/ Language: Русский / Genre:love_erotica,

Дерзкая Любовница

Элейн Барбьери


love_erotica Элейн БАРБЬЕРИ ДЕРЗКАЯ ЛЮБОВНИЦА ru Fiction Book Designer 24.06.2006 FBD-C1LIDJ67-ONMF-9AD6-JWJW-0QMTNCHV38X2 1.0

Элейн БАРБЬЕРИ

ДЕРЗКАЯ ЛЮБОВНИЦА

ONLINE БИБЛИОТЕКА http://www.bestlibrary.ru

Анонс

Прекрасная юная Анжелика поставлена перед ужасным выбором – либо голодная смерть, либо торговля своим телом. Поэтому сомнительное предложение богатого и властного Гарета Доусона – стать его содержанкой – показалось ей не худшим выходом из ситуации. Кто бы мог подумать, что в душе неискушенной девушки неожиданно вспыхнет искреннее и чистое чувство, которое, подобно обжигающему пламени, растопит заледеневшее сердце ожесточенного и циничного Гарета?

Глава 1

1835 год

Анжелика охнула от неожиданности и отлетела к стене. Затем нападавший вновь навалился на нее всей тяжестью.

– Нет!.. Отпустите!

Грубые руки шарили у нее за пазухой. Жадные губы накрыли ее рот, лишая возможности дышать, но она продолжала отбиваться.

– Оставьте меня!

– Черта с два! Теперь-то ты не уйдешь! Я и так заждался, когда наконец смогу взять тебя!

Красивое лицо Эстебана Аррикальда исказила хищная ухмылка.

– Вертихвостка., кухонная девка с замашками королевы! Да одних твоих серебристых глазищ достаточно, чтобы доказать, что тебя зачали в грехе! Они кричат об этом на весь свет! Шлюха! Даришь свои милости кому попало – всем, кроме меня! Ну теперь тебе не уйти…

Он схватил руки Анжелики и завел их ей за спину, затем притянул свою жертву к себе и принялся жадно целовать. Анжелика, полная отвращения и гнева, снова попыталась вырваться.

– Да успокойся ты! Стоит моей матери хоть что-то заподозрить – и ты немедленно вылетишь из нашего дома!

– Я сама расскажу сеньоре всю правду! Расскажу как вы гонялись за мной по всему дому как подкарауливали в коридоре!. Как напали на меня Хохот Эстебана Аррикальда прервал эту гневную тираду – Да ты и вправду дура, если вообразила будто мать тебе поверит! А даже если и поверит – ни за что не подаст виду! В самом деле с какой стати человеку с моим положением, наследнику огромного состояния и одному из самых завидных женихов в Мексике силой добиваться внимания ничтожной служанки, у которой голода должна идти кругом от одного моего благосклонного взгляда?!

– Видно, что у вас голова идет кругом, – презрительно скривилась Анжелика – А мне ваша благосклонность вовсе не нужна! Я лишь хочу выполнять свою работу без помех – и получать свои семь долларов в месяц, – закончил за нее Эстебан и язвительно поинтересовался – Твоей семье эти деньги нужны позарез – не так ли Анжелика? Твой младший братец тяжело болен он умирает! Падре Мануэль уже не в силах ему помочь – Анжелика вздрогнула, и Аррикальд счел что доказательством, что верно определил ее больное место, поэтому продолжил – Если ты рассердишь меня Анжелика то больше не сможешь зарабатывать эти деньги, не так ли?

– Проклятие! Отпустите меня! Она тут же почувствовала резкую боль Эстебан снова безжалостно вывернул ей руки и зашипел – Заткнись тебе скачано! Если мать услышит твои вопли она вышвырнет тебя вон, и я не смогу этому помешать! Она и так не хотела тебя брать – что священник ее уломал Вылетишь отсюда – тебя больше ни и один приличный дом не возьмут. Да и мне удобнее, чтобы ты была здесь, всегда под рукой, потому что я намерен брать тебя всякий раз, когда мне этого захочется.

– Ничего у вас не выйдет!

– Да неужели? Ну что ж, может это и заставляет меня хотеть тебя так сильно – задумчиво сказал Эстебан, а затем зашептал – Но я возьму тебя. Я возьму тебя прямо сейчас…

От его уверенного тона Анжелика задрожала. Ужас придал ей силы: она вырвалась и опрометью кинулась к двери. Но Эстебан догнал ее и снова прижал к стене. Его руки вновь начали шарить по ее телу, а губы больно впились в ее рот, когда раздавшийся сзади голос заставил их обоих замереть.

– Так вот ты где, Эстебан.

Эстебан сердито вскинул голову и покосился на рослого парня, небрежно привалившегося к дверному косяку. В полумраке Анжелика не смогла разглядеть его лица, однако Эстебан явно узнал незнакомца.

– Пошел прочь, Гарет! – резко сказал он. – Это тебя не касается!

Анжелика открыла было рот, чтобы что-то сказать, но только охнула от боли – Эстебан крепко сжал ее руки.

– Пожалуй, в чем-то ты прав, Эстебан, – процедил незнакомец, выпрямившись во весь рост. – Мне плевать на то, чем ты занимаешься. Но может быть, тебя заинтересует то, что донна Тереза повсюду тебя ищет. У меня такое чувство, что с минуты на минуту она заглянет сюда и вряд ли обрадуется, увидев, чем ты занят.

Эстебан прожег незнакомца яростным взглядом и обернулся к Анжелике, которая, затаив дыхание, следила за изменяющимся выражением лица Аррикальда. Наконец он ухмыльнулся и, пообещав:

– В другой раз, моя прелесть… – грубо отпихнул ее прочь.

Затем Эстебан обратился к мужчине, чье лицо все еще скрывала тень:

– Да, мне, наверное, следует спуститься вниз и успокоить ее. – И, пропустив незнакомца вперед, он пошел к лестнице.

Все еще не веря в столь чудесное избавление, Анжелика поспешила скрыться в одной из спален роскошной асиенды семейства Аррикальд. Больше всего на свете ей хотелось бы вернуться сейчас на людную шумную кухню Пустота и уединенность апартаментов второго этажа могла спровоцировать Эстебана Аррикальда на новое нападение. Горничная Мария, работавшая наверху постоянно, была слишком стара, чтобы опасаться нежелательных проявлений внимания со стороны молодого хозяина. Но Мария заболела.., и вряд ли поправится раньше чем через неделю. Заменить ее пришлось Анжелике.

Девушка прерывисто вздохнула, не в силах сдержать нервную дрожь. Она давно заметила похоть, горевшую во взгляде Эстебана Аррикальда. Привычки молодого повесы ни для кого не были секретом, и она отлично понимала, что ей грозит.

Анжелика собралась навести порядок в последней из комнат для гостей, но, взглянув в зеркало, ошеломленно замерла. Из-за борьбы с Эстебаном обычно гладко зачесанные иссиня-черные волосы растрепались и длинные пряди свисали на лицо. Упрямые завитки обрамляли высокий чистый лоб. Нежные, покрытые легким золотистым загаром щеки все еще заливал румянец. Красиво очерченные выразительные губы были сердито поджаты.

Ее изящно вылепленное, с идеально правильными чертами лицо ничем не напоминало широкие, скуластые лица родителей. Да и ее кожа была намного светлее, чем у них Но главное, что приковывало всякий взгляд к лицу Анжелики, – это сияние огромных серебристых глаз, обрамленных длинными пушистыми ресницами.

Впрочем, ее давно перестало смущать отсутствие сходства с родней. Она научилась не обращать внимания на дерзкие выкрики сверстников и злорадный шепот за спиной в деревенской лавке. В ответ на досужие вымыслы Анжелика только выше вскидывала голову, что еще больше злило сплетников.

Когда-то Анжелика выслушала сбивчивый рассказ матери о подробностях своего появления на свет.

– Папа тебе гораздо роднее, нежели человек, от чьего семени ты родилась. Я не знаю его, Анжелика. Я даже не разглядела его лица, когда он насиловал меня. Знаю только, что он не из здешних. Но пусть Бог ему будет судья Ты – хорошая дочь, и мы любим тебя всем сердцем.

Слова матери навсегда отпечатались в ее памяти. Но неукротимый дух не желал мириться с несправедливыми обвинениями. И несмотря на наставления падре Мануэля о необходимости смирения, Анжелика упрямо отвечала на все ехидные замечания презрительным взглядом.

«…Вертихвостка с замашками королевы… Что мамаша, что дочка… Шлюха… Грех у нее в крови…»

Слова Эстебана Аррикальда всплыли в памяти, но подобное ей приходилось слышать всю жизнь. Подавленная унижением и стыдом, мать решилась признаться в пережитом лишь мужу да падре Мануэлю. Естественно, рождение светлокожей и светлоглазой девочки было воспринято окружающими как неопровержимое доказательство супружеской неверности Маргариты. И даже когда девятью годами спустя у нее родился Карлос – копия своего отца, – единодушно вынесенный приговор не смягчился ни на йоту.

В ответ на детские слезы и обиды Анжелики падре Мануэль терпеливо повторял:

– Ты ропщешь на цвет кожи, дарованный тебе Господом, тогда как многие благословляли бы его за ту силу и здоровье, что он тебе дал. Тебя не устраивает цвет глаз – а у иных глаза и вовсе не видят света. Анжелика, тебе следует воспринимать свою красоту не как проклятие, а как Божий дар…

Однако смысл этих слов дошел до Анжелики, лишь когда только появившийся на свет Карлос был поражен тяжким недугом.

Очнувшись, она торопливо принялась приводить себя в порядок. Нет, спуститься вниз в таком виде просто немыслимо! Нельзя возбуждать подозрений. Анжелика распустила волосы и попыталась расчесать их пальцами. Поняв тщетность своих попыток, она нерешительно потянулась к щетке для волос на туалетном столике.

Приводя в порядок густые черные волосы, девушка вдруг подумала, что утром ее спасло лишь вмешательство незнакомца. Этот человек наверняка родом из Техаса, об этом свидетельствовал его выговор. Вероятно, он приехал сюда прошлой ночью вместе с остальными гостями, приглашенными Аррикальдом-старшим.

Внезапно резко заболело под лопаткой. Анжелика охнула и поморщилась. Осторожно пошевелив плечом, она обнаружила, что блузка на спине повлажнела и прилипла к коже.

Анжелика откинула в сторону волосы и повернулась к зеркалу спиной: на тонкой ткани краснели пятна крови. Чтобы лучше рассмотреть ссадину, она приспустила блузку.

Всю спину испещряли следы грубых рук Эстебана. Взгляд Анжелики метнулся к умывальнику: надо как можно скорее смыть кровь! Она торопливо скинула блузку и двинулась было к умывальнику, как вдруг послышался какой-то шум.

Анжелика обернулась С порога на нее мрачно глядел ее давешний спаситель. Девушка от неожиданности словно приросла к месту. А он меж тем не спеша вошел в комнату и закрыл дверь, затем подошел к ней вплотную. Его глаза скользнули по распущенным волосам, по кремовой коже обнаженных плеч, изящным рукам, прижимающим к груди скомканную блузку.

– А я-то думал, с чего это Эстебан решил навлечь на себя материнский гнев? – процедил незнакомец, все так же мрачно глядя в широко распахнутые испуганные серебристые глаза. – Выходит, он не врал… Ты на самом деле на все готова…

– Это не правда, сеньор!

Столь дерзкий ответ, да к тому же данный на чистейшем английском языке, вызвал у техасца легкое замешательство.

– Вот как, мы еще и разговариваем? – Намотав на руку прядь ее волос, он принялся поворачивать ее так и этак, приговаривая:

– Где это ты раздобыла такую смазливую мордочку, малышка? А эти огромные блестящие глаза?.. Держу пари, папаша был немало удивлен, когда ты родилась на свет! Впрочем, после всего, что рассказал Эстебан, удивляться тут нечему.

– Моя мать – порядочная женщина! – воскликнула Анжелика, морщась от боли. – И я горжусь ею!

– Ты гордишься, что готова пойти по ее стопам? – Лицо техасца застыло. – Нелегкий же тебе предстоит путь! Эстебан сказал, что твоя мать стирает их вещи, но не смеет переступать порог этого дома. Полагаешь, что тебя удостоят большими почестями?

– Мне все равно, что вы там про меня думаете или говорите! – выпалила Анжелика, чувствуя, как в груди закипает гнев. Она перевела дыхание и выпрямилась, стараясь овладеть собой. – А теперь, если вы будете любезны отпустить меня, я наконец займусь делом.

Она выдержала презрительный взгляд техасца, хотя по ее спине пробежал холодок. А он как завороженный уставился на ее губы. Затем рот техасца скривился в улыбке:

– Нет, малышка, тебе вовсе не хочется, чтобы я тебя отпустил. Тебе хочется еще побыть со мной, верно? – Его голос вдруг стал тихим и ласковым: незнакомец привлек ее к себе и погладил по обнаженной спине. – Подумать только, всего несколько минут назад ты была в объятиях Эстебана…

– Нет, я хотела убежать от него. Он…

– Ты хотела убежать от него так же, как стараешься убежать сейчас от меня, малышка?

Его губы коснулись ее щеки и медленно двинулись ко рту. Анжелика беспомощно замерла, не в силах уклониться от поцелуя. Манеры техасца ничем не напоминали грубость Эстебана. А он тем временем прижимал ее сильнее и сильнее… Одна рука принялась осторожно перебирать шелковистые пряди волос, другая скользнула по спине и легла ей на грудь.

Анжелика охнула и попыталась вырваться. Ну уж нет! Она не станет переходить от одного мужчины к другому, как будто она и впрямь…

Сердитые черные глаза заглянули ей в самую душу. Техасец тихо чертыхнулся и спросил:

– С Эстебаном ты играла в ту же игру, малышка? Оттого он был такой бешеный, когда я вмешался?

– Я ни во что не играла…

– И ты, конечно же, не признаешься, что осталась здесь, поджидая меня? – Глаза незнакомца сердито прищурились. – Ты что, жалеешь, что не назначила заранее цену? Или пытаешься выманить у меня побольше? Сколько же ты хочешь? Говори. Возможно, я сочту эту сумму вполне приемлемой…

– Черт побери, да отпустите же меня! Но техасец еще сильнее прижал к себе Анжелику, так что ее бедро коснулось его бедра.

– Ты добилась своего, маленькая ведьма! – прошептал он. – Называй же свою цену, и если она окажется чересчур высокой, это лишний раз докажет, что ты изрядно поднаторела в подобных играх, Его голос выдавал нешуточный гнев, но это не испугало Анжелику.

– Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы меня оставили в покое. Наверняка сеньора повсюду меня ищет. Я задержалась наверху слишком долго…

– И ты, конечно, не желаешь, чтобы она догадалась – почему? Еще бы, тогда всем твоим играм придет конец, верно?

– Отпустите меня! – прошипела Анжелика сквозь зубы, не в силах продолжать этот бессмысленный спор.

Техасец резко отступил и стал бесстрастно наблюдать за ней. Раскрасневшись под его взглядом, Анжелика отвернулась и торопливо натянула блузку на плечи. И уже собралась было выскочить вон, но неожиданно остановилась, будто прикованная к месту.

– На твоем месте я бы так не спешил, – техасец обвиняющим жестом ткнул в распущенные волосы. – Стоит на тебя посмотреть, и никто не поверит, что ты занималась уборкой!

Она невольно покосилась на свое отражение в зеркале. Щеки покрывал яркий румянец, глаза возбужденно сверкали. А блестящая волна рассыпанных по плечам роскошных волос довершала откровенно чувственную картину. Девушка торопливо принялась приводить волосы в порядок. Собрав их в пучок, она направилась к двери, но техасец снова перехватил ее на пороге:

– Подожди, малышка. Мне нужно убедиться в твоем мастерстве, ведь если я сочту цену приемлемой…

– Нет у меня никакого мастерства… – разъяренно прошипела Анжелика.

– Не правда…

Не успела она и глазом моргнуть, как техасец поцеловал ее. Страстность горячих губ не оставила ее равнодушной – равно как и объятия его сильных рук, уверенно сомкнувшихся на ее спине. Но внезапно незнакомец резко отступил в сторону:

– А теперь ступай, малышка, иначе вообще не уйдешь отсюда!

Анжелика не замедлила воспользоваться предложением, замешкавшись лишь на миг, чтобы окатить техасца презрительным взглядом. А затем опрометью кинулась к черной лестнице, ведущей на кухню.

– Анжелика! Что ты там застряла? Мария вдвое старше тебя, а управляется в два раза быстрее!

Опустив глаза, Анжелика поспешила к кухонному столу: там уже громоздилась гора овощей. Однако ее молчание не усмирило гнев поварихи Кармелы:

– То, что тебе на пару дней пришлось заменить Марию, еще не значит, что можно позабыть о своих обязанностях! Гостей полон дом. Нынче ночью приехали еще трое, и всех надо накормить!

Анжелика покорно кивнула, а руки ее уже проворно замелькали, расправляясь с овощами. Она вовсе не собиралась объясняться по поводу своей задержки: новую служанку и без того невзлюбили здесь с первого дня. Одна Кармела относилась к ней без предвзятости, и Анжелике не хотелось утратить расположение поварихи.

– Прости, Кармела. Завтра я управлюсь намного быстрее.

Выпустившая пар Кармела снова принялась месить тесто. Анжелика украдкой огляделась.

Семнадцатилетняя Хуанита, ровесница Анжелики, так и ела ее злобным взглядом. Жадная, завистливая, она не желала делить привилегии службы в богатом доме с какой-то там выскочкой. Анжелика с трудом удержалась от презрительной гримасы. И злобным характером, и уродливой внешностью Хуанита удивительно походила на свою мать. Анжелика давно привыкла к их выходкам и теперь лишь молча выпрямилась и чуть улыбнулась. Она ни за что не позволит Хуаните вывести себя из равновесия!

Фернандо не сводил с девушки откровенно похотливого взгляда. А Жозефина, его жена, желчная, язвительная особа, смотрела на них с откровенным подозрением. Анжелике не требовалось оборачиваться, чтобы убедиться, что стоящая за ее спиной Изабелла хранит подчеркнуто безразличное выражение лица, не желая вмешиваться в дрязги между челядью.

Анжелика продолжала резать овощи. Она не сомневалась, что все окружающие с нетерпением ждут, когда же наконец Эстебан Аррикальд или любой другой даст наконец им возможность ткнуть в нее пальцем и воскликнуть с праведным гневом, что подозрения на ее счет были верны. Будь они прокляты, прокляты во веки веков!

Писклявый голосок Хуаниты прервал ее мысли:

– Кармела, что за англичанин приехал прошлой ночью вместе с сеньорами Алеман? – Алчный блеск Хуанитиных глазок заставил Анжелику скривиться от отвращения. – Он такой видный, верно? И улыбнулся, когда я утром подавала ему завтрак. Уж, поди, я ему приглянулась…

– Ну и дура ты, Хуанита! – Мимоходом покосившись на раскрасневшуюся от обиды девицу, Кармела продолжала возиться с тестом. – Тебе вовсе не следует с таким пылом пялиться на гостей сеньоры. Нечего воображать, будто гринго обратит внимание на такую, как ты. А коли даже и обратит, то ненадолго, да и вряд ли этот интерес окажется приличным.

– Ох, ну тогда придется мне уступить этого гринго Анжелике. Ей-то не привыкать оказывать услуги такого рода…

– Хуанита! – Усталые глаза Кармелы заблестели гневом. – Покуда я главная на этой кухне, не смей болтать ничего подобного! – И, обратившись к Анжелике, она добавила:

– А тебе, Анжелика, лучше не обращать внимания на ее язык. Сама знаешь, он у нее что помело…

– И то верно… – С трудом переведя дыхание. Анжелика все же сумела выдавить улыбку и небрежно заметить:

– Это ерунда, Кармела.

Только дрожь в пальцах, все так же проворно резавших овощи, выдавала ее обиду. Нет, она не позволит Хуаните взять верх!

Девушка постаралась сосредоточиться на работе, однако из этого ничего не вышло. На губах все еще горел поцелуй техасца, кожу покалывало от его ласк. Снова и снова на тело накатывала незнакомая истома, и она почувствовала панику. Будь ее воля, она бы опрометью выскочила сейчас вон и никогда больше не вернулась бы в этот дом.

Нет, нельзя позволить сплетням повлиять на ее будущее. Техасец здесь ненадолго, он скоро уедет. Гораздо серьезнее угроза, исходившая от Эстебана Аррикальда. И опасаться следует его, а не техасца – пусть даже тому удалось так взволновать ее.

Упрямо задрав подбородок. Анжелика яростно набросилась на овощи. Ничто не должно помешать ее работе в доме Аррикальдов. Ведь это последний шанс для Карлоса…

Не принимая участия в плавно текущей в изысканно обставленной зале беседе, Гарет задумчиво смотрел в окно Он машинально отхлебнул из своего бокала и вдруг подумал, что успел заметно пристраститься к выпивке Впрочем, в доме у Аррикальдов и кроме выпивки есть к чему пристраститься И снова перед его мысленным взором предстали огромные серебристые глаза, отчего огнем запылали чресла Анжелика Прелестная маленькая шлюха по имени Анжелика Гарет с трудом перевел дыхание С самой их встречи чтим утром он не находил себе места, хотя отлично осознавал, что не имеет права давать волю чувствам Он всего лишь гость у Аррикальдов, он прибыл сюда по важному делу, по просьбе отца. Предчувствуя скорый разрыв между Техасом и Мексикой, Гарет спешил побывать на руднике Сан-Хосе Мрачные мысли снова овладели им Они с отцом горячо любили свой штат и принадлежавшую им землю – увы, чту любовь абсолютно не разделяла Эмма Уолтон Доусон Предпринятый около десяти лет назад переезд на ранчо довершил разрыв, назревавший между матерью и отцом Гарета Разделившая родителей пропасть так и осталась непреодолимой, до самой смерти матери Гарет еще сильнее нахмурился, но тут же поспешил одернуть себя Не стоит винить Техас в своих семейных неурядицах Зато в первые годы брака его родители были счастливы и любили друг друга И лишь позднее между ними возникла холодность, которая отложила отпечаток и на характер их единственного сына Только после смерти матери ему стало известно, что отец завел себе утешительницу на стороне Джонатан Доусон просто сообщил Гарету, что вызвал ид Нового Орлеана любовницу, с которой поддерживал связь все эти годы что теперь она будет жить у них на ранчо и станет его супругой, как только падре Малдун совершит соответствующий обряд А еще в тот день Гарет узнал, что у него есть сестра, Жанет дю Буи, семилетняя дочь его отца. Однако ему так и не довелось повстречаться ни со сводной сестрой, ни с отцовской любовницей – по слухам, невиданной красавицей. Индейцы напали на караван, с которым путешествовали мать и дочь. Не удалось найти даже их тела При вести о гибели Селесты дю Буи горе наповал сразило его отца. Невольно сравнив эту глубокую скорбь с чувствами, испытанными Джонатаном Доусоном после смерти законной жены, Гарет постиг то притворство, которое царило в их доме при жизни матери.

Зато теперь он был вполне уверен, что получил отличный урок. Он почти не обращал внимания на женщин, а если и сближался с кем-то, эта связь никогда не задевала его сердце. Гарет надеялся, что так оно будет и впредь – ибо это его вполне устраивало. Он вовсе не был аскетом и с удовольствием разделял постель с женщиной, но дальше этого никогда не шел. Прекрасному полу не было доступа ни в его жизнь, ни в его душу.

Сочувствуя отцу, до сих пор не оправившемуся после утраты любимых им существ. Гарет позволил уговорить себя отправиться в Мексику: он хотел помочь Джонатану воплотить в жизнь его мечты. Старшему Доусону пришлось перенести слишком много разочарований, и Гарет не желал, чтобы отец снова страдал.

Оживленная беседа между двумя мужчинами в противоположном углу вывела Гарета из задумчивости. Тот, что повыше – сеньор Энрике Аррикальд, – что-то горячо говорил, для убедительности кивая седеющей, аккуратно причесанной головой. Его собеседник коротко ответил, и аристократическое лицо хозяина дома осветила улыбка. Гарет знал эту искреннюю и открытую улыбку. Дон Энрике был настоящим джентльменом, старинным другом его отца, и даже напряженность, возникшая в отношениях между Техасом и Мексикой, не смогла поколебать их дружбу.

Гарет снова отвернулся к окну. Открывавшийся отсюда вид отлично объяснял привязанность дона Энрике именно к Реал-дель-Монте, хотя в его распоряжении имелось еще несколько загородных поместий, ничуть не уступавших этому. Долина Реал казалась ярким самоцветом в темной оправе сосен и дубрав, покрывавших склоны гор. Внизу расположилась аккуратная деревушка с опрятными домиками, просторной соборной площадью и внушительно возвышающимся строгим храмом. Далеко на склонах гор можно было различить индейские хижины, служившие приютом шахтерам, работавшим на рудниках.

Однако для Гарета не было секретом, что Аррикальд-младший остается глух к очарованию асиенды При мысли об Эстебане он невольно скривился. Они были знакомы давно, еще с детства. Заносчивому, эгоистичному Эстебану мишура столичной жизни показалась намного привлекательнее красот природы. Она приворожила его настолько, что молодой повеса позволил себе открыто пренебрегать своим долгом по отношению к семье.

Гарет не удержался и тихонько хмыкнул. Хотя, судя по всему, Эстебан внял-таки призывам отца, его необузданное сластолюбие вот-вот снова вырвется на свободу. И виной тому хорошенькая девчонка, работавшая на кухне.

Почувствовав, как напряглось тело при одном воспоминании о ней, Гарет нахмурился. Девица окажется круглой дурой, если уступит Эстебану Аррикальду. Его ветреность и эгоизм стали притчей во языцах. И почему-то Гарету вовсе не нравилась мысль о том, что ждет девушку, попавшую в лапы Эстебану.

Краем глаза он увидел в окне фигуру той самой девицы, о которой он только что размышлял. Да, это она. Словно зачарованный, Гарет следил за изящными движениями Анжелики, собиравшей с грядок какие-то травы. Какая удивительная грация! Но вот она наполнила свою корзинку и выпрямилась, точеный профиль отпечатался на фоне буйной зелени сада Она была прекрасна. Гарет глядел и не мог налюбоваться этим чудесным лицом, то и дело возвращаясь взглядом к полуоткрытым губам. Он вспомнил их мягкость, их восхитительный вкус, вновь ощутил под своими ладонями шелковистую кожу округлых плеч. Ему стоило большого труда не Помчаться сию же минуту туда, к ней, чтобы снова прижать себе это дивное тело и сполна изведать его жар. Мимолетное объятие только разожгло в Гарете голод, он желал большего, много большего…

– Эй, приятель, нечего так заводиться. Эта красотка будет моей. Я положил на нее глаз, как только приехал в Реал-дель-Монте, и не намерен ни с кем делить ее прелести!

Обернувшись, Гарет смерил Эстебана холодным взглядом:

– Что это тебе приспичило корчить из себя ясновидящего, Эстебан?

– Мне и так несложно прочитать твои мысли, Гарет. Уж слишком трогательно ты заботился о том, что подумает обо мне моя мамаша. Намного проще объяснить твое появление наверху в столь неурочный миг интересом иного рода! – Надменное холеное лицо Эстебана исказилось гневом. – Если бы мать на самом деле не всполошилась из-за моего отсутствия, тебе бы несдобровать! Однако по всему выходит, что ты оказал мне услугу. Мне пока не хочется, чтобы эту смазливую шлюху с позором выставили из дома. То, что она всегда под рукой, дает массу преимуществ.

– А если Анжелике это не по нраву?

– Ого, да ты успел даже узнать ее имя… – Эстебан разъярился не на шутку. – Гарет, я слов на ветер не бросаю! Не суйся к ней! Она моя!

Неожиданно Анжелика повернулась в их сторону. Прикованная к месту двумя парами горящих глаз, девушка испугано замерла. Ее широко распахнутые глаза скользнули по искаженной гневом физиономии Эстебана и остановились на Гарете. Он машинально шагнул к окну – и тут Анжелика поспешила прочь.

– Ублюдок!

Еле слышное ругательство, слетевшее с губ Эстебана, заставило Гарета резко обернуться. Но появление донны Терезы не позволило ему ответить на оскорбление. С натянутой улыбкой Аррикальд-младший слушал восторженные восклицания матери.

– Эстебан! Ты только посмотри, кто приехал! Сеньоры Валентин и их дочка! Ты ведь помнишь малютку Долорес, мой милый?

Все так же улыбаясь. Эстебан послушно двинулся навстречу новым гостям. Зазвучал хор приветствий. Дожидаясь, пока очередь дойдет до него, Гарет занимался мысленными подсчетами. С появлением семейства Валентин число гостей достигло девяти человек. За обедом будут сеньоры Алеман (чета старинных друзей дона Энрике, с которыми прибыл Гарет), сеньоры Флорес, Алькасар и Эррикавера (деловые партнеры хозяина по делам шахты), семья Валентин и он сам.

Выступив вперед по мановению руки донны Терезы, Доусон пожал руки новым гостям. Да, на кухне нынче предстоит жаркий денек…

Когда Анжелика окинула кухню последним придирчивым взглядом, солнце давно село. Вся посуда вымыта и расставлена по местам. Тарелки вытерты досуха и сверкают чистотой. Наконец-то на кухне воцарились порядок и покой. Они с Кармелой задержались позже всех и едва стояли на ногах. Среди дня Анжелике пришлось еще раз отлучиться наверх, чтобы приготовить комнаты для сеньоров и сеньориты Валентин На кухне дым стоял коромыслом: ведь к списку гостей добавились еще трое, и по возвращении Анжелике пришлось крутиться, как волчку. Лишь теперь, по прошествии нескольких часов после окончания роскошного обеда, наступило затишье в изнурительной работе, начинавшейся для кухарок с первыми лучами солнца.

Удовлетворенно вздохнув, Анжелика обернулась к поварихе, опустившейся в кресло у очага:

– Кармела, теперь я могу идти домой? Утомленно кивнув, Кармела встала:

– Подожди минуту, Анжелика.

Повариха тяжело проковыляла к буфету и вытащила оттуда головку сыра. Ловко отхватив от нее изрядный ломоть, она обернула его в чистую тряпицу. Из соседнего буфета повариха вытащила кувшин с медом и отлила часть его содержимого в маленький горшочек. Аккуратно завязав горловину, она протянула сыр и мед Анжелике.

– Возьми-ка это. Сыр с медом пойдут на пользу вашему Карлосу. Проследи, чтобы он непременно съел их нынче вечером.

– Кармела, что же самый лучший сыр, – испугалась Анжелика. – И свежий мед… Их же наверняка хватятся…

– Не бойся, Анжелика. Покуда я главная на этой кухне, а я хочу, чтобы ты непременно отнесла брату гостинец. Я никогда не предложу такого Хуаните с ее ненасытной семейкой или Изабелле – ей это вовсе ни к чему. А кроме того, я уверена, такой мелочи вряд ли хватятся за таким роскошным столом!

Тронутая до глубины души, Анжелика неловко потупилась.

– Да, Кармела. Спасибо.

И девушка поспешила домой. Мало кого волновало состояние Карлоса. Зато мама с папой постоянно заботились о том, побывал ли Карлос на солнышке, хорошо ли отдохнул, что он ел и не слишком ли утомился за день. Отец отвечал за церковное хозяйство и трудился не разгибая спины под палящим солнцем за мизерную плату. Вместо денег ему выдавалась часть урожая с церковных полей и часть продуктов с церковной фермы. Он волен был оставить их себе или отвезти на продажу. Однако семейные нужды поглощали почти те, и мало что удавалось сберечь для рынка.

За еще более нищенскую плату ее мама обстирывала асиенду Аррикальдов. Техасец сказал правду. Маме не позволялось даже переступать порог этого дома. Стало быть, все отвратительные сплетни, ходившие про ее мать, принимались здесь за правду. Если так пойдет дальше – точно такие же сплетни поползут по округе и про саму Анжелику, и перед ней закроются все двери. Девушка пожала плечами Она давно приучила себя не ломать голову над вещами, изменить которые ей было не дано.

Освещавшая тропинку луна скрылась за облаком, и Анжелика невольно покрепче прижала к себе драгоценные свертки.

Вдруг она споткнулась и чуть было не упала. Запыхавшаяся, с гулко бившимся сердцем, Анжелика беспомощно всмотрелась в кромешную тьму. Она хорошо знала тропинку, здесь слишком опасно шагать наугад. Пожалуй, стоит подождать, пока луна опять не выглянет между тучами.

Нащупав ближайшее дерево, Анжелика привалилась спиной к шершавому стволу и облегченно перевела дух. После долгого дня на жаркой кухне ночная прохлада показалась ей особенно освежающей. Она немного отдохнет, пока появится луна, и тогда.

– Ну-ка, ну-ка, кто это тут?..

Анжелика вздрогнула и обернулась на знакомый голос.

– Ну что, разве ты никого не ждешь? Из-за тучи выглянула луна, и Анжелика различила черты Гарета Доусона.

– Я никого не жду, сеньор Доусон. – Девушка глянула в сторону асиенды и темных силуэтов, различимых в окнах бального зала. – Сеньора умеет развлечь своих гостей на славу, и вовсе ни к чему вот так без цели слоняться по окрестностям…

– А что, если я «слоняюсь» вовсе не без цели? Анжелика в замешательстве потупилась, не зная, что ответить, и тут сильная рука легла ей на плечо.

– Анжелика, к чему притворяться?

– Притворяться?

– А ты умело ведешь игру.., пожалуй, даже чересчур умело. Не думаю, что ты полностью осознала ту степень бешенства, до которой успела довести беднягу Эстебана. Несчастный парень за весь вечер не смог скрыться ни на минуту. Донна Тереза выговорила ему за небрежное отношение к сеньорите Валентин. Еще бы, ведь он только и делает, что смотрит в окно! И я подумал, что если буду смотреть туда же, то смогу углядеть что-нибудь любопытное. И действительно: я увидел, как ты идешь через сад Бедняга Эстебан только было кинулся следом, но его остановила мать. Ну, как известно, неудача для одного может обернуться удачей для другого… Конечно, я почти не надеялся тебя догнать – с такой прытью ты припустила по тропинке. – В глубине темных глаз мелькнул лукавый огонек, и техасец негромко рассмеялся. – Но, конечно, я зря опасался, ты остановилась здесь и ждала…

От этих оскорбительных речей в груди у Анжелики вскипел гнев.

– Я вовсе никого не ждала! Было слишком темно, а тропинка неровная…

– Ерунда. Я же сумел разглядеть тебя…

Анжелика запоздало подняла глаза. Ну конечно, он прав. Пока они спорили, луна успела выйти из-за туч и сияла теперь как ни в чем не бывало. В ее серебристом свете отчетливо было видно лицо Гарета Доусона, и девушка невольно нахмурилась. Каким-то образом его черты успели до мельчайших подробностей запечатлеться у нее в памяти. Она с пугающей ясностью помнила осуждающий взгляд черных глаз под густыми изогнутыми бровями, то и дело недоверчиво взмывавшими вверх. Равно как и суровый профиль, и бронзовые от ветра и солнца скулы, и глубокую ямку на подбородке. Анжелика еще ни разу не видела его улыбки, зато успела ощутить колдовскую силу красиво очерченных чувственных губ. А еще – его нежное прикосновение.

Густые темные волосы техасца в лунном свете отливали серебром. Он переступил с ноги на ногу, выдавая снедавшие его нетерпение и гнев.

Анжелика очнулась и попыталась убрать его руку с плеча. С чего только техасец вообразил, будто она дожидается здесь Эстебана? Она больше не намерена терпеть незаслуженные оскорбления!

Она повторила попытку вырваться, но добилась только того, что Гарет привлек ее к себе поближе.

– Не огорчайся, юная ангелица! Эстебан не придет, зато пришел я, а я ничуть не хуже. – Эта тирада внезапно прервалась оттого, что ему в грудь уперлись свертки. – Какого черта?.. – Доусон присмотрелся. – Во что это ты так вцепилась, Анжелика?

– Не вашего ума дело!

Анжелика дернулась, но тут же оказалась стиснутой еще крепче. Горячее дыхание техасца обжигало кожу, ноздри заполнил его колдовской запах. Гарет тем временем пытался вырвать свертки из судорожно сжимавших их рук Она так упорно не хотела показать Гарету содержимое свертков, словно они были краденые. Впрочем, он был намного сильнее. Боясь, что Доусон просто бросит драгоценную ношу наземь, Анжелика поспешила уступить, торопливо бормоча:

– Это сыр.., и немного меда. Я не брала их с кухни Мне дала Кармела.

– Сыр и мед?!

– Ну да, для моего брата. Карлос болеет, и Кармела сказала, что сеньора не обидится, если она даст это мне. – Техасец не скрывал недоверия, и Анжелика продолжала с горячностью:

– Я задержалась здесь всего на минуту, потому что луна скрылась за облаками и стало совсем темно Я никого не ждала. У меня было одно желание: попасть домой.., поскорее.

На лице техасца появилось решительное выражение, и Анжелике стало страшно. Не хватало только, чтобы он потащил ее назад, оправдываться перед донной Терезой. Девушка понимала, что, несмотря на ее невиновность, ее тогда наверняка уволят Сама не своя то ли от страха, то ли от близости этого сильного, властного мужчины, Анжелика не могла двинуться с места. Она физически ощущала на себе взгляд проницательных темных глаз: вот он скользнул по щеке и замер на нежном изгибе ее губ.

Внезапно Гарет вспомнил про отобранные свертки:

– Ну ладно, Анжелика, по крайней мере хоть что оказалось правдой. А теперь пойдем к тебе домой и посмотрим, есть ли там больной братец.

Злополучные свертки снова оказались у нее в руках, затем ее грубо схватили за руку и потащили вперед.

Анжелика, повинуясь новому всплеску гнева, снова попыталась вырваться:

– Я вовсе не нуждаюсь в провожатых, сеньор Доусон!

– Анжелика, – не выпуская ее, злобно зашипел техасец, – неужели ты до сих пор не поняла, что никому нет дела до твоих капризов?

– Ну вот что! – Она решительно остановилась. – Вы не имеете права мне приказывать! – Она торопливо перевела дух и продолжала, не представляя, каким прекрасным стало ее лицо:

– Не воображайте, что я позволю врываться в мой дом только потому, что вы хотите выяснить, правду или ложь я вам сказала. Моя жизнь вас ни в коей мере не касается…

Техасец склонился к ней и заговорил таким тоном, что у бедняжки кровь застыла в жилах:

– Или ты отведешь меня к себе домой, или я отведу тебя к донне Терезе вместе с тем, что ты наворовала у нее!

– Я не воровала…

Она замолчала на полуслове, поняв, что бьется головой о стену, пытаясь оправдаться. Прошло несколько секунд, прежде чем Анжелика овладела собой и тихо промолвила:

– Что ж, будь по-вашему. Но не потому, что я воровка, а потому, что не желаю причинять беспокойство донне Терезе и Кармеле…

– И себе самой…

Закусив губу, Анжелика подавила новую волну возмущения. Будь ее воля – этот негодяй так и остался бы на улице. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы его надменный взор коснулся изможденного болезнью личика Карлоса.

Но увы она лишена права выбора. И, глянув на упрямо застывшее лицо. Анжелика сказала:

– Сеньор Доусон, если вы соизволите отпустить мою руку, я выполню вашу просьбу.

С подозрением прищурившись, техасец неохотно разжал пальцы. В тот же миг Анжелика развернулась и пошла по ясно видной теперь тропинке. Сердито поджав губы, девушка с укором поглядела на луну. Ведь если бы она светила так же ярко несколько минут назад, ничего бы этого не случилось. С ненавистью вслушиваясь в шаги у себя за спиной, Анжелика направилась к дому.

Гарет без труда поспевал за торопливо шагавшей Анжеликой, не спуская глаз с вызывающе выпрямленных хрупких плеч. Серебристое сияние луны волшебным образом подчеркивало врожденную грацию миниатюрной фигурки, и Доусону стоило немалого труда до времени обуздать свои чувства.

Пропади все пропадом, какого черта он тащится по этой грязной тропинке следом за какой-то мексиканской девицей? И какое ему дело до того, украла она или нет эти несчастные сыр с медом из ломившихся от всякой снеди кладовых Аррикальдов? Гарет недоуменно тряхнул головой.

Неукротимое желание, побудившее его немедленно пуститься в погоню за мелькнувшей в саду ведьмой, и ревность при виде сходного намерения Эстебана удивили его самого. Нахлынувшая волна незнакомых доселе чувств не оставила времени на размышления, побудив к немедленным действиям. Эстебан был задержан бдительной донной Терезой, и Гарет выскочил в сад один.

А потом луна осветила стройную фигурку, прислонившуюся к толстому стволу дерева. Превосходное место для свидания влюбленных, рядом гостеприимные кусты и мягкий ковер из опавших листьев.

Если до сих пор убежденность твердившей про свою невинность мексиканочки еще могла тронуть Гарета, то теперь отпали последние сомнения. Она просто набивает себе цену! Это открытие почему-то повергло его чуть ли не в отчаяние. Чистота серебристых очей чуть не убедила его. Ей чертовски подходит ее имя. Ангелица, да и только. Ему всякий раз стоило большого труда оторвать взгляд от этого дивного лица.

Интересно, какого черта он потащился к ней домой? Как ни забавно, но Гарету приспичило довести ее до дома, чтобы быть уверенным: она больше не станет ждать Эстебана. Вот она свернула с тропинки в сторону и обернулась, бросив на него короткий, полный ненависти взгляд, – и при виде этой несравненной красоты у Гарета захватило дух. Он и себе не хотел признаваться в том, насколько сильно задела его прекрасная служанка.

Догнав Анжелику, он подхватил ее под руку. От прикосновения к шелковистой коже по его жилам мгновенно разлился огонь желания.

– Потише. Я не спешу, – выпалил он.

Отлично выразив взглядом все, что она о нем думает, Анжелика отвернулась и медленно зашагала к деревне.

Гарет подавил в очередной раз возникшее желание, побуждавшее его сию же минуту схватить эту дьяволицу и со Всей силой прижать к себе, и побрел следом.

Анжелика замедлила шаг перед убогим домиком, служившим пристанищем ее семье столько, сколько она себя помнила. Сложенное из дикого камня низкое строение состояло всего из трех комнат и считалось церковной собственностью. Самая большая комната служила одновременно кухней, столовой и гостиной, и большую часть ее занимал очаг В двух других располагались спальни – родительская и Анжелики с Карлосом. Анжелика давно привыкла спать вполглаза, прислушиваясь к тяжелому дыханию и изнурительному тяжелому кашлю малыша Сколько раз ей приходилось вскакивать к нему по ночам! Он всегда казался ей ужасно маленьким и хрупким. Таким до сих пор и остался. Анжелика все ждала хотя бы малейших признаков той живости, которая являлась непременной чертой его сверстников. Но Карлос не поправлялся. Ему становилось только хуже.

Однако, хотя Господь не наградил Карлоса здоровым телом, мальчик оказался наделен иными достоинствами, редкими для детей его возраста. Приверженность их семьи к церкви сделала падре Мануэля частым гостем в этом убогом жилище. Священник быстро отметил необычайную сметливость Карлоса и не пожалел времени на занятия, результат которых не замедлил сказаться.

То, что Анжелика с Карлосом умели читать, писать и свободно изъяснялись по-английски, было целиком заслугой доброго священника, с сочувствием относившегося к этой семье. Вряд ли еще кто в их деревне мог похвастаться таким образованием В отличие от сестры, воспринимавшей свою необычную внешность как проклятие, а не как Божий дар, Карлос относился к снедавшему его недугу с полным смирением. Мальчик твердо верил в то, что Он давно определил его путь – просто до поры до времени не обнаруживает своих намерений.

Всего несколько недель назад, едва оправившись от очередного приступа, Карлос признался сестре, что надеется когда-нибудь стать священником и пойти по стопам падре Мануэля. Анжелика улыбалась дрожащими губами и невнятно шептала что-то ободряющее, думая о том, что падре Мануэль совсем недавно предупредил отца и мать: мальчику не дожить и до девяти лет, если только его не отвезут в Мехико. Там жил врач, прославившийся успехами в лечении именно этого недуга. Но на поездку и лечение требовались немалые деньги.

Карлос был таким трогательным и милым! Болезнь не погасила живого блеска его глаз, не уничтожила интереса к жизни. Если бы не мертвенная бледность, его лицо можно было бы назвать красивым. Сколько раз Анжелика смотрела на него, когда брат спал, завидуя чертам, подтверждавшим родство Карлоса с родителями!

Девушка раздраженно покосилась через плечо и нахмурилась. Мама с папой наверняка места себе не находят, да и Карлос не заснет, пока она не придет домой. Малыш давно привык пересказывать ей все события прошедшего дня и расцветал, когда сестра искренне восхищалась его успехами в учебе. Как неуместно было вмешательство техасца в мирную жизнь их семьи – оно наверняка отравит им даже нехитрую радость вечернего общения Друг с другом.

Да и как она объяснит его визит? Она снова оглянулась. Судя по выражению его лица, он собрался идти до конца. Надо попробовать в последний раз остановить его – ведь дом уже рядом.

– Вот здесь мы и живем, – нерешительно начала Анжелика, останавливаясь возле низкого строения. – Родители очень удивятся, если я вернусь не одна, а с гостем с самой асиенды сеньора Аррикальда. Они будут испуганы и растеряны. Мне бы очень не хотелось беспокоить без нужды их и брата.

Анжелика затаила дыхание, ожидая ответ. Но надменное лицо техасца осталось столь же бесстрастно.

– Тебе следовало подумать об этом, когда ты воровала сыр с медом…

– Да не воровала я!

– Это ты так утверждаешь.

Анжелика гневно взглянула на техасца. Он, не скрывая, разглядывал ее, и этот взгляд странно подействовал на нее. Она ощутила какую-то непонятную истому под этим взглядом, проникавшим, казалось, в самую ее душу. Девушка завороженно следила, как его рука протянулась вперед и грубая мозолистая ладонь с удивительной нежностью коснулась ее щек и шеи. Гарет привлек ее к себе и ласково прошептал:

– Ты права, я не верю тебе, но ты бы могла убедить меня, Анжелика. Ты могла бы убедить меня в чем угодно, если бы постаралась…

Тут их уста слились, и все мысли улетучились из ее головы. Его губы были такими нежными, как будто не с них только что слетали незаслуженно обидные слова. Она утратила волю к сопротивлению. Сильные, горячие руки гладили ее, привлекая все ближе. Поцелуй становился все более жгучим. Анжелика приоткрыла губы и едва не охнула: его язык тут же проник ей в рот Гарет целовал ее жадно, ненасытно и прижимал к себе все сильнее, пока ему в грудь не уперлись твердые свертки.

Техасец нетерпеливо отодвинулся и посмотрел на неожиданную помеху Анжелика и опомниться не успела, как свертки были у нее отобраны и отложены куда-то в сторону, а она снова оказалась в его объятиях. Глухо застонав, он повлек ее в темноту, под деревья Будто послушная чужой воле, Анжелика подняла руки и прикоснулась к густым волосам Доусона Горячие губы проложили дорожку по ее щеке и выдохнули в самое ухо:

– Я целый день только о тебе и думал… Анжелика… Твое ангельское лицо…

Ее словно подхватил волшебный искрящийся вихрь. Мир вокруг исчез Она ощущала только дыхание страсти этого сильного мужчины, слышала, как гулко бьется его сердце, чувствовала прикосновение нежных губ. Отдавшись во власть незнакомому доселе наслаждению, она внимала хриплому шепоту:

– Анжелика…

Внезапно мертвую ночную тишину прорезал звонкий детский голос-Мама, где Анжелика? Мне страшно… Услыхав голос брата, она испуганно обернулась. На пороге дома мелькнула худенькая фигурка – мать поспешно увлекла мальчика в дом И вдруг Анжелика поняла, что стоит, тесно обнявшись с незнакомым мужчиной.

Испугавшись, что так далеко зашла, девушка хотела вырваться, но Гарет только сильнее обнял ее и удивленно спросил:

– Что случилось, Анжелика?!

– Я.., я хочу уйти…

– Уйти? – не веря своим ушам, техасец попытался заглянуть ей в глаза. – Ты что, шутишь?

– Я не тучу! Пожалуйста, отпустите меня сеньор Доусон – Сеньор Доусон – раздраженно передразнил Гарет – Могла бы обратиться ко мне по имени Меня зовут Гарет!

– Это вовсе ни к чему! Мы с нами не друзья, мы даже не знакомы! Я для вас не больше чем…

– Меня зовут Гарет! Повтори!

Шестое чувство подсказывало, что сейчас не стоит перечить по пустякам, и Анжелика вымолвила непослушными губами – Гарет Несколько мгновений техасец молчал, напряженно всматриваясь в ее глаза Наконец заговорил, тщательно подбирая слова – Верно Так же, как и все предыдущее Я тебе не друг и не знакомый Но я хочу быть твоим любовником Еще ни с кем мне не хотелось заняться любовью так, как с тобой – Но я вовсе не хочу этого! – возразила Анжелика, проклиная себя за невольную слабость – И я не позволю говорить со мной в таком тоне! Отпустите меня!

– Не правда, ты хочешь тою же что и я – пробормотал он – Хочешь – Нет!

Но было поздно железная рука обняла ее за талию, другая схватила за затылок, а губы жадно припали к ее губам Не в силах устоять перед этим натиском, Анжелика приоткрыла рот Она снова едва не позабыла обо всем на свете, как вдруг знакомый уже негромкий смешок моментально привел ее в чувство Анжелика так неожиданно рванулась, что Гарет едва устоял на ногах – Подите прочь! Отпустите меня! Я не боюсь ни вас, ни ваших угроз!

– Угроз? – Гарет снова хмыкнул – на сей раз сердито. Он-то давно забыл и про свертки, и про все, что с ними связано. Невольно его взгляд обратился туда, где все еще лежали сыр и мед. – Ты имеешь в виду кражу с кухни? Боишься, как бы я не узнал, что бедного несчастного больного братца нет и в помине? Полноте, Анжелика, ты нашла превосходный способ заставить меня забыть обо всем! Ведь именно это случается со мной всякий раз, когда ты рядом. И ты почти добилась своей цели… Почти добилась, если бы сама себе не помешала.

– Не правда! Я ничего не собиралась добиваться! Гарет сделал шаг в ее сторону.

– Не подходите? Не смейте ко мне прикасаться!

– Ты испугалась? Но тебе нечего бояться. Я буду с тобой щедрым.

– Мне ничего от вас не нужно. – отчеканила Анжелика, сгорая от стыда и ярости, – ничего, лишь бы вы поскорее оставили меня в покое.

И девушка помчалась к дому. Возле крыльца она перешла на шаг, чтобы хоть немного отдышаться. Обмирая от страха, она вслушивалась, не раздадутся ли за спиной тяжелые шаги, – оглянуться не хватало духу. Но ничто не нарушало тишины. Она уже двинулась было к двери, но вспомнила о драгоценных свертках, так и оставшихся лежать на земле, куда их бросил техасец.

Анжелика решила, что сможет вернуться за ними попозже, когда ее преследователь уберется прочь. Карлос непременно отведает и сыра, и меда. И ему сразу станет лучше. Она не позволит никому и ничему помешать выздоровлению брата!

Укрывшись за деревьями, Гарет следил, как Анжелика перешагнула порог своего дома. Его била дрожь – то ли от ярости, то ли от неудовлетворенного желания. Внезапно осознав, что полностью утратил над собой контроль, Доусон обессиленно прислонился к толстому стволу и потряс головой. Мексиканская шлюшка с ангельским личиком довела его до полной невменяемости.

Стоило зажмуриться – и перед ним снова стояла Анжелика Гарет не сомневался, что уловил блеск ответного желания в ее огромных серебристых глазах. А как трепетали ее веки, когда он целовал ее! Нет, это не могло быть притворством! Он чувствовал, как ее тело разгорается от желания, он даже успел возгордиться, что сумел так быстро разбудить в ней страсть!

Гарет несколько раз глубоко вздохнул. Да что с ним, черт побери, такое?! Он ведет себя как последний болван. Только глупец позволяет себе идти на поводу желания! Какая-то мексиканка не пожелала иметь с ним дела – и что с того? Ясно как Божий день, что эта пронырливая особа просто старается набить себе цену, заставляя его мучиться от неутоленной страсти. С горькой усмешкой Доусон подумал, что мерзавке вполне удалось добиться своего.

А сейчас ему только и оставалось, что беспомощно качать головой. Ведь поездка в Реал-дель-Монте – не светский визит. Гарета привело сюда важное дело, которым ему и предстоит заниматься завтра. Чем скорее он вернется на асиенду, тем лучше. А приключения можно отложить до лучших времен.

Решительно расправив плечи и не позволяя себе оглянуться на убогий домишко, Гарет двинулся прочь. Но не успел он сделать и двух шагов, как споткнулся обо что-то. Анжеликины свертки… Краденый сыр и мед. Доусон нахмурился.

Существует ли на самом деле маленький больной брат, которому она якобы несла еду? В памяти снова всплыл невинный взор широко распахнутых серебристых глаз, и от былой решимости не осталось и следа. Будь она проклята! Будь она проклята вместе со своими огромными глазищами и податливыми губами! Стараясь подавить бешеное желание, возникшее при одном воспоминании об Анжелике, техасец безжалостно растоптал злополучные свертки и поспешно зашагал к асиенде.

Глава 2

– Поспеши, Анжелика. Фернандо уже заждался у фургона.

Анжелика торопливо подхватила тяжелый котел, вытащила его во двор и аккуратно пристроила у задней стенки фургона. Стараясь не обращать внимания на откровенные взгляды Фернандо, норовившего заглянуть в вырез блузки, девушка наклонилась, чтобы еще раз проверить, все ли на месте. Утро сегодня выдалось довольно прохладным, и донна Тереза должна быть уверена в том, что ее гости смогут насладиться превосходной горячей трапезой сразу по прибытии на рудник Сан-Хосе.

Не успела Анжелика перешагнуть нынче утром порог кухни, как узнала, что хозяйка собралась устроить гостям небольшой пикник возле рудника. Девушка едва пришла в себя после вчерашнего приключения и не имела ни малейшего желания снова сталкиваться лицом к лицу с доном Эстебаном или Гаретом Доусоном Она старалась ни на минуту не оставаться без дела, чтобы отвлечься от мыслей о Гарете. Анжелика без устали проклинала себя, но ничего не могла поделать с дрожью, охватывавшей ее всякий раз при воспоминании о низком страстном голосе, шептавшем ее имя, или горячих ласковых руках, касавшихся ее прошлой ночью. Отчаявшись привести в порядок смятенные чувства, она с великой радостью узнала, что сеньора намерена увезти гостей с асиенды на весь день Хозяйка сообщила об этом совсем недавно, и с той минуты Фернандо, Жозефина, Кармела и она сама сбились с ног, собирая фургон с провизией. Но тут оказалось, что им также придется поехать на рудник. Хуанита исходила желчью от зависти, и если бы Анжелика не понимала, что Кармела выбрала ее в знак доверия, – с превеликой радостью отказалась бы.

Донна Тереза задумала на предстоящий день нечто весьма необычное. Благодаря английским инженерам, приложившим руку к строительству, дорога до рудника была чрезвычайно хороша, и по ней с легкостью могла проехать карета. Это позволило хозяйке предложить отправиться в горы всем своим гостям – и дамам тоже.

Настало время отъезжать, и Анжелика места себе не находила от волнения: только бы удалось уклониться от встреч с Доусоном и неугомонным Эстебаном! Оставалось надеяться, что по крайней мере дон Эстебан будет вынужден находиться рядом с сеньоритой Валентин. Ни для кого не являлось секретом, что хозяйка считает Долорес Валентин подходящей кандидатурой на роль невестки и старается всячески способствовать ее сближению с сыном. Анжелика надеялась, что это хотя бы на время облегчит ее положение.

Кавалькада получилась небольшая, но весьма разнородная. Карета Аррикальдов предназначалась дамам, а также сеньорам Аррикальд и Валентин. Остальные джентльмены отправятся верхом. А в фургоне, вместе с запасами провизии, поедут слуги. Дом управляющего располагался в двух шагах от рудника – однако, судя по всему, донна Тереза не собиралась прибегать к его гостеприимству.

– Анжелика, скорее! Сеньора и гости уже собрались!

Окрик Кармелы, подкрепленный выразительным взмахом руки, заставил Анжелику поспешить к фургону. На ходу оглянувшись, она поймала на себе завистливый взгляд Хуаниты. По мрачной физиономии служанки было ясно, что ревнивая ведьма не успокоится, пока не устроит ей какую-нибудь пакость. Но черта с два Анжелика позволит этой особе испортить себе настроение! И она ангельски улыбнулась Хуаните.

Подойдя к фургону, девушка увидела, что Жозефина уже уселась на скамейке впереди, а рядом с ней собирается устроиться Кармела. Так что Анжелике явно придется ютиться в глубине фургона, среди мешков и бочонков. Ее это нисколько не обидело. Оно и к лучшему – не придется трястись на облучке между чужими потными телами!

Анжелика решительно вскарабкалась в фургон и устроилась между двух больших корзин. У нее поднялось настроение. А вдруг и правда день окажется удачным?

Фургон дернулся, трогаясь с места, и она тихо хихикнула при виде того, как трясутся стиснутые на облучке седалища ее спутников. Да уж, ей повезло.

Тяжелогруженый фургон с натугой повернул к парадному крыльцу, и Анжелика покосилась в сторону запряженной кареты и гарцевавших возле нее верховых Как и положено богатым господам, восседающим в сверкавшей черным лаком и позолотой роскошной карете, гости беззаботно болтали и смеялись.

Анжелика не смогла сдержать любопытства и глянула на нежное личико сеньориты Валентин, то и дело озаряющееся милой улыбкой. Какая приятная девушка. Она слишком хороша для того, кто считается ее избранником.

При повороте фургона в поле зрения Анжелики оказалась и группа всадников. Вот Эстебан Аррикальд на огромном угольно-черном жеребце. Надо признать, ему очень шел мексиканский костюм. Широкополая черная шляпа удивительным образом сочеталась с густыми темными волосами, выразительными черными глазами и изящно вылепленными аристократическими чертами лица. Накидка, наброшенная на его широкие плечи, удачно подчеркивала грацию его мощной фигуры.

Анжелика еле слышно фыркнула. Вот уж поистине несчастье: такой видный из себя кавалер, а ничего не сподобился унаследовать от своих родителей – настоящих аристократов и чрезвычайно достойных людей. Сеньор и сеньора Аррикальд имели право на сочувствие н потому, что Господу не угодно было наградить их иным потомством, кроме этого никчемного самовлюбленного зазнайки.

Анжелика задумалась и не успела отвернуться, когда Эстебан вдруг поднял на нее взгляд. Их глаза встретились, и раздражение непокорным жеребцом мигом сменилось выражением совершенно иного толка Надменные губы скривила двусмысленная усмешка.

Анжелика запоздало потупилась, однако успела уловить, что к гостям присоединился еще один всадник. Не в силах выдержать его мрачный, обвиняющий взгляд, девушка резко отвернулась, но тут, к счастью, хозяйский экипаж тронулся с места, и вся кавалькада двинулась вперед.

Прошедший ночью дождь украсил прозрачными каплями влаги листья деревьев и лепестки цветов, росших вдоль дороги. Все вокруг дышало свежестью, и прогулка приносила Анжелике немалое удовольствие. Карета Аррикальдов катилась далеко впереди и не мешала любоваться пейзажем. Хотя вся ее сознательная жизнь прошла здесь, Анжелику по-прежнему волновала дикая красота покрытых зеленью и изрезанных ледяными прозрачными ручьями гор.

Резкая остановка вывела девушку из задумчивости. Похоже, они подъехали к руднику. Сюда, в горную глушь, редко заглядывали посторонние. На руднике обитали только работавшие в забоях индейцы да надзиравшие за ними инженеры-англичане со своими семьями.

Карета Аррикальдов повернула на боковую дорогу, в конце которой маячило какое-то строение. Так и есть, они почти приехали – это был дом управляющего рудником.

Анжелика принялась с преувеличенным вниманием оглядывать окрестности, стараясь не замечать, что один из всадников придержал коня. Похоже, Гарет Доусон решил отстать от прочих гостей. Благодаря своему росту он всегда выделялся из толпы, но кроме того, Гарета отличала и манера одеваться. Шляпа с высокой тульей и строгий верховой костюм, лишенный каких бы то ни было галунов и шитья, говорили об английском происхождении шившего их портного. Впрочем, вряд ли такому мужчине подошли бы вычурные, изукрашенные массой побрякушек одежды мексиканского джентльмена. В таком наряде он выглядел бы нелепо.

Она вдруг с пугающей отчетливостью вспомнила сильную, широкую грудь, к которой недавно прижималась, и прямые плечи, вокруг которых обвивались ее руки… Плоский живот и длинные мускулистые бедра, на которые опирались ее собственные, бессильно дрожавшие ноги…

Несмотря на то что солнце пригревало вовсю, Анжелику сотрясала дрожь. Она зажмурилась, стараясь овладеть собой и унять предательскую дрожь. Подняв же наконец веки, она обнаружила, что мрачные, пронзительные глаза по-прежнему не отрываются от ее лица.

– Что случилось, Анжелика? – услышала она голос Кармелы.

Уловив смущение Анжелики, Гарет пришел на выручку и улыбнулся старой поварихе.

– Перед отъездом я разговаривал с сеньорами Флоресом и Алькасаром. От запахов, которые доносились с вашей кухни, у них здорово разыгрался аппетит. Они искренне завидуют сеньору Аррикальду: ему явно повезло с поваром.

Кармела широко улыбнулась и кивком поблагодарила Гарета:

– Спасибо, сеньор. Надеюсь, приготовленные на сегодня кушанья придутся господам по вкусу – Да уж, подготовились вы на славу, – Гарет кивнул на тяжелогруженый фургон. Однако смотрел он при этом не на корзинки и кувшины, а на испуганную Анжелику. Не отрывая глаз от ее чудесных губ, Доусон многозначительно промолвил:

– Все утро с нетерпением ожидаю возможности утолить голод.

Затем Гарет вежливо приподнял шляпу и пришпорил коня. Через мгновение он уже догнал остальных всадников.

Делая вид, что не замечает подозрительного взгляда Жозефины, Анжелика попыталась вновь сосредоточиться на окружающих пейзажах.

Догнав остальных гостей, Гарет нарочито невозмутимо ответил на яростный взгляд Эстебана. Этой молчаливой стычке положило конец вежливое вмешательство сеньориты Валентин. Глядя, как молодой Аррикальд, натянуто улыбаясь, отвечает даме, Доусон озабоченно хмурился. В его планы не входило соперничество с Эстебаном. Он никоим образом не желал вступать в конфликты с членами семьи, принимавшей его с таким гостеприимством. Кроме того, от них зависел успех его поездки в Мексику.

Что же побуждает его так неосмотрительно демонстрировать интерес к смазливой мексиканочке? Гарет понимал, что поступает по меньшей мере глупо. Вот и сейчас его непродолжительное отсутствие заметил не только Эстебан. Так ли уж необходимо лишний раз полюбоваться на личико маленькой ведьмы? Следовало немедленно выкинуть ее из головы! И Гарет знал один верный способ Анжелика стояла на поросшем редкими деревьями склоне над рудником. Здесь было решено накрыть послеполуденную трапезу. Донна Тереза не случайно выбрала именно это место: отсюда открывался прекрасный вид Пока гости отдыхали в доме управляющего, Анжелика получила небольшую передышку. Она глядела вниз, и взору ее открывалась такая картина.

Молчаливые индейцы, один за другим, исчезали в узком провале шахты, спускавшейся под землю не меньше чем на тысячу футов. Говорили, что в забоях, где до конца своих дней предстояло трудиться этим несчастным, душно и сыро, а кромешную тьму едва рассеивают тусклые огоньки свечей.

Глядя на то, с какой покорностью индейцы несут тяготы своей беспросветной жизни, Анжелика подумала, что ее неведомый родитель явно не имел ничего общего со здешними жителями. От одного вида такой вот тупой покорности в груди у Анжелики закипал гнев, с которым она ничего не могла поделать.

Однако она всего лишь служанка в богатом доме и имеет право только молча наблюдать, сгорая от беспомощности и гнева. Но сама она ни за что не станет такой! Она пойдет на что угодно, но раздобудет деньги на поездку в Мехико и лечение Карлоса. Пожалуй, это было единственное в ее жизни в чем Анжелика была уверена совершенно твердо Ничто не остановит ее на пути к цели Никто и ничто Гарет тщательно пытался слушать рассказ о работах на руднике, который велся на английском языке, к тому же с ужасным шотландским акцентом Сначала Доусон решил что вообще не поймет ни слова из колоритной речи инженера Брока Макфаддена Но мало-помалу растерянность прошла, и вот уже Гарет стал улавливать все – или почти все Это являлось большой удачей – ведь именно ради встречи с этим шотландцем Доусон проделал столь неблизкий путь Гарет с любопытством разглядывал своего собеседника Первым делом в глаза бросались огненно рыжая шевелюра и борода, изрядно тронутые сединой Яркие веснушки украшали у Макфаддена переносицу хищного ястребиного носа Глубокие морщины залегли в уголках бледно-голубых глаз Можно ли вообразить нечто более несовместимое, чем здешняя выжженная солнцем бесплодная земля с ее смуглым темноволосым населением и этот вот рыжий чужеземный верзила?

Почти весь день ушел на то чтобы ознакомиться с обширным хозяйством – начиная с лесопилки и кончая дробильней и плавильней Как и другим гостям Аррикальдов, Гарету показали как обрабатывают руду, где расположены склады и рабочие места инженеров Все они были британцами, и руководил ими управляющий Горацио Кларк Макфадден же отвечал за то, чтобы шахты не заливало грунтовыми водами Гарет быстро сошелся с этим неглупым трудолюбивым человеком Остальные гости давно уже потянулись к месту где слуги накрывали импровизированный стол, а Доусон словно завороженный слушал рассказы влюбленного в свое дело инженера – Понимаете, Гарет, дело это непростое Ведь грунтовые воды всегда были для шахтеров проблемой В свое время владелец рудника продолбил под забоями туннель в две мили длиной чтобы вода сама туда стекала Когда шахты наконец осушили, добыча пошла удачно и приносила миллионные прибыли Но со временем забои вновь залила вода, и рудник забросили.

На лице Гарета отразилось недоумение. Понимающе кивнув, Макфадден продолжил:

– Да, после стольких вложений рудник собирались закрыть. Но тут конгресс издал специальный акт, позволивший иностранцам участвовать в этих работах. Вот тут-то и появились мы с нашими машинами. Нынешний вид рудника говорит сам за себя.

– Да, сейчас он явно приносит немалую прибыль. Макфадден довольно кивнул:

– Да, мы потрудились на славу – и было ради чего. Многим пришлось проделать немалый путь до здешних гор!

– Вот и я приехал сюда издалека, Брок, – подхватил Гарет. – Дон Энрике уже говорил, какой проект я хотел бы с вами обсудить?

– Конечно.

Прежде чем начать, Доусон глубоко вдохнул. Ведь от того, удастся ли ему заинтересовать этого инженера, зависело так много!

– Брок, я бы хотел показать вам эту карту, – Гарет развернул аккуратно упакованную в промасленную кожу карту, проделавшую столь далекий путь в его седельной сумке. – Это – наша земля, – пояснил он – Вот эта ее часть практически безводна – настоящая пустыня. Но мы с отцом задумали оросить ее и превратить в поля и пастбища.

Шотландец склонился над картой, внимательно проследил обозначенное на ней речное русло и кивнул:

– Похоже, что река достаточно полноводна, но хватит ли воды на такие обширные площади? Придется перекрыть русло – не создаст ли это трудностей для вас или ваших соседей? К тому же, если…

Гарет беспомощно развел руками – Погодите, Брок! Ведь именно на эти вопросы мы надеемся с вашей помощью получить ответ.

– Ах вот оно что! – лукаво улыбнулся Брок. – Сущие пустяки, верно? И я должен ответить на ваши вопросы, имея под рукой одну эту карту?

– Не только – Гарет вытащил из седельной сумки кипу бумаг. – Вот еще карты.., и отчеты, и обзоры – словом, отчет о том, что мы смогли сами проделать.

– Ого! – Макфадден отступил на шаг и озабоченно покачал головой. – Малыш, да ты собрался задать мне нешуточную работу! Надеюсь, вы понимаете, что для этого мне потребуется время?

– Конечно И я собираюсь еще немного погостить у сеньора Аррикальда После того как вы изучите бумаги, мы встретимся и обсудим реальность проекта, а также ваше участие.

– Да, да, я все понял, но не будем торопиться, – решительно промолвил Макфадден – Все это очень интересно, слов нет, вот только я не уверен, что сумею выкроить время Взглянув в окно, шотландец неожиданно умолк и помрачнел Гарет проследил за его взглядом и увидал худощавого рыжеволосого юношу, поднимавшегося по тропинке туда, где расположились гости Аррикальдов. Не проявляя к ним никакого интереса, молодой человек направился к небольшому костру, у которого хлопотала знакомая изящная фигурка.

Когда юноша приблизился, Анжелика обернулась, затем улыбнулась и что-то сказала. Юноша несмело коснулся ее руки, и у Гарета все сжалось внутри.

– Чертов сопляк!

Негромкое восклицание, сорвавшееся с губ Брока Макфаддена, заставило Гарета оторвать взгляд от окна.

– Мало ему английских девиц – надо же обратить внимание именно на нее!

Гарет с трудом сдержал ответное восклицание, а растрепанный шотландец продолжал:

– Стоит делу коснуться женщин – и из головы у этого малого мигом вылетает вся хваленая рассудительность Макфадденов! Как увидел эту красотку, вообще обо всем забыл!

Вспомнив о присутствии Гарета, Брок обернулся и виновато пробормотал, качая головой:

– Этот дурачок – мой родной брат. Младшенький… Утешение нашей матери. Он для меня скорее сын, чем брат. Приехал сюда совсем недавно. Превосходный инженер, квалифицированный, умный.., во всем, кроме отношений с женщинами! – шотландец явно ждал сочувствия. – Мы и раньше встречали эту девчонку, ну и слыхали про нее кое-что. Дескать, это старый священник уговорил дать ей работу на асиенде, потому как иначе никто бы и на порог такую не пустил. Родитель ее никому не известен, ясно только как Божий день, что это не тот человек, которого она зовет отцом. А Питер, как побывал у Аррикальдов, ни о чем, кроме нее, и не думает. Хоть ты тресни! Только и старается лишний раз повидаться с нею. А она – ни в какую. Непростая штучка.

И насколько мне известно, сумела не на шутку возбудить молодого Аррикальда.

Гарет залился гневным румянцем. Но как прикажете отрицать очевидное? Тем паче что сама Анжелика ведет себя весьма вызывающе.

– Ну вот, – заметил состояние Гарета Брок, – я вижу, вы поняли, про кого речь. Смазливая девка, малыш из-за нее стал сам не свой…

Гарет упрямо набычился и промолвил, стараясь сменить тему:

– Так что вы скажете о нашем проекте, Брок? Макфадден озабоченно нахмурился, снова обратив свое внимание на разложенные перед ним бумаги. С минуту подумав, он решительно заявил:

– Ладно, я займусь чтим.., по крайней мере дам вам знать, стоит за это дело браться или нет. Но могут возникнуть вопросы…

– Я собираюсь в скором времени еще раз заглянуть сюда.

– Это будет весьма кстати.

Брок Макфадден ответил на рукопожатие Гарета, но его взгляд опять был прикован к тому, что творилось за окном. Даже густая борода не скрыла, как сурово сжались челюсти шотландца. Впрочем, Доусон испытывал примерно те же чувства. Чертова шлюха! Осталось ли на земле такое место, где она не успела привлечь к себе внимание?!

Когда Гарет припустил по тропинке к толпившемуся под деревьями обществу, состояние его духа ничем не напоминало беззаботное настроение остальной компании.

Слушая Питера, Анжелика улыбалась. Ее привлекала мягкость молодого шотландца и его забавные манеры. Она с удовольствием слушала его и вряд ли отдавала себе отчет, как толкуют окружающие теплый огонек, блестевший в ее серебристых глазах.

– Да, сеньор Макфадден, – негромко отвечала она, – я тоже рада вас видеть.

– Никакой я вам не сеньор Макфадден, Анжелика. Меня зовут Питер, и я был бы очень рад, если бы вы звали меня так.

Юноша переминался с ноги на ногу и с высоты своего роста зачарованно глядел на Анжелику. Ни одна женщина на свете не могла поспорить красотой с Анжеликой Родриго! И ему было наплевать на то, что твердил о ней старший брат – а в придачу с ним и все остальные. Во взгляде этих дивных очей он читал только невинность.

– Нет, это ни к чему. Вряд ли хозяйка это одобрит. А я не хочу делать ничего такого, что могло бы…

– Но разве называть меня по имени – это преступление? – не поверил своим ушам Питер.

Сзади кто-то громко фыркнул, и, обернувшись, Анжелика увидела ухмыляющуюся физиономию Жозефины. Если этой беседе не положить конец, о ней снова пойдут гулять сплетни. Виновато пожав плечами, Анжелика пробормотала:

– Ну вот, пора подавать угощение. Вы уж извините…

Словно зачарованный, Питер Макфадден протянул вперед руку, и его загрубевшая от работы ладонь легла девушке на локоть. Она нахмурилась и вопросительно заглянула в его бледно-голубые глаза.

– Нет, не уходите так скоро, пожалуйста, Анжелика! Я.., я бы хотел, чтобы вы оказали мне честь и разрешили как-нибудь навестить вас.

Анжелика помрачнела еще сильнее. Она вовсе не собиралась заводить с кем-то дружбу, а уж в особенности с этим молодым иностранцем, за каждым шагом которого местные сплетники следили с утроенной бдительностью. Она знала о своей репутации и не сомневалась, что станет еще большим объектом злословия, если ответит на просьбу Питера согласием. Этого делать нельзя. Слишком многое зависит от того, сумеет ли она сохранить свое место на кухне у Аррикальдов Но она не сомневалась, что за взглядом голубых глаз не таится никаких подвохов. Питер Макфадден ей нравился. Эти необычно рыжие волосы, мягкими завитками ложившиеся на плечи… И юношески трогательное лицо – кстати, довольно привлекательное, несмотря на некоторую грубость черт. Странный, непривычный для мексиканцев оттенок кожи А как сияют на солнце его густые золотистые брови! Впервые она видела человека, чей облик был настолько пропитан солнцем. Даже лоб и переносицу усеивали мелкие рыжие веснушки. А глуховатый, по-юношески ломкий басок звучал проникновенно и искренне.

Анжелика отлично знала, что Питер намного старше, чем можно судить по его виду. Об этом свидетельствовало хотя бы то ответственное положение, которое он занимал. Но все равно его нескладная, худощавая фигура казалась ей бесконечно трогательной. С самой первой их встречи Питер проявлял к Анжелике чрезвычайно горячий, но и полный почтения интерес. Она честно пыталась остудить его чувства. Но все оказалось напрасно.

Вот и теперь он робко улыбается, глядя ей в глаза, и она не может устоять перед его обаянием. В его взоре не было и следа осуждения, ни малейшего намека на то, что он прислушивается к сплетням. Если бы она могла…

– Если не ошибаюсь, вы – Питер Макфадден? Знакомый бас прервал размышления Анжелики. Она резко обернулась.

– Да, меня зовут именно так. А вас?

– Гарет Доусон, – натянуто улыбаясь, он протянул руку. – Я приехал на рудник вместе с гостями сеньора Аррикальда. Только что мы весьма плодотворно побеседовали с вашим братом. Я оставил ему карты и некоторые другие бумаги, которые требуют скорейшего рассмотрения. Я был бы рад знать и ваше мнение, поскольку брат рекомендовал вас как весьма опытного специалиста.

– Я польщен вашим доверием, мистер Доусон, и с удовольствием ознакомлюсь с вашими материалами. Но в данный момент я бы хотел закончить разговор, – Питер со смущенной улыбкой кивнул в сторону Анжелики. – И с вашего позволения…

– Анжелика!..

Девушка оглянулась на потерявшую терпение Кармелу.

– Анжелика, сделай одолжение, займись наконец делом! Сеньора не привыкла ждать!

– Сию минуту, Кармела…

Демонстративно не замечая Гарета Доусона, Анжелика улыбнулась Питеру Макфаддену. По правде сказать, вмешательство Кармелы оказалось весьма кстати. Под мрачным испепеляющим взглядом Гарета беседа с Питером потеряла свою прелесть.

– С вашего позволения, сеньор Макфадден… Питер обиженно покачал головой.

– Меня зовут Питер, Анжелика, – промолвил он. – И я буду рад, если вы когда-нибудь вспомните об этом.

Слова шотландца напомнили ей о недавнем требовании Гарета, и Анжелика покраснела. Не смея поднять глаза на гневную физиономию Доусона, она не сводила глаз с Макфаддена. Истолковав этот взгляд в свою пользу, молодой человек как бы невольно положил руку ей на плечо.

– Анжелика! Очнись…

Очередной окрик Кармелы заставил ее оглянуться Совсем зардевшись, девушка пробормотала – Извините…

В следующую минуту она уже суетилась с остальными слугами у костра, оставив мужчин наедине.

Гарет был вне себя от ярости. Любезничанье Анжелики с Питером Макфадденом переполнило чашу его терпения. Маленькая ведьма нашла отличный способ еще больше раззадорить Гарета, воспользовавшись слабостью этого юного олуха! Черт бы ее побрал!

Тем временем взгляд Гарета невольно следил за изящными движениями маленькой кухарки, ловко наполнявшей господские тарелки. Повариха потрудилась на славу, однако не аппетитные запахи ее стряпни привлекали внимание техасца. От неутоленного желания у него давно скрутило все кишки – какая тут к черту еда?! Сейчас его манило только одно: ее тело. Его губы жаждали отведать лишь один вкус: дивный вкус ее губ.

Доусон раздраженно покосился на Макфаддена и понял, что Питеру также нет дела до окружающих: шотландец все еще смотрел ей вслед. Это вызвало у Гарета новую вспышку ревности.

С трудом удержав вертевшиеся на губах проклятия, он было пошел прочь, но его остановили слова Питера:

– Как прекрасна эта девушка! Нет никого прекраснее ее. Не знаю почему, но она совсем не похожа ни на одну из здешних женщин. Она не похожа ни на одну из женщин во всем мире…

Гарет хотел было высказать все, что думает по этому поводу, но сказал только:

– Совершенно верно. Спросите любого – и он подтвердит, что она не такая, как все…

– Да, да, я все слышал, я не глухой, мистер Доусон, – неожиданно вскинулся Питер, сердито блеснув глазами. – Я не такой юнец, каким кажусь. И именно потому не придаю значения всем сплетням, которые старательно повторяет мой брат.

Столь дерзкая отповедь из уст какого-то молокососа снова заставила Гарета вспыхнуть от гнева, и он нарочито небрежно повел плечами:

– Я приехал на рудник Сан-Хосе вовсе не для того, чтобы обсуждать достоинства челяди донны Терезы. Меня интересует прежде всего деятельность вашей компании и оценка вами нашего проекта.

– Насчет меня можете не беспокоиться, мистер Доусон. Я обязательно выскажу свое мнение по этому поводу, – все еще раздраженно промолвил молодой человек, и Гарет поспешил протянуть ему руку, раскаиваясь в своей несдержанности:

– Буду очень рад. – Питер поколебался, но все же ответил на рукопожатие, и Доусон облегченно добавил:

– С вашего позволения, я бы хотел вернуться к остальным гостям. Похоже, они собираются приступить к ленчу.

Вскоре Гарет вместе с прочими господами направился к расставленным под открытым небом столам. По пути он презрительно хмыкнул, вспомнив наивное простодушие Питера Макфаддена. Юный шотландец не боится высказывать свое мнение вслух, этого у него не отнимешь. Вот если бы он еще и был прав!

Анжелика взглянула на сверкавший синевой небосвод. Судя по всему, солнце давно перевалило за полдень, и девушка облегченно вздохнула. Близился конец долгого, полного суеты дня. Утренней прохлады и свежести не осталось и в помине, духота давила и обволакивала. Правда, густые кроны деревьев все же защищали от безжалостного солнца.

Под ними укрылись гости донны Терезы. Жаркий день и обильное угощение настроили их на ленивый лад, и никто не спешил прерывать столь приятный пикник.

В отличие от них Анжелике не терпелось поскорее вернуться домой. От взглядов, то и дело посылаемых ей украдкой доном Эстебаном, девушка чувствовала крайнюю неловкость, которую усугубляла мрачная ухмылка техасца, ни на миг не выпускавшего ее из виду. Слава Богу, гости наконец-то насытились и разошлись кто куда: теперь дону Эстебану придется постоянно находиться возле сеньориты Валентин и развлекать ее беседой. Может, это хоть на время позволит Анжелике немного расслабиться.

Гарет Доусон о чем-то разговаривал с донной Терезой и доном Энрике. Сосредоточенность и деловитость техасца плохо сочетались с благодушным настроением остальной компании. Из-за жары он позволил себе скинуть сюртук. Тонкая белая рубашка с распахнутым воротом и отлично пошитые брюки плотно облегали его мощную фигуру.

Она снова украдкой посмотрела в сторону Гарета. Вот он стоит, лениво прислонившись спиной к стволу дуба, засунув руки за ремень. Донна Тереза что-то сказала, и он искренне улыбнулся в ответ и учтиво кивнул. Надо же, как перевоплотился этот мрачный, настырный тип! От запомнившегося ей облика не осталось и следа. На смену ему пришел очаровательный джентльмен, везде чувствующий себя как дома.

Сердечко Анжелики тоскливо сжалось. Еще бы, все свои улыбки он припас для донны Терезы, а не для ничтожной кухарки, которой вынес приговор еще до знакомства с нею.

Она решительно повернулась в сторону костра и увидела Кармелу с Жозефиной, пристроившихся в тенечке и наслаждающихся небольшой передышкой. Анжелика с радостью воспользовалась редкой минутой свободы и отправилась по тропинке к небольшому ручью. Звонкое журчание кристально чистых струй так и манило насладиться желанной прохладой.

Девушка прошла немного выше по течению. Покрытые серебристым мхом скалы здесь спускались к воде удобными уступами: лучшего места для уединения и отдыха нечего было и искать.

Анжелика поспешила к воде, на ходу скидывая сандалии. Осторожно коснулась воды кончиками пальцев и охнула: ручей показался ледяным. Однако влага несла такую свежесть, что Анжелика невольно засмеялась от удовольствия. Осторожно она опустила в ручей ноги и уселась на берегу, запрокинув голову к небу.

Под блаженно зажмуренными веками зажегся теплый алый свет: рассеянные солнечные лучи пробивались сюда сквозь листву. Усталость и тревоги долгого дня покидали ее, и Анжелика тихонько вздохнула.

– Ага, вот где ты прячешься…

Девушка испуганно оглянулась и увидела знакомую рослую фигуру. Мрачное выражение лица Гарета Доусона придало невинному замечанию оттенок обвинительного приговора. Анжелика решительно возразила:

– И вовсе я не прячусь.., просто пользуюсь свободной минутой, чтобы побыть одной.

Техасец поморщился и спросил:

– Следует ли мне понимать это так, что ты не ищешь общества?

– Да.

Несмотря на столь откровенный ответ, Доусон продолжал приближаться. Вот он подошел вплотную и уселся совсем близко от Анжелики – отчего у нее сразу же испуганно забилось сердце. Несколько минут Гарет внимательно смотрел на нее и наконец произнес:

– Я пришел, чтобы извиниться перед тобой, Анжелика. Прошлой ночью я был не прав. Только что из разговора с донной Терезой я узнал, что у тебя действительно есть больной брат. Она говорила, что состояние его весьма плачевно.., и ваш приходский священник сомневается, сумеет ли он…

– Вам нет нужды пересказывать слова падре Мануэля! – воскликнула Анжелика, не желая дать Гарету договорить до конца. – Падре Мануэль уверен, что при надлежащем лечении и уходе Карлос непременно поправится!

Гарет изумленно наблюдал за этой вспышкой. Его рука невольно потянулась к гневно алевшей нежной щечке, но Анжелика отпрянула.

– В любом случае я был не прав, обвиняя тебя во лжи.

– Вы чрезвычайно любезны, сеньор Доусон.

– Гарет… – возразил он, стараясь не обращать внимания на ее язвительность.

– Ну уж нет. С моей стороны было бы большой глупостью начать обращаться к вам по имени. Это могло бы породить иллюзию близости, о которой я не помышляю и которую не намерена допускать.

Судя по всему, удар попал точно в цель. Гарет сердито поджал губы.

– Ну конечно, ведь все нежные слова и ласковые взгляды предназначаются только этому рыжему недорослю. – Все больше распаляя себя, он продолжал:

– Хотел бы я знать, что может предложить тебе Питер Макфадден такого, чего не могу я?

– Питер Макфадден может предложить мне дружбу.., сочувствие.., он относится ко мне с уважением. Впрочем, для вас все эти слова – пустой звук!

– О, я отлично знаю, что значат эти слова, и не бросаю их на ветер! – Его черные глаза заблестели. – Но я не намерен разбазаривать их направо и налево! На данный случай у меня найдутся иные, намного более уместные слова: желание и страсть. А еще удовольствие, Анжелика. Я обещаю, что ты будешь полностью удовлетворена – не меньше, чем я.

– С чего вам взбрело в голову, что я только этого и хочу?! – возмутилась Анжелика. Ей ужасно хотелось сбить спесь с этого самоуверенного типа. – Плохо же вы знаете людей, сеньор Доусон, – она рассмеялась как можно презрительнее. – Что вы, что Эстебан Аррикальд – два сапога пара…

– Не смей сравнивать меня с Эстебаном Аррикальдом.., и вообще ни с кем другим! – Анжелика от души радовалась, что сумела задеть техасца. О возможных последствиях его ярости она старалась не думать.

– Я буду сравнивать кого захочу и с кем захочу! Ведь именно этого и следует ожидать от такой, как я, не так ли? Неужели вы так ничего и не поняли? – И, сокрушенно качая головой, она добавила:

– Что ж, значит, вы еще больший глупец, чем мне показалось вначале…

– Я не глупец.., и я действительно знаю, чего ты хочешь, Анжелика! Ты достаточно сметлива, чтобы сообразить, кому можно больше доверять: Эстебану Аррикальду или Питеру Макфаддену. Но от меня ты бы получила намного больше, чем от них обоих. Анжелика! – Он заворожено уставился на ее губы и ласково погладил девушку по щеке. – Я даже не буду торговаться. Назови свою цену и ты получишь ее…

Обида окрасила ее щеки румянцем.

– Но я вовсе не хочу вас, сеньор Доусон! Позволив себе еще миг полюбоваться на ярость, исказившую черты Гарета Доусона, она вскочила. Но техасец оказался проворнее, он схватил ее и рывком привлек к себе. Анжелика невольно охнула от боли в плече. Гарет сердито нахмурился и поглядел на глубокую ссадину – Это сделал Эстебан?

– Отпустите, – вырывалась Анжелика. – Подумаешь, синяк! У меня бывали и похуже!

– Да, – задумчиво пробормотал Гарет, медленно поднимая взгляд, – надо полагать, что бывали.

Пламя в его глазах разгоралось все жарче. Доусон осторожно поднес ее руку к губам и запечатлел на ней легкий поцелуй.

Анжелика, не привыкшая к подобному обхождению, снова стала вырываться. Ее дыхание участилось. Голова стала какой-то пустой и легкой, и неведомо откуда появилось ощущение бесшабашного веселья.

– Отпустите меня! Оставьте меня в покое! – Все еще пытаясь освободиться, они внезапно ощутила, что дрожащие ноги больше не повинуются ей.

– Нет, Анжелика… Ты вовсе не желаешь, чтобы я тебя отпустил. И не пытайся скрыть это от меня. – Он легко поборол ее слабые попытки сопротивления и осторожно уложил на землю.

Легка на мягкой подстилке из мха, накрытая сверку мощным разгоряченным телом Гарета, Анжелика вновь ощутила жаркую волну истомы.

– Анжелика, я не в силах забыть вкус твоих губ.., такой пряный, волшебный… Позволь поделиться с тобою, МИЛАЯ. Позволь дать тебе почувствовать то же, что чувствую сейчас я!

В следующий миг он припал к ее губам. Поцелуй длился и длился, окончательно подавляя способность к сопротивлению. Ее тело расслабилось, стало мягким и податливым. Доусон хрипло застонал.

Ему вторил чей-то страстный грудной стон, и до Анжелики не сразу дошло, что стонет она сама. Она плавилась, как воск, она растворялась в океане восхитительных ощущений…

– Ублюдок!

Яростное восклицание заставило обоих резко обернуться. Гарет встал, не сводя глаз с гневного лица Эстебана. Анжелика также вскочила и попятилась, но толстый ствол старого дуба перекрыл ей путь к отступлению. Эстебан стоял напротив Гарета, и его правильные черты искажала злобная гримаса.

– Эта женщина моя, моя! – севшим от ярости голосом вымолвил Эстебан. – Слушай и запомни раз и навсегда! Здесь, в Реал-дель-Монте, ты находишься под покровительством семьи Аррикальдов. И хотя бы в знак признательности за наше гостеприимство тебе следует вести себя прилично. В частности, держаться подальше от женщин в нашем доме – не важно, служат они на кухне или…

– Не ты, а твои родители хозяева в этом доме, Эстебан, – спокойно прервал его Гарет, хотя в его глазах полыхало пламя гнева. – А они не ставили мне подобное условие. И если тебе так приспичило заботиться об их благополучии, думаю, ты несказанно обрадовал бы отца и мать, если бы сам держался подальше от Анжелики.

– Нет уж, изволь выслушать меня, Гарет Доусон! Ибо мне угодно требовать, чтобы ты не смел прикасаться к Анжелике! Она – моя…

– Не правда, я не ваша! – Анжелика наконец-то обрела дар речи и смело выступила вперед. – Я не ваша женщина, я не женщина Гарета Доусона – и не буду ничьей из вас никогда! Вы оба навыдумывали бог знает что и не желаете смириться с очевидным! Дон Эстебан, вас наверняка заждалась Долорес Валентин, и у нее-то вы найдете более теплый прием, чем у меня!

Эстебан ожег яростным взглядом дерзкую служанку. Его глаза задержались на дивно прекрасном в минуты гнева лице, и он прошептал с угрозой – Ну, шлюха, можешь не сомневаться, я запомню эти речи! Ты о них пожалеешь, когда придет мой час, и ты сама будешь умолять меня овладеть тобою…

– Никогда! Никогда такого не будет!

Анжелика изо всех сил старалась освободиться от липких щупальцев страха. Где-то в уголке сознания билась тревожная мысль о том, что она нажила себе всесильного врага, тягаться с которым бесполезно Эстебан оглянулся на неподвижно застывшее лицо Гарета Доусона и презрительно рассмеялся:

– Сколько заплатил этот гринго, чтобы ты позволила себя лапать? Наверное, немало – ведь не очень-то приятно отдаваться тому, кто холоднее рыбы. Взгляни сама, Анжелика, взгляни он даже не возбудился. Он только что лежал на тебе, а теперь слушает что все как ни в чем не бывало! Он, наверное, и любовью толком заняться не может, и женщину не может удовлетворить как следует…

– Довольно, Эстебан! Ты наболтал более чем достаточно! – прозвучал низкий голос Гарета, слегка дрожавший от тщательно сдерживаемых чувств. – Тебе давно пора вернуться к гостям. Твоя мать наверняка уже гадает, куда ты исчез…

Эстебан невнятно выругался.

– Ты опять прячешься за юбками, Гарет Доусон! Какое тебе дело, ищет меня мать или нет. Мне плевать на то, что ей угодно будет сказать или подумать. Я все равно сделаю так, как захочу. Так я поступал всю жизнь!

– Но не сейчас. Коль скоро дело касается Анжелики… Мужчины мерили друг друга яростными взглядами. Гарет невольно сжал кулаки. Анжелика осторожно покосилась в сторону Эстебана и с испугом уловила едва заметное движение его руки. Она знала, что Аррикальд не расстается с кинжалом и, не задумываясь, пускает его в ход. Желая помешать кровопролитию, она подалась было вперед, но застыла, услыхав шум на тропинке.

Через несколько мгновений в зарослях мелькнула фигура Кармелы. При виде столь необычной сцены повариха застыла как вкопанная. Окинув взглядом готовых сцепиться мужчин и растерянную, смущенную Анжелику, она невозмутимо произнесла:

– Анжелика, мы собираемся домой. На небе полно туч. Наверняка будет гроза, и донна Тереза вовсе не хочет, чтобы она застала нас в пути.

Поскольку никто не ответил, Кармела все так же невозмутимо обратилась к Эстебану:

– Дон Эстебан, донна Тереза просила найти вас и предупредить об отъезде. Правда, она считала, что вас следует искать в конторе рудника – дескать, вы могли отправиться туда, чтобы лично проверить деловые бумаги. – А я вместо этого шляюсь по кустам и занят совсем другим делом…

Взгляд Кармелы задержался на смущенном личике Анжелики, с губ которой сорвалось невнятное возражение. Эстебан покачал головой и холодно улыбнулся.

– Ну-ну, не дрейфь, шлюшка. Ни я, ни Кармела не станем пересказывать моей матушке то, что здесь случилось.

Верно, Кармела? – Он посмотрел на повариху в упор и, дождавшись ее кивка, снова обратился к Анжелике – Пусть это останется в прошлом, и давайте забудем обо всем.

Однако в его гладах читалось совсем иное. Еще раз смерив взглядом Гарета Доусона, Эстебан озабоченно покосился на хмурое небо и повелительно взмахнул рукой Анжелике:

– Тебе следует поторопиться, пока над твоей головой также не собрались тучи. А мне совсем не хотелось бы портить такой чудесный день, выговаривая тебе. – Однако девушка не шевельнулась, и Эстебан, теряя выдержку, воскликнул:

– Иди же сюда! Быстро!

Но Анжелика предпочла ступить на тропинку лишь следом за Кармелой, старательно обойдя Гарета Доусона. Она не желала лишний раз смотреть на гринго, который едва не навлек на нее грозу.., а еще меньше ей хотелось признать тот факт, что он почти добился своего, несмотря на ее отчаянные попытки бороться…

Гарет взглянул на клубившиеся над головой тучи. Небосвод, еще несколько минут назад сиявший безмятежной синевой, превратился в грозное черное месиво. Поднялся сильный ветер, и гости Аррикальдов поспешно собирали свои пожитки и направлялись к стоявшей наготове карете. Гарет со все возраставшим раздражением наблюдал за тем, с какой небрежностью Эстебан обращается с Долорес Валентин. Ничего не подозревавшая милая девушка, нежно зардевшись, с помощью своего избранника поднималась по узкой тропинке к экипажу.

Черный жеребец Аррикальда был привязан позади кареты. Стало быть, Эстебан решил проделать обратный путь в экипаже. Похоже, угроза вымокнуть до нитки всерьез напугала его. Впрочем, якобы даря свое внимание наивной сеньорите Валентин, он вполне мог предаваться разнузданным мечтам о прелестях Анжелики Родриго. Тем более что сеньоры Флорес, Алькасар и Эррикавера предпочли переночевать у гостеприимного Горацио Кларка и уже сообщили дон Энрике, что вернутся на его асиенду завтра утром.

Вежливо отказавшись от поездки в карете, Гарет оказался единственным, кому предстояло сполна изведать жестокость надвигавшейся бури заодно со слугами. Доусон посмотрел в сторону погасшего костра: челядь суетилась, поспешно собирая в кузов остатки еды и посуды.

Короткое нервное ржание отвлекло Гарета от наблюдений за тем, как Анжелика взбирается в фургон. Он похлопал по шее своего каурого жеребца. Майор всегда нервничал перед грозой, однако Гарет превосходно вышколил его и знал, что на него можно положиться.

– Не бойся, малыш, – ласково прошептал Доусон. – Мы сейчас поедем. Вот только, судя по всему, нам предстоит изрядно вымокнуть по дороге.

С ловкостью, выдававшей в нем опытного путешественника, Гарет развернул тугой сверток, притороченный к седлу. Встряхнув просторную накидку, он накрыл ею спину и плечи. Грубая промасленная ткань пережила множество жестоких гроз там, в Техасе, не должна была подвести и теперь. Гарет поглубже нахлобучил на лоб широкополую шляпу и направил жеребца следом за резво тронувшимся с места экипажем.

Раскаты грома все приближались, резкий ветер заставил его пригнуться в седле. На лицо упали первые капли дождя. Грузный усатый кучер, правивший каретой, заставил лошадей прибавить шагу. Доусон кинул взгляд через плечо: Фернандо также погонял упряжку что было сил. Женщины сидели по обе стороны от него, придерживая края непромокаемого тента, служившего защитой всем троим.

Гарет натянул поводья и пропустил мимо себя весь небольшой караван, желая увидеть, что творится позади. Анжелика примостилась у заднего борта повозки. Дождь уже хлестал вовсю. Еще минута – и бедняжка промокнет до костей. Повинуясь мгновенному порыву, Гарет одним ловким движением подхватил Анжелику за талию и вытащил из фургона. Он уже успел усадить девушку перед собой НА коня, когда та наконец сообразила, что случилось, и принялась вырываться.

– Перестань, не то свалишься!

– Отпустите меня! – в который раз за сегодняшний день вскричала Анжелика. – Я поеду в фургоне! Вы и так успели сегодня изрядно напортить! И я не желаю…

– Ну что за упрямая девица!..

Ослепительно вспыхнула молния, и почти сразу оглушительно грянул гром, в раскатах которого потонули ругательства Гарета. Он держал ее за талию, не позволяя вырваться, и сердито шипел сквозь зубы в самое ухо:

– Сиди смирно, черт тебя возьми! Иначе и впрямь вернешься в свой фургон и будешь стучать зубами до самого дома! – Тут он оборвал сам себя и затем продолжал более спокойно:

– Словом, ты все равно останешься здесь, пока не приедем на асиенду. И если желаешь себе добра, то не будешь дергаться.

Анжелика затихла, но сидела напряженно, натянутая как струна. Довольный и этим, Гарет поспешил застегнуть накидку, раз или два невольно задев при этом грудь Анжелики. Помня о том, что дорога каждая минута, Гарет дал шпоры коню, чтобы вернуться на свое место позади кареты.

На разгневанных небесах раз за разом с треском сверкали молнии, сопровождавшиеся оглушительными ударами грома. Пригибаясь под злобными порывами ветра и струями ледяного дождя, Гарет железной рукой правил испуганным жеребцом. Желая как можно лучше защитить Анжелику от разбушевавшейся стихии, он все сильнее прижимал девушку к себе, однако толку от этого было мало. Вот уже час они находились в пути, и все крепчавшие порывы ветра заставляли небольшой караван двигаться чуть ли не шагом. По дороге мчались бурлящие потоки воды. Грозный рев вышедшей из берегов реки ясно предупреждал, что любой неверный шаг измученных животных может оказаться роковым.

А до дома было еще очень далеко. Гарет с тревогой следил за тем, как наливается тяжестью тело Анжелики. Не отдавая себе в том отчета, она все сильнее наваливалась на него. От такой бури не могла защитить никакая накидка. Несмотря на все усилия Гарета, Анжелика давно дрожала от холода. Казалось, силы вот-вот оставят ее. Гарет поудобнее пристроил ее голову у себя на груди и машинально потерся щекой о ее макушку. От влажных волос повеяло мягким ароматом, вызвавшим в его теле уже привычную волну возбуждения. Внезапно Гарету стало не по себе: оказывается, он успел не на шутку привязаться к этой непредсказуемой особе. Впервые в жизни его влекло к женщине с такой силой.

Тут Анжелика поежилась и прижалась к нему крепче, стараясь сохранить драгоценное тепло. По-видимому, страх перед ураганом привел девушку в полубессознательное состояние, иначе вряд ли она позволила бы себе подобное.

Его сердце билось как бешеное, снедаемое огнем желания, – и что несмотря на непогоду, несмотря на то что он давно окоченел и продрог под холодными дождевыми струями. Губы горели. Он так хотел эту женщину, что с трудом сохранял способность рассуждать здраво. И он испугался не на шутку – не столько этого безумного желания овладеть ею, сколько еще более безумного желания владеть ею одному, не позволяя никому другому даже смотреть на нее. И хотя Гарет отлично понимал безрассудность такого порыва, он ничего не мог с собой поделать.

Анжелику трясло от озноба. Окончательно решившись, Гарет придержал коня, отставая и от кареты, и от тянувшегося следом фургона. Видимо, последний удар молнии вывел Анжелику из состояния беспамятства – она снова напряглась, крепко зажмурившись и до боли сжав челюсти – бесполезно, зубы все равно продолжали отбивать частую дробь. Внимательно всматриваясь в окрестности, Гарет с облегчением различил ответвление от главной дороги. Пустив коня осторожным шагом, он повернул налево. Судя по всему, Анжелика не заметила этого, и Доусон перевел дух, Но в следующий миг молния ударила где-то совсем рядом, и Анжелика распахнула глаза и принялась испуганно озираться.

– А где.., что стряслось с каретой?! – Она так и этак пыталась заглянуть назад, но застыла, услыхав ответ.

– Мы только что свернули с дороги…

– Свернули с дороги?!

Едва шевеля непослушными губами, она невнятно спросила:

– Но.., но зачем было поворачивать? Дом уже близко…

– Не так уж близко.

Зоркие глаза Гарета уже различили хижину, на которую обратил его внимание сеньор Флорес нынче утром. Давно необитаемая, эта хижина как-то послужила отличным убежищем для сеньора Флореса и дона Энрике, когда по пути на рудник их также застигла буря. Несмотря на жалкий вид, лачуга оказалась достаточно прочной, чтобы устоять перед напором стихии.

И вот уже Гарет остановил коня возле хижины, соскочил на землю и в тот же миг стащил с коня Анжелику Крепко прижимая ее к себе, он поспешил к покосившемуся крыльцу и плечом распахнул дверь. В ноздри ударил резкий запах плесени.

Чувствуя, как испуганно застыла у него на руках Анжелика, Гарет как можно осторожнее опустил ее на пол. Затем вернулся к жеребцу, чтобы завести его под навес и захватить седельные сумки. В хижине царила непроглядная тьма. Однако Доусон сумел на ощупь разыскать свечку. Слабый огонек осветил почти пустую комнату. Но зато здесь было сухо.

В одном углу оказался небольшой очаг, имелся также запас дров. И Гарет не преминул этим воспользоваться, раздувая огонь собственной шляпой. Лишь после того, как в очаге заплясало пламя, он оглянулся на Анжелику.

Она так и стояла возле распахнутой двери. Мертвенная бледность, покрывавшая милое, измученное лицо, поразила Гарета. Он мигом схватил ее и повлек к очагу. Не тратя времени даром, он извлек из седельной сумки бутылку, раскупорил ее и поднес горлышко к бескровным губам.

– Выпей это.., выпей, Анжелика…

– Нет… – Она почуяла резкий запах виски. – Нет, не хочу…

Гарет чуть не лопнул от злости: надо же, продрогла до костей и едва соображает, а все равно упрямится!

– Анжелика, выпей! Тебе станет теплее. Обратив на него свои огромные серебристые глаза, она лишь едва заметно кивнула. Дрожащая ледяная ладонь легла поверх его руки, поднесшей к губам бутылку. Первый же глоток заставил ее поперхнуться. Однако как только она откашлялась, Гарет заставил ее глотать снова и снова, пока наконец не позволил ей усесться возле очага. Ну что ж, это только начало.

Поколебавшись, Гарет все же решился снять с нее накидку. И озабоченно нахмурился: она промокла до нитки. В углу на скамейке лежало старое одеяло: тщательно встряхнув его, Гарет вернулся к Анжелике:

– Тебе надо раздеться.

Ответом был лишь полубессмысленный взгляд. Ее все сильнее бил столь жестокий озноб, что Гарет больше не смог созерцать чту пытку. Он решительно взялся за ворот блузки и стащил с ее плеч мокрую холодную ткань.

– Постой.., продержись еще немного, Анжелика! Путаясь в мокрых рукавах, он кое-как умудрился освободить ее руки: они оказались ледяными. Едва слышно попытавшись возразить, Анжелика тем не менее позволила поднять себя на негнущиеся ноги и стянуть через голову злополучную блузку.

При виде тугих девичьих грудей Гарет трясущимися руками поспешно схватил одеяло и накинул ей на плечи. Настала очередь юбки. Но вот и она упала на пол мокрой тряпкой. Он старался не думать ни о чем, кроме угрожавшего ей холода, однако глаза невольно скользнули по нежному изгибу бедер. С трудом переводя дух, Гарет заставил себя наклониться и убрать в сторону мокрые вещи, затем поспешно закутал Анжелику в одеяло.

В хижине был единственный стул. Доусон придвинул его к огню и посадил на него Анжелику. Однако ее по-прежнему бил озноб. Не долго думая, Гарет опустил безвольно поникшую головку себе на плечо, сунул руки под одеяло и стал растирать ей спину широкими кругообразными движениями. Через несколько минут стало ясно, что массаж помогает. Восстановив таким же образом кровообращение в руках, Гарет до боли стиснул зубы и начал растирать грудь.

С трудом вынося эту сладостную пытку, он заставил себя выкинуть из головы неуместные сейчас видения. Постепенно спускаясь к коленям и щиколоткам, Гарет заворожено покачал головой: даже ее ступни казались совершенными! Не в силах терпеть долее, он наклонился и нежно поцеловал один за другим эти чудесные пальчики.

Затем Гарет заботливо укутал свою подопечную одеялом от носа до самых ног и занялся шаткой скамьей в дальнем углу хижины. Мигом стряхнув со скамьи мусор, он пододвинул ее к огню.

Внезапно до Гарета дошло, что он давно обливается потом. А ведь всего несколькими минутами ранее он тоже стучал зубами от холода!

Опасаясь и дальше копаться в собственных ощущениях, Гарет подхватил Анжелику на руки – и на миг ошеломлен но застыл: она доверчиво опустила голову ему на плечо! Тяжелые веки с трудом приподнялись, и рассеянный взгляд коснулся его лица:

– Что.., разве.., разве дождь уже кончился? Мы сейчас едем домой? Мне обязательно надо домой. Донна.., донна Тереза удивится.., если…

Она так старалась говорить внятно, обдавая его запахом виски, что Гарет невольно улыбнулся и покачал головой:

– Нет, дождь все еще льет, и мы пока никуда не едем. Тебе нужно прилечь и отдохнуть, а тем временем высохнет твоя одежда. Тогда мы и поедем.

На сей раз он мог не опасаться очередной вспышки протеста маленькой забияки. Она снова положила голову ему на плечо и задышала глубоко и ровно. Доусон бережно опустил ее на скамью, посмотрел, как уютно она свернулась калачиком под одеялом, и вернулся к поджидавшей его на столе бутылке. Отхлебнув из нее изрядный глоток, Гарет с наслаждением ощутил, как жидкий огонь спускается по пищеводу в желудок. Черт побери, до чего же славно!.. Пожалуй, это единственный способ отвлечь его внимание от всяческих соблазнов.

Покачав головой, Гарет покосился в сторону мирно спавшей Анжелики и поспешил еще раз прибегнуть к помощи бутылки. Кажется, помогло.

Тут он вспомнил, что на полу все еще валяется мокрая одежда Анжелики, которую следует просушить. Да и он сам все еще ходит в насквозь мокрых брюках. Хотя какая разница, если ему не холодно? Даже спящая Анжелика распаляла его до предела.

Он подошел к скамье и залюбовался дивной красотой ее лица. Господь свидетель, ему не доводилось встречать подобного совершенства! В паху снова начало припекать. Проклиная свою слабость, Гарет снова вцепился в бутылку. Затем Доусон кое-как уселся перед очагом, прислонившись к скамье, всего лишь в нескольких дюймах от безмятежного личика спящей красавицы. Она дышала еле слышно. Нежные губы слегка раздвинулись, и под ними влажно поблескивал ровный ряд белоснежных зубов. Гарет едва не впился в эти губы.

Ох, пропади она пропадом! Он снова сделал большой глоток. Предстояло коротать долгую, холодную ночь.

Анжелика с трудом приходила в себя. Ей было тепло.., очень тепло. Она с трудом разлепила веки навстречу сумеречному свету. Где это она? Кажется, по дороге домой их застиг ураган. Техасец посадил ее к себе на лошадь… Потом она промокла и замерзла.., просто ужасно замерзла!

Ей захотелось пошевелиться, однако что-то этому мешало. Кое-как высвободив руку, Анжелика обнаружила, что буквально спелената одеялом и что лежит в нем совершенно голая. Резко обернувшись, она увидела Гарета Доусона: он лежал рядом! Неловко примостившись на самом краю скамьи, он все еще спал. Анжелика осмотрела нехитрое убранство незнакомой комнаты и покосилась на дверь. В щели между досками пробивался утренний свет, и девушку охватила паника. Родители наверняка сходят с ума от беспокойства, а донна Тереза…

Остатки сонного тумана развеялись в клочья, и Анжелика вспомнила, как техасец приказал ей пить.., как заставлял снова и снова глотать ужасную жидкость… Однако больше она не смогла вспомнить ничего, как ни старалась.

Очаг давно потух, однако перед ним стоял стул, на котором были разложены вещи Анжелики вместе с сюртуком и рубашкой Гарета. Как это произошло? Последнее, что удержалось в памяти, было ощущение ласкового тепла, сначала согревшего спину и постепенно спустившегося до самых ног.

Анжелика повернулась и внимательно всмотрелась в сонное лицо Гарета Доусона. Оно казалось непривычно спокойным. Теперь, когда выражение надменности покинуло его, в нем улавливалось нечто мальчишеское и даже ранимое. Ее взгляд скользнул по широким скулам, выступающему подбородку. Суровые складки возле уголков рта разгладились, губы мягко приоткрылись. И она вспомнила, какие они бывают горячие и нежные одновременно…

Рассердившись на то, что дала волю фантазии, Анжелика заставила себя отвести взгляд…

Где-то внизу живота зародился беспокойный трепет, и Анжелика сердито зажмурилась и затрясла головой. Проклятый техасец! Ей давно пора вернуться на асиенду – если еще никто не догадался, где и с кем она провела целую ночь! Ни в коем случае нельзя давать пищу новым сплетням. Ее положение и без того слишком ненадежное. Сейчас, сию же минуту она встанет и оденется.

Стараясь не потревожить сон Доусона, Анжелика принялась выпутываться из одеяла Прежде всего следует одеться А уж потом разбудить техасца и потребовать, чтобы он доставил ее домой Затаив дыхание, девушка попыталась соскользнуть со скамьи, однако не успела продвинуться и на долю дюйма, как обнаружила, что край одеяла не пускает ее Она раздраженно обернулась и увидела, что это Гарет навалился на одеяло всем телом Сосредоточенно нахмурившись, Анжелика слегка потянула край на себя Одеяло вроде бы подалось, и она потянула смелее Ну же, еще пару дюймов – и она сможет спокойно покинуть скамью!

С ее губ уже был готов сорваться облегченный вздох, но тут вперед метнулась широкая ладонь, возвращая пленницу на место – И куда это ты собралась?

Анжелика вздрогнула и наткнулась на настороженный взгляд Едва заметно улыбнувшись, Гарет подтащил ее поближе, возродив воспоминания, от которых Анжелика предпочла бы избавиться вовсе – Дорогая, по-моему, ты слишком спешишь Так чудесно проснуться, сжимая тебя в объятиях Мне кажется, что – Поверьте, меня совершенно не волнует, что вам кажется, сеньор Доусон! – выпалила Анжелика – Зато меня очень волнует, что могут подумать другие и как что отразится на моей работе У меня нет желания давать донне Тереке повод для увольнения – Анжелика, а ты не запоздала с сожалениями о своей загубленной репутации? По-моему, подумать о ней следовало задолго до того, как в Реал-дель-Монте приехал я Может, в этом случае тебе и удалось бы хоть кого-то заставить поверить, что ты на самом деле невинная малютка – Я ведь уже сказала вам, что мне безразличны ваши домыслы, – язвительно улыбнулась Анжелика Ни за что на свете она не позволит техасцу догадаться, как глубоко ранят его слова! – Ну, с вашего позволения, я сейчас встану…

Гарет моментально убрал руку с ее спины, но продолжал сжимать край одеяла и с напускным простодушием заверил:

– Да разве я тебе мешаю?

Скрипнув зубами от ярости, Анжелика взглядом указала ему на одеяло.

– Стало быть, ты у нас целомудренная девица? – Лицо Гарета окаменело, как и рука, сжимавшая одеяло. И, с оскорбительным выражением окинув ее взглядом, он добавил:

– Может, хватит притворяться?

Чувствуя, что сейчас взорвется, Анжелика попыталась вложить во взгляд всю свою ярость, но вскоре отвела глаза. Техасец явно был способен поверить только тому, чему хотел верить. Ну что ж, вольному воля. Нарочито лениво прикрыв глаза, Анжелика заметила, что техасец напрягся от возбуждения, и рассмеялась низким грудным смехом:

– Конечно, я просто веду умелую игру, чтобы заставить вас заплатить столько, сколько захочу. Не так ли?

Гарет неожиданно схватил ее за волосы и наклонился так близко, что у Анжелики захватило дух. Затем он хрипло прошептал:

– Милая, но тогда ты действительно теряешь время. Ибо я отлично успел рассмотреть все, что ты могла бы предложить!

Покраснев, Анжелика не сразу нашлась что сказать и попыталась отодвинуться.

– Ах, значит, вы наконец-то смогли дать волю рукам?

– Дать волю рукам… – бесстрастно повторил Гарет. – То, что я спас кое-кого от урагана, вам, мэм, угодно назвать распусканием рук! И мне, наверное, стоит покорно поблагодарить за такой комплимент? – Гарет продолжал все более запальчиво:

– Но не воображай, будто я овладел тобою, пока ты не понимала, что происходит! Ни разу в жизни мне не приходилось брать женщину силой. И не думай, что я изменю своим правилам ради тебя – будь ты в сознании или без. Нечего тешить себя иллюзиями, будто тебе удастся распалить меня до такого состояния! Как бы я ни желал тебя, у меня всегда хватит сил вежливо поднять шляпу и сказать «адью» – прежде, чем я дойду до такого.

Сильно сомневаясь про себя, что действительно способен на такое, Гарет заглянул ей в лицо. Сначала в серебристых глазах полыхал один лишь гнев, но вот они решительно сверкнули.

– Ну что ж, сеньор Доусон, вам удалось убедить меня, а значит, нет более нужды заботиться о приличиях.

И Анжелика, набравшись дерзости, одним движением скинула одеяло и вскочила. Ее колени вот-вот могли предательски задрожать и подогнуться, однако она изо всех сил делала вид, будто ей все нипочем. Она не спеша полюбовалась его растерянной физиономией, широкими плечами и грудью, затем взгляд ее скользнул ниже.

– О да, сеньор Доусон, теперь я вижу, что вы безупречно владеете своим телом. И доказательство этого становится все больше с каждой минутой!

Физиономия техасца заалела как маков цвет, и Анжелика, ехидно рассмеявшись, потянулась за одеждой, очень надеясь, что он не заметит, как дрожат ее руки.

Одевшись, она решилась снова повернуться к Гарету, который тоже успел натянуть рубашку и сюртук, но все еще не мог вымолвить ни слова и не отводил от нее горящего взгляда.

– А теперь я бы хотела вернуться на асиенду, сеньор Доусон. Это не значит, что я прошу вас везти меня до самого дома, достаточно оказаться где-то поблизости. Потом я с удовольствием пройдусь пешком.

– Ну уж нет, Анжелика. Я непременно удостоверюсь, что ты попала домой. Мне нелегко было привести тебя в чувство прошлой ночью, и я не желаю, чтобы все пошло насмарку. А кроме того, вряд ли имеет смысл делать вид, будто ты провела ночь не со мной. Твои старики, должно быть, давно привыкли к таким вот неожиданным отлучкам…

Анжелика прикусила язык. Поскольку не имело смысла тратить время на бесплодные споры, она попросту направилась к двери. Выйдя, она в нерешительности застыла возле огромного жеребца, не желая снова унижаться до просьб. Однако через минуту сильные руки посадили ее на спину коня. Затем Гарет ловко приторочил на место седельные сумки, вскочил в седло, обхватил ее за талию, и они тронулись.

Ярко-синее небо безмятежно сияло у них над головами – как будто вчерашней бури не было и в помине. О недавнем разгуле стихий можно было догадаться разве что по необычной чистоте и свежести омытой дождем природы и крупным каплям, там и сям сверкавшим всеми цветами радуги. Анжелика попыталась прикинуть, как высоко успело подняться на небе солнце, и с трудом сдерживала нетерпение – как назло, техасец пустил коня едва ли не шагом.

Они проделали изрядную часть пути, как вдруг Гарет переложил поводья в ту руку, которой придерживал свою спутницу, и запустил пальцы в тугой узел ее волос. Анжелика упрямо молчала, пока ей на лицо не упали первые пряди.

– Что вы делаете? – безуспешно пытаясь отвести в сторону его руку, воскликнула Анжелика.

Однако Гарет как ни в чем не бывало продолжал свое занятие, покуда получившие свободу чудесные локоны не рассыпались по плечам. Тогда он с наслаждением запустил пальцы в шелковистые темные пряди.

– Мне больно! Перестаньте!

– Ты же сама твердишь, что тебе на меня наплевать, – ответил Гарет. – Однако тебе не наплевать на то, что другие могут заподозрить, будто нынче утром у тебя на уме было что-то иное, кроме обычного туалета.

– У меня на уме?! – Анжелика чуть не задохнулась от ярости. Бесполезно делать вид, будто он тратит слова попусту, ведь лежавшая у нее под грудью рука отлично уловит каждый толчок бешеного биения сердца. – Сеньор Доусон, нынче утром «что-то иное» было на уме вовсе не у меня!

Он неожиданно схватил ее за подбородок и развернул к губе.

– Моя неукротимая Анжелика! Да ведь твои мысли блуждали тогда рядом с моими, и ты сама это знаешь! Мой сон чрезвычайно чуток, дорогая. Не требуется особой догадливости, чтобы понять, о чем ты думала, пока разглядывала меня!

– Так вы не спали?! – Понимая, что невольный румянец выдает ее с головой, она попыталась вырваться.

– Ну что ты, милая.., я и сейчас еще сплю. И он внезапно припал к ее губам. Застигнутая врасплох, она и охнуть не успела, а его язык уже вовсю хозяйничал у нее во рту. Затем Гарет легкими поцелуями коснулся ее лба, щек, бормоча:

– Анжелика, я так хотел сделать это с того самого момента, как проснулся, и ты тоже, не возражай, ты ждала этого не меньше меня! Да, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя, дорогая. Не знаю, чего именно ты от меня добиваешься, но могу пообещать, что буду честен и щедр.., и сумею доставить тебе истинную радость. Я уже сейчас чувствую, как бьется твое сердечко. Сильно, часто.., так же, как и мое. Нам будет хорошо вдвоем.., действительно хорошо…

Анжелику словно околдовал этот низкий, прерывающийся от страсти шепот, и она покорно приоткрыла губы навстречу новому поцелую. По спине побежали мурашки, и вот уже все ее тело затрепетало.

Почувствовав сильную боль в плече, Анжелика рванулась прочь, но Гарет схватил ее и горячо зашептал:

– Тебе больно, милая? Я не хочу делать тебе больно. Я хочу любить тебя!

Он торопливо осмотрелся и увидел узкую тропку, уходившую в густые заросли возле дороги. Направив туда коня, он прошептал:

– Вот здесь, на поляне, так красиво и свежо! А если ты озябнешь, я сумею тебя отогреть, милая! Обещаю тебе…

Анжелика смущенно потупилась, но он легонько встряхнул ее:

– Посмотри на меня. Слышишь, смотри на меня. Анжелика… – И она повиновалась, не в силах противостоять неистовому желанию, сквозившему в каждом его слове. Расплавленное серебро прекрасных глаз обожгло его, и Гарет невольно охнул.

– Милая, скажи, что ты хочешь меня. Признайся, что ты хочешь быть со мною вместе, и ты не пожалеешь. Тебе будет хорошо, так хорошо, как ни с кем еще не бывало…

До Анжелики едва доходил смысл его слов, она впала в какое-то оцепенение. А Гарет тем временем остановил коня. В ее уши лился страстный, колдовской шепот…

– Анжелика.., милая.., мы совсем близко от асиенды. Но я не хочу тебя отпускать.., так скоро. Не бойся, что опоздаешь явиться к Кармеле: еще слишком рано. Скажи мне «да», милая. Ты ведь знаешь, я не постою за ценой.., все, что ты захочешь… Я не могу тебя отпустить.., только не сейчас…

Смысл его речей все слабее проникал сквозь туман, окутавший ее рассудок.

– Цена?.. – запоздало переспросила Анжелика.

– Любая цена, Анжелика.., любая, какую скажешь.., но я обязательно должен знать.., слышать, как ты сама скажешь, что хочешь меня, что ты…

– Проклятие!

Яростное восклицание, неожиданно нарушившее безмятежную тишину раннего утра, заставило и Анжелику, и Гарета резко обернуться: Эстебан Аррикальд успел подъехать к ним почти вплотную. Полыхающий пламенем гнева, Эстебан то ли прорычал, то ли прошипел:

– А ну убери от нее свои лапы! Черт побери, оставь ее сейчас же! – Эстебан буквально трясся от ярости. – Тебе что, мало было ночи? Неужели все гринго в Техасе такие ненасытные, как ты?

Гарет, все еще державший Анжелику за талию, с каждым новым словом напрягался все сильнее, однако отвечал удивительно бесстрастно:

– Я отвечу на все вопросы по порядку. Я не собираюсь отпускать Анжелику. Прошлой ночи не хватило.., ни мне, ни ей – и если бы не ты, мы бы лежали сейчас вот на этой поляне.

Тут вмешалась Анжелика:

– О Боже! Я не собираюсь ложиться ни с вами, ни с доном Эстебаном, сколько раз это нужно повторять? Отпустите меня.., немедленно!

Однако Гарет и ухом не повел и рука его не дрогнула.

– Ты что, оглох? Отпусти сеньориту! По крайней мере тогда ты сможешь встретиться со мной лицом к лицу. Хватит прятаться за бабьими юбками!

Анжелика, в ужасе перед новой опасностью, обратилась на сей раз к Аррикальду:

– И что вам даст встреча «лицом к лицу»? Уж не меня ли? Неужели еще не ясно, что мне не нужен никто из вас? Ну а вам… – презрительно процедила она, адресуясь к Гарету… – вам следовало бы сказать ему правду.., правду, что я не.., что мы не…

– Анжелика, – невозмутимо перебил ее Доусон, – ты требуешь, чтобы я солгал, будто мы не пролежали всю ночь бок о бок, будто ты не проснулась утром в моих объятиях?

– Нет.., но ведь вы знаете, что мы не сделали.., этого… Смутившись, она покосилась на налитое кровью лицо Эстебана.

– Мне нет дела до того, что она проделывала с тобой этой ночью. Не ты первый, не ты последний – ей не привыкать. Однако помяни мое слово – больше такому не бывать! Я наделен достаточной властью, чтобы воздать ей по заслугам, и употреблю эту власть не колеблясь! Да, она шлюха – но принадлежит мне и останется моей, пока мне будет угодно! Гарет Доусон, я предупреждаю тебя в последний раз.

Если ты не послушаешь меня, то сильно пожалеешь. Тебе тогда придется заплатить намного больше, чем стоят ее жалкие услуги! А уж ее-то я заставлю заплатить вдесятеро! Гарет презрительно усмехнулся:

– Не старайся меня запугать, Эстебан. А что касается оплаты… Анжелика вовсе не требовала с меня денег…

И он обернулся к Анжелике как бы в ожидании поддержки. Отлично понимая, в какую передрягу попала. Анжелика сочла за благо промолчать. Гарет довольно хмыкнул и демонстративно потерся подбородком о ее макушку, а потом вдруг дал шпоры коню, до смерти напугав жеребца Аррикальда. Огромное животное испуганно вздыбилось и заржало, едва не сбросив всадника.

Гарет тем временем вернулся на дорогу и небрежно крикнул через плечо:

– Пока, Эстебан! Увидимся за завтраком!

– Остановитесь. Остановитесь немедленно!

Обернувшись к Гарету, уже направлявшему коня по тропинке к дому, Анжелика впервые нарушила молчание. Она боялась, что голос ее выдаст.

Стычка с Эстебаном испугала девушку не на шутку. Оказывается, этот баловень судьбы еще и бешено ревнив. Вспоминая его угрозы, она все еще вздрагивала. Уж Анжелика-то знала, насколько шатко ее положение на асиенде. Стоит Эстебану сказать хоть слово – и она будет уволена. Если только ее уже не уволили, прослышав про ночные приключения в обществе Гарета Доусона. Хотя в некотором смысле ей следует поблагодарить Эстебана. Ведь если бы Аррикальд не обнаружил их именно в тот момент.., она вовсе не уверена, что…

Впрочем, что было – то прошло и больше не повторится никогда! При виде своего дома Анжелика впала в панику.

– Сеньор Доусон…

– Меня зовут Гарет, Анжелика! – прожег он ее насквозь мрачным взглядом. – Тебе не кажется, что дальнейшее соблюдение формальностей смешно – после всего, что было? – Гарет сердито качнул головой. А потом остановил коня, взял ее лицо в ладони и легонько поцеловал в губы.

– Извини за нашу перепалку с Эстебаном.

– А вы не извинитесь за ту ложь, что заставила поверить Эстебана, будто я.., будто мы…

– Занимались любовью? Нет, ни за что. Ведь ты уже была готова отдаться мне на той самой полянке, когда так не вовремя появился этот наглец…

– Вы в этом так уверены?

– О да, Анжелика. – И добавил шепотом:

– Но в следующий раз тебе от меня не уйти…

– А еще хвастались, что не берете женщин силой…

– Милая, да мне и не понадобится для этого сила… Чувствуя, что в его словах немало правды, она попыталась отвернуться, чтобы скрыть невольный румянец, но Гарет не позволил.

– Спустите меня на землю, – упрямо пробормотала она. – Я хочу домой.

– Я довезу тебя до порога.

– Нет. Нельзя, чтобы мама увидела…

– Она что, сама святая? А вот я слышал иное… Анжелика замахнулась, не в силах снова вытерпеть несправедливость, но техасец оказался проворнее. Задыхаясь от обиды и бессилия, она произнесла:

– Не смейте так говорить о моей матери! Она столько перенесла из-за меня… – Голос ее прервался от подавленного рыдания, но она справилась с собой и продолжила:

– Извинитесь за свои слова! Извинитесь немедленно, иначе…

– Хватит, хватит, Анжелика, – поспешно сказал Гарет, глядя на обиженно дрожащие губы. – Я извиняюсь.

Столь неожиданная уступка разом усмирила ее гнев. Гарет отпустил ее руки, дождался, пока она немного отдышится, и ласково взглянул в ее усталое лицо:

– Ну вот, я сделал, как ты просила, – не ответишь ли ты тем же? Не станешь звать меня Гарет?

– Нет, ни за что…

– Почему?

– Я хочу спуститься на землю, – не отвечая, заявила она. – Я должна зайти домой и успокоить маму. К тому же мне пора идти на асиенду…

– Анжелика, я довезу тебя до порога.

– Нет.

– Я должен.

Поняв тщетность борьбы, она бессильно отвернулась.

Упрямо расправленные плечи невольно вздрогнули, когда конь остановился у крыльца. И не подумав оглянуться на Гарета, который соскочил с седла и собрался помочь ей спрыгнуть, Анжелика напряженно глядела на входную дверь. Первым из нее выскочил худенький мальчуган, с разбегу уткнувшийся ей в живот.

Анжелика почувствовала, как ее наполняет знакомое тепло, и ласково обняла брата за плечи. Карлос поднял на нее доверчивые сияющие глаза. Он все еще не мог отдышаться. Сестра отвечала ему такой же нежной улыбкой.

– Слава Богу! Я знал, что с тобой все в порядке, Анжелика, я все время говорил маме, что ты просто пережидаешь грозу и утром обязательно вернешься домой. И я был прав, ведь так, Анжелика? Я был прав…

– Да, – отвечала она, целуя брата в бледную, подозрительно горячую щеку, – да, Карлос, ты был прав. И это случается с тобой все чаще, недаром падре Мануэль сказал, что твой ум растет, опережая тело.

– Ох, Анжелика, это мое тело отстает от ума! Мальчик со смехом отодвинулся от сестры, взял ее за руку и только теперь обратил внимание на стоящего рядом незнакомца. Но тут зазвучали еще чьи-то шаги, и на крыльце появилась Маргарита Родриго: ее лицо носило следы бессонной, полной тревог и страха ночи.

– Прости, мама, – еле слышно промолвила Анжелика. Она не хотела пускаться в объяснения в присутствии Гарета и лишь молча смотрела на мать. Девушка стояла неподвижно, пока Маргарита оглядела ее и наконец кивнула. Растроганная, благодарная, Анжелика с трудом сглотнула возникший в горле комок.

Не скрывая гордости, она сжала в ладонях мозолистую руку Маргариты и обернулась к застывшему как изваяние Гарету.

– Мама, этого человека зовут Гарет Доусон. Он гостит на асиенде у сеньора Аррикальда и был так добр, что помог мне добраться домой. Сеньор Доусон, это моя мама, Маргарита Родриго.

– Рад познакомиться, мэм.

– Очень приятно, сеньор Доусон. Исполняя долг вежливости, Анжелика положила руку на хрупкое плечо брата:

– Сеньор Доусон, это мой брат, Карлос.

– Рад познакомиться с тобой, Карлос.

– Добрый день, сеньор.

– А теперь, сеньор Доусон, прошу меня извинить. Еще раз благодарю за помощь.

– Не стоит благодарности, Анжелика.

Девушка поспешно развернулась и увлекла за собой в дом мать и брата. Она отлично слышала, что Гарет далеко не сразу поехал прочь – он еще долго неподвижно стоял после того, как троица скрылась в доме.

Всей своей позой выражая покорное ожидание, Анжелика ни жива ни мертва застыла на пороге библиотеки в особняке Аррикальдов. Кроме донны Терезы, здесь присутствовал и Эстебан, стоявший возле окна спиной к ним. Отлично понимая, что в эту минуту решается ее судьба, Анжелика еле слышно промолвила:

– Вы хотели что-то сказать мне, сеньора?

– Да. Войди и закрой дверь, Анжелика. Машинально выполняя приказ, она на ватных ногах подошла к хозяйке.

– Твое вчерашнее поведение на обратном пути от рудника – позор для всей семьи! Сеньор Доусон не ночевал на асиенде, и все гости отлично видели, как он посадил тебя на свою лошадь. По словам Хуаниты, он вернулся только утром. Можешь ли ты что-то сказать в свое оправдание?

Анжелика усилием воли постаралась взять себя в руки. Она не может потерять это место. Не имеет права. Кое-как переведя дух, она начала:

– Сеньора, я не сделала ничего плохого. Сеньор Доусон увидел, что мне нечем укрыться от бури, и решил помочь. К несчастью, когда разбушевался ураган, оставаться на дороге стало опасно, и сеньор Доусон решил переждать ненастье. А я.., я не сделала ничего дурного, сеньора. Как только рассвело, сеньор Доусон отвез меня домой, и я поспешила явиться сюда.

– Где вы провели ночь? – донна Тереза гневно поджала губы.

– В заброшенной хижине неподалеку от дороги.

– И ты оставалась там наедине с сеньором Доусоном?!

– Да, но я.., но мы не…

Брезгливо скривившись, донна Тереза не пожелала слушать окончание фразы. Ее негромкий, хорошо поставленный голос был холоден как лед:

– Анжелика, ты знаешь, что я позволила тебе переступить порог этого дома только благодаря настояниям падре Мануэля. Я надеялась, что ты сумеешь оправдать его веру в тебя и поддалась на уговоры предоставить тебе возможность обелить свое имя. Поначалу все действительно шло неплохо. Однако с появлением сеньора Доусона ты сильно изменилась…

– Но я не сделала ничего дурного, сеньора!

– Не смей перебивать, Анжелика! – Донна Тереза попыталась сдержать гнев, который считала неприличным выказывать перед челядью. – Итак, мы больше не нуждаемся в твоих услугах. Можешь возвращаться домой. А я поставлю падре Мануэля в известность о том, что стало причиной твоего увольнения.

Итак, самое худшее произошло. Перед ее мысленным взором появилось изможденное, бледное личико Карлоса. Внезапно раздался голос Эстебана:

– Матушка, я согласен, что Анжелика заслужила наказание, но не слишком ли ты сурова?

– Что я слышу, Эстебан? Неужели ты забыл, что говорили вчера гости, заметив отсутствие Гарета? Их подозрения оскорбительны как для меня, так и для твоего отца! Даже ты огорчился – судя по тому, как грубо вел себя с милой Долорес Валентин!

Эстебан покорно кивнул, скрывая раздражение:

– Матушка, ты чрезвычайно проницательна, и каждое твое слово – правда. Однако я взял на себя смелость побеседовать по душам с Гаретом сразу после возвращения. Он полностью убедил меня, что в его намерения входило лишь помочь Анжелике перенести грозу и что были соблюдены все приличия!

Донна Тереза не смогла скрыть некоторой растерянности. Эстебан меж тем чмокнул мать в щеку и продолжил:

– Да, мама, это так. Гарет дал мне слово джентльмена, что оба они стали жертвами обстоятельств и вели себя абсолютно невинно – как бы подозрительно это ни выглядело со стороны! Ты не находишь, что долг гостеприимства велит нам поверить ему? Ведь иначе сын старого друга нашего отца может счесть себя оскорбленным!

– Нет, – озабоченно покачала головой донна Тереза, – я бы не хотела, чтобы такое случилось, мой дорогой. – Хозяйка задумчиво посмотрела в сторону Анжелики.

С благостной доброжелательной улыбкой Эстебан подошел вплотную к служанке и положил руки ей на плечи. Теперь, когда мать не могла видеть его лица, оно разительно изменилось: у Анжелики кровь застыла в жилах при виде исказившей его ярости. Весьма довольный таким эффектом, Эстебан заговорил мягким сочувственным тоном.

– Анжелика, моя матушка вовсе не хотела проявить излишнюю суровость. Прежде всего она желает быть справедливой. Но ей – да и мне – было бы приятно услышать из твоих уст соответствующие извинения и обещания, если матушка смилостивится и позволит тебе продолжать работать у нас. Ведь нам необходимо быть уверенными, что больше ни у кого не возникнут какие бы то ни было подозрения на твой счет. – И он обернулся к матери:

– Правда, мамочка?

– Да, конечно, продолжай, Эстебан. И он продолжил:

– Нам придется вообще запретить тебе общаться с нашими гостями. Ты будешь исполнять свои обязанности на кухне и ревностно выполнять все приказания членов нашей семьи. – Поскольку Анжелика по-прежнему молчала, он не удержался, встряхнул ее за плечи и спросил:

– Что ты ответишь на это?

– Ко.., конечно, сеньор.

– И я уверен, что отныне ты употребишь все силы, чтобы доказать свою преданность и благодарность. Впрочем, ты знаешь, что донну Терезу не так уж трудно умилостивить.., как и меня. От тебя ожидается лишь полное удовлетворение наших нужд. И ты станешь делать что охотно, беспрекословно и даже с радостью, дабы продемонстрировать благодарность. Не так ли, Анжелика?

Пальцы Эстебана как когти впились в ее плечи. Пламя, полыхавшее в его взоре, не оставляло сомнений в истинном смысле его речей. Анжелика тяжело сглотнула, подавляя инстинктивное желание вырваться.

– Ну, ну, Анжелика, – рокотал Эстебан, – отвечай. Мы с матушкой горим желанием услыхать твой ответ, чтобы быть уверенными, что инцидент исчерпан и не повторится вновь.

Анжелика лишь молча кивнула.

– Вслух, Анжелика. Матушка желает услышать твои собственные слова.., и я тоже…

Тут Эстебан вдруг выпустил ее и отступил в сторону, дабы его мать могла вдоволь налюбоваться на жалкий вид служанки. Он добился своего: донна Тереза, похоже, расчувствовалась. Ах, какая добрая.., чересчур добрая сеньора! Так добра, что позволяет вертеть собой как угодно! Вот и теперь уже растаяла, стоило какой-то служанке принять плачевный вид.

Ну зато каков Эстебан! Пара синяков, которые он сейчас поставил Анжелике, – ерунда по сравнению с ожидающей ее расплатой. Она еще пожалеет, что даже словом перемолвилась с Гаретом Доусоном! Ибо несмотря на все ее упрямство, он по-прежнему сгорает от желания. Уж он попользуется ею всласть и заставит ее сторицей заплатить за каждый миг своего унижения.

У Анжелики пересохло в горле. Она отлично понимала, что донна Тереза уступит. И что Эстебан сполна воспользуется этим.

Набрав побольше воздуха, она выпалила:

– Донна Тереза.., я.., я сожалею обо всех неприятностях, которые вам причинила. И обещаю впредь как можно лучше служить вам и вашей семье.

По мере того как подозрительно влажнели глаза сеньоры, Эстебан испытывал все большее злорадство. Однако не забыл благостно улыбнуться, когда донна Тереза промолвила:

– Вот и хорошо. А теперь, Анжелика, ты можешь вернуться к своим обязанностям, и постараемся забыть чту неприятную историю. – Благодарю вас, донна Тереза.

– Анжелика, – вдруг вспомнила любящая мать, – разве ты не хотела бы поблагодарить дона Эстебана? Ведь если бы не он, все могло кончиться иначе.

Донна Тереза залюбовалась своим красавцем сыном и не заметила презрения, полыхнувшего в огромных серебристых глазах служанки. С великим трудом Анжелика вымолвила:

– Благодарю вас, дон Эстебан.

– Как, и это все?! – возмутилась донна Тереза. – Разве тебе нечего больше сказать так горячо защищавшему тебя молодому хозяину?

– Матушка, ради Бога! – с неподражаемой скромностью покачал головой Эстебан. – Анжелика сказала вполне достаточно.

Однако на сей раз от донны Терезы было так легко не отделаться. И Анжелика, внутренне сжавшись от унижения, покорно произнесла:

– Я очень благодарна вам за помощь, дон Эстебан. Я.., постараюсь служить вам верой и правдой.

Глава 3

Гарет со все большим раздражением вслушивался в беседу, текущую в просторной гостиной Аррикальдов. Гости перешли сюда после отличного обеда. Однако полученные недавно новости взбудоражили все общество.

Сдержанность в политических высказываниях, явившаяся следствием присутствия в доме техасца, была отброшена. Только что Фелипе Алеман провозгласил едва ли не признание в любви своему новому идолу, президенту Мексики Антонио Лопесу де Санта-Анне, и Гарет насторожился, обратившись в слух. Он снова напомнил себе, что должен уважительно относиться к друзьям своих гостеприимных хозяев.., и что вскоре отсюда уедет. Он и так причинил им немало беспокойства, оставшись прошлой ночью наедине с Анжеликой Родриго. Гарет не ожидал, что из-за какой-то служанки поднимется столько шума. И вовсе не желал еще больше портить о себе впечатление, споря с гостями дона Энрико. Однако Алеман все продолжал:

– Наш президент – непревзойденный стратег! И все непокорные провинции смиренно склонят головы перед непобедимыми воинами, которых ведет в бой наш Санта-Анна.

Терпение Гарета иссякло, и он вмешался, правда, сдержанно:

– Когда же вы прозреете и поймете, к чему ведет Санта-Анна?

Лошадиное лицо Фелипе Алемана залил гневный багрянец, к нему подошли Мартин Флорес, Пабло Алькасар и Рикардо Эррикавера. Эта троица постоянно держалась вместе. Вот и теперь они дружно обливали презрением дерзкого техасца. Сеньор Валентин, стоявший ближе всех к Энрике Аррикальду, выразил молчаливое сочувствие к чересчур гостеприимному хозяину этого дома. Центром группы являлся Фелипе Алеман – их признанный оратор Аррикальд-младший занял место молчаливого наблюдателя. Его чувства выдавало лишь гневное пламя, сверкавшее в глазах всякий раз, как в поле зрения попадала фигура Гарета.

– Да ведь ваш чудесный Санта-Анна прирожденный диктатор! – сокрушенно покачал головой Гарет. – Он обзавелся марионеточным парламентом и теперь принимает один за другим законы, противоречащие конституции. А ведь он был таким демократичным, когда пришел к власти, верно? И дал полную свободу в проведении реформ. Но сам лишь дожидался подходящего момента, чтобы объявить реформы неэффективными. Просто уму непостижимо, как вы до сих пор не раскусили его истинных намерений?! А тем временем его следующей целью стал Сакатекас – самый сильный штат Федерации. Для начала он приказал распустить местную милицию, и когда правительство штата не подчинилось, отправил карательные войска. И вы рады-радешеньки падению губернатора Гарсии и его сторонников, а ведь эти люди всего лишь отстаивали свою свободу. Ну что ж, сегодня Санта-Анна лишил свободы их. А завтра настанет и ваш черед!

– Вы что же, почитаете нас всех за дураков, сеньор Доусон? – надменно фыркнул Фелипе Алеман. – Нечего делать вид, будто вас волнует участь Сакатекаса, его правительства и его народа! Вы злитесь, потому что чувствуете угрозу для себя и прочих американцев! Вас интересует только собственное благополучие да ваши владения – а вот их-то вы сейчас и можете лишиться! И поделом – давно пора дать урок выскочкам-янки, которые возомнили себя выше правительства нашей великой страны!

– Сеньор Алеман, вы дурак. В гостиной повисла мертвая тишина. Наконец дон Энрике обрел дар речи и осторожно произнес:

– Гарет, мы все понимаем, как вам сейчас тяжело и тревожно. Наверняка вы больше всего на свете желали бы немедленно оказаться дома, чтобы лицом к лицу противостоять возможной угрозе. И все же, друг мой, я бы попросил вас не позволять политическим пристрастиям брать верх над здравым смыслом и хорошими манерами. И вы, и Фелипе – мои гости. Я чрезвычайно высоко ценю вашу дружбу и смею надеяться на взаимные чувства, поэтому прошу вас на время позабыть про политические распри и вести себя пристойно.

Дон Энрике обернулся к Фелипе Алеману, дождался его короткого кивка и посмотрел на Гарета.

Гарет также кивнул:

– Конечно, я согласен. И прошу прощения – не за политические взгляды, а за то, что выложил их в столь неподходящий момент. Вы совершенно правы. Здесь не время и не место для подобных споров. Прошу прощения, дон Энрике.., и у вас, сеньоры…

С облегчением заметив улыбку на лице дона Энрике, Гарет покосился на Фелипе Алемана. Тот стоял неподвижно, надменно выпятив тощую грудь. Только голова его странно подергивалась, отчего сей мексиканский джентльмен до смешного напоминал разъяренного петуха. Едва справившись с желанием свернуть морщинистую шею этой птице, Гарет отвернулся.

Он не спеша направился к боковому столику, на котором заманчиво поблескивал хрустальный графин с бренди, и так сжал в руках его граненые бока, словно умирал от жажды. День начинался так славно: он проснулся, наслаждаясь свежим ароматом тела Анжелики, чувствуя под рукой тугую округлость ее грудей.., а потом все пошло кувырком.

Впрочем, вырвавшееся на волю раздражение было порождено не только известиями из столицы. Не в силах подавить дрожь в руках, злой сам на себя, Гарет торопливо плеснул в бокал янтарную жидкость и осушил его одним глотком. Черт побери, он давно в этом нуждался! Денек выдался просто кошмарный! Гарет машинально выпрямился и провел рукой по густым темным волосам.

Рассеянный взгляд Доусона устремился к окну, а в памяти возникло лицо Анжелики в тот момент, когда они подъехали к ее дому. Судя по напряженной спине и упрямо выпяченному подбородку, она все еще сердилась. Однако взгляд прекрасных серебристых глаз запылал такой горячей любовью, когда появился этот мальчишка, Карлос, что тепло этого чувства ощутили даже ладони Гарета.

Техасец потряс головой. Эта сцена преследовала его с самого утра. Ибо в этот самый миг вдребезги разлетелось его вполне сложившееся представление об Анжелике. Обворожительная, желанная, расчетливая, отлично сознающая свою красоту, она оказалась наделена недюжинным умом и гордостью. Этот неукротимый, дерзкий дух освещал живым пламенем чудесные глаза и не давал Гарету покоя.

Однако этим утром благодаря встрече с маленьким мальчиком он увидел другую Анжелику – и с той минуты буквально изнывал от желания испытать на себе ее любовь. Нет уж! Ему стоит почаще вспоминать о том, как умело она стравливает друг с другом неравнодушных к ней мужчин, как сходит по ней с ума Эстебан Аррикальд – и как удачно она корчит из себя святую невинность перед Питером Макфадденом, доведя этого теленка почти до такого же состояния, в котором пребывал сам Гарет.

С тех пор как он вернулся на асиенду, что-нибудь все время мешало ему улучить минуту, чтобы повидаться с Анжеликой. Злорадство, которого не скрывал Эстебан Аррикальд, сидя напротив Гарета за обедом, только подливало масла в огонь. Доусон уже ни о чем не мог думать, кроме отношений с Анжеликой.

Он просто диву давался той власти, которую она приобрела над ним. Гарет так стремительно осушил бокал бренди, что на глазах выступили слезы.

– Добрый бренди приятно пить не спеша, смакуя, Гарет. Похоже, нынче вечером ты совсем не владеешь собой, – доверительно произнес за спиной Эстебан.

– Ты преувеличиваешь, Эстебан, – презрительно отвечал Доусон. – Ведь всего несколько минут назад я чуть не свернул шею вашему надутому Фелипе Алеману, однако сумел сдержаться.

– Ах, ты сумел сдержаться… Ну что ж, отныне это тебе будет удаваться легче, чем до сих пор…

Последовавшую за этим тишину нарушил осторожный вопрос Гарета.

– Как прикажешь тебя понимать, Эстебан?

– Понимай что так, что тебе не придется больше охаживать Анжелику. Она сама решила верно и преданно служить своему хозяину.

– А под хозяином ты подразумеваешь…

– Конечно, я подразумеваю себя и только себя! Мы имели обстоятельную беседу после вашего возвращения, и в итоге она униженно благодарила меня за великодушно предоставленную возможность снова служить мне верой и правдой. Признаюсь, это была весьма трогательная сцена.

– Я тебе не верю.

– Какое несчастье! Впрочем, ты можешь услышать это из ее собственных уст. Нынче ночью она будет ждать меня на тропинке возле дороги. Это вполне подходящее место, и нам не составит труда найти такую же уютную полянку, как тебе этим утром. Я уверен, что Анжелика сумеет тебя убедить. О, она была чрезвычайно убедительна, когда захотела продемонстрировать мне…

– Ублюдок!

– Гарет, ты удивительно несдержан сегодня! – раскатисто захохотал Эстебан.

– Я не верю ни одному твоему слову!

– Ну что ж, придется тебе поверить Анжелике! У входа в гостиную поднялась суета, и Эстебан с сияющей улыбкой обернулся. Появились дамы, и Аррикальд поспешил к ним, не спуская глаз со взволнованного личика Долорес Валентин.

Облегченно вздохнув, Анжелика расставила на полке последние тарелки и боязливо покосилась на Кармелу. Старая повариха явно разочаровалась в ней. Теперь Анжелика потеряла свою единственную союзницу в замкнутом мирке кухни. Кармела сегодня почти не разговаривала с молодой кухаркой. Зато ревностно исполняла указания донны Терезы и ни на минуту не спускала с нее глаз. Обязанности горничной велели исполнять Хуаните, которая, судя по злорадной ухмылке, намеревалась извлечь из этого немало пользы.

Гарету Доусону будет намного проще столковаться с Хуанитой, нежели с нею. Почему-то эта мысль усугубила давящую на сердце тоску. И воспоминания о его колдовских ласках, о сильном, горячем теле, нежном, молящем шепоте…

Нет! Она должна помнить только о том, как этот голос интересовался ее ценой! И в глазах у Гарета Доусона светилась похоть, откровенная похоть – вот пусть Хуанита ее и удовлетворяет!

Отругав себя за глупые мысли, Анжелика придирчиво осмотрелась. Да, везде чисто, все на местах. Вот и Кармела устроилась передохнуть в своем любимом кресле у очага – неулыбчивая, молчаливая. Анжелика набралась храбрости и спросила:

– Кармела, есть еще какие-то дела или я могу идти? Темные усталые глаза кухарки были полны такой грусти, что Анжелика не вытерпела, опустилась на колени возле кресла и горячо взмолилась:

– Кармела, пожалуйста, выслушай меня! Все остальные давно осудили меня раз и навсегда. Но ты была такой доброй ко мне, Кармела – Не спуская с нее молящих глаз, Анжелика продолжила:

– Я хочу, чтобы ты знала: все, что обо мне болтают, – не правда. Я ничего плохого не сделала, я даже не помышляла об этом! Если бы ты мне поверила…

Широкая тяжелая ладонь накрыла ее руку и похлопала в знак утешения:

– Не переживай из-за меня, Анжелика. Вот я сейчас сидела в этом кресле и советовалась с собственным сердцем. Все мы – жертвы в руках судьбы, не так ли? Ты молода, красива и рождена в грехе – но в глазах твоих светится чистота. Вряд ли жизнь позволит тебе остаться такой, но не мне тебя судить. Ты добрая, хорошая девушка. Ты была и осталась такой же, независимо от того, что было или не было с тобой вчера.

– Спасибо, Кармела, – с чувством промолвила Анжелика и собралась было встать, однако рука поварихи удержала ее.

– Анжелика, ты не должна обижаться на мою нынешнюю строгость. Ведь это твое спасение!

– Мое спасение?..

– Да, Анжелика. Находясь под моим надзором, ты укрыта от глаз других людей, которые потребуют от тебя намного больше, нежели услуги простой кухарки! – Анжелика потупилась. – И нечего стыдиться чьей-то невоздержанности, Анжелика. Подчас мы лишены возможности сохранить чистым свое тело.., но всегда остается возможность сохранить чистой душу!

– Кармела…

– Молчи, Анжелика, – улыбнулась ей Кармела. – Было время, я тоже была красива и желанна. И подобно тебе лишена права выбора… – (Анжелика удивленно округлила глаза.) – Вот только я не захотела сохранить ребенка, который стал бы свидетельством моего греха. Потом я вышла замуж, но мне больше не суждено было зачать дитя. И с того самого дня, как ваша семья появилась в Реал-дель-Монте, я не переставала жалеть твою мать, пережившую такой позор. Однако теперь я ей завидую!

– Кармела.., прости…

– Нет, Анжелика, это я должна просить прощения.., прощения за то, что не в состоянии предотвратить несчастья, которые может навлечь твоя красота. Но знай, что у тебя есть друг, и не обижайся за сегодняшнее. Я оплакивала свою судьбу и могла показаться слишком суровой и мрачной.

Анжелика поспешно выпрямилась, чтобы не дать волю подступившим слезам, и прошептала, робко коснувшись натруженной руки:

– Спасибо, Кармела.

Несколькими минутами спустя она уже вышла через заднюю дверь, надеясь под покровом сумерек благополучно добраться до дома. Признания Кармелы растрогали девичье сердце, и она вздохнула.

Откуда-то из темноты вдруг вынырнула рука и грубо схватила ее. В ноздри ударил знакомый запах, и она закричала.

– Нет, Анжелика, не надо… – Эстебан завел ей руки за спину и прижал к себе. – Тебе ни к чему вырываться. Это же я.., я, который спас тебя от увольнения.., человек, которому ты стольким обязана!

Анжелика бессильно обмякла и подняла глаза. К горлу подступила тошнота.

– Вот так, Анжелика. Мы связаны теперь крепко-накрепко, не так ли? От меня зависит твое будущее и будущее твоего брата! Да и я привязан к тебе желанием, которое ты сумела разбудить во мне, Анжелика! Вот и выходит, что нам никуда друг от друга не деться, верно?

Растерянная, онемевшая, она только и смогла, что поспешно кивнуть. Однако Эстебана это явно не устраивало. Он сжал ее руки так, что девушка чуть не закричала от боли, и жарко зашептал:

– Нет, Анжелика, кивками ты не отделаешься. Я желаю услышать твой голос. Ты сейчас пообещаешь служить мне хорошо. Ты должна сама сказать это вслух!

Анжелика чувствовала, как его колотит от возбуждения и нетерпения. Его губы касались щеки, и от горячего, приторно отдававшего мятой дыхания ее снова стало мутить.

– Да… – Тут Анжелика поперхнулась, но все же нашла в себе силы продолжить:

– Я буду вам хорошо служить…

– А почему ты будешь мне хорошо служить, Анжелика?

– По.., потому что в ваших руках мое будущее…

– Вот и хорошо, Анжелика, очень хорошо… – Эстебан медленно отпустил ее руки и, по-прежнему глядя в серебристые глаза, обнял что было сил. – А теперь, Анжелика, ты меня поцелуешь. Ты покажешь, как сильно тебе хочется мне услужить, как сильно тебе хочется мне отдаться! Ну, Анжелика…

Анжелика повиновалась и обняла Эстебана за шею. Она подалась вперед, к злорадно скривившимся губам Аррикальда, и почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Ей пришлось напрячь всю свою волю, чтобы коснуться этих губ. В ответ Эстебан жадно впился в ее рот. Анжелика задыхалась под его необузданным натиском, все внутри нее кричало от ужаса и обиды.

Она и не заметила, как сжала руки в кулаки, когда кто-то хрипло воскликнул:

– Ну, похоже мне пора вмешаться! Эстебан резко повернулся на звук знакомого голоса, не выпуская из рук Анжелики:

– Гарет.., ах да, ведь я сам пригласил тебя сюда нынче вечером, не так ли? Правда, в тот момент я и не думал, что твое появление может помешать, но Анжелика вела себя так мило… – Тут Эстебан демонстративно погладил Анжелику по груди. Лицо Гарета превратилось в каменную маску. – Не правда ли, она прелестна? Ты должен согласиться со мной, ведь ты тоже успел отведать ее прелестей? Бедняжка Гарет! Ведь все, что тебе так мило, отныне достанется одному мне: и нежные губки, и шелковистая гладкая кожа, и тугая девичья грудь…

– Ублюдок!

Эстебан гулко расхохотался. А потом не спеша протянул руку, сдернул с Анжеликиного плеча блузку и жадно впился в молочно-матовую кожу.

Боль заставила ее охнуть и дернуться – но грубые руки по-прежнему держали ее в плену. Гарет машинально рванулся вперед, но его остановил злобный окрик:

– Нет! Ни с места! Анжелика вовсе не хочет, чтобы я отпустил ее сегодня – верно, шлюшка? Ведь боль только усиливает наслаждение. Уж я непременно постараюсь завести тебя так, чтобы ты тряслась от желания и умоляла меня сделать это еще и еще!

Гарет не стал дожидаться ответа Анжелики. С отчаянной решимостью он рванулся вперед, и тогда Эстебан выхватил что-то из-за голенища. Тускло сверкнувшая в сумерках сталь остановила Гарета, а Эстебан прошипел:

– Нет, Гарет! Я не хотел никому пускать кровь этой ночью, но если ты не остановишься, пожалуй, придется! Вы оба этого заслужили, и мне наплевать, чья именно кровь сейчас прольется: твоя или шлюхина!

Гарет поглядел на помертвевшее лицо Анжелики. А Эстебан злорадно рассмеялся, увидев, как соперник сделал шаг назад.

– Анжелика.., надо же, какой контраст между именем и теми чувствами, которые ты будишь в людях! – Эстебан рывком притянул девушку к себе. – Зато это имя очень подходит к ее ангельскому лицу… Она прекрасна, как ангел… Ангел из преисподней!

Анжелика уже не в силах была сдержать дрожь. Эстебан, наслаждаясь ее ужасом, вертел свой кинжал так и этак и улыбался все шире:

– Видел, как шлюшке неймется отведать моей любви, Гарет? Ну ничего, я скоро успокою тебя. Потерпи, малышка. Но сначала скажи Гарету, что принадлежишь только мне! Скажи сама, что решила служить мне, только мне… – И он так заломил ей руку, что Анжелика застонала. Гарет снова дернулся вперед, и Эстебан угрожающе взмахнул кинжалом:

– Говори, Анжелика…

Кое-как поборов порожденное ужасом оцепенение, Анжелика глянула в горевшие безумием глаза Эстебана и промолвила, презирая себя:

– Я.., я дала дону Эстебану обещание, что буду.., буду…

– Ну давай, Анжелика, скажи ему, как ты будешь мне служить?

– Служить ему верой и правдой…

– Тебе следует выражаться более убедительно, Анжелика, – прорычал Эстебан, еще сильнее выворачивая ей руку. – Гарет должен знать, как именно ты.

Он умолк на полуслове и насторожился: послышался какой-то звук. Вскоре на противоположном конце тропинки мелькнул свет фонаря и раздался негромкий голос дойны Терезы:

– Эстебан, милый, ты здесь? – Тут возле нее возник еще чей-то силуэт. – Энрике, я уверена, что Эстебан просто пошел прогуляться. Тебе не о чем беспокоиться.

– Он так нервничал, Тереза. День выдался нелегкий. Но идем же в дом. Я пошлю на поиски Фернандо.

– Энрике…

– Пойдем, Тереза. Гости скоро хватятся нас. И они направились обратно к дому. Эстебан впился глазами в непроницаемое лицо Гарета и злобно скривился. Не скрывая досады, он обратился к Гарету.

– Сюда скоро придут, так что придется отложить нашу беседу. Если ты сейчас же вернешься в дом, я явлюсь следом за тобой. Анжелика шла домой – вот пусть и идет восвояси Если ты желаешь ей добра, то не будешь больше виться возле ее юбки. – Однако Гарет не шевельнулся, и Эстебан рявкнул:

– Проваливай! Скорее!

Гарет еще раз взглянул на бледное, растерянное лицо Анжелики, неохотно повернулся и зашагал к дому. Эстебан не отрывал глаз от его широкой спины и весь напрягся, когда техасец задержался, чтобы перекинуться парой слов с Фернандо. Усмехнувшись, он спросил у замершей от страха Анжелики:

– Как ты думаешь, шлюшка, он делает это ради тебя – или ради себя, чтобы тебя не вышвырнули с асиенды, как котенка, и у него осталась бы возможность с тобой встречаться?

Глаза Эстебана снова полыхнули недобрым огнем, он нагнулся и спрятал в сапог кинжал, продолжая удерживать Анжелику. Потом что было силы прижал ее к себе и поцеловал жадно, до крови.

– Шлюха! Ты распаляешь меня так, будто я неопытный сопляк, я не в состоянии думать ни о чем, кроме твоего тела! Этой ночью мне не удастся довести дело до конца, но ожидание сделает развязку еще слаще. Не бойся, я оставлю тебя ненадолго, мой цветок разврата: скоро, очень скоро я отведаю твоего нектара и упьюсь им! Помечтай обо мне, шлюшка, помечтай.., и я не обману твоих ожиданий! – Коротко хохотнув, Эстебан внезапно разжал руки – и Анжелика едва не упала. – А теперь ступай! Ступай отсюда, пока я не уволок тебя в кусты прямо под носом у Фернандо!

Дикое пламя в глазах Аррикальда вонзалось в нее ледяным копьем, она повернулась ни жива ни мертва и опрометью кинулась прочь. Издевательский хохот Эстебана долг преследовал ее.

Только перед самым домом Анжелика позволила себе задержаться и перевести дух.

Нет, ни за что, никогда в жизни она не позволит этому человеку снова прикоснуться к себе – и будь что будет! Должен же быть какой-то способ избавиться от него.., или хотя бы подержать на расстоянии, пока не найдется выход…

Может быть, пожаловаться падре Мануэлю?.. Нет, Эстебан прав. Донна Тереза ни за что не поверит, что ее любезный сынок способен на насилие. Что он имел в виду, когда собирался ее «распалить»? Наверняка что-то ужасное и жестокое…

И тут вместо искаженной похотью физиономии Эстебана Аррикальда в ее памяти возник образ Гарета Доусона. Если бы не кинжал, он не отступился бы. Анжелика ясно видела, что в его темных глазах мелькнул испуг, но не верила, что техасец испугался за себя. Она помнит, как он смотрел на нее, в бессилии сжимая кулаки, и на щеке его билась жилка, а грудь вздымалась от ярости, а не от испуга. В тот миг она бы с удовольствием кинулась искать спасения на его широкой груди.

Анжелика выпрямилась и с трудом перевела дыхание. Нет, все это глупости! Ведь не далее как нынешним утром та же самая похоть горела в обращенных на нее глазах Гарета Доусона! Слова нежности.., обещание наслаждений… Словом, и Гарету Доусону, и Эстебану Аррикальду было нужно от нее одно и то же.

Плечи ее бессильно поникли, и Анжелика ступила на порог родного дома. Как никогда прежде, она искала покоя и безопасности в этих неказистых стенах.

Однако она не сразу решилась толкнуть дверь, опасаясь, что ее вид может напугать родителей.

Но тут Анжелика услышала из-за двери низкие причитания матери и рыдания Карлоса. Карлос никогда не был плаксой. Должно быть, случилось что-то ужасное!

Анжелика решительно толкнула дверь и увидела, что мать пытается остановить кровь, льющуюся из разбитого носа Карлоса. Однако усилия ее были тщетны. При звуке ее шагов Карлос поднял было голову, но поспешно отвернулся, однако Анжелика успела заметить и синяк под глазом, и глубокие царапины на бледной щеке и шее.

Она упала на колени возле брата и сжала слабые тонкие пальцы:

– Карлос, любимый, что случилось?

– Ничего, Анжелика, – затряс головой мальчик, старательно избегая ее взгляда. – Право, ничего.

– Ничего?! Кто посмел это сделать?! – Она вопросительно посмотрела на мать. Та украдкой покачала головой и сказала вслух:

– Ничего страшного, Анжелика. Карлос сейчас придет в себя и отправится спать. Он сильно устал, правда, Карлос?

– Да, мама.

– Хочешь, я почитаю тебе ту книгу, которую дал нам падре Мануэль? – шепотом предложила Анжелика, не сводя глаз с расстроенного лица брата, все еще избегавшего ее взгляда. – Мы уже пропустили несколько дней.

– Нет, я устал. Хватит, мама, лучше я пойду лягу. Спокойной ночи.

Забрав у Маргариты влажную тряпицу и прижав ее к носу, Карлос устало выпрямился и стариковской походкой направился к себе. Едва дождавшись, пока за ним захлопнется дверь, Анжелика взглянула на страдальчески искривленное лицо матери:

– Мама, что случилось? Где папа? И почему у Карлоса…

– Папа задержится допоздна, он занят в церкви с падре Мануэлем.

– Так что же стряслось?

– Сегодня в деревне много говорили о тебе…

– Что же они говорили? – застыла Анжелика.

– Мальчишки повторяли слова своих матерей.., про тебя с сеньором Доусоном. Карлос вступился, сказал, что вас захватил ураган, но его подняли на смех. Он потребовал, чтобы они не смели говорить о тебе так, но его снова осмеяли, и он кинулся в драку.

Анжелика на миг зажмурилась, и перед глазами возникла ужасная картина: ее брата избивают здоровые, крепкие мальчишки из деревни.

– Я должна с ним поговорить…

– Он и так ужасно расстроен, Анжелика.

– Я должна!..

Она решительно вошла в каморку, которую делила с братом, и опустилась на колени возле его кровати. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, Анжелика взяла слабые детские руки в свои. Тут она обнаружила, что малыш плачет, и ласково отерла влажные дорожки на его впалых щеках. У нее запершило в горле, каждое слово давалось с трудом.

– Карлос, мне ужасно жаль, что так вышло. Но тебе следует научиться не обращать внимания на сплетни. Ведь люди сочиняют их не от большого ума.

– Это Хосе Моралес болтал про тебя всякие гадости, Анжелика. Он подслушал, как его мать говорила тетке, будто тебя вышвырнут с асиенды за шуры-муры с тем техасцем. Он сказал, что теперь всем стало ясно: донне Терезе не следовало брать тебя на асиенду. И после того, как ты стала путаться с ее гостями, ни одна приличная семья тебя и на порог не пустит. А еще он сказал…

Анжелика ласково прижала палец к его губам, чувствуй как часто и тяжело он дышит. Но Карлос отбросил ее руку добавил:

– И тогда я сказал Хосе, что его мать – дура.., что все Женщины в деревне завидуют тебе, потому что ты такая красивая. Я сказал, что его мать и сестра – настоящие уродины и мечтают, чтобы все остальные тоже были уродами, и…

– Карлос, ты не мог такое сказать!

– Но я сказал это, Анжелика, потому что это правда! Ты красивая, как ангел, поэтому мама и дала тебе такое имя. Ты чересчур красива для них.

– Карлос…

– И я никому не позволю болтать про тебя гадости…

– Карлос, тебе это не удастся. Ты же не сможешь драться со всеми подряд.

– Ну тогда я скажу сеньору Доусону, и с ним будет драться он! Он такой большой, сильный…

– Тссс, Карлос! – подавляя рыдание, выдохнула Анжелика. – Сеньор Доусон нам не помощник. Он скоро совсем уедет из Реал-дель-Монте. Это положит конец сплетням, и все встанет на свои места. А тебе, милый, надо научиться не обращать внимания на злые языки – как это делаю я.

Наступила тишина, а затем Карлос решился спросить:

– Анжелика, ведь это не правда? Тебя не прогнали с асиенды…

– Конечно. Карлос. Сеньора сама поговорила со мной этим утром, но я сумела ей все объяснить, и теперь все в Я порядке. Тебе не о чем беспокоиться, милый.

– Я скажу им завтра.., всем скажу! Скажу, что они все наврали! Что ты по-прежнему работаешь на асиенде, и сама сеньора…

– Нет, Карлос, ты ничего никому не скажешь. Они сами все увидят и поймут, что болтали глупости.

– Но, Анжелика…

– Они поймут, что согрешили, Карлос. В ее голосе прозвучала такая уверенность, что мальчик задумчиво умолк, а потом с сомнением пробормотал:

– Да, Анжелика…

Она легонько поцеловала малыша в лоб и почувствовала, что он горит.

– Карлос, ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, просто я сильно устал. Завтра мне будет лучше.

– Выспись как следует, милый. Анжелика медленно выпрямилась и вышла из каморки, аккуратно притворив за собой дверь.

Чей-то надсадный, хриплый кашель вывел Анжелику из забытья. Она не сразу проснулась и сообразила, что происходит, но уже в следующий миг сидела на кровати с бешено колотящимся сердцем. Звуки неслись из того угла, где лежал ее брат. Она поспешно отбросила покрывало и кинулась к нему:

– Карлос, что с тобой? Мой хороший… Едва различимое в темноте бледное лицо повернулось к ней. Запавшие глаза Карлоса широко распахнулись.

– Я.., я не могу дышать… Анжелика… И без того испуганная, Анжелика обмерла – таким жаром горел его лоб. Она приложила руку к худой груди, которая ходила ходуном в безуспешных попытках протолкнуть в легкие хоть каплю воздуха. Маленькое сердце из последних сил колотилось о ребра, как будто рвавшаяся на свободу птица.

– Милый мой, хороший, постарайся успокоиться. Тебе нечего бояться. Это скоро пройдет, и тебе станет легче…

– Анжелика… Ради Бога.., не уходи от меня… К горлу подступили рыдания. Однако Карлос не спускал с нее огромных умоляющих глаз, и нельзя было показать ему свой страх, затопивший холодной волной ее рассудок, лишавший способности размышлять здраво. Нет, она не станет вспоминать слова падре Мануэля о том, чем может закончиться очередной приступ…

– Карлос, ты у нас храбрый, ты не должен бояться… – дрожащим голосом произнесла она. Пришлось начать заново – предварительно взяв себя в руки:

– Мне нужно выйти на минутку. Я позову маму с папой. Они посидят с тобой, пока я сбегаю за падре Мануэлем.

– Нет.., не хочу.., останься…

Карлос, сотрясаясь от нового приступа, отчаянно цеплялся за нее слабеющими пальцами. Анжелика бессильно прижалась щекой к его руке. Нельзя, нельзя ждать… Нужно немедленно отправиться за падре Мануэлем!

– Карлос, я умоляю тебя, наберись храбрости! Ты ведь сделаешь это ради меня, милый? Ты не будешь бояться, пока я приведу маму с папой? Карлос, ты сумеешь побороть свой страх – для меня?

– Да… Иди. Я.., не боюсь.

Помедлив еще секунду, Анжелика наконец решилась выскочить из комнаты. Разбудить родителей было делом одной минуты. При виде Карлоса на их лицах отразился тот же страх, что терзал и ее, и Анжелика снова почувствовала панику. Она ничем не могла помочь малышу, которому становилось все хуже. Вот между судорожно сжатых белых зубов появилась тонкая струйка крови и потекла по бледной щеке.

Ужас будто подбросил ее. Поспешно накинув что-то поверх ночной рубашки, Анжелика схватила лампу и понеслась к церкви. Задыхаясь, не чуя под собой ног, она мчалась, мчалась что было сил по знакомой тропинке, пока чьи-то сильные руки не схватили ее.

Едва узнавая склоненное над ней лицо Гарета Доусона, девушка закричала:

– Отпустите! Мне надо идти… – Куда это тебе понадобилось, Анжелика? Что за важное…

– Карлос! Ему плохо… Надо привести падре Мануэля. Черт побери, да отпустите же меня!

Не замечая, что лицо ее залито слезами, Анжелика стала молча вырываться из железных объятий. Вцепившись одной рукой в лампу, она молотила другой по его сильной груди.

– Анжелика, хватит! Хватит!

Что-то в его тоне заставило Анжелику подчиниться, она сразу обмякла, и только судорожные рыдания сотрясали все тело. Гарет взял у нее лампу и обнял за плечи:

– Тебе не следует бегать по ночам одной. Я пойду с тобой за вашим священником. Пойдем.

И он пошел за Анжеликой, стараясь приладиться к ее неровному поспешному шагу. В этот миг главным его желанием было помочь этой беспомощной, растерянной девушке. Казалось, тропинка никогда не кончится – но вот впереди замаячила громада церкви. Они подошли к стоявшему на отшибе небольшому дому, и Анжелика забарабанила в дверь. На стук ответили не сразу, и Гарет отступил в тень, не спуская глаз с миниатюрной фигурки. В лучах лампы были ясно видны нежные точеные черты. Волна роскошных черных волос металась по плечам в такт порывистым движениям. Щеки были еще влажны, однако слезы иссякли. В широко распахнутых глазах застыл страх. Дверь внезапно открылась. На пороге стоял невысокий плотный человек в темной рясе.

– Падре.., скорее! Карлос! Ему плохо, намного хуже, чем в прошлый раз!

Священник кивнул, переведя взгляд с искаженного паникой лица Анжелики на молчаливого Гарета. Не сказав ни слова, он скрылся в доме и вернулся через несколько минут с маленьким кожаным саквояжем. Решительно захлопнув дверь, падре Мануэль зашагал в сторону деревни. Анжелика обернулась к Гарету и забрала у него лампу.

– Падре, пожалуйста, погодите! Слишком темно на дороге!

И она поспешила вперед, высоко подняв над головой лампу.

Не чувствуя, как колют камни босые ноги, она торопилась, стараясь выбросить из головы все мысли и чутко вслушиваясь в шаги священника у себя за спиной. Сейчас, еще немного – и они будут дома, и тогда падре Мануэль достанет из своего саквояжа лекарства и поможет Карлосу. Удушье пройдет, дыхание станет ровным, и малыш заснет до утра. Правда, в ближайшие несколько дней он будет очень слаб, но постепенно все пройдет.

Так всегда бывало раньше – после приступа Карлос сильно ослабевал, но со временем это проходило. А потом они с родителями накопят денег на поездку в Мехико, и Карлоса отвезут к тому доктору, про которого говорил падре Мануэль. Они пробудут там столько, сколько понадобится, чтобы Карлос полностью выздоровел и вернулся в Реал-дель-Монте совсем другим человеком.

Да, именно так и будет. И нечего сомневаться. Ведь уже давным-давно Анжелика поклялась, что Карлос выздоровеет. Господь милосердный не позволит Карлосу расстаться с жизнью раньше, чем он пройдет положенный ему жизненный путь.

Не оборачиваясь, зная, что падре Мануэль следует по пятам, Анжелика взбежала на крыльцо и заглянула в каморку. Тут же стало ясно, что Карлосу все так же плохо. Боже, как затянулся этот приступ! И сколько еще выдержит его храброе сердечко?

Подавив рыдание, Анжелика скользнула испуганным взглядом по осунувшемуся, посеревшему маленькому лицу. На подушке разлилось алое пятно. Маргарита пыталась вытереть алую струйку, упрямо появлявшуюся в углу рта. Кровотечение.., а ведь падре Мануэль говорил, что именно такое вот кровотечение – самая большая угроза для жизни… В чту ночь кровь пошла у него горлом в первый раз… Но тут Анжелика слегка воспрянула духом. Кровотечение никак не унималось, однако было не таким уж обильным. А эта тоненькая струйка не такая уж страшная.., вряд ли от нее Карлос может умереть.

Она хотела как-то ободрить брата, однако, судя по всему, он потерял сознание. С ужасом Анжелика взглянула в Скорбные лица родителей.

Падре Мануэль торопливо рылся в саквояже. Вот он поднял на Маргариту тревожные глаза:

– Какой ужасный приступ! А ведь нынче днем, когда я его навещал, Карлос чувствовал себя совсем неплохо. Что его так потрясло? Должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы вызвать приступ такой силы.

Маргарита Родриго промолчала, однако Анжелика и так знала: это ее вина. Она виновата в том, что случился приступ. Ведь это детская беззаветная любовь Карлоса довела его до отчаяния…

Анжелика выскочила на кухню, не в силах думать об этом. Только теперь она вспомнила, что встретила Гарета Доусона, и выглянула в сад. Однако техасца и след простыл. А ведь он явно специально поджидал ее.

Неужели ей от него не избавиться? Ни с помощью Хуаниты, ни Эстебана?

Анжелика села у очага, безумно глядя на языки пламени. Но и сейчас до нее доносились звуки хриплого дыхания Карлоса.

Непроглядная темнота ночи медленно сменилась серым рассветом. Анжелика по-прежнему сидел за кухонным столом, пряча в ладонях лицо. Но вот негромкий разговор за спиной заставил ее поднять голову. Падре Мануэль в сопровождении родителей вышел из каморки На матери лица не было, и Анжелика испуганно рванулась к Маргарите.

– Я в порядке, Анжелика. Просто устала – как и падре Мануэль и твой отец, – женщина попыталась улыбнуться.

Анжелика пододвинула ей стул и жестом пригласила садиться отца и священника, а сама разлила по чашкам крепкий бодрящий кофе. Все еще не решаясь спросить о главном, она присела на краешек стула, не сводя глаз с падре Мануэля:

– Падре, Карлос.., он поправится? Священник устало пожал плечами:

– Кто знает?

В комнате повисла напряженная тишина. Чувствуя, как пристально смотрят на него три пары глаз, священник по-прежнему молчал.

– Но.., вы ведь сами говорили, что Карлос поправится… И что его вылечит тот доктор, из Мехико…

– Анжелика, отпущенное Карлосу время на исходе. Он слабеет. Вряд ли он вынесет еще один такой приступ.

– Но.., но мы скоро накопим деньги, чтобы повезти его в город. Мое жалованье на асиенде… – Анжелика в поисках поддержки посмотрела на отца. – Не пройдет и года, как мы накопим денег на лечение…

– Дитя мое, я боюсь, что это будет слишком поздно.

– Слишком поздно?!

Анжелика застыла, не в силах вымолвить ни слова, не в силах отвести полный ужаса взор от лица священника.

– Кто знает, Анжелика? Все в руках Божьих…

– Нет!!! – Она вскочила с места и упрямо задрала голову:

– Нет, Карлос не умрет! Я не позволю ему умереть! Не позволю!

Она отпихнула стул, который с грохотом повалился на пол, подхватила накидку и выскочила вон. Оставаться далее в этом пропитанном горем доме было выше ее сил. Мгновение – и она скрылась из виду.

В доме стояла полная тишина, когда Анжелика вернулась. Рассвет давно вступил в свои права, густую зелень осветили первые солнечные лучи. Птицы затеяли шумную возню у нее над головой, но девушка ничего не замечала. Она перешагнула порог кухни. Отец дремал в кресле возле очага, запрокинув на подголовник седую голову.

Анжелика неслышно прошла в свою каморку. На подушке белело мертвенно-бледное лицо погруженного в тяжелый сон Карлоса. На глаза снова навернулись слезы. Он слишком юн и невинен, он не должен умереть! Она готова сделать все, чтобы помочь брату выжить. А ведь она способна на многое, не так ли?

Подавив возникшее было желание поцеловать малыша в щеку, Анжелика потихоньку оделась, накинула на ноги сандалии, собрала в узелок кое-какие вещи с полки над кроватью и выскользнула за дверь.

Решение созрело. Карлосу не придется дожидаться целый год денег, она раздобудет их намного быстрее.

Тем временем она свернула на укромную тропинку и пошла вдоль ручья, в задумчивости не замечая его веселого шума. Ноги сами несли ее вперед и вперед, пока не остановились возле небольшого, но глубокого пруда. Узелок с вещами упал на травянистый берег.

Не обращая внимания на утреннюю прохладу, она быстро разделась и вошла в ледяную воду. Охватившая тело свеч жесть немного остудила воспаленный рассудок. Девушка замерла, вслушиваясь в благословенную тишину, впитывая в себя безмятежную красоту окружающего, затем двинулась дальше.

На самом глубоком месте она нырнула, раскрыла глаза и принялась разглядывать незнакомый подводный мир. Солнечный свет, преломляясь на поверхности воды, окутывал глубины мягким золотистым сиянием. Диковинные растения приветливо покачивали изумрудными листьями Мальки играли в пятнашки между камнями, сверкая словно капельки ртути Самые отважные рыбешки даже подплыли поближе к незнакомой гостье, но стоило той протянуть руку, мигом пустились наутек Анжелика постаралась расслабиться, раствориться в прохладном безмолвии Ее чудесные черные волосы ласкало едва заметное течение Здесь было так красиво и тихо! Отступили все заботы, ничто не мешало наслаждаться красотой и покоем Но вот от недостатка воздуха заломило грудь и зазвенело в ушах, однако она не позволила себе вынырнуть Анжелика хотела остаться здесь в объятиях кристально чистой влаги, которая смоет все несчастья и заботы.

Гарет снова шагал по той же тропинке что и несколько часов назад Он не стал задерживаться, когда проводил Анжелику со священником до ее дома Драма, разворачивавшаяся на его глазах, никоим образом его не касалась, он не желал в это вмешиваться Доусон и сам не мог взять в толк, что заставило его оказаться той ночью возле дома семьи Родриго Впрочем, свою роль здесь сыграла бессонница и неотступно преследовавший его образ Анжелики Но почему, почему судьбе было угодно сделать Гарета столь уязвимым для чар этой мексиканки, ничтожества, о котором он наверняка позабудет в тот же миг, как покинет Реал-дель-Монте?

И почему он готов взорваться при одном воспоминании о том, как грубые руки Эстебана сжимали что дивное тело? Гарет не сомневался, что Эстебан нарочно старался причинить ей боль А еще Доусон успел заметить страх в ее глазах Только тогда он поверил, что Аррикальд способен пустить в ход кинжал, и остановился.

Теперь он изнывал от желания поговорить с Анжеликой и убедиться, что она действительно выбрала Эстебана Если так, то Гарет не станет им мешать и позабудет о страсти, от которой в последние дни стал сам не свой Он непременно так и сделает непременно Прошло всего несколько часов после того, как он расстался с Анжеликой, но на что время ему пришлось бессчетное число раз вскочить с кровати и ополоснуть лицо холодной водой в бесплодной попытке прийти в себя Проведя ладонями по влажным щекам, он посмотрел в зеркало и задумался Интересно знать, что видит Анжелика, когда смотрит на него? А ведь его никогда не волновало, что подумает о нем его очередная женщина Не было на свете такой, чье мнение могло бы его взволновать Так почему эта красотка взяла над ним такую власть?

Гарет давно понял его странными поступками движет не только физическое влечение Он не находил себе места всю ночь, он должен был снова отправиться к ней, чтобы удостовериться, что ее брату стало лучше Он должен был поговорить с ней Оказавшись возле знакомого дома, Гарет внимательно огляделся и заметил легкое движение в самом глухом уголке сада Вроде бы мелькнул край белого подола и шелковистые темные волосы Еще раз покосившись на погруженное в тишину строение, Гарет решительно направился в ту сторону, где вроде бы заметил Анжелику Его уверенность окрепла, когда среди зарослей он обнаружил узенькую тропу Правда, и тропой-то ее трудно было назвать то и дело приходилось перескакивать через корни и уклоняться от низко свисающих ветвей Его широкие плечи то и дело касались густой листвы Да, этой тропой явно мало пользовались Звук шагов заглушало веселое журчание ручья Заметив впереди прогалину, Гарет постепенно замедлил шаги и наконец вовсе замер, не в силах отвести взгляд от пруда, за которым разрасталось золотое солнечное сияние Его глазам предстала Анжелика Волшебный ореол окружал изгибы обнаженного тела, подчеркивая божественное совершенство изящной фигурки, двигавшейся к воде Гарет заворожено любовался, как золотистые воды поглотили ее ноги, а затем поднимались все выше, до икр, до округлых колен, до молочно-белых бедер.

Тут Анжелика вдруг замерла. А Гарет испытал порыв, не имевший ничего общего с физическим желанием. С благоговением и благодарностью ему захотелось приблизиться и ощутить под руками шелковистую гладкую кожу, пробежаться пальцами по округлым плечам и уловить их живое, волшебное тепло. Ему хотелось взять в ладони тугие груди, повернуть к себе ее лицо и раствориться в сиянии прекрасных глаз, коснуться губами ее медовых губ и ласково прошептать ее имя…

Но вода уже почти поглотила ее. Вдруг она нырнула. С его губ сорвалось невольное восклицание. Гарет, сгорая от нетерпения, принялся ждать, когда же увидит ее снова. Однако ожидание затянулось, и его сердце сжалось от неясной тревоги.

Гарет подскочил к самому краю воды, но Анжелики не увидел. В панике оглядывал он безмятежную гладь, а потом ринулся туда, где в последний раз видел Анжелику. Вскоре в кристально чистой глуби он разглядел тело. Темные волосы разлетелись, словно легкие крылья, руки и ноги расслабленно покачиваются в такт ленивому течению, словно она уже успела слиться с безмолвным подводным миром, стать его частью…

Гарет нырнул и вытащил неподвижное тело на берег. И испугался, что опоздал: Анжелика не открыла глаз, она даже не пошевелилась. Прошли мгновения, и вдруг ее забил судорожный кашель, изо рта потекла вода.

Гарет уложил ее на мягкий мох. Она дышала с трудом. Из валявшегося на земле узла он вытащил тряпку побольше, отер ей лицо и укрыл, как мог, озябшее тело.

А потом принялся растирать онемевшие конечности – как уже проделывал это недавно. Его сердце готово было выскочить из груди. Бледные губы Анжелики дрожали, но повинен в этом был не только бивший ее озноб: скорее, осознание того, что она только что едва не рассталась с жизнью.

Не желая, чтобы после пережитого ужаса Анжелике пришлось страдать еще и от лихорадки, Гарет тер и тер онемевшее тело, стараясь восстановить кровообращение. Вдруг он почувствовал, что Анжелика перестала дрожать. Он решился заглянуть ей в лицо: взгляд раскрытых серебристых глаз был спокоен.

Гарет протянул руку и отвел с бледной щеки мокрую прядь волос. А потом, повинуясь безотчетному порыву, наклонился и поцеловал Анжелику. В его хриплом голосе все еще звучало эхо тысячи эмоций, разбуженных к жизни за эти краткие мгновения.

– Анжелика, я подумал.., я увидел, как ты нырнула… Я не сразу смог тебя отыскать. А когда увидел там, на дне… Боже, я решил…

Не в силах облечь в слова эти ужасные мысли, Гарет порывисто обнял Анжелику и прижал к себе что было сил.

Она еле слышно выдохнула:

– Мне… Мне было хорошо. Там, под водой, мне ничто не грозило. И со мной ничего бы не случилось плохого…

Гарет, не веря своим ушам, отшатнулся. Ее лицо поражало своим бесстрастным выражением.

– Что это значит, Анжелика? Ты ведь уже не дышала… Когда я вытащил тебя, в легких было полно воды…

– Все шло как надо. Не стоило так волноваться. Мне жаль, что пришлось вас напугать.

Все еще противясь смыслу ее слов, Гарет потряс головой. Она здесь, она рядом с ним – и это главное. Тонкие дуги бровей от воды стали совсем черными, а на дивных загнутых ресницах еще сверкали капли влаги. Ласковыми, осторожными касаниями Гарет собрал эти капли к себе на ладонь, всей кожей ощущая их холод. На миг он припал губами к нежной тонкой жилке, бившейся на виске.

Гладкие, неподвижные губы манили его. Он желал их так, как ничего никогда не желал. Боже, всего несколько минут назад она чуть не утонула! Нельзя, нечестно воспользоваться ее слабостью…

Только бы ощутить их вкус.., только это, и ему станет легче. И Гарет взял ее лицо в ладони и провел языком по ее губам. Губы шевельнулись, обнажив белую полоску зубов. С бешено бьющимся сердцем он коснулся этой полоски, и ее губы раздвинулись еще. Не в силах долее сдерживаться, повинуясь неистовому порыву, Гарет жадно припал к ее губам, его язык рванулся внутрь и ощутил ответную ласку…

Гарет заглянул ей в глаза и обнаружил, что взор их ясен, что в них и в помине нет того любовного угара, что постепенно завладевал им самим. Она тихонько прошептала:

– Вы по-прежнему хотите меня, сеньор Доусон? Гарет бешено затряс головой:

– Анжелика, меня зовут Гарет! Гарет! Я хочу, чтобы ты повторила: Гарет!

На мгновение замешкавшись, она послушно промолвила:

– Ты по-прежнему хочешь меня, Гарет? Мягко, непривычно прозвучавшее в ее устах имя подействовало как самая возбуждающая ласка, и он торопливо кивнул:

– Да, да, я по-прежнему хочу тебя, Анжелика.

– И ты все еще согласен.., заплатить мне любую цену? Этого он не ожидал. На миг Гарет утратил дар речи. Как же он позволил себе забыть?..

Дурак! Ну и дурак же он! Она играла с ним, играла с самой первой минуты их встречи, умело подводя к кульминации, к тому моменту любовного ослепления, который он пережил сию минуту. По его губам скользнула горькая улыбка.

– Да, я все еще согласен, – сухо вымолвил он. – Назови свою цену.

– Тогда, Гарет, я хочу золотую монету.., золотую монету в пять долларов.

Гарет ответил не сразу, все в нем противилось этому торгу. И вовсе не потому, что это противоречило его принципам. Наоборот, он всегда старался расплатиться по честному и рад был чувствовать себя после этого совершенно свободным. Но он не желал покупать Анжелику. Он желал…

Не позволяя себе додумать эту мысль до конца, Гарет горько усмехнулся:

– Пять долларов… Не слишком ли много для кухарки, получающей всего семь долларов в месяц?

Ее лицо мгновенно застыло. Гарет схватил ее за плечо и заставил повернуться к себе. С затвердевших от гнева губ сорвалось:

– Я же сказал, что согласен на любую цену. В лице Анжелики что-то едва заметно изменилось.

– Тогда больше не о чем говорить. – Не отводя от него остановившегося взгляда, Анжелика медленно завела руки ему за шею.

Гарет не мог объяснить себе ту щемящую боль, что зародилась в его груди. Он не спеша погладил бледную прохладную щеку. И все же удержался.

– Что же ты не требуешь плату вперед, шлюха? По-моему, это опасная беспечность…

В глубине серебристых глаз мелькнула растерянность.

– Мне казалось, что ты человек слова, Гарет.

– В отличие от Эстебана? – тут же вырвалось у Гарета. – А что ты станешь делать, когда Эстебан узнает, что ты продалась мне?

Ее щеки залил румянец. Рассердившись на себя за столь неуместный приступ стыдливости, Анжелика выпалила:

– Какое тебе дело, Гарет Доусон? Ты только что купил меня, ты пользуешься мною – и на том конец. Мое будущее касается меня одной.

– Да, пожалуй, ты права, – кивнул Гарет. – Я просто теряю время.

Он выпрямился и стал не спеша расстегивать мокрую рубашку, не спуская с Анжелики холодного взора.

Он здорово на нее разозлился. И Анжелика не могла понять – отчего. Может быть, из-за высокой цены? Однако в ответ на его гнев Анжелика также рассердилась, и это чувство с успехом вытеснило остатки смущения и растерянности. Ведь он сам твердил, что заплатит любую цену! Когда ушел падре Мануэль, она твердо решила любым путем раздобыть деньги для лечения Карлоса. Тело – это единственное, что принадлежит ей и имеет какую-то цену. Так неужели жизнь Карлоса не стоит этой ничтожной жертвы?!

И уж коли Гарету Доусону посчастливилось стать первым – пусть платит сполна. Как ни странно, несмотря на явную неприязнь техасца, Анжелика не представляла никого другого на этом месте, когда решилась на такой шаг. Она не пыталась найти объяснение своему выбору – да и вряд ли оно существовало. Лучше сейчас вообще ни о чем не думать.., и тем более о том, что случится, когда Гарет получит от нее все, что хотел. Отныне следует жить только сегодняшним днем.

Однако терзавший сердце ужас вот-вот готов был вырваться наружу. Гарет уже снял рубашку. Серебристые глаза испуганно скользнули по мускулистым рукам. О, она отлично помнила, какая в них заключается сила!..

А Гарет тем временем скинул сапоги. Настала очередь брюк. Анжелика затаила дыхание. Казалось, прошла целая вечность, пока Гарет возился с застежкой. Анжелика завороженно наблюдала за движениями этого статного, превосходно сложенного тела.

Чтобы не застучали зубы, она что было сил стиснула челюсти, а Гарет уже опускался рядом. Не в силах выдержать далее эту пытку, она зажмурилась и тут же услышала повелительный шепот:

– Открой глаза, Анжелика.

Собрав в кулак остатки гордости, она подчинилась, и от обжигающего пламени, полыхнувшего в его взгляде, у Анжелики захватило дух. Но вот он решительно откинул тряпку, прикрывавшую ее наготу, и ее сердце забилось, словно птица в силках. Гарет медленно прошелся по ее телу внимательным взглядом и снова посмотрел в лицо. Она зачарованно смотрела ему в глаза, не в силах шевельнуть пальцем, и он зашептал:

– Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, Анжелика Чтобы запомнила мое лицо так же, как я запомнил твое. Я хочу, чтобы ты ни на миг не забывала, с кем займешься сейчас любовью. А ведь именно это нам и предстоит, милая шлюшка. И я не собираюсь спешить, о нет! Слишком долго я ждал этой минуты!

От того, как ласково Гарет гладил ее, по всему телу пробежали мурашки, а сердце забилось еще сильнее – Твоя кожа она как бархат И он наклонился, чтобы пройтись губами по той невидимой тропе, которую только что проложили его пальцы Его поцелуи казались легкими, едва слышными словно бабочки касались кожи трепетными крылышками Затем Гарет привлек ее к себе и сжал пальцы с запутавшимися в них волосами так, что Анжелика скривилась от боли Он повел себя жестоко Гарет мрачно подивился той волне гнева, которая захлестнула его при воспоминании об Эстебане, вот так же запустившем руку в ее густые темные локоны. Но Доусон был уверен, что Анжелика уступила Эстебану не по своей воле. И теперь предложила себя ему. Податливая, неподвижная, она лежит у него в объятиях. И он видит, как часто бьется жилка у нее на шее – так же часто, как и его собственное сердце. Ему стало стыдно.

– Прости, Анжелика Я не хотел быть грубым. Он заглянул ей в глаза они были полны слез Он напугал ее. Но он не хотел этого! Он поцеловал эти глаза, чтобы осушить слезы. Прекрасные, дивные глаза, такие большие и выразительные. Он видел в них гнев, отчаяние, усталость, растерянность, негодование, нежность, гордыню и даже временами страх – но никогда не видел радости. Ах, как бы ему хотелось, чтобы в этих серебристых глубинах хоть раз засияла радость!

Тем временем Анжелика сдержала непролитые слезы. Гарет коснулся губами ее губ – неспешно, осторожно, однако она все еще не в состоянии была ответить на поцелуй Она онемела от страха. Гарет нахмурился. Его поцелуи стали еще более нежными, ласковыми. Он медленно гладил ее плечи горячими, бережными руками.

И Анжелика потихоньку начала оттаивать. Гарет был так терпелив, он не спешил, и щупальца ужаса постепенно ослабили хватку Анжелика едва заметно шевельнулась. Где-то глубоко внутри затлела искорка чувства, и Анжелика попыталась встретиться с его удивительными губами, но они почему-то ускользали от нее И тогда искра мгновенно разрослась до обжигающего, неистового желания поцеловать его так, как ей хочется.

Анжелика жалобно застонала и подняла руки. Ее пальцы погрузились в темные густые волосы, обхватили его затылок и повлекли голову вниз. И когда их губы наконец-то встретились, Анжелику затопила волна сладостного восторга.

На сей раз Гарет целовал ее жадно, ненасытно, и она отвечала ему. Когда Гарет внезапно прервал поцелуй, с ее губ сорвался стон протеста. С легкой улыбкой наблюдая за ее возрастающим нетерпением, он снова приблизился и прошелся языком по призывно распахнутым губам.

Повинуясь снедавшему ее желанию, Анжелика ответила, и ее язычок отважно проник к нему в рот.

На сей раз Гарет не стал сдерживаться и отвечал ей сильно, жадно, не скрывая овладевшего им любовного голода.

Однако эти невинные игры больше не удовлетворяли его. Он поднял голову и залюбовался небольшими тугими грудями…

Анжелика проследила глазами за его медленно опускавшейся головой и охнула, когда горячие губы сомкнулись вокруг соска.

Подхваченная новой волной удивительной, неведомой ей доселе истомы, Анжелика едва успела перевести дыхание.

Стоны Анжелики подливали масла в огонь его страсти, и он еще долго кружил возле двух молочно-белых курганов, то целуя и тихонько покусывая ароматную кожу, то пробуя на вкус разбуженные к жизни бутоны сосков.

Анжелику бросало то в жар, то в холод, кровь шумела в ушах, и что-то все сильнее пульсировало там, внизу живота, лишая способности мыслить трезво Она была сама не своя, впервые в жизни переступив порог неведомого доселе мира, полного новых, ошеломительных ощущений Вдруг к сердцу снова подступил ужас Она неожиданно уперлась руками в грудь Гарету и еле слышно взмолилась – Пожалуйста, не надо, я больше не выдержу. В ответ раздался шепот.

– Но тебе предстоит испытать большее, дорогая намного большее Он поцеловал ее и приподнялся, чтобы полюбоваться, как меняется ее чудесное лицо Вот затрепетали тяжелые, полуопущенные веки, вот она охнула и приоткрыла губы в ответ на новую ласку Однако он и сам вот-вот был готов потерять контроль над собой И хрипло прошептал, подводя ее к самой последней, острейшей грани наслаждения – Вот то, что я пообещал тебе, милая это и еще многое очень многое Но сейчас ты должна дать мне кое-что, дорогая Сейчас Настойчивый шепот едва смог пробиться сквозь окруживший ее туман Разбуженные Гаретом чувства превратились в ревущий ураган, уносивший ее на своих крыльях, увлекавший в дикий свободный полет все выше, к самой вершине, как и обещал Гарет Он упивался игрой эмоций отраженной в волшебном зеркале ее лица Полыхавшее в груди желание смешалось с удивительной, всепоглощающей нежностью Она была целиком в его власти, такая маленькая и хрупкая, такая доверчивая и ему внезапно захотелось сторицей отплатить ей за этот щедрый дар.

Трепетные веки все еще оставались полуприкрыты, когда Гарет взял в ладони милое лицо – Взгляни на меня, Анжелика Открой глаза и взгляни на меня Я хочу, чтобы ты видела мое лицо, когда мы станем одним целым Я хочу, чтобы ты приняла меня Огромные глаза медленно распахнулись. В их глубине что-то мелькнуло, и пульсирующий столб его желаний коснулся трепетного лона. На миг он застыл на пороге этой манящей, влажной бездны – край сознания еще успел уловить, как резко напряглось распростертое под ним тело. Однако сдерживаться дальше Гарет не мог. Все, на что он был способен, – войти в нее, войти немедленно, чтобы заполнить до конца, до отказа, как он и мечтал.

И он совершил этот вожделенный, неистовый, неудержимый рывок – и Анжелика вскрикнула от боли. Оба замерли. Однако уже в следующий миг его взор снова затуманился желанием, и он начал неспешные, ритмичные движения.

И мало-помалу Анжелика растворилась в неведомых ей доселе ощущениях и откликнулась на этот древний, как сама природа, ритм. И вот она застыла, затаив дыхание, на краю удивительной бездны.., и приникла что было сил к Гарету, совершившему последний, отчаянный рывок, и закружилась, содрогаясь вместе с ним, окруженная волшебным кольцом его рук.

Гарет поднял голову с благоуханной подушки из ее волос и скользнул взглядом по неподвижному лицу. Анжелика лежала с закрытыми глазами, и длинные ресницы отбрасывали острые длинные тени на раскрасневшиеся щеки. Внезапно Доусон помрачнел и, приподнявшись, внимательно посмотрел на ее бедра…

Вот оно – бесспорное доказательство только что утраченного Анжеликой целомудрия! Не веря своим глазам, он решительно промолвил:

– Анжелика, посмотри на меня.

Веки неохотно поднялись. Гарет заглянул в эти серебристые, прозрачные озера, надеясь проникнуть ей в самую душу:

– Почему ты не сказала?! Если бы я знал… Под его осуждающим взглядом ее лицо мигом утратило недавнюю нежность и беззащитность. Анжелика упрямо тряхнула головой, готовясь дать отпор. Конечно, он был готов платить настоящей, опытной шлюхе, а нарвался на неумелую бестолковую девственницу. И теперь Гарет, конечно, зол на то, что попал впросак. Но и Анжелика имела все основания считать себя жертвой обстоятельств и не собиралась чувствовать себя виноватой.

Безжизненным, мертвым голосом – словно и не было недавних мгновений страсти – она заявила:

– Это не имеет значения.

– Не имеет значения?! Но ведь я…

– Ты получил все, чего желал, – холодно отчеканила Анжелика. – А что касается остального – не случись это сегодня с тобой, случилось бы с кем-то другим в иной день.

От такого признания Гарет оцепенел.

– Почему ты выбрала меня?

Анжелика заколебалась. Его лицо снова исказила гневная гримаса, которая раньше так пугала ее. Подавив в себе последние всплески теплых чувств, она как можно спокойнее ответила:

– Потому что ты – богатый. Я знала, что у тебя найдется не одна золотая монета, и надеялась, что ты сдержишь слово.

Гарет все так же напряженно смотрел ей в глаза – лишь на миг его веки дрогнули. Он молча отпустил Анжелику, отвернулся, встал и протянул ей руку.

Анжелика приняла его помощь и была захвачена врасплох, когда сильная ладонь легла ей на затылок и заставила коснуться губами его губ. Они были горячими и нежными.

Внезапно Гарет прервал поцелуй и хрипло прошептал:

– Анжелика, это стоило золотой монеты. Стоило – до самого последнего пенни.

И опять он удивил Анжелику, подхватив ее и увлекая в пруд. Дойдя до того места, где вода коснулась ее грудей, он резко остановился. Анжелика растерянно заглянула в его застывшее лицо.

– Стой, Анжелика, – и он снова припал к ней в поцелуе. Темные глаза загорелись, когда он прошептал:

– Да, предложенные тобой услуги намного превосходят назначенную цену…

Поддерживая ее за талию, Гарет осторожно коснулся рукой гладких бедер, старательно смывая с них алую метку. Ее ресницы затрепетали, дыхание стало учащенным.

Не в силах противостоять снова запылавшему в груди огню желания, Анжелика отдалась во власть волшебного океана любви. Она погружалась в него целиком, безропотно, она тонула в нем и сливалась в одно целое с разбуженным к жизни водоворотом страстей гораздо полнее, чем раньше с холодной прозрачной водой. Девственное, не знавшее мужских рук тело готово было разорваться на части от острых, удивительных ощущений. Она таяла в его руках, она становилась податливой как воск. Анжелике было невдомек, насколько эта игра страстей захватила самого Гарета.

Он с трудом оторвался от ее губ и промолвил, любуясь отрешенным лицом:

– Я не могу насытиться тобою, милая… Задержавшись на миг, чтобы сполна насладиться ощущением полного, безраздельного обладания, он заглянул ей в глаза. Серый безжизненный лед в их глубине растаял, он превратился в серебристый бархат, манящий, моливший о новом чуде. И Гарет с радостью откликнулся на эту мольбу и погрузился в этот страстный взор так же, как погружался в ее тело.

Задыхаясь, она зажмурилась и приникла к нему всем телом – как вдруг Гарет остановился. Хриплый, настойчивый шепот заставил ее вновь распахнуть глаза.

– Анжелика, посмотри на меня! Назови мое имя, милая!

– Гарет… – одними губами выдохнула она, не отводя взгляда. – Гарет, что ты…

– Скажи, что хочешь меня, Анжелика!

– Гарет.., пожалуйста…

– Скажи!

Сердце билось так, что захватывало дух, и она не выдержала:

– Я хочу тебя, Гарет…

– Повтори еще раз!

– Я хочу тебя, Гарет…

Он низко застонал и рванулся вперед, рванулся изо всех сил, и в следующий миг неистовость разрядки ослепила их обоих, сплетя воедино два тела, достигших предела блаженства.

Гарет не сразу пришел в себя. Бережно прижав к себе легкое тело, он поспешил на берег, где снова уложил Анжелику на покинутую недавно подстилку и прикрыл краем влажной ткани. А потом осторожно улегся рядом, следя, как приподнимаются пушистые ресницы, как маленькая рука машинальным движением пытается отвести с лица мокрые волосы. Он тихонько вложил в мягкую ладошку два золотых и сжал тонкие пальцы.

Анжелика испуганно вскрикнула, как будто холод металла пронзил ее до самого сердца. Глаза Гарета превратились в два бездонных колодца, и невозможно было прочесть, что таится в их черной глубине. Наконец он нашел в себе силы прошептать.

– Здесь два золотых, Анжелика. Двойная плата. Анжелика все так же ошеломленно смотрела ему в глаза, чувствуя, как леденеет все внутри. Ее пальцы сжали монеты.

Глава 4

Эстебан торопливо спускался со второго этажа отцовского особняка. Как всегда, он был одет с чрезвычайной тщательностью и не поленился еще раз одернуть превосходно облегавший фигуру сюртук и расправить белоснежные кружева крахмальной сорочки. Холеные пальцы пробежались по идеальной – волосок к волоску – прическе и тонкой ниточке усов.

Было совсем рано. Гости еще не проснулись, что было весьма кстати. Эстебану давно осточертели ухаживания за Долорес Валентин. Хотя она считалась достаточно привлекательной и обеспеченной девицей, из которой наверняка получится превосходная жена. Она, несомненно, готова хранить семейный очаг и плодить детей, покуда мужу будет угодно пускаться во все тяжкие на стороне. Понимая это, Эстебан уступил настояниям матери и уделил некоторое внимание юной и наивной Долорес. Все равно рано или поздно неугомонная матушка их обвенчает.

Эстебан давно перешагнул тот возраст, когда юным аристократам положено заводить семью и одаривать своих родителей кучей внучат. По-видимому, именно это обстоятельство и заставило отца с матерью протестовать против его затянувшегося пребывания в столице. И хотя у Эстебана не было ни малейшего желания расставаться с веселым и беззаботным существованием в Мехико, ему пришлось подчиниться, ибо родители решились на самую суровую меру и ограничили его в средствах.

Впрочем, теперь он готов был признать, что вернулся в Реал-дель-Монте не зря. Как раз в это время на асиенде появилась Анжелика Родриго. Он до сих пор отлично помнит их первую встречу. Эстебан как раз заглянул на кухню в поисках Хуаниты, этой ненасытной маленькой сучки. Алчность сей юной особы не поддавалась описанию, и она всегда с охотой исполняла все прихоти молодого хозяина.

Когда Эстебан вошел, Анжелика стояла возле своего стола, повернувшись к нему спиной. Он помнит, как его потрясло это миниатюрное, идеально сложенное тело и прямой, едва ли не аристократичный разворот плеч. Гладко зачесанные и собранные в узел волосы так не походили на растрепанные – а порой и нечесаные – гривы, которые отличали простых мексиканок. В Мексике слуги обычно не выставляли напоказ свои достоинства, но как играл солнечный луч на густой, цвета воронова крыла, шевелюре маленькой кухарки!

Со всевозрастающим нетерпением Эстебан дождался, пока старая повариха, Кармела, заметит его присутствие и даст знать об этом незнакомке. Девушка живо обернулась в его сторону, но тут же сообразила, что видит молодого хозяина впервые, и потупилась. Он буквально остолбенел, увидев впервые огромные серебристые глаза. Дальше все помнилось как-то смутно: Эстебан что-то делал, что-то говорил, безуспешно пытаясь вовлечь в разговор молоденькую кухарку. А она отвечала односложно, в преувеличенно покорной манере, и все время отводила глаза.

Да, служаночка оказалась на диво ловкой и всякий раз умудрялась ускользнуть от него. А он, естественно, с каждой неудачей распалялся все сильнее. Впрочем, он захотел ее сразу, как только увидел. Эстебану не составило труда разузнать все подробности ее прошлого. Старый сплетник Фернандо был счастлив выложить историю ее появления на свет и подозрения насчет того, что Анжелика вполне готова отправиться по стопам своей матери.

Но увы – мечты о том, как он полностью и безраздельно овладеет этим нежным телом, так и остались мечтами. Всякий раз, когда он вспоминал о настырном техасце, то и дело мешавшем ему, Эстебана охватывала ярость. А в последний раз, ночью, Доусона удалось образумить только с помощью кинжала. Да и испугался Гарет не за себя, а за Анжелику.

В который раз обдумывая все это, Эстебан подошел к двери в дальнем конце коридора. Фернандо сообщил молодому хозяину, что отец ждет его в библиотеке. И снова Эстебан испытал вспышку раздражения: как правило, с этой комнатой были связаны не самые лучшие воспоминания. В детстве отец призывал его сюда ради выволочки за очередную проказу, позже – когда до его ушей доходила очередная скандальная история из столичной жизни сына. Вот и сегодня, судя по всему, придется проглотить еще одну нотацию, а он и так сыт ими по горло. Что бы там ни бубнил папаша, он все равно станет делать то, что хочет. Как-никак, он является единственным наследником фамильного состояния и земли, и все что богатство рано или поздно перейдет к нему, независимо от того, вел он себя благопристойно или нет Возле самой двери Эстебан замедлил шаги Вот еще одна отцовская причуда – торчать дни напролет в этом склепе! Юный Аррикальд никогда этого не понимал Комната была весьма просторна, с блестящим натертым полом, прикрытым небольшим ковром Посредине стоял массивный рабочий стол В дальнем углу расположились потертые кожаные диваны и кресла А занимавшие всю стену, от пола до потолка, книги казались Эстебану не более чем украшением Его никогда не тянуло вкусить заключенную в толстых томах мудрость он предпочитал познавать мир исключительно на собственном опыте, занимаясь при этом лишь тем, что считал интересным и приятным Женщины лошади петушиные бои захватывающие военные игры и игры иного рода предполагающие самую интимную стратегию Вот то, от чего кровь Эстебана начинала радостно бурлить в жилах Единственным преимуществом этой комнаты, по мнению Эстебана, были широкие стеклянные двери, ведущие на задний дворик, за которым открывался чудесный вид на громаду гор Эстебану же это давало чудесную возможность втихомолку подглядывать на слугами И приспичило же отцу послать за ним так не вовремя! Он нарочно встал пораньше чтобы подкараулить Анжелику по дороге на кухню! Того и гляди она снова ускользнет, а потом начнется обычная дневная суета – где уж тут думать о рандеву?!

А Эстебану позарез нужно было повидаться с нею После вчерашнего вечера он был сам не свой и почти не спал ночью Молодой аристократ более не был намерен жертвовать своим драгоценным отдыхом из-за какой-то ничтожной шлюхи Он предпочел бы, чтобы, полная покорности, Анжелика сама явилась к нему И теперь его беспокойный ум выискивал, как этой покорности добиться Так или иначе, она никуда не денется Она будет до последнего цепляться за свое место на асиенде из-за этого недоноска, ее младшего брата Эстебан как-то мельком видел доходягу, и ему стало тошно от одною его вида Сильному и красивому Эстебану невмоготу было даже рядом находиться с больными или уродами Чем быстрее Господь приберет такого к себе – тем большее милосердие он проявит, не так ли? Но пока без мальчишки не обойтись Пожалуй, молодому хозяину стоит проявить некоторую щедрость Подарить, что ли, недоноску какую-нибудь мелочь? Его великодушие не останется незамеченным Анжеликой а может, даже заставит ее выразить свою благодарность?

Внезапно Эстебан почувствовал, что его тело совершенно определенным образом откликнулось на эти мысли Проклятие! Маленькая сучка расплатится за каждую испытанную им минуту неудобства, и расплатится сторицей! Он возьмет ее, а потом будет пользоваться ею до тех пор, пока от одного ее вида ему не сделается тошно! Перед глазами снова замаячило бледное личико Анжелики Эстебан потряс головой Да, так все и будет Постаравшись скрыть снедавшее его нетерпение, Эстебан резко постучал в дверь Дон Энрике откликнулся немедленно Эстебан нажал на ручку и медленно шагнул внутрь Отец стоял спиной к окну, на фоне восходящего солнца Эстебан застыл в замешательстве черт побери, отцовское лицо оказалось в тени, и невозможно было прочесть, что на нем написано – Входи, не стесняйся, сын Я рад, что ты так быстро откликнулся на мой зов – Энрике Аррикальд сделал несколько шагов к столу и взял в руки какое-то письмо Он протянул письмо Эстебану, и упавший на его лицо луч света выявил суровость строгих черт Эстебан озабоченно нахмурился и посмотрел на печать официальный документ!

– Да, официальный документ, – кивнул дон Энрике, как будто прочел его мысли – Не скрою, когда прибыл курьер и заявил, что послание крайне важное, меня охватила тревога И я немедленно послал за тобою, Эстебан.

Эстебан все больше мрачнел, уставившись на конверт со знакомой печатью. Черт побери, только не сейчас.., не сейчас! Сам того не замечая, он с силой смял конверт.

Так велика была его досада на иронию судьбы, некстати подсунувшей это давно ожидаемое письмо, что Эстебан невольно вздрогнул, когда отец громко повторил:

– Ты что, так и не вскроешь его, Эстебан? Эстебан машинально кивнул и сломал печать. Медленно, неохотно он развернул листок бумаги и безразличным взглядом пробежал по строчкам.

– Ну, Эстебан? Что там написано? – с возрастающим нетерпением спросил дон Энрике.

– Это вызов, отец, – небрежно пожал плечами Эстебан.

– Вызов?

– Да, официальный вызов.., на службу к президенту.

– К президенту?..

– Да, – сердито кивнул Эстебан, которому надоело, что отец как попугай повторяет его слова. – Ты же постоянно выспрашивал, какие такие важные дела удерживают меня в столице. Ну вот, теперь ты видишь сам. – И он легонько тряхнул письмом. – Во время пребывания в Мехико мне посчастливилось встретиться с президентом. Это выдающийся человек. Его воля и целеустремленность никого не оставляют равнодушным. Его гениальный ум полон планов, направленных на процветание нашей страны. Я был посвящен в некоторые из них, и самым большим моим желанием было принять в них участие.

Папашу явно ошеломили его слова. Эстебан злорадно следил за тем, как засияло аристократическое лицо дона Энрике, и чуть не расхохотался. Надо же, папуля гордится его благородным желанием послужить отечеству! Вот так штука! Каких ухищрений стоило Эстебану устроить вот этот самый вызов с единственной целью – остаться в столице! Он до последнего ждал его там, в Мехико, несмотря на целый ворох писем от отца с приказами вернуться домой.

Жизнь в этом захолустье всегда казалась ему скучной до омерзения, как и дела папашиной шахты. И Эстебан сделал все возможное, чтобы отвертеться.

Ах, как весело, как легко летело время в столице – в особенности в компании с президентом! Президент Санта-Анна как никто умел взять от жизни самое лучшее! Сеньоре Санта-Анна хватало ума безвылазно торчать в родовом поместье, предоставляя своему маститому супругу полную свободу. А уж тот пользовался этой свободой на всю катушку. Кое-что из радостей жизни перепало и Эстебану. Изысканные питье и яства, красивые женщины, готовые упасть в объятия друга президента, недолгие дни и бесконечные, полные событий вечера и ночи… Чего еще желать человеку?

Однако вожделенный вызов задерживался. И Эстебану пришлось несолоно хлебавши возвращаться в Реал-дель-Монте, к этой жалкой, монотонной жизни, когда нет охоты просыпаться по утрам – зачем, что его ждет? И вот, переступив порог родного дома, он встретил Анжелику Родриго.

Давно сдерживаемое раздражение медленно, но неуклонно заполняло его. Какого черта это случилось именно теперь? Сейчас ему требовалось время, чтобы успеть вкусить все радости обладания этим прекрасным телом. Он жаждал услышать ее вздохи и мольбы. И вот пожалуйста, пришел этот вызов! Надо найти какой-то способ уклониться…

Пока Эстебан раздумывал, отец подошел к нему и протянул руку. Сыну ничего не оставалось, как ответить на крепкое пожатие.

– Поздравляю тебя, сын мой. И кажется.., кажется, я должен извиниться.

– Извиниться?..

– Да, извиниться за то, что решил, будто ты проводишь время в столице во всяческого рода фривольных развлечениях. Для меня большая честь, что президент счел тебя достойным его личного внимания.

– Я принимаю твои извинения, отец, – усмехнулся Эстебан. – Да и откуда тебе было знать? Не случись этот вызов, вряд ли ты поверил бы мне на слово… – Тут Эстебан решил идти напролом и добавил:

– Но раз я уже дома, отец, и решил облегчить тот груз, который ты один нес все эти годы, то лучше мне остаться. Я тотчас же напишу ответ президенту и объясню…

– Нет, Эстебан, тебе не следует так поступать.

– Отец… – Эстебан с раздражением уставился в решительное лицо дона Энрике. Вот дурак!

– Когда президент желает видеть тебя в Мехико? Эстебан снова обратился к письму, которое даже не прочел до конца.

– Сеньор президент с победой вернулся из Сакатекаса. Вся страна приветствует его, однако он обеспокоен поведением техасцев. Он планирует карательную акцию…

– Матерь Божья!..

– Отец, учти, эта информация строго конфиденциальна…

– Да, сынок, я отлично это понимаю. Тебе следует как можно скорее отправляться в столицу. И сделать все, что в твоих силах, чтобы отговорить президента от столь опрометчивого шага! Опасно оскорблять чувства техасцев. Это очень гордый народ!

– Не более, чем мы!

– Эстебан, они борются за собственную свободу!

– Ну вот пусть и подчиняются закону – и тогда закон защитит их свободу!

– Эстебан, ты же знаешь, что это только часть большой и сложной проблемы. У них нет достаточного представительства в правящих кругах. Гарет мне все объяснил. Их беспокоит как раз то, что они не могут рассчитывать на помощь закона. Те, кто вершит над ними суд, слишком далеки от них. И в тех краях, где им приходится жить, часто приходится поступаться законом, чтобы спасти собственную жизнь. Они страдают от многих устаревших правил, не могут добиваться справедливости в суде, а их делегации в столицу наталкиваются на стену равнодушия…

– Отец, ты слишком долго слушал предательские речи Гарета Доусона! – прошипел Эстебан сквозь чубы – Будь я на твоем месте, он бы давно уже сидел за решеткой – Эстебан, ради Бога!!!

– Ради Бога? У тебя поворачивается язык защищать этих гринго?! Да ведь им только этого и надо! Будь все такими добренькими, как ты, Техас перестанет быть частью Мексики и станет отдельной страной, живущей по своим законам!

– Эстебан, ты не прав Гарет – серьезный молодой человек, и судьба Техаса ему небезразлична. Ведь он вложил в эти земли частичку самого себя, он трудился на них в поте лица от зари до зари. Его мать – также невольная жертва Дикого Запада Жестокость индейцев лишила его отца последнего утешения в этой жизни. И ни в том ни в другом случае на защиту несчастных женщин не встал закон Этим людям не помог никто – Довольно, я больше не желаю говорить о Гарете Доусоне! – отмахнулся Эстебан – Не стоит нам ссориться с тобой, отец Все равно он скоро уедет – Но твое положение при президенте дает возможность повлиять на решение техасского вопроса – Нет – Нет?

– Не дает, потому что я не собираюсь уезжать из Реал-дель-Монте!

Во взгляде дона Энрике вспыхнуло подозрение – Нет ли у тебя еще каких-то поводов остаться кроме как желания помочь управлять поместьем?

– Конечно, нет! Разве этого повода недостаточной – Нет, Эстебан, недостаточно – коль скоро речь идет о вызове на правительственную службу!

Эстебан скрипнул зубами его так и подмывало выложить все, что он думает по поводу столь тошнотворной щепетильности – Так когда президенту угодно видеть тебя в столице?

Чувствуя себя загнанным в ловушку, которую сам же и подстроил, Эстебан сердито покосился на скомканное письмо:

– Немедленно.

– Пусть Фернандо приготовит твои чемоданы, – решительно сказал дон Энрике. – Сеньоры Валентин собираются отправиться домой нынче днем. И Долорес наверняка будет рада твоей компании.

– Не сомневаюсь.

– Долорес Валентин – чрезвычайно милая девушка… – вскинулся дон Энрике в ответ на язвительный тон сына.

– ..из которой наверняка получится чрезвычайно милая жена… Здесь что, ярмарка невест, отец?

– А почему бы и нет?

– Да потому, что в данный момент мне следует только побыстрее упаковать чемоданы и отбыть в столицу. Надеюсь, это тебя удовлетворит.

– Долорес Валентин также отправляется в столицу вместе с родителями…

– Да, отец, я отлично об этом знаю. Не в силах скрыть улыбку, дон Энрике покровительственно похлопал сына по плечу:

– Ну что ж, коли ты не спешишь сделать тот шаг, который мог бы осчастливить нас с матерью, буду по крайней мере утешаться тем, что ты едешь служить отечеству. – Он двинулся вслед за сыном к двери, распахнул ее и промолвил, задержавшись на пороге:

– Эстебан, я очень тобой горжусь. Пойду сообщу матери о твоем отъезде, а ты отдай распоряжения слугам.

– Хорошо, отец.

Эстебан быстро зашагал по коридору назад, дивясь, как легко ситуация вышла из-под контроля. Оказавшись в просторном холле, он сердито окликнул:

– Фернандо! Фернандо! – и как только слуга прибежал на его зов, приказал:

– Принеси наверх мои чемоданы и собери вещи. Я уезжаю из Реал-дель-Монте с сеньорами Валентин.

– Слушаюсь, дон Эстебан, – согнулся в поклоне Фернандо, не скрывая, впрочем, своего удивления.

– Пошевеливайся!

Эстебан тем временем направился к парадному крыльцу и спустился в сад. Его целью был самый глухой уголок, сливавшийся с густыми зарослями позади дома, – там проходила тропинка, по которой слуги проходили на кухню. Если ему повезет, он еще успеет перехватить Анжелику до того, как у нее начнется рабочий день.

От бессильной ярости Эстебан до боли сжал кулаки и ускорил шаги. Черт бы побрал этого президента – нашел время для вызова. Черт бы побрал Гарета Доусона, наглого ублюдка, а заодно и Анжелику с ее серебристыми глазищами! Черт бы побрал их всех!

Анжелика покинула тайную тропку и оказалась в саду позади дома. Она шла, не смея оглянуться назад. Возле натянутой между деревьями бельевой веревки она задержалась и повесила сушиться мокрую тряпку, которую держала в руках. Ощущая на спине взгляд Гарета Доусона, Анжелика поспешила подняться на крыльцо. Они расстались всего несколько секунд назад. Он во что бы то ни стало хотел проводить ее до дома, и стоило немалого труда уговорить его по крайней мере подождать в зарослях, а не подниматься вместе с ней к самой двери. Не хватало только, чтобы его увидела мама! Анжелика не смогла бы сейчас объясняться с ней. Она все еще не могла прийти в себя, а пережитый ею позор был слишком свеж.

Она вошла и задержалась на миг, пока глаза свыкнутся с полумраком кухни Взгляд осторожно скользнул по убого обставленному помещению.

Отца уже не было, а Маргарита возилась у стола. Она подняла на Анжелику покрасневшие от усталости глаза:

– Здравствуй, Анжелика. Я смотрю, ты ходила купаться. – Испуганно опустив глаза, Анжелика направилась к своей каморке, а Маргарита как ни в чем не бывало продолжила:

– Отец пошел на работу, а Карлос отдыхает. Доченька… – Анжелика почувствовала на своей руке легкое прикосновение и заставила себя обернуться. На бесхитростном лице матери проступила неуверенная улыбка:

– Не надо так убиваться, Анжелика. Падре Мануэль.., он ведь тоже мог ошибиться. Я верю, что Всевышний не оставит Карлоса.., он поможет ему выздороветь…

– Да пойми ты, мама, что нельзя вот так сидеть сложа руки! – Как всегда, при виде смирения матери перед судьбой, в Анжелике вскипел гнев. – Разве не в книгах падре Мануэля говорится, что «мы сами в ответе за избранный в жизни путь»?

– Анжелика, да ведь это все лишь слова! Эта святая простота мигом усмирила Анжелику, на смену гневу пришла нежность, и она терпеливо пояснила:

– Нет, мама, в книге у падре Мануэля сказано, что Всевышний помогает тем, кто старается помочь себе сам. Маргарита Родриго почуяла неладное.

– Что случилось, дочка? Я не понимаю Анжелике стало стыдно за свою резкость, она обняла мать, а потом как можно спокойнее сказала:

– Прости, мама. Я.., я просто устала.

– Да, ночь выдалась такая, что не приведи Господь! Анжелика внимательно всмотрелась в простодушное лицо матери: в словах Маргариты явно не содержалось никакого намека.

– Да, ночь была нелегкой, – кивнула Анжелика и постаралась сменить тему. – Мне уже пора на асиенду, но сначала загляну к Карлосу.

Она осторожно приоткрыла дверь спальни и скользнула внутрь. Судя по неровному дыханию, малыш забылся в беспокойном сне, и Анжелика неслышно подошла поближе.

Она внимательно всмотрелась в лицо спящего. Под глазом все еще темнел синяк, на щеке алели царапины – но страшнее этого был снедавший больного жар. Анжелика осторожно пощупала ему лоб. Да, у Карлоса лихорадка.

На столике возле кровати стояли лекарства, которые падре Мануэль велел принимать, если снова поднимется температура. Лекарство снимет жар.., но только на время.

Ее рука невольно скользнула в карман и крепко сжала полученные от Гарета деньги. Два золотых.., пока два. Это будет первый шаг Карлоса по дороге в Мехико. Теперь Анжелика наконец решилась и скоро предпримет второй шаг, и третий.

На подоконнике в горшке рос цветок. Туда, во влажную землю, Анжелика старательно зарыла блестящие монеты Скоро она наполнит этот горшок золотом, и Карлос отправится к доктору, который сумеет поставить его на ноги. Она позаботится об этом.

Гарет тихонько вошел в дом и осмотрелся. Повсюду было пусто и тихо, и только на кухне царило оживление – как и следовало ожидать, в этот час на ногах были одни слуги, хлопочущие над завтраком. Гарет поспешил наверх, в свою комнату. Зайдя, он аккуратно притворил за собой дверь. И только тогда с облегчением перевел дух. Ему вовсе не хотелось будить чьи бы то ни было подозрения, появившись в столь раннее время, да еще в мокрой одежде. Он не мог бы сейчас отвечать на вопросы Слишком много вопросов одолевало его самого, причем все они требовали немедленного разрешения.

Гарет машинально разделся. Через пару часов его вещи высохнут. Если бы и остальные проблемы решались так же просто!..

Он подошел к гардеробу, открыл дверцы и достал новую одежду. Тут его взгляд привлекло собственное отражение в зеркале. Оказывается, он чрезвычайно мрачен. Что-то раньше он не припомнит такого после посещения шлюхи! Взбешенный, он со всего размаху швырнул одежду на постель. Проклятие! Даже теперь, после того как он более чем щедро расплатился с прекрасной шлюшкой за ее услуги, он не верил в ее продажность Все доводы здравого смысла разбивала вдребезги буря неведомых и неукротимых чувств Ведь до сегодняшнего утра Анжелика была девственна!

Он снова вспомнил румянец, который окрасил прекрасное лицо Анжелики в ответ на его ласки. И то, какая паника зажглась в ее дивных глазах, когда она, почти поднявшись к вершине, прерывисто прошептала – Нет пожалуйста я больше не вынесу Надо же – ведь он овладел ею, он получил все, что хотел, – и все еще не успокоился! Гарета бесило то, что она все-таки приняла предложенную им плату – после всего, что испытала в его объятиях! Как она посмела так обойтись с тем, что возникло между ними?

Но она выполнила свою часть сделки Отдала ему все, что могла, – учитывая отсутствие опыта Да, она ничего не утаила. В глубине души он верил, что ее страсть не была притворством Нет, черт побери Он опять услышал невнятный шепот, произносивший его имя Теперь он нисколько не сомневался в том, что никогда не позволит Эстебану Аррикальду наложить на нее свои алчные лапы Не далее как этим утром он овладел ею первым и не собирается смотреть, как кто-то станет вторым Да и в отношениях с Анжеликой следовало расставить все по местам Это, пожалуй, несложно. Она прямо дала понять Гарету, чего от него хочет. Еще горсть золотых и неделя в горячих объятиях милой красотки помогут ему совершенно излечиться от недуга Гарет отступил подальше и придирчиво осмотрел себя в зеркале Пригладил густые каштановые волосы. Убедился, что рубашка сияет белизной, а темные брюки нигде не топорщатся. В пику принятому на асиенде стилю одежды Гарет натянул поверх рубашки вышитую жилетку. Ничто не заставит его париться в сюртуке! Они и так успели проникнуться презрением к какому-то несчастному техасцу, в поте лица своего зарабатывающему на хлеб. Хватит терять время и вертеться перед зеркалом! Нужно немедленно отыскать Эстебана. Предстоит серьезный разговор…

Изо всех сил стараясь не обращать внимания на нерешительность, охватывавшую ее всякий раз при приближении к асиенде, Анжелика дерзко задрала подбородок. Ей нечего бояться, сегодня она переступила последнюю черту. Как странно: хотя две золотые монеты были спрятаны в цветочном горшке, рука все еще ощущала их, как будто они жгли ее ладонь.

Боже, сколько пришлось пережить за последние сутки! Карлос.., смерть подобралась к нему вплотную.., и единственное, что стояло между ней и малышом, были деньги, деньги на дорогу и лечение. Гарет Доусон.., он вырвал ее из объятий ледяной бездны, в которой она хотела остаться навсегда. Зато потом как он согрел ее! Кожа все еще горела от его прикосновений. Она помнила шелковистость каштановых волос, в которых запутались ее пальцы, и тот странный восторг, что рождался всякий раз, когда он прижимался к ней. Его хриплый страстный шепот все еще звучал у Анжелики в ушах:

– Я не могу насытиться тобой, милая Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Наверное, это не составило бы труда, если бы он и в самом деле оказался надменным, равнодушным и упрямым. Однако Гарет Доусон был загадкой, которую она до сих пор не смогла разгадать. Такой большой и сильный – и удивительно нежный.

Ну что ж, что было – то было, а теперь лучше всего выкинуть техасца из головы. Он вполне удовлетворен и сполна заплатил за удовольствие. Пора наконец решать, как ей жить дальше…

Погруженная в свои мысли, Анжелика не заметила притаившегося на тропинке мужчины, а когда увидела его – бежать было поздно.

– Что-то ты запаздываешь, маленькая дрянь!

Разъяренная чтим приветствием, Анжелика рванулась было в сторону, однако Эстебан тут же схватил ее и грубо прижал к себе – Сука – зашипел он прямо ей в лицо – Шлюха если ты и впрямь решила свести меня с ума, то знай, что тебе это почти удалось А теперь, теперь, когда ты почти у меня в руках, – мне нужно уезжать – Уезжать?!

– Да, уезжать – И Эстебан впился в нее жадным взглядом – Внешность ангела и душа шлюхи – Не правда, я не…

– Молчи, сука, я знаю, что говорю! – И он принялся целовать ее – грубо больно, до крови.

Она шевельнула губами, и в тот же миг язык Эстебана ворвался ей в рот – яростный, ненасытный Ей чуть не стало дурно, к горлу поднялась тошнота, но в ответ на попытку вырваться Эстебан так дернул ее на волосы что Анжелика охнула от боли Наконец он оторвался от ее губ – тяжело дыша, с бешено бьющимся сердцем – и заставил еще выше запрокинуть голову чтобы открылась беззащитная нежная шея Он впился в тонкую кожу и безжалостно сомкнул зубы, дожидаясь нового крика боли Ослепшая, оглохшая от ужаса и отвращения, Анжелика снова забилась у него в руках Тогда Аррикальд швырнул свою жертву что было сил о ствол дерева, и она чуть не потеряла сознание, ударившись головой Эстебан же схватил ее за руки и завел их за спину, совершенно лишив возможности двигаться – Каждым своим шагом, каждым движением ты заставляла меня хотеть тебя все сильнее, – неслись ей в лицо жаркие слова – Ты ведь похотливее любой мартовской кошки, не так ли? Я сплю и вижу то, как твое белое тело будет извиваться под моим Жаль, что нет времени, не то я взял бы тебя, не сходя с этого места.

– Но я не хочу – Кому какое дело, что ты хочешь, шлюха! Запомни что никого не волнует! И еще запомни вот что, – голос Эстебана превратился в какой-то звериный рык, – хотя сейчас мне в угоду папаше придется поехать в столицу, я тебя не забуду Я вернусь, как только смогу, и уж тогда ты сполна заплатишь за все Ты будешь служить мне, выполнять псе мои прихоти Да, я получу тогда огромное удовольствие Тут Эстебан вдруг оттолкнул пленницу от себя – Анжелика едва устояла на ногах – и выпалил, с трудом отводя взгляд в сторону – А теперь проваливай! – Так как Анжелика все еще не двинулась с места, он приказал – Вытри слезы и ступай на кухню – там твое место! Быстро!

Анжелика опрометью кинулась прочь, размазывая кулаками слезы Только на самом краю сада она осмелилась задержаться, чтобы перевести дух Немного успокоившись, она шагнула вперед, спиной чувствуя бешеный взгляд Эстебана – А ты как считаешь, Кармела? Заставит донна Тереза дона Эстебана сделать предложение сеньорите Валентин?

Бормотание Хуаниты заполнило всю кухню – она снова и снова заводила об этом речь с самого утра Пользуясь тем, что слышать ее могли только Кармела да Анжелика, она выкладывала одну за другой собственные догадки по поводу скоропостижного отъезда молодого хозяина При этом она даже не пыталась скрыть своего разочарования, и Анжелику все больше охватывало раздражение А Хуанита продолжала – Вот уж ни за что не поверю, что такая, как сеньорита Валентин, сумеет завоевать сердце нашего дона Эстебана Как ни крути, а он такой видный, настоящий светский кавалер, и привык у себя в столице к красавицам, куда до них сеньорите Валентин!

– Хуанита, ни меня, ни кого-то другого не интересует твое мнение о сеньорите Валентин Я уже не раз говорила, что не знаю и знать не желаю, что заставило дона Эстебана так поспешно собраться в Мехико. Знаю только, что уедет он в карете сеньоров Валентин.

– Вот и выходит, что это козни донны Терезы. Она-то в сеньорите Валентин души не чает! Решила, поди, что от нее родятся здоровые внуки…

– Хуанита!

– Ну и что, разве ж это не правда? Иначе зачем бы дону Эстебану на ней жениться? – Хуанита откинула со лба растрепанные волосы и самодовольно посмотрела на опешившую Кармелу:

– Дону Эстебану – ему подавай женщину с характером. Он сам мне признался. Дескать, оттого его ко мне и потянуло…

– Тебе что, правда хватило ума вообразить, будто дон Эстебан тобой заинтересовался?! Смотри-ка: с сеньором Доусоном ничего не получилось, так она взялась за хозяина! – Презрение, ясно звучавшее в голосе Кармелы, мигом смахнуло спесивую улыбку с физиономии Хуаниты. – Да ты сама себя дурачишь этими грезами наяву!

– Это не грезы! Дон Эстебан сам мне сказал, что хорошенькая, и если бы не эта сеньорита Валентин, он бы со мной!

– Дура ты дура, да разве это пошло бы тебе на пользу – Ты просто завидуешь мне, потому что сама – стара уродина… – взвизгнула Хуанита.

– Зато ты юная, но на редкость глупая девица.

– Кармела, Хуанита, что тут происходит? – Внезапное появление донны Терезы заставило всех замолчать.

– Ничего особенного, сеньора. Извините, просто мы Хуанитой немного поспорили, но что уже позади. Правда Хуанита?

Вопрос прозвучал как приказ. Под тяжелым взглядом Кармелы Хуанита послушно кивнула:

– Да, Кармела. Извините, сеньора.

– Ну и довольно об этом. Дон Эстебан скоро покинет нас – его вызвал в столицу сам президент, – донна Тереза залилась горделивым румянцем. – Не хватало только, чтобы последним воспоминанием о доме осталась перепалка между кухарками! Скажите лучше, готова ли корзинка с ленчем для сеньоров Валентин?

– Почти готова, сеньора, – и Кармела кивнула в сторону объемистой корзины:

– Я только что сняла с огня цыплят, до ленча они не остынут. Надо будет положить побольше фруктов и добавить…

– Да, да, – рассеянно перебила донна Тереза, – только сделай это поскорее, Кармела. Карету уже заложили. Как только корзинка будет готова, принеси ее.

– Да, сеньора.

Едва дождавшись, пока хозяйка выйдет из кухни, Кармела обратила к Хуаните пронзительный взгляд и вполголоса промолвила:

– Ну что, ты до сих пор считаешь, будто сумела всерьез заинтересовать дона Эстебана? Несчастная! Да он попользуется тобой и вышвырнет прочь, когда надоест! Неужели не ясно, что столичные красотки сумеют развлечь его так, как тебе и не снилось?

Кармела не сводила глаз с надутой физиономии Хуаниты и не обратила внимание на другую молчаливую слушательницу. От горькой правды, заключенной в словах старой поварихи, сердце Анжелики болезненно сжалось. Она не проронила ни звука, но про себя вознесла горячую благодарственную молитву Провидению, вовремя пославшему ей спасение от грубых лап Эстебана Аррикальда.

Тем временем Кармела упаковала корзину и накрыла ее чистой салфеткой.

– Ну вот, готово. Донна Тереза будет довольна – ее гости славно перекусят по пути в Мехико!

Отвернувшись от Хуаниты, Кармела обратилась к Анжелике:

– Анжелика, отнеси корзину сеньоре. Да побыстрее. Ничем не проявляя своей нехоти, Анжелика быстро подхватила корзину со стола. И мимолетно глянула на надутую как сыч Хуаниту. Та опять завидует ей. Но она вовсе не добивалась такой чести! После утренней встречи с доном Эстебаном ей отнюдь не улыбалось еще и махать ему рукой на прощание. Однако Кармела ни за что не доверила бы корзину Хуаните после всего, что эта дурочка здесь наболтала, а больше под рукой никого не было.

Анжелика проворно вышла через черный ход и обогнула угол здания. Возле парадного крыльца стояла огромная черная карета семьи Валентин, позади нее был привязан жеребец дона Эстебана. Мельком глянув на кучу багажа, Анжелика отметила, что Эстебан забрал все свои чемоданы. Значит, он едет в столицу надолго. Четверку застоявшихся лошадей сдерживала железная рука Педро – кучера сеньоров Валентин. Дамы уже заняли свои места в экипаже. Джентльмены о чем-то беседовали с доном Энрике и донной Терезой. Порадовавшись, что Эстебан стоит к ней спиной, Анжелика двинулась к карете, надеясь проскользнуть незамеченной. Однако повелительный голос донны Терезы мигом разбил эту надежду:

– Анжелика, будь добра, дай корзину сюда. Пусть ее возьмет дон Эстебан – она слишком тяжелая для девушки.

Анжелика покорно кивнула и направилась к Эстебану, ощущая на себе взгляды всех присутствовавших. Ей стоило большого труда взглянуть на Аррикальда-младшего и молча подать ему корзину.

– Ах, Анжелика, наконец-то ты принесла наш ленч! Надеюсь, у тебя найдется, чем меня порадовать Мой аппетит разыгрался не на шутку.

Он злорадно ухмыльнулся и как бы невзначай накрыл ее руку своей. Донна Тереза откликнулась на его слова:

– Кармела обещала позаботиться, чтобы вы ни в чем не испытали нужды. Это так, Анжелика?

– Да, сеньора.

Наконец Эстебан отпустил Анжеликину руку, взял корзину и с нарочитым участием поинтересовался:

– Ведь и ты славно потрудилась, пока готовила для нас ленч, не так ли?

Чувствуя себя крайне неуютно в центре внимания, Анжелика слабо качнула головой:

– Я помогала совсем немного, сеньор.

– Тебе к лицу скромность, Анжелика.

– Да, Эстебан, – подхватила донна Тереза с благосклонной улыбкой, – Анжелика проявила чрезвычайную добросовестность. Мы весьма довольны ее поведением в последние дни.

– Я не сомневаюсь, что это только начало, – верно, Анжелика?

Однако у нее все силы ушли на то, чтобы не охнуть – так жестоко впились в плечо его железные пальцы.

– Ты что же, не желаешь отвечать Дону Эстебану, Анжелика? – с неодобрением осведомилась донна Тереза.

– Эстебан, похоже, я утратил счет времени – надо же, едва успел выйти попрощаться, – неожиданно раздался сзади голос Гарета. Он протянул руку, и Эстебану пришлось отпустить Анжелику, чтобы ответить на рукопожатие. Затем Гарет небрежно промолвил:

– Какая досада – мы так и не ЗАКОНЧИЛИ наш вчерашний спор! Насколько я понимаю, тебя срочно вызывает к себе сам президент Санта-Анна. Ну что ж, можешь не сомневаться, что я не пожалею ни времени, ни сил и непременно постараюсь, чтобы наш спор разрешился.

Эстебан подозрительно покосился на Анжелику.

– В таком случае, Гарет, – многозначительно произнес он, – я еще раз советую тебе быть осторожным. Ты можешь навлечь на себя серьезную опасность.

– Вряд ли все так серьезно, Эстебан.

– Эстебан, Гарет, – голос дона Энрике прервал словесный поединок, – сейчас не время и не место для политических дебатов. Здесь, под этой крышей, встречаются друзья, а не оппоненты. Умоляю, не забывайте об этом.

– Безусловно, дон Энрике. – И Гарет, с усилием овладев собой, как можно теплее обратился к старшему Аррикальду:

– Мои извинения.

– Ну что вы, какие извинения, Гарет. – Дон Энрике замолк в ожидании ответа Эстебана, но не дождался и нахмурился. А потом привлек сына и что-то вполголоса сказал ему.

Гарет какое-то время следил за их негромкой беседой, прежде чем перевести взгляд на бледную от страха Анжелику. Ему в глаза бросились следы пальцев Эстебана, только что терзавших нежное плечо. Бедняжка двинулась было прочь, но техасец поймал ее за руку. Взглядом приказав не трогаться с места, он заставил ее укрыться у себя за спиной, прежде чем Эстебан успел повернуться в их сторону Тут Анжелика побледнела еще больше – такое бешенство полыхнуло в глазах у Эстебана. Он резко отвернулся и вскочил в карету. Анжелика застыла на месте, злясь на Гарета за непрошеную помощь. Но вот наконец были сказаны последние прощальные слова, и карета сеньоров Валентин тяжело тронулась с места. Анжелика осторожно высвободила руку из железных пальцев Гарета и направилась на задний двор – под пристальными взглядами сеньоров Аррикальд. Каждый шаг давался с трудом, словно по пятам за нею шла сама судьба.

– ..и я полагаю своим долгом предупредить вас, что срочный вызов Эстебана в столицу не предвещает ничего хорошего в дальнейшем развитии отношений между Мехико и Техасом.

На точеном, аристократическом лице дона Энрике появилось искреннее сочувствие. Когда карета господ Валентин скрылась за поворотом, хозяин жестом пригласил Доусона следовать за собой в свою любимую библиотеку. Как только за ними закрылась дверь, дон Энрике решительно выложил гостю свои опасения. Гарет осторожно уточнил:

– Как прикажете понимать вас, дон Энрике? Неужели Санта-Анна решился на…

– Умоляю вас, Гарет, не надо вопросов, ибо отвечать на них я не вправе К тому же я действительно ничего не знаю толком Знаю лишь о намерениях Санта-Анны, о которых обмолвился мой сын Наверняка вы заметили, что Эстебан полностью поддерживает президента По-видимому, это и стало причиной ваших напряженных отношений Я же могу только настоятельно посоветовать вам, мой друг, как можно скорее свернуть дела на руднике и поспешить домой Нахмурившись, Гарет несколько мгновений не спускал с дона Энрике глаз Искренность хозяина не вызывала сомнений Но больше он не скажет ни слова, ибо что пойдет вразрез с его принципами Подумав, что если бы Санта-Анна был наделен хотя бы сотой долей порядочности, присущей дону Энрике, кровопролития в Техасе удалось бы избежать, Гарет почтительно склонил голову – Спасибо, дон Энрике Можете не сомневаться, что я приму к сведению ваше предупреждение и постараюсь покончить с делами на Сан-Хосе как можно скорее – Гарет, друг мой – сокрушенно покачал головой Аррикальд, – как бы я хотел вместо этого предложить вам подольше погостить под нашей крышей!

– Дон Энрике, этот разговор еще раз доказал искренность дружеских чувств, которые вы не раз проявляли по отношению к отцу и ко мне самому И я глубоко ценю и вашу заботу, и вашу искренность – Спасибо, Гарет Я бы с готовностью сделал для вас большее – если бы смог!

Крепко пожав на прощание протянутую руку, Гарет покинул библиотеку и поспешил к себе в комнату Не в силах унять волнение, Анжелика нерешительно замерла у дверей в гостиную Только что передали что ее желает видеть донна Тереза, и ее охватила паника Все этот проклятый Гарет Доусон! Ведь он отлично знает, как шатко ее положение в этом доме! Неужели он нарочно усугубляет его своими выходками? А иначе с какой стати так откровенно удерживать ее возле себя, когда все прощались с сеньорами Валентин? Было страшно даже подумать о том, что ей сейчас предстоит выслушать Наконец Анжелика решилась и постучала Донна Тереза откликнулась немедленно Анжелика вошла и закрыла за собой дверь Затаив дыхание, она ждала, что будет дальше – Да, Анжелика, ты не зря чувствуешь себя виноватой, – заговорила донна Тереза в непривычно суровом тоне – Ибо меня крайне возмутило то, что довелось заметить нынче утром – Донна Тереза, но на кухне больше некому было отнести корзину в экипаж – Если бы ты просто отнесла корзину, никаких проблем бы не было, Анжелика!

– Но – Будь добра, дай мне сказать, – раздраженно поморщилась хозяйка – Судя по всему, ты не способна по достоинству оценить доброе отношение моего сына, продиктованное его щедрым сердцем и искренним желанием помочь тебе оправдаться И твоя неблагодарность проявилась прежде всего в наглом отказе отвечать на высказанные Эстебаном пожелания – Но если бы мне дали время собраться с мыслями, я непременно заверила бы дона Эстебана в своей преданности – Ну конечно Но разговор сейчас не только об этом – Донна Тереза, я – Ты окажешь мне огромную услугу, если помолчишь и дашь договорить до конца, Анжелика – Да, сеньора – Я не слепая, Анжелика, и не настолько стара, чтобы не заметить отношение к тебе сеньора Доусона Мне отвратительно, когда люди лгут, а вы с ним совсем недавно в один голос уверяли, что вели себя совершенно невинно в тот вечер, когда возвращались с рудника – Но что чистая правда, сеньора Будучи снова перебита столь дерзким образом, донна Тереза переспросила, не веря своим ушам – И ты продолжаешь настаивать на своей невинности? То есть ты хочешь скачать, что сеньор Доусон в ту ночь с тобой не – Да, сеньора! – горячо закивала Анжелика, благодарная хозяйке за то, что она не решилась закончить фразу – Это правда – и добавила набравшись духу – Дон Эстебан мне поверил – И как ты его за что отблагодарила?! Даже от моих глаз не укрылось, как рассердился мой сын Он чуть не утратил контроль над собой, видя ту фамильярность, которую позволил себе сеньор Доусон по отношению к тебе Его справедливому гневу не может быть иною объяснения Анжелика чуть не охнула от удивления Донна Тереза действительно становилась буквально слепой, когда дело касалось ее дражайшего сыночка – Я искренне раскаиваюсь в том, что огорчила вас, донна Тереза, – начала Анжелика заученно покорным голосом – И я обещаю Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился дон Энрике Догадавшись, что стал свидетелем неприятной беседы, он спросил – Что здесь происходит, Тереза?

– Я беседовала с Анжеликой о крайне серьезных вещах о том, что она перешла все границы нынче утром – Перешла границы?

– Да, с сеньором Доусоном.

– Ну, эта проблема скоро решится сама собой, Тереза, – печально сказал дон Энрике – Гарет Доусон вот-вот покинет Реал-дель-Монте Резкий укол в сердце заставил Анжелику резко выпрямиться Гарет уезжает? Ей пришлось приподнять лицо, чтобы из глаз не выкатилась предательская влага Она знала, что их связь будет случайной, недолгой Она знала, знала, что так будет, но тогда откуда эта боль утраты?

– Почему же Гарет уезжает? – расстроилась донна Тереза.

– Милая, положение дел в Техасе с каждым днем все более угрожающее. Боюсь, он больше не вправе задерживаться здесь. Завтра он отправится на рудник, повидаться с Броком Макфадденом. И если сеньор Макфадден успел выполнить порученную ему работу, не сомневаюсь, что Гарет немедленно отправится домой.

Донна Тереза растерянно покачала головой. Затем снова сухо обратилась к Анжелике:

– Однако отъезд Гарета нисколько не влияет на тот факт, что Анжелика не сдержала слово. Эстебан такой милый, он вступился за нее, а она обманула его доверие…

– Тереза, ты напрасно терзаешься.

– Напрасно?! Да разве ты не видел, с каким лицом Эстебан садился в карету?! Он был вне себя!

– Да, – устало откликнулся дон Энрике и скользнул сочувственным взглядом по смертельно бледному лицу Анжелики. – Я отлично видел это, дорогая. Он действительно был расстроен – но скорее всего не по тому поводу, который ты вообразила.

– Энрике, тебе следует выражаться яснее. Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду!

Дон Энрике ободряюще улыбнулся Анжелике и примирительно произнес:

– Дорогая, я уверен, что между Гаретом и Эстебаном ранее вышел какой-то спор. А Эстебан не из тех, кто легко сдается. Ты ведь знаешь нашего мальчика.

– Да, – великодушно кивнула донна Тереза, как всегда смягчившаяся при упоминании о сыне, – это верно. Но это не меняет…

– Тереза, обсуждать это бессмысленно. Гарет Доусон скоро уедет, а с ним исчезнут и причины твоего недовольства Анжеликой. Забудь то, что так рассердило тебя нынче утром, ведь это понятно: ты так расстроена отъездом Эстебана! Вряд ли Анжелика позволит себе нечто подобное впредь. Затем дон Энрике решительно приблизился к супруге и положил руку ей на плечо. – Не будет ли это более мудро, чем принимать поспешные решения?

Глубоко посаженные глаза донны Терезы тут же наполнились слезами, и она торопливо кивнула:

– Анжелика, пожалуй, дон Энрике прав. В любом случае я бы не хотела, чтобы на справедливость принятого мною решения повлияла горечь утраты. Мужчины нашего дома снова встали на твою защиту. Надеюсь, ты оценишь их великодушие.

– Постараюсь изо всех сил, донна Тереза.

– Твое положение в доме целиком зависит от тебя самой, Анжелика. Все, можешь идти.

Она покорно направилась к двери. По дороге на кухню она почувствовала ужасающую слабость: сегодня ее опять едва не выгнали! Дон Энрике человек порядочный и достаточно хорошо знает своего сына. Однако вместо облегчения ее терзало чувство невосполнимой утраты.

Постепенно ускоряя шаги, как будто стараясь убежать от собственных мыслей, она вернулась на кухню и занялась делом.

Привычно ощупав седельные сумки, Гарет прикинул, все ли он взял на случай ночевки на руднике. Он осмотрел комнату и задержал взгляд на брошенной на стул одежде, все еще влажной после утреннего приключения на берегу пруда. От ярких воспоминаний снова забилось сердце, и Доусон поспешно сосредоточился на сумках. Значит, так.., что-нибудь перекусить на вечер.., наверное, на кухне найдется немного сыра и хлеба. Не очень-то хочется давиться вяленым мясом. Он еще успеет обломать об него зубы на пути домой.

Беседа с доном Энрике заставила Гарета действовать решительно и быстро. Он поедет на рудник сразу после ленча. Стало быть, успеет добраться туда задолго до сумерек. И если Брок Макфадден уже сделал какие-то выводы, у них останется время на то, чтобы обсудить все детали.

Да, он был вполне готов к тому, чтобы сию же минуту отправиться на рудник Чем раньше он туда доберется, тем больше времени останется на переговоры с Макфадденом. И все же…

Тут Гарет что было силы швырнул седельные сумки на кровать. Увы, причина его нерешительности была слишком явной. Он не может уехать, не повидавшись с Анжеликой. Нынче утром она явно на него рассердилась. Гнев блестел в ее глазах, когда Гарет предъявил на нее свои претензии перед Эстебаном.

Впрочем, о чем это он? Не пройдет и двух дней, как он навсегда покинет асиенду – а заодно и Анжелику. Рано или поздно вернется Эстебан Аррикальд и без помех доведет до конца начатое. Он станет безнаказанно терзать ее дивное тело, Гарет будет далеко, за сотни миль отсюда. Как она сказала?.. «Не случись это сегодня с тобой – случилось бы с кем-то другим в иной день»… Черт побери, но он не желает, чтобы был кто-то другой!

Нет, Гарет сейчас не в состоянии уехать. Как ни крути, он не может заставить себя уехать, не повидавшись с Анжеликой.

То и дело останавливаясь, чтобы вытереть слезы, Анжелика вытрясла из корзинки последние крошки. Ее глаза бездумно следили за шумной возней цыплят. Большая ферма, снабжавшая асиенду мясом и яйцами, находилась в изрядном отдалении от хозяйского дома. Обычно сюда ходил Фернандо, однако сегодня Кармела настояла на том, чтобы пошла Анжелика. Очевидно, повариха хотела дать ей небольшую передышку от обычной кухонной суеты Анжелика шагнула под сень большого дерева и прислонилась к стволу.

Кармела даже позволила ей ненадолго отлучиться домой после того, как господам подали ленч. Однако краткое свидание с Карлосом не смягчило терзавшей ее все утро тревоги. Падре Мануэль еще раз осмотрел больного, но не смог сказать ничего утешительного. Время, отпущенное Карлосу, на исходе. Священник не верил, что малышу удастся пережить еще один приступ.

Два золотых.., два золотых да бесконечная душевная мука – вот все, во что вылился великий план спасения брата.

Гарет Доусон уезжает. И надо забыть о том огне, что растекался по ее жилам под его нежным взглядом. Однако вся нежность, которая светилась в его взоре, мигом потухла, стоило Гарету удовлетворить свою страсть. Он уедет отсюда, и у Анжелики не останется больше возможности помочь Карлосу.

Раздавшееся неподалеку негромкое ржание вырвало Анжелику из задумчивости, и она насторожилась. Достаточно было беглого взгляда на мощную фигуру, с удивительной грацией державшуюся в седле, чтобы распознать техасца.

Гарет Доусон Она не должна больше поддаваться на его ласки и уговоры! Ей нельзя так рисковать.

Не желая встречи с Гаретом, она попыталась убежать, но техасец успел спешиться и перехватил ее.

– Что случилось, Анжелика?

– Ничего не случилось. Меня ждут А кухне. Мне некогда…

– А вот утром тебе не было некогда, – прищурился он. И добавил, почему-то охрипнув:

– Или тебе не бывает «некогда», только если пообещают пару золотых?

– Чти было утром, то прошло! – выпалила Анжелика. Лицо Гарета застыло, а в глазах полыхнул непонятный огонь.

– А ты весьма темпераментная, Анжелика… Хотя и неопытна… – Он извлек из кармана новенький золотой и стал вертеть у нее перед носом. – Не этот ли ключ распахнет для меня двери твоей души? Только учти – на сей раз я стану торговаться, ведь ты уже не девушка. Тем паче что мой конкурент отбыл в Мехико…

Анжелика как можно презрительнее улыбнулась:

– Ас чего это вы, Гарет Доусон, вдруг вообразили, что больше никто не пожелает заплатить мне за то, чем вы попользовались нынче утром?

– А что, если мне не угодно делить твои прелести с другими?

– Гарет Доусон, вы так ничего и не поняли, – отчеканила Анжелика, всей душой надеясь, что на этом их спор закончится, – решать не вам!

– О нет, Анжелика, – тут на его щеке забилась жилка. – Решать именно мне. Разве я не доказал что на деле.., утром, перед отъездом Эстебана?

– Ничего вы не доказали – кроме того, что ради соперничества готовы позабыть о здравом смысле!

И Анжелика снова попыталась удрать, но Гарет мигом остановил ее – Не спеши, Анжелика. Я еще не кончил..

– Зато я больше не собираюсь иметь с вами дела! Под внешне непроницаемой маской Гарет едва скрывал бушевавшую в нем ярость.

– Так-так, стало быть, ты быстро утомляешься от постоянных клиентов? И кого же, если не секрет, ты присмотрела на мое место?

– Я еще не решила, сеньор Доусон. Но могу вас заверить, что не собираюсь тратить время понапрасну!

– О, конечно, как же я забыл!.. Тот настырный шотландский щенок… Питер Макфадден… – Гарет был уже не в силах сдержать гнев. – Да ведь твое предложение его ошарашит! Сопляк возвел тебя в ангельский сан.

Слова Гарета жгли, как раскаленное железо, и Анжелика решилась на последний удар:

– Поверьте, сеньор Доусон, если Питер Макфадден заплатит достаточно – я не поленюсь стать и ангелом.

Не успела Анжелика и глазом моргнуть, как железные руки сгребли ее в охапку и закинули на спину коня. А еще через секунду Гарет оказался в седле и дал жеребцу шпоры.

Как только Анжелика опомнилась, она принялась вырываться, но добилась лишь того, что Доусон еще сильнее прижал ее к себе и перевел коня в галоп. Теперь ей ничего не оставалось, как пытаться не свалиться вниз, на каменистую землю Первые капли дождя упали неожиданно Вот уже почти час они были в пути, и за что время небо успело покрыться тучами Ветер резко сменил направление, и лицо Анжелики почувствовало дыхание горных вершин Анжелика уселась по возможности прямо и заговорила впервые за время их бешеной скачки – Сеньор Доусон, это безумие переходит все границы Я требую, чтобы вы немедленно доставили меня обратно – В твоем положении не принято что-то требовать, шлюха, – раздалось у нее за спиной – Мне нужно вернуться на асиенду Меня выгонят с работы, если обнаружат мое отсутствие!

– Раньше надо было думать. – заявил Гарет – Раньше?! Раньше чего? Разве я виновата в том, что вы обезумели?

– Виновата, да еще как Он поежился под холодными струями дождя и вдруг свернул с дороги Анжелика испуганно оглянулась и заметила, как в конце памятной обоим тропинки замаячила заброшенная хижина – Куда вы меня везете?!

– Ты до сих пор не догадалась, – ледяным тоном откликнулся Гарет, пряча глаза под широкими полями шляпы – Я помогаю тебе поскорее попасть к новому клиенту – Но эта дорога не ведет к руднику!

– Мы сделаем небольшую остановку, чтобы переждать дождь Ведь тебе следует предстать перед клиентом в лучшем виде, не так ли? Однако ее ответ заглушил новый порыв ветра, и Гарет пришпорил коня Гарет про себя от души поблагодарил того, чьи трудолюбивые руки не поленились пополнить запас сухих дров в убогой хижине. Затем он оглянулся на неподвижно застывшую Анжелику. Она не проронила ни звука с тех пор, как он снял ее с коня и втолкнул внутрь. В хижине было сыро. Гарет заметил, как дрогнули ее плечи, и прежде всего разжег огонь. Сразу стало теплее.

Несмотря ни на что, Гарет не мог не глядеть на точеный профиль, выхваченный из сумрака неверными языками пламени. Прекрасна… Как она прекрасна! Доусон всерьез сомневался, осознает ли она сама силу своей красоты.

Так, не прерывая напряженного молчания, они просидели в хижине битый час, и отчаяние Гарета возросло до предела. Она так легко оттолкнула его! Гарет достал свою фляжку, налил из нее воды в забытый на столе котелок и подвесил его над огнем.

Почувствовав, как вздрогнула от нового приступа озноба Анжелика, Доусон с тревогой обернулся. Он и сам толком не понимал, с какой стати потащил ее с собой. Единственное, что было ясно: Гарет не в силах вынести столь небрежную отставку. Он не был способен разобраться ни в том, что движет его поступками, ни в том, что заставило Анжелику так разительно перемениться всего за несколько часов. Его мысли раз за разом метались по кругу, но так и не находили причины исчезновения той пылкой нежности, которую он познал на берегу пруда.

Нужно было хоть чем-то отвлечься от мучительных воспоминаний, и он направился к столу, на котором оставил лежать седельные сумки. Вода в котелке давно закипела. Гарет достал коробку с чаем и бросил немного листьев в кипяток.

Анжелика сидела как изваяние, и он вздрогнул от неожиданности, услыхав ее голос.

– Сеньор Доусон, как долго вы намерены удерживать меня здесь? – как можно небрежнее поинтересовалась она.

– Итак, мы снова вернулись к формальностям, – пробурчал Гарет. – Тебе так ненавистно мое имя, дорогая?

– Мне просто хочется знать, когда я смогу вернуться домой.

– Когда я отдохну и буду готов к путешествию, – процедил сквозь зубы Доусон.

– Хотела бы я знать, чего вы надеетесь добиться, держа меня в плену? – неожиданно спросила Анжелика.

Гарет различил испуг, мелькнувший в глубине ее глаз. Он опустился на пол возле нее и погладил по щеке:

– Анжелика, неужели ты такого мнения обо мне? Надо же выдумать такое – держать тебя в плену! Нет, милая, это не правда! Я просто хотел поговорить с тобой, прежде чем уеду на рудник. Но как-то само собою вышло так, что стоило увидеть тебя – и одного разговора показалось мало.

Гарет встал на колени и осторожно взял в ладони ее лицо. Когда он снова нашел в себе силы заговорить, его голос прерывался.

– Анжелика, МИЛАЯ, мне осталось пробыть здесь пару дней – не более. И мне бы хотелось часть этого времени посвятить тебе. – Тут он сокрушенно покачал головой и с горьким смешком признался:

– Честно говоря, желание быть с тобой оказалось намного сильнее, чем я ожидал.

– Нет, – отчаянно затрясла головой Анжелика, – не надо больше! – Ее голос понизился до едва слышного шепота. – Ты скоро уедешь, а я…

– Да, милая, я скоро уеду. У нас осталось так мало времени!

Его ладонь ласково легла ей на затылок и повлекла вперед, и вот уже губы овевает его горячее дыхание, и яд желания растекается по жилам, не позволяя двинуться с места, где-то в глубине мозга слабо зазвучал сигнал тревоги, но вскоре замер, заглушенный страстью…

А Гарет целовал ее, уничтожая остатки решимости, делая абсолютно беспомощной. Теперь Анжелика не может думать ни о чем, кроме его нежных, горячих губ и сильных ласковых рук – в их кольце так приятно лежать на расстеленном на полу одеяле – Анжелика, позволь мне любить тебя. Позволь любить тебя так, чтобы сполна насладиться тобой Ничто на свете не заменит мне тебя. Пойми, милая, мы оба оказались в плену я также пленен тобой только любовь может вернуть нам свободу. Не противься, милая, и я сделаю нас свободными снова Гарет еще несколько долгих мгновений смотрел ей в глаза, а потом медленно опустил голову. Не в силах сопротивляться далее, Анжелика позволила себе забыться и сосредоточилась на том блаженстве, что дарил ей Гарет.

Тяжелые веки затрепетали и приподнялись, и Гарет с нежной улыбкой встретил сияние серебристых глаз, подсвеченное золотыми и изумрудными искрами. Он наклонился и прошептал:

– Милая, я испил из чаши твоей любви. Я испил сполна. Но этого мало. Ты должна полностью стать моей. Прими же меня впусти меня к себе. Пусти меня домой дай мне свободу.

Ее бедра послушно поднялись и раздвинулись под его неистовым натиском Анжелика глухо охнула, охваченная новой волной возбуждения. Только теперь волны накатывали в такт движениям Гарета, заставляя их сердца стучать в унисон, превращая в некое единое существо, рвавшееся навстречу неземному блаженству. И оно не замедлило прийти и ослепило обоих в один миг.

Горячо дыша Анжелике в щеку, Гарет зашептал, и в его шепоте слышалась смесь удивления и отчаяния.

– Милая, я так хотел, чтобы мы обрели свободу. Но у меня ничего не вышло. Наша связь стала еще теснее. И нет нам спасения от нее, милая На смену позднему вечеру пришла ночь Гарет приподнял голову и с улыбкой поглядел на лицо спящей Анжелики. Удивительно впервые он так наслаждался близостью с женщиной. Однако на сей раз что было нечто новое, а не просто стремление к физической близости. Гораздо глубже он ощущал потребность всегда быть подле нее, стать ей единственным защитником и опорой. Его тело утолило свой голод, а душа – нет. Интересно, а что, если…

Резкий удар грома мгновенно разбудил Анжелику и заставил вздрогнуть от испуга. При виде склоненного над нею лица она было нахмурилась, но легкие морщинки мигом разгладил нежный поцелуй. Чудесные глаза послушно зажмурились, и Гарет, улыбаясь, прошептал – Просыпайся, милая, пора принять душ! Анжелика испуганно взглянула на него и затрясла головой, однако Гарет уже поднял ее на ноги – Гарет, неужели ты только не под дождь! Там же холодно – Разве я не пообещал, что сумею тебя согреть? – весело спросил он Но Анжелика уперлась – Нет! Я не хочу! Это слишком.

Тогда Гарет схватил ее в охапку и понес наружу. И вот уже на них обрушился ледяной ливень Анжелика задохнулась никогда в жизни она не ощущала такого ужасного, всепроникающего холода.

Однако постепенно крупные капли влаги из ледяных превратились просто в прохладные. И вот уже Анжелика сама подняла лицо навстречу освежающей влаге Тогда Гарет осторожно опустил ее на землю. Босые ступни коснулись мокрой травы. Анжелика распахнула глаза и тихонько хихикнула, но тут же затихла, взглянув на серьезное лицо Гарета. Нетерпеливым жестом он принялся вытаскивать шпильки у нее из волос, пока освобожденные локоны не рассыпались черным водопадом по влажным плечам. Только теперь он улыбнулся.

– Милая, ты совсем как лесная нимфа. – И, снова становясь серьезным, Гарет взмолился:

– Заколдуй же меня, маленькая чародейка. Это не составит большого труда, милая. Потому что я не стану сопротивляться.

Он закинул ее руки себе на плечи и блаженно зажмурился.

Анжелика чувствовала, как прижимается к ней сильное, властное тело. Повинуясь неосознанному, всепоглощающему порыву, она привстала на цыпочки и потянулась губами к его омытым дождем губам – таким притягательным, таким нежным… Она легонько коснулась их раз.., и еще раз… Они показались такими холодными… И больше всего на свете Анжелике захотелось согреть их своими губами.

И Гарет мгновенно ответил, ответил горячо, жадно, он прижал к себе Анжелику что было сил, не обращая внимания на разряды молний, раз за разом бороздившие темное небо. На миг он отстранился, со счастливым смехом заглянул ей в лицо, подхватил на руки и отнес обратно, под крышу хижины.

Прикосновение к холодному земляному полу моментально сбросило Анжелику с небес на землю. От сильнейшего озноба застучали зубы Но Гарет повлек ее поближе к очагу, на расстеленное одеяло. Другим одеялом он закутал Анжелику. Затем Гарет мягко, но решительно заставил ее улечься и прилег рядом.

– Милая, я ведь обещал, что не позволю тебе мерзнуть. А я привык выполнять обещания.

Его шепот становился все более страстным и невнятным, и Анжелика распахнулась ему навстречу, и с ее губ слетел едва слышный блаженный стон. И снова в мире не осталось ничего, кроме слившихся в одно целое, двигавшихся в унисон горячих тел. Небеса расколол громовой раскат, когда их тела в последний раз дрогнули.

В хижине наступила тишина. Ее нарушал лишь неумолчный шум дождя да их дыхание. И тут сквозь окутавший ее туман пробилась мысль: он выполнил свое обещание. Ей больше не было холодно.

Глава 5

Эстебан проглотил очередное проклятие, едва не слетевшее с его губ на новом ухабе. С отвращением он поглядел в окно кареты. Ливень, продолжавшийся всю ночь, к утру смыл с небес все тучи, оставив над головой яркую синеву. Солнце пригревало необычно жарко для столь ранней весны, однако Эстебану было наплевать на причуды природы. Его взгляд совершенно равнодушно скользнул по зеленым полям по бокам дороги.

Пребывание в обществе семейки Валентин превратилось в пытку. К обычному неудобству в пути прибавились двусмысленные намеки сеньоры Валентин по поводу намерений дона Эстебана насчет их безмозглой дочки, а также бесконечная болтовня этой самой дочки. Терпение Аррикальда было на исходе.

Он уже потерял счет времени, которое провел в этом гробу на колесах – таком тряском, что в его теле, похоже, не осталось ни одной целой кости. Еще вчера, в первые же часы путешествия, он отказался участвовать в общей светской беседе. Воспоминание о том, как по-хозяйски обнимал маленькую шлюху там, дома, Гарет Доусон, лишало молодого джентльмена и способности соображать, и желания вести себя учтиво.

Он отлично разглядел вызов в черных глазах техасца. Этот ублюдок открыто наложил на нее свои жадные лапы – под самым носом у Эстебана! Тут его взгляд натолкнулся на раскрасневшееся личико Долорес Валентин, и к горлу подступила тошнота. Да разве нормальный мужчина откажется от волшебной, цветущей красоты Анжелики ради такой вот бледной немочи?! Кто угодно, только не он, Эстебан Аррикальд!

Это она, она во всем виновата! С ненавистью уставившись на Долорес Валентин, Эстебан был готов лопнуть от злости. Какого черта он трясется в этой карете? Почему он позволил отцу так быстро выставить себя, не дав даже собраться с мыслями? Ведь не было никакой нужды очертя голову рваться в столицу. Все равно этот вызов пылился несколько месяцев у президента в канцелярии, прежде чем был отправлен по адресу. Давно миновало то время, когда Эстебан ждал его словно манны небесной. С тех пор в его жизни появилось кое-что новое.., кое-что, лишившее его покоя.

Сколько дней им еще ехать до Мехико? Перед его мысленным взором тут же предстали бесконечные унылые мили, о числе которых даже подумать было страшно. А ведь он мог совершить поездку в обществе прекрасной ведьмы. Да-да, если бы на месте Долорес Валентин вдруг оказалась Анжелика Родриго, Эстебан уже не боялся бы помереть с тоски прежде, чем попадет в Мехико.

И тут он чуть не подскочил на месте, осененный отличной идеей. Ну конечно же! От неожиданности он свалял дурака и позволил отцу вертеть собой, как захочет. Но еще не все потеряно. От асиенды они отъехали всего на полуторадневный отрезок пути. Значит, верхом он доберется туда еще быстрее. Ну а дальше все просто – прихватить с собой Анжелику Родриго и махнуть обратно в столицу. Его совершенно не интересует, что подумают о таком поступке отец и мать. Он все равно останется их сыном, от этого им никуда не деться Да, а как уломать шлюху? Надо будет наобещать ей золотые горы И когда она окажется полностью в его власти – получить с нее все, сполна.

Итак, решение принято. Осталось воплотить его в жизнь.

И к всеобщему смятению, Эстебан вдруг забарабанил по крыше кареты, восклицая:

– Педро!.. Остановись! Остановись немедленно! Его неожиданная выходка ошарашила всех находившихся в экипаже, и впервые за время пути Эстебану стало по-настоящему весело.

– Эстебан, что с тобой? Что случилось? – всполошился Фернандо Валентин, чуть не упав со скамьи от неожиданного толчка. На что Эстебан с чувством промолвил:

– Простите меня ради Бога, но я решил, что должен вернуться в Реал-дель-Монте. Брошенные на полпути дела не дают мне покоя. Прежде чем приступать к своим обязанностям в столице, мне необходимо завершить то, что начато дома. – И Эстебан поднес к губам ручку Долорес Валентин. Ухмыляясь при виде румянца, проступившего на смущенном девичьем личике, он проворковал как можно более галантно:

– Ах, сеньорита, если бы вы знали, как мне жаль лишаться вашего присутствия ради выполнения сыновнего долга! Дон Фернандо, смею надеяться, что вы поймете мои чувства – несмотря на причиненные вам неудобства.

– Эстебан, я всегда был человеком долга, – сочувственно промолвил седой джентльмен и торжественно добавил:

– А потому мне так понятны твои мысли. Да поможет тебе Господь вернуться назад быстро и без хлопот. А мы с нетерпением будем ждать тебя в столице.

На сем Эстебан поспешил покинуть карету. Взмахом руки он приказал кучеру снять с крыши один из своих чемоданов. Приторочить его к седлу, отвязать от кареты жеребца и вскочить верхом было делом пары минут. И вот уже он отдает прощальный салют неуклюжему экипажу и трем физиономиям, торчавшим в его окнах с уморительно серьезными минами.

Наконец колымага тронулась с места, а Эстебан решительно направил коня в обратный путь.

Анжелика просыпалась медленно, с неохотой. Ей было так хорошо… Свернувшись калачиком, она постаралась спрятаться от ярких лучей, бивших прямо в глаза. Но тут ее губ коснулись чьи-то горячие губы, и раздался шепот:

– Доброе утро, милая. Это и вправду доброе, чудесное утро!

Сон слетел в одно мгновение, и Анжелика уставилась на склонившееся над ней лицо.

Оказывается, они все еще лежали рядом, укрытые одним одеялом, совершенно голые! Зардевшись, она вспомнила события прошлой ночи и поспешила отвести взгляд.

Анжелика не смела поднять глаз. Ведь она так упорно боролась с клеймом, поставленным на ней деревенскими сплетниками! Однако стоило вспомнить прошлую ночь – не говоря уже про утро, – чтобы убедиться в заслуженности позорящих ее пересудов.

Гарету пришлось взять ее за подбородок и силой развернуть к себе. Все еще избегая смотреть ему в глаза. Анжелика следила, как солнечный луч играет в его густых темно-каштановых волосах Покраснев еще сильнее, Анжелика попыталась отвернуться.

Но не тут-то было.

– О чем что ты подумала, Анжелика? Ведь не о том же, чтобы сейчас удрать?..

– Я.., я бы хотела убраться отсюда.., и чем скорее, тем лучше!

И она сделала попытку вырваться, однако Гарет был начеку.

– С чего это ты вдруг заспешила, Анжелика? Ты казалась вполне довольной!

– У меня не было выбора. Вы привезли меня сюда силой… Если бы я действительно могла что-то решать, это утро я встретила бы дома, в собственной постели!

– Но у тебя был выбор. Анжелика, – возразил Гарет, и по спине у Анжелики побежали мурашки. – Я обещал, что никогда не стану брать тебя силой, и прошлая ночь не была исключением. Ты отдалась мне сама, по собственной воле, милая. И этого факта отрицать нельзя – как бы тебе этого ни хотелось.

Анжелика отважно кивнула:

– Возможно, что так. Но сейчас нам пора вставать. Что-то едва уловимое вспыхнуло на миг в глазах Гарета, и через секунду он решительно вскочил.

– Это верно. Нам пора ехать.

Не замечая растерянности Анжелики, он потянулся за одеждой. Она сделала то же.

Когда Доусон оделся, его спутница все еще возилась с застежкой на юбке и оттого не смогла увидеть, каким жадным взором он окинул ее изящную фигурку и с каким трудом подавил желание прикоснуться к черным шелковистым локонам, в беспорядке рассыпанным по плечам. Их тяжелые волны накрывали его этой ночью, и Гарет отлично помнил чудесный свежий аромат, в который с таким восторгом окунал лицо. Но Гарет твердо решил идти до конца.

Анжелика обернулась было к нему, как вдруг в тишине раздалось громкое бурчание. Доусон невольно улыбнулся:

– Я слышу, ты проголодалась. Проклиная предательское поведение собственного желудка, она сердито ответила:

– Я была голодна еще вчера, но вас что не касается!

– А по-моему, – снова помрачнел Гарет, – нам вовсе ни к чему голодать.

Он глянул на дотлевавшие в очаге угли и направился к двери. Распахнув ее навстречу яркому солнечному утру, Доусон взял в руки котелок, который оставил под дождем. Там набралось вполне достаточно воды для чая, и Гарет мигом пристроил котелок над очагом.

– Я бы предпочла отправиться немедленно. – Анжелика сердито уставилась на Гарета.

– Увы, но я еще не готов к отъезду, Анжелика, – отчеканил Доусон. – Хотя мой желудок не столь разговорчив, как твой, я проголодался не меньше. И не собираюсь мучиться все утро ради твоих капризов.

С этими словами он повернулся к седельной сумке и вытащил оттуда какой-то сверток.

– На твоем месте я бы не упрямился и наелся бы вволю. Все равно я никуда не тронусь, пока не наполню желудок.

Анжелика молча села обратно на одеяло и уставилась на огонь. Ее душила досада, а голод с каждой минутой становился все нестерпимее. Невольно покосившись на то, что держал в руках Гарет, она обнаружила, что это сыр, только вчера сваренный на асиенде. Рядом с сыром лежал знаменитый Кармелин хлеб – мягкий, с румяной корочкой. Проглотив голодную слюну, Анжелика заставила себя отвернуться.

Гарет, за отсутствием стола, разложил соблазнительные кушанья прямо у нее под носом, на одеяле. Потом уселся рядом и раскрыл складной нож. Со все возраставшим нетерпением Анжелика следила, как неторопливо он режет хлеб и сыр.

Ей частенько приходилось испытывать сильный голод, однако в это утро с желудком творилось что-то ужасное. Она едва успела потупиться, когда Гарет взглянул на нее.

Он сделал вид, что ничего не заметил, и принялся возиться с заваркой.

– Ну вот, через минуту чай будет готов. Лопаясь от злости и от голода при виде его нарочитой медлительности, Анжелика упрямо тряхнула головой и заявила:

– Я не желаю есть!

Гарет небрежно пожал плечами:

– Как хочешь. Я не собираюсь кормить тебя силой. И он медленно взял кусок сыра и стал жевать его, всем своим видом демонстрируя блаженство. Так же демонстративно он съел хлеб и налил в кружку чай. Когда Гарет взял второй ломоть сыра, ее желудок мучительно сжался и заурчал пуще прежнего.

Под конец каждое движение челюстей Гарета сопровождал аккомпанемент взбунтовавшегося желудка, и Анжелика вскочила, чтобы выбежать вон, однако Гарет поймал ее за руку Улыбнувшись, он заметил – Признайся, милая Твой дух готов ради принципа терпеть голод, чего не скажешь о теле – С обезоруживающей улыбкой он протянул ей кусок сыра – Возьми, Анжелика Ты ведь и вправду голодна – Нет, спасибо Я предпочту поголодать И я буду весьма признательна, если вы дадите мне возможность подождать снаружи, пока закончите завтрак – Милая, если ты вообразила, будто я позволю тебе остаться один на один с моим конем, то ты крупно ошиблась, – и Гарет вновь помахал соблазнительным куском сыра перед ее носом – Я же скачала, что не хочу есть!

– Ах ты капризуля Гарет неожиданно прижал ее к себе, и она снова принялась вырываться, как вдруг Гарет неожиданно разжал руки и сокрушенно покачал головой, не в силах скрыть отчаяние – Анжелика, ну почему мы всякий раз кончаем перепалкой, хотя оба знаем, что хотим одного и того же?! Милая, ведь ты голодна, и я всего лишь предложил тебе поесть! Может, хватит делать из мухи слона? – и он мягко добавил, снова протягивая ей кусок сыра – Ну же Анжелика, возьми его Я слышу, как твой желудок умоляет тебя о том же Злополучный кусок коснулся ее губ и Анжелика напрягалась из последних сил. Нет она не позволит ему снова взять верх Она не позволит.

Гарет беспомощно нахмурился, не понимая, что за чертовщина с ними творится. Он снова разозлил ее, хотя хотел лишь сделать приятное, хотел, чтобы она была сыта и довольна Он порывисто нагнулся и поцеловал ее в губы Анжелика удивленно уставилась на него – Анжелика, поешь, милая.

Гарет снова протянул ей сыр, она откусила кусочек. Она жевала медленно, не спуская с Гарета глаз и ожидая, когда в его взгляде засветится знакомое злорадство, однако не дождалась А когда она доела ломоть, техасец снова поцеловал ее И так, чередуя еду с поцелуями, он заставил ее съесть весь оставшийся кусок А потом налил горячего чаю и сам стал поить ее из кружки Когда чай был выпит до капли, он поставил кружку на пол и ласково поинтересовался – Получилось не так уж плохо, верно, милая? И нам вовсе ни к чему все время спорить. Ты ела совсем как дитя, наслаждаясь каждой крошкой, – продолжал Гарет – И крошки прилипли к твоим щечкам – Анжелика хотела отодвинуть его руку, но он возразил – Нет, милая А потом наклонился и нежными, легкими прикосновениями губ и языка стал собирать крошки с ее щек Его дыхание стало тяжелым и неровным, во взгляде сверкал огонь, от которого зажглось ответное пламя у нее в груди Горячая ладонь легла ей на живот – Ты утолила голод, милая?? Скажи мне. Анжелика смогла лишь торопливо кивнуть, она едва переводила дух – Так позволь и мне утолить голод, Анжелика, – взмолился Гарет – Я изголодался по тебе Мои губы не знают ничего чудеснее, чем вкус твоей любви Я так голоден, милая, я должен насытиться И он поцеловал ее – страстно, жадно Он двигался как во сне – желание было так сильно, что едва не лишало его рассудка Он сам не помнил, как слились воедино два тела, пока последний, отчаянный рывок не сбросил с него оковы этого колдовства Гарет полной грудью вдыхал аромат Анжеликины волос, дивясь про себя, отчего ему все время кажется мало?

Гарет поднял голову и засмотрелся на отрешенное, полное любовной неги лицо Анжелики Все внутри у него пело от новых, непривычных чувств А желание оно оставалось прежним.

Гарет не понимал, почему так напряженно молчит Анжелика Минуты экстаза миновали, и, как ни странно, пропасть, лежавшая между ними, только увеличилась Оба не промолвили ни слова, пока одевались. Техасец погасил огонь и собрал сумки Анжелика ждала его возле дверей Медленно, не спуская глаз с ее застывшего лица, он подошел вплотную. Не в силах долее терпеть чту необъяснимую отчужденность, Доусон попытался обнять ее. Она инстинктивно отшатнулась, и Гарет совсем отчаялся Анжелика становилась холоднее всякий раз после их близости – тогда как он сам только распалялся еще больше. Эта закономерность доводила его до безумия.

Он приторочил к седлу сумки, посадил на коня Анжелику и вскочил в седло сам. И вот они уже снова в пути.

Утро выдалось прекрасным, воздух был свеж после ночного ливня, и солнце переливалось в сверкающих каплях росы на буйной зелени тянувшихся к свету растений. Лес оживал, и Гарет с удовольствием слушал его шум.

Анжелика же застыла как статуя. Терпение Гарета лопнуло, и он привлек ее к себе, поцеловал в макушку и потерся щекой о теплый висок. Он знал, что ни один мужчина до него не был с ней так близок. И что утешало Гарета. Вот если бы еще позабыть о том, что случится в ближайшие дни, когда он.

Конь вынес их на дорогу и поскакал в сторону рудника – Куда мы едем? – сердито спросила Анжелика – Ты сама отлично знаешь, – так же сердито ответил Гарет – Я еще вчера сказал, что должен повидаться на руднике с – На руднике?! – Анжелика обернулась и изумленно уставилась на него – Но что невозможно! Я и так не была дома целую ночь Мама с папой с ума сойдут, а Карлос вы ведь знаете, что он болен! Его нельзя беспокоить!

– Я уже говорил, что об этом надо было думать вчера – Вы притворились – Голос Анжелики прерывался от гнева – Вы притворились, будто неравнодушны ко мне, тогда как думаете только о себе! Вы же знаете, что донна Тереза почуяла неладное Она наверняка отправит кого-нибудь ко мне домой узнать, почему я не вернулась на асиенду и когда откроется, что мы опять исчезли вместе, она меня выгонит!

– Найдешь другое место – Но меня никто больше не возьмет на работу!

– Мы едем на рудник, – отчеканил Гарет Анжелика постаралась подавить в себе гордость и умоляюще заглянула в глаза Гарету – Умоляю вас ради Бога, Гарет, пожалуйста! Я прошу, отвезите меня домой, ведь от этой работы зависит не только мое будущее, но и…

– Ты напрасно стараешься, Анжелика Мне необходимо закончить все дела и сегодня же вернуться на асиенду Если я повезу тебя домой, то потеряю слишком много времени – Ну так и езжайте себе на рудник! – взорвалась Анжелика – А меня отпустите сию же минуту! И я вернусь пешком!

– Нет – Мы всего в часе пути Я отлично доберусь сама И тогда я смогла бы – Я сказал – нет! – И Гарет поспешно добавил, не позволяя Анжелике вставить слово, а себе задуматься над тем, почему так поступает – Ты поедешь со мной Я не намерен отпускать тебя одну – Ради своей прихоти вы лишите меня работы!

– Ну, милая, если ты боишься, что даром теряла время – Он вытащил из кармана монеты и силой вложил ей в руку – Вот, я всегда готов заплатить тебе за услуги. Не бойся, цена остается прежней. Я ведь сказал, что ты стоишь каждого потраченного пенни Анжелика побелела как мел и молча отвернулась Но Гарет с силой прижал ее к себе Это было все, в чем он сейчас нуждался Он не мог выпустить Анжелику из своих объятий – Ну, как это выглядит, по-вашему?

Озабоченно нахмурившись, Брок Макфадден ожидал ответа Гарета. Не далее как прошлой ночью он допоздна засиделся у камина, с головой уйдя в оставленные техасцем бумаги, так что даже Мери рассердилась, когда он нетерпеливо отмахнулся от ее вопросов. Перспективы предложенного проекта ошеломляли Судя по карте, принадлежавшая Доусонам земля ничем не напоминала горные массивы Реал-дель-Монте Брока всегда манили дикие просторы. Он преклонялся перед героизмом людей, поселившихся в глухом, девственном краю и построивших свой дом своими руками. Им с Мери стоило немалых усилий добиться нынешнего положения. Ведь пришлось расстаться с отцовским домом, домом, в котором выросло не одно поколение клана Макфадденов. Но с ними в Мексику переехала целая колония единомышленников – шотландцев и англичан. Они так же решились покинуть свои дома и жили здесь, не зная нужды земля щедро снабжала их пищей, и нечего было опасаться набегов диких племен.

И вот теперь перед Броком лежала карта, от одного взгляда на которую захватывало дух. Как огромны земли Доусонов! Четыре тысячи шестьсот квадратных акров земли В Старом Свете с такой площади могла прокормиться целая деревня с сотнями жителей!

Брок напряженно всматривался в молодого техасца, склонившегося над бумагами. Только сильные духом могли победить в их борьбе, и Гарет Доусон, несомненно, принадлежал к этому бесстрашному племени первопроходцев. Стоило хотя бы всмотреться в выдубленное солнцем волевое лицо – несмотря на молодость, в уголках глаз уже успели залечь мелкие морщинки. Это было лицо человека, не отступающего перед трудностями, и тело борца, закаленное физическим трудом и перенесенными опасностями, когда от быстроты реакции может зависеть сама жизнь.

Броку был чрезвычайно приятен этот малый и его отец, который первым высказал дерзкую идею превратить принадлежавшую ему бесплодную пустыню в цветущий сад. Шотландец не мог не отдать должное любви, которую, несомненно, питал Гарет к отцовской земле, и упорству, с которым он отстаивал эту землю. Ибо даже до Брока дошли известия о напряжении, возникшем между Техасом и правительством Мексики Санта-Анна Вся страна словно сошла с ума, воспевая этого человека как героя, спасителя нации. На родине Броку уже доводилось слышать о подобных «героях». И пелена всеобщего обожания не застилала его взор.

Наконец Гарет закончил и поднял глаза.

– Насколько я понимаю, что именно то, о чем он мечтал.

– Стоит подождать с окончательным заключением до тех пор, пока не будут представлены кое-какие дополнительные данные. Проект слишком грандиозный. Предстоит изменить целую провинцию. Я впервые встречаюсь с таким.

– Конечно, Брок, я не требую от вас чего-то большего прежде, чем вы сами ознакомитесь с нашей землей. Но с этим, похоже, придется повременить. Боюсь, по возвращении домой нам с отцом предстоит заняться совсем иными делами.

– Да, я тоже кое-что слышал.

– Тогда вы понимаете, как важно мне поскорее получить предварительные выводы.

– Хорошо, Гарет. Но все равно мне потребуется еще какое-то время Доусон свернул бумаги и испытующе взглянул на Макфаддена:

– Брок, а не попытаться ли нам закончить дело в течение этой ночи? Из того, что тут написано, я понял, что проект заслуживает доверия. От вас потребуется что-то типа рекомендаций по подготовке к работе. Чтобы мы знали, с чего начинать.

– Что ж, можно, – задумчиво пробурчал шотландец – Если вы останетесь, чтобы отвечать на вопросы по ходу дела, Я мог бы начать после обеда и даже просидеть всю ночь, – и он решительно кивнул. – Идет, так и сделаем И Питер нам поможет. А Мери позаботится, чтобы вам было где отдохнуть. Ей это будет приятно. К нам давно никто не приезжал в гости.

– Я с радостью останусь и поработаю с вами, Брок, вот только…

– И у тебя проблемы, парень? – с сочувствием поинтересовался шотландец.

– Я приехал не один, и вряд ли моя подружка встретит в вашем доме столь же радушный прием – судя по нашему разговору на пикнике.

– Твоя подружка?!

Брок вслед за Гаретом посмотрел в окно. Там как раз показалась Анжелика, и Макфадден растерянно воскликнул:

– Ты привез девчонку с собой?

– Да.

– Малый, да ты что, ошалел – связываться с такой, как эта? От нее не жди ничего, кроме неприятностей!

– Полагаю, что уже мое дело, Брок. Решение за вами.

– Вы хотите слишком многого, – помрачнел шотландец. – С нами живет мой младший брат, который сохнет по этой девчонке. Не думаю, что ему понравится наблюдать вашу идиллию.

– Как скажете, Брок, – помрачнел Гарет.

– Да.., да. – Макфадден задумчиво теребил бороду. Тем временем в окне появился Питер. Не давая себе труда обернуться к Гарету, он промолвил, обращаясь скорее сам к себе:

– Вот, опять он к ней прилип… Вряд ли ему это понравится… Но и бросать вас на улице тоже не по-христиански…

– С нами ничего не случится. Я бы не хотел причинять беспокойство вам с женой.

– Мери примет вас обоих, – решился наконец Макфадден и обернулся к Гарету. В его глазах мелькнуло сомнение, но он все же добавил:

– В кровать мы вас укладывать не станем – просто накормим горячим да покажем кресло, в котором можно будет скоротать ночь Если вас это устраивает – начнем работу немедля – Вот и отлично, Брок, – отвечал Гарет, не отводя глаз от двух фигур за окном. – Чем раньше мы закончим, тем лучше.

– Добрый день, Анжелика.

– Добрый день, сеньор Макфадден. Питер Макфадден попытался улыбнуться. Улыбка вышла грустной.

– Я видел, как вы приехали. Но не мог бросить работу, чтобы поприветствовать вас сразу же – Ничего страшного. Я найду чем заняться, пока сеньор Доусон обсуждает дела с вашим братом.

– Да, им есть о чем поговорить. Техасец предложил брату нешуточный проект. Мы с Броком как раз просмотрели его прошлой ночью.

– Как только сеньор Доусон покончит с делами, мы уедем.

– Ну, тогда вы еще какое-то время пробудете здесь, Анжелика Ведь брат еще не закончил.

– Вы хотите сказать, что он будет работать еще целый час, а то и два?! – всполошилась Анжелика – О нет, я хочу сказать, что там дел еще часов на пять-шесть, если не больше.

– Но.., но я не могу задерживаться! – И без того бледное лицо исказил ужас. – Я и так уехала из дому слишком давно!

– Смею заметить, что вряд ли вообще стоило приезжать сюда с Гаретом Доусоном, – не удержался Питер.

Анжелике ужасно захотелось пожаловаться милому юношей на свою горькую жизнь. Но она тут же передумала – стоило заглянуть в его безмятежные голубые глаза. В конце концов она не такая уж безвинная жертва, и к тому же не стоит втягивать в это дело Питера.

– Да, пожалуй, вы правы.

А Питер вдруг робко коснулся ее руки и трогательно, обезоруживающе улыбнулся.

– Ох, Анжелика, я не должен был говорить так грубо. – Тут Питер оглянулся и нахмурился. Он заметил любопытные взгляды, которые бросали исподтишка проходившие мимо рабочие. Его что рассердило, и он предложил:

– По-моему, это не лучшее место для беседы. Анжелика, позвольте мне извиниться за грубость и предложить вам небольшую прогулку? Чуть выше в гору, до того места, где донна Тереза устраивала пикник.

– Нет, – Анжелика постаралась высвободить руку. – Лучше мне побыть здесь.

– Вы полагаете, что Гарет Доусон рассердится?

– Сеньор, – сердито выпалила Анжелика, – то, с кем я беседую или гуляю, совершенно не касается Гарета Доусона.

– Так, значит, мы можем пройтись?..

Тут она осознала, что сама расставила себе ловушку: теперь нужно было либо принять предложение Питера, либо ответить ему ОТКАЗОМ и оскорбить. Анжелика растерялась: не стоило давать юноше повод для излишних надежд. Но и обижать Питера ей не хотелось.

– Ну ладно, только ненадолго. Я бы хотела быть на месте, когда сеньор Доусон соберется ехать на асиенду.

Стараясь не замечать восторга, отразившегося на физиономии Питера, Анжелика пошла вперед.

Когда склон стал совсем крутым, Питер обогнал свою спутницу и протянул ей руку. Грациозно опираясь на нее, Анжелика поднялась по тропинке и оказалась лицом к лицу с Питером. В его взгляде читалось явное сожаление В подтверждение этого прозвучали его слова:

– Анжелика, вы наверняка понимаете, какое впечатление произведет на окружающих ваш сегодняшний приезд сюда теперь конца не будет пересудам и сплетням Ошеломленная такой откровенностью Анжелика не сразу нашлась, что сказать Но тут же пожала плечами – Сеньор, для вас не должно быть секретом, что обо мне и так сплетничают все кому не лень – Анжелика, я бы хотел поговорить с вами начистоту, – с чувством заявил Питер – И вы бы очень облегчили мне задачу, если бы звали меня по имени Сделайте мне такое одолжение, пожалуйста Зовите меня Питером – Хорошо Питер Но только пока мы гуляем – Анжелика, как чудесно слышать мое имя из ваших уст! – Он залюбовался ее лицом, а потом развернулся и пошел вверх по тропе Видимо. Питер искал нужные слова для своей речи Но вот наконец он взглянул на Анжелику и начал – Помните, в прошлый раз я просил позволения нанести вам визит, но вы так ничего и не ответили. Теперь мне кажется, что тогдашнее вмешательство в наш разговор Гарета Доусона не было простой случайностью Сегодня я испытал не самые приятные чувства, когда увидел вас с ним на одной лошади – Тут шотландец замялся и даже покраснел, но все же договорил до конца – Да, мне неприятно думать о том, что вы с ним связаны. Этот человек не из тех, кто относится к женщинам с почтением – он заботится лишь об удовлетворении своих нужд.

Тем временем они добрались до небольшой рощи, и Питер жестом предложил Анжелике остановиться, поскольку теперь деревья скрывали их от любопытных глаз Глядя ей в лицо, он горячо сказал – Да, Анжелика. Мне неприятно думать о том, что вы кому-то принадлежите. Кому-то, а не мне.

– Питер я мне кажется, вы вообразили невесть что. Я вовсе…

– Не надо, Анжелика С тех пор, как я последний раз заглядывал вам в глаза, многое изменилось Прежде вы не боялись отвечать на мой взгляд – теперь избегаете А кроме того, я видел, как техасец помогал вам слезть с коня как он держал вас..

– Питер…

– Нет, я прошу выслушать меня до конца. Слишком долго я ждал, не решался поговорить с вами по душам. И теперь проклинаю себя за то, что слишком прислушивался к словам окружающих, а не к собственному сердцу. Я спрашиваю вас и умоляю дать мне правдивый ответ. Вы любите его?

Анжелика резко обернулась и посмотрела на ярко освещенное полуденным солнцем лицо молодого шотландца Ее взгляд скользнул по его мягким чертам и остановился на страдальчески сжатых губах. Эти яркие, подвижные губы больше привыкли к улыбке, чем к суровости. И Анжелике вдруг захотелось вернуть им прежнюю беззаботность. Ей захотелось…

– Ответьте мне, милая, – хрипло прошептал Питер и сжал ее локоть – Ответьте поскорее и избавьте от мук неизвестности! Вы действительно его любите?

– Я бы не хотела отвечать на этот вопрос.

Он на миг зажмурился и сокрушенно покачал головой – Это значит, что любите, что вы его любите…

– Нет, не правда! – выпалила Анжелика и тут же пожалела о невольных словах – такая безумная надежда вспыхнула в глазах у шотландца. Она торопливо добавила – Я хочу сказать, что просто не желаю беседовать с вами о вещах такого рода. Вам, должно быть, известна моя репутация и те сплетни, которые ходят обо мне в деревне. И я бы не хотела втягивать вас…

– Но вы не побоялись втянуть Гарета Доусона…

– Потому что я не настолько хорошо отношусь к нему, как к вам.

Питер помрачнел и залился сердитым румянцем.

– Если это хорошее отношение заставляет быть вместе с Гаретом Доусоном и отталкивать меня – то я в нем не нуждаюсь! Вы, стало быть, неравнодушны к этому техасцу? Лучше бы вы так относились ко мне!

Анжелика собралась было бежать – ситуация явно выходила из-под контроля, но ее остановил умоляющий окрик Питера.

– Нет, не уходите, Анжелика! – сказал он полным муки голосом. – Это свыше моих сил. Вы расположены ко мне и оттого держитесь на расстоянии! – Анжелика попыталась высвободить руку, и его лицо страдальчески искривилось. – Я начинаю думать, что мой брат прав и я совершенно не знаю женщин Вы разбудили во мне такие сильные чувства – но стоило заговорить о них, как все пошло прахом. Что ж, я выражу их, как сумею, и надеюсь, что вы поймете меня правильно. – Питер снова замолк и взглянул ей в глаза. – Мне наплевать, что техасец стал первым. Мне наплевать, что болтают о вас досужие языки. Доусон скоро уедет из Реал-дель-Монте. И тогда у меня появится шанс доказать вам, что и я способен на мужские поступки. Как-никак мне пошел двадцать шестой год. Я старше, чем выгляжу, и вы не разочаруетесь во мне. Вот увидите – я буду любить вас преданно и нежно и не позволю никому отзываться о вас непочтительно в моем присутствии.

Анжелика, изумленная столь бурным всплеском чувств, испуганно затрясла головой:

– Пожалуйста, перестаньте, я не хочу слушать дальше! Питер смутился, однако по-прежнему не выпустил ее руки.

– Еще одно слово. Умоляю вас: не забудьте о том, что я сказал. И когда техасец уедет.., и вам потребуется кто-то другой.., то позвольте мне занять его место. Я буду заботиться о вас и любить вас. Я уже вас люблю, Анжелика, это верно так же, как и то, что мы стоим сейчас на этой тропинке. Вы пленили мое сердце, и ничего с этим не поделаешь. Тут шотландец привлек ее вплотную и зашептал:

– Анжелика, я бы хотел поцеловать вас. Это желание сжигает меня с самого первого дня нашего знакомства…

– Питер…

– Один-единственный раз…

Его сильные руки с неожиданным проворством заключили Анжелику в объятия. Питер нежно прижался к ее губам своими – ласковыми и горячими.

С явным сожалением дав ей отстраниться, Питер благоговейно прошептал:

– Анжелика, вы запомните мои слова?

– Да, – кивнула она, не отводя взгляда, – запомню. На обратном пути Анжелика позволила Макфаддену поддерживать себя под локоть на крутой тропинке. Не успели они выйти из рощи, как увидели Гарета. Он неподвижно стоял, ожидая, пока парочка спустится с горы. Затем поспешил отстранить Питера и железной рукой повлек Анжелику вперед, не потрудившись оглянуться на соперника.

Эстебан беспощадно пришпоривал своего жеребца, уже изрядно уставшего от бешеной скачки. Они покинули асиенду Гонсалеса еще на рассвете. Если бы не снедавшее молодого Аррикальда нетерпение, он бы вволю потешился над замешательством старого джентльмена, под чьим кровом снова провел ночь – только на сей раз направляясь в сторону Реал-дель-Монте. Честно говоря, он очень не хотел делать эту остановку. Будь у него сменная лошадь, он бы провел в пути и ночь – все равно нетерпение и ярость не давали ему покоя.

***

Как только Эстебан счел, что жеребец достаточно отдохнул, он отправился в дальнейший путь. Он был полон решимости, и лишь одна мысль не давала ему покоя: вернуться и забрать Анжелику. Пусть только попробует заартачиться! Уж он тогда позаботится о том, чтобы мать с позором выгнала ее с асиенды. Впрочем, если она и впрямь только о том и мечтает, чтобы вылечить своего немощного брата, то наверняка вцепится в возможность оказаться в столице. И так и этак ей придется поехать. Он об этом позаботится.

В Мехико он прямиком отвезет ее к себе на квартиру. Пожалуй, можно даже повременить с явкой к президенту. Ведь понадобится не один день, чтобы загасить огонь, который проклятая шлюшка распалила.

Да, еще он позаботится о ее гардеробе. К его услугам все знаменитые портные Мехико. И маленькая шлюха произведет в столице настоящий фурор. Ему позавидует сам господин президент. От внезапного укола ревности Эстебан сердито закусил губу. Ну уж нет, даже самому господину президенту он не уступит свое сокровище.

Однако меж этими приятными видениями в памяти зачем-то постоянно всплывала физиономия Гарета Доусона. Черт бы побрал этого техасца! Мало того, что он первым прибрал к рукам Анжелику – Эстебан по собственной глупости предоставил сопернику отличную возможность еще не раз вкусить ее прелестей. Наверняка он будет протестовать, когда шлюху уведут прямо у него из-под носа, но кого это волнует?

Эстебан на глаз прикинул, как высоко успело взобраться солнце. Пожалуй, сейчас около полудня. Скоро, совсем скоро он окажется дома. Эстебан обливался потом и чувствовал себя крайне неуютно. Он не привык терпеть неудобства путешествия верхом. Изнеженный привольной жизнью в столице, где в его распоряжении были первоклассные экипажи, Аррикальд успел совсем облениться и теперь изрядно страдал от боли в натруженных мышцах. Он выругался сквозь зубы и отметил про себя, что это будет еще один пункт в длинном счете, который он скоро предъявит Анжелике.

Рассеянно улыбаясь, он повернул коня на знакомую дорогу к асиенде. Уже недолго, совсем недолго осталось Эстебану находить утешение в бесплотных фантазиях! Еще несколько миль – и к его услугам будет горячая ванна, мягкая постель и вожделенное тело юной шлюхи!

Проклятая ведьма! Скорее бы уж до нее добраться!

Гарет машинально провел рукой по волосам и устало прикрыл глаза. Часы на каминной полке показывали половину двенадцатого. Как только освободился обеденный стол, они с Броком расположились за ним вместе со своими бумагами. Больше устроиться было негде, ведь в небольшом жилище Макфадденов имелись лишь кухня, гостиная, две спальни и столовая – единственная комната с большим столом, где можно было работать над картами и чертежами. Разбросанные в полном беспорядке бумаги уже покрывали каждый свободный фут стола и пола.

День выдался длинный и нелегкий, и даже Гарет чувствовал усталость. Зато рыжий шотландец был по-прежнему свеж и вполне работоспособен. Гарет с улыбкой покачал головой. Вот уже шесть часов они наравне трудятся над проектом, а по виду Брока Макфаддена такого не скажешь. Этот поразительный человек обладал острым умом, железной волей и по-юношески пылкой любовью к своему делу. Черт побери, таким, как он, не место в здешней дыре. Как бы он пригодился там, в Техасе…

Но пока в его родном штате такая тревожная обстановка, вряд ли Гарет сумеет уговорить шотландца на переезд. Его внимание привлек шум на кухне: в дверях столовой показалась ладная фигура Мери Макфадден. Эта миловидная женщина в полном расцвете своих тридцати с небольшим лет явно питала горячую привязанность и к мужу, и к молодому деверю, а кроме того, отлично чувствовала себя в замкнутом мирке английской колонии. Вряд ли ей придется по вкусу перспектива сменить нынешнее обеспеченное житье на тревоги и неопределенность существования в Техасе. А то, что ее мнение может повлиять на решение Брока Макфаддена, не вызывало никаких сомнений.

Зато Мери немало удивила Гарета, моментально проникшись расположением к Анжелике. Шотландка делала все, что в ее силах, чтобы гостья смогла преодолеть неловкость.

Вот и теперь Мери улыбалась прямо-таки по-матерински, глядя на спящую Анжелику. Кто поймет этих женщин? Между прочим, поведение Мери удивило не только Гарета. Брока Макфаддена также явно коробило то радушие, с которым супруга принимала пользовавшуюся столь скандальной репутацией юную особу.

И Гарет снова посмотрел на Анжелику. Давешняя ярость, вспыхнувшая в нем при виде этой маленькой ведьмы под ручку с Питером Макфадденом, почти забылась. И опять он испытывал удивительную нежность – и желание. Его спутница наконец-то прикорнула в уголке дивана, привалившись щекой к твердой спинке.

Гарет болезненно скривился. Надо же, при первой возможности улизнула вдвоем с этим шустрым юнцом! Он понял, что за Анжеликой нужен глаз да глаз: молодой шотландец готов увести ее, ни минуты не колеблясь. С него ведь станется подольститься к Анжелике, предложив уехать на асиенду на своей лошади. А то еще, чего доброго, и сам навяжется ей в провожатые.

Анжелика была вне себя, когда он сообщил о своем решении задержаться у Макфадденов до утра. Она отлично знала, как относятся к ней эти англичане, и ужасно не хотела прибегать к гостеприимству Мери Макфадден. Искреннее расположение и чуткость, которые выказала хозяйка дома, поразили девушку не меньше, чем Гарета. Впрочем, надо отдать Анжелике должное – ее врожденная вежливость, скромность и неприхотливость не могли оставить равнодушной искреннюю во всех своих проявлениях Мери.

Когда женщины мыли посуду после обеда, Гарет изо всех сил пытался уловить долетавшие с кухни обрывки беседы. Он был уверен, что несколько раз Анжелика упомянула имя брата. Ее голос был полон любовью, и Доусон чуть не лопнул от ревности, о чем, впрочем, пожалел уже в следующий миг. Однако этот тон успел задеть за живое не только его… Анжелика явно растрогала и сердце Мери. Хозяйка несколько раз возвращалась в столовую за посудой, и Гарет успел заметить, как смягчилось ее лицо и повлажнели глаза.

Единственное, что раздражало Гарета этим вечером, был Питер Макфадден: сопляк как заколдованный вертелся возле Анжелики, не обращая внимания на грозные взгляды старшего брата. Юный шотландец явно не остался равнодушен к чарам Анжелики и не собирался это скрывать. Скованный положением гостя, Гарет находил некоторое утешение в том, что всякий раз демонстрировал свою власть над Анжеликой – и любовался на жалостную гримасу, кривившую веснушчатое лицо Макфаддена.

Рыжий щенок сходил с ума от ревности.., но если быть честным, то и Гарет находился не в лучшем состоянии. Прошло так много бесконечных часов с тех пор, как он в последний раз обнимал Анжелику, когда целовал ее… Прижать ее к себе, оградить от чужих поползновений…

– Гарет!

Он встрепенулся, захваченный врасплох, и обнаружил, что Брок Макфадден с явным раздражением наблюдает за ним.

– Парень, если бы ты смог вспомнить о деле, я был бы рад узнать перепад высот вот в этом месте речного русла. – Брок сердито ткнул в карту и пробурчал:

– Нечего было таскать за собой эту девчонку. Только и знаешь, что вертишь башкой – ты и этот олух, мой братец. От него сегодня было бы намного больше пользы, кабы он не пялился на смазливую мордашку.

– Брок, я прошу прощения за свою рассеянность, но Питер пусть отвечает за себя сам. По-моему, это скорее ваше дело, а не мое – заставить его держаться в рамках.

– Уж я, без сомнения, позабочусь об этом! Суровый тон Брока Макфаддена не предвещал Питеру ничего хорошего. Гарет хмуро уставился в карту. Упреки Макфаддена-старшего были справедливы. Он думает о чем угодно, кроме дела. Пора взять себя в руки.

Питер, не раздеваясь, лежал на кровати, закинув руки за голову Вот уже битый час он изучал трещины на потолке в тщетной надежде, что Господь смилостивится над ним и пошлет ему сон Но этого не случилось Дурак, зачем он слушал местных сплетниц? А тут еще напряженная работа на руднике. Он не мог выкроить и нескольких часов, чтобы съездить в Реал-дель-Монте. И только сегодня – увы, слишком поздно! – он узнал, чем обернулась его нерешительность Гарет Доусон не стал колебаться, и, похоже. Анжелика уже Питер сокрушенно вздохнул и зажмурился – такую боль причинила эта неоконченная мысль Питер не верил слухам о ее развращенности, ходившим по руднику Невинный, чистый взор серебристых глаз не мог быть взором падшей женщины И то, что она по какой-то причине позволила Доусону овладеть своим телом, явно не принесло ей радости Об этом говорило все и грусть в глубине ее глаз, и нежелание смотреть техасцу в лицо, и возраставшее между ними двумя напряжение – несмотря на все старания Доусона продемонстрировать их близость Он слышал, как Анжелика жаловалась Мери на тяжелое состояние брата и говорила о своем желании поскорее вернуться домой, чтобы узнать, не повторился ли приступ Да, она искренне желала поскорее убраться отсюда Но тогда почему явилась сюда с Доусоном? Как он заставил ее подчиниться?

После безуспешных попыток сосредоточиться на расчетах Питеру пришлось уйти из столовой. Он не в силах был отвести взгляд от Анжелики, молча сидевшей у камина. В конце концов стало ясно, что своим присутствием он только раздражает Брока и даже мешает ему работать – и Питер извинился и отправился спать. Но и сон не шел к нему Не вынеся долее этой пытки, Питер вскочил и босиком вышел из спальни. Осторожно пройдя мимо столовой, он направился прямо в гостиную. Пламя в камине угасло, и Анжелика, прикорнувшая в углу дивана, сжалась в комочек, чтобы не замерзнуть. Растроганный, Питер поспешил к себе в спальню, прихватил одеяло и вернулся в гостиную. На миг застыл возле дивана, полюбовался безмятежной, невинной красотой и лишь после этого осторожно накрыл Анжелику.

Задолго до встречи с Анжеликой Питер успел составить подробный портрет идеальной женщины. Конечно, что была шотландка, наделенная острым умом и пылким темпераментом, которая не полезет за словом в карман и не побоится отстаивать свое мнение. Высокая и стройная, с такой же полной грудью, как у Мери, но намного изящнее. И конечно, красавица: с волосами песочного оттенка и яркими голубыми глазами Его дети будут засыпать под старинные колыбельные, которые она станет петь им своим низким грудным голосом, и куда бы их ни занесла судьба – она сумеет создать в доме тепло и уют.

Негромко рассмеявшись над своими фантазиями, Питер потянулся рукой к бледной щеке Анжелики. Бархатная кожа.., намного смуглее, чем у девушки из его мечты. Волосы цвета воронова крыла, он никогда еще не видел таких темных волос. Огромные, приковывавшие к себе взгляд глаза, в них так часто светилась боль, и Питеру так хотелось изгнать чту боль из серебристых озер… Она едва доставала Питеру до плеча и казалась такой маленькой и хрупкой. Полная противоположность былому идеалу – она больше походила на идеал, чем любая из знакомых Макфаддену женщин.

Гарет Доусон овладел ею первым.., он, а может, и другие. Однако последним будет Питер. Это он решил твердо.

Анжелика беспокойно пошевелилась, и глаза ее распахнулись. Питер улыбнулся:

– Анжелика, я вас разбудил? Простите. Но я не смог заснуть, зная, что вы мучаетесь на жестком диване. Здесь слишком холодно. Я принес одеяло.

Он опустился на колени и с робкой улыбкой подоткнул одеяло, стараясь делать это не спеша, чтобы иметь повод подольше побыть с ней рядом.

– Спасибо, Питер Его глаза благодарно вспыхнули, и юноша тихонько рассмеялся. Поразительно даже его имя, звучащее из ее уст, приносило радость Однако он успел вкусить еще большей радости, когда поцеловал чти уста. Пусть всего лишь на краткий миг – но он отведал их вкус. И успел при этом заметить, что поцелуй был приятен больше ему самому, нежели Анжелике. Она же просто позволила себя поцеловать, и при мысли об этом становилось тошно Конечно, юношеская внешность заставляла его проигрывать в сравнении с таким огромным, сильным мужчиной, как Гарет Доусон. Однако Питер не был новичком в отношениях с женщинами. Во время учебы в Глазго, кроме инженерных премудростей, он успел освоить и науку иного рода. И тогда мальчишеская внешность сослужила ему неплохую службу. Чем опытнее и изощреннее была шлюха, тем охотнее она давала урок безусому юнцу. И теперь он был всем им за что весьма благодарен.

Наконец Анжелика была укрыта, но Питер не спешил вставать с колен. Как бы невзначай его пальцы скользнули по рассыпанным по спине волосам, и он с улыбкой признался.

– Никогда не думал, что вы можете выглядеть красивее, чем в нашу первую встречу Но вид ваших распущенных волос меня просто ошеломил Анжелика – Его шепот стал хриплым – Вы не забудьте о том, что я сегодня сказал Когда с техасцем будет покончено, не ищите никого другого Дайте мне шанс доказать свою любовь Питер умолк, ибо различил смятение, затуманившее ее взор Вот опять он пытается давить на Анжелику, безжалостно усугубляя ту тревогу и неуверенность, что снедали девушку с самого прибытия на рудник В его голубых глазах полыхнул гнев на собственную неловкость – Нет, лучше мне уйти и дать вам отдохнуть Я только лишний раз огорчаю вас Доброй ночи Я ухожу, Анжелика, но уношу с собой ваш образ, – и он в последний раз наклонился к бархатной щеке.

Откинувшись на жесткую спинку стула, Гарет потер занывшее плечо. В минуты усталости снова дал о себе знать старый перелом, когда-то давно здорово расшибся, упав с мустанга. Подобное многочасовое бдение над бумагами было техасцу в новинку и тем сильнее утомляло.

Гарет буквально вырос в седле. Жизнь не баловала его, и он очень быстро усвоил, что полагаться стоит только на самого себя. Все чувства и привязанности – в том числе и любовь – явления временные и ненадежные. Не предаст только земля – она была и пребудет вовеки. И пока он связан с землей – он останется сильным. Все прочие потребности преходящи, это лишь слабости человеческого тела. И он вполне справлялся с ними.., до сих пор.

Гарет раздраженно нахмурился. Его рассудок никак не желал сосредоточиться на том деле, ради которого он сюда приехал. Глаза как бы сами по себе то и дело устремлялись на крошечную фигурку, съежившуюся на диване. Чем сильнее окутывала тело усталость, тем сильнее хотелось оказаться с ней рядом Практически все остатки энергии уходили на то, чтобы заставить себя следить за хитроумными манипуляциями Брока. Чертовски неловко получилось.., шотландец один трудился всю ночь напролет!

Его размышления прервал чей-то шепот за спиной. Медленно, осторожно Гарет развернулся в сторону дивана. И тут же его буквально подбросило на стуле, а руки сжались в кулаки Так, что побелели костяшки. Это, должно быть, шутка.., это не может быть наяву… Питер Макфадден стоит на коленях.., возле дивана… Анжелика глядит на него, а он гладит ее по щеке. Коснувшийся его ушей хриплый шепот принадлежал Макфаддену. Он что-то говорит… Он целует ее!!!

Гарет и сам не заметил, как в несколько прыжков оказался рядом и сгреб шотландца за шиворот. Сотрясаясь от ярости, он отшвырнул Питера в сторону, так что юноша с грохотом врезался в стену.

– Держись от нее подальше, ясно? – угрожающе прошипел Гарет. – Не думал, что придется объяснять очевидное, но раз уж ты так глуп, то заруби себе на носу: Анжелика явилась сюда не ради твоего удовольствия. Она приехала со мной. Не суйся к ней, не то будешь иметь дело со мной!

Гарета все еще трясло, когда между ними встал Брок Макфадден. Сердито глядя в упрямое лицо младшего брата, Брок рявкнул:

– Ты что, сдурел? Соображай, что делаешь! Девчонка приехала сюда с этим малым по собственной воле. И нечего распускать руки! Знай свое место, парень! И помни, что оно вовсе не рядом с ней! Она уже успела выбрать – и выбрала не тебя!

На лице Питера Макфаддена разлился яркий румянец, он отступил на шаг и тревожно взглянул на белую от испуга Анжелику. Игнорируя Гарета, он покаянно прошептал:

– Простите меня еще раз, Анжелика. Я сегодня сам не свой. Не обижайтесь на меня!

Не дожидаясь ответа, Макфадден-младший резко повернулся и выскочил вон.

– Не знаю, что и сказать вам, Гарет, – пробурчал Брок, растерянно качая головой и косясь на Анжелику. – Малыш с ума сходит по этой девчонке. – Не замечая, как густо покраснела «девчонка» от этих слов, шотландец продолжал:

– Но больше он к ней не полезет… По крайней мере нынче, даю вам слово. Да к тому же я почти закончил. Так что можете отдохнуть прямо здесь, в гостиной, а утром поедете назад. Мери позаботится о том, чтобы вы как следует подкрепились на дорогу.

Брок сделал паузу и, видя, что гость все еще вне себя от гнева, уточнил:

– Это вас устроит?

Гарет молча кивнул, и Макфадден вернулся к прерванной работе. Теперь Доусон обратил все внимание на Анжелику. Она была ужасно напугана, однако глаз не отвела.

Гарет позволил ей вдоволь налюбоваться собственным гневом. Пусть знает, к чему могут привести ее игры.

И тут же Доусон еще сильнее разозлился на себя: он все так же страстно желал ее, желал, несмотря на заигрывания с сопляком – шотландцем.

***

Хуанита удивленно уставилась на показавшуюся на дороге на асиенду знакомую фигуру Дон Эстебан! Он вернулся! Кухарка воровато оглянулась: не видит ли кто? Нет, она одна оказалась в саду Сейчас позднее утро – самое хлопотное время для слуг. Вот и она не увидала бы молодого хозяина, если бы ей не приказали развесить для просушки белье.

Тяжелое мокрое покрывало полетело в ближнюю корзину, и Хуанита стала по мере сил прихорашиваться. Ну и повезло же ей сегодня! Что бы там ни заставило дона Эстебана подобраться к дому по боковой дороге, явно избегая любопытных глаз, что давало расторопной кухарке отличную возможность перекинуться с ним словечком-другим наедине. Теперь, когда Анжелика пропала неведомо куда и не отвлекает внимание молодого хозяина, Хуанита наконец-то всем докажет, что способна не на шутку заинтересовать дона Эстебана. Он и раньше выказывал Хуаните знаки внимания. Ну уж сейчас она своего не упустит!

По-прежнему не давая себе труда задуматься над тем, с какой стати молодой хозяин привязал жеребца прямо к дереву у дороги, Хуанита поспешила ему навстречу. Увидев ее, дон Эстебан почему-то нахмурился, но она предпочла не обращать на такие мелочи внимания. Улыбаясь как можно соблазнительнее, Хуанита смело протянула руку для приветствия.

– Дон Эстебан, вот уж не ждали вас обратно так скоро! Не дай Бог, что-то случилось в пути?

Не скрывая раздражения от такой фамильярности, Эстебан окинул кухарку недовольным взглядом. То, что некогда он находил что-то привлекательное в этой девице, сейчас казалось ему дикостью. Кухарке нечем было похвастаться, кроме невероятного размера грудей, которыми она трясла у Эстебана под носом при всяком удобном случае Сказать по правде, его и тогда от нее тошнило Только отчаянная скука деревенской жизни могла заставить его позариться на Хуаниту Впрочем, она и сейчас может быть полезной Эстебану – хотя и в не том смысле, на который рассчитывала Пустив в ход все свое обаяние, Эстебан ослепительно улыбнулся – Здесь, на асиенде, у меня осталось незаконченным одно дело, которое не давало мне покоя ни днем ни ночью И пока я его не закончу, никто не должен знать о моем появлении А ты, Хуанита, могла бы мне помочь – Конечно, дон Эстебан Вы ведь знаете, я всегда к вашим услугам – Вот и отлично, – он милостиво кивнул – Тогда ступай немедленно на кухню и сообщи Анжелике, но так, чтобы никто вас больше не слышал, что я жду ее здесь, в саду – Зря вы все это, дон Эстебан, – перебила его мгновенно помрачневшая Хуанита – Вы опоздали Анжелики там нет – Нет? – Самообладание начало покидать Эстебана – То есть как что нет?! Наверное, она сидит дома, с больным братом Хохот Хуаниты заставил Эстебана покраснеть, как от Пощечины – Слишком хорошо вы думаете про Анжелику, коли считаете ее такой овечкой Ее нет на кухне, потому что она уехала отсюда вместе с техасцем!

Взгляд Эстебана вдруг стал холодным и пронзительным Он грубо схватил Хуаниту на плечи и затряс что было сил – А ну говори правду, дура! Куда она пропала? И не вздумай мне врать, ревнивая дрянь! Если она не на кухне – то где она?

Испуганная Хуанита затараторила, мигом позабыв о былой самоуверенности – Дон Эстебан, я и сказала всю правду. Техасец отправился по своим делам на рудник, и кое-кто видел, что вместе с ним уехала Анжелика. С тех пор прошло уже два дня и две ночи – а от них ни слуху ни духу.

Не веря своим ушам, не желая верить в такую несправедливость. Эстебан снова встряхнул кухарку и зашипел:

– Я же запретил тебе врать! Не надейся, что этим враньем ты добьешься какой-то выгоды для себя! Ты привлекаешь меня не больше, чем любая уличная потаскуха в Мехико! Выкладывай правду, сука! Да побыстрее!

– Я не вру! – отчаянно замотала головой Хуанита, едва живая от страха. – Я не вру, дон Эстебан! Донна Тереза шибко разозлилась и отправила Фернандо к ней домой, да только ни мать, ни отец понятия не имели, куда делась их Анжелика. Зато теперь об этом известно всем. Сеньор-то Доусон и не скрывал, что положил на нее глаз…

– Сука! – Эстебан так отпихнул Хуаниту, что та едва удержалась на ногах, и приказал:

– Проваливай на кухню – там тебе самое место! И прикуси язык, прежде чем решишься сплетничать об Анжелике Родриго. Очень скоро она получит такое место, о котором ты и не мечтала. А теперь ступай!

Дождавшись, пока покорная фигура Хуаниты скроется в доме, Эстебан вернулся к жеребцу. Он отвязал его и повел Вокруг дома к парадному входу. По внешнему виду Эстебана трудно было догадаться, что ярость сжигает его.

Пожалуй, теперь отпала необходимость соблюдать тайну. Гораздо выгоднее явиться как ни в чем не бывало и сообщить о своем решении задержаться на асиенде еще на несколько дней. Он примет ванну, переоденется, поест и тем временем непременно выведает всю правду об Анжелике. Все равно его планов не изменить: он вернется в столицу вместе с Анжеликой.., во что бы то ни стало!

Гарет положил в седельную сумку пачку бумаг. Он с облегчением окинул взглядом стол, за которым провел почти всю ночь, и заметил точно такое же облегчение на усталой физиономии Брока Макфаддена Улыбнувшись, Доусон протянул руку шотландцу – Брок, я перед вами в огромном долгу Благодаря вам моя поездка обрела смысл Отец наверняка оценит по заслугам вашу работу Как только в Техасе станет спокойнее, будем ждать вас Ведь когда отец увидит чти расчеты и схемы, у него возникнет куча вопросов – Признаться, вы задели меня за живое, Гарет, – искренне ответил Брок, с чувством пожимая протянутую руку – Постараюсь не подкачать. Надеюсь мы свидимся еще до конца лета.

Гарет оглянулся, Анжелика стояла на кухне и о чем-то негромко беседовала с Мери. После того как из гостиной выставили Питера, Доусон почувствовал себя намного свободнее. Работа над проектом заняла еще около часа и была закончена перед самым рассветом Брок отрывисто пожелал ему доброй ночи, всучил одеяло и направился в спальню. А Доусон, конечно же, поспешил к дивану, на котором дремала Анжелика, уселся рядом и обнял ее.

Полусонная, Анжелика попыталась высвободиться, но, согревшись, снова заснула, положив голову ему на плечо Гарет прижал ее к себе что было сил и так и просидел совершенно неподвижно, в полузабытьи до конца ночи. Его потревожили лишь однажды, когда Мери тенью скользнула на кухню. По дороге она выразительно глянула на парочку на диване, и мысли ее были понятны без слов В Гарете заговорила совесть он осторожно уложил Анжелику на диван и прошел в кухню, чтобы поздороваться с хозяйкой. Там и застал его проснувшийся Питер пробурчав что-то вроде приветствия, юный шотландец первым делом направился к беспокойно ворочавшейся Анжелике, встал на колени рядом с диваном и что-то ласково зашептал, не обращая ни малейшего внимания на Доусона Гарет двинулся было вперед, но был остановлен умоляющим шепотом Мери – Гарет, будьте же великодушны! Вам и так повезло Анжелика ваша. Ему нелегко видеть вас вместе. А я, сказать по правде, хоть и наперекор мужу, но приняла бы с радостью, если бы Питер привел ее в дом. Конечно, она необычная, не похожая на остальных, но душа у нее чистая и добрая. Да что теперь о том рассуждать! Скоро вы уедете с рудника и заберете ее с собой. А Питер останется один, вздыхать да мучиться. Будьте же великодушны. Подарите ему эти несколько минут.

Гарет молча кивнул и направился к выходу, так как понимал останься он в доме, и все благие намерения улетучатся.

За завтраком Анжелика почти не разговаривала. Вообще с момента их появления в этом доме Гарет намного больше общался с его обитателями, нежели со своей спутницей. Она же думала лишь об одном как бы вернуться домой. Она тревожилась, что ее уволили, что брату стало хуже и родители сходят с ума. Но Гарету не было до этого дела Сопровождаемый по пятам Броком Макфадденом, Гарет приблизился к женщинам и улыбнулся – Мери, Брок – настоящий счастливчик Мне доставило огромное удовольствие знакомство с вами. Благодарю вас, мэм, за все хлопоты и надеюсь, что скоро мы встретимся вновь.

– Вы хороший человек, Гарет Доусон. И я с радостью принимала у себя вас и Анжелику Очень жаль, что вы скоро уезжаете, но – Она обернулась к Анжелике – Может быть, нас еще навестит Анжелика? Я бы Тут ее грубо перебил муж – Мери, им давно пора ехать Гарету дорога каждая секунда, а ты тут разболталась не ко времени. Мери сердито взглянула на мужа – Питер еще не успел попрощаться – Если ему не хватило ума держаться поблизости, пусть не надеется Но Мери выглянула в окно и с облегчением воскликнула:

– Можем больше не спорить Он ждет снаружи, возле лошади, – и она просительно взглянула на Гарета.

Доусон молча кивнул и властно повлек Анжелику к двери. Хрупкие плечи упрямо напряглись под его рукой, он прижал ее к себе еще сильнее и шагнул в сад, где волей-неволей Анжелику пришлось отпустить. Он заставил себя открыто взглянуть в лицо Питеру и протянул руку:

– Питер, я бы хотел позабыть о недоразумениях между нами. Я очень благодарен за работу над проектом, которую вы с Броком проделали.

– Ваш проект очень интересен, и я трудился над ним с охотой. Ну а что касается недоразумений – они забудутся сами собой, как только вы уедете Желаю вам поскорее добраться до дома.

Гарет заметил невольное ожесточение, с которым шотландец пожимал ему руку, но не подал виду. Затем он поднял Анжелику в седло и вскочил на лошадь сам. Питер, похоже, едва владел собой А Гарет нарочно наклонился так, что его губы коснулись розового ушка, и спросил:

– Ну что, Анжелика, ты уже со всеми попрощалась?

– Похоже, вы забыли, – отвечала она, повернувшись ровно настолько, чтобы Доусон заметил гневный блеск ее глаз – Это ведь вы уезжаете в Техас, а не я. Я же непременно продолжу знакомство с Макфадденами. И расстаюсь с ними совсем ненадолго.

– В отличие от меня. Ну что ж, пожалуй, ты права. В последний раз оглянувшись на три лица, выражавших совершенно различные чувства, Доусон решительно взмахнул рукой и направил жеребца к главной дороге. Ему хотелось убраться отсюда поскорее.

– Просто глазам своим не верю… Анжелика вздрогнула от неожиданности: впервые с момента их отъезда с рудника Гарет нарушил молчание. Не желая вступать в разговор, она лишь вопросительно на него взглянула.

Не дождавшись ответа, Гарет небрежно пожал плечами:

– Мы едем уже час с лишним, а дождем и не пахнет. И он снова покачал головой. Пожалуй, он даже был разочарован. Ведь непогода, традиционно застигающая его на этой дороге, подарила ему столько прекрасных мгновений. А сегодня время летит на удивление быстро. Вот-вот они вернутся на асиенду, и начнется суета и сборы в обратный путь. Конечно, Гарет торопится оказаться дома, но все же… И он повернул с дороги на тропинку, уходившую в заросли.

– Куда мы едем? – тут же всполошилась Анжелика.

– Я услышал шум ручья и решил напоить лошадь, – как можно невозмутимее заявил он. – А еще я подумал, что тебе будет приятно немного размяться.

Она коротко кивнула – с явным облегчением. У ручья Доусон спустил ее на землю и повел коня к воде. Анжелика задумчиво любовалась солнечными бликами на воде. Она была все время так молчалива, а Гарету так хотелось поговорить с нею! Ведь они вообще никогда толком не разговаривали – только обменивались вздохами да междометиями, когда занимались любовью, да еще ссорились. И почему-то это показалось Гарету ужасным упущением.

Он осторожно зарылся носом в черные пряди и вдохнул их аромат.

– Милая, твои волосы так дивно пахнут – совсем как ты. Анжелика тут же отодвинулась подальше и стала заплетать косу.

– Нет, – возразил Гарет, перехватив ее руки. – Я не хочу, пусть останутся распущенными.

– Мне все равно, чего вы хотите, сеньор, – в глазах у Анжелики вспыхнул знакомый огонь.

– Ого, мы опять вернулись к «сеньору»? Анжелика, что прикажешь мне сделать, чтобы снова услышать «Гарет»? Заняться с тобой любовью? Ты этого добиваешься?

Анжелика, не потрудившись отвечать, стала вырываться. Это еще больше рассердило Гарета:

– Ты возобновила свои игры, милая? Что наболтал тебе прошлой ночью Питер Макфадден? Наверное, пообещал, что будет терпеливо дожидаться моего отъезда из Реал-дель-Монте? – Он прочел ответ по румянцу, залившему лицо Анжелики, и это подлило масла в огонь. – Проклятый недоросль! Не тратит времени даром, верно?

– Какая вам разница? Вы вот-вот уедете, и на этом все кончится! А дома найдете новую «шлюшку», чтобы позабавиться на досуге. У вас ведь и так их было без счета – или я ошибаюсь?

Анжелика как можно тверже глянула Гарету в глаза. Она отлично знала что пламя, что тлело в их глубине. И к своему стыду, ощущала в себе ответный огонь. Однако в отличие от Гарета Доусона она не собиралась идти на поводу у собственных желаний. С каждым разом ей все труднее было вести себя безразлично. И сейчас она не смела снова подчиниться водовороту чувств, который будили его ласки, – это делало ее слишком уязвимой. Нет уж, лучше оставаться холодной.

– Верно, у меня был кое-кто, – ответил Гарет, разглядывая ее руки. Длинные тонкие пальчики, изящные кисти – такие хрупкие, что он мог бы сломать их одним движением. Но вместо этого он не спеша поцеловал сперва одну руку, затем вторую. Помолчал и добавил:

– Но никто из них не разбудил во мне тех чувств, что переполняют меня теперь, Анжелика.

Анжелика попыталась освободиться, но он попросил:

– Нет, Анжелика. Не вырывайся. Всякий раз, как я пытаюсь приласкать тебя, ты вырываешься. Посмотри на меня. – Она нарочно отвернулась, и Гарет нежно промолвил:

– Милая, ты боишься на меня смотреть? В этом все дело? Значит, ты чувствуешь то же, что и я. И хочешь ласкать меня так же сильно, как я желаю этой ласки. – Он медленно расстегнул порот рубашки и прижал ее ладони к обнаженной груди. С трудом подавив блаженный стон от прикосновения горячих ладошек, он настойчиво повторил:

– Анжелика, милая, посмотри на меня.

Она нерешительно подчинилась. Доусон был готов увидеть гнев, страсть – даже ледяной холод, но сквозившие в ее взоре мука и боль захватили его врасплох. Ее губы невольно раздвинулись. Она не могла не уступить его страсти – и безмерно страдала от собственной слабости. Гарет ее понимал. Ведь и он точно так же не в силах был совладать с собой. Накатившая на него волна нежности поразила его.

Он порывисто прижал Анжелику к себе и зашептал, прижимаясь щекой к ее макушке:

– Я знаю, милая. Я знаю, что это за боль, ибо сам терзаюсь ею.

Анжелика, не поднимая головы, прошептала:

– Гарет.., я должна поспешить домой. Мои родители… Они сходят с ума от страха, а Карлос… Гарет, лишний золотой сейчас не так уж важен.

При упоминании о деньгах он застыл, отстранился и заглянул ей в глаза. И увидал в них такую мольбу, что мигом забыл о гневе. Анжелика не пыталась притворяться и скрывать, что при желании он мог овладеть ею на этом самом месте. Но как бы он ни хотел ее, Гарет не смог остаться равнодушным к ее мольбам. Он улыбнулся и легонько поцеловал ее в губы.

– Хорошо, милая.

Не прошло и минуты, как оба уже сидели верхом, он крепко прижимал Анжелику к себе, и конь резвой рысью направлялся к асиенде. Гарет больше не пытался завязать разговор. У него не было слов, чтобы описать бурлившие в груди чувства.., у него вообще не было слов.

Глава 6

Анжелика нервничала все сильнее, и Гарет озабоченно хмурился. Солнце уже почти стояло над головой, и вот-вот должен был показаться ее дом. Доусон чувствовал, как отчаянно бьется сердце его спутницы. Она не произнесла ни слова с тех пор, как они вернулись на главную дорогу, однако Гарет явственно ощущал ее растущее нетерпение.

И вот наконец они достигли цели. Доусон окинул взглядом безлюдный сад. Тишина казалась зловещей. Жеребец захрустел камешками на тропинке, и на крыльцо выскочила мать Анжелики, на лице которой явственно читалось облегчение. За ее спиной Гарет заметил мужчину. Теперь Доусон понял, почему появление на, свет Анжелики вызвало столько кривотолков. Стоило только взглянуть на этого коренастого невзрачного типа, которого Анжелика называла отцом, и других доказательств неверности Маргариты Родриго не требовалось Его облик даже отдаленно не напоминал об изысканности правильных черт Анжелики и ее грациозной фигуре. Однако в темных глазах, устремленных на Гарета, горел родительский гнев и отчаянная решимость защищать свое дитя. Увы, как ни печально, сия решимость изрядно запоздала.

Гарет принял вызов. Он вовсе не чувствовал себя виноватым, что поддался чарам Анжелики. По правде сказать, этот Родриго должен был радоваться, что первым у нее оказался Гарет, а не кто-то другой. Он ни в чем не виноват. И вел себя честно по отношению к Анжелике. Он любил ее нежно и пылко, а взамен Анжелика получила немало золотых монет.

В отличие от Гарета гнев Родриго не оставил равнодушной Анжелику. Она так задрожала, что Гарет готов был развернуть жеребца и уехать прочь, но вместо этого неохотно спешился и помог слезть Анжелике.

Она тут же подбежала к отцу, и Гарет вдруг понял, что причина терзавшего ее страха не родительский гнев. Нет, ее пугало то, что отец оказался дома в столь неурочный час.

– Папа, почему ты все еще дома? Что-то случилось? С Карлосом?

Хуан Родриго ответил, по-прежнему не спуская глаз с техасца – Карлос у себя в комнате. Он еще слишком слаб, чтобы подняться с постели. Если в тебе осталась хоть капля жалости, загляни к нему и успокой. Он слишком переволновался.

– Папа, мама простите меня я…

– Ничего не желаю слушать. Ступай в дом, Анжелика. Она поспешила подчиниться и тут же скрылась, так и не обернувшись на упрямо торчавшего возле дверей Гарета – А вы, сеньор – отчеканил Хуан Родриго – Вы сию же минуту уедете отсюда и больше не вернетесь Отныне Анжелика прекращает с вами всякие отношения.

Повелительным жестом Хуан приказал жене уйти в дом и сам направился следом. Это был немногословный человек, и он сказал все, что считал нужным.

С трудом сдерживая нетерпение, Анжелика поспешила в каморку. У дверей ей пришлось на секунду задержаться, чтобы хотя бы внешне выглядеть спокойной. Со времени последнего приступа Карлоса прошло уже два дня. Еще никогда он не оставался в постели так долго – даже после самых сильных приступов. Стараясь не думать о том, что значит, Анжелика зажмурилась и крепко сжала лежащие в кармане монеты Несколько золотых как мало! Ей нужно намного больше Она толкнула дверь – и чуть не разрыдалась при виде восторга, вспыхнувшего на бледном изможденном личике Карлоса.

– Анжелика! – Он обхватил ее шею худыми руками и прижал к себе что было сил. Мокрое от слез лицо приникло к ее щеке, и брат зашептал ей на ухо – Я так рад, что ты приехала! Папа ужасно сердился, и мама тревожилась. Я слышал, как они говорили, будто тебя видели вместе с техасцем и что теперь в деревне все про это знают. – Тут Карлос отстранился и серьезно посмотрел ей в лицо – А я им сказал: если ты решилась поехать с ним, значит, он хороший человек и сумеет о тебе позаботиться И нечего так бояться! – Его голос вдруг прервался, и Карлос потупился – Но только ты больше не пропадай так, Анжелика Я тоже боялся Я боялся, что ты больше не вернешься к нам На мгновение Анжелика утратила дар речи Она заметила, как ослаб Карлос за эти два дня, и ощутила новую волну паники Ей не сразу удалось собраться с силами и улыбнуться брату. Вытирая ладонью его мокрые от слез щеки, она промолвила.

– Прости меня, Карлос. Я тоже ужасно рада, что вернулась домой Так случилось, что я не смогла вас предупредить А сейчас, если ты пообещаешь никому не говорить, я поделюсь с тобой тайной.

– Какой тайной, Анжелика? – Детское любопытство с легкостью вытеснило остатки печали.

– А ты обещаешь молчать?

– Да.

– Ну хорошо. Смотри, что у меня есть! – И она жестом фокусника вытащила из кармана золотые монеты, ярко блеснувшие на ладони Стараясь улыбаться как можно беззаботнее, она тихо добавила. – Мне удалось их заработать Скоро их наберется столько, что хватит на поездку к доктору и твое лечение! И тогда все у нас наладится, правда?

Карлос обомлел при виде такого богатства. Он осторожно потрогал монеты и лишь потом взглянул на Анжелику.

– Да, я был бы очень рад. Мне совсем не нравится валяться вот так в постели целыми днями. Но я чувствую себя слишком усталым, чтобы подняться и выйти во двор. Падре Мануэль сказал, что это скоро пройдет Он навещает меня по несколько раз в день. – Тут его внимание привлек гул голосов за дверью. – Падре Мануэль он здесь, Анжелика.

Она мигом спрятала монеты обратно в карман и прижала к губам палец:

– Помни, это наша тайна!

– Конечно, Анжелика. – Судя по довольной улыбке, он был горд разделить эту тайну с сестрой. В комнату вошел священник.

– Добрый день, Анжелика, – едва кивнул он девушке. С трудом скрывая тревогу, падре Мануэль первым делом направился к больному. Однако Карлосу явно не хотелось отпускать сестру, и священник решил смириться с ее присутствием:

– Итак, Карлос, сестра снова с тобой. Надеюсь, родители позаботятся о том, чтобы Анжелика больше не пропадала невесть куда.

– Анжелика ужасно сожалеет о том, что причинила столько беспокойства. Правда, Анжелика? – И Карлос решительно добавил:

– Она хорошая сестра, падре. Вы ведь не станете на нее больше сердиться? – Малыш не отводил взгляд от лица священника. От напряжения на его бледном лбу выступила испарина, и падре Мануэль поспешно кивнул, однако ответ его звучал уклончиво:

– Мы все рады, что Анжелика снова с нами. Твой папа сказал, что техасец довез ее до самого дома и что, судя по ее виду, о ней хорошо заботились эти два дня.

– Да, с ней все в порядке, и раз она вернулась, я тоже скоро поправлюсь.

– Конечно, Карлос. – Старик озабоченно пощупал его лоб и обратился к встревоженной Маргарите:

– Вы не забывали давать лекарство?

– Нет, падре.

– Что ж, больше мы ничего не сможем сделать. – Он взял Карлоса за руку:

– Мама сказала, что этой ночью у тебя опять был приступ.., и ты плохо спал.

Заметив, как побледнела Анжелика, Карлос отчаянно замотал головой:

– Приступ был совсем слабый. Я скоро поправлюсь. Анжелика… – и он многозначительно улыбнулся сестре, – Анжелика сказала, что я скоро поправлюсь.

– Вот как! – Падре Мануэль сдержанно кивнул, не в силах противиться доверчивой детской улыбке. – Ну что ж, раз Анжелика сказала, значит, так оно и будет. Но сейчас тебе следует отдохнуть. А мы с Анжеликой и с твоими мамой и папой уйдем, чтобы не тревожить тебя Заглядывая Анжелике в лицо, Карлос нерешительно спросил:

– А ты.., ты будешь здесь, когда я проснусь?

– Я должна идти на асиенду, – она едва шевелила непослушными губами. – Донна Тереза наверняка недоумевает, почему меня нет так долго. Но к вечеру я вернусь и почитаю тебе на ночь, Карлос.

– А я буду спать и спать весь день и к вечеру не буду таким уставшим! – Дождавшись, пока Анжелика наклонится, чтобы поцеловать его на прощание, Карлос шепнул ей на ухо:

– Я никому не выдам нашу тайну, Анжелика.

Она улыбнулась в ответ, подождала, пока малыш закроет глаза, и следом за священником вышла.

Как только Анжелика закрыла за собой дверь, падре Мануэль окинул ее суровым взором и заявил, качая головой:

– Пожалуй, мне нет нужды объяснять тебе, что я думаю о твоем поведении, Анжелика!

– Совершенно верно, падре, – дерзко ответила она, но, увидев изумление на родительских лицах, продолжила более мягко:

– Сожалею, что причинила всем столько неприятностей. Право же, я не хотела… – Лицо Хуана Родриго еще более помрачнело, и она торопливо закончила:

– Но теперь все позади. И больше не повторится, даю вам слово.

Падре Мануэль знал, что бесполезно что-то втолковывать его подопечной, когда она в таком вот состоянии духа, и отступил, надеясь дождаться более подходящего момента.

– Мы еще успеем поговорить, Анжелика, – и он озабоченно повернулся к Маргарите Родриго. От сожаления, зазвучавшего в его голосе, по спине у Анжелики побежали мурашки. – Так вы сказали, этой ночью снова был приступ?

– Да, падре, – шепнула та. – Он кончился довольно быстро, однако к утру Карлос совсем ослаб.

– Ничего удивительного, – священник покачал головой – К сожалению, я больше ничего не могу сделать для Карлоса Боюсь, отныне каждый день его жизни следует воспринимать как дар свыше и радоваться ему по мере сил. Боюсь, что он недолго сможет переносить тяжесть недуга Анжелика испуганно охнула. Бледная как полотно, она прошептала трясущимися губами:

– Но.., но вы же сказали, что доктор в столице…

– Анжелика, пойми, с каждым днем надежды на выздоровление Карлоса тают. Если так пойдет дальше, то не помогут никакие врачи, не говоря уже о том, что вряд ли он перенесет путешествие до Мехико.

– Но если он отправится туда вскоре…

– Тогда это должно случиться немедленно, Анжелика. От скорбной уверенности, прозвучавшей в голосе падре Мануэля, Анжелика остолбенела, а затем, ничего не видя, кинулась за дверь. Жалобные восклицания Маргариты, пытавшейся остановить дочь, не достигли ее ушей – она уже спешила по дороге к асиенде Гарет остановил коня у парадного крыльца и кинул поводья Фернандо. От него не ускользнули ни двусмысленная ухмылка, ни заговорщицкие взгляды старого слуги. Его охватило раздражение. Наверняка беззубый охотник до юбок высматривает на его лице следы недавних оргий. Судя по ухмылке, ублюдок явно провел последние два дня, фантазируя по поводу его приключений.

Да и сам Гарет был сыт по горло фантазиями об Анжелике. Черт побери, она никак не шла у него из головы!

Но пора заняться другими проблемами. Все, что ему требовалось, он получил, и отныне волен отправляться домой, в Техас. Не хватало только оказаться между двух огней, если конфликт разгорится в ближайшее время. Нет, слишком много пота и крови вложил он в свою землю, чтобы не встать теперь на ее защиту.

Гарет никогда не доверял этому надменному типу. Санта-Анна наверняка обвинит в мятеже тех техасцев, которые отважатся защищать интересы своего штата. Таким, как он, требуется только слепое повиновение.

Войдя в дом и добравшись наконец до своей комнаты, Гарет поспешил плотно затворить за собой дверь. В гардеробе оставались его немногочисленные пожитки, и Доусон машинально запихал их в небольшой саквояж. Дон Энрике уже распорядился снабдить его продуктами на дорогу – нужно только проследить, чтобы все упаковали, и попрощаться с хозяевами. До Техаса он будет добираться верхом. Скорее, скорее прочь из этих краев, пока он не рехнулся окончательно!

Не в силах вытравить из себя невинный взор серебристых глаз, Гарет метался по комнате. Но тут знакомый голос заставил его вздрогнуть:

– Ах, Гарет, ты выглядишь таким сердитым! Неужели Анжелика тебя разочаровала?..

Застигнутый врасплох, Доусон застыл, собираясь с мыслями, а в комнате гремели раскаты издевательского хохота молодого Аррикальда:

– Ну надо же, какое несчастье! Тем более что это была последняя возможность ее потискать! – Эстебан, хохоча, прошел в центр комнаты Но уже в следующий миг его лицо искривила яростная гримаса. – Держу пари, ты гадаешь, почему я вернулся в Реал-дель-Монте. А ответ очень прост. Я вернулся, чтобы забрать Анжелику. По дороге меня осенила идея, что прелестная потаскушка может произвести впечатление на столичное общество. Она ведь действительно красива. И после пары-тройки уроков хорошего тона запросто сумеет изобразить из себя благородную особу. А уж я не пожалею времени, чтобы преподать ей все, что смогу. – Со злорадной ухмылкой Эстебан приблизился к Гарету. – Стало быть, ты не только взял ее первым, но и позаботился прихватить с собой на рудник. – От едва сдерживаемого бешенства голос Эстебана стал прерывистым и глухим. – Признаться, я сперва рассердился, и изрядно. Но потом подумал и решил, что ничего иного и не следовало ожидать. Естественно, ты не упустил возможности лишний раз позабавиться с красоткой, хотя я и просил тебя, как джентльмена, держаться от нее подальше. Поверив тебе, я был не прав. Но теперь я вернулся, и все встанет на свои места. Анжелика поедет в Мехико со мной.

– Ты в этом так уверен?

– Вот именно, Гарет. Иначе я не смогу отказать себе в удовольствии вышвырнуть из своих владений одного настырного техасца.

На губах Гарета появилась холодная улыбка.

– Это следует воспринимать как угрозу, Эстебан?

– Понимай как хочешь. Похоже, ты уже начал собираться восвояси. Какое несчастье: тебе не представится возможность пожелать завтра утром счастливого пути нам с Анжеликой. Боюсь, что нам с ней не дождаться и прощального благословения от родителей – но оно и прежде меня не очень трогало.

– Анжелика уже в курсе?

– Гарет, ты ведь отлично знаешь, что она еще не вернулась на асиенду. А кроме того, я решил сначала поделиться с тобой. Довольно бесполезный поступок, правда? Но я не раскаиваюсь. Главное – ты предупрежден и не сможешь потом сказать, что помешал моим планам нечаянно.

– И ты полагаешь, что Анжелика согласится?

– У нее просто не будет выбора. Не беспокойся о ней, Гарет. Уж я-то сумею удовлетворить ее и постараюсь научить тому, как надо удовлетворять меня…

– Ублюдок! Эстебан позеленел.

– Не смей! – зашипел он – Впрочем, мне плевать, что ты обо мне думаешь! Наша милая Анжелика по праву зовется шлюхой, но оттого не менее прекрасна и желанна! И я возьму ее, Гарет и буду брать много-много раз! Можешь в этом не сомневаться. Разрешаю тебе думать об этом по пути в свой забытый Богом штат – мне что доставит удовольствие! Потому что я слишком хорошо знаю – ни одна баба в мире не способна вытеснить из памяти чту несравненную деревенскую шлюху. От нее мутится разум, она словно яд в крови – верно? И я повторяю тебе еще раз не смей приближаться к ней, Гарет Доусон, не то поплатишься жизнью!

И Эстебан покинул комнату оставив Гарета наедине с собственным гневом***

Анжелика остановилась в полном изнеможении. В груди ломило от удушья она неслась, не чуя под собой ног, всю дорогу от дома до асиенды. Она бежала от ужасных слов падре Мануэля, но они все равно звучали в ее ушах Карлос скоро умрет Карлос скоро умрет. А все ее попытки вмешаться в его судьбу превратились в ничто, в плевки против ветра! Разве несчастные золотые окупят утраченную честь?!

Нет, он не может умереть! Не может!!!

А вдруг падре Мануэль ошибся?! А вдруг Карлос еще оправится и наберется сил – хотя бы на несколько коротких месяцев, за которые она соберет остальные деньги? Эти золотые – неплохое начало И ей потребуется совсем немного времени!

Задумавшись, она вошла в кухню и не сразу обратила внимание на то, что все как по команде обернулись в ее сторону По инерции она двинулась было к Кармеле – Гляньте-ка ей хватило наглости вернуться как будто донна Тереза примет ее обратно!

Не обращая внимания на визг Хуаниты, Анжелика взглянула на Кармелу – Кармела, я готова приступить к работе Или у тебя есть другие поручения?

– Да, – неловко кивнула Кармела, не в силах скрыть замешательство. – Донна Тереза велела отправить тебя к ней, как только вернешься. Но если честно, она не ждала тебя назад. Никто из нас не ждал. – Но я пришла.

– Донна Гарета в библиотеке вместе с доном Энрике. Анжелика повернулась и, не обращая внимания на прикованные к ней взгляды, направилась в библиотеку. Постучав, она заглянула внутрь и попросила разрешения войти. Наступила напряженная тишина. Донна Тереза первой обрела дар речи и приказала:

– Войди и закрой за собой дверь, Анжелика. – Холеное лицо хозяйки искривилось в брезгливой гримасе. – Должна признаться, я удивлена, что ты посмела снова прийти в наш дом. Ни я, ни дон Энрике не ожидали от тебя такой дерзости. Ведь в этой вот самой комнате, в присутствии дона Энрике ты получила последнее предупреждение. И не была уволена в тот раз только благодаря его великодушному вмешательству. Но ты обманула дона Энрике и ответила черной неблагодарностью на надежды, которые возлагал на тебя мой возлюбленный сын! – Тут донна Тереза сокрушенно покачала головой. – Какое несчастье, что неотложные дела заставили дона Эстебана вернуться сегодня домой и он станет свидетелем твоей неблагодарности! Нет, на этот раз тебе не будет прощения. Сеньор Доусон – наш гость! Ты опозорила нас в его глазах. Гарета я не виню. Ведь он мужчина и волен подчиниться желанию своего тела. А вот от тебя я ожидала скромности и послушания! Но коль скоро это тебе не по нраву, мне не остается ничего иного, кроме как уволить тебя со службы в моем доме.

Донна Тереза снова оглянулась на мужа, по-прежнему хранившего молчание.

– Вот видишь, Анжелика, у тебя больше не осталось защитников. Даже падре Мануэль не сумеет теперь меня разубедить. Я больше не в состоянии предоставлять тебе все новые и новые возможности исправиться, ибо не нахожу в тебе ответного рвения. Анжелика, ты можешь идти. Отныне ты лишена чести считать себя моей служанкой.

С трудом отдавая себе отчет в происходящем, Анжелика поклонилась и вышла из библиотеки. Она машинально закрыла за собой дверь и двинулась прочь по коридору, пока ее не остановил знакомый окрик. Она и опомниться не успела, как оказалась в утренней гостиной Анжелика испуганно оглянулась – перед ней стоял Эстебан.

– Итак, ты получила выволочку от матери и уходишь как ни в чем не бывало! – яростно зашипел Аррикальд. – Браво, Анжелика! Ну, от меня ты так просто не отделаешься! Сука!

Не в силах больше сдерживаться, Эстебан залепил ей такую пощечину, что голова ее дернулась. Выждав мгновение, он стал ее бить, раз за разом, не позволяя уклониться или отступить. Ничего не соображающая, измученная горем и болью, Анжелика только и смогла, что поглубже вздохнуть, чувствуя, что вот-вот провалится в какую-то темную бездну.

– Нет!!! Не смей падать в обморок! Тебе придется выслушать все, что я скажу!

Тут Эстебан рванул ее к себе, схватил за волосы и запрокинул голову. Жадные губы впились ей в рот. Он намеренно причинял ей боль, упиваясь собственной безнаказанностью и властью. Наконец он отпрянул и выпалил:

– Тебя вышвырнули отсюда, и больше никто не возьмет тебя на работу. Но я могу спасти тебя. У меня есть план. – Он снова жадно поцеловал ее, укусив до крови. – Смотри не упади от счастья: ведь я вернулся с полдороги только ради тебя, ради тебя одной! Я собираюсь взять тебя в Мехико, Анжелика! Понимаешь, до чего ты меня довела, коли я решился на такое? Мне пришлось обманывать этих святых людей – сеньоров Валентин, и ужасно страдать от поездки верхом – и все из-за тебя, маленькая шлюшка! А когда я вернулся, то узнал, что ты на два дня сбежала с каким-то техасцем! – Ей было больно, ужасно больно, но Анжелика почти не сопротивлялась. Какая теперь разница? Бесполезно, все бесполезно…

– Ты что, не слышишь? Завтра утром мы вместе уедем в столицу! Мамаша, конечно, станет на дыбы, но твои родители вряд ли будут возражать. Отпустили же тебя с техасцем! По крайней мере на этот раз ты окажешься в более пристойном обществе… А в Мехико ты поселишься в моей квартире., и станешь моей любовницей. Я дам тебе возможность проявить свои таланты и сам научу тому, как лучше всего сделать меня счастливым. О, это будет замечательно! – Только тут до его распаленного мозга дошло, что собеседница не отвечает ни слова и даже не делает попыток вырваться. Он встряхнул ее как куклу и с яростью прошипел:

– Ты не оглохла, шлюха? Ты слышала, что я сказал?

– Д-да, я слышала вас, – запинаясь, пробормотала Анжелика: оказывается, язык ее тоже онемел от ужаса.

– И что ты на это ответишь? Ну же, я желаю услышать ответ!

С трудом переведя дух, она пробормотала:

– А сколько.., вы заплатите?

Эстебан на миг онемел от удивления. Но тут же захохотал:

– Заплачу?! Сколько я заплачу?.. Ты что, всерьез смеешь торговаться?

– Дон Эстебан, мне все равно, что вам угодно будет сделать со мной, – отважно начала Анжелика. – У меня все равно нет будущего. У меня, но не у моего брата. Если я получу от вас достаточно, чтобы отвезти Карлоса к врачу в Мехико, – я стану вашей.., спутницей по доброй воле.

– Тебе все равно придется Поехать со мной, шлюха! Уж я позабочусь, чтобы ты не смогла отвертеться! Твоя семья такая бедная, такая беззащитная, верно?.. И в особенности твой несчастный, больной братик…

– Но если вы заплатите мне, дон Эстебан, я буду стараться услужить вам как можно лучше, – упрямо продолжала она, борясь с подступающей тошнотой. – Я стану покорной ученицей в ваших руках. Я приложу все силы для того, чтобы воплотились ваши самые невероятные мечты…

– Сука.., сука… – выпалил Эстебан, проклиная предательски наливавшиеся кровью чресла. – Твои слова.., они возбуждают меня не хуже, чем твое тело. – И, окинув это самое тело еще одним жадным взором, Эстебан решительно кивнул:

– Так и быть, ты получишь деньги. Завтра утром, перед отъездом, я отдам их тебе и прослежу, чтобы они попали в руки твоей матери – не меньшей суки, чем ты! А потом мы уедем, Анжелика, и ты станешь мне служить. И своими услугами вдесятеро окупишь то, что я потрачу на тебя. Ты поняла меня, шлюха?

Анжелика едва слышно отвечала, стараясь не обращать внимания на тискавшие грудь грубые руки.

– Да, я все поняла.

Восторг, запылавший в его глазах, едва не лишил Анжелику самообладания, как вдруг в коридоре раздался голос донны Терезы:

– Эстебан.. Эстебан…

Эстебан, выругавшись, отпихнул свою жертву. Осторожно выглянув в ту дверь, что вела в патио, он приказал:

– Проваливай! Убирайся отсюда, да поживее! Завтра на рассвете я за тобой приеду. Будь наготове, Анжелика, не то…

– Да, я буду готова, дон Эстебан.

И она опрометью бросилась прочь. Никто не заметил, как она промчалась через патио, выскочила в сад и кинулась по тропинке к дому.

***

Гарет посмотрел на безоблачный небосвод и нахмурился. Так и есть: давно перевалило за полдень. В дорожном платье, с пристегнутой к ремню кобурой он спустился по парадной лестнице асиенды Аррикальдов и увидел дона Энрике и донну Терезу, ждущих его во дворе. Надежно приторочив саквояж к седлу, он повернулся к хозяевам.

– Большое спасибо за все, дон Энрике – Доусон протянул старшему Аррикальду руку. – и вам, донна Тереза. Вы были настолько добры, что не просто оказали мне гостеприимство, но и позволили воспользоваться услугами ваших инженеров.

– Мы сделали что с радостью, Гарет. Подтверждая слова супруга заученной улыбкой, донна Тереза чопорно выпрямилась.

– Смею надеяться, что не причинил вам излишних хлопот своим присутствием. С моей стороны это было бы крайней неблагодарностью.

– Вы наш гость, Гарет, – сказала донна Тереза, и взгляд ее маленьких глаз был намного красноречивее вежливых слов. – А поведение наших гостей не подлежит обсуждению. Это нашей челяди необходимо строго подчиняться заведенному в доме порядку. А вас мы всегда рады видеть.

В словах донны Терезы прозвучал более чем прозрачный намек, и Гарет нахмурился. Если бы Анжелика не приняла от него эти чертовы золотые, он бы наверняка кинулся ее защищать. Но сейчас что-то не позволило Доусону сделать это. В конце концов Анжелика исправно получала условленную плату. Сделка есть сделка.

– Ты что же, решил уехать втихаря, не попрощавшись, Гарет?

Все трое мгновенно обернулись в сторону Эстебана, неожиданно появившегося в парадных дверях. Ослепительно улыбаясь, он приблизился к ним.

– Мне казалось, мы уже попрощались, Эстебан.

– Возможно. Но вряд ли в ближайшее время у нас появится возможность побеседовать. А ведь кое-какие вопросы мы так и не обсудили до конца, верно?

– Вот как? – Веселость Эстебана буквально переливалась через край, и это не могло не вызвать подозрений Гарета. – Ну что ж, тогда, пожалуй, лучше покончить с ними сейчас. – И Доусон как можно искреннее улыбнулся недоумевающим хозяевам:

– Еще раз спасибо – и от отца, и от меня. Мы никогда не перестанем ценить вашу дружбу. Не успели отзвучать ответные слова прощания, Гарет взял под уздцы своего жеребца и не спеша пошел по дороге рядом с Эстебаном.

– Если хочешь знать, Гарет, я просто решил сообщить тебе кое-какие детали.

Гарет не собирался отвечать, однако лицемерно доверительный тон Эстебана его насторожил. Но вот наконец молодые люди отошли достаточно, чтобы их не слышали сеньоры Аррикальд.

– Короче, Эстебан. Выкладывай свои «детали». У меня нет времени – до темноты я хочу проехать как можно больше.

– Скажите, какое нетерпение! И ради чего? Ради одинокого ночлега на голой земле, посреди поля! Тогда как я.., ох, Гарет, я просто не в силах описать, каких наслаждений ожидаю от грядущих ночлегов в дороге!

– Эстебан, что ты все ходишь вокруг да около? Говори яснее, я и вправду теряю терпение!

– Поверь, все это крайне огорчительно для того, кто от всей души хотел бы помочь одинокому скитальцу! Ведь тебе наверняка не дает покоя мысль о том, что станет дальше с маленькой шлюхой! – При этих словах лицо Гарета окаменело. – Ну да, да, она явилась на асиенду – почти сразу после нашей беседы. До чего глупый поступок! Надо же – вообразила, будто мать позволит ей по-прежнему работать в нашем доме!

– Это ты и хотел мне сообщить? – поинтересовался Гарет.

– Нет, это только начало, дружище!

– Ты мне не друг.

– Да плевал я на твою дружбу – главное, что Анжелика достанется мне! – От издевательского тона Эстебана Гарету кровь ударила в голову. А Эстебан заливался соловьем, уверенный, что теперь-то он полностью владеет вниманием Доусона. – Да, Гарет, путь до Мехико мне скрасит общество чрезвычайно милой особы Анжелика упала ко мне в руки, словно спелый плод… У нее даже не возникло мысли возражать.., и она с восторгом принимала мои ласки…

– Черт побери, Эстебан, ты врешь – Но ведь ей нужна поддержка, Гарет! Нельзя сказать, что она была довольна, когда ее с треском вышвырнули с асиенды. Сам знаешь, этот ее младший брат… Он такой больной.., несчастный малютка. Но, признаюсь, я несколько опешил, когда она назвала свою цену… – Гарет невольно дернулся и тут же обругал себя: ведь именно этого и добивался соперник! – Так-так! Ты тоже изрядно заплатил за развлечения с маленькой шлюхой, не правда ли? А она непростительно жадна для деревенской потаскушки, верно? Но скажи мне честно, сколько ты дал ей, Гарет?

– Заткнись, Эстебан!

– Тебя так раздражает правда, Гарет? А еще она пообещала мне, что с охотой станет брать у меня уроки мастерства, чтобы потом…

– Лживый ублюдок!

– Ах, Гарет, как бы ты хотел, чтобы это была ложь! – расхохотался Эстебан. – Увы, я сказал правду Итак, ты провел с ней два дня, за которые выложил круглую сумму. Но для нее ты очередной клиент, и только. А завтра наша жадная потаскушка получит кругленькую сумму от меня и поедет за мной вполне охотно… С завтрашнего дня она начнет расплачиваться со мной, Гарет, и станет платить, и платить, и платить мне без конца…

– Черт побери, да делай ты с ней что угодно – мне плевать! – Гарет развернулся и вскочил в седло, не в силах слушать дальше. Он с места послал коня в галоп, оставив за спиной злополучную асиенду со всеми ее обитателями.

Оцепенение, сковавшее ее тело и разум, все еще не прошло. Анжелика уселась на большом валуне рядом с дорогой и невидящим взором уставилась в пространство. Она не могла сейчас вернуться домой.

Но она должна провести побольше времени с Карлосом.., почитать ему, как и обещала. А потом как можно осторожнее объяснить ему, что завтра утром она уедет. Но их разлука не будет долгой, ведь и он отправится в Мехико, как только родители уладят здесь все дела. Правда, в глубине души жил страх, что дон Эстебан впоследствии воспрепятствует ее общению с родными. Наверняка не раз и не два придется ей изведать тяжесть его руки, если она вздумает перечить Но что не важно Та боль, что терзала душу, была гораздо сильнее Анжелика взглянула, высоко ли стоит солнце Пожалуй, не меньше часа пополудни. Доусон наверняка давно уехал. Ему так не терпелось поскорее вернуться домой! А про нее он позабыл.

Если умрет Карлос, у нее ничего не останется в этом мире.

Лицо ее раскраснелось, впервые за весь день в Анжелике заговорил ее неукротимый нрав. Надо же, нашла время распускать нюни – и это теперь, когда Карлос нуждается в ней как никогда! Цель так близка.., просто не верится! Уже завтра она получит необходимую сумму от дона Эстебана. Она тут же отдаст деньги маме, и Карлосу останется только набраться сил на долгий путь до столицы. Падре Мануэль обязательно им поможет. Он глубоко верующий и очень щепетильный человек, но в то же время достаточно практичен, чтобы понять: каким бы путем ни достались ей деньги, это единственный шанс спасти Карлоса. Все будет хорошо.

Внезапно на память пришел грубый, жадный поцелуй Эстебана, и Анжелике стало тошно. Ясно, тут не может быть и речи ни о нежности, ни о ласковых словах, которые шепчут на ушко в минуты страсти. Но тут перед ее мысленным взором всплыло лицо Питера Макфаддена, и к горлу подступили рыдания. Нет, у нее язык не повернется предложить ему сделку.., потребовать от него столько, сколько он в жизни не сможет заплатить. А кроме того, она ни за что не встанет между юношей и его родными. Кому, как не Анжелике, знать, как много значит для человека семья!

Анжелика резко вскочила. Хватит попусту тратить время! У нее еще слишком много дел.

Но не успела она сделать и нескольких шагов, как ее внимание привлек грохот копыт за спиной. Увидев знакомого жеребца, она едва решилась поднять глаза на всадника. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Он соскочил на землю, обмотал поводья вокруг ближайшего куста и подошел к Анжелике. Холодные и непроницаемые глаза превратились в черный оникс, суровый голос резал слух.

– Значит, что правда? Ты продалась этому ублюдку, Эстебану Аррикальду?

– Не вижу нужды отвечать на ваши вопросы, Гарет Доусон, – с холодным бешенством ответила Анжелика – Наши отношения закончены. Вы ведь уже на пути домой, не так ли? И то, чем я занимаюсь здесь, в Реал-дель-Монте, отныне…

– Но ты покидаешь Реал-дель-Монте. Ты собралась в Мехико Ты была в столице хоть раз, ничтожная шлюшка? Это большой, запутанный город. Люди теряются там, как песчинки, без следа и памяти о том, что существовали когда-то. Ты совершаешь ошибку. На Эстебана нельзя полагаться.

– Если даже это ошибка, платить за нее придется мне, а не вам! Что вам еще от меня нужно? Я вообще думала, что вы уже на полпути к Техасу Гарет, конечно, не стал признаваться, что уже успел отъехать от асиенды на несколько миль, но вдруг повернул назад Он схватил было ее за плечи но ее лицо болезненно искривилось Так и есть, на нежной коже чернели ужасные синяки! Он медленно поднял взор на ее лицо, и Анжелика отвернулась на щеке красовалась еще одна позорная отметина – Значит, вот каким образом Эстебан убедил тебя ехать с ним, Анжелика?

Вздрогнув от искренней жалости, прозвучавшей в его голосе, Анжелика отшатнулась – Дону Эстебану не пришлось убеждать меня. Я сама согласилась на его предложение. А предложил он мне немало.

– Немало? – От жалости не осталось и следа. Гарет язвительно рассмеялся:

– Неужели тебя так приворожил блеск золота? И что ты собираешься делать с тем богатством, которое надеешься от него получить? Но в любом случае тебе не суждено добиться своего с помощью Эстебана Аррикальда – он не такой простофиля!

– Я добьюсь своего еще прежде, чем покину Реал-дель-Монте. У меня будут деньги, чтобы…

– Деньги?! – Он опять вцепился ей в плечи, не помня себя от гнева. – Черт побери, да что же такое можно приобрести за деньги, если ради них ты готова отдаться даже Эстебану?!

– Я приобрету жизнь моего брата! Гарет ошалело затряс головой.

– Что наобещал тебе Аррикальд?

– Мне не потребовалось от дона Эстебана никаких обещаний, кроме денег, которые я получу завтра утром. С этими деньгами можно будет отправиться к доктору в Мехико, и доктор вылечит Карлоса.

– Что еще за доктор?

– Это знает падре Мануэль. Чтобы брат выздоровел, нужны деньги, иначе он скоро умрет. Мое целомудрие не столь уж ценно, когда на карту поставлена его жизнь.

– Так ты пошла на это ради брата?! Собрав остатки гордости, Анжелика ответила:

– Сейчас – да. Но рано или поздно я бы все равно это совершила. Здесь, в Реал-дель-Монте, для меня не существует иного будущего. Мне успели вынести приговор, как только я появилась на свет. Мне уготован один-единственный путь – впрочем, он не намного тяжелее обычной жизни женщины в нашей деревне. Жалкое существование среди оравы голодных детей, под башмаком у какого-нибудь мужлана – нет, это не по мне.

– Так живет и твоя семья?

– Нет! – выпалила Анжелика. – Мой отец – прекрасный человек. Он искренне любит маму и ради этой любви был готов вынести все сплетни, связанные с моим рождением. Когда Карлос поправится, я с помощью своей новой «профессии» обеспечу отцу достаток и безбедное существование в благодарность за его терпение и доброту.

– Но ведь он простил грех твоей матери, а не твой собственный.

Анжелика заставила себя успокоиться, чтобы ответить с достоинством. Наконец она промолвила:

– Как и все прочие, вы считаете, будто моя мать виновна. Значит, вы такой же, как они! – и вызывающе уставилась на него. Но, взглянув на нее, Гарет поступил совсем не так, как ожидала Анжелика. Да, он воистину дурак, если по-прежнему хочет ее больше всего на свете, если не в силах уехать и бросить ее на растерзание Эстебану Аррикальду.

– Тебе нравится.., нравится Эстебан?

Ошеломленная таким вопросом, Анжелика замялась, но и этого мгновения оказалось достаточно: Гарет успел уловить страх в ее глазах.

– Для тебя не секрет, что он собой представляет, верно? И все же ты хочешь ехать с ним…

– Я получу от него все, что мне сейчас нужно.

– А когда он пресытится тобой?

Загнанная в угол тем самым ужасным вопросом, ответ на который она не смела пока искать, Анжелика невольно вздрогнула. Тоска сдавила ей грудь, и она честно ответила:

– Для меня это слишком далекое будущее. Я.., я должна была предпринять что-то сейчас, немедленно… Гарет заколебался, но все же спросил:

– А что, если я дам тебе все, что обещал Эстебан, и вдобавок разрешу и этот вопрос?

На миг Анжелика опешила и спросила непослушными губами:

– Ч.., что вы мне предлагаете?

– Я решил, что возвращаться в Техас в компании будет веселее. Если ты поедешь со мной, то получишь сумму, необходимую для лечения своего брата. Ровно год, Анжелика. Я получу на тебя те же права, которые получил бы Эстебан, но только на один год По истечении этого срока ты будешь вольна вернуться в Реал-дель-Монте – или куда угодно.

Она не верила своим ушам. Полный смятения взгляд метался по его лицу, задерживаясь то на темных, непроницаемых глазах, то на губах, сжатых в прямую линию. Эти губы становились такими горячими и нежными, когда целовали ее… Анжелика едва переводила дух.

– А как отнесутся ко мне в вашем доме?

– Анжелика, у нас в Техасе большое ранчо. Несколько женщин трудятся у меня на кухне, но всегда найдется каморка для новой кухарки. Ты станешь получать ту же плату за свой труд, что получала здесь.

– А что, чти «несколько женщин на кухне» тоже оказывают вам подобные услуги? – выпалила Анжелика, прежде чем осознала свой порыв. В ответ Гарет с облегчением рассмеялся.

– Нет, Анжелика! Это не бордель, в котором ты можешь оказаться, если поедешь в столицу с Эстебаном. – Он погладил ее по щеке и ласково добавил:

– Нет.., в моем доме больше нет женщины, с которой я бы хотел заниматься любовью. – Но уже в следующий миг вместо нежности в его голосе зазвучала сталь:

– Но заруби себе на носу, Анжелика: покуда ты будешь в моем доме, ты принадлежишь мне одному! Не вздумай пытаться подзаработать на стороне!

Не желая выдавать, как глубоко ранят ее эти слова, Анжелика прикрыла глаза пушистыми ресницами, как бы обдумывая его предложение Но вот наконец она овладела собой:

– Так вы сказали год – и я смогу вернуться?

– Я обеспечу тебе проезд, как только ты захочешь уехать. К тому же ты сможешь переписываться с падре Мануэлем, чтобы узнавать новости из Реал-дель-Монте.

– И я.., я смогу узнать, как дела у Карлоса, и даже послать ему еще денег, если будет нужно?!

Гарет решительно кивнул, только теперь позволив себе ощутить слабые проблески надежды. Он из последних сил боролся с желанием обнять Анжелику, прижать ее к себе.., и добиться ее согласия тем способом, который приносил такое наслаждение им обоим. Но к этой тактике слишком часто на его глазах прибегал Эстебан. И Гарет ограничился еще одним кивком.

Она все еще не решалась дать окончательный ответ:

– Но.., что я скажу дону Эстебану?

– Черт побери, да ничего! Просто ничего. И Гарет осторожно поднял ее лицо, надеясь прочесть в глазах то согласие, которое не решались промолвить уста. Последние сомнения отпали, и он позволил себе поцеловать Анжелику. Влажные от его поцелуя губы шепнули:

– Когда мы уезжаем?

– Немедленно.

– Нет.., я не могу! – вскинулась Анжелика. – Я не могу уехать вот так, никого не предупредив…

– Ну так ступай домой и поговори с родными, – оборвал ее Гарет. Он направился к жеребцу, развязал седельную сумку и вытащил кошелек. Выгреб оттуда горсть золотых и вложил их в руку Анжелике Дождался, пока она сосчитает их и спросил:

– Этого хватит?

Анжелика кивнула и спрятала деньги в карман.

– Я подожду тебя в деревне, но мы должны отправиться самое позднее через час. До темноты я бы хотел убраться отсюда как можно дальше. Ты успеешь собраться?

– Да.

Не спуская восхищенного взора с прекрасного, полного решимости лица, он привлек ее к себе и легонько поцеловал.

– Через час.

Отпустив ее с большей неохотой, нежели готов был признаться, Доусон смотрел ей вслед, пока миниатюрная фигурка не скрылась за поворотом. А потом поспешил вскочить в седло и направился в деревню.

Анжелика перешагнула порог сумрачной комнаты. Карлос встрепенулся, как только услыхал ее шаги:

– Ты рано вернулась, Анжелика.

– Я вернулась рано, потому что больше не работаю на асиенде. – Она поспешила подойти поближе, заметив тревожный блеск в глазах у Карлоса. – Нет, не расстраивайся, милый. – Прикоснувшись к пылавшему жаром лбу, она постаралась не выдать своих опасений. – Ты не забыл о нашей тайне?

– Нет, не забыл, Анжелика. И никому не сказал о ней.

– Ну так вот, ты поедешь в столицу намного раньше, чем мог предположить. – Детские глаза удивленно распахнулись, и Анжелика с улыбкой кивнула:

– Да, да. Все получилось очень удачно. И ты был прав, когда поверил техасцу. Он добавил необходимую сумму на твое лечение – в уплату за мою службу у него на асиенде.

– Но ведь его асиенда в Техасе.., это так далеко…

– Верно, дорогой. Нам придется расстаться на время – но это совсем ненадолго. Да и в любом случае я бы не смогла вместе с тобою отправиться в Мехико.

– На сколько ты уезжаешь, Анжелика?

– На год.

– На год! Да ведь за год я стану совсем взрослым! Не в силах сдержать смех, Анжелика наклонилась и чмокнула брата в худенькую Щеку:

– Нет, за год ты не успеешь стать совсем взрослым, но зато успеешь стать совсем здоровым. А когда вернешься в Реал-дель-Монте, очень скоро вслед за тобой вернусь и я. И мы снова будем вместе. Представляешь, Карлос? Ты тогда сможешь играть с мальчишками…

– Вряд ли я захочу с ними играть, – совершенно серьезно уточнил Карлос. – Некоторые из них не очень-то мне нравятся.

– Ну что ж, ты будешь играть с тем, с кем пожелаешь. А когда вырастешь, то станешь таким толстым и высоким, что я до тебя не достану!

– Вот уж нет, Анжелика! – Детские глаза, еще минуту назад полные тревоги и печали, уже блестели весельем. – Я ни за что не стану толстым – просто упитанным, как Хосе Моралес Но я обязательно вырасту высоким и сильным, как Мигель Сантос, и буду бегать быстрее всех взапуски.., даже быстрее, чем Педро Альварес. – Карлос подался поближе и доверчиво зашептал:

– Анжелика, мне совсем не нравится Педро Альварес. Он забияка и хвастун. Но когда я поправлюсь, то смогу бегать очень быстро и с большим удовольствием обгоню его на глазах у всех!

– Да, и когда я вернусь, я тоже посмеюсь над Педро, потому что ты его победишь!

Но тут Карлос снова вспомнил о скорой разлуке. Он опять стал серьезным и заглянул сестре в глаза:

– Анжелика, а ты будешь счастлива в Техасе? Озадаченная вопросом, Анжелика ответила, как могла, искренне.

– Я смогу быть счастливой только тогда, когда вернусь к тебе и к маме с папой, – но тут же пожалев о своей искренности, таинственно зашептала:

– Но… – Карлос снова навострил уши, – одно я знаю точно. Дон Эстебан предложил мне поехать с ним в столицу, чтобы работать в его городской квартире. Понимаешь, Карлос, мне не очень-то нравится дон Эстебан. Он забияка еще почище Педро. По сравнению с ним техасец намного лучше. Он хороший и честный человек.

– Ну что ж, тогда я рад, что ты выбрала техасца. – Карлос с облегчением улыбнулся и спросил, сжав ее руку:

– Когда ты едешь?

– Через час.

– Через час? Но ведь папа еще не вернется домой! Он наверняка рассердится, если ты уедешь, не сказав ему ни слова!

– И тебе придется объясняться с ним, Карлос. Тебе придется рассказать, что я вернусь, когда выполню свою работу. Через год техдсец обещал помочь мне вернуться в Реал-дель-Монте. И я знаю, что он сдержит слово.

Понуро кивая в такт ее словам, Карлос следил, как сестра идет к цветочному горшку. Вот Анжелика поставила горшок рядом с его кроватью. Вот на свет появились четыре золотых. Анжелика обтерла их о передник и вложила ему в руку.

– Это твое, Карлос.

– Я отдам их маме, – кивнул малыш – Нет, они для тебя. – Улыбаясь при виде его недоумения, Анжелика ласково пояснила:

– У мамы вполне достаточно денег и без того. А в городе так много магазинов! Ты наверняка начнешь быстро расти, и тебе станет мала старая одежда И тогда ты сможешь купить ее сам – а еще все, что пожелаешь, чтобы привезти с собой в Реал-дель-Монте.

– И я обязательно куплю что-нибудь для тебя! Это будет сюрприз. – И Карлос затараторил, не дав сестре возразить. – Нет, не беспокойся, Анжелика! Я буду выбирать очень тщательно Я найду такую вещь, которая подойдет к твоим чудесным глазам, и ты сможешь носить ее с гордостью!

– Ох, Карлос…

Анжелика не могла наглядеться на открытое личико Карлоса, стараясь запечатлеть его облик в своей памяти на долгие месяцы разлуки. Чувствуя, что сердце вот-вот разорвется от любви, она порывисто прижала к себе худенькое тело Брат, как мог, отвечал на ее объятия – Я буду скучать по тебе, Анжелика Осторожно освободившись из кольца его слабых рук, она заглянула в сияющие глаза:

– Я уеду совсем ненадолго, мой милый. Ты ведь понимаешь, что мне необходимо поехать с техасцем, как тебе – поехать в столицу, чтобы вылечиться. Это не такая уж большая жертва, Карлос. Зато потом мы полюбуемся на ошарашенную физиономию Педро Альвареса, которого ты наверняка обгонишь. Мы оба будем хохотать до упаду, верно?

– Да, Анжелика.

Не в силах далее видеть слезы, стоявшие в доверчивых детских глазах, Анжелика выпрямилась и потянулась к полке:

– Ну ладно. Я ведь обещала почитать тебе. Мы уже почти до конца прочли книгу падре Мануэля.

– А кто же станет мне читать, когда ты уедешь, Анжелика?

Она задумалась, вглядываясь в его грустное лицо:

– Ты ведь скоро поедешь в столицу. Там ты сможешь купить себе книгу – и прочтешь ее сам. Она останется у тебя, и когда я вернусь, ты почитаешь ее мне вслух – Улыбаясь как можно беспечнее, Анжелика уверенно кивнула:

– Представляешь, когда мы встретимся вновь, ты мне сможешь рассказать о столичной жизни. А я расскажу тебе, как живут люди в диком штате Техас.

– Да, Анжелика.

Стараясь не замечать его грусти, Анжелика открыла книгу и принялась читать.

Ведя на поводу маленькую гнедую кобылку, Гарет не спеша вернулся туда, откуда уехал час назад. Этот час он провел в немалых хлопотах. Прежде всего надо было купить вторую лошадь. Ему просто повезло, что за сносную цену удалось приобрести здоровое молодое животное. Вряд ли в деревне вообще удалось бы найти лошадь на продажу – спасибо трудившимся на руднике европейцам. Похоже, местный торговец вообразил, что сумеет изрядно погреть руки, когда кто-то из шотландцев обратился к нему с просьбой раздобыть верховую лошадь для жены. Однако мексиканец не учел врожденной бережливости выходцев из Европы – а уж тем паче шотландцев. И в результате остался без денег с кобылой на руках. Он не мог скрыть желания во что бы то ни стало избавиться от нее – но тем не менее торговался до последнего, и Гарету едва удалось спустить цену до приемлемой.

Пришлось также прикупить кое-какие припасы, которые он поровну распределил между обеими лошадьми. Вряд ли в пути у него будет свободное время для охоты. Он всем сердцем рвался домой, а это означало долгие утомительные дни в седле и скудные трапезы всухомятку по вечерам. Но почему-то Доусон был уверен, что тяготы пути не заставят Анжелику жаловаться.

Гарет негромко чертыхнулся. Да, надо поскорее попасть домой. У него почти не осталось денег. Ведь когда он отправлялся в Реал-дель-Монте, ему и в голову не могло прийти, что с ним может приключиться что-нибудь подобное.

Ох, ну и устал же он! Когда они расстались с Эстебаном, техасец поскакал прямиком на главный тракт и отъехал примерно с милю, пока не понял, что слова Эстебана не дадут ему покоя. Перед глазами стояла Анжелика, стиснутая железными объятиями Эстебана. И не помогали напоминания о том, что Анжелика сама согласилась отправиться с Эстебаном. И прочие, столь же веские доводы.

В конце концов Гарет решил, что придется забрать ее с собой и платить требуемую ею цену – пока он не пресытится. Вряд ли то сентиментальное размягчение мозгов, что движет сейчас его поступками, затянется надолго. Ровно год. Этого срока более чем достаточно, чтобы развеялись ее чары.

Тем временем показался ее дом. Чувствуя, как колотится сердце, и оттого презирая себя еще сильнее, Гарет окинул взглядом сад. Ни души. Он мгновенно помрачнел. Черт побери, не могла же она передумать?! Ведь они заключили сделку! И ему наплевать, если ее родители со священником и всем остальным светом примутся возражать – Анжелика поедет в Техас!

Гарет был уверен, что час назад она приняла решение добровольно. А еще он знал, что не остановится ни перед чем, но заберет ее с собой. И черта с два он постесняется сию же минуту войти в дом и забрать ее оттуда!

С этими мыслями он подъехал вплотную к двери и еще раз внимательно осмотрелся. Никакая случайность не должна нарушить его планы.

Привязав обеих лошадей у крыльца, Гарет неслышно поднялся по ступеням. Дверь была открыта, но в тесной кухне оказалось пусто Он скользнул внутрь, не отрывая глаз от двери в одну из комнат – оттуда доносились приглушенные голоса. Все еще не решаясь дать знать о своем присутствии, техасец подобрался поближе и, услышав голос Анжелики, застыл.

– ..пора идти, милый. Я больше не могу задерживаться, но обязательно вернусь к тебе, как обещала. Ты должен запомнить все, что я сказала, и продолжать хранить наши общие тайны. Мы разлучаемся ненадолго. А еще ты должен помнить… – Тут ее голос предательски охрип, и Анжелика не сразу сумела овладеть собой. – Я.., я никогда не перестану любить тебя, мой хороший, и постоянно стану думать о тебе в разлуке.

В ее голосе звучала такая горячая любовь, что сердце Гарета чуть не лопнуло от ревности. Последовавшая за ее словами тишина подтолкнула его к действиям. Яростно сжав руки в кулаки, техасец пинком распахнул дверь.., и застыл при виде представшей его глазам картины.

Анжелика сидела на краю узкой койки, крепко обнимая худенького мальчика. Малыш горько плакал, а Анжелика пыталась его утешить. Они даже не заметили, что в каморке появился кто-то посторонний, пока из темноты не прозвучал голос Маргариты Родриго:

– Анжелика, пришел сеньор Доусон. Она сердито вскинулась, но тонкие детские руки обвили ее шею, и взгляд ее снова потеплел.

– Карлос, мне пора. Видишь, уже пришел сеньор Доусон. Впереди большой путь, и я не могу больше задерживаться.

Повнимательнее присмотревшись к больному, Гарет остолбенел. Как давно он в последний раз видел мальчика? Два дня назад? Или три? Просто невероятно, как за такой короткий срок могли произойти столь ужасные перемены… Он снова глянул на Анжелику и сполна ощутил ее боль.

Но тут Карлос подал голос, и внимание Гарета приковали его совсем не детские глаза:

– Анжелика готова, сеньор Доусон. Она зашла ко мне, чтобы попрощаться – я не могу сам проводить ее до крыльца, потому что не совсем здоров. Но скоро я отправлюсь в столицу и вылечусь. И тогда Анжелика опять ко мне вернется. Она мне обещала. Анжелика всегда выполняет обещания. Она хорошая сестра.

Карлос неохотно разжал руки. У малыша вырвался невольный всхлип, но он тут же подавил его. Анжелика встала. Тогда Гарет шагнул вперед, наклонился и протянул руку. Скользнувшая к нему в ладонь детская пятерня была трогательно маленькой и хрупкой, и Гарет невольно улыбнулся тому, как Карлос изо всех сил старается покрепче ответить на его пожатие.

– До свидания, Карлос.

Пытливые глаза внимательно всмотрелись в его лицо, и малыш грустно улыбнулся:

– Я рад, что Анжелика поедет с вами, сеньор Доусон. Мне не по душе Эстебан Аррикальд. Он недобрый.

Гарет растерялся: он не знал, что сказать, но тут Анжелика наклонилась и поцеловала брата:

– До свидания, Карлос.

Затем она подошла к женщине, стоявшей в темном углу, и обняла ее:

– Ты побудешь с Карлосом, пока я уеду?

– Да.

Анжелика повернулась к двери, но уже на пороге застыла и оглянулась в нерешительности. Гарет подхватил ее и повлек вперед. На кухне он позволил ей задержаться ровно настолько, чтобы забрать дорожную накидку и узелок с вещами. Чувствуя, как ее сотрясает дрожь, Гарет вывел Анжелику во двор и усадил на лошадь. Молча забрал у нее из рук узел и приторочил к задней луке седла. Затем вскочил в седло сам и пришпорил коня, прислушиваясь к стуку копыт послушно следовавшей за его жеребцом гнедой кобылки.

Только добравшись до главной дороги, Доусон впервые оглянулся. Анжелика молча скользнула по нему невидящим взглядом. Она казалась холодной как статуя.

Примерно с час они ехали молча, и Гарет то и дело поглядывал на Анжелику. Но вот он свернул с дороги в ближайший просвет в живой изгороди. Оглянулся через плечо и убедился, что Анжелика следует за ним Возле укромной поляны на берегу ручья Доусон спешился и обернулся к Анжелике. Подхватил ее за талию, снял с седла и ласково привлек к себе. Напряженная, застывшая, она и не подумала ответить, и он легонько поцеловал ее в макушку. А потом осторожно приподнял бледное лицо и шепнул:

– Анжелика, милая, взгляни на меня!

Она молча подчинилась, и Гарета поразило отчаяние, застывшее в серебристых глазах. С трудом подбирая слова, он погладил ее по щеке и взмолился:

– Позволь мне утешить тебя хоть немного…

Не спуская глаз с безразличного лица, он нежно коснулся губами ее губ, ее трепетных век, ее внезапно повлажневших щек, стараясь вложить в поцелуи побольше тепла, поделиться с ней своей силой.

И вот уже по телу прокатилась знакомая волна желания, и Гарет невольно застонал. Нет, он вовсе не намеревался заходить так далеко. Он просто хотел обнять ее и постараться утешить, а может, даже и разбить лед отчуждения, разделивший их. Но все благие намерения пошли прахом. Нет, он не должен сейчас…

Едва различимый шорох за спиной скинул Гарета с небес на землю еще прежде, чем тишину на поляне нарушил знакомый голос:

– Полагаю, мне следует воздать должное твоей неуемной похоти, Гарет. Ибо она позволила догнать тебя. Признаюсь, я уж и не надеялся, что смогу сделать это до сумерек. Но ты ведь у нас мастер на неожиданные выходки, не так ли?

Резко развернувшись, Гарет еще крепче прижал к себе Анжелику. Затем Доусон отпустил ее, загородил ее собой, а сам встал лицом к Аррикальду. Эстебан говорил тихо и вкрадчиво, и лишь по багровому цвету лица можно было судить, насколько он взбешен.

– Надеюсь, тебе понравился этот прощальный поцелуй, Гарет. Ведь с воспоминаниями о нем тебе предстоит проделать весь путь до дома!

– Боюсь, ты ошибаешься, Эстебан. Понимаешь, Анжелика решила, что мое предложение выгоднее. Поэтому она вместе со мной поедет в Техас.

– Шлюха, а ну-ка скажи Гарету, что ошибается он, а не я! – На Анжелику обратился бешеный взор. – Ты ведь со мной, а не с ним заключила сделку! И отказ от нее может плохо для тебя закончиться. – Эстебан выдержал эффектную паузу. – Но я решил проявить снисходительность и простить тебя, если ты сама объяснишь Гарету, что раскаиваешься в невольной глупости. И сказать это нужно сейчас же., немедленно!

Анжелика еще больше побледнела, и Гарет поспешил заслонить ее собой.

– Полагаю, этого достаточно, Эстебан. Но я бы хотел сообщить тебе кое-что еще – прежде чем ты оставишь нас в покое. Сегодня перед отъездом я побеседовал с падре Мануэлем. Он знает о том, что произошло между мной и Анжеликой, о цели нашего путешествия и его длительности. Ему известно, где расположено мое ранчо.., и каким образом можно с нами связаться. Он поставлен в известность также о твоем интересе к Анжелике. Он пообещал мне, что не спустит с тебя глаз и сумеет своевременно информировать дона Энрике, если возникнут новые проблемы.., или на семью Анжелики свалятся неожиданные несчастья. – Помолчав, Гарет резко осведомился:

– Почему бы тебе теперь не вернуться домой? Нам с Анжеликой предстоит немалый путь, и я…

– Оставь в покое мою шлюху, Гарет! – взревел Эстебан, потеряв последние остатки самообладания. – Оставь ее в покое! Я не уеду отсюда без нее!

– И очень жаль, Эстебан, потому что есть только один способ забрать отсюда Анжелику, и вряд ли он тебе понравится.

В ответ Эстебан промурлыкал:

– Ах, Гарет, ты опять меня недооцениваешь. Разве при достижении цели меня волнуют какие-то «способы»?

Он неожиданно наклонился, сунул руку за голенище, а затем ринулся вперед. Блеснула сталь кинжала. Гарет едва успел увернуться, и все же соперник умудрился зацепить ему бок. Доусон охнул и мгновенно выхватил из кобуры револьвер.

– Ни с места, черт бы тебя побрал!

Чувствуя, как немеет бок и по коже струится горячая кровь, Доусон проклял свою глупую небрежность. Он должен был предвидеть это! Будь он начеку…

– Эстебан, брось кинжал! Брось, не то ты покойник! – Дождавшись, пока окровавленный клинок упадет наземь, Гарет выдавил сквозь стиснутые зубы:

– Проваливай отсюда, Эстебан, да поторапливайся! Если бы не твои родители, ты бы уже валялся с пулей во лбу. Болтай что угодно, но Анжелика едет со мной в Техас. В следующий раз я нажму на курок, не задумываясь. Это и есть первый и последний способ отвадить тебя от Анжелики, Эстебан. А теперь убирайся!

– Ты, Гарет, снова ошибаешься. До сих пор ты остался жив только благодаря случаю. Не оглянись ты так не вовремя – и я всадил бы кинжал прямо тебе в сердце!

– Эстебан, – презрительно усмехнулся Гарет, – не надейся, что тебе предоставится еще одна возможность! Убирайся отсюда и не мешкай: я даю тебе пару секунд, чтобы успеть вскочить в седло!

Все еще колеблясь и прикидывая, насколько реальна угроза Гарета, Эстебан не спеша вдел ногу в стремя. Он открыл было рот, но Гарет ловко выхватил винтовку из-под седла у Аррикальда, зашвырнул ее подальше и рявкнул:

– Быстрее, Эстебан! Мое терпение не вечно… Аррикальд скривился от ярости: испуганно глядя, как расплывается алое пятно на боку, к техасцу спешила Анжелика. Он покачнулся, и девушка поддержала его. Обняв ее, Гарет крикнул:

– Прочь отсюда!

Эстебан почел за благо развернуть жеребца и ретироваться.

Подождав, пока он скроется из виду, Гарет тревожно сказал:

– К сожалению, мне кажется, что мы видим его не в последний раз. – Тут он почувствовал легкое головокружение. Анжелика кинулась к своему узелку, вытащила сменную рубашку и разорвала ее на полосы. Зажав в руке клочок ткани, она направилась к ручью, чтобы намочить его, как вдруг застыла, услыхав позади грохот копыт.

Гарет вскочил, оглушенный звериным ревом Эстебана. В тот самый миг, как Аррикальд навис над ним с занесенным для удара кинжалом, техасец выстрелил.

Огромное тело Эстебана со страшным грохотом рухнуло на землю. Воцарилась звенящая тишина. Гарет поспешил проверить, бьется ли у Эстебана пульс. Да, он еще жив.

Чувствуя странное опустошение, Гарет обернулся к Анжелике:

– Он жив, но тяжело ранен. Подержи его коня. Попробуем отправить его обратно.

– Гарет, но ведь ты не сможешь…

– Я все смогу! А теперь потрудись подержать этого чертова жеребца!

Не обращая внимания на все усиливающуюся боль в боку, Доусон подхватил обмякшее тело Эстебана и взвалил поперек седла. Стиснув зубы, кое-как перевел дух и вернулся к своему коню. Достать длинную веревку и надежно привязать Эстебана к седлу было делом одной минуты.

Когда он обернулся к Анжелике, она увидела, что его лоб покрылся испариной.

– Садись на лошадь.

Мгновение поколебавшись, Анжелика подчинилась. Гарет с трудом также вскочил в седло и направил жеребца обратно к дороге, ведя на поводу скакуна Эстебана с бесчувственным хозяином. Выехав на широкий тракт, Доусон развернул черного жеребца головой к Реал-дель-Монте и резко хлопнул по крупу, да вдобавок выстрелил из револьвера. Перепуганное животное во весь опор понеслось к асиенде. Морщась от сильной боли, Гарет заметил:

– Возможно, чертова скотина заблудится, и тогда Эстебану конец. Но я почти уверен, что жеребец вернется в родную конюшню, и мы глазом моргнуть не успеем, как Аррикальд окажется в заботливых любящих руках. Нет справедливости на свете!

Однако Анжелику больше занимала его рана. Как ни зажимал ее Гарет, кровь вовсю сочилась сквозь пальцы. Однако он постарался успокоить Анжелику:

– Обо мне можешь не беспокоиться. Это всего лишь царапина. Тугая повязка, чтобы остановить кровь, – вот все, что мне нужно. Ты, кажется, держала в руках какую-то тряпку, когда налетел Эстебан?

Анжелика молча протянула ему обрывок рубашки, который все еще сжимала в руке. Гарет скатал его, сунул под рубашку и крепко зажал это место ладонью.

– До вечера подождет. Поехали. Надо успеть до сумерек найти подходящее место. – И техасец пришпорил коня.

С каждой новой милей пути боль в боку становилась все нестерпимее. Правда, кровь вроде бы остановилась, но рана так и горела. Следовало давно уже остановиться и промыть се, однако Доусон опасался погони.

Черт побери, какой же он дурак, что отправил Эстебана домой! Впрочем, у него все равно не поднялась бы рука отплатить Аррикальдам за гостеприимство убийством их сына. А во всем виновата Анжелика!

Гарет сердито покосился на свою молчаливую спутницу. Что за дьявольская красота! На фоне мягкого закатного света ее профиль напоминал древнюю чудесную камею. А с каким достоинством она держится в седле, при том что едва жива от усталости! Гарет и сам сильно устал. Пока еще не совсем стемнело, надо поскорее найти подходящее место для лагеря, и чтоб непременно рядом был ручей.

И вскоре он уловил журчание воды. Доусон тут же свернул с дороги и направился на звук, ни разу не оглянувшись на Анжелику. Он знал, что она следует за ним. С тех пор как взмыленный жеребец с Эстебаном скрылся за поворотом дороги, она не проронила ни слова. Да это и к лучшему. Гарету было не до болтовни и споров. Все, о чем он мечтал сейчас, – поскорее набить чем-нибудь брюхо и завалиться спать.

На поляне, которая явно не раз использовалась как место для привала, техасец соскочил с коня. Поморщившись от боли, помог слезть Анжелике. Почему-то мелькнувшее на ее лице сочувствие сильно его разозлило. А она к тому же еще и заговорила.

– Надо заняться твоей раной. Я могла бы…

– Анжелика, давай договоримся раз и навсегда, – выпалил Гарет. – Себя я буду лечить сам. У меня бывали переделки и похуже. Не смей надо мной причитать. Мы договаривались не об этом!

Анжелика застыла. Затем молча повернулась к своей лошади. Поискала что-то в жалком узелке с пожитками. За ее спиной раздался хруст сучьев. Это Гарет собирал хворост для костра. Постаравшись поймать его взгляд, Анжелика осведомилась:

– Ты не станешь возражать, если я помогу приготовить еду? Поскольку я тоже хотела бы поесть – ты не станешь возмущаться, если я вскипячу воду для чая?

От боли Доусон с трудом соображал. Он сначала поджег хворост, дождался, пока пламя разгорится как следует, и лишь потом обернулся к Анжелике:

– Честно говоря, Анжелика, мне сейчас наплевать, чем ты займешься. Я хочу пойти к ручью и промыть рану. Где там твоя тряпка?

Она молча вытащила остатки рубашки и вложила в протянутую руку. Гарет кивнул, подошел к коню и достал из седельной сумки мыло. Сжав зубы, чтобы не закричать, он опустился у ручья на колени. Надо было сперва расстегнуть рубашку. Черт побери, с каким трудом дается всякое движение! Наверное, он потерял крови намного больше, чем предполагал. Только этого ему не хватало!

Кое-как стащив с себя рубашку, Гарет кинул ее на землю, осмотрел заскорузлую от крови тряпку и принялся отдирать ее от кожи.

Но вот наконец с этим было покончено, и его глазам предстала рваная рана. Черт бы побрал Эстебана – вот уж постарался на славу! Ублюдок оказался прав: не повернись Гарет вовремя, и его клинок угодил бы точнехонько в сердце. Рана была глубокая, края ее уже успели покраснеть и вздуться.

Он наклонился и стал промывать намыленной тряпкой рану. Затем стер остатки мыла. Под рукой лежала свежая ткань. В глаза бросилась полоска кружев. Значит, Анжелика пустила на бинты свое нижнее белье. Вряд ли у нее имеется еще одна смена. Ее нищая семейка не могла позволить траты на лишние тряпки. Стало быть, Гарету придется возместить этот ущерб. Вот только бы не забыть.

Он сложил тряпку и прижал к ране. Орудуя одной рукой, надел чистую рубашку и как следует заправил в брюки, чтобы она плотно придерживала повязку. Затем вновь спустился к ручью и старательно отмыл от крови тряпку и старую рубашку. Невеликий труд – но на него ушел весь остаток сил. Гарет едва заставил себя аккуратно развесить мокрые вещи у костра и только тогда обратил внимание на Анжелику.

Она подхватила котелок и пошла к ручью. Вернулась через минуту и пристроила котелок на плоский камень возле пламени. Ну что ж, этот способ кипятить воду ничуть не хуже прочих. Оказывается, она уже успела достать свежий хлеб и сыр, приготовленные Кармелой. На сердце потеплело от воспоминаний, и он посмотрел в сторону Анжелики. Красотка старательно избегала его взгляда, и Доусона охватило привычное раздражение. Черт побери, с какой стати его вообще угораздило с ней связаться?

Словно почувствовав его гнев, Анжелика обернулась. Огромные серебристые глаза скользнули по густым бровям, сердито горевшим глазам, надменно выпяченному подбородку и наконец задержались на сжатых в прямую линию губах. Гарету показалось, что он физически ощутил ее взгляд. Во рту сразу пересохло, и по телу пробежал знакомый трепет.

Обругав себя, Гарет направился к лошадям. Не смея оглянуться, он расседлал животных и оставил пастись, а сам с одеялами вернулся к костру. Анжелика уже засыпала заварку в кипяток. Хлеб и сыр были нарезаны ломтями. Ни слова не сказав, она принялась за еду, пока Гарет усаживался на бревне поблизости.

Словно околдованный, он следил за каждым ее движением. Вот она подошла к костру, налила себе горячего чаю и после минутного колебания наполнила и его кружку. Молча протянула ее Гарету Он взял кружку и невольно вздрогнул: так неожиданно прозвучал голос Анжелики.

– Гарет, я ничего не понимаю. Если я тебе так противна, то почему ты не оставил меня с Эстебаном? Это здорово облегчило бы тебе жизнь, и тебя бы не ранили…

– Тебя бы это устроило? – мгновенно разъярился он. Анжелика растерялась, от этой неожиданной вспышки, но все же ответила:

– Нет. Но я не могу тебя понять. Гарет и сам не понимал, отчего так бесится, и неохотно проворчал:

– Ответ крайне прост, милочка. Я не собирался позволять этому ублюдку заполучить тебя. Ведь ты теперь моя, Анжелика. И в течение этого года никто не смеет прикоснуться к тебе… Я выразился достаточно ясно?

Анжелика внимательно взглянула на него, отвернулась и поднесла к губам кружку. Так и не дождавшись ответа, Гарет предпочел заняться ужином. Внезапно навалилась жуткая усталость…

Доусон подкинул в костер дров и нетерпеливо покосился в сторону ручья. Анжелика не спешила вернуться. А он не спешил укладываться до ее возвращения. Он так измучился, что наверняка тут же провалится в мертвый сон, но почему-то не хотелось отключаться, покуда она…

Тени на берегу ручья пришли в движение, и в круг света пошла Анжелика. Она, похоже, успела выкупаться. Распущенные волосы рассыпались по плечам Как всегда, при взгляде на нее у Гарета захватило дух.

Заметив разложенные рядом одеяла, Анжелика остановилась и нахмурилась. Нерешительно подошла к тому, что лежало подальше от костра, и опустилась на его край Повернулась спиной к Доусону и легла, кое-как закутав плечи.

Гарет осторожно встал, скривясь от пульсирующей боли в боку. Затем улегся рядом с Анжеликой и повернул ее лицом к себе. Она молча позволила привлечь себя поближе. Но тут до Гарета дошло, что из-за раны вряд ли он сейчас на что-то способен, и пришлось утешиться долгим жадным поцелуем.

Они лежали молча, и техасец почти успел заснуть, когда услыхал негромкий вопрос:

– Гарет, а может быть, это из-за гордости? Вдруг эта гордость заставила тебя драться и не уступать Эстебану? Ибо кроме гордости, я не могу найти иной причины, чтобы Эстебан так упорно гонялся за мной, а ты так упорно старался меня отнять. Ведь у вас обоих полно других женщин. И вряд ли вам небезразлично, кто именно станет утолять ваши желания. Во всяком случае, ради этого явно не стоило рисковать жизнью…

Моментально проснувшись, Гарет уставился на ее безмятежное лицо. Она действительно ни о чем не догадывалась. И не имела понятия о той жгучей страсти, которая испепеляла его душу и мучила посильнее какой-то там раны. Гордость? Нет, гордость тут ни при чем. Если бы у него была гордость, он и не подумал бы вернуться с полдороги после «признаний» Эстебана, он не дал бы волю безумной ревности.

А еще из ее вопроса следовало, что Гарет так и не смог разбудить в красавице ответное чувство. Конечно, она пообещала принадлежать ему в течение года – но разве до этого она не пообещала то же Эстебану? Не откажется ли она и от него самого, если вдруг подвернется еще кто-то?

Анжелика все еще ждала ответа, доверчиво обратив к нему милое лицо. На миг позабыв о боли, Гарет обнял ее и прижался щекой к макушке.

– Разве это так уж важно? Ты теперь со мной, и со мной останешься. Это все, что тебе нужно знать. И все, что тебе знать можно.

Черт побери, как здорово сжимать ее в объятиях.., невероятное наслаждение! Это и только это важно, а на остальное наплевать…

Глава 7

– Добро пожаловать, сеньор Макфадден! Рады приветствовать вас на асиенде Аррикальдов! – Дон Энрике тепло улыбнулся шагнувшему через фойе долговязому шотландцу. Питер крепко пожал протянутую руку. – Вы прибыли как нельзя кстати – скоро подадут ленч. Надеюсь, не побрезгуете нашим приглашением? Увы, нам так редко удается достойно отблагодарить вас за то радушие, с которым на руднике принимают наших гостей! К тому же я крайне обязан вам и вашему брату за вашу великодушную помощь Гарету Доусону! – И с некоторой тревогой дон Энрике добавил:

– Надеюсь, что вы прибыли не с целью повидаться с Гаретом… Ведь он уже на пути в Техас…

– Да, мне это известно. – Питер с трудом подавил раздражение. Он явился сюда не для того, чтобы обсуждать проект Гарета Доусона. Он бы с превеликим удовольствием вообще выбросил из головы память о техасце заодно с мучительной ревностью. Шотландец подождал, пока дон Энрике плотно закроет за ним дверь библиотеки, и сообщил:

– Я приехал сегодня к вам, чтобы предоставить ежемесячный отчет о работе шахты и заодно заняться кое-какими делами личного свойства.

– Прекрасно. Насколько я могу судить со слов Гарета, вы с братом нашли проект Джонатана Доусона вполне приемлемым…

– Да, да, Брок сделал все предварительные расчеты, однако не спешил с окончательными выводами – это требует личного знакомства с местностью.

Тут Питер заметил, как смотрит на него дон Энрике, и постарался взять себя в руки. Хозяин явно удивлялся, почему с отчетом приехал именно он. Ведь обычно это было прерогативой старших инженеров компании Но для Макфаддена это был единственный повод отлучиться в деревню. Иначе столь длительное отсутствие на службе наверняка зачли бы ему как прогул.

Ему совершенно необходимо было повидать Анжелику! После их встречи прошло целых два дня. За это время Гарет Доусон успел убраться в Техас. Никто не ведал, каким неистовым усилием воли Питер подавил стремление помчаться следом на другой же день. Нет, Анжелике следовало дать хотя бы сутки на размышление.

Но ждать дольше Питер не мог. Неопределенность лишала его рассудка. Он только о ней и думал, только и вспоминал вкус ее губ… И больше всего на свете он хотел бы ощутить его снова.

Однако для того, чтобы освободить конец дня, нужно было покончить с делами рудника. И Питер вложил в руки дона Энрике объемистый конверт.

– Нам с Броком пришлось просидеть допоздна, чтобы к сроку составить ежемесячный отчет. Брок говорил мне, что в прошлом месяце многих встревожило снижение добычи на одной из шахт. Вот, извольте взглянуть. – Питер открыл отчет на нужной странице и ткнул пальцем в строчку с заметно возраставшими цифрами. – Мы справились с этой проблемой, и шахта снова дает прежнюю прибыль.

Дон Энрике согласно кивнул и с улыбкой посмотрел на молодого шотландца:

– Будьте добры, присядьте рядом, Питер. Я постараюсь поскорее ознакомиться с отчетом и не задавать много вопросов – если, конечно, не обнаружится что-нибудь непредвиденное. А вы пока могли бы… – Тут дон Энрике вздрогнул, прерванный резким стуком в дверь. – Войдите!

В ту же секунду дверь распахнулась настежь, и в библиотеку буквально влетела донна Тереза – Питер впервые видел на лице обычно сдержанной хозяйки такое отчаяние.

– Энрике, прости меня, но мне одной не справиться! Эстебан, он.., он вне себя. Он вбил себе в голову, будто достаточно окреп, чтобы держаться в седле. Он твердит, что хочет сам догнать того человека, который его ранил. Я говорила ему, что наши люди проверили всю округу и, судя по всему, бандиты давно убрались, но он и слушать не хочет. Он…

– Матерь Божья… – невольно вырвалось у дона Энрике, и он неохотно объяснил Питеру:

– Мой сын два дня назад стал жертвой ограбления. Он вернулся домой раненый, едва живой от потери крови. Сейчас он еле держится на ногах, но упрямо не желает смириться и помышляет о мщении. Похоже, он до сих пор не осознал, насколько серьезна его рана. Питер, надеюсь, вы извините меня за небольшую задержку: я должен подняться наверх и поговорить с Эстебаном сам.

– Конечно, сеньор! – растерянно сказал Питер и собрался было присесть, как вдруг его внимание привлек шум на лестнице. Дон Энрике, более не в силах сдерживать гнев, с лицом мрачнее тучи, вышел в коридор:

– Эстебан, что происходит?!

– Я уезжаю! – И он рявкнул на подобострастно согнувшегося Фернандо:

– Пошел прочь, дурень! Я не нуждаюсь в подпорках! Я вообще не нуждаюсь ни в чьей помощи!

Однако Питеру бросилось в глаза, с каким трудом спускается по лестнице молодой Аррикальд. Скорее инстинктивно Макфадден поспешил следом за доном Энрике. Вот Эстебан напрягся всем телом и покачнулся, и Питер едва успел обогнуть дона Энрике и вовремя подхватить раненого под руку. Однако в обращенном на шотландца взгляде бешеных черных глаз не было и следа благодарности.

– Руки прочь, болван! – грозно зашипел Эстебан. – Мне не нужна ничья помощь! Прочь с дороги, ну?!

– Эстебан!!! – потрясение воскликнул дон Энрике. – Если из вас двоих кто-то действительно болван, так это ты! А этот человек только что не дал тебе свернуть шею!

Питер молча передал Эстебана в твердые руки его отца и отошел. Ему вовсе не улыбалось быть втянутым в семейные дрязги, однако все это выглядело крайне любопытно. До сих пор ни о каких бандитах в округе никто не слыхивал.

Эстебан упрямо продолжал спускаться, правда, несмотря на его разъяренные протесты, поддерживаемый отцом. Затем он позволил проводить себя в гостиную и неловко опустился в кресло. Да, похоже, Питера угораздило навестить асиенду не в самый подходящий момент! Видимо, только его присутствие удерживало дона Энрике от суровой выволочки, на которую так и напрашивался его самоуверенный сын. Макфадден замер в нерешительности, не зная, что лучше: вернуться в библиотеку или пройти следом за остальными в гостиную.

– Ради Бога, входите же, Питер, – сказал дон Энрике и велел все еще присутствующему Фернандо:

– Будь добр, подай бренди. Нам всем сейчас не помешает глоток-другой.

– Не нужно мне бренди! Дайте только слегка отдышаться перед отъездом. Фернандо, седлай моего жеребца!

– Никуда ты не поедешь, Эстебан! – взорвался наконец дон Энрике. – Ты не тронешься с этого самого места до тех пор, пока не наберешься сил, чтобы вернуться в свою спальню.

– Я уже сказал тебе, что уеду! Я должен отомстить тому, кто посмел меня ранить! Я не успокоюсь, пока не выпущу ему кровь, всю до капли, и пока не…

– Молчать! – Породистое лицо дона Эстебана покраснело, он явно едва сдерживался. – Эстебан, ты сию минуту встанешь и пройдешь со мной в библиотеку, где у нас будет возможность потолковать по душам. Твоя жажда мщения и так уже терпела два дня. И несколько лишних минут не намного увеличат расстояние, на которое наверняка успели удрать бандиты.

– Я не намерен…

– Тебя никто не спрашивает, Эстебан! – рявкнул дон Энрике и обратился к опешившему слуге:

– Фернандо, ты подашь нам с доном Эстебаном бренди в библиотеку, а Хуанита пусть принесет чаю в гостиную для хозяйки и нашего гостя. – Затем дон Энрике как можно вежливее обратился к Питеру:

– Простите нас, Питер. Уверяю, я не задержу вас надолго.

Дождавшись, пока его сын поднимется на ноги, дон Энрике резко развернулся и направился к библиотеке. Когда ее массивные двери плотно закрылись, Питер с сочувствием взглянул на донну Терезу. Ее округлое миловидное лицо беспомощно кривилось от попыток удержать слезы. И Макфадден искренне произнес:

– Донна Тереза, вы наверняка не находите себе места от тревоги. Я ничуть не обижусь, если вы покинете меня, чтобы присутствовать при разговоре между вашими близкими.

– Вы очень тактичный человек, сеньор Макфадден, – благодарно кивнула хозяйка. – Хуанита сию минуту подаст вам чай. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома, – и, покраснев, она смущенно прошептала:

– И мы с доном Энрике надеемся, что вы примете наши извинения за выходку Эстебана. Мой сын.., его так унизило это неожиданное нападение, и он невольно срывает гнев на окружающих.

– Вам не в чем извиняться передо мною, донна Тереза.

– Большое вам спасибо, сеньор Макфадден!

Донна Тереза поднялась с кресла, наградила гостя еще одним признательным взглядом и поспешила в библиотеку. Только когда ее пышная фигура скрылась за дубовыми дверями, Питер дал волю накопившемуся раздражению. Похоже, придется проторчать в этой гостиной намного дольше, нежели он рассчитывал. Шотландец чувствовал, что его терпение иссякает. Ведь он находился так близко.., буквально в нескольких шагах от кухни, где наверняка сейчас находится Анжелика, не зная, что он здесь, рядом…

Не в силах усидеть на месте, юноша вскочил и подошел к окну. Эстебан Аррикальд… Да, он изрядно успел наслушаться о самодурстве молодого Аррикальда. И о том, что он увлекся Анжеликой Родриго, – тоже. Тут руки Питера сами собой сжались в кулаки, и он потряс головой, борясь с наваждением. Нет, больше он не пойдет на поводу у глупых сплетен об Анжелике. Если она даст слово, то будет принадлежать Питеру, и только ему. Это все, о чем он мечтал.., больше ему ничего не нужно. Он заберет ее к себе…

Тут раздались шаги: появилась горничная с подносом. Питер мельком поглядел на юную особу и был поражен ее откровенно похотливым взглядом.

– Сеньору угодно, чтобы я налила ему чай? – вкрадчиво произнесла она.

Первым порывом Питера было отказаться, но внезапно он решил воспользоваться ситуацией. Макфадден изобразил улыбку и направился к низенькому столику, милостиво кивая:

– Да, постарайся для меня, милочка. Чай – это то, что нужно!

Поощренная столь любезным тоном, девица окинула гостя оценивающим взглядом и принялась за дело. Она предоставила Питеру достаточную возможность полюбоваться своим пышным бюстом, так и выпиравшим из выреза платья, пока наконец не протянула ему полную чашку, игриво заметив:

– Вот, надеюсь, сеньору понравится. Я рада сделать вам приятное.., и если понадобятся еще кой-какие услуги…

Питер едва сдержался – ему стало тошно и от фривольных взоров, и от прозрачных намеков. Просто удивительно, как Анжелике удалось заслужить столь скандальную репутацию, в то время как бок о бок с ней на кухне торчит эта девица.

– Как тебя зовут? – осторожно поинтересовался Макфадден, принимая чашку.

– Хуанита, с вашего позволения.

– Хуанита… Так вот, Хуанита, мне действительно потребуются кое-какие услуги. Там, на кухне, работает одна девушка, с которой я бы хотел поговорить. Если ты передашь, что я здесь и попозже приду повидаться с ней, я тебе буду очень обязан.

– Девушка? – Слащавая улыбочка Хуаниты мигом превратилась в гримасу. – Да ведь на кухне больше нет молоденьких, сеньор. Там работают одни старые…

– Нет, ты ошибаешься, – затряс головой Питер. – Эту девушку зовут Анжелика… Анжелика Родриго. И она работает…

– Сеньор, Анжелика Родриго больше не работает на асиенде! – злобно выпалила Хуанита и повернулась, чтобы уйти, но Питер успел поймать ее за руку:

– Постой, Хуанита! Еще два дня назад… Хуанита, вырывая руку, резко возразила:

– Еще два дня назад она скрылась из Реал-дель-Монте со своим техасцем.., с Гаретом Доусоном! – И она дернула плечом при виде явной растерянности гостя – А чего ж вы хотите от такой, как она, сеньор? Все давно знали про ее делишки. Вот донна Тереза и вышвырнула ее из-за скандала с техасцем. И все слуги в доме только рады, а в особенности я.

Питер все еще ошалело качал головой, не в силах смириться со столь неожиданным оборотом дела. Нет, Анжелика не уехала бы отсюда ради Гарета Доусона.., она не могла так поступить! Она же обещала всерьез подумать над его предложением.., она обещала…

– Нет, ты, должно быть, ошиблась! Где она живет? Я поеду туда и поговорю с ней сам!

– Вы можете перевернуть вверх дном их дом в деревне, да только нет ее там, и весь сказ! А коли мне не верите, так спросите саму донну Терезу. Она вам скажет то же. – И Хуанита холодно добавила, позабыв про недавнюю игривость:

– Да отпустите вы меня Христа ради, сеньор!

– Да.., да…

Пальцы Питера бессильно разжались, и горничная вышла. Все еще с трудом осознавая сказанное Хуанитой, шотландец подошел к окну. От нестерпимого солнечного света и боли, терзавшей сердце, он зажмурился. Это не правда. Анжелика не могла уехать…

***

Эстебан напряженно застыл возле широкого окна библиотеки, словно высматривая что-то в саду. Дон Энрике, снедаемый гневом, шумно вздохнул и закрыл за собой дверь. Демонстративно обращенная к нему спина сына являлась еще одним болезненным ударом по родительскому самолюбию. А ведь он любил сына больше жизни… И не эта ли безумная любовь виной всему?..

– Эстебан, не соизволишь ли ты повернуться ко мне лицом? Я бы не хотел беседовать с твоей спиной!

Смертельную бледность надменного лица Эстебана подчеркивала гневная гримаса.

– Да ведь ты ни разу в жизни и не пытался беседовать со мной, отец! Ты только диктовал свою волю и ждал в ответ беспрекословного повиновения. Так что рано или поздно тебе, все равно пришлось бы разочароваться в своих ожиданиях. Ибо я не намерен подчиняться твоим приказам, как вышколенный слуга!

– Эстебан, я не собираюсь обсуждать твои мнимые обиды. Я привел тебя сюда, чтобы обсудить твои нынешние поступки. Ибо своими выходками ты все более напоминаешь избалованного ребенка, чем постоянно терзаешь свою мать. Ты еще слишком слаб, чтобы ехать верхом. Из-за своей необузданной гордыни всего пару минут назад ты едва не свалился с лестницы – не подоспей вовремя сеньор Макфадден!

– Ты, как всегда, готов исказить ситуацию в угоду своему мнению! Я действительно чувствую себя отлично и непременно отправлюсь в погоню за оскорбившими меня мерзавцами!

Дон Энрике озабоченно нахмурился: в библиотеку вошла донна Тереза. Он надеялся успеть объясниться с сыном начистоту без жены. Но с другой стороны, невозможно было и дальше оставлять ее в блаженном неведении об истинном мотиве поступков возлюбленного сына. Дон Энрике поколебался, но в конце концов решительно заявил:

– Эстебан, ты зря тешишь себя иллюзией, будто сумел меня обмануть. – Эти слова насторожили Эстебана, и отец продолжал наступать, пользуясь его замешательством:

– С самого начала я отлично знал: твоя история о бандитском нападении – вранье от первого до последнего слова!

– Вранье?! – испуганно охнула донна Тереза, переводя глаза с мужа на сына.

– Мама, ты только послушай, что говорит отец! У него повернулся язык обвинить меня во лжи.

– Не усугубляй свою вину дальнейшей ложью, Эстебан! – Благородное лицо дона Энрике полыхало гневом. – Твое неожиданное возвращение на асиенду полумертвым, привязанным к коню, потрясло меня не меньше, чем мать. И гнев мой не ведал пределов. Как только ты смог говорить и рассказал о нападении, я отправил опытных следопытов, которым было приказано разузнать все возможное о разбойниках. Однако они не обнаружили ни малейших признаков присутствия в округе банды, о которой ты рассказывал.

– И для тебя этого оказалось достаточно, чтобы обвинять меня во лжи?!

– Нет, Эстебан, дело не только в этом. Просто мне и прежде случалось ловить тебя на лжи – хотя, каюсь, я предпочитал смотреть на это сквозь пальцы. Но я отлично изучил некоторые твои черты: ведь ты не остановишься ни перед чем ради исполнения своей прихоти.

– Это кто же тебе такого наговорил? Падре Мануэль.., или Гарет Доусон? Ах, конечно, ты же без ума от его пресловутой «любви к земле»! Зато мне такая любовь неведома, и я не собираюсь ею воспылать!

– Поверь, Эстебан, найдется еще немало качеств, которые тебе бы не помешали. И не последним среди них является честность. Однако я давно утратил надежду увидеть в тебе хотя бы малейший на нее намек. Ставлю тебя в известность, что больше не потерплю тех наглых выходок, которые ты постоянно позволяешь себе с самого возвращения на асиенду…

Эстебан покачнулся от слабости и вынужден был ухватиться за край стола, чтобы не упасть. Плечо терзала адская боль, бледный лоб его покрылся испариной.

– Не понимаю, о чем ты толкуешь!

– О том, что никаких бандитов не было и в помине! Что ты пустился в погоню за Гаретом Доусоном! Тебе удалось одурачить мать притворной заботой об Анжелике Родриго – но не меня! Я не настолько стар, чтобы не заметить, как ты пожирал ее глазами. И с каким страхом она смотрела на тебя. И оттого я даже почувствовал облегчение, когда узнал, что она досталась техасцу и что он решил увезти ее с собой в Техас.

Эстебан почувствовал, как силы покидают его. Он сделал несколько неверных шагов к ближайшему креслу и осторожно уселся, с досадой отмахнувшись от попыток матери ему помочь.

– Стало быть, ты только рад, что какой-то техасец удрал с твоей собственной кухаркой! Отец, ты все больше меня удивляешь!

– Я должен был это предвидеть.. – сокрушенно покачал головой дон Эстебан, не обращая внимания на циничное замечание сына. – Великая тайна неожиданного возвращения в Реал-дель-Монте, откуда ты уехал вместе с сеньорами Валентин… А вернулся ты из-за женщины, верно? И обнаружил, что она скрылась вместе с Гаретом. Твоя гордыня оказалась уязвленной. Она не позволила тебе смириться…

И тут Эстебан с совершенно искренним удивлением покачал головой, даже не посчитав нужным оправдаться:

– Просто невероятно, как эта сука посмела предпочесть мне неотесанного техасского мужлана?! Впрочем, что возьмешь с такой деревенщины? Придется мне заняться ее образованием, отец. Ибо я непременно отправлюсь за ней. И уж на сей раз не промахнусь! И никакой каприз судьбы не отведет мой кинжал от сердца Гарета Доусона, не воткнет его куда-то под ребра! Техасец не успеет снова нажать на курок! Мой клинок уже отведал его крови, но этого мало, мне нужна его жизнь – вся, до капли!

Приглушенное восклицание донны Терезы привлекло его внимание, и Эстебан зло рассмеялся:

– Что, мама, все еще удивляешься, на какие чувства способен твой сын? Ну что ж, привыкай. И не беспокойся. Она поплатится за свою измену. Я заставлю ее служить, как положено. Я возьму ее с собой в столицу. Такую красавицу запросто примут в свете. Мне только придется сочинить достаточно правдоподобную историю, как она попала ко мне. С этой сказкой все охотно согласятся, и мы будем приняты в самых высших кругах – какие бы сплетни про нас ни ходили!

– Эстебан.., но ведь падре Мануэль устроил Анжелику в мой дом.., под мое покровительство., дабы избежать именно этой ситуации… – Жалобный голос донны Терезы прервался беспомощным вздохом. В ответ ее сын хищно ухмыльнулся.

– Если это все придумал падре Мануэль – что ж, спасибо ему!

– Нет, Эстебан, падре Мануэль не виновен в создавшейся ситуации. Вся вина целиком лежит на тебе. – Выражение лица дона Энрике смягчилось, когда он посмотрел на убитую горем супругу. – Тереза, почему бы тебе не проведать нашего гостя? – ласково предложил он. – Твое присутствие здесь вовсе не обязательно. Мы с Эстебаном могли бы говорить более откровенно, если бы…

– Нет уж, оставайся с нами, мама. Довольно тебе прятаться от жизни и закрывать глаза на то, что творится в твоем собственном доме. Будет лучше, если ты наконец поймешь: твой сын вырос и стал настоящим мужчиной, а не ничтожным пустозвоном, за которого меня принимали…

– Хватит, Эстебан! – Дон Энрике невольно с угрозой шагнул в сторону сына. – Я не позволю тебе издеваться над матерью! Это не она прячется от настоящей жизни. Скорее, этим занимаешься ты.., чтобы оправдать свои слабости.., и представить как проявление силы свое неукротимое себялюбие.., тогда как оно лишь служит доказательством черноты твоей души…

– Отец, ты зря тратишь время…

– Да, пожалуй… Я больше не стану читать тебе нотации.

– Ах, какое облегчение! – воскликнул Эстебан, осторожно поднялся и направился было к двери, но дон Энрике вполголоса приказал:

– Сядь, Эстебан. Эстебан коротко хохотнул.

– А ты все же понял, что обладаешь решительным преимуществом передо мной, отец. Похоже, я действительно переоценил свои силы. И только поэтому сейчас подчиняюсь. Но настанет завтра и… Я не собираюсь отпускать техасца с победой. Я непременно…

– Ничего этого не будет! – Непреклонный тон и стальной взгляд дона Энрике повергли Эстебана в замешательство. – Ты пробудешь здесь, пока не заживет рана. Твоя мать – дипломированная сиделка, не так ли, Тереза?

– Да, да! – торопливо кивнула растерянная донна Тереза.

– А как только ты полностью выздоровеешь, ты отправишься прямиком в столицу и явишься с докладом к президенту – как и собирался поступить с самого начала. Можешь не опасаться наказания за задержку. Я уже отправил сообщение о стычке на дороге и о том, что ты задержишься. Я взял смелость принести извинения от твоего лица…

– А вот это весьма разумно, отец, – кивнул Эстебан, радостно сверкнув глазами. – Это даст мне время, чтобы отыскать Анжелику и привезти ее…

– Ничего подобного ты делать не станешь, Эстебан. Красивое лицо Эстебана застыло: он не поверил своим ушам.

– И как же ты намерен мне помешать, отец?

– Мой секрет прост, – с горьким смешком ответил Аррикальд-старший. – Деньги, Эстебан, деньги…

– Деньги?..

– Вот именно. Ты ведь понимаешь, что в этом смысле полностью зависишь от меня?

– Но я живу на свое собственное наследство, – выпалил Эстебан. – На те деньги, что достались мне от деда!

– Ты живешь на те деньги, которые я тебе даю! Я один являюсь наследником нашего деда и его душеприказчиком! И твое благополучие целиком зависит от моего к тебе расположения.., которого ты умудрился полностью лишиться, Эстебан. Мое терпение и теплые чувства иссякли, превратились в ничто.

Эстебан в поисках поддержки покосился на мать, но та виновато потупилась. Эстебан надменно выпрямился и процедил:

– И на каких же условиях ты согласишься вернуть мне свое расположение?

– Прежде всего ты вернешься в столицу и будешь делать все, чтобы не опозорить нашу фамилию. Оставишь мысли о мести Гарету Доусону. Насколько я понимаю, ты и так успел ранить его не менее тяжко. Я уповаю лишь на то, что его рана не слишком опасна…

– Тогда как я уповал лишь на то, что попаду ему прямо в сердце, но, выходит, молился зря! Не бойся, твой разлюбезный техасец жив-здоров.., по крайней мере настолько, что сумел взвалить меня на коня и привязать к седлу! Да, мы можем быть уверены, что Гарет Доусон полон сил и отлично…

– И останется таким впредь, Эстебан. – А как насчет сучки Родриго?

– Она уехала с ним по собственной воле. Могу лишь предполагать, что ей предоставилась возможность выбора, и она отдала предпочтение Гарету… – И повела себя как настоящая дура. Она еще пожалеет. – Если она и сделает что, то не в результате твоих действий – Стало быть, мне и ее отыскать запрещается?

– Совершенно верно.

– А если я не послушаюсь?

– Тогда ты лишишься не только права носить имя Аррикальдов, но и нашей финансовой помощи. Я не позволю нанести урон фамильной чести. Это последнее предупреждение, Эстебан. Ты – мой сын, но я скорее забуду об этом, нежели позволю твоим действиям навлечь позор и унижение на этот дом. Ты понял, что я сейчас сказал?

– Я отлично все понял, – процедил Эстебан. – Ты выбрал не своего сына, а сына своего дружка, Джонатана Доусона.

– Коль тебе угодно – понимай мои слова так. Дело твое. Но ответа я требую сейчас же, немедленно. Что скажешь, Эстебан?

– Да разве у меня есть выбор, отец? – рассмеялся он. – Конечно, я подчинюсь. Как только поправлюсь, помчусь прямиком в столицу и буду трудиться во славу отечества, заслужу похвалу президента и прославлю имя Аррикальдов.

– Я требую от тебя всего лишь честной службы.

– Еще бы, еще бы, отец.

– И ты, сын мой, знаешь, что я всегда желаю тебе добра.

– И в твоих пожеланиях нет места потаскухе Родриго…

– Только если она сама выберет тебя.

– Но как она это сделает, сидя в Техасе?

– Значит, тебе следует просто выбросить ее из головы.

– Безусловно, отец. Ну а теперь я бы хотел вернуться в постель.

– Мудрое решение, сын.

Донна Тереза была тут как тут – подхватила сына за талию, и Эстебан чуть было не отпихнул ее. Ему никто не нужен.., никто! Но он заставил себя сдержаться. Ибо именно сейчас он нуждался в помощи. Надо же, угодить в такие сети – проклятая рана! Но скоро, он поправится и, как требует отец, уедет в столицу. Там он доберется до самых верхов, займет важный пост при президенте – а тогда увидим, кто прав. Тогда он всем покажет…

На тонких губах заиграла зловещая улыбка – однако мать приняла ее за добрый знак.

– Спасибо, мама. Большое спасибо.

Опираясь на мать, Эстебан направился наверх, чувствуя спиной недоверчивый взгляд отца. Чертыхнувшись про себя, он расправил плечи и постарался шагать как можно тверже. Во всем, во всем, что случилось, виновата Анжелика!.. Стычка с Гаретом Доусоном, ранение, отцовский гнев – ив результате его загнали в угол! Но больше всего он злился на то, что, несмотря на все невзгоды, по-прежнему сходит с ума по маленькой шлюшке.

Анжелика стащила с себя накидку и положила ее на седло. Было слишком жарко. Пошел уже третий день, как они покинули Реал-дель-Монте. И, слава Богу, почти все это время дорога шла в предгорьях, где можно было укрыться или в тени росших вдоль дороги деревьев, или под горными склонами. А теперь им предстояло ехать по пустынной долине – целиком во власти жестокого солнца.

Внезапное движение привлекло ее внимание, и сердце болезненно сжалось при виде неловкой, напряженной позы Гарета. Было очевидно, что с каждым часом ему становилось все труднее держаться в седле. Состояние его все ухудшалось, лицо искажала ставшая привычной страдальческая гримаса.

Анжелика с трудом проглотила тугой комок страха. Возникшая между ними стена отчуждения все разрасталась, она ощущалась почти физически. Из взгляда Гарета бесследно исчезли тепло и ласка. Их сменили настороженность и недоверие, ранившие ее до глубины души. Она чувствовала себя, как в клетке: Гарет не скрывал, что боится хоть на миг оставить ее без присмотра.

Он ее и близко не подпускал к своей ране, хотя сам едва ли справлялся с уходом. Анжелика видела, что рана болит все сильнее, и, не без основания, опасалась заражения крови. Гарет все с большим трудом двигался и от малейшего усилия обливался холодным потом. Дошло до того, что он едва мог сам вскочить в седло или спешиться. – и все равно техасец не давал себе поблажки.

Анжелика тревожилась все больше и больше. Несмотря на то что они ни разу не занимались любовью со дня отъезда, Гарет каждый вечер упрямо стелил одеяла рядом Анжелика спала, крепко прижатая к его груди властной рукой. Но сегодня он весь горел. По мере того как дело близилось к полудню, лихорадка явно усиливалась – а вместе с ней и тревога Анжелики, которая больше не в силах была хранить молчание.

– Гарет, тебе совсем плохо. Может, сделаем привал? Воспаленные глаза с трудом сфокусировались на ее лице.