/ Language: Русский / Genre:sf_humor, / Series: Кащей бессмертный

Кащей

Дмитрий Мансуров

Век за веком Кащей Бессмертный творит мелкие и крупные пакости на потеху себе и головную боль врагам, но похищение царевны переворачивает его жизнь вверх тормашками. Сражаясь с вампирами и колдунами, киборгами и кремнитами и мчась по параллельным мирам на выручку друзьям, Кащей отправляется в долгий путь, ведущий к разгадыванию тайны собственного бессмертия. Книга первая, «Кащей». Спор лисы и вороны из-за сыра перерастает в баталию с участием зверей, птиц и одного инопланетянина. Баба Яга ставит алхимические опыты над случайными прохожими. Кащей решает похитить царевну, чтобы узнать, почему царь называет ее золотком, и определить, нельзя ли присовокупить это сокровище к своим богатствам. Однако нашествие вампиров путает ему все карты, и Кащею приходится спасать похищенную им царевну и ее жениха от верной гибели.

ru ru Michael A Bark mixan bark(at)ultra.ru Fiction Book Designer 05.04.2006 FBD-JOUU3IAA-0C7X-DOAW-7L54-K7VF00BTNSGD 1.0 В. Успенская. Z999640883359

Кащей

Часть 1. Старая-старая сказка

Пролог

Спасательный катер с пассажирского космического корабля преодолел сто сорок миллиардов километров в свободном полете. Единственный пассажир крепко спал и совершенно не чувствовал себя несчастным среди бесконечных космических глубин: он стремился улететь как можно дальше от корабля, оживленных космических трасс и границ Галактического Союза.

Пассажиру было все равно, куда занесет его нелегкая. Он с легкостью переждал бы полет до соседней Галактики, представься такой шанс. Единственное, чего он опасался – что компьютер катера не отыщет в глубинах космоса обитаемые планеты, и побег от прошлой жизни окажется путешествием в никуда.

Катер пролетел мимо Плутона и направился к Нептуну. Оборудование изучало параметры планет. Крохотные зонды пролетали над ними, собирая всевозможные данные и пересылая их на катер. Информация обрабатывалась, и делалось заключение о возможности или невозможности пребывания пассажира на ее поверхности.

Следующей планетой по пути оказался Марс. Датчики обнаружили несколько планет в звездной системе – точное количество не поддавалось расчету: некоторые космические объекты были слишком малы. Большая часть планет сейчас находилась в противоположной стороне относительно желтой звезды, и ближайшими оказались планеты внутренней группы, отделенной от остальных поясом астероидов.

Марс мог быть пригоден для жизни, если бы катер пролетел мимо него пятьсот миллионов лет назад, но сейчас планета почти полностью потеряла атмосферу, вода замерзла, растения погибли, а города были под корень снесены усиливавшимися год от года бурями. Сейчас скорость пылевой бури доходила до тысячи километров в час, что гарантированно доказывало: здесь жить поздно.

А вот на следующей планете, по предварительным данным, климат оказался намного мягче. И катер полетел к Земле, чтобы изучать и сравнивать.

Пассажир рискнул, поставив на кон собственную жизнь, и не проиграл.

Космический катер сделал круг вокруг планеты, обработал данные и пошел на снижение: планета идеально подходила под запрошенные пассажиром параметры. Отыскал подходящее место поблизости от обитания аборигенов, приземлился и отключил систему анабиоза.

Пассажир проснулся и открыл глаза.

– Продолжительность суток, – докладывал автокэп, – двадцать три часа пятьдесят шесть минут. Ночь в данном районе наступила восемь минут назад. Среднегодовая температура подсчету не поддается из-за наличия климатических поясов. Место, выбранное для посадки, находится на главном по размерам континенте, в больших количествах обнаружена разумная жизнь.

– Вот как? – удивился пассажир. – А нам говорили, что в такой глуши существование высших форм жизни невозможно. Что ж, тем лучше: неизвестный обитаемый мир на краю Галактики подчинить себе намного проще, чем ее центральную часть.

– В северо-восточном направлении находится здание, стиль которого не характерен для обитателей планеты. Уровень технологий превышает стандартный галактический на тридцать пунктов.

– Здесь тоже есть пришельцы?! – рявкнул пассажир. – Нет уж, теперь это будет мой мир, и никаких других пришельцев я не потерплю! Что скажешь о его защитной системе?!

– Она отсутствует.

Пассажир не поверил собственным ушам.

– Повтори!

Автопилот повторил. Пришелец нервно захихикал: захватить замок не составит особого труда. Вот и будет место для будущего жилья. И вокруг него построить столицу этой планеты.

Жить можно.

Но сначала надо немного подкрепиться.

– На кого похожи аборигены?

– На людей, – лаконично ответил автопилот.

Пассажир удрученно покачал головой: сколько в Галактике существует разных видов разумной жизни, но повсюду они являются человекообразными. Обидно.

С другой стороны, это очень большой плюс: не придется заново отыскивать место, откуда кровь течет мощнее всего. Пассажир зевнул, и в сером сиянии луны слабо блеснули удлиненные клыки.

Глава 1. Кащей

Ясным летним утром над лесом неторопливо парил довольный коршун. Сегодняшняя охота прошла на редкость удачно: пролетая над деревней, коршун заметил, что какой-то старик со взлохмаченной бородкой по одному ему известной причине привязал цыплят веревочкой за лапки к самой большой курице. Выводок так и ходил цепочкой, напоминая диковинную сороконожку, и не воспользоваться крестьянским подарком было невозможно.

Старик только и успел, что разинуть рот и отчаянно прокричать вслед улетающему хищнику несколько эмоциональных фраз, в сравнении с речью, которую вечером выдаст ему жена по поводу ведения домашнего хозяйства, практически ласковых и совершенно безобидных.

Из леса на дорогу, блестящую лужами, вышли девушка и мальчик. Они держали в руках корзинки, наполненные ягодами, и теперь возвращались домой, в деревню, где и жил тот самый старик-недотепа.

Коршун знал, что их родители умерли много лет назад, и с тех пор оставшиеся сиротами дети жили одни в доме на краю деревни. В свои восемнадцать лет Алена прекрасно справлялась с хозяйством и воспитанием младшего брата, которому недавно стукнуло одиннадцать, а с непосильными для нее проблемами помогал справляться пожилой кузнец Сарыч по прозвищу Бабай, живший на противоположном конце деревни.

Коршун прислушался к разговору: за долгую жизнь он научился понимать человеческую речь, и теперь знал немало людских секретов. Обидно только, что пользы от этих знаний не было никакой: рассказать людям о чужих тайнах и заполучить в награду что-нибудь вкусненькое он не мог, потому что не умел говорить по-человечьи, а сами люди учить язык коршунов не желали совершенно.

«Тоже мне, цари зверей! – подумал он. – Безграмотные! И кто вас только на трон-то посадил?»

– Ален, я пить хочу! – просил мальчик.

– Скоро вернемся домой, там и попьешь! Потерпи немного! – отвечала Алена. Мальчик то уходил вперед, то останавливался поджидая сестру, но коршун заметил, что он все чаще и чаще смотрит на лужи. Явно порывался глотнуть воды, но старается сделать это так, чтобы сестра привыкла к его беготне и не сразу отреагировала. Ясное дело: какая старшая сестра позволит младшим пить воду из лужи?

Тем более, что в центре каждой лужи виднелся одинокий отпечаток копытца. Любому прохожему могло показаться, что какой-то прыгучий козленок скакал по дороге – на подсохшей после дождя земле следов не было. Коршун знал, что одиночные следы – это знак Бабы-Яги. Для чего она оставляла знаки, коршун не знал, но считал, что по неписаному правилу нечистой силы каждый человек имеет право на незначительное предупреждение, чтобы избежать неприятностей, будь он достаточно умен. Мальчик, в отличие от осторожной сестры, озадаченной появлением одиночных следов в центре луж, таким человеком явно не являлся.

Алена вспоминала, что говорили ей родители об одиночных следах, но это было так давно, что ничего путного толком не вспоминалось. Лишь предостережение о том, что эти лужи надо обходить стороной. А вот почему обходить?

Мальчик отбежал подальше от сестры и опустил на землю корзинку. А увидев, что Алена задумалась о чем-то своем, быстро сел на колени и прильнул к воде.

Сестра вспомнила, о чем предупреждали родители, поискала глазами брата и ахнула.

– Не пей, Иванушка, козленочком станешь! – запоздало прокричала она, но братец успел сделать несколько глотков. Мальчика обволокло черное облако, а когда оно растаяло, Алена увидела вместо брата склонившегося над водой козленка и выронила корзинку. Та упала, ягоды рассыпались по земле.

Коршун в изумлении раскрыл клюв: только теперь до него дошло, ради чего Баба-Яга старательно возилась с лужами на рассвете.

«Что б мне провалиться! – восхищенно пробормотал он. – Вот это номер!»

– Мама родная…! – в сердцах вскрикнула Алена, прижав руки к груди. – Козел! Я же предупреждала!

«Ну, Яга! Ну, даешь! – восхищенно думал коршун, – Как бы мне стащить у тебя бутылочку с черной водой, которую ты переливала в лужи?»

Если удастся ее стащить, тогда до самой смерти не придется ловить крупную дичь, чтобы наесться! Всего-то дел, что поймать крохотную мышку и бросить ее в воду. Подождать чуток, и встречать на берегу не мелкого грызуна, а приличных размеров упитанного козленка! Это же… это же сказка наяву!

Алена пришла в себя, собрала оставшуюся от брата одежду, подхватила козленка и бросилась к знахарке за помощью.

– Так, значит, – коршун подсчитывал будущие плюсы от получения бутылочки, – договориться с совами: пусть ловят мышей и кидают их в… а вот куда их кидать, чтобы они не разбежались раньше времени? Придется отобрать ведро у чумного старика. У него все, что хочешь, утащить можно, лишь бы он не привязал ведро к коромыслу – с этого маньяка станется. Потом набрать в него воды, взлететь с ним и… хм-хм… сдохнуть от усталости. Много воды – это тяжело… проблема. Хотя нет, для мышей хватит самой малости, им и крохотная лужа глубже озера. Или так: не нужно ведер. Заманить мышей в лужу кусочком сыра! Пока они доплывут до сыра, обязательно глотнут воды и превратятся в козлят, которым сыр и даром не упал. В итоге, лужа-мышеловка останется с приманкой, а я заполучу вместо мышиного выводка козлиное стадо! Хи-хи, вот бы посмотреть, как эти козлята будут по привычке норки копать! Крестьяне рехнутся, когда увидят!

Коршун совершенно забыл, куда и зачем летит, и очнулся, лишь уловив краем глаза едва различимую на горизонте черную точку. Его пробрала дрожь. Радужные видения о бесчисленных стадах растворились в туманной дымке, коршун торопливо развернулся и полетел в обратную сторону.

Еле видимый отсюда замок принадлежал знаменитому Кащею Бессмертному, и никто даже не в не здравом уме и беспамятстве не жаждал встать на его пути. Идеи, постоянно приходившие в голову нестандартному злодею, отличались оригинальностью, и среди самой нечисти он стоял на особом месте, считаясь жутким злодеем.

Ради справедливости стоит заметить, что сокрушительно злобным он был довольно редко, но метко. В последние столетия его злодеяния ограничивались более-менее мелким хулиганством, но и от мелких с его точки зрения выходок стонали все, кто мог издавать хоть какие-нибудь звуки. А иногда от большой скуки Кащей так стравливал между собой темные силы, что отзвуки их батальных столкновений приводили в немалый ужас человечество, и вызывали у самих злых сил немалую головную боль.

И коршуну не хотелось попасться на глаза великому злодею: не ровен час, от скуки решит натаскать коршунов для соколиной охоты. Но куда больше он боялся, что Кащей снова возьмется за что-нибудь всерьез: придется искать спокойное место для жилья очень далеко от этих лесов. Где-нибудь на другом конце света.

Но у Кащея на этот раз были совсем другие планы. И касались они изображенной на портрете царевны Марии – дочери царя Никодима.

Три недели назад Кащей решил прогуляться по межгосударственной дороге: на путников посмотреть, себя показать. Приключений на свою и чужую голову не искал, они нашли его сами.

Если бы не обоз, возвращавшийся из столицы в родные края, Кащей и не подумал бы выходить навстречу путникам. А тут – вдруг что интересное везут? Столица славилась тем, что подданные каждый раз придумывали хитрое новшество, и предлагали поделиться опытом со всеми желающими за приличное вознаграждение.

Пристроившись к обозу верхним ярусом, Кащей немного полетал над головами болтавших пассажиров, послушал их речи и решил, что нужно кое-что уточнить.

Призрачный конь стрелой метнулся вперед и встал поперек дороги перед обозом. Стражники пальнули для острастки, намекая, что стоять перед королевским обозом вредно для здоровья, но Кащей отбил стрелы мечом-кладенцом, и даже не подумал отодвинуться. Пришлось стражникам выхватить мечи и поскакать ему навстречу.

Обоз остановился, зрители расселись поудобнее в надежде полюбоваться сражением, но не успели толком приглядеться, как стражники оказались на земле, держа в руках бесполезные рукоятки от перерубленных мечей.

Кащей укоризненно произнес:

– Мужики, ну, в самом деле, чего налетели?! Как дети малые, ей-богу, только дай мечами поразмахивать! Не мельтешите, пока настроение хорошее!

Стражники торопливо отступили.

Кащей позволил присутствующим полюбоваться собственным боевым костюмом: черной, матово переливающейся кольчугой, аналогичного цвета плащом с позолоченной черепушкой, и вежливо поинтересовался у пассажиров:

– Далеко ли путь держите, уважаемые путешественники?

– Домой возвращаемся! – осторожно пояснили путешественники, не зная, в каких целях использует ответ незнакомец. Чувствуя, что на струхнувших стражников – и за что охране только деньги уплачены? – положиться нельзя, они на всякий случай достали из тайников припрятанное оружие. – А ты надеешься нам помешать, добрый странник? Не выйдет: один человек против всех нас ничего не сделает!

– Думаю, мы сумеем прийти к компромиссу! – ответил Кащей, поглядев на десятки мечей, ножей и даже редких вилок, направленных в его сторону. – Вы в курсе, кто я такой?

– Сумасшедший какой-то? – предположили пассажиры с первой телеги.

– Не совсем.

– Маньяк?

– Снова не то.

– Просто дурак в костюме?

Кащей засмеялся.

– С вами точно не соскучишься! – сказал он. – Не угадал, парень, но приз зрительских симпатий заработал!

– Тогда сам скажи, кто ты есть, – прозвучало предложение, – у нас нет времени в гадалки играть!

Кащей откашлялся и произнес:

– Царь Кащей к вашим услугам!

– Серьезно?

– Чтоб мне… нет, чтоб вам провалиться, если это не так! – поклялся Кащей. – У меня есть доказательства! Узнаете вот это?

Знаменитый меч-кладенец, приподнятый им над головой, напрочь разбил последние сомнения путешественников: на свете существовал всего один меч, и его единственным владельцем испокон веков был только один человек. Тот самый, который наводил страх и ужас по всей земле.

В едином порыве путешественники достали из-за пазух мешочки с золотыми монетами и сильно удивились тому, что Кащей на деньги даже мельком не взглянул: страсть легендарного злодея к золоту была не менее легендарной.

– Оставьте себе эту мелочь! – словно отмахиваясь от назойливой мухи, сказал Кащей. – Мне нужно кое-что другое.

– А у нас больше ничего нет! – удивились путешественники.

– У вас ошибочные сведения! – заверил Кащей, – Мне нужен портрет царевны Марии.

Пролетая над обозом, Кащей услышал о том, что царь Никодим называет свою дочь Марию, портрет которой путешественники везли домой, золотком. Кащея сильно заинтересовало последнее определение, после чего он и направился к началу обоза за получением подробных сведений о царевне и ее портрете.

– Это нельзя, это нам! – заартачились путешественники.

– Вам не светит! – не согласился Кащей. – Сейчас докажу!

– Да ну?! – не поверили путешественники. Но, после предъявления им веских аргументов в виде демонстрации возможностей меча-кладенца, за считанные секунды перерубившего немало толстенных деревьев вокруг Кащея, быстро согласились с тем, что Кащею портрет гораздо нужнее. Более того, путешественники оказались настолько любезны, что оставили с портретом перевозившую ее телегу, и охотно продемонстрировали полезное для собственного здоровья умение быстро исчезать с места событий.

Взаимовыгодный обмен умениями и вещами состоялся.

Небольшой портретик занимал площадь два на три метра в сложенном состоянии, и Кащей, повесив его на стену в тронном зале замка и увидев его в полном объеме, уважительно снял с головы специально надетую по такому случаю корону.

А потом начались осложнения: три недели подряд Кащей пристально вглядывался в изображение царевны и тщетно пытался понять, какие именно части ее тела состоят из вышеназванного металла. И постепенно приходил к выводу, что самостоятельно ответить на данный вопрос ему не под силу.

Откуда Кащей мог знать, что царь имел в виду основные черты характера царевны, если всю жизнь фигуральному золоту предпочитал настоящее, и не вдавался в психологические тонкости любимого слова.

Царевна мило и таинственно улыбалась, и это нервировало обычно спокойного Кащея сильнее всего.

Сегодня он не выдержал и решил, что наилучшим выходом из сложившейся ситуации станет похищение царевны с целью уточнения речей царя.

Откладывать дело в долгий ящик не стоило – и так три недели прошли в мучительных раздумьях – и, приготовив несколько сюрпризов для жителей столицы царства, Кащей вскочил на призрачного коня и взял путь на дивный город Славноград: получить ответы на вопросы, себя показать, других посмотреть.

Часы на городской площади пробили ровно шесть, когда Кащей приземлился перед входом в город. Несмотря на приближавшийся вечер, решетки были опущены, а по периметру стен ходили хмурые часовые. Кащея позабавило, что они проморгали его появление.

До него доносились тихие и странные звуки, напоминавшие судорожные всхлипы гуслей, над которыми измывались неопытные гусляры. Либо здесь жестоко пытали людей с музыкальным слухом, либо веселилась толпа тугоухих.

– Так, значит… у вас по плану большой праздник! – обрадовался Кащей. – Я вовремя!!

Он соскочил с коня и, недолго думая, приподнял и резко опустил решетку. От рывка с треском лопнули тяжеленные цепи, и в округе переполошились десятки стражников. Кащей дернул решетку на себя, и она, проломив края стены, угрожающе наклонилась в его сторону. В ров с мутной водой посыпались обломки каменной кладки. Кащей отскочил на край моста, напрягся, изменяя траекторию падения решетки, и она грузно рухнула с моста в ров. Брызгами окатило стану, нижнюю часть моста и изрядное количество стражи, подбежавшее к выходу из города. Поначалу сопровождая собственное приближение громкими выкриками относительно ближайшего будущего нахального незнакомца, намокшие стражники умело оценили причиненный ущерб, и потому остановились на приличном расстоянии.

– Здоров, мужики! – радостно прокричал Кащей, размахивая ладонями в приветствии. Стражники посмотрели на его костюм, и жизнерадостности на их лицах не добавилось. – Разве вы не видите, кто добро пожаловал к вам в гости? Неужели вы меня не узнаете? Это же я, братцы! Я, добрый Злыдень Невмеручий!

Но стража освобождать дорогу не торопилась. Вместо этого в сторону Кащея вытянулись многочисленные мечи. Он вздохнул: везде одно и то же. Вот, хоть бы одна собака хлеб-соль предложила для начала!

– Сразу веселиться? – переспросил он. – Даже кваску не хлебнем за знакомство?

– Сгинь, нечистая сила!

– На себя посмотрите, чистюли!! – отпарировал Кащей. – В отличие от вас, я – чистая сила!

В смысле, сила в чистом виде.

Выхватив из ножен меч-кладенец, он прорычал угрожающую фразу и рванул на выставленные перед ним пики и колья. Стражники оказались не самыми трусливыми существами во Вселенной, и прошло не меньше минуты, прежде чем он сумел обратить их в бегство, подгоняя отстающих дикими воплями и свистом рассекаемого мечом воздуха. Их коллеги на стенах бессильно взирали на беготню: мало того, что они бессовестно прозевали появление незапланированного гостя, так еще и стрелять из луков не могли, опасаясь попасть по коллегам. Частично разоруженное войско не выдержало и перешло в отступление. Мелкие обломки мечей остались лежать у входа в город разбитыми надеждами стражи на скорую победу.

Приличная толпа стражников тем временем спустилась на землю и бросилась следом за «добрым Злыднем». Двойная погоня продолжалась до тех пор, пока петлявшие по узким переулочкам стражники не столкнулись между собой и не поняли, что Кащей ловко самоустранился от погони, предоставив стражникам возможность самостоятельно побегать по городу. Когда они в марафонском беге пронеслись мимо царской конюшни, внимание Кащея привлекло огромное количество украшенных гербами карет, показывающее, какие именно гости находятся в городе помимо него.

Стало ясно, почему город битком набит бегающей стражей, и куда везли портрет царевны горе-путешественники, принцы и царевичи всех мастей прибыли на ежегодные встречи, каждый раз проходящие в разных государствах по большей части как средство знакомства с царевнами и принцессами, развития дипломатических отношений и обустройства личной жизни. Явление Кащея могло внести в традиционный распорядок великосветского междусобойчика немало сумятицы и неожиданностей, чем он и решил воспользоваться: развлекаться – так развлекаться! Тем более, что стражники увлеклись процессом убегания, и теперь нарезают километры ради собственного удовольствия, даже не оборачиваясь.

В разгар бала старенький мужичок с длинной бородой вошел в зал и остановился около балкончиков с оркестром, от всей души наяривающим веселую и быструю мелодию.

– Ась?!! – прокричал он так, что у ближайших пар заложило уши, а музыка превратилась в вызывающую дрожь какофонию звуков и заглохла. Танцы монархов мира превратились в броуновское движение частиц и плавно сошли на нет. Присутствующие во все глаза уставились на громогласного незнакомца.

– Ничего не слышу! – прокричал старичок. – Что ж такое, не пойму никак?

Он поковырял пальцами в ухе и вытащил белый комочек.

– Стража! Вышвырните этого оборванца к чертовой бабушке! – с большим акцентом прокричал нахального вида принц.

– Опять вату в уши затолкали! – возмущенно прошамкал старичок, вытащил комок и пульнул в кричавшего. Увидел, что присутствующие донельзя шокированы его манерами, и нанес главный, выбивающий почву из-под ног, удар: выплюнул горсть камешков, из-за которых шепелявил, разорвал надетую поверх боевого костюма деревенскую одежду и сдернул бороду. – А вот и я, Великий и Могучий в меру своих скромных сил и маленьких возможностей, собственной персоной!

Толпа одновременно и недоуменно моргнула. Кащей выплюнул последний камешек и прокашлялся, нарушая мертвую тишину.

– Что за день сегодня? – возмущенно обратился он к весьма озадаченному происходящим царю. – Меня, Великого и Злобного Кащея Бессмертного нахально не признают!… Или признают? – добавил он тихо. – Вы куда отступаете?! Я не ядовитый!

Свободная площадь вокруг него стремительно увеличивалась.

– А как же танцы до упаду?! – воззвал он.

Желающих не оказалось.

– Потанцуйте же с величайшим злодеем Вечности! Имейте совесть, не заставляйте меня самого выбирать пару! – пригрозил Кащей, и, словно услышав его призыв, в зал вбежала значительно возросшая в количестве и вооружении стража.

– Я не танцую с мужиками! – запротестовал он, опуская меч-кладенец и очерчивая вокруг себя круг. Стражу хлебом не корми, а дай исполнить танец с саблями. – Кто зайдет за черту, резко увеличится в количестве и уменьшится в качестве!

Стража не прислушалась к совету и неразумно бросилась в атаку. Дикий крик – нечто среднее между «Ура!» и «Спасайся, кто может!» – потряс стены дворца.

– Разве вам не говорили, что нападать всем скопом вредно для здоровья? – спрашивал Кащей, разрубая пики и топоры рвущихся в бой и мешающих себе же противников на весьма мелкие кусочки. Доведенная до белого каления многокилометровым бегом стража яростно нападала, но, лишаясь оружия – Кащей перерубал их мечи, как тростинки – вынужденно отступала и оставляла эмоции при себе. Гости разбежались по углам, и только нескольких сумасшедших царевичей бросились на помощь страже. Кащей сначала и не сообразил, что воюет не только с профессионалами. Лишь обратив внимание, что у некоторых стражников обмундирование странных мирных расцветок, он понял, что повоевать любит и мирное население.

– Не ожидал от вас такой подлости! – возмутился он, отбиваясь от особо назойливого монаршего отпрыска. – А как насчет честной битвы один на один? Где ваше воспитание, царевичи?!

– У нас неравные условия! – парировал высокородный отпрыск.

– То есть?

– Ты бессмертен! – вякнул кто-то из-за спин стражников.

– Разумеется, – согласился Кащей, – я действительно бессмертен. И что – прикажете найти бессмертного противника? Да я помру быстрее!

Выискивая взглядом царевну, он едва не пропустил опасный выпад, разозлился и перестал ломать комедию. Мощным ударом Кащей перерубил слабенькие мечи противников и ураганом бросился к Марии, разбрасывая гостей и стражу, точно кегли. Пространство вокруг растерявшейся царевны мигом опустело, рядом с ней остался только партнер по танцу, царевич Ярослав, заслонивший ее и выставивший перед собой меч. Кащей по пути к царевне разбросал кучку бомбочек из личного арсенала, и исчез в клубах быстро распространившегося по залу фиолетового сонного газа. Выбил меч из рук царевича, тот ударил кулаком, но Кащей, не останавливаясь, слегка присел – кулак просвистел над головой – и схватил засыпавшую царевну. Отшвырнул Ярослава и прокричал:

– Вызываю на бой самого храброго из вас! Кто сумеет победить меня в жестоком кровопролитном бою – тот и освободит царевну! Если сумеет… – он злобно ухмыльнулся, заставив особо впечатлительных гостей упасть в обморок чуть раньше попадания в страну сновидений. – Приятных кошмариков, дамы и господа!

Меч вернулся в ножны, его место заняла шпагоплеть – волшебное оружие, способное вытворять немало трюков. Кащей щелкнул об пол и с силой взмахнул, направив ее вверх. Шпагоплеть удлинилась, и ее конец обмотался вокруг люстры. Две секунды – и шпагоплеть стала укорачиваться, поднимая пассажиров к потолку. Кащей разбежался, пока ноги не оторвались от земли, и когда шпагоплеть стремительно подняла его на достаточную высоту, по рассчитанной на скорую руку траектории опустился на узкий подоконник верхних мозаичных окон. Шпагоплеть самостоятельно укоротилась до обычной длины в тридцать сантиметров.

В следующий миг раскачавшаяся трехсоткилограммовая люстра сорвалась со сломавшегося крюка, упала и рассыпалась тысячами стеклянных осколков.

– Ой! – тоненьким голосом сказал Кащей. – Так и быть, если какой безумец победит меня в неравном бою, то сможет вывезти из моего замка десять тысяч новых люстр!

Он в последний раз посмотрел на трон, увидел выкрикивающего угрозы царя, помахал ему рукой, достал из кармашка дистанционный взрыватель, нажал на кнопку и укрыл себя и царевну плащом с улыбающейся черепушкой.

Снаружи прогремели взрывы, и в небо взметнулся и засверкал разноцветный фейерверк. С жалобным стоном осыпались стекла, с криками попадал на землю перепуганный народ, а из укромного уголка к дворцу поспешил призрачный конь. Кащей выпрыгнул в окно и понесся к земле в свободном падении. Опоздай конь хоть на миг, и Кащей в очередной раз покончил бы жизнь коллективным самоубийством на пару с царевной, так и не узнав ее тайны: до земли было метров пятнадцать, не больше. Конь в последний момент подхватил их у самой земли и тут же взмыл под облака.

А через короткую минутку всеобщей паники дворец надолго погрузился в крепкий и здоровый искусственный сон.

Во время полета к родному замку Кащей успел настолько устать, удерживая царевну и противостоя встречным воздушным потокам и щекочущим воздушным ямам, что едва не вывалился из седла, когда конь опустился перед входом в замок, находящимся на плоской крыше одной из четырех якобы декоративных башенок. Потайные дверцы отворились, Кащей вошел в просторную кабину и нажал на кнопку. Скоростной лифт одним махом преодолел расстояние в сорок метров и остановился на втором этаже. Открыв дверь в вечно пустовавшую комнату для гостей, Кащей положил находившуюся в глубоком сне царевну на кровать, потянулся, расправил плечи и тихо удалился, направившись в сторону просмотрового зала. Было жутко любопытно узнать, что предпримет царь после пробуждения. Воздействие сонного газа было длительным, но Кащей надеялся, что царствующие особы уже успели оклематься от навязанных сновидений.

Дальше было документальное кино. В полутораметровой тарелочке с золотой каемочкой. К сожалению, без яблочка – Кащей его как-то случайно съел, наблюдая за творящимися на экране безобразиями. Изображение хуже не стало, но тарелочка перестала выключаться и с тех пор вела трансляции круглые сутки, изредка прерывая их странными повторяющимися роликами о сомнительной пользе неведомых для Кащея вещей. Существа, расписывающие достоинства товаров под Хохлому, сами выглядели не ахти, и потому Кащей не очень-то им верил, с тоской вспоминая то время, когда яблочко еще наворачивало обороты по привычной тарелочной траектории.

Попытки заменить тарелочное яблоко простым не принес желаемого результата. Яблоки на глазах съеживались и превращались в сухофрукты. Здесь нужно было особое яблоко, молодильное. Именно оно идеально подходило для таинственной «фильтрации телесигнала» (так было написано в паспорте для тарелки, и Кащей иногда начинал проклинать себя за то, что умел читать) и сохраняло свой вид буквально тысячелетиями. Он подозревал, что с этими яблоками не все так просто, и знал, что они до сих пор растут на единственном дереве где-то у черта на Куличках. Ему также было известно, что дерево росло неимоверно долго, для роста ему был необходим песок в больших количествах, и жило оно по своему внутреннему графику, не считаясь со временами года. Яблокам, чтобы вырасти и созреть, требовалось лет триста, росли они в малом количестве и потому охранялись так, как не охранялось ничто на свете. Во время каждого показа роликов Кащей подумывал о взятии неприступной цитадели, но устраивать апокалипсическое светопредставление (иначе никак – слишком мощная защита) ради спокойного просмотра тарелочки еще не считал необходимым.

И показывался по тарелочке переживший его нашествие дивный город Славноград. Изображение цветное, но без звука – к тарелке с яблоком явно не хватало кружки с вишенкой, поэтому о произносимых присутствующими лицами речах оставалось лишь догадываться. Самое интересное заключалось даже не в самой передаче, а в способе наблюдения за интересующими объектами. Кащей никак не мог взять в толк, как происходящее попадало в тарелочку: кто-то должен был наблюдать за присутствующими, чтобы снимать их в разных ракурсах. Как говорится, прежде чем выйти, нужно войти. И вот, куда это все входило, оставалось неразгаданной загадкой. Однажды Кащей настроился на трансляцию самого себя и едва не сошел с ума, увидев собственное лицо крупным планом и попытавшись найти то, что должно его снимать. Пустой воздух перед лицом никак не подходил для подобной роли, но ничего другого рядом не было. Активное размахивание руками также не принесло ожидаемых результатов: изображение не сменилось ни на йоту. Осталось прийти к горькому выводу, что все мы находимся под контролем неизвестных сил, и за нами наблюдают любопытные длинные носы.

– Поукорачиваю на фиг! – твердо пообещал Кащей, ради собственного спокойствия отбрасывая мысли о непрерывном мониторинге в дальние глубины подсознания. Чтение словарей в библиотеке замка, предпринятое после прочтения паспорта для пользования тарелкой с умными, но чаще заумными рекомендациями, не прошло даром, и теперь он знал кучу дивных терминов. И с самим замком стоило основательно разобраться, но Кащей тешил себя надеждой, что у бессмертного времени хватит на все, и что пора для исследований обязательно наступит. Примерно в конце следующего тысячелетия.

В опустевшем тронном зале перед подавленным последними событиями царем стояли царевич Ярослав и его младший брат Артем. Остальные гости, едва проснувшись и оклемавшись от дикой головной боли, неожиданно вспомнили о срочных государственных делах и точно ветром сдулись прямо среди ночи. Про Кащея и его проделки слышал каждый, и люди прекрасно понимали, что попытаться выручить из беды царевну может любой, но удача улыбнется только сумасшедшему. А таковым, по общему мнению, являлся царевич Ярослав. Гости дружно пожелали ему удачи на прощание, извинились перед царем, и тихо скрылись во мраке ночи.

– Трусы! – прокричал Кащей, – Слабо на меня толпой налететь! Где же ваша монархическая взаимовыручка, молодежь?!

Появившееся желание запустить в монарших особ чем-нибудь тяжелым едва не привело к катастрофическим последствиям: в последний момент Кащей вспомнил, что перед ним всего-навсего тарелка с односторонней связью, и медная статуэтка пролетела чуть выше цели.

– Мне за вас стыдно! – вынес он суровый приговор, но вдруг опомнился. – Чего это я? А, ну, поторапливайтесь, лежебоки! Время не ждет! Еще столько всего впереди, что вам какая-то спящая царевна? Скатертью дорожка! Паласами застолье!

Оставшиеся царевичи его заинтересовали. Явно сумасшедшие, раз решили идти на него ради локальной войны. Одного Кащей успел запомнить – давешний кавалер царевны, который честно пытался ее защитить, и почти что преуспел. Второй был похож на первого, но моложе. Брат.

– Похоже, безрассудство передается у них по наследству. – Предположил Кащей. – Погибнуть в расцвете лет! И ради чего?!

Убитый горем царь что-то говорил царевичам – те уверенно отвечали – а потом встал с трона и обнял их. Кащей хмыкнул. Дальнейшие события угадывались стопроцентно: царевичи не станут тратить время даром, вскочат на коней и дружно поскачут в сторону его замка.

– Шоу начинается, – громко объявил Кащей, вставая. Ответом была привычная за многие годы тишина. Он бросил прощальный взгляд на тарелку – царь сел на трон и повесил голову. Слуги толпились на приличном расстоянии, не рискуя лишний раз потревожить Его Величество. В былые времена царь, не раздумывая, самолично бросился бы спасать дочь, но годы брали свое, и теперь оставалось надеяться только на помощь молодежи. Страшные истории о проделках Кащея царь слышал еще в детстве, и от всей души надеялся, что царевичи справятся с преградами на пути и сумеют освободить Марию.

Дверь за Кащеем с тихим щелчком захлопнулась.

Глава 2. Первый контакт

 Ближний космос.

Расстояние до Земли – двести тысяч километров. Капитан малолитражного межзвездного кораблика, из-за своей дешевизны и неприхотливости выглядевшего, словно орех фундук, отчаянно пытался затормозить и не столкнуться с планетой, чтобы не превратить ее в зараженную радиоактивным излучением безжизненную пустыню.

– Ненавижу свою работу! – пробормотал Тор. Он продолжал дело отца и деда – являлся журналистом газеты «Галактикон» в третьем поколении. Нюх на сенсации и грандиозные события был у него в крови, и Тор полностью доверял своему подсознанию – внутреннему голосу, направлявшему журналиста в самые разные места, и практически никогда не ошибавшегося насчет грандиозности материала.

Несколько месяцев назад Тор рассматривал записи друга, работавшего в обсерватории, и случайно обнаружил крохотный объект, перемещавшийся по необычной траектории к границам Галактики. Графики передвижения не соответствовали обычным, и после короткого разбирательства стало ясно, что объект является рукотворным.

По просьбе Тора друг нацелил на предполагаемое место космический телескоп, и вскоре были получены первые результаты: объектом являлся спасательный катер с погибшего несколько лет назад пассажирского лайнера. Журналистская жилка не позволила Тору объявить о находке в первый же момент, он решил самостоятельно разобраться в происходящем. Следуя здравому смыслу, стоило предположить, что в катере спит оставшийся в живых пассажир, который явно знал, что произошло, почему лайнер внезапно сменил курс и полетел прямо на звезду.

Тор был уверен: если удастся узнать правду первым, то галактическая слава будет ему обеспечена.

Друг скептически отнесся к высказанному плану, но Тор уговорил его не предавать дело огласке в ближайшие месяцы, дать фору журналисту как старому другу. На том и порешили.

И теперь бросившийся в погоню за спасательным катером Тор прилетел на окраину Галактики и очень удивился тому, что с первого раза набрел на обитаемый мир, о котором совершенно ничего не написано в Астрономической энциклопедии Галактического Союза Астрономов.

Засмотревшись на ярко-красочные цвета атмосферы (приятно было увидеть что-то отличное от широко распространенного серого цвета безжизненных планет), Тор забыл вовремя включить тормозную систему, и теперь с отчаянием в глазах смотрел на монитор, где черным по белому было написано оставшееся до столкновения расстояние и время. Пытаясь резко повернуть и направить корабль в сторону от планеты, Тор добился грандиозных успехов в поломке штурвала и не преуспел с основной затеей.

Стремительно нагревающийся кораблик вошел в плотные слои атмосферы. Тор лихорадочно вспоминал события прожитых лет, начиная с самого рождения, и обильно сдабривал их монотонным душераздирающим звуковым сопровождением, рвущимся из самого сердца: истерично кричал, рассматривая оставшиеся в руках обломки штурвала, и попусту терял драгоценное время.

Корабль, перестав получать указания пилота, перешел на автоматическое управление. Тор понятия не имел о том, что эта функция вообще существует на его посудине, поскольку не хотел терять времени на долгое оформление и покупку нового корабля, и приобрел кораблик на распродаже старой космической техники. Продавец скинул тридцать процентов от стоимости исключительно из-за отсутствия руководства пользователя, и ошалевший от радости и экономии личных средств журналист купился, как последний идиот.

«В вашем случае, – вспомнилась фраза из анекдота, – идиотизм – это выздоровление!».

– Не смешно-о-о-о-о-о! – ради разнообразия выкрикнул Тор за миг до того, как на него рухнули коробки с полки. Он моментально перестал кричать по предыдущему поводу, переключившись на крики от боли, и только после этого соизволил обратить внимание на монитор.

Крики словно обрезало.

Хотя скорость корабля не падала, расстояние до планеты перестало уменьшаться, а вскоре и вовсе зафиксировалось на одной отметке. Автопилот поменял курс и полетел по касательной. Температура обшивки замерла на восьмистах градусах и медленно покатилась вниз.

Корабль задрожал, совершая посадку в автоматическом режиме. Тор устало рухнул на спинку кресла, закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока не ощутил легкий толчок от соприкосновения корабля с поверхностью планеты.

Являясь по совместительству капитаном, штурманом, вторым пилотом, поваром, механиком, бортинженером и уборщиком (что позволяло потратить внушительную сумму на что-нибудь более приятное, чем на зарплату экипажу в случае полной комплектации), Тор залпом выпил литровую кружку успокоительного – сразу за всю команду, вытер пот со лба и поздравил себя с самой удачной посадкой в едва не закончившейся жизни. Во-первых, никто не погиб, а во-вторых, никому не известная планета на краю Галактики оказалась на редкость кислородной и обжитой высокоразвитыми формами жизни! Возможно, даже слегка разумными! И где-то здесь затерялся спасательный катер.

– Мне еще медаль за спасение пассажира вручат! – обрадовался Тор. – И планету надо на себя оформить, пока остальные не прознали!

Голубое небо, белые облака, зеленая трава – верх мечтаний любого космического путешественника! Получить такой подарок от судьбы – это как поймать черную кошку в черной комнате, особенно если кошки там отродясь не было! Это как открытие нефтяного месторождения при рытье собственного погреба, как золотой дождь с неба, как одновременная смерть десятка родственников-миллиардеров, как проигрыш в беспроигрышную лотерею!

«Последнее сравнение несколько неудачно» – Тор обратил горящий взор на раскинувшуюся перед ним планету. – «Местные жители, разумеется, как и все аборигены на открытых ранее планетах, жуткие трусы, и с удовольствием помогут мне найти пассажира и передадут власть над миром, стоит показать им парочку дешевых фокусов!»

Компьютерный анализ показал, что на планете шесть материков, один из которых покрыт внушительным слоем вечного льда. Самый большой континент расположен в северной части планеты. На обитаемых материках отсутствуют следы высоких индустриальных технологий и загрязнения атмосферы.

– Мелочиться не будем! Начнем покорение с самого большого континента, – Тор бросил взгляд на свое отражение. – А что такого?

Но сначала заменить штурвал и выпить еще парочку литров успокоительного. И не обязательно именно в такой последовательности.

Однако толком расслабиться журналисту не удалось. Через час монитор тревожно замигал: к кораблю приближались аборигены. Тор сдул пылинку с нового штурвала и с нетерпением приготовился посмотреть на местных жителей. Будет любопытно увидеть, как они испугаются и дадут деру от корабля. Вот смеху-то будет!

Прошло три минуты.

Тор молча и напряженно смотрел на экран: сумасшедшие аборигены не дали деру от непонятного («И пугающего, черт побери, пугающего!») объекта, а стали метать в него ножи, кидать камни и прочий придорожный мусор, причем делали это с видимым удовольствием. Защитные лазерные лучи со свистом разметали предметы на атомы до того, как они долетали до обшивки, и, кажется, именно этот процесс доставлял аборигенам наибольшее удовольствие.

Подобные выходки озверевших форм местной жизни скрипящий зубами Тор еще мог стерпеть: повредить корабль таким способом весьма проблематично. Но когда аборигены выхватили из ножен мечи и принялись рубить массивное дерево и толкать его прямо на корабль, Тор разнервничался.

– Кто кого пугает?! – возмутился он, торопливо усаживаясь в кресло пилота и пристегивая ремни безопасности. – Вандалы!

– Руби его! – прокричал Ярослав, азартно размахивая мечом. Несколько сильных ударов, и накренившаяся трехсотлетняя береза нависла над огромным коричневым камнем. Тот сердито загудел и неожиданно резко взлетел к облакам, подняв волну ураганного ветра и оставив за собой длинный и туманный хвост.

Царевичи закашлялись, кони в панике заметались, береза рухнула на дорогу.

– Ничего себе! – удивлению Артема не было предела. – Летающие булыжники!

Ярослав проводил пристальным взглядом уменьшившийся до размеров точки камень и задумчиво произнес:

– Может, это зверь какой, а не булыжник?

– Например, злобствующий Колобок, проглотивший Соловья-Разбойника? – поинтересовался брат. – Не слишком ли?

– После встречи с Кащеем – не слишком.

Здешние места царевичам были хорошо знакомы: они не один раз прибывали в столицу и отправлялись на охоту за кабанами. И царевну Марию Ярослав знал давно, и дружил с ней с самого детства. А в этот раз собирался официально попросить ее руки и сердца, и, если бы не шуточки излишне любознательного Кащея, он сделал бы это уже сегодня.

Камня на дороге до сего дня не лежало, и царевичей изрядно озадачило его появление по центру дороги. Высотой под шесть с половиной метров, камень перекрывал движение, а земля вокруг него на много метров была опалена и покрыта слоем сероватого пепла.

Артем соскочил с коня и подошел к преграде. Дотронулся и с удивлением отметил, что камень достаточно теплый и странно гудящий, как будто внутри него поселилась шмелиная семья.

Ярослав подошел к камню, чтобы проверить его на прочность. Размахнулся булавой, и услышал протяжный вой. По булаве ударила прямая красная молния, распылив верхнюю часть булавы на ослепительный сноп искр. Кони встали на дыбы, Ярослав отскочил и отвернулся, чтобы сноп искр не попал в глаза. Артем крепко зажмурился.

Кое-как успокоив коней, братья переглянулись, посмотрели на остатки булавы и…

Когда камень исчез в облаках, они кое-как оттащили березу к краю дороги. Умная пословица твердила, что «любишь кататься – люби и саночки возить», и Артем именно сейчас понял глубину фразы. Царевичи полюбовались ничуть не затупившимися мечами, вложили их в ножны и вскочили на коней.

Глава 3

Вечер. 

С помощью древней подзорной трубы Баба Яга наблюдала за крайним домом в деревне, где по двору весело прыгал превратившийся в козленка Иванушка. И отвлеклась всего раз, когда с неба не донесся размноженный эхом громогласный смех.

– Что за странные звуки? – подивилась Яга, недовольно направляя трубу вверх и высматривая небесного хохотуна. – Кащей?! Никак, опять светопредставление устроил?! И чего стащил на этот раз, крупнопакостник?

К глубокому изумлению, Яга признала в пленнице находившуюся без сознания царевну Марию. Вот дурень, не знает, за что взялся! Тут от малолетних детей проблем выше ушей, а молодая разгневанная царевна его вообще в могилу сведет, даром, что бессмертный!

Кащей пролетел, и Яга вспомнила о собственных проблемах: на днях тарелка с яблочком показала ужасные новости о появлении и нашествии вампиров. Что это за твари такие, Яга узнала случайно, по обычаю потребовав у тарелки показать, кто из нечисти лютует на этой неделе: как обычно, стоило успокоиться одним, так начинали буянить другие. То заграничные гоблины совершали набеги на крепости, то водяной и болотный устраивали обмен водяными бомбами, то еще что происходило. Но самое интересное начиналось тогда, когда на тропу войны выходил Кащей. После его сольных выступлений проделки прочей нечисти вызывали откровенную зевоту.

Но сейчас тарелка показала нечто иное. Ни Кащея, ни прочую знакомую компанию, а доселе невиданных монстров. Показала подробно о том, как живут, что делают и чем питаются. И привычная ко многому Яга ужаснулась и в срочном порядке стала искать способ справиться с новой нечистью: кровожадные твари приближались, их число росло с каждым городом, с каждой деревенькой, и они должны были оказаться здесь со дня на день.

Жаль, что самой нечистой силе безразличны любые монстры: им нападение вампиров не грозит, и опасаться нападения стоит разве что Яге и Кащею. Но достучаться до Кащея практически невозможно – его постоянно нет на месте, придется обезопасить тылы самостоятельно. И помочь в этом деле должна была волшебная жидкость, над созданием которой Яга работала последние тридцать лет.

Первоначально жидкость создавалась ради шутки: Яга намеревалась показать людям их внутреннюю сущность, какому из зверей они были ближе всего. Людских характеров хватало, и, теоретически, хлебнувшие жидкости люди могли превратиться в любого зверя-птицу. Но что-то пошло не так, и каждый раз испытуемые превращались в банальных козлов. Поначалу Яга не сомневалась в том, что жидкость работает правильно: она была убеждена, что большинство мужиков в душе именно такие, в кого превратились, но после десятка однообразных превращений заподозрила неладное: не может быть такого, что вообще все люди являются полными козлами, так не бывает.

Опыты с жидкостью были заброшены на время, но теперь пришла пора вспомнить о ней заново. И, ради уточнения ее воздействия на людей, из числа последних был выбран доброволец, в характере которого Яга не нашла ничего козлиного. Конечно, из-за секретности опытов сам подопытный понятия не имел о том, что согласился на какую-то авантюру, и с его стороны опыты первоначально выглядели обычным желанием попить воды из лужи.

А теперь нужно поймать Иванушку-козленка, изучить последствия воздействия жидкости, и на основе полученных данных вывести формулу жидкости, способной превращать людей в хищных и опасных зверей на различное по продолжительности время. Именно так люди и сумеют спастись от вампиров.

Похитить козленка прямо на месте превращения было бы куда удобнее и быстрее, но не хотелось давать карты в руки людям, пытающимся доказать, что исчезновение людей, зверей и птиц за прошедшие века лежит на ее совести. Понятное дело, что сейчас именно ради людей и стараешься, но кто это оценит? Скорее, народ озвереет, возьмет факелы, отыщет избушку на курьих ножках, и подожжет ее вместе с хозяйкой. Вот и приходится использовать обходные пути. Главная задача: заставить козленка оказаться в лесу, а там схватить его и уволочь в избушку не составит большого труда.

Нужен помощник, который заведет козленка в лес. К людям с таки предложением подходить бесполезно, вся надежда на лучших друзей человека – собак.

Во дворе дома Алены как раз живет юркая дворняжка. Именно она и окажет помощь в поимке козленка. Ведь дворняжки любят играть, и козленок – наиболее подходящий для игры напарник.

План такой: заставить собаку играть с козленком в догонялки-пряталки, и сделать так, чтобы они убежали как можно дальше от дома. А когда они окажутся в лесу, схватить козленка и лететь на всех парах в избушку. Собака пусть бегает дальше и на собственной шкуре почувствует вкус настоящей охоты, пока не натолкнется на своих диких предков. Ей будет о чем вспомнить, если сумеет спастись от их гостеприимства.

Но вот проблема: собака и козленок могут ограничиться территорией двора. И ждать их в лесу придется до скончания веков. За это время вампиры выпьют кровь не только у людей, но даже у комаров отнимут честно высосанные теми капельки.

– Что же делать? – пробормотала Яга, складывая трубу и засовывая ее в карман. – И откуда они только взялись, эти вампиры?!!

Она вздохнула, и тут появилась неожиданная мысль: а что, если собаку загипнотизировать? Скажем так, внушить ей, что она до смерти обожает загонять мелких козлят прямиком в домик к Яге, и дело с концом! Собака сама доставит козленка, и никто ничего не узнает.

Идея неплохая. Стоит рискнуть.

Полночь.

Дремавший в будке Трезор ворочался и щелкал зубами: ему снилось, что перед носом появилась большая сахарная косточка, и он пытался эту косточку схватить. Но она постоянно уворачивалась, оказываясь чуть дальше челюстей. Настал момент, когда дотянуться до нее за счет вытягивания шеи стало невозможно, и Трезору пришлось встать. Подивившись реальности сна и повиляв хвостом, на всякий случай, он сделала резкий рывок, но косточка оказалась проворнее. Отлетев далеко в сторону, она повисла на уровне глаз собаки, медленно вращаясь вокруг своей оси. Трезор недовольно зарычал.

Косточка остановилась и плавно тронулась с места, совершая вокруг собаки круг оскорбления. Трезор поворачивался следом за ней, выгадывая наилучший момент для атаки.

Когда косточка совершила десятый круг, Трезор не выдержал. У него закружилась голова, и потому терпеть дальнейшие полеты еды вокруг себя он не стал. Сделав обманный рывок, пес схватил ненавистную косточку, и хотел как следует ее изгрызть, как за его спиной выросла огромная тень. Трезор ощутил тяжелый взгляд, и застыл в испуге.

Тень подошла и превратилась в Бабу Ягу, произносившую размеренным гипнотическим голосом:

– Встань к лесу… к-х, к-х… тьфу… посмотри на меня!

Трезор разжал челюсти, и косточка упала на землю.

– Смотри мне в глаза! – тем же голосом продолжала Баба-Яга, одновременно отцепляя ошейник от цепи, и размахивая перед собакой шариком на цепочке. – Следи за шариком! На счет три ты будешь мне полностью повиноваться!

Последний приказ был явно лишним: пес на сто пятьдесят процентов был готов выполнить любую просьбу Яги, лишь бы та оставила его в покое.

– Раз! – считала Яга. – Ты чувствуешь тепло по всему телу…

Правой рукой она схватилась за голову и обреченно пробормотала:

– Дожили! Собак гипнотизировать…

Объект гипнотизирования удивленно повернул голову набок и приподнял правое ухо. Яга мотнула головой, откашлялась и повторила:

– Тепло разливается по твоему телу от головы до хвоста! Твои глаза закрываются, веки медленно тяжелеют… Два! Ты засыпаешь, ты очень хочешь спать, тебе невыносимо хочется уснуть на целые сутки! И пока ты будешь спать и видеть сны, ты будешь выполнять то, что я тебе прикажу! Внимание! Мой приказ: зверя, решившего с тобой поиграть, ты гонишь в лес к моему скромному домику! На счет три ты станешь ждать появления зверя… Три!

Трезор дернулся от неожиданности. Ему показалось, что Баба-Яга только что держала перед ним качающийся шарик, но рядом никого не было. Собака повернулась, чтобы забрать косточку, но остановилась на половине пути.

«Какая еще косточка? – озадаченно подумал он, – С чего бы ей тут взяться? И Яги никакой не было: следов-то нет. Это сон, всего лишь страшный сон…

Трезор улегся на подстилку, зевнул, закрыл глаза и в ту же секунду заснул. Но вдруг его тело вздрогнуло, и глаза снова открылись. Но теперь они отдавали зеленым светом, а из пасти вырывалось легкое, но злобное рычание. Запрограммированный Ягой, Трезор ждал зверя, который захочет с ним поиграть.

На дворе никого не было, и глаза снова закрылись. Постороннему могло показаться, что собака спит безмятежным сном, но это было далеко не так. Ее уши еле заметно подрагивали, улавливая мельчайший шум, и она была готова в любой момент вскочить и выполнить заданное поручение, когда появится играющий зверь.

Лиса Лариса понуро брела по тропинке и нервно пыталась игнорировать урчание пустого желудка: под утро она хотела похитить в деревне курочку, но страдавший бессонницей петух оказался настолько здоровым, бойким и коварным, что налетел на хищницу едва ли не раньше, чем она прокралась в курятник. Заклеванная в нос лиса ломанулась в лес, на свою беду наскочив на дремавшего у забора Трезора. Тот от криков петуха приоткрыл глаза и не сразу сообразил, что за рыжее чудо на него несется, однако это не помешало ему ловко щелкнуть челюстями и оттяпать от краешка лисьего хвоста кусок шерсти. Лиса взвыла от боли и перелетела через забор под свирепый собачий лай, до их пор эхом отдававшийся в ушах.

Внезапно перед ней стрелой пролетел шустрый воробей, заставив ее вздрогнуть от неожиданности и разом позабыть о будущей мести. Довольный переполохом хищницы воробей радостно чирикнул и упорхнул.

Накопившаяся за день злость вырвалась наружу, и, за неимением врагов, лиса яростно вцепилась в безобидный куст.

«Подумать только, до чего черные деньки настали! Никакой еды, охота насмарку, куриц, и тех не сумела изловить! И кусают меня все, кому не лень! Нет, этого нельзя так оставить! – думала она. – Отомстить! Наказать! Откусить собаке хвост!»

 Шшшшшшшшшшшшшшыххх!

Яга пролетел мимо настолько стремительно, что лиса среагировала на надвигавшееся темное пятно после того, как Яга исчезла далеко впереди.

– Чуть заикой не сделала! – пробормотала лиса, выплюнув комок листьев, уняв дрожь в лапах и глубоко вздохнув: везет же Яге – даже избушка, и та на курьих ножках! А тут живот к спине приклеился. Где же ты, лисье счастье, за какими горами спряталось?

Она долго вглядывалась в ночную темноту и упорно пыталась сообразить, что Яга натворила в деревне, если уносится оттуда с умопомрачительной скоростью? Внезапно ее осенило: Яга летает в деревню, чтобы воровать кур! Зачем еще нужно летать в деревню по ночам? С точки зрения лисы, это была самая здравомыслящая идея в мире.

«Не может быть! И она голодная! – воскликнула Лариса. – Да что же это творится на белом свете?! Вперед, пока всех птиц не украли!»

Позабыв обо всем, лиса бросилась в деревню.

Жившие в доме по соседству с курятником люди спали: лиса определила это по отсутствию света в окошках. Обычно горела одна лучина, но сейчас в доме было темнее, чем на улице. Людей лиса воспринимала, как неизбежное зло, постоянно сопутствующее курицам. Видимо, думала она, это судьба: куда бы ни отправлялись жить вкусные птички, следом неизменно появлялся человек и городил вокруг них практически неприступные ограждения. Наверное, люди – слуги куриц. А по ночам, пока они спят, за охрану принимаются собаки. Свободного входа нет, курицы в кольце. Вот и приходится совершать партизанские вылазки.

Забор – не проблема, а ограждение от крупного рогатого скота, любая мелочь проскочит сквозь него, как вода сквозь решето. Собака, как обычно, храпит в будке, но это не помешает ей проснуться от криков петуха. Так что прокрасться нужно с минимальным шумом, чтобы не потревожить крылатого крикуна.

Лиса скривилась от вчерашних воспоминаний. Хвост уже не болел, но израненное чувство собственного достоинства требовало кровожадной мести. Если повезет, думала лиса, то остатки от съеденной курицы надо будет обязательно уложить перед собачьей конурой, и поутру собаке капитально влетит. Вот вам и кровожадная месть. Главное, чтобы петух не проснулся, иначе кровожадная месть обернется изощренным самоиздевательством. Нельзя такого допустить ни в коем случае.

Она перемахнула через изгородь и прошлась по морковной грядке – чистое удовольствие ходить по разрыхленной земле, а уж копаться в ней – верх блаженства. Узнать бы, как курицы завели себе людей, и тоже завести парочку: пусть копают землю рядом с ее норкой, а она уж так расстарается, что будет топтать грядку круглыми сутками.

Юркнув под яблоню, лиса бросила быстрый взгляд на конуру. Собака беззаботно дрыхла, и чуть ли не храпела от блаженства. Может, она и не охраняет вовсе, а тоже живет по соседству?

Соблюдая максимальные предосторожности, лиса прокралась к курятнику. Вчерашний подкоп закопать не успели, видимо, не до того было.

Трезор закрыл глаза и сделал вид, что спит, но усиленные Ягой, его способности многократно возросли, и он даже с закрытыми глазами понимал, что творится на улице. Крестьяне ложились спать, за печками стрекотали довольные жизнью сверчки. Около часа назад Алена пыталась напоить братца приготовленной знахаркой бесполезной гадостью. Козленок, наученный горьким опытом, уворачивался и отказывался пить любую воду вообще. По крайней мере, до тех пор, пока сестра не глотнет ее первой. Борьба утомила обоих, и теперь они мирно спали. А далеко-далеко, у старой мельницы, происходили странные события, и похожие на человека существа вызывали на разговор страдающего бессонницей мельника. От них за милю несло смертью, и, если бы не приказ Яги, Трезор не стал бы притворяться спящим, а мчался бы со всех ног на помощь. Мельника он любил: тот постоянно угощал чем-нибудь вкусненьким, когда Трезор пробегал мимо мельницы, и ему не хотелось потерять доброго знакомого.

«Сначала играющий зверь!», – пронеслась в голове команда Яги, и Трезор послушно поджал хвост.

Квакали на дальних болотах неугомонные лягушки, ходил по курятнику нервничавший петух: судя по всему, он сражался с воображаемой лисой, отыскивая способ исклевать ее как можно больнее, чтобы навсегда отвадить от этого места.

За оградой на миг сверкнули зеленые глаза, и Трезор насторожился. То, что это зверь, было понятно сразу. И даже понятно, что за зверь: разумеется, это лиса. Оставалось выяснить, ИГРАЮЩИЙ ли это зверь, и, если он действительно играющий, то препроводить его в гости к Яге. И, чем скорее, тем лучше, потому что действие, разворачивающееся у старой мельницы, Трезору очень не нравилось.

Зеленые глаза тем временем внимательно осмотрели двор; и вскоре, убедившись, что на территории царит тишина и спокойствие, их рыжий владелец двинулся вглубь двора со стороны забора, тихо прошмыгнул мимо собачьей конуры и, перебегая из укрытия в укрытие, направился в курятник. Трезор сквозь чуть приоткрытые глаза неторопливо наблюдал за развитием событий.

«В прятки играет! Вот он, нужный зверь!» – догадался он. Однако, странное время для игр. Хотя прятаться лучше всего действительно по ночам. Непонятно одно: для чего Яге понадобились играющие лисицы?

Посмотрев по сторонам, лиса юркнула в подкоп. Дело пошло на секунды: поймать курицу, пока спят петух и собака, и быстро ретироваться.

Лиса выскочила перед насестом с нахохлившимися во сне курицами и удачно цапнула ближайшую несушку зубами, как увидела прямо перед собой грозно поднявшего гребешок здоровенного петуха и обомлела от неожиданности.

– Ку??… – страдавший бессонницей петух не успел закончить битву с воображаемой лисой, как до кучи явилась и настоящая. Едва он шевельнулся, как отброшенная курица полетела в одну сторону, а лиса – в другую. Петух раскукарекался в полную силу своих легких.

– Что б тебя… – пробормотала лиса. – Опять без еды!

Выскочив на улицу, она увидела в метре от себя дремавшую собаку. Отвязанная цепь лежала у конуры.

«Кажется, такое со мной уже было. И когда это он успел выскочить из будки? – только и подумала лиса, как Трезор открыл глаза. – Ой! Не было!»

Шерсть у нее встала дыбом. Сияющие зеленые глаза без зрачков смотрели с дикой ненавистью, и, казалось, шевельни она хотя бы кончиком хвоста, заботы о собственном пропитании уйдут в прошлое вместе с ее жизнью.

– Я… Я… Я… – запаниковала лиса. – Я больше не буду! Клянусь, честное лисье! Не прибегу, не загляну, даже вспоминать не буду! Ма-ма-а-а-а!

Ее голос сорвался на истеричный визг.

Трезор зарычал. Из подкопа выскочил озлобленный петух, но увидел собаку, и боевой клич застрял комом в горле, выдавившись наружу жалким цыплячьим писком. Петух юркнул обратно в курятник, предоставив собаке самостоятельно решать, что делать в создавшейся ситуации. И до утра не заснул, дрожа от страха.

В то утро он впервые в жизни не кукарекал.

Трезор сделал шаг вперед, и Ларису словно ветром сдуло. Вчерашний изматывающий бег теперь казался ей неспешной прогулкой при луне. Трезор ничуть не отставал, и его рык звучал приглашением Смерти на вечное поселение: мол, заходите к нам на огонек, всем места хватит.

«Что за монстр маскировался под дворняжку? Откуда он взялся? Что ему нужно? – лихорадочно думала лиса. – А ведь я так молода! Я ведь так ничего и не поела толком! За что?!»

– Спасите! – кричала она что было мочи, но в ответ раздавался жуткий смех, больше похожий на вой стаи озверевших волков, чем на одиночный собачий. Проснувшиеся от призыва о помощи лесные жители предпочитали немедленно заснуть, едва до них доносился леденящий душу вой преследователя.

Не разбирая дороги, лиса неслась сквозь бурелом, собака подвывала позади. Они дружно влетели в лес и одним махом преодолели с добрый десяток километров. Продрались сквозь колючие заросли, перепрыгнули через поленницу дров около царского охотничьего домика, пробежали по его крыше (лиса удивленно отметила, что умеет подниматься по стенам не хуже тараканов, и, что самое страшное, собака не отстает ни на шаг!), чуть не столкнулись с печной трубой, и кубарем покатились вниз.

Не помня себя от страха, лиса подскочила к первому же дереву (начальный опыт уже есть) и мигом взлетела на самую верхушку. Ствол накренился под ее весом и спружинил, швырнув лису далеко вперед. Трезор находился ниже на два метра, и едва успел вцепиться в ветку, как его закачало из стороны в сторону. Ни секунды не раздумывая, он разжал челюсти, и в полете ухватился за верхушку соседнего дерева. Дерево накренилось, и полученного ускорения хватило на то, чтобы Трезора с той же силой бросило следом за лисой.

Приземление оказалось стремительным. Только что лиса летела, словно гордая рыжая птица, высоко в небо, как вдруг его место заняла быстро приближавшаяся земля. Летать оказалось интересно, и особенно интересно оказалось управлять полетом при помощи собственного хвоста. А вот падать…

Трезор отставал, это ощущалось по удаляющемуся вою: повернуть голову, чтобы посмотреть на него, у лисы не было сил: слишком страшно видеть ТАКУЮ собаку, да еще в полете. Лучше целый год смотреть ночные кошмары, чем на нее всего две секунды.

Плюхнувшись на центр небольшой тихой речки, лиса так быстро заработала лапами, что пробежала по воде, аки посуху. Громкий всплеск позади дал понять, что собаке подобный фокус не удался.

Было время на короткую передышку, но лиса чувствовала, что если остановится, то больше двигаться не сможет. И, не замедляя скорости, побежала в прежнем направлении: куда глаза глядят. Волчья стая, сквозь которую лиса бесцеремонно проскочила, застыла на месте, оставшись с чувством превеликого недоумения, сменившегося настоящим страхом и яростью, когда мелкая и мокрая дворняжка с зелеными огнями вместо глаз нагло пробежала по их спинам и напоследок сердито облаяла стаю мощнейшим собачьим матом: мол, чего тут встали, пройти невозможно?

Пожилой вожак недоверчиво помотал головой, решив, что малость тронулся в конце жизни. Однако аналогичное поведение половины волков стаи показало, что со здоровьем у него не все потеряно. И если он где и глюкует, то не здесь, и не сейчас.

– В погоню за мелким нахалом! – яростно прорычал вожак и первым бросился по следу. Стая азартно взвыла. После нанесенных оскорблений собака могла расплатиться единственным способом: отдать Богу душу. И волки намеревались оказать ей в этом тяжелом деле всестороннюю поддержку и помощь.

Заметив впереди одинокий домик, лиса не раздумывала: кем бы ни были тамошние обитатели, они не будут страшнее четвероногой Смерти! Влетев в приоткрытую дверь, она седьмым чувством определила, что в доме есть просторная клетка, юркнула в узенький проход и захлопнула за собой дверцу.

«Попробуй, прогрызи!» – истерично пропищала лиса: от нервного напряжения пропал голос. Она захохотала от чувства огромного облегчения. Но Трезор и не подумал входить: убедившись, что играющий зверь доставлен по назначению, он потерял к лисе всякий интерес и помчался на помощь мельнику. Отсюда не было ясно, как развивались события у мельницы, но Трезор очень надеялся, что успеет на мельницу, пока там не произошло ужасное.

И столкнулся с волчьей стаей.

Глава 4

Мельник, на первый взгляд такой же старый, как и мельница, до сих пор молол муку. Лопасти медленно вращались, мука сыпалась в мешки. Спать не хотелось, просто так сидеть тоже не доставляло особой радости, вот он и работал.

Было далеко заполночь, когда сквозь привычное шуршание жернов он услышал чей-то зов. Это его удивило: по ночам никто не ходил на мельницу, опасаясь волков. Прийти сюда могли лишь в случае крайней необходимости или какой беды. Но и то и другое ничего приятного не сулило. Пришлось выглянуть.

Два неизвестных человека смотрели на двери мельницы, как бараны на новые ворота. Или, скорее, как кошки, готовые наброситься на мышей с секунды на секунду. Оружия при них не было, но одежда говорила о том, что они чужестранцы. Странные путешественники: путник без оружия – словно мельница без ветра.

– Что случилось? – спросил мельник. Путники, явно ожидавшие, что откроются ворота, а не окно, недоуменно озирались и заметили мельника, догадавшись поднять головы.

– Пусти переночевать! – не терпящим возражения тоном потребовали они.

– Чего ради? – поинтересовался мельник. Путники ему не понравились. Разбойники? Но почему без оружия? Или в темноте прячутся еще несколько человек? – Вы откуда пожаловали?

– Не твоего ума дело, смерд! – высказался один в том духе, что, мол, сам не видишь?

– Здесь бродят волки, так что вам лучше убраться подобру-поздорову! – посоветовал мельник. Смысл иноземного словечка не был ему известен, но то, к каким чувством его произнесли, ясно давало понять, что уже начались взаимные оскорбления. Хорошие гости так не поступают.

– Ваши волки, вот и спасайте их сами! – недовольно буркнул второй. – Ты откроешь, или нет?

Мельник отрицательно покачал головой.

– Смотри, старик, мы тебя по-хорошему просили! – иноземцы переглянулись, и мельник понял, что спокойно выспаться ему не удастся: его начинало злить их повышенное самомнение, а злость на таких людей не проходила часами.

– А не отправиться бы вам куда подальше? – прозвучало его короткое пожелание.

– Без еды? – гости снова переглянулись. – Ни. За. Что.

Точно, разбойники. За мукой пожаловали.

– Уходите! – честно предупредил их мельник. – Вам здесь ничего не светит.

– Это вопрос спорный! – заикнулся было второй, но первый его перебил.

– Открывай! – рявкнул он, хватаясь за ручку двери и дергая ее на себя. Мельница неожиданно для всех засветилась пронзительным синим светом, и мужик с воплем отскочил, прижимая к груди опаленную руку. Мельница потемнела.

– Я вас предупреждал! – воспользовался моментом мельник. Озадаченный не меньше, чем гости, он решил, что не стоит упускать случая, и сделал вид, что так и было задумано.

Второй оказался умнее, и на рожон не полез. Осторожно приблизившись к двери, он наружной стороной ладони дотронулся до нее и сразу же убрал ладонь. Ничего не случилось. Он усмехнулся и сделал новую попытку. Снова ничего не произошло. Тогда он смело схватился за ручку и замер в ожидании. Свечения не было.

– Попался, дед, на наш обед! – радостно прокричал пострадавший. – Давай, ломай эту дверь, и выпьем кровь у старика!

Мельник опешил.

– Да кто вы такие?

Напряжение на лице второго сменилось победной улыбкой, и он уверенно схватился за ручку обеими руками. Мельница пошла искрами и засияла так, что мельник ненадолго перестал видеть что-нибудь, кроме светлого пятна в глазах, а гулкий хлопок далеко отбросил путника. Оба гостя закричали от невыносимого света, показав торчавшие изо рта клыки.

– Что за бред?! – в сердцах прокричал первый. – Почему мы не можем добраться до этого мелкого старикашки?

– Я доберусь до тебя, старик, ты меня понял?!! – прокричал второй. – Я не уйду, пока не выпью твою кровь!

– Дерзай, нечисть поганая! – откликнулся мельник, повторил фразу насчет возвращения домой и закрыл окно. Он заметил (как удалось – одному Богу известно), что у гостей верхние клыки длинны, как у волков, и не желал испробовать на себе силу их укусов. С неожиданным прикрытием можно было не опасаться за жизнь.

Люди превратились в летучих мышей и взлетели, намереваясь проникнуть на мельницу через окошко. Но синее сияние и тут не дало им шанса. Вампиров отбросило, и, упав на землю, и они, превратившись в людей, заскрежетали зубами. Первый посмотрел на второго и прорычал:

– Думай, что ему помогает! Я никогда не сталкивался с мельницами!

– А я сталкивался?! – в тон ему ответил первый. – Я предпочитаю пить кровь у городских жителей!

– Ну, где я найду городского жителя в деревенской глуши в час ночи?!

Мельник приоткрыл окно.

– Вы еще здесь?

– Пошел к черту! – дружно ответили вампиры.

– Уж лучше вы сами! – сказал мельник, закрывая окно.

Второй нервно задышал.

– Надо мной издевается смерд! Я… Я…– возопил первый, поднимая к небу голову. Ярость в его голосе внезапно сменилась ликованием. – Я понял!

Второй бросил на него пристальный взгляд.

– Рассказывай, что понял: мне тоже интересно!

– Почему мельница не всегда бьет! Смотри на нее! Что ты видишь?

– То же, что и раньше.

– Это ветряная мельница! – словно усталый учитель нерадивому ученику, ответил первый.

– И?

– КРЕСТ! Понимаешь?! КРЕСТ!

Второй уставился на мельницу. Медленно вращавшиеся лопасти совершили четверть оборота и встали на миг под прямым углом. Еще четверть оборота, и снова крест.

– Крест! – прорычал второй сердито. – И что из этого?

– Не знаю, почему, но крест убил немало вампиров, которые до него дотронулись…

– Бред! – рявкнул второй. – Этого не может быть! Это слухи! Он не может нам помешать, что в нем такого?

– Я видел, как гибли вампиры, на которых были цепочки с крестиками!

– Сказки!

– А вот это?

– Молния бьет.

– Ну-ну! Смотри сюда! – первый подошел к двери. Как только крест сместился, он дотронулся до ручки указательным пальцем. Мельница не светилась. – А вот сейчас…

КРЕСТ.

Мельница вспыхнула. Вампир отдернул руку.

– Как видишь!

Второй вскочил, разом позабыв о боли.

– Черт с тобой, уговорил! И что теперь? Дождаться поворота и забраться внутрь?

– Нет. – ответил первый. – Когда снова станет КРЕСТ, нам несдобровать и внутри мельницы. Мы долж…

Окно наверху открылось, и до них донесся голос мельника:

– Вот прилипли, как мухи на д…

– Иди к черту! – вампиры от злости позабыли про слова и на какое-то время изъяснялись исключительно междометиями. Мельник презрительно хмыкнул в ответ. Окно с демонстративным стуком захлопнулось.

Вампиры бесновались до тех пор, пока первый не вспомнил, что основной целью их присутствия у мельницы было не покрытие мельника семиэтажными ругательствами, а использование крови вышеназванного мельника в гастрономических целях. Громко сплюнув, он молча направился к ближайшему дереву и стал лупить по нему что было силы. Береза не выдержала мощных ударов и рухнула, с корнями вырвавшись из земли. Тяжело дышавший вампир перестал колотить по стволу. Кулаки отчаянно болели, и если бы не мечта стереть мельника вместе с мельницей в кучу порошка, он бы бросил все и ушел на поиски деревни. Второй подхватил березу – силищи немерено, и прислонил ее к мельнице, не давая лопастям вращаться.

Жернова замерли, и мельник замер вместе с ними. Мука перестала сыпаться из желобка, оставив мешок наполовину заполненным. Следом за этим последовал дикий хохот, звуки ударов по двери, треск ломаемых досок и топот быстро поднимавшихся по лестнице кровососов. В помещение ввалились вампиры. Мельник схватился за табуретку.

– Ты попался, старик! – пояснил второй, насмешливо смотря на попытки человека защититься.

Он сделал шаг вперед.

– Что скажешь теперь? А? – «а» было больше похоже на легкий кашель, чем на звук, но мельник его отлично понял.

– Ты слишком самонадеян, – невозмутимо ответил он.

– А ты просто идиот! – взревел второй.

– Хватит болтать, – прервал обмен мнениями первый. – Я устал и хочу есть.

Он стремительно приблизился к странно посмотревшему на дверной проем мельнику, вырвал из его рук табуретку и схватил его за грудки, намереваясь впиться в шею. Но непонятный монотонный звук, раздававшийся позади, удивленный вопль второго и остекленевший взгляд мельника, смотревшего далеко не на вампира, не дали довершить начатое дело. Вампир недоуменно обернулся и испуганно выронил мельника на пол. Существо, стоявшее в дверном проеме, можно было бы назвать обычной собакой, если бы оно не было покрыто кровью с головы до хвоста, имело окровавленные зубы и жутко светившиеся зеленые глаза. Вампир икнул: до сих пор ничего подобного видеть не приходилось. Мельник отполз к стене, а существо зарычало с утроенной силой.

– Пошла отсюда! – второй вампир хлопнул в ладоши, намереваясь испугать собаку, но та в ответ метнулась к нему и вцепилась в левую ногу. Вампир взревел от боли, а собака метнулась к мельнику, встала перед ним и ясно давая понять вампирам, что в обиду его не даст.

С улицы донесся тихий скрежет.

Первый вампир пнул собаку, но получил настолько болезненный укус, что на время потерял способность здраво рассуждать. Вне себя от ярости, он прыгнул на собаку, та отскочила, и он оказался лицом к лицу с мельником. Протянул руки, чтобы придушить его: не поесть, так отомстить за оскорбления, как собака запрыгнула ему на спину и вцепилась в шею острыми зубами. Вампир взвыл, и подбежавший к нему второй вампир пинком отбросил собаку. От ответного лая заложило уши. Мельник уже слабо соображал, что происходит, и руками искал любой предмет для защиты от врагов.

Скрежет повторился. Прислоненная к мельнице береза не могла долго противостоять лопастям, и медленно кренилась в сторону. Жернова чуть дернулись.

Вампир схватил и с силой тряхнул мельника, тот раскинул руками, и раскрытая ладонь прошла под желобком в тот момент, когда оттуда просыпалось немного муки. Рука сжалась в кулак, и мельник, почти что рефлекторно, бросил горсточку вампиру в лицо. Вампир замер и вдруг пронзительно завизжал от невыносимой боли, мука засветилась призрачным синим светом и насквозь его прожгла. Он бросил мельника, вскочил и отчаянно вереща, завертелся юлой.

Собака налетела на второго вампира, тот перехватил ее у самого горла. Окровавленные клыки с лязганьем хватали воздух перед ним в считанных сантиметрах, и вампир ясно понимал, что ощущает жертва нападения волков перед самой смертью. Мельник кое-как встал.

Скрежет превратился в непрерывный шум: береза рухнула на землю, и лопасти завращались.

Первый вампир бился о стену, оглашая лес криками боли, второй боролся с собакой, когда…

Когда лопасти встали перпендикулярно земле, и мельница озарилась сиянием.

Взрыв потряс землю. Мельница заходила ходуном.

Наступившая тишина привела мельника в чувство. Последнее, что он помнил перед погружением в беспамятство, это ослепительное сияние, охватившее мельницу, и одновременно взорвавшиеся вампиры.

Он открыл глаза. От вампиров не осталось и следа, а он сам лежал на траве, выброшенный взрывом в окно. Рядом виляла хвостом знакомая собачка. Вся в крови, с дикими зелеными глазами, она тревожно поскуливала, глядя на мельника, Он присмотрелся. Собака казалась смутно знакомой, и если бы не кровь на шерсти… и не странные глаза… то вполне похоже на…

– Трезор? – тихо спросил мельник. Собачка от счастья чуть на задние лапы не встала. Бешено завиляв хвостом, она провела по его щеке окровавленным языком, тявкнула и счастливо загавкала на дверь. Скосила на мельника глаз, увидела, что он улыбнулся, и снова зашлась довольным лаем.

А потом повернулась, в последний раз вильнула хвостом и убежала.

– Трезор, ты куда? – позвал мельник, но собаки и след простыл. Мельник пошевелился, проверяя, целы ли косточки? Было похоже, что целы, но все равно было очень больно. – Все, пора на отдых.

Глава 5

 Раннее утро. Домик Яги.

Прислоненная к стене тарелка засветилась, яблочко покатилось по ободку. Появилось изображение коровы, размеренно жующей траву. Корова приподняла голову и басовито замычала.

Яга испуганно вскочила с печи и уставилась на тарелку. Чертыхнулась, зевнула и скомандовала:

– Яблочко, стоп! – несмотря на то, что под крики транслируемых по тарелке зверей она просыпалась почти каждый день, привыкнуть к неизменной громкости тарелки она и не смогла.

Нетерпеливо позавтракав, Яга стрелой помчалась в деревню проверять, все ли идет по намеченному плану? Скоро козленок и собака должны добежать до леса. И чем раньше добегут, тем лучше.

Долетев до дуба, где располагалась наблюдательная вышка, Яга достала подзорную трубу и посмотрела в открытое окно Алениного дома.

Козленок уже проснулся. Это хорошо, значит, не опоздала к началу действия. А как там собака?

– Трезор! – позвала Яга, всматриваясь в конуру и пытаясь разглядеть спящую собаку. – Трезор, хорош дрыхнуть, время действовать!

Солнце выглянуло из-за облачка, и солнечный луч осветил будку. Пустую.

Яга опустила руки.

– Ну, и собака же ты, Трезор! – укоризненно пробормотала она. Варвар, а не собака, план насмарку пустила! Сбежала!

Но Трезор не должен был ослушаться приказа. Следовательно, он выполнил то, что должен был сделать. Но он должен был погнать козленка, это ясно говорилось в приказе… Стоп.

Яга сердито ударила кулаком по ладони: вместо слова «козленок» она использовала слово «зверь», понадеявшись на то, что единственным зверем окажется Иванушка.

Из-за одного неправильного слова в приказе результат получился совершенно не тем, который должен быть!

«Какому дегенерату вздумалось поиграть прошлой ночью именно перед этим домом?!» – нервно думала Яга. – «На Земле сто сорок стран, уйма городов и деревень, десятки тысяч домов, миллионы зверей и птиц, а какая-то гадина вздумала поиграть именно с заговоренной собакой! Ну, и кто она после этого?!»

Кого Трезор погнал вместо козленка?! И где они сейчас?!

Яга потерла лоб и призадумалась.

«Так, быстренько сочиняем правдоподобную версию. Предположим, во двор проник некто, чьи действия собака приняла за игру. Кто это мог быть? Во-первых, воры. Не местные, поскольку воровать у Алены нечего, разве что одного Иванушку, но зачем им нужен? Отпадает. Во-вторых, соседская собака, и Трезор погнал их в лес. Так… – Яга оглядела дворы в подзорную трубу. Собаки находились на месте, отсутствовал только Трезор. Версия отметается. – В-третьих. А что в-третьих?

Яга еще раз осмотрела двор. Из курятника на шатающихся и подгибающихся лапках вывалился взъерошенный петух. Судя по всему, именно он был последним, кто видел Трезора живым и здоровым, иначе с чего бы ему так нервничать?

Ага! Курятник! Гость, крадущийся во мраке ночи – чем не игра в разведчиков, подстерегающая его собака, столкновение, и… весь план коту под хвост! Естественно, единственный, кто мог сотворить подобное злодейство – рыжий и хвостатый, хитрый зверь, до неприличия обожающий курятину и партизанские вылазки. Лиса! И, несомненно, та самая, что несколько раз попадалась на глаза в последнее время.

А это значит, что…

– Пропал Трезор, – вздохнула Яга. Куда ему тягаться с рыжей плутовкой? Завела бедного пса в глухомань, бросила на съедение волкам, и, небось, спит себе спокойным сном в укромном местечке.

Придется придумать новый план, учитывающий любые возможные последствия. При желании можно загипнотизировать другую собаку, но если лиса будет шляться по соседству каждую ночь, то очень скоро собаки в деревне закончатся, и крестьяне выскажут ей свое отрицательное мнение по данному поводу. В живых после этого останется разве что ступа, если успеет улететь.

– Да что ж за невезение?!

Подлетев к избушке, Яга поставила метлу у порога и вошла в комнату. Подойдя к столу, положила на тарелку яблоко и приказала:

– Вызывай лешего!

Яблочко завертелось.

Спавшая в клетке лиса сладко потянулась и открыла глаза. Яга, удивленная незапланированными движениями непонятно кого в собственном доме, оторвалась от тарелки и взглянула на клетку. Их взгляды встретились.

Перепуганная лиса только теперь обратила внимание, где ночевала! Из огня, да в полымя! Со вчерашней ночи надеявшаяся, что хозяева окажутся милыми старичками, которые угостят ее курочкой, Лариса обескуражена не меньше Яги. Курочки, ясное дело, уже не дождаться, и как бы самой не попасть на вакантное место. Она не знала, поедает ли Яга лисиц, или предпочитает использовать их на воротник, но с детских лет родители приучали в первую очередь бояться именно ее.

– Выметайся из клетки! – приказывала Яга, но лиса, испуганно забившись в дальний угол, и не подумала выполнять приказ. Выбирая из двух зол меньшее, она предпочла остаться в клетке: здесь Яга до нее не доберется.

Тоскливо положив мордочку на передние лапы, она жалобно посмотрела на сердитую старушку и горестно вздохнула:

– Нет в жизни счастья.

– Правда? – воскликнула Яга, обрывая бесполезный монолог. – Хочешь, докажу, что есть?

Она схватила клетку и выволокла ее на улицу.

– Брысь с глаз моих! – приказала она и, не дожидаясь, пока лиса очухается, захлопнула за собой дверь. Собака все-таки выполнила приказ и доставила играющего зверя (что б ему пусто было!) по назначению. Но дело не сдвинулось с мертвой точки ни на миллиметр. И это очень плохо.

Лиса недоверчиво глянула на избушку. Яга просто ушла, не задумав какое-то коварство?! Невероятно!

Или задумала?

– Собака?! – лиса присмотрелась, не затаилось ли где в кустах вредное четвероногое, успешно притворявшееся дворняжкой прошедшие годы?

Похоже, что нет.

Лиса вздохнула и медленно, опасаясь подвоха, выбралась из клетки. С минуту ожидала грома с небес, диких победных криков и злобного рычания притаившихся монстров, но слышала только пенье птиц и шум ветерка. В последний раз обернувшись на домик Яги, Лариса дала стрекача и скрылась к лесу.

– Леший слушает! – неохотно отозвались из тарелки. Изображения и вовсе не было: похоже, Леший был не в духе.

– Что-то случилось? Ты кого там костерила?

– Лиса заночевала к клетке, выходить не хотела, – наябедничала Яга. – Наверное, у нее депрессия.

– У меня тоже депрессия, – пояснил Леший.

– Чувствую! – отозвалась Яга. – Голосище настолько суровый, что мороз по коже.

– Извини! Работа нервная, знаешь ли, – извиняющийся голос чуть потеплел, но при общей ледяной интонации потепление выглядело бы так, точно с минус двухсот двух градусов температура поднялась до минус двухсот одного. Спроси у лисы, клетка помогает вылечиться?

– А у тебя-то что стряслось?

– Неважно, – отмахнулся Леший. – Зачем вызывала?

– Собака пропала, – объяснила Яга. – Найти надо.

– Еще и собака?!

– А что такого?

– Да тут такое дело… – Леший прокашлялся. – В моем лесу появились вандалы! Варвары! Изверги!

– Ого! Все сразу, или по отдельности? – поинтересовалась Яга.

– Шутить изволите?

– Что они натворили?

– А вот посмотри! – тарелка посветлела и выдала изображение, от которого у Яги волосы немедленно встали бы дыбом, если бы не платок на голове. – Ну, как?

– Кто их так? – спросила она с застывшим от катастрофических предчувствий сердцем. От ответа зависело, с какой скоростью предстоит разобраться с новой формулой «Оборотня».

– Оставшиеся в живых волки говорят, что это сделала собака. Кстати, не про нее ли ты спрашиваешь?

– С ума сошел? – замахала руками Яга. – Моя собачка мирная, мухи не обидит! А здесь не собака похозяйничала, а настоящий трехголовый Цербер. Ты поинтересуйся у соответствующих органов, может, он на самом деле сбежал?

– Уже интересовался, – хмуро ответил Леший. – Мне вежливо намекнули, что если бы он сбежал, то планета с самого утра была бы по уши в призраках древних греков. Так что там с твоей собакой?

– Дворняжка. Зовут Трезор. Тихий, пугливый, если без поводка. А с поводком – хлебом не корми, дать кого-нибудь облаять за милую душу. Вчера убежал со двора и пропал.

– Пройдусь по лесу и поищу твоего беглеца. Срочно нужен?

– Как можно скорее.

– Так быстро не обещаю, но постараюсь, – сказал Леший. – А хочешь, волка одолжу на денек? Он не поможет?

– Это который из двух? – поинтересовался Яга. – Одноглазый, что без хвоста, или другой, с рваными ранами на всю спину?

– М-да… Им самим нужна помощь, – вздохнул Леший. – Найду я изверга, который это сделал, сам с него шкуру спущу!

– Лучше похорони этих волков и пересели новых. В южных лесах их много развелось, девать некуда. Вот и поможешь тамошним с их проблемами перенаселения.

– Договорились, – кивнул головой Леший. – До связи.

– До связи.

Тарелочка потемнела.

Яга задумалась. И что теперь прикажете делать? Не получается выполнить похищение изящно и грациозно. А собака тоже выдала номер, словно в роду у нее сплошные тираннозавры! Извести стаю злых и голодных волков – такое не под силу нормальным зверям. Вот вам и гипнотизируй после этого мирных дворняжек!

Придется работать самостоятельно и на время вернуться к проверенным веками грубым, но пробивным действиям: вампиры близко, времени почти не осталось. Того и гляди, налетят со дня на день, а им и противопоставить нечего.

– Эх, лиса, лиса! – укоризненно сказала Яга. – Если бы ты только знала, что твоей вине скоро некому будет разводить обожаемых лисьим семейством кур. Будут бегать вместо них одни куриные вампиры.

А интересное будет зрелище…

Глава 6

 Часы пробили восемь утра.

Кащей нетерпеливо ходил из угла в угол и ждал пробуждения царевны. Сонный газ должен закончил воздействие в четыре утра: гости царя Никодима разъехались практически за полночь, укатив на свои любимые юга, а царевна до сих пор дрыхнула!

Он вслушивался в тишину и не желал верить собственным ушам: кроме мерного тиканья часов с кукушкой, других звуков не было. Насколько он знал царевен и царевичей, большинство из них обязательно устроит шумное пробуждения, переходящее в буйное помешательство на почве похищения. Особенно, если во рту нет кляпа, а руки-ноги свободны. Кащей планировал наслушаться изысканных угроз, неописуемых оскорблений и поэтичных рыданий, но царевна хранила упорное молчание! Неужели она настолько его боится, что предпочитает не напоминать о себе лишний раз? Мол, отлежусь, а Кащей тем временем про меня забудет, найдет новую игрушку, и тогда я вернусь домой.

А вдруг… нет, не может быть! Вот только трупов в замке не хватало!

– Да хоть тарелки разбей, что ли? Зря я их оставил целую сотню? – недовольно пробурчал Кащей. Совершить гениальную операцию с ослепительными спецэффектами, устроить забег по городу стражникам, усыпить невиданное количество высокородных особ, перерубить сотни мечей – и все это ради того, чтобы нервно ходить по замку и ждать, пока царевна перестанет паясничать и раскроет прекрасный рот для перечисления слов, которые она по своей наивности считает ругательствами. Или ее искусственный сон плавно перетек в обычный, и царевна сладко спит, наплевав на то, что великий злодей вечности ожидает ее выхода в свет целых три часа!

Царская наглость! Нет, так больше это продолжаться не может. Если гора не идет добровольно к Кащею, Кащей эту гору взрывает!

– Царевна! – прокричал он. – Я иду тебя будить! Но учти: слюнявые чмоки останутся царевичам-юнцам! Я не собираюсь будить тебя извращенным способом озадаченных личностей! Понятно?!

К тому же он помнил одну давнюю и очень страшную историю, случившуюся с неким царевичем, прослышавшим про спящий замок и разбудившим описанным выше способом лежавшую сотню лет в стеклянном гробу царевну: беднягу никто не предупредил о том, как ведут себя очнувшиеся зомби. А ведь очнулся весь замок. Насилу царевич вырвался и убежал.

Кащей поднялся по широкой лестнице на второй этаж, подошел к двери и открыл внутренний замок ключом. Постоял немного, ожидая коварных сюрпризов со стороны противника, толкнул дверь и почувствовал, что она не поддается.

По крайней мере, царевна жива и находится в полном рассудке, иначе ей никогда не пришло бы в голову укреплять двери.

– Баррикады строим? – обратился к ней Кащей. – Практично! Но бесполезно!

Разбежавшись (а чего бояться, если ты бессмертен?), он налетел на дверь всей своей мощью. С треском вылетев из петель, дверь рухнула на пол, задев за край стола, где лежала посуда, и катапультировала последнюю прямиком на Кащея. Сверху грохнулась крышка от стола. От звона разбиваемой посуды зазвенело в ушах. На миг повисла мертвая тишина.

– Оп! – выдохнул Кащей, – Вот и разбили!

Выбравшись из-под кучи обломков, и отряхнув с себя мелкие осколки, он огляделся в поисках царевны. И не нашел.

Сюрприз!

– Ушла?! – недоуменно воскликнул он. – Что за народ пошел, из плена сбегают, и ничего не говорят напоследок, даже не попрощаются!

Осложнение: Кащей никак не рассчитывал на то, что царевна взломает замок на двери. А кто будет рассчитывать на такое от ЦАРЕВНЫ? Она, что, в перерывах между танцами обучалась воровскому ремеслу? Ей больше заняться нечем?

Куда катится человечество?! Это же конец всему! А, да черт с ним, с человечеством! Куда катится царевна?! И, что интересно больше всего: куда она покатилась именно сейчас, и где это она взяла отмычки?! Нет! Самое интересное, как она вышла из комнаты и после этого забаррикадировала дверь?!

Из замка царевна не выйдет, потому что открыть ворота под силу только Кащею. К выходу она не проходила, Кащей обязательно обратил бы на это внимание. Получается, что царевна отправилась бродить по замку, где никого не было несколько тысяч лет, в поисках запасного выхода!

«Что за детские игрушки?! – подумал он. – Наслушались всяких сказок о потайных ходах, и теперь убеждены, что все дворцы и замки стоили по одному типовому проекту!».

А пылищи поднимет, просто ужас! Заблудиться, конечно, не заблудится: следы на толстом слое пыли сохранятся не одно тысячелетие, если в будущем здесь не поселится зануда, повернутый на влажной уборке помещений. Что вряд ли, поскольку Кащей менять место жительства не собирался.

Кащей не любил бродить по заброшенной части замка. Появившись здесь, он вовсе не жаждал затеряться среди бесчисленных поворотов и параллельных коридоров. Кто построил замок, он не знал. Как не знал и того, почему его собственные воспоминания начинаются с пребывания в полном одиночестве среди бескрайних лесов и крайних в появлении данной проблемы местных жителей, благоразумно исчезнувших из замка перед его прибытием. Хотя не исключено, что они там никогда и не появлялись: несколько веков Кащей потратил на то, что бы найти хоть какие-нибудь следы их жизнедеятельности, но пришел к странному выводу, что замок никогда не был обитаем.

Он остался здесь жить, продолжая занимать небольшую часть комнат. В большинстве своем бесчисленные комнаты были заполнены всякими вещами, цель применения которых была загадкой большей, чем загадка существования их мифических владельцев, если только замок не возник сам собой из воздуха.

Сам Кащей так и не сумел вспомнить свою жизнь до прихода в замок. Единственное, что он восстановил в памяти – неделю жизни до появления в таинственном строении, находящимся в самой что ни на есть непролазной глуши. И, судя по памяти, он начал существовать с того момента на пути к своему будущему дому. Складывалось такое ощущение, что он сам появился из воздуха в придачу к бесхозному замку.

Кащей постепенно впал в депрессию, так как не мог ответить на жизненно важные для него вопросы. И депрессия, охватившая его на долгие века, вылилась поначалу в дикую злобу, со временем переросшую в мрачное чувство юмора. Несколько раз он пытался покончить жизнь самоубийством, но обнаружил, что неизменно, раз за разом возвращается к жизни. Убедившись, что Смерть не желает забирать его к себе ни под каким видом, и что он обречен жить, Кащей взялся за ум, нашел для себя любимые занятия, и стал проводить разные эксперименты над окружающим миром, чем и занимался до сих пор. Изредка посещая дальние комнаты замка, он нашел много удобных штучек, которыми и пользовался во время налетов на мирных и военных граждан. Капсулы с сонным газом, фейерверк, да и меч-кладенец и необычная шпагоплеть – все было оттуда. Плюс много-много разных приспособлений на самые невероятные случаи жизни.

Жизнь была размеренной и иногда тоскливой вплоть до того самого дня, когда ему вздумалось заняться похищением царевны Марии.

Побродив по замку, Кащей попал в запыленный коридор, на полу которого отпечатались следы уходившей в неизвестность царевны. Кащей остановился и, сложив руки на груди, громко произнес в пустоту:

– Мне спешить некуда, а ты вскоре проголодаешься. Я знаю, что царевны весьма щепетильны в этих вопросах и предпочитают лишний раз похудеть, чтобы выглядеть излишне привлекательной, но так ведь и с голоду опухнуть недолго. Оно тебе надо? Мария! Ау!

В ответ – тишина. Разумеется. Что же еще? Положение – не позавидуешь. Царевна сама не вернется, она будет бродить по замку до последнего, пытаясь проникнуть во все двери и выстукивая стены в поисках пустых пространств за ними. В принципе, пусть потешит самолюбие, но тогда на повестку дня выходит новая проблема: как узнать ответ насчет того, что царь называет ее золотком, если царевна будет ходить где-то там, пока окончательно не заблудится и не затеряется среди паутин с мертвыми пауками и мухами?

А потом приедет царевич, убьет Кащея, и в ходе поисков затерявшейся царевны тоже сгинет в лабиринтах коридоров.

Нервы у старого царя Никодима не выдержат. И после долгого ожидания возвращения дочери он оставит царство и пойдет войной на замок, где тоже сразится с Кащеем, по сложившейся традиции победит, и затеряется в замке вместе с войском.

– И я получу полный замок трупов… – задумчиво произнес Кащей. – Это оригинально, но совершенно не то, что нужно. Мария! такого тебе никто не простит! – воззвал он.

Глас одинокого в пустынном замке.

Имя эхом отразилось от стен и укатилось в глубь замка многочисленными повторениями.

– Я не нанимался работать спасателем у любопытных царевен! Пускай бродит, где хочет! Правильный выход всего один, как ни петляй!

Он развернулся и сделал шаг.

– Я ухожу! – прокричал он. – Кто спрятался, я не виноват!

Тишина.

– Повторяю для глухих! – прокричал он так громко, что со стен посыпались кусочки окаменевшей пыли. – Я ухожу!

– Ухожу! Ухожу!! Ухожу! – забубнило эхо.

– Ну, и ладно! – Кащей махнул рукой. – Будет у меня в замке свое собственное привидение. Будем коротать с призраком царевны столетия жизни, вспоминать о славных денечках и пугать одиноких путников теплыми безлунными ночами… А, ладно, черт с тобой! Придется спасать эту чокнутую дамочку, пока она в ходячую мумию не превратилась. Доказывай потом, что ты не верблюд.

Через час Кащей стоял среди запыленного зала и кричал, призывая царевну вернуться в обжитую часть замка. Бродить по заброшенной территории оказалось не столько неприятно, сколько смертельно скучно. Он тщетно пытался понять, каким образом царевна прошла по пыли, не подняв накопившиеся за тысячи лет залежи, и не расчихавшись до полного изнеможения, а у него так не получилось?

Почихав с полчаса, он решил, что бродилок с него хватит. Пытка чиханием была записана в разряд самых жестоких, и Кащей решил использовать ее в случае крайней необходимости. Но сейчас он мечтал собственным чиханием не сбить со стен еще больше пыли. Иначе следующая смерть будет самой мучительной и изуверской в его многострадальной жизни.

Царевна оказалась хитрой особой: следы вели в зал с трех выходов таким образом, точно она вошла одновременно во все, подошла к центру зала и там испарилась. Кащей развел руками: Мария доказала, что умные люди попадаются и среди царских особ.

– Чересчур умные! – проворчал он. Это уже вызов: игра, им начатая, подхвачена и разыграна куда лучше, чем он ожидал. Умный противник – длинная игра. Самому бы не заблудиться! – Царевна! Я иду искать! Кто не спря… тьфу, ты… кх-кх… Найду – царь выложит за твое спасение такую кругленькую сумму, которой не наберется и в десяти царствах! Из-за твоего побега ему придется воевать с соседями, чтобы наскрести нужное количество монет! Неужели ты хочешь неприятностей для соседних царей и королей?! Они же на подобное коварство с твоей стороны ответят войной! Неужели ты хочешь, чтобы из-за тебя началась мировая война?! Ау!!

Безрезультатно.

– Ох уж мне эта царская заносчивость и самоуверенность! – Кащей поднес пальцы ко рту и коротко свистнул. Словно из-под земли, не подняв ни пылинки, вырос призрачный конь.

– Найди царевну, и привези ее ко мне! – приказал Кащей, и конь вылетел в коридор, больше не заботясь о том, чтобы не поднимать пыль. Кащей закашлялся. – Ст… кх-кх…ой! Стоять!

Конь вернулся.

– Лучше я сам… – прикрыв рот рукавом, прохрипел Кащей. – А то когда ты доскачешь до царевны, кх-кх, она погибнет от удушья в расцвете лет! Иди, отдыхай пока… Медленно!

Очнувшаяся царевна открыла глаза и первое время пыталась понять, где во дворце находится эта комната, и не смогла вспомнить.

Это странно.

Голова немного болела. Мария рывком села и уставилась на отдающие прохладой полы. Ровные, совсем не деревянные. И кровать какая-то не такая. Царевна разозлилась: тут бал на носу, а кто-то непонятные шутки шутит.

И обомлела: бал уже был! Иначе, почему она красуется в бальном платье?

Стоп. Если бал уже был…

Воспоминания услужливо напомнили ей последние минуты перед засыпанием.

– Кащей! – отчаянно прокричала царевна. – Что ты наделал?!

Никто не отозвался: добрый Злыдень изволил отдыхать на первом этаже.

«Надо выбираться!» – решила она.

Дверь была заперта на внутренний замок, как у сундуков. И отверстие для ключа имелось. Плоское, не похожее на обычные. Но попробовать стоит: попытка – не пытка. Верная отмычка, которую Мария носила с собой с тех пор, как стала интересоваться запертыми комнатами во дворце и хранившимися в них секретами, не подвела и на этот раз. Отмычку ей подарил пойманный при ее подпольном участии вор, а за это она уговорила царя выслать его куда подальше, а не казнить.

Пять минут мучений, и дверь капитулировала.

Мария вышла в коридор, закрыла дверь и притянула за веревочку ящик, как будто забаррикадировалась. Теперь, когда она оказалась на свободе – относительной свободе, царевна первым делом попыталась выйти через основной выход, но увидела Кащея, болтавшегося неподалеку от ворот, и остановилась. На цыпочках удалившись из опасного места, она решила отыскать другой выход. Как она читала в книгах, в каждом замке существовал потайной выход на случай непредвиденных катастроф вроде осады, землетрясения или генеральной уборки. Чувствовалось, что последней беды замок сумел избежать, потому что в последний раз здесь прибирали как раз после окончания строительства. А Кащей в одиночку явно не справлялся с хозяйством, о чем свидетельствовали неимоверные горы пыли.

– Не дай Бог, он меня похитил ради того, чтобы я тут прибиралась! – воскликнула царевна. – Еще чего, пусть ищет идиотов в других царствах!

Чтобы нормально жить в подобном замке, одних уборщиков нужно двести – триста человек. А прибирать эти залежи – понадобится тысячи полторы, не меньше!

Правду говорили волхвы: замок стоял пустынный и заброшенный с самого сотворения. По их же рассказам выходило, что его построили шесть богов за десять дней, строго наказав перед уходом не приближаться к замку ни зверям, ни людям. Когда здесь появился и стал жить Кащей, никто не знал, зато все знали, что даже среди нечисти он стоит на особом месте.

Говорили, что кто-то решил навестить его и объяснить про запрет. Но то ли желающий донести истину оказался слабым оратором, то ли Кащей оказался упрямее, чем казалось, но из предпринятой затеи ничего не вышло. Храбрец остался жить, и даже получил монетку за работу – после хорошего пинка в одно хорошо известное место, и большего от Великого Злодея добиться не удалось. Не исключено, что к счастью.

По пути царевне то и дело попадались двери с читаемыми, но совершенно непонятными надписями. Складывалось ощущение, что буквы написали в произвольном порядке и прилепили на двери, как придется, не заботясь о смысле. На попытки войти внутрь двери не реагировали, но на табличке из прозрачного камня появлялась первая понятная надпись: «Открывается через Центральный пульт». Мария перебрала в памяти все разновидности замков и возможные способы законного и незаконного открытия дверей, начиная от грубых ударов дубиной и заканчивая деликатным и широко практикующим в западных странах взломом отмычками, но ничего напоминающее написанное не нашла. А потому решила заняться взломом позже, в случае неудачи с основными поисками.

Пройдя немало коридоров, она потеряла счет поворотам и закрытым дверям, когда наткнулась на маленький коридорчик с единственной дверью, на которой ломаными линиями были выгравированы слова: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПУЛЬТ».

Дверь открылась от одного легкого прикосновения. Замелькали многочисленные лампочки на оригинального вида столе и зазвучали ни на что не похожие звуки. Царевна, поколебавшись, вошла и, подойдя к столу, дотронулась до одного из огоньков, запрятанного в матовый квадратный кубик. Кубик поддался и опустился на треть. На вертикально стоящих квадратных камнях появились многочисленные графики и тревожно мигающая надпись:

Количество мусора – выше 100%!

П Е Р Е Г Р У З К А!!!

П Е Р Е Г Р У З К А!!!

П Е Р Е Г Р У З К А!!!

П е р е в е д и т е «У б о р щ и к»

с р у ч н о г о н а а в т о р е ж и м!!!

П е р е в е д и т е «У б о р щ и к»

с р у ч н о г о н а а в т о р е ж и м!!!

П е р е в е д и т е «У б о р щ и к»

с р у ч н о г о н а а в т о р е ж и м!!!

Замигала клавиша: «Уборщик», под ней загорелась клавиша поменьше: «АВТОРЕЖИМ».

Испугавшаяся Мария не посмела ослушаться, сглотнула и нажала на кнопку.

Измученный чиханием Кащей гневно заколотил кулаками по стене, и услышал доносившееся из ее глубин нарастающее сердитое гудение. Отбежав от нее на приличное расстояние – из тактических соображений, а вовсе не из-за страха – он увидел, что в стене открылись невидимые заслонки, явив его ошеломленному взору многочисленные окна. Рамы распахнулись, и пыль, поднятая неведомо откуда взявшимся ветром, со всего замка устремилась через открытые двери в зал, а оттуда через окна – наружу. Кащей едва успел накрыться плащом, как его окутало плотное серое облако.

Со стороны могло показаться, что замок взорвался пылью, насколько много ее выдуло. Серый столб поднялся до небес, изрядно перепугав и без того напуганных проделками Кащея зверей, птиц и нечистую силу.

Звери и птицы заметались, пытаясь угадать, какое злодейство он задумал на этот раз, а нечисть пыталась скрыться глубоко в лесной глуши, чтобы в ближайшее время не попадаться Кащею на глаза.

А Кащей в этот момент безуспешно пытался набрать в грудь немного воздуха и думал, что если ему не судьба умереть от чихания, то лишь по той причине, что он умрет, надышавшись пылью. Что толку, что вскоре он снова оживет? Время для развлечения серией самоубийств давно прошло. И не хватало еще, думал он, чтобы царевна оказалась не только взломщицей, но и тайным членом мифического общества волшебниц. Как она умудрилась сотворить подобное?! В зале окон отродясь не бывало, а теперь их, как сельдей в бочке! И ветер откуда взялся?!

Мария услышала усиливающийся шум и испуганно потянула кнопку на себя, но та неизменно опускалась на прежний уровень. Мало того, во время попыток заставить неведомые силы утихнуть, царевна совершенно случайно облокотилась о стол, нажала на кнопки у края стола, и в результате увеличила количество шума почти в два раза.

Находясь в полной растерянности, царевна тупо смотрела на пульт до тех пор, пока ее не привели в чувство жужжащие звуки из коридора. После минутного колебания Мария решилась выйти и посмотреть, что издает это жужжание.

По коридору медленно двигалось нечто, напоминающее длинную трубу. Именно оно и жужжало. Приблизившись ко входу, труба выпустила паровое облачко, уперлась в стену, погудела и укатила в обратном направлении. А очищенный от пыли коридор превратился в неписаной красоты произведение искусства.

Из основания пульта выскочила круглая штучка с присосками и метелками, закрутилась на манер юлы и трудолюбиво взялась за очистку пола от капелек воды. Царевна уже не удивлялась – куда уж больше, а просто смотрела на неведомого зверька. Чуть позже она догадалась, что зверек на самом деле – волшебная метелка, и даже попыталась взять ее в руки, но метелка отъезжала в сторону и отвечала недовольным гудением.

– Куть-куть-куть! – подзывала царевна. Метелка не реагировала на призыв, равномерно подметая пол. – Иди сюда! Я приказываю!

Метелка замерла, подкатилась к обрадовавшейся царевне, и вдруг стремительно юркнула в основание пульта. Металлическая заслонка с лязгом опустилась, едва не прищемив царевне руку. Это ей не понравилось, и царевна возмущенно принялась нажимать на все кнопки подряд: ей захотелось, чтобы метелка вернулась. Пульт быстро замигал, из зашипевших динамиков вместо звуков леса послышалось нечто вроде песни рассерженных крокодилов. Где-то завыла сирена.

Пролетавший над замком мог увидеть незабываемую картину: из башенок во все стороны вылетали туманные, почти невидимые лучи, сворачивая пространство в воздушные смерчи. Следом появилось защитное поле, выросшее и сравнявшее с землей растительность вокруг замка на расстоянии в два километра. Замок становился хрустально прозрачным, а в воздухе своеобразным эхом то тут, то там, появлялись его копии. Он становился зеркальным, а солнечные лучики сказочным фейерверком разлетались по миру.

Ветер выдул пыль на улицу, и турбины плавно остановились. Под финал случилось и вовсе невообразимое: словно круги от камня по воде, от замка пошли воздушные волны, точь-в-точь повторяющие его очертания, а потом резко стихло, как отрезало.

Почувствовав, что ни пыли, ни ветра больше нет, Кащей открыл глаза и понял, что в родном жилье стоило прибираться хотя бы раз в тысячу лет. Хотя бы для того, чтобы увидеть, что покрытые одеялом из пыли полы на самом деле никакие не каменные, а золотые!

И потолки! Очищенные от пыли, они покрылись не серыми полосками, а необычайной красоты узорами вокруг засверкавшей цветами радуги люстры, то вспыхивая мириадами звездочек, то разбегаясь разноцветными кометами.

Куча золота, собранного Кащеем за многие века, на фоне зала смотрелась бы серо и убого.

– Бурум, бурум, – пробурумкал он в полной растерянности: что же теперь, выбросить коллекцию монет и начинать собирать замки и дворцы? А как их переносить?

В замке посветлело, желтым светом засветились потолки, включились ароматизаторы воздуха и озоновые синтезаторы. Запах леса усилился, воздух наполнился послегрозовой свежестью и легкостью, а температура опустилась до двадцати трех градусов.

Замок из черно-белого превратился в изумрудно-зеленый, с золотыми наконечниками башенок и зубцами стен. Стекла приобрели коричневый оттенок, ослабив сияние солнца и имитируя вечернее время суток.

– Я думал – я умирал, – задумчиво проговорил Кащей. – А оказалось, я еще и не жил.

Звездочки под потолком погасли, нарастающе засияли стены, меняя окраску на лиловый. Потолок в точности повторил очертания ночного неба над замком. Кащей почувствовал, что должен немедленно сесть, иначе упадет от восхищения, переизбытка эмоций и чувства гордости за то, то эта красота принадлежит именно ему, и никому больше!

Неожиданно Кащея пронзила странная мысль о том, что если и дальше так пойдет, то не ему должны будут заплатить, а он должен будет выложить царевне астрономическую сумму.

«Вот и похищай после этого царевен!» – подумал он.

Глава 7

Виновница головной боли и странных фантазий Яги о возможном вампирском периоде жизни куриц – голодная лиса Лариса бродила по лесу и разговаривала со всеми, кто услышит, то есть, по сути дела, сама с собой. Благополучно покинув опасную территорию, она уж было успокоилась, но неожиданно с новой силой напомнило о себе желание как следует поесть.

– Куда вы все подевались, уже закусить нечем! – возмущалась она. – Народ, никто не хочет принести свою жизнь, чтобы спасти исчезающую лису?

– Где это ты исчезаешь? – отозвались с веток воробьи. – Как была с четырьмя ламами и хвостом, так до сих пор и ходишь!

Лиса подняла мордочку. Сотни воробьев примостились на огромном дубе и шумно обсуждали свежие сплетни. Ей захотелось нахамить – вдруг полегчает на душе, но столько птичек сразу не одолеть. Этим паразитам нагадить – раз плюнуть, тем более с их количеством. Придется мирно побеседовать.

– Видите, от живота ничего не осталось? – пожаловалась она. – Он скоро совсем к спине прилипнет!

– На траву переходи, еще никто не жаловался на ее отсутствие! – предложили воробьи. – Или вот, червячков поешь, жучков разных! Они вкусные!

– Буак! – неопределенно отозвалась лиса.

– Что-что? – не поняли воробьи. – Смотри сама: голод не тетка, все есть заставит. Лучше есть червячков, чем совсем ничего. Или вон, желуди поешь, смотри, сколько их тут набралось.

Лиса принюхалась и попробовала желудь на зуб.

– Знаете, я еще не настолько голодна, чтобы отбирать еду у кабанов! – вздохнув, ответила она. Желуди восторга не вызывали.

А высоко-высоко над ней летел наевшийся до отвала и жутко довольный собой и своими успехами с общественной жизни коршун: новая неделя была на редкость удачной! Настолько удачной, что намеревался бросить прихваченный про запас сыр, что называется, собачкам на драчку. В кого бы только его запустить? Вот потеха будет!

Выпорхнувший из облака замерзший воробей, надеясь согреться, стремительно пронесся перед клювом коршуна, нагло чирикнул и камнем ломанулся вниз. Коршун вздрогнул, в запале прокричал пару ласковых, прицелился и запустил в обнаглевшего задиру сыр. Коршун дождался, пока сыр собьет воробья, и довольно заклекотал. И сыр, и воробей превратились в точки и исчезли из виду.

Определенно, есть в жизни счастье.

– Хочу есть! Хочу есть! – тоскливо каркала ворона, качаясь на ветке рядом с гнездом. Косточки, лежавшие в нем беспорядочными кучками, были неоднократно объедены до полупрозрачного состояния. Ну, кто виноват, что сезон охоты настолько неудачный? Настолько неудачный, что она услышала слова сочувствия от потенциальной еды, юркнувшей в норку прежде, чем ворона успела ее поймать.

Вертикально вниз пронесся ошалевший от адреналина в крови растрепанный воробей, а сверху пролетело что-то неимоверно вкусное, ударившее сногсшибательным убойным запахом. 

 Сыр! 

Обалдевшая ворона вдохнула манящий запах, но сыр, едва оказавшись на уровне ее глаз, внезапно исчез, и ворона надолго выпала из действительности, застыв в полном изумлении.

Вы могли бы понять истинные мотивы изумления только в том случае, если бы просмотрели сцену падения сыра при сильно замедленной скорости. Потому что в этом случае вы увидели бы весьма интересную картину: вот ворона сидит на ветке, мимо медленно-медленно, с распахнутым клювиком и глазами навыкате, проносится воробей, а с неба неторопливо падает кусок свежего деревенского сыра. Вот он достигает уровня глаз вороны, и тут клюв резко раскрывается, шея стремительно вытягивается, клюв хватает сыр, ворона поворачивается, прячет сыр в гнезде, возвращается в первоначальное состояние, и только тогда начинает принимать изумленный вид.

Переполнившее ворону чувство неожиданного счастья выплеснулось наружу длинным, громким и невероятно восторженным вороньим кличем «Кааааааааааааа… (всего четыреста сорок три буквы и двадцать децибел)…ааааааарррррр!». Причем, прокаркала она по чистой случайности прямиком в ухо меланхолично жевавшей листок гусенице, уши которой вместе с листком тут же завяли. Для вороны это обстоятельство не имело никакого значения, в отличие от гусеницы и ее потомков, ушей у которых нет до сих пор.

Нежданно-негаданно исполнившееся желание повысило настроение до седьмых небес, ворона выдохнула, вдохнула и старательно запела, распугивая тех, кого не испугал ее восторженный крик. У гусеницы временно съехала крыша, а сама гусеница съехала с завядшего листка следом за крышей и понеслась в свободном полете в заросли травы, где и осталась жить до превращения в бабочку-невротика с дистрофическим тельцем.

Воробей Задира летел с вытаращенными глазами до тех пор, пока не столкнулась с Ягой, летевшей по своим делам.

– Смотри, куда несешься! – крикнула она, совершая экстренное торможение. – Убьешься! Или я метлой заеду!

Взъерошенный воробей скосил глаза наверх и посмотрел на небо, после чего облегченно выдохнул. Яга посмотрела вслед за воробьем и увидела высоко летящего коршуна.

– С тобой все ясно, – вынесла она вердикт. – Доиграешься когда-нибудь, съест тебя коршун, попомни мои слова!

– Не съест, испугается! – выдохнул воробей.

– Тебя?! – засмеялась Яга. – Не смеши меня, Задира! Тебя последний трус не испугается!

– Теперь испугается! – зловещим чириканьем ответил воробей, вытаскивая из-под крыла маску-череп и надевая ее на голову.

– Ууууууууууууууууууууууу! – провыл он.

– Впечатляет! – хмыкнула Яга. – Только…

– Мне пора – отозвался воробей, улетая.

– Увидимся! – попрощалась Яга. – Если тебя к тому времени не придушат озверевшие собратья.

Задира сел на дерево позади стаи, обсуждавшей с лисой кулинарные вопросы, и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, громко и зловеще прочирикал:

– Чирррррррррррраааааааааааааааааааааааа!

Воробьи отвлеклись от разговора и повернули головы в сторону Задиры. Представшее перед ними чудо в перьях и черепушке оказалось настолько впечатляющим и шокирующим, что воробьи заикали от неожиданности и один за другим стали падать в обморок.

Лиса, попробовавшая пожевать траву, внезапно почувствовала, что на голову что-то свалилось, отрикошетило и плюхнулось коричневым мягким комочком в траву. На всякий случай отскочив подальше, Лариса увидела лежащего кверху лапками воробья.

– Завтрак подан! Наконец-то! Заморю я червячка! – улыбнулась было лиса, но воробей на ее слова никак не прореагировал. Она тронула его лапой, но результат не изменился. – Что такое? Он мертвый! Я такое не ем!

Рядом упал еще один воробей. И еще один. Недоумевающая лиса (только что болтала с птичками, и вот они замертво падают у ее лап) подняла голову, и ее глаза превратились в огромные тарелки: с дуба обрушилась лавина из потерявших сознание птичек.

– Эпидемия! – хрипло пробормотала она, судорожно выкарабкиваясь из кучи пернатых и торопливо убегая прочь от дуба.

Изумленный Задира молча наблюдал, как с дерева в едином порыве упало большинство сородичей, и как быстро озверели оставшиеся в добром здравии воробьи.

– Череп, говоришь? – угрожающе переспросил вожак. Впрочем, ответа он не ждал. – Сними-ка маску, друг любезный, чтобы знать, кого помянуть последним словом…

Воробьи окружали шутника со всех сторон. Шестое чувство ясно давало понять, что выражение признательности после просмотра оригинальной шуточки в их намерения явно не входило.

– Чирик! Вы что, совсем рехнулись? Постойте, стойте, вы чего?

Задира отскочил, бешено замахал крыльями и полетел в том же направлении, в каком ретировалась измученная неприятностями лиса. Стая, яростно галдя, бросилась за ним.

– Не улетишь, лучше добровольно сдавайся! – кричали ему вслед. – Мы тебя из-под земли достанем и обратно закопаем, ты слышишь?!

Ворона достала из тайника сыр и положила перед собой, наслаждаясь дивным и сводящим с ума запахом, желая получить как можно больше удовольствия от неожиданного подарка.

– Сыр! – пропела она, и ближайшие к ней соседи скривились от скрипучего звука. – Ням – ням!

– Что – что? – услышала лиса, совершая экстренное торможение и устремляя на крону внимательный взгляд. – О-о-о, сыр! Действительно, ням – ням!

Ворона испуганно зажала сыр в клюве и настороженно смотрела на рыжую плутовку то одним, то другим глазом. Лиса обошла дерево и выяснила: забраться невозможно – нижние ветки высоко. По праву считая себя экспертом в области лазания по деревьям, она твердо знала, что без помощи свирепого лая преследующей собаки наверх никак не попасть. А собаки нет. Это хорошо. То есть, плохо. В общем, смотря, с какой стороны подходить к данному вопросу.

– Спасите! Помогите!! Убивают! – воробей с черепом на первой космической скорости пролетел мимо перепуганной его криками и буквально слившейся с деревом вороны. Следом за крикуном пронеслась воробьиная ярость в чистом виде, сметающая на пути подходящие по силам стаи преграды. Ворона закрыла глаза, а когда открыла, то увидела, что полностью завалена сорванными листьями.

Она попыталась нащупать крылом сыр, но кроме микроскопического кусочка в клюве, ничего больше не нащупала. Чувствуя, как внутри холодеет от ужаса, ворона в последней надежде раскидала листья и, не найдя сыра, отчаянно прокричала:

– Кккааааааааааааааааааааааааааарррр!

– Чавк-чавк! – восторженно отозвались с земли. Ворона поперхнулась и посмотрела вниз. Лиса. Жует чего-то. Довольная такая! Чего жует-то? Ворона пригляделась. Две мелкие козявки, только что упавшие в гнездо вороны, почувствовали страшный холод и поспешили выбраться из гнезда, пока не замерзли окончательно.

– Сыр! – отчаянию вороны не было предела.

– Ага! – радостно кивнула лиса. – Вку-у-у-усный! Прости, ворона, но сыр теперь мой. И не ругайся так сильно, перепугаешь весь лес! Знаю, что тебе обидно, но на двоих сыра не хватит. Так что я сама как-нибудь его съем.

Лиса подхватила остатки сыра, махнула хвостом на прощание, и скрылась с вороньих глаз долой, крикнув на прощание:

– Спасибо за угощение!

– Да на здоровье, чтобы ты подавилась!

Глава 8

– Какой гений говорил мне, что держит ситуацию под полным контролем? – Артем вопросительно посмотрел на Ярослава и перевел взгляд вниз: под березой стояла разъяренная медведица, уже приготовившаяся к покорению высоты. – Ты не помнишь, случайно?

– Случайно, не помню! – отозвался Ярослав, опасливо косясь на осиное гнездо, висящее в метре слева от их временного убежища. – Но сказал он это, не подумав.

– Рад, что мы думаем одинаково по данному поводу. В следующий раз, братец, будь любезен – не нервируй мирных обитателей леса почем зря. А то мы не только без коней останемся, но и сами дадим дуба.

– Откуда я знаю, куда делись кони? – возмутился Ярослав. – Я только на минуточку отвернулся! Оборачиваюсь, а вместо них два козла стоят!

– И третий перед ними, – уточнил Артем.

Ярослав показал брату кулак.

– По уху врежу! – откровенно пообещал он. – Я тебе устрою – будешь не на конях, а на скакалках скакать!

Артем показал язык.

– Надо же додуматься – медведицу разъярить! – продолжал он. – И забраться от нее именно на то дерево, где живут осы!

– Я думал, это конокрады в кустах спрятались! – оправдывался Ярослав.

– Нет, там козлодары притаились! – съехидничал Артем.

Медведица полезла вверх. Ярослав сглотнул и, прошептав:

– Что я делаю? – аккуратно схватил осиное гнездо и со всеми предосторожностями, на какие был способен, отделил его от дерева. – А вот и наш подарок дорогому гостю!

Гнездо полетело в медведицу. Часть осиного роя с большим недовольством носилась вокруг, а мимо Ярослава пролетел воробей с черепом.

– Воробьиная Смерть! – ахнул царевич. – Чего только в этой глуши не летает!

Осы уже обратили на братьев пристальное внимание, как мимо дерева сметающим тараном пронеслась воробьиная стая. Людей и медведицу смело с дерева, и они рухнули на землю, с треском ломая сучья. Медведица громыхнулась первой, следом на нее упали царевичи, тут же вскочившие и побежавшие прочь, напролом, через кусты, прямиком к дороге. Сзади недовольно рычала медведица, гудели осы, да чирикала возмущенная стая, прибавляя людям силы. Царевичи бежали до тех пор, пока даже шелест ветра не перестал напоминать звуки стычки представителей животного мира.

– Хватит! – устало выдохнул Ярослав. Артем согласно споткнулся на ровном месте и упал на траву. – Надо передохнуть минуточку!

Он прислонился к дереву и почувствовал, что названного времени катастрофически не хватит. И что за напасть: как приключения, так обязательно во всем?

– Простите, не поможете найти мою корзинку? – услышали они голос со стороны леса. Обернувшись, Ярослав увидел девушку с козленком. Все трое вздрогнули: царевичи от неожиданности, Алена оттого, что увидела на них гербы соседнего государства, показывающие, что перед ней не простые люди.

Небольшая немая сцена.

– Корзинку? – переспросил Артем. Он никак не мог поверить, что существуют настолько красивые девушки. – Что за корзинка?

– С ягодами. Я собирала, а ее кто-то забрал.

– Медведи, наверное, – предположил Артем. – Мы тут недавно с ними встретились.

– Где? – удивилась Алена. – Здесь нет медведей.

– У кривой речки.

– Так это же в двух часах ходьбы! – удивилась Алена. Царевичи переглянулись.

– Сколько мы бежали? – спросил Ярослав. – Минут десять?

– Меньше.

– Кто же вы, такие скоростные? – поинтересовалась Алена. Козленок у ее ног весело подпрыгнул и безбоязненно подошел к Артему.

– Не может быть! В первый раз забыли представиться! – спохватился Ярослав. – Я – царевич Ярослав, а это – царевич Артем, мой младший брат. Мы бежим… то есть, идем, в смысле, скачем спасать царевну Марию от Кащея Бессмертного.

– Он похитил нашу царевну?

– Не только, – уточнил Артем. – Еще он разогнал стражу, усыпил кучу народа, распугал будущих королей и царей, выбил все стекла во дворце. И не дал моему брату предложить царевне Марии руку и сердце!

– Это говорить не обязательно! – Ярослав толкнул Артема локтем.

– Вам непременно надо встретиться с Бабаем! – воскликнула Алена.

– С кем? – царевичи недоверчиво переглянулись. – Разве он не из сказки?

– Кащей тоже из сказки, но это ему нисколечко не мешает вредить людям, – резонно заметила Алена.

– А зачем он нам?

– Он много знает об этих местах и с радостью расскажет, как быстрее добраться до замка Кащея! Идемте, я вас провожу!

– Далеко? – спросил Артем, чувствуя, как ноги начинают протестовать.

– Здесь, за холмиком! – махнула рукой Алена.

– Отлично! – обрадовался Артем: не хватит сил на ходьбу, можно будет скатиться. – Мы охотно принимаем Ваше приглашение, милая незнакомка!

– Ой! – опомнилась девушка. – Меня зовут Алена, а вот этого козлика – Иванушкой. Он мой младший брат. Заколдованный.

– Как это?! – удивились царевичи.

– Он выпил воду из лужи, – пояснила Алена. – И стал козликом.

Братья переглянулись.

– Теперь понятно, откуда появились козлы за моей спиной, – сказал Ярослав. – Они тоже воду из лужи выпили.

– Вот козлы!

– Кто? – поинтересовалась Алена.

– Да кони наши, кто ж еще? – вздохнули царевичи.

– Царевичи свалились как нельзя кстати! – радовалась Яга, наблюдая за ними из-за кустов. Именно она прихватила по случаю Аленину корзинку: чужое всегда вкуснее своего, особенно когда своего еще нет. – Крестьяне сбегутся послушать новости, и появится реальный шанс похитить мальчишку!

Никогда еще время не тянулось так долго. Едва дождавшись темноты, Яга подлетела к дому Бабая и заглянула в окно. Как и ожидалось, царевичи сидели в окружении крестьян и рассказывали последние новости, а их, судя по всему, оказалось много. Яга поднялась к окошку второго чердака, перестроенном Бабаем под летнюю комнату, где на кровати спокойно спал Иванушка, ни сном, ни духом не ведая, кто явился, чтобы прервать ему сновидение.

Окно было прикрыто, и отворилось без скрипа. Яга мысленно похвалила хозяйственного Бабая, и пригнулась, чтобы не удариться головой о верх рамы.

Подлетела к кровати, приготовленный мешок гостеприимно распахнул «объятия», секунда – и Иванушка оказался внутри. Яга развернулась и случайно смахнула метлой с полочки деревянные игрушки, вырезанные Бабаем по случаю. Фигурки зверей, людей и птиц барабанной дробью простучали по полу, внизу замолчали, затем послышался голос Алены:

– Иванушка, почему не спишь? – и ее шаги по лестнице.

Помянув недобрым словом законы подлости, и не заботясь больше о соблюдении конспирации, Яга рванулась к выходу. Алены она не видела, но ясно услышала ее испуганный вскрик. Метлу от резкого разворота занесло, и она прошлась по мебели, прежде чем настроиться на правильный курс. С полок посыпались вещи, кувшин с цветами, больно ударило по лбу внезапно начавшееся окно, а проснувшийся козленок от переизбытка эмоций раскричался так, что стало тошно. И царевичи с мечами подозрительно быстро ворвались в комнату. С трудом протиснувшись на улицу, Яга настолько резво набрала высоту, что чуть сама с метлы не свалилась и мешок не выронила.

– Украла! Братца украла! – закричала Алена, бросаясь к окну, но Яга к тому времени проносилась мимо луны, усиленно потирая ушибленный лоб.

– Вот сволочь! – пробормотал Ярослав. Артем заскрежетал зубами.

– Кто это был? – поинтересовался он, и в его голосе послышались ледяные нотки.

– Баба Яга! – пояснили ввалившиеся в комнатку крестьяне. – Кроме нее, некому детей похищать!

– Я ей ноги поотрубаю! – пригрозил Артем, не замечая вытягивающихся лиц. – Одну, чтоб неповадно было!

Он торопливо спустился на первый этаж, надел на голову шлем, натянул кольчугу и остановил рукой брата:

– Яр, оставайся на случай ее возвращения! – и обратился к крестьянам: – Как ее найти?

– Она не вернется! – возразил Ярослав тоном, не терпящим возражений. – Она забрала то, что нужно. Я пойду с тобой.

– Это опасно! – предупредили крестьяне, что нисколечко не помешало самому грамотному подробно объяснить, как найти избушку в дремучем лесу, и как при этом не заблудиться.

– А если ей нужен не только Иванушка? – сказал Артем. – Вдруг он – обманный маневр, и основная задача – похитить Алену?

– Ты слишком глубоко копаешь, – отозвался Ярослав. – Стратегические задачи любого противника состоят прежде всего в том, чтобы нанести как можно больше паники и заставить врагов думать в ложном направлении.

Крестьяне глубокомысленно помолчали, переглянулись и согласно покивали головами. Никому не хотелось показывать свою неграмотность.

– Тем не менее!

Ярослав кивнул.

– Будь осторожен! Я не хочу, чтобы сразу в двух семьях пропало по брату.

Крестьяне показали Артему правильное направление – за столетия немало пилигримов побывало здесь с аналогичной проблемой поиска мудрой, но пугающей своими действиями старушки, пожелали удачи и разошлись по домам.

Ярослав мрачно думал о том, что у разных людей и сословий похожая реакция на беды. Те, кто поумнее, знают истинную силу геройству и понимают, что у них нет шансов на победу. И потому не воюют, а посылают оптимистически настроенного добровольца – идиота, в их понимании – расхлебывать кашу. В первый раз таким идиотом оказался он сам, а теперь его место занял младший брат.

– Вот семейка! – пробормотал он. – Слава Богу, нас всего двое.

– Ты о чем? – услышал Бабай.

– О превратностях судьбы, – ответил Ярослав. – Нормальные люди живут спокойно, а нам постоянно на голову падают приключения, одно другого хлеще. Как Алена?

– Прилегла отдохнуть, – ответил Бабай. – Что это с Ягой случилось, детей она сроду не трогала, только слухи распускала, чтобы к ней в гости любопытные Варвары не заглядывали. Ничего не понимаю!

– Не съест? – шепотом спросил Ярослав, опасливо покосившись на второй этаж.

– Да что ей, еды в лесу мало? – так же тихо ответил Бабай. – Нет, здесь что-то не так. Ума не приложу, в чем дело?

Ярослав удрученно развел руками.

– Артем не пропадет? – сменил Бабай тему.

– Что ему Яга сделает? – отмахнулся Ярослав. – Он движется быстрее молнии. Он воин лучше меня. Он просто зверь, когда воюет.

– Я тоже был таким, – кивнул головой Бабай. – Давно, правда.

– Ты был воином?

– Кем я только не был… – усмехнулся дед. – Интересуешься преданиями старины? Тогда садись, расскажу много интересного.

– Скажи, Бабай, почему тебя так назвали? – спросил царевич. – Ты не похож на старого беззубого ворчливого старика.

Бабай усмехнулся.

– В молодости я был довольно свирепым типом. Сам понимаешь, ходить на медведей, имея миролюбивый характер, чревато нехорошими последствиями. За мой нрав местные жители использовали меня в качестве пугалок. Говорили, что приду темной ночью с мешком на плечах и унесу непослушных в темный-темный лес. И называли, чтобы детям было понятнее, Баба-Ягом. Все дети знают, кто такая Яга, и то, что меня сделали ее подобием, мгновенно им объясняло, что будет, если я появлюсь. Но постоянно говорить Баба-Яг было неудобно, и потому имя слегка сократили до Баба-Й. Так вот и получилось мое прозвище. Бабай. А то, что ты говорил про старика – это уже страшилки. Сказки. Но, признаюсь откровенно, мне льстит, что мною пугают чуть ли не по всему свету. Я как детский Кащей. Он тысячник, а я сотник.

– Живая легенда! – уважительно пробормотал Ярослав.

«Легендарный детский Кащей» рассказывал истории из своей жизни, одну страшнее и захватывающее другой. Медвежьи шкуры, которыми избушка была завалена чуть ли не по уши, убедительно доказывали, что дед действительно умел не только складно разговаривать. Ярослав глядел на него и думал, что не зря детей во многих местах пугают его именем. С храбрым до безрассудства Бабаем несложно выйти вдвоем против целой армии и победить ее.

«Но скажите мне кто-нибудь, откуда у крестьянина такая силища и потрясающие знания о военном деле, словно он не простой смертный, а великий полководец?! – думал царевич. – Всех знаменитых воинов я знаю, но про Бабая никогда ничего не слышал! Самоучка? Но где?…».

Вносить ясность в теребившую царевича проблему дед не хотел, и лишь в перерывах между историями кружками пил сам и поил Ярослава лично приготовленным квасом в таких количествах, словно внутри он был намного больше, чем снаружи.

Алена не спускалась, но было неясно, действительно ли она спала, или хотела побыть в одиночестве: Иванушка был ее единственной родней после трагической смерти родителей, и лишиться, возможно, навсегда, последнего родственника было сильнейшим ударом.

Часы прокуковали три, когда со второго этажа послышался вскрик и, прервав очередную байку деда, Алена торопливо спустилась вниз.

– На улице кто-то есть! – взволнованно сказала она. – Он смотрел в окно!

У Ярослава брови полезли на лоб, когда он представил себе размеры подглядывающего. Первой его мыслью было, что Алена спутала с силуэтом человека тень от дерева, ведь нет людей такого роста, но вовремя вспомнил, что с той стороны деревья не растут. К тому же любой житель деревни запросто отличит тень дерева от любой другой тени. Второй мыслью было то, что люди могут встать друг другу на плечи.

«Хм. Любопытные крестьяне? Но что такого интересного можно увидеть в кромешной тьме ничем не освещенной комнаты?!» – озадаченно думал он.

Бабай нахмурился. Добродушное выражение его лица незаметно улетучилось, сменившись выражением приготовившегося к атаке хищника. Что-что, а к неприятностям он был готов в любую минуту.

– Ты хорошо его рассмотрела? – спросил он. Алена кивнула.

– Он… у него… у него глаза странные. Светятся в темноте, и злющие до жути!

– Наверное, ему в рожу чем-то заехали… – предположил Бабай. – Вот фингалы под глазами и сияют.

Ярослав поежился. Количество нечистой силы неуклонно росло по мере удаления от столицы. Явное сумасшествие для здравомыслящего городского человека, но не для крестьян. В деревнях нечисти хватает не только в страшных историях на ночь, и ее существование считается само собой разумеющимся. А уж если недалеко живет самая настоящая Баба-Яга, то и всего прочего должно быть видимо-невидимо.

– Это что-то новенькое в моей жизни, – пробормотал царевич. Что за странное царство: кругом нечисть! – А у нас во дворце ни одна собака не упомянула про местные страсти!

За окном прошло стремительное, словно быстрый ветер, движение. Ярослав моргнул: мираж, или попытка этих самых сил добавить ужаса предполагаемым жертвам?

– Отлично, – сказал он, доставая меч из ножен. – Я не силен в знаниях относительно потусторонней силы, и если это не вернувшаяся неизвестно за чем Яга, и не страдающий бессонницей потерявший родной дом домовой, то я не знаю, кто это может быть. Я даже не знаю, поможет ли мой меч против возможной атаки этого существа, но буду воевать до конца. Моего, или его.

Бабай согласно кивнул, а Алена спросила:

– Все царевичи говорят так… витиевато?

– У нас говорят проще, – заметил Бабай. – С чем пришел, от того и погибнешь! Помоги отодвинуть стол к стене. Когда они ворвутся, у нас должно быть много свободного места для маневров.

– Они? – переспросил царевич. Бабай снова кивнул.

– Опять! – Алена показала на окно. Промелькнувшее существо наконец-то сообразило, что дальше прятаться бесполезно и на панику и внезапность атаки рассчитывать не стоит. Оно остановилось и уставилось на людей немигающим взглядом. Из раскрывшегося рта выглянули, сверкнув в лучах десятка свечек, длинные клыки, а глаза просто засверкали огнем ярости.

– Ну, и рожа у тебя, приятель! – невозмутимо заметил Бабай. В руках оказалась неведомо откуда выхваченная палица. – Надо бы ее малость подправить.

Вампир удивленно заморгал. В дверь заколотили.

– Прячься наверху! – приказал Бабай Алене. – Закрой дверь и никого не впускай, окна закрой внутренними ставнями! Зажги масляную лампу – на полке штуки три стоит, если кто вломится, кидай в него, что есть силы!

Вампир растерянно повторял бесполезные попытки напугать людей, а в двери колотили так, что стены ходили ходуном. Воздух наполнился режущими, скрипящими и воющими звуками, устроенными все для той же психологической обработки.

– Ну, входите, гости непрошеные! – пригласил Бабай, удобнее взявшись за палицу. Стук неожиданно прекратился. Ярослав недоверчиво посмотрел в окно: монстр исчез.

– Хотят, чтобы мы сами открыли двери и выглянули на улицу? – предположил Ярослав. – Купиться на затишье перед бурей?

– Многие из крестьян купились бы на это, – заметил Бабай. – Некоторые купились бы на идиотское «дайте попить воды!», сказанное человеком, только что пытавшимся вломиться в дом и убить жильцов. Народ у нас в основном добрый и чересчур быстро отходчивый. За что и платит.

В дверь ударили изготовленным из подручных средств тараном.

– А, так вы за тараном бегали? К чему такие сложности? – полюбопытствовал Бабай, отпирая засов. Шестерка разогнавшихся монстров ввалилась в дом, держа на вытянутых руках толстое бревно. С криками устрашения вампиры азартно проскакали по комнате, снесли стол, по инерции протаранили и вынесли на улицу стену с окном, и только после этого изволили сообразить, что сделали не совсем то, что задумывали.

Пламя свечей заколыхалось, он не погасло.

– Клыкастые, вы откуда? – спросил Ярослав, выставив меч перед собой. Вампиры, не сказав ни слова, развернулись, бросились в атаку, но на полдороги затормозили, чтобы бросить на землю ненужный таран.

– Смешно, – мрачно прокомментировал Бабай. Он крутанул палицей, и не успел первый вампир толком подбежать, как с глухим треском костей был смят до плеч, и безжизненно рухнул на пол. Ярослав нанес молниеносный удар мечом, вампиры отскочили, самый неповоротливый схватился за рассеченную грудь – полилась кровь – и злобно зашипел.

– Так мы их за минуту уложим! – обрадовался Ярослав, но улыбка сошла на нет, когда он увидел, что смертельная для человека рана на теле вампира на глазах затягивается, не оставляя никаких следов, даже тонкой полоски шрама.

Вампиры приготовились к броску, но полыхнувший слева от Ярослава яркий огонь заставил их отскочить и прикрыть глаза руками. Царевич удивился небывалой мощности бездымного пламени и, нарушив основную заповедь воина: не упускай противника из виду, повернул голову посмотреть, что же там так ослепительно горит?

Оказалось, что полыхает смятый палицей мертвый монстр. И, судя по лицам живых противников, такого сюрприза от себе подобных они не ожидали.

– Дерево! – быстро сообразил дед. – Их убивает только дерево!

– Еще палица есть?

– Нет. Ломай стол, я разрешаю.

Ярослав в один прыжок подскочил к столу и, взмахнув мечом, отрубил ножку. Вампиры инстинктивно – реакция охотников – бросились за убегающим. Палица Бабая со свистом рассекла воздух, и второй вампир, изрядно деформировавшись, навечно обрел покой.

– А вот так вам! – Ярослав крутанул мечом, вампиры с яростным шипением отскочили. Царевич поморщился. – Змеюки!

Дед нанес серию сокрушающих ударов, не давая вампирам опомниться, царевич проткнул одного острием отрубленной наискосок ножки и ударил в челюсть другому. Тот в ответ взмахнул кулаком, и Ярослава отбросило метров на пять.

Убитые вампиры горели синим пламенем.

Ударивший прыгнул на царевича, намереваясь схватить его за горло, но Ярослав успел навести на него острие ножки. Вампир запоздало ахнул и, насадившись на ножку, вскрикнул, уронил голову, опустил руки и вспыхнул. Ярослав наклонил ножку влево, вампир рухнул на пол и перевернулся на спину.

Оставшиеся в живых вампиры предусмотрительно отступили, выжидая удобного момента для нападения и не отводя глаз от палицы. В их лицах ясно читалось недоумение: до сих пор ни одна живая душа не отважилась оказать им достойного сопротивления.

Ярослав помотал головой и встал на ноги. В глазах плыло и двоилось от мощного удара, но ничего не было сломано.

– Живой? – поинтересовался дед, не прекращая смотреть на вампиров. – Ну, кто храбрый?

– Не мертвый точно! – ответил Ярослав, – Однако, силища у него, как у медведя!

– Мне с медведями не привыкать сражаться! – дед крутанул палицу, и вампиры отпрянули на шаг. – Боятся, зверюги!

– Сейчас подойду! – Ярослав шагнул, прислонился к стене и помотал головой. Двоиться перестало.

Вампиры яростно сверлили глазами палицу и так и порывались наброситься на деда. Царевич вырвал ножку из догорающего вампира, отметив, что враги предпочитают сгорать локально, не затрагивая огнем окружающие вещи. Шатаясь, добрался до Бабая.

– Сильные, но тупые, – вынес он вердикт.

– Присоединяюсь, – ответил Бабай.

Вампиры дружно подпрыгнули раз, другой, третий, активно размахивая руками. Последний прыжок – и вампиры повисли в воздухе, превратившись в огромных, сантиметров тридцать, летучих мышей.

– Твари кусачие! – рявкнул Бабай. – Оборотни!

– Моя очередь! – Ярослав вышел вперед. Боль разом ушла далеко в подсознание, лишние мысли исчезли, осталась холодная ярость. Мыши тяжело захлопали крыльями и рывками полетели на царевича. Было видно, что толком летать они не умеют. Значит, негде или некогда было нарабатывать опыт.

У Ярослава боевого опыта было в достатке.

Ярослав и Бабай стояли над разрезанными летучими мышами. Убитые, они умерли далеко не сразу, и огонек ярости в их глазах погас не скоро. Ярослав ждал, что и мыши сгорят, но трупики так и остались лежать в луже крови.

Легкий ветерок проникал через дыру в стене, и Ярослав услышал тихое стрекотание сверчков. Мирная тишина, словно и не изменилось ничего. Обычная тихая ночь.

– Что же это за твари? – спрашивал себя Бабай. Вопросов оказалось слишком много, но ответа не было ни одного.

Из ночной темноты донеслись тихие вздохи. Бабай и Ярослав вытянули оружие в сторону звуков.

Сквозь черноту проглядывало серое пятно, по мере приближения принимая человеческие очертания, но Ярослав не исключал, что это очередной ночной гость по их душу, и меч не опустил.

– Что вы наделали? – скорбным голосом заговорил таинственный незнакомец. – Я едва успел их выдрессировать на охоту, а вы испортили труды двух месяцев.

– А ты что за птица? – полюбопытствовал Бабай.

Человек подошел достаточно близко, чтобы его легко можно было разглядеть, но недостаточно для удачного выпада мечом. Посмотрел на разрубленные трупики и пробормотал:

– Да, да, мыши из них никудышные…

– Да кто ты такой, черт тебя побери?! – взорвался Ярослав.

Человек поднял на него грустные глаза и недоуменно ответил:

– Зачем тебе? Ты все равно умрешь. Вы все умрете. Все умрут.

– Тебе другие слова известны? – спросил Бабай.

– Известны! – ответил он, и монотонно забубнил, – Думай о смерти. Вы умрете. Думайте о смерти.

Ярослав повернулся к Бабаю.

– Чокнутый.

Бабай отрицательно покачал головой, не сводя глаза с вампира.

– Стратег. Пытается показать себя слабее, чем есть на самом деле. Ты слышал, что он сказал про дрессировку?

Ярослав кивнул.

– Он сильнее их.

– Логично, – Ярослав обратился к вампиру. – Не советую больше здесь появляться.

– Не выйдет, – не меняя тона, сказал вампир. – Вам не под силу убить всех. Вы потонете в собственной крови. Думайте о смерти. Все вы смертны. Думайте о смерти. Я могу избавить вас от нее. Станьте вампирами. Вы станете вечными существами, я стану вашим учителем.

– А ты думай о зубной боли, гипнотизер несчастный! – передразнил его Ярослав. – Все вы с зубами! Думайте о зубной боли! Вы останетесь без зубов! Думайте о зубной боли!

Он подумал секунду и добавил:

– О! Идея! Я помогу вам избавиться от них. Станете беззубыми. Отправитесь в вечность. И катитесь ко всем чертям!

С такой постановкой вопроса вампир был не согласен.

– Вы теряете вечную жизнь, – меланхолично заметил он. – Завтра вы умрете.

– Что нам мешает убить тебя прямо сейчас? – напрямик спросил Ярослав. Вместо ответа вампир превратился в летучую мышь.

– Мы вернемся! – сказал он на прощание. – Вы умрете.

– Лети, пока цел! – попрощался Ярослав. Посмотрел на Бабая и спросил:

– Что будем делать?

– Предупредим остальных.

– Не поможет, – отозвался вампир.

Ярослав схватился за лук, натянул тетиву, и, пока вампир не скрылся в полной тьме, выстрелил.

– Бфувак! – послышалось сверху, и летучая мышь с тихим стуком шлепнулась о землю.

– Много вас тут разлеталось, – проворчал Ярослав. – Что они о себе возомнили?

Глава 9

– Значит, так! – без предисловия начала Яга, устало вытряхнув из мешка Иванушку, превратившегося во время полета обратно в человека. Все бы ничего, но вес мальчишки был на порядок больше, чем вес козленка. Мальчишка начал сильно возмущаться, пока не встретился с ней взглядом и не сделал правильные выводы. Возмущения поубавилось, и Яга продолжила монолог. – Говорю длинно, но по существу, так что слушай внимательно!

Иванушка поморгал. Яга во время монолога продырявила мешок в трех местах, соорудив подобие рубашки, и бросила его съежившемуся мальчишке. Тот кое-как натянул огромный мешок а голое тело, с трудом добравшись до дыр и стал похож на первобытного Бэтмена в детстве.

– Я пытаюсь создать состав для спасения людей, и ты как нельзя кстати вызвался добровольно помогать в решении трудновыполнимой задачи! Молчи, я знаю, что ты хочешь сказать! С запада к нам летят страшные монстры, они выпивают у людей кровь и превращают их в новых монстров. Их появление в наших краях грозит тем, что никого из знакомых и незнакомых тебе людей не останется в живых, человеческий род здесь, а потом и в других местах прекратит свое существование, и мир будет обречен на вымирание из-за немыслимых полчищ вампиров! Твоя задача: выпивать воду, а я буду проводить сравнительный анализ полученных данных, чтобы вывести точное количество компонентов состава для превращения человека в животного! Вампиры не будут трогать животных, потому что кровь человека представляет для них гораздо больший интерес из-за своих вкусовых и прочих полезных для вампиров качеств. То есть, кровь человека по сравнению с кровью животных – это почти то же самое, что родниковая вода по сравнению с болотной жижей. Молчи! Я знаю, что ты не понял ни одного термина, но твоя задача от этого не уменьшается. Мы должны торопиться, потому что вампиры на подходе, и со дня на день нападут на твою деревню. Ты же не хочешь, чтобы твоя сестра стала обедом для обнаглевшего монстра?!

Иванушка испуганно кивнул.

– Не хочу!

– Ты сделал правильный выбор! – обрадовалась Яга. – Теперь выпей вот это.

Иванушка тихо пробормотал:

– Никакого выбора у меня не было… – но воду из стакана выпил. Одно порадовало его в тот момент: он станет человеком без помощи пичкавшей его всякой гадостью знахарки. Нет, спасибо ей большое, хоть за такую помощь, но гадость – она везде гадость! А самое главное: похоже, Яга не собирается его есть! Но что это за страхолюдины, если даже Яга называет их озверевшими?

Его окутал черный туман.

Яга засекла время и занялась подготовкой оружия для защиты избушки. Встроенный в дом механизм, являющийся своеобразной версией парового оружия, был создан много лет назад лешим в сотрудничестве с кузнечным. Пар собирался в специальном отсеке, вызывая давление на стержни с металлическим основанием и острым деревянным наконечником в никелевых трубах.

Система предназначалась для борьбы хищными химерами, заброшенными на Землю из параллельного мира. Его обитатели – злые колдуны выслали сюда людей, чем-то провинившихся перед тамошней властью, и наслали на них хищных химер. А потом исчезли и больше в этом мире не появлялись.

Дожившие до этого времени химеры пряталась в Причудливом лесу и его озерах. Некоторые изредка выплывали на поверхность и пугали редких в тех краях рыбаков, вытаскивающих вместо пойманной на крючок рыбы громадную голову с клыками. Кто-то прижился в лесу, из-за чего лес обозвали Причудливым – не все химеры были опасны, некоторые скорее являлись странными и относительно доброжелательными существами. Люди называли их невиданными зверьми, и старались лишний раз не пересекаться с ними, не зная, что от последних ожидать.

Пришло время вновь использовать оружие: вампиры доберутся и до ее домика, и надо встретить их во всеоружии. Яга уже выяснила, что днем вампиры спят, укрываясь в темных местах, и небезосновательно решила, что они боятся солнечного света. Жаль, что их слабое место невозможно использовать по ночам, когда вампиры устраивают жуткое побоище.

Рычаг приводил в действие систему демаскировки и выдвижения дул орудий. На печке стоял наполненный кипящей водой котел. Другой рычаг приводил в действие само оружие, заставляя стрелять и автоматически ставить новые стержни.

Яга проверила орудие: нацелившись и выстрелив в первое попавшееся дерево. Стержень со свистом выплюнуло из ствола, он глухо пронзил мишень.

– Отлично! – она потерла руки.

Прошло два часа.

Артем с трудом пробирался сквозь густые заросли и чертыхался на каждом шагу, но с намеченного пути не сходил. Раз или два ему показалось, что за ним неотступно следуют тени, но было похоже, что это ветер шевелит кусты, создавая иллюзию преследования. Царевич успокаивал себя тем, что мысль прогуляться в такое время и в таком месте могла прийти либо по его причине, либо от небольшого ума и полного отсутствия страха. Признавать себя идущим к Яге в компании взявшихся неведомо откуда идиотов он не хотел. Но крайне удивился бы, узнав, что предчувствия не обманули: за ним действительно следовали попутчики.

Вампиры, добравшись до первой деревни после длительных скитаний по глухим лесам, с трудом удержались от желания напасть на царевича. Чья-то светлая голова предложила отправить следом за ним группу, чтобы проследить, куда именно он пойдет. Не случайно царевич направился в путь именно ночью: наверное, в лесной глуши кто-то прячется.

Ко всему прочему, повелитель питал просто неизвестно чем вызванный интерес к здешним местам, из-за чего и выслал впереди себя небольшой отряд разведчиков для прояснения обстановки: чем больше добытых сведений, тем лучше.

Артем наткнулся на избушку под утро, когда над восточной частью неба еле-еле посветлело. Выбравшись из надоевших до самой смерти зарослей, он обнаружил, что стоит на краю поляны, в центре которой смутно различался силуэт избушки.

– Наконец-то! – обрадовался он. Прокашлялся, подошел к избушке и скомандовал известной по детским сказкам фразой:

– Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Избушка заскрипела.

Яга пулей метнулась в кресло и схватилась за рычаги, готовая выстрелить в любой момент. Избушка давненько не вытворяла подобных фокусов. Заставить ее повернуться мог царевич или дурачок, не знамо откуда прознавшие про тайну оживления избушки. И постоянно являвшиеся со свои проблемами не в то время и не на то место! Справочную тут, понимаешь ли, устроили! Совсем страх и совесть потеряли!

Избушка повернулась и замерла, дверь с пробирающим до глубины души пронзительным скрипом (сигнализация на незнакомцев) отворилась. Вбежавшего Артема едва не вывернуло наизнанку от отвращения. Яга узнала ночного гостя, но первым делом посмотрела, не выглядывают ли из его рта клыки? Не выглядывают. Тоже неплохо. Теперь и поскандалить можно.

– Царевич! – ее возмущению не было предела. – Мало того, что ты заявляешься среди ночи, так еще заставляешь вертеться юлой старенькую дряхлую избушку!

Артём помотал головой, пытаясь привести организм в порядок, приблизился вплотную к Яге и прокричал ей в лицо:

– Где Иванушка?!

– Здесь! – на той же громкости ответила Яга. – А ты не обучен манерам, царевич! Это раз! И два: а кто ты такой, вообще, чтобы спрашивать про тех, кто тебе не принадлежит?!

Проснувшийся от скрипа двери Иванушка услышал, что разговор идет о нем, и еще больше навострил уши.

– Я за Алёну!

– Чего она сама не пришла? – Яга уперлась руками в бока, – Или ты у неё на побегушках?

Артём опешил.

– Ты, что, издеваешься? – прорычал он. – Какой идиот отпустит девушку ночью в дремучий лес, в котором бродят волки?

– Мама Красной Шапочки!

– Кто?! – возмущенно выдохнул царевич.

Дверь снова заскрипела, и в избушку с зажатыми ушами и вытаращенными глазами ввалились три вампира. Всех троих одновременно стошнило. Артема передернуло так, что он покрылся потом, вампиры раскрыли рты и зашипели, демонстрируя клыки.

– Да что же такое: или не дождешься никого, или половина планеты разом в гости заявляется?! – с досадой проговорила Яга. Вампиры сделали шаг в ее сторону, и она метнулась к сложенным в углу деревянным копьям разной длины, схватила метровый и рванула в контратаку. Артем отскочил, освобождая ей дорогу, и выхватил меч, догадавшись, что сейчас не время выяснять отношения по поводу Иванушки. Кем бы ни были новоявленные пришельцы, ничего хорошего от них ждать не приходилось: если Яга прекратила препираться и взялась за оружие, дело обстоит весьма серьезно.

Пронзенный копьем вампир завизжал и вспыхнул ярким пламенем. Артем отрубил еще одному голову, но тот не умер, а хаотично забегал по шатающейся избушке следом за катавшейся из угла в угол головой, лишая царевича ощущения реальности происходящего. Катавшаяся голова беззвучно шипела и скалилась.

– Кто это? – воскликнул обескураженный царевич.

– Вампиры! – отозвалась Яга, нанося последнему противнику серию не по возрасту стремительных и сильных ударов. Полыхнуло огнем, и от монстра осталась жалкая кучка пепла. – Бейся кольями: их берет только дерево!

Безголовый вампир рухнул на пол, но его руки упорно дергались, хватали и ломали, что попадется. Артем с силой пронзил его копьем, дивясь, что дерево проходит, как нож сквозь масло. Яга закрыла дверь на мощный засов: не ровен час, другие вампиры пожалуют!

Царевич отшатнулся от языков пламени, поймал злобно вращающую глазами голову и с криком:

– Вот гадость! – бросил ее в горящую печь и прикрыл отверстие заслонкой.

Наступила тишина.

– Все? – надеясь на положительный ответ, спросил он. – У тебя больше нет врагов?

– Хорошо бы! – отозвалась она. – Но это не мои вра…

Избушка затряслась от ударов. Артем совершил полный оборот вокруг себя: били в пол, в стены, и даже стучали по крыше. Дверь ходила ходуном, а единственное не закрытое ставнями окошко с непробиваемым алмазным стеклом звенело от града ударов: не желавшие мириться с потерей еды вампиры бросили все силы на разрушение избушки.

Яга привычно бросилась к креслу и дернула за рычаги. Заработала пушка. И первый, выпущенный наугад в пустоту снаряд попал в вампира!

– Сколько вас набежало?! – изумилась Яга. – Ну, добро пожаловать!

Избушка походила на микрокосмодром с непрерывно взлетающими ракетами. Яга стреляла без промаха, и только при свете сгоравших вампиров увидела, насколько много их пришло следом за царевичем.

– Вы на что надеялись, олухи?! – саркастически заметила она, давя на гашетки и стреляя практически не прицеливаясь. Избушку шатало, Артема и Иванушку бросало из одного угла в другой, стулья летали, тарелки, вовремя закрепленные в шкафу, звенели, а печка гудела, как стадо слонов. Озлобленные вампиры угрожающе кричали на весь лес, а нечаянные свидетели битвы забились во все щели и молчали в тряпочку, от греха подальше.

Зарево пожара поднялось до небес, шум битвы выгнал на улицы разбуженных и привлеченных непонятными звуками людей во многих деревнях и городках. Озадаченные происходящим, они безрезультатно гадали, что же является причиной всего этого, ни сном, ни духом не ведая, что очень скоро сами окажутся в центре страшного нашествия нечисти.

Ярослав и Бабай отвлеклись от разговоров и повернули головы в сторону зарева.

– Похоже, Артем нашел Ягу! – предположил царевич.

– А эти дикие крики – ее доброжелательное приветствие…– добавил Бабай. – Это не ее голос, можешь мне поверить.

– И не его, – пожал плечами Ярослав. – Больше похоже на то, что… Неужели…

Он замолчал, не в силах договорить.

– …он увел большинство вампиров за собой! – закончил за него Бабай. Ярослав побледнел.

– Я пойду туда! – воскликнул он.

– Не сходи с ума! Ты все равно не успеешь, что бы там ни случилось, – ответил Бабай. – Ты опоздаешь.

Ярослав закрыл глаза.

Через час все было кончено.

Яга всматривалась в окно, готовая выстрелить в любой момент. И успокоилась только с восходом солнца.

А когда солнечные лучи осветили поляну, раздался стук в дверь.

– Если это очередной царевич или дурак явился по мою душу, – буркнула Яга, – то я ему сейчас…

Она сжала кулак и подошла к двери.

– Кто там?

– Конь в пальто! – раздался усталый голос со странным акцентом. Артем лихорадочно соображал, в какой стране так говорят. – Тебя одну нельзя оставлять: только ушел, такую поляну загубила! Новую сама искать будешь!

– Баюн! – обрадовалась Яга. – Заходи, путешественник!

Дверь отворилась, но Артем никого не увидел. И только опустив глаза к полу, встретился взглядом с шагающим на задних лапах здоровенным котом. Тот держал на плече посох с котомкой.

– Приветствую добрую компанию! – устало воскликнул кот. – Рад встрече и предлагаю выпить по блюдцу со сметаной за знакомство: я дико проголодался!

Глава 10

Лиса дернулась от страха и проснулась. Ближе к утру ей приснилась выросшая до небес отвратительно свистевшая и выдыхающая огненными струями ворона. Было жутко страшно, но остатки сыра разогнали кошмары и навеяли лучезарные воспоминания о вчерашней операции, так удачно проведенной на пару с ничего не подозревающими воробьями. А ведь что-то странное творится с ними в последнее время: то падают ни с того, ни с сего, то носятся, как угорелые, по лесу.

– Так-так! Я вижу, ты с утра довольна жизнью, Рыжечка? Делись завтраком, может, и мне полегчает!

Лиса подскочила. Волк. Расцарапанный, как неизвестно что. Ухмыляется. Это подозрительно.

– С каких это пор ты сыр ешь, волк?

– Дался мне твой сыр! – презрительно ответил волк. – Ворона мне сказала, что ты вчера курицу стащила из деревни. Делись, а то хвост откушу. Я вижу, его уже кусали неудачно, надо бы повторить.

– Не тронь хвост, серая образина! Своего лишился, так на чужие засматриваться начал?!

Волк подошел и обнюхал землю. Лиса ощерилась.

– Где цыплята? – рыкнул волк. – Съела уже?

– Верь воронам больше, они тебе и не такого скажут! Мы с ней поругались, вот она на мне злобу и вымещает!

– Не хитри, Лариса!

– Главной сплетнице поверил, да?!

– Мне все равно, кто и что говорят! – строго сказал волк. – главное, чтобы я тоже мог чего пожрать. Мне в деревню нельзя – пристрелят, а курицу съесть охота. Я понятно намекнул? Жду завтра с подарком у красных камней!

Он прорычал напоследок несколько угроз, и убежал.

Если бы лиса могла покраснеть от злости больше, чем была до этого, то надолго превратилась бы в темно-вишневую. Остатки сыра встали поперек горла.

Ворона, прятавшаяся среди ветвей ради собственной безопасности, истерично захохотала, и от ее каркающего смеха взбешенная лиса была готова завертеться юлой. Она скрежетала зубами, но ничего внятного сказать не могла. Челюсти свело от ярости, потому что ворона поступила подло, наслав на нее голодного волка. Кое-как образумившись, кипящая от злости лиса проскрежетала:

– Ты, сволочь в перьях! Я сыр вернула бы когда-нибудь! Мне теперь кур ловить, чтобы спасти свою шкуру!

– А что там той шкуры? Даже на воротник людям не хватит! – ворона взлетела и, совершив на прощание круг непочета вокруг лисы, но не попав, улетела.

Лиса в бешенстве разбрасывала остатки сыра. Жалко вороне кусочек!

– Да подавись ты им! – кричала она. – Но предупреждаю: один раз сыр уже съеден!

Скорчив жуткую гримасу, лиса побежала прочь.

«Если бы не тупые воробьи, я бы сейчас не наживала неприятностей с волком!» – злилась она, придумывая ужасающие планы кровавой мести птичьему роду. Спилить дуб, накормить их отравленным пшеном, не давать спать, замочить недельным проливным дождем!

С дерева, мимо которого пробегала взбешенная лиса, упал череп воробья. Лиса застыла как вкопанная и медленно-медленно подняла голову, собираясь испепелить нахала взглядом, но вдруг поняла, кто раскидывается черепами, и почувствовала совершенно неоправданный прилив сил. На ветке сидел усталый Задира: череп здорово натер ему шею.

Со стороны дальнего леса приближался птичий гомон; чирикнув, воробей пулей нырнул в дупло. Через миг раздалось отчаянное хлопанье крыльев, и на дерево спикировала стая воробьев. Озираясь, они увидели одиноко летевшего вдали воробья, взмыли, и помчались следом, думая, что тот и есть таинственный шутник.

Лиса запомнила, где живет воробей, подхватила череп и убежала, пока никто не заинтересовался ее находкой. Пока неясно, как и для чего его использовать, но ведь еще не вечер, авось набегут нужные мысли. Например, шантажировать воробья, чтобы тот выполнял ее желания, или пообещать стае, что при выполнении определенных условий она скажет, где находится тот, кто им нужен. А еще лучше, если использовать оба варианта одновременно.

Похоже, улыбнулась Лариса, появился свет в конце тоннеля. Слабый и призрачный, но появился. Она подняла голову, чтобы издать победный крик, и поперхнулась: прямо над ней висел огромный, невиданных размеров орех фундук. Подивившись, что слишком много всего перебралось на верхние этажи леса, лиса поняла, что план спасения от волка готов. Все лежит под ногами. То бишь, висит над головой. И нужно разве что грамотно воспользоваться подручными средствами и пожинать плоды праведных трудов.

Исследовательский космический корабль попал под один из лучей, вырвавшихся из замка Кащея, и совершил экстренную посадку прямо на то место, над которым висел. Датчики застыли, словно их «сфотографировали», и Тор, едва отправившись от шока, вызванного столкновением с гуманоидами, вновь впал в депрессию. Обозвав непонятную планету нехорошими словами, он попытался исправить возникшую ситуацию и обнаружил, что приборы работают в основательно замедленном режиме. На выполнение простейшей секундной команды в нынешнем состоянии уйдет несколько часов. Такие изменения вызывали лазерные лучи, выпущенные из новейшего парализатора электронного оборудования. Подобное оружие едва ли можно было встретить и среди высокоразвитых миров, оно было свехдорогим и секретным. Быть подбитым подобным лучом на отсталой планете у края Галактики просто невозможно!

Отсюда следуют далеко идущие выводы: спасательный катер, который Тор преследовал, летел сюда не случайно. Здесь обустроили секретную базу, наверняка эти люди занимаются контрабандой и тщательно скрывают свое месторасположение. Обнаружив чужой корабль, они подбили его. Из корабля не выбраться – двери в новом темпе откроются часов через тридцать, не раньше. Сбежать нельзя, остается ждать, пока контрабандисты появятся лично.

«Убивать не станут, – думал Тор, – им нужно знать, кто и я откуда. А в то, что я простой журналист, не поверит самый легковерный. Обидно, когда не верят в правду. Нет, живым не дамся! Буду биться до последнего! Успею – отправлю телеграмму, пусть ими займется Космический Флот! Может быть, заплатят кучу денег в качестве вознаграждения! А на них купить современный космический корабль. Лишь бы остаться в живых, и тогда все у нас получится!».

Тор вдохновенно развешивал высококачественную лапшу на свои собственные уши, сжимая в руках лишенный электронной начинки ломик, и забыв, что корабль висит в наклонном положении на ветках тысячелетних деревьев, готовый сорваться при сильном порыве ветра.

Еле сдерживая вырывавшееся хихиканье, лиса подкралась к не слишком внимательному воробью и шепнула:

– Эй!

Ответная реакция на шепот оказалась такой, словно в птичку выстрелили из пушки. Вздрогнув и распушив перья так, что он стал выглядеть в два раза больше, воробей плавно сдулся и тихо отдал концы. Лиса недоуменно дотронулась до трупика.

– Что за воробьи пошли? Слова им сказать нельзя.

Здоровенный жук сел на мордочку, нахально устроился на носу и стал невозмутимо чистить крылышки. Лиса мотнула головой, жук недовольно взлетел и, прожужжав все уши, полетел прочь. Ругаясь, как когда-то ворона, лиса пробежала мимо избушки Яги: днем не так страшно.

«А Яга-то как озверела после вчерашнего!» – с испугом подумала она: повсюду железяки разные торчат, кусты обгорелые, под избушкой следов, будто она отплясывала целую ночь подряд. Чтобы это могло значить?

Ничего нормального в голову не приходило. Одна ерунда. Вроде той, что Яга проголодалась настолько, что попыталась насадить на шомпол ножки избушки, да постоянно промахивалась. Иначе откуда здесь столько следов? Натоптано так, что диву даешься.

А ведь следы-то не Яги: размером побольше будут! Наверное, это охотники пытались насадить ножки на шомпол, но тоже промахивались, потому что избушка скакала по поляне, а Яга гоняла охотников. Глупо, конечно, но по-человечески. И охотников, судя по следам, немерено! С чего бы это? А, да ну их!

Подбежав к дубу, где обычно собиралась воробьиная стая, она обнаружила, что погибших от неизвестной эпидемии воробьев не было.

«Понятно, почему за ним гналась целая стая! – догадалась лиса. – Симпатичный розыгрыш».

Но так некстати! Не случилось бы истории с вороной и сыром. Не надо было бы сейчас бегать и спасать собственную мягкую рыжую шкурку. Стая уже вернулась, и, судя по недовольному чириканью пернатых, легко догадаться, что поиски нахала не увенчались успехом.

«Удача на моей стороне!» – обрадовалась лиса, хихикнула, и громко обратилась к стае.

– Слышь, пернатые!

– Чего надо, рыжехвостая? – коротко спросили воробьи, скосив на нее равнодушные взгляды.

– Хотите, поделюсь секретом? Я знаю, где прячется тот тип, который вчера вас напугал до полной ус… потери сознания!

– Где?!! – воробьи зашевелились и перелетели на нижние ветки.

«Надо же, как он вас разозлил! – подумала лиса. – Не стая, а внимание в чистом виде!».

– Он тут рядом, недалеко. Но есть одна сложность: сначала помогите мне, а потом я помогу вам!

– Ищи дураков в другом месте! – отказались воробьи: лиса обманет – недорого возьмет.

Лиса прошла вокруг дерева, не спуская глаз с воробьев. Те молча смотрели, как она ходит вокруг да около.

– Вы уверены, что не желаете знать, где прячется этот несносный хулиган? Учтите: он вернется, как пить дать. И в следующий раз напугает вас так, что станете от ветра в собственной голове шарахаться!

– Пооскорбляй еще! – возмутились воробьи.

– Как хотите, – с деланным равнодушием ответила лиса. – Но учтите: когда в сотый раз проснетесь из-за кошмарного сна, вы проклянете тот момент, когда отказались оказать мне маленькую услугу! Пишите завещание, пока не поздно, потом крылья дрожать будут!

– Прощай! – отозвались воробьи: если лиса серьезно за что-то взялась, то все равно не уйдет, пока не получит свое. Так и случилось. Лиса отошла было от дуба, но «вдруг» остановилась, якобы раздумывая, и вернулась на прежнее место.

– А у меня и доказательство есть! – с хитринкой в голове сказала она и выплюнула череп. Воробьи ахнули: не соврала, рыжая плутовка!

– Так это… – переспросил вожак стаи, – он у тебя в животе прячется, что ли? Съела его, а теперь и нас хочешь провести?

Лиса укоризненно покачала головой:

– Как вам не стыдно! Обмануть вас – у меня фантазии не хватит!

– Хи-хи-хи! – ехидно отозвались воробьи. Ветки дуба мелко затряслись. – Знаем мы, на что ты способна! Кто неделю назад колобка оприходовал? Он сбежал от всех, кого встретил, и только скромница-лиса умудрилась его съесть и не поперхнуться! Что, не так?

– Так бы стразу и сказали, что боитесь!

– Мы? Тебя?! – звонко зачирикали воробьи. – Еще посмотрим, кто кого больше боится! Рассказывай, что нужно!

– Завтра утром по моей команде вам придется сорвать с дерева большой орех. А потом я сообщу вам, где прячется обидчик. Полетите к обидчику и намылите ему шею, как мечтаете! Ну, так как? Идет?

– Годится! Но учти: обманешь – самой шею намылим!

– Очень надо мне вас обманывать!

После подробного объяснения, что к чему, лиса направилась в деревню за главным, практически основным, компонентом операции: курицами. Приободренная чередой невероятно складывающихся удач, она чувствовала, что сумеет добыть птиц, не попавшись ни собакам, ни петуху. А представив, как удивится волк, когда получит неожиданный контраргумент, с трудом удержалась, чтобы не захихикать раньше времени: тьфу-тьфу, чтобы не сорвалось!

Деревня показалась из-за холма, людей почему-то не было видно. Походив у кромки леса, лиса набралась храбрости чала за три, и побежала к знакомому курятнику. Отсутствие людей по всей деревне наводило на неясные и тревожные мысли, однако загружать себя дополнительными проблемами было не с руки.

Курицы в основном бродили по огороду, а петух, важно вышагивая по забору, и не заметил, как лиса сделала большой крюк вокруг дома и проникла в курятник с противоположной стороны.

С непостижимой в прежние времена легкостью загнав сжавшихся от ужаса птиц в мешок, она приготовилась незаметно выбежать из курятника, но в этот момент петух все так же важно зашел в курятник и обомлел, столкнувшись с лисой нос к носу.

– Чтоб тебе неладно было! – проворчала лиса, замирая. Увидев среди бела дня ночную воровку, петух принял боевую стойку, взъерошил перья, распрямил гребешок и угрожающе прокукарекал. Лиса попятилась, не зная, что ожидать в следующий момент. И скорее от испуга, чем в здравом уме, выплюнула изо рта край мешка, прыгнула на петуха и придавила его передними лапами. Петух пытался вырваться, но только перышки помял. Лиса краешком сознания осознала, что делает нечто невозможное, и уже по инерции заехала ему лапой по гребешку. Петух отключился, а лиса выдернула из его хвоста два пера и резво удрала, не забыв прихватить мешок. Куры во дворе разбежались по углам, посылая куриное «SOS» на всю округу, и в соседних дворах залаяли скучавшие до того собаки – идеальный переполох, прямо бальзам на душу.

Только люди проигнорировали переполох, словно так и надо.

Спрятав кур в тайнике, лиса закрыла вход ветками и отправилась к Задире проводить душеспасительную беседу.

Дерево миролюбиво раскинуло могучие ветви, и никто из птиц не догадывался, что в нем прятался опасный смутьян и баламут, злодей и хитрец, наглец и кошмар воробьиного рода Задира.

«Хорошо, он не слышит этих эпитетов, а то бы возгордился неимоверно!» – лиса разглядела дупло и прокричала:

– Слышь, Задира! Тебя птицы съесть хотят! Завтра, прямо с утра!

– Чего?! – выскочил из дупла ошалевший Задира. А глаза-то от страха какие большие! – Лариска, ты чего несешь?! С ума сбрендила?!

– Я?! – возмутилась лиса. – Ты еще скажи, что это я черепом твоих сородичей пугала?! Ты знаешь, что по твоей милости воробьи стали невротиками?! Они бегать не могут – сил в лапках нет, сидят и тоскливо перепрыгивают с ветки на ветку! И за это они с тобой расквитаются! Перед завтраком. Не веришь – слетай к ним, спроси – убедишься сам.

– Я похож на идиота?

– Ну… как сказать… – задумалась лиса. – В общем, уже поздно отвечать на этот вопрос.

Воробей понял ее правильно и забегал по ветке.

– Надо бежать! Надо бежать! – торопливо зачирикал он. – Я не виноват, что у них чувство юмора тупое! Они шуток не понимают!

– Не паникуй! Я тебе помогу!

– Ты? – изумился воробей. – В честь чего?!

– По доброте душевной! – чистосердечно призналась лиса.

– Лариска, ты меня пугаешь! Какая собака тебя укусила?

– Трезор! – вырвалось у лисы. – Сволочь такая, кончик хвоста оттяпал!

– Да ну?! – изумился Задира. – Покажь!

Лиса махнула хвостом, но тут до нее дошло, что разговор перешел в другое русло. Это не дело.

– Стой, не обо мне речь идет! – воскликнула она. – Короче, ты согласен или отказываешься?

– Я этого не говорил! – торопливо ответил воробей. – А что ты можешь сделать?

– Я скажу, что ты прячешься в этом дупле.

– Не понял, – растерялся воробей. – Как это мне поможет? Я на самом деле здесь прячусь!!!

– Вырви из хвоста несколько перьев и разбросай по дуплу. Устрой беспорядок, чтобы воробьи подумали, будто до тебя добрались раньше их. И все дела. Ведь тебя без черепа никто не видел, так что сможешь больше не прятаться. Вернись в стаю и сделай вид, что только что вернулся из дальнего полета.

Воробей застыл.

– А ведь точно! – пробормотал он. – Чего это я прячусь, если мою мордашку под черепом никто не разглядел?! Лариска, ты гений!

– Очень хорошо, что ты это признал! – кивнула лиса. – А за то, что я тебе насоветовала, помоешь мне в одном крохотном дельце.

– Согласен! А что за дело?

– Спустись поближе: я не хочу, чтобы о нашем деле слышали посторонние.

– А не съешь меня?

– Кто о чем, а голодный о… – вздохнула лиса. – Мне таких, как ты, тридцать штук на завтрак надо! Спускайся и не бойся, ты нужен мне живым и здоровым!

Глава 11

Время пролетело незаметно, но к реальности Марию вернул заурчавший желудок.

«Только бы найти кухню и не натолкнуться при этом на Кащея!» – с отчаянием подумала она. – «Хорошо, если он не успел обнаружить, что меня нет в комнате. Пусть думает, что я решила уморить себя голодом под добровольным заточением!»

Наилучшим вариантом избавления от Кащея было бы его выдувание вместе с пылью, но на такое чудо надеяться не приходилось. Блуждая по замку в поисках выхода практически наугад (следы унесло вместе с пылью), Мария проплутала добрых два часа, пока не обнаружила вход в главный зал и, не заметив стоявшего столбом Кащея, ахнула от изумления при виде стен и потолка: такая красота никогда раньше не встречалась.

Всякие ахи, пусть и неимоверно восхищенные, портили величественную тишину немой красоты зала: единственным подходящим для подобного случая звуком мог быть хор колокольчиков и флейт при мощной поддержке многократного эха. Кащей недовольно повернул голову и увидел царевну. Мария чертыхнулась и бросилась бежать.

– Стой! – услышала она и припустила еще быстрее. – Да стой, тебе говорят!

Кащей догнал и схватил ее за плечо.

– Не надо! – успел крикнуть он, но было поздно: резко развернувшись, Мария влепила ему пощечину и охнула от боли: кисть разболелась так, точно царевна ударила не по лицу, а по стене. – Я предупреждал!

Царевна знала не так много подходящих для подобных случаев слов, но в интонациях могла дать фору любому грубияну. Если бы взгляд мог убивать, она легко справилась бы со всеми армиями мира. И ей бы крупно повезло, что Кащей оказался бессмертным – иначе жить ей в гордом одиночестве в пустом замке у черта на Куличках, без дальнейших перспектив на возвращение в родные пенаты.

– Повтори! – попросил Кащей, когда царевна закончила бурный и страстный монолог. – Я не всё запомнил.

Увернулся от очередной оплеухи и продолжил:

– Каюсь, по моей непосредственной вине! Но ты так быстро слова протараторила!

– Царевичи тебя убьют, Кащей! Приедут и убьют!

– Разумеется! Меня трудно убить, не приехав! – кивнул Кащей. – Но кто именно меня убьет? Царевичи, что весь вечер бились в конвульсиях, лишь по большому недоразумению названных танцами, и которые покинули столицу, отказавшись заплатить за тебя выкуп?! Заметь: из бесчисленной толпы царственных особ не выразил желания расстаться с небольшой… кх-кх… с огромной суммой ни один царевич-королевич!

Мария окаменела, изменившись в лице настолько, что Кащей испугался, не хватил ли ее удар? Придется отыграть назад.

– Спокойно! Не все так страшно! Двое олухов выразили желание спасти тебя и уже мчатся на всем скаку к замку. Но ты уверена, что выбрала бы среди многочисленного скопления якобы танцоров именно того, кто сейчас жаждет отдать за тебя жизнь? Причем, не только свою, но и младшего брата. Тебе наверняка попался бы тип, который сейчас и в ус не дует, забыв про тебя сразу же после отъезда. Подумай о превратностях судьбы на досуге. Но перед этим, будь любезна, объясни, как ты умудрилась сотворить такое с моим любимым мрачным замком?

– Что сотворить? – глухо спросила Мария, мысленно находясь за многие километры отсюда.

– Генеральную уборку… Да забудь ты про этих трусов, а то до конца жизни не избавишься от ошарашенно-глупого вида. Спасают тебя. Твой сумасшедший партнер по танцам… Ты меня слышишь?

– Не знаю, – встрепенулась Мария, когда Кащей щелкнул перед ее лицом в третий раз и повторил вопрос. – Я нажимала на огоньки в одной из комнат. А ты, что, не знаешь, что находится в твоем собственном замке?!

– Не до того было, – отмахнулся Кащей.– Сумеешь ее найти?

– Наверное, – царевна полностью пришла в себя и взяла ситуацию под личный контроль. – Если ты пригласишь меня на скромный злодейский обед.

– Обед подан! – объявил Кащей, протягивая царевне поднос прямиком под нос. Ему на время пришлось позабыть о том, как быстро царевны умеют садиться на шею. Мария отодвинула поднос чуть подальше и спросила:

– У тебя есть высокий стул?

– А на чем я сижу, по-твоему?! – ответил Кащей, усаживаясь за стол и начиная ненавязчиво начиная поглощать еду из ее тарелки.

– Скажи, пожалуйста, – продолжала она, двигая к себе тарелку Кащея и рассматривая ее с увеличительным стеклышком. – Теперь понятно, почему ты такой тощий.

– Я не тощий! – уточнил Кащей. – Я много двигаюсь!

– А еду ты сам готовишь, или похищаешь? – поинтересовался Мария, проглотив ложку каши. – Если похищаешь, то смени место – готовят там отвратительно.

– Разумеется, если повара заранее знают, что им не достанется ни кусочка, то зачем стараться? – согласился Кащей. – На самом деле еду готовит автомат. Я заказываю то, что хочу, а он готовит.

– Странное имя для повара, – сказала Мария. – Он издалека?

– Это не… – Кащей запнулся. – Тебе не понять.

Мария возмущенно открыла рот, но Кащей вовремя предотвратил поток гневных словоизлияний.

– Не спорь, я знаю, что ты умная – увидел на деле. Но это выше твоего понимания. Повар – прибор, машина, ну, не знаю, даже, как сказать… Можешь считать его волшебным помощником, вроде волшебной палочки.

– Как та метелка?

– Именно! – согласно кивнул Кащей, хотя понятия не имел ни о какой метелке. Тем не менее, царевну ответ устроил.

– Прикажи ему выполнять приказы правильно, – добавила она. – Тогда и еда вкуснее получится.

– Вечером займусь, – пообещал Кащей. Мария допила компот, и неожиданно сменила тему разговора.

– Скажи, разве это не твой замок?

– Мой, – ответил Кащей.

– Тогда почему ты до сих пор не знаешь, куда и как идти? – настаивала царевна.

– Замок стал моим не так и давно, всего-то лет пять тысяч назад. Кто жил в нем до меня, и жил ли вообще, не имею ни малейшего понятия. Я знаю то, что здесь хранятся странные штучки, изучать которые мне недосуг. Они не золотые, а я пока что собираю золото. Я слышал легенды о богах, но не имею ни малейшего понятия, для чего здесь хранятся эти вещи. Получается, что я здесь как добровольный сторож.

– И ты до сих пор не пытался ничего разузнать? Я бы мимо такой тайны ни за что не прошла бы!

– Во-первых, для меня является большой тайной собственное прошлое, а во-вторых, ты и не пройдешь, потому что должна отыскать нужную мне комнату. В награду я позволю тебе осмотреть то, что здесь хранится. Идет? – Кащей пристально посмотрел Марии в глаза. – Ты не сможешь отказаться, потому что слоняться просто так я тебе не дам, а сидеть до появления царевичей для тебя слишком утомительно. Так как?

– А сколько мне ждать их появления?

– Немного: лет пять-шесть, не больше, – Кащей сделал вторую попытку отомстить за использование его шеи в качестве удобного сиденья, и добился своего.

– Сколько?! – изумленно выдохнула Мария.

– Да ты не волнуйся так сильно! Пока мы будем разбираться с замком, время пролетит незаметно. Зато мы точно узнаем, достойны ли тебя царевичи, или это так, одна видимость?

– Но шесть лет…

– Недель, не больше! Это я так, для красного слова.

– Садист! – фыркнула царевна. Кащей засмеялся:

– Скажи на милость, с чего царь назвал тебя золотком?

– Не скажу.

– А я теперь и сам знаю: он в тебя угрохал огромную сумму! Ну, что, ты согласная выполнить на мои условия?

– Ничего он в меня не угрохал. Согласна!

Конец доступной бесплатно части книги

Полная версия доступна за $0.5 в библиотеке FictionBook.