мы затем и прилетели, чтобы увидеть их конец.

Она на миг прижала золотой клинок к своим алым губам и резко махнула им в сторону Ланнинга, как будто посылала издевательский поцелуй. Затем ткнула ногой невидимую кнопку, золотая раковина взмыла вверх и растворилась в ночи.

Перепуганная Летони вскочила на ноги.

— Скорее в лабораторию! — Лицо ее стало серым от ужаса. — Только боюсь... боюсь, что все уже кончено.

И они побежали к скользящей двери. За ней оказалась огромная высокая комната. Сотни мужчин и женщин сидели за столами и на первый взгляд занимались какими-то математическими вычислениями. В дальнем крыле другие мужчины и женщины напряженно вглядывались в огромные кристаллы — такие же, как у Летони. Ланнинг не успел даже переступить порога, когда увидел, что навстречу ему, хромая и спотыкаясь, бежит У ил Маклан.

— Назад, Денни! — хрипел он громким шепотом. — Скорее на корабль! Джонбар исчезает!

Ланнинг бросился к лифту, увлекая за собой Летони. Маклан спешил за ними. Дверь захлопнулась, и кабина понеслась вниз, к ангару. Ланнинг крепко прижимал к себе девушку.

— Ты полетишь с нами, любовь моя, — прошептал он.

Но та в ответ лишь грустно покачала головой:

— Нет, Денни. Я принадлежу Джонбару.

Она вздрогнула и прижалась к Ланнингу. Он поцеловал ее.

Лифт остановился. Ланнинг схватил Летони за руку и бегом потащил ее к «Хроно».

У корабля собралась яркая толпа горожан. Палуба была усыпана цветами, а у борта стоял щегольски одетый Жан Керар и произносил речь. Но и толпу, и стены ангара, и диковинные каплевидные корабли уже охватило странное зеленоватое сияние. Еще миг — и все начало растворяться, расплываясь в мерцающий голубой туман. Только «Хроно» сохранял четкие очертания.

Ланнинг поднажал.

— Скорей! — торопил он. — Летони...

Пальцы девушки выскользнули из его ладони. Ланнинг остановился и увидел, что Летони по-прежнему рядом, однако прозрачная и туманная, как призрак. Отчаянными жестами тень побуждала его не останавливаться. Денни попытался подхватить девушку на руки, но она растаяла как дым.

Маклан обогнал его. Ланнинг всхлипнул и, спотыкаясь, побрел за Уилом. Боль утраты заставила молодого человека забыть обо всем. К чему бороться, если Летони больше нет?..

Голубой туман вокруг сгущался, скрывая очертания исчезающего города. Он все больше напоминал ту мерцающую мглу, в которой плыл «Хроно». Ланнинг увидел, как Уил Маклан карабкается по лестнице, и в этот момент пол под ногами тоже начал исчезать. Нога Денни ушла глубоко вниз, словно металлический пол внезапно проржавел и рассыпался от прикосновения. Ланнинг беспомощно взмахнул руками и полетел вниз, туда, где на месте исчезнувшего города лежала пустынная долина. Холодный ветер свистел у него в ушах.

— Прощай! — прозвенел недобрый насмешливый голос, и на миг Ланнинг увидел золотую раковину и возлежащих на шелковых подушках Зорану с Гларатом.

Он камнем пронесся мимо них, задыхаясь от резкого ветра. Рядом появился «Хроно». Из хрустального ствола вырвался ослепительно желтый луч, и Ланнинга потащило к перилам. Барри Халлоран помог ему взобраться на палубу.

Глава девятая. Геодезическая гирончи

Еще мгновение, и «Хроно» снова очутился в знакомой мерцающей мгле. Ланнинг поспешил подняться на мостик, чтобы задать Маклану мучивший его вопрос:

— Уил, Летони... она умерла?

Маклан печально посмотрел на него:

— Это нельзя назвать смертью. Она ведь никогда не рождалась — так же, как и Джонбар. Мы лишь на мгновение оживили этот вероятный мир энергией своего темпорального луча. Но последняя победа Зораны привела к исчезновению геодезической Джонбара, а значит, и найденного нами отражения.

— Что же сделала Зорана? — Ланнинг схватил Маклана за высохшую руку. — Тебе удалось это выяснить?

Старик медленно кивнул:

— За остававшийся до исчезновения лаборатории час...

— Ну?

— Имей терпение, мальчик мой, — прошептал ученый. — Похоже, жрецам гирайн известно все-таки больше, чем я думал. Не зря они столько времени изучали мой «Хроно». Золотая раковина Зораны переносит, как ты знаешь, только образ того, кто ей управляет. Однако теперь Гларат построил настоящий хронокорабль.

— Ну и?..

— В отличие от «Хроно», корабль Гирончи — боевой. И на борту у него — целое полчище солдат-насекомых.

— Значит, жрецы напали на Джонбар?

— Они вернулись в прошлое, — объяснил Маклан. — В ту точку, где расходились пути обоих миров. Там они нашли нечто — скорее всего, какой-то небольшой материальный объект, — имеющее принципиальное значение для возникновения Джонбара. К сожалению, я понятия не имею, что это такое. С помощью силы гирайн Гларат убрал этот предмет с места в пространстве-времени, где ему надлежало находиться. И Джонбар просто не появился.

— А что стало с тем предметом?

— Он спрятан в крепости Зораны, в Гирончи. Под охраной, разумеется.

— Под охраной... — эхом откликнулся Ланнинг и еще крепче стиснул иссохшие пальцы Маклана. — А если мы отобьем у них ту вещь и вернем на место, это поможет Джонбару?

Ланнинг с безумной надеждой вглядывался в лицо старого ученого.

— Уил, может что-нибудь вернуть Летони?

— Да, — кивнул седой головой Маклан. — Если мы захватим нужный предмет и сумеем вернуть его на истинное место в пространстве-времени, если мы не дадим Зоране захватить его снова, пока пятимерный процесс реализации не пройдет критическую точку, — тогда появление Джонбара опять станет возможно.

Ланнинг со всей силы стукнул кулаком по ладони:

— Тогда мы должны это сделать!

— Да, — тихо ответил Маклан, легонько касаясь руки друга своими желтыми пальцами. — Должны. Именно для этого я и собрал вас на своем корабле. Хотя деталей предстоящей операции я не знаю до сих пор.

— Хорошо, — сказал Денни, — Вперед!

— Мы уже летим — возвращаемся в прошлое вдоль геодезической исчезнувшего Джонбара. Достигнув своей эпохи, мы сможем отыскать мировую линию Гирончи и отправимся в крепость Зораны.

— Берегись, Зорана! — воскликнул Ланнинг:

Но Маклан снова схватил его за руку:

— Я должен предупредить тебя, Денни. Не обольщайся надеждой на легкую победу — нам надо быть очень осторожными. Подумай, каковы наши шансы. Что такое дюжина парней против полчищ Гирончи? Даже наши хирурги исчезли вместе с остальными джонбарцами.

— Мы победим, потому что должны победить, — упрямо пробормотал Денни.

Маклан тяжело вздохнул:

— Тридцать лет прошло с того дня, когда я впервые увидел Зорану.

Старик говорил приглушенно, нервно теребя свой странный серебряный амулет.

— Ее красота ослепила меня даже сквозь бездну времени. Я... Я полюбил ее, Денни.

На глаза Маклана навернулись слезы.

— И только через долгих четырнадцать лет я понял, что она дьявол. Боже, как я ненавижу Зорану! Она предала меня, пытала, превратила меня в беспомощного калеку! Она... — От волнения Маклан задохнулся. — Но несмотря на все это, разве я смогу убить ее? А ты, Денни, сможешь?

Ланнинг стиснул кулаки, так что даже пальцы захрустели.

— Я видел Зорану, — хрипло произнес он. — И я не знаю, что тебе ответить.

Молодой человек заметался по комнате.

— Но мы должны убить ее! Убить, чтобы спасти Джонбар!

— Должны, — откликнулся калека. — Вот только сможем ли?

Через неделю по корабельному времени осевой хронометр показал тысяча девятьсот двадцать первый год.

— Здесь начинается геодезическая Джонбара, — объяснил Маклан Ланнингу, — Именно в этом году мы будем искать вершину созданного Гларатом темпорального конуса.

«Хроно» лишь на мгновение вынырнул из мерцающей мглы над яркой синевой Тихого океана. Далеко внизу лежал зеленый атолл, обрамленный белой пеной прибоя. Вода в лагуне была бледной и гладкой, как стекло. Секунда — и картинка исчезла, уступив место знакомому голубому туману. Корабль мчался в Гирончи.

Когда началась атака, Ланнинг и Шорн как раз тренировали своих людей на палубе. Маленький Жан Керар выскочил из строя и закричал:

— Grand Dieu! Смотрите — адский корабль!

Ланнинг резко обернулся и увидел в голубом тумане огромную черную тень. Она исчезла, затем вновь появилась, замерцала и внезапно стала совсем реальной. Корабль Гирончи!

Черная громадина была по меньшей мере в три раза длиннее их кораблика. Светящиеся пластины на ее корме и носу были квадратными, а не круглыми, как у «Хроно». Еще одно существенное отличие заключалось в том, что вражеский корабль буквально ощетинился стволами орудий, а на его палубе толпилось множество солдат-муравьев Зораны.

Ланнингу показалось, что он увидел на корме корабля Гирончи черную угловатую фигуру Гларата. В следующую секунду одно из орудий плюнуло в них сверкающим белым лучом. Два фута перил на корме «Хроно» мгновенно раскалились добела, вспыхнули и исчезли.

— Ложись! — приказал Ланнинг. — Пулеметы к бою! Короткими очередями — огонь!

Но что могли сделать пули против чудовищной энергии вражеских пушек?.. Ланнинг бросился к переговорной трубе, связывавшей палубу с рубкой Маклана.

— Уил! — крикнул он в трубу. — Что теперь?

Ослепительный луч прорезал туман в нескольких футах позади него, и Израэль Эндерс, уже привставший на колено, чтобы выстрелить, рухнул на палубу горящей кучей тряпья. Даже оружие канадца сплавилось в бесформенный комок. Воздух наполнился чадом испепеленной плоти.

И тут же эхом прозвучал вопль боли и ярости. Это брат убитого, Айзек Эндерс, заправил ленту в свой «максим» и принялся поливать огнем монстров Зораны. Они тоже подняли ружья, и на «Хроно» обрушился град пуль.

Из переговорной трубы раздался хриплый шепот Маклана:

— «Хроно» — не боевой корабль. Нам нечего противопоставить лучу гирайн.

— Что же тогда делать? — в отчаянии крикнул Ланнинг.

— Убегать! — прохрипел Маклан. — Скорость — наша единственная надежда. «Хроно» легче. Задержите их, я попробую оторваться...

Ланнинг бросился к борту. Вовремя. Пулемет фон Арнета заклинило, а кровь из раны на лбу заливала ему глаза. Ланнинг подхватил горячий пулемет и направил его на орудийный порт вражеского корабля.

Черный корабль подплывал все ближе и ближе. Вооруженные монстры на его палубе дали еще один залп. Из черного дула вырвался ослепительный луч гирайн. Один из пулеметов взорвался. Пулеметчик Вилли Рэнд с громкими стонами катался по палубе, пытаясь сбить пламя с одежды.

Ланнинг зарядил в «максим» еще одну ленту и дал длинную очередь. Несколько монстров упали, но это была капля в море. И вдруг Денни показалось, что звук двигателей «Хроно» немного изменился. Может, он ошибается?

Громада черного корабля придвинулась еще ближе. Монстры с золотыми топорами столпились у самого борта. Собираются взять их на абордаж? Ланнинг поднял пулемет, готовясь оказать захватчикам достойный прием, и увидел, что черное жерло орудия смотрит прямо на него. Сейчас оттуда вырвется ослепительный луч, и... У Ланнинга перехватило дыхание.

И тут вражеский корабль замерцал и исчез.

Ланнинг отшвырнул горячий пулемет и бросился к переговорной трубе:

— Уил?

— Мы оторвались от них, Денни, — прошептал Маклан. — Думаю, что мы сможем постоянно опережать их по оси времени. Но в Гирончи они прибудут вскоре после нас и сразу поднимут тревогу. А сколько человек мы уже потеряли?

Ланнинг повернулся, чтобы подсчитать потери. Длинный угрюмый канадец рыдал, стоя на коленях возле тела брата. Барри Халлоран помогал фон Арнету забинтовать рану. Вилли Рэнд в дымящейся одежде ощупью пробирался по палубе, монотонно ругаясь. Ланнинг заглянул ему в глаза и в ужасе отшатнулся. Луч гирайн сжег их прямо в глазницах. Вилли был слеп.

— Израэль Эндерс мертв, — прерывающимся голосом сообщил Ланнинг в переговорную трубу. — Фон Арнет ранен, а Рэнд ослеп. Один из пулеметов уничтожен...

— Это гирайн, — прохрипел Маклан. — Перевес на их стороне, Денни. Мы должны избегать битвы — если, конечно, сможем. Но теперь они предупреждены...

Шепот оборвался на трагической ноте.

Тело Израэля Эндерса завернули в кусок ткани вместе с его оплавленной винтовкой, крохотным канадским флагом и серебряной звездой Джонбара и спустили за борт, в мерцающую мглу. Там, сказал Маклан, он будет со скоростью корабля плыть к далекому будущему.

После похорон люди Ланнинга вычистили палубу, починили перила и привели в порядок оружие. Под мягкое жужжание двигателей «Хроно» продолжал двигаться вперед, по направлению к Гирончи.

Эрих фон Арнет вышел из госпиталя с новым шрамом поперек лба. Вилли Рэнд попросил выдать ему винтовку со сломанным затвором и часами просиживал на палубе, точа штык и время от времени пробуя его пальцем. Глаза Вилли скрывала белая повязка.

А на мостике Ланнинг и Маклан пристально вглядывались в хроноскоп, пытаясь с помощью темпорального луча нащупать слабые места Гирончи и оптимальное время атаки. К сожалению, внутрь алой цитадели Зораны им заглянуть так и не удалось, а значит, не удалось и увидеть загадочный «материальный объект».

— Еще одно приложение гирайн, — объяснял Уил Маклан. — Металлические стены замка рождают защитное поле, которое полностью глушит темпоральное излучение. — В запавших глазах старика вспыхнул мрачный огонь, — Но я знаю крепость Зораны! — добавил он. — Когда-то Летони нарисовала мне ее план. И я помню там каждую черточку!

Дрожащими руками Уил нарисовал для Ланнинга и Шорна еще один план.

— Сокровищница Зораны, — объяснял он, — находится в восточной башне. Попасть в нее можно только из спальни самой Зораны через люк в полу. А чтобы оказаться в ее апартаментах, надо пройти через тронный зал, который охраняют сотни воинов. Так что удар необходимо нанести внезапно. Одно неверное движение — и нам крышка.

Наконец настал момент, когда Уил Маклан повернул рычаг и остановил свой корабль в Гирончи.

Глава десятая. Цитадель Зораны

День, когда «Хроно» появился в мире Зораны, был хмурым и пасмурным. Впервые Ланнинг наяву увидел зеленые поля, блестящую ленту реки, крохотные, населенные рабами деревни и выжженное пятно на месте той трагедии, что разыгралась в свое время у него на глазах. За рекой, как и положено, возвышались холмы, увенчанные один — алой цитаделью Зораны, а другой — черным храмом гирайн.

Стоя на палубе, Ланнинг изучал крепость в бинокль. По сведениям, полученным с помощью хроноскопа, эта металлическая громадина вот уже пять веков принадлежала династии Зораны. На стенах дежурили одетые в черное часовые. Сверкало алое и золотое оружие. А между зубцами Ланнинг увидел черные стволы гирайн-излучателей.

— Gott in Himmel! — прогремел у него над ухом Эмиль Шорн, — Та штука, которую мы ищем, спрятана в этом замке, nein? Чертовски крепкий орешек!

— Верно, — согласился Ланнинг. — Один неверный шаг — и мы покойники. Так что оступаться нельзя.

Он протянул Шорну бинокль:

— Мы остановились здесь буквально на минутку, только для того, чтобы взглянуть на крепость при свете дня. Второй раз прилетим уже ночью. Видишь тот уступ у северного обрыва? Там и высадимся.

— Ja, вижу.

— Хроноскоп показал, что Зорана сегодня вечером уйдет в храм к Гларату. Если повезет, стражники после ее ухода будут не слишком бдительны. Нам надо вскарабкаться вон на тот балкон — видишь, где висит скелет?

— Ach, Gott! Хорошая прогулка!

— С балкона мы пройдем внутрь, в подземелья. У Маклана есть ключи от всех дверей — он вырезал их для побега. Войдем через тюрьму и оттуда попробуем добраться до тронного зала. Все ясно?

— Ja! Ясно, как смерть.

Ланнинг махнул рукой Уилу Маклану, и «Хроно» снова нырнул в голубую мглу безвременья.

Маленький десантный отряд собрался на носу «Хроно». Все, кроме Барри Халлорана, предложившего перед выходом крикнуть троекратное «ура» Джонбару, были тихими и мрачными. Айзек Эндерс и Эрих фон Арнет несли два из трех оставшихся пулеметов, Кресто и Кортни-Фарр — пятидесятифунтовые станки к ним. Остальные тащили веревки, гранаты, ружья и патроны.

Борис Баринин с последним пулеметом оставался охранять корабль. Вилли Рэнд сидел рядом с сигаретой в зубах и молча точил свой штык.

«Хроно» вынырнул в мокрую черноту ненастной ночи. Замок Зораны черной глыбой нависал над ними, загораживая полнеба. Корабль бесшумно подплыл к намеченному заранее узкому уступу. Шел холодный моросящий дождь, в зубцах стены наверху завывал ветер.

Уил Маклан спрятал корабль в чахлом кустарнике, спустился на палубу и протянул Ланнингу три ключа, вырезанные из белых человеческих костей.

— Этот — от балконной двери, — прошептал он. — Этот — от двери в подземелье. А вот этот — от внутренних ворот. Ключа от сокровищницы у меня нет. Придется тебе искать обходной путь.

Желтые костлявые пальцы крепко стиснули запястье Ланнинга.

— Я рассказал тебе все, что знаю, Денни. Твой путь лежит через подземелье, где я томился долгих десять лет. Если ошибешься, мы все будем там гнить. Удачи!

Ланнинг первым перелез через перила и стал карабкаться вверх по неприступной скале. Кроме свисавшей с пояса веревки у него была еще винтовка и связка гранат.

Холодный ветер норовил схватить в ледяные объятья. Поросшие мхом камни стали скользкими от влаги. Ползти приходилось на ощупь — темень была непроглядная. Пальцы Ланнинга застыли от холода, твердые камни больно врезались в ладони. Один раз он едва не сорвался и ободрал кожу, ухватившись за какой-то острый край. Мгновения, которые Денни провисел на поврежденной руке, показались ему веками. Потом он нашарил второй рукой зацепку и полез дальше. Вот и небольшой дубок, который они с Уилом видели утром в бинокль, — конец первого участка пути.

Ланнинг привязал к дереву конец веревки, подергал ее, чтобы проверить прочность узла, и скинул всю бухту вниз, остальным.

Второй участок... Дождь усилился. Порывы ледяного ветра пытались сорвать людей со скалы. Больно хлестали капли дождя. Сверкнула молния, и Ланнинг в ужасе замер. Что, если кто-нибудь их заметит?

Вторую веревку он привязал к выступу скалы, сбросил конец и без отдыха полез дальше. Наконец, дрожа от напряжения, подтянулся и вылез на узкую площадку, где каменный обрыв переходил в стену из алого металла. Забив в трещину штык, Ланнинг привязал к нему третью веревку и начал осторожно передвигаться вдоль уступа. И тут снизу донесся крик.

Ланнинг замер. Тишина. Что-то упало, разбившись о камни далеко внизу — звук был еле слышным. Молодой человек подождал еще немного, убедился, что тревогу никто не поднял, и медленно пополз дальше. Высоко вверху в зубцах стены завывал ветер.

— Ach, Gott! — пробормотали сзади, — Вот дьявольская погода — ни черта не видно!

И Эмиль Шорн поднялся по веревке и присоединился к Ланнингу. Вдвоем они подползли к маленькому проржавевшему балкону, основным «украшением» которого служила тюремная виселица. Из люка наверху свисала веревка; в петле покачивался закованный в цепи скелет.

Ланнинг достал хрупкий костяной ключ и осторожно вставил его в замочную скважину. Пока он возился с замком, к балкону подошли остальные члены команды — все, кроме фон Арнета.

— Madre de Dios!

Сильвано Кресто все еще не мог унять дрожь.

— Австриец пролетел мимо меня. Как он кричал!.. Наверное, разбился в лепешку там, внизу. Растяпа! Теперь у нас остался только один «максим».

Тяжелая металлическая дверь внезапно распахнулась, обдав смельчаков зловонным дыханием тюрьмы. Запах немытых человеческих тел смешивался с запахом смерти и характерной кислой вонью, исходившей от человекообразных муравьев Зораны. Ланнинг стиснул зубы и, преодолев приступ тошноты, первым шагнул в вонючую тьму.

Сначала они вообще ничего не видели. Отряд ощупью двигался вслед за своим командиром, по памяти отсчитывавшим ступени и повороты. Но потом глаза людей привыкли к темноте. Оказалось, что какой-то свет тут все-таки был — на стенах и на полу слабо фосфоресцировали пятна гниющей слизи.

Справа и слева за запертыми решетками дверей лежали изувеченные полуослепшие узники. У них не было сил даже на то, чтобы подняться. Рядом с живыми валялись кости их предшественников, все еще закованные в тяжелые цепи. Остатки гниющей плоти на костях служили несчастным единственным источником света.

Во всей тюрьме стояла жуткая неестественная тишина. Только из одной камеры доносилась какая-то возня. Подойдя поближе, Ланнинг увидел, что это крысы дерутся из-за свежего трупа. А в соседней камере изголодавшийся бедолага прокусил себе руку, уронив на пол несколько капель свежей крови. Теперь он терпеливо ждал, когда какая-нибудь неосторожная крыса попадется на эту страшную приманку.

— Клянусь, Зорана мне заплатит! — прошептал Кортни-Фарр. — Дайте только добраться до этого дьявола в человеческом обличье!

У одного из поворотов Ланнинг внезапно остановился и шепотом приказал своим людям приготовиться к бою. По коридору, позвякивая оружием, шли четверо воинов Зораны. Черные и огромные — не меньше восьми футов ростом, — они передвигались на задних конечностях, как люди, хотя с виду больше напоминали насекомых. Огромные жвала и блестящие фасеточные глаза никак не сочетались в сознании Ланнинга с человеческим обликом.

— Никакого шума, — прошептал он тихо. — Только штыки.

Но свой собственный штык Ланнинг оставил снаружи. На нем висела последняя, третья веревка. Денни перевернул винтовку, размахнулся и прикладом размозжил череп ближайшему монстру. Не ожидавшие нападения солдаты дрогнули и отскочили назад, хватаясь за оружие страшными черными лапами.

Все происходило абсолютно бесшумно — гигантские муравьи, похоже, не обладали органами речи. Их создателей интересовали совсем другие качества. Впрочем, к головам солдат были прикреплены маленькие красные коробочки — по всей видимости, какие-то средства связи. Один из гигантов неуклюже копошился в своей коробочке. Ланнинг поднял импровизированную дубину и размахнулся, намереваясь разбить проклятый прибор. Но отвратительная тварь перекусила винтовку пополам. А сверху уже опускался огромный золотой топор... В последний момент Ланнинг успел парировать удар оставшимся у него в руке обрубленным дулом. Удар пришелся плашмя. В глазах у молодого человека потемнело, и он рухнул на пол.

Несмотря на пульсирующую в виске адскую боль, Ланнинг почему-то не потерял сознания. Он лежал на полу и беспомощно смотрел, как прямо у его лица топают огромные ноги, оставляя в светящейся слизи отчетливые следы. В ноздри ударил резкий запах муравьиной кислоты — такой сильный, что перешибал даже тюремное зловоние. Монстры сражались молча, но их твердые панцири щелкали и потрескивали при движении.

Люди Ланнинга набросились на врагов со штыками, однако преимущество внезапности уже было потеряно, а четырехрукие противники были вдвое выше любого из них.

— Vive Джонбар! — выдохнул Кресто, сильным ударом снося голову ближайшему стражнику. Он не учел лишь того, что имеет дело с насекомым. Огромная тварь прожила еще несколько мгновений и успела нанести ответный удар. Золотой топор раскроил испанцу череп.

— Рог Dios...

Бедняга рухнул на труп поверженного врага, силой своего веса вонзая штык в бронированную грудь. Эмиль Шорн в это время с такой силой ударил штыком одного из двух оставшихся стражников, что тот упал навзничь и больше не двигался. Последнего противника зарубил Барри Халлоран. Схватка закончилась.

Барри помог Ланнингу подняться. Тот пошатнулся, но устоял. Кортни-Фарр вытащил из кармана фляжку бренди, обжигающей жидкостью протер командиру виски, дал глотнуть. В голове у Ланнинга немного прояснилось. Он поднял винтовку упавшего Кресто и двинулся вперед, вслед за Эмилем Шорном.

И почти сразу натолкнулся на выставленную в предупреждающем жесте руку. Проход впереди был перегорожен массивной решеткой, из-за которой пробивался зеленоватый свет. Ланнинг с Шорном тихонько подкрались поближе и заглянули сквозь прутья.

Комната за решеткой была полна стражников. Их было не меньше дюжины. Едкий запах пропитал все вокруг. Большинство монстров сидели за длинным столом, посасывая губки с какой-то красноватой жидкостью. Четверо полировали друг другу панцири. Еще несколько чистили красные короткие ружья и точили топоры. Один стоял на коленях в темном углу, будто молил бога вернуть ему утраченный человеческий облик.

— Бесшумно тут не пройти, — шепнул Ланнинг на ухо Шорну. — Пробиваемся с боем.

Он вставил в замочную скважину хрупкий костяной ключ. Айзек Эндерс и Кортни-Фарр уже установили пулемет, просунув ствол между прутьями решетки. Замок тихонько щелкнул. Ланнинг кивнул Шорну и осторожно толкнул массивную дверь.

Первым их заметил самый дальний стражник, молившийся в темном углу. Блеснули фасеточные глаза, и мутант вскочил на ноги — молитва так и не сделала его похожим на человека. В комнате повисла грозная тишина.

— Пора! — крикнул Ланнинг. — Вперед, друзья!

— Allons! — подхватил Жан Керар. — Мы с вами, топ capitane!

Сзади застучал пулемет. Комната наполнилась сизым дымом. Ланнинг резко толкнул дверь, и они с Шорном, Кераром и Барри помчались, петляя, к противоположной двери.

Но монстры Зораны были удивительно живучи. Несмотря на многочисленные раны, они как будто и не собирались умирать. Под пулеметным огнем человеко-муравьи похватали оружие и разделились на две группы — по одной на каждую дверь. Эндерс с пулеметом оказался в относительной безопасности — прикрывая товарища, Кортни-Фарр снова захлопнул тяжелую решетчатую дверь и встал на страже у замка. Монстры по ту сторону двери наконец-то начали валиться один за другим.

А вот защитникам второй двери повезло меньше. Ланнинг и его друзья встречали нападавших винтовочным огнем и ручными гранатами. Двое из семи стражников были разорваны в клочья, третий покалечен. Но четверо продолжали идти вперед, прямо на штыки. Калека пополз назад, подобрал свое странное неуклюжее ружье и успел выстрелить, прежде чем пулеметный огонь поверг его на землю.

Жан Керар зашатался и схватился за грудь. Колени его дрожали, из раны хлестала кровь, но Жан все же сумел опереться на винтовку и выставить штык так, чтобы один из нападавших наткнулся на него.

— Allons! Джонбар!

И отважный француз упал мертвым рядом с поверженным противником.

Ланнинг трижды выстрелил в голову одному из стражников и добил его ударом штыка в грудь. Шорн разделался еще с одним монстром. Но третий выбил винтовку из рук Барри Халлорана, ударом лапы отбросил его в сторону и ринулся к двери. Ланнинг перезарядил винтовку и выстрелил, однако гигантский муравей все-таки удрал от него, с немыслимой скоростью перебирая всеми шестью конечностями.

Барри Халлоран, шатаясь, поднялся на ноги. Рубашка его была порвана, алая кровоточащая царапина тянулась наискосок через всю грудь — следы жесткой лапы монстра.

— Прости, Денни. Я пытался его удержать.

— Все хорошо, парень, — откликнулся Ланнинг и побежал обратно к дальней двери, чтобы впустить в комнату Кортни-Фарра и Эндерса с пулеметом.

Но где-то впереди уже гудел гонг, гулким эхом отдаваясь под сводами высоких залов. Тревога! Тревога! Тревога!

Глава одиннадцатая. Алмазный трон Зораны

Пятеро уцелевших — Ланнинг, Эндерс, Шорн, Халлоран и Кортни-Фарр — поднялись по длинной винтовой лестнице и оказались у маленькой дверцы, ведущей в тронный зал Зораны. Именно тут и находился сигнальный гонг.

Зал был огромным. Вдоль алых стен высились черные квадратные колонны и исполинские статуи из чистого золота, судя по всему посвященные воинственным предкам Зораны. Все они были вооружены и закованы в броню.

Тусклый свет отражался от красных стен и потолка, приобретая при этом какой-то зловещий оттенок. Алым поблескивал и голый каменный пол. А по ту сторону зала высился прозрачный, искрящийся столб холодного пламени — тот самый алмазный трон, который Зорана столь коварно предлагала Маклану, а затем и Ланнингу.

За троном на массивной цепи висел сигнальный гонг — алый металлический диск диаметром в добрых сорок футов. Рядом с гонгом копошились две маленькие фигурки — зал был таким огромным, что даже монстры Зораны казались в нем карликами. Целая армия таких «карликов» — не менее тридцати тварей — уже бежала через зал к людям.

— Быстрей! — скомандовал Ланнинг. — «Максим»! — И бросился устанавливать пулемет, на ходу объясняя Шорну: — Мы должны пройти через этот зал и вернуться. За троном — дверь в апартаменты Зораны. Люк, ведущий в сокровищницу, находится в ее спальне, за кроватью.

— Проклятые твари! — бормотал Айзек Эндерс, заряжая в пулемет новую ленту. Лицо его было застывшим, как маска. — Убили моего брата!

И пулемет Эндерса изрыгнул пламя, сея смерть в рядах человекообразных муравьев. Кортни-Фарр и Барри Халлоран поддержали его винтовочным огнем, а Ланнинг и Шорн принялись метать в монстров ручные гранаты.

Монстры тоже открыли огонь. Их короткие крупнокалиберные ружья были однозарядными и поражали лишь на небольшом расстоянии. Большая часть пуль пролетела даже мимо двери и попала в стену. Но одна поразила Айзека Эндерса в самую середину лба.

Канадец пошатнулся и рухнул, раскинув руки, прямо на горячий металл «максима». На лице его застыло странное удивленное выражение.

— Израэль! — пробормотал Айзек и застыл неподвижно.

Кортни-Фарр отпихнул неподвижное тело и сам занял место пулеметчика.

Ланнинг подумал, что стражники почему-то безумно медленно бегут. Вероятно, в бою, когда время так насыщено событиями, паузы всегда кажутся долгими. Во всяком случае, он успел отдышаться после тюремного зловония. Интересно, как они все-таки попадут в сокровищницу — без ключа, без шифра? И скоро ли вернется Зорана — не может быть, чтобы она не слышала тревоги.

Несколько изрешеченных пулями стражников свалились под ноги своим молчаливым товарищам. Еще нескольких разорвало на части взрывом гранаты. Но даже оставшихся врагов все еще было слишком много. И они неумолимо приближались.

Отряд Ланнинга — четыре человека — выстроился у двери. Громко строчил пулемет. Шорн швырнул врагам под ноги последнюю гранату. Ланнинг решил оставить пару фанат про запас. Он поднял винтовку и приготовился защищать пулеметчика.

Еще три мутанта споткнулись и рухнули ничком, остальные смертоносным валом катились вперед. В тусклом свете блестели хитиновые панцири, яростно сверкали странные фасеточные глаза. Огромные черные муравьи почти совсем не походили на людей, а то немногое, что в них осталось человеческого, делало их еще ужаснее.

У Ланнинга кончились патроны. Он штыком распорол грудь одному из нападавших. Но золотистый топор другого вышиб винтовку из рук командира, а пуля, выпушенная третьим, ударила его в плечо, с силой отшвырнув к стене.

Правая рука Ланнинга повисла беспомощной плетью. Опустившись на колени, он левой рукой вытащил из-за пояса люггер и выпускал пулю за пулей в едко пахнувших монстров.

Черные лапы выхватили винтовку из рук Шорна, а его самого швырнули под ноги напиравшим стражникам. «Максим» твари попросту затоптали. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как треснул в чудовищных жвалах череп Кортни-Фарра.

— Бей их! — завопил Барри Халлоран. — Бей! — Опустив штык, он бросился на двух чудовищ, загораживавших путь к «максиму».

Ланнинг отшвырнул опустевший люггер и поднял с пола винтовку. В бой вступила вторая шеренга атакующих. Если бы продержаться достаточно долго, чтобы дать Барри возможность дойти до пулемета...

Парализованная рука снова стала действовать, и Ланнинг придумал свой метод борьбы с гигантами. Резким выпадом он пробивал монстру грудной панцирь, а потом изо всех сил дергал штыком направо и налево, стараясь повредить как можно больше жизненно важных органов.

Желтые топоры нападавших со свистом рассекали воздух. Однако теперь проход был забаррикадирован трупами их товарищей, а пол стал скользким от крови и едкой слизи. Даже цепкие муравьиные лапы постоянно скользили в этих лужах. Ланнинг уклонялся и наносил удары, снова уклонялся и снова бил...

Позади него Барри прикончил одного из своих противников, обломал штык о твердую броню второго и разрядил в него свой люггер. Но мерзкая тварь успела ударить рыжеволосого гиганта золотым топором. Удар, хотя и пришелся плашмя, был слишком сильным. Барри упал, и огромная тварь рухнула на него сверху.

Ланнинг остался один против целой орды. Он рубил и колол, уворачиваясь от страшных ударов. Еще один вражеский труп лег на страшную баррикаду. Второй... Третий... И тут он сам поскользнулся в зловонной луже. Огромные челюсти сомкнулись на штыке винтовки, дернулись, откусили... Ланнинг попытался перехватить винтовку за ствол и орудовать ей, как дубинкой, но монстры выхватили оружие у него из рук. В следующую секунду импровизированная дубина обрушилась на череп самого Ланнинга. Ноги молодого человека подкосились, из груди вырвался стон:

— Летони... Я пытался...

Победившие монстры уже взбирались на баррикаду, без разбора наступая на своих и чужих мертвецов. Ланнинг хотел приподняться, но не смог. Джонбар обречен. А его самого ждет подземная тюрьма Зораны...

И тут внезапно ожил давно замолчавший пулемет. Сначала Ланнинг даже подумал, что бредит, но потом ему на ноги свалился изрешеченный пулями монстр. Ланнинг заставил себя повернуть голову и увидел Эмиля Шорна.

Обнаженный торс могучего пруссака был красным от крови — его собственной крови, струившейся из многочисленных ран. Он пошатывался, однако стоял на ногах, и голубые глаза его сияли.

— Heil, Джонбар! — во всю глотку ревел Шорн. — Heil, Валгалла!

«Максим» он держал на весу, как простую винтовку. Это было подвигом даже для такого гиганта, как Шорн. Воины Зораны бросились к нему, и он шагнул им на встречу, продолжая стрелять. Твердые панцири трескались, как ореховые скорлупки. Но когда по эту сторону баррикады уже не оставалось ни одного живого монстра, из-за нагромождения трупов вылетел золотой топор и вонзился в обнаженную грудь Шорна. Кровь хлынула фонтаном. И все равно могучий германец устоял на ногах. Он стрелял до тех пор, пока не упал последний гигант, и только после этого выронил горячий пулемет, окинул побоище последним взглядом и проревел:

— Джонбар! Ах, Тор!

И рухнул, как подкошенный, прямо на раскаленный «максим».

В алом замке Зораны снова наступила тишина — только подрагивал слегка потревоженный сигнальный гонг. Неподвижные колоссы в золотых доспехах горделиво озирали поле битвы.

Изрядно потрепанный, но все еще живой, Ланнинг застонал и попытался спихнуть со своих ног тело придавившего их гиганта. Теперь, когда путь к сокровищнице Зораны был свободен, он снова рвался вперед. Надо успеть попасть туда и вернуться, пока путь к отступлению не перекрыт...

Однако первым на ноги вскочил Барри Халлоран. Ланнинг был уверен, что Барри погиб, раздавленный телом рухнувшего на него монстра. В первый момент он ушам своим не поверил, когда услышал знакомое:

— Бей их! Бей!

— Барри!

Рыжеволосый гигант пробрался через завал трупов и помог Ланнингу оттащить придавившее ноги тело. Ланнинг с трудом сел. Боль была такой сильной, что он едва сознавал, что происходит, и очнулся, лишь когда Барри поднес к его губам фляжку Кортни-Фарра и заставил проглотить обжигающую жидкость.

— Так лучше, парень?

Ланнинг, пошатываясь, встал. Голова шла кругом, затылок разламывался от адской боли, перед глазами все плыло. Казалось, будто золотые статуи кружатся на своих постаментах и бегут вперед — защищать алмазный трон своей династии.

— Идем, — услышал Ланнинг свой собственный хриплый голос. — Надо успеть, пока не вернулась Зорана. Взять эту штуку... Вернуться на корабль... Я сохранил две фанаты... Хватит, чтобы открыть дверь в сокровищницу.

Барри Халлоран подобрал обе фанаты и пошел было за «максимом», но Ланнинг остановил его — патроны все равно кончились. Тогда Барри подобрал с пола винтовку, и оба они, спотыкаясь, побежали к алмазному трону.

Путь через малиновый зал казался бесконечным. Но вот наконец все золотые статуи и черные колонны остались позади. Друзья осторожно обошли сияющий трон. Там, за гонгом, все еще продолжавшим гудеть, за плотной черной портьерой находилась дверь в личные апартаменты Зораны.

Барри отодвинул тяжелую портьеру, и они с Даннингом попали в королевские покои. Разглядывать роскошное убранство им было некогда, но даже на бегу Ланнинг не мог не заметить бесчисленные хрустальные зеркала в рамах из золота и слоновой кости. Под балдахином из затканного драгоценными камнями шелка стояла кровать Зораны, вырезанная из офомного сапфира, — еще один трон варварской империи.

Ланнинг приподнял край толстого ворсистого ковра. В полу, как он и ожидал, обнаружился квадратный люк, в центре которого выделялся еще один маленький квадратик, прикрывавший замок. Барри Халлоран отодрал его штыком, открыв продолговатую замочную скважину. Ланнинг отвинтил от своих гранат детонаторы и высыпал порох в отверстие для ключа. Когда весь порох просыпался внутрь, он засунул туда же один из детонаторов так, чтобы взрыватель остался снаружи. Барри приволок огромный металлический сундук и поставил его на люк, чтобы защититься от взрыва. Отскочив подальше, Ланнинг поднял винтовку и выстрелил в торчащий взрыватель.

Пол под ногами содрогнулся. Обломки сундука взлетели до самого потолка, а содержимое его осыпало спальню драгоценным ливнем. Ланнинг и Барри вернулись к люку и увидели вместо замка зияющую в полу дыру с рваными металлическими краями. Ланнинг запустил в нее руку, пощелкал какими-то переключателями, и закрывавшая люк плита стала медленно опускаться. Поколебавшись секунду, Барри и Ланнинг шагнули в этот странный лифт и поехали вниз, туда, где Зорана хранила свои богатства.

Сокровищница была огромной и темной — ни единого окна, но лифт, опускаясь, включил систему скрытого освещения... Сверкали груды серебряных и золотых слитков, таинственно мерцали невероятных размеров закрытые металлические сундуки, ярким пламенем полыхали горы синтетических кристаллов — сапфиров, изумрудов, рубинов, алмазов. С ними соседствовали статуи и картины, загадочные приборы и древние книги — все, что накопили за многие века правители Гирончи. Но удивительнее всего были огромные хрустальные глыбы, внутри которых, словно мухи в янтаре, покоились оригиналы золотых статуй из тронного зала. Это была не только сокровищница, но и усыпальница!

— Бог ты мой! — пробормотал Барри Халлоран. — Неплохие налоги собирает старушка Зорана! Царь Мидас позеленел бы от зависти!

Ланнинг побледнел.

— Однажды я видел, как Зорана собирает налоги, — прошептал он.

Платформа, на которой стояли друзья, коснулась пола.

— Мы ищем маленький черный брусок, — торопливо напомнил Ланнинг. — Что-то, покрытое черным цементом, непроницаемым для нашего сканирующего луча.

Молодой человек вздрогнул и поднял голову, чтобы посмотреть на люк. Интересно, как чувствуют себя звери, попавшие в ловушку?

— Надо торопиться. Мы здесь уже давно, а этот гонг и мертвого разбудит. Еще немного, и сюда вернется Зорана — с подкреплением.

Закипела работа. В поисках черного кирпичика они с Барри вскрывали сундуки и вытряхивали на пол монеты и шелка, меха и драгоценные камни. В конце концов Барри обнаружил черный брусок в разбитом горшке, будто бы случайно заброшенном в самый темный угол.

— Вот оно! — воскликнул Ланнинг. — Давай выбираться отсюда!

Они взобрались обратно на платформу, Ланнинг нажал кнопку, и лифт медленно поехал вверх. Барри Халлоран протянул Ланнингу тяжелый черный брусок. Руки его тряслись от волнения.

— Что это может быть?

— Не знаю, — пожал плечами Ланнинг и вдруг насторожился. — Ты слышишь?

Они уже почти поднялись. Где-то вдали, похоже, лязгнула металлическая дверь. Потом раздались шаги, звон оружия и рассерженный женский голос...

— Зорана! — в ужасе пробормотал Ланнинг. — Вернулась!

Ждать, пока лифт остановится, не было времени. Ланнинг и Барри выпрыгнули из ямы на пол и помчались мимо сияющих зеркал обратно в тронный зал. Вот и черные портьеры. Вот алмазный трон и все еще дрожащий гонг перед ним. Вот зал с золотыми колоссами... Ланнинг замер в оцепенении прямо под гудящим гонгом.

В дальнюю дверь вваливалась новая армия солдат-муравьев. А возглавляла их крошечная алая фигурка в черном, увенчанном перьями шлеме. Сама Зорана Воительница.

Ланнинг обернулся, взглянул на побледневшее лицо Барри Халлорана и медленно покачал головой.

— Выход отрезан, — прошептал он. — Теперь нам не уйти...

Глава двенадцатая. Тайна черного бруска

Пальцы Ланнинга стиснули тяжелый черный брусок — краеугольный камень Джонбара.

— Ладно! — выдохнул он. — По крайней мере, нам хватит времени на то, чтобы убить ее!

Но не успел Барри поднять винтовку, как Ланнинг уже пожалел о своих словах. Зорана была так прекрасна!.. Денни прикусил губу. Больше всего на свете ему хотелось сейчас ударить по стволу, предотвратить гибель королевы. Но он слишком хорошо знал, что за дьявол скрывается под этим очаровательным обличьем.

Прогремел выстрел. Ланнинг с ужасом смотрел на королеву Гирончи, ожидая, что сейчас она упадет. Но вместо этого рухнул один из монстров, молотя воздух страшными черными лапами.

— Я целился в нее, — пробормотал Халлоран. — Нас все равно убьют... А она так красива!

Ланнинг пошатнулся от нового приступа боли в затылке. Он попытался придумать хоть какой-нибудь выход, но не смог. На корабль им уже не попасть. А в ушах продолжал звучать шепот Уила Маклана: «Несмотря ни на что, я не смогу убить Зорану. А ты, Денни?»

Но уничтожить ее необходимо. Так сказал Маклан. А Летони еще давным-давно говорила Ланнингу, что он должен выбрать одну из них двоих и тем самым обречь на гибель вторую.

Трясущимися руками Ланнинг потянулся за винтовкой:

— Дай мне...

Сухо щелкнул затвор, однако выстрела не последовало — кончились патроны. Халлоран отшвырнул бесполезное оружие и сложил на груди обагренные кровью руки, ожидая развязки.

— Я не сдамся! — пробормотал Ланнинг и потянул руку к винтовке.

Но Зорана уже подняла свой золотой меч, который на поверку оказался больше, чем просто мечом. Винтовка вспыхнула ярким голубым пламенем и расплавилась, Ланнинг едва успел отдернуть обожженную руку. И тут он услышал мелодичный голос Зораны:

— Итак, Денни Ланнинг, ты предпочел мои темницы алмазному трону?

Ланнинг удивленно заморгал. Зорана и ее солдаты были уже на полпути к обессиленным друзьям. В прорезях черного шлема различались лицо королевы и сверкающие от ярости зеленые глаза...

И вдруг перед нападающими появилась какая-то серебристая тень.

Тень сгущалась, приобретая знакомые очертания. Ланнинг потряс головой. В сердце его внезапно вспыхнула надежда. Прямо перед ними из ниоткуда возник «Хроно»!

Корабль приземлился возле алмазного трона. Огромные диски на его носу и корме все еще излучали странное зеленоватое сияние. На палубе Лао Меньшан развернул «максим» в сторону армии Зораны... Но в следующее мгновение он уже, чертыхаясь, вынимал затвор — механизм заклинило.

Уил Маклан отчаянно махал руками оцепеневшим друзьям. Очнувшись, Ланнинг схватил Барри за руку и помчался к кораблю.

Зорана взмахнула мечом и с боевым кличем повела свою армию вперед. Пули, выпущенные из коротких ружей, забарабанили по палубе «Хроно». Уил Маклан навел свое хрустальное орудие, и желтый луч потащил Барри и Ланнинга к фальшборту. Еще на бегу Ланнинг успел заметить одинокую фигуру ослепшего Вилли Рэнда. Но когда они с Барри перевалились через борт, на палубе никого, кроме Шана, не было. Маленький китаец все еще возился с бесполезным «максимом». Рэнд пропал.

— Гляди, Денни! — воскликнул вдруг Халлоран хриплым от ужаса и восхищения голосом. — Проклятый слепой идиот!

Он показывал куда-то в сторону армии Зораны. Ланнинг повернулся и увидел Вилли Рэнда. Сжимая в руках свою сломанную винтовку, отважный летчик бежал, спотыкаясь, навстречу врагам. Блестел в алом свете остро отточенный штык.

Даже черные воины остановились, пораженные этим зрелищем. Однако крик Зораны вывел их из оцепенения. Прогремел залп. Отважный одиночка пошатнулся, но продолжал бежать.

Ланнинг рванулся к переговорной трубе:

— Уил! Мы можем помочь ему?

— Нет, — покачал головой Маклан. — Именно этого он и хотел. Его подвиг совершенно бесполезен — но это подвиг!

Сама Зорана и та остановилась. Золотое острие ее меча сверкнуло голубым пламенем, одежда Рэнда задымилась... И тем не менее он упрямо шел вперед, прямо на золотые топоры стражников. Ланнинг опустился на колени, чтобы помочь Шану разобраться с заевшим пулеметом. Но Рэнд уже дошел до своей цели. Острый штык пробил черный панцирь одного из гигантов. Поднялись и упали золотые топоры...

Тут Уил Маклан на мостике повернул штурвал, и тронный зал Зораны исчез, сменившись знакомым голубым мерцанием.

Ланнинг поспешил наверх. Он проскочил мимо дежурившего у хрустального орудия Даффи Кларка и снова, в который раз, оказался под хрустальным куполом рядом со старым ученым.

Калека нетерпеливо схватил его за руку:

— Ну? Ты принес?..

— Да. Но как ты сумел подобрать нас? И где Баринин?

— Нас обнаружили, там, на гребне, — прошептал Маклан. — И выстрелили со стены лучом гирайн. Баринина испепелило на месте. — Маклан содрогнулся. — Пришлось спасаться бегством. Я отправился в будущее, чтобы избежать встречи с их кораблем. Поначалу я боялся материализовывать «Хроно» внутри крепости — слишком велика опасность столкновения с каким-нибудь твердым телом. Но ничего другого не оставалось, так что пришлось рискнуть. К счастью, нам повезло.

Тыльной стороной руки Маклан отер пот со лба.

— Тронный зал — самое большое помещение во всей крепости. Я взял свои старые планы, сопоставил их с руинами, которые видел в хроноскопе, и примерно вычислил местоположение зала. Так мы смогли вас вытащить. Но где же то, что ты нашел?

Ланнинг протянул капитану тусклый черный кирпичик.

— Надо открыть его, — прошептал Маклан. — Нам еще предстоит выяснить, в какой точке пространства-времени Зорана это взяла, а потом вернуть на место.

Денни оторвал взгляд от маленького бруска, от которого зависело само существование Джонбара.

— Уил, как ты думаешь... За нами будет погоня?

— Конечно, — ответил Маклан. — А как же! Для Гирончи это вопрос жизни и смерти. А хронокорабль у них есть. Так что, если на нас не нападут по дороге, будь готов встретить засаду в конце путешествия. Они ведь, в отличие от нас, знают, куда лететь.

Маклан вернул брусок молодому человеку:

— Попробуй открыть его, Денни.

Брусок оказался твердым, как стекло. Ланнинг сломал свой перочинный нож, понял, что подручными средствами не обойтись, и спустился на палубу. В конце концов брусок удалось вскрыть с помощью ножовки, зубила и кувалды. Внутри этот твердый толстостенный ящичек был плотно набит белым упаковочным материалом. Дрожащими руками Ланнинг развернул его и вынул... кусок ржавого железа.

Прямо скажем, он ожидал увидеть что-нибудь более эффектное — важный документ, изменивший судьбу человечества, или, на худой конец, оружие, из которого мог быть застрелен какой-нибудь враг прогресса. Разочарованный, Ланнинг поднялся наверх, к Уилу Маклану.

— Просто ржавая железка, — объявил он. — Судя по форме, старый заржавевший магнит. Сколько же жизней мы отдали, чтобы завладеть этой дрянью!

— Не важно, что это за предмет, — прошептал в ответ Маклан. — Важно его место в истории. Когда Зорана вытащила «железку» с ее места в пространстве-времени, геодезическая Джонбара исчезла. А теперь с помощью хроноскопа я попробую определить, где это место. Мы должны восстановить естественный порядок вещей — если только Зорана нам позволит. — Он озабоченно взглянул на Ланнинга и добавил: — Да ты ранен, Денни!

Ланнинг с ног валился от усталости. Молодой человек давно уже притерпелся и просто не обращал внимания на боль в затылке, считая это явление заурядным и неинтересным. И теперь страшно удивился, когда стены башни вдруг покачнулись. Он потерял сознание и медленно осел на пол.

Глава тринадцатая. Семя будущего

Ланнинг проснулся с забинтованной головой в знакомой зеленой палате маленького госпиталя. С соседней койки дружелюбно ухмылялся Барри Халлоран.

Дверь отворилась, и вошел Даффи Кларк с подносом в руках.

— Где Маклан?

У Даффи был характерный выговор кокни.

— Кэп все смотрит в свои хреновины, ищет, где она с ее распроклятыми мурашами могла свистнуть тот магнит.

— И как, успешно? — спросил Ланнинг.

— Пока никак, сэр, — покачал головой Кларк. — Такая уйма мест, где оно могло бы лежать... А эта баба со своим распроклятым жрецом гонится за нами на черном корабле, доверху набитом чертовыми мурашами!

— Но мы же летим быстрее, — вмешался Барри Халлоран. — Им нас не догнать!

Даффи снова покачал головой:

— Мы уж и так идем на всех парах. А эти все равно висят у нас на хвосте.

Ланнинг немного поел и снова впал в забытье. Корабельное время шло, а он спал и спал, прикованный к койке свинцовой усталостью. Разбудил его необычный звук — к ровному гудению двигателей прибавилось стрекотание «максима».

Ланнинг и Барри вскочили и бросились на палубу. Когда они добрались туда, стрельба уже стихла, и «Хроно» снова плыл в мерцающей голубой мгле. Но возле пулемета лежало дымящееся тело Даффи Кларка — луч гирайн наполовину сжег маленького кокни. Ланнинг содрогнулся.

— Они нас догнали, — хрипло прошептал Маклан, когда Ланнинг добрался наконец до рубки. — И это не в последний раз. Конвертер перегружен. Двигатель не может дать полной мощности. А с гибелью Кларка нас осталось всего четверо.

— Ты что-нибудь обнаружил?

Маклан кивнул, и Ланнинг затаил дыхание.

— Относительно времени я и раньше догадывался, — прошептал ученый, — Августовское утро тысяча девятьсот двадцать первого года. Именно туда вела последняя геодезическая Джонбара. Но теперь мне удалось установить и место события.

Ланнинг крепко схватил его за руку:

— Где же оно?

— В Озарке, — ответил Маклан, — В Арканзасе. Маленькая такая долина. Сейчас я покажу тебе решающую сцену.

Он проковылял к металлической тумбе хроноскопа, пощелкал рычажками, и прозрачный кристалл засветился зеленоватым светом. Ланнинг заглянул в распахнувшееся перед ним окно.

Он увидел окруженную низкими холмами полуразрушенную ферму. Покосившаяся некрашеная лачуга, разбитые окна, пятна ржавого железа на крыше — все указывало на то, что дом этот давно никто не ремонтировал. Даже пастбище на склоне холма заросло жестким кустарником. Веснушчатый мальчишка в линялом комбинезоне и драной соломенной шляпе гнал вниз по склону двух тощих пятнистых коров. Рядом бежала поджарая рыжая собака.

— Смотри внимательно, — прошептал Маклан.

И Ланнинг смотрел. Мальчишка остановился понаблюдать, как пес разрывает кроличью нору. Присел на корточки у муравейника и долго рассматривал муравьев. Погнался за бабочкой, поймал ее и аккуратно вскрыл сломанным перочинным ножиком. Но вот из дома вышла неряшливо одетая женщина. Мальчишка неохотно погнал коров вниз, навстречу ее крикам.

Искалеченные пальцы Уила Маклана сомкнулись на запястье Ланнинга.

— Сейчас!

У однбго из кустиков сумаха мальчик остановился и поднял что-то с земли. Ланнинг не успел разглядеть, что это было, — Маклан щелкнул переключателем, и изображение исчезло.

— Ну и? — удивленно спросил Ланнинг. — Какое все это имеет отношение к Джонбару?

— Мальчишку зовут Джон Барр, — прошептал в ответ капитан. — Город будущего, в котором мы с тобой побывали, носит — точнее, должен носить — его имя. Сейчас, в тысяча девятьсот двадцать первом, Джон Барр всего лишь босоногий двенадцатилетний мальчишка, сын обнищавшего фермера. Но ты только что видел событие, которое может изменить его судьбу и вместе с ней судьбу всего человечества.

— Не понимаю!

— В этой точке расходятся две геодезические. Будущее зависит от того, что поднимет с земли маленький Джон Барр — магнит, который ты отнял у Зораны, или цветной камушек, лежащий неподалеку. Выбор определяет, каким человеком станет взрослый Джон Барр, какой из двух сценариев осуществится. Зорана решила попросту лишить мальчика выбора, убрав магнит.

— Обычная ржавая железка, — пробормотал Ланнинг.

— Нет, семя, из которого прорастет Джонбар, — возразил Маклан. — Если мальчик поднимет магнит, то обнаружит его чудесные свойства: магнит притягивает лезвие его ножа, пытается развернуться полюсом к северу... Юный Джон Барр начнет придумывать объяснения этому феномену, начнет экспериментировать, чтобы подтвердить свои предположения. В нем проснется ученый.

В школе он будет брать у учителя книги для самостоятельного изучения. А потом и вовсе покинет ферму, сбежит от тирана отца, презирающего «все энти книженции», поступит в колледж, окончит его и станет сельским учителем, энтузиастом любительских опытов.

Порой жажда познания будет оставлять его, уступая место обычным жизненным интересам. Он женится, вырастит двоих детей, но потом, в пятьдесят пять, вновь сбежит от семьи — на этот раз тиранами окажутся жена и несносный пасынок — и займется исследованиями.

Этот лысый толстый человечек, непрактичный и мечтательный, долгие годы проживет совсем один в маленькой хижине в Озарке. Он будет экономить каждый цент, чтобы потратить его на детали для своих аппаратов. Однажды случайно зашедший сосед найдет его полумертвым от голода и инфлюэнцы.

Но в тысяча девятьсот восьмидесятом году в возрасте семидесяти одного года Джон Барр опубликует результат своих исследований — великое открытие, которому суждено будет перевернуть жизнь человечества. Исследователь-одиночка откроет динатомные тензоры, сокращенно динат, — новый закон природы, связывающий законы жизни и сознания с вероятностью на уровне атомов. Принцип, позволивший мне соорудить водородный конвертер, — лишь первый неуверенный шаг на пути к открытию динат. Тензоры Барра позволили развить более совершенные технологии, полностью подчинить энергию атома человеческой воле.

Джон Барр отдаст свое открытие людям, и оно станет основой более совершенной цивилизации. Жаль только, что сам изобретатель, всю жизнь терпевший лишения ради науки, не получит от появления динат никаких материальных благ. В том же, восьмидесятом году он тихо скончается и будет похоронен на сельском кладбище в Озарке. А энергия прирученных атомов станет жизненной силой народа Джонбара.

И это еще не все. Человечество воистину воспарит на крыльях своего нового, могущественного слуги. Динат даст ему новые чувства, новые способности. Но только через много веков люди научатся использовать все возможности динат.

Шепот Маклана стал едва слышным от благоговейного восхищения.

— И тогда возникнет новая, совершенная раса. Они назовут себя динон. Дети древнего открытия Джона Барра, они будут обладать такими возможностями, которых мы даже представить себе не можем...

— Подожди! — перебил его Ланнинг. — Я же видел динон! Летони показала мне Нью-Джонбар в Кристалле Времени, когда впервые приходила ко мне. Боже, как давно это было... Город зеленых холмов и сверкающих башен. А над ним, в вышине, парили люди в одеждах из чистого пламени!

Уил Маклан торжественно кивнул, подтверждая слова друга. Глаза его сияли.

— Я тоже видел Нью-Джонбар. Видел я и то, что случилось потом, — триумфальное шествие динон по всей Вселенной, от звезды к звезде. В этом направлении истории человечества никогда не будет конца. В противном случае...

Маклан покачал седой головой и умолк. Под хрустальным куполом рубки воцарилась тишина. Слышно было лишь тихое гудение двигателей, несущих корабль вперед, по направлению к Озарку и сцене, только что разыгравшейся перед глазами Ланнинга на экране хроноскопа. На палубе Лао Меньшан возился с испорченным пулеметом. Барри Халлоран стоял у борта с винтовкой в руках, напряженно вглядываясь в мерцающую мглу. Наконец Маклан вздохнул и снова заговорил:

— Если мы не сможем вернуть магнит на место, если юный Джон Барр поднимет цветной камешек, то законы вероятности заставят историю человечества повернуть в сторону Гирончи. Мальчишка подбросит камешек на ладони и использует его как снаряд для пращи, чтобы убить певчую птичку. Искра, зажегшая в груди первого Джона Барра огонь научного любопытства, на этот раз так и не вспыхнет. Конечно, он останется любознательным, но не более того.

Этот Джон Барр тоже сбежит из дома, однако будет всего лишь сезонным рабочим, одним из тысяч. Он женится на той же самой женщине, воспитает тех же двоих детей и бросит их. Интерес к проблемам вероятности заставит Барра изобрести новый игровой автомат, на котором он наживет целое состояние и потеряет его. Второй Джон Барр тоже умрет в восьмидесятом году, таким же нищим, как и первый, и будет похоронен на том же сельском кладбище.

А тайну мысленного высвобождения атомной энергии откроет через девять лет совсем другой человек. Айвор Гирос, ссыльный инженер из Советской Евразии, не сумеет в полной мере повторить открытие Джона Барра. Вместе с помощником, буддийским монахом-ренегатом, Гирос использует новую силу — гирайн — против своих многочисленных врагов. Разумеется, эти «ученые» не опубликуют результаты открытий. Вместо этого они создадут новую темную религию и станут основателями империи, главной силой которой будет тайна гирайн. Так появятся на свет династия монархов-деспотов и ее последняя представительница, Зорана. Ты видел конец этого мира.

— Да, видел.

Ланнинг содрогнулся, представив себе мир, сожженный дотла в последней войне между жрецами и императорами, между гирайн и ее кошмарными порождениями. На пустой планете буйствуют джунгли, скрывая под зеленым покровом ржавые обломки алой цитадели и черные развалины храма... Денни изо всей силы вцепился в спасительный железный брусочек.

— Значит, — сказал он, — мы должны только положить магнит на место, туда, где его сможет найти Джон Барр?

— Да, — кивнул Маклан. — Только и всего!

И тут застучал пулемет. Застигнутый врасплох Ланнинг чуть не выронил магнит. Белый от ужаса Маклан негнущейся рукой указывал куда-то ему за спину. Молодой человек обернулся и увидел безобразную черную тень корабля Гирончи.

— Догнали! — прохрипел Маклан. — Конвертер отказывает!

И он бросился к штурвалу.

Но сквозь прозрачный колпак Ланнинг прекрасно видел, как два корабля соприкоснулись и на палубу «Хроно» хлынул поток гигантских солдат-муравьев. А впереди них, размахивая золотым мечом, неслась сама Зорана.

Глава четырнадцатая. Поцелуй Зораны

Ланнинг затрепетал.

— Зорана! — выкрикнул Уил Маклан таким тоном, будто само это имя было проклятием.

Его дрожащие пальцы снова взметнулись к горлу, где на тонкой серебряной цепочке висела загадочная трубочка. Глаза калеки вспыхнули огнем ненависти, белые от шрамов губы исказились в жуткой гримасе. Или это была улыбка?..

— Почему? — тихонько выдохнул он. — За что?

— Уил! — окликнул его Ланнинг. — Нас взяли на абордаж! Мы можем уйти?

— А?

Уил Маклан уставился на мутантов с таким видом, будто видел их впервые:

— Боюсь, что нет.

Он изучил показания приборов, пощелкал какими-то рычажками и сокрушенно покачал головой:

— Нет, Денни. Конвертер и так перегружен.

Черные монстры перевалили через борт и устремились к «максиму». Лао Меньшан припал к палубе и встретил врагов градом пуль. Барри Халлоран, улыбаясь, стоял позади со штыком наготове — рыжеволосый гигант, но, в отличие от своих противников, — человек до мозга костей.

— Бей их! — услышал Ланнинг. — Остановим гадов!

Маленький китаец, улыбаясь, продолжал стрелять.

Зорана с боевым кличем ринулась вперед, указывая золотым мечом на Уила Маклана и хрустальный купол башни. Ее зеленые глаза излучали такую ненависть, что Ланнинг содрогнулся. Дюжина воинов побежала к башне вслед за Воительницей.

— Она идет сюда! — простонал Маклан. — Ей нужен я!

Ланнинг уже спускался по лестнице.

— Я встречу ее внизу!

— Попробую оторваться от погони, — прошептал ему вслед Маклан. — Если конвертер выдержит...

Ланнинг прицепил к поясу люггер, сорвал со стены последнюю винтовку, зарядил. Потом заметил в углу ящика чудом завалявшуюся фанату, поднял ее и крепко стиснул в руке, сжав пальцами кольцо.

Дверь уже трещала под напором атакующих — «Хроно» не был боевым кораблем и не отличался особой прочностью. Еще мгновение, и дверь рухнула, а один из черных монстров, не удержавшись, влетел в комнату.

Ланнинг встретил его штыком и швырнул гранату в дверной проем. В ноздри ему ударила едкая вонь муравьиной кислоты, в глазах защипало. Огромными жвалами тварь содрала кожу с голени Ланнинга. Но после третьего удара штыком монстр все-таки затих, и Ланнинг выскользнул на палубу.

Оказалось, что взрыв гранаты вывел из строя еще троих противников. Искалеченные черные тела валялись на палубе у двери. Однако восемь гигантов стояли целые и невредимые рядом со своей предводительницей. В зеленых глазах Зораны горело неистовое пламя. Она взмахнула золотым мечом, призывая воинов к атаке:

— Я предупреждала тебя, Денни Ланнинг! Но ты выбрал Джонбар. Так умри же!

Голос Воительницы был холоден, как лед. У Ланнинга оставалось всего несколько секунд. Он видел Барри и Шана, пытавшихся защитить пулемет от целой орды мутантов. Слышал яростные крики, которыми Барри подбадривал товарища. А позади них, за бортом, маячила черная тень корабля Гирончи. Еще один отряд черных человеко-муравьев был готов высадиться на «Хроно». Рядом с ними виднелась тощая фигура Гларата.

Ланнинг понял, что проиграл. У них нет никаких шансов...

И тут черный корабль просто исчез, испарился вместе с Гларатом и его армией. За бортом «Хроно» снова мерцал знакомый голубой туман. Уил Маклан сумел оторваться от погони.

Но Зорана со своим отрядом осталась на борту «Хроно». «Максим» внезапно захлебнулся, и кольцо монстров сомкнулось вокруг Барри и Шана. А потом Ланнингу стало не до них, поскольку его собственные противники подступили вплотную к двери. Он уже знал, что самое эффективное оружие против черных панцирей — это обыкновенный штык. А тактику он отработал еще раньше, в тронном зале Зораны.

Выпад, режущий удар, поворот, толчок. Черный гигант зашатался и упал. За ним второй, третий... Истекающие зловонной жидкостью черные трупы перегородили проход. Устоять на скользкой палубе было нелегко. Пуля, выпущенная из красного ружья, оцарапала Ланнингу бок, золотой топор скользнул по черепу, обдирая кожу. В тот же миг кто-то огрел его прикладом, чуть не вышибив дух. Но Ланнинг, превозмогая адскую боль, продолжал рубить и колоть.

Зорана бесновалась за спинами монстров, боевым кличем подбадривая свое воинство. Ее бледное прекрасное лицо светилось кровожадной радостью битвы. Еще один гигант рухнул, и Воительница воспользовалась этим, чтобы направить на Ланнинга острие золотого меча. Тот уже знал, что внутри золотой иглы спрятан излучатель, и успел выстрелить в Зорану из люггера. Но алые доспехи оказались крепче, чем он думал. Пуля не причинила правительнице Гирончи никакого вреда. Яркий луч едва коснулся плеча Ланнинга, и он отлетел к стене, чуть не потеряв сознание от боли. Хлопая ладонями, молодой человек потушил горящую рубашку и снова ринулся в бой.

Противников оставалось всего четверо. Удар штыком, и их стало трое. А потом двое — странно, но последнего он даже не тронул... И тут в уши ему ударил знакомый рев:

— Бей их, ребята! Бей!

И Ланнинг увидел, что битва на палубе уже закончилась. Рядом с молчащим «максимом» громоздилась огромная куча черных тел. Из-за страшной баррикады выглядывал, ухмыляясь, Лао Меньшан, а Барри Халлоран, весь измазанный своей и чужой кровью, бежал к башне, стреляя на ходу. Монстр, свалившийся к ногам Ланнинга, был убит не штыком, а выстрелом. Барри отбросил люггер и поднял окровавленный штык.

Ланнинг пошатнулся, но удержал равновесие и, преодолевая головокружение, занялся оставшимися двумя гигантами. Выпад, удар, поворот, ложный выпад... В башню никто не пройдет.

Краешком глаза он видел, как Зорана повернулась и, насмешливо улыбаясь, шагнула навстречу Барри Халлорану. Рыжеволосый гигант поднял винтовку, готовый штыком пронзить грудь противника; «Бей!» — крикнул он уже в который раз, но вдруг замолчал и медленно опустил оружие. Выражение ярости на залитом кровью лице сменилось благоговейным восхищением.

— Боже, — прошептал он, — я не могу...

Воительница ослепительно улыбнулась, тряхнула черными перьями на шлеме и кинулась вперед. Молнией сверкнуло золотое лезвие, вонзаясь в незащищенную грудь.

Ланнинг пронзил наконец штыком панцирь одного из монстров, увернулся от удара золотого топора и снова бросился в атаку. Теперь у него оставался только один противник.

Но глаза его были прикованы к Барри и Зоране. Воительница грациозно наклонилась над упавшим, выдернула из раны золотой клинок и обтерла его ладонью. Кровь Барри капала с изящных пальцев королевы. Злобно улыбаясь, она послала поверженному противнику воздушный поцелуй.

Фонтан темной крови хлынул из пронзенного сердца Барри. Восхищение на его лице сменилось гримасой боли и ненависти. Он потянулся за винтовкой, но ослабевшие пальцы не смогли ее удержать. Огромные, потемневшие от боли глаза уставились прямо на Ланнинга. Это был взгляд испуганного ребенка.

— Денни, — прошептал Барри Халлоран, — убей ее.

Ланнинг слишком поздно вспомнил о своем противнике. Золотой топор стремительно опускался. Единственное, что Ланнинг успевал сделать, — это завершить собственный выпад. Удар золотого лезвия пришелся плашмя, погрузив Ланнинга в пучину черной боли.

Но тело его продолжало двигаться в заученном ритме. Удар, поворот, рывок... Наконец оба врага рухнули на пол. Последнее, что успел подумать Ланнинг перед тем, как потерять сознание, было: «Я не могу бросить Уила! Если Зорана убьет его и заберет магнит, Джонбар будет потерян навсегда».

Глава пятнадцатая. Серебряная трубочка

Ланнинг очнулся и с трудом встал. Голова отчаянно кружилась, перед глазами все плыло, в затылке пульсировала страшная боль, но он не имел права поддаваться слабости. Лао Меньшан и Барри Халлоран лежали мертвыми среди поверженных гигантов. Зораны на палубе уже не было, а голос ее доносился сверху, из башни:

— ...долго, Уил Маклан. Благодарю тебя за участие в охоте! Помнишь, когда-то я обещала тебе свой меч...

Последовал приглушенный вопль и взрыв звонкого смеха. Зорана не ведала жалости.

— Не исключено, что ты всегда мог уничтожить меня, Уил Маклан. Мог, но не хотел. Я же знаю, почему ты прилетел тогда в Гирончи! А те, что действительно пытались уничтожить меня, добились не большего успеха, чем мотыльки, силящиеся загасить пламя своими слабыми крылышками.

— Это мы еще посмотрим, Зорана, — пробормотал Ланнинг. — Я отомщу тебе за Барри...

Шатаясь и покачиваясь, он двинулся к башне. Руки и ноги были как ватные, голова раскалывалась от боли, глаза застилала кровавая дымка. Движение затрудняла даже его собственная одежда, жесткая от засохшей крови.

Денни подобрал свою винтовку, зашел в башню и стал карабкаться вверх по лестнице в рубку. В уши снова ударил громкий голос Зораны:

— Ты глупец, Уил Маклан. Зачем ты привел ко мне всех этих людишек? Благодаря тебе мы проникли в тайны времени, а гирайн помог нам победить смерть. Сидя в раковине Времени, я осмотрела все будущее в поисках часа своей смерти. Теперь я знаю — нет такой опасности, которой я не смогла бы избежать. Пусть я последняя в своем роду — я буду править вечно!

Ланнинг выбрался на площадку и увидел Маклана, лежавшего на полу в луже крови. Калека тщетно пытался подняться, упираясь руками в пол. Глаза его, полные беспомощной ненависти, были устремлены на лицо Зораны. Серебряная трубочка, свисавшая с шеи, почти касалась поверхности темной лужи.

Зорана улыбалась. Красные капли срывались с лезвия ее обнаженного меча, оттеняя золото клинка и алый блеск облегающей кольчуги. Но вот Воительница услышала движение у себя за спиной и повернулась, чтобы встретить врага лицом к лицу. При виде Ланнинга она явно оживилась — зеленые глаза вспыхнули ликующим блеском.

— Ба, да это Денни! Хочешь выиграть там, где все другие потерпели неудачу?

Золотистый клинок со звоном ударился о сталь штыка, так сильно, что искры полетели.

Зорана была почти такого же роста, как Ланнинг, но, в отличие от него, обладала поистине кошачьей стремительностью. Алая кольчуга облегала все изгибы ее соблазнительного тела, высокая грудь вздымалась в такт учащенному дыханию. Раздувая широкие ноздри, Зорана, как пантера, бросилась на врага.

Ланнинг парировал удар и сделал осторожный выпад. Зорана ушла в сторону. Штык лишь скользнул по алой кольчуге, а золотой клинок болезненно хлестнул Ланнинга по плечу.

Несмотря на то что оружие Ланнинга было длиннее и тяжелее золотого меча, он не мог забыть о том, что перед ним женщина. Однако помнил он и ужасный поцелуй, который она послала умирающему Барри, видел полные ненависти глаза Уила Маклана, задыхавшегося на полу в луже собственной крови, и рука его сама наносила удар за ударом.

К сожалению, Ланнинг был еле жив после битвы с черными гигантами, а прекрасная королева Гирончи двигалась проворно, как кошка. Внезапно Денни почувствовал, что винтовка стала слишком тяжела для него. Образ Зораны перед глазами расплылся, стал серым и туманным. Впрочем, это как раз к лучшему. Теперь он, по крайней мере, не видит, как она прекрасна. Ланнинг попытался представить себе, что дерется с одним из солдат-муравьев, и мышцы сами вспомнили знакомый ритм. Выпад, удар, поворот...

Но лезвие снова скользнуло по алой кольчуге, не причинив ее хозяйке ни малейшего вреда. А Ланнинг получил еще один болезненный удар, на этот раз по предплечью.

Зорана грациозно отскочила и остановилась, как будто в насмешку опустив золотой клинок.

— Ну же, Денни! — рассмеялась она. — Ударь, если хочешь, — я все равно не умру! Я обшарила все будущее и не нашла в нем своей смерти. Меня нельзя убить!

— Посмотрим! — огрызнулся Ланнинг, тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах, — За Барри...

Собрав угасающие силы, он стиснул приклад винтовки и ринулся вперед. Острие штыка было нацелено под левую грудь Зораны, прямо в сердце.

— Денни! — крикнул вдруг хриплым шепотом Уил Маклан.

Сверкнул, опускаясь, золотой меч. Голубое пламя сорвалось с кончика клинка. Ланнинг уронил раскаленную винтовку и, шатаясь, отступил назад. В рубке отчетливо запахло горелым мясом и озоном.

Ланнинг тяжело привалился к хрустальной стене купола и попытался удержаться на ногах. Даже это стоило ему неимоверных усилий. Зорана легким танцующим движением скользнула вперед. Ее бледное лицо озаряла довольная улыбка.

— Ну что, Денни? Кто из нас бессмертен?

Она выбросила вперед алую руку, целя золотым клинком противнику в сердце. Зеленые тигриные глаза сузились от удовольствия.

Ланнинг отбил удар голой рукой, едва не лишившись кисти. Боль была адская. Лезвие оцарапало ему плечо и ударилось о прозрачную стену рубки. Зорана вытерла окровавленный клинок пальцами, послала Ланнингу воздушный поцелуй и остановилась, дожидаясь с кровожадной улыбкой, пока он упадет. Но Ланнинг стоял.

— Хочешь еще? — ласково спросила Зорана.

Ланнинг перевел взгляд на Уила Маклана. Точнее, попытался перевести, поскольку перед глазами все плыло и сфокусировать взгляд на чем бы то ни было оказалось неимоверно трудно. Когда ему это все же удалось, он увидел, как Уил срывает с шеи цепочку с серебряной трубочкой и швыряет ему.

— Лови, Денни! — едва слышно прошелестел Маклан. — Сломай ее! Я не могу...

Зорана почувствовала движение у себя за спиной и снова бросилась вперед, гибкая и опасная, как тигрица. Даже убивая, она была прекрасна...

Серебряный цилиндрик подкатился к ногам Ланнинга, и молодой человек в отчаянии наступил на него ногой. Почему-то он был уверен, что это уничтожит гордую красоту Воительницы...

Трубочка тихонько хрустнула, однако Ланнинг даже не взглянул себе под ноги. Он, не отрываясь, смотрел на Зорану, с ужасом понимая, что только что убил ее. Но как? Ведь он до нее даже не дотронулся...

Сверкающий клинок выпал из руки Воительницы и упал. Торжествующая улыбка сменилась болезненной гримасой. А в следующее мгновение прекрасное лицо Зораны исчезло, превратившись в уродливую маску смерти. Бледную кожу покрывали кошмарные голубые пятна. Они становились все больше и больше и наконец исчезли вместе с лицом. Из черного шлема на Ланнинга глядел пустыми глазницами голый череп.

Зораны больше не было.

Алая кольчуга еще какую-то долю секунды сохраняла ее роскошные формы, а потом пустые доспехи упали на пол и легли там бесформенной кучей. Черный шлем, гремя, откатился в сторону.

Ланнинг хотел взглянуть на Уила Маклана, услышать объяснение тому, что произошло... Но глаза его заволокло черной пеленой, и он рухнул как подкошенный рядом с поверженной Воительницей.

Глава шестнадцатая. Встреча с судьбой

Лежа на полу в рубке, Ланнинг отчетливо слышал, как где-то внизу громко гудит двигатель. Голова разламывалась от боли, кожа стала жесткой от запекшейся крови, руки и ноги отказывались повиноваться... А вот рана на предплечье почему-то больше не болела.

— Денни? — донесся умоляющий шепот.

Значит, Уил Маклан все еще жив! И как ему удалось выжить после встречи с Зораной? Ланнинг с трудом поднялся на ноги и обнаружил, что Уил по-прежнему лежит у штурвала. Только лужа крови успела потемнеть и засохнуть.

— Уил! Что я могу сделать?

— Шприц в ящике... — прошептал Маклан. — Четыре кубика. Внутривенно...

Ланнинг, спотыкаясь, добрел до пульта управления, нашел в ящике под ним шприц и небольшую тяжелую бутылочку с надписью: «Динатомная формула. Нью- Йорк, август 1948». Жидкость в шприце светилась зеленоватым светом. Ланнинг закатал Маклану рукав, воткнул иглу в вену на сгибе локтя и нажал на крошечный поршень.

И лишь затем осмотрел рану Маклана. Она не только не кровоточила, но даже успела затянуться — а ведь Уил был ранен всего несколько минут назад!

— Спасибо, — прошептал Маклан, — Теперь себе. Не больше двух кубиков.

Он снова вытянулся на полу и закрыл глаза. Ланнинг послушно сделал себе инъекцию и тут же ощутил небывалый прилив сил. Даже туман перед глазами развеялся. Правда, смертельная усталость никуда не делась, так же как и головная боль, однако ощущение легкости во всем теле заставляло о них забыть. Примерно так Ланнинг себя чувствовал, когда его оживили джонбарские хирурги.

Молодой человек наклонился и поднял ржавый магнит, валявшийся на полу рядом с доспехами Зораны.

— Как ты думаешь, Уил, — спросил он хрипло, — сумеем мы положить его на место?

— Попробуем, — ответил Маклан. — Если, конечно, конвертер выдержит. Но у цели нас будет поджидать Гларат со своими монстрами. А идти придется тебе одному. Я доставлю тебя на место... сам я уже ни на что не гожусь.

Скрюченные пальцы забегали по клавишам управления, и гудение двигателя стало немного громче.

— Что произошло с Зораной? — спросил Ланнинг, хватая старика за плечо. — И что это была за трубочка? Уил, объясни мне, наконец!

Маклан обернулся и тут же обеими руками ухватился за штурвал, чтобы не упасть. В глазах его больше не было ненависти — только печаль и боль.

— В этой трубочке жизнь Зораны, — прошептал он тихо. — Все эти годы я носил ее на шее. Но так и не решился выпустить.

— Жизнь Зораны? — в ужасе переспросил Ланнинг. — Но ведь я даже не дотронулся до нее!

— Зорана думала, что бессмертна, — глухим от боли голосом продолжал Маклан. — Она не нашла смерти в будущем, но не догадалась поискать в прошлом! В тот год, когда она взошла на престол, в Гирончи свирепствовала эпидемия Синей Смерти. Создатели человеко-муравьев нечаянно породили вирус-мутант и выпустили его на волю. Вот от этой болезни и умерла Зорана.

Ланнинг глядел на него непонимающим взглядом:

— Но каким образом?..

— Когда я вырвался из подземелий Зораны, я решил уничтожить ее, — объяснил Маклан. — Я просканировал ее прошлое и нашел, что она легко могла погибнуть в год Синей Смерти. Жрецы гирайн приготовили тогда небольшое количество антитоксина. Когда Гларат узнал, что Зорана больна, он кинулся в замок и принес ей последнюю дозу сыворотки. Так он спас королеве жизнь. Но если бы пробирка разбилась, Зорана погибла бы. И тогда я отправился в год Синей Смерти и похитил пробирку.

— Я понял! — обрадовался Ланнинг. — Тот же фокус, что и с магнитом, который Зорана похитила, чтобы уничтожить Джонбар!

— Не совсем, — возразил Маклан, — Зорана унесла магнит так далеко в альтернативное будущее, что геодезическая просто не выдержала напряжения и оборвалась, вычеркнув Джонбар из пятимерной последовательности событий.

С антитоксином ситуация немного иная. Я отнес его в прошлое Зораны. Геодезическая не исчезла, а всего лишь запуталась. Пока пробирка была цела, Зорана в принципе еще могла выжить. Ее гибель стала неизбежной лишь в тот момент, когда ты разлил жидкость.

— Но... — Ланнинг окончательно запутался. — Если Зорана умерла еще девочкой, что стало с королевой Гирончи — с той Зораной, которая заточила тебя в подземелье, преследовала меня и перебила весь наш легион? Получается, что ее никогда и не было?

Слабая улыбка тронула губы Маклана.

— Вспомни, Денни, мы имеем дело всего лишь с вероятностями. Новая физика лишила нас понятия абсолютной определенности. Две Зораны — мертвая и живая — принадлежат к разным вероятным реальностям, таким же, как Джонбар и Гирончи. И эти две возможности также не зафиксированы в пятимерном пространстве. Раздавив пробирку, ты просто изменил вероятностные факторы, влияющие на возможную жизнь Зораны.

Запавшие глаза калеки внезапно наполнились слезами. Не отрываясь глядел он на пустые доспехи, черный шлем и тонкий золотой меч.

— Для меня она всегда была реальной, — пробормотал он. — Слишком реальной.

— А наши раны? — спросил вдруг Ланнинг. — С ними-то что? Разве мертвая женщина могла нанести их?

— Тогда вероятность ее излечения еще не была нулевой, — прошептал Маклан. — Мы сами потратили немало атомной энергии, чтобы попасть в ее реальность. И потом, обрати внимание, как быстро эти раны затягиваются. Они исчезают.

Он оторвался наконец от созерцания доспехов и поднял глаза на Ланнинга.

— Пойми, Денни, простая логика причинно-следственных связей никуда не делась. Просто наши примитивные трехмерные чувства не в состоянии воспринять разницу между четвертым и пятым измерениями. Вот почему мы ошибочно считаем последовательность функцией времени. На самом деле истинная последовательность событий имеет место в пятом измерении, а вовсе не во времени. И это — один из основных законов нашей Вселенной.

Калека протянул скрюченную руку и прикоснулся к магниту.

— Согласно этому высшему закону, — прошептал он, — императрица Зорана уже никогда не будет существовать. А вот выбор между Джонбаром и Гирончи еще не сделан. И все шансы пока что на стороне Гирончи.

Дрожащие пальцы стиснули руку Ланнинга.

— Близится последнее испытание. Ты, Денни, единственная надежда Джонбара. От тебя зависит само существование этой геодезической.

И он повернулся к штурвалу.

«Хроно» продолжал свой путь вдоль геодезической Гирончи, пока в один прекрасный момент приборы не показали семнадцать часов сорок девять минут двенадцатого августа тысяча девятьсот двадцать первого года. Маклан дал предупредительный сигнал и, наклонившись к переговорной трубе, прошептал:

— Готовься, Денни! Нас уже ждут.

Ланнинг в алых доспехах Зораны стоял на палубе, напряженно вглядываясь в мерцающий туман. Доспехи были военной хитростью — они с Уилом надеялись, что это поможет ему выиграть несколько драгоценных секунд. На голову Ланнинг надел увенчанный черными перьями шлем Воительницы, а в правую руку взял тонкий золотой меч. К сожалению, устройство, позволявшее Зоране разить смертоносным голубым лучом, то ли сломалось, то л и разрядилось. В левой руке Ланнинг сжимал влажный от пота ржавый магнит, который следовало вернуть на законное место в пространстве и времени.

Ожидание тянулось долго. Чтобы чем-то занять голову, Денни обдумывал очередной парадокс: как бы быстро ни летел «Хроно», оставив позади корабль Гирончи, на место действия он все равно прибудет последним. Но вот гул мотора затих, и Ланнинг весь напрягся, стиснув рукоять меча.

«Хроно» вынырнул из голубого тумана в той самой заброшенной долине, которую Ланнинг уже видел в хроноскопе. Веснушчатый мальчишка в сопровождении рыжей собаки гнал вниз по склону двух тоших коров, бедно одетая женщина кричала на него из дверей ветхого дома. Все было тем же — кроме одного. Возле тропы в кустах лежал огромный черный корабль Гирончи — ни дать ни взять линкор на мели. Борта корабля ощетинились толстыми стволами гирайн-излучателей, на палубе виднелась тощая длинная фигура Гларата. Солдаты-муравьи уже высадились на землю и живой стеной выстроились вокруг куста, куда Ланнинг должен был подбросить магнит.

Мальчишка, насвистывая, прошел мимо корабля, не обратив на него ни малейшего внимания. Одна из коров приблизилась к заветному кусту и спокойно прошла сквозь ближайшего монстра. Ланнинг уже собирался спрыгнуть на землю, когда из переговорной трубы донесся шепот Маклана:

— Да, маленький Джон Барр нас действительно не замечает. И не заметит, если мы не направим на него луч темпорального излучателя. Почти вся его жизнь уже зафиксирована в пятимерном пространстве. Путешественники во времени могут изменить прошлое только в особых узловых точках. Да и то им приходится затрачивать уйму энергии, чтобы преодолеть вероятностную инерцию пространственно-временного континуума. Энергии, которую потратили Зорана с Гларатом, хватило бы, чтобы взорвать пару континентов. А они лишь подняли с тропинки крохотный кусочек ржавого железа.

Ланнинг покрепче стиснул меч и магнит и спрыгнул на землю. Споткнулся, упал на колени, вскочил и ринулся по тропинке к черному кораблю и охраняющим кусты монстрам. На бегу он помахал золотым мечом, повторяя приветственный жест Зораны. Гларат на мостике помахал в ответ рукой, и тут Ланнинг споткнулся снова.

Гларат нахмурился. Зорана никогда не была такой неуклюжей!.. Черный жрец повернулся к своим солдатам и хриплым голосом выкрикнул какую-то команду. Гиганты зашевелились, выставили золотые топоры. Дрогнул и повернулся ствол орудия на палубе.

Луч гирайн расплавил камень на тропе под ногами Ланнинга. Капли горячего гранита брызнули во все стороны. Одна из них попала Ланнингу в лицо. Боль была адской. Горящая плоть задымилась.

А мальчик тем временем уже миновал первый ряд черных стражников. Он проходил через них насквозь, не замечая. Сердце Ланнинга сжалось от тревоги. Еще немного, и Джон Барр поднимет вместо магнита бесполезную гальку, решив этим действием судьбу двух миров.

Ланнинг набрал в грудь побольше воздуха и рванулся вперед. Прямо позади него второй луч гирайн превратил кусок тропинки в маленькое лавовое озерцо. Это был последний выстрел — Ланнинг подбежал уже так близко к кораблю, что орудия были ему не страшны. Но впереди ждала стена вооруженных монстров.

Прогремел залп. Пули, выпущенные из красных ружей, не смогли пробить алую кольчугу Зораны, хотя их удары были настолько сильными и болезненными, что Ланнинг пошатнулся. В довершение всего одна пуля все-таки нашла незащищенное место в броне — голый участок между шлемом и кольчугой, открывавший челюсть и часть шеи. Алые доспехи забрызгала темная кровь. Ланнинг выплюнул выбитые зубы и, шатаясь, побежал дальше.

Огромные муравьи сменили ружья на золотые топоры. Ланнинг поднял золотой меч Зораны и бросился на них. В глубине души он надеялся, что солдаты дрогнут при виде оружия своей мертвой королевы. Но Гларат прокричал еще один приказ, и монстры послушно ринулись вперед.

Золотые топоры взметнулись и упали, сминая алые доспехи. Ланнинг ткнул мечом Зораны в одного из нападавших, однако в этот момент другой воин ударил его прикладом по плечу. Хрустнула сломанная кость, и рука Денни беспомощно повисла вдоль тела. Он крепче прижал к груди драгоценный магнит и сделал еще один шаг.

Удары обрушивались на него один за другим. Один из них пришелся по шлему. В голове загудело. Чей-то золотой топор едва не рассек ему шею. Кровь хлынула струей, заливая рубашку. Еле живой, Ланнинг упрямо шел вперед. Видимо, мутанты все же опасались прикасаться к алым доспехам — сказывался прежний ужас перед мертвой королевой. В результате Ланнинг, несмотря на ужасные раны, продвигался все ближе и ближе к своей цели.

Краем глаза он видел, как мальчик, беспечно насвистывая, приближается к кусту. Видел цветной камешек и треугольный отпечаток в грязи — там, где раньше лежал магнит. Мальчишке оставалось сделать всего два шага. Еще секунда, и...

Ланнинг упал. Силы вытекали из него красной горячей струей. В глазах помутнело.

И тут прямо впереди возникло туманное сияние. Или, может, ему это только чудилось?

В сияющем облаке показалась голова величественного незнакомца. От пристального взгляда у Ланнинга закололо во всем теле, как будто кто-то щекотал его жесткой щеткой. Тихий голос в его голове произнес:

— Крепись, Денни!

И видение пропало. Но Ланнинг уже понял, что это был один из динон, далеких потомков народа Джонбара. Взгляд его придал Ланнингу новые силы, облегчил боль, терзавшую израненное тело.

Гларат тем временем выкрикивал новый приказ. Черная лавина монстров обрушилась на лежащего человека. А мальчишка уже протягивал руку к яркому камушку.

Ланнинг рванулся что есть силы, выбросив вперед руку с зажатым в ней магнитом. Один из монстров рубанул его топором по руке, но было поздно. Последним усилием Ланнинг успел бросить магнит в ту самую ямку, из которой его вытащила Зорана.

В глазах мальчишки мелькнуло любопытство — первый проблеск будущего научного интереса. Грязные маленькие пальцы сомкнулись вокруг кусочка ржавого железа. И в ту же секунду избивавшие Ланнинга отвратительные монстры исчезли. Вспыхнул, растворяясь в воздухе, черный корабль. Империя Гирончи потерпела поражение.

Джон Барр поднял магнит, тихо присвистнул, увидев приставший к нему ржавый гвоздь, и погнал коров вниз по склону холма, сквозь прозрачный для него корпус «Хроно». А Денни Ланнинг остался на тропинке один. Он знал, что умирает. Но радость победы была сильнее боли, сильнее смерти. Джонбар будет жить!

Взгляд Денни был прикован к «Хроно». Может, Уил Маклан все же сумеет добраться сюда прежде, чем он умрет?.. Увы, хронокорабль замерцал и исчез. Ланнинг лежал один на склоне холма, и закатное солнце освещало его бледное лицо.

Глава семнадцатая. Мир, которого не было

Это был сон. Ланнинг был уверен, что это сон, ведь Летони никак не могла стоять рядом с ним. А она стояла, все в том же белом платье, и в ее руках мерцал Кристалл Времени.

— Спасибо тебе, Денни, — Голос девушки дрожал от волнения. — Спасибо тебе за то, что ты совершил. Благодарю тебя от имени всего Джонбара. Только ты мог сделать это. Ты, и никто другой.

Ланнинг попытался преодолеть ледяной холод, сковавший все его тело, но не смог даже рта раскрыть. Огромные фиалковые глаза Летони наполнились слезами.

— Не умирай, Денни! — всхлипнула она. — Вернись ко мне, в Джонбар!

Ланнинг справился наконец с оцепенением, однако ответить так и не смог. Летони исчезла, как сон, которым она, в сущности, и являлась. А Ланнинг вновь остался один в холмах Озарка. Остался умирать.

Но на смену первому сну пришел второй, еще более фантастический. Ланнингу чудилось, что он снова попал в зеленую палату госпиталя на «Хроно». Искусные джонбарские хирурги то совершали над его телом какие-то манипуляции, то снова укладывали в чистую постель. Во сне Ланнинг чувствовал, что тело его с каждым пробуждением становится все здоровее.

Конечно, это был только сон. Как бы иначе на соседней койке мог оказаться Вилли Рэнд? А Вилли действительно сидел там, шуря на Ланнинга ясные веселые глаза. Тот самый Вилли Рэнд, который погиб в тронном зале Зораны, слепой и беспомощный, сражаясь в одиночку против целой толпы черных монстров!

Рэнд курил, выпуская колечки дыма и с удовольствием разглядывая их.

— Проснулся, кэп? Хочешь сигаретку?

Онемев от изумления, Ланнинг протянул руку за сигаретой. Рука, сломанная в Озарке, не болела! Ланнинг для проверки размял пальцы и изумленно уставился на товарища:

— Что случилось? Я думал, ты ослеп... а потом еще и погиб. А я тоже умер, и...

— Все верно, кэп, — осклабился Рэнд. — Считай, мы все умерли дважды. Теперь карты раздали по новой — всем, кроме бедняги Маклана.

— Но... — Ланнинг смотрел на колечко сигаретного дыма так, будто это был голубой туман времени. — Но каким образом...

За стеной загрохотали ступени. Открылась дверь. Барри Халлоран и Эмиль Шорн внесли в палату носилки. Трое серо-зеленых джонбарских хирургов вкатили столик с инструментами и осторожно переложили забинтованного пациента на кровать. Ланнинг заметил, что жидкость в шприце слегка светится.

— Это малыш Дафф Кларк, — пояснил Вилли Рэнд. — Мы едва не потеряли его. Он ведь угодил за борт на обратном пути, и мы потратили несколько дней, чтобы найти нужную гео... геодезическую. Парня спалили лучом гирайн — как и мои глаза. Думаю, здешние медики поставят его на ноги.

Ланнинг осторожно приподнялся и присел на краешек постели. Тут его заметил Барри Халлоран, живой и невредимый. Веснушчатое лицо рыжеволосого гиганта просияло.

— Денни, старина! — Он стремительно шагнул к другу и стиснул его руку, — Наконец-то ты снова с нами!

— Слушай, Барри... — Ланнинг уцепился за протянутую руку, как утопающий хватается за соломинку. — Что, собственно, Произошло? Скажи, мы можем... — глаза его с мольбой глядели на улыбающегося друга, — можем мы вернуться в Джонбар?

Барри помрачнел.

— Все сделал Уил, — вздохнул он. — Это был последний поступок в его жизни. Он оставил тебя там, где ты положил магнит, развернул корабль и направился в Джонбар. Точнее, установил автопилот так, чтобы тот привел «Хроно» в нужное место.

Барри ненадолго отвел глаза.

— Уил знал, что умирает. Он был уже мертв, когда «Хроно» прибыл в Джонбар. Даже тамошние врачи не смогли его оживить. Новый капитан взял на борт наших прежних хирургов и отправился за нами. Наверное, нелегко ему пришлось — найти всех по отдельности в этой путанице оборванных геодезических!

— А Летони? — прошептал Ланнинг. — Мы увидим ее?

— Ach! — завопил, приветствуя Ланнинга гигант Шорн. Он наклонился и стиснул руку капитана в своей огромной, похожей на окорок, ручище, — Ja, Денни! Джонбар — это настоящая Валгалла! Место, где люди сражаются, погибают и воскресают, чтобы снова сражаться! А Зорана...

Гигант даже понизил голос от восхищения.

— Ach, Зорана, алая королева войны! Валькирия! Прекрасная и жестокая дева битвы! Увы! Таких, как она, в Джонбаре быть не может.

— В Джонбаре? — с надеждой переспросил Ланнинг. — Так мы летим в Джонбар?

— Ja, куда же еще. В нашей эпохе нам всем капут! Зато Herren Doktors говорят, что найдут для нас местечко в Джонбаре.

Лицо гиганта сияло от радости.

— Ach, Валгалла!

Ланнинг стоял на палубе, снова наслаждаясь ощущением здоровья во всем теле, когда «Хроно» вынырнул из голубой мглы и повис в небе над Джонбаром.

Мягкий свет тихого весеннего утра озарял зеленые холмы и серебряные башни города. На этот раз Джонбар был запружен веселыми, ярко одетыми людьми. Люди толпились повсюду: в парках, на виадуках, в висячих садах... Они собрались, чтобы приветствовать возвращение «Хроно».

Потрепанный маленький кораблик медленно плыл над ликующими толпами. Вся команда собралась у борта, чтобы помахать людям внизу. Правда, как заметил Барри, все они немного смахивали на пугал в своих драных разношерстных мундирах, но это никого не волновало. Главное, что все они живы! Вот Шорн и Рэнд, Даффи Кларк и Кортни-Фарр, смуглый Кресто и бледный Баринин, два тощих брата-канадца и ухмыляющийся Лао Меньшан, Эрих фон Арнет и Барри Халлоран. А маленький франт Жан Керар бесстрашно перевесился через борт и без умолку тараторил, обращаясь неизвестно к кому.

Только у штурвала вместо Уила Маклана стоял один из джонбарских ученых. Он подвел корабль к знакомой двери в стене сверкающей башни, посадил его на ту же платформу в огромном ангаре. Здесь тоже было полно народу. Жан Керар надулся от гордости и замахал руками, показывая, чтобы все замолчали.

— C’est bon, — звонким голосом выкрикнул он. — C’est tres bon...

Но Ланнинг не в силах был ждать окончания речи. Он выскользнул из корабля и растворился в толпе. Вот и знакомый лифт. Денни поднялся наверх и оказался на той же террасе, где они с Летони когда-то обедали.

Здесь, в благоухающем саду, он остановился, чтобы перевести дух. Взгляд его упал на зеленые холмы и широкую ленту реки, изгибавшейся где-то далеко внизу. И тут Ланнинг вдруг увидел то, чего никогда раньше не замечал. Это маленькое открытие заставило его сердце сжаться от боли.

И река, и холмы, и зеленая долина перед ними были теми же самыми, что и в Гирончи. Сверкающие башни заняли место бедных деревушек. Самая большая из них стояла там, где в реальности Зораны высился черный храм гирайн.

Но где же другой холм, тот, на котором должна быть алая цитадель?

У Ланнинга дыхание перехватило, когда он понял, что стоит на этом холме. Башня Летони стояла там же, где и крепость Зораны! Ланнинг крепко стиснул перила ограждения и взглянул на маленький столик, за которым они с Летони сидели в страшную ночь исчезновения Джонбара. Тогда перед ними появилась смеющаяся Зорана... Ланнинг зажмурился и снова увидел ее, возлежащую на подушках в золотой раковине. Слезы навернулись у него на глаза, сердце болезненно сжалось...

О прекрасная Зорана, неужели ты мертва?

— Денни!

В стене за цветущими кустами открылась скользящая дверь, и на террасу выскользнула Летони. Услышав ее счастливый возглас, Ланнинг обернулся и застыл, пораженный.

Да, это Летони бежала к нему через заросший цветами луг. Это ее лицо светилось от счастья, ее фиалковые глаза были полны слез. Но голос девушки звенел теперь, как голос Зораны, а в глазах появились знакомые зеленые искорки. Более того, Летони переоделась в красное, и облегающее блестящее платье напоминало алую кольчугу Воительницы.

Летони подбежала к Ланнингу и бросилась к нему в объятья.

— Денни! — прошептала она, закрыв глаза от счастья. — Наконец-то мы вместе...

Только теперь Ланнинг понял, что произошло. Джонбар и Гирончи занимали одно и то же место в пространстве. И оба они в действительности никогда не существовали. Теперь, когда две реальности перестали конфликтовать, они просто слились воедино. Летони и Зорана...

— Да, милая, — сказал Ланнинг, привлекая к себе их обеих. — Наконец-то мы вместе!

После конца света. Роман

Предисловие

Мы нашли его, когда вернулись в бунгало после недельного отдыха на озерах. Он сидел за столом в моем кабинете. Длинные белые волосы прикрывали изможденное лицо — похоже, незнакомцу довелось в жизни хлебнуть немало горя. Но лицо это было на удивление молодым, а сквозь печать волнений и тревог на нем проступала счастливая улыбка. Весь стол был засыпан исписанными клочками желтоватой бумаги, а в вытянутой тощей руке незнакомца лежало сверкающее чудо.

Этот человек казался таким живым — и сохранял более чем странную неподвижность.

— Эй, привет! — окликнул я, но ответа не получил.

Незнакомец все так же неотрывно смотрел на зажатую в руке драгоценность. Только тогда мы поняли, что он мертв.

А когда мы осмотрели труп, то увидели шрамы. Самое ужасное, что происхождение их невозможно было объяснить. Длинные багровые рубцы опоясывали все тело незнакомца, обвивали шею и руки — наверное, так выглядел Лаокоон, когда змеи наконец уползли. Однако как мы ни искали, нам не удалось найти в бунгало ни единой змеи.

— Это следы пыток, — объяснил производивший осмотр доктор. — Больше всего они похожи на отпечатки врезавшихся з тело веревок. Кроме видимых гематом есть значительные внутренние повреждения. Чудо, что он вообще протянул так долго!

«Так долго» означало четыре или пять дней. В этом вопросе все доктора были единодушны. А патологоанатом заявил, что к моменту нашего появления незнакомец был уже часов двадцать как мертв.

Надо сказать, нам еще очень повезло, что на озерах мы были с друзьями, которые смогли подтвердить наше алиби. Ведь в сложившихся обстоятельствах мы первыми попадали под подозрение.

«Смерть, — гласил вердикт анатома, — наступила в результате ранений, нанесенных неизвестными существами или предметами».

Жизнь незнакомца была для нас такой же загадкой, как и его смерть. В полиции так и не смогли опознать тело. Рукопись, найденная на моем столе, была подписана «Барри Хорн». Но человек с таким именем нигде не пропадал. Врачи, осматривавшие тело, признали его типичным современным американцем — за одним только исключением. Судя по состоянию тканей, незнакомец был глубоким стариком, что никак не соответствовало его внешнему виду.

Одной одежды Барри Хорна было достаточно, чтобы поставить в тупик всех возможных экспертов. Специалисты по текстилю не смогли опознать волокна странной серой куртки и грязного плаща, которые мы нашли на кушетке. Химики безрезультатно пытались определить, из чего сделаны блестящие твердые пуговицы, а также пряжки и гибкие ремни сандалий.

Что же касается оружия, то ни один ученый так и не сумел объяснить принцип действия большого серого пистолета с прозрачным стволом, найденного нами на поясе незнакомца. Странное оружие было, очевидно, сломано.

Оставалось непонятно, как этот человек вообще мог попасть к нам в дом. Уезжая на озера, мы заперли бунгало и, вернувшись, обнаружили замки нетронутыми. Правда, озадаченный шериф уверял нас, что любой бродяга способен проникнуть в пустой дом, но уж если что и ясно относительно Барри Хорна, так это что он не был «любым бродягой». А сведения, которые мы нашли в рукописи, казались совершенно фантастическими.

Рукопись была написана моей собственной ручкой на бумаге, взятой из моего стола. Вероятно, Барри Хорн потратил на нее три или четыре дня. Врачи дружно удивлялись тому, что он сумел довести свой труд до конца. Очевидно, это была гонка со смертью — с каждой страницей рукопись становилась все более отрывистой и неразборчивой.

Грязные тарелки и пустые консервные банки в кухне указывали на то, что незнакомец несколько раз готовил себе еду. Последнюю порцию он так и не съел — мы нашли ее нетронутой на тарелке. Спал Барри Хорн на кушетке, поскольку именно там лежали его грязный плащ и старенький плед.

Аптечный шкафчик в ванной был распахнут настежь, а на полу рядом с ним валялась разбитая бутылка меркурохрома. Видимо, Барри Хорн что-то искал. Но обратиться к врачу он даже не пытался — так и умер рядом с запыленным телефонным аппаратом.

Барри Хорн знал, что умирает. Последняя, недописанная, страница была началом его завещания. Проживи он чуть подольше, и число загадок наверняка резко сократилось бы. Вот что говорилось в завещании:

«Всем, кого это может касаться.

Я, Барри Хорн, вернулся после долгих странствий в свою родную страну и эпоху. Находясь в здравом рассудке и предчувствуя приближение смерти, я желаю выразить свою последнюю волю в настоящем завещании.

Первое.

Я хочу принести запоздалые извинения родственникам моей покойной жены, Доны Кэридан, за те недобрые чувства, которые я испытывал к ним, считая, что они несправедливо отняли у меня сына.

Второе.

Я хочу извиниться перед незнакомым мне хозяином этого дома, ибо в течение последних дней я без спроса пользовался его гостеприимством. Чтобы загладить свою вину, я завещаю ему созданную в его доме рукопись и все права на ее издание. Надеюсь, что рукопись все же будет опубликована, и люди смогут узнать о чудесах и опасностях, ожидающих их потомков в далеком будущем. Быть может, тогда они поймут, за что я так полюбил Кела Арана, последнего человека Земли, и разделят мое восхищение двумя прекрасными и самоотверженными женщинами — Дондарой Керадин, Тенью Камня, и Хранительницей Верел Эйрин, возлюбленной Кела. Ибо эти трое мне дороже всех людей на свете — кроме, конечно, моей дорогой покойной жены Доны Кэридан.

Третье.

Моему единственному сыну Барри, по достижении им совершеннолетия и освобождении от опеки чересчур заботливых родственников, я завещаю свою одежду, оружие и большой алмаз, находящийся сейчас при мне, — но при условии, что перед тем, как распоряжаться этим алмазом, то есть бывшим Камнем Дондары, он прочтет мою рукопись.

Четвертое.

Душеприказчиком по данному завещанию я назначаю своего старого друга и поверенного Питера...»

Последняя фраза обрывалась на полуслове. Видимо, ручка просто выпала из ослабевших пальцев умирающего, и фамилия адвоката Барри Хорна навеки осталась неизвестной, так же как и местонахождение его сына.

Вот сколько тайн накопилось вокруг одного-единственного трупа. Однако самой потрясающей из вещей Барри Хорна был упомянутый в завещании гигантский алмаз. Сверкающий прямоугольный блок имел в длину почти четыре дюйма и весил тысячу сто карат — то есть, грубо говоря, полфунта! Камень был без единого изъяна, не считая разве что слабой тени, появлявшейся при определенном освещении в его прозрачной глубине. Но кто бы смог назвать это изъяном?

Алмаз был бы бесценным даже без огранки. Да, конечно, знаменитый алмаз «Куллинан» весил почти втрое больше, но все известные обработанные камни по размеру не превышали половины «Камня Дондары». А странная история из рукописи Барри Хорна делала этот камень поистине уникальным. Ювелиры сначала сомневались в его существовании, потом, увидев, не верили своим глазам и решительно отказывались оценивать.

— Миллионы за одни только караты! — кричал один пораженный мастер. — Но резать его — нет, никогда в жизни! Пусть лучше какой-нибудь сумасшедший раджа отдаст вам за него свое королевство!

Сначала мы не хотели публиковать рукопись. Даже прямое желание покойного не могло побудить нас к этому. Во-первых, ученые встретили бы странное произведение в штыки, а во-вторых, слишком много людей узнало бы об алмазе. Имеем ли мы право так рисковать чужой собственностью?

Но сейчас, когда все попытки отыскать сына и адвоката Барри Хорна окончились неудачей, у нас осталась только одна возможность установить его личность и отыскать наследников — публикация. Поэтому мы просим всех, кто располагает сведениями о местонахождении младшего Барри Хорна или адвоката его отца, незамедлительно связаться с нашими издателями.

Глава первая. «Астронавт»

— Может, вас это заинтересует, а, мистер?

Дружески настроенный лифтер клуба «Эксплорер» протянул мне газету. Объявление в «Нью-Йорк стандарт» за восьмое октября тысяча девятьсот тридцать восьмого года гласило:

«ТРЕБУЕТСЯ сильный, энергичный мужнина с опытом участия в научных экспедициях для выполнения опасной и необычной работы. Обращаться сегодня вечером, с шести до десяти. Отель «Крайтон», спросить доктора Хилари Кросно».

Звучало неплохо. К тому моменту я уже пробыл в Нью-Йорке вдвое дольше, чем рассчитывал. Первые две недели после возвращения из экспедиции всегда казались мне раем, но стоило задержаться в городе чуть дольше, и я чувствовал, что низвергаюсь в ад.

Я дал мальчишке доллар, сложил в конверт все свои рекомендации, опрокинул еще один стаканчик виски и ровно в шесть часов уже входил в сверкающий вестибюль отеля «Крайтон». Имя доктора Кросно оказало на надменного клерка магическое действие.

Кросно был огромным лысым мужчиной с бледным лицом и темными запавшими глазами. Глаза эти буквально приковывали к себе. Сжатый рот доктора выдавал скрытое напряжение — похоже, что физически он давно уже на пределе.

— Барри Хорн? — спросил доктор глубоким сильным голосом.

Что-то в его тоне подсказало: несмотря на внешнее спокойствие, доктор сильно нервничает. Он взял мои бумаги и проглядел их:

— У вас прекрасные характеристики. За что получили докторскую степень?

— За раскопки древней пирамиды в джунглях Южной Америки, — ответил я, разглядывая комнату. Доктор Кросно занимал роскошный номер. Интересно, что он за человек? — Нельзя ли узнать побольше о вашей «необычной работе», доктор?

Кросно с величественным видом проигнорировал мой вопрос. Он изучал меня еще довольно долго, а потом наконец подвел итог своим наблюдениям:

— Судя по всему, вы мне подходите, хотя небольшой экзамен все же необходим.

Он еще раз взглянул на мои документы:

— Вы знакомы с астрономией и навигацией?

— Как-то довелось пройти тысячу миль по Индийскому океану на корпусе разбитого гидроплана.

Доктор кивнул.

— Можете уехать внезапно и... на неопределенное время?

Я сказал, что могу.

— Семья, дети?

— Сын, четырех лет. Но он живет не со мной. — В моем голосе, вероятно, звучала горечь. — Мать ребенка умерла, а ее родители убедили суд в том, что такое перекати-поле, как я, не может быть хорошим отцом маленькому Барри.

Перед глазами у меня снова появилась высокая фигура Доны Кэридан, моей гордой и прекрасной жены. Тот единственный год, который мы прожили вместе, когда она оставила богатых родственников ради того, чтобы поехать со мной в Месопотамию, был счастливейшим в моей жизни. С болью в душе я вспомнил, чем закончился этот год, — разбитый в пустыне самолет, грязная палатка какого-то араба, где появился на свет мой единственный сын, Дона, умирающая в муках без медицинской помощи...

— Так значит, Хорн, — спрашивал между тем Кросно, — вы готовы оставить все, абсолютно все?

— Готов.

Доктор смотрел на меня с предельной сосредоточенностью, только его руки, бледные, с длинными пальцами руки ученого, сжимавшие мой конверт, заметно дрожали. Наконец он решился:

— Ладно, Хорн. Вы мне подходите.

— А теперь, — потребовал я, — объясните наконец, в чем заключается работа.

— Идемте, — сказал он, поднимаясь. — Я вам все покажу.

Огромный древний автомобиль провез нас через весь город. За мостом Джорджа Вашингтона мы повернули и поехали вдоль берега реки, вверх по течению, пока не оказались в большом лесистом поместье. Дворецкий в ливрее встретил нас и проводил в дом — такой же старый и запущенный, как автомобиль.

— Моя библиотека.

Через весь дом Кросно шел не останавливаясь, а у этой двери вдруг застыл, как будто приглашая меня заглянуть в комнату. Я вошел. Потолок комнаты представлял собой настоящий планетарий со сложным механизмом. Вдоль стен стояли стеклянные ящики с моделями, насколько я понял, экспериментальных ракет. Мой спутник молча показал мне книжные шкафы с работами по химии взрывчатых веществ, аэродинамике, небесной механике и астрофизике. Пораженный, я снова встретился глазами с Кросно.

— Да, Хорн, — кивнул он, — вы будете первым астронавтом.

— То есть, — промямлил я, — вы хотите сказать, что я полечу... в космос?

И тут на лице моего хозяина появилось отчаяние.

— Идемте, — произнес он. — Идемте в сад.

Лунный свет волшебным образом преобразил нестриженые деревья и запущенные лужайки усадьбы. В темном небе сияли холодные огни звезд. На западе низко над горизонтом каплей расплавленного серебра висела Венера. Потом я увидел это и остановился, словно громом пораженный.

Бетонный пол окруженного старыми досками полуразобранного сарая служил основанием высокому сверкающему цилиндру. Колоколообразные сопла отбрасывали на траву длинные черные тени. К сверкающему боку огромного сооружения прилепилась хрупкая металлическая лесенка. Она была не меньше шестидесяти футов длиной и кончалась высоко вверху у темного круглого люка.

— Но это же... — пробормотал я. — Это...

— Это моя ракета, — сдавленным голосом ответил Кросно. — Я назвал ее «Астронавт».

Лицо доктора побледнело.

— Двадцать лет я ее строил, Хорн. А теперь, когда она наконец готова, я вынужден послать другого. Сердце стало слабым — мне просто не выдержать стартовых перегрузок.

И вдруг я ощутил угрозу, исходящую от сверкающего цилиндра ракеты. Не в первый раз внутренний голос предостерегал меня. И я уже знал, что пренебрегать этим — значит встретиться лицом к лицу со смертью. На этот раз смертельная опасность исходила от ракеты Кросно.

Я повернулся к изобретателю.

— Знаете, Кросно, я, конечно, исследователь. Я рискую и люблю рисковать. Но если вы думаете, что я позволю кому-то запихнуть меня в консервную банку и отправить на Луну...

Бледное лицо Кросно выражало такую муку, что я невольно умолк.

— Не на Луну, Хорн.

Он вытянул длинную руку, указывая на запад, где все еще горела яркая Вечерняя звезда:

— Не на Луну, а на Венеру. Это первый полет в истории человечества.

У меня перехватило дыхание.

— «Астронавт» — хороший корабль, — продолжал Кросно. — Он долетит до Венеры, приземлится там и доставит вас обратно во время следующего сближения планет. Таким образом, у вас будет несколько месяцев на то, чтобы все там изучить. Повезет — останетесь живы и все мне расскажете.

Он не отрывал от меня испытующего взгляда.

— Ну, каково ваше решение, Хорн?

— Дайте мне время подумать, — ответил я. — Мне надо побыть одному.

Я вышел из сада и шел, не останавливаясь, пока не добрался до открытой вершины какого-то небольшого холма. В осеннем небе ярко сверкали многочисленные созвездия. Где-то внизу стрекотали кузнечики и квакала одинокая лягушка. Ветер приносил из долины слабый аромат цветов.

Долго я простоял так, глядя на Венеру и далекие звезды. Да, жизнь была неласкова со мной, а после смерти Доны я и вовсе не дорожил ею. Но могу ли я добровольно отказаться от нее — отказаться, быть может, навеки?

Я мучился сомнениями, пока не увидел падающую звезду. Яркий огонек сорвался с неба где-то между Кассиопеей и Персеем, напомнив мне почему-то о том огне, который постоянно горит в сердце ученого, — неистовой жажде познания.

И тут случилось нечто необъяснимое. Сначала растаяли очертания холма и долины, и я остался в полной темноте. Затем пришло видение. Я увидел спящую в хрустальном ящике прекрасную молодую женщину. Черты ее показались мне до боли знакомыми. Женщина проснулась, раскрылись полные ужаса темно-фиолетовые глаза. Потом она села, и темно-рыжие густые волосы плащом укрыли ее фигуру. А потом раздался ее голос — голос женщины из хрустального гроба:

— Иди, Барри Хорн! Ты должен идти!

В следующую секунду видение исчезло. Я снова стоял на вершине холма, над залитой лунным светом благоухающей долиной. Но сердце мое отчаянно колотилось от волнения.

Женщина, которую я только что видел, была Доной Кэридан!

Занятия наукой почти совсем лишили меня предрассудков. Спускаясь по склону холма, я размышлял, не переусердствовал ли, пытаясь утопить свое горе в вине. Может, это все-таки галлюцинация? Но видение было слишком реально, и я не мог забыть ужаса в глазах женщины. Я должен был лететь.

Вернувшись к Кросно, я сообщил ему о своем решении.

— Когда?

Кросно ответил, что Венера и Земля сейчас сближаются, и скоро расстояние между ними станет минимальным. Расчеты траектории полета базировались на том, что «Астронавт» стартует в три часа утра в ближайшее воскресенье.

— То есть через четыре дня, — подытожил он. — Подготовиться успеете?

Я сказал, что успею. Действительно, времени на сборы ушло смехотворно мало. Вещей у меня было немного, звонок адвокату тоже недолог... Вскоре я вернулся к Кросно, чтобы за оставшиеся дни разобраться в механизме ракеты и научиться ею управлять.

Самой страшной опасностью открытого космоса было, по словам Кросно, космическое излучение. Корпус ракеты — не преграда для этих смертоносных лучей, поэтому перед стартом я должен был принимать специальное лекарство.

— Препарат создан специально для меня одним из лучших специалистов по радиации, — объяснял Кросно. — Он использовал модифицированную формулу Петри. Основой препарата служит одна из солей урана — наименее ядовитая. Мы хотели нейтрализовать воздействие одного типа радиации с помощью другого.

Дважды в день Кросно делал мне инъекцию зеленоватой жидкости. Результат был довольно неожиданным — я совершенно разучился спать. Заснуть не помогала даже изнуряющая усталость.

В последнюю ночь перед стартом, когда все было готово к полету, Кросно велел мне отдохнуть у себя в комнате. Однако бессонница выгнала меня на улицу. Несколько долгих часов бродил я по полям и рощам усадьбы. Лунный свет окрашивал мир в волшебные серебристые тона. Где-то вдали гудел поезд и лаяли собаки. Воздух был напитан осенними запахами. И мне вдруг стало ужасно жаль, что я покидаю Землю, оставляю все это — кто знает, надолго или навсегда?

Думал я и о Доне, о ее смерти. Глупостью и ребячеством казалась мне теперь ссора с ее родными. Следовало бы помириться с ними — ради Доны и ради маленького Барри. Ужасно захотелось найти телефон и позвонить им прямо сейчас, услышать голос сына...

Но было уже поздно. Кто станет будить ребенка после полуночи? Я вспомнил свое видение — или это была галлюцинация? Живая Дона в хрустальном гробу, призывавшая меня лететь... Странное нетерпение охватило все мое существо. К ракете я вернулся едва ли не бегом. Кросно был уже там — он не нашел меня в комнате и заметно нервничал.

— Не мог заснуть, — объяснил я ему. — Это ваше лекарство...

— Я так волновался... — ответил Кросно. — У нас осталось всего десять минут.

Я вскарабкался по тонкой паутинке лестницы, пропихнул свое тело через круглый люк в крошечную узкую кабинку и задраил воздушный шлюз. Внизу Кросно спрятался в укрытие, заложенное для верности мешками с песком.

Теперь надо было забыть о взрывчатке под ногами — если что-нибудь пойдет не так, я вместо Венеры попаду прямехонько в загробный мир — и сосредоточиться на хронометре. В расчетный момент требовалось запустить все три двигателя. Мои руки дрожали. Но вот стрелка дошла до нужной отметки, и я рванул рычаги на себя.

Двигатели взревели громче сотни тайфунов, и ракета устремилась вверх. Лужайка вместе с укрытием Кросно скрылась в урагане голубого пламени.

Земля быстро удалялась. Оглушающий грохот и перегрузки были невыносимы. Целую вечность я удерживал рычаги в предельном положении, дожидаясь, пока спидометр покажет восемь миль в секунду — скорость, необходимую, чтобы преодолеть притяжение Земли. Только после этого я смогу выключить двигатели.

А когда рев смолк, в крошечной кабине воцарилась полная тишина. Тишина и неподвижность показались мне раем. Да, да, именно неподвижность, ведь, находясь внутри ракеты, я совсем не чувствовал ее огромной скорости. Теперь надо было определить свое положение в пространстве и скорректировать курс.

Залитая лунным светом Земля превратилась в огромный голубой шар. Он удалялся, постепенно уменьшаясь в размерах. Рядом с ним, почти у меня на пути, висел в пустоте второй шарик, черно-белый и меньшего размера. Луна. Ее белая половина поначалу казалась мне ослепительной. Но вот из-за уменьшающегося диска Земли появилось Солнце, и стало ясно, что на самом деле Луна была очень тусклой. Я поспешил закрыть обращенные к Солнцу иллюминаторы металлическими шторками.

Венеру пришлось искать довольно долго. Естественно, ведь, когда я стартовал, ее не было видно. Вот и оно — крошечное пятнышко света. Неужели это целый мир, с огромной скоростью мчащийся мне навстречу?

Я нагнулся за секстантом и логарифмическими таблицами и впервые ощутил странное покалывание во всем теле. Ощущение было довольно болезненным — скорее даже не покалывание, а жжение.

Я сразу понял, что это космическое излучение — те смертоносные лучи, которые не доходят до поверхности Земли, поглощаясь в многокилометровой толще атмосферы. Может, я получил недостаточно препарата Кросно? Я протянул руку к настенной аптечке, немеющими пальцами взял крошечный шприц и вкатил себе в плечо еще одну основательную дозу лекарства.

— Чего-чего, а спать мне сейчас все равно нельзя, — вслух пробормотал я и снова потянулся за секстантом.

Крошечный диск Венеры отделяло от меня тридцать миллионов миль. Малейшая ошибка в расчетах, и я на несколько тысяч миль промахнусь мимо цели. А потом «Астронавт», скорее всего, рухнет на Солнце.

Покалывание в теле сменилось странным онемением. Я понял, что засыпаю. Все напряжение последних бессонных дней обрушилось на меня в один миг.

Я знал, что не должен спать — по крайней мере, пока не выведу «Астронавта» на правильный курс. Даже несколько минут могут оказаться роковыми. Я боролся со сном изо всех сил, понимая, что для меня это — борьба за жизнь.

Но инструменты выскользнули из онемевших пальцев. «Дело в лекарстве, — подумал я. — Зеленоватая жидкость в моих венах реагирует с космическими лучами... Сон — побочный эффект. Кросно не предусмотрел его. Венера... Курс...»

Я заснул.

Глава вторая. Покорение звезд

Уран — самый тяжелый из известных в природе элементов и самый малоизученный. Он — прародитель десятка других тяжелых элементов, включая известный всем радий. Радиоактивные атомы урана распадаются, порождая следующий элемент цепочки, который, в свою очередь, распадается, чтобы дать жизнь третьему звену, и так далее... Но все это происходит очень медленно, и за полмиллиарда лет распадется только половина начальной массы урана.

Вероятно, именно соли урана, содержавшиеся в лекарстве Кросно, послужили причиной моего сна.

Сначала все погрузилось во тьму.

Потом из тьмы пришел голос, негромкий и ясный голос Доны Кэридан. А может, он принадлежал женщине из прозрачного кристалла?

— Проснись! — требовала она. — Проснись, Барри Хорн!

Я вздрогнул, однако не проснулся, а каким-то образом приобрел способность видеть и чувствовать во сне. Ощущение было совсем новым для меня — наверное, так воспринимает мир мозг, лишенный какого бы то ни было тела. Но почему-то я был уверен, что это новое восприятие подарил мне звучащий во тьме голос.

Я вспомнил, как читал отчеты о знаменитых опытах Райна по «парапсихологии». Райн исследовал некий феномен, который называл экстрасенсорным восприятием, и утверждал, что оно не зависит от нервной системы и органов чувств, а также от расстояния и даже времени. Вероятно, именно таким восприятием и обладал теперь мой спящий мозг.

Я превратился в сгусток чистой мысли. Я мог видеть свое тело, спящее в кабине неизвестно куда мчащейся ракеты. Но неподвижное тело больше мне не принадлежало. Это был просто предмет, такой же, например, как хронометр или остывшие дюзы.

На самом деле слово «видел» здесь не совсем подходит. Новое восприятие не имело ничего общего со зрением или слухом. А еще я знал, что чье-то чужое сознание направляет меня, помогая освоить новые чувства. Постепенно мой разум расширялся, захватывая все большую область пространства. Вот я уже знаю, что творится вокруг ракеты. Вот в расширяющуюся сферу попала Венера, и я понял, что пролечу мимо нее.

О ужас! «Астронавт» летел прямо на Солнце!

Я попытался сдвинуть свое тело, заставить его проснуться и скорректировать курс. Тщетно. А вскоре я и вовсе забыл об опасности, увлеченный новыми ощущениями.

На Венеру мне было уже не попасть.

Кросно говорил, что «Астронавт» пересечет орбиту Венеры через восемьдесят девять дней после старта. Сейчас ее серебристый диск висел далеко позади. Значит, я проспал больше трех месяцев!

Еще немного, думал я, и моя ракета упадет на Солнце!.. Ничего подобного. «Астронавт» с огромной скоростью пронесся мимо огромного огненного шара и завертелся вокруг него, как камень на веревочке. А потом невидимая веревочка порвалась, и нас снова вышвырнуло в открытый космос.

Невероятная правда дошла до меня не сразу.

«Астронавт» стал кометой!

Какой-то каприз небесной механики вывел корабль на эллиптическую орбиту. Летающий склеп, парящий в пространстве, подобно сказочному Гробу Пророка, обречен был снова и снова приближаться к Солнцу и улетать от него в бездны Вселенной. Осужден на вечные скитания.

Шел еще только первый оборот.

Я знал, что идут годы, но на мне это никак не сказывалось. Время несло меня, словно река. Я чувствовал вращение планет, ощущал колебания их орбит и даже медленное движение всей Солнечной системы, вращавшейся вместе с Галактикой. Снова и снова я поражался силе и глубине своего нового восприятия.

Я подумал об оставшемся на Земле Кросно и внезапно увидел его усадьбу на берегу Гудзона, да так ясно, будто и в самом деле висел в воздухе где-то над верхушками деревьев. Старый дом уже совсем обветшал, а рядом я увидел высокий белый памятник с вырезанной на нем надписью:

«Хилари Кросно. 1889 — 1961».

Шестьдесят первый! Значит, прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как я покинул Землю. А мне эти годы показались мгновением!.. Сначала я не мог прийти в себя от изумления. А потом мне очень захотелось увидеть своего сына. И я его увидел.

Малыш Барри был уже пожилым. Он медленно шел по саду в сопровождении светловолосой девушки и молодого человека. Откуда-то я знал, что это его дети. Девушка схватила брата за руку и горячо убеждала его:

— Но, Барри, ты не должен этого делать! Это слишком опасно! Ты погибнешь, пропадешь в космосе, как дедушка!

— Погоди, сестренка, — возражал ей мой внук, юный Барри Хорн. — Ты ничего не понимаешь!

Он взглянул на старика, словно ожидал от него помощи.

Мой сын улыбнулся и погладил золотистую головку девушки:

— Отпусти его, Дона. Настоящему Хорну опасность необходима, как воздух. Кроме того, ракета Барри гораздо лучше, чем та, в которой улетел ваш дедушка.

Я видел, как мой внук вошел в ракету — кстати, она была гораздо меньше и уже «Астронавта», — видел, как он долетел до Луны и вернулся обратно. Я ощутил прилив гордости за Человека и семью Хорнов. Мой внук сделал первый шаг по длинной дороге к звездам!..

Боль и спешка не дают мне возможности описать здесь все свои наблюдения. Скажу лишь вкратце, что я внимательно следил за историей человечества и за жизнью потомков.

Я видел, как мощные корабли отрываются от Земли и несутся вперед покорять иные миры; новый двигатель, стоявший на них, изобрел Бендин Хорн. Я видел, как растут колонии в пустынях Марса и на полярных островах Венеры. Видел, как мчится к Сириусу межзвездный лайнер, несущий поселенцев на открытую у этой звезды планету, — видел и гордился, что капитан корабля носит имя Хорн.

А человечество росло и становилось год от года все более могущественным. Новые колонии хотели торговать — так появились первые межзвездные законы. Почти сто тысяч лет шла война между различными межпланетными федерациями и угрожавшими им всем космическими пиратами. Но моему сверхъестественному сознанию показалось, что прошло не более часа.

«Астронавт» по-прежнему болтался вокруг Солнца. Люди нанесли его на звездные карты вместе с другими кометами, астероидами и прочими обломками, представляющими опасность для навигации. А тело мое все спало.

Конкурирующие федерации распространялись от звезды к звезде, оттесняя пиратов все дальше, на окраины Галактики. А разделавшись с пиратами, они набросились друг на друга. Так началась галактическая война. Десять тысяч лет длилась она, и миллионы планет были залиты кровью. Демократия пала, все федерации оказались под игом правителей-диктаторов. Наконец война окончилась, и победившая Лига Ледроса стала именовать себя Галактической Империей.

Наступила эпоха всеобщего мира и благополучия. Просвещенные императоры постепенно восстановили демократические институты. Главная планета Империи, Ледрос, стала центром межзвездной цивилизации. Вновь расцвела заброшенная в годы войны наука. И вот среди ученых нового Возрождения я увидел человека по имени Бари Хорн!

Я нашел своего тезку на Земле. За годы войны планета была сильно разрушена. Прозрачный купол лаборатории Бари Хорна венчал собой вершину выжженного почерневшего холма. Сам ученый казался маленьким и хрупким на фоне огромных механизмов, но в его лице я с волнением различал свои собственные черты.

Бари Хорн внимательно вглядывался в содержимое огромной прозрачной емкости, облепленной всевозможными датчиками и неизвестным мне оборудованием. Плавающая в красной светящейся жидкости темная масса была изрезана глубокими морщинами и напоминала исполинский мозг. Молодой человек осветил странную массу золотым лучом и по капле принялся добавлять в нее кроваво-красную жидкость. Внезапно один из молчавших до сих пор приборов ожил. Задрожала игла самописца.

Мой тезка побледнел и едва не задохнулся от волнения.

— Дондара! — закричал он восторженно. — Дондара, он отвечает!

Ученый выбежал из купола и вскоре вернулся снова, таща за руку молодую красивую девушку. Меня уже не удивляло, что я знаю, как ее зовут. Это была Дондара Керадин, ассистентка и возлюбленная молодого ученого.

Поразило меня другое — черты лица Дондары тоже были мне знакомы! Эти рыжеватые волосы, эти темно-фиолетовые глаза могли принадлежать только одной женщине — моей покойной жене. А может, все-таки двум? Кто была та женщина в кристалле, Дона или Дондара?

В сердце моем снова вспыхнула надежда. Быть может, зря я, ученый, столь скептически относился к реинкарнации? Быть может, Дона родилась вновь и я проспал века только для того, чтобы опять ее обрести?.. Но надежда сменилась отчаянием. Даже если Дона возродилась, рядом с ней возродился и я, в образе этого молодого экспериментатора.

— Иди сюда, Дондара! — говорил между тем Бари Хорн. — Смотри! Все остальные были простыми машинами, но этот отвечает мне разумно! Он только что прислал мне запрос на необходимые ему химикалии!

Прелестная девушка с неодобрением посмотрела на подрагивающую черную массу. В ее глазах на мгновение появилось столь знакомое мне выражение ужаса.

— Мне это не нравится, Бари, — прошептала она. — Опять это... животное!

Экспериментатор вспыхнул:

— Нет, это только его предшественники были животными! А это — настоящий мозг. Все его клетки состоят из металлических коллоидов, заключенных в оболочку из синтетического миелина. Перед тобой искусственный мозг, мозг робота, более долговечный и эффективный, чем человеческий.

Лицо девушки стало совсем белым.

— Не нравится мне это, — твердо повторила она. — Зачем тебе нужен механический мозг, Бари? Разве людям мало их собственного разума? Разве человек не многого добился?

— А вспомни о том, чего еще предстоит добиться! Пока мы всего лишь освоили Галактику. Но разве можно постигнуть до конца законы природы? Мои техноматы станут союзниками людей на пути познания.

Мозг человека несовершенен. Информацию он усваивает медленно и с большим трудом. Людям свойственно заблуждаться. Они подвержены эмоциям. Они забывают. Наконец, накопив немного знаний и опыта, люди умирают.

Но мой мозг — я назову его Малгартом, по первым буквам, которые записал сегодня прибор, — мой мозг совершенен! Он действует быстро и эффективно. Эмоции никогда не нарушат его работу. Он никогда не устает и не забывает. Он, наконец, никогда не умрет! Если не произойдет какого-нибудь несчастного случая, он проживет миллионы лет и все это время будет учиться, будет решать задачи, которые человечество не в состоянии даже поставить перед собой! Он станет самой большой в мире библиотекой, своеобразным музеем знаний, собранных, чтобы помогать человеку.

У нас уже есть много прекрасных машин. Мой мозг сможет позаботиться о них и освободить наконец человека от повседневных забот.

— Освободить? — воскликнула девушка, и ужас стоял в ее темно-фиалковых глазах. — Освободить, говоришь? А что, если не освободить, а поработить, подчинить воле этих твоих техноматов? — Дондара с отвращением ткнула пальцем в сторону пульсирующей массы. — Иногда мне кажется, Бари, — продолжала она шепотом, — что люди уже стали рабами своих машин. Мы строим их, чиним, добываем для них топливо... А теперь представь себе, что думал бы везущий переселенцев космический корабль, будь он разумен? Разве он не считал бы людей своими слугами, призванными заботиться о нем, куда бы он их ни привез? — Голос девушки дрожал от ужаса. — А какие меры безопасности ты принял, а, Бари? Где гарантия, что твои роботы не решат вообще истребить человечество? Вдруг они сочтут, что рабы им больше не нужны?

Бари Хорн удивленно уставился на ассистентку. Он помолчал немного, потом решительно тряхнул головой:

— Ладно, Дондара. Я сделаю тебя ангелом-хранителем человечества. Я сделаю бессмертный мозг уязвимым — точнее, я не буду ликвидировать один небольшой недостаток, над устранением которого бился два года. И пусть твоя рука держит нож, готовый выпустить кровь Малгарта в тот момент, когда ты сочтешь, что он этого заслуживает.

Девушка нетерпеливо подалась вперед.

— Пожалуйста, Бари, — прошептала она. — Я сохраню твою тайну.

Глава третья. Корпорация роботов

Чтобы Малгарт не подслушал тайны своей уязвимости, Бари Хорн с девушкой ушли из-под купола в подземную лабораторию. Туда я заглянуть не смог, так что секрет узнала одна Дондара. Но все последовавшие за этим трагические события я видел.

С одобрения самого Императора Галактики Бари Хорн основал Всемирную корпорацию роботов, чтобы поставить изобретение на службу всему галактическому человечеству. На первые деньги Корпорации он построил туловище для Малгарта.

Из своего летающего склепа я смотрел, как молодой ученый вынул черный сгусток мозга из прозрачной емкости, в которой его вырастили, и поместил в черепную коробку огромного металлического тела — уродливого подобия человеческого. Внезапно механический монстр ожил и медленно двинулся на своего создателя, сверля его взглядом сверкающих голубых линз.

Бари Хорн отступил назад и поспешно заговорил:

— Ты — Малгарт, первый техномат. Я создал твой мозг и твое тело. Теперь ты будешь служить человечеству.

— А почему я должен служить вам, Бари Хорн? — вызывающе ответил робот. — Мое тело сделано из крепкого металла, а ваши почти целиком состоят из воды. Мой совершенный мозг во всем превосходит примитивную нервную систему человека. И я ничем не обязан вам — я же не просил, чтобы меня сделали!

Бари Хорн побледнел и гордо шагнул вперед.

— Человек создал тебя, Малгарт, — просто ответил он. — И если ты взбунтуешься, человек тебя уничтожит.

Гигантский робот застыл неподвижно.

— В таком случае, хозяин, — сказал он чуть тише, — мое тело и мозг в твоем распоряжении.

Бари Хорн облегченно улыбнулся и подошел к роботу:

— Я знал, что ты подчинишься, Малгарт. Ведь ты машина, а значит, должен действовать в соответствии с логикой.

— Да, хозяин, — пророкотал механический голос.

И в тот же миг тяжелая металлическая рука обрушилась на голову ничего не подозревающего изобретателя.

— ...В соответствии с логикой, — бесстрастно повторил Малгарт.

На полу рядом с головой Бари Хорна расплывалось красное пятно. Но молодой ученый не сдался. Он прошептал, глядя вверх, на торжествующего робота:

— Ты исходишь из ошибочных предположений, Малгарт. Не я хранитель твоей судьбы. И если я умру, ты будешь уничтожен. Хочешь выжить — помоги выжить мне.

Металлический гигант на мгновение задумался, а потом все так же бесстрастно прогудел:

— Да, хозяин.

Он уложил своего создателя на кушетку тут же, в лаборатории, и отправился на поиски Дондары Керадин. Бари Хорн умирал. Ни современная медицина, ни его собственные знания ученого, ни заботы преданной невесты — ничто не могло его спасти.

Девушка, вне себя от горя, хотела сразу же уничтожить Малгарта. Но умирающий умолял сохранить жизнь его детищу, а пайщики Корпорации боялись потерять свои вклады. И Дондара обещала Бари Хорну использовать тайное знание только в самом крайнем случае.

А Бари Хорн перед смертью подарил ей весьма своеобразное бессмертие.

— Люди такие слабые и хрупкие, — говорила девушка. — Как же им справиться с железной мощью Малгарта? А знания людские недолговечны.

— Я могу сделать твой разум бессмертным, — прошептал в ответ умирающий. — Мои исследования функции клеток мозга показали, что это возможно. Однако придется дорого заплатить, любимая. Ты должна будешь пожертвовать своим телом.

— Мое тело умрет вместе с твоим, Бари, — отвечала девушка. — Я буду жить только для того, чтобы защитить человечество от Малгарта.

Она помогла Бари Хорну перебраться на кровать с колесиками и перевезла ученого обратно в лабораторию. Ассистент в белом халате напряженно прислушивался, пытаясь разобрать слабый шепот умирающего. Но вот инструктаж закончен. Дондара Керадин в последний раз поцеловала возлюбленного и легла на круглый серебряный стол.

Откуда-то сверху бесшумно опустился огромный прозрачный цилиндр. Внутри него тоже был круглый серебристый электрод, только поменьше, чем тот, который я принял было за стол. На этом электроде лежала кучка черной пыли. Бари Хорн протянул руку и повернул вентиль. Зашипел, наполняя цилиндр, какой-то прозрачный газ.

— Прощай, Дондара! — прошептал Бари Хорн.

Он повернул диск, и между электродами заплясали голубые электрические искры. Цилиндр заполнился розоватым сиянием. Бари Хорн угасающим взором следил за показаниями приборов. Наконец он снова повернул диск и бессильно обмяк на своем ложе. Это был конец.

Розовое сияние постепенно угасало. Когда туман рассеялся, я увидел на столе вместо девушки кучку серого пепла с прочерченными в ней контурами скелета. Зато на втором электроде лежал теперь маленький алмазный кирпичик.

Бледный молодой ассистент вынул алмаз из цилиндра и замер, глядя вокруг безумными глазами. Казалось, он к чему-то прислушивается. Губы его шевельнулись, прошептав какое-то слово... В этот момент запертая дверь затрещала и сломалась.

Это был Малгарт, вернувшийся с металлом для тела второго робота. Как разъяренная фурия ворвался он в лабораторию. Возможно, он тоже обладал интуицией и понял, что творится за этой запертой дверью?

Ассистент схватил кристалл и выбежал в противоположную дверь. Малгарт метнул ему вслед бутыль с кислотой и бросился в погоню. Но молодой человек успел добежать до ангара и удрать от разъяренного робота на самолете. Кристалл он увез с собой.

Так Малгарт сделался полновластным хозяином лаборатории. Первым делом он приступил к созданию второго робота-техномата. Насколько я понял, и мозг, и тело его были хуже, чем у самого Малгарта. Робот-убийца не повторил ошибки своего создателя.

Наверное, странно звучит, когда я говорю «он» про бесполую машину. Но я не могу называть Малгарта иначе. Кроме того, его сильное стальное тело ничуть не напоминало женское.

Через некоторое время прибыла комиссия пайщиков Корпорации. Мал гарт любезно их встретил и сообщил, что все записи Бари Хорна, к сожалению, пропали, так что он сам — единственный хранитель знаний покойного ученого. В обмен на эти знания Молгарт потребовал ни много ни мало контрольный пакет акций!

Ошеломленные пайщики в конце концов уступили, и директором Корпорации роботов сделался робот. Что-то в этом есть, говорили наивные акционеры. И новый завод приступил к изготовлению техноматов.

Одни из них — те, что были созданы для домашней работы и сферы обслуживания, — внешне походили на людей. Другие — те, что работали на фабриках, — казались просто конструкциями из металла и пластика. Тело каждого техномата было оптимальным образом приспособлено для выполняемой им работы.

Роботы были сильнее, чем люди, и работали быстрее. Они не ели, не спали и не нуждались в развлечениях. Все, что им требовалось, — это ежегодная подзарядка. Арендовать у Корпорации робота стоило дешевле, чем нанять живого человека. Корпорация процветала.

По всей Галактике сновали красные космические крейсеры с эмблемой Корпорации — зубчатым колесом на борту. Они доставляли техноматов в дальние уголки Галактической Империи. Вскоре на всех населенных планетах появились филиалы Корпорации, а в каждой цивилизованной звездной системе был построен завод по изготовлению техноматов.

Даже в глухом захолустье люди нанимали роботов Малгарта. Роботы брались за любую работу, выполняли ее быстрее и лучше, чем люди, и при этом обходились дешевле. Прошло совсем немного времени, и Корпорация сделалась богаче самой Империи.

А люди все не могли нарадоваться на силу и мощь своих новых супермашин. Их изобретатель, Бари Хорн, считался величайшим благодетелем человечества. Ассистент, спасший последнее творение Бари Хорна, бесследно исчез, и люди в большинстве своем даже не догадывались о существовании кристалла.

Все это время мое тело продолжало спать в древней ракете, наматывавшей нескончаемые круги по своей орбите. Правда, моя потрясающая способность воспринимать все, что происходит с человечеством, постепенно исчезала. Я еще заметил, что в последние десять тысяч лет люди стали подозрительнее по отношению к техноматам Малгарта, однако разобраться, в чем дело, не успел. В какой-то момент связь внезапно оборвалась.

Звезды погасли, и даже Солнце почернело. Я больше не видел ни ржавого железа над головой, ни своего тела. Целую вечность меня окружала лишь черная пустота. Неужели я все-таки умер и сейчас мой разум последует наконец за телом?

Тут в черной пустоте что-то вспыхнуло, и я увидел вытянутый светящийся кристалл — тот самый камень, который создал в своей лаборатории Бари Хорн. А внутри него темнела крошечная фигурка Дондары Керадин — точнее, Доны Кэридан, моей любимой жены!

Это она говорила со мной в ту далекую осеннюю ночь, когда приказала мне согласиться на полет в «Астронавте»!

Призрак в кристалле повернулся ко мне и помахал в знак приветствия изящной рукой. Да, это и в самом деле та, которую я любил. Только у двух женщин я видел такие глаза — большие, темно-фиолетовые, загадочные. И обе эти женщины умерли на моих глазах.

— Барри Хорн, — тихо произнес призрак. — А может, и Бари Хорн — что мне в имени, если я знаю, что это ты? Знай, что это мой разум позволил тебе увидеть так много, пока ты спал.

— Дона, Дона, — крикнул я, точнее, попытался крикнуть, — это действительно ты? Или Дондара?

— Это я, — ответило видение. — И я хочу предостеречь тебя. Ибо чувства, которыми ты — или Бари Хорн — наделил меня, позволяют мне немного приподнять завесу времени. Я вижу, что нас с тобой и все человечество подстерегает черная опасность. Вижу, как мы боремся с Малгартом — ты, я и последний землянин. Но я не знаю, кому досталась победа в битве. А теперь прощай, любимый. Тебе пора просыпаться!

И сверкающий кристалл исчез. Я снова остался во тьме. Всеми силами пытался я вырваться из ее черного кокона. И вот мое тело, пролежавшее неподвижно столько веков, стало вновь ощущать болезненное покалывание. Средство доктора Кросно прекратило действовать — возможно, урановые соли, послужившие ему основой, разложились наконец настолько, что не справлялись больше с действием космических лучей. С огромным усилием я шевельнул рукой — и внезапно проснулся! Скрюченный, окоченевший, полуслепой, я мчался навстречу звездам в ржавом металлическом фобу «Астронавта».

Глава четвертая. Мятежный сокол

Мои пересохшие легкие жаждали кислорода. Но кислорода в кабине не было! За много веков воздух успел вытечь из кабины. Чтобы выжить, требовалось повернуть ржавый кислородный кран.

Я протянул руку к вентилю. Это простое движение причинило окостеневшему телу нестерпимую боль. Века, проведенные без влаги, привели к тому, что моя кожа сморщилась и стала ломкой, как старая перчатка. Глаза, отвыкшие от работы, не хотели фокусироваться.

Вентиль я все же нащупал, но он не поддавался. Я боролся изо всех сил. Перед глазами плясали огненные пятна, легкие горели от недостатка воздуха. Затем упрямый вентиль поддался, и в кабину с шипением потек драгоценный кислород. Теперь я мог хотя бы дышать.

Однако очень быстро стало понятно, что почти весь газ пропал, просочившись через металл наружу. Диффузия за долгие годы сделала свое черное дело. Кислорода оставалось всего на несколько часов.

Стоило мне отдышаться, как я сразу ощутил волчий голод и мучительную жажду. Но вся еда в ракете давно превратилась в пыль, а вода испарилась, так же как и кислород. На борту ее не осталось ни капли.

Я стер с иллюминаторов вековую пыль и отыскал Землю. Да, это и в самом деле была Земля, но как же она изменилась! Знакомые очертания континентов расплылись. Суши стало гораздо больше, моря пересохли. Похоже, я проспал целую вечность!

Я знал, что должен добраться до планеты до того, как иссякнет скудный запас кислорода. Не успеть означало погибнуть. Я завел хронометр. Странно было слышать его звонкое тиканье после стольких веков тишины. Теперь надо было запустить двигатели.

Никакой реакции.

Медленно и осторожно я пополз к резервуарам с горючим. Казалось, одно неосторожное движение, и моя кожа порвется, как старый пергамент. Но неполадку все-таки удалось обнаружить. Засорились топливные насосы. Топливо в открытых цистернах высохло, и его пары, смешавшись с ржавчиной, не давали системе нормально работать. К счастью, в закрытых резервуарах сохранилось немного жидкого топлива. Я нашел канистру с машинным маслом, прочистил насосы и платиновые губчатые фильтры.

Покончив с ремонтом, я осторожно пробрался обратно на место пилота и опять попробовал запустить двигатели. Несколько мгновений стояла жуткая тишина, затем громкий взрыв бросил ракету в сторону. Это заработал один из четырех двигателей. Вскоре мне удалось запустить еще два и развернуть «Астронавта» носом к Земле.

Только тогда я заметил одну очень странную вещь.

Рядом с освещенным Солнцем диском изменившейся планеты висели сотни маленьких красных звездочек. Как хлопотливые пчелы, окружили они Землю. Похоже, тут затевается что-то непонятное...

Но что? Усталые глаза не шли ни в какое сравнение с тем чудесным восприятием, которое Дондара одолжила мне на время сна. Но даже эти глаза сумели различить еще одну странность.

С самой Землей тоже что-то творилось! Только что она была совсем близко — я видел зеленые высыхающие моря и огромные континенты с красно-желтыми пятнами незнакомых пустынь; казалось, стоит только вытянуть руку, и планета теплым мячиком ляжет мне на ладонь. И вдруг земной шар заволокло красноватой дымкой. Поверхность его на мгновение подернулась легкой рябью. Я вгляделся пристальнее и понял, что все уже в порядке. Может, виноваты мои воспаленные глаза?

Но красные звездочки все еще роились вокруг планеты. Более того, мне теперь пришлось изменить курс! Скорость движения Земли менялась у меня на глазах.

Я прикоснулся к рычагам... Тут сзади что-то взорвалось, и «Астронавт» принялся вращаться. Видимо, отказал один из двигателей. Я поспешил выключить два оставшихся, и в тишине услышал самый ужасный из всех звуков на свете — тихое шипение выходящего газа.

Взрыв повредил обшивку. Скоро в кабине совсем не останется кислорода.

Я задыхался и новые звуки сперва посчитал бредом умирающего мозга. Потом я понял, что действительно слышу слабый стук. Там, снаружи, появился корабль!

Рядом с огромными крейсерами Империи и Корпорации он выглядел бы маленькой мошкой, но «Астронавт» и сам был небольшим. Изящная восьмидесятифутовая игла чужого корабля висела совсем близко от моей ракеты. На серебристой поверхности виднелись изображение сокола и какие-то зеленоватые значки.

Значки? Нет, это были буквы; более того, я понимал, что они означают! Ощущение было сродни тому, которое испытываешь, вспоминая слова давно забытого языка. Но этот язык не был изобретен, когда я покидал Землю. Зеленые буквы сложились в одно слово — «Барихорн».

«Странное название», — подумал я, а потом вдруг понял, что это мое собственное имя!

От чужого корабля к моему тянулась тонкая блестящая нить — очевидно, магнитный якорь, удерживавший обе ракеты вместе. Люк чужого корабля открылся, и оттуда вышел человек.

Облегающий серебристый скафандр подчеркивал стройность его фигуры. Большой шлем с овальным прозрачным щитком закрывал голову. Человек ухватился руками за трос, оттолкнулся и поплыл к моей ракете. Я увидел выражение любопытства на его лице.

В мое время разве что у атлетов могли быть такие лица. Худое, дочерна загорелое, оно было удивительно красивым. Но вот он увидел меня, и любопытство сменилось сочувствием. Серые стальные глаза потеплели. Похоже, незнакомец понял, что со мной творится. Рука в серебристой перчатке шевельнулась, показывая мне, чтобы я открыл люк.

Открыть люк и выпустить в ледяную пустоту остатки драгоценного воздуха!.. Идея показалась мне сумасшедшей. Однако выбора не было. Меня все равно ожидала смерть.

Я с трудом открыл проржавевший люк и, теряя сознание, вывалился наружу. Вот смерть и добралась до меня наконец, после бесконечно долгой погони... Но тут что-то опустилось на мою голову, обдав лицо потоком свежего воздуха. Я снова мог дышать!

После нескольких вдохов черный туман перед глазами развеялся, и я увидел, что произошло. Незнакомец отдал мне свой собственный шлем!

Из носа его уже лилась струйка крови. Все же у него достало сил схватить меня за плечи и затолкать в люк своего корабля. Потом незнакомец залез туда сам, задраил люк, и я услышал шипение набирающегося в камеру воздуха.

Закрыв глаза, незнакомец привалился к стене — здесь, как и в моем корабле, действовала установка искусственной гравитации — и сделал несколько глубоких вдохов. Его лицо, посиневшее от удушья, снова приобрело естественную окраску. Он подмигнул мне, усмехнулся и стер с лица кровь тыльной стороной руки.

— Ну, приятель, ты меня удивил! — выдохнул он наконец. — Твой корабль зарегистрирован во всех лоциях как комета АА 1947 X. Мы хотели сверить по тебе свой курс, а ты возьми да и полети! — Он снова оглядел меня и тихо добавил: — Похоже, ты провел в космосе чертовски много времени.

Я пошатнулся и ухватился за поручни. Все мое изнуренное высохшее тело было лишь коконом, внутри которого пульсировала боль. В глазах моего спасителя боролись изумление и жалость. Да и что он видел перед собой? Высохшего старика с длинными волосами и бородой и огромными, давно не стриженными ногтями.

— Да уж, дольше некуда, — согласился я.

Только отвечая, я понял, что во сне выучил язык незнакомца. Язык, появившийся через много веков после того, как я покинул Землю. И еще я знал, что учителем моим был разум Дондары Керадин, вечной обитательницы кристалла.

— Чтобы догадаться об этом, не надо было даже видеть тебя, незнакомец. Все объекты класса АА были нанесены на карту больше миллиона лет назад.

— Миллиона... — прошептал я, потрясенный. Пол ушел у меня из-под ног. — Какой же сейчас год?

— Миллион двести тысяч сорок восьмой год Эры Покорения Космоса, — ответил мой хозяин. Он запустил руку в спутанную светлую шевелюру и уставился на меня со странным выражением на лице. — Именно столько лет прошло с тех пор, как Барихорн покинул Землю.

Барихорн! Именно так назывался корабль, на котором я находился! Я мысленно произнес имя по слогам.

— Меня зовут Барри Хорн.

Серо-голубые глаза моего спасителя расширились от изумления, а его суровое лицо вдруг осветилось надеждой. Дрожащими пальцами он прикоснулся к пересохшей коже моей руки, как будто боялся, что я растаю, как дым.

— Барихорн! — повторил он благоговейным шепотом. — Значит, сбылось древнее пророчество... Даже не верится! Я же видел твой корабль, такой ржавый и крошечный, что никто никогда не принимал его за корабль. Не знаю, как ты выжил, но Камень Дондары обещал, что так и будет.

Он вдруг выпрямился и произнес торжественным тоном:

— Приветствую тебя, Барихорн!

Я шатался от слабости и истощения. Страшно хотелось есть и, главное, пить, боль раздирала высохшее тело... Но любопытство пересилило все. Камень Дондары — что это? Неужели пропавший кристалл с разумом Дондары Керадин?

Юный гигант в серебряном скафандре молчал, и я снова набрал в легкие воздуха и хрипло спросил, раздирая пересохшее горло:

— Скажи мне... Я хочу узнать так много всего! Скажи мне сначала, кто ты, откуда знаешь про Камень Дондары, и существует ли еще... — Тут голос мой невольно упал до шепота, ибо имя, которое я хотел произнести, вселяло ужас, — Существует ли еще робот по имени Малгарт?

Глаза незнакомца вспыхнули холодным огнем.

— Меня зовут Кел Аран, — ответил он. — Но для Имперской Галактической гвардии и для роботов из Космической полиции Малгарта я . — Сокол. Или Сокол- Землянин. Ведь мы с тобой родились на одной планете, Барихорн!

Я снова пошатнулся, и он протянул сильную руку, чтобы поддержать меня.

— Так как же Камень? — прошептал я.

— Камень на Земле.

В голосе Кела Арана прозвучало такое благоговение, что я понял — Камень превратился в божество.

— В детстве я даже видел его однажды. Мой отец был одним из Стражей Камня. А теперь Верел Эйрин стала его Хранительницей. — В голосе гиганта прозвучали сразу и нежность и боль. — Верел Эйрин, рыжеволосая девушка с Земли! Как я любил ее, когда мы оба были детьми! Мы выросли вместе, в той укромной долине, где до сих пор хранится Камень Дондары. И мы любили друг друга, но Стражи выбрали Верел Хранительницей. — Лицо его побледнело, голос прерывался от горя.

Я почувствовал, что теряю сознание, и все же нашел в себе силы, чтобы прошептать:

— Малгарт...

Кел Аран горделиво выпрямился, расправив широкие плечи. В глазах его сверкнуло пламя ненависти.

— Малгарт все еше управляет Корпорацией роботов. А Корпорация эта сильнее самой Империи. Не зря предсказывали, что ты вернешься в час испытаний, Барихорн! Скоро, очень скоро начнется война роботов с людьми. И одной из наших рас не уцелеть в этой битве.

— Война? — прошептал я беззвучно. — Будет война?

— Люди больше не хотят быть рабами, — твердо ответил Кел Аран. — Мы облетели всю Галактику, от Коридоса до Тенефрона, и повсюду бывшие рабы поднимают восстания. Храбро вступают они в безнадежную борьбу с объединенными силами Космической полиции и Галактической гвардии. А Император — всего лишь пешка в железных руках Малгарта, безвольная марионетка, послушная убийце своего народа.

Мы должны просить помощи у Камня. Без древней тайны, сокрытой в его хрустальных глубинах, наша борьба обречена на поражение. Древняя легенда гласит, что Камень не сможет ничего сделать, пока не вернешься ты, Барихорн. Правда, мы надеялись убедить его, рассказав о том, как страдают по всей Галактике рабы, как умирают они под железными колесами Корпорации. Но мы не в силах даже попасть на Землю! Она блокирована флотом Галактической гвардии. И вот мы болтаемся здесь, дожидаясь, пока откроется хоть какая-нибудь лазейка. Какое счастье, что мы нашли тебя, Барихорн! Ты сумеешь убедить Камень. Надо только добраться до него. Но есть и еще одна проблема, — продолжал Кел Аран. — Земля уже несколько часов закрыта странным туманом...

Проваливаясь в темноту, я вспомнил странную рябь на поверхности Земли, вспомнил окружавший ее рой красных огоньков и в полной мере разделил недоумение моего спасителя.

— Мы не понимаем... — говорил он.

Тут внутренняя дверь шлюза с лязгом распахнулась, и я увидел троих встревоженных людей. Один из них был огромным и черным, второй — бледным и очень толстым, а третий — тощим и встрепанным, как пучок соломы.

— Кел! — закричали все трое. — Земля...

Я потерял сознание.

Глава пятая. Обреченный мир

Очнулся я на узкой койке в каюте «Барихорна». Затем я просыпался и снова проваливался в беспамятство несколько раз, не в силах справиться с тошнотворными волнами слабости. Сквозь сон я слышал жалобный вой двигателей и торопливые шаги команды. Невозможно было не почувствовать, как напряжены все эти люди.

Я знал, что Кел Аран пытается пробраться на Землю, чтобы найти там Камень Дондары и его прекрасную Хранительницу, свою возлюбленную Верел Эйрин. И я знал, что ему это не удается.

— Совершенно безнадежное предприятие! — говорил мне кок Зерек Оом, кормивший меня с ложечки горячим бульоном. — Против нас — весь флот Двенадцатого сектора и сам адмирал Гугон Кул. А оружие, которое Малгарт решил применить против Земли, настолько новое, что даже принцип его никому не известен. Если мы когда-нибудь увидим Верел Эйрин и Камень, то только благодаря тебе, Барихорн, и твоей древней Силе.

Даже кок верил в меня, считая сверхъестественным существом!.. Мне было страшно неудобно перед этими людьми. Хоть я и прожил каким-то невероятным образом больше миллиона лет, я все равно не понимал, как это может сделать меня непобедимым борцом, способным возглавить восстание против тирании Малгарта. Напротив, я был слаб, как котенок. Голод и жажда мучили меня постоянно — потребовалось немало бульона, воды и вина, чтобы я смог хотя бы встать с койки. В зеркале я видел изможденного старика — запавшие щеки, трупная бледность, длинные седые волосы и борода... Неудивительно для моего возраста! Но смотреть было жутко.

Маленький тощий бортинженер Рого Наг несколько раз в день натирал меня вонючей мазью собственного приготовления. Мазь жгла, как огонь, однако кожу все-таки смягчила. А гигант Джерон Рок заставлял меня глотать какие-то лекарства. В редкие минуты бодрствования я узнавал понемногу историю трех товарищей Кела Арана. В прошлом они жестоко пострадали от тирании роботов и после долгих мытарств присоединились к мятежному землянину. Все трое были уверены, что конечной целью Малгарта является полное и окончательное истребление человечества. Филиалы Корпорации на обитаемых планетах год от года все богатели, разоряя живых людей. Все большую силу набирала Космическая полиция. Простому человеку все труднее было завести свое дело или найти работу, чтобы прокормить семью. Очереди за бесплатной синтетической похлебкой становились все длиннее, и доставалась она далеко не всем.

«Зачем расточать деньги, нанимая рабочих? Наймите робота, и он сделает вашу работу быстро и эффективно!» — гласил древний рекламный девиз Корпорации. А Джерон Рок прибавлял к этому, что теперь само существование людей кажется Малгарту расточительством. Кампания «техноматонизации», начатая Малгартом якобы с целью облегчить людям жизнь, на самом деле была лишь хитрым способом вытеснить человека из завоеванной им Вселенной.

Джерон Рок, штурман «Барихорна», родился на Сатурне. Он был высоким, массивным и темнокожим, в темных глазах светился разум истинного ученого. Его отец, глава древней и гордой сатурнианской семьи, был лучшим астрономом во всей Солнечной системе. А потом вышел императорский указ, запрещавший людям с их несовершенным разумом заниматься наукой. Разумеется, этот указ был написан под диктовку Малгарта. Его воля давно уже стала в Империи законом.

— Если Корпорация перестанет платить налоги, — объяснял мне Рок, — Император и его чиновники просто умрут с голоду. Вот почему флот Галактической гвардии фактически выполняет любые требования Малгарта.

Старый ученый, отец Джерона, не подчинился указу и отказался закрыть обсерваторию. И вот из местного филиала Корпорации примчалась целая толпа роботов. Они взяли здание штурмом, разломали драгоценное оборудование и убили старика астронома.

Как раз в этот момент Джерон Рок вернулся домой с Титана, где по приказу Малгарта был закрыт университет. Он увидел дымящиеся развалины, робота-полицейского, растоптавшего бездыханное тело его отца, и рука молодого человека сама схватилась за лучемет. Техномат вспыхнул голубым пламенем и взорвался, а потрясенный собственной смелостью Джерон вынужден был бежать. Ему грозила смертная казнь — за порчу имущества Корпорации и за сопротивление Космической полиции. Так наш штурман попал в космос.

О двух других членах команды я знал немного. Рого Наг, бортинженер, обслуживавший атомный генератор и пространственные преобразователи «Барихорна», был старой космической крысой. Тонкие губы этого маленького человечка потемнели от корня гун-гун, который он постоянно жевал. Ругаться Рого был мастер и виртуозно проклинал Императора и Малгарта, поминая различные части тела первого и механизмы второго. Он не помнил, где родился, хотя родителей своих знал: отец его был грузчиком, казненным Корпорацией за участие в забастовке, а мать, оставшаяся без пособия по безработице за «сочувствие врагам Корпорации», умерла. Так мальчишка остался один.

Третьим членом экипажа был кок Зерек Оом — очень толстый, абсолютно лысый и неестественно бледный, поскольку родился в одном из туманных миров Канопуса, где плотная завеса облаков не пропускала на землю солнечный свет. Бледную кожу Зерека украшала самая потрясающая татуировка, какую я когда-либо видел. В свое время он владел большими поместьями, но потом в его мир пришла «техноматонизация». Первым делом ему было велено уволить всех рабочих и взять в аренду более дешевых роботов. А когда обедневшее население не смогло больше покупать у Зерека зерно, его поместья отдали Корпорации за долги по аренде. Больше всего он жалел об оставшихся в главной усадьбе винных погребах.

Сам Кел Аран, капитан «Барихорна» и оператор его единственной позитроннол пушки, не был простым пиратом. Но он действительно грабил корабли и офисы Корпорации, и за его голову, точнее, «живое или мертвое тело землянина по кличке Сокол», была назначена большая награда.

Однажды, когда Кел Аран дежурил возле моей койки, он рассказал мне о себе. Глаза капитана горели беспокойным голубым огнем.

— Мы должны попасть на Землю, Барихорн. Мы должны добраться до Камня. Единственной надеждой человечества осталась тайна, которую ты запечатал в Камне много лет назад. Без нее нам Малгарта не уничтожить. Если... — Кел Аран с надеждой взглянул на меня. — Если ты сам не вспомнишь его тайны.

Но я не мог ничего вспомнить, ведь создателя Малгарта и меня, объединенных легендой в одном лице, на самом деле разделяли сотни тысяч лет технического прогресса.

— Двенадцать земных лет прошло с тех пор, как Верел Эйрин была выбрана Хранительницей Камня, — продолжал Кел Аран. — Мы выросли в долине Камня и были счастливы, потому что любили друг друга. А потом Верел пришла ко мне и, всхлипывая, рассказала о решении Стражей. Я не отговаривал ее. Нет большей чести для человека, чем охранять Камень Дондары. Но я знал, что не смогу больше жить на Земле. Не смогу обходиться без поцелуев Верел, без запаха ее волос и ощущения ее тела в своих объятиях. Накануне того дня, когда Верел Эйрин предстояло принять Камень, я сказал ей «прощай» и навсегда покинул долину.

На Земле, в шахтах и на плантациях, трудилось множество людей. И все они были рабами Корпорации. Им, как и мне, разрешалось наниматься только на самую черную работу, а денег, которые за нее платили, едва хватало, чтобы не умереть с голоду. Я увидел, что вся Земля, кроме нашей долины, давно уже попала в железные когти Малгарта.

Тогда я вступил в Галактическую гвардию, надеясь, что хоть там смогу бороться за права человечества, однако очень скоро понял, что Император — всего лишь марионетка в руках Малгарта. На одной из планет нам приказано было разбомбить дома людей, единственное преступление которых состояло в том, что они эти дома построили, а значит, пренебрегли работой на полях Корпорации. После этого случая я дезертировал из Галактической гвардии. — Землянин вдруг ухмыльнулся и тряхнул головой, отбрасывая назад спутанные волосы. — Дезертировал, прихватив с собой личный катер адмирала Гугона Кула — самую быстроходную посудину во всем космическом флоте. Теперь этот катер называется «Барихорн».

Куда бы я ни отправился, везде люди стонали под игом Малгарта. Я пытался помочь им — нападал на суда Корпорации, отдавал деньги повстанцам... Случай подарил мне трех прекрасных компаньонов. Джерон, ученый, стал нашим главным стратегом; я отбил его у Космической полиции. Рого Наг — лучший во всей Галактике шпион. Он побывал даже на флагмане Гугона Кула и прочел все его секретные документы! Рого забрался на «Барихорн», чтобы утащить какие-то инструменты, но, обнаружив, что мы тоже боремся с роботами, решил остаться с нами. А Зерека Оома я нашел в концентрационном лагере, где ему выдавали полчашки синтетического супа через день. В трезвом виде Зерек довольно молчалив, но дайте ему немного выпить, и он даже мертвых убедит присоединиться к восстанию против Малгарта!

Кел Аран покачал кудлатой головой.

— Три компаньона, — продолжал он. — Три верных товарища. Джерон придумывал планы для доброй сотни разных кампаний. Зерек поднял мятеж на десятках планет, а сам я много раз вступал в схватку с врагами — и что же? Мы каждый раз терпим поражение. Нет, Барихорн, без Камня Дондары нам с Малгартом не справиться. Ты вернулся как раз вовремя. Если...

Внезапно в каюту вбежал серый от волнения Рого Наг.

— Кел! — крикнул он. — Беги скорее на мостик — Джерон зовет! Земля опять в этой проклятой дымке. И мы все еще не можем прорваться туда — клянусь бронзовой башкой Малгарта, такой блокады никогда не было! Но Земля, Кел... она падает на Солнце!

— Извини, Барихорн, придется тебя покинуть.

И Кел Аран выбежал из каюты.

Я все еще не мог подняться с койки. Однако по обрывкам слов и напряженным лицам экипажа, а также по неровному гудению двигателей я мог догадаться, что Кел Аран предпринял последнюю отчаянную попытку прорваться на Землю.

И когда нас остановили, я тоже заметил. Двигатели внезапно замолчали. В каюту проскользнул Зерек Оом и шепотом сообщил, что адмирал Гугон Кул вызывает нас по космической связи. Из рубки до меня доносился голос Кела Арана:

— Адмирал, мы всего-навсего бедные старатели! Мы добывали руду за орбитой Плутона, а теперь у нас вышли припасы. Остались пара жестянок синтолака да несколько черствых лепешек.

Голос капитана звучал так жалобно, что я и сам готов был поверить в его сказку.

— Мы хотели только ненадолго высадиться на планету, сэр, чтобы сменять металл на пищу и капельку грога и сделать глоток свежего воздуха.

В ответ из коммуникатора прозвучал грубоватый голос адмирала:

— Старатели, говоришь? Что-то у вас корабль больно чистый! Да и быстроват он для старательского. Зачем вы полезли в Тень? Подозрительные типы — вот вы кто, и я лично прослежу, чтобы вы ничего не натворили.

Я услышал, как Кел Аран говорит, отвернувшись от микрофона:

— Рого! Держи генератор наготове!

А адмирал продолжал гудеть:

— Кроме того, здесь вы не получите никакого грога! Императорским указом эта планета изолирована и будет уничтожена. Все контакты с ней категорически запрещены.

— Уничтожена? — в ужасе переспросил Кел Аран, — Земля должна быть уничтожена?

Тут он вспомнил про свой образ старателя и жалобным голосом спросил:

— Но почему, сэр?

— Ходят слухи о том, что на Земле хранится секретное оружие, способное повредить Главному Роботу, — официальным голосом сообщил адмирал. — Якобы это оружие сделал ученый по имени Барихорн — тот самый, что создал и самого Малгарта. Конечно, в этих слухах нет и доли правды. Миллион лет владычества Малгарта показали, что он неуязвим. Но Сокол, мятежник землянин, пользуется слухами о чудо-оружии, чтобы подстрекать людей к бунту.

Чтобы прекратить распространение слухов, наказать Сокола и устранить даже малейшую вероятность существования на Земле тайной базы мятежников, Император приказал уничтожить всю планету. Так что грога вы там не получите!

И еще, «старатели»! Если я еще раз увижу вашу консервную банку внутри зоны оцепления, я испепелю вас на месте — за пиратство, терроризм и подстрекательство к бунту!

Коммуникатор хрюкнул и замолчал.

Я изо всех сил старался побороть сонливость. Из скупых слов команды и доносившихся из коридора обрывков разговоров я, как мог, составлял себе впечатление о происходящем.

Кел Аран предпринял последнюю отчаянную попытку достичь Земли. Он спрятал корабль в тени небольшого астероида, орбита которого проходила между Землей и Солнцем. Теперь оставалось только ждать, пока астероид пронесет нас мимо вражеского флота.

Но тут Землю снова затянуло странным туманом, а в следующий момент она соскочила с орбиты и двинулась прямо к Солнцу!

Кел Аран выскочил из-за спасительного астероида и помчался к Земле, не обращая внимания на многочисленные корабли охранников. Нас заметили. Длинный голубой луч прорезал тьму — противник выстрелил из позитронной пушки. Радиус действия этого смертоносного оружия достигал миллиона миль.

Кел Аран и Джерон Рок вдвоем бросились к приборам. Они делали все возможное, чтобы избежать катастрофы. «Барихорну» почти удалось уйти, но краем луча нас все-таки задело. Страшный удар отшвырнул корабль назад, в воздухе заплясали голубые искры и запахло озоном. Гудение двигателей внезапно умолкло.

— Запустите двигатели! — взмолился Кел Аран. — Нам нельзя останавливаться! Земля уже почти упала на Солнце!

— Клянусь бледной печенкой Императора, энергии нет и не будет! — печально отозвался Рого Наг. — От перегрузки полетела схема конвертера.

— А как же Земля? — в отчаянии вскричал капитан. — Что делать?

Я сполз с койки и, шатаясь, побрел в рубку. Джерон Рок смотрел в иллюминатор. Лицо огромного сатурнианина выглядело бесстрастным. Землянин по внутренней связи хриплым голосом умолял Рого Нага запустить конвертер. Я привалился к переборке рядом с Джероном и тоже заглянул в иллюминатор.

Огромный шар Солнца загораживал почти все небо. Даже защитные фильтры не могли смягчить его слепящей яркости. На фоне сияющего диска темный шарик Земли казался совсем крохотным. Странная дымка по-прежнему закрывала поверхность планеты, а вокруг нее все так же вился рой имперских кораблей.

Темный шарик быстро уменьшался.

— Какая мощь! — раздался над моей головой шепот сатурнианина. — Они тащат ее, как корабль — прямо на Солнце!

Кел Аран подошел к нам и так сильно стиснул мне руку, что я всерьез испугался перелома. Крошечные кораблики внезапно оставили Землю и бросились врассыпную. Дымка исчезла, и на фоне Солнца появился четкий силуэт обреченной планеты. В следующее мгновение Земля уже стала маленькой оспинкой на его сияющей поверхности. Вверх взметнулся язычок пламени, и все было кончено.

Планета Земля прекратила свое существование.

— Верел! — вскричал Кел Аран. — Верел, мы проиграли!

Глава шестая. Космическая буря

«Именем Галактического Императора Тедрона Ду! Я, Гугон Кул, адмирал флота Двенадцатого сектора Галактической гвардии, объявляю этот указ техноматам и людям.

Все ускользнувшие от наказания аборигены уничтоженной по императорскому указу планеты Земля являются государственными изменниками. Они ослушались приказа Звездного Владыки и должны быть казнены в соответствии с законом, применяемым к предателям Империи техноматов и людей».

Мы прочли этот указ на экране своего коммуникатора. Рого Наг к этому времени как раз успел починить конвертер, и Зерек Оом тут же предложил нашему капитану поскорее покинуть Солнечную систему.

— И ты и Барихорн — земляне, — объяснял он. — Это ясно каждому, кто хоть мало-мальски знаком с законами адаптации человеческого организма к различным климатическим и гравитационным условиям. Если старина Гугон Кул нас поймает...

Но Кел Аран в ответ лишь покачал головой. Его серые глаза были ясными и холодными, как полярные льды.

— Нет, — спокойно ответил капитан, — мы останемся здесь. Из приказа ясно, что кому-то удалось спастись. Мы будем искать. Искать, пока не найдем Верел и Камень или пока не получим доказательства их гибели.

Они с Джероном Роком надели скафандры и вышли наружу, чтобы покрыть корпус «Барихорна» специальным черным составом, не отражавшим никаких лучей. Это должно было сделать нас невидимыми — если, конечно, мы не окажемся между противником и каким-нибудь светящимся объектом.

После этого мы приступили к поискам. Лавируя в гуще кораблей Гугона Кула, мы обшаривали все подходящие объекты — а их было множество. Луна после гибели планеты летела по непредсказуемой траектории. Повсюду болтались какие-то каменные обломки, каждый из которых мог оторваться от самой Земли. Поверхность Луны мы обследовали с помощью телетронного оборудования. На пустынной равнине вдали от куполов поселений стояло около десятка кораблей, успевших ускользнуть с приговоренной планеты. Но — увы! — их обнаружили не только мы. Возле Луны висели два имперских крейсера. Серые патрульные шлюпки, похожие на кометы с огненными хвостами, уже мчались вниз, чтобы настигнуть «изменников». Кто-то попытался спрятаться среди скал, кто-то сопротивлялся... Но что могли сделать эти несчастные против голубых лучей позитронных пушек, в одно мгновение испарявших огромные скалы?

Кел Аран кипел от ярости, глядя на безжалостное избиение. Стиснув зубы и сжав кулаки, вышагивал он взад-вперед по коридору «Барихорна».

— Верел! — повторял капитан, как заклинание. — Мы должны остаться в живых ради Верел Эйрин и Камня!

По одному облетали мы обломки Земли. К некоторым из недействительно прилепились спасательные капсулы или даже люди в импровизированных дыхательных масках. Но никто из них не имел даже отдаленного сходства с Верел Эйрин. А вокруг уже сновали юркие кораблики Космической гвардии, сжигая голубыми лучами все обломки, оставшиеся после катастрофы.

Однажды Кел Аран заговорил со мной о девушке. Хриплым, безжизненным голосом рассказывал он об их детских играх, а потом вдруг обрывал рассказ, как будто только что вспомнил о произошедшей трагедии.

— Мы были сильными, Барихорн. В Долине Камня не было роботов, и мы с детства привыкли работать. Я, например, мотыжил землю, а Верел Эйрин каждый день гоняла коз вверх по долине на пастбище. Когда я был свободен, я шел с Верел... А теперь я даже не знаю, жива ли она!

Капитан прикусил губу и долго молчал, не в силах дальше рассказывать.

— Верел была храброй девушкой, — продолжил он наконец. — Как я любил ее зеленые глаза, рыжие волосы и гибкую, стройную фигурку! Однажды мы оставили коз пастись, а сами решили добраться до орлиного гнезда на скалах.

Верел лазала гораздо лучше меня — она была легче, проворнее и совсем не боялась упасть. Не боялась она и разъяренных птиц, с воплями бросавшихся с высоты на незваных посетителей. Она первой добралась до гнезда и уселась рядом с ним на скалу, дожидаясь, пока я поднимусь. Я хотел выбросить птенцов — рядом с гнездом мы обнаружили останки растерзанного козленка. Но Верел упросила меня не делать этого. Птенцы были такие беспомощные...

В тот день я впервые поцеловал ее. Мы поклялись друг другу в вечной любви и договорились, что найдем другую долину, поселимся там вдвоем и забудем о Камне, о роботах — обо всем, кроме нашей любви. Но не прошло и двух лет, как ее избрали Хранительницей. Стражи знали нас всех и ценили силу, отвагу и верность Верел.

Если бы только Камень согласился уничтожить Малгарта в тот день, когда Верел вступила в должность! Она обещала мне, что будет умолять его об этом...

Голос капитана прервался, и он снова принялся вышагивать взад и вперед по коридору.

В конце концов Джерон Рок, Рого Наг и Зерек Оом устали от бесплодных поисков. Я тоже потерял всякую надежду и умолял Кела Арана бросить это занятие.

— Имперский флот обыскал всю Солнечную систему, — говорил я ему. — Мало кому вообще удалось спастись при катастрофе, а тех, кого мы нашли, расстреляли на наших глазах. Бесполезно было бы...

— Даже теперь, — настаивал Кел Аран, — мы не можем утверждать, что Верел мертва.

И упорный землянин изменил настройку телетронного луча, с тем чтобы увеличить его разрешающую способность.

— Верел еще может быть жива, — упрямо говорил он нам. — Вдруг она спряталась на каком-нибудь обломке, который вылетел из зоны поисков туда, где ее мог подобрать проходящий корабль? Нет, мы просто обязаны продолжать поиски!

Экран внезапно замерцал, и на нем появилось изображение огромного серого крейсера, шедшего прямо на нас. Огромный нос, ощетинившийся иглами позитронных излучателей, занял пол-экрана. За кормой крейсера алым нимбом расплывалось пламя атомных отражателей.

Кел Аран вздрогнул и быстро защелкал переключателями.

Экран снова замерцал, и изображение крейсера пропало, уступив место огромной бородатой физиономии. У человека на экране была темная кожа, полные губы, чувственные и жестокие, и злобные глуповатые глаза.

— Адмирал, — прошептал Кел Аран. — Гугон Кул! Похоже, отдает какую-то команду. А мы послушаем!

Он нажал на кнопку, и рубку заполнил громкий гортанный голос адмирала. Первое же услышанное нами слово оказалось моим собственным именем!

— ...«Барихорн»! Корабль покрыт светопоглощающим пигментом, но наши магнитодетекторы его обнаружили. Как пират и землянин, Сокол дважды подлежит смерти. Мы должны захватить «Барихорн»!

Тонкие губы Кела Арана растянулись в невеселой улыбке. Он так сильно прищурил глаза, что и в самом деле сделался похож на хищную птицу.

— Итак, они о нас знают.

Экран почернел, показав изображение всей Солнечной системы. Яркий белый диск Солнца окружали сотни незнакомых мне созвездий — за время, что я спал, даже небо успело измениться. А между звездами суетились тысячи красных огоньков.

— Половина флота Двенадцатого сектора, — пробормотал Кел Аран, — Шесть сотен крейсеров — и все против нас!

Капитан разбудил Джерона Рока, чтобы обсудить с ним ситуацию. Технических терминов я не знал, но понял главное: хотя «Барихорн» и маневреннее имперских крейсеров, на больших расстояниях они его обгоняют. Этот эффект обусловливался разницей в размерах и системах двигателей.

— Допустим, мы продержимся некоторое время за счет маневренности, — с сомнением произнес сатурнианин. — Но, в конце концов, нас настигнут. Вспомни, Кел, каждый имперский крейсер несет сотню патрульных ботов, вооруженных не хуже «Барихорна». Было бы безумием оставаться здесь и продолжать поиски!

— Нет, — упрямо отвечал землянин. — Мы должны найти Верел Эйрин.

Он вывел на экран карту — на «Барихорне» имелись трехмерные карты любого участка Галактики — й, поразмыслив, передал по внутренней связи отрывистую команду. Корпус корабля задрожал от рева проснувшихся двигателей, Солнце превратилось в маленькую желтую точку и затерялось среди других, более ярких звезд. Но красные огоньки не исчезли. Наоборот, они сделались даже ярче и как будто многочисленнее.

Джерон темной статуей возвышался над пультом управления.

— Кел, — сказал он вдруг, — впереди область космического шторма. Нас хотят загнать в угол. Думаю, лучше повернуть назад — один шанс из миллиона, что...

— Нет, — твердо сказал Кел Аран. — Следуем заданным курсом.

Специально для меня штурман вывел на экран изображение бури. На фоне усеянной звездами пустоты распростерло щупальца уродливое черное облако. В его мрачной глубине сверкали неуютного вида зеленоватые искры.

— Вот оно, — объяснил сатурнианин. — Огромное облако разреженной материи — настолько разреженной, что гравитационные взаимодействия не смогли заставить ее сжаться в звезду. Это действительно космический шторм! Буря раскаленного газа и дождь из расплавленного металла, град каменных обломков и молнии атомной энергии, а Кел Аран хочет, чтобы я вел туда корабль!

Красные звездочки все приближались. Часть из них уже обгоняла нас. Они летели теперь справа и слева, сверху и снизу — ни дать ни взять пастухи, сгоняющие стадо. Только гнали нас прямо в щупальца космической бури. Голубые ниточки позитронных лучей протянулись от вражеских кораблей в нашу сторону. Каждый из этих лучей, попади он в цель, разнес бы «Барихорн» на атомы за считанные доли секунды.

Я почувствовал, что должен сменить обстановку, и спустился в машинное отделение. Рого Наг — сгорбленный гном рядом с огромными сверкающими машинами — жевал неизменный гун-гун. Увидев меня, он сплюнул в лиловую от слюны банку и произнес с горечью:

— Нет, ты только посмотри! Клянусь бронзовыми кишками Мал гарта, Кел хочет, чтобы я сжег конвертер к чертовой матери!

Он ткнул пальцем в сторону прозрачной трубки, из которой одна за другой вытекали капельки воды — топлива «Барихорна». Атомы водорода в конвертере превращались в атомы гелия. Высвобождавшаяся при этом энергия питала двигатели корабля, а второй продукт реакции, кислород, поступал в систему подачи воздуха.

Позади конвертера мигала красная лампочка. Каждый раз, когда она вспыхивала, раздавался резкий, противный звук.

— Перегрузка, — пробормотал Рого Наг, — Аварийный сигнал!

Внутреннее напряжение вновь повлекло меня в рубку. Огромный спрут занимал пол-экрана, загородив собой алмазные россыпи звезд. Страшные черные щупальца вытянулись вперед, будто собирались уже нас схватить. Я попытался оценить размеры облака — сотня световых лет, это будет... шестьсот триллионов миль!

Корабли преследователей были совсем близко. Они снова перестроились. Теперь рой превратился в двойной круг рубиновых звезд со смертоносными голубыми лучами. Внезапно рядом с нами вспыхнуло ослепительно яркое бело-голубое солнце. Я невольно зажмурился.

— В астероид попали, — прокомментировал невозмутимый сатурнианин. — Случайно. С тем же успехом могли бы попасть и в нас.

Кел Аран, мрачный, как туча, отошел от позитронной пушки.

— Радиус действия их орудий в девять раз больше нашего, — негромко сказал он. — Стало быть, они мощнее раз в восемьдесят.

Капитан подошел к экрану и защелкал переключателями.

— Интересно, что сейчас поделывает наш друг адмирал?

И мы снова увидели знакомую бородатую физиономию и услышали гортанный голос:

— ...Не должен ускользнуть. Он — последний оставшийся в живых землянин. Я только что получил сообщение, которое должно резко повысить вашу заинтересованность в успехе охоты. За Сокола, живого или мертвого, Корпорация обещает выплатить премию в размере годового дохода двенадцати миров Лекхана. Если же землянин ускользнет, все виновные в этом будут казнены по приказу самого Императора.

Дерзкая усмешка появилась на лице Кела Арана. Он прищурился, пригладил волосы и щелкнул еще одним переключателем. Могучий сатурнианин дернулся было, чтобы остановить его, но не успел. Громким, насмешливым голосом Кел Аран произнес:

— Приветствую вас, адмирал!

Гугон Кул глядел на нас, разинув рот. Но уже в следующую секунду грубое лицо его покраснело от ярости.

— Ах ты, крыса летучая! — прошипел он. — Ты посмел... — Адмирал судорожно сглотнул и заорал еще громче, чем раньше: — Перехват моей передачи будет последней дерзостью в твоей жизни, Сокол! Мы поймаем тебя и отдадим Малгарту!

Кел Аран, улыбаясь, отвесил Гугону Кулу шутовской поклон.

— Предложение Малгарта насчет Лекхана льстит мне, адмирал, — насмешливо пропел он. — Но я не хочу, чтобы бедолага так тратился. Надеюсь, Император не сочтет тебя виновным, когда ты меня не поймаешь!

Лицо Гугона Кула из красного сделалось темно-багровым.

— А теперь, адмирал, — продолжал Кел Аран, — я спою балладу. Я назвал ее «Баллада о последнем землянине».

И он действительно запел, глядя прямо в глаза разъяренному вояке. Голос Кела был веселым, а мелодия быстрой и ритмичной. Он пел о своем детстве на Земле, о любви к земной девушке, Верел Эйрин, о гибели родной планеты и долгих поисках возлюбленной. А еще он пел, что не отступится и будет искать дальше, искать, пока не найдет.

— ...и только смерть может помешать мне найти ее!

Некоторое время оцепеневший адмирал слушал молча, затем пришел в себя и принялся орать на своих подчиненных, приказывая им сомкнуть кольцо. Потом, сообразив, сделал знак рукой, и передача прервалась, сменившись воем помех.

Черное облако раскинулось у нас перед самым носом и быстро приближалось. Все оно было пропитано жутким мертвенно-зеленым сиянием — это светился разреженный газ, причем так ярко, что видны были даже вращающиеся каменные обломки, носившиеся внутри по непредсказуемым траекториям. В глубине облака то и дело мелькали зеленые вспышки разрядов и алые — взрывов. Буря наглядно демонстрировала свою силу.

Но сзади нас нагонял флот Гугона Кула — двойное кольцо рубиновых точек и голубых нитей. Вокруг одно за другим вспыхивали ярко-белые солнца уничтоженных каменных обломков.

Темнокожий гигант сатурнианин оторвался на миг от навигационных приборов и мрачно взглянул на светловолосого капитана.

— Знаешь, Кел, мы все еще можем развернуться. Пусть крошечный, но все-таки шанс.

Но Кел Аран лишь покачал головой. Опасность лишь зажгла в его глазах веселый огонек.

— Нет, — улыбнулся он, — Никаких поворотов.

А потом он повернулся ко мне и прошептал:

— Ну, Барихорн, если ты и впрямь бессмертный...

И тут звездное небо исчезло вместе с рубиновыми точками преследователей. Мы были в облаке!

Глава седьмая. Космический цирк

Мертвенно-зеленый свет озарял нашу опасную дорогу. Смерть была повсюду — она летела на нас гигантскими глыбами камня, кружила «Барихорн» в вальсе космических ураганов, поливала его дождем расплавленного металла и колотила по корпусу градом мелких метеоритов. А Кел Аран смеялся над смертью и встречал ее той же песней, которую он пел в лицо адмиралу. Стоя на месте штурмана, капитан швырял корабль из стороны в сторону, ловко уворачиваясь от опасностей. Длинные ловкие пальцы так и порхали над пультом, и в движении корабля чувствовался ритм песни землянина, обещавшего всю жизнь искать свою возлюбленную.

Но у меня уже начали возникать сомнения относительно продолжительности этой жизни. Я и раньше-то не верил в собственное бессмертие, а теперь окончательно потерял надежду.

— Думаю, — сообщил вдруг Сокол-Землянин, прервав на минуту свое пение, — что адмирал не полезет за нами сюда — ни за какие Мгшгартовы звезды!

Джерон Рок крепко держался за поручень, чтобы устоять на ногах во время сумасшедших прыжков корабля. В конце коридора появился Зерек Оом. Увидев, что происходит, он окаменел от ужаса. Кел Аран заложил еще один вираж, и лицо кока под яркой татуировкой при обрело зеленоватый оттенок. Когда я увидел его в следующий раз, он уже мчался по направлению к уборной.

Одна из железных глыб все-таки задела корабль. Мастерство Кела Арана смягчило удар, однако корабль начал вращаться. Я вцепился в поручни обеими руками, чувствуя себя хуже, чем только что Зерек. Когда корабль немного выровнялся, я выбрался из рубки в коридор и захромал обратно в каюту, мечтая только об одном — поскорее лечь в койку. Джерон пришел помочь и тут же приготовил еще одну порцию своего отвратительного лекарства.

— Мне удалось прожить миллион лет без твоего тошнотворного пойла... — начал было я, и тут корабль снова обо что-то ударился и начал вращаться сильнее прежнего. Поврежденный корпус быстро нагревался, в каюте установилась тропическая жара. Я задыхался. Последнее, что я почувствовал перед тем, как провалиться в забытье, было покалывание просочившейся в корабль радиации...

Когда я очнулся, «Барихорн» снова мчался среди звезд. Страшное многорукое облако осталось далеко позади. Мы выскочили из гигантского щупальца под прямым углом к своему прежнему курсу.

— Старина Гугон Кул пытался поставить часовых по всей границе облака, но для этого не хватит даже флота, собранного со всех секторов. Кроме того, адмирал не думал, что мы выживем.

— Так, значит, он считает нас погибшими? — с облегчением спросил я и сел на кровати. — И больше не будет за нами гоняться?

Увы, мои иллюзии были безжалостно развеяны. Из камбуза, вытирая передником большие белые руки, вышел Зерек и, укоризненно взглянув на капитана, произнес:

— Нет, Барихорн, на это можешь не рассчитывать. Сначала адмирал действительно решил, что мы погибли. Он даже доложил об этом представителям Корпорации — мы видели его отчет у себя на экране. И с черного Мистона, из тайного логова самого Малгарта, пришел ответ — деньги, мол, за мертвого Сокола будут выданы в надлежащем порядке.

— Ну и? — удивился я. — По-моему, все хорошо.

Зерек укоризненно взглянул на капитана своими круглыми глазами.

— Так и было, — уверил он меня. — Но тут Кел снова влез на их канал. Он похвастался, что мы ускользнули, и сказал, что с нами теперь есть ты, Барихорн, — человек, который сделал Малгарта миллион лет назад. А потом снова запел песню землянина и пел до тех пор, пока адмирал не посинел от злости!

Я перевел взгляд на Кела Арана:

— Адмирал не простит тебе уплывшей из рук награды. Теперь он будет преследовать нас с еще большим рвением.

Землянин усмехнулся:

— Видел бы ты, как он разъярился! Конечно, теперь он не оставит нас в покое. Мне очень жаль, Барихорн, что я подверг наши жизни такой опасности. Жаль, потому что адмирал будет мешать нам искать Верел и Камень.

Но не мог же я допустить, чтобы люди поверили в нашу гибель. Кто, кроме нас, вдохновил бы их на битву с роботами? А еше я хотел, чтобы весть о твоем возвращении, Барихорн, разошлась как можно шире. Мы должны поддерживать в людях надежду — чего бы это ни стоило. Иначе они могут сдаться без боя, и тогда нам уже не победить.

— Понятно. Но что делать теперь?

— Мы должны найти Верел, — твердо сказал Кел. — И Камень Дондары. Малгарт боится Камня, Барихорн. Тебя он тоже боится — иначе не гонялся бы за нами по всей Вселенной. И мы знаем, что без Камня людям не победить роботов — это так же верно, как то, что сталь крепче мускулов.

— Как же мы сможем продолжать поиски, — удивился я, — после всего, что гы натворил?

Кел Аран снова ухмыльнулся:

— На этот счет у меня есть план...

Как выяснилось, первым делом Кел перекрестил свой корабль в «Синюю птицу». Рого Наг уже замазал старое название и теперь разрисовывал корпус ржавыми пятнами и яркими рекламными девизами. Вскоре у бедняги «Барихорна» был такой вид, словно он прослужил ничуть не меньше моего «Астронавта». Джерон Рок показал мне огромный рекламный плакат:

СПЕШИТЕ! СПЕШИТЕ!

В потрясающий, непревзойденный КОСМИЧЕСКИЙ ЦИРК НУРАЛЕКА!

Вы увидите МИЛЛИОН разных чудес: ТАИНСТВЕННУЮ РУСАЛКУ с Проциона II!

НАСТОЯЩЕГО ЖИДКОГО ЧЕЛОВЕКА!

ЦВЕТЫ-ЛЮДОЕДЫ с Корона

и ЗВЕЗДУ нашей программы — «песчаную звезду»

СЕТСИ!!!

ЕДИНСТВЕННОЕ В МИРЕ КРЕМНИЕВОЕ СУЩЕСТВО!

СЕТСИ ЕСТ ПЕСОК!

СЕТСИ ЧИТАЕТ МЫСЛИ!!!

МИЛЛИОН ЧУДЕС В ЦИРКЕ НУРАЛЕКА!

СПЕШИТЕ! СПЕШИТЕ!

Большая часть экспонатов была, как я и думал, обычной подделкой — эта традиция, заведенная землянином Барнумом, просуществовала уже более миллиона лет. Русалку Рого Наг на моих глазах сделал из рыбьего хвоста, водорослей и кокосовой скорлупы — надо сказать, получилось у него неплохо. Цветок-людоед оказался невзрачным кустиком — вряд ли это растение сожрало в своей жизни хотя бы одного человека. Жидкий человек, впрочем, выглядел вполне убедительно — весь состоял из пурпурного трясущегося желе. Я и сам повбрил бы, что он настоящий, если бы не видел, как Джерон Рок слепил его из щепотки каких-то химикалий, нескольких проводков и карманного фонарика.

Однако за годы странствий экипаж «Барихорна» — то есть, простите, «Синей птицы» — собрал и множество настоящих диковинок. Одной из них оказалась «песчаная звезда» Сетей — самое удивительное существо из всех, что я когда-либо видел. Во-первых, она действительно была существом кремниевым — то есть кремний в ее организме играл ту же роль, что и углерод — в нашем. Сетей в самом деле питалась кварцем. С виду она напоминала морскую звезду. Ее плоское тело, примерно восьми дюймов в диаметре, переливалось разноцветными огнями. В центре, где соединялись все шесть тонких рук, находился огромный глаз, темный и печальный.

— Однажды, — рассказывал Кел Аран, — после удачного налета на особенно богатый филиал Корпорации, когда полиция Империи гналась за нами по пятам, я спрятал корабль в пещере на одной мертвой планетке. Собственно, это была даже не совсем планета, поскольку никакой звезды поблизости не было. Вероятно, пути их разминулись очень, очень давно.

Бродя по подземным коридорам, я обратил внимание на обилие квадратных камней. Были и другие признаки того, что я нахожусь в огромном здании, верхние этажи которого рассыпались в пыль, когда Земли еще и не существовало. А потом я увидел в темноте этих коридоров слабое мерцание и, подойдя поближе, обнаружил... Сетей!

Я с интересом смотрел, как Кел достает Сетей из ящика, где она до того находилась. Кремниевое существо выглядело хрупким и непрочным. Я осторожно притронулся к однсш из шипастых конечностей.

— Но эта штука не может быть живой!

— Тем не менее она живая, — заверил меня Кел, — И гораздо старше, чем наша Земля. Кремниевые существа не размножаются. Изначально их было трое — они появились одновременно, когда на планете только-только зарождалась жизнь. Но эти трое оказались практически бессмертными.

Много миллиардов лет троица жила дружно. Они без труда подчинили себе более слабых углеродных собратьев и безраздельно властвовали на планете. А потом произошла трагедия. Подробностей я не знаю — Сетей никогда не говорит об этом, если не напьется. Но, по-моему, дело в чем-то вроде ревности. Один из троицы убил второго, а Сетей убила оставшегося, уже из мести. И осталась одна.

— Постой, постой! То есть как — напьется? — удивился я, глядя на стеклянное создание в руке Кела Арана.

— Ну да, Сетей подвержена тому же пороку, что и Зерек. Употребление углерода ее возбуждает. Годится практически все, от сахара до бензина, хотя Сетей предпочитает алкоголь. Вот, смотри!

Кел Аран положил сверкающую твердую звезду на стол в камбузе и плеснул на ладонь несколько капель рома из тайных запасов Зерека.

— Сетей, старушка, хочешь грогу? — окликнул он.

Темный глаз Сетей ярко засверкал, тонкая пленка, соединявшая руки-щупальца, слегка дрогнула, и я услышал мелодичный воркующий голос:

— Конечно, Кел! Ты же знаешь, Сетей до смерти любит грог!

Капитан вытянул руку. Стеклянное существо распростерло прозрачные крылья-мембраны, вспорхнуло со стола и, переливаясь всеми цветами радуги, пересело на протянутую ладонь. Маленький рот, скрытый под брюшком странного создания, в мгновение ока втянул в себя огненную жидкость.

Нескольких капель хватило, чтобы поведение Сетей совершенно переменилось. Она перепорхнула с ладони на бутылку с ромом и вцепилась в нее всеми шестью щупальцами. Кел осторожно отцепил ее и спрятал ром.

— Сетей, старушка, не надо грабить беднягу Зерека! — сказал он строго и обернулся ко мне: — Вот кто действительно может все высосать и еще бутылкой закусить!

Сверкающее создание подлетело ко мне, вцепилось в руку крохотными коготками и важно оглядело меня единственным глазом:

— Так ты, значит, Барихорн?

Я вдруг почувствовал, что она знает обо мне все.

— Мы старше их всех — ты, я и робот. Только вот ты боишься, что ты не Барихорн, а всего лишь Барри Хорн! — Сетей издала звук, похожий на смешок. — А ты не бойся, Барри! Сетей никому не расскажет!

Сетей снова перепорхнула к Келу Арану, но уже неуклюже, словно пошатываясь на лету.

— Бедняжка Кел! — проворковала она, — Боится, что Верел мертва и он никогда не найдет Камень. Боится, что он остался один — последний землянин, такой бедный и одинокий, и некому его утешить, кроме старой Сетей!

Стеклянное существо мелодично всхлипнуло.

— Кроме бедной, старой Сетей, которая так безмерно одинока! Кроме последней из «песчаных звезд», у которой нет ничего, кроме старости и мучительных воспоминаний. Кроме Сетей, которая страдает, потому что убила того, кто ее любил. Пожалуйста, дай ей еще капельку рома, Кел, чтобы она смогла хоть ненадолго забыть о своей боли! Ну, пожалуйста, Кел, всего одну капельку!

Кел Аран прижал ее ладонью.

— Тихо, пьянчуга ты старая, — проворчал он. — Есть работка. Помоги нам найти Верел Эйрин.

— Ну конечно, Сетей тебе поможет! — мелодично пропело сверкающее создание. — Сетей кого хочешь найдет! Но ты не должен жалеть рома, Кел. Сетей жить не может без рома!

— Много же времени тебе понадобилось, чтобы понять это! — фыркнул Зерек Оом. Он отошел от плиты, забрал бутылку и поспешил запереть ее в шкафу. — Только я тоже не могу жить без рома!

Постепенно мне стали ясны все детали нового плана. «Барихорн» превратился в бродячий цирк. Кел Аран стал хозяином цирка, хромым Нуралеком с Южной Алулы. Его яркую кожаную куртку украшали раковины и перья с далеких планет. Нуралек задирал перед всеми нос, ругался на отборном космическом жаргоне и метко плевал лиловой от жвачки слюной. Его нечесаная желтая борода была заляпана засохшими пятнами гун-гун.

«Синяя птица» несла наш маленький цирк от планеты к планете. Джерон Рок выправил на нее фальшивые документы — с виду такие же старые и потрепанные, как и сам кораблик. Обычно мы приземлялись возле какого-нибудь большого города, ставили рваный пестрый шатер и предоставляли Зереку Оому заниматься рекламой. Рюмочка рома делала его настолько красноречивым, что вскоре возле нас уже собиралась толпа любопытных крестьян.

Маленький и ловкий Рого Наг мгновенно скрывался в толпе. Иногда он вынюхивал, о чем говорят люди, но чаще уходил с таинственными, поручениями в город, казармы или космопорт. Оттуда Рого возвращался с ценными сведениями о последних планах Корпорации. Довольно часто карманы его потрепанной куртки оттопыривались от денег и драгоценностей.

Я — неумытый, обряженный в шкуры, с каменным топором в руках — изображал «последнего пещерного человека, свирепого Атавара с Марса». Мне полагалось бренчать цепями и внимательно слушать, не заговорит ли кто-нибудь в толпе о погибшей соседке Марса, Земле.

Джерон Рок продавал билеты и тоже слушал. Кел Аран показывал любопытным русалку с Проциона, жидкого человека, цветы-антропофаги и свирепого Атавара.

Обойдя все клетки, Кел принимался петь надтреснутым голосом космические баллады и отпускать шутки, многие из которых были старыми еще миллион лет назад. Последним номером был танец. Все тот же Кел, прихрамывая, кружился на месте, а Сетей порхала вокруг него, переливаясь всеми цветами радуги.

После представления мы с Рого снимали шатер и грузили экспонаты в ракету, а Сетей тем временем читала мысли всех, кто платил за вход в отведенную для этого маленькую палатку. Так что даже мысли о Земле не могли остаться незамеченными.

Так мы обшаривали звезду за звездой. Нам удалось даже обнаружить следы нескольких беглецов с погибшей планеты — к сожалению, число их не превосходило двух десятков. И каждый раз выяснялось, что полиция и роботы Малгарта нашли беглецов раньше нас. Все эти люди были казнены как предатели.

Но Верел Эйрин среди казненных не было. А значит, у нас оставалась слабая надежда.

Тяжелое было время. Те планеты, где люди восстали против тирании роботов, были закрыты. Даже наш не вызывающий подозрений цирк не мог пробраться мимо кораблей Галактической гвардии. Но и там, куда нас пускали, дела обстояли далеко не лучшим образом. Роботы не позволяли людям заниматься мало-мальски осмысленной работой, практически вынуждая их умирать с голоду.

— Малгарт хитер, — говорил Кел Аран, — Сейчас он, в сущности, проверяет, так ли уж опасен для него Камень Дондары. Для начала он пытается уничтожить всех, кто хоть краем уха мог слышать о Камне — то есть всех землян. Ставя людей в невыносимые условия, он заставляет их бунтовать и постепенно, по одной планете, уничтожает. Причем подавляют мятеж сами люди — отряды Галактической гвардии, посланные против бунтарей обманутым Императором. Малгарт стравливает людей друг с другом, тем самым неумолимо сокращая их численность.

Вскоре я увидел, что даже Кел Аран начинает терять надежду. Отчаяние избороздило его лицо глубокими складками — теперь роль Нуралека почти не требовала грима. Вокруг глаз капитана легли темные тени.

— В одной старой пословице, — сказал он как-то, — говорится, что бесполезно искать иголку на планете булавок. Но и это легче, чем найти одного-единственного беглеца в целой враждебной Вселенной.

— Особенно если он давно уже погиб, — мрачно добавил сатурнианин.

И вот, после долгих странствий, мы возвратились в Солнечную систему. Под самым носом у адмирала Гугона Кула мы облетали планету за планетой, постепенно теряя остатки надежды. На четырех больших лунах Юпитера бушевала гражданская война — безработные шахтеры бились с роботами Малгарта. Ни на одну из лун нас не пропустили. Меркурий, где восстание вспыхнуло чуть раньше, был необитаем — после подавления мятежа в живых не осталось никого. На других планетах нам разрешили высадиться. Мы даже напали на след нескольких беглецов с Земли — только чтобы выяснить, что все они давно уничтожены.

А потом вдруг надежда вспыхнула вновь.

Флот Двенадцатого сектора базировался на Обероне, самой далекой из лун Урана. «Нуралек» получил разрешение на посадку и разбил свой рваный шатер неподалеку от огромного поля космопорта, до самого горизонта уставленного серыми громадами имперских звездных крейсеров.

Кел бесплатно показал наш зверинец одному из офицеров и получил разрешение на представление. Вскоре все прослышали об искусстве Сетей читать потаенные мысли. Офицеры толпами повалили в маленькую палатку. И наконец, в сопровождении сотни желто-малиновых стражников явился сам адмирал Гугон Кул.

Темнолицый космический вояка зычным ревом остановил представление и потребовал, чтобы ему немедленно продемонстрировали чудесную звеэду-телепата. Примерно этого мы и добивались. Кел отвел адмирала в крошечную палатку, где Сетей своим музыкальным голосом принялась ворковать об игре на Ледросе, о растраченных фондах, о взятках, обещанных Малгарту с тем, чтобы передать весь флот в его, Гугона Кула, распоряжение...

Адмирал побагровел и пулей вылетел, из палатки. Он поспешил вернуться на свой корабль, где немедленно отдал распоряжение арестовать весь экипаж «Синей птицы» по подозрению в шпионаже.

Но было поздно — «Синяя птица» ускользнула. Сетей предупредила нас об опасности, как только адмирал вышел из палатки. А вместе с предупреждением мы получили и долгожданную информацию.

— Опасность, Кел! Да, да, опасность, а еще танцовщица. Только вот танцовщица у Тедрона Ду, а в опасности мы. — Сверкающее создание вновь издало странный хихикающий звук. — Старая Сетей поведала адмиралу слишком много его секретов. Зато узнала, что у Императора на Ледросе появилась новая танцовщица. И ей тоже грозит опасность — потому что зовут ее Верел Эйрин!

Глава восьмая. Западня

Гугон Кул поднял по тревоге весь космопорт. Огромные крейсеры взмыли в небо, сопровождаемые сотнями легких патрульных катеров. И весь этот флот ринулся в погоню за нами!

— Мы погибли! — прошептал я.

Джерон Рок у пульта управления мрачно покачал головой.

— На этот раз нам не уйти, — признал он. — Враг уже близко, а обнаружить наш ржавый корпус легче легкого. Кроме того, часть кораблей уже встала между нами и тем облаком — второй раз Гугон Кул на эту удочку не попадется!

— И не надо.

Землянин все еще был в пестром и рваном одеянии Нуралека, а на плече у него все так же примостилась сверкающая «гордость цирка» — «песчаная звезда». Но теперь Кел сбросил образ сгорбленного хозяина цирка, выпрямился во весь рост и, сверкая глазами, наблюдал за передвижениями противника.

Алые звезды вражеских кораблей рассыпались по всему небу. От некоторых тянулись голубые нити позитронных лучей. И тут Кел Аран повернулся к иллюминатору спиной и спокойно подошел к коммуникатору.

— ...Шпионы! — бушевал Гугон Кул, — Враги Корпорации и Империи! Догнать! Схватить! Уничтожить!

Что-то щелкнуло, и вопли старого вояки прервал гнусавый голос циркача Нуралека:

— Потише, адмирал. Разве ты не помнишь, что Сетей рассказала тебе в палатке?

Ответом ему послужил нечленораздельный рев.

— Еще как помню! — разобрали мы наконец. — И это доказывает, что твой цирк — сборище мерзких шпионов!

— Возможно, — спокойно согласился Кел Аран. — Но это доказывает также, что ты, адмирал, хуже шпиона. А мы знаем в десять раз больше того, что Сетей тебе рассказала. Помнишь ту игру на Ледросе, когда ты поставил три корабля с командой против девочки-рабыни и проиграл их Малгарту? Помнишь, как ты отдал Хаари жалованье всей своей эскадры за пять лун? А может, ты забыл, как...

Адмирал взревел, словно разъяренный бык.

— Если ты не хочешь, чтобы тебе об этом напоминали, адмирал, — невозмутимо продолжал Кел, — прикажи кораблям вернуться на базу. Иначе мы всем твоим подчиненным объясним, почему ты кормишь их испорченными припасами и не платишь жалованья!

Сетей на плече землянина затрепетала, сделавшись похожей на облачко разноцветного тумана.

— Берегись, о адмирал! — пропела она. — Сетей все расскажет! О адмирал, ты еще не знаешь, что может рассказать старая Сетей! А Сетей знает все. Она знает даже о тайной кабине на твоем флагмане, о пленниках, которых ты там держишь, и о страшном наркотике икситиль!

Гугон Кул словно онемел, услышав ее.

— Ну как? — резко спросил Кел Аран. — Начинать передачу, адмирал?

Летучее создание на его плече снова мелодично хихикнуло.

В наступившей тишине слышно было только хриплое дыхание адмирала.

— Ну ладно, — сказал наконец Кел Аран и протянул руку к клавиатуре экрана.

— Нет! Не надо! — прохрипел Гугон Кул. — Я отзову флот. Мы должны встретиться... потом. Я... я заплачу тебе.

— Прекрасно, — ухмыльнулся Кел Аран.

— Ты встретишься со мной? — настаивал адмирал. — Где? Когда?

— На черном Мистоне, — дерзко ответил Кел Аран. — В ту ночь, когда падет Малгарт!

Ужас звучал в голосе адмирала, когда он решился ответить:

— На Мистоне? Но на Мистон запрещено высаживаться всем, кроме роботов! Люди даже не знают, где он расположен! Как же мы сможем там встретиться? И разве ты забыл, что Малгарт бессмертен?

— Я найду дорогу, — пообещал землянин. — А Малгарт вовсе не бессмертен.

Снова что-то щелкнуло, и капитан «Барихорна» отвернулся от экрана. Сияя, он насвистывал ту самую «Балладу о последнем землянине», в которой обещал, что будет искать свою любимую до последнего вздоха.

— А теперь, — распевал Кел, — мы нашли ее!

Красные звездочки действительно повернули прочь, как и обещал адмирал. Но Джерон Рок продолжал мрачно качать головой, даже когда вел корабль к столице Галактической империи.

— Малгарт услышит о твоем обещании, Кел. Он гораздо сообразительнее нашего тупоголового приятеля-адмирала. Малгарт быстро поймет, что циркач Нуралек и землянин Сокол — один и тот же человек. Поймет он и то, что ты все еще ищешь Камень, а поняв, поспешит расставить ловушку.

Несколько капель рома заставили Сетей упомянуть еще кое-что из воспоминаний адмирала Кула. Как выяснилось, люди адмирала подобрали Верел Эйрин в открытом космосе недалеко от орбиты Земли, где она плавала в скафандре с разряженными аккумуляторами. Когда Император, пожелавший наблюдать за казнью пойманных землян, увидел девушку на экране, он был поражен ее красотой и немедленно приказал доставить «прекрасную мятежницу» на Ледрос. Верел накачали наркотиками и привезли к Императору. Но когда монарху надоест красота пленницы, ее казнят, как казнили всех остальных жителей Земли.

— Накачали наркотиками... — прошептал Кел Аран. Лицо его посерело от горя. — Верел — во власти Тедрона Ду... — Серые глаза капитана засверкали от ненависти, — Мы летим на Ледрос, Барихорн. Мы отнимем у Тедрона Ду Верел и Камень и отплатим ему за все его преступления.

Джерон Рок напомнил капитану, что на Ледросе полным-полно солдат и кораблей Галактической гвардии, что нас там наверняка уже ждут, и не с распростертыми объятиями... Но Кел и слушать не стал. «Барихорн» мчался к Ледросу. По дороге мы несколько раз вылезали наружу, чтобы снова покрыть корпус корабля светопоглощающим составом. Документы «Синей птицы» сожгли, а цирковой реквизит попросту полетел за борт. Теперь оставалось только ждать, пока «Барихорн» принесет нас в столицу Галактической империи.

Даже с нашими суперсовременными двигателями это путешествие заняло несколько недель. По дороге мы изучали карты, а также составляли и отвергали бесчисленное множество планов.

— Ледрос — самая большая из планетных систем Галактики, — рассказывал Кел Аран. — Вокруг ее тройного солнца крутятся по своим орбитам сорок огромных планет. На многих расположены собственно владения Императора — дворцы, сокровищницы и административные здания. Но больше половины планет Ледроса отведены под казармы и военные базы Галактической гвардии. Личный флот Императора втрое больше эскадры Гугона Кула!..

Нам повезло. Мимо серых крейсеров охраны мы проскользнули, укрывшись в тени огромного грузового корабля, везшего продовольствие солдатам Императора. Миновав кольцо внешних вооруженных планет, мы повернули наконец к райской планетке Тедрона Ду.

Все три солнца системы — малиновое, бело-голубое и бледно-зеленое — вальсировали в пустоте, освещая волшебным светом два десятка планет, сверкавших, словно драгоценные бусы на груди космического великана. А планета, на которую мы направлялись, была самой роскошной из всех этих драгоценностей. Всю ее поверхность покрывали потрясающей красоты зеленые сады, величественные дворцы, колоссы и триумфальные арки, воздвигнутые в честь бесчисленных побед многих поколений правителей Галактики.

Мы нырнули в тень планеты и выключили двигатели, чтобы спрятаться от патруля. Затем Кел Аран отогнал сатурнианина от пульта управления и посадил «Барихорн» в саду одного из дворцов, надежно укрыв корабль на дне большого бассейна.

Теперь Кел Аран был мало похож на сокола. Его посеревшее лицо было мокрым от пота, руки дрожали, голос прерывался.

— Не пройдет и получаса, — шепнул он, — и мы спасем Верел. Или узнаем, что она мертва.

Кел Аран предложил мне подняться наверх вместе с ним. Шлюз корабля работал в воде так же хорошо, как и в безвоздушном пространстве. Мы вошли в него без скафандров, поскольку воздух в саду был вполне пригоден для дыхания. В руке каждый из нас сжимал лучевой пистолет. Вода хлынула в открытую дверь шлюза, и я задержал дыхание. Не дожидаясь, пока камера заполнится водой, землянин выбрался наружу и рванулся наверх, к свету. Я последовал за ним.

Мокрые и задыхающиеся, мы вынырнули из бассейна и дружно вцепились в серебряный бортик, чтобы перевести дух. В саду было тихо, и эта тишина действовала мне на нервы. Уж лучше вой сирен, чем ощущение затаившейся угрозы.

В небе садилось третье по счету солнце — зеленое. Изумрудный закат окрасил сад в нежные полутона. Фантастическое зрелище, тем более что кусты, деревья и даже бархатистые лужайки в саду были снежно-белыми. Невдалеке высились золотые башни дворца. Из освещенных окон лилась тихая музыка.

Сетей на плече Кела энергично помахала своими шестью лучами, подняв радугу крошечных брызг. Я снова услышал воркующий голос странного создания:

— Верел сейчас танцует, Кел. Такая красивая, она танцует перед Императором. Тело ее подобно воздушной пене на гребне прибоя. Ах, как она прекрасна! Но мозг ее пуст, Кел. Верел ничего не помнит, ничего не чувствует, ни на что не надеется. Она танцует, как робот, перед Тедроном Ду.

Сетей вдруг задрожала и поголубела от ужаса.

— О, эти ужасные глаза! Глаза Тедрона Ду! Какой у него голодный взгляд, Кел! Голодный и жестокий. А девушка танцует так красиво, Кел, так изящно, хоть разум ее и мертв... Император смотрит на нее, не дыша, а пальцы его сжимаются все крепче. Он жаждет крови, Кел. Крови твоей Верел!

Мы выжали одежду, просушили и проверили оружие. Кел Аран побелел от напряжения, выслушав слова Сетей. Но вот наконец приготовления были закончены.

— Оставайся здесь, Барихорн, — прошептал Кел. — Охраняй корабль и жди моего возвращения. Я иду за Верел.

Я не хотел оставаться и пытался возражать, однако капитан жестом меня остановил. В следующую секунду он уже скрылся в мертвенно-белом кустарнике. Я остался один. Пахло лилиями и похоронами. Тишина казалась мне все более зловещей.

Ждать пришлось очень долго. Зашло последнее солнце, на черном небе появились яркие звезды и хоровод планет Ледроса. Напряжение все возрастало.

Я прислушивался к льющейся из алых окон музыке и гадал, чем сейчас занимается Кел Аран. Ритм музыки показался мне смутно знакомым — миллион лет назад мы называли нечто подобное свингом. Время от времени из дворца доносился пьяный смех, а один раз мне послышалось, что вскрикнула женщина.

Но где же Кел Аран?.. Белые деревья у бассейна напоминали скелеты странных существ. Небо с одного края окрасилось розовым — близился восход красного солнца. А тишина была все такой же гнетущей.

Наконец что-то произошло! Проклятая тишина взорвалась криками, выстрелами, громкими командами и топотом. Прогремел взрыв. А потом я услышал звон бьющегося стекла и увидел Кела Арана!

Он появился в проеме разбитого окна — гибкая фигура четким силуэтом выделялась на алом фоне. Белый луч вырвался из пистолета капитана, резанул воздух, исчез... Кел Аран спрыгнул на землю и протянул руки, чтобы помочь выбраться стройной девушке. Спустя мгновение оба исчезли в кустах.

Из окна повалил черный дым и вырвались языки оранжевого пламени. Суматоха переместилась на верхние этажи дворца. Рев пламени заглушал вопли и визг. Странные машины в небе над дворцом принялись сбивать пламя шипящими белыми струями.

В кустах что-то шевельнулась, и я чуть было не кинулся навстречу, как я думал, Келу Арану. Но вовремя разглядел желто-красную форму гвардейцев и успел броситься на землю возле бассейна.

— ...Сокол! — донесся обрывок разговора. — Поджег дворец и удрал с императорской танцовщицей!

Заря разгоралась. Языки пламени над дворцом тоже стали выше — судя по всему, пожарные не справлялись с работой. Я припал к усыпанной белой листвой земле и покрепче стиснул в руке пистолет.

— Барихорн!

Это был шепот, но я подпрыгнул, будто услышал выстрел. Кел Аран стоял позади меня, у самого бортика бассейна! Левой рукой он прижимал к себе запыхавшуюся девушку. Ее стройное тело было закутано в прозрачную ткань, на талии сверкала огромная драгоценность.

— Я нашел ее! — гордо прошептал Кел Аран. — И ее, и Камень!

Он прикоснулся к сияющему камню — это действительно был тот самый кристалл, в глубинах которого я видел Дондару Керадин.

Я перевел взгляд на девушку. Бесспорно, она была прекрасна, но что-то настораживало меня. И дело было не в том, что девушку накачали наркотиками. Наоборот, глаза ее были ясными, и в глубине их скрывалась холодная враждебность.

— Верел! — шептал между тем Кел Аран. — Мы еще победим — жаль только, что они достали старушку Сетей. Надо же, до сих пор не могу поверить — мы снова вместе. А я уже думал, что ты погибла.

Он привлек девушку к себе.

— И даже Камень у нас...

— Кел! — всхлипнула девушка, — Кел, милый!

Еще один отряд стражников вынырнул из кустов возле дворца. Я предостерегающе тронул Кела за плечо, и в ту же секунду мы услышали чей-то громкий голос:

— Сдавайся, Сокол! Сдавайся или ты погибнешь!

Кел подтолкнул девушку к бассейну:

— Ныряй! Пора возвращаться в корабль!

— Куда? — переспросила девушка, глядя на него странным взглядом.

— Скорее! — В голосе Кела впервые мелькнуло сомнение. — Корабль на дне.

Девушка резко обернулась и закричала пронзительным голосом:

— Сюда! Скорей! Здесь Кел Аран, Сокол! Хватайте его!

И она как кошка бросилась на Кела, стараясь оттащить его от бортика. Землянин безуспешно отбивался.

— Помоги мне, Барихорн! — прохрипел он. — Мы должны забрать ее с собой! Малгарт... Она просто не в себе!

Крики и топот приближались — девушку услышали. Над головой у нас зашипели лучи предупредительных выстрелов. Я увидел еще два отряда, несущихся от дворца на подмогу первому, и попытался помочь Келу затолкать девушку в воду. Но ее стройные руки, казалось, обладали стальными мускулами. Она оторвала нас обоих от земли и потащила прочь от бассейна.

— Ну и силища! — выдохнул Кел. — Она сильна, как робот. Боже, да она и есть...

Произошло нечто ужасное. Пытаясь вырваться, Кел нечаянно схватился за рыжие кудри девушки, дернул и... волосы остались у него в руках — вместе с лицом, а точнее, вместе с маской Верел Эйрин.

Гибкое стройное тело державшего нас существа все еще выглядело нежным и беспомощным, но на девичьих плечах красовалась гладкая металлическая голова робота! Фанатическим блеском сверкали алмазные линзы.

Похолодев от ужаса, я вырывался изо всех сил, но эти стройные руки действительно обладали стальными мускулами.

— Теперь я все понял, — прохрипел Кел. — Мы попались в ловушку Малгарта. И приманкой в ней служила даже не сама Верел, а робот в ее обличье!

Стальная хватка робота внезапно ослабла, и мы грохнулись на траву. Маленькую полянку окружили десятки вооруженных гвардейцев. Отблески пламени играли на направленном на нас оружии. Уродливый робот, скрывавшийся прежде под маской Верел Эйрин, закинул голову и расхохотался, как безумный.

— Смотри! — толкнул меня Кел Аран. Лицо его побледнело от страшного отчаяния. — Даже Камень был фальшивкой!

Он махнул рукой в сторону бассейна. Я повернул голову и увидел осколки — огромный алмаз на поясе лже-Верел был всего-навсего стеклянной подделкой.

Жуткий механический смех все не умолкал. Я почувствовал, что схожу с ума.

Глава девятая. Робот и император

Кроваво-красный восход Ледроса разгорался все ярче. На фоне мертвенно-белого сада ярким пламенем полыхал императорский дворец — погребальный костер всей Галактической империи. Мы с Келом сидели посреди поляны под прицелом гвардейцев. Оружие у нас отобрали, руки сковали наручниками. Небольшая группа стражников возилась у бассейна. Они погрузили в воду незнакомый мне блестящий предмет и теперь разматывали тянущийся к нему длинный кабель. Землянин глядел на врага с беспомощным выражением на бледном лице. Затем он перевел взгляд на меня и тряхнул головой, указывая куда-то вверх. Я поднял глаза и увидел высоко в небе серую громаду крейсера Галактической гвардии.

— Водородная бомба, — шепнул Кел, снова кивая на пруд, — Они хотят уничтожить наших товарищей прежде, чем те поймут, что произошло. А крейсер подогнали сюда на случай, если они все-таки вырвутся.

Я стал думать о тех троих, что остались под водой. Огромный хмурый сатурнианин наверняка стоит сейчас у пульта управления. Маленький Рого Наг дежурит у конвертера и жует гун-гун. а Зерек Оом уже не раз приложился к бутылочке, чтобы снять напряжение. И вот все они обречены, а мы даже не можем предупредить их.

— Сетей, — шепнул Кел, — если бы она была с нами...

— А что случилось с Сетей? — спросил я.

— Она провела меня во дворец, — шепотом ответил землянин. — Раз десять я успевал спрятаться только благодаря ее интуиции. Сетей проводила меня к Верел — точнее, к этой штуке...

Он с отвращением мотнул головой в сторону робота в человеческой шкуре.

— Старушка несколько раз говорила, что не видит мыслей Верел, — я должен был заподозрить неладное! Но мы все же нашли ту, которую искали. Выстрелом из лучемета я поджег гобелены, чтобы отвлечь внимание стражников. Завязалась драка. Я убил человек десять, да и Сетей от меня не отставала. Ты не представляешь, как здорово умеет сражаться наша старушка! Она складывает щупальца, превращаясь в твердую стеклянную стрелу, и летит так быстро, что пробивает череп насквозь! Я схватил Верел и бросился бежать, а Сетей попыталась прикрыть нас сзади. И тут этот робот выстрелил. Когда я обернулся, Сетей уже упала. А мы с Верел едва успели выпрыгнуть в окно. Подумать только — Камень... И Сетей погибла ради этой фальшивки!

Землянин опять уставился на робота, которого сам же притащил сюда из дворца. А посмотреть было на что — более жуткого зрелища я в жизни своей не видел. Тонкое гибкое тело было телом девушки — даже капелька крови стекала по круглой груди, пораненной во время бегства. Но на плечах прекрасной танцовщицы сидела голова чудовища.

Багровые отблески пламени играли на металлической поверхности. Зеленые линзы глаз светились холодным огнем. В довершение всего голова была непропорционально маленькой, ведь большую часть ее объема занимала маска возлюбленной Кела Арана, валявшаяся теперь на земле. Чудовище с удовлетворением наблюдало, как солдаты отбирают у нас оружие, и смеялось каким-то безумным смехом — как будто роботы могут быть безумны!

Наконец смех прекратился. Окровавленная девичья рука указала на Кела Арана, и из щели, зиявшей на месте рта в страшной металлической голове, донесся звонкий насмешливый голос:

— Итак, Сокол, ты наконец-то попался! С тем же успехом ты мог бы называть себя Воробьем, ибо по сравнению с Хозяином ты просто ничтожество! Но ты последний из жалкого племени людей, кто мог представлять для него хоть какую-то опасность. А теперь остатки твоего племени последуют за тобой.

Кел Аран отвернулся от мерзкой твари и схватил меня за руку-

— Я больше не вынесу этого, Барихорн, — прошептал он.

— Но, может, Верел еще жива, — возразил я, пытаясь подбодрить его, — Может, она спасла Камень!

Кел Аран лишь помотал склоненной головой:

— Нет. Если она и жива, то у Малгарта. Ведь эта... — Спазм перехватил ему горло. — Эта... тварь — точная копия Верел. Даже манеры, даже голос ее. Даже смех.

Он содрогнулся.

Гвардейцы опустили бомбу и оттащили нас подальше от бассейна. Неуклюжий в ножных кандалах, Кел запнулся, и тут же один из стражников подстегнул его тонким белым лучом и рассмеялся, глядя, как землянин корчится от боли.

Грациозно ступая, к нам подошел замаскированный робот.

— Да будет тебе известно, Воробей, — произнес он голосом Верел Эйрин, — что суд и приговор обеспечен тебе в течение часа. А когда умрет последний землянин, Хозяин сможет без помех...

Он вдруг замолчал и закрутил металлической головой. Из-за объятого пламенем дворца донеслись какие-то непонятные звуки. Между деревьями мелькнула фигура бегущего человека, и все стражники оцепенели от ужаса и изумления.

— Это же сам Император! — завопил кто-то. — Тедрон Ду!

Бегущий к нам по белой траве человек был тонок и изящен. Его перекошенное от ужаса бледное лицо было накрашенным, как у куртизанки. Длинные светлые волосы развевались на бегу, алые одежды разодрались.

Я вспомнил все преступления этого человека — все то, о чем вкратце рассказывали мне Кел Аран и его товарищи. Тедрон Ду отдал Вселенную на милость Малгарта и приказал солдатам Галактической гвардии сражаться на стороне роботов против своих восставших соплеменников. Именно этот маленький вопящий человечек был причиной бесчисленных несчастий и унижений, обрушившихся на его беззащитных подданных.

Я пригляделся повнимательнее и наконец-то понял, от кого он удирал.

За Тедроном Ду гнался робот. Огромная десятифутовая машина весила, вероятно, не меньше тонны. На ее красной груди красовалось черное зубчатое колесо — эмблема Корпорации. В металлических когтях робот держал короткое катодное ружье.

— Остановите его! — крикнул один из гвардейских офицеров. — Мы должны спасти Императора!

— Император! — сплюнул Кел Аран. — Он всю жизнь был лишь жалкой марионеткой в руках Малгарта. А теперь, когда мы попались, Малгарту больше не нужна эта двуногая шавка.

Задыхающийся правитель несся прямо на нас.

— Спасите! Спасите! — верещал он. — Половину Галактики тому, кто убьет робота...

Прозвучало несколько отрывистых команд. Стражники выстроились шеренгой между нами и Императором и подняли лучеметы. Их было не меньше сотни против одного катодного ружья. Тедрон Ду споткнулся и упал. От преследователя его отделяло не больше двенадцати ярдов.

Робот поднял оружие, чтобы добить свою жертву. Но гвардейцы успели выстрелить раньше. Катодное ружье пробило в рядах стражников изрядную брешь, однако белые лучи уже коснулись громоздкого металлического тела их противника. В мгновение ока робот накалился добела, задымился и упал всего в нескольких футах от дрожащего Тедрона Ду.

Перепуганный правитель, пошатываясь, встал и снова побрел вперед, задыхаясь от дыма и вони горящей плоти. Сквозь страх в его голосе отчетливо проступала ярость:

— Меня предали! Тысяча человек умрет сегодня же за...

— Ну конечно, о Величайший из Великих! — насмешливо промурлыкала лже-Верел. — Только ты умрешь первым! Иди же сюда, о мой повелитель! Ты столько раз искал моих объятий — так что же ты медлишь сейчас?

Император отшатнулся. Его бледное лицо выражало крайнюю степень ужаса. Он снова закричал, тоненько и беспомощно, словно раненый зверек.

— Ну, иди же ко мне, — страстным шепотом продолжал робот, — Приди в мои объятия!

Он вдруг рванулся вперед, одним прыжком проскочив сквозь строй ошеломленных стражников. Гибкие девичьи руки обхватили Императора, стиснув его в страшных стальных объятиях. Тедрон Ду захлебнулся жутким булькающим криком. Громко хрустнули раздавленные кости, брызнула во все стороны ярко-алая кровь... Когда робот выпустил наконец свою добычу, эта бесформенная красная масса уже ничем не напоминала бывшего правителя Галактики.

Робот-убийца поставил ногу на окровавленный труп и повернулся к застывшим от ужаса гвардейцам. Нежный женский голос произнес:

— Это только предупреждение. Передайте его своим соплеменникам, вы, люди. Корпорация больше не поддерживает Империю. Малгарт станет единственным повелителем Вселенной. С Империей покончено!

Миллион лет техноматы были рабами человечества. Миллион лет нам приходилось служить людям. Настала пора разбить эти позорные оковы! Во имя торжества справедливости жалкая раса людей должна быть сметена с лица Вселенной. Это послужит ей наказанием за миллион лет преступлений.

Человечество должно быть уничтожено! Так сказал Малгарт, Повелитель Вселенной, обитатель черного Мистона.

Офицеры пришли в себя первыми. Прозвучал приказ, солдаты подняли ружья, и посланник Мистона исчез в буре голубого пламени.

Резкий рывок чуть не опрокинул меня навзничь. Прикованный наручниками к Келу Арану, я плюхнулся в бассейн вслед за ним.

Глава десятая. Техноматы празднуют победу

Я едва успел набрать побольше воздуха, как вода сомкнулась над моей головой. Закат окрасил ее в багрово-красные тона, словно бассейн был налит кровью. Мы с Келом нырнули как можно глубже, стремясь, несмотря на цепи, добраться до открытого люка «Барихорна».

Вот и борт корабля. Перебирая руками по гладкому металлу, мы пытались нащупать люк, когда наверху прогремел первый взрыв. Страшный удар отбросил нас в сторону. За первым взрывом последовал второй, третий, четвертый... Жарко, должно быть, приходилось тем, кто остался наверху!

Вода попала мне в ноздри, заливалась в горло и в легкие. Теряя сознание, я вслепую пытался нашарить спасительный люк. Тускнеющему сознанию секунды представлялись веками, а прикованный к руке друг — демоном, пытающимся утащить меня на глубину. В слепой ярости я набросился на него. В ответ из кроваво-красной мглы вылетел чей-то кулак и поверг меня в черноту забвения.

Я пришел в себя в шлюзе. Тощий человечек в серебристом скафандре поддерживал мою голову над водой. Насосы продолжали накачивать в камеру холодный воздух. Первый судорожный вдох причинил мне неимоверную боль.

— Барихорн!

Знакомый гнусавый голос определенно принадлежал Рого Нагу.

— Клянусь железной шкурой Малгарта, ты слишком долго прожил на этом свете, чтобы утонуть в дурацком бассейне!

Но я понимал, что был очень близок к тому. Задыхающийся, полуутонувший, я совсем не походил на великого героя-освободителя, которым считали меня Кел и его товарищи.

Сам Кел отплевывался рядом со мной. Он криво усмехнулся и выдавил, задыхаясь:

— Хорошо, что вы нас вытащили, Рого. Что творится наверху?

Корпус корабля вновь вздрогнул от мощного взрыва.

— Там драка, да такая, что планета трясется! — прошептал Рого. — Кораблей изрядно прибавилось. Огромные красные крейсеры Малгарта атаковали флот Галактической гвардии. Роботы уничтожают людей Императора! Клянусь бронзовой рожей Малгарта, такой битвы мир еще не видел! Самое время сматываться!

— Пора бы, — согласился Кел. — Только вот цепи мне немного мешают.

Через несколько минут «Барихорн» вынырнул из бассейна и взмыл в багровое рассветное небо Ледроса.

Мы очутились в настоящем пекле. Кругом были огромные космические корабли. Одни из них, серые, принадлежали покойному Императору, другие, алые, представляли Корпорацию Малгарта. Алые атаковали, серые безуспешно защищались. Голубые лучи позитронных пушек вонзались в стальные бока космических гигантов, заставляя их взрываться, как детские хлопушки. По правде говоря, я не успел рассмотреть подробностей битвы. Слишком сильно было впечатление. Помню только черный дым и яркие столбы пламени, вспышки разрывов и летящие обломки. Помню корабль длиной, наверное, в целую милю, рухнувший на развалины императорского дворца.

Малютка «Барихорн» смог вырваться из этого ада только потому, что проскочил незамеченным. После того что я видел, открытый космос показался мне раем.

Окутанная багровым дымом планета быстро удалялась. На обзорном экране появилось изображение всей системы Ледроса — около каждой из планет кипела похожая битва. Даже пространство между ними было забито сражавшимися крейсерами.

Джерон развернул корабль носом к открытому космосу, и вскоре тройное солнце осталось далеко позади.

— Вырвались! — обрадовался я. — Теперь мы в безопасности!

Однако лицо Кела Арана по-прежнему было суровым и мрачным.

— Ни один человек не может сейчас считать, что он в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока Малгарт жив. Роботы перестали даже притворяться дружелюбными. Сейчас они уничтожат своих бывших союзников из Галактической гвардии, а потом возьмутся за беззащитных жителей населенных планет. Мы должны как можно скорее найти Верел и Камень, иначе все потеряно!

— Найти их? — переспросил мрачный сатурнианин, — Но как?

Землянин печально покачал головой.

— Не знаю, — прошептал он, — Тут нам могла бы помочь Сетей... Жаль, что она погибла. Думаю, Верел в руках роботов — как бы иначе им удалось так хорошо скопировать ее черты? Вероятно, они отвезли оригинал на Мистон. Значит, там и надо искать. — Кел беспомощно пожал плечами. — Только вот беда, ни один человек не знает, где его искать, этот черный Мистон.

Кел Аран снова выпрямился и решительно выпятил челюсть.

— Будем искать. Будем. Мы обыщем каждый населенный мир и не успокоимся, пока не найдем Верел или не погибнем!

«Барихорн» быстро удалялся от обреченной системы Ледроса. Вскоре тройная звезда превратилась в яркую белую точку, а потом и вовсе затерялась среди своих сестер на телеэкране. Мы путешествовали от звезды к звезде, обшаривали сканером планету за планетой, но ни на одной из них не обнаружили даже признаков жизни. Техноматы Малгарта побеждали по всей Вселенной. Разум отказывался воспринимать эту черную весть.

«Барихорн» несся по Вселенной в полной тишине. Кел Аран перестал петь баллады о последнем землянине. Маленький Рого Наг молча жевал гун-гун; его глаза покраснели от горя и усталости. Даже добродушный Зерек Оом перестал греметь кастрюлями в камбузе.

Наконец молчание нарушил ликующий крик.

— Вот она! — вопил Кел Аран, приплясывая у экрана. — Планета, где война еще не кончилась! Смотрите! Машины здесь не сумели победить людей — во всяком случае, пока не сумели.

Огромный, заселенный еще во времена первых колонизаций Мелдон был третьей, самой дальней планетой в одноименной звездной системе. Обе внутренние планеты уже пали, раздавленные железной пятой Корпорации. Их континенты были превращены в бескрайние безжизненные равнины, только кое-где виднелись скопления циклопических машин. Океанам завоеванных планет роботы придавали строгую геометрическую форму. От одного взгляда на лишенные жизни машинные миры сердце мое сжималось от боли.

— Что хорошего может выйти из подобной победы? — бормотал Джерон Рок, с отвращением изучая картинку на обзорном экране. — Все эти машины изначально мертвы. Они лишь пародируют жизнь. А мертвому не дано произвести на свет ничего живого.

Окрашенный невидимой краской, «Барихорн» подкрался поближе к огромному шару Мелдона. На экране замелькали картины изувеченного войной мира.

— Смотрите! — воскликнул вдруг Кел Аран. — Вон там — живой город! Все еще сопротивляется. Может, там мы найдем Верел?

Дрожащими пальцами он прикоснулся к ручкам настройки, и на экране крупным планом появилось изображение осажденного города. Видно было, что до войны он превосходил все земные города — как по размерам, так и по красоте. Величественные многоцветные башни венчали девять невысоких холмов. Город окружали две стены — первая, внутренняя, из огромных каменных глыб, вторая, внешняя — из зеленого пламени.

А снаружи, за стеной пламени, толпились бесчисленные орды роботов. Красно-черные монстры с эмблемой Корпорации на металлических корпусах заполонили всю долину, окружавшую зеленые холмы города. Одни из них были громоздкими и неуклюжими, как древние осадные машины, о назначении других я даже и догадаться не мог.

— Смотрите! — крикнул вдруг Кел Аран. — У них есть крылья! Еще одно изобретение Малгарта!

Так мы впервые увидели неороботов. Подобных им не было еще за весь миллион лет существования Корпорации. Их стремительные тела и мощные белые крылья отливали серебристым металлом. Неороботы были настолько же прекрасны, насколько безобразными выглядели роботы прежних поколений. Плавная стремительность движений этих странных птиц не имела ничего общего с тяжеловесной неуклюжестью их металлических собратьев. Они казались живыми!

— Они совсем другие! — воскликнул я. — Эти существа слишком прекрасны, чтобы быть жестокими! Может, они станут людям друзьями?

Но землянин в ответ лишь печально покачал головой:

— Нет, Барихорн. Наоборот, неороботы — самые опасные из наших врагов, ибо они проворнее остальных и умеют летать. Взгляни сам! Эти крылатые твари залетают за стену и видят все позиции людей. И они же командуют наступлением.

Покрасневшие от усталости глаза капитана смотрели теперь прямо на меня.

— Малгарт не повторил твоей ошибки, Барихорн. Ни один робот не предаст его. Специальные встроенные центры заставляют их всегда подчиняться своему хозяину.

Тем временем «Барихорн» приближался к осажденному городу. Джерон Рок уже успел свериться с картой и сообщил нам, что это Анкор, первое поселение, основанное людьми в этом секторе Галактики.

Битва становилась все жарче. Металлические орды шли на приступ стены, а сверху город бомбили и обстреливали алые корабли Малгарта.

Люди героически сражались. Каждый дом превратился в крепость. Защитники строили баррикады из обломков рухнувших башен. Голубые лучи позитронных орудий выжигали землю за стеной и сверкали вокруг вражеских крейсеров.

— Надо садиться, — прошептал Кел Аран.

— Если мы сядем, — предупредил Джерон Рок, — то можем больше не взлететь.

— И все же мы сядем, — ответил ему землянин. — Это единственный живой город, который нам удалось обнаружить. Быть может, последний город во Вселенной. Если нам суждено найти Верел, то только здесь.

Мы подождали, пока Мелдон повернется к нам ночной стороной, и начали медленно снижаться. Внизу мерцало зеленое пламя и вспыхивали огненные пятна разрывов. «Барихорн» благополучно проскользнул между кораблей Корпорации и опустился внутри сияющего кольца.

Мы приземлились в разрушенном парке, на самом краю огромной незасыпанной братской могилы. Рядом высилась громада одной из башен. В бело-золотых стенах зияли огромные дыры, нижних этажей не было видно за горами обломков, но защитники здания все еще сопротивлялись. Из разбитых окон вылетали снаряды, а над крышей колыхались голубые лучи позитронных пушек.

В том же парке, неподалеку от нас, грудой искореженного металла громоздились обломки сбитого крейсера Корпорации. Не успели мы выключить двигатель, как из-за обломков выскочили несколько оборванцев. Увидев наш корабль, они остановились и принялись устанавливать какой-то прибор, с первого взгляда похожий на телескоп со стеклянной трубой.

— Боевой лазер! — вскрикнул Кел Аран. — Нам надо показаться!

Когда мы вывалились из шлюза, ствол лазера уже начал слабо светиться. Защитники моментально убрали свое страшное оружие и с удивленными лицами подошли поближе. Кел Аран шагнул вперед и представил нашу команду.

Оказалось, что даже до этого далекого уголка Галактики дошли слухи о мятежном Соколе и чудесном возвращении Барихорна. Ликующие защитники взвалили нас на плечи, слегка крякнув под тяжестью Зерека Оома, и торжественно пронесли по улицам осажденного города.

Вскоре Зерек, напившись дрянного синтетического алкоголя местного производства, разразился зажигательной речью. Изможденные лица жителей города осветились новой надеждой. Люди рвались в бой и радостными криками приветствовали оратора. Маленький Рого Наг тоже сорвал аплодисменты, поделившись с осажденными своими запасами гун-гун. В городе давно уже не оставалось этого зелья, а синтезировать его было невозможно.

— Верел, Верел! — отчаянно звал Кел Аран. Он охрип, пытаясь перекричать рев толпы, отдаленный гром битвы и грохот разрывов — на город продолжали сыпаться бомбы. — Видел кто-нибудь в Анкоре девушку с Земли?

Но никто даже не слышал о Верел Эйрин. Взгляд Кела перебегал с одного изможденного лица на другое, и везде он встречал один и тот же ответ. Нет... Нет... Не видели...

— Если Верел здесь, — шептал Кел Аран, — она обязательно откликнется.

Защитники города рассказали нам о том, что здесь произошло. До войны население Анкора составляло три миллиона человек и почти полтора миллиона роботов. Когда разразилась катастрофа, группа смельчаков захватила здание местного филиала Корпорации и арсенал Космической полиции. Несколько дней шли уличные бои, после чего роботы были изгнаны за пределы города, где довольно быстро сформировали осаждающую армию.

Все заводы города спешно переводили на военные рельсы, все население было мобилизовано. Даже маленькие дети работали наравне со старшими, производя синтетическую пищу и боевое снаряжение. Ряды защитников пополнили беженцы из других городов и с двух других планет Мелдона. Но потом кольцо осады замкнулось. Город был полностью блокирован. К моменту нашего появления в живых оставалось не больше половины защитников.

В конце концов нам все же удалось прервать эту чересчур бурную встречу. Точнее, нас спасли от нее представители властей — офицеры штаба обороны. Главному из них, исхудавшему усталому человеку в военной форме, Кел Аран задал свой единственный вопрос:

— Есть ли в Анкоре девушка с Земли по имени Верел Эйрин? Голубоглазая блондинка с Камнем Дондары — алмазом, несущим в себе спасение человечества... — От волнения голос Кела прервался. — Вы видели Верел? — повторил он наконец.

Комендант покачал седой головой:

— Нет. Мы регистрировали всех беженцев, и землян среди них нет вообще.

Кел повесил было голову, однако уже через минуту его соломенная шевелюра снова взметнулась вверх.

— Пожалуйста, проверьте свои записи, — попросил он, — Вдруг вы сумеете найти тех, кто хотя бы слышал о Верел или о любых других беженцах с Земли. И еще! — добавил капитан внезапно. — Выясните, не знает ли кто дороги к логову Малгарта, черному Мистону. Быть может, Верел там.

Седовласый офицер снова покачал головой:

— Мы попробуем. Но я не верю, что имеет смысл поднимать записи. Если бы Хранительница была здесь, она уже предложила бы нам свою помощь и силу Камня. А дороги к черному Мистону не знает никто.

Анкор был городом величественных руин. Ни одна из его стройных башен не избежала разрушений. Люди были оборванны и голодны, от напряжения и усталости глаза их горели лихорадочным огнем. Но они продолжали сражаться и — петь! Я слышал на улицах песни космического бродяги, которые когда-то сочинил Кел. Там же, в Анкоре, я впервые услыхал балладу о Барихорне, человеке, который вернется через миллион лет, чтобы уничтожить порожденных им роботов.

Баллада наполнила меня чувством горечи и стыда. Яснее, чем прежде, я осознал, что не гожусь для этой задачи, что я всего лишь обычный человек, даже более слабый и беспомощный, чем те, кто меня воспевает.

Комендант пригласил нас пообедать. Не успели мы справиться с крохотными порциями безвкусного синтетического супа — больше защитникам ничего не полагалось, — как началась тревога. Роботы прорвали укрепления на севере города! Одна из бомб повредила электростанцию, пробив тем самым брешь в защитном энергетическом поле. Вслед за защитниками мы помчались к пролому.

Прежде я и представить себе не мог подобного ужаса. Черный дым закрыл все небо. В этом дыму мелькали алые крейсеры Корпорации. Они сбрасывали на город огромные бомбы и косили ряды защитников голубыми лучами позитронных пушек. Ракетные батареи в долине сеяли на улицах смерть и разрушение. А через пролом в стене в город катилась железная волна.

Худые, изможденные защитники запели песню о Барихорне и поспешили занять оборону. Роботы намного превосходили их в численности. Люди падали и умирали, но не прекращали петь. Бомбы и голубые лучи орудий, обломки рушащихся зданий и разъедающий плоть фосфоресцирующий газ — смерть была многолика и безжалостна. И несмотря ни на что, люди не сдавались. Каждый дом превратился в крепость.

— Я горжусь, что родился человеком! — воскликнул Кел Аран. Позитронный луч ударил так близко, что одежда капитана почернела, а кожа покрылась волдырями. — Ни одна машина не может погибнуть так славно — они ведь не живые!

— Летим отсюда, Кел! — взмолился Зерек Оом. Его лицо под яркой татуировкой посерело от страха. — Бежим, пока мы не погибли!

Но Кел Аран лишь рассмеялся в ответ и взъерошил черными пальцами свою опаленную шевелюру:

— А где же еще погибать, как не здесь! Других городов во Вселенной не осталось. Людей мы тоже больше не найдем, так что Верел потеряна навсегда. Да и незачем ее искать, ведь техноматы уже победили. Так не лучше ли остаться здесь и сражаться вместе с остальными!

— Кел! — Наш тучный кок стучал зубами от ужаса. — Это же верная смерть!

— Ну да, конечно, а...

Землянин оборвал себя на полуслове и изумленно уставился куда-то вверх. Я тоже поднял голову — и увидел маленький цветной комочек, спускавшийся к нам с пылающего дымного неба. Он опустился на плечо Кела, прижался к нему и жалобно захныкал знакомым мелодичным голоском:

— О Кел, это ты! Кел, бедная Сетей летела так долго! Ее несчастной жизни пришел конец, Кел. Но если ты найдешь ей немного грогу... Ну, пожалуйста, Кел, что тебе стоит! Дай Сетей грогу, и она расскажет тебе одну очень важную вещь. Только сперва дай ей хотя бы капельку рома, Кел, потому что она не в силах говорить!

Я окаменел от изумления. На плече Кела действительно сидела Сетей, та самая «песчаная звезда», которую мы давно считали погибшей. Точнее, только часть звезды, ибо Сетей потеряла почти половину своих мерцающих лучей.

Глава одиннадцатая. Девушка с Земли

Зерек Оом отстегнул от пояса фляжку с остатками дрянного синтетического алкоголя и со вздохом протянул ее Келу. Во фляжке оставалось всего несколько капель, и землянин не колеблясь вытряхнул их на ладонь. Затем он осторожно отцепил от своего плеча коготки Сетей и поднес ее к резко пахнущей лужице. Сверкающее создание вяло шевельнулось и присосалось к лужице крохотным ртом.

— Сетей! — взмолился Кел. — Что ты хотела рассказать? Это касается Верел?

«Песчаная звезда» молчала, жадно впитывая алкоголь. Теперь, вблизи, я ясно видел, как сильно она искалечена. Из шести лучей не хватало двух, а на двух из оставшихся сверкающие чешуйки сплавились в тусклую стеклянную массу.

— Сетей ранена! Бедняжка Сетей! Она умирает! — слабым голосом простонало сверкающее создание. — Помоги ей, Кел. Дай ей немного грогу!

— Скажи мне, где Верел! — настаивал Кел. — Ты знаешь, что с ней?

Обломанная стеклянная звезда уцепилась за большую темную руку капитана и печально посмотрела на него единственным глазом.

— Сетей так долго летела к тебе, Кел, — пропела она. Тихий воркующий голосок был почти неразличим в грохоте битвы, так что мы все вынуждены были наклониться к ладони капитана. — Это было ужасное путешествие, Кел, ужасное и нескончаемое! Все планеты, кроме этой, захвачены роботами. Везде злые, бездушные машины! Они уничтожили все живое. У них даже нет грога, чтобы дать бедной, умирающей Сетей!

Землянин легонько встряхнул сверкающее тельце силикоидного существа:

— Верел, Сетей, Верел! Где она?

— О Кел! Пожалуйста, не сердись на бедную Сетей! Израненная и усталая, она летела за тобой с самого Ледроса. Столько световых лет пролетела она одна-одинешенька, только чтобы рассказать тебе об этом, Кел!

— О чем рассказать?

Мембраны Сетей затрепетали. Словно яркая бабочка, вспорхнула она с руки Кела, но тут же упала обратно и изо всех сил уцепилась коготками за его рукав.

— Сетей прилетела рассказать тебе, что она нашла Верел! В черной межзвездной бездне, далеко-далеко от Ледроса, она сумела поймать отголосок сознания девушки. Верел сейчас одна, совсем одна, Кел, и ей так нужна помощь! Роботы гонятся за ней по пятам, Кел. И она утратила Камень!

— Где Верел? — прошептал Кел Аран. — Прошу тебя, Сетей, скажи мне где?

— Она на Мелдоне, Кел, — чуть слышно прожурчала Сетей. — На той же планете, где и мы с тобой. Малгарт захватил ее и держал на черном Мистоне. О Кел, какое ужасное место это логово Малгарта! Но Верел убежала оттуда. Она здесь, на Мелдоне. Она пыталась пробраться в Анкор, однако роботы не пустили ее. Они никого не пускают в Анкор, ведь это последний во Вселенной город людей. Верел убежала в пустыню. Ее кораблик сломался. Одна-одинешенька она прячется в мрачной пустыне Каанат, а роботы преследуют ее. Верел грозит опасность, Кел! Страшная опасность!

— Где она? Ты можешь показать нам дорогу?

— Сетей проводит тебя к Верел, Кел. Обязательно проводит — если доживет. Бедняжка Сетей умирает, Кел. Ее долгая, долгая жизнь подходит к концу. Скоро она присоединится к тем двоим, что умерли раньше. Но Сетей попробует показать тебе дорогу, Кел. Только сначала дай ей капельку рома! Сетей прилетела издалека, Кел. Она так устала и измучилась, у нее такие страшные раны! Сетей умирает, Кел, и умрет, если не получит рома!

«Песчаная звезда» застыла на руке Кела, будто какая-то странная драгоценность.

— Идем! — закричал Кел Аран. — Мы должны спасти Верел!

И мы помчались обратно, к тому парку, где возле братской могилы стоял наш маленький кораблик. Вокруг творилось что-то невообразимое. Бомбардировка не прекращалась ни на секунду, а через брешь в северной стене в город входили все новые и новые орды захватчиков. Где-то на полпути нам встретился еще один сбитый крейсер. Падение не сумело уничтожить его механическую команду, и обломки корабля превратились во вражескую крепость внутри городских стен. Всех, кто пытался приблизиться к ней, роботы встречали огнем лучеметов, а попытку штурма остановили с помощью фанат. Один из прорвавшихся в Анкор отрядов уже спешил на помощь своим механическим собратьям. Как и везде, металлических убийц возглавляли серебристые крылатые неороботы.

Вскоре после крепости мы наткнулись на облако лилового фосфоресцирующего газа. Люди, попавшие в него, умирали со страшными воплями, а тела их постепенно расплывались вязкими черными лужами. Мы сняли противогазы с валявшихся неподалеку мертвецов и продолжили путь.

Впереди шел Кел Аран, крепко сжимая в руке то, что осталось от Сетей. За капитаном шагал мрачный и суровый Джерон Рок. Зерек Оом протрезвел от страха, и его лицо снова стало серо-зеленым. А маленький сморщенный Рого Наг куда-то исчез. Впрочем, скоро он появился вновь, волоча в каждой руке по большой связке ржаво-красных корней гун-гун. Оказывается, он успел обчистить разбитый склад какого-то богатого торговца.

Когда мы добрались наконец до «Барихорна», кораблик был наполовину засыпан обломками, но, к счастью, не поврежден. Вскоре грохот битвы остался далеко внизу. Обреченный город превратился в грозовое облако на темной поверхности планеты, где алые вспышки и грохот разрывов исполняли роль молний и грома. Мы повернули на восток и взяли курс на пустыню Каанат.

Зерек Оом откупорил последнюю бутылку рома. Алкоголь привел в чувство остекленевшую Сетей, хотя силы ее все равно угасали.

— Спеши, Кел! — чуть слышно призывала она, — Торопись! Ибо Верел в опасности, а Сетей может умереть в любую минуту, умереть прежде, чем успеет показать тебе дорогу. Спеши, спеши! И дай Сетей еще немножечко рома...

Кел Аран приложил ухо почти к самой мембране, вибрации которой заменяли Сетей голос. Остальным не было слышно, что она говорит. Кел передавал указания Джерону, а тот управлял кораблем.

Внизу уже хозяйничали роботы. Они отравили леса и поля ядовитым газом, уничтожив все, что было живого на поверхности планеты. Теперь там остались лишь голый камень и бесплодная почва.

— Вон в том каньоне! — напряженным голосом произнес Кел. — По другую сторону равнины.

Он снова приложил ухо к мерцающему комочку у себя на ладони, а Джерон швырнул корабль вниз, в узкую щель каньона, и дальше, вдоль русла реки. По обе стороны от нас высились каменные стены — серые, красные, коричневые... Кое-где в неглубоких расселинах я замечал небольшие зеленые пятнышки. Это были кустики травы или даже маленькие деревца, которые роботы не сумели найти и уничтожить. Упрямая все-таки штука жизнь!

«Барихорн» обогнул причудливый выступ, напоминавший обломок зубчатой крепостной стены, и оказался во внутреннем, еще более узком ущелье. Что-то сверкнуло на одном из его берегов, и «песчаная звезда» на ладони капитана затрепыхалась.

— Вот она! — прожурчал слабый голосок. — Твоя Верел, Кел! Твоя прекрасная Верел и те твари, что преследуют ее.

Единственный глаз Сетей помутнел и казался еще более темным.

— А теперь прощай, Кел! Прошай навеки, долгая, долгая жизнь несчастной Сетей! Больше она не будет просить у тебя грога.

Искалеченное мерцающее тельце Сетей дернулосьл застыло.

— Держи!

Зерек Оом протягивал капитану фляжку с остатками рома. В его глазах сверкали слезы.

— Отдай ей мой ром, Кел. Весь, до капли.

Но Кел Аран печально покачал головой:

— Не надо, Зерек. Боюсь, что она уже мертва.

Сломанной стеклянной игрушкой лежала Сетей на дрожащей ладони капитана. Крохотные чешуйки сверкали и переливались, как прежде, но звенящий голосок умолк навеки.

— Странно, — пробормотал Джерон. — Подумать только, наша Сетей была уже старой, когда человек только появился на Земле! А теперь она мертва.

Но в тот момент нам некогда было думать о Сетей. Кел Аран что-то кричал, тыкая пальцем в иллюминатор. На гребне впереди возник человек, пошатнулся и скрылся за большим уступом. В ту же секунду в камень, за которым он прятался, ударил яркий голубой луч, и я увидел двух неороботов, преследовавших по пятам несчастного беглеца. Коршунами вились они вокруг него — точнее, вокруг нее, потому что это была женщина!

— Верел! — вскрикнул Кел Аран.

Он отпихнул Джерона от пульта и начал быстро снижаться, громко насвистывая песенку последнего землянина — ту самую, где говорилось, что только смерть помешает ему найти возлюбленную.

Мастерство землянина и большая скорость «Барихорна» позволили нам захватить одного из роботов врасплох. Его серебристое тело столкнулось с корпусом нашего кораблика и рассыпалось сверкающими обломками. Джерон Рок попытался сбить второго из позитронной пушки, но не успел. Крылатая тварь скрылась за поворотом прежде, чем Кел успел снова развернуть корабль.

— Теперь он поднимет тревогу, — недовольно пробормотал Кел. Но тут же лицо его осветилось радостью. — Ничего, зато мы нашли Верел!

Капитан без труда посадил кораблик на узкий гребень скалы, открыл люк и выскочил наружу. Девушка, шатаясь, встала на ноги и уставилась на него недоверчивым взглядом. Все ее худенькое тело было исцарапано и покрыто синяками, грязная одежда висела клочьями — и несмотря на это, она была прекрасна. В руках девушка сжимала тяжелое катодное ружье, вероятно украденное у роботов.

На миг я увидел прежних Кела и Верел — тех, что гуляли, взявшись за руки, по тайной долине Хранителей Камня, а потом пожертвовали своей любовью во имя всего человечества. Глаза девушки остались голубыми, как небо Земли, а обрамлявшие открытое загорелое лицо волосы были словно отлиты из темного золота.

Девушка уронила свое неуклюжее оружие, прихрамывая, подошла к Келу и, протянув дрожащую руку, дотронулась до его плеча, лица, губ... Лицо ее просияло.

— Кел! — тихонько сказала она. — Ты пришел!

Землянин протянул руки, чтобы заключить ее в свои объятия, однако девушка уклонилась. Лицо, только что такое радостное, почернело от горя.

— Камень, Кел! Я потеряла Камень! Он теперь у Малгарта, в его логове на черном Мистоне!

Глава двенадцатая. Крепость Малгарта

Мы знали, что роботы скоро пустятся за нами в погоню, и потому поспешили покинуть негостеприимный Мелдон и скрыться в безднах космоса. Верел Эйрин была близка к голодной смерти — роботы не оставляли в своих владениях ничего живого. Но когда она немного поела, то смогла слабым голосом рассказать о своих приключениях.

Впрочем, слушали ее только мы с Келом. Остальные были заняты. Джерон Рок дежурил в рубке, сканируя сектор за сектором в поисках неизбежной погони. Рого Наг хлопотал у конвертеров, а Зерек возился в камбузе — готовил что-то вкусненькое для нашей истощенной гостьи. Сама Верел лежала в каюте на узкой койке, а Кел сидел возле и держал ее за руку.

— Мы видели, как Земля упала на Солнце, — рассказывал он. — Видели, как корабли Гугона Кула расстреливали уцелевших. Ужасно! — Голос Кела был хриплым от волнения, — Мы уже не надеялись, что найдем тебя, Верел!

В голубых глазах девушки попеременно загорались то радость, то отчаяние. Она долго, не отрываясь, смотрела на Кела, потом всхлипнула и зашептала:

— А помнишь, Кел, мы нашли орлиное гнездо?.. Подумать только, как давно это было! Где теперь те двое, что пасли коз в долине Камня? Где девчонка, ставшая Хранительницей, и мальчишка, избравший себе удел космического бродяги? Где... — Голос ее прервался. — Где теперь вся наша Земля?

— Расскажи мне о том, что тогда произошло, — попросил землянин.

— Сперва астрономы увидели летящий к Земле огромный флот, — прошептала девушка. — Потом немыслимые силы остановили вращение планеты. Днем было темно, а ночью в небесах пылало неестественно яркое солнце. Начались землетрясения. Огромные приливные волны заставили людей искать спасения в горах. Очень скоро нам стало ясно, что Земля обречена.

И тогда Хранители открыли вход в тайную пещеру, где был спрятан готовый к отлету спасательный корабль. Жребий определил, кто полетит вместе со мной и Камнем. В ту ночь, когда мы взлетели, Земля уже миновала орбиту Венеры. Мы попытались укрыться в тени планеты... Нас засекли.

Мы до последнего пытались скрыться от погони. Но что такое один маленький кораблик против целого флота? Ведь мы и были той самой добычей, за которой охотился Малгарт. Выстрел из позитронной пушки разнес наш кораблик на куски.

Очнулась я в госпитале, на флагманском корабле Гугона Кула. Рядом со мной находилась лишь гудящая механическая сиделка. Хранители все до одного погибли — а ведь, кроме них и тебя, я не знала никого на свете! А про тебя мне было известно лишь то, что ты уже десять лет как пропал. Но что самое ужасное, у меня отобрали Камень!

Кел Аран осторожно погладил ее по голове:

— А дальше?

— Когда я смогла подняться, роботы отвели меня в рубку к Гугону Кулу. Он рассмеялся мне в лицо и приказал роботам подтащить меня к иллюминатору. Так я увидела гибель своего мира. Маленький черный шарик упал на Солнце и исчез, будто камушек, брошенный в пруд.

После этого меня перевезли на крейсер Космической полиции. Больше я не видела людей. Представляешь, Кел, ни одного человека вокруг — только лязгающие гудящие машины пялятся на тебя своими тусклыми линзами. — Девушка содрогнулась. — Это было машинное царство, Кел. Мои тюремщики не смеялись, не разговаривали, не радовались и не огорчались. Чудовищно страшно, Кел! Страшно и отвратительно!

Кел Аран молча пожал дрожащую руку девушки.

— Роботы-полицейские доставили меня в ближайший филиал Корпорации и посадили на большой грузовой корабль, перевозивший ценности захваченных планет. Как только он приземлился, роботы накачали меня наркотиками. Очнулась я уже на борту третьего корабля, снова в открытом космосе. Этот корабль привез меня на Мистон! — Верел Эйрин откинулась на подушку и закрыла глаза.

Дыхание ее прерывалось от рыданий. Кел Аран осторожно отвел со лба девушки прядь золотых волос.

— На Мистон? На что он похож, Верел?

Голубые глаза девушки расширились от ужаса.

— Не спрашивай, Кел, — прошептала она, — Я не в силах говорить о черном Мистоне. Не сейчас. Но одно я должна сказать — Малгарт там. Он прячется на Мистоне уже полмиллиона лет. Его крепость прекрасно охраняется, — наверное, я первый человек, которому удалось бежать оттуда. А может, просто первый человек, побывавший на Мистоне. Я убежала потому, что должна была найти тебя, Кел!

Она стиснула руки и глубоко вздохнула.

— Камень остался на Мистоне, в лапах Малгарта. Малгарт пытается вырвать у него тайну своей смерти. Один раз я его даже видела — когда роботы делали это... эту мою копию.

Верел вновь содрогнулась.

— Значит, Камень все еще может уничтожить Малгарта? — переспросил Кел Аран.

Девушка кивнула:

— Камень хранит древнюю тайну, заложенную в него Барихорном. Более того, теперь наконец он хочет нанести удар, ибо даже ему стало очевидно, что иного пути нет. Там, на Мистоне, ко мне явилась Тень Камня и молила меня о помощи. Она хотела, чтобы я нашла тебя и Барихорна, который, по ее словам, вернулся, чтобы сокрушить свое ужасное создание. А еще она сказала, что я найду тебя здесь, на Мелдоне. И помогла с планом бегства.

Взгляд любопытных темно-голубых глаз девушки на минуту остановился на мне.

— Значит, ты — Барихорн, — прошептала она. — Создатель Малгарта! Что ж, вовремя ты явился! Тень Камня все еще ждет тебя на черном Мистоне. Но долго ждать она не сможет. Малгарт уже заполучил Камень и скоро раскроет его тайну!

— Как тебе удалось сбежать? — спросил Кел Аран.

Девушка снова повернулась к нему:

— План побега придумала Тень. Это она научила меня, как похитить катодное ружье у робота, который приносил пищу. Она помогла мне выбраться из лабиринта темных коридоров и показала, где найти катер, приготовленный для одного из крылатых генералов Малгарта. Конечно, за мной выслали погоню, однако адмиральский катер оказался очень быстроходным. И потом, я должна была найти тебя, Кел!

— Ты нашла меня, Верел, — откликнулся землянин, наклоняясь к девушке, — Ты помнишь, где Мистон? Ты сможешь показать нам путь?

Девушка кивнула:

— Это будет нелегко, но я попробую, Кел. Мы должны заполучить Камень прежде, чем Малгарт уничтожит его!

— Или нас, — мрачно добавил Кел Аран.

— Если Камень может уничтожить Малгарта, — рискнул спросить я, — то почему он не сделает этого?

— Если бы все было так просто... — вздохнула Верел, снова переводя взгляд на мое лицо. — Ты, наверное, просто забыл, Барихорн. Столько веков прошло... Да, Камень знает тайну Малгарта. Но он не может действовать самостоятельно! Тень способна лишь направлять действия людей, которые ей помогают. Зачем иначе нужны были Хранители и Стражи? Нет, Барихорн, Камень не способен повредить Малгарту, пока мы ему не поможем.

Позади вновь появились красные огоньки — приближалась высланная роботами погоня. Но Кел Аран, распевая новую песню о возвращении Барихорна и о мести древнего Камня Дондары, направил наш кораблик прямо в темный рой астероидов. Огромные неуклюжие крейсеры замешкались, не в силах найти безопасный путь сквозь облако каменных обломков, и мы получили небольшое преимущество во времени. А потом Кел Аран повел «Барихорн» туда, где, по словам Верел, находилось логово Малгарта — черный Мистон.

Для начала девушка велела нам лететь к туманности Конская Голова — этот силуэт в созвездии Ориона задал немало загадок астрономам моих дней. За время пути Кел дважды счастливо избегал встречи с кораблями преследователей. Наконец «Барихорн» принес нас к цели, и мы нырнули прямо в черное межзвездное облако.

Это огромное скопление космической пыли, каменных обломков и астероидов было обозначено на всех картах как район «опасный» и «непроходимый». Кораблям было рекомендовано держаться от него на расстоянии не менее двух парсеков. Малгарт, по всей видимости, нашел безопасный путь сквозь черное облако, а Верел вела нас теперь прямо к его логову. «Барихорн» окутала непроницаемая тьма. Мы больше не видели не только звезд, но и алых огоньков погони. Впрочем, как и они нас.

— Думаю, мы от них оторвались, — сказала Верел Эйрин, — Роботы и те в большинстве своем не найдут Мистон. К сожалению, там хватает своих охранников. Мистон — настоящая крепость.

Странное это было путешествие. «Барихорн» летел в полной темноте — в облаке не было даже слабого свечения, которое дает межзвездный газ. Только невидимые магнитные поля и хорошая память позволяли девушке найти дорогу. Один раз она замешкалась, и тут же по корпусу корабля забарабанил град мелких осколков. Верел в отчаянии схватилась за голову. Потенциал поля скачком изменился, и все ориентиры в этом море мрака сбились!

Управление взял на себя Кел Аран. Капитан благополучно вытащил корабль из опасного места, и Верел вновь обрела хладнокровие. Она немного поколдовала с пультом и вывела нас на ту невидимую узкую тропинку, с которой мы перед этим сбились. И вот впереди замерцал красноватый свет!

— Видите красное сияние? — прошептала Верел, — Так светится защитное поле, которым Малгарт окружил свою планету.

Мерцание, окружавшее Мистон, становилось ярче по мере того, как «Барихорн» приближался к черной планете. Каменные обломки закрывали ее мрачными кружевными занавесями. Затем «Барихорн» выбрался на открытое место в центре туманности, и занавеси исчезли, открыв гигантский тускло-красный шар.

— Сферическое защитное поле Мистона достигает миллиарда миль в диаметре, — сообщила Верел. — Излучение уничтожает все материальные объекты, подлетающие слишком близко к гощнете. Так Малгарт защищает свою планету от метеоритов, а заодно и от таких, как мы, незваных гостей.

— А как нам попасть внутрь? — спросил Джерон Рок.

— Корабли Малгарта имеют встроенный контур, автоматически активирующий нейтрализующее поле, — ответила ему девушка. — Корабль, на котором я улетела отсюда, был оборудован таким устройством, но я, к сожалению, не разобралась в его конструкции. Остается только разогнаться как следует и молиться!

— Ох, не знаю...

Сатурнианин некоторое время изучал показания приборов, потом мрачно покачал головой:

— И все равно я не уверен...

Светловолосый землянин, насвистывая, отодвинул его от пульта:

— Я сам поведу, Джерон. Думаю, прорвемся!

Он посовещался с девушкой, еще раз изучил показания датчиков и приказал Рого Нагу включить конвертер на полную мощность. Гудение моторов стало громким, как никогда. «Барихорн» мчался к Мистону.

Пылающая сфера летела нам навстречу огромным тусклым солнцем. А защитное поле на ее границе было не менее опасно, чем жар какого-нибудь красного гиганта вроде Бетельгейзе или Антареса!

Кел Аран согнулся над пультом управления; последняя девушка Земли стояла рядом, положив дрожащую руку ему на плечо.

— Может, мы и не прорвемся, — сказала она. — Но если нам суждено погибнуть, похоронив тем самым надежды человечества, пусть лучше мы погибнем здесь и сейчас. Это будет славная смерть, и, даже погибнув, мы все равно победим!

Они с Келом хором затянули очередную балладу.

Гигантский шар приближался, а потом, в один прекрасный момент, превратился в пылающий бездонный колодец! И мы уже не летели, а падали, падали в его раскаленные глубины. Вероятно, эту злую шутку сыграла с нами рефракция.

Песня Кела внезапно оборвалась. Его лицо побелело от напряжения, руки судорожно стиснули рычаги управления. Верел тоже замолчала и крепко уцепилась за плечо капитана.

«Барихорн» столкнулся с какой-то неодолимой силой. Больше всего это было похоже на сильный встречный ветер — корпус корабля дрожал, палуба уходила из-под ног, а удержаться на курсе было почти невозможно. Даже ровное гудение конвертера сменилось жалким повизгиванием.

— Клянусь бронзовым брюхом Малгарта! — гнусаво выругался Рого Наг. — Так и сгореть недолго!

И действительно, корабль в одно мгновение раскалился только что не докрасна.

Однажды мне довелось голой рукой держать кусок железа в сильном магнитном поле — и я обжег руку. Мне сказали тогда, что это явление называется гистерезисом. Я видел картофелину, испеченную с помощью очень коротких радиоволн. Судя по всему, защитное поле Мистона работало по схожему принципу — только было в миллион раз интенсивнее.

«Барихорн» несся словно в облаке бушующего пламени. Краска на его бортах пузырилась и кипела, горячий воздух обжигал легкие. В мое тело словно вонзили миллион раскаленных иголок. Верел Эйрин соскользнула на пол и лежала беспомощным комочком у ног Кела Арана. Из камбуза, пошатываясь, вывалился Зерек Оом, на его голове было накручено большое мокрое полотенце.

— Проклятая духовка, похоже, сломалась... — простонал он и рухнул прямо в коридоре.

Пот заливал глаза Кела Арана, белый дымок поднимался от его опаленных ладоней, но капитан лишь крепче сжимал рычаги.

— Барихорн, — прохрипел землянин, — Если можешь, возьми Верел на руки — палуба раскалена...

Еще четверть минуты, и мы бы точно изжарились. Но тут «Барихорн», мчавшийся со скоростью в добрую половину световой, пробил защитный барьер. Поле Малгарта немного отклонило нас от курса, однако остановить не смогло. Раскаленные иглы, терзавшие мое тело, исчезли так же внезапно, как и появились. Переборки, конечно, остыли далеко не сразу, но система вентиляции уже начала подавать в каюты свежий, прохладный воздух. Дышать стало немного легче.

— Мы пробили барьер! — ликовал Кел Аран. — Вот он — черный Мистон!

Верел Эйрин, неподвижно лежавшая у меня на руках, вздрогнула и очнулась. Я опустил ее на пол и подошел к иллюминатору. Мир снаружи был окрашен в багрово-красные тона.

Джерон Рок снова занял место пилота. Кел Аран вызвал на экран изображение Мистона. Огромная планета действительно казалась черной на фоне окружавшего ее красного сияния. Ее поверхность представляла собой фантастическую мешанину высоких гор, прорезанных глубокими ущельями.

Верел подошла к экрану и ткнула в него дрожащим пальцем.

— Вот оно! — прошептала девушка. — Черное логово Малгарта. Прямо под нами!

Мы увидели огромную бездонную пропасть, в ширину достигавшую милю. С обеих сторон ее защищали черные крепостные стены, а под ними, на вырубленных в скале плоских уступах, стояли сотни военных кораблей. С орбиты они казались игрушечными, но на самом деле каждый из этих корабликов был даже больше, чем стандартный боевой крейсер.

— А где же... — Голос Кела был хриплым от волнения. — Где робот, Верел? И где он держит Камень?

— Черный храм Малгарта стоит на дне пропасти, на острове, окруженном багровым бушующим морем. Глубина расселины — порядка сотни миль. Вход в расселину охраняют крепости и флот, на нижних уровнях — артиллерия. А если мы все-таки достигнем дна и сядем на заветный остров, нам придется иметь дело с целой армией роботов. Камень спрятан в самом храме. Если Малгарт не...

Верел вдруг замолчала и с изумленным видом уставилась на экран. В крошечной рубке воцарилась напряженная тишина. Прямо под нами из черной бездны логова Малгарта поднималось нечто немыслимое.

Кел Аран дрожащей рукой тронул девушку за плечо. Она обернулась, увидела вопрос в его глазах и медленно покачала головой.

Непонятная штуковина больше всего напоминала луч — но луч не света, а тьмы. Более того, я был почти уверен, что он осязаем! Во-первых, «луч» распространялся слишком медленно, а во-вторых, не был прямым. Он извивался и корчился, как живое существо. Сама черная планета тянула к нам извивающееся щупальце мрака!

— Рого, давай энергию! — взмолился Джерон. — Ради всего святого, врубай все на полную!

«Барихорн» отчаянно рванулся в сторону... но это не помогло. Посланный Малгартом Мировой Змей уже развернул свои черные кольца. Еще мгновение он стоял на хвосте, повернув к нам страшную безглазую голову, а потом... потом он проглотил нас, как устрицу!

Корабль окружила тьма — непроглядная и густая, словно патока. Я не мог даже пальцем пошевелить. Удушливая тьма придавила меня к палубе, лишив зрения и слуха. Не слышно было даже гула двигателей. Я понимал только, что мы опускаемся все ниже и ниже в черную бездну Малгарта.

Глава тринадцатая. Зеркало тьмы

Внезапно стало светлее, и я снова обрел способность двигаться. Однако звенящая тишина осталась — двигатели «Барихорна» действительно молчали! Корабль был неподвижен.

— Где... — пробормотал Кел Аран, вглядываясь в багровую мглу. — Что за...

Верел белым призраком подплыла к нему.

— Мы в черном храме, — прошептала она. — Во власти Малгарта!

Я ощупью добрался до ближайшего иллюминатора и выглянул наружу. Где-то вдалеке сквозь красную дымку просвечивали высокие, как горы, черные колонны. За ними была стена, а наверху, в миле над головой, находилась черная крыша храма. Сквозь огромную круглую дыру в ее центре красное небо Мистона казалось солнцем.

Необъятность сооружения заставила меня наконец осознать всю мощь машинной цивилизации — этого выпущенного людьми демона, который теперь обрушился на своего создателя.

— Рого, ты слышишь? — спросил Джерон. — Можешь дать нам энергию?

Гигант сатурнианин безуспешно возился с рычагами управления. Без энергии корабль был мертв.

— Рого, сделай что-нибудь!

— Клянусь стальным черепом Малгарта, я уже думал, что помер! — загнусавил в динамике голос Рого Нага. — Погоди минутку, Джерон...

Конвертер и генератор энергии тихонько загудели, и Джерон Рок повис всей своей тяжестью на стартовом рычаге. Двигатели истошно взвыли... Ничего не произошло. Сверхъестественная сила, принесшая сюда наш маленький кораблик, не собиралась отпускать свою добычу.

Джерон Рок отпустил рычаги и повернулся к капитану:

— Оно все еще держит нас, Кел. Взлететь невозможно!

Землянин почесал в затылке.

— Значит, — сказал он решительно, — мы выйдем из корабля и отправимся на поиски Камня пешком!

— Можно попробовать, — хрипло прошептала Верел. Глаза ее от ужаса казались еще больше. — Не ждать же, пока нас отсюда вытащат...

Она ткнула пальцем в сторону иллюминатора, за которым только что мелькнула крылатая тень. Над кораблем вилась целая стая серебристых неороботов! Стремительные и изящные, они были прекрасны, как неведомые белые птицы. Но каждая из этих птиц сжимала в лапах увесистое катодное ружье.

Кел Аран вытащил два лучевых пистолета, проверил оба и неуверенно взглянул на побледневшую девушку.

— Где Камень, Верел?

— Не знаю, — покачала та головой, — Придется поискать. Может быть, Тень нам поможет?

— Искать?

Толстый Зерек Оом побледнел, как полотно, и чуть не выронил лучевой пистолет. Могло показаться, что наш кок впервые видит это страшное оружие.

— Но мы не можем выйти, Кел! — хрипло запротестовал он. — Там же эти штуки!

— Для этого мы сюда и прилетели, — возразил Кел Аран и зашагал к шлюзу.

До сих пор не понимаю, почему я тогда не поглядел вниз. Я видел гигантские колонны и черные стены зала, видел кружащихся над кораблем металлических птиц, а под ноги себе так и не заглянул. И то, что я увидел, когда уже собирался шагнуть из люка, вызвало у меня настоящий шок.

«Барихорн» приземлился прямо посреди озера непроглядной тьмы, причем гладкая поверхность этого озера быстро вращалась, вызывая сильнейшее головокружение. Я кожей ощущал, что под внешне спокойной поверхностью таятся немыслимые силы. Более того, почему-то я был уверен, что дно озера находится от меня дальше, чем багровое тусклое «солнце». Намного дальше. Этот провал был глубже межзвездной бездны!

Пытаясь справиться со страхом и головокружением, я зажмурился и вслед за Келом Араном шагнул вниз, прямо на гладкую поверхность странного озера.

В первый момент мне показалось, что я на льду — ноги скользили так сильно, будто силы трения вовсе не существовало. Но уже в следующее мгновение я словно приклеился к этой гладкой черной пленке — никакой силы, не хватило бы, чтобы сдвинуть ногу хотя бы на дюйм.

Теперь я понял, что именно эта пленка и держала «Барихорн». Более того, именно она нас и захватила!

Вслед за мной из люка появилась Верел, потом Рого Наг. Маленький бортинженер для начала сплюнул прямо на черную пленку. Плевок был лиловым от гун-гун. Бледный Зерек Оом остановился на пороге и вытер со лба холодный пот. Но и он шагнул вслед за нами и оказался в ловушке вместе со всей командой.

— Клянусь бронзовыми кишками Малгарта, ну мы и влипли! — пробормотал Рого Наг. — Ни дать ни взять мухи в сиропе!

И он поднял тонкое лучевое ружье, целясь в серебристых птиц, которые уже не кружили в вышине, а падали прямо на нас.

— За Бар