/ Language: Русский / Genre:sf_humor, / Series: Кащей бессмертный

Бессмертный

Дмитрий Мансуров

Век за веком Кащей Бессмертный творит мелкие и крупные пакости на потеху себе и головную боль врагам, но похищение царевны переворачивает его жизнь вверх тормашками. Сражаясь с вампирами и колдунами, киборгами и кремнитами и мчась по параллельным мирам на выручку друзьям, Кащей отправляется в долгий путь, ведущий к разгадыванию тайны собственного бессмертия. Книга вторая, «Бессмертный». Преследуемый колдунами Кащей носится по парамирам в поисках Иванушки, разгадывает тайну своего прошлого и воюет с киборгами, а в родном мире его уже поджидают разъяренные и жаждущие мести вампиры... Такие вот тяжелые злодейские будни...

ru ru Michael A Bark mixan bark(at)ultra.ru Fiction Book Designer 05.04.2006 FBD-JCR41KHD-3646-TW2K-LJQF-KOC2AD8G1PQM 1.0 Z999640883359 В. Успенская.

Часть 1. Время войн

Пролог

Отдел служебных перемещений, управление СОБ.

Оператор сидел у пульта и увлеченно перечитывал интерактивный бестселлер: новую разработку издательств. Псевдокнига позволяла читателям самостоятельно выбирать варианты развития сюжета – даже самые дикие и сумасшедшие, и ее можно было читать много раз, ни разу повторно не прочитав один и тот же текст.

Зазвучала предупредительная трель: кто-то перебрасывался в центр перемещений. Оператор оторвался от книги, посмотреть, с какой планеты возвращается агент, и обмер, не поверив своим глазам: одна за другой загорались лампочки, сообщавшие о скором прибытии пассажиров. В зале было шестьдесят переместителей, каждому соответствовала своя лампочка, и впервые в жизни оператора светились все лампочки.

– Что случилось-то?! – испуганно пробормотал он: никогда еще не было такого, чтобы агенты возвращались с подчиненных парамиров могучей кучкой, и заглянул через прозрачную стену в зал переброски, где стояли переместители.

В следующий миг он надавил на кнопку тревоги.

Надрывно взвыла сирена: с переместителей соскакивали не агенты, а неизвестные люди с огнестрельным оружием за плечами и в руках. Появляясь друг за другом непрерывным потоком, они с легкостью протаранили автоматически захлопнувшуюся перед их носами непробиваемую дверь, свалив ее вместе с частью стены, проигнорировали вой сирены, и никоим образом не отреагировали на боевые заклинания оператора.

Они с легкостью прошли сквозь выстроенную им систему колдовских защитных полей, сокрушая стены и сметая охранников ураганной стрельбой десяткой пулеметов.

Успевшие сбежать из здания редкие счастливчики скрылись в парке, а вышедшие на улицу в значительно большем количестве пришельцы разделились на отряды. Первый рассредоточился по территории, второй рассредоточился по базе, а третий вернулся на верхний этаж, где стояли переместители, чтобы разобрать крышу – следом за их переброской начиналось перемещение крупногабаритной авиатехники, и ей ничто не должно было помешать взлететь.

Захват парамира начался.

Глава 1

Несколькими часами ранее.

Колдуны разъехались в полной уверенности, что миссия по поимке Странника увенчалась успехом, и намеревалась отправить в парамир-столицу отчет о проделанной работе.

Солдаты уехали следом за генералами, и Трезор остался в одиночестве. Побродив ради маскировки туда-сюда, он дождался, пока машины повернут за угол, и сорвался с места, помчавшись за увозившим Кащея грузовиком.

Он собирался доказать военным, что снисходительное отношение к четвероногим друзьям человека бывает вредно для здоровья. Трезор прекрасно понял, что Кащей хотел сказать, когда молча посмотрел на него перед арестом, и теперь азартно гавкнул: недавно от него зависело, насколько хорошо будет житься курам в охраняемом им курятнике, а теперь от модернизированной Бабой Ягой собаки зависит судьба главного злодея планеты.

Несомненно, он и сам выберется из заварушки, но любое промедление будет стоить жизни Иванушки – недаром Ортокс так распинался – и Трезору не хотелось потерять хозяина, на поиски которого он отправился в неведомо какие миры.

Бежать за грузовиком пришлось долго, почти тридцать километров: тюрьма, в которую отвезли Кащея, находилась на окраине города, отгороженная от любопытных глаз бетонным забором.

Трезор, прибывший к воротам тюрьмы минут на двадцать позднее грузовиков, столкнулся с труднопреодолимой преградой: массивные ворота с проволокой, по которой бегали электрические искорки, и задумался над тем, как пробраться внутрь.

По периметру территории не ходила ни одна собака (фигурально выражаясь), но не стоило надеяться на то, что тюрьма не охранялась. Охрана находится где-нибудь в наблюдательном пункте и пристально смотрит за всеми входящими и уходящими. Персонал вряд ли обратит внимание на одинокую дворняжку, но как попасть на территорию тюрьмы?

Расти здесь хоть одно дерево, никаких проблем по взятию высоты не было бы. Катапультироваться, и все дела: накопленного в полетах за лисой опыта в достатке. Но проблема заключалась в том, что в округе росли исключительно низкорослые кустики.

Если на территорию невозможно проникнуть незаконными методами, то придется подождать того, кто поможет пройти законным путем.

Трезор нырнул в заросли и затаился в ожидании.

Трехэтажное здание городской тюрьмы предназначалась для особо опасных преступников, и потому пустовало: преступность на планете не баловала изысками, ограничиваясь банальными правонарушениями с уровнем сложности ниже среднего. Таких преступников в тюрьмах не держали, а отправляли на новооткрытые парамиры, чтобы нарушители в полной мере почувствовали на себе прелесть суровой жизни первопроходчиков, сталкивающихся с неведомыми представителями фауны и флоры, зачастую оказывающимися представителями хищных и ядовитых форм жизни.

Верхний этаж отводился особо опасным преступникам. В последний раз, сорок восемь лет назад, камеру занимал великий жулик, сумевший похитить настоящие сокровища из Музея Настоящих Драгоценностей и заменить их колдовскими копиями такого качества, что подмену обнаружили несколько лет спустя, когда еще один жулик попался на подмене высококачественных подделок среднекачественными.

Массивная дверь, сделавшая бы честь любому банковскому сейфу, бесшумно отворилась и впустила в камеру Кащея восьмерых колдунов. Кащей, прикованный к стене прочными цепями, терпеливо ждал, пока вошедшие рассядутся и начнут допрос. Дополнительно колдуны отгородились от него лазерной решеткой, способной разрезать любого идиота, вздумавшего пройти сквозь лучи. Ортокс, присутствовавший на допросе в роли специально приглашенной звезды, уселся за отдельный стол. Дневной надзиратель заглядывал сквозь приоткрытую дверь, рассматривая легендарного пленника. Наслушавшись в детстве сказок об ужасном Страннике, он и представить не мог, что вместо саблезубого гориллоида со старой сморщенной кожей и безумными глазами увидит обычного человека лет тридцати, смотревшего на колдунов таким взглядом, словно не они его заковали, а он поймал весь колдовской мир, и теперь держал его своими цепями.

– Здоровеньки булы! – ехидно сказал Кащей, – А почему без подарков?

– Успеется! – ответил колдун в самом приличном черном костюме: генерал СОБ. Прокашлялся и начал разговор.

– Итак, Странник! – сказал он, показывая на развернутый дипломат, лежавший перед ним на столе. – Этот прибор – детектор лжи, который покажет нам, насколько ты правдиво отвечаешь.

– А кто вам сказал, что я собираюсь отвечать? – удивился Кащей.

– Придется! – сказал Главный. – Все дело в том, что на столе нашего уважаемого гостя… – он указал на Ортокса, державшего ладонь над красной кнопкой небольшого пульта, – лежит пульт подачи на цепи электричества мощностью до ста пятидесяти вольт. Мы подсчитали, что для тебя это не смертельно, но весьма неприятно.

Ортокс мститель сверкнул глазами: ему не терпелось выместить на Кащее электрический аналог своей ненависти.

– Где находятся сокровища Империи, переместитель «Странник» и… и «Феникс»? – прозвучал главный вопрос колдовского сообщества.

Кащей недоуменно пожал плечами. Цепи вопросительно звякнули.

– Наверное, – предположил он, – они находятся в сокровищнице Империи, а переместителей я видел с гулькин нос, и никаких названий на них не заметил. А что, никто из вас на самом деле не умеет читать, или вы хотите определить уровень моей грамотности?

– Кащей, отвечай строго по существу! – Ортокс многообещающе постучал указательным пальцем по красной кнопке.

Детектор обмана не выявил.

– Конечно, – напомнил Ортокс, – у него же амнезия! Давайте, я его шибану током: вдруг, да пройдет?

– Ортокс, – ласковым голосом, каким разговаривают с маленькими детьми, сказал Кащей, – я понимаю: у тебя трудное детство, деревянные игрушки, но пора выйти из этого возраста. Тебе пятьдесят стукнуло!

– Не зли меня, Странник! – покрасневшего под цвет кнопки Ортокса сдерживало от нажатия только то, что он не был главным на этом празднике жизни. – Говори, где живешь, и как туда попасть!

– До сих пор жил в собственном замке. Вот только с вами повелся, и сегодня непонятно где буду ночевать.

– Где находится твой замок?

– Зачем тебе? – поинтересовался Кащей, – Моя планета оккупирована вампирами. Вы хотите стать донорами? Не стоит – кровососы этого не оценят.

– Это твои химеры? – уточнил генерал. – Для наведения ужаса на колдунов?

– Помощники в этом деле мне не нужны.

– Ты глянь, – генерал уставился на детектор, – Ни разу не обманул!

– Пленники говорили о вампирах! – подал голос Ортокс. – Мальчишку я заставил нарисовать одного. На вид – обычные люди, только с клыками. Мое мнение: с помощью современного колдовства и оружия мы с легкостью их перебьем.

– Да? – ехидно заметил Кащей. – Что же вы, такие смелые и всемогущие, не помогли пришедшим к вам за спасением людям? Ведь была реальная возможность получить мой мир на белом блюдечке с голубой каемочкой!

– Смеешься, Странник? – вступил в беседу молчавший до сих пор колдун. – Никто из нас туда не сунется, пока полностью не узнает о том, как обойти твои смертельные ловушки! Этот мир был твоим тысячи лет, и мы можем только догадываться о том, какие опасности нас поджидают! Ни один колдун не желает погибнуть в страшных муках!

– Мои ловушки?! – изумился Кащей. – В отличие от вас, я не схожу с ума. Ничего я там не строил!

Генералы синхронно выдохнули и повернули головы к детектору, чтобы посмотреть на результат и уличить Странника в неслыханной лжи.

Результату они явно не поверили, потому что недоверчиво постучали по детектору, опасаясь, что тот внезапно сломался.

– Он не обманывает! – почему-то возликовал генерал. – Великая Вечность, неужели такое возможно?!

Колдуны от радости чуть не передушили друг друга. Более, чем озадаченный происходящим, Кащей погрузился в раздумья.

– А насчет помощи… – добавил повеселевший генерал, – так, мы не помогаем жителям тюремных миров! Они были сосланы за антиколдовские восстания, и нашей помощи не получат даже их далекие потомки!

– Ха! – язвительно бросил Кащей, – Использовать Иванушку в своих целях вам не помешало темное прошлое его предков!

Колдуны сердито загомонили. Генерал попытался вставить слово в объединенный возмущенный хор, но понял, что при общем гвалте каждый слышит только сам себя, и требовательно постучал по столу кулаком. Колдуны, по инерции, бросили несколько убийственных фраз и замолчали.

– Я так понял, – спросил Кащей, – что место перехода вам известно. У мальчишки выпытали?

– К твоему сведению, – Ортокс сверкнул глазами, – гипноз способен творить большие чудеса! Все пленники раскололись при первом же сеансе! – он немного смутился, – Разве что Бабай даже под гипнозом посылал меня на какой-то короткий хутор… До сих пор не пойму, что за место?… И никто из них до сих пор не подозревает, что раскололся, потому что я внушил им, какие они стойкие и крепкие люди! Я же говорил, шоу строилось исключительно ради тебя!

– Ну, так и быть! – вздохнул Кащей, – Раз уж ради меня старались, то еще стакан воды мне принесите по случаю!

– Никаких стаканов! – сухо отрезал Ортокс. – Мы знаем, что в легендах ты постоянно выходил из заключения, выпивая одиннадцать ведер воды!

– Ты идиот! – презрительно ответил Кащей, – Это же не за один раз! Пока я столько выпью, проходит уйма времени, и про меня банально забывают!

Колдуны одновременно повернули головы в сторону детектора. Генерал развел руками:

– Не врет, сволочь…

– Между прочим, – Ортокс старательно пытался добить Кащея за причиненные неприятности, – мальчишка, ради которого ты ринулся сюда и надежно попал в наши сети, считает, что вы бросили его на произвол судьбы. Он на нашей стороне! А чтобы он окончательно убедился, что здесь намного лучше, чем в твоем мире, мы зачислили его в школу колдовства. Среди сверстников он быстро приобщится к нашей культуре и станет настоящим гражданином Союза Парамиров. Скоро он расскажет нам, где искать твой замок…

– А кто вам сказал, что он это знает?

– Укажет направление – этого будет достаточно! А, поскольку ты надежно заперт в тюрьме, мы спокойно заберем из замка древние сокровища и колдовские записи. Ты проиграл по всем фронтам!

– Ортокс, – неожиданно напомнил Кащей, – а ты не забыл, что до сих пор должен мне кругленькую сумму? Проценты накрутились такие, что не снились даже Крезу!

– Я тебе прощаю! – Ортокс сколдовал литровую банку воды, и поставил ее на стол. – Вот, чтобы тебе не было скучно, смотри на воду и думай о том, что она от тебя всего в двух шагах!

Кащей презрительно усмехнулся.

– Бабай был прав! – сказал он, – Тебе действительно пора идти на короткий хутор!

– Прощай, Странник! Мы узнали, что хотели!

– Обращайтесь еще! Кстати, на дорожку: какие цветы вы больше всего любите?

– Это тебе зачем?

– Я ж бессмертный, в отличие от вас. А так когда-нибудь приду на кладбище, постою у ваших могилок, вспомню, как вы меня боялись, и положу цветок на память…

Ортокс хотел что-то ответить, но генерал утянул его за рукав, и дверь за колдунами закрылась с легким шипением.

Теперь, когда они знали, что к чему, оставалось избавиться от Странника. Когда-то он был многократно проклят колдунами, и специальная команда собирала до их пор витавшие по мирам древние проклятия в специальную шкатулку с его именем. Когда генералы объявили, что Странник пойман, колдуны подсчитали мощность собранных проклятий, и пришли к выводу, что ее достаточно для уничтожения целой планеты. Из списка присоединенных к Союзу Парамиров планет была выбрана безжизненная после столкновения с астероидом Земля, и Странника намеревались отправить на нее вместе со шкатулкой. По задумке, он заинтересуется тем, что лежит внутри, откроет, и объединенные проклятия обрушатся на него всей мощью. Пусть он и не умрет, но космический холод навечно превратит его в ледышку, и взрывная волна проклятий зашвырнет его в бездонные глубины космоса. И колдунам с этих пор никто и никогда не будет угрожать.

Генерал передал полученные данные, и получил ответ, что ровно через двадцать четыре часа из Столицы Парамиров прибудут техники со специальным оборудованием, чтобы перебросить Странника в пустынный парамир вместе с тюрьмой – для большей уверенности, что он не сбежит.

Трезор увидел, как открываются ворота и услышал скрип массивных шестеренок. Выскочил на дорогу и чуть не проскочил под правительственными легковыми машинами: новомодные антигравитационные легковушки, доступные пока что избранным гражданам этого парамира, парили в тридцати сантиметрах над землей.

Краем глаза заметив Ортокса, сидевшего на заднем сиденье одного из автомобилей, Трезор мигом среагировал и сделал вид, что закапывает косточку.

Когда последняя легковушка вылетела за территорию, он юркнул за быстро закрывавшимися воротами, едва не прищемившими ему хвост, и спрятался за деревянными ящиками с убойно пахнувшей гадостью от тараканов. Сирены не взвыли, пулеметные очереди не загрохотали – охрана не заметила проникновения четвероногого чужака. А если и заметила, то посчитала, что среди ящиков ей жить недолго осталось.

Следы Кащея появились напротив трехэтажного здания тюрьмы. Но входы-выходы были наглухо закрыты, и над каждым висела красноглазая телекамера.

«Приступом не взять, – подумал Трезор, – придется брать фантазией».

Самое время вспомнить о рыжей плутовке, чьи усилия по взятию курятника достойны упоминания в веках как лучшего примера невероятному упорству, и использовать воспоминания в качестве примера для подражания.

Скажем так, представить себя лисой, а тюрьму – курятником. Роль Трезора на этот раз сыграют ее охранники.

Вжившись в роль лисы, Трезор огляделся: не притаился ли где в будке хитрый охранник? Это ж такая сволочь, подкрадется со спины и как схватит за хвост – неделю болеть будет!

Похоже, что нет: здешние охранники плохо вживаются в чужие роли. Им бы смену отработать, и ладно.

Крадучись, Трезор добрался до входа в тюрьму, заработал лапами, копая проход в толстом слое бетона, и понял, что сил надолго не хватит – прочный бетон попался. Но долго копать и не пришлось: наблюдавший за территорией охранник вскочил, как ошпаренный, увидев, что дворняжка у входа раскидывает прочный бетон, словно сухой песок с морского пляжа, и приказал младшим чинам разобраться как с дворняжкой, так с твердостью бетона.

– Эй, народ, открывай ворота! Хочу вам сказать пару ласковых слов! Где ваши Церберы? Дать их сюда! Сейчас мы узнаем, из них кто каков! – нараспев продекламировал Трезор, и вход открылся. Охранник по приказу старшего вышел на улицу, навел на землекопа пистолет и выстрелил: нечего тут цацкаться с каждой собакой, дел и без того хватает!

Пуля отрикошетила от бетона и улетела за забор. А Трезора перед охранником уже не было: он юркнул в образовавшуюся щель и вбежала в широкий и просторный коридор, готовый вцепиться в куриц и надавать по морде петуху. Но вместо насестов, куриц и сверхозабоченного безопасностью курятника петуха перед ним был мраморный холл с большим пультом и целой кучей мониторов, за которыми сидел наблюдатель.

– Тьфу, ты, елки-палки! – выдохнул Трезор, сообразив, что слишком сильно вошел в роль.

– Я приказал застрелить собаку, а не впускать ее! – прокричал наблюдатель, проворно нажимая на несколько кнопок. Предупреждающе завыла сирена. Охранник у выхода шустро выскочил на улицу, шагавшие по коридору коллеги юркнули в специальные ниши. Через секунду лазерные лучи прорезали коридор на двадцатисантиметровые кубики, аналогичные лучам в камере Кащея.

Тюрьма была набита лазерами под завязку, что позволяло значительно экономить на охране, подверженной влиянию человеческого фактора и способной уставать. Лазеры были способны работать до тех пор, пока не сдохнет генератор в подвале, а генератор работал на вечном двигателе, и останавливался только во время проверки оборудования. Охранники служили скорее как наблюдатели за оборудованием, а не заключенными.

Трезор почувствовал, что на спине отрезалось несколько волосков, застыл и посмотрел в глаза ухмылявшемуся наблюдателю.

– Ну, что теперь будешь делать? – спросил тот. – Это очень острая проблема!

«Сейчас увидишь, остряк доморощенный!» – подумал Трезор. Тщательно примерившись, чтобы не задевать за лучи, он уверенно зашагал к свободному от лучей пространству около пульта. Наблюдатель ахнул, вполголоса проклиная инженеров, которые и в страшном сне не предполагали, что на штурм тюрьмы пойдет мелкая собака с подозрительными зелеными огнями вместо глаз.

Трезор успешно преодолел решетку, и наблюдатель надавил на кнопку отключения лазеров – чтобы коллеги прибежали на помощь.

В Трезора полетели четыре шаровых молнии, одновременно сколдованные и запущенные точно в цель охранниками. Оглушительно свернуло, они зажмурили глаза, а когда открыли, то никакой собаки больше не было: на ее месте в полах образовалась глубокая воронка. Отвратительно запахло паленой шерстью.

– Что это было? – нервно переспросил охранник. – Неужели химера?

– Явная химера! – поддакнул второй, – от обычных собак хоть что-то остается, а от нее даже шерсти клок не отлетел!

– Знаете, что, мужики, – сказал наблюдатель, – Вызову-ка я СОБ. Пусть они своих патрульных вызывают! С этим Странником никогда не знаешь, что случится в следующий момент!

Сверху донеслось сердитое рычание. Охранники замолчали, сглотнули и медленно подняли головы.

Трезор, державшийся лапами за плафон, дождался, пока на него обратят внимание и впадут в столбняк. Представил, что снова встретился с волчьей стаей, отцепился от лампы и рухнул в атаку.

Глава 2

Тюрьма, третий этаж.

Охранник прошел по коридору, взмахом руки поприветствовав Того, Кто Сидит За Мониторами. Работать на верхнем уровне было проще всего: последние годы охранять было некого. Несомненно, теперь коллеги с нижних этажей отчаянно ему завидовали: у него появился подопечный, а они так и охраняют заточенный в камерах воздух.

Он включил электронный глазок и взглянул на заключенного. Сквозь разделенное лазерами пространство было видно, как Странник пытается освободиться от цепей. Почувствовав чужой взгляд, пленник перестал тянуть цепь и уставился на монитор со своей стороны: демонстрация была обоюдосторонней. Охранник испуганно отскочил назад и выключил глазок: начальство запретило смотреть в камеру.

Предупредительный звонок почему-то не прозвучал. Охранник облегченно выдохнул: либо Тот, Кто Сидел За Мониторами, и сам был не прочь поглядеть на Странника, и потому не стал никого будоражить сведениями о нарушении приказа, либо ему сейчас не до наблюдений.

«Опять кроссворды решает» – подумал охранник: переклички охранников с разных этажей с предположениями, что за слово состоит из семи (или другого количества) букв, вошли в легенды. А что еще делать, когда нет работы?

Он обошел этаж и вернулся к столу. Нажал на кнопку, включая трехмерную лазерную сетку. Недолго повыла сирена, как за несколько минут до этого она выла на первом этаже, и этаж прорезали лазерные лучи.

Охранник развалился в кресле и взялся за сегодняшнюю прессу. Как и ожидалось, сведений о том, что в ходе сложной межпланетной операции пойман легендарный Странник, ни в одной газете не упоминалось даже между строк. Вместо этого были восторженные статьи об открытии нового оздоровительного комплекса на восемнадцать тысяч человек.

Начальство не любило, когда охранники на работе занимались кулинарными опытами – не та профессия, все-таки, и он произнес заклинание, создающее бутерброды с колбасой. Не глядя, протянул к ним руку и удивленно отметил, что тарелка пуста. Оторвал взгляд от газеты и уставился на пустую тарелочку.

Бутербродов на самом деле не было.

Он задумчиво приподнял и переложил газеты в сторону, хотя прекрасно понимал, что бутерброды бегать не умеют и спастись от съедания им не под силу.

Из-за стола донеслось довольное чавканье. Озадаченный охранник привстал и увидел, что неведомо откуда взявшаяся дворняжка дожевывает последний кусочек колбасы.

Он был готов поклясться, что никаких собак в тюрьме сроду не водилось. Похоже на то, что коллеги решили пошутить над счастливчиком и провести «учения» с проникновением чужака на охраняемую зону. Но ведь пробраться сквозь лазерную решетку в целости и сохранности невозможно!

Постороннее четвероногое, которого не коснулись современные охранно-карательные системы, подняло глаза, приветливо повиляло хвостом и зачавкало не в пример сильнее.

Охранник лишился дара речи, что не помешало ему потянуться за электродубинкой. Неважно, как собака проникла на этаж, пусть над этим ломают голову проектировщики системы. Его задача состояла в том, чтобы бутерброд, съеденный собакой, оказался последним в ее короткой жизни.

Электродубинка включилась и покрылась искрами.

Собака дожевала последний бутерброд и нерешительно вильнула хвостом.

– Еще хочешь? – уточнил охранник.

Собака утвердительно тявкнула.

– А отбивную не желаешь? Свежую! – ласково переспросил охранник. Доброту в голосе словно ветром сдуло. – Сейчас сделаю!

Дубинка совершила полукруг и ударила по месту, где только что стояла дворняжка. Край дубинки задел за лазер, посыпались искры. А шустрая собака уверенно отходила, перешагивая через лазерные переплетения с такой ловкостью, словно всю жизнь только этим и занималась.

Охранник выключил лазеры и бросился в погоню. Собака, увидев, что лучи исчезли, замерла с приподнятой лапой, оглянулась… и дала стрекача.

Охранник с дикими криками бежал следом, дубинка рассекала воздух и оставляла после себя быстро гаснувшие искорки, а вредная собака ловко уклонялась от ударов. Охранник не мог понять, в чем дело: быстрой реакцией он гордился не напрасно, и белее быстрая реакция собаки выводила его из себя. Он перехватил дубинку на манер биты и швырнул ее следом за четвероногим спринтером, а тот не менее нагло подпрыгнул, как будто видел, что творится позади, и электродубинкапролетела под ним и ударилась о прутья решетки, перегораживающей коридор от лестницы.

Собака с легкостью проскочила сквозь преграду на лестничный пролет, развернулась, презрительно гавкнула и оставила на стене длинный автограф (владельцы собак знают, как именно это происходит). Взбешенный охранник застрочил по кнопкам кодового замка, решетка открылась, он выскочил на лестничный пролет и только тут заметил, что собаки и след простыл.

– Да что такое творится?! – пробормотал испуганный охранник, чувствуя, как уходит почва из-под ног. – Песик! Ау-у! Колбаски не хочешь? Вку-у-усной?!

За его спиной раздалось злобное рычание. Охранник медленно повернул голову и ужаснулся: перед ним стоял настоящий монстр из фильмов ужасов, с острыми клыками и пронзительным глазами. Разве что росточком не вышел, а так – высший класс: неделю глаз не сомкнешь, если увидишь.

– Симпатичный песик… – пробормотал охранник, до сих пор не понимая, почему наблюдатель не объявил сигнал тревоги? Осторожно приседая и покрепче перехватывая электродубинку, охранник примерился и, не давая нарастающему страху превратиться в панический ужас, пошел в атаку, бросая все силы в смертельный удар.

Зеленоглазый монстр оказался быстрее.

Ортокс, впервые вернувшийся домой в качестве низверженного победителя, никак не мог заснуть: перед внутренним взором то и дело появлялся образ Кащея, спокойно отдающего оружие. Именно это заставляло Ортокса нервничать: Кащей оказался хитрой бестией, и сбил его с панталыки, намекнув про свое незаурядное коварство. Пусть и блефовал, но добился своего, лишив Ортоска сна и покоя. С другой стороны, какие сюрпризы он мог устроить в чужом мире, лишенный оружия и хитрых приспособлений?

Ортокс нервно шагал по комнате. Звукоизолирующий палас глушил звуки, и тишина действовала на нервы. Обстановка в доме была максимально настроена на отдых, и теперь больше вредила, чем помогала.

Он снова и снова прокручивал в памяти дела минувшего дня. Кащей отдает оружие, взбирается в машину, уезжает в тюрьму. Отдает оружие, взбирается в машину, уезжает в тюрьму. Отдает оружие, взбирается в машину… Один, в чужом мире, без оружия, что он может? Тем более, в тюрьме?

Тревога не пропадала.

И на допросе он держался слишком уверенно для заключенного. Ну, вот что может сделать этот коварный тип?

– Ничего! – крикнул Ортокс, тщетно пытаясь заглушить нарастающую тревогу. В одиночку Кащей не сумеет ничего, а здесь у него сроду не было друзей.

…Открывающиеся ворота тюрьмы, невысокие кустики, собака, выкапывающая ямку…

– Стоп! – Ортокс застыл на месте. Вот она, причина неясной тревоги. Собака. Обычная дворняжка из тех, что бегают по белому свету в немыслимых количествах. Даже Кащей завел себе похожую перед переброской. Зачем, спрашивается? Загипнотизированный Иванушка тоже упомянул о своей собаке. И царевна, кстати говоря, пугала его своей, с зелеными глазами и жутким отношением к врагам. – Нет, снова не то.

Он задумался: а зачем Кащею понадобилась собака? Потому что у всех она есть, а у него нет? Или чтобы лаялась вместо него? Глупо: он и сам умеет накались страсти до предела. Так, для чего ему потребовалось перебрасывать беспородную дворняжку? Только ради того, чтобы отпустить ее на все четыре стороны в чужом мире? Что за блажь, в конце концов?

Он снова вспомнил увиденную мельком у тюрьмы собаку. Момент, когда она на миг приподняла голову. Он сглотнул, готовый поклясться, что в ее глазах промелькнул зеленый огонек.

– Не может быть! – воскликнул он: неужели Иванушка и царевна говорили об одной и той же собаке? А как она очутилась у Кащея?

Ортокс упал в кресло, сообразив, что начинает паниковать и метаться, выстраивая бредовые фантазии. Но что делать, если Кащей и в самом деле умело сыграл на расшатанных нервах уставшего колдуна?

Он не спал до трех часов ночи. Ровно в три он не выдержал: в каждом углу ему мерещился то усмехающийся Кащей, то сверкающая зелеными глазами собака. Решив, что наилучшим выходом из положения будет внеплановое посещение тюрьмы, он набрал номер телефона ее директора, и нервно забарабанил пальцами по столику.

– Мы тихо спим и никого не трогаем! – ответил записанный на пленку голос, – Если не хотите нас разбудить, позвоните утром. В противном случае, напоминаем: тюрьма пустует, и мы с радостью поселим Вас в нее на продолжительное время. Гарантируем трехразовое питание и бесплатное путешествие в новооткрытые парамиры на срок от пяти до десяти лет с последующим невозвращением… Вы все еще хотите нас разбудить?

– Чтоб ты треснул, засоня! – рявкнул Ортокс, бросая трубку. Придется посетить тюрьму без предварительного согласия ее руководства. Мороки добавится, зато спокойствие вернется.

Охранник, искусанный и еле живой после упорной борьбы, сдался на милость победителю, и был готов кормить собаку бутербродами до самой смерти. Но Трезору, как назло, именно в этот момент еда была нужна меньше всего: он разглядывал свое отражение на никелированном покрытии двери камеры.

– Я не могу ее открыть! – охранник с опаской смотрел на оскаленные зубы четвероногого монстра. – Не могу!

Трезор показал головой на глазок, охранник подскочил, как ужаленный и включил его, ужаснувшись тому, что собака разбирается в электронике.

– Очень рад, что ты опять заглянул на огонек! – послышался из динамиков голос Кащея.

– Я не виноват! – невпопад ответил охранник, – Это все он!

В глазке на секунду появилась и исчезла голова подпрыгнувшего Трезора. Кащей довольно улыбнулся.

– Впустишь его ко мне? – спросил он, – Точнее, выпустишь меня к нему?

– Я не могу открыть дверь! – повторил охранник.

– Что тебя держит? – полюбопытствовал Кащей.

– Инстинкт самосохранения: ведь вы меня потом убьете! – ответил охранник. Трезор вцепился ему в ногу, и он взвизгнул, – А еще кодовая система замка!

– Серьезный случай! – согласился Кащей, – Так что там за проблемы с замком?

– Он электрический, с пятидесятизначным кодом! Единственный ключ хранится у директора и выдается надзирателям в исключительных случаях. А ночным охранникам, вроде меня, его даже на фотокарточке не показывают.

– А если отключить электричество?

– Тогда замок отключится, и дверь откроется.

– Так, отключи энергию, и дело с концом!

– Я не могу! Меня уволят! Сошлют, убьют, придушат на месте!

– А ты будешь молча стоять и ждать, пока они придут ради твоего удушения?

– Конечно, нет!

– И Трезор не станет долго ждать! – напомнил Кащей. – Решай, что тебе важнее: умереть на рабочем месте или выжить в отдаленном парамире, получив приличное вознаграждение? К слову сказать, ни один колдун не умеет кусаться так больно, как Трезор.

– Я в курсе! – ответил охранник. Собака поторапливала, усиливая нажим, и охранник сдался:

– Я хочу получить гарантию, что останусь жив!

– Бессмертия не обещаю, – сказал Кащей, – но не имею ничего против того, чтобы ты умер в собственной постели от старости.

– Слышал, зубастик?! – прокричал охранник собаке.

– Кх-кх! – кашлянул Кащей, – С ним договаривайся отдельно.

Трезор сверкнул глазами, но кусаться все-таки перестал. Охранник глубоко вздохнул. Он никак не мог понять, почему коллеги не прибежали на помощь: проигнорировать его крики мог разве что глухой, в крайнем случае, спящий человек. Но никогда не бывало, чтобы охрана в полном составе ушла на боковую в рабочее время!

Он перехватил насмешливый взгляд собаки, и с ужасом понял, что сподвигло охрану молчать в тряпочку и не высовываться. Ожидая увидеть душераздирающий результат схватки собаки и охранников, он всякий раз при спуске на нижние этажи зажмуривал глаза. Но здание блистало чистотой, и не было ни одного растерзанного мертвеца. Кровь попадалась, но не в таких количествах, чтобы говорить о кровожадной резне.

Генератор энергии находился в подвале. Басовито гудел вечный двигатель, отключить который было легче простого, если не считать за препятствие перегороженный лазерными лучами коридор.

– Здесь не пройти! – пояснил охранник, – У меня нет допуска!

Трезор сердито оскалился, и допуск незамедлительно появился. Частично.

– Чтобы отключить лучи, надо выключить генератор, а выключатель находится за решеткой, вон там. Видишь, красную кнопку на стене? Она включает и отключает лазеры изнутри. Это на случай, когда генератор проверяют механики. Директор лично выключает лазеры дистанционным ключом и пропускает специалистов. Они проходят коридор и включают лазеры со своей стороны. Пока проводится осмотр оборудования, никто не может войти следом за ними. Перед возвращением механики звонят директору, он приходит, они отключают лазеры, выходят, он набирает код, лазеры снова включаются, и… и сюда опять никто не может проникнуть. Ничего не получится!

Трезор презрительно фыркнул, и ловко зашагал через лучи. Надежда охранника, что Трезор допустит ошибку и погибнет, так и осталась надеждой. Он прошел через защиту, подбежал к кнопке, подпрыгнул и надавил на нее носом. Кнопка нажалась, лазеры отключились, и погрустневший охранник на ватных ногах вошел в святая святых тюрьмы.

– Мне конец! – пробормотал он.

– Гав!

– Тебе легко говорить!… А! Да гори оно синим пламенем! – воскликнул он, нажимая на кнопку. Отключенный генератор неожиданно взвыл, что-то с грохотом разрядилось, и, взяв сверхвысокую ноту, остановился и затих.

Здание погрузилось в темноту, стихли вентиляторы, и непривычная тишина окутала пустующие коридоры. С тихим щелканьем зажглись тусклые лампочки аварийного освещения, работавшие на портативных аккумуляторах.

– Ну, что? – поинтересовался охранник, старательно приглаживая вставшие дыбом волосы. – Возвращаемся?

Массивная дверь была закрыта, но исчезли лазерные лучи, перегородившие Кащею путь к выходу. Он боролся с цепью до тех пор, пока, пока слабое звено не растянулось и не лопнуло, вылетев и выбив искры при ударе о стену.

Кащей устало выдохнул, нащупал в рукаве прочную иголку, вытянул ее и поковырялся в замочной скважине оков, освобождая правую, а затем и левую руку. После чего подошел к стакану и большими глотками выпил воду.

Пустой стакан разлетелся по полу крохотными осколками.

Кащей толкнул дверь, она плавно отворилась.

– Нестандартное решение обычной задачки, не правда ли? – спросил он. Трезор согласно гавкнул, охранник необдуманно возмутился:

– Конечно, нестандартное! Угробить персонал из-за одного преступника!

– Как тебя величать, безрассудный ты наш? – Кащей с любопытством посмотрел на охранника. Тот хотел было сказать что-то неласковое, но вовремя притормозил выход в свет резких изречений, вспомнив, что в этом крохотном обществе он уже далеко не самый главный.

– Римен, – ответил он, на всякий случай покрываясь испариной.

– Думаю, как звать меня, тебе говорить не надо, – предположил Кащей. Охранник согласился. – Но почему именно Странник? Это не мое имя. Ты не в курсе?

– Потому что ты выглядишь, как он, живешь столько же, сколько и он, и обладаешь тем же оружием. Правда, с заклинаниями у тебя туговато, как я понял. Но все остальное – один к одному.

– Ладно, Римен, последний вопрос, ответ на который гарантирует тебе жизнь до самой смерти: ты знаешь, где находится мое оружие?

Охранник отрицательно помотал головой, но предположил, что знаниями подобного рода обладает директор тюрьмы, который, к большому сожалению, изволит видеть сны в собственном доме, и раньше десяти утра на работу не заявится.

– На прием не буду записываться! – решил Кащей. – Знаешь, где он живет?

– Да.

– Поехали.

Улица встретила их гробовым молчанием.

– Да где же все?! – нервы Римена не выдержали. – Что с ними стало?!

– Трезор, поделись секретом, – попросил Кащей.

– Гав, гав, гав! – объяснил Трезор.

– Что он сказал?! – взвизгнул Римен.

– Понятия не имею! – отозвался Кащей, – Я без переводчика не понимаю. На чем у вас принято передвигаться: на своих двоих, на машинах, или предпочитаете по старинке, на метле?

– Сюда! – показал охранник. – Там моя машина.

– Довезешь до директора, – сказал Кащей, – и катись, куда хочешь! Я против тебя ничего не имею. Желательно, катись в многолюдный курортный мир, где легко затеряться, потому что агенты СОБ будут искать тебя с пеной у рта, с общим желанием сделать из тебя героя. В том смысле, что героями не рождаются, ими умирают! – заблаговременно предупредил Кащей, и приободренный сказочными перспективами охранник незамедлительно прибавил скорости.

– Момент, – спросил он. – А как насчет оплаты? Ты обещал!

– Тогда катись в парамир, которым руководил Ортокс. Тебе известен его номер?

– А кому он неизвестен? Там была столица древней Империи!

– Зайдешь во дворец, скажешь королю Минку, что пришел от Змейго Рыныча, и объяснишь, что к чему. Ясно?

– А деньги дадут?

– Смотря сколько попросишь!

В городе кипела ночная жизнь, повсюду сверкали неоновые вывески, бродили толпы народа. Римен старался лишний раз не показываться на проспектах, предпочитая полутемные переулки, и один раз чуть было не пострадал, когда полуосвещенную дорогу перегородили темные личности с ясно читающимся в глазах намерением отобрать машину и прилагающуюся к ней наличность. Он знал кое-какие приемы рукопашного боя, но у Кащея не было времени и желания выслушивать однообразные требования каждого идиота. Пришлось выпустить за стол переговоров тактичного и культурного Трезора.

Личности подробно, не упуская ни малейшей детали, расписали судьбу водителя, пассажира и собаки при их следующей встрече, крепко держась за плафоны высоченных фонарных столбов. Но на предложение Кащея спуститься и проделать вышерасписанное прямо здесь и сейчас, не откладывая на далекое «потом», ответили категорическим отказом.

Проехав с добрых полчаса, машина остановилась перед высоким, с кирпичными колоннами, забором у двухэтажного особняка директора тюрьмы.

– Здесь? – спросил Кащей, разглядывая темные зашторенные окна далекого особняка. Приличный заборчик, трех метров в высоту, из узорчатой стали, наводил на мысли о том, что директору тюрьмы самому пора перекочевать в освобожденную от Кащея камеру.

– Здесь!

– Не врешь?!

– Что б мне всю жизнь твою собаку во сне видеть! – поклялся охранник.

– Ладно! – кивнул Кащей. – Уговор дороже денег!

Как только он с Трезором выбрался из машины, Римен вежливо сделал ручкой и торопливо укатил в предписанные дальние края. Кащей усмехнулся и толкнул ворота, сломав замок. Сработала сигнализация, и, пока он подходил к дому, одна за другой зажигались лампы в окнах второго этажа, затем первого, постепенно доходя и до парадного входа. После чего в дверь выстрелили из дробовика, и полусонный голос громко и отчетливо поинтересовался, кому на улице надоело радоваться жизни?

– Узнаю родственную душу! – Кащей размахнулся, и треснувшая пополам дверь раскрылась. Висевшая на петлях половинка сохранила вертикальное положение, вторая упала к ногам прицеливающегося директора. Увидев, кто заглянул в гости, он побелел не хуже укатившего к звездам охранника и вторично нажал на курок. Кащей предусмотрительно ушел в сторону, и дробь основательно продырявила симпатичный почтовый ящик. Сидевший за спиной Кащея Трезор недовольно прорычал. Кащей сунул голову в проем и крикнул: – Патроны кончились!

Сдавать за здорово живешь директор не планировал. Испугавшись за свою жизнь (а кто бы не испугался, увидев на пороге маленькое, зеленоглазое, но далеко не такси), он схватил дробовик на манер дубинки и занес его над головой собаки. В следующую секунду собака очутилась за его спиной, а приклад в пух и прах разбился о бетонные ступеньки.

– Здорово у тебя получается! – прокомментировал Кащей, возвышаясь над упавшим на четвереньки директором. – Я чего зашел-то? Ваша туристическая фирма была столь любезна, что временно взяла на хранение кое-какие предметы моего гардероба. А поскольку мне снова пора в дальнюю дорогу, я прошу их выдать… Короче, где мои вещи?

Директор выпрямился и с сожалением выпустил из рук поломанный дробовик.

– Через три минуты здесь будет полно агентов! – сказал он, – Твоя песенка спета!

– Я не сочинял никаких песенок, – Кащей вытащил из-за спины электродубинку.

– Ой! – примирительно сказал директор, опасливо косясь на электрические искорки, пробегающие по дубинке, и поднимая руки. – Есть встречное предложение: мы возвращаемся в уютную камеру и дружно надеваем на Вас металлические цепи. Кстати, как Вы выбрались из тюрьмы? Это нереально!

Кащей поводил глазами по стене, отыскивая табличку с именами жильцов.

– Я попал к директору местной тюрьмы, или главврачу сумасшедшего дома?

– Не скажу! – вежливо ответил директор.

– Это не в твоих интересах! – Кащей помахал дубинкой перед его носом.

Зазвонил телефон, заговорил автоответчик. Спорщики замолчали и прислушались.

– А вы – дружелюбный народ, как я погляжу! – заметил Кащей, выслушав запись. Чуть позже сердитый голос, здорово напомнивший ему достопамятного Ортокса, сердито рявкнул в трубку:

– Чтоб ты треснул, засоня! – и гудки.

Пауза для перемирия закончилась. Кащей схватил директора свободной рукой за грудки, чтобы зашвырнуть его в дом, но развитию ударного диалога помешала полусонная жена директора, выскочившая посмотреть, кого там принесла нелегкая? Увидела сломанные двери, бледного мужа, болтающего ногами со спадающими шлепанцами, незнакомца, державшего ее мужа в воздухе, зеленоглазое чудище с оскаленной пастью, и с криками заскочила туда, откуда выскочила, чтобы вернуться с полуавтоматическим пистолетом. Кащей и директор, не сговариваясь, выскочили из дома, а коридор заполнился грохотом выстрелов и крошками матовой псевдостенки.

– Боевая сударыня! – заметил Кащей, – В СОБ познакомился? Так, где мое оружие, ты говорил?

– В СОБ! – на манер эха отозвался директор, ощутив, с какой легкостью его держат на весу и запоздало понимая, что запирать эдакого силача в тюрьму было большой ошибкой. Надо было сразу отправить его на заброшенную планету. – Его изучают.

– Конкретнее!

– На базе в соседнем городе! – директор водил глазами следом за маячившей перед его носом дубинкой.

– Может, съездим? – попросил Кащей, вежливо встряхивая директора. – Прямо сейчас: недосуг, знаешь ли, дожидаться, пока твоя суженая насквозь прострелит стену, за которой мы прячемся.

Директор, чья спина была куда ближе к вышеупомянутой стене, чем спина Кащея, быстро закивал головой. Издалека донесся вой сирен, замигали бесчисленные огоньки мигалок. Машины подъехали к центральным воротам на территорию особняка и, к огромнейшему удивлению всех четверых (жена директора тоже выскочила на крыльцо), не останавливаясь, проехали дальше по основной трассе. Кащей от удивления выпустил директора, тот грузно упал на ступеньки.

В унисонном молчании они провожали ночных гонщиков в их далекое путешествие. Десятки легковушек на приличной скорости пронеслись мимо особняка, как будто нападение на директора тюрьмы было проблемой сугубо директорской, а им предстояло разобраться с проблемами покрупнее.

– Вы куда?! – крикнул директор. Перехватив бывший дробовик поудобнее, он сердито зашвырнул его в сторону дороги. Оттуда донесся нарастающий скрежет гусениц, и мимо особняка промчались грохочущие танки. Директор выдавил из себя изумленный стон.

– Сезон охоты на странников? – предположил Кащей и поинтересовался: – Я который по счету?

Жена директора опомнилась и навела на него пистолет. Кащей, не глядя, согнул дуло пополам: не лезь, не видишь, люди заняты!

– Поехали за ними! – предложил он, – Узнаем, почему тебя бросили на произвол судьбы! Меня самого любопытство заело. Объявляю локальное перемирие!

Директор не согласился.

– А что ты теряешь? – удивился Кащей, – Для всех остальных ты будешь похищенным из собственного дома. Вот и супруга подтвердит. Правда, сударыня? Вы ведь не хотите, чтобы Вашего мужа объявляли пособником злейшего врага колдунов Странника?

– Странник?! – недоверчиво переспросила она у мужа, – А ты, случаем, не на пьянку собрался? Мог бы что и правдоподобнее придумать.

Директор шумно набрал полную грудь воздуха и прижал к ней раскрытую пятерню. Оскорбленная невинность в чистом виде.

– На пьянку? В три ночи? Расстреляв собственный дом? С группой из сотни собутыльников на служебных машинах с мигалками и танках с боевым боезапасом?! За кого ты меня принимаешь?! Вот это человек – настоящий Странник!

Трезор подтверждающе сверкнул глазами и гавкнул. Недоверчивая жена вздрогнула, посмотрела на собаку, перевела взгляд на смятый пистолет, отступила на три шага и, закатив глаза, столбом прилегла на минутку, обсудить ночной сюрприз с подсознанием.

– Я думаю, это означает согласие! – сделал вывод Кащей. – Возражающие есть?

Трезор заглянул в глаза директору своими зелеными, и участь последнего была им же решена.

– Едем! – согласился он. – Только проверю, что с женой, и приоденусь немного.

Глава 3

Директорский автомобиль оказался на порядок уютнее машины сгинувшего во тьме неизвестности охранника, более того, в качестве двигателя использовался привычный Кащею антиграв. Слабый, к сожалению: он не позволял машине взлетать под небеса, ограничиваясь максимально возможной полуметровой высотой.

– Внедорожник! – с гордостью сказал директор. – Их всего два в городе!

– Значит, в пробке не застрянем! – заметил Кащей, – Ну, покатили!

Машина резво вылетела из гаража.

Мигающая и ревущая колонна выехала далеко за город, где Кащей увидел разросшиеся ряды деревьев. Лесопосадки легко было узнать по тому, что деревья были высажены в ровные ряды, не мешая друг другу и не отвоевывая место под солнцем, как это приходилось делать растительности в глухой чащобе.

Директор, которого звали Ториан, оказался интересным собеседником, и рассказал Кащею, как было воспринято колдунами известие короля о возвращении Странника из мира мертвых. Общий фон дискуссий по этому поводу сводился к лаконичному слову «бред»: при встрече с оживающими сказками всегда так.

Мчавшаяся далеко впереди колонна машин поворачивала на боковую дорогу, когда рядом вырос столб огня, и через несколько секунд донесся отзвук взрыва. Танки немедленно ответили тяжелой огневой мощью, из легковушек выскочили люди с автоматами. Трассирующие пули располосовали темноту ночи. Но последовавшая за этим серия взрывов разнесла в пух и прах треть колонны, и патрульные запоздало сообразили, что здесь им делать нечего: сообщивший по телефону о нападении на базу ни словом не обмолвился о мощи нападавших.

Директор ударил по тормозам. Машина наклонилась вперед, затормозила и, покачавшись, приняла ровное положение. Стремительно редеющая колонна развернулась и ретировалась с поля боя.

– Елки-палки! – пробормотал директор, поворачивая машину и задом съезжая с дороги: патрульные неслись с такой скоростью, что, если не уйти с их пути, подорвут к такой-то матери, чтобы не мешал отступать. Танки отстреливались, но вскоре присоединились к уматывающим патрульным. Дорога наполнилась пылевыми облаками вздымавшегося к небу бетона и грохотом взрывов. Кавалькада промчалась мимо, срывая с деревьев листья. Последний в колонне танк, не притормаживая для точной наводки, выстрелил, оглушив случайных свидетелей сражения. Директор откатил машину еще глубже в заросли кустов.

Минутой позже на линии обзора появились те, от кого патрульные спасались бегством. На легковушках со снесенным верхом в погоню мчались высоченные крепыши с автоматами, пулеметами и гранатометами в руках. Директор вспомнил, что у него в наличии есть защитное заклинание, открыл книжку заклинаний, и скороговоркой прочитал при свете Трезоровых глаз короткую фразу. Оказалось, сделал он это крайне вовремя.

Укативший далеко-далёко танк выстрелил, и снаряд попал точно в машину на просматриваемой Кащеем и директором части дороги. Машину разорвало вместе с пассажирами, от взрывной волны внедорожник закачался и отлетел еще на метров на шесть, пока не столкнулся с деревом. Кащей и Ториан пригнулись, когда обломки машины, дорожного бетона и осколки снарядов полетели в их сторону. Прямо на середину лобового стекла, пролетев сквозь защитную сферу призрачного желтого цвета, тяжело упала верхняя половина тела одного из здоровячков. По потрескавшемуся стеклу растеклась темная жидкость, он приподнял и бессильно уронил голову. Тело выгнулось и рухнуло на капот, головой к фарам. Директор стал закатывать глаза, пока не сообразил, что погибший метами отдает металлическим блеском, а из его внутренностей выглядывает куча проводов с цветной изоляцией. Он выпрямился и пристально уставился на покойника. Отвращение как ветром сдуло. Тем же ветром надуло панический ужас.

– О, Вечность! – потрясенно воскликнул он, – Это же киборги!

Кащей с интересом поглядел на скончавшегося представителя искусственного разума. Колдуны, стало быть, научились создавать себе помощников, но почему тогда с ними же и воюют? Никак, киборги сами решили сделать себе помощников из колдунов? Или, хуже того, ликвидировать колдунов, как устаревшую по всем фронтам модель человечества? Но почему сейчас, среди ночи?! К чему такая спешка? До утра нельзя подождать?

– И что из этого? – напрямую спросил он.

– Мы находимся с ними в состоянии войны! – огорошил его директор. – Нам хана!

– Это понятно! – согласился Кащей, – Куда же без этого? А зачем вы их создавали?

– Они не наши! – замотал головой директор. – Это же киборги!

Судя по тону голоса, Кащей остался единственным человеком во Вселенной, которому эта новость не внушала ужаса.

– Если не вы, то кто? – лаконично спросил он.

– Кремниты, – не менее лаконично пояснил директор, вспоминая, что пассажир не в курсе сложных взаимоотношений киборгов и людей, – Другая форма жизни. Кремниевые люди!

– Да что ты? – искренне удивился Кащей. Живые организмы его планеты и других миров, которые он успел увидеть, были основаны на углероде. Кремний являлся «родственником» углерода, и создание жизни на его основе было вполне реально. Но основная особенность кремниевой жизни состояла в том, что течение времени для кремниевого существа было замедлено в сотни раз.

– Надо сообщить властям! Военным! – заметался директор, – Если мы не успеем, нашей планете…

– Они в курсе! – перебил его Кащей. – Разве ты не заметил, как власти всех мастей промчались мимо нас с вытаращенными глазами и стойким желанием загнать догонявших их киборгов до изнеможения?

Директор схватил телефон с панели и набрал номер собственного дома. Из динамиков донесся его ехидный голос.

– Подними трубку! – прорычал он жене, – А вообще, хватай вещи и сматывайся: киборги вычислили код нашего мира, они уже здесь!

Когда он положил трубку на место, его руки дрожали.

– Как вы умудрились поцапаться? – поинтересовался Кащей, – У вас разные временные плоскости существования!

– Понятия не имею! Знаю только, что пока мы мирно изучали их планету, кремниты спроектировали высокотехнологичные приборы на основе кремния и создали киборгов с быстрым мышлением и неслыханными для их существования скоростями, – пояснил он, – По скорости движения они сравнялись с нами, и теперь мы ведем с ними ожесточенную борьбу. Они захватили переместители, которые мы не успели взорвать и теперь рыскают по парамирам в поисках колдовских планет. Вот и до нас дорыскали. Теперь нам кранты – от них нет спасения!

– А лазеры, как у меня в камере?

– Киборги часто используют зеркальные щиты и убивают нас собственным оружием! Кроме того, их создают и восстанавливают тысячами, и чтобы полностью их убить, надо использовать сверхмощное оружие, от которого и мы можем погибнуть.

Кащей задумался.

– Знаешь, один полководец как-то пожаловался на человеческую несправедливость, вспоминая своих врагов: «Каждую осень мы мирно обстреливали их города горючими бомбами, а они, гады и сволочи, расстреливали наших солдат!». Что вы там натворили?

– Понятия не имею! – директор выехал на дорогу и огляделся по сторонам. Взрывы и машины остались далеко в стороне, можно было двигаться вперед. Он не стал сталкивать остатки киборга руками, а резко затормозил. Остатки киборга слетели с капота и упали на дорогу. – Они первыми начали.

– Ты сам веришь в то, что сказал?!

Директор обиделся, что, впрочем, не помешало ему показать на поворот и разъяснить, что база находится сразу за ним.

– Это не туда ли сворачивали твои боевые «собутыльнички»? – подозрительно спросил Кащей.

– Туда! – машина затормозила. Трезор второй раз слетел с кресла и возмущенно гавкнул. Директор бросил руль и убрал ноги с педалей. – Я дальше не поеду! Ты бессмертный, тебе до лампочки, как и что! А у меня всего одна коротенькая жизнь, и я не хочу, чтобы она стала еще короче.

Один вид киборга вызывал стойкое желание объехать базу за сто километров: кому нужны лишние проблемы? И, если бы не снаряжение, Кащей так и сделал бы. Его не волновали проблемы колдунов, тут бы со своими разобраться! Иванушку, опять же, спасать надо. Называется, захотел мальчик попить воды, и на тебе: очутился за три параллельных мира! Вроде бы у него была простая жажда, а не жажда приключений…

– Да брось, у тебя же защитное заклинание! – попытался он уговорить директора, но Ториан был неумолим. Даже рычание Трезора не могло успокоить его расшалившиеся нервы.

– А ты видел, что оно не действует на их организмы?! У них иная структура материи, и наше колдовство для них – пустое место! Один удар – и всё, перейду в двухмерный формат! Куда меня после этого? На собственный гроб наклеить?

– Хорошо! – согласился Кащей. – Жди меня здесь, я скоро подъеду! Как здесь скорости переключать?

– Здесь все просто… – директор застыл с открытым ртом, – А-а-а… ты… в смысле… сам поедешь?! А где ты машину возьмешь? То есть… на моей машине поедешь?!

– На твоей! – подтвердил Кащей. – А ты подождешь меня здесь! Пройдись немного, собаку прогуляй, что ли? Где хранятся мои вещи?

– Поставишь хоть одну царапину, я тебя…

– Не только поставлю, – рыкнул Кащей, – но еще и свою подпись на капоте накарябаю! Еще вопросы есть?

Еще вопросов не было.

База СОБ красотой не блистала. После взрывов и перестрелок, с горевшими тут и там остатками патрульных машин, она больше напоминала современный вариант картины из серии «Последний день Помпеи». По периметру ходил немногочисленный патруль (основная часть уехала на охоту), готовый встретить новые отряды колдунов во всеоружии. Кащей обошел территорию по тому же периметру и подбежал к зданию, пока киборги были далеко впереди. Иногда не стоит придерживаться этикета, и он пробрался в здание не через двери, а через окно, тем более, что стекла были разбиты по всему зданию.

Пустой коридор освещался синими лампами. Повсюду были следу от пуль, на полах лежали гильзы. Не осталось ни одной целой двери, и все охранники были убиты.

Лаборатория находилась на шестом этаже, дверь была выбита, и в самой лаборатории все лежало вверх дном. В свете синих лампочек слабо были видны разбросанные инструменты. Кащей пошарил по кучам хлама в поисках любимого оружия.

– Чего тут только нет! – пробормотал он. – Все, что угодно, кроме того, что нужно!

Сколько времени ушло на сортировку своего и чужого, Кащей не уточнял: часов нет. По времени поиск затянулся больше рассчитанного, но тревога среди киборгов не поднялась, а директор тюрьмы паниковал тихо, стараясь не привлекать к себе внимания.

Меч нашелся у самой стены, зажатый в тисках у пресса. Лаборанты явно проверяли его на прочность, иначе с чего пресс был разобран, а рядом лежали шестеренки со сломанными зубьями? Кащей хмыкнул: не стоит удивляться, если обнаружится, что шпагоплеть наматывали на катушку, намереваясь выяснить пределы ее растягиваемости.

– Смотри-ка, и вправду, наматывали!

Процесс наматывания остановился на отметке «четыре километра триста метров».

– Как дети, честное слово! – буркнул Кащей, взяв шпагоплеть и отдав мысленный приказ свернуться. Катушка закрутилась с умопомрачительной скоростью и, прежде, чем он успел отреагировать, сорвалась с места и вылетела в окно. Кащей подбежал к окну и посмотрел вниз. Среди обломков катушки лежали два киборга, а третий киборг, оставшийся в живых, смотрел наверх. Увидел Кащея и открыл огонь.

– Какого черта вы тут ходите? – ругнулся Кащей, отпрянув от окна. Верхняя часть рамы превратилась в груду щепок. Шпагоплетью киборга не успокоить – он будет сопротивляться, пока не закончится энергия в аккумуляторах, или не сломается процессор. Придется пальнуть из микроарбалета.

Взвыла сирена.

Выждав, пока киборг стал перезаряжать пулемет, Кащей высунул руку в окно и выстрелил. Взрыв и облако огня показали, что он не промахнулся.

Не сортируя, он закидал мелкое снаряжение в кармашки, с наслаждением нацепил на пояс ремень с мечом, выхватил любимое оружие и рассек воздух.

По этажу затопали киборги.

– Отлично! – сказал Кащей, распахивая широкое окно. Падать всего ничего, метров двадцать. Он схватил шпагоплеть и вскочил на подоконник. Киборги вбежали в лабораторию. – Привет, железяки!

И выпрыгнул в окно. В ответ прозвучала настоящая канонада. Над головой просвистел рой пуль. Киборги подскочили к окну и вскочили на подоконник Швырнув в них разрывную бомбочку, Кащей начала торопливо спускаться. Сверху рвануло, грохот выстрелов утих.

На земле они оказались одновременно: целый Кащей и фрагментированные киборги. Не дожидаясь новых претендентов на отправку в потусторонний мир микросхем, Кащей побежал к зарослям кустов.

Кто-то стрелял из приличного далека, безбожно промахиваясь и напрасно тратя боеприпасы. Кащей обернулся и поднял голову, чтобы посмотреть, что за свечение и шум доносятся сверху?

Через разобранную крышу в воздух поднимались боевые двухвинтовые вертолеты.

– Ничего себе, что тут на чердаке хранится! – подивившись тому, как массивная техника уместилась в здании, Кащей запрыгнул в запрятанный в кустах внедорожник, и дал деру.

Вертолеты взлетали над базой. Переброшенные из мира кремнитов, они были готовы оказать огневую поддержку. Получив команду, киборги-пилоты включили прожекторы, освещая территорию в поисках диверсанта. Стрелки уселись за пулеметами и приготовились разнести в пух и прах любого врага разрывными патронами.

Директор с возрастающим волнением смотрел на дорогу. Услышав первые звуки далекой стрельбы, он был готов бросить все и сбежать, пока не поздно, но Трезор не позволил этим планам воплотиться в жизнь, сведя их на нет злобным рычанием.

Кащей вынырнул из темноты леса с отключенными фарами: ради маскировки пробирался, как мог, и вылетел перед директором в двух шагах, напугав того до полусмерти. Машина была безбожно исцарапана и смята ветвями.

– Двигаем, двигаем! – поторапливал Кащей, не давая директору время оценить степень повреждений. Пересев на место пассажира, он выхватил микроарбалет, и высунулся в окно. Сверху донесся шум вертолета и грохот выстрелов, а сбоку от них по дороге прошлись фонтанчики бетонной крошки. Кащей выстрелил, вертолет превратился в большой огненный шар и упал в лесу. К нему взметнулись языки пламени, начинался пожар.

– Ты мне машину испортил, изувер! – директор крутил рулем направо и налево, как впервые в жизни дорвавшийся до руля мальчишка, машина петляла, стрелок второго вертолета не мог толком прицелиться, и стрелял навскидку. К погоне присоединялись другие вертолеты с не менее азартными стрелками и пилотами.

– Еще нет! Я не карябал подпись!

– Варвар! – в последний раз прорычал директор: обстоятельства не позволяли отвлекаться на бесполезную ругань. – И куда мы теперь? По домам, и баю-бай вечным сном?

– Не хотелось бы! – отозвался Кащей, – Мне еще мальчика забрать надо.

Директор уставился на пассажира.

– Так, чего ради мы уезжаем? На этой базе основная куча переместителей во все открытые нами планеты! Там бы и перебросился!

Кащей нахмурился:

– Не понял… – пробормотал он, – Ты знаешь, где находится Иванушка? Откуда?!

– Я читал твое досье. Там подробно расписана каждая мелочь.

Кащей откинулся на сиденье.

– Куда его перебросили?

– В Столичный мир. Обучат колдовству, расскажут о спрятанных у злобного тебя сокровищах Империи, о страдающих без них людях, и всё – он наш с потрохами!

– Сомневаюсь! – не поверил Кащей. Его казнь на глазах у Иванушки и живописные россказни о том, какие они, колдуны, хорошие – не состыковываются между собой.

– А вот увидишь! Ну, что, притормозить? Вернешься темными тропами, пока все за нами летят?

– Куда? – язвительно заметил Кащей, – Во-первых, я не знаю ни одного кода: а во-вторых…

– Двести двадцать семь! – без запинки выдал директор.

– …переместители заняты киборгами под переброску авиатехники из их мира! Откуда, по-твоему, вертолеты выпрыгнули на наши головы? В здании нет места для авиатехники! – Кащей отвлекся от разговора, подбивая подлетевший вертолет. – Где еще есть переместители?

– На площади парамиров.

– Знаем, проходили! В столицу оттуда можно попасть?

– Вообще-то, нет, он экскурсионный, в миры развлечений! – директор юркнул в большой промежуток между рядами деревьев, сбивая преследователей с курса. – Еще есть допотопный переместитель в тюрьме, но, боюсь, после твоего побега там уже не протолкнуться среди агентов СОБ.

Ночное небо рассекла серебристая линия. Тонкий пронзительный свист быстро перерос в запредельный шум и ударил децибелами по ушам. Директор надавил на тормоз и схватился за голову, а Трезор юркнул под сиденье и завыл.

Увлеченные погоней вертолеты пролетели далеко вперед.

Кащей зажал уши руками и выскочил из машины, чтобы узнать, что так дико свистит?

Тонкая линия увеличивалась в размерах, виднелась ослепительная полоска пламени и едва проглядываемый черный силуэт ракеты. Спускаясь из-под облаков, она летела прямо на базу СОБ.

– Это боеголовка! – прокричал Ториан. – Нас разнесет на молекулы!

Кащей провел рукой по вставшим дыбом волосам, заскочил в машину со стороны водителя, столкнул директора на свое сиденье, и вдавил на педаль скорости. Внедорожник рванул так, что пассажиров вдавило в кресла, дверцы захлопнулись, у директора перехватило дыхание, а лес превратился в расплывчатый темный фон.

Ракета прочертила небо надвое и достигла земли. Земля заходила ходуном, а на месте базы вырос огромный красный гриб.

– Вы используете ядерные бомбы?! – прокричал Кащей. Директор отрицательно покачал головой. – Тогда что это?!

В зеркале заднего вида было отлично видно, как ударная волна с корнем вырывает деревья, а световой купол пугающе быстро растет, сжигая все на своем пути. Стена огня достигла их, защитное поле засияло сильнее солнца.

Кащей прикрыл глаза рукой и отчетливо увидел очертания костей пальцев и ладони.

– Гигатонная тепловая бомба! – прохрипел директор, – Ядерная – грязная! Мы не самоубийцы!

– Вы – самоубийцы-чистюли!

Внедорожник обогнал ослабевшую волну, и почти сразу же перед ними выросли силуэты вертолетов. Киборги не были настроены на перемирие из-за форс-мажорных обстоятельств, и, по мере возможного, старались нанести машине хоть какой-нибудь урон. Защитное поле вспыхивало каждый раз, когда по нему попадали пули. Кащей посмотрел в зеркало заднего вида. Сметенные ударной волной деревья яростно щелкали под напором полутора тысяч градусов огня.

– Вспомнил! – прокричал директор, – В институте изучения новых параллельных миров есть переместитель! Один, в кабинете директора!

От грохота взрыва город проснулся и встал на уши. СОБ на пару с военными быстро взяло ситуацию под контроль, и объявило горожанам, чтобы они немедленно укрыли жилища защитными полями, и не высовывались на улицы до особого приказа. Сотни наколдованных за последний час истребителей вылетали навстречу повсеместно появлявшимся вертолетам киборгов.

Тридцать захваченных баз СОБ были уничтожены одновременным ударом тепловых бомб. Еще триста сорок были под прицелом.

– Слушай, а у патрульных защитных полей не предусмотрено? – вспомнил вдруг Кащей, лавируя в лесопосадке. Киборги оказались настырными, и упускать даже одного врага не собирались.

– Такого, как у меня, нет. Оно секретное! – пояснил Ториан, – У них нет доступа.

– В смысле? – изумился Кащей, – Как хочешь, так и погибай?

– В смысле, – словно профессор на лекции, продекламировал директор, – что за хорошее заклинание могут отвалить кучу настоящих драгоценностей, и взломщики мигом придумают к нему антизаклинание.

– Это еще зачем? – не понял Кащей.

– Антиколдунисты стараются, мечтают вернуть нашу жизнь в средневековье, когда люди жизни без колдовства. Мол, вот это – настоящая жизнь!

Машина выскочила на знакомую площадь и в движении развернулась на пятьсот сорок градусов.

– Нам вон туда! Нет, туда! – коротко объяснил директор, пытаясь показать на вращающийся вокруг них переулок. Кащей затормозил.

– Хватай руль! Я плохо ориентируюсь в городе!

Директор вернулся на законное место, но и у него времени на ориентацию оказалось в обрез: над ними пролетел вертолет киборгов. Кащей выстрелил. Стрела пролетела мимо вертолета, пробила тридцать второй этаж небоскреба. Прозвучал взрыв. Директор определился с направлением и рванул с места, вертолет полетел следом, а позади них на землю упала и рассыпалась по блокам верхушка небоскреба. Земля задрожала, сотни тысяч бланков, бумаг и папок разлетелись по городу.

– А жаль, что ты не попал по соседнему зданию! – сказал директор.

– Почему?

– Там главный офис банка. И летали бы вокруг нас не бумаги, а настоящие деньги!

– Вернись, переиграем! – предложил Кащей.

– Нет, спасибо, в другой раз!

Они запетляли по переулкам и улочкам, отрываясь от преследователей. Не понимавшие, что творится и напуганные речами военных, горожане не торопились выходить на улицу, и дороги были свободны от транспорта. Машину то и дело заносило на поворотах и било об углы и стены домов. Защитное поле не подводило, и на корпусе не оставалось ни царапинки.

Киборги на патронах не экономили. Фонтанчики от пробитого бетона собирались в облака взлетающей пыли. С домов клочками слетало декоративное покрытие, засыпая дороги голографическими обломками.

Ториан неплохо знал город, и вел машину почти что не глядя, по памяти. Минут через пять он влетел в тоннель. Шибко увлекшийся погоней киборг устремился следом, запоздало опомнившись перед самой стеной. Обломки вертолета разлетелись, пробили стены, дорогу и располосовали крышу машины. Жесть выгнулась. Обивка затрепетала на ветру.

Черная дорога с флюоресцирующими полосками-разметками повела наверх.

– Куда делось твое заклинание? – прорычал Кащей, подняв глаза к потолку.

– Оно почти израсходовало силу после взрыва тепловой бомбы! – пояснил директор, заметно бледнея. – Слушай внимательно: тоннель ведет на обзорную крышу комплексной стоянки. Через два дома находится второй комплекс, с выходом в метро. Вертолеты летят низко, и я думаю, что мы проскочим над ними. А пока они будут нас ждать у выезда, мы спрячемся под землю и по метро доберемся до места! Хорошая идея?

– В принципе, не особо. Хотя, почему бы и не попробовать: коли появилось желание скакать по крышам? – задумчиво ответил Кащей, – Не впервой.

– Подъезжаем! – предупредил директор. Кащей воспользовался передышкой, чтобы перезарядить микроарбалет.

Машина выскочила на плоскую крышу. Уже прилично посветлело, и как на ладони было видно, что их плотным кольцом окружали два десятка боевых вертолетов. Из каждого выглядывало вращающееся дуло пулемета. Не особо хорошая идея оказалась вполне предсказуемой для противоположной стороны. Директор заметался, не зная, что делать.

– Не тормози! – приказал Кащей. – Жми на всю катушку! Я ими займусь!

Он выхватил шпагоплеть и ударом локтя выбил боковое стекло.

– Там кнопка была! – возмущенно крикнул Ториан.

– Не переживай: владелец не будет возмущаться!

Ториан утвердительно кивнул, но тут до него дошло.

– Минутку! Владелец-то я!

– Ну, тогда возмущайся! – разрешил Кащей, высовываясь наружу, размахиваясь и направляя шпагоплеть в сторону крайнего в полукруглой цепочке вертолета. Застрочили пулеметы. Пули застревали в защитном поле, таранили бетонные полы и прошивали что угодно, но только не машину.

– Мазилы! – презрительно прокричал он. Директор выжимал полную мощь из двигателя. Спидометр зашкаливало, внедорожник протестующе гудел, но покорно держал скорость.

Топливо в пробитом шпагоплетью топливном баке вертолета заполыхало из-за выбитых наконечниками искорок, бак взорвался, и взрывная волна ударила по соседям. Шпагоплеть разрезала еще три вертолета, прежде чем сжаться до начальных размеров.

Киборг, находящийся в вертолете прямо на их пути, нацелился на лобовое стекло машины. Пули рассыпались перед лицом Ториана метеоритным дождем, улетая, кто куда. Директор непроизвольно отпрянул и вжался в сиденье.

Кащей одной рукой размахивал шпагоплетью, второй прицеливался в киборга из микроарбалета. Вертолеты взрывались один за другим, не успевая отлетать, пули оставляли большие царапины на капоте – защитное поле с каждой секундой сжималось – и огромные пробоины на бетоне. Мимо пролетали бесчисленные осколки и обломки.

Выстрел, и киборга вышибло вместе с содержимым кабины. Кащей юркнул в салон.

– Держись! – прокричал Ториан. Машина долетела до края здания и взмыла в свободном полете, пролетая прямо через вертолет. Секундой позже вертолет разрезала взметнувшаяся вверх шпагоплеть. Машина вылетела с противоположной стороны, вертолет взорвался.

– Так вас! – воскликнул Кащей. Справа от внедорожника, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, летело пустое, горящее кресло второго пилота. Машина опустилась на крышу соседнего здания и подпрыгнула от столкновения с бетоном. Пассажиров основательно тряхнуло. Кресло упало на крышу и покатилось, ломаясь и сминаясь в бесформенный горящий комок.

– Ух! – выдохнул директор. Киборги не отставали. Кащей расширил дыру в потолке, встал в полный рост и повернулся к врагам лицом. Шпагоплеть творила черное дело, и вертолеты разлетались в клочья один за другим. Внедорожник дергало из стороны в сторону. Защитное поле сжалось до опасно крохотных размеров.

Второй прыжок, второе приземление. Защитное поле потускнело и погасло. От столкновения с бетоном выбило стекла. Последний вертолет преследователей перешел в крутое пике, оставшись без винтов: Кащею особенно полюбилось сбивать лопасти. Снизу донесся грохот от столкновения с землей и последующего взрыва.

Кащей устало плюхнулся в кресло.

Третий прыжок. Перед самым приземлением загорелась красная лампочка разрядки аккумулятора. Машина некрасиво грохнулась о крышу и покатилась на брюхе, перестав реагировать на повороты руля. Кирпичные будочки разваливались от ударов, оставляя на корпусе (а заодно и в душе директора) большие царапины и вмятины, водоотталкивающее покрытие на крыше разрывалось и сворачивалось в трубочку. Машина замедлила ход и остановилась.

– Гав! – первое, что услышал директор в наступившей тишине. Он приоткрыл правый глаз. Трезор. Не пристегнутый, но живой и здоровый, словно всю жизнь только и делал, что летал через крыши на заглохших автомобилях. И Кащей, как будто летавший на пару с Трезором, уже выскакивал из машины и всматривался в небо.

– Поторопись! – воскликнул он, заметив черные точки приближавшихся вертолетов. – Наш аттракцион пользуется большим успехом!

– Что?! – дернулся Ториан, поворачивая голову и убеждаясь, что его не обманули. Он задергал ручку и сломал ее, не отрыв двери, плюнул, дернулся в сторону открытой, но ремни не пустили. Он обматерил белый свет, судорожно пытаясь отстегнуть ремень, не отстегнул, рванул его из последних сил, и не разорвал.

– Проблемы? – Кащей выдернул дверцу одним усилием и разорвал ремень, как лист бумаги. – Ты ругаешься, или готовишь приветственную речь?

– Бежим! – рвался директор.

– Да кто спорит?!

Навстречу вертолетам вылетели истребители. Кащей и Ториан остановились. Вертолеты стреляли разрывными калибра тридцать шесть и шесть, истребители не мелочились, стреляя реактивными самонаводящимися снарядами. Над городом вспыхнули похожие на фейерверк огни: вертолеты раскидало по небу крохотными кусочками.

– А ты боялся! – сказал Кащей, – Не такие они опасные: как кажутся!

– Много ты знаешь! – буркнул директор. – Они уже захватили несколько парамиров! Они перекроют доступ с планеты и на нее, и нам никто не сумеет помочь! Никто до сих пор не знает, что стало с жителями захваченных парамиров!

– Тогда чего мы стоим? – опомнился Кащей, – Бегом к переместителю!

Новую машину они нашли сразу же. Простую, с колесами. Директор первым делом проверил наличие топлива, уверенно вырвал провода из замка зажигания и завел машину.

– Прощай, мой любимый внедорожник! – коротко простился он. Машина, нещадно задымив покрышками, рванула с места.

Глава 4

Ортокс подъехал к тюрьме и сразу же почувствовал неладное: въездные ворота настежь раскрыты, а здание тюрьмы погружено в полный мрак. Камеры, висевшие на стенах, не светили красными огоньками, предупреждавшими о том, что они включены. Ортокс достал из-под сиденья автомат: заклинания заклинаниями, но мультизаговоренные пули справляются с противником намного надежнее. И вылетают несравнимо быстрее, чем слова заклинания. Он как-то подсчитал, что для уравновешивания скорострельности заклинаний и пуль ему надо произносить за секунду по восемь заклинаний, ни разу не сбиться и произнести слова абсолютно четко. Проще взять автомат, ведь заклинания действуют безотказно только в провинциальных параллельных мирах, куда еще не дошли современные антиколдовские технологии. В современном мире полагаться на одно колдовство попросту глупо.

Бронежилет он надел еще дома. Стопроцентной безопасности это не гарантировало, но придавало хоть какую-то уверенность в том, что не зацепит шальная пуля. И в рукопашном бою бронежилет – самое милое дело, если противником является кто-нибудь, помимо Странника, и в его руках нет гранатомета.

Он подъехал прямо к воротам тюрьмы, с каждой секундой чувствуя себя все хуже и хуже: в нормальной ситуации его бы сто раз успели остановить, проверить документы и вышвырнуть прочь. А тут – проходи и бери, что хочешь.

Мощный киловаттный фонарь осветил первый этаж. Никого и ничего. Разве что на полу виднеются подозрительные следы от удара молниями, но ни о чем конкретно это не говорит. Возможно, просто короткое замыкание, и потому тюрьма осталась без электричества.

– Без электричества, наружной охраны и персонала… – задумчиво пробормотал он. Фантастика. А вот кровь на полу – это уже ближе к реальности. Капельками-пунктирами отметила она направление движения тех, из кого вытекала, и было похоже, что тут основательно побегали, прежде чем уйти.

Он пошел по уводящим к концу коридора следам.

– Есть кто-нибудь?! – прокричал он. – Охрана!

Откуда-то донеслись осторожные звуки.

– Заткнись, дубина, это ловушка… – донеслось до Ортокса тихое пожелание. Говорили явно не ему, потому что секундой позже первому голосу ответил второй:

– Она и разговаривать по-человечески умеет?

Ортокс бросился в подсобку, рывком отворил запертую дверь, сломав при этом защелку.

– Выходите отсюда! – фонарик осветил охранников, и Ортокс увидел, что их костюмы нещадно изорваны, а сквозь дыры видны рваные раны на коже. Человек такие не оставляет.

– Собака… – проклиная себя за тупость, потрясенно прошептал он. Надо было сразу догадаться, что у Кащея ничего не бывает просто так. На охранников его шепот подействовал, как удар током.

– Где?! – взвыли они истерическими голосами, и захлопнули дверь. Отскочившего Ортокса нервно передернуло: вот вам и доказательства того, что нельзя упускать из виду самые незначительные детали!

– Открывайте, олухи! – забарабанил он по двери, – Никого здесь нет! Немедленно проведите меня к камере Странника!

– Ха-ха-ха! – нервно рассмеялись в ответ, – Сам проведись, если такой умный! Он на третьем этаже!

– Да я вас самолично догрызу, вы, кретины! – взорвался Ортокс, – Дело государственной безопасности!

На миг повисла тишина.

– А-а-а! – взревели в подсобке, приходя к эмоциональному и неверному выводу. – Так это ты напустил на нас злобную тварюгу?! Мужики, это он напустил на нас собаку! Хватай его, гадину!

Дверь резко отворилась и стукнулась о стену, а выскочившие со швабрами в руках охранники увидели нацеленный на них автомат.

– Это не я! – ледяным тоном сказал Ортокс. Охранники застыли на полпути, немедленно убирая с лиц свирепость. – Я вас просто расстрелял бы!

Охранники переглянулись.

– Слушай, это не он! – уверенно сказал один, опасливо косясь на дуло автомата.

– И вправду, не он! – не мешкая, подтвердил второй.

– А откуда он про собаку знает? – возразил третий, спрятавшийся за спинами первых двух. Троица вопросительно уставилась на колдуна.

– Идиоты, я три месяца потратил на ее поиски! – яростно соврал Ортокс, – Она – злобное создание Странника! Немедленно отведите меня в его камеру! Если он сбежал, то вам не поздоровится!

– Нам уже нездоровится! – ответил охранник.

– Это ты сейчас так думаешь! – рыкнул Ортокс.

Третий этаж встретил их привычным гробовым молчанием. Римен в это время уже докладывал королю Минку о приключениях Кащея в далеком парамире, и ему не было никакого дела до проблем оставшихся здесь колдунов.

Охранники не рискнули подойти первыми. Ортокс раньше остальных увидел открытую камеру, и заглянул в нее, в глубине души надеясь, что Странник не сумел избавиться от цепей, и до сих пор висит, стараясь освободиться. Одна цепь одиноко свисала со стены. Вторая частично висела, частично лежала на полу. Ортокс взвыл от ярости и отчаяния.

– Ввввввыыыыыыы! – прокричал он, понимая, что годы работы прошли даром, и он остался у разбитого корыта, без Странника и собственного параллельного мира. Фонарь высветил осколки кружки. – Вы выпустили на свободу самого опасного преступника за всю историю колдовских миров! Да я вас на каторгу… в мир хищных растений отправлю! Прибью!

Он поднял автомат и повернулся к охранникам, чтобы расстрелять их на месте, но получил удар электродубиной по голове – охранники незаметно для Ортокса подобрали ее во время подъема – и упал на пол без сознания.

Охранник наклонился и проверил пульс.

– Готов! – прошептал он. – До утра не очнется, это я гарантирую!

Они затащили его в камеру и защелкнули на руке цепь. Профессионально ощупали карманы: незаметное влияние изредка сидевшего здесь контингента, достали книжку заклинаний и удостоверение личности, закрыли дверь и рванули, куда глаза глядят. Параллельных миров не счесть, и затеряться среди них проще пареной репы. Если Странник на самом деле такой, как его описывали легенды, то на этой планете им больше делать нечего.

Глава 5

Метро пустовало в ранний час. Ни пассажиров, ни составов. Ториан, представив себя коктейлем, смело прокатился по широким эскалаторам и слетел с платформы на железную дорогу.

Через несколько минут скоростной езды на рельсах до него дошло, что они едут не в ту сторону: надпись на остановке была совершенно не той, какой, какой полагалось быть, будь они на правильном пути.

Пришлось мчать на всех парах до разворота, и оказалось, что в ночное время многовековые линии тоже используются для передвижения, но уже не людьми: в темноте тоннеля засверкали десятки мелких точек. Ториан надавил на гудок, точки зашевелились, а Трезор угрожающе зарычал.

Директор переключил фары на дальний свет. Тоннель осветился сильнее, и в свете лучей стало видно, что обладателями маленьких точек являлись потревоженные шумом здоровенные полуметровые крысы. Сверкали их глаза.

Ториан ахнул и добавил скорости.

– Конечная остановка, господа! – прокомментировал он. – Здесь нам не развернуться.

– Милые зверушки! – сказал Кащей. – Настоящие, или химеры?

– Окстись, Странник, какие химеры?! – Почуявшие скорый завтрак крысы рванули навстречу автомобилю. – Это метро-крысы! Упаси, Вечность, попасть им в зубы: разорвут, опомниться не успеешь!

– Опять двадцать пять! – Кащей выхватил бомбочки.

– Не открывай окно! – заверещал директор на высоких тонах, – Откроешь хоть чуть-чуть, и мы обречены! У них острые когти, просунут в щель – стекла не будет!

– А чем они питаются? – спросил Кащей. – Только не говорите, что принесенными в жертву и выброшенными из вагонов пассажирами.

– Странник, ты – маньяк!

– Я в курсе!

Крысы налетели на машину, сминая металл и украшая лобовое стекло бесчисленным количеством паутинок. Ториан профессионально сконструировал эмоциональное выражение по поводу крысиных родственников, и надавил на педаль что был сил. Вращая руль влево-вправо, он расшвыривая крыс по стенам.

От писка раненых и придавленных заложило уши.

Машина проскочила сквозь стаю. Оставшиеся целыми крысы набрасывались на убитых и покалеченных, и разрывали их в клочья. Большая часть серой волной устремилась следом за автомобилем, преследуя его, как ускользающий подарок небес. Одна подвижная крыса умудрилась запрыгнуть на капот и зацарапала по заднему стеклу, оставляя на нем глубокие канавки. Трезор вскочил на спинку заднего сиденья и плотоядно щелкнул челюстью. Зеленый огонь ярости вспыхнул в его глазах. Крыса перестала скрестись, приблизила к нему оскаленную пасть, и уткнулась носом в стекло, оставив на нем мокрую полоску. Директор крутанул рулем влево – вправо, и крысу швырнуло о стену тоннеля.

– Злобная порода! – свирепо бросил он. – У нас давно ходили слухи о гигантских крысах, но никто в них не верил. Их не успевали ни сфотографировать, ни оглушить. Они как призраки.

Скорость машины росла, и крысы отставали, но среди них не было видно ни уставших, ни выдохшихся. А вот директор столкнулся с неожиданной проблемой: на их пути оказался встречный.

– Как ты умудрился на встречную выехать? – спросил Кащей.

– Я в метро сто лет не ездил! – воскликнул Ториан. – Откуда я знал, что здесь сохранилось старинное правостороннее движение?

– М-да? Забавно. Слушай, как, по-твоему, кто кого протаранит сильнее: мы его, или поезд нас? – полюбопытствовал Кащей, разглядывая лицо увидевшего их и малость офигевшего машиниста.

– Хотелось бы, чтобы мы, но это нереально! – встречный ослеплял светом фар, вырастая из крохотного вагончика в огромный вагонище.

– Дави на газ и мчи направо! – прокричал Кащей, хватаясь за руль и помогая директору повернуть автомобиль. Днище неприятно заскрежетало. Пластмассовый руль треснул и тут же лопнул, очутившись в руках Ториана.

Шум состава заглушил его крики.

Машина съехала с пути, въехав на округлую стену, плавно переходящую в потолок и противоположную стену. Приличная скорость не позволила ей упасть, и она взмыла вверх по стене, промчавшись в считанных миллиметрах над составом. Перекатилась по потолку и выехала на путь позади него. Встречный со всего маху протаранил стаю, превращая ее в кровавое месиво и разбрасывая по всему тоннелю. Лобовые стекла треснули и выдавились под напором кроваво-серой массы, машинист выскочил из кабины и закрыл ее со своей стороны, не давая месиву выдавиться в салон, а сам выхватил сверхволновой телефон и, под писк умиравших крыс, дрожащими пальцами набрал номер диспетчера. Из-под двери к его ногам медленно просачивалась темно-вишневая кровь.

Кащей сжал пальцами металлический болт – то, что теперь являлось рулем, и выпрямил направление движения. Трезор довольно гавкнул: крысы отстали, занятые ворвавшимся в их жизнь ударом судьбы.

– Наша остановка там! – Ториан выровнял скорость и показал на белое пятнышко, появившееся впереди.

Они подъехали к остановке, но спокойно забраться на перрон не получилось: впереди появился еще один встречный.

– Мечтающим дожить до старости – бегом наверх! – скомандовал Кащей.

– Ух… – устало выдохнул директор, – И зачем я вышел узнать, кто ломится ко мне домой? Спал бы и спал себе!

– Я бы тебя так не оставил! – сказал Кащей.

– Ты – настоящий друг! – угрюмо заметил директор.

Состав приближался.

Директор старался не упасть лицом в грязь и сохранял внешнее спокойствие, но количество адреналина в крови перескочило всякие разумные пределы. Они забрались на капот, поднялись на крышу и оттуда прыгнули на площадку. Состав подоспел ровно через пять секунд, чтобы основательно размазать машину по рельсам и превратить ее в не поддающийся восстановлению металлолом.

– Третья – счастливая! – сказал Ториан, усаживаясь в новую машину, выбранную на далеко не случайно попавшейся им автомобильной стоянке. Пока сторожа, забаррикадировавшись в будке, лаялись с Трезором с попеременным успехом, директор аккуратно взламывал замок еще одного внедорожника, оказавшегося намного приличнее его собственного. Дизайн машины поражал великолепием, а салон выглядел так, словно его экспортировали прямиком из Рая.

– Ты так легко меняешь чужие машины и взламываешь замки, – вкрадчиво заметил Кащей, – Похоже, что ты далеко не тот, за кого себя выдаешь. Признавайся: ты сам из бывших грабителей!

– Скажешь тоже, грабитель! Меняю потому, что все равно на тебя спишут! – отмахнулся директор. – Или на киборгов. Садись и ни о чем не думай!

– Топлива хватит?

– Еще как: «Антарес» – это фантастический внедорожник! Запас энергии на сто лет! Предпоследняя модель, недавно из Столицы.

– Представляю, какие там машины!

– Не представляешь! – директор уселся в кресло и блаженно потянулся. – Не машина, а сказка!

– Слушай, а почему всем не наколдуете такие машины?

Директор посмотрел на Кащея, как на полного идиота, и закатил короткую лекцию на тему «Колдовской мир и особенности его существования»:

– А зачем?

– С вами все ясно! – Кащей уселся на сиденье и пристегнулся: с таким лихачом вообще намертво привязываться надо! – Трезор, хватит лаяться, они тебя плохим словам научат!

Собака заскочила в открытое окно. Ториан посмотрел на пассажиров.

– Команда готова? Полный вперед!

Они неслись напрямую через парки отдыха и танцевальные площадки, сбивали столики и таранили декоративные кустики. Хлипкие заборы заранее рассыпались от одного вида автомобиля и заново собирались после его проезда, а мусорные корзины разлетаясь чуть ли не десятками. Машина выехала на широкое двенадцатиполосное шоссе и поехала в район небоскребов. На трехкилометровом мосту через реку Норилку было особенно опасно ехать: он просматривался, как на ладони. Киборги на вертолетах или колдуны на истребителях могли заметить и подстрелить машину вместе с мостом. Но повезло: и те, и другие летали в других местах, вступая в ближний бой с авиационными силами противника.

Стеклянные ворота Института Изучения Парамиров тихо разъехались, утонув в стенах. Ториан вошел первым, Кащей зашел чуть позже, бросив последний взгляд на улицу и убедившись, что никто их не преследует.

– Где переместитель? – спросил Ториан у читавшего книгу вахтера.

– На верхнем этаже. Но вам туда нельзя, у вас доступа нету!

Путь наверх перегородила силовая стена. Директор в ответ показал свое удостоверение. Вахтер внимательно прочитал и кивнул в знак уважения, но поле все равно не убрал.

– Вы работаете не здесь! – пояснил он. – Отдел Безопасности приказал не пускать никого без собственного разрешения.

– Послушай, друг любезный! – наклонился к нему Кащей, – Ты ведь отлично знаешь, что на наш мир напали киборги. Беги отсюда, пока не стало слишком поздно!

– Нужно разрешение! – не унимался вахтер.

Кащей прикинул, где на скрытом силовой перегородкой от посторонних глаз столе находится пульт, выхватил меч и рубанул по этому месту до самого пола. Громко хлопнуло, волосы вахтера заискрились и встали дыбом, а к потолку взвился черный дым. Силовое поле покрылось пятнами, поблекло и растаяло, как снег на майском солнце. Вахтер хотел было что-то сказать (ничего необычного, стандартный набор эмоциональных фраз), но на стол вскочил Трезор, и оказалось, что можно ничего и не говорить, всё и так понятно.

– Лифт есть? – спросил Тариан.

– Есть! – буркнул вахтер, и указал на Кащея, – Но он только что сломал управление! Придется вам пешком топать на сороковой этаж! Лестница там!

И показал на край коридора. Впоследствии оказалось, что лестничные пролеты были с двух сторон, и тот, на который указывал вредный вахтер, оказался заперт. Кащей сорвал амбарный замок, и перед их взорами предстала грязная лестница с кучей бочек из-под эксклюзивной колдовской краски. Чтобы подняться здесь, пришлось бы скакать по бочкам, проявляя завидные чудеса акробатики.

– Чувствую, с бытовым колдовством здесь большие нелады! – протянул Кащей, посмотрев на Ториана. – Колдуны не могут навести порядок на обычной лестнице?

– С колдовством здесь полный порядок, – возразил директор. – У них с рабочими проблемы: нормально не могут работать.

– А что тут работать? – удивился Кащей. – Наколдовал, и все дела! Это не руками махать!

– Заклинания положено читать четко и без запинки! – сказал директор. – А у них спьяну такое выговаривается, что лучше и не пробовать! Сам слышал. До сих пор не понимаю, как остался жив.

– Спьяну? – Кащей не поверил собственным ушам. – А заклинания трезвости слабо придумать?

– Не слабо. И заклинания от заклинаний трезвости тоже. Я же говорил: в современном мире возможно всякое!

– И меня еще называют маньяком… – буркнул Кащей, закрывая дверь.

Вахтера на рабочем месте не оказалось: собрав вещи, он тихо улизнул к переместителю, не собираясь дожидаться, когда эти двое вернутся с возникшими во время короткого путешествия уточняющими вопросами.

С улицы донесся характерный шум рассекаемого воздуха, и перед зданием опустились большие грузовые вертолеты. Раскрылись люки, и послышался топот десятков ног. Кащей и Ториан недоверчиво переглянулись и подбежали к окнам. Слабая надежда, что прилетели войска СОБ, не оправдалась. К зданию подбегали киборги.

Они тоже искали переместители: чем больше машин, тем быстрее произойдет переброска армии.

– Бежим! – Кащей схватил запаниковавшего директора за рукав пиджака и потянул за собой.

Первые десять этажей проскочили на одном дыхании. Трезор оказался на первом месте, всем своим видом показывая, что людям до его скоростей никогда не дотянуть. Кащей мстительно подумал: когда он всерьез займется самогипнозом по методу Яги, ни одна собака не сумеет сравниться с ним в быстроте реакции.

Хуже всего пришлось отвыкшему от бега директору. На двадцатом этаже он решил высунуть язык на манер Трезора, со злостью вспоминая того, кто сэкономил на миниэскалаторах. Тридцатый этаж лишил его последних сил. Кащей до сих пор держался, как огурчик, а Трезор – как целая банка с огурцами, но они были вынуждены притормаживать, чтобы директор не остался далеко позади.

Киборги поднимались следом, отставая всего на восемь пролетов. Времени на обследование этажей они не тратили: за время переброски из своего мира они уяснили, что переместители находятся на верхних этажах.

– Я так больше не могу! – устало прошептал директор. Киборги сократили расстояние до двух пролетов. Еще немного, и они потребуют освободить дорогу.

– За мной! – Кащей утянул его с лестницы, нырнул в коридор и вбежал в кабинет. Директор закрыл за собой дверь, тихо щелкнул язычок.

Чуть позже они услышали шаги зашедшего на этаж киборга: услышав щелчок, он отстал от группы и отправился на поиски источника шума. Полученный перед переброской приказ требовал полного уничтожения людей.

Кащей чертыхнулся и выглянул в окно: на улице воинствующих пришельцев не наблюдалось. А вот в метре от подоконника находился более-менее широкий карниз.

То, что надо.

Кащей направил указательный палец на Трезора:

– Садишься по центру кабинета и делаешь вид, что шум – твоих лап дело! А ты, – он перевел палец на Ториана, – вместе со мной перелезаешь на карниз и любуешься живописными городскими пейзажами.

– Я сорвусь!

– Киборги сзади!

Директор мигом перемахнул через подоконник и обернулся. Кроме высунувшего язык Трезора, никаких монстров в кабинете не было.

– Ты! – возмущенно выдохнул он. – Обманул!

– Тише! – невозмутимо прошептал Кащей, вставая на карниз с противоположной стороны окна. – А то сорвешься!

– Ой! – опомнился директор, прижимаясь к стене спиной.

Открылась дверь, раздалось предупреждающее гавканье Трезора.

– Брысь! – услышали они. Трезор угрожающе зарычал, но киборг его проигнорировал. Проведя уловителем биомассы по кабинету, он прошел к подоконнику, открыл прикрытые Кащеем рамы, высунул голову и дернул ногой: Трезор вцепился в штанину. Обнаружил карниз, покрытую пылью обувь, брюки, пиджак, и, наконец, уставился на лицо директора. Тот растянул губы в зубастой улыбке:

– Подойдите позже, у нас обед!

Кащей похлопал киборга по плечу. Тот резко повернул голову в его сторону.

– Привет! – бросил Кащей, – Третьим будешь?

Схватив его за костюм и дернул на себя. Киборг вывалился из окна полетел вертикально вниз, на ходу вытягивая в сторону людей автомат. Семь пуль впилось в раму, одна царапнула по стене рядом с директором – тот вздрогнул, дернулся и едва не упал. Побледнев, он судорожно вцепился кончиками пальцев в крохотные стыки между плитами псевдостенки, и удержался на карнизе.

Остальные пули изрешетили ни в чем не повинные облака и подбили несчастную птаху, не в лучший час своей жизни решившую пролететь над городом. Больше киборг ничего продырявить не успел, потому что успешно состыковался с поверхностью планеты, распластавшись по ней неровным слоем.

Рядом упала убитая птица.

В окно выглянул Трезор.

– Гав!

– Путь свободен! – перевел Кащей. Бледный директор перемахнул через подоконник куда быстрее, чем перебирался на улицу. Кащей выглянул на лестничный пролет и посмотрел, насколько киборги их опередили.

– Сдается мне, что дело сложнее, чем я думал! – доложил он. – Они первыми достигнут финиша! И наша затея пойдет коту под хвост: они захватят переместитель. Сумеешь их уговорить, что нам необходимо переместиться по срочному делу, и что война в наши замыслы не входит?

Директор нахмурился.

– Нам не поверят! – категорически заявил он, – Я даже не уверен, что нас станут слушать.

– Я тоже так думаю! Придется искать обходные пути.

Вот тут и пригодилась вторая лестница.

Сороковой этаж встретил их закрытыми дверями и ничем не нарушаемой тишиной. Кащей надавил на двери, и державшие ее шпингалеты вырвались из дерева вместе с шурупами. Звуки удалявшихся вниз по лестнице киборгов его заинтриговали: стоило ли подниматься так высоко, чтобы сразу же бежать обратно?

Утвердительный ответ он получил, когда заглянул в кабинет директора и увидел двух киборгов, возившихся с переместителем: не встретив вооруженного сопротивления, да и вообще никого не встретив, отряд посчитал задачу выполненной. Переместитель перешел под их контроль, и теперь его настраивали на прием киборгов из их мира.

Кащей достал из кармашка плаща бомбу с часовым механизмом, установил время на три минуты, и вошел в кабинет. Киборги оторвались от установки.

– Простите, – вежливо спросил он, игнорируя наведенное на него оружие. – Меня попросил передать, сказали, что для вас.

Киборги перевели взгляд на бомбу.

– Ловите!

Киборги протянули руки к бомбе, Кащей выхватил меч-кладенец и одним ударом снес им головы.

– Ух! – выдохнул он. – Получилось!

И только после этого заметил, что еще три киборга стояли в углу кабинета, у сейфа, и внимательно разглядывали секретные документы. Услышав речь Кащея, они отложили документы в сторону и подняли автоматы, а увидев, что произошло, открыли ответный шквальный огонь. Он запоздало ойкнул и сам со скоростью пули вылетел в коридор. Киборги изрешетили стену широкой полосой в направлении его движения: пули впивались в бетон, словно нож в масло.

Один из киборгов имел неосторожность необдуманно выскочить следом, за что и поплатился: Кащей отрубил голову и ему. Туловище, лишенное главного процессора, застыло столбом и рухнуло на пол, лишенная электропитания голова дернула челюстями и утихла.

Оставшиеся в кабинете не мудрствовали, и стреляли прямиком через стену. Огромные куски кирпичной кладки один за другим вырывались из стены.

Со стороны лестницы послышался топот ног: привлеченный поднявшейся суматохой отряд возвращался на верхний этаж.

Ториан, при первых выстрелах упавший на пол, сквозь пелену пыли и пробитые в стене дыры заметил, что в кабинете у окна стоят покрытые золотом металлические рыцарские доспехи с двуручным боевым топором в стальных перчатках: личный подарок институту от того самого Ортокса Имновабила, умудрившегося ненадолго поймать Странника.

– Сейчас мы вам устроим встречу собратьев по металлу! – пробормотал он.

Кащей вынужденно отступал в конец коридора, киборги намеревались загнать его в угол и застрелить перекрестным огнем.

Ториан громко прочитал заклинание и резко дернул руками в сторону доспехов. Стрельба прекратилась: киборги услышали металлический лязг и отвлеклись. Брошенный доспехами топор снес голову первому киборгу и пробил грудную клетку второму, отбросив его к стене. Пустой «рыцарь» побежал в атаку, но споткнулся об убитого киборга и упал. Раненный киборг нашарил рукой ремень автомата и успел подтянуть и поднять оружие, как вбежавший в кабинет Кащей отрубил ему руку. Из проводов рывками полилось фиолетовое масло, киборг ударил Кащея ногой, тот подпрыгнул, в прыжке взмахнув мечом. Голова киборга стукнулась о пол рядом с туловищем.

– Быстрее! – закричал Кащей. – Они возвращаются!

Директор вскочил, в спринтерском беге с заносом на поворотах подбежал к переместителю и бросил взгляд на бомбу.

– У нас двадцать три секунды! – испуганно затараторил он, – Ты маньяк, зачем так мало времени поставил?

– Набирай код столицы! – Кащей схватил автомат, оторвал от него механическую кисть и заскочил на переместитель. Не прицеливаясь, открыл огонь по киборгам, видимым через открытые двери. Трезор сел рядом с ним. – Ложись!

От обоюдно направленных выстрелов в щепки разнесло дверной косяк. Над их головами пронесся рой пуль.

– Готово! – прокричал Ториан.

Восемь пуль остановились в считанных сантиметрах перед лицом Кащея, когда переместитель забросил их в межпространство. Старый мир на глазах терял краски, стремительно тускнея и растворясь в черно-серой мгле.

– Ух! – облегченно выдохнул Ториан. – Живой!

Дела шли, как по маслу. Растаявшему, с кучей мусора, вперемежку с маргарином, но все же шли.

Кащей, не отводя глаз и не моргая, смотрел на пули до тех пор, пока они не растаяли в темной дымке вместе со зданием. После этого из темноты выплыли очертания нового мира.

Киборги вбежали в кабинет, когда бомба приступила к выполнению единственного задания в ее короткой жизни. Сороковой, тридцать девятый, тридцать восьмой, и далее, вплоть до восемнадцатого, этажи взлетели на воздух. В стороны метнулись темно-красные языки пламени. На киборгов у входа в здание и вертолеты обрушились обломки стен. Здание покрылось трещинами и шумно осело, засыпав их с головой.

Глава 6

Взбудораженные агенты СОБ вместе с неполной комиссией о проблеме развязывания язык упрямому Страннику прибыли в тюрьму рано утром, сразу после того, как узнали о всепланетной атаке киборгов на их парамир. Отсутствовали директор тюрьмы и поймавший Странника Ортокс.

По поступившим от военных данным, время для использования переместителя катастрофически уменьшалось: киборги были на подступах к тюрьме. От СОБ поступил приказ: во что бы то ни стало, перебросить Странника в пустынный парамир: киборги могли случайно его освободить, и тогда он снова ускользнет. Выдать напоследок шкатулку с проклятиями, и пусть он навечно сгинет в безжизненной Вселенной.

Тихо переговариваясь, вооруженная пистолетами комиссия подходила к безжизненной тюрьме, пытаясь с помощью успокоительных заклинаний заглушить нарастающий страх: ворота и двери были настежь открыты. Пустая машина Ортокса Имновабила у входа говорила о том, что он все-таки прибыл к месту, значительно опередив остальных: сиденье было холодным. И невыносимая кладбищенская тишина, больно бьющая по ушам и сводящая попытки успокоиться к бесполезному повтору заклинаний. Плюс много-много капелек крови на первом этаже, растоптанных или размазанных чьей-то обувью.

Комиссия рванула на верхний этаж, проверять худшие опасения.

Камера Странника открылась от банального дерганья за ручку. Никаких кодов и проверки уровня доступа. И вместе с открывшейся дверью наружу хлынул поток площадной ругани.

Ругавшийся на чем свет стоит, человек стоял к ним спиной, упирался ногами в стену и тщетно пытался выдернуть вбитый в стену крюк от цепи. Услышав шум за спиной, он обернулся, и комиссия увидела взбешенного Ортокса.

– Господин Имновабил! – прервал неиссякаемый поток грязеизлияний Главный. – Вы что здесь делаете?!

– Канат перетягиваю! – прорычал Ортокс, – Сам не видишь, дурья твоя башка?!

Ответный вопль не заставил себя ждать.

– Где Странник, я тебя спрашиваю?!

Ортокс ответил коротко и лаконично.

– Кто разрешил?! – Главный не сразу понял тонкости ответа.

– Иди к нему и спроси! – Ортокс сплюнул и соскочил со стены на пол. – Вы так и будете на меня пялиться, или снимете с меня эти железяки?!

Оковы полетели на пол. Он потер ладонью ноющее запястье. Присутствующие ждали ответа, и Ортокс коротко, в трех словах, два из которых были нецензурными, рассказал, что произошло. А пока толпа гадала, что теперь делать, он вызвался добровольцем и затребовал сборник новейших боевых заклинаний.

– Страннику не видать Иванушки, как своих ушей! Ему не утаить место хранения сокровищ Империи! – сердито говорил он. – Я предупреждал его, что со мной шутки плохи! Пусть пеняет на себя! Где переместитель?

– В кабинете директора!

Ортокс выбежал из камеры, комиссия бросилась следом. Если бы Ортокс знал, что их торопливость вызвана не желанием проводить его в дальний путь, а попыткой спастись от киборгов, он побежал бы еще быстрее, чтобы точно добежать первым.

Переместитель коротко звякнул, когда его перебросило в столичный мир. Провожающие перебрасывались вторым эшелоном.

– Быстрее! – прокричал вбежавший колдун, – Киборги на подходе!

– Следующие! – командовал глава комиссии. – Живей, живей!

Еще четверо перебросились в столицу. Но на пятом и шестом произошла неприятность. Вместо того, чтобы их перебросить, переместитель тревожно зазвонил, отказываясь принимать повторные команды и игнорируя коды доступа к другим мирам.

– Что случилось?! – Глава комиссии подскочил к пульту управления и сам стал набирать код. Переместитель пронзительно звенел.

– Не может быть! – прокричал он, – Только не это! Нас отключили от межпространственной линии!

Запертая дверь задрожала под ударами. Заклинание повысило ее прочность, но киборгам были под силу куда более прочные преграды.

Когда в кабинет вошли первые киборги, он все еще пытался набрать коды переброски. Колдуны выставили перед входом энергетические защитные щиты, но киборги прошли сквозь, даже не сбавив скорости. Глава подумал, что его жизнь заканчивается совершенно не так, как он когда-то планировал. И обреченно опустил плечи, услышав выстрелы. Он закрыл глаза, понимая, что следующий выстрел окажется по его душу, и последнее путешествие окажется не в параллельный мир, а в мир мертвых.

Киборг перезарядил обойму.

Прозвучал последний выстрел.

Глава 7

Человек в белом халате усадил его в черное кожаное кресло с высокой спинкой, надел на него шлем с сотней разноцветных проводов, нацепил холодные присоски на грудь в районе сердца, приказал закрыть глаза и вспомнить о приятном.

Но вместо приятного вспомнились события недавнего прошлого.

Когда началась атака вампиров, царь приказал срочно доставить пленников во дворец, чтобы извиниться перед ними и, к своему ужасу, узнать, что время для составления планов отражения атаки давно прошло.

Оставалось только бегство.

Царь оставил коротенькую записку дочери, надеясь, что она вернется она вернется (надежда никогда не умирает), и провел небольшую группу через потайной коридор в параллельный мир, надеясь, что там за прошедшие века люди изменились в лучшую сторону, но ошибся. Мало того, что их посадили в тюрьму, так еще и стали выпытывать, не подосланы ли они неким Странником, чтобы провести разведку и напасть на город? А потом появился и сам Странник, на проверку оказавшийся обычным Кащеем. И он стал спасать пленников. И спас их почти всех. Почти.

– Откройте глаза! – словно сквозь туман услышал он приказ доктора. По зрачкам ударил яркий луч света из крохотного фонарика.

– Реакция нормальная! – сказал врач. – Общее физическое состояние в норме, хотя организм подвержен слабо выраженной депрессии. Это пройдет.

– Что Вы скажете относительно его способностей? – спросил агент.

– Ничего плохого! – обнадежил врач. – К слову сказать, это крайне любопытный пациент. Данные записаны в его деле. Мы занесли в его память начальные сведения о планете, чтобы он не шарахался от каждой безделушки. Кроме того, теперь он знает наш алфавит, и может грамотно читать, считать и писать. Остальному его обучат учителя. Снимите с него шлем и провода! – приказал он ассистентам и обратился к Иванушке. – Молодой человек, советую Вам почаще бывать на свежем воздухе и отбросить в сторону ненужные воспоминания. Немного времени на акклиматизацию – и он в полном порядке.

Захлопнул досье Иванушки, и протянул папку агенту.

– Следующий! – объявил он.

Десять минут, во время которых Иванушка сидел на исследовательском стуле, его здоровье и потенциальные возможности и способности проверял громоздкий диагностический аппарат. Вокруг бесперебойно сновали люди в белых халатах с папками в руках, а в углу на стульчиках сидели дети, ожидавшие своей очереди. Они с нескрываемым любопытством смотрели на экраны: каждому было интересно узнать, как будут определяться их способности.

Древнее учение, сохранившееся со скрытых во мраке истории времен, обязывало искать обладающих колдовской жилкой детей ради процветания цивилизации, и Ортокс, в бытность главным колдуном города, тоже подчинялся этому правилу. Он проверял всех детей подчиненного ему мира. Иванушку тоже проверил, в силу привычки. И настолько удивился полученным результатам, что перебросил мальчика в институт для углубленной проверки.

Агенты пришли к выводу, что мальчик обладал особой колдовской силой, не требующей произношения заклинаний, но не мог грамотно ей воспользоваться, считая собственное волшебство обычной удачей.

В итоге, его участь была решена. Отныне Иванушка становился учеником колдовской школы. В таких школах как раз открывались ознакомительные курсы, и Иванушку направили на обучение.

В дороге у него было время вспомнить события последних дней, круто изменивших всю его жизнь и показавших, что на свете существует много такого, о чем он и не подозревал, живя в деревушке, недалеко от границ Причудливого леса. Он думал, что в этом мире будет то же самое, что дома, но здорово ошибся.

Крепостей не было, города раскинулись так широко, что в его мире на той же территории вместилось бы не одно приличных размеров царство. Люди катались в безумно красивых металлических тележках, которые сами по себе плавали над землей или летали в небе. А в городе не было ни одной деревянной избушки! Каждый домище был как будто выточен из большой и высокой скалы.

– Я в сказке! – потрясенно выдохнул он.

Путешествие закончилось, когда Иванушка очутился в классе за письменным столом, в окружении таких же мальчишек и девчонок, как и он сам: ознакомительный курс готовился к изучению основ колдовства.

Учитель колдовства, Валдар Компатибул рассказывал о предстоящий годах обучения. Настоящая учеба, как таковая, должна была начаться с первыми числами осени, а пока ученики получали поверхностные сведения о будущей жизни.

Этот год был последним для работы Компатибула в школе: заканчивается пятнадцатилетний контракт, и с окончанием преподавательской практики он планировал перейти на работу в СОБ и получить в свое подчинение один из новооткрытых миров. При этом он автоматически должен был получить личный переместитель, списки секретных заклинаний и полную власть над подчиненным парамиром. Которую – Компатибул улыбнулся – мог использовать, как пожелает: он давно мечтал построить общество, какое считал самым лучшим для себя.

«В былые времена, – размышлял он, – могущественного колдуна упомяни не к месту, вмиг разнесет по бревнышку всю деревню, а теперь сплошная глобализация, интеллектуализация, и заклинаниями владеет каждый дегенерат, умеющий складно говорить и хорошо запоминать. И они смеют называть себя колдунами! Попугаи! Настоящие колдуны собираются по крупицам и с детства постигают тайны заклинаний! Кто не умеет создавать заклинания, не имеет права ими пользоваться!».

– Чтобы понять, что такое колдовство, – тем временем говорил он – одно другому не мешает, – и как оно помогает людям, давайте представим себе, что мы прибыли из мира, где нет колдовства.

Ученики повернули головы в сторону Иванушки. Это было так заразительно, что и Компатибул устремил на него свой взгляд.

– У нас есть колдовство! – возразил Иванушка, испугавшись, что его в чем-то обвиняют. – А меня один раз даже заколдовали!

– Насколько мне известно, – заметил Компатибул, – обладают им далеко не все жители Вашего мира.

– Только Баба Яга! – кивнул Иванушка. – Она летает на метле и ступе, а живет в избушке на курьих ножках. Ее все боятся.

– Крайне любопытно, – Компатибул удивленно приподнял брови. – Явное химерическое создание. Я имею в виду избушку.

«Пока я тут попусту мечтаю, другие вовсю воплощают мои идеи в жизнь! – сердито подумал он. – Где справедливость, я вас спрашиваю?!».

– Вернемся к началу! – Компатибул подошел к окну. – Итак, мы прибываем из не колдовского мира и с ходу окунаемся в колдовство всех мастей. С непривычки можно растеряться и наделать глупостей. Стало быть, с колдовством надо познакомиться поближе. А теперь вопрос: с чего бы вы начали знакомство с колдовством, чтобы не ощущать себя не в своей тарелке?

– Я знаю! – поднял руку Иванушка.

– Поделитесь идеей, – меланхолично сказал Компатибул. – Забавно, что это говорите именно Вы.

Иванушка встал и затараторил:

– Надо влезть коню Сивке-Бурке в одно ухо, а выскочить из другого!

В классе наступила полная тишина: мухи, и те перестали жужжать. Компатибул растерялся: ничего более экстравагантного ему слышать не приходилось. Ученики уставились на Иванушку.

– Зачем?! – искренне удивился он.

– Тогда человек превратится в царевича, получит кучу волшебных вещей и завоюет сердце царевны! – Иванушка помолчал и, увидев выражение лица учителя, неуверенно добавил: – Так в сказках говорится!

Компатибул встал перед ним и посмотрел прямо в глаза.

– Разве не правда? – удивился Иванушка. – Не завоюет?

– Ммм… – медленно проговорил Компатибул, – Садитесь!

Иванушка сел. Сосед за партой покрутил пальцем у виска. Иванушка показал язык. Щелкнула указка. Ребята выпрямились и уставились на учителя.

– Представленный Иванушкой способ является довольно оригинальным, – заговорил Компатибул после некоторого раздумья, – но не самым удачным с точки зрения здравого смысла. Я бы предпочел знакомиться с заклинаниями в более спокойной обстановке, нежели начинать его с обязательного завоевания сердца царевны и последующей женитьбы. К тому же, ни коней, ни царевен в Столице давным-давно нет. На мой взгляд, удачным началом знакомства с колдовством, а не с царевной, – он сделал ударение на последнем слове, – является посещение волшебного парка или музея волшебства. А теперь скажите мне, что такое колдовство?

– Это когда читаешь заклинание, и получаешь то, что хочешь! – сказала девочка с задней парты. Иванушка еще не знал ее имени.

– Это ответ простых людей, – не согласился учитель. – На самом деле, колдовство – это наука об управлении силами мироздания, скрытыми от людских глаз. Внимание! Первая заповедь колдовства гласит: никакого легкомыслия! Многие из вас наивно полагают, что заклинания сделают за вас любое дело. Они сделают, но это – первый шаг к самоустранению. Если на все про все будут заклинания, то зачем нужны вы? Поэтому, заклинания облегчают жизнь человеку, а не заменяют его полностью. Вторая заповедь: заклинания произносятся строго по правилам классического литературного языка. В противном случае, вы одновременно нарушите и вторую, и первую заповедь, и слава Вечности, если в ответ получите обычный кукиш с маслом, а не глобальные разрушения, после которых вряд ли останетесь в живых.

Он сделал паузу, давая ученикам время подумать над последними словами.

– Завтра вы получите в личное пользование концентратор ментальной энергии, – звучало интригующе, но непонятно. – Ученики для простоты называют его волшебной палочкой. Вещь, крайне полезная в вашем возрасте. К пятому-шестому классу вы приучитесь концентрировать энергию и без нее. Кстати, ваши любимые детские заклинания являются примитивными, и наличия волшебной палочки не требуют.

Зазвенел звонок.

– Все свободны, – объявил Компатибул. – В четыре часа подходите в прогулочной форме в этот класс: мы пойдем на экскурсию в музей, где собраны материальные свидетельства неудачных и бесполезных опытов с заклинаниями. Там вы сами увидите, что бывает, когда нарушаются заповеди колдовства.

Ученики высыпали в коридор. Узоры на полах под их ногами рассыпались желтыми светящимися квадратиками с пунктирными стрелками, указывающими путь: для новичков работали указатели, помогающие не заблудиться в обширном здании.

– В мою комнату! – приказал Иванушка юркнувшему к нему квадратику. Вращавшаяся вокруг квадратика стрелка выбрала направление и запульсировала, показывая, куда идти. По пути то и дело вспыхивали тусклые стрелки, показывающие на разные двери и превращавшиеся в надписи, объясняющие, что это за кабинеты. Квадратик не отставал и не убегал вперед, передвигаясь с той же скоростью, что и Иванушка. Он вспомнил, как шагал по лесу с царевичем, и невидимый зверек провожал их к деревне. Квадратик выигрывал в объяснении, где и что находится, но проигрывал в мелодичности.

Верхний этаж школы отводился под жилые комнаты для учеников. Каждая комната была рассчитана на двоих, и Иванушку определили в одну комнату с соседом по парте, Эдиком, успевшим самостоятельно сочинить заклинание, заставлявшее шахматы прибирать в комнате.

Иванушка положил тощий портфель на пол к стенке. Эдик досмотрел, как квадратик под ним растекается исчезающей кляксой, запрыгнул на кровать и воскликнул:

– Ну, ты даешь! Я думал, его кондрашка хватит, когда про коня услышал!

– А что такого? – удивился Иванушка. – Обычная сказка! У нас таких видимо-невидимо!

– Говорят, он ненавидит сказки за их… как мне брат говорил-то?… прими… прими… что за дребедень он говорил?… А! За примитивность и легкомыслие! В общем, за их глупость! А ты взял, и с ходу ему целую сказку пересказал! Он тебе это до самого выпускного не забудет!

– Это ненадолго! – убежденно сказал Иванушка, – Меня скоро заберет домой дядя Кащей. Он забрал остальных, остался только я.

«Если он на самом деле бессмертный».

– А кто он, твой дядя? – заинтересовался Эдик.

– Он… – Иванушка задумался. Интересно, а как сам Кащей отнесется к тому, что его зачислили в ближайшие родственники без его ведома? – Он… Даже не знаю, как и сказать… Вообще-то, я его не очень хорошо знаю. Мы редко встречались.

Всего раз в жизни. На дальнем расстоянии друг от друга. А второй раз, когда Иванушка положил цветы на могилку, вообще не считается.

– И ты добровольно уйдешь? – не поверил Эдик. В его понимании каждый, кого определяли в колдовские школы, должен был прыгать от радости, а Иванушка, наоборот, этому совсем не рад. – Почему?

– Да, какой из меня колдун?! – воскликнул Иванушка. – Я совсем не знаю, как это делается! Я ни разу не видел колдунов. Ни одного, кроме Бабы-Яги. А она мне ничего такого не рассказывала. Только эксперименты надо мной проводила.

Он не сказал, что до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке, с трудом привыкая к тому, что некоторые вещи норовили показать характер, и относились к нему с ироническим снисхождением. Ничего приятного в том, что кровать по утрам говорила, как ее лучше заправлять, или что шкаф постоянно напоминал о закрытии себя на ключ, не было. Иванушка чувствовал себя под неустанным наблюдением и не знал, как избавиться от этого неприятного ощущения.

– Я думаю, колдуны знают о тебе больше, чем ты, – возразил Эдик, – Просто так сюда не попадают!

– Не знаю, – пожал плечами Иванушка. – Я сюда не просился.

Глава 8

Кабинет директора школы.

– Два часа, тридцать минут, сорок семь целых, и шесть десятых секунд! – пропиликали часы. Директор поморщился: всякий раз, когда к нему в кабинет заходил очередной посетитель, включалась прослушивающая аппаратура. СОБ требовал полной отчетности обо всех беседах: уровень заведения обязывал. Посетители об этом не знали, и робели оттого, что директору необходимо знать настолько точное время. Единственным посвященным был сам директор. И, чувствуя себя не лучшим образом, старался ограничить общение короткими конкретными фразами, из-за чего дополнительно снискал славу профессионала, не загружающего посетителей пустыми разговорами.

Компатибул уселся в кресло напротив директора. Тот, заранее догадываясь, о чем пойдет речь, сделал протокольное лицо и тайком погрузился в собственные мысли: о любви учителя к пессимистической трактовке событий знала самая последняя тумбочка в школе. Директору такой тип людей был хорошо знаком: их выгоняй в дверь – они влезут через окно, выгонишь через окно – удавятся, но проберутся через дымоход, и при этом будут давить на вас мрачными словоизлияниями.

– Я не понимаю, зачем нам возиться с этим мальчишкой? – спросил Компатибул с такой тоской в глазах и негодованием в речи, что осталось выпить с горя и повеситься на первой попавшейся осине. – Он раздражает меня провинциальной непосредственностью. В один прекрасный момент (директор с тоской отметил, что в учителе погиб талантливый трагический актер), он из-за невероятного любопытства обрушит школу на наши бедные головы! Запомните мои слова! Позавчера, например, он рассказывал о некоем Шишке, и взбудораженные им дети половину ночи стучали по стенам, выясняя, не водятся ли Шишки в нашей школе?! А вчера он стащил шланг у садовода, чтобы делать радугу: видите ли, тот, кто пройдет сквозь нее, станет счастливым человеком! Мало того, что ученики натаскали шлангов со всей округи, повторяя его глупости, так они еще и залили цветник на три года вперед! Поверьте мне, как профессионалу: ничего путного из Иванушки не получится! Дикарь – он и есть дикарь!

– А Вы сами пробовали пройти сквозь радугу? – неожиданно перебил его директор. Он припоминал утонувшие дорожки вокруг школы и до ужаса довольных учеников. В воздухе действительно висело штук пятнадцать маленьких радуг.

– Нет! – противореча собственному имиджу, коротко ответил учитель. – Глупостями не занимаюсь!

– Обладание фантазией – лучшее доказательство тому, что из мальчика выйдет отличный колдун-составитель! – возразил директор. Хмурый Компатибул сжал кулаки: подобные объяснения его не удовлетворяли. Директор с нарастающей злостью подумал: откуда берутся такие садисты, которые принимают на работу в престижные учебные заведения отпетых пессимистов, и как, в конце – концов, избавиться и от тех, и от других?

– К тому же, он жизненно необходим СОБ! – ввернул директор. Обычно упоминание спецслужбы нужным образом действовало на посетителей. Компатибул оказался сволочным исключением. Он недоверчиво хмыкнул и ехидно поинтересовался:

– А он не может быть жизненно необходим СОБ в другой школе?

– Да Вы что?! Ведь это показывает степень доверия к нашей школе со стороны спецслужб!

– Да кто он такой?! – повысил голос недовольный учитель. – Возитесь с ним, как с писаной торбой!

– Два часа, сорок шесть минут, пятнадцать целых и девятнадцать тысячных секунды.

– Ничего себе, учет времени… – буркнул новый посетитель. Компатибул повернулся к вошедшему.

– Послушайте, милейший, – недовольно сказал он, – не могли бы Вы переместить себя по другую сторону двери? Не видите, у нас важная беседа! Что за невоспитанность, в самом деле?

– Вижу! – сказал вошедший, полностью проигнорировав длинную тираду в свой адрес. Компатибул недоуменно посмотрел на директора.

– Это что за наглый тип? – возмущенно спросил он.

Человек в черном костюме сделал несколько шагов вперед и представился:

– Уполномоченный представитель Специального Отдела Безопасности, Анри Лофьен.

– Добрый день! – поприветствовал гостя директор.

– Лофьен? Разве Отдел не может прислать представителя с нашей планеты? – необдуманно возмутился Компатибул. Он не любил колдунов из параллельных миров, считая их тупыми провинциалами. Директор сжался от ужаса и начал медленно сползать с кресла.

– Что Вы имеете против меня? – ледяным тоном поинтересовался агент. – Вы недопоняли, с кем имеете честь беседовать?

– Э… о… у… а… – замешкался Компатибул, сообразив, что сморозил преступную глупость.

– Не беспокойтесь, я здесь уже три месяца! – холодно отрезал агент, присаживаясь на свободное кресло. – Так получилось, что я услышал большую часть вашего разговора еще в коридоре. Вы говорите слишком громко, господин Компатибул. На ваше счастье, я обладаю достаточным уровнем компетенции, чтобы ответить на некоторые вопросы относительно интересующего Вас ученика. Господин директор не выдержал Ваших каждодневных нападок на эту тему и попросил у нас помощи.

Компатибул бросил испуганный взгляд на экстренно затормозившего директора, и пробормотал:

– Всего-то два раза… Вчера и…

– Да вы спрашивайте, спрашивайте! – подбодрил его агент, уставившись на учителя добродушным взглядом. Тот сглотнул. Забрасывать вопросами представителя спецслужб оказалось не самым простым делом. Знавший, что добродушных агентов не бывает по определению, Компатибул был готов разом забыть о своих проблемах: не ровен час, его заподозрят в неблагонадежности. Но и молча взирать тоже не годилось.

– Кто его рекомендовал к обучению? – все-таки расхрабрился он.

– СОБ! – не раздумывая, ответил агент. – Следующий вопрос.

Компатибул сглотнул, закашлялся, нервно схватил стакан с водой и осушил его одним залпом.

– Следующий вопрос! – повторил агент леденеющим тоном. Он психологически давил на учителя, не давая времени на раздумья, решив отомстить за нанесенное оскорбление. Правда, использовал давление весьма своеобразно: обычно агенты не давали времени на обдумывание ответов, а не вопросов.

– Кто ему позволил превращать элитную школу в неизвестно что?! Здесь ему не сказочный мир, это реальность! – отдышавшись, возопил учитель: нервы дали сбой.

– Кстати, спасибо, что напомнили! – Лофьен открыл папку и перелистнул псевдостраницы (в папке существовала исключительно обложка, с внутренней стороны которой проецировались несуществующие в реальности энергетические страницы с записями). – Мы провели закрытую проверку вашей школы на предмет соответствия уставу и профессиональной пригодности персонала и обнаружили массу интересного.

Директор приподнял брови.

– А я и не знал, – удивился он. Компатибул отшатнулся, не выдержав прямого взгляда агента.

– Этого никто не знал! – пояснил агент, после чего звонко отчеканил: – Вашими делами, господин учитель, должна заняться прокуратура!

Директору вспомнились горнисты в летнем лагере отдыха. Учитель побледнел окончательно и бесповоротно.

– Меня в чем-то обвиняют?! – дрожащим голосом возмутился он.

– За Вами числится подлог документации и завышение уровня выпускных баллов по собственному, основному предмету школы за приличное вознаграждение в виде настоящих драгоценностей, что дает возможность выпускникам приступать к составлению заклинаний уровня, до которого им, мягко выражаясь, еще учиться и учиться! Вам ли не знать, чем это чревато?

Директор раскрыл рот. Компатибул мысленно пожелал ему закрыть варежку, пока мухи не налетели. Острить вслух в критическое для себя время он побоялся. Следующая фраза его добила окончательно.

– Кроме того, нам известны и Ваши планы по поводу обустройства отсталых парамиров, – агент забил последний гвоздь в крышку гроба. – Господин директор, немедленно подготовьте и отправьте характеристику и материалы по господину Компатибулу в СОБ! – он поглядел на запиликавшие многофункциональные часы, нажал на кнопочки, прочитал полученное сообщение и добавил, – Ровно в три, то есть, с секунды на секунду, сюда заглянут патрульные. Еще вопросы?

И встал, показывая, что время разговора вышло.

– Всего хорошего, господа! – попрощался он, – Приятно было с вами поговорить.

– Взаимно! – ответил директор. Компатибул чуть было не поддакнул, но вовремя вспомнил, что ничего хорошего и приятного для себя он не услышал. Агент закрыл за собой дверь, а директор и учитель повернулись друг к другу.

– Значит, завышение выпускных баллов, да? – повысил голос директор, нащупывая рукой пресс-папье, чтобы засандалить им по хитрой роже учителя. Но агент к тому времени ушел достаточно далеко, и Компатибул воспрял духом.

– Это поклеп! – уверенно воскликнул он, не глядя отодвигая пресс-папье и перемещая его, от греха подальше, себе на колени: вес приличный, попадет такой штукой по зубам, стоматологи от счастья на седьмом небе окажутся: сколько работы привалило! – Честное слово! Донос завистливых конкурентов!

– Конкуренты? – изумился директор, – В нашей школе? Откуда?

– В городе! – воскликнул Компатибул. – Вы прекрасно знаете, что на следующий год я планирую устроиться в СОБ управляющим колонией!

В двери требовательно постучали.

– Войдите! – отвлекся директор. В кабинет ввалилась служба правопорядка в виде двух патрульных.

– Три часа ровно! – возвестили часы. Патрульные автоматически сверили время со своими часами. У директора от внезапного приступа ирреального ужаса пробежали мурашки: такой точности он не ожидал. Учитель медленно закрыл глаза.

– Нам поручено арестовать некоего Валдара Компатибула, находящегося в данном помещении! – объяснили они свое появление, – Господа, кто из вас есть вышеназванное лицо?

Удары больших настенных часов прозвучали, как удар судьи молоточком.

– Отстают! – заметил патрульный справа. – Непорядок.

– Это он! – бледные директор и Компатибул одновременно указали друг на друга. И гневно переглянулись.

– А поточнее нельзя? – полюбопытствовали патрульные, сочувственно покачав головами, – У нас в машине места мало. Вдвоем – ну, никак не получится! Заберем только одного.

Компатибул вздохнул и обреченно стукнулся лбом об стол. Будущая карьера властелина парамира внезапно закончилась на год раньше своего начала. И все из-за какой-то проверки.

«Может, все-таки стоило пройти через радугу?» – успел подумать он.

Теперь поздно об этом думать.

Глава 9

«Учитель не опаздывает, он задерживается» – первое правило, которое выучили ученики. Время подходило к десяти минутам пятого, а Компатибула не было видно даже на горизонте. Ученики, как и положено, пришли в кабинет минут за пятнадцать до назначенного времени и теперь играли в предложенную Иванушкой игру, в которую он часто играл в деревне. То и дело, звучало «Замри!», и ученики застывали памятниками самим себе.

– Первый, кто шевельнется, – постоянно напоминал Иванушка, – выбывает из игры. Самый последний становится победители и новым ведущим! Улыбаться и смеяться нельзя!

Выбывшие ученики садились на задние ряды, и смотрели на творившееся за спиной ведущего безобразие: уставшие стоять в одном положении игроки бесшумно шевелились и передвигались с места на место. И застывали столбом, едва Иванушка поворачивался к ним лицом. Но сдержать вырывающийся смех получалось далеко не у всех, и задние парты занимали все новые и новые выбывшие.

Внезапно, в классе прошел легкий сквозняк, и в голове Иванушки, выплывая откуда-то из глубин подсознания, сам собой возник странный голос, отчетливым низким басом поинтересовавшийся:

– Чем это вы занимаетесь?

Иванушка застыл не хуже других, сглотнул, и посмотрел на одноклассников. Те, как один, уставились куда-то за его спину такими же испуганными глазами. Чужой голос, тем временем, уходить из головы не собирался.

– Отомрите! – разрешил он. Иванушка нашел в себе силы повернуться, и увидел, что в класс вошли директор и учитель фантазии. Последний был недавно принят на работу, и еще не успел познакомиться с ознакомительный курсом. Из-за этого и напугал будущих учеников «проникновенной» речью. Директор, и тот еще не привык к экспериментальным способам общения, и потому, познакомив учеников с учителем, быстренько ретировался: приводить в порядок нервы после встречи с агентом СОБ.

Он объяснил, что учитель фантазии потерял голос из-за несчастного случая, произошедшего пять лет назад, и ни одно заклинание до сих пор не смогло его восстановить. Лишенный на какое-то время колдовской силы – большинство заклинаний просто необходимо произносить вслух, иначе они не подействуют – учитель привык обходиться без магии, но проблемы с общением только накапливались. Уязвленные неподдающимся недугом врачи скооперировались с инженерами и сумели-таки найти более-менее приличный выход из положения: они сконструировали экспериментальную модель мыслепередатчика и вживили ее в мозг учителя. С той поры он мог спокойно разговаривать, передавая свои мысли непосредственно в мозг собеседника или целой группы слушателей. Но при этом часто возникали проблемы иного рода: народ слышал внутренний голос, и в первую очередь задумывался о появлении психических проблем. Работа с детьми давала учителю преимущество в общении: они легко принимали новый способ разговора, в отличие от привыкших к голосовым методам взрослых. Собственно, именно из-за этого он и стал учителем.

– Что вы делаете? – повторил он вопрос.

– Играем! – коротко объяснил Иванушка, поражаясь тому, что у внутреннего голоса есть реальный, живой хозяин. Обычно такими разговорами злоупотребляла нечистая сила, но и то, далеко не каждой это было по зубам.

– Сожалею, но на сегодня игры закончены! – объявил учитель. – Садитесь, и давайте познакомимся! Обращайтесь ко мне «господин Агриан». Учитель Компатибул больше не сможет уделить вам немного внимания. Вместо него этим сложным делом буду заниматься я.

– Значит, экскурсии не будет?

– Почему? – удивился Агриан. – Музей, в отличие от учителя Компатибула, стоит на прежнем месте. И работает в том же режиме, что и триста лет до этого. Но командовать экскурсией перепоручено мне. Так что вы обязательно узнаете о том, что случается, когда заклинание составляется или произносится неправильно.

– Простите, господин Агриан? – обратился к нему Эдик. Рассказы брата о мрачном учителе не давали ему покоя, и от ответа Агриана зависело, можно ли про них позабыть навсегда, или только на время?

– Слушаю.

– Учитель Компатибул не вернется?

Вопрос позабавил учителя. Собственный ответ позабавил его еще больше:

– Дело в том, молодой человек, что ему предложили работу, от которой он никак не мог отказаться, поскольку там полагается личная машина, надежная охрана, плюс стабильный режим дня и здоровый образ жизни.

– Ух, ты, я тоже так хочу! – загомонили ученики.

– Не стоит! – ответил Агриан, – Вам мы найдем работу намного интереснее! Честное слово!

В зале, освещаемом матовыми лампами, стояли бесконечные ряды стеклянных колонн. В каждой на воздушной подушке висел экспонат.

Иванушка пытливо рассматривал непонятные предметы и не понимал, что здесь страшного? Другие ученики, в отличие от него, знали, как должны были выглядеть экспонаты в правильном виде, и изумление не сходило с их лиц до окончания экскурсии.

Стаканы с ручками внутри, роликовые коньки на гусеницах, булка белого хлеба на огромных черных паучьих лапках – Иванушка не стал фантазировать, из чего хлебопаук плел паутину, и за чем именно охотился. А вот посмотреть на оригинальную личность, которая сотворила это дело, ему захотелось. Но автор хлебопаука избежал участи попадания в музей, и среди экспонатов его не было.

В основном, на втором этаже были не столько пугающие, сколько странные вещи: будущим первоклассникам хотели привить осторожность, а не паническую боязнь колдовства.

Карнавальная маска с моргающими пустыми глазницами, хоккейная клюшка, на спор завязанная в три узла. Деревянная кукушка с выскакивающими изо рта часами. Что-то, напоминающее компас, но вращающееся, как вентилятор. Подзорная труба, раскладывающая изображение на кусочки и складывающее их в произвольном порядке, словно мозаику-калейдоскоп. Из чего, вероятно, трубу и пытались сделать. Большой металлический шарик, диаметром в десять сантиметров, измазанный синими чернилами и прикрепленный к дверной ручке. Эдик указал на него Иванушке и прошептал:

– Это мой брат в первый раз самопишущую шариковую ручку сделал! А когда увидел результат, огорчился и случайно выронил шар на ногу. Крикнул «ай!» и еще много всякого, а шарик написал на полу то, что он крикнул, и укатился! И пока мы за ним гонялись, успел написать чернилами все, что мы кричали, прямо на паркет, паласы и шторы в зале большими буквами! Мама, когда это увидела, на нас так накричала, что соседи снизу громкость в телевизоре убавили! А когда мама увидела, что ручка написала и ее слова, то разозлилась еще больше, и вместо заклинания на очистку случайно произнесла заклинание на исчезновение! Вместе с чернильными пятнами у нас исчезли полы, и мы вместе с мебелью рухнули в квартиру соседей! Когда они пришли в себя, то произнесли всего одно некультурное слово, а потом молча пялились на стену, на которой это слово написалось метровыми буквами. Когда пришел папа, ему было, что посмотреть и почитать. Брату тогда здорово влетело.

Иванушка подумал, что от хлеба с лапками его первые хозяева так легко явно не отделались. Слишком плотоядно и страшно он выглядел.

Следующим пунктом в планах учителя было знакомство учеников с библиотекой. Библиотекарь, прихрамывающий мрачный тип со сварливым характером, больше напоминал злобного Буку из детских кошмаров, чем служителя литературы, но директор принял его на работу не из-за этого. Помимо букоподобности, он обладал необыкновенной памятью, и мог в три ночи, спросонья, четко и внятно рассказать, сколько у него книг, и о чем говорится в каждой из них. Однако, и внешность играла далеко не последнюю роль: ученики (даже те, кто сроду не знал, что такое Бука, и как оно мерещится), увидев лицо Хранителя, начинали обращаться с книгами самым аккуратнейшим образом. Каждый знал: если что-нибудь будет не так, то встреча с детским кошмаром из ночных сновидений воплотится в пугающую реальность.

Огромная библиотека поражала масштабами. Десятки тысяч книг заполняли поднимавшиеся под десятиметровый потолок полки, и во все стороны, на специальных антигравитационных подставках, сновали выбиравшие нужные книги ученики.

– Здравствуйте, господин Хранитель! – поприветствовал его Агриан. Библиотекарь вздрогнул: к возникающему в собственной голове постороннему голосу он, как и директор, все еще не привык. Оторвав взгляд от записей, он уставился на учеников.

– Очередные грызуны научного гранита? – рявкнул он, бросив на детей свирепый взгляд. – Что ж, добро пожаловать в библиотеку!

Иванушке показалось, что следующая фраза будет звучать примерно так: «Потому что это последнее, куда вы пожалуете в вашей короткой жизни!». К своей неописуемой радости, он ошибся.

– В библиотеке вы найдете любые материалы по всем интересующим вас темам! – хрипловатым голосом говорил библиотекарь. – Чем выше ряды, тем сложнее книги. Запомните это. Вы имеете право брать любые книги и читать их, сколько вам вздумается. Но существуют и запреты. Наши книги с настоящими классическими бумажными страницами, так что не обращайтесь с ними так, словно это современные папки с псевдостраницами! Те, кто плохо относятся к книгам, не имеют права учиться! Им самое место в диком отсталом мире, где думают, что книги – это такое ругательство! Эти бесчисленные тома просуществовали здесь много сотен лет, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы они просуществовали еще столько же. Вопросы есть?

– Не-е-е-ет! – разом ответили ученики, сообразив, что ответ «да» будет равносилен расписыванию в собственном слабоумии, либо в открытом мятеже против основных правил заведения. И то, и другое во все века грозило большими неприятностями.

– Отлично. Проходите и выбирайте! – разрешил Хранитель. – Господин Агриан, можно Вас на минуту?

Учитель подошел к библиотекарю.

– Агриан, ты не мог бы в следующий раз хотя бы заранее кашлянуть, вроде как, постучаться? – попросил Хранитель, понизив голос. – Я, знаешь – ли, не успеваю приспособиться к ситуации, когда мой внутренний голос внезапно оказывается твои внешним. Кх-кх… Ты, кстати, в курсе, насколько повысилась практика у наших психиатров после твоего появления?

Агриан развел руками: он много раз предлагал журналистам городской газеты написать о его случае, чтобы народ напрасно не шарахался по поликлиникам, но те постоянно отнекивались, утверждая, что ничего интересного в его случае нет. Альтаир, утверждали они, не претендует на сомнительную славу города, где живет телепатически общающийся человек. Вот, если бы его способности были не искусственными, а настоящими, то полоса на первой станице была бы ему обеспечена.

– Я уже не знаю, что делать!

Хранитель огляделся по сторонам.

– А ты ничего и не делай! Разговаривай, как всегда! – предложил он, – Город с такими приколами давно не сталкивался… Пусть народ развеется, а то страшно смотреть на их постылые лица.

– А если меня найдут? – растерялся Агриан.

– Не волнуйся! – убедительно добавил Хранитель, – Я организую самые запоминающиеся похороны в мире!

Агриан пристально посмотрел на довольного библиотекаря, не выдержал и захохотал.

Глава 10

Компатибула прямиком из школы доставили в здание суда, и судьи, не откладывая дело в долгий ящик, собрались для изучения сути претензий СОБ к учителю.

Примчавшийся следом за обвиняемым адвокат оказался прохвостом еще большим, чем сам Компатибул, и за оказание услуг предоплатой выторговал для себя три штучных заклинания (малоизвестные, созданные по спецзаказу, заклинания представляли большой интерес для коллекционеров; приличное заклинание стоило немалого количества настоящих драгоценных камней).

Агент Лофьен с ходу взял быка за рога. Не дав возможности защите выразить протест по поводу взятия под стражу подзащитного, он не отказал себе в удовольствии продемонстрировать сделанную с помощью оборудования СОБ (современном варианте наблюдательной тарелки, с каймой из молодильного яблока, созданной на основе эскиза из сохранившейся со времен Империи книги) запись того, каким образом учитель получает взятки у учеников.

– Господин прокурор, – заявил Лофьен после просмотра, когда в зале стало тихо: большинство взрослых окунулось в собственные детские воспоминания. Ничего подобного, по общему невысказанному мнению, в годы их молодости произойти не могло, – Ни для кого не секрет, что неправильно составленное заклинание способно причинить такой вред, о котором и не мечтают самые лютые враги колдовского сообщества. И потому СОБ ежегодно проводит тайные проверки школ для изучения уровня обучения. В этот раз подошла очередь школы составителей города Альтаира. Она издавна считается одной из лучших: высокие показатели по профессионализму, обучение на высоком уровне, не школа, а верх мечтаний для любого одаренного ребенка. Неделю назад проходили выпускные экзамены, и представьте себе наше состояние, когда в ходе проверки мы обнаружили, как господин Компатибул использует свое высокое положение и искусственно завышает экзаменационные баллы!

Компатибул то бледнел, то краснел, и очень жалел, что за годы работы в школе так и не научился как следует синеть: может быть, вызвали бы врачей, и слушание дела перенесли бы на другой срок. А там, глядишь, этот хитроумный адвокат найдет какую-нибудь лазейку. Хотя, судя по тому, как он старательно запоминает наизусть написанные на листах формулы заклинаний, про хамелеонистого клиента он уже начал подзабывать.

– Эй! – Компатибул кинул в адвоката ручкой. Тот встрепенулся и быстро затолкал листки в карман пиджака.

– Я протестую, Ваша честь! – воскликнул он. – Только что обвинитель наглядно продемонстрировал, что в нашем мире нарушаются права человека на частную жизнь и неприкосновенность личности! А где ордер на просматривание и прослушивание? Если мы будем вот так запросто кидаться правами человека, то недалеко уйдем от недоразвитых народов!

Лофьен встал.

– Я хочу ответить моему оппоненту, если не возражаете?

Прокурор разрешающе кивнул.

– Во-первых, уважаемый Вы наш блюститель порядка! – сказал агент. – Мы не вторгаемся в частную жизнь людей без санкции своего руководства, в отличие от Вас, сующего свой нос, куда попало, безо всяких на то ограничений и разрешений! Вы ведь не будете опровергать тот факт, что руководство СОБ обладает достаточными полномочиями для развертывания наблюдений, если речь идет о безопасности государства?

Адвокат покраснел.

– Я пользуюсь гарантированным мне правом на информацию! – вспылил он.

– Хотите, я продемонстрирую, каким именно образом Вы интерпретируете Ваше право? – поинтересовался агент. – У меня тут плёночка припасена по такому делу. С разрешения и санкции руководства СОБ.

– Извините, агент Лофьен, мы здесь собрались по другому поводу! – напомнил прокурор. Агент кивнул, и уселся на свое кресло. – Давайте оставим обсуждение светлой личности адвоката до тех пор, пока на него не завели дело!

Адвокат что-то возмущенно выкрикнул про презумпцию невиновности. Прокурор разозлился на то, что его перебивают, и, бросив на крикуна «теплый» взгляд, металлическим голосом договорил:

– А я уверен: как только эксперты посмотрят, чем вы там занимались, так сразу и заведут! Тогда и поговорим! Господину Компатибулу было бы лестно провести время заключения по соседству с собственным адвокатом. У уважаемых присутствующих есть что добавить по данному обвинению? Нет? Хорошо. Следующий пункт обвинения.

Опять встал Лофьен.

– Обвиняемый планировал занять пост управляющего развивающимся парамиром и использовать его для претворения в жизнь идеологии ортодоксального колдунизма.

На какое-то время в зале повисла гробовая тишина.

– Доказательства существуют? – коротко поинтересовался прокурор. Лицо Компатибула вытянулось от ужаса, и он поспешил составить мысленный вариант завещания: обвинение в колдунизме было одним из самых тяжелых обвинений. Если доказательства найдутся, крест можно ставить не только на карьере, но и на оставшихся годах жизни.

– Вот копии телефонных переговоров с некими лицами. Обвиняемый заранее наводил справки и, что называется, строил мосты.

И включил запись.

– Кто предоставил данные? – крикнул адвокат.

– Как и раньше, СОБ.

Добавить было нечего.

– Господин адвокат, ваше слово! – сказал прокурор.

– У меня только матерное, – предупредил адвокат. – Вас устроит?

– Нет.

– Жаль! – огорчился адвокат, – На мой взгляд, оно полностью раскрывает сущность обвинителей, способных вот так, от нечего делать, поломать судьбу отдельно взятого человека!

Прокурор ударил молоточком по гонгу.

– В таком случае, данной мне властью я выношу приговор: в свете всего вышеизложенного, согласно законодательству Союза Объединенных Миров, господин Валдар Компатибул подвергается десяти годам работ в соляной шахте! В дальнейшем господину Компатибулу запрещается работать на любых интеллектуальных должностях! – у бывшего учителя, у адвоката и почти всех присутствующих отвисли челюсти: столь строгое наказание давно не выносилось. – Приговор вступает в силу с завтрашнего дня.

Он сел в кресло.

– А для чего мне такой никчемный адвокат? – подал реплику Компатибул, взбешенный тем, что тот и не собирался отрабатывать полученные драгоценности, ограничившись ни к чему не обязывающими фразами. – Материться я и сам умею. А мое личное мнение относительно процесса само по себе тянет лет на пять каторги.

– Прошу провести психиатрическую экспертизу! – заголосил адвокат, – Мой подсудимый явно не в своем уме и тюремному заключению не подлежит!

– Хочу заметить, – хмыкнул прокурор, обращаясь лично к бывшему учителю, – что с недавних пор психически неуравновешенные лица, во избежание инцидентов, перебрасываются в парамиры, где живут исключительно люди с подобными отклонениями. Свободного выхода оттуда нет. И второе: господин Компатибул, если Вы будете плохо работать, то срок заключения будет автоматически продлеваться до той поры, пока вы не добудете столько соли, сколько положено по плану выработки. Если же Вы проявите себя с хорошей стороны, то, по окончании срока заключения, руководство шахты может предложить вам эту же работу по контракту. Все равно, ни на что другое Вы уже не будете способны…

– Очень надо! – буркнул Компатибул. Светлое будущее заслуженного добытчика соли его не устраивало. Более того, он приходил в ужас от одной мысли о том, что ему грозит прожить жизнь, полностью лишенную колдовства в любом его проявлении: соль, особенно в больших количествах, негативно действовала на колдовские способности и сводила их к нулю. За десять лет работ он полностью потеряет способность колдовать, и станет инвалидом, который будет добывать себе еду и вещи исключительно тяжелым физическим трудом.

– Мы подадим апелляцию! – подал голос адвокат.

– Конечно, – ответил прокурор. – Но эти связи с ортодоксальным колдунизмом… Как бы хуже не вышло.

– Вы угрожаете? – адвокат вскочил на своего любимого конька.

– А что? – встрепенулся прокурор. – Хорошая идея!

Адвокат раскрыл рот. Прокурор вторично ударил молоточком по маленькому гонгу.

– Дело закрыто! – объявил он. – Увести заключенного!

Оглушенный приговором Компатибул встал. Но, сквозь затуманенную горем пелену лихорадочных мыслей, из подсознания с назойливым упорством пробиралась одна слабенькая мыслишка о том, что еще можно все исправить. Есть одна микроскопическая возможность, упускать которую никак нельзя. Особенно теперь, когда на карту поставлена вся его жизнь. Окруженный стражами, он в полном молчании прошагал до машины, уселся на простенькое сиденье в зарешеченной кабинке, и со злостью подумал, что отомстит колдунам из СОБ за исковерканную судьбу.

Похитив жизненно важного им мальчишку.

Сразу после побега.

Глава 11

Два дня он с мрачным спокойствием долбил отбойником по залежам хлорированного натрия, работая руками исключительно в присутствии надзирателей. Стоило им удалиться, как отбойник самостоятельно начинал вгрызаться в породу, а куски соли стройными рядами прыгали в вагонетку. За две рабочих смены его колдовская сила не ослабела, но надзиратель появлялся около него так часто, что в основном он тратил не колдовскую энергию, а физическую. От непривычки и усталости он валился с ног, а один раз даже упал следом за кусками соли и отбойным молотком в вагонетку, и чуть было не попал на камнедробилку, вовремя очнувшись и вывалившись из вагонетки чуть раньше, чем она вывалила соль.

На третий день, он, тщательно все взвесив и продумав, дождался конца смены. Восемь часов работы пролетели, как восемьдесят лет, и к концу смены он отчетливо видел соль даже с закрытыми глазами. Собрав инструменты, он сложил их ящик, закрыл его на обычный (допотопный!) кодовый замок, и с легким сердцем и тяжелыми ногами прошагал мимо надзирателя.

– У тебя сегодня три штрафных очка! – сказал надзиратель. – Ты не должен использовать колдовство.

– А что ты мне сделаешь? – устало буркнул Компатибул. – Поставишь в угол?

– Применю универсальное антизаклинательное заклинание! – огорошил надзиратель. – У нас есть и такое! Специально созданное ради личностей вроде тебя.

– А если у меня есть антизаклинательная защита?! – выдохнул Компатибул.

– У нас все предусмотрено! – махнул рукой надзиратель. – Специально ради такого непредвиденного осложнения у нас есть антизаклинательное антизаклинание. Но, между нами говоря, еще не было случаев, чтобы мы его применяли.

– Прямо как наблюдение за наблюдающими за наблюдателями… – сердито пробормотал уставший Компатибул. – Заменили обычную совесть на свод законов, и теперь выстраивают вокруг него всякую ахинею!

– Кто бы говорил, кристально честный гражданин Валдар Компатибул! – усмехнулся надзиратель. – Если ты такой хороший, то что ты здесь делаешь?

– Отстал от прогресса! – объяснил Компатибул. – Вчера, к примеру, за выпуск большого количества специалистов тебя все уважали, а сегодня бьют по морде! Где логика?

– Времена меняются! – сообщил надзиратель. – Вдруг, завтра работу в шахте будут приравнивать не к наказанию, или опасному труду, а к почетной обязанности каждого ответственного человека?

– Не дай Бог, дожить до такого! – простонал Компатибул, хватаясь за натруженную поясницу.

– А что? Почетная старость будет тебе обеспечена!

– На фига мне такая старость, если у меня все болит? Работать почетным подопытным объектом у студентов медицинских училищ? Они там надышатся спиртового раствора, и по ошибке такое заклинание ляпнут, что ни один профессор без пол-литра не разберется! И похоронят меня бедного с почестями, от которых мне ни тепло, ни холодно.

– Какой-то ты пессимистичный сегодня!

– Ничего себе! – вспыхнул Компатибул. – Поработай, как я, а потом посмотрим, покажется ли тебя милым белый свет, или не покажется?

– Да не переживай ты! – надзиратель посмотрел в настольный журнал. – Осталось всего три тысячи шестьсот сорок девять дней! Ой, виноват! Три тысячи шестьсот пятьдесят один: два года високосные.

Компатибул издал непередаваемый звук.

– До пенсии? – с надеждой в голосе спросил он.

– До свободы! – уточнил надзиратель.

– Я пошел! – Компатибул устало махнул рукой. – Оставь свое правдивое видение мира для кого-нибудь другого.

– Завтра заходи! – окликнул его надзиратель.

– Я спляшу на твоей могиле! – буркнул Компатибул. – Вот увидишь!

– Интересно, как? – задал резонный вопрос надзиратель, но Компатибул предпочел не отвечать. Он уже погружался в размышления и заново обдумывал порядок действий, раз за разом повторяя их очередность. Ошибки быть не должно: возмездие в случае неудачного побега будет куда жестче, чем работа рудокопом. Прекрасно понимая, что его будущее зависит от того, насколько удачно сложатся обстоятельства, он предпочел делать крупные ставки и не думать о том, что его ожидает в случае проигрыша.

План был готов, и на повестке дня оставался последний вопрос. Сущий пустяк: как выбраться из тюрьмы и похитить Иванушку?

В его арсенале было несколько заклинаний, относящихся к запрещенным формулам, добытым у специализирующихся на них колдунов – подпольщиков. Это обошлось ему недешево, но оправдало бы себя при наступлении черного дня. Который уже наступил. Больно наступил. И значительно раньше, чем думалось. А думалось, что он вообще пройдет мимо.

Когда охранник закрыл за ним камеру, он лег на кровать, делая вид, что заснул – первые два-три часа за ним будут наблюдать через установленные во всех углах жучки. Притворяться оказалось легко: усталость брала свое, и он едва не заснул на самом деле.

Первым делом пришлось вспомнить заклинание энергетического двойника: субстанцию, создающую видимость реального человека. Своеобразный фантом, подделывающийся под физические характеристики колдуна. Его было необходимо создать перед тем, как становиться невидимкой: образовывающееся при этом защитное поле полностью экранировало человека от окружающего мира, а жучки сразу бы зафиксировали, что камера опустела. Появившийся вместо него фантом не вызовет подозрений. Аппараты, разумеется, уловят, что на короткий миг в камере появится и исчезнет посторонний, но охранники спишут это на сбой в аппаратуре и поднимать тревогу не станут.

Опасное заклинание «привидение», созданное для прохождения сквозь стены, работало с перебоями, и отнимало приличный кусок от будущей жизни, но было просто незаменимым в экстренных случаях. Компатибул полюбовался на прощание спящим в кровати двойником, зажмурил глаза и шагнул сквозь стену. Тело отчаянно зачесалось. Падать со второго этажа было больно, но не настолько, чтобы пожалеть о стабильной десятилетней работе с отбойным молотком в натруженных руках.

В сорока метрах от тюрьмы находился забор с традиционной линией защиты от побегов, и он запросто преодолел ее с помощью очередного колдовства. Часовые-растяпы на вышках ничего не заметили. Минут пять он ждал, когда поднимется тревога, и ему начнут стрелять прямо в спину, но не дождался.

До утреннего подъема оставалось восемь часов. За это время он обязан был сделать большую часть дела. В огромном мире его будут искать неделями: с наличием запрещенных заклинаний он станет неуловимым. А там, глядишь, и дело провернется так, как задумано. Кто будет знать, что он сразу же постарается вернуться в Альтаир?

Перевозивший соль автогрузовик замедлял скорость у резкого поворота. Компатибул запомнил его потому, что машину порядком качнуло во время поворота при подъезде к тюрьме.

– Твоя жизнь сделала резкий крюк! – плоско пошутил охранник. Компатибул кисло улыбнулся, вспоминая этот эпизод. Он вскарабкался на нижнюю ветку дерева, раскинувшегося над дорогой, и приготовился спрыгнуть на грузовик, на котором планировал доехать до ближайшего городка, где собирался пересесть на транспорт поудобнее, и уже после этого приступить ко второй части плана по приближению своего маленького, индивидуального светлого будущего.

Грузовик черной тенью скользнул под ним, и Компатибул, с трудом уговорив организм разжать пальцы, спрыгнул, заскользил по закрывавшему соль защитному сферическому полю и быстро съехал по нему на землю. Грузовик скрылся во тьме.

– Вот гадость! – возмущенно прохрипел Компатибул, сердито стукнув кулаком. Второй грузовик оказался ничем не хуже первого. Точно так же позволив новоявленному пассажиру скатиться по наклонной плоскости, он благополучно улизнул в темноту в гордом одиночестве. Компатибул рассвирепел. Не став дожидаться очередного грузовика на ветке, он бесстрашно пошел ему навстречу и вытянул перед собой руку. Грузовик вырос из тьмы пугающей махиной так быстро, что ни отскочить, ни убрать руку, ни испугаться, Компатибул, вдруг осознавший, что совершил самую большую – и последнюю – глупость в своей жизни, не успел. Грузовик остановился перед самым его носом, мягко, но непреодолимо согнув его руку в локте.

– Как мало иногда надо для счастья! – бормотал он, усаживаясь в пустую кабину и уговаривая руки перестать дрожать. Грузовик тронулся с места.

У первого же приличного городка их пути разошлись. Не теряя времени, Компатибул заглянул в круглосуточно открытый стенд новой одежды: разгуливать в рабочей спецодежде с тюремным номерным знаком, да еще в ночное время – верный способ познакомиться с силами правопорядка и в полной мере испытать на себе степень их любознательности. Полуночников, обожающих выйти погулять далеко за полночь, здесь не было (они предпочитали парки и ночные развлекательные комплексы), и он спокойно, не торопясь, выбрал обновку себе по душе. Прочитал заклинание, и на специальном столе появился упакованный в полиэтиленовый пакет костюм. Рядом, в прозрачной пластиковой коробке – ботинки. Он со смехом подумал, что ни один арест не отнимет у человека заработанные им заклинания. Их даже украсть невозможно. Достав ботинок, он стал с силой сгибать и разгибать носок, проверяя обувь на скрипучесть. Ботинки оказались бесшумными. То, что надо.

Переодевшись в примерочной кабинке, он спустил в мусорный контейнер надоевшую спецовку и полюбовался, как она исчезает, распадаясь на атомы. Пакет и коробка полетели следом.

Оставалось поймать такси. Летающие в автоматическом режиме над специально созданной флюоресцирующей темно-синей травой (в отсутствие за ненужностью обычных дорог она являлась их заменителем) такси охотно реагировали на призывы пассажиров, и останавливались перед ними, готовые мчаться хоть на край света.

Он сел на переднее сиденье, поля энергетической кабины плавно съехались, закрыв входное отверстие. Антиграв такси работал как в автоматическом, так и в ручном режиме. Пассажир мог либо назвать адрес и завалиться спать, читать книги, просто любоваться пейзажем, или заниматься другими насущными делами, или же мог самостоятельно управлять машиной по дороге к нужному месту. Компатибул выбрал автоматический режим и, не стесняясь, громко захрапел.

Вдоволь нахрапевшись, он очнулся от звонка такси, сигнализировавшего, что оно прибыло к месту назначения. Он приказал ждать его, а сам приоткрыл фигурную калитку и вошел на территорию школьного двора. Вход в здание был закрыт изнутри, но с заклинанием это не было проблемой. Почти: Компатибул не успел пройти сквозь дверь, как оно сбросилось. Он судорожно сглотнул, приготовившись к потокам невыносимой боли, но ничего не почувствовал. Судорожно ощупывая себя и проверяя, где именно он застрял, Компатибул нащупал захватившийся дверью крохотный кусочек пиджака и от счастья чуть не свалился в обморок. Схватил пиджак, дернул раз, другой, даже заново прочитал заклинание. Пиджак не желал освобождаться. Вместо этого заколдовалась сама дверь, соскочившая с петель и повалившаяся в сторону бывшего учителя. Кое-как удержав ее в вертикальном положении, он отменил заклинание. Дверь приобрели прежнюю материальность и тяжесть. Накренившись, она больно ударила его по лбу, он забористо ойкнул, но тут же зажал себе рот. Постоял памятником «держатель двери в полный рост» и прислушался, убеждаясь, что никто не проснулся. Прислонил дверь и кое-как снял пиджак, повисший культурной тряпкой на фоне ореховой отделки двери, повернулся и дернул за него, что было силы. Тот треснул и порвался. Но так, и на таком далеком от нужного места расстоянии, что, ойкнув фразой позаковыристей, надеть его снова Компатибул не решился. Он прокрался по лестничному пролету на верхний этаж, настороженно прислушиваясь, не бродят ли детишки по коридорам, устроив охоту, к примеру, на привидений?

Вроде бы, нет.

– Великолепно! – недовольно буркнул он. – Стоит покинуть школу по личным причинам, как, наконец-то, воцаряются долгожданные тишина и спокойствие!

Тускло горели фиолетовые ночные лампы. Компатибул легонько дернул за ручку двери с цифрой «7». Замков в дверях не было, но существовали защелки на случай сквозняков: везде находились любители настежь раскрывать окна, и разгулявшийся ветер то и дело с оглушительным грохотом захлопывал и открывал ставни и двери.

Не закрыто. Странно.

Он прокрался в комнату, и в темноте стал присматриваться, где спит Иванушка? После удачного побега испортить все дело похищением даром никому не нужного соседа было бы непростительно глупо. В кромешной тьме схватить нужного мальчишку оказалось не так то и просто. Он наколдовал фонарик. Мощный тонкий луч света пронзил ночную тьму, и Компатибул не поверил собственным глазам: кровать Иванушки оказалась застелена! А его самого и вовсе не было!

Он развернулся и посветил на кровать соседа. Аналогично. Они не ложились спать.

Он проверил шкаф, открыл его задрожавшими от волнения руками. Школьная форма висела на месте, но не было уличной одежды. Слабая надежда на то, что мальчишки попросту лунатят по школе, испарилась в один миг.

– Вот тебе и долгожданное спокойствие! – заволновался он. – Что опять придумал этот несносный мальчишка? Где его носит теперь?

Часы с кукушкой прокуковали половину третьего. Компатибул ощутил жуткую усталость и плюхнулся на кровать.

«И ведь никого не поднимешь по тревоге! – мрачно думал он, хватаясь за голову. – Самого мигом заметут! Оглянуться не успеешь!»

Перед его мысленный взором встал во всей своей красоте никелированный отбойный молоток.

Глава 12

Иванушка собирался на улицу, когда случайно заметил летевший в сторону школы небольшой ящик. Удивившись тому, что он летит ровно, не болтаясь под порывами ветра, подошел к окну и стал ждать, когда тот сорвется вниз и ударится о землю. Но ящик даже не думал падать ни под каким предлогом.

– Смотри! – толкнул он копошившегося в столе Эдика. – Летающий ящик!

Тот неохотно оторвался от возни и всмотрелся в указанном направлении. Растянул рот в улыбке и радостно потер ладони.

– Это ко мне! – обрадовался он, увидев, что ящик летит прямиком к их окну. Притормозив у закрытой форточки и пару раз стукнувшись о стекло, дожидаясь, пока мальчишки откроют ее (из коридора донеслись хлопки закрывшихся от сквозняка массивных дверей и вопли тех, кого двери случайно пришибли), он влетел в комнату, покружил над люстрой и совершил плавную посадку на письменный стол. – Родители прислали! Что тут у них?… Ух, ты, смотри-ка: шар-мухолов! Он ловит насекомых в доме, так что не придется по ночам бегать за ними с хлопушкой!

– Я думал, вы их заклинаниями убиваете… – пробормотал Иванушка. Нет, оказывается, и у колдунов похожая проблема. Мухи, значит, на каждой планете водятся, и везде с одним и тем же вредным характером.

– «Заклинания на убийство считаются черными, и ими пользуются всего три специально обученных колдуна! Черные заклинания запрещены»! – процитировал несомненно заученную где-то фразу Эдик. – Мы просто ловим насекомых. А потом шары складывают их в птичьи столовые.

– Ничего себе! – возмутился нахальству местных птиц Иванушка. В его голове возник образ, когда к отдыхающему на скамейке старичку с тросточкой подлетают две вороны и с воплями начинают долбить его по лысой макушке и дергать за бороду, требуя положенной порции свежепойманных насекомых на две персоны, – А у нас птицы сами летают за едой!

– Нет, наши тоже сами летают, если их не кормить…

– А это что? Письмо? – Иванушка протянул сложенный вчетверо листок бумаги Эдику. Тот развернул и прочитал.

– Это заклинание! – шепотом объяснил он. – Родители заказали специально для меня, чтобы я мог превращать все, что захочу, в томатный сок! Хочешь, я и тебя научу?

– А у меня получится? – Иванушка вспомнил увиденное в музее. – Он вкусный?

– Еще как! – заверил его Эдик, читая заклинание. – Значит, запоминай… Астарта магуста дараканита кастандирита. Это очень просто!

– Ага! – ехидно хмыкнул Иванушка. Правильно Бабай говорил: язык без костей, такую чушь иногда несет! – Проще некуда.

– Погоди минутку! – Эдик схватил со стола графин, в коридоре из фонтанчика набрал воды и поставил графин на стол. – Делаешь так: смотришь на то, что хочешь заколдовать и говоришь заклинание! Давай, пробуй!

Иванушка сложил руки на груди и в упор уставился на друга.

– Что? – поначалу не понял Эдик, но вскоре до него дошло. – А-а-а-а… Так бы сразу и сказал, что не запомнил! Я подсказывать буду!

Они встали перед графином.

– Ну, покатили… – Иванушка сконцентрировался, как говорил Эдик, произнес заклинание, и вода послушно превратилась в томатный сок!

Вместе с графином.

И разлилась по столу большой красной лужей.

…Пять минут на влажную уборку, и стол с полами стал выглядеть, как и прежде. Разве что шахматы, обожавшие убирать всякий мусор, наотрез отказались заниматься лужей и с завидным упорством игнорировали заклинание Эдика, так что пришлось приложить собственные силы.

Зато второй опыт, перенесенный за пределы прибранной комнаты, как ни странно, оказался намного удачнее. Иванушка долго пил сок, запоминая новый вкус. Ни на что не похожий, сок на самом деле оказался очень вкусным. Эдик стоял рядом с видом человека, показавшего самое невероятное волшебство из всех существующих.

Насладиться торжеством в полной мере не дал вышедший на проверку этажей директор. Увидев мальчишек, он и сам с удовольствием хлебнул немного сока, но потом вспомнил, что из питьевых фонтанчиков должно течь нечто другое.

По его приказу волшебство закончилось.

Поскольку директор ненавязчиво, но строго-настрого запретил превращать в томатный сок воду как в питьевых, так и в обычных фонтанчиках, а заодно и запретил проводить поиски загадочных инопланетных существ в стенах его школы, Эдик с Иванушкой долго думали, на чем бы использовать заклинание в третий раз. Графины кончились, смешавшись с соком в ходе первых испытаний, больше с посудой экспериментировать не хотелось. Поэтому решили с волшебством подождать, и проводили время за рассказами о своей жизни. Обоим было до жути интересно, как живут в других парамирах.

– А как Баба Яга тебя в зверя превратила?

– Да так, пить захотелось, а вода оказалась заколдованной! – не стал уточнять Иванушка. Не говорить же, что из-за невыносимой жажды он решил испить из первой попавшейся лужи. Он, в принципе, продержался бы, но вид воды был таким притягательным и манящим, что противиться внутреннему порыву не было больше сил. Ясное дело: колдовство. – В общем, я оказался в ее домике, а тут и вампиры пожаловали. Царевич с Ягой им накостыляли, а потом… а потом я попал в Славноград, а оттуда перешел в другой мир, где про вампиров отродясь не слышали. А этот мир – уже третий! А ты в скольких мирах побывал?

– В одном! – смутился Эдик, – Мои родители всю жизнь жили здесь. Зато, я был в мире аттракционов. Там за целую жизнь во всех местах побывать не успеешь! А в простых парамирах я не был.

– Жаль! – вздохнул Иванушка, – Мне стало интересно путешествовать. Миры – они такие разные, постоянно что-то новенькое.

– А! – воскликнул Эдик, – Так это запросто! В библиотеке столько книг о других мирах, умрешь от зависти! Пошли, я тебе покажу!

Мокнуть под проливным дождем – мало приятного, но Эдик вышел на улицу, как в обычный солнечный день, и Иванушка увидел, как из кармана его рубашки вылетел синий шарик, на ходу вытягиваясь в тонкую ткань и воспаряя над головой летающим зонтиком.

– Пошли! – махнул он рукой. Иванушка поколебался, потом решился и сделал шаг вперед. Крупные капли сразу ударили по лицу, и перед глазами молнией развернулась воздушная ткань. Капли перестали попадать на него едва ли не раньше, чем начали. Иванушка вышел под ливень и восторженно убедился, что костюм остался совершенно сухим, а сам он несколько подрос: подошвы на обуви значительно вытянулись в высоту, оставаясь такими же легкими, как и раньше, защищая ноги от воды. Иванушка хмыкнул, вспоминая привычные с детства лапти. В дождь на них тоже нарастала подошва, и еще как, но в основном за счет размокшей грязи, и весило это скользкое удобство довольно прилично.

Летающий над головой купол-зонтик при входе в библиотеку сжался до размеров пуговицы, выжав из себя оставшуюся воду и самостоятельно залетел в кармашек костюма.

Хранитель с мрачным видом положил принесенные ими книги на белую пластину-сканер у края стола, и перед ними выросло их прозрачное трехмерное изображение. Красное сияние плавно уступало место зеленому, пока не исчезло полностью.

– Выбирайте новые! – разрешил Хранитель, убедившись, что ученики вернули книги в том же состоянии, что и забрали, но вида не поменял. Старшеклассники выбирали книги на верхних ярусах, уверенно и ловко петляя между полками. Мальчишки осмотрели книжки с ближайшей полки, постепенно увлеклись, пробираясь все дальше и дальше в джунгли литературы. Иванушка и не заметил, в какой момент позабыл про книги о парамирах и переключился на художественную литературу: рисунки оказались объемными и настолько красочными, что в первую очередь захотелось рассмотреть именно их. Они хватали одну книгу за другой, пока не сообразили, что набрали штук по десять книжек каждый. Прочитать хотелось все. Оставить боялись, потому что придется искать заново. Но выход нашли: пока Хранитель не видел, они перетаскали ненужные книжки на освободившиеся места, а свои сложили на одной полке в дальнем углу библиотеки.

– Теперь никто их не заберет! – уверенно сказал Эдик, – Сюда мало кто добирается. Будет нашей личной полкой!

– Давай здесь почитаем! – предложил Иванушка. – Пока дождь не закончится.

– Запросто!

Читальный зал находился в дальнем углу библиотеки, окруженный с двух сторон полками и отгороженный от вечно подозрительного Хранителя. Не специально, конечно: рабочий стол должен был находиться ближе к выходу, чтобы ученики не рыскали среди книжных джунглей в поисках библиотекаря.

Они сели за крайний стол на дальнем ряду. Впереди, на первых рядах, было несколько человек, и перед каждым лежало по пять-шесть книжек.

– Это будущие выпускники! – пояснил Эдик. – Они готовятся к показательной защите дипломного заклинания, им надо найти тему для заклинания и придумать его. Мой папа, например, придумал заклинание, затемняющее яркий солнечный свет. Когда люди работают в пустыне, то солнце им сильно мешает, оно в тех краях палящее и ослепительное. А люди с помощью заклинания затемняют кусок неба, и у них получается постоянный вечер.

Иванушка раскрыл книгу. Солнечные звери, диковинные птицы и разноцветные рыбы переливались всеми цветами радуги. Сказка в картинках. Черная туча набежала на гору, на поляне появились черные грозовые волки. Солнечные звери бросились врассыпную. По ним ударила черная молния, превратившаяся в грозового волка – вожака…

– Смотри! – внезапно воскликнул Эдик, положив ладонь на страницу. Иванушка в этот момент переворачивал ее, и нижняя часть с едва слышным треском порвалась. Мальчишки испуганно замерли. Им показалось, что звук рвущейся бумаги услышали даже на небе, что высокие полки вдруг зловеще склонились над ними, книги превратились в длинные острые зубы, и что вот-вот грянет гром, и перед ними, с диким демоническим хохотом, в клубах черного дыма, появится рассерженный Хранитель, чтобы жестоко покарать их на месте преступления.

«Т и к – т а к! – медленно отсчитывали время большие часы. – Тик…»

Похоже, никто ничего не заметил.

– Ты что наделал? – ахнул Иванушка.

– Я не хотел! – пискнул Эдик. – Я хотел тебе показать, что у кого-то из кармана выпала бумажка!

– Из нас самих теперь бумажек наделают! – заволновался Иванушка. – Ты знаешь заклинание, чтобы вернуть все, как было?

– Не уверен, но п-п-проверим!

Нырнув под стол, чтобы никто не видел их колдовских экспериментов, они склонились над книгой. Листок был порван как раз по центру картинки с молнией и волками.

– Давай, вспоминай, что знаешь! – теребил Эдика Иванушка. – Только в томатный сок не превращай!

– Абракадабра! – шептал Эдик. – Бракадабракада!

Книжка не склеивалась.

– Может, дорвем ее до конца, и сделаем вид, что это двухтомник? – предложил Эдик. Иванушка отказался, потому что не знал, что это такое. Эдик вспоминал то, что знал по детским сказкам, и с горечью убеждался, что сказочные заклинания предпочитают действовать исключительно в сказках.

– А давай уберем ее и просто уйдем, как будто ничего не было! – предложил он под конец.

– Ты посмотри на себя! – возразил Иванушка. – Красный, как рак, и волосы торчком! Да, последняя муха догадается, что ты что-то натворил!

– Ты сам такой! – ответил Эдик. – Стой! Тихо! Кто-то идет…

Иванушка высунул голову из-за стола в поисках припозднившихся любителей чтения. – Мама родная!

– Что случилось?

– Хранитель! Прячься под полки! – Эдик согласно кивнул головой и нырнул под нижний ярус, рядом с полкой, где спрятался Иванушка, с трудом протиснувшись в узкое пространство. Перед его лицом оказалась оброненная старшеклассником бумажка. Та самая, из-за которой он и отвлекся. Он сжал ее в кулаке и быстро спрятал руку.

Хранитель прошелся по библиотеке с проверкой. Убедившись, что никого больше нет, он погасил основной свет, оставив одну лампочку у выхода, закрыл двери библиотеки изнутри, а сам поднялся по лестнице в собственную квартиру.

– Что будем делать? – прошептал Иванушка. – Есть предложения?

– Есть! – отозвался Эдик, разворачивая листок. – Ждем завтрашнего утра и тихо сматываем удочки вместе с толпой. А пока… будем ждать, когда заснет Хранитель. Здесь еще одно заклинание!

Глава 13

Проснулся Иванушка оттого, что в глаза била яркая луна: лунный свет отражался от паркета и светил прямо в лицо. Он испуганно открыл глаза, решив, что его нашел Хранитель с фонариком. Попытался вскочить, и ударился головой о полку.

– Ой! – выдохнул он, выбираясь из-под укрытия. В библиотеке было достаточно светло, но медленно темнело: на луну наползали грозовые облака.

– Эдик, ты не спишь? – прошептал он.

– А? Что? Конечно, нет! – встрепенулся тот. Послышался звук столкновения головы и полки. – Ой!

Иванушка тихо прыснул от смеха, и сразу же зажал ладонью рот.

– Выбирайся! Хранитель спит.

Эдик протер сонные глаза и спросил:

– Сколько на твоих соломенных?

– Третий час!

– И нас до сих пор не хватились?! – не поверил Эдик. Ему представилось, как встревоженные учителя организуют их поиски, поднимая по тревоге патрульных города, и совместными усилиями переворачивают целый город. Если они выйдут на их след, извлекут их из-под полок и докопаются до причин широкомасштабной городской игры в прятки, тогда…

– Нам хана! – вслух завершил он свою мысль.

– Слушай, – остановил его Иванушка, – Про какое заклинание ты распинался перед тем, как заснул?

– Когда? А, вот это! – Эдик протянул скомканный листок.

– Дай-ка мне! – попросил Иванушка. Развернул листок и повертел его в руках. В слабеющем лунном свете с трудом читалось написанное от руки беглым почерком. – Смотри, слова какие смешные: дибебе дибиби казака ия…

– Стой! – испугался Эдик. – Это же заклинание! Сейчас как шандарахнет, на своей планете вверх тормашками окажешься!

– Проверим его на книге? – предложил Иванушка. – Вдруг нам повезло, и это действительно заклинание для восстановления страниц?

Несмотря на спорность идеи, деваться было некуда. Попытка не пытка. Хуже не будет.

– Или будет? – пробормотал Эдик: все-таки, взрослые не напрасно запрещали использовать незнакомые заклинания, постоянно напоминая, что правила колдовства написаны кровью. Но Иванушка терпеливо ждал решения, и Эдик сдался: либо сейчас от заклинания, либо потом от Хранителя, но крови у них убудет в любом случае. Выхода нет.

Раскрыв книгу прямо на полу и склонились над разорванной страницей, он зашептал длинную смешливую фразу. Результат не заставил себя ждать. Облачко света окутало книгу и выстрелило на центр зала светящимися силуэтами, с грохотом столкнувшими столы и стулья. Мальчишки вздрогнули и синхронно нырнули под полки. Проснувшийся Хранитель в пижаме и с фонарем неожиданно быстро выскочил из комнаты. Эдик вспомнил про книгу, протянул к ней руку и рывком притянул томик к себе.

– Кто здесь?! – прокричал в темноту зала Хранитель. – Выходи, я тебя вижу!

В полной темноте один за другим вспыхивали сверкающие глаза.

– Я тебя вижу! – повторил он не слишком уверенно: глаз становилось подозрительно много. – И тебя! И тебя тоже… И тебя… Мать моя женщина, вы откуда в таком количестве?!

Злобное рычание нарушило установившуюся на мгновение тишину. Из мглы библиотеки на освещаемую фонариком территорию неторопливо вышли рослые, под метр восемьдесят в холке, принюхивающиеся к незнакомым запахам, грозовые волки. Протяжный вой заполнил библиотеку до отказа. Хранитель прирос к полу: он с ужасом понял, что понимает волчью речь!

– Это что за место, народ?

– Смотрите, кролик!

– Где?

– А вон там!

Волки уставились на лампу в руке Хранителя и плотоядно облизнулись. Испуганный Хранитель скосил глаза на лампу, перевел взгляд на волков и сделал шаг назад. Волки недовольно зарычали:

– Куда кролика понес?

– Ка… ка… какого кролика? – Хранитель отступил еще на шаг. – Я не кролик, волки! Я – человек! Я звучу гордо!

– Отдай кролика!

– Не подходить! Не подходить, а то сейчас как зазвучу, тошно станет! – переходящим на крик голосом пригрозил библиотекарь. Волки набросились на фонарик, и перепуганный Хранитель рванул к выходу.

В этот раз двери вовсе не сорвало с петель: они сообща вылетели вместе с дверным косяком. Храбрый, но не безрассудный Хранитель выскочил на тротуар, швырнул фонарь в сторону парка, а сам припомнил прошедшую молодость и рванул в противоположном от полета фонаря направлении. Следом вырвалась орда рычащих волков. Увидев, сколько на улице лампочек и электричества, они ахнули от счастья, и дружно набросились на фонарные столбы. Проглотили принимаемый ими за кроликов свет ламп – сами лампочки гасли и рассыпались – и побежали за новыми порциями света и электричества. Улица погружалась в ночную тьму, а волки приблизились к школе. Встретившийся им на пути удрученный Компатибул, мучительно думающий над тем, удастся ли навечно спрятаться от преследования СОБ в мире развлечений, застыл от ужаса.

Когда на него нахлынула лавина из хищников, он сбивчиво забормотал заклинание невидимости, но не успел произнести и половины, как стая проскочила мимо, сбив его с ног и основательно протоптавшись по новенькой рубашке. Глядя на закрываемые тучей звездочки, лишенный сил Компатибул вспомнил про тюрьму с внезапно нахлынувшей ностальгией.

Когда в библиотеке не осталось ни одного волка, мальчишки выбрались из укрытий. Иванушка задумчиво молчал: с волками ему изредка приходилось встречаться, когда он ходил на охоту с Бабаем. Но таких больших и свирепых он еще не встречал.

– Кажется, я понял, что делает это заклинание… – прошептал Эдик. Говорить громко он опасался. – Оживление рисованных зверей!

– Зачем оно нужно?

– А представь, что ты нарисуешь самого красивого зверя в мире! И захочешь его оживить! Или вдруг где-то умрет последний зверь! В Красной книге миров их теперь много. Вот и создадутся новые! Знаешь, как здорово!

– Вижу, как здорово, – ответил Иванушка. – Мы оживили героев страшной сказки!

– Злодеев! – поправил Эдик.

– Надо вернуть их обратно в книгу!

Эдик посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Это невозможно! У меня нет антизаклинания! А этим не получится!

– Ничего! – остановил его Иванушка. – В каждой сказке есть злодеи и герои, которые злодеев побеждают! Давай оживим и героя!

– Ты уверен, что это хорошая идея? – засомневался Эдик.

Иванушка перелистывал страницы, пока не наткнулся на рисунок с двумя солнечными зайцами, поймавшими волка в капкан из двух нацеленных друг на друга зеркал.

– Вот они! – воскликнул он. – Давай, а то скоро будет поздно! Они убегут, и зайцы черта с два их поймают!

Он положил раскрытую книгу на стол, Эдик нервно сглотнул и вытянул руки, читая заклинание. Облачко света выскочило из его ладоней и скользнуло к книге, но в этот момент одна страничка приподнялась и остановилась по центру книги.

– Стой! – запоздало окликнул друга Иванушка, но облачко уже влетело в книгу и окутало ее радужным сиянием.

– Что было на той странице?! – воскликнул Эдик.

– Я не ви… – Иванушка не договорил: облачко выстрелило, и сверху до их ушей донесся низкий-низкий рык. Эдик не стал дожидаться появления нового зверя: пусть это и будут простые зайцы, но если они так рычат, то на глаза им лучше не попадаться. В книгах возможна любая бредятина, и кто знает, не решат ли они, что мальчишек тоже следует поймать и запрятать, куда подальше?

Иванушка дождался, и потому тоже спрятался.

Темная масса уплотнялась, пока не приобрела четкие очертания, и не превратилась в настоящего восьмиметрового тираннозавра. Неприлично протопав по полу и размахавшись хвостом (четыре полки пали смертью храбрых, книги рассыпались на полу большой бесформенной кучей), он принюхался, издал боевой клич, от которого полопались и посыпались стеклянным дождиком стекла, взял след волков и выбежал из библиотеки, проломив кирпичную стенку, словно бумажную. Полы покрылись трещинами и вмятинами, точь-в-точь повторяющими очертания его лап.

– Какой-то подозрительный заяц… – пробормотал Иванушка. Его голос предательски дрогнул. – Не знаю, кому как, но я помню их совсем другими…

– Надо было закрепить страницы! – перебил его Эдик.

– А я откуда знал, что они сами по себе переворачиваются?! – возмутился Иванушка. – Ты мог бы и предупредить!

Громкий звон разбившихся зеркал отвлек их от горестных раздумий. Следом раздались возмущенные голоса.

– Говорил я тебе: крепче держи! Где теперь новое зеркало найдем?

– Ты лучше осмотрись: куда мы попали?!

Мальчишки выглянули из-за укрытия и увидели двух зайцев, стоящих на задних лапах и склонившихся над разбитыми зеркалами.

– Вот и зайцы, – буркнул Иванушка. – Эй, привет!

Зайцы испуганно подскочили и обернулись. Минуту они смотрели друг на друга изучающими взглядами. Зайцев было видно очень хорошо – они светились в темноте, а вот мальчишки такой способностью не обладали, и оставались в тени.

– Вы кто такие? – зайцы выставили перед собой крупные осколки зеркал.

– Мы – люди! – представился Эдик, – А вы, правда, охотитесь за волками?

– Правда… – осторожно ответили зайцы. – Охотимся… Либо мы, либо они… А что?

– Так, они на улицу убежали! – обрадовались мальчишки. – Ловите, они ваши!

Зайцы синхронно показали на осколки.

– Бесполезно, теперь их не поймать! Зеркала разбились, а мы без них, как без лап.

Иванушка упреждающе вытянул руки, не желая, чтобы промелькнувший лучик спасения снова исчез.

– Вам все равно, какие зеркала? – спросил он.

– Нет. Нужны большого размера, чтобы волк целиком отразился. Иначе никак.

– И всего-то проблем? – Эдик посмотрел на Иванушку. – В школе были большие зеркала. Покажем им?

– А куда деваться? – пожал плечами Иванушка и обратился к зайцам. – Есть предложение: мы помогаем вам найти новые зеркала, а вы помогаете нам поймать волков!

Зайцы переглянулись.

– И много волков бродит в ваших краях?

– Восемь.

– Всего? – обрадовались зайцы, – Где ваши зеркала? Тащите их сюда!

Мальчишки выглянули из библиотеки: ни волков, ни тираннозавра. Вообще, ничего не видно.

– Слушай, а почему мы понимаем их язык? – опомнился Иванушка.

– Так, они же в книжке по-человечески разговаривают! – объяснил Эдик. – Не отставать, братцы-кролики!

– Братцы-зайцы! – услышал он в ответ.

– Идите за нами, ушастые братцы, и мы покажем, где зеркала!

Компатибул пришел в себя от пробравшего до самых косточек рева и открыл глаза.

– Что это было? – пробормотал он, ощущая спиной далекий топот: кто-то грузный топал по лужам. Компатибул приподнялся на локтях, топотун вышел из-за поворота, и Компатибул почувствовал, что волосы на седеющей шевелюре начинают вполне самостоятельно шевелиться и вставать дыбом. Увидев его, тираннозавр с ходу развил приличную скорость, вызвав у Компатибула приступ микроинфаркта, вытянул маленькие ручки в его сторону, подхватил и поднес к пасти. Компатибул похолодел, побледнел и окаменел – вылитая скульптура, а не человек.

– Хочу в тюрьму! – безрассудно храбро пискнул он в лицо недоумевающему монстру, никогда раньше не встречавшемуся с не электрическими существами. Острые двадцатисантиметровые зубы прикасались к лицу закатившего глаза человека. Убедившись, что ничего электрического у добычи вытянуть невозможно, он разочарованно фыркнул, небрежно отбросил бывшего учителя в кусты и потопал по следам волков, глубоко вдавливая в землю тротуарную плитку и сшибая фонарные столбы.

Компатибул издал крайне неопределенный звук и постарался унять дрожь по всему телу. Дрожь побеждала со счетом «тридцать три – один». Несколько раз укусив язык, он кое-как произнес успокоительное заклинание, и по телу стало разливаться успокоительное тепло. Но тут он услышал, что кто-то бежит по исковерканному тротуару, и заклинание отказало, не выдержав напора адреналина. Он побледнел и вжался в траву, боясь, что встречу с третьей группой монстров просто не переживет.

Шаги оказались негромкими, и он сумел перебороть собственный страх. Не так, чтобы очень, но на подглядывание краешком глаза через крохотную дырочку в плотных зарослях кустарника хватало.

Две темные фигурки пробежали мимо. Мальчишки.

«Опять Иванушка кого-то гоняет… – подумал Компатибул, проводя по лицу дрожащей ладонью. – Он просто сумасшедший… Бегать за ЭТИМ… Мама родная, ЕГО-ТО ОН ГДЕ ОТКОПАЛ?! Нет, с меня довольно! Вот отлежусь, и сразу в тюрьму! Пусть хоть двадцать лет добавляют! Мне все равно! Я все видел, я все знаю!».

Он закрыл глаза. И тут по голове словно кувалда ударила.

– Мальчишки! – прокричал он, что было сил. На выходе почему-то получилось жалкое пиликанье. – Стоять!

Откуда только силы взялись!

Он выскочил на дорогу, побежав следом за ними. Голос Иванушки он не перепутал бы ни с одним из тысячи других. Он предположил, что они бежали к школе, и не ошибся. Кто-то громко выкрикивал защитные заклинания, заглушаемые рычанием проглатывающих свет волков и ревом бегавшего вокруг школы тираннозавра. В здание он не забирался, предпочитая хватать волков на выходе.

Мальчишки прятались в кустах.

– Теперь нас заставят школу ремонтировать! – размышлял Эдик. – И станем мы с тобой не колдунами – составителями, а колдунами – строителями.

– Нет! – не согласился Иванушка. – Мы станем колдунами – разрушителями! И будем ломать старые дома!

– Я не хочу ничего ломать!

– Но у нас это здорово получается!

– Это вы верно заметили! – услышали они голос Компатибула за спиной. Правда, на выходе опять что-то забарахлило, и голос получился излишне визгливым и не совсем похожим. Мальчишки испуганно подпрыгнули.

– Хранитель! – перепугались они.

– Причем здесь Хранитель?! – не понял Компатибул и, не дожидаясь ответа, рявкнул (он думал, что рявкнул, на самом деле пропищал) угнетательное заклинание. Мальчишки бессильно повалились на землю, не в силах пошевелиться. Компатибул бросил мимолетный взгляд на тираннозавра: тот удалялся следом за выскочившими через окна волками.

«Мне бы такого! – подумал он. – Дом охранять!»

Он тихо буркнул под нос волшебное слово, и дети повисли в воздухе.

– Эдуард! – сказал он. – Без обид: ты мне вообще не нужен, но ты – лишний свидетель похищения. Если я тебя отпущу, то поднимешь крик, и я не успею хорошо спрятаться. Поэтому мне придется похитить тебя вместе с Иванушкой. Он слишком дорог СОБ, и я намерен обменять его на собственную свободу и благополучие. А иначе, не на ночь глядя говорить, вас больше никто увидит.

Подозвав такси, Компатибул закинул мальчишек на задние сиденья, запрыгнул сам и поехал прочь от школы, но вернулся, тихо ругаясь: забыл оставить прощальное послание агентам. Возвращаться в школу, когда там никто не спит, было смерти подобно, и он прикрепил свернутый втрое листок с четко и ясно изложенными требованиями выкупа на металлический забор с пиками. Теперь осталась самая малость: дождаться, пока агенты получат его требования и выполнят их. После этого он затеряется среди бесчисленного множества парамиров, оставив агентам запутанный план поисков местонахождения мальчишек.

Эдик с тоской думал, что неприятности имеют привычку накатывать в гости разом, не дожидаясь очереди. И что счастье от радуги перестало действовать, потому что нет сил пошевелить языком и мстительно превратить такси в томатный сок. А Иванушка думал, что после похищения Яги стал слишком популярен, что нежданная популярность постоянно выходит боком, и что помочь зайцам забрать зеркала он уже не сможет. Иванушка закрыл глаза, вспоминая недавнее время, когда он знать ничего не знал ни о вампирах, ни о Яге, ни о ее шуточках с водой. Неплохое, оказывается, время было. И почему все хорошее так быстро заканчивается?

Притаившиеся в кустах зайцы растерянно смотрели вслед убывающей машине: в их понимании, звери одной породы должны жить в мире и согласии. Воевать друг с другом, когда и без того хватает врагов, большая глупость. Но, услышав речь Компатибула, они поняли, что здесь враги предпочитают выглядеть точно так же, как и друзья – так их труднее распознать. И заметались, не зная, что делать: помогать мальчишкам или ловить волков?

Мальчишки по дороге успели объяснить, где именно и по какой причине оказались волки, зайцы и тираннозавр. Зайцы от отчаяния чуть сами под зеркала не встали, хорошо хоть старые были разбиты, а до новых надо было еще добраться: запустить хищников в мир, где полно электричества и света – верный способ избавить его от вышеперечисленного и устроить светопредставление. От обилия еды солнечные звери были способны разделиться десятками мелких копий, быстро выраставших до нормальных размеров. Через неделю нескончаемого пира изобилующая энергией планета окажется битком набита волками. Тираннозавр (лунный хищник, которому нет разницы, каких солнечных зверей пожирать), в свою очередь, обожрется волками, и его тоже станет слишком много. Мир покроется сплошной массой поедающих и поедаемых зверей. А когда накопленная ими чудовищно мощная энергия начнет вступать во взаимодействие и станет преобразовываться в электро-магнитые разряды, жизни на планете можно будет сказать последнее прости.

Но и мальчишек оставлять без помощи не хотелось.

Заяц вытянул лапку вперед и сильно её тряхнул. От нее отделился маленький светящийся шарик, превратившийся в миниатюрного зайчика.

«Беги за ними! – мысленно приказал заяц, показывая на удалявшееся такси. – Если маленьким людям будет грозить опасность, поможешь им!»

Зайчик солнечным лучом метнулся к машине и устроился на фаре, впитывая в себя световую энергию и набирая силы. Датчик такси зафиксировал ослабление свечения и добавил энергии на потускневшую фару. Зайчик пошел в рост, как на дрожжах. Зайцы побежали к школе.

Конец доступной бесплатно части книги

Полная версия доступна за $0.5 в библиотеке FictionBook.