/ Language: Русский / Genre:sf,

Остров Доктора Смерти

Джин Вулф


Вулф Джин

Остров доктора смерти

Джин Вульф

ОСТРОВ ДОКТОРА СМЕРТИ И ДРУГИЕ РАССКАЗЫ

Перевод с англ. И. Невструева

Приход зимы виден не только на суше, но и на море, хотя здесь нет осыпающихся листьев. Волны, еще вчера имевшие светло-голубой цвет, сегодня в сумерках уже матово-зеленые и холодные. Если ты мальчик, который дома никому не нужен, то часами ходишь по пляжу, чувствуя порывы ветра, поднявшегося этой ночью; песок засыпает твои ботинки, а брызги пены пятнают штанины твоих вельветовых брюк. Ты поворачиваешься к морю спиной и кончиком найденной раньше палочки пишешь на мокром песке: Текмен Бэбкок.

А потом идешь домой, зная, что позади Атлантика уничтожает твое творение.

Твой дом стоит на Острове Колонистов, но на самом деле это вовсе не остров, и потому его нет на картах. Если бы ты разбил камнем раковину моллюска барнакля, то увидел бы внутри силуэт, которому обязан своим названием вид прекрасных гусей: длинный, гибкий сифон моллюска соответствует гусиной шее, а бесформенная кучка тела - его корпусу с небольшими крыльями. Именно так выглядит Остров Колонистов.

Гусиная шея - это узкая полоса земли, по которой проходит дорога. Картографы, как правило, преувеличивают, значительно расширяя ее и совершенно забывая о том, что во время прилива немного не хватает, чтобы она совершенно исчезла под морскими волнами. Остров Крлонистов кажется малозначащим элементом береговой линии, не заслуживающим собственного названия, а поскольку находящаяся здесь деревушка, состоящая из восьми или десяти домов, тоже его не имеет, на карте видна лишь обрывающаяся в море паутинка дороги.

У деревни нет названия, но у дома их целых два: на острове и в ближайших к нему окрестностях его зовут Домом с Видом на Море, поскольку в начале столетия он некоторое время служил пансионатом, а мама называла его Домом 31 февраля; именно это название фигурирует на ее почтовой карточке, и им пользуются знакомые из Нью-Йорка и Филадельфии, хотя, возможно, говорят они просто: "Дом миссис Бэбкок". Местами у него пять этажей, местами немного меньше, а окружает его веранда. Когда-то он был покрашен в желтый цвет, но теперь особенно снаружи - краска сошла, и Дом 31 февраля просто серый.

Открывается парадная дверь, и входит Джейсон. Он сунул большие пальцы за пояс джинсов; короткие, курчавые волосы на его подбородке дрожат от ветра.

- Забирайся, поедешь со мной в город. Мать хочет отдохнуть.

Хэп, хоп! - прыгаешь ты в "ягуар", чувствуешь запах мягкой кожаной обшивки и вскоре засыпаешь.

Будят тебя отражающиеся в окнах машины огни города. Джейсон вышел, в машине становится все холоднее. Ты ждешь, как тебе кажется, бесконечно долго, глядя на витрины, на большой револьвер,  висящий на поясе прохаживающегося полицейского, на пса, который потерялся и теперь боится всех и вся, даже тебя, когда ты стучишь в стекло и пытаешься его позвать.

Потом возвращается Джейсон, неся пакеты, которые укладывает на сиденье.

- Едем домой?

Не глядя на тебя, он кивает, поправляет пакеты, чтобы не перевернулись, застегивает ремень.

- Я хочу выйти из машины.

Он смотрит на тебя.

- Хочу сходить в магазин, Пожалуйста, Джейсон.

Он вздыхает.

- Ну хорошо, но только в тот, напротив. И на минуту.

Магазин большой, как супермаркет, с длинными, ярко освещенными рядами товаров. Джейсон покупает газ для зажигалки, а ты показываешь книгу, которую сиял с вращающейся стойки.

- Джейсон, пожалуйста...

Он отбирает у тебя и ставит обратно, но потом, когда вы уже в машине, вынимает из-под пиджака и вручает тебе.

Это отличная книга, тяжелая и толстая, с окрашенными в желтый цвет краями страниц. На твердом, блестящем переплете нарисован одетый в лохмотья человек, дерущимся с чем-то, похожим на помесь человека с обезьяной, но более страшным и жестоким, чем каждое из этих созданий. Рисунок цветной, и человек-обезьяна покрыт самой настоящей кровью. Мужчина мускулистый и красивый, волосы у него светлее даже, чем у Джейсона, и нет бороды.

- Нравится?

Вы уже за городом, и без света фонарей слишком темно, чтобы видеть рисунок. Ты киваешь, а Джейсон смеется.

- Вообще-то это хлам, - говорит он.

Ты пожимаешь плечами, чувствуя пальцами книгу, и думаешь, как будешь читать ее вечером, совершенно один в своей комнате.

- Скажешь маме, что я был добр с тобой?

- Угу. Да, конечно, если хотите.

- Но завтра, а не сегодня. Она, наверное, будет спать. Не буди ее. - По голосу Джейсона ясно, что он разозлится, если ты это сделаешь.

- Хорошо.

- И не входи в ее комнату.

- Хорошо.

"Ягуар" мчится по дороге, а ты видишь поблескивающие в лунном свете буруны и обломки дерева, выброшенные волнами почти на асфальт.

- У тебя очень милая, мягкая мамочка, ты знаешь это? Когда я на ней, то словно лежу на подушке.

Ты соглашаешься кивком головы, вспоминая, как однажды, проснувшись от кошмарного сна, забрался к ней в постель и прижался к ее мягкому телу, но одновременно испытываешь что-то вроде злости, поскольку тебе кажется, что Джейсон смеется над вами обоими.

Дом темен и тих, ты удираешь от Джейсона, мчась через холл и по лестнице на второй этаж, а потом по другой, узкой и крутой, в свою комнату в угловой башенке.

Я услышал эту историю от человека, который, рассказывая ее, нарушал данное прежде слово. Пострадала ли она в его руках - а точнее, в устах, - не знаю. Однако в общем и целом она правдива, и я передаю ее вам в том виде, в котором она до меня дошла. Вот что я услышал.

Капитан Филип Рэнсон уже девять дней дрейфовал в одиночестве на своем спасательном плоту, несомом водами океана, когда наконец заметил остров. Был поздний вечер, когда он показался на горизонте, и всю ночь капитан не сомкнул глаз. В его бодрствовании не было страха или неуверенности; он увидел землю и знал, что об этом думать, а домыслы его опирались на хорошо известные факты. Он знал, что наверняка находится где-то рядом с Новой Гвинеей, и старался освежить в памяти все, что знал о морских течениях в этой части океана, а также подогнать это к замеченным за девять дней закономерностям в движении плота. Когда он наконец доберется до острова - у него даже в мыслях не было употребить слово "если", - наверняка окажется, что тот зарос джунглями, начинающимися в нескольких метрах от берега. Неизвестно, встретит ли он каких-нибудь туземцев, но на всякий случай он вспомнил все, что узнал из малайского наречия и таголого за время работы пилотом, плантатором, охотником и телохранителем.

Утром он увидел на горизонте ту же тень, что и вечером, на этот раз чуть ближе и почти точно там, где ожидал. За прошедшие девять дней не возникло необходимости пользоваться небольшими веслами, входящими в снаряжение плота, но сейчас ситуация измениласв. Он выпил остатки воды и принялся грести размеренными сильными движениями, остановившись, лишь когда резиновое дно плота зашуршало по мягкому чистому песку.

Утро. Ты медленно просыпаешься. Глаза твои горят, лампа у кровати еще светит. Внизу никого нет, поэтому ты сам готовишь себе овсяные хлопья, предварительно включив газ в духовке, так что можно есть и читать у ее открытой дверцы. Съев хлопья, ты выпиваешь с тарелки остатки молока и ставишь на огонь кофейник, зная, что сделаешь этим приятное маме. Спускается Джейсон, но ничего не говорит; выпивает кофе и готовит себе коричный тост. Ты слышишь, как он уезжает, шум машины стихает вдали, а ты идешь в комнату мамы.

Она уже не спит и смотрит в потолок широко открытыми глазами, но ты знаешь, что она еще не готова вставать. Как можно вежливее, чтобы на тебя не накричали, ты спрашиваешь:

- Как ты себя сегодня чувствуешь, мама?

Она поворачивает голову в твою сторону.

- Ужасно. Который час, Тэкки?

Ты смотришь на часы, стоящие на туалетном столике.

- Семнадцать минут девятого.

- Джейсон ушел?

- Только что, мама.

Она снова смотрит в потолок.

- Возвращайся вниз. Я сделаю что-нибудь, как только почувствую себя лучше.

Ты спускаешься на первый этаж, надеваешь полушубок и выходишь на веранду, чтобы посмотреть на море. Чайки сражаются с ледяным ветром, а далеко в море что-то оранжевое прыгает с волны на волну, приближаясь к берегу.

Спасательный плот. Ты мчишься на пляж, скачешь как безумный, размахивая шапкой.

- Суда! Суда!

Человек на плоту без рубашки, но, похоже, не чувствует холода. Он вытягивает руку и представляется:

- Капитан Рэнсом.

Ты принимаешь его ладонь и вдруг становишься словно бы выше и старше, правда, не таким высоким, как он, и тебе еще далеко до его возраста, но ты наверняка выше и старше, чем был прежде.

- Текмен Бэбкок, капитан.

- Очень приятно. Только что ты здорово помог мне.

- Но ведь я просто ждал вас на берегу...

- Я правил на звук твоего голоса, ведь глаза мои были заняты наблюдением за бурунами. А теперь скажи; где я оказался и кто ты такой.

Вы вместе идете к дому, и ты говоришь капитану о себе и маме, и о том, что мама не хочет посылать тебя в местную школу, потому что хочет устроить в частную, ту самую, куда ходил твой отец. Через некоторое время тебе уже не о чем говорить. Ты проводишь Рэнсома в одну из пустых комнат на четвертом этаже, где он может отдохнуть и делать все, что захочет. Потом возвращаешься к себе в комнату и читаешь дальше.

- Вы хотите сказать, что создали этих чудовищ?

- Создал ли я их? - Доктор Смерть нагнулся вперед, и губы его исказила жестокая улыбка. - А создал ли Бог Еву, капитан, когда превратил в нее ребро Адама? Или, может, Адам сотворил эту кость, а Бог ее изменил, чтобы получить желаемое? Скажем, дела обстоят следующим образом, капитан: я Бог, а Природа - мой Адам.

Рэнсом пригляделся к созданию, обхватившему его правую руку руками, которые с той же легкостью могли обхватить ствол дерева.

- Вы хотите сказать, что это животное?

- Не животное, - вставило чудовище, больно выкручивая ему руку. - Человек.

Доктор Смерть улыбнулся еще шире.

- Да, капитан, это человек. А кто такой вы? Мы узнаем это, когда я с вами закончу. Притупить ваш разум гораздо проще, чем поднять на высший уровень разум этих бедных животных. А может, попробовать усилить ваше обоняние? Не говоря уже о лишении способности ходить на двух ногах.

- Не ходить на четырех, не ходить на четырех, - пробормотала державшая его руку бестия. - Так гласит закон.

- Голо, - обратился к горбуну доктор Смерть, - проследи, чтобы капитана Рэнсома хорошенько заперли. А потом приготовь все для операции.

Машина. Не шумный "ягуар" Джейсона, а более тихая и большая. Выставляя голову в узкое окошко башенки под порывы холодного ветра, ты можешь ее увидеть: это машина доктора Блэка; крыша и капот еще сверкают после недавнего вощения.

Внизу доктор Блэк снимает пальто с меховым воротником и еще прежде, чем увидеть его, ты чувствуешь запах сигар, которым пропиталась его одежда. Минутой позже за тебя берутся тетя Мэй и тетя Джулия, чтобы занять тебя чем-нибудь, дабы не крутился вокруг него, своим присутствием напоминая, что, женившись на твоей маме, он получит впридачу и тебя. Они спрашивают:

- Как дела, Тэкки? Что ты делаешь целыми днями?

- Ничего.

- Ничего? И никогда не собираешь раковины на пляже?

- Да нет, вроде.

- А ты красивый мальчик, знаешь? - Тетя Мэй касается твоего носа окрашенным в пурпур кончиком пальца и держит его так некоторое время.

Тетя Мэй - сестра мамы, она старше ее и не так красива. Тетя Джулия - высокая, с вытянутым, несчастным лицом - сестра папы, и, смотря на нее, всегда об этом думаешь, даже зная, что тетка убеждает маму снова выйти замуж только для того, чтобы папе не нужно было больше присылать деньги.

Мама, одетая в новое чистое платье с длинными рукавами, уже внизу. Держа под руку доктора Блэка, она смеется его шуткам, а ты думаешь, как красиво зачесаны ее волосы и что ты скажешь ей об этом, как только вы останетесь одни.

- Ну и как, Барбара, мы уже можем устроить прием? - спрашивает доктор Блэк, а мама отвечает:

- Еще рано! Ты же видишь, как здесь все запущено. Вчера я весь день убирала, а сегодня нет и следа уборки. Но Джулия и Мэй помогут мне.

- После обеда, - смеется доктор Блэк.

Вместе с другими ты садишься в его большую машину, и вы едете в ресторан, стеклянная смотровая стена которого находится ^прямо над краем скалы, вертикально спускающейся в океан. Доктор Блэк заказывает для тебя тройной бутерброд с индейкой и ветчиной; ты приканчиваешь его, прежде чем взрослые успевают как следует взяться за еду, и хочешь поговорить с мамой, но тетя Мэй посылает тебя на террасу, огражденную сеткой, словно загон для кур, чтобы ты посмотрел на море.

Здесь немного выше, чем когда ты выглядываешь из самого высокого окна в доме. Ты карабкаешься по сетке и перевешиваешься через ограждение, чтобы посмотреть вниз, но какой-то взрослый стаскивает тебя обратно, говорит, чтобы ты этого не делал, и уходит. Ты лезешь снова и видишь под собой то появляющиеся, то вновь исчезающие из-под волн камни. Кто-то осторожно касается твоего локтя, но ты долго не обращаешь на это внимание.

Потом спускаешься с сетки и видишь, что рядом с тобой стоит доктор Смерть.

У него белый шарф, черные перчатки и такие же черные блестящие волосы. Лицо у него не загорелое, как у капитана Рэнсома, а белое и по-своему красивое, как у скульптуры, стоящей в кабинете папы, еще когда вы с мамой жили вместе с ним в городе. "Когда он от нас ушел, мама всегда говорила, что он был очень красив", - мелькает у тебя мысль. Он улыбался тебе, но ты вовсе не чувствуешь себя старше.

- Эх! - Да и что еще можно сказать?

- Добрый вечер, мистер Бэбкок. Боюсь, что испугал вас.

Ты пожимаешь плечами.

- Немного. Я просто не ожидал встретить вас здесь.

Доктор Смерть отворачивается от ветра, чтобы закурить сигарету, которую достает из золотого портсигара. Сигарета длиннее даже, чем "Кинг сайз", с красным мундштуком и нарисованным на бумаге драконом.

- Пока вы разглядывали пейзажи, мне удалось выскользнуть между страницами той великолепной повести, которая у вас в кармане пальто.

- Я не знал, что вы можете это сделать.

- О, могу. Время от времени я буду здесь появляться.

- Капитан Рэнсом уже здесь. Он вас убьет.

Доктор Смерть улыбается и качает головой.

- Сомневаюсь. Видишь ли, Текман, мы с Рэнсомом вроде борцов: в разных нарядах мы постоянно ведем поединок - но лишь в свете прожекторов.

Он бросает сигарету за ограждение, и ты следишь за падающей в море искрой, когда снова оглядываешься, его уже нет, и ты чувствуешь охвативший тебя холод. Возвращаешься в ресторан, с подноса возле кассы берешь мятную конфету и садишься рядом с тетей Мэй, как выяснилось, вовремя, потому что подают печенье с кокосовым кремом и горячий шоколад.

Тетя Мэй отрывается от разговора, чтобы спросить:

- С кем это ты разговаривал, Тэкки?

- Так, один человек, - говоришь ты.

В машине мама садится рядом с доктором Блэком, а сзади, на краю сидения, тетя Джулия и тетя Мэй, так что головы их близко друг к другу, и они могут разговаривать. Снаружи серо и холодно, и ты думаешь, когда же снова окажешься дома и сможешь заняться книжкой.

Рэнсом услышал их шаги и прижался к стене возле железных дверей - единственного входа в камеру.

За прошедшие четыре часа в поисках возможности бегства он изучил каждый дюйм сложенного из огромных валунов помещения, но не нашел ничего, что могло дать хотя бы тень надежды; даже крепкая металлическая дверь закрывалась только снаружи.

Шаги раздавались все ближе. Напрягшись, он сжал кулаки.

Еще ближе. Остановились. Зазвенели ключи, и дверь открылась. Он метнулся в щель, подобно молнии, заметил отвратительное лицо и со всех сил ударил кулаком, повалив обезьяночеловека на колени. Сзади его охватили две волосатые руки, но он вырвался, и второе чудовище рухнуло под его ударами. В конце уходившего вдаль коридора виднелся дневной свет; Рэнсом бросился туда, но тут на него обрушилась темнота.

Придя в себя, он понял, что привязан к стене освещенного помещения, выглядевшего смесью операционной и химической лаборатории. Напротив стоял предмет, который Рэнсом определил как операционный стол, а на нем, прикрытое простыней, лежало человеческое тело.

Прежде чем он успел как следует оценить ситуацию, в которой оказался, в помещение вошел доктор Смерть; вместо элегантного вечернего костюма, в котором Рэнсом видел его недавно, на нем был белый халат. Следом, неся поднос с инструментами, ковылял безобразный Голо.

- О! - Заметив, что узник пришел в себя, доктор Смерть быстро прошел через комнату и резко поднял руку, словно хотел его ударить. Рэнсом даже не моргнул, и доктор вновь опустил руку.

- Дорогой капитан, я вижу, вы снова с нами!

- А я было решил, что нахожусь где-то в другом месте, спокойно ответил Рэнсом. - Вы не скажете, что это было?

- Точно брошенная палка, во всяком случае, так утверждают мои невольники. Человек-павиан довольно ловок в этом. Кстати, не хотите ли спросить, что находится перед вами и что я приготовил лично для вас?

- Я не доставлю вам удовольствия.

- Но не будете отрицать, что вам интересно. - Лицо доктора Смерти скривилось в усмешке. - Не буду терзать вас неизвестностью. Ваша очередь, капитан, еще не наступила. Пока я решил продемонстрировать вам технику и методы моей работы. Так редко случается иметь действительно заинтересованных зрителей... - театральным жестом он стащил простыню с покоящегося на столе тела.

Рэнсом с трудом верил своим глазам. Перед ним лежала прекрасная девушка с белой, как молоко, кожей и волосами, как пробивающиеся сквозь туман лучи солнца.

- Вижу, что вы заинтересовались, - сухо заметил доктор Смерть, - и считаете ее красивой. Поверьте, когда я совершу то, что собираюсь, вы убежите в ужасе, если она просто повернет в вашу сторону то, что даже нельзя будет назвать лицом. С тех пор как я прибыл на остров, эта женщина была моим самым непримиримым врагом, и вот пришло время, чтобы... - он замолчал на середине фразы и, взглянув на Рэнсома взглядом, в котором жестокость соединялась с игривостью, закончил: ..Так сказать, приоткрыть вам тайну вашей судьбы.

Тем временем безобразный ассистент доктора Смерти приготовил укол. Рэнсом смотрел, как игла вонзается в почти прозрачное тело и находящаяся в шприце жидкость, даже цветом дающая представление об извращенности медицинской техники, использованной для ее создания, вливается в кровеносную систему девушки. По-прежнему без сознания, она тихо вздохнула, и лицо ее исказила внезапная судорога, словно первый признак протянувшего к ней когти кошмара. Голо грубо перевернул ее на спину и привязал с столу такими же ремнями, какими был связан Рэнсом.

- Что ты читаешь, Тэкки? - спросила тетя Мэй.

- Ничего. - Ты торопливо закрываешь книгу.

- Нельзя читать в машине. Это вредно.

Доктор Блэк оглядывается на них, потом спрашивает маму:

- Ты уже приготовила костюм для мальчика?

- Для Тэкки? - Мама качает головой, и ее прекрасные волосы блестят даже в темноте автомобиля. - Нет, это ни к чему. Он будет спать.

- Но ты должна позволить ему хотя бы взглянуть на гостей, Барбара. Для мальчика это большая радость.

Сразу за тем машина въехала на дорогу, соединяющую Остров Колонистов с континентом, и вскоре ты был уже дома.

Рэнсом не спускал глаз с приближающегося к нему отвратительного существа. Оно было не велико, как остальные, но все же зрелище его клыков могло заморозить кровь в жилах, к тому же чудовище несло большой нож со сверкающим лезвием.

Капитан думал, что оно примется за лежащую без сознания девушку, но нет, существо обогнуло ее и остановилось перед ним, глядя куда угодно, только не в глаза человека.

Потом, так же неожиданно и внезапно, бестия согнулась пополам и коснулась своим ужасным лицом его связанной руки. Скорченное тело потряс глубокий вздох.

Рэнсом напряженно ждал, что будет дальше.

Снова вздох, похожий на рыдание. Существо выпрямилось, глядя ему в лицо, но не в глаза. Из горла его вырвался высокий, удивительно знакомый стон.

- Освободи меня, - приказал Рэнсом.

- Да. Затем я и пришел. Да, господин.

Крупная голова, скорее широкая, чем высокая, закачалась вверх и вниз, острие ножа перерезало связывающие Рэнсома ремни. Освободившись, тот вынул нож из руки не сопротивляющейся твари и рассек ремни, которыми была привязана к столу девушка. Весила она немного, и он на секунду замер, глядя на ее спокойное лицо.

- Идем, господин, - тянуло его за рукав чудовище. - Бруно знает дорогу. Иди за Бруно.

Потайная лестница вела в длинный, узкий коридор, где царила почти полная темнота.

- Здесь никто не ходит, - сказало существо хриплым голосом. - Нас здесь не найдут.

- Почему ты меня освободил? - спросил Рэнсом.

Мгновение было тихо, потом ужасное создание почти стыдливо ответило:

- Ты хорошо пахнешь. А Бруно не любит доктора Смерть.

Догадки Рэнсома подтвердились.

- Ты был собакой, прежде чем тобой занялся доктор Смерть? - мягко спросил он.

- Да. - На этот раз в голосе существа звучала своего рода гордость. - Сенбернаром. Я видел фотографии.

- Доктор Смерть должен был хорошенько подумать, прежде чем проводить свои подлые эксперименты на таком благородном животном, - вслух заметил Рэнсом. - Собаки легко чувствуют характер человека. Впрочем, плохие люди часто не могут дать истинную оценку своим поступкам.

Неожиданно человек-собака остановился с глухим рычаньем, вынудив остановиться и Рэнсома.

- Ты говоришь, господин, что я могу чувствовать. Так вот, скажу тебе, что Бруно не любит ту женщину, которую доктор Смерть называет Талар с Длинными Глазами.

Ты кладешь книгу переплетом вверх на подушку и выскакиваешь из кровати, дергая ногами в диком танце. Здорово! Чудесно!

Но на сегодня хватит читать. Нужно оставить и на потом. Выключи свет и в роскошной темноте осторожно положи книгу под кровать.

Ты вернешься к ней завтра; тебе хочется, чтобы "завтра" было уже сейчас. Ты лежишь навзничь с руками, заложенными под голову, и одеялом, натянутым до самой шеи, и едва закрываешь глаза, видишь все это перед собой: остров, раскачивающиеся от порыва ветра деревья и замок доктора Смерти, холодной серостью рисующийся на фоне горячего неба.

В доме совершенно тихо, слышны лишь знакомые звуки ветра и океана. Внизу мама разговаривает, видимо, с тетками. Ты погружаешься в сон.

Ты просыпаешься и прислушиваешься! Уже поздно, очень поздно, ты почти забыл, что может быть так поздно. Слушай!

Тишина такая, что звенит в ушах. И все же... все же... Слушай!

На лестнице.

Ты встаешь с постели и берешь фонарь. Не потому, что очень уж смел, а просто не можешь ждать в темноте.

Крутая, узкая лестница за твоими дверями пуста. Широкая площадка на ней - тоже. Ты быстро освещаешь ее и слышишь, как тетя Джулия громко дышит носом, но в этом звуке нет ничего ужасного, ты его знаешь: просто тетя Джулия спит и громко дышит во сне носом.

Ничто не поднимается по ступеням.

Ты возвращаешься в комнату, выключаешь фонарь и ложишься на постель. Когда уже почти спишь, по полу стучат твердые когти, и ты чувствуешь, как спины твоей касается жесткий язык.

- Не бойся, господин, это я, Бруно.

Ты чувствуешь его, теплого собственным теплом и пахнущего своим запахом. Бруно ложится возле твоей кровати.

Утро. В комнате холодно и нет никого, кроме тебя. Ты идешь в ванную, где есть что-то вроде вентилятора, но с расставленными, излучающими тепло проводами, и там одеваешься.

Внизу мама с каким-то куском материи, завязанным вокруг головы, и тетки сидят за столом, на котором стоят кувшины с молоком, кофе и тарелки с большими ломтями жареной ветчины.

Тетя Джулия говорит:

- Привет, Текки! - а мама улыбается тебе. Ты получаешь тарелку с тостом и куском ветчины.

Целый день три женщины убирают и украшают дом - масками из красной и золотой бумаги, которые тетя Джулия вешает на стены, а также крутящимися, меняющими цвет лампочками - а ты стараешься не мешать и лишь приносишь дрова для большого, почти никогда не используемого камина. Появляется Джейсон; видно, что тетки его не любят, но он только помогает, а потом едет на своей машине в город за какими-то вещами, которые забыл купить. На этот раз он не берет тебя с собой. За окном гудит ветер. Тебе разрешают пойти в свою комнату, где совсем тихо, потому что все внизу.

Рэнсом недоверчиво посмотрел на таинственную девушку.

- Ты мне не веришь, - сказала она. То была просто констатация факта, без следа гнева или злости.

- Признаться, в это довольно трудно поверить. - Он пытался выиграть время. - Город, укрытый в джунглях на маленьком островке, более старый, чем все известные нам цивилизации...

- Когда ты выглядел примерно так, как он, - спокойно ответила Талар, указывая на человека-собаку, - Лемурия была королевой этого океана. А сейчас все погибло за исключением этого города. Разве этого не хватит, чтобы удовлетворить само Время?

Бруно дернул Рэнсома за рукав.

- Не ходи, господин! Иногда туда идут звери, от которых отказывается доктор Смерть. Возвращается мало. Это плохое место.

- Видишь? - на полных губах Талар появилась легкая улыбка. - Даже твой невольник подтверждает мои слова. Этот город действительно существует.

- Как далеко отсюда? - коротко спросил Рэнсом.

- Около полдня дороги через джунгли. - Девушка замолчала, словно боясь сказать больше.

- В чем дело?

- Ты поведешь нас против доктора Смерти? Мы хотим очистить этот остров, который является нашим домом.

- Разумеется. Я ненавижу его не меньше твоих людей. А может, и больше.

- Ты поведешь нас, даже если мы тебе не понравимся?

- Если вы меня убедите. Но ты что-то скрываешь.

- В том виде, как ты меня видишь, я могла бы сойти за одну из вас, правда? - Они пробирались сквозь джунгли в обществе неохотно идущего сзади человека-собаки.

- Да, ты права. Мало найдется таких красивых девушек, как ты.

- Именно потому я верховная жрица своих людей. В моих жилах течет чистая, древняя кровь. Но другие... - ее голос перешел на шепот, - другие выглядят не так. Когда дерево достигает преклонного возраста, некоторые его ветви изгибаются самым причудливым образом. Понимаешь?

- Тэкки? Тэкки, ты здесь?

- Угу. - Ты прячешь книгу под свитер.

- Открой же дверь. Маленькие мальчики не должны закрываться одни в комнате. Хочешь увидеть гостей?

Ты открываешь дверь и видишь тетю Мэй в костюме цыганки с длинными волосами, которые вовсе ей не принадлежат, и в маске, закрывающей только глаза.

Перед домом одна за другой останавливаются машины. В дверях мама в нарядном платье из фосфоресцирующей ткани, свободно распахивающемся на груди, но зато плотно закрывающем руки до самых пальцев. Она говорит со всеми по очереди, и ты видишь в глазах ее тот блеск, который бывает, когда она танцует или разговаривает сама с собой, если уверена, что никто этого не слышит.

Женщина с рыбьей головой в блестящем, серебристом платье - это тетя Джулия. Врач в халате, с наушниками на шее и каким-то блюдцем с дыркой на лбу - это доктор Блэк, а солдат в черном мундире, с пиратской эмблемой на шапке и кнутом у пояса - Джейсон. На большом столе ждут кувшины с пуншем, бутерброды и теплая закуска из фасоли. Цыганка начинает с кем-то говорить, а ты берешь несколько печений, залезаешь под стол и садишься там, глядя на мелькающие мимо ноги.

Играет музыка, и некоторые ноги танцуют. Ты сидишь в своем укрытии очень долго.

У самого стола танцуют вместе мужские и женские ноги, а потом перед тобой появляется смеющееся лицо - капитан Рэнсом.

- Что ты делаешь под столом, Тэкки? Идем, будем веселиться вместе!

Выбираясь из-под стола, ты чувствуешь себя очень маленьким, но когда встаешь, снова кажешься гораздо старше, чем на самом деле. Капитан Рэнсом одет как потерпевший кораблекрушение, в рваную рубаху и оборванные ниже колеи брюки, но все это чистое и даже жесткое от крахмала. На шее у него цепочка из семян и морских раковин, а рукой он обнимает девушку, на которой нет ничего кроме драгоценностей.

- Тэкки, это Талар с Длинными Глазами.

Ты улыбаешься, целуя ей руку. Люди вокруг танцуют или говорят, не обращая на тебя никакого внимания. Втроем мы пробираемся через комнату, стараясь огибать танцующие пары и группки людей с напитками. В комнате, которая, когда нет гостей, служит салоном, двое мужчин и две девушки занимаются любовью перед включенным телевизором. В следующей комнате на полу, опершись спиной о стену, сидит какая-то девушка.

- Привет, - говорит она. - Привет всем.

Она первая замечает тебя, поэтому ты останавливаешься.

- Привет.

- Я сделаю вид, что ты настоящий. Ты не против?

- Нет.

Ты оглядываешься на Рэнсома и Талар, но нигде их не видишь и думаешь, что, наверное, они в салоне, целуются, как и другие.

- Это мой третий выезд. Может, не очень хороший, но и не плохой. Нужно было, однако, позаботиться о наставнике, знаешь, чтобы стоял за твоей спиной. Кто эти люди?

Стоящие в углах мужчины шевелятся, до тебя доносится лязг их доспехов, ты видишь блеск оружия и отворачиваешься.

- Думаю, они пришли из Города, Наверное, чтобы охранять Талар. - И вдруг ты понимаешь, что все это правда.

- Я хочу их видеть.

Прежде чем ты успеваешь ответить, вступает в разговор доктор Смерть.

- Не думаю, чтобы ты действительно хотела.

Ты поворачиваешься. На нем плащ, а под ним вечерний костюм. Мужчина берет тебя за руку.

- Идем, Тэкки, я хочу тебе кое-что показать.

Ты идешь за ним по ступеням, а потом по коридору до комнаты мамы.

Мама лежит в постели, а рядом стоит доктор Блэк, готовя укол. Он заворачивает ее рукав, ты видишь некрасивые красные следы прошлых уколов, и вдруг перед глазами у тебя возникает доктор Смерть, склонившийся над привязанной к операционному столу Талар. Ты бежишь вниз, ища Рэнсома, но его нигде нет, а на приеме уже лишь настоящие люди и укрывшийся в тени ассистент доктора Смерти, Голо, но он ничего не говорит, а только вглядывается в тебя блестящими в лунном свете глазами.

Ближайший дом принадлежит женщине, которую ты не раз видел, когда она обрезала сухие листья у своего аспарагуса или окапывала кусты роз. Ты стучишь в ее дверь, пытаешься все объяснить, и она наконец решает вызвать полицию.

...в небо. Языки пламени уже лизали толстые потолочные балки. Рэнсом приложил руки ко рту и крикнул:

- Сдавайтесь! Если не сдадитесь, погибнете!

Единственным ответом, который он получил, был очередной выстрел. Он не был даже уверен, что его услышали. Лемурийские лучники дали еще один залп по окнам.

Талар всей тяжестью повисла на его руке.

- Вернись, тебя убьют!

Он послушал ее; прошел мимо могучего тела человека-быка, проколотого не менее чем двадцатью стрелами.

Ты загибаешь угол страницы и откладываешь книгу. В приемной холодно и пусто, и хотя проходящие сквозь нее люди порой улыбаются тебе, ты чувствуешь себя одиноким. Наконец с тобой хотят поговорить высокий седоволосый мужчина и женщина в голубом мундире.

Голос у женщины приятный, но так, как приятны голоса учителей.

- Ты, конечно, хочешь спать, Текмен, но может, немного поговоришь с нами?

- Да.

В разговор вступает седоволосый мужчина:

- Ты знаешь, кто дал эти средства твоей матери?

- Нет. Доктор Блэк хотел с ней что-то сделать.

Он машет рукой.

- Не в том дело. Твоя мать приняла очень много лекарств. Кто ей их дал? Джейсон?

- Не знаю.

- Твоя мать выздоровеет, - говорит женщина. - Но для этого нужно время, понимаешь? Тебе придется пожить в большом доме вместе с другими мальчиками.

- Хорошо.

И снова мужчина:

- Амфетамин. Ты знаешь, что это? Слышал когда-нибудь такое слово?

Ты качаешь головой.

Женщина:

- Доктор Блэк хотел помочь твоей матери, Текмен. Я знаю, ты этого не понимаешь, но она приняла слишком много лекарства за раз, а это может быть очень опасно.

Они уходят, а ты берешь в руки книгу и перелистываешь страницы, но не читаешь. Рядом с тобой садится доктор Смерть.

- Что случилось, Тэкки?

От него пахнет гарью, на лбу засохшая струйка крови, но он улыбается и прикуривает одну из своих сигарет. Ты закрываешь книгу.

- Я не хочу ее читать до конца. Вас убьют.

- А ты этого не хочешь? Очень мило.

- Вас убьют, правда? Вы погибнете в огне, а капитан Рэнсом оставит Талар и уплывет с острова.

Доктор Смерть улыбается.

- Но если ты начнешь читать с начала, мы снова все появимся, даже Голо и человек-бык.

- Правда?

- Правда. - Он встает и ерошит ладонью твои волосы. - С тобой все точно так же, Тэкки. Ты слишком молод, чтобы это понять, но с тобой все точно так же.