/ Language: Русский / Genre:sf,

Неиспользованный Пропуск

Джон Уиндем


Уиндем Джон

Неиспользованный пропуск

Джон УИНДЕМ

НЕИСПОЛЬЗОВАННЫЙ ПРОПУСК

Умирать в семнадцать лет ужасно романтично, если, конечно, при этом соблюдать все надлежащие приличия. Лежишь вся такая красивая, хоть и немного бледная, с одухотворенным лицом, утопая в подушках; оборочки нейлоновой сорочки выглядывают из-под ажурной шерстяной кофточки; волосы мерцают в свете ночника. Тонкая рука покоится на розовом шелке одеяла...

А какая выдержка, какое терпение, благодарность ко всем проявляющим о тебе хоть малейшую заботу, полное прощение докторам, чьи надежды ты не оправдала, сочувствие к оплакивающим, смирение, твердость духа... Нет, это все просто восхитительно, печально-романтично и не так уж страшно, как принято считать, особенно, если ни минуты не сомневаешься, что попадешь прямо в рай. А в этом Аманда не сомневалась никогда.

Как ни старалась, она не могла припомнить о себе ничего заслуживающего упрека. Те два или три мелких грешка, совершенные в раннем детстве, вроде подобранной на улице монетки, на которую она купила конфет, или яблока, свалившегося с телеги прямо ей в руки, или даже страх признаться в том, что это она воткнула булавку в стул Дафнии Дикин, не станут препятствием, уверил ее преподобный отец Уиллис, к тому, чтобы ей выдали пропуск прямо в рай. Таким образом получилось, что у нее даже были некоторые преимущества перед теми, кому предстояло прожить долгую жизнь и не раз согрешить. Забронированное место в раю, безусловно, должно было компенсировать ранний уход из жизни.

Однако ей очень хотелось представить, что же ожидает ее на небесах. Хотя преподобный отец Уиллис был совершенно уверен в существовании рая, он говорил о нем лишь в общих чертах, не вдаваясь в подробности и стараясь увильнуть от настойчивых расспросов Аманды.

По правде сказать, получалось, что все окружавшие Аманду или ничего не знали о рае, или отказывались обсуждать его устройство. Так лечивший Аманду доктор Фробишер признавал свое полное невежество в этом вопросе и всегда старался направить беседу в менее, как он выражался, мрачное русло, хотя Аманда никак не могла взять в толк, почему разговор о таком волшебном месте, как рай, считался мрачным. Примерно то же самое получалось и с мамой. Стоило Аманде завести речь о рае, как глаза миссис Дэй затуманивались, она лепетала что-то невразумительное и тотчас предлагала дочери побеседовать о чем-нибудь более веселом.

Но, несмотря ни на что, все-таки было приятно сознавать, что тебя признали достойной рая и никто об этом даже не спорит. Ее болезнь кто-то назвал медленным угасанием, но самой Аманде приятнее было думать о себе, как о цветке, роняющем лепестки один за другим, пока однажды не останется ничего, а все вокруг будут плакать и говорить, какой она была терпеливой и мужественной и как теперь ей должно быть хорошо на небесах...

И, наверно, так бы оно и было, если б не привидение. Сначала Аманда даже не поняла, что это привидение. Когда она проснулась ночью и увидела кого-то стоящего у двери, ей подумалось, что это ночная сиделка. Потом она сообразила, что на сиделке, вероятно, кроме шелковых трусиков и коротенькой комбинашки должно быть надето еще что-нибудь и к тому же вряд ли в темноте ее было бы так хорошо видно. Заметив Аманду, привидение несколько удивилось.

- Ах, простите, пожалуйста, за вторжение, - сказало оно, - я думала, что вас здесь уже нет, - и повернулось, чтобы уйти.

Привидение оказалось на редкость нестрашное - девушка с приветливым лицом, рыжеватыми волосами и широко открытыми глазами. У нее были очаровательные ручки и ножки, а фигурке могла позавидовать всякая женщина. Аманда подумала, что девушка старше ее лет на семь или восемь.

- Пожалуйста, не уходите, - повинуясь мгновенному импульсу, попросила Аманда.

Привидение обернулось с некоторым удивлением.

- А вы не боитесь меня? - спросило оно. - Знаете, люди обычно так пугаются, что даже визжат.

- Непонятно, почему, - сказала Аманда. - Но мне-то вообще пугаться нечего, я сама, наверно, скоро стану похожей на привидение.

- Ну, что вы, - вежливо возразило привидение.

- Садитесь сюда, - пригласила Аманда, - если вам холодно, можете завернуться в одеяло.

- К счастью, холод меня не беспокоит, у меня совсем другие заботы, ответило привидение и уселось на край постели, изящно закинув ногу на ногу.

- Меня зовут Аманда, - представилась хозяйка.

- А меня Вирджиния.

Последовала небольшая пауза.

Аманда сгорала от любопытства, наконец не выдержала и спросила:

- Простите, если я задаю бестактный вопрос, но как это случилось, что вы стали привидением? Ведь обычно после смерти люди сразу попадают либо в одно место, либо в другое, если вы понимаете, что я имею в виду.

- Да, понимаю: либо в рай, либо в ад, но все это не так просто, как вам кажется. Вот у меня, например, особый случай: пока что я нечто вроде перемещенного лица. Мое дело все еще в стадии рассмотрения - вот я и блуждаю, пока они там наверху решат, что со мной делать.

Аманда ничего не поняла.

- Как это? - спросила она в недоумении.

- Ну, видите ли, когда муж меня задушил, все сначала решили, что это обыкновенное убийство, но потом кто-то поднял вопрос, не было ли провокации с моей стороны. И вот, если они решат, что я нарушила какую-то там статью, то все подведут под самоубийство, и тогда мои дела плохи. Конечно, я подам апелляцию, ссылаясь на более раннее встречное провоцирование - ведь мой муж из тех тихонь, что и святую выведут из себя. По правде говоря, я действительно немного перегнула палку, но если бы вы его знали, вы бы меня поняли.

- А как это, когда тебя душат? - полюбопытствовала Аманда.

- Ужасно неприятно, - ответила Вирджиния, - и если б я знала, что в результате буду вот так околачиваться, то вела бы себя благоразумней.

- Как жаль, - вздохнула Аманда, - а я думала, хоть вы сможете рассказать мне о рае...

- О рае? А зачем вам?

- Да, видите ли, я, наверно, скоро попаду туда и хотела бы узнать хоть что-нибудь...

- О Господи! - воскликнула Вирджиния, еще шире раскрыв глаза от удивления.

Аманда не поняла реакции Вирджинии - ведь попасть на небо казалось ей стремлением очень разумным.

- Бедняжка, - сострадательно вздохнула Вирджиния.

- Но почему же? - спросила Аманда немного раздраженно.

- Видите ли, исходя из моих личных наблюдений, я бы не очень-то спешила туда...

- Так ты была там?! - от волнения Аманда перешла на "ты".

- Да пробежалась немного, но не везде, конечно, - призналась Вирджиния.

- Ну, рассказывай, рассказывай поскорее!

Вирджиния задумалась.

- Сперва, - начала она, - я попала в восточное отделение. Там все необыкновенно роскошно - как в цветном кино. Все женщины носят прозрачные шаровары, чадру и массу драгоценностей. А мужчины все бородатые и в чалмах, и вокруг каждого толпа женщин, будто они хотят получить автограф. На самом же деле автографами тут и не пахнет. Время от времени мужчина выбирает из толпы какую-нибудь красотку (но, конечно, не тебя) и с ней удаляется, а тебе приходится искать другого, вокруг которого своих баб полно, и они злятся, если втискиваешься в их толпу. Ужасно обидно получается.

- И это все? - спросила Аманда разочарованно.

- Более или менее. Ну, можно еще, конечно, кушать рахат-лукум.

- Но ведь это совсем не то, что я думала! - прервала ее Аманда.

- Видишь ли, там есть и другие отделения. Вот в скандинавском, например, все совершенно по-другому. В этом отделении все время уходит на то, чтобы бинтовать и промывать раны героям да еще варить им бульон. Хорошо тем, у кого есть хоть какое-нибудь медицинское образование, а по мне так там слишком много крови. К тому же эти герои - те еще типы, даже не взглянут на тебя. Они или хвастаются своими подвигами, или лежат пластом, а то вскакивают и отправляются получать новые раны. Такая тоска!

- Это ведь совсем не то... - начала было Аманда, но Вирджиния продолжала:

- Однако самая отчаянная скука - в отделении нирваны. Сплошь одни интеллектуалы. Женщин туда вообще не пускают, даже вывеска висит на стене, но я все-таки заглянула через забор. А там...

Но Аманда решительно прервала ее.

- Когда я говорю о рае, - сказала она, - я имею в виду тот самый обыкновенный рай, о котором нам рассказывали в детстве, но никогда толком не объясняли, как он выглядит.

- Ах, этот... - протянула Вирджиния разочарованно. - Но, милочка, там все так чопорно, что ей-богу не советую. Сплошь хоровое пение псалмов. Конечно, все в наилучшем стиле, но уж слишком серьезно. И музыка однообразная - одни трубы и арфы. И все ходят в белых платьях. Все ужасно, как тебе это сказать, антисептично? Нет, аскетично! А потом, у них там закон, запрещающий жениться, представляешь? Поэтому никто даже не осмеливается пригласить тебя после концерта в кафе - боятся, что их арестуют. Святым, конечно, все это очень нравится... - тут она остановилась. - А ты часом не святая?

- Н-не думаю, - ответила Аманда не слишком уверенно.

- Ну, если нет, то я искренне не советую тебе туда соваться.

Вирджиния продолжала свой рассказ. Аманда слушала ее с растущей тревогой. Наконец не выдержала:

- Неправда все это, неправда! - закричала она. - Ты нарочно так говоришь, чтобы испортить мне настроение. Я так радовалась, что попаду на небо, а теперь... Это просто подло и жестоко с твоей стороны. - На глаза Аманды навернулись слезы.

Вирджиния смотрела на нее молча. Затем снова заговорила:

- Но, Аманда, дорогая, ты же просто ничего не понимаешь. Ведь все, что я тебе рассказала, весь этот рай - он только для мужчин, а для женщин - это же сущий ад! Не знаю почему, но до сих пор никто так и не удосужился спроектировать рай для женщин. Честно говоря, я бы на твоем месте держалась подальше от этого мужского рая. Между нами девочками говоря...

Тут Аманда больше не могла сдерживать слезы и разрыдалась, уткнувшись носом в подушку. Когда же она подняла голову, Вирджинии уже нигде не было. Аманда поплакала, поплакала и уснула.

Но все, что она узнала от Вирджинии, так на нее подействовало, что неожиданно для всех Аманда стала поправляться. А когда выздоровела окончательно, вышла замуж за бухгалтера, который представлял себе рай в виде компьютера, что, согласитесь, для молоденькой женщины не представляет ровно никакого интереса.