/ Language: Русский / Genre:love_history / Series: Гувернантки

Китти, любовь моя!

Элизабет Бэйли

О ком мечтают девушки в приюте? Конечно, о прекрасном принце. Главное — вовремя оказаться на дороге, по которой ездят благородные джентльмены...

Элизабет Бэйли

Китти, любовь моя!

Глава первая

Ничто не предвещало несчастья, надвигавшегося на сонную деревеньку Пэддингтон. Ее жители грелись на майском солнышке, пчелы перелетали с цветка на цветок, беззаботно порхали бабочки. Сидевший на облучке возничий задремал, и его лошадь не спеша брела вдоль Пэддингтон-Грин, что в центре деревни. Из булочной вышел мальчик-разносчик и неторопливой походкой направился к своему очередному клиенту, насвистывая веселую песенку.

Узнав молодую леди, стоявшую за забором, который отгораживал Пэддингтон-Грин от дороги, ведущей в Эдгвар, а оттуда в столицу, мальчик приветливо помахал ей рукой. От него не ускользнуло, что веки мисс Кэтрин Меррик предательски покраснели, а ее полные слез карие глаза блестят сильнее обычного.

Ее пышные черные волосы ниспадали на плечи и спину из-под соломенной шляпки, защищавшей ее красивое лицо от яркого весеннего солнца. Девушка, несомненно, заслуживала более достойного одеяния, чем выгоревшее розовое платье с вышедшей из моды заниженной талией и рукавами три четверти. Из-под короткого подола виднелись белые чулки из хлопка, которые мисс Меррик просто ненавидела.

По правде говоря, эта юная леди ненавидела все, что на ней было надето: от стоптанных черных туфель до застиранного нижнего белья, только по недоразумению облегавшего такую безукоризненную фигурку. Но розовое платье она ненавидела чуть меньше, чем остальную одежду. На что она вообще могла рассчитывать, получая три шиллинга в неделю?

Старшая горничная Пэддингтонского приюта для девушек — который был домом для мисс Меррик столько лет, сколько она себя помнит, — продала ей кем-то выброшенное розовое платье. Кто его выбросил, осталось тайной, так как мисс Меррик не стала допытываться, а старшая горничная была не очень-то откровенна.

— Моя подруга дружит с подругой горничной, которая служит у одной здешней богатой дамы. Если это розовое платье вам нравится, мисс Китти, то я уступлю его вам за три шиллинга, — сказала старшая горничная.

Не то чтобы платье понравилось Китти, но ей так надоела ужасная зеленая приютская форма, что она выложила за него весь недельный заработок. Поскольку она больше не носила форму, то миссис Даксфорд сказала, что заработок Китти будет меньше, чем раньше. И немедленно! А ведь прошло чуть больше месяца, как ей поручили учить девочек из младших классов ходить легко и грациозно. Временами ей казалось, что перед ней стадо слонов!

Китти снова поднесла к глазам мокрый носовой платок. Наверное, ей лучше забыть о своих мечтах и воспользоваться приглашением из последнего письма, которое мистер Даксфорд передал ей. Только сумеет ли она повторить успех своих дорогих подруг, служивших гувернантками? Ее же приглашают гувернанткой в семью, где старшему сыну едва исполнилось двенадцать лет, а его отец еще не вдовец и неизвестно когда овдовеет!

Слезы снова потекли по щекам Китти, едва она вспомнила о предстоящей свадьбе Хелен Фарадей, или просто Нелл, чье письмо сегодня утром вручил Китти мистер Даксфорд, который всегда разбирал и раздавал свежую почту. Письмо было написано в приподнятом тоне, что совсем не похоже на Нелл. Китти уткнулась лицом в платок, не в силах справиться с рыданиями. Она рада за Нелл, говорила себе Китти, заливаясь слезами. Разве не она первая рассказала подруге, что лорд Джарроу овдовел и что у него есть замок в готическом стиле? Она сама посоветовала Нелл влюбиться в него, и подруга сделала это за несколько недель! Так же, как их общая подруга Пруденс! Кто бы мог подумать, что такое ничем не примечательное существо в состоянии увлечь мужчину? Теперь Пруденс стала миссис Рукхем и безмерно счастлива. Это уж слишком!

Но не успела эта мысль пронестись в голове Китти, как она почувствовала угрызения совести: не надо завидовать дорогой Пру. Но как тяжело быть одинокой, без видов на будущее! Она-то считала, что заслуживает большего, чем та жизнь, к которой ее готовили, и если она так и останется гувернанткой, это будет самая ужасная несправедливость на свете!

Одно утешение: ее теперешнее положение позволяло ей исчезать из приюта под любым благовидным предлогом. Сегодняшним утром она вызвалась сбегать в магазин, чтобы купить пару форменных чулок для только что поступившей сиротки, а заодно и зубную щетку с зубным порошком — такие обязательные вещи, почему-то забытые людьми, которые привезли ребенка в приют. Сделав покупки, Китти положила их во внутренние карманы и столько слонялась по магазину, сколько позволяли приличия. Она до пенни истратила все свои сбережения, и у нее не осталось денег даже на мелкие расходы.

Но мысль о возвращении в приют, где ей придется слушать, как барабанит по фортепиано одна из ее бездарных учениц, была ей невыносима. Особенно сейчас, когда она подавлена известием о счастливом замужестве Нелл... К тому же нет уединенного местечка, где бы можно было пожалеть себя, — в комнате, где она жила, две другие кровати занимали девушки гораздо моложе ее. Семнадцать и восемнадцать... а Китти через месяц исполнится двадцать один.

Двадцать один год! Это предел! По общепринятым меркам она давно должна быть помолвленной, если бы какой-то неизвестный негодяй не лишил ее наследства, которое, по ее твердому убеждению, принадлежало ей по праву. И теперь она вынуждена зарабатывать себе на жизнь тяжелым однообразным трудом. Да она самая несчастная женщина на свете!

Из глубокой задумчивости ее вывели необычные звуки, доносившиеся с улицы: слышался скрип колес и цокот копыт. Это наверняка не коляска мистера Кинга... Забыв о своих неприятностях, сгорая от любопытства, Китти посмотрела в сторону Вестберн-Грин, так как именно оттуда доносились странные для их сонной деревушки звуки.

Из-за угла вылетела упряжка серых в яблоках лошадей, запряженных цугом в роскошный открытый экипаж. Ею управлял мужчина, явно джентльмен, радом сидел, судя по ливрее, его кучер. Будучи страстной любительницей чтения светских новостей, Китти сразу узнала в молодом человеке модного светского льва. На нем была короткая зеленая куртка, надетая поверх коричневой рубашки, на голове — изящная шляпа. Китти смотрела на происходящее с чувством нескрываемой зависти. Вот бы ей прокатиться в таком роскошном экипаже!

Он проехал мимо нее, и Китти не удержалась и стала приводить себя в порядок, заметив на себе пристальный взгляд молодого человека, с губ которого вдруг сорвалось какое-то ругательство. Ей льстило мужское внимание, даже если ее поклонники были желторотыми птенцами вроде мальчика из булочной. Китти нравилось сознавать, что она восхищает мужчин всех возрастов и сословий.

Между тем роскошный экипаж замедлил ход и остановился. Кучер спрыгнул с облучка и подбежал к первой паре лошадей. Они что, сбились с пути?

Кучер взял лошадей под уздцы и заставил попятиться назад.

Экипаж поравнялся с тем местом у забора, где она стояла.

— Я узнал тебя! — с возмущением воскликнул джентльмен. — Но как ты здесь оказалась? Зачем ты убежала, глупая девчонка? Разве я не сказал тебе, что не стоит волноваться? — добавил он.

Китти уставилась на него, а он на нее.

— Какого черта ты тут делаешь! Ты приехала сюда одна? Где твоя служанка? Пока ты здесь болтаешься без дела, у тети Сильвии случился сердечный приступ! Я тебя здесь не оставлю! Немедленно выходи из-за забора и садись в мой экипаж! — гневно приказал ей джентльмен, не сводя с нее голубых глаз.

— И не подумаю, — наконец пришла в себя Китти. — Кто вы такой? Я не знаю ни вас, ни вашу тетю Сильвию!

— Ах, так? — прошипел он злобно. — Ради всего святого, Кейт, перестань притворяться!

— Я вам не Кейт, и я вас не знаю! И зовут меня не Кейт, а Китти!

— Китти? Никогда не слышал ничего подобного! — воскликнул он.

— Я правда Китти!

— Ты такая же Китти, как я голландец!

— Вы голландец? — удивленно заморгав, спросила Китти. — А я думала, вы англичанин!

Молодой человек застонал.

— Еще минута, и я задушу тебя! Брось свои шуточки!

— Сэр, я не шучу! — в полном отчаянии выкрикнула Китти. — Мы с вами незнакомы. Я не Кейт, уверяю вас...

— Может, еще скажешь, что я не твой кузен Клод? — с издевкой спросил джентльмен.

— У меня нет кузена Клода! У меня вообще нет двоюродных братьев!

Клод — если так действительно звали этого джентльмена посмотрел на Китти с недоверием.

— Сэр, прошу вас, уезжайте.

Джентльмен тяжело вздохнул.

— Перестань! Ты похожа на бездарную актрису из провинциального театра! Немедленно садись в экипаж, или я затащу тебя силой! — взревел Клод.

Он что, сумасшедший? — подумала Китти и с силой вцепилась в забор.

— Сэр, я н-никогда в жизни вас н-не видела! Вы обознались, ув-веряю вас! — проговорила она дрожащим голосом. — Я ни за что не сяду в ваш экипаж!

Джентльмен выругался и подозвал своего кучера.

— Подержи вожжи, Доккинг, я сейчас вернусь.

Увидев, что молодой человек спрыгнул с облучка, Китти пустилась бежать, но он догнал ее и схватил за руку.

— Нет, не уйдешь!

Китти старалась вырваться, но Клод схватил ее за плечи и повернул к себе лицом. Ее охватил леденящий душу ужас.

— Отпустите меня! Отпустите!

— Прекрати разыгрывать трагедию! Мы же на улице! Сейчас же садись в экипаж!

— Не пойду! Отпустите меня!

— Кейт, это нужно для твоей же безопасности! Сейчас же садись в экипаж!

Оглядевшись вокруг, Китти с ужасом поняла, что улица пуста. Не было никого, кто пришел бы ей на помощь! Обитатели тихих домиков сидели по своим гостиным или копались в садах за домами. Она оказалась один на один с сумасшедшим, держащим ее так крепко, что у нее не было сил вырваться и убежать.

— Отпустите меня! — не сдавалась она, извиваясь и стараясь вырваться. Молодой человек вдруг отпустил ее, и она чуть не упала, потеряв равновесие.

— Вот видишь, ты сама попросила меня об этом! — насмешливо проговорил он.

Как это случилось, Китти не поняла, но в следующее мгновение этот джентльмен закинул ее на плечо, как мешок с картошкой, поднес ее к экипажу и, не особенно церемонясь, бросил на сиденье. Она была так ошарашена всем случившимся, что боялась пошевелиться. Молодой человек поднял свою упавшую шляпу, надел ее, взобрался на облучок и взял вожжи.

Лошади тронулись, и экипаж легко покатил по дороге, а уж кучеру пришлось прыгать на свое место на ходу.

До Китти наконец дошел весь кошмар происходящего.

— Вы самый ужасный человек на свете! Немедленно остановите экипаж и отпустите меня! Что я вам говорю!

— Кричи, если тебе так хочется, — мне все равно.

Китти оглянулась назад: Пэддингтон исчезал на глазах. Через несколько минут они выедут на дорогу, ведущую в Эдгвар, и ее деревушка исчезнет из виду.

— Это настоящее похищение! Вас за это посадят в тюрьму! — крикнула она, со страхом озираясь по сторонам.

Но бессердечное существо, правившее лошадьми, не удостоило ее ответом и разразилось беззаботным смехом. Тогда Китти решила выпрыгнуть из экипажа на ходу, но он двигался очень быстро, и она побоялась. Надо уговорить своего похитителя отпустить ее.

— О, умоляю вас, сэр, отвезите меня назад! Я вас не знаю, клянусь вам. Вы окажетесь в глупейшем положении, когда убедитесь, что обознались! Умоляю вас, сейчас же остановитесь, не то будет поздно!

— Надо же, Кейт! Я и не предполагал, что ты умеешь так искусно притворяться, — проговорил Клод насмешливым тоном.

Китти была в отчаянии. Как же убедить его, что он совершает ошибку? Она вся сжалась, когда экипаж замедлил ход и свернул на дорогу в Эдгвар.

— Вы еще пожалеете, сэр! Поверьте мне — я не Кейт!

Он обернулся и посмотрел на Китти.

— Это мы еще посмотрим! Я знаю только одно: я должен привести тебя домой как можно скорей, пока тетя Сильвия не уехала к графине и не закатила там истерику.

Китти с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться.

— Вы просто сумасшедший! И если вы не попадете в тюрьму за похищение, то уж точно угодите в сумасшедший дом!

— Ха! Единственное, из-за чего я попаду в сумасшедший дом, так это из-за женитьбы на тебе, Кейт! Еще неизвестно, что скажет графиня, когда узнает об этой твоей выходке! — рассмеялся Клод.

— Почему вы приняли меня за свою двоюродную сестру, я не могу понять, но уверяю вас, я — не она!

— Ну, с меня хватит! — проворчал молодой человек и обратился к своему кучеру. — Доккинг, скажи, кто эта женщина?

— Как это кто? — ухмыльнулся кучер. — Это мисс Кэтрин, милорд.

— И в каких мы с ней родственных отношениях?

— Она ваша кузина, милорд, так как ваши матери сестры!

— Ну, что я говорил? — сверкнув на Китти голубыми глазами, сказал Клод.

Но ее мысли занимало другое: «милорд» — так обратился кучер к своему хозяину.

— Вы действительно лорд? — едва дыша, спросила Китти.

Она стала внимательно рассматривать молодого джентльмена. Он был довольно приятной наружности: прямой нос, красиво очерченный рот, из-под шляпы выбились золотисто-русые волосы. А подбородок! Китти изучала его с особой тщательностью. Он не был тяжелым, но выступал несколько вперед, что говорило об упрямом характере его хозяина. Но главное, этот джентльмен был лорд!

— Послушай! — крикнул Клод. — Я не знаю, какую игру ты затеяла, но мое терпение лопнуло! Еще одно слово, и я заткну тебе рот чтоб ты наконец замолчала!

Китти не сомневалась, что он выполнит свое обещание, и примолкла. Вдруг ее осенило: ее привезут в Лондон в том, в чем она стояла у забора в Пэддингтоне! Что с ней будет, когда все обнаружится? Она похолодела от ужаса, представив, что случится, когда ее похититель поймет, что принял ее за другую.

А это рано или поздно откроется. Однако, судя по всему, они с Кейт как близнецы.

Почему она сразу об этом не подумала? Если она поразительно похожа на незнакомую девушку, то этому может быть только одно объяснение: она случайно наткнулась на кого-то из членов своей семьи, с которой ее когда-то разлучили.

Погруженный в свои мысли, Клод, виконт Дивиник, решил не обращать внимания на кузину, хотя именно она стала предметом его размышлений. Его раздражение немного улеглось, но он терялся в догадках, когда старался объяснить странное поведение Кейт. Нет, он не собирается ее расспрашивать. Раз она не хочет отказаться от этого глупого маскарада, то будет лучше оставить все как есть. Слава богу, она перестала спорить.

Он вспомнил, что ей всего восемнадцать лет. С точки зрения двадцатипятилетнего молодого человека, своей выходкой она подложила ему огромную свинью. Определенно, его мать воспользуется случившимся — заставит сына пойти с кузиной к алтарю.

Не такой уж он глупец, чтобы не понимать, почему леди Блейкмер вбила эту идею себе в голову. Если бы бабушка не завещала приличное приданое этой девчонке, графиня оставила бы его в покое. Будто ему своих денег не хватает! Жаль, что у него три сестры. Лучше бы у него был младший брат, который бы и женился на Кейт! А он, Клод, не намерен связывать себя брачными узами.

Она довольно привлекательная, но какой мужчина захочет жениться на своей двоюродной сестре?! К тому же, по его мнению, Кейт была слишком инфантильна: взять хотя бы ее сегодняшнее поведение. Он и представить себе не мог, что она способна сбежать, переодевшись простолюдинкой! Он обернулся и, взглянув на нее, вдруг обнаружил, что она пристально его рассматривает, будто видит впервые. Клод немедленно перешел в атаку:

— Ты сама во всем виновата, Кейт.

Но, к его удивлению, кузина расплакалась. Клод растерялся. Он не собирался доводить ее до слез.

— Ну, полно тебе, не плачь! Смотри, зальешь весь экипаж слезами!

— И залью, — рыдая, проговорила Китти, тщетно пытаясь найти свой носовой платок. — Вы понятия не имеете, что вы натворили! Все это так ужасно!

Клод только фыркнул.

— Из-за вас я потеряла свой носовой платок!

Клод переложил вожжи в левую руку, а правой полез в карман своей куртки.

— Вот, возьми.

Китти схватила белоснежный платок и вытерла мокрое от слез лицо. Она перестала плакать, но не спешила отдавать платок, нервно теребя его и перекладывая из одной руки в другую. Стало прохладно, и она вспомнила, что легко одета. Она хмуро взглянула на Клода.

— Вы хоть поняли, что увезли меня в одном легком платье?

Он быстро обвел ее взглядом и стал снова смотреть на дорогу.

— Отстань! Ты сама все это затеяла. И вообще, откуда у тебя это платье? Ты в нем выглядишь как фермерская дочка в воскресный день! Согласись, Кейт, ты очень легкомысленная!

Клод был невозмутим. Он не виноват, что его кузина сейчас дрожит от холода. Сбежать из дома, не подготовившись как следует! Глупая девчонка, только и всего! Слава богу, что у него хватило ума не жениться на этой дурочке!

Клод приостановил лошадей и спросил у кучера:

— Доккинг, в экипаже есть одеяло?

— Под сиденьем, милорд.

Клод привстал, достал одеяло и, развернув его, небрежно набросил на плечи Китти.

— Закутайся хорошенько.

Китти поплотнее завернулась в одеяло и почувствовала, что начинает согреваться. Она с благодарностью взглянула на Клода и улыбнулась.

— Спасибо.

Клод недоуменно уставился на свою кузину, удивленный взглядом, сопровождавшим ее улыбку, но не прошло и секунды, как улыбка исчезла.

— О господи! Что будет, когда миссис Даксфорд узнает, что меня нет!

— Миссис Даксфорд? А это еще кто? — раздраженно спросил Клод.

Хотя Китти всю дорогу думала о Пэддингтоне, она ни разу не вспомнила о миссис Даксфорд. А ведь та велела ей следить за ученицами, которые разучивали на фортепиано новые этюды. Когда обнаружат, что Китти исчезла, миссис Даксфорд решит, что она сделала это ей назло. А вдруг откроется, что она уехала из деревни в экипаже с незнакомым мужчиной? Вдруг видели, как он тащил ее? Тогда ее репутация будет загублена навсегда!

А может быть, ей вообще не придется возвращаться в приют. Эта кузина Клода, по всей видимости, очень на нее похожа. Должно быть, это ее, Китти, семья! Она давно хотела найти какие-нибудь сведения о своем происхождении, уверенная в том, что их от нее намеренно скрывают. Но сейчас, когда такая возможность могла появиться, она вдруг испугалась. Эти люди наверняка не захотят признать ее.

Она сидела молча, погруженная в свои невеселые мысли. Как поступит Клод, когда обнаружится, что он обознался? А главное, что скажут ее неизвестные родственники?

Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как экипаж увез ее из Пэддингтона, но теперь пейзаж начал меняться, и это говорило о близости города. Да и дорога стала ровнее. Должно быть, они подъезжали к столице.

— Где мы?

— Подъезжаем к Тайберн-Гейт.

— Значит, мы почти что в Лондоне!

Несмотря на ее незавидное положение, Китти охватила безудержная радость. Как ей хотелось приехать сюда! Как она мечтала о столичных балах, маскарадах, театрах и роскошных магазинах на Бонд-стрит!

Шум города нарастал, оглушая Китти со всех сторон, и она зажала уши руками. Но она не могла зажать нос, чтобы не чувствовать запах лошадей, человеческого пота и... горячего хлеба.

Она посмотрела на Клода — несмотря на его ужасное с ней обращение, он был ее единственной надеждой. Сейчас ее благополучие полностью зависело от того, как он себя поведет.

Экипаж двигался по обсаженной деревьями дороге, за которой раскинулся большой парк.

— Что это? спросила Китти, махнув рукой в сторону парка.

— Что?

— Наверное, Гайд-Парк? — предположила она.

— Слава богу, мы почти приехали. Еще немного, и я не знаю, что бы с тобой сделал!

Он почувствовал на себе растерянный взгляд карих глаз своей кузины.

— Куда вы привезли меня?

Клод глубоко вздохнул.

— Разумеется, в Хеймаркет. Куда еще я мог привезти тебя, как не к тебе домой?! Надеюсь, тетушка уже уехала к графине в Гросвенор-Сквер. В любом случае мы должны что-нибудь придумать, чтобы объяснить твое отсутствие.

Произнося эти слова, Клод посмотрел на кузину, и его охватило странное чувство. На какое-то мгновение у него появилось сомнение, что эта девушка и в самом деле его кузина. Он покрутил головой, словно хотел избавиться от наваждения, и сомнения исчезли. Осталась уверенность, что кузина вдруг захотела, чтобы ее принимали за кого-то другого.

— Не понимаю, Кейт, зачем ты это сделала? Чего ты, собственно, добиваешься? — недоуменно спросил Клод.

Китти не ответила. Поскольку Клод ей все равно не поверит и учитывая, что в гневе он способен на что угодно, она решила, что благоразумнее будет не отвечать на его вопросы.

— Сэр, я уверена, что вы будете сожалеть о содеянном, — неожиданно для себя выпалила она. — Но я надеюсь, что вы поведете себя как истинный джентльмен и не взвалите всю вину на меня.

— Хорошо, хорошо, я так и сделаю.

Они все ближе и ближе подъезжали к дому, о котором говорил Клод, и Китти с нарастающей тревогой думала о том, что ждет ее впереди.

Когда кучер, подбежав к парадному входу, позвонил в колокольчик, сердце Китти стало биться с такой силой, словно хотело вырваться на волю. Но она, преодолев волнение, решила сделать последнюю попытку:

— Сэр, умоляю, выслушайте меня!

— Тебе не надоело, Кейт?

Он усмехнулся, не дождавшись ответа. Вернулся кучер, Клод спрыгнул на землю и отдал ему вожжи и кнут. Краем глаза Китти видела, как кучер вскочил на облучок, но она не сводила глаз с Клода, который обошел экипаж сзади и, поравнявшись с ней, протянул к ней руки.

— Давай я спущу тебя на землю.

Ей помогать не надо! Китти сбросила одеяло и приподнялась, чтобы найти ступеньку, но тут две сильных руки взяли ее за талию. Растерявшись, она машинально вцепилась Клоду в плечи. Он поставил ее на землю и поддержал, чтобы она не упала.

У нее как-то странно закружилась голова, и ее бросило в жар. Она взглянула ему прямо в лицо — его голубые глаза смотрели на нее с добродушной усмешкой.

— До чего же ты мне надоела, Кейт! Но я буду терпелив до конца. Я уговорю тетю Сильвию не наказывать тебя.

Кто бы это говорил! Китти не нашлась что сказать, так как необыкновенно важный и толстый слуга открыл им парадную дверь. Китти покорно вошла вслед за Клодом.

Холл был длинный и какой-то узкий, с лестницей у дальней стены. Места хватило только для зеркала с подзеркальником и стойки для шляп.

Клод снял перчатки и шляпу и отдал их дворецкому тети Сильвии. Затем молодой человек подошел к зеркалу и пригладил свои золотистые волосы. Дворецкий взглянул на Кейт и, как ни старался оставаться невозмутимым, не смог скрыть удивления.

— Тафтон, тетушка дома?

— Да, милорд.

— Она в желтой гостиной?

Дворецкий кивнул.

— Как обычно, милорд. Она с...

Но Клод уже поднимался по лестнице, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что Кейт идет за ним. Поскольку скрыть от тети выходку Кейт не удастся, то ничего не оставалось, как выложить ей все сразу. Когда они поднялись на второй этаж, Клод обернулся к кузине:

— Сделай вид, будто ничего не случилось. Может, все обойдется и ругать тебя не будут. — (У Китти глаза сделались огромные, как блюдца. Она была до смерти напугана.) — Все будет хорошо! Она тебя не тронет!

Китти почувствовала, что дрожит, но взяла себя в руки и пошла вслед за Клодом, не спуская глаз с его русого затылка. Они прошли по коридору и остановились у одной из дверей. Клод подмигнул ей:

— Вот и пришли.

Дверь открылась, и ей ничего не оставалось, как идти навстречу неизвестности.

Клод пропустил ее вперед, и они вошли в желтую гостиную. Она вполне оправдывала свое название, так как стены были светло-горчичного цвета с золотыми полосками, местами уже потертыми. На стульях красного дерева лежали подушки из бледно-желтого жаккарда, треснувшая каминная доска была позолочена, как и рама старинного зеркала над ней.

Тетя Сильвия, дама, склонная к полноте, в модном платье с зауженной талией, сидела на диване в желтую и коричневую полоску, стоявшем у камина. На маленьком столике лежали спицы, а на диване рядом с тетей Сильвией сидела девушка, державшая на вытянутых руках моток шерстяной пряжи — тетя Сильвия сматывала ее в клубок.

Онемев от изумления, Клод уставился на свою кузину. Но если на диване сидит Кейт, то кто тогда стоит рядом с ним? И почему привезенная им незнакомка как две капли воды похожа на аристократку Кэтрин Ротли?

Глава вторая

Тетя и кузина, увидев девушку из Пэддингтона, пришли в неописуемый ужас и уставились на нее с нескрываемым презрением. Наконец сообразив, что совершил колоссальную ошибку — хотя девушка ему всю дорогу об этом твердила, — Клод обратился к самой незнакомке:

— Как я ошибся! Извините меня... э... — он не знал, как к ней обратиться, — мэм! Все из-за того, что вы потрясающе похожи! Не знаю, кто вы, но я только что понял, что напрасно привез вас в Лондон.

Девушка молчала. Она словно ничего не слышала, но было заметно, что у нее дрожат руки.

Слабый стон, донесшийся с дивана, заставил Клода переключиться на родственников. Тетя Сильвия вдруг побледнела и выронила клубок, который покатился по ковру. Мертвенно-бледное лицо тети и ее стон не на шутку его испугали. У нее начался приступ? Только этого не хватало!

Бедная тетя! Голова запрокинулась на спинку дивана, глаза закатились. Клод бросился к ней, но остановился в нерешительности.

Его кузина, чье внимание было приковано к незнакомой девушке, наконец обернулась к матери, бросила пряжу и, вскочив с дивана, стала трясти ее за плечи.

— Мама! Что с тобой? Мама, скажи что-нибудь, умоляю тебя!

Клод осмелел и подошел к дивану.

— Да не тряси ее, глупая девчонка! У вас есть нюхательная соль? Дай мне еще одну подушку!

Он устроил тетю поудобнее, подложив ей под голову две подушки. Кузина бросилась к комоду и стала рыться в ящиках.

Клод взглянул на виновницу переполоха: девушка стояла на том же месте, где он ее оставил, глядя круглыми глазами на ужасающий результат своего появления в желтой гостиной. Как же он виноват! Он облегченно вздохнул, когда к дивану подбежала Кейт с маленьким флаконом в руке.

— Вот, я нашла. Отойди, Клод.

Он посторонился, пропуская ее к дивану.

— Бедная мама! Тебе сейчас станет лучше, вот увидишь! — сказала Кейт, стараясь успокоить мать.

Китти была так потрясена увиденным, что сама едва держалась на ногах. Она с опаской посмотрела на лежащую на диване женщину. Ясно одно: тете Клода что-то известно.

Китти подняла глаза на Кейт. Сходство действительно было бесспорным. У Кейт были такие же темные и, вероятно, длинные волосы, как у Китти, хотя из-за того, что у Кейт волосы были уложены в высокую прическу, трудно было утверждать наверняка. Ее фигуру скрывало платье из белого муслина, с модной юбкой в складку, которое вызвало приступ зависти у Китти. Кейт склонилась над матерью, и трудно было сказать, какого она роста. Но что поражало, так это их почти портретное сходство. Только теперь, увидев кузину Клода, Китти поняла, что его трудно винить за совершенную ошибку.

Между тем дама очнулась. Увидев, что она открыла глаза, Китти инстинктивно попятилась и оказалась у стены. Она замерла, боясь пошевелиться.

— Ну как, мама, тебе лучше?

Вместо ответа женщина пристально посмотрела на дочь. Медленно подняв руку, она отвела от лица флакон с нюхательной солью.

— Где она?! Я в самом деле видела ее или мне это приснилось? О, какой кошмар! — простонала дама.

Китти стояла не дыша, слыша, но не понимая, что отвечала Кейт. Как сквозь сон она увидела, что женщина пытается подняться.

— Успокойся, мама, умоляю тебя! Нет, нет, не поднимайся. Тебе надо лежать. И не спорь со мной!

Женщина послушалась, но обвела глазами комнату и, увидев Китти, снова изменилась в лице.

— Как, она еще здесь?! О, за что мне такое наказание! простонала тетя Сильвия.

— Мама, прошу тебя, успокойся! — умоляла ее дочь.

Клода раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, его удерживал долг любящего племянника, с другой стороны, ему хотелось сбежать, и как можно скорей. Вдруг он почувствовал на себе осуждающий взгляд Кейт.

— Клод, как ты мог! Видишь, что ты натворил?!

— Разве я знал? — защищался Клод. — Я подумал, что это ты!

Кейт обернулась, чтобы взглянуть на свое зеркальное отражение, беспомощно стоявшее у стены.

— Ну, вижу, действительно мы очень похожи, но как ты мог подумать, что это я?! Посмотри, во что она одета! Ясно, что это не я! Где ты подобрал ее?

— В Пэддингтоне.

Эти слова подействовали на тетю Сильвию как пушечный выстрел. Взревев, она оттолкнула от себя дочь и уставилась на племянника полными ужаса глазами.

— В Пэддингтоне?!

— Успокойтесь, тетя, не принимайте все это так близко к сердцу! — растерянно моргая, начал успокаивать ее Клод.

— Ты должен сейчас же отвезти ее обратно! — умоляющим тоном пропела тетя. — И ни слова своей матери, леди Дивиник! Если Лидия узнает об этом, я не представляю, что она сделает! О, какой кошмар! Ну зачем, зачем ты привез ее сюда?!

Тетя Сильвия заломила руки и снова уставилась на незнакомку. Клод решил, что пришла пора объясниться с родственниками.

— Дело в том, что я возвращался из Вестберн-Грин... где гостил у моего друга Джека. Собралась неплохая компания, и мы всю ночь играли в карты...

— Не тяни, Клод!

— Я только объясняю, почему оказался в Пэддингтоне, — оправдывался он.

— Одного не могу понять: почему ты решил, что я окажусь в Пэддингтоне? — с недоумением спросила кузина.

— Представляешь, я не поверил своим глазам! Я решил, что ты сбежала из дома.

— Сбежала?! Но почему?

— Это единственное, что пришло мне в голову, так как я был абсолютно уверен, что эта девушка — ты и что лучше привезти тебя домой, пока никто не узнал о твоей выходке, — ответил Клод, строго взглянув на кузину.

— Но наверняка девушка сказала тебе, что она не я? — возразила Кейт.

— Она твердила это всю дорогу, но я ей не поверил. — Он обернулся к тетушке. — Прошу вас, не обвиняйте ее. Я привез ее сюда против ее воли.

Леди Сильвия Ротли задрожала от гнева.

— Я ее ни в чем не виню! Я обвиняю тебя! Обвиняю Лидию! Обвиняю...

Она внезапно замолчала, и у Клода сложилось впечатление, что она вовремя спохватилась, чтобы не раскрыть какую-то тайну, которая имела прямое отношение к этой девушке.

— Тетя, что вы знаете об этой девушке? Вам что-то известно? — допытывался Клод.

— Разумеется, нет! Я... я только... Не спрашивай меня!

— Но, мама, это неразумно, — пришла ему на помощь кузина. — После всего, что случилось, ты должна рассказать нам правду. Почему ты вскрикнула, когда услышала, что она из Пэддингтона? Ты можешь объяснить, почему она так похожа на меня?

Леди Сильвия замахала на нее руками.

— Ничего не скажу, и не просите. И не надо меня об этом спрашивать! И ради всего святого, никому ни слова! Особенно Лидии!

— Но, мама...

— Если не хочешь свести меня в могилу, ни о чем не спрашивай!

В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Китти не сводила глаз с этой троицы и вдруг пришла в такую ярость, что это чувство вытеснило страх и отчаяние из-за ужасного приема, который ей устроила хозяйка дома. Китти чувствовала, что дрожит, но заставила себя подойти к дивану.

— Но в-вы д-должны мне объяснить, мэм, — стараясь преодолеть дрожь, проговорила Китти.

Три пары глаз уставились на нее, и она на минуту растерялась. Но потом собралась с духом и, гордо подняв голову, пристально посмотрела на женщину. Она заметила, что ее похититель хочет подойти к ней, но жестом остановила его.

— Сэр, не мешайте мне. Насколько я понимаю, меня здесь унизили только потому, что я похожа на вашу кузину. Но вы должны бы знать, что в каждой семье есть свой чулан со скелетом.

Клод почувствовал сострадание к этой девушке и подошел к ней.

— Пожалуй, вы правы. Но ничего не бойтесь, я не дам вас в обиду. Во всем виноват я, и я буду...

— Дивиник, подведи ее сюда.

— Я вам больше не позволю ее расстраивать, тетя Сильвия, предупреждаю вас!

Дама всплеснула пухлыми руками.

— Подведи ее! Я хочу посмотреть на нее.

— Да, подойдите ближе, — сказала Кейт и встала рядом с Китти. — Это невероятно! Мы одного роста! Мы действительно очень похожи?

Китти с нетерпением ждала, что скажет Клод. Она вдруг почувствовала, что Кейт взяла ее под руку.

— Как две капли воды, — сказал он. — Разумеется, исключая одежду.

— Мама, кто она?

Китти почувствовала, что и Клод взял ее под руку, только с другой стороны.

— Хороший вопрос, Кейт! — Он улыбнулся Китти. — Вы говорили мне, как вас зовут, но я забыл.

— Меня зовут Китти, — сказала она, улыбаясь своему похитителю.

— Как, вас зовут Кэтрин?! Быть этого не может!

К своему удивлению, Китти проговорила извиняющимся тоном:

— Но меня так зовут... Я Кэтрин Меррик.

Это доконало тетю Сильвию.

— Я знала это, — трагическим тоном сказала она и закрыла глаза. Дивиник, ты должен увести ее отсюда... обратно, туда, откуда привез, — проговорила тетя умоляющим тоном. — И прошу тебя, никому ни слова!

— Вы уже говорили это, тетя Сильвия, но не объяснили почему.

— Я не могу. Пойми же наконец, речь идет об очень важной тайне. Я поклялась хранить молчание! Кейт, уговори его не приставать ко мне с вопросами. Как бы Лидия не узнала! Неужели все снова всплывет? Нет, тысячу раз нет! Я этого просто не вынесу!

Это уж слишком! Китти высвободила руку и решительно направилась к Клоду.

— Умоляю вас, сэр, сию же минуту увезите меня отсюда!

— Разумеется, но сначала я хочу выяснить, что это за тайна!

К его удивлению, на него накинулась разъяренная Кейт:

— Нет, Клод, я не позволю, чтобы мама нарушила свою клятву! — Затем она обратилась к Китти: — Я сожалею о случившемся, мисс... Меррик, но я считаю, что было бы лучше, если бы Клод отвез вас обратно.

— Отвезу, но немного погодя... — начал Клод.

Китти оборвала его на полуслове:

— Сэр, я больше не хочу оставаться здесь! Всем ясно, что произошла ошибка, так давайте поставим на этом точку. Прошу вас, отвезите меня домой.

В голосе Китти слышалось неподдельное отчаяние, и Клод, вздохнув, решил, что отложит попытку раскрыть эту тайну до более удобного случая. Одна мысль, что это расстроит графиню, еще сильнее разжигала его желание узнать правду. Но тут снова вмешалась его кузина, которая подошла к Китти и взяла ее за руку.

— Бедняжка, мне так жаль. Мы встретили вас так неприветливо... понимаете, мы были в шоке. Ты должен был поверить, когда мисс Меррик сказала тебе, что она не я, — накинулась на Клода его кузина. — Бедняжке столько пришлось пережить! А как расстроилась мама! И все это из-за тебя, Клод!

— Я уже покаялся. Разве не ясно? — раздраженно сказал Клод, взял Китти за руку и оттащил от своей кузины. — Кстати, я хочу возместить ей причиненный ущерб.

— Каким образом?

— Еще не знаю, но что-нибудь придумаю, — ответил Клод.

У Китти потеплело на душе. Оказавшись рядом с ним, она осмелела. Пусть его толстая тетя Сильвия и отвергла ее, зато сам Клод встал на ее сторону.

— Я хочу вернуться в приют. Если бы я согласилась на предложение, поступившее мне неделю назад, то ничего бы не произошло.

— Предложение? — повторил Клод.

— Какое предложение? — спросила Кейт.

Китти гордо вскинула подбородок.

— Мне предложили место гувернантки. Нас именно к этому готовят в приюте.

— О, бедняжка! — воскликнула Кейт, но вдруг ее лицо просияло. — Я знаю! Если вы не нашли еще место гувернантки, то мы вам сможем помочь. Клод, ты мог бы порекомендовать ее кому-нибудь из наших знакомых.

Клод фыркнул.

— До чего же ты легкомысленная, Кейт! Предложить в гувернантки нашим знакомым девушку, как две капли воды похожую на тебя?! Да ты в своем уме?

Услышав их разговор, тетя в ужасе вскрикнула:

— Ни в коем случае! Боже мой, какой разразится скандал, если она появится в городе в должности гувернантки! Дивиник, я запрещаю! О, постой! Зайди в приют и скажи им, чтобы этой девушке подобрали должность гувернантки в какой-нибудь деревне, у людей, которые никогда не появятся в Лондоне. Например, у преуспевающего торговца. Да, лучше не придумаешь. Так не подведи меня, исполни мою просьбу, Дивиник.

— Господи, тетя, я не могу выполнить вашу просьбу! Кто я такой, чтобы влиять на будущее этой девушки?

К его удивлению, леди Сильвия Ротли поднялась с дивана и подошла к нему.

— Мой дорогой мальчик, если бы ты знал, в каком положении я окажусь, если снова всплывет это дело, ты бы не колеблясь исполнил мою просьбу. Много лет назад твоя мама взвалила весьма деликатную проблему на свои хрупкие плечи. Если ты не сделаешь, как я прошу, ты рискуешь рассердить ее!

Клод увидел, что тетка вернулась к дивану и Кейт засуетилась вокруг нее. Он посмотрел на Китти и заметил, что она дрожит. Она побледнела, и карие глаза казались огромными, как блюдца.

— Не расстраивайтесь так, Кейт... я хотел сказать, Китти! — быстро поправился он. — Разве я не говорил, что не дам вас в обиду?

— Ваша тетя права, сэр. Если меня увидят в городе, то сразу заметят, как мы похожи. Я сама поговорю с миссис Даксфорд. — Китти посмотрела на расстроенную леди Ротли. — Я не хочу причинять вам страдания, мэм, — добавила она.

Поскольку тетя Сильвия не переставая стонала, за мать ответила Кейт:

— Вы очень добры, мисс Меррик. Мы бы хотели сделать для вас хоть что-то, что в наших силах.

Китти, несмотря на протестующий взгляд Клода, подошла к дивану.

— Я была бы вам безмерно благодарна, если бы ваша мать ответила мне... я вам случайно не родственница?

К ней подошел Клод и встал рядом.

— Это же бесспорно, тетя! — воскликнул он.

— Клод!

— Но это же правда, Кейт! И не затыкай мне рот, я уверен, что ты тоже хочешь узнать, почему вы с мисс Меррик так поразительно похожи.

— Умоляю, сэр, не надо! Раз ваша тетя не хочет отвечать на мой вопрос, то я не настаиваю. Я подозревала, что не обошлось без скандала... Только...

Китти не договорила, потому что тетя Сильвия закричала истошным голосом:

— Сейчас же уведи ее, Дивиник! Видеть ее не могу!

Как сквозь сон она слышала голоса, видела лицо Кейт, говорившей какие-то ничего не значащие слова.

Она чувствовала присутствие Клода и машинально шла вместе с ним, безразличная ко всему, что ее окружало. Китти пришла в себя только тогда, когда они вышли из дома на свежий воздух и сели в его экипаж. Холод вернул ей способность трезво мыслить, и она поняла, насколько она несчастна и одинока.

Усадив девушку в свой экипаж и взяв в руки вожжи, Клод задумался, забыв даже отдать распоряжение Доккингу отойти от первой пары лошадей. Значит, и в их семье есть чулан с замурованным в стену скелетом! Клод понуро сидел на облучке, размышляя, как ему лучше поступить. Если тетя Сильвия думает, что он эту новость положит под сукно, то она его плохо знает! Особенно его заинтересовало, почему тетя так панически боится, как бы леди Блейкмер не узнала о случившемся.

Эта женщина, может, и была его матерью, но он давно уже к ней так не обращался. Лидия, графиня Блейкмер, изводила его с самого раннего возраста, и ничего, кроме отвращения, он к ней не испытывал. Она следила за каждым его шагом и наказывала за любой, даже самый незначительный, проступок. Клод благодарил звезды за то, что его отец настоял, чтобы он закончил Итон, который закалил его и научил стойко переносить нападки матери. Не лучше жилось и его сестрам. Две его сестры сбежали из дома, выйдя замуж. Его младшая семнадцатилетняя сестра Бэбс только об этом и мечтала. И вот теперь у Клода, который давно уже подумывал о возмездии, вдруг появилась прекрасная возможность отомстить, докопавшись до истоков семейной тайны! Пора вытащить скелет из чулана!

Из глубокой задумчивости его вывели громкие рыдания. Обернувшись, он увидел Китти, заливающуюся слезами.

— Не плачьте! Я же сказал, что не дам вас в обиду!

Китти лишь замотала головой. Клод так и не понял, что для нее столь холодный прием, оказанный ей в доме тети Сильвии, значил больше, чем предстоящие неприятности, ожидающие ее в Пэддингтонском приюте из-за ее внезапного исчезновения.

— Где платок, что я дал вам? — спросил он. — Поищите его, потому что у меня другого нет.

Китти стала искать его в своих карманах. В одном кармане она нашла платок, в другом — сверток, вызвавший у нее крайнее удивление.

— Дайте мне платок! — потребовал Клод.

Он выхватил у нее платок и, взяв рукой в перчатке девушку за подбородок, вытер слезы с ее лица. Затем сложил платок вчетверо и, будто она была маленькой девочкой, поднес белый квадрат к ее носу и велел высморкаться. Китти была так напугана, что послушно делала все, что ей велели, лишь робко осмелившись заглянуть в его голубые глаза, когда он всматривался в ее лицо.

— Вот так-то лучше. Держите, он вам еще может пригодиться, сказал он, возвращая ей платок. — Что это? спросил Клод, увидев сверток.

— Не помню, — ответила она, держа сверток в руке. И вдруг она вспомнила! — Ой, это чулки, которые я купила для новенькой! — Вспомнив, что она еще купила зубную щетку и коробочку с зубным порошком, Китти запустила руку в другой карман и вынула еще один сверток. — Слава богу! Миссис Даксфорд меня бы убила, если б я их потеряла! — воскликнула она, облегченно вздохнув, но тут же помрачнела, так как поняла, что у миссис Даксфорд гораздо больше причин строго отчитать ее за долгое отсутствие, чем за потерю зубной щетки и белых чулок. — Что я скажу ей?! Сколько времени прошло с тех пор, как вы увезли меня из Пэддингтона?!

— Кто такая миссис Даксфорд? — спросил Клод, подав наконец знак кучеру возвращаться на свое место.

Китти была так взволнована, что стала рассказывать ему все как есть:

— Миссис Даксфорд отвечает за дела всего приюта. Она очень строгая женщина. Боюсь, она выставит меня за дверь, если узнает, что я сбежала с вами в Лондон!

— Откуда? — возразил Клод, поворачивая упряжку лошадей с Хеймаркет на дорогу, ведущую на запад. — Придумайте какую-нибудь уважительную причину, из-за которой вы задержались, — предложил ей Клод.

— Но я отсутствовала несколько часов! И что я должна ей сказать? А что, если кто-нибудь видел, как вы тащили меня в свой экипаж, будто мешок с картошкой?

— Тогда расскажите ей все как есть, — предложил Клод.

— Она ни за что не поверит мне.

— Я уверен, что вы что-нибудь придумаете, — сказал он.

— Хорошо вам говорить! — воскликнула Китти. — Или вы хотите, чтобы я рассказала ей, как вы меня похитили?

— Вы прекрасно понимаете, что это не было похищением, — возразил он.

— Что бы это ни было, вы обещали, что возместите мне причиненный ущерб! — напомнила ему Китти.

— Я действительно намерен это сделать.

— Как? Самое простое, что вы можете сделать, так это извиниться. Вам повезло, что я не более чем гувернантка, а то бы вам пришлось на мне жениться!

Лошади вдруг понеслись, и Китти чуть не вылетела из экипажа. Чтобы удержаться, она изо всех сил вцепилась в сиденье.

— Осторожнее, так мы можем перевернуться!

Но Клоду удалось справиться со своей упряжкой лошадей.

— Какого черта вы говорите мне под руку такие вещи?! — с гневом обрушился он на Китти. — Я чуть не загнал лошадей!

— Я вовсе не имела в виду, что вы должны жениться именно на мне, — ответила она с усмешкой. — Но я не жалею, что мои слова рассердили вас! Вы заслуживаете еще большего наказания, так как испортили мне весь день!

— Если вы думаете, что я сделал это ради своего удовольствия, то ошибаетесь. Неужели вы думаете, что мне больше нечем заняться, как везти свою кузину домой?! — с жаром возразил он.

— Но я не ваша кузина, — отрезала она.

— Это мы еще посмотрим! Может, окажется, что и кузина!

Это неуместное замечание заставило Китти сжаться.

— Я не хочу, чтобы вы об этом говорили. Все это ужасно, и с этим ничего не поделаешь.

— Так ли уж ничего? — возразил Клод, сворачивая на север. — Пусть меня повесят, если я не воспользуюсь этим, чтобы позлить мою мать.

— Что вы собираетесь сделать? — спросила Китти, сгорая от любопытства.

— Пока не знаю.

— А почему вы хотите позлить свою мать? — спросила Китти.

— Ха! Если б вы ее знали, то не спрашивали бы!

— Неужели она такая ужасная?

— Омерзительная! — усмехнулся он. — Если бы вам пришлось выбирать между миссис Даксфорд и графиней Блейкмер, вы бы бросились к своей миссис Даксфорд за защитой!

Китти пристально посмотрела на выступающий подбородок Клода. При всей его неприязни к матери было не похоже, что он боится ее. Как хорошо, что мы с ней никогда не встретимся, подумала Китти.

Она вдруг спохватилась, что экипаж, несмотря на множество карет и толпы людей, довольно быстро оставил столицу позади. Я больше никогда не увижу Лондон! — подумала Китти с грустью. Как это несправедливо! Она вспомнила, что Клод обещал ей возместить причиненный ущерб. Но как? Предложит ей деньги?

От этой мысли ей стало грустно. Что толку иметь деньги, если их негде истратить? В Пэддингтоне не было таких магазинов, где бы продавали платье, о котором она давно мечтала. Даже не было портнихи, которая бы его сшила. Да и ткань на такое платье в Пэддингтоне не продавалась.

— Вы не могли бы исполнить одно мое желание? — нетерпеливо спросила она.

— Да? Надеюсь, оно не имеет отношения к бракосочетанию...

— Разумеется, нет. — Китти глубоко вздохнула и, набравшись храбрости, выпалила: — Вы не могли бы купить мне шелковые чулки и платье со шлейфом?

Он вытаращил на нее глаза.

— Шелковые чулки и платье со шлейфом?! Да вы с ума сошли! — Но тут он заметил, как загорелись ее бархатные глаза. — Но вы же собираетесь стать гувернанткой! Куда вы пойдете в таком платье?!

— Я давно мечтаю о таком платье! Только мне не на что его купить, — грустно сказала она.

— Но эта вещь не для гувернантки.

— Это совершенно неважно! Главное, чтобы оно у меня было! — проговорила Китти и улыбнулась от счастья. — Оно поможет мне выпросить прощение у миссис Даксфорд. Я объяснила бы ей, что ездила за ним в Лондон.

— Но вы только что сказали, что не могли позволить себе такую дорогую вещь. Миссис Даксфорд знает об этом? — спросил он.

— Я скажу, что давно копила деньги на его покупку. О, я еще скажу, что меня должны пригласить к себе мои подруги, которые уже замужем — правда, одна уже вышла, а другая вот-вот выйдет. Только я не знаю, предложат ли они мне погостить у них.

— Тогда не говорите им, что собираетесь стать гувернанткой!

— Я думала, вы в самом деле решили возместить мне причиненный ущерб!

— Я возмещу, но сейчас мы едем в обратном направлении! — возразил Клод.

— Тогда поворачивайте обратно!

— Но уже перевалило за полдень, а мне еще надо отвезти вас в Пэддингтон. К тому же вечером я буду занят.

— Какой же вы эгоист! — с раздражением проговорила Китти. — Это вы во всем виноваты! А еще говорите, что, возможно, я тоже ваша кузина! Можно подумать, что я прошу у вас луну с неба!

Клод попридержал лошадей.

— Дело вовсе не в этом. Я не представляю себе, как я это сделаю, не вызвав у владелицы магазина подозрение, что вы моя chere amie. Мужчина покупает платье женщине только в том случае, если он с ней помолвлен или является ее родственником.

Китти молча обдумывала услышанное. Она заметила, что экипаж свернул на обочину, — этим нужно немедленно воспользоваться! Она лихорадочно искала решение и нашла его.

— Я придумала! Вы сделаете вид, будто я Кейт! — выпалила она.

Он хотел было возразить, что Кейт никогда бы не надела платье, купленное у неизвестной модистки, но, увидев, с какой надеждой Китти смотрит на него, промолчал. Видно было, что она с нетерпением ждет его ответа. Правда, он мог опоздать на последний в этом сезоне бал, но...

— Ваша взяла, мисс Меррик! Едем к модистке!

Укрывшись от любопытствующих глаз в отдельной гостиной трактира «Белый медведь», Китти в приподнятом настроении ожидала ужин, который заказал для нее ее похититель. В маленькой комнате на втором этаже было довольно душно, и Клоду пришлось открыть окно. Китти была довольна вдвойне, так как стол, за который их посадили, стоял у окна, и она с удовольствием наблюдала, как внизу, по Пиккадилли, движутся куда-то спешащие люди.

Хотя она с удовольствием смотрела на стол, заставленный различными деликатесами, включая горячие пирожки, все это роскошное застолье не отвечало ее теперешнему настроению. Мысль о готовом платье, которое сейчас подгоняют по ее фигуре, не выходила у нее из головы.

Маленький магазин, куда привез ее Клод, находился хотя и не на Бонд-стрит, но все же недалеко от Пиккадилли, в одном из узких переулков. Неприметный вход в магазин отличался от дверей других контор только небольшой вывеской на стене. Узкая лестница привела Клода и Китти в небольшой салон, в котором их встретила женщина — настоящая француженка! — по-видимому давняя знакомая виконта. Она посматривала на Клода, лукаво улыбаясь, и на его просьбу подобрать платье кузине смерила его таким насмешливым взглядом, что Китти смутилась.

— Bien sûr. Мы имеет такой платье.

Платья из муслина — в цветочек, в крапинку и в полоску — мелькали перед Китти, но когда она увидела платье из белого газа, расшитое серебряными нитями и бисером, то пришла в неописуемый восторг.

— О, вот это, вот это! — закричала она, обернувшись к мужчине, который из похитителя превратился вдруг в благодетеля. — Можно я выберу это?

— Да ради бога! — услышала она в ответ. — Только не лучше ли вам его сначала примерить? Какой смысл покупать вещь, если она не подходит?

С трудом веря в хороший конец этого ужасного путешествия, Китти позволила снять с себя гадкое розовое платье и окунулась в шуршащие волны тонкого белого газа. К огорчению Китти, платье оказалось немного узковато в бедрах.

Но, к счастью, лорду Дивинику удалось уговорить мадам заняться переделкой платья сейчас же, не откладывая, пока они с Китти сходят в трактир подкрепиться.

Раз у нее теперь есть драгоценное платье со шлейфом, то она ничего не имеет против предложения Клода. Они вышли из маленького магазина и немного прошли пешком до трактира «Белый медведь». Китти только сейчас почувствовала, что она ужасно голодна.

Ее внимание разрывалось между куском тушеного мяса на горячем поджаренном хлебе с маслом и картиной, которую ей рисовало воображение: она, счастливая и безумно красивая, в новом дорогом платье. В отличие от нее Клод решил пополнить запасы энергии и, пододвинув к себе тарелку с пирогом с курятиной, стал быстро уничтожать его. Утолив голод, он с удовлетворением откинулся на спинку стула и уставился на лицо Китти. Почувствовав на себе его взгляд, она возмутилась:

— Я не хочу, чтобы вы так смотрели на меня! Никак не можете привыкнуть к сходству между мной и Кейт?

Клод покачал головой.

— Никогда бы не поверил, что два незнакомых человека могут быть так похожи.

Он встал из-за стола и стал ходить по маленькой гостиной, чтобы не проговориться. В его голове созрел поразительный по своей смелости план, но об этом Китти пока знать не надо, он хотел все хорошо обдумать.

Голос девушки вернул его к действительности:

— У вас такой убийственный вид! О чем вы думали?

— О моей матери, графине, — ответил он, усмехнувшись.

— Это ваша мать заставляет вас жениться на Кейт?

— Тетя Сильвия хочет того же, но впервые высказала эту мысль графиня.

Китти вдруг захотелось вернуться в приют, где если ее и недооценивали, то, во всяком случае, считали своей. Она решительно отодвинула стул и встала из-за стола.

— Не могли бы мы отправиться в Пэддингтон, сэр?

Резкая смена настроения Китти не ускользнула от Клода. Печальный взгляд ее бархатных глаз вызвал у него искреннее сочувствие.

— Мы не поедем в Пэддингтон, — неожиданно для себя выпалил он. — Я все обдумал и принял новое решение: мы поедем в Гретна-Грин!

Глава третья

Китти недоверчиво взглянула на Клода. Решив, что ослышалась, она со смехом проговорила:

— Вы в самом деле хотите тайно сбежать со мной или мне только показалось?

Клод побледнел.

— Ничего я не хочу! В конце концов... — Он осекся на полуслове, обругав себя за глупую болтливость. Он должен держать язык за зубами! — Что я имел в виду, сейчас не скажу. Видите ли, пока мы ели, я кое-что придумал.

— Взять меня с собой в Гретну? — недоверчиво проговорила она.

— Не совсем, — ответил Клод, пожав плечами. — Размышлял о женитьбе. Вспомнил Гретну и сразу подумал: а вы совершеннолетняя? В самом деле, сколько вам лет? Должно быть, вы старше Кейт. Ей девятнадцать.

— Ну, я старше ее, сказала Китти, вскинув подбородок. — Мне двадцать один! Точнее, почти двадцать один. Я родилась в июле.

— Жаль! — разочарованно проговорил Клод. — В таком случае вы не можете выйти замуж без согласия своих опекунов.

— Нет у меня никаких опекунов! — сказала она решительным тоном.

Непохоже, что Клод внезапно лишился рассудка, но тогда ей непонятно, чего он добивается. Нет, он определенно сумасшедший! Как такое могло прийти ему в голову?

— Сэр! Это невозможно! Представляете, что скажет ваша тетя Сильвия! «Не делай этого, Дивиник, умоляю тебя», — подражая его тете, проговорила Китти.

— Вот здорово! разразившись гомерическим хохотом и вытирая слезы, еле вымолвил Клод. — Точь-в-точь тетя Сильвия!

— А что будет с вашей матерью, когда она узнает, что мы обвенчались! — с ужасом воскликнула Китти.

— Именно поэтому я и решил жениться на вас! — сказал Клод и снова сел. — Конечно, графиня будет рвать и метать, но все напрасно, так как дело сделано и ей придется с этим смириться.

— О Клод! Вспомните о тайне, о которой говорила ваша тетя. Если вы женитесь на мне, разразится грандиозный скандал!

— Ну, это еще неизвестно. Был уже один скандал много лет назад, и только наша семья его и помнит и...

— Вы забыли, что я похожа на Кейт как две капли воды? — перебила его Китти.

— Мы придумаем этому какое-нибудь правдоподобное объяснение, и сплетни исчезнут сами собой.

— Какое именно, позвольте вас спросить? Чем еще можно объяснить наше сходство с Кейт, как не тем, что я чья-то родная дочь?!

— Разумеется, вы дочь кого-то из нашей родни! Хотел бы я знать, кто это был?

Китти молча смотрела на него.

Такая редкая возможность, которая сама плыла ей в руки, — выйти замуж за лорда! — была очень соблазнительна. И неизвестно, представится ли она когда-нибудь еще! Не будь ужасного приема в доме на Хеймаркет, ее не пришлось бы долго упрашивать.

— У меня нет никакого желания ехать в Гретна-Грин. Единственное, чего я хочу, — чтобы вы отвезли меня в приют.

Клод пристально посмотрел на нее.

— Не пытайтесь делать вид, будто перспектива стать гувернанткой вас прельщает больше, чем возможность стать моей женой! — сказал он. — Это неразумно. Ну, отвезу я вас в приют, но что вас ждет там?

— А если я выйду за вас замуж, ваша семья не признает меня, поскольку не признает высший свет!

— Они не смогут вас не признать, так как вы с Кейт похожи, будто сестры-близнецы. Ни у кого язык не повернется сказать, что вы не родственница Ротли, Чеддонам или Хевершемам. И еще, не может быть случайностью то обстоятельство, что вам при крещении дали имя Кэтрин, так как это имя традиционно для нашей семьи. Мою сестру зовут Кэт, кузину — Кейт. Их назвали так в честь нашей бабушки. Когда у Хевершемов рождается старшая дочь, то ее обязательно называют Кэтрин.

— Перестаньте, Клод! Я же вам сказала, что слышать не хочу о вашей семье!

— Это и ваша семья, — заметил он.

— Это не моя семья! Я ни за что не соглашусь! Не понимаю, почему вы вообще заговорили о женитьбе.

— Почему вы отказываетесь, мэм? В чем дело? Вы хотите, чтобы я женился на моей кузине Кейт?

Клод представил, как исказится лицо графини, когда они с Китти поженятся!

Но, похоже, отказ Китти может нарушить все его планы.

— Если я женюсь на вас, то графиня и тетя Сильвия будут вынуждены отказаться от своей навязчивой идеи женить меня на Кейт! А я скажу им, что наша семья перед вами в большом долгу и я решил возместить вам причиненный ущерб! Не отказывайтесь, выйти замуж гораздо престижнее, чем служить гувернанткой, получая жалкие гроши за такой тяжелый труд.

Китти не могла с этим не согласиться. Но ее всю жизнь учили распознавать, что хорошо, что плохо, и сейчас все складывалось из рук вон плохо.

— Нелл посоветовала бы мне отказаться, — с трудом узнавая свой голос, проговорила Китти. — Даже Пруденс сказала бы, чтобы я этого не делала.

— Не знаю, кто эти женщины, и тем более не понимаю, почему они посоветуют вам отказать мне.

— Нелл и Пру — мои близкие подруги по приюту, только они обе уже получили место гувернанток. Пру вышла замуж за мистера Рукхэма, а Нелл помолвлена с лордом Джарроу.

— Не понимаю, почему ваши подруги принялись бы отговаривать вас выйти за меня замуж?

Китти вздохнула.

— Я уверена, что они отговорили бы меня, учитывая сложившиеся обстоятельства. Хотя я должна признаться, что давно об этом мечтаю.

— Вы давно мечтаете выйти за меня замуж?! Но вы же только сегодня познакомились со мной! — удивленно воскликнул Клод.

— Вы не поняли. Я давно мечтаю выйти замуж за лорда! — объяснила ему Китти. — Я всегда верила, что именно это мое истинное призвание, а не жалкая судьба гувернантки.

— Ну, тогда я то, что надо! Лучше меня вам не найти! — заявил Клод. — Во-первых, я виконт, во-вторых, я наследник графского титула Блейкмеров!

Сердце Китти бешено забилось.

— Граф?! О, нет! Только не это!

— Вас не устраивает граф? Но почему?

— Всем он меня устраивает, кроме одного — слишком большой соблазн стать графиней! — ответила Китти.

Она вдруг улыбнулась, и у Клода отлегло от сердца.

— Так у вас есть прекрасная возможность осуществить свои мечты! Я предоставлю вам полную свободу, делайте что хотите! А что до модных платьев, так я накуплю вам целую дюжину!

— Дюжину?! — недоверчиво воскликнула она. — Вы богатый? — не удержалась она от вопроса.

— Не знаю, кого вы считаете богатым. Мой доход больше тысячи в год, — ответил Клод.

— Тысяча в год? Да за тысячу в год я готова отдать руку на отсечение!

— Зачем такие жертвы? — сказал, усмехнувшись, Клод. — Вы сможете тратить столько, сколько захотите!

— О, нет, — взмолилась Китти. — Не уговаривайте меня! И зачем вы только такой богатый! Словно Крез!

— Поскольку я не знаю, кто это такой, то не могу ничего сказать. Но у меня есть значительное состояние, которым я могу свободно распоряжаться. Отец отдал мне одно из поместий, так что вам не придется встречаться с членами моей семьи, если вас это беспокоит.

— И сколько же имений у вашего отца? — с придыханием спросила Китти.

— Точно не помню. Кажется, четыре или пять, не считая охотничьих угодий.

Слова Клода потрясли Китти. Ослепленная возможностью стать хозяйкой такого богатства, она больше не цеплялась за свое жалкое прозябание в стенах приюта. В конце концов, она имеет полное право принять предложение Клода. Он принадлежит той же семье, что и она. Каким образом это произошло, сейчас ей казалось не столь уж важным. Почему бы не воспользоваться представившимся случаем? Тем более, что он сам плывет ей в руки. От робкого голоска рассудка, пытавшегося внушить ей, что она совершает непоправимую ошибку, Китти решительно отмахнулась.

— Я не в силах отказать вам! — произнесла она роковые слова.

К ее удивлению, Клод остался абсолютно спокоен: ни обрадовался, ни вздохнул с облегчением.

— Ну, вот все и улажено. — Он достал из кармана часы с цепочкой и открыл крышку. — Черт возьми! Четвертый час! Нам надо торопиться. Но если я собираюсь ехать в Гретну, мне надо взять с собой все необходимое, так как мы будем в пути — туда и обратно — пять-шесть дней. А у меня нет даже дорожного костюма! К тому же неизвестно, какая будет погода. Придется поехать домой, а потом я заеду за вами. Жаль, что я пропущу последний бал этого сезона, но ничего не поделаешь.

К концу его монолога Китти затрясло от гнева и обиды. Этот эгоист думает только о себе! Неужели ему не приходит в голову, что и ей в дороге понадобится многое, чего сейчас у нее нет?

— Сэр, вы забыли, что у меня ничего нет, кроме того, что на мне? — не теряя времени, накинулась она на Клода.

— Как это нет? Разве я не купил вам бальное платье? — возмутился он.

— Если вы думаете, что я проделаю весь путь в Шотландию в бальном платье, то у вас точно ветер в голове! А где шелковые чулки? Вы обещали купить их! — не унималась Китти.

— Мы снова заедем к той француженке и купим.

Заехав в магазин, Клод купил ей еще два платья — оба из муслина: одно синее, другое в черную полоску — и теплый плащ, чтобы не замерзнуть в дороге. К сожалению, у мадам не было ни чулок, ни нижнего белья, в которых юная леди так нуждалась. Китти, по подсказке мадам, напомнила Клоду о шляпках и туфлях, и он понял, что его легкомысленный план начать супружескую жизнь оказался более сложным, чем он ожидал.

Заплатив одной из продавщиц, служивших у француженки, Клод попросил ее проводить Китти на Бонд-стрит, где бы она могла купить себе все, что нужно, а он тем временем занялся бы своими делами.

С пачкой банкнот в руке — Китти в жизни не видела столько денег! — она провела незабываемые часы, перебегая из одного магазина другой. На улицах было столько народу, что Китти и ее спутнице приходилось с трудом протискиваться сквозь толпу. Китти растерянно смотрела на роскошно убранные витрины магазинов и броские вывески, зазывавшие покупателей. Только она вышла из магазина дамских шляп, как рядом оказалась дверь ювелирного магазина, а около обувного магазина — аптека и кондитерская!

Они вернулись в магазин француженки вымотанными и усталыми. У Китти было столько свертков и пакетов, что она одна их не унесла бы. Обессиленная, она упала в кресло, предложенное мадам, и стала ждать возвращения Клода, опасаясь, как бы он не устроил ей сцену из-за того, что она истратила уйму денег. Но время шло, а его светлость не появлялся.

Только когда мадам сказала, что магазин закрывается, суматоха, поднявшаяся внизу, подсказала ей, что приехал ее жених.

Но это оказался не Клод, а его кучер Доккинг, которому велели отвезти Китти домой к его светлости на Чарлз-стрит. Клод занимал весь второй этаж огромного особняка. Китти провели в холл, ее пакеты нес в обеих руках человек, представившийся Майксоном.

— Я камердинер его светлости, мисс.

— Где лорд Дивиник? — спросила она.

— Его светлость уехал на бал. Он велел мне разместить вас как можно удобнее. Еда уже заказана и скоро будет подана.

— Уехал на бал?! Мы же собирались... — начала она, но тут же замолчала. Не хватало еще обсуждать свои личные дела с камердинером его светлости!

— Его светлость говорил мне, что вы собираетесь отправиться в путешествие, мисс, но потом он решил, что сегодня уже слишком поздно, — видя ее замешательство, объяснил Майк-сон. — Он высказал желание, чтобы вы хорошенько отдохнули, так как завтра придется очень рано вставать. Мисс, а что прикажете делать с этим? — спросил камердинер, показав на пакеты с покупками, лежавшие на кровати.

Но Китти было не до покупок. Чем больше она думала, тем больше понимала всю глубину своего унижения. Она, видите ли, должна отдыхать, пока он будет развлекаться со своими друзьями и подружками! А ведь обещал, что пропустит этот бал! Подумать только, заставил ее несколько часов просидеть у француженки и ждать, когда он явится! И в результате послал за ней своего кучера! Без предупреждения и какого-либо объяснения оставил ее на попечении своего камердинера! Нет, его светлость виконт Дивиник — самый ужасный эгоист на свете! Она ни за что не выйдет за него замуж!

Облаченный в шелковые бриджи любимого зеленого цвета и такого же оттенка камзол поверх изысканного жилета, Клод только что танцевал со своей сестрой, леди Барбарой Чеддон, контрданс. Они гуляли по наружной галерее, дыша свежим воздухом, когда к ним подошла их кузина Кейт.

— Клод, мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

Леди Барбара навострила уши. Хорошенькая блондинка, очень похожая на брата, была одета, как и ее кузина, просто и скромно, в белое платье, правда вполне уместное для девушки, приехавшей на свой первый бал. Изящный туалет украшала кружевная сиреневая пелерина. Отметив, что и кузина выглядела очень элегантной во в меру открытом платье без рукавов из темно-малинового бархата, Клод начал сомневаться, правильно ли поступила Китти, купив такое вычурное платье у француженки. Он мысленно пообещал себе, что впредь будет сам выбирать одежду для ее гардероба.

— Опять какая-то тайна? — воскликнула юная леди Барбара. — Если насчет вашей помолвки, то мне это неинтересно: я и так все знаю.

— Тише, Бэбс! — зашипел на нее брат, оглядываясь по сторонам, но графини Блейкмер рядом не было видно. Облегченно вздохнув, Клод повернулся к сестре. — Это вовсе не о том. Кстати, наша помолвка не состоится!

Барбара сверкнула на брата своими небесно-голубыми глазами.

— Но раз мама сказала, что вы будете помолвлены, то так и будет, и я не представляю, что должно случиться, чтобы помолвка не состоялась!

— Скоро узнаешь! — ответил он.

— Даже ваша мать не сможет заставить нас обручиться, — добавила Кейт.

Бэбс недоверчиво посмотрела сначала на брата, потом на кузину.

— Вы собираетесь ее ослушаться? У Мэри и Кэт на это не хватило смелости. Мне тоже придется согласиться на брак с тем, кого она для меня выберет.

— Ты никогда не задумывалась, что не обязательно выполнять все требования матери? — сказал Клод осуждающим тоном.

— Нет, думала, — возразила сестра. — Если у тебя есть на этот счет какие-то соображения, поделись со мной. Мама прочит мне в мужья младшего сына леди Чейл.

Леди Чейл имела обыкновение последний бал сезона проводить у себя, и теперь она отдала весь второй этаж принадлежавшего ей особняка своим многочисленным гостям. Огромная гостиная, выдержанная в белом и голубом, была превращена в танцевальный зал. Две другие комнаты, меньших размеров, предназначались для любителей карточной игры, которые теперь склонились над столами, покрытыми зеленым сукном.

Клода ничто здесь не радовало. По его мнению, на балу было слишком много его родственников. Он ответил своей младшей сестре с искренним сочувствием:

— Не бойся, что со дня на день тебя выдадут замуж. Ведь тебе только семнадцать! К тому же она будет подбирать тебе парня с большими возможностями, чем у младшего сына леди Чейл. И советую тебе, моя дорогая, никогда не забывать, что ты не только дочь графа, но и внучка герцога!

— Некоторые члены нашей семьи об этом нисколько не заботятся, — недовольно заметила Кейт.

— Нет, мама заботится, только она предупредила, что сейчас нет подходящих богатых наследников и она решила присмотреться к младшему сыну леди Чейл, так как у него хорошие виды на будущее.

— Раз ты не хочешь выходить за него замуж, то стой на своем, Бэбс, как бы ни изводила тебя графиня, сказала Кейт и быстро добавила: — Будь добра, оставь нас с Клодом одних. Мне надо срочно кое-что с ним обсудить.

— Хорошо вам говорить! — ответила Барбара довольно резким тоном. — Я набралась храбрости и попросила кузена Ралфа попробовать отговорить ее.

— Тише! Она вышла из зала! — наклонившись к Клоду, сказала Кейт.

Юная леди Барбара тут же отошла от них и, пройдя мимо стаек гостей, направилась в гостиную.

— Она нас увидела, — понизив голос, сказала Кейт. Она идет сюда.

Сожалея, что не может последовать примеру своей сестры, Клод обернулся.

На этот раз графиня, как сразу угадал Клод, была настроена миролюбиво. Она явилась на бал в великолепном одеянии: в открытом платье из муслина в белую и синюю полоску, с поясом в виде широкого кушака, концы которого свисали сзади до самого пола, голову графини венчал тюрбан с плюмажем. Тонкие губы, которые всегда, сколько помнит Клод, были недовольно поджаты, теперь изображали что-то вроде улыбки.

— Ну, как, дети? — Прекрасно поставленный голос лишний раз подтвердил благородное происхождение графини. — Мне приятно видеть, с какой радостью вы воркуете. Моя дорогая Кэтрин, надеюсь, вы оставили хотя бы один танец для Клода?

— И у меня, и у Клода все танцы уже заняты, — ответила Кейт.

— Ничего глупее нельзя было придумать, — с обиженным видом проговорила графиня. Несмотря на улыбку, глаза ее глядели холодно и настороженно. — Сейчас я промолчу, хотя для меня это стало полной неожиданностью!

— Вы абсолютно правы, мэм, сказал Клод с едва заметной издевкой. — И в самом деле, место и время для споров совершенно неподходящие. Хотя скоро у меня появится возможность развеять беспокойство вашей светлости по этому поводу, — добавил он елейным тоном.

Леди Блейкмер удивленно взглянула на него, и Клод с удовлетворением заметил, как в серых и холодных, как море в ненастную погоду, глазах графини появилось растерянное выражение. Правда, оно быстро исчезло, и в следующее мгновение к графине вернулось самообладание.

— Не вздумайте меня обманывать, Дивиник, — проговорила она ледяным тоном.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, мэм?

— Вижу, вы продолжаете упорствовать!

— Это вы о женитьбе? Мне хотелось бы еще немного подумать.

— Думайте, Дивиник, но смотрите не ошибитесь! У меня больше способов воздействовать на вас, чем вы думаете!

— Вы забыли, мэм, — с трудом сдерживая гнев, заметил Клод, — что я не хуже других знаю ваши способы.

Сказав это и не обращая внимания на просьбу кузины сопровождать ее, он поклонился и быстро ушел. Пройдя всю галерею, он влетел в гостиную, возмущенный до предела, не понимая, куда и зачем идет. Вдруг он вспомнил свой план, и у него поднялось настроение. Он ей такое устроит! И она будет бессильна что-либо изменить.

Схватив бокал с подноса, принесенного официантом, Клод залпом осушил его. Само Провидение ниспослало ему Китти, вручив грозное оружие в борьбе с его самым заклятым врагом. Он ничего бы лучше не придумал, сколько бы ни ломал голову, как отомстить графине. Жаль, что он ничего не знал о скандале, из-за которого Китти оказалась в приюте. Но это не столь важно. Достаточно того, что тетя Сильвия все знает. Его разбирало любопытство.

— Мечтаешь, дружище? — прервал его размышления знакомый голос. — Над чем ты так задумался, что я зову, зову тебя, а ты не откликаешься?

Клод поднял голову и увидел джентльмена лет тридцати от роду с повадками завзятого ловеласа, облаченного в черный шелковый костюм и ярко-красный жилет. Сходство барона Ротли с его сестрой Кейт было поразительное — те же живые карие глаза, те же густые темные волосы, искусно причесанные так, что казалось, будто их растрепал легкий весенний ветерок. До сегодняшнего вечера Клод принимал это сходство как само собой разумеющееся, но сейчас его поразило открытие, что Ралф Ротли больше напоминал никому не известную Кэтрин Меррик, а не свою родную сестру Кейт!

— Черт возьми! — невольно вырвалось у Клода. — Знаешь...

Он оборвал себя на полуслове, вдруг вспомнив, что о Китти надо помалкивать. Не могла тетя Сильвия рассказать о ней старшему сыну? Нет, не похоже, решил Клод.

— Ну, если ты будешь говорить загадками, то я лучше пойду, — сказал Ралф.

— Нет, нет, не уходи, — попросил его Клод, чувствуя потребность выговориться. — Сказать по правде, на душе у меня кошки скребут, — признался он.

Ралф сочувственно ухмыльнулся.

— Я так и думал. Видно, тому виной тетя Лидия?

— Ралф, если бы ты знал, как мне все это осточертело! Вот так бы взял и убил ее! Бедный отец, как он только терпит ее в течение стольких лет!

— Избегая ссор и не подпуская жену на пушечный выстрел, — ответил кузен. — Разве у кого-нибудь повернется язык осудить его за это?

— Во всяком случае, не у меня.

Он мог только мечтать последовать примеру своего отца. Лорда Блейкмера одни считали человеком слабовольным, другие — благоразумным. Рано поняв, что они с женой не подходят друг другу, он устранился от дел и большую часть времени проводил, как любила говорить его жена, в гончарной мастерской, а на самом деле — среди своей коллекции старинной керамики.

Женившись, он стал чаще уезжать из дома, но Клода волновало не столько отсутствие отца, сколько его возвращение домой с различными находками: от старинных монет до разбитых старинных горшков, которые вызывали бурное возмущение жены, называвшей археологические находки мужа старым хламом. Клод хорошо помнил счастливые часы, проведенные в детстве с отцом, когда тот рассказывал ему о своих путешествиях.

— Мне кажется, что тебе надо жениться на Кейт и зажить своим домом, — сказал Ралф. — Только так ты избавишься от нападок тети Лидии.

— Я не женюсь на Кейт, так как она тоже этого не хочет. — Клод пристально посмотрел на Ралфа. — С чего это ты встал на сторону моей матери, хотел бы я знать?

— Ничего я не встал, — поспешно ответил кузен. — Просто я хорошо знаю тетю Лидию. Знаешь, говорят, лето будет чудесное, — поменял он тему. — Не отправиться ли мне в Италию? Как ты думаешь?

— Нет, ни в коем случае... — начал Клод. — Ралф, мне понадобится твоя помощь, — доверительным тоном проговорил он, кладя руку ему на плечо. — Не могу сейчас сказать тебе, какая, но через день-два произойдет потрясающее событие!

— Не пугай меня!

Заметив, что карие глаза Ралфа оживились, Клод пожалел, что был так откровенен с ним. Но в то же время он понимал, что надо перетянуть на свою сторону хотя бы одного из членов их семьи. Правда, стоит ли посвящать Ралфа в свои планы? Пожалуй, это рискованно. Барон Ралф Ротли слыл человеком без царя в голове, как и его отец. Чтобы замять свою оплошность, Клод хлопнул кузена по плечу.

— Что-то мне надоело танцевать. Не сыграть ли нам партию в вист?

По пути в комнату, где стояли карточные столы, к ним подошла Кейт и потребовала от брата, чтобы он оставил их с Клодом одних.

— Ралф, пожалуйста, уйди. Нам с Клодом надо поговорить.

Но Клод не был расположен к разговорам наедине. Он схватил Ралфа за руку и попросил его не уходить.

— Вы меня заинтриговали, — оживился Ралф. — Кейт встревожена, ты какой-то странный, мама сегодня чем-то расстроена... Я пропустил что-то очень интересное?

— О, черт! — Клод отпустил руку Ралфа и повернулся к кузине. — Вот видишь, что ты наделала?

— Что мне еще оставалось, если ты упорно избегаешь меня? — покраснев, возразила Кейт. — Я только хотела спросить, что произошло после того, как вы от нас ушли.

И Кейт стала рассказывать брату о том, что случилось у них дома сегодня утром. Клод глухо застонал.

— Ралф, ты старше нас с Клодом. Вспомни, в нашей семье не было каких-нибудь ужасных скандалов? — спросила Кейт.

Барон Ротли покачал головой, хотя видно было, что сообщение о существовании Кэтрин Меррик его и удивило, и немало позабавило.

— Может, все произошло, когда я учился в Итоне? Сколько лет этой девушке? — спросил Ралф.

— Почти двадцать один год, — неожиданно для себя выпалил Клод.

— Мне кажется, был какой-то грандиозный скандал, возникший именно из-за этой девушки! Кейт посмотрела на Клода. — Мама долго не могла успокоиться после того, как вы ушли. Она не переставала причитать, что если тетя Лидия об этом узнает, то очень рассердится. Я все спрашиваю себя: почему мама упала в обморок, едва увидев эту девушку?

— Понятно, почему! — заметил Ралф циничным тоном. — Я думаю, наша мама не первая женщина, что родила от нашего отца!

— Ралф!

— Не говори так при Кейт, Ралф! — возмутился Клод.

— Вздор! — стоял на своем его кузен. — Кейт уже не ребенок и должна знать всю правду! Пусть лучше узнает от меня, чем от кого-нибудь другого, что наш папенька был неисправимый повеса!

— Разумеется, я знаю, только...

— Только тебе не хочется признавать, что его отпрыски разбросаны по всей стране. Я догадываюсь, как все произошло. Мать этой девушки разыскала нашу маму и все ей рассказала. Наша мама в панике бросилась к тете Лидии, а та откупилась от несчастной женщины.

— Ты так думаешь, Ралф?

Кейт с облегчением вздохнула, зато Клод пришел в ужас. Если все происходило именно так, то от его союза с Китти графиня определенно придет в бешенство. К тому же он скажет Китти плохую услугу, женившись на ней. Не похоже, что найдется подходящий способ замять подобную историю. В глазах высшего света Китти навсегда останется изгоем. И он вместе с ней.

Впервые он пожалел о своем поспешном решении. Скорей всего, девушка уже настроилась на путешествие в Гретна-Грин. Он определенно сел в лужу.

Глава четвертая

Какое-то шестое чувство заставило Китти открыть глаза. Еще не совсем проснувшись, она увидела над собой чье-то хмурое лицо освещенное колеблющимся светом свечей. Она приподнялась, и лицо, и свечи отодвинулись в сторону.

— Не думал, что испугаю вас, — сказал Клод извиняющимся тоном.

Китти машинально откинула упавшую на лоб прядь волос. Она приподнялась на локте и увидела, что лежит на диване в гостиной Клода, одетая в новое, отливающее серебром платье. Она вспомнила, что надела его, надеясь развлечься в отсутствие жениха. Она и не предполагала, что он застанет ее в таком облачении.

— Который час? — спросила она, окончательно проснувшись.

— Точно не скажу. Что-то около часа или двух.

Китти следила за ним взглядом, когда он подошел к камину и поставил подсвечник на каминную полку, еще один подсвечник стоял на столе у окна. Что-то подсказывало ей, что отношение Клода к ней изменилось. Она молчала, стараясь выиграть время.

— Было весело? — наконец спросила она.

— Совсем нет. Сказать по правде, я пожалел, что сразу не ушел.

Он произнес это с едва заметным ожесточением, и смутное ощущение, что он отдалился от нее, у Китти усилилось.

— Там что-то случилось? — с тревогой спросила она.

— Эта проклятая семейка забросала меня вопросами.

— Обо... обо мне?

— О ком же еще?

Он повернулся и, подойдя к окну, нервно отдернул занавеску. Китти молчала. Похоже, он раскаивается, что пообещал на ней жениться.

— Я поняла: вы передумали, — не выдержав гнетущего чувства неопределенности, тихо проговорила она.

Клод обернулся. Он остро ощутил в ее голосе боль и страдание. Копна темных волос обрамляла хорошенькое встревоженное лицо девушки... и в душе Клода что-то дрогнуло. В неверном свете свечей она казалась ему эфемерным, неземным созданием, и он сказал совсем не то, что хотел сказать:

— Нет, не передумал. Я все еще хочу жениться на вас...

До него донесся приглушенный ответ:

— Но понимаете, что не должны этого делать.

Проницательность Китти поразила его, и ему не хватило духу согласиться с ее утверждением. Он молча подошел к дивану и сел на стул, стоявший рядом. Ему вдруг пришло в голову, что, может быть, сама Китти ответит на мучившие всех вопросы. Хотя ее происхождение окутано тайной, что-то же могло сохраниться в ее памяти!

— Китти, кто были ваши родители? — без обиняков спросил он.

— Бесполезно меня об этом спрашивать. Я не знаю, — ответила она, удивленно взглянув на него.

— Но что-то же можно установить! Вот вы сказали, что у вас никого нет, выходит, вы сирота?

— Я знаю только тех, кто выдавал себя за моих родителей!

Китти выкрикнула эту фразу, будучи твердо убеждена, что он начал этот допрос с единственной целью — избавиться от нее.

— Клод, зачем вы меня расспрашиваете? Ведь нам с вами хорошо известно, что мое происхождение держится в секрете. Лучше бы расспросили свою тетю Сильвию!

— Она ничего не расскажет. Но раз я стану вашим мужем, имею я право узнать о вас все, что вам известно?

— Да не станете вы моим мужем! Я очень благодарна вам за вещи, которые вы мне купили, но требую, чтоб вы завтра же отвезли меня обратно в Пэддингтон!

— Но я не хочу везти вас туда!

— Тогда я уеду в дилижансе!

Клод вскочил и, бросившись к камину, изо всех сил ударил кулаками по каминной полке.

— Черт возьми, Китти, вы любого выведете из терпения! — Когда он обернулся, Китти сидела на диване поникшая и расстроенная.

Проворчав себе что-то под нос, Клод подошел к буфету, достал хрустальные бокалы и в один налил вина, а в другой — чего-то покрепче. Взяв бокал с вином, он подошел к Китти.

— Вот, выпейте.

— Что это? — спросила она, однако бокал не взяла.

— Мадера. Отпейте немного, оно поднимает настроение, — посоветовал он.

Вино было крепкое, но сладкое. Клод оказался прав: отпив немного вина, она почувствовала себя лучше. Она смотрела, как Клод держал двумя пальцами свой бокал, снова заняв свое место на стуле. Он заметил, что она смотрит на него, и внезапно его лицо осветилось широкой улыбкой.

— Моими родителями считались супруги Меррики. Я многого не помню и многое не могу объяснить, потому что мне было всего шесть лет, когда меня отдали в приют.

— Шесть! — разочарованно воскликнул он. — Ну, вы тогда вообще ничего не помните!

Китти отпила немного вина.

— Но когда я вспоминаю ранние годы своего детства, передо мной всплывают довольно странные вещи. Например, дом — как мне помнится, он не принадлежал Меррикам. Помню, в нем собиралось много людей — джентльмены и леди... Меррики прислуживали им за столом, а я помогала, а приезжие леди и джентльмены смеялись и пели — одним словом, веселились. Иногда джентльмены сажали меня к себе на колени и учили петь и читать стихи.

Клод наблюдал, как менялось выражение ее лица. Оно было то загадочным, то печальным, словно она сожалела, что те времена прошли, и с удовольствием их вспоминала. То, о чем она рассказывала, было действительно странным.

— Они любили танцевать, — продолжала Китти свой рассказ. — Днем, как мне кажется, они уезжали на охоту, так как из окна над лестницей я видела, как джентльмены, собравшись во дворе, седлали лошадей и вся кавалькада отправлялась в лес.

— Почему вы жили в охотничьем домике? Что там делать маленькой девочке? — удивленно спросил Клод.

— Господи! Как я сама не догадалась! Вы думаете, что все происходило в охотничьем домике?! — глядя на Клода круглыми от удивления глазами, воскликнула Китти. У нее перехватило дыхание. — Но как тогда объяснить, почему одна леди приезжала туда именно в те дни, когда там никого не было, кроме меня и супругов Меррик?

— Какая леди?

— Я не знаю, как ее звали, — грустно сказала Китти, отпив глоток вина. — Но я не сомневаюсь, что она была благородного происхождения. Она была одета как леди и приезжала в красивой карете. Приезжала одна и сразу шла в мою комнату. Она всегда привозила мне подарки: однажды подарила веер, в другой раз — куклу, — рассказывала Китти. — Она садилась рядом, и мы говорили, к сожалению, не помню, о чем. Иногда она привозила книгу и читала мне. Я помню ее голос — приятный и мелодичный. Всегда, когда играю на фортепиано, я вспоминаю ее голос...

— А ваш отец приезжал к вам?

Китти покачала головой.

— Только один раз, когда в доме, кроме меня и Мерриков, никого не было, приехал джентльмен, один, без слуг. Я его запомнила потому, что пришла миссис Меррик, взяла меня на руки и отнесла вниз, в гостиную. Мужчина поставил меня на стол и стал рассматривать. Я очень испугалась, но он держал меня на столе, покачивая головой и весело смеясь. Я часто вспоминаю этот случай, может, больше, чем он этого заслуживает, но меня никогда не покидало чувство, что это был мой отец.

— Скажите, вы считали Мерриков своими родителями?

— Все говорили, что они мои родители, включая миссис Даксфорд. Только не помню, чтобы я когда-нибудь их так называла...

— Что вы еще помните? — спросил он.

— Я вам рассказала все, что знаю.

Китти не решилась рассказать о других воспоминаниях ужасных воспоминаниях, — которые приводили ее в трепет. Однажды она по секрету рассказала о них Нелл. Подруга осталась равнодушна к услышанному, сказав при этом, что Китти случайно оказалась ночью там, где ей не следовало находиться, и поэтому все, что она услышала и увидела, истолковала неверно.

— Неужели вы больше ничего не помните? — воскликнул Клод, и Китти, словно очнувшись от страшного сна, вернулась к действительности. — Кто ухаживал за вами, когда вы болели? — допытывался он.

— Ну, миссис Меррик, разумеется.

— Но кто тогда привез вас в приют, когда Меррики умерли? Они умерли у вас на глазах, в охотничьем домике? И что с ними случилось?

Китти осторожно поставила пустой бокал на стоявший рядом с диваном кофейный столик.

— Не знаю. Я только помню, как днем подъехала карета, оттуда вышли леди и джентльмен, подозвали меня и потом мы все вместе куда-то поехали. Я хорошо помню, что с Мерриками я не прощалась, наверное, потому, что они действительно умерли.

— А кто были те люди, что увезли вас? Эта леди была той же женщиной, которую вы считаете своей матерью?

— Нет, это была другая леди, она со мной почти не разговаривала. И она и джентльмен были одеты во все черное, и я их очень боялась. Странно, но я их почти не помню, как и сам переезд в приют. Пруденс мне говорила, что у меня был шок и поэтому в моей памяти образовался провал. Но в конце концов я оказалась в Пэддингтонском приюте под именем Кэтрин Меррик.

Он залпом допил содержимое своего бокала и поставил его на столик.

— Вы так и не узнали, кто были эти люди?

— Нет. Как бы я хотела, чтобы того, что произошло вчера, никогда не было! — воскликнула Китти, закипая от гнева.

Она поднялась с дивана, машинально расправив складки нового платья. Клод тоже поднялся, и они оказались лицом к лицу в дрожащем свете догоравших свечей.

— Вот такая история, — сказала она.

— Я бы сказал, печальная, — добавил Клод и улыбнулся, чтобы подбодрить и поддержать ее.

— Сэр, пожалуйста, не жалейте меня! Я прошу вас только об одном — позвольте мне забрать те вещи, что вы мне купили, потому что у меня уже не будет другой такой возможности...

— Разумеется, оставьте их у себя! И купите себе еще! Не может же виконтесса ходить в одном и том же платье!

— Клод, прекратите! — проговорила она дрожащим от возмущения голосом. — Мы не поженимся! Вы же знаете, что мы не можем себе этого позволить.

— Не вижу, что нам мешает обвенчаться! Дело в том, что после всего, что вы мне рассказали, я не могу отвезти вас обратно в Пэддингтон, даже если бы и захотел, — возразил он.

— Но почему?! Вы же раздумали на мне жениться!

— Это правда, я было раздумал. Но я снова передумал! — сказал он, пожав плечами.

— О, да вы сумасшедший! — воскликнула она, всплеснув руками. — Что скажет ваша мама, когда узнает? А тетя Сильвия? А остальные?

— Что хотят, пусть то и говорят! — Он взял ее руки и прижал к своей груди. — Китти, неужели вы не хотите узнать всю правду?

— После того, что произошло? Нет, не хочу!

— А я просто сгораю от желания все разузнать! Неужели вы хотите все бросить и покориться графине? Нет, я хочу во всем разобраться!

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Китти, пытаясь высвободить свои руки.

Но Клод притянул Китти к себе. Его лицо приняло какое-то странное выражение, голубые глаза лихорадочно блестели.

— Я должен сказать вам, что в вашем деле не обошлось без графини! Помните, что сказала тетя Сильвия? И пусть меня повесят, если я не докопаюсь до истины!

Она удивилась и вместе с тем обрадовалась, когда он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— А теперь идите спать. Должно быть, вы падаете от усталости. И учтите, мы отправимся в путь рано утром.

— Нам надо бы сначала все обсудить, — возразила Китти.

— Идите спать и не спорьте, или я сам отнесу вас в спальню!

Китти пошла к двери, но у порога остановилась, решив еще раз попытаться сломить его упрямство.

— Клод, прошу вас...

— Я считаю до трех. Раз...

— Подождите! — с мольбой и отчаянием воскликнула Китти.

— Ну, что еще?

Его лицо приобрело такое жесткое выражение, что Китти растерялась. И как-то так получилось — она сама не знала, как, — но желание его отговорить само собой исчезло. Тем не менее вопрос сорвался с ее губ:

— Вы хорошо подумали? Потом не пожалеете?

Клод подошел к ней, и, хотя здесь было довольно темно, она ясно разглядела его выступающий вперед подбородок, говоривший об упрямом характере обладателя.

— Если хотите знать, Китти, у меня нет другого выхода, так как я человек чести. Не перечьте мне. Для вас же лучше узнать всю правду. Китти, вы девушка благородного происхождения, и я погубил вашу репутацию. Поэтому мы отправимся завтра в Гретну, хотите вы этого или нет.

Китти уже привыкла к быстрому движению экипажа и теперь спокойно сидела, удобно откинувшись на спинку бархатного сиденья. Ей было не холодно в новом одноцветном платье из муслина — не по погоде легком и открытом, — так как у нее теперь был теплый шерстяной плащ, в который она уютно закуталась. Небо с утра было затянуто тучами, дул пронизывающий северный ветер, и кожаный верх экипажа был поднят, чтобы защититься от возможного дождя и сильных порывов ветра.

Проснувшись сегодня утром — гораздо позже, чем рассчитывал виконт, — Китти подсчитала, что ее не было в приюте двадцать четыре часа. Китти решила, что обязательно напишет миссис Даксфорд, чтобы та о ней не беспокоилась.

После завтрака, пока его светлость изволили безмятежно почивать, Китти попросила у Майксона бумагу и ручку.

Она три раза бралась описать свое теперешнее положение, но все три листа были скомканы и отправлены в корзину для бумаг. В конце концов она ограничилась сообщением, что жива, здорова и просит миссис Даксфорд не беспокоиться.

«Я скоро приеду в Пэддингтон и при встрече все вам объясню. Не беспокойтесь обо мне, у меня все хорошо», — приписала в конце письма Китти. Она сложила письмо, но ей пришла в голову еще одна мысль, показавшаяся довольно важной. Китти развернула письмо и написала постскриптум: «Я обязательно верну вам три пары белых чулок из хлопка, деньги за зубной порошок и зубную щетку я непременно вам верну».

Когда Клод наконец вышел из своей спальни, на часах было четверть двенадцатого. На Клоде были высокие сапоги, жакет из прочной коричневой ткани, надетый на кашемировый жилет горчичного цвета.

— Вы же вчера говорили, что утром придется очень рано вставать! — накинулась на него Китти.

Но его светлость был невозмутим.

— Одиннадцать разве не рано? — удивленно проговорил он. — Неужели вы думали, что я встану на рассвете?

Китти сказала ему, что написала письмо миссис Даксфорд в Пэддингтон, и попросила, чтобы его отнесли на почту. Клод взял письмо и отдал его своему камердинеру, распорядившись, чтобы тот проследил за исполнением. Затем его светлость начал завтракать.

— Китти, вы написали ей, что мы собираемся пожениться?

— Нет. Она будет знать, что я жива и невредима, пока этого достаточно, — возразила Китти.

Карета тронулась. Клод погнал лошадей так, что у Китти волосы от страха встали дыбом. Он не сбавлял скорость даже на поворотах. А Китти казалось, что она уже привыкла к его сумасшедшей езде.

Обещанная остановка на обед оказалась очень короткой, хотя еда была довольно вкусная. Не прошло и часа, как они снова тронулись в путь, так как Клоду загорелось во что бы то ни стало приехать в Стилтон до наступления сумерек. Не представляя, сколько времени уйдет на дорогу, Китти вздохнула и решила ни о чем не спрашивать. Ей казалось, что она находится в пути всю свою жизнь, и покачивание экипажа немного ее успокоило.

Когда они приехали в Стилтон, уже стемнело. Его светлость правил лошадьми более шести часов. Они проехали шестьдесят миль! Хотя Китти проделала этот путь в качестве пассажирки, она едва держалась на ногах. К ее удивлению, его светлость был таким же бодрым и веселым, как и в начале путешествия.

— Шестьдесят миль за один день — это прекрасно! — обернувшись к Китти, сказал Клод. — Если нам удастся и дальше ехать с такой же скоростью, то мы приедем в Гретну через два дня.

Китти вышла из экипажа на негнущихся ногах.

— Неужели вы не устали? — удивленно спросила она.

— Сущий пустяк! — сказал он, зевая. — Спать буду как убитый! Но сейчас хорошо бы умыться и поесть! — Завидев служанку, торопливо шедшую по двору, он повернулся к ней. Эй, сюда! Где ваш хозяин? А ты, Доккинг, присмотри за лошадьми. Неплохая попалась упряжка! Пусть отдыхают до утра.

С этими словами он быстро пошел к трактиру, ни разу не оглянувшись на Китти, которая едва поспевала за ним.

Когда Китти, тяжело дыша, догнала Клода, он уже договорился с хозяином трактира. Пришедшая вскоре жена трактирщика проводила ее наверх в опрятную комнату. Китти с удовольствием умылась и стала искать щетку для волос, которые «поседели» от дорожной пыли, и ей пришлось повозиться, чтобы привести их в порядок. Только она стянула лентой свои темные локоны, как в дверь постучала служанка, пришедшая звать Китти на ужин.

Спустившись вниз, она попала в хорошо освещенную гостиную. В камине горел огонь, и, несмотря на холодный вечер, в комнате было довольно тепло. Стоявший в центре стол был накрыт на двоих, и Клод был занят тем, что обсуждал с хозяином трактира качество вин в винном погребе и никак не мог выбрать, какое вино ему заказать. Его сиятельство снял дорожный жакет и шляпу и причесал короткие светлые волосы, но переодеваться не стал, сменив только шейный платок.

— Вот я все думаю, — задумчиво проговорил он, когда ушел официант, который принес им пирог и фрикасе из курицы.

— О чем? — настороженно спросила Китти.

— Как вы впишетесь в нашу семью.

Вот оно что! Оказывается, он думал о ней!

— Ну, и что вы решили, сэр?

— Я попытался в этом разобраться. Но сначала хочу рассказать вам, кто кому кем приходится, прежде чем вы встретитесь с ними.

Китти не возражала.

— Может, лучше сказать, мы встретимся с ними?

— Именно, — сказал он, подцепив на вилку огромный кусок пирога. — Большинство моих родственников лето проводят в Брайтвилле. У Ротли там дом, а восточнее находится наше поместье «Приор», которое графиня выбрала для летнего отдыха.

Китти молча слушала.

— Мое имение находится в Шиллингфорде, а это совсем рядом с Брайтвиллом... Я не могу скрыться ни от графини, ни от остальных членов семьи, когда приезжаю туда.

— Семья большая? спросила Китти.

Клод налег на фрикасе.

— Со стороны отца у меня кузины Чеддон, один дядя и три тети. Слава богу, я их редко вижу.

— А с материнской стороны?

— Вот тут мы должны быть предельно внимательны, — задумчиво проговорил Клод, налив в свой бокал вина. — Кейт вы видели, как и тетю Сильвию, самую младшую из сестер Ридздейл, а графиня — старшая из них. Все три сестры дочери герцога.

— Расскажите о вашей сестре.

— О сестре? Да у меня их три! Старшая Кэт замужем за Уилкхэвеном. Затем идет Мэри, которая уехала к мужу на север Англии. Кстати, ее муж намного ее старше, но графиню это нисколько не смутило: муж Мэри происходит из древнего аристократического рода, и этого было достаточно. Кажется, графиня теперь наседает на Барбару, сватая ее за парня, который сестре не нравится, зато нравится графине. Бэбс у нас самая младшая. Ей всего семнадцать лет.

— А братьев у вас нет?

Клод покачал головой и запил еду вином.

— Нет. Из-за этого графиня и настаивает на моей женитьбе.

Китти молча ела. Она вдруг подумала, что на нее будет возложена почетная задача произвести на свет наследника графов Блейкмеров. Раньше она об этом просто не задумывалась, но сейчас эта мысль так потрясла ее, что еда показалась ей безвкусной, как трава. Китти отложила вилку и потянулась дрожащей рукой за кувшином с водой.

— Это, надеюсь, все? Их так много, что я и половины не смогла запомнить!

Клод рассмеялся.

— Запомните! Будете с ними встречаться, и запомните! Но это еще не все мои родственники.

— Еще не все?! — воскликнула Китти, глядя на Клода круглыми от удивления глазами.

— Есть еще Хевершемы. Собственно говоря, из них только Гарри наш родственник, так как он сын моей тети Фелиции. Я ее плохо помню, она умерла, когда я учился в Итоне. Моя дядя Хевершем снова женился, и у него есть сын, но членами нашей семьи мы их не считаем. К счастью, они уехали в Беркшир.

Насторожившись, Китти задумалась.

— Вы упомянули еще одну вашу тетушку. Как ее звали?

— Фелиция. Это средняя сестра графини, леди Фелиция Ридздейл.

— Ах, да! Сестра вашей матери!

— Как и тетя Сильвия. У моей бабушки было много детей, но выжили только эти трое. Старшая Лидия — моя мать, потом Фелиция и за ней — Сильвия, как вы уже знаете, мать Кейт. Только три девочки. Когда дедушка умер, титул герцога перешел к другой ветви этого древнейшего аристократического рода, а бабушке пришлось переехать в Бакстон. Мою бабушку зовут Кэтрин, вот почему все старшие девочки в нашей семье получили при крещении...

Он вдруг запнулся, и Китти, охваченная тревожным предчувствием, не сводила глаз с Клода.

— Что?! — шепотом, едва дыша, спросила она.

Клод впился в нее взглядом, словно хотел найти хоть что-нибудь, что подтверждало бы его догадку.

— Не может быть, — медленно произнес он. — Это не укладывается в голове! — воскликнул он и тряхнул головой, словно хотел избавиться от наваждения. — Нет, это невероятно! Но вы сказали, что женщина, навещавшая вас, была... леди. И вы так похожи на Кейт!

Китти сгорала от нетерпения, слушая бессвязные рассуждения Клода.

— Клод, вы о чем-то догадались? Расскажите мне, умоляю вас!

— Слушайте! У герцогини Кэтрин Литтон, моей бабушки, было три дочери: Лидия, Фелиция и Сильвия. Теперь рассмотрим следующее поколение. Есть Кэтрин — дочь Сильвии, еще одна Кэтрин — дочь Лидии, и есть вы, тоже Кэтрин! Это не может быть простым совпадением!

Потребовалось несколько минут, чтобы до Китти дошли его слова. Она не сводила глаз с Клода, и перед ее мысленным взором возникла неизвестная леди, приезжавшая навестить одинокую маленькую девочку.

Глава пятая

О, это было, было! Из всего, что Китти помнила о своем раннем детстве, только воспоминания о неизвестной леди приносили ей подлинную радость. Но почему ее прятали в охотничьем домике, у чужих людей? Эта Фелиция была не замужем? Китти никак не могла вспомнить еще одно имя, которое упомянул Клод.

— Я всегда считала, что я плод несчастной любви благородной замужней леди и не менее благородного джентльмена. Если в самом деле моей матерью была ваша тетя, тогда кто был тот джентльмен, которого я видела всего один раз, когда в охотничьем домике не было посторонних?

Клод задумчиво потягивал вино, глядя куда-то вдаль, но, услышав ее вопрос, тут же поставил стакан.

— Как предположил мой кузен Ралф, вполне вероятно, что вы внебрачная дочь моего дяди Ротли. Но о том, кто была ваша мать, у Ралфа своя точка зрения.

— Как все ужасно! Клод, вы верите, что это был сэр Ротли?

— Нет, не верю, — неожиданно ответил он. — Во-первых, если бы все произошло так, как считает Ралф, то тетя Фелиция не могла бы стать вашей матерью. Во-вторых, графиня ничего бы не стала делать для внебрачного ребенка дяди Ротли. Гм, все не так просто, как я думал. То, что вы мне рассказали, навело меня на мысль, что ваш отец не дядя Ротли и что тетя Фелиция не была вашей матерью. Не знаю, что и думать!

— А ваша тетя Сильвия не может быть моей матерью? — неожиданно спросила Китти.

— Черт возьми! Я об этом не подумал!

— Увидев меня, она так разволновалась, что ей даже стало дурно. Наверное, потому, что я се дочь.

Но Клод покачал головой.

— Нет, Китти. У нее тогда было уже двое детей: старший Ралф и Джордж — мой ровесник. Если бы она и изменила мужу, то сделала бы вид, что это его ребенок, а тогда зачем ей было отдавать свою дочь этим Меррикам?

— То же самое можно сказать и о вашей матери! — следуя его логике, сказала Китти.

Клод вздрогнул так, что вино из его бокала выплеснулось на пол.

— Графиня?! Как вам такое могло прийти в голову? Это сделало бы наш брак невозможным!

Китти испуганно взглянула на Клода.

— О, неужели мы брат и сестра? Боже мой! Клод, вы уверены, что это не так?

— Разумеется, уверен! В конце концов... — Он вдруг замолчал и стал вытирать салфеткой руку, облитую вином.

— Вот видите! Вы не можете наверняка утверждать, что это не так! — воскликнула Китти, вскочив со стула. — Мы не едем в Гретну.

— Мэри!

— Что значит «Мэри»? — переспросила Китти.

Мэри, моя сестра. Ей двадцать один год. Значит, графиня была в положении, когда вас зачали. Она тоже не могла быть вашей матерью.

Китти быстро подсчитала в уме и пришла к выводу, что Клод прав. Она тяжело осела на стул и обхватила голову руками.

— Я чувствую себя совершенно разбитой.

— Неудивительно.

— У меня нет больше сил обсуждать мое прошлое. Я пойду спать.

— Прекрасное решение. Я последую вашему примеру, так как утром надо рано встать. Я хотел бы завтра оказаться в Ньюарке, тогда половина пути будет позади.

Китти одолевали противоречивые чувства: с одной стороны, она валилась с ног от усталости и, казалось, дай ей волю, проспала бы всю неделю, с другой стороны, обсуждение семейных тайн так разволновало ее, что она не могла заснуть.

Китти нашла другое объяснение: она происходила от дальних родственников, о которых все по тем или иным причинам просто забыли. Надо расспросить Клода о его бесчисленных кузинах и кузенах в других уголках страны. Может, ее поразительное сходство с Кейт просто случайность?

Нет, подобные рассуждения заведут их в тупик. Искать разгадку ее происхождения надо в Лондоне, отталкиваясь от ее сходства с Кейт, хотя это и порождает довольно щекотливые вопросы. Это главный аргумент в пользу догадки, что ее отец — покойный барон Ротли. Разве не служит доказательством тот факт, что леди Ротли, то есть тетя Сильвия, так бурно отреагировала на ее появление в своем доме? Определенно служит! Кто же тогда ее мать? Шантажистка?

Чувство вины и отчаяния охватило Китти, и если она и спала, то сон был неглубоким и тревожным.

Когда она наконец крепко заснула, ей сквозь сон показалось, что ее трясут за плечо. Китти в ужасе открыла глаза — это была горничная, которую прислали ее разбудить.

— Что? Что случилось? — еще не совсем проснувшись, запричитала Китти сонным голосом.

— Пора вставать, мисс. Его сиятельство ждет вас. Ему не терпится отправиться в дорогу.

Китти села на постели, голова у нее шла кругом.

— Лорд Дивиник? Он уже собрался в дорогу? Интересно, который час?

— Одиннадцатый, мисс. — Девушка показала на столик, на котором стояли тазик и кувшин. — Я принесла горячей воды. Вам больше ничего не нужно?

Китти покачала головой, откинула одеяло и встала с постели.

— Ничего... Нет, постойте! Вы можете передать его сиятельству, что скоро я буду готова.

Девушка сделала реверанс и ушла. Китти с трудом дошла до умывального столика и налила в тазик воду. Затем сняла ночную рубашку и кое-как умылась, стараясь наконец проснуться. Вчера вечером она вынула чистое белье из саквояжа или нет? Нет, не вынула! Китти лихорадочно вспоминала, что она купила, а что забыла. Она ничего не могла найти, торопливо роясь в саквояже, перебирая только что купленные вещи.

Наконец ей удалось найти то, что она искала. Надевая белье, она путалась в кружевах и ленточках, от волнения у нее дрожали пальцы, по щекам текли слезы и капали на новое белье. Наконец она надела вчерашнее платье из одноцветного муслина. Тут раздался стук в дверь — это снова пришла служанка.

— Его светлость велел передать, чтобы вы сейчас же спускались вниз.

Китти удивленно на нее посмотрела.

— Что значит «сейчас же»?! Это невозможно! Мне еще надо собрать вещи и сложить их в саквояж! Передайте его светлости, что еще немного, и я буду готова.

Дрожащими руками Китти поставила саквояж на кровать. Она кипела от негодования. Девушка сделала реверанс и направилась к двери.

— Постойте! Просто скажите, что я уже спускаюсь.

Служанка поклонилась и ушла. Не успела за ней закрыться дверь, как Китти пожалела, что попросила служанку заменить одно сообщение на другое. В самом деле, Клод с ней совершенно не считается! Вчера он заставил ее ждать, пока он, не торопясь, встанет, не спеша умоется, потом оденется и появится в двенадцатом часу дня! Сегодня же он встал ни свет ни заря и велел разбудить ее!

Она металась по комнате, собирая вещи и швыряя их в открытый саквояж, жалея, что не может швырнуть их в лицо его светлости.

Оставив саквояж в комнате, Китти схватила плащ и шляпу и быстро спустилась вниз. Открыв дверь гостиной, она увидела Клода, ходившего из угла в угол с карманными часами в руке.

— Наконец-то! Чего вы так долго копались? Вам следовало собраться уже два часа назад! Где ваш саквояж? — раздраженно спросил он, выхватив у нее плащ и шляпку и швырнув их на стул.

— Наверху, — ответила она, с грустью наблюдая, как ее плащ соскользнул со стула на пол, а шляпка закатилась под стол.

Клод молча прошел мимо Китти и, приоткрыв дверь, позвал слугу. Она бросилась к стулу, чтобы повесить плащ на спинку, а потом подняла с пола свою новую шляпку. Китти слышала, как Клод велел кому-то взять саквояж и отнести его в экипаж. Затем он вернулся и, обведя голубыми глазами гостиную, остановил свой взгляд на Китти.

— Положите шляпу и садитесь, — сказал он, направляясь к столу и выдвигая стул. — Что будете есть? Предупреждаю, я вас ждать не буду, так что выберите себе чего-нибудь попроще.

— Тогда поезжайте без меня! — ответила она резким тоном и, не спеша подойдя к столу, спокойно села.

— Я не могу уехать без вас! — сказал Клод и взялся за кофейник. Хотите? — спросил он, кивнув на кофейник. Возьмите булочку. Жена трактирщика сказала, что она их только что испекла. По-моему, они очень вкусные.

Когда Клод протянул ей чашку кофе, Китти почувствовала, что теряет терпение. Отпив глоток, она, закипая от гнева, недовольно наблюдала, как Клод разрезал булочку на две половинки и стал старательно намазывать их маслом. Будто она маленькая девочка, а он ее няня!

— Что вы меня кормите, как галка желторотого птенца! Поймите, Клод, я могу подавиться!

— Я хочу, чтобы вы поскорее поели и мы отправились в путь, — невозмутимо ответил он.

Клод встал из-за стола, быстрыми шагами подошел к окну и стал смотреть на раскинувшийся перед домом сад. Он встал сегодня очень рано, и его раздражало, что ему приходится кого-то ждать.

Ожидание становилось невыносимым, и Клод вернулся к столу. И что же? Китти даже не притронулась к еде, которую он ей приготовил. Его терпение лопнуло.

— Какого черта вы ничего не едите? Разве вы не голодны?

— Если я и была голодна, то вы отбили мне весь аппетит! — отрезала Китти.

— Раз не хотите есть, то едем! — Клод надел жакет и шляпу и повернулся к Китти — она по-прежнему стояла у стола. — Чего вы стоите? Где ваша шляпа и плащ?

Дрожащую от гнева и обиды, ее усадили в экипаж, где она, как могла, привела себя в порядок и даже успела надеть шляпку до того, как экипаж выехал на широкую дорогу.

Затаив обиду, Китти молчала, решив не обращать внимания на попытки его светлости втянуть ее в разговор. Но голод и усталость сделали свое дело у Китти разболелась голова. В довершение всего ее начало мутить. И именно в эту неподходящую минуту Клод нарушил молчание:

— В Стритоне мы остановимся в таверне «Хлеб с вареньем».

Китти было все равно, где они остановятся, лишь бы поскорей приехать в город.

Упряжка, предоставленная сама себе, с такой скоростью катилась под уклон, что экипаж бросало из стороны в сторону. Из-за дорожной тряски Китти стало мутить еще сильней.

Клод мрачно смотрел на дорогу. Если она решила вести себя как маленькая капризная девочка, то для этого у нее не было никаких оснований. Плохое предзнаменование их будущей супружеской жизни! Эта дерзкая девчонка должна зарубить себе на носу, что он категорически против такого положения вещей!

Похоже, у него появятся и другие проблемы. Например, с его лондонскими знакомыми. Когда они поженятся, одной гостиной и двух спален в его квартире явно не хватит. А где он будет размещать своих друзей? А слуг? Нет, определенно ему надо приобрести целый дом. Не такой большой, как родительский в Гросвенор-Сквер, но уютный и довольно вместительный, отвечающий его привычкам и потребностям.

Клод так увлекся обдумыванием своего будущего житья-бытья, что не заметил, как приехал в Стритон.

— Вы только посмотрите на мисс! — закричал Доккинг, сидевший рядом с Клодом.

Крик кучера заставил Клода обратить внимание на Китти — она была мертвенно-бледная, словно ее носовой платок, который она поднесла к губам. Его недовольство мгновенно испарилось.

— Боже мой! Держитесь, Китти, минуты через две мы будем на месте!

Китти чувствовала, что силы вот-вот покинут ее. К счастью, карета въехала во двор трактира и остановилась. Как сквозь сон она слышала крики и топот ног и с трудом поняла, что Клод подошел к экипажу и протянул ей руку.

— Позвольте, я помогу вам выйти из кареты, — сказал он.

Китти собрала остатки сил и поднялась. Голова у нее кружилась, ноги подкашивались. Почувствовав под ногами булыжную мостовую, она закачалась и вцепилась в человека, стоявшего рядом. Откуда-то издалека доносился голос Клода, властный и твердый:

— Все будет хорошо. Вы можете идти? Вижу, что не можете.

Клод подхватил ее на руки и понес в отведенную ей комнату. Прошло несколько минут, с нее сняли плащ, а ее положили на постель, обложив со всех сторон мягкими подушками.

Хозяйка трактира приготовила ей отвар из лекарственных трав, сказав, что он принесет ей облегчение. Китти выпила снадобье, женщина помогла ей снять платье и уложила в постель, и Китти крепко заснула. Проснувшись, она прежде всего ощутила сильный приступ голода. Оглядев незнакомую комнату, она вспомнила, что произошло, и почувствовала себя виноватой.

Осторожно встав с постели, она обнаружила, что о ее недомогании напоминала лишь едва заметная головная боль. Китти с удовольствием умылась, почистила зубы, надела муслиновое платье и спустилась вниз.

— Не рано ли вы спустились вниз? Вам надо было хорошо позавтракать, так как путешествие на пустой желудок добром не кончается. Почему вы не сказали, что вам плохо?

Я очень сожалею, что доставила вам столько хлопот, но...

— Идите сюда и садитесь за стол, — прервав ее, сказал Клод, выдвигая для нее стул.

— Вы опять за свое? — произнесла Китти, помрачнев.

Он помолчал, не снимая руки со спинки стула, и вдруг громко рассмеялся.

— Правда? Должно быть, по привычке. Но разве вы не проголодались?

— Еще как! — ответила она, подходя к столу.

— Вам сейчас лучше съесть что-нибудь легкое, зато за ужином наверстаете. Сегодня мы никуда не поедем, — добавил он.

— Но вы говорили, что нам надо побыстрей добраться до Ньюарка! — возразила она, садясь за стол.

— Сегодня воскресенье, и я решил, что мы должны отдохнуть. Ничего не случится, если мы приедем в Гретну на день-другой позже. Вы еще не оправились от болезни.

Китти почувствовала искреннюю благодарность — одна мысль о том, что надо будет снова трястись в карете, приводила ее в ужас. Но она не удержалась от соблазна прикинуться незаслуженно обиженной.

Клод с минуту смотрел на нее и вдруг разразился гомерическим хохотом.

— Я в самом деле был таким безжалостным с вами?

— Вы прекрасно знаете, что были совершенно невыносимы! сказала с улыбкой Китти.

Он ухмыльнулся.

— Ну, положим, я был невыносим, но вы тоже не святая! Вы шипели, как змея! — сказал он, протягивая ей масло. — Хлеб справа от вас.

— Змея? Какая несправедливость! Китти взяла свежий рогалик и подцепила ножом кусочек масла. — Я человек порывистый, но...

— Да, вижу, — согласился Клод, поднимая кувшин с водой и наполняя ее стакан. — Знаете, я не ожидал, что вы будете меня передразнивать!

— Извините, но я не могла сдержаться! Я так привыкла подражать чужим голосам, что это вошло у меня в привычку!

— Да, я заметил! Вот Кейт тоже очень любит над кем-нибудь подшучивать. Похоже, это у вас фамильное!

— О, нет, — взмолилась Китти. — Умоляю, не надо! Я и так не спала всю прошлую ночь!

— Хорошо, но...

— И не говорите мне, что вы торопились как можно раньше отправиться в дорогу, потому что теперь я вижу, что это было типичное проявление вашего эгоизма!

— Видно, я не до конца продумал, что же такое супружеская жизнь, — многозначительно произнес он, накладывая на тарелку ветчину.

— Что вы имеете в виду?

— Став женатым человеком, я должен буду изменить свой образ жизни, — сказал он и положил ветчину на тарелку Китти. — Вам положить курятину? — спросил он, переключив внимание на куски курицы, лежавшие на соседнем с ветчиной блюде.

— Спасибо, только немного. И какие же это будут изменения?

— Во-первых, поменять теперешнюю квартиру на особняк в каком-нибудь престижном уголке Лондона.

Его слова вернули Китти к действительности. Вспомнив свои мучительные размышления бессонной ночью, она выпалила:

— Что толку ломать над этим голову? Разразится такой скандал, что я не смогу показаться в Лондоне! — Она с досадой отложила нож и вилку. — Клод, вы сами только что сказали, что не подумали о тех затруднениях, которые обязательно появятся, когда мы поженимся. Вы не находите, что мы совершаем ужасную ошибку?

— Нет, не нахожу.

Клод оставался невозмутимо спокоен. Подцепив два куска курятины, он с довольным видом положил их на тарелку Китти.

— Запомните, Китти: что бы ни случилось, надо сохранять спокойствие! Тем более что нет причин для беспокойства.

— Нет, есть! — возразила Китти. — Меня беспокоит мое будущее! И пока не поздно, отвезите меня в Пэддингтон!

— Все это вздор, Китти. Потому что...

— Прошу вас, выслушайте меня! Вы считаете, что скомпрометировали меня тем, что я осталась у вас дома и сопровождаю вас в пути вот уже два дня...

— Три, — поправил ее он.

— Пусть три, — согласилась она. — Но об этом знают только ваши слуги, а они вас не выдадут! Разумеется, в моих же интересах сохранить все это в тайне. А что касается миссис Даксфорд, то я найду, что ей сказать! — Она лукаво улыбнулась. — Мне будет не трудно придумать какую-нибудь уважительную причину моего отсутствия... и откуда у меня столько дорогих вещей. — Она заметила его насмешливый взгляд и поняла, что не убедила его. — Клод, не смотрите на меня так! Уверяю вас, эта затея обернется против нас. Давайте покончим с этим... а то будет поздно!

Он вскинул свой упрямый подбородок.

— Вы в самом деле хотите вернуться в приют?! Какое будущее ждет вас?

— Стану гувернанткой, как нас учили. Кто бы возражал!

— Я!

Китти так удивилась, что на мгновение утратила дар речи. Придя в себя, она тихо спросила:

— Но почему, Клод?

— Подумайте сами, Китти! Если я отвезу вас в Пэддингтон и брошу вас там после всего, что произошло, то каково мне будет жить с нечистой совестью?

— Но какое вам до меня дело? Вы меня почти не знаете!

— Вас я знаю лучше, чем какую-нибудь девицу своего круга, с которой встречался раз десять на балах. Что бы там ни было, я своего решения не изменю! Тем более, что мы уже на полпути к Гретне.

Китти ничего не ответила, забыв про курятину на своей тарелке. О чем она только думала, когда согласилась на это? Похоже, теперь уже действительно поздно что-либо изменить! Они слишком далеко от Пэддингтона.

— Я вот о чем думаю, — вдруг сказал Клод.

— О чем? — равнодушно спросила она и тяжело вздохнула.

Отодвинув тарелку в сторону, Клод стал пристально изучать блюда с десертом.

— Я пришел к выводу, что вы одна из моих кузин со стороны дяди Ротли. Это тоже могло расстроить тетю Сильвию.

— Мне кажется, что мое происхождение навсегда останется загадкой, — неожиданно для себя проговорила она.

Клод, изучавший десерт, поднял голову и посмотрел на Китти.

— Скоро все откроется, уверяю вас. Графиня, узнав, что я женился на вас, придет в бешенство и проговорится. Вот тут-то мы все и узнаем! — с нескрываемым злорадством воскликнул он. — Клянусь Юпитером, это будет великолепная месть!

Китти была потрясена. Наконец-то она поняла его истинные намерения! Скандал, которого она так опасалась, был ему необходим, а она для него лишь орудие мести. Она почувствовала себя в западне. Помощи ждать неоткуда. Ее охватила такая апатия, что она уж не слушала, о чем продолжал говорить ее будущий муж. Что ж, пусть все будет как будет, решила она.

Мисс Кэтрин Меррик обвенчалась с Клодом Чеддоном, виконтом Дивиником, третьего июня, в летний солнечный день. Обвенчал их местный священник перед складным алтарем в гостиной трактира «Голова королевы» в Спрингфилде, в двух милях от деревни Гретна-Грин.

Во время венчания Китти плохо понимала, что происходит, и машинально повторяла за священником слова супружеской клятвы. Она смутно помнила, что после венчания они выпили по бокалу вина, потом ее сразу посадили в экипаж, и они поехали обратно в Карлисл. Прошла ровно неделя с того дня, как Клод увидел ее на Пэддингтон-Грин. У нее не укладывалось в голове, что она теперь виконтесса Дивиник. Она стала свыкаться с этой мыслью только после того, как Доккинг обратился к ней, назвав ее «миледи»! Золотое кольцо на безымянном пальце левой руки было скрыто под перчаткой, но оно постоянно напоминало Китти, что роковой шаг действительно сделан.

Раз она теперь леди Дивиник, то должна привыкнуть, что к ней будут обращаться как к жене лорда Дивиника, которого она, в свою очередь, теперь должна называть своим мужем. Как она хотела проснуться на своей узкой девичьей кровати дома, в Пэддингтонском приюте, и с радостью узнать, что это всего лишь кошмарный сон! Где-то теперь будет ее дом, и будет ли вообще! Клод говорил, что у него дом в Оксфордшире. Сейчас они едут туда или в Лондон? Но нет, не в Лондон, так как Клод недавно сказал, что был на последнем в этом сезоне балу. Раз он собирается враждовать с матерью, то и должен ехать к графине. Окончательно запутавшись, она обратилась за разъяснениями к новоиспеченному мужу:

— Куда мы едем?

— В Брайтвилл, — ответил Клод, бросив на нее полный безразличия взгляд. — Мы поедем по той же дороге и свернем у Стэнфорда. В понедельник будем в «Приоре», под Брайтвиллом!

Через четыре дня! И тогда она увидит леди Блейкмер! Мысль, что графиня стала ее свекровью, повергла Китти в ужас. О, что же она наделала! Но что пользы сокрушаться, если ничего уже не исправить? Единственное, что ей остается, — извлечь из своего замужества хоть какую-то пользу. Честно говоря, жаль, что Клод всего лишь виконт: раз уж ей суждено было выйти замуж за человека, который женился на ней без любви, преследуя свои собственные цели, то он должен быть, по крайней мере, пэром Англии! Правда, Клод сказал, что она может тратить сколько хочет, значит, она сможет накупить себе кучу красивых платьев!

Ее попытка найти что-нибудь привлекательное в своем замужестве была внезапно прервана, так как их экипаж въехал во двор трактира «Оружие короля» в Темпл-Соверби. И тут только до нее дошло, что раз она вышла замуж, то ночью ее будет ждать непривычная постель мужа.

Глава шестая

Перспектива первой брачной ночи так ошеломила Китти, что она словно вросла в бархатное сиденье экипажа, не в силах пошевелиться. Между тем Клод подал ей руку, и Китти пришлось подняться и выйти из экипажа. Едва ступив на землю, она тут же высвободила руку и быстро пошла к трактиру, обогнав мужа. Ни о чем другом она думать не могла — только о кошмаре наступающей ночи.

— Две спальные комнаты, пожалуйста. И скажите хозяйке, чтобы она отвела мою жену в отведенную ей спальню.

Услышав, что Клод велел предоставить две отдельные комнаты, Китти так обрадовалась, что не обратила внимания на его слова «моя жена». Она продолжала оставаться в приподнятом настроении и во время ужина. Войдя в свою комнату и застав там горничную, застилавшую постель, Китти смутилась.

— Будут ли у вашей светлости другие пожелания? — вежливо спросила горничная.

Ваша светлость?! Откуда горничная узнала об этом? И Китти с горечью должна была признать, что об этом горничной сказал сам Клод. У нее не осталось ни малейшей надежды! Надо смело взглянуть правде в глаза — она жена Клода. Может, сегодня ночью она и будет избавлена от супружеских обязанностей, но рано или поздно муж захочет завести наследника, и тогда ей не удастся избежать неотвратимого испытания.

При мысли об этом Китти смутилась и покраснела. Она вспомнила, что в последние два дня Клод часто отдавал вожжи кучеру, будто бы желая передохнуть, а сам садился рядом с Китти. Они сидели так плотно прижавшись к друг другу, что Китти обдавало жаром, и она так смущалась, что не понимала ни слова из того, что говорил Клод. Отвечая на его вопросы, она с трудом ворочала языком, у нее почему-то пересыхало во рту.

А Клод с воодушевлением рассказывал о своем отце, к которому явно был очень привязан. Китти молча слушала об увлечении графа археологией, о его поездках в дальние страны и даже забывала о желании отодвинуться от Клода.

Отпустив горничную, Китти задвинула занавески и начала готовиться ко сну. Она сняла расшитое сверкающим бисером платье, которое еще совсем недавно так радовало ее, сложила его и убрала в саквояж, затем тщательно расчесала темные волнистые волосы. Перебрав свои наряды, она достала на завтра белое муслиновое платье...

Вдруг на нее нахлынули воспоминания, которые, казалось, были давно похоронены.

Она вспомнила, как ночью осторожно прокралась в коридор и наткнулась на полуоткрытую дверь, из-за которой неслись странные звуки. Они разжигали любопытство и притягивали как магнит. И вот она увидела джентльмена, который, навалившись на женщину, бил ее и сопел, в то время, как несчастная жертва, задыхаясь в предсмертных муках, напрасно взывала о пощаде. Испугавшись, Китти побежала по коридору.

Эти воспоминания годами преследовали ее, пока она не узнала, что, когда супруги хотят завести детей, муж должен обращаться с женой именно таким образом.

Тщеславные мечты Китти померкли перед воображаемой картиной истязаний, которые ждут ее в брачной постели. Как она могла забыть об этом! И вот она — законная жена! Китти еще не знала, под каким предлогом она откажет своему мужу, но была уверена, что найдет какую-нибудь вескую причину. Только надолго ли?

Клоду казалось, что поездка никогда не кончится: так ему не терпелось увидеть свой план в действии. Он постоянно трогал внутренний карман светло-голубого жакета из дорогого тонкого сукна, куда он спрятал свидетельство о браке, которым сразит графиню.

Вся семья, вероятно, уже перебралась на лоно природы — к неудовольствию графа, который в этом сезоне ни разу не появился в Лондоне, присылая одно извинение за другим. Бедный папа! Твоему покою пришел конец!

Клод впервые задумался, как отец отнесется к скоропалительной женитьбе сына. Клод считал себя достаточно взрослым человеком, но в то же время не хотел огорчать графа. Скорее всего, отец отнесется к этому спокойно, но при условии, что его не втянут в шумиху, которая непременно взбудоражит весь высший свет. И последнее. Когда графиня поймет, что ее сын непреклонен, она начнет внушать мужу, чтобы тот каким-то образом воздействовал на него.

Но что может предпринять его отец? Наследства не лишит и денежной поддержки — тоже, так как он, Клод, живет на довольно значительный доход, который ему приносят поместья в Шиллингфорде. Передача имений была оформлена на законном основании, и граф Блейкмер ничего уже не сможет изменить. Сын стал совершенно независим с того дня, как граф передал ему имения в Шиллингфорде в полную собственность. И надо сказать, к великому огорчению графини! Но ее негодование по поводу этих имений ничто по сравнению с тем, что ей предстоит испытать!

Дорога к «Приору» шла мимо Брайтвилла, где Ротли всегда проводили лето, и Клод почувствовал минутную жалость к тете Сильвии, которая, услышав о его женитьбе на Китти, может снова упасть в обморок.

Но предвкушение близкой победы над графиней затмило все его опасения. Он придержал лошадей, чтобы въехать в усадьбу. Затем, оказавшись на аллее, ведущей к дому, снова пустил лошадей рысцой.

Вот из-за деревьев показались знакомые очертания родного дома. Он взглянул на Китти — она побледнела и сжалась от страха и недобрых предчувствий.

— Ничего не бойтесь! Я никому не позволю обидеть вас! — сказал он.

— Меня не убьют — это единственное, что вы можете мне обещать, — ответила она, улыбнувшись.

— Мы победим, Китти, и графиня ничего не сможет сделать! — взволнованно воскликнул Клод.

Вот и парадный подъезд с тяжелыми дверями. Клод остановил лошадей и помог Китти выйти из экипажа. Дверь открылась, и на крыльцо вышел дворецкий его матери.

— Добро пожаловать, — приветствовал он Клода, но, когда увидел рядом с ним женщину, удивился и перестал улыбаться.

Клод провел Китти в просторный холл с галереями и представил ее дворецкому.

— Это леди Дивиник, Веллоу. Мы поженились несколько дней назад.

Дворецкий вежливо поклонился Китти.

— Добро пожаловать в «Приор», миледи.

— Графиня дома, Веллоу?

— Разумеется, милорд! Также здесь леди Сильвия, лорд Ротли с...

— Черт возьми! Они здесь! И моя кузина тоже?

— Здесь почти все ваши кузины, милорд.

— А кто еще?

Клод взглянул на Китти — слова дворецкого привели ее в ужас. Клод меньше всего ожидал, что ему придется сегодня представлять Китти всей своей многочисленной родне!

— Хевершемы, милорд, — продолжал дворецкий, — сестра вашей светлости Кэтрин с мистером Уилкхэвеном, а вот леди Мэри еще не приехала.

— По какому поводу все здесь собрались?

— Ваша светлость были так заняты, что не слышали, что на этой неделе было объявлено о помолвке леди Барбары, — сказал дворецкий.

— Да?!

— Теперь все собрались, чтобы отпраздновать это событие.

Китти с мольбой взглянула на мужа.

— Может, нам лучше уехать?

Соблазн был велик. Но Клод не поддался минутной слабости. Не для того он проделал весь этот долгий путь, чтобы струсить в последнюю минуту!

— В этом нет смысла, — ответил Клод, обняв ее за плечи. — Смелее, Китти! Возможно, так будет даже лучше.

Китти растерянно оглядывалась по сторонам, будто хотела незаметно улизнуть.

— Клод, я не смогу, — проговорила она дрожащим голосом.

Он прижал ее к себе.

— Нет, ты сможешь! Я с тобой! В конце концов, им не в чем упрекнуть тебя, добавил он. Выпустив ее из своих объятий, он пристально посмотрел на нее — она была потрясающе хороша! Китти отдала плащ и шляпу дворецкому, и Клод вдруг обнаружил, что белое муслиновое платье в изящную черную полоску выгодно подчеркивает безукоризненную фигуру его жены. Черные волосы, которые она привела в порядок во время последней остановки, тугими локонами падали ей на спину. — Прекрасно выглядишь. Китти, хотя лицо у тебя белое как мел, — сказал Клод, ободряя ее улыбкой. — Но не волнуйся, никто не обратит на это внимания.

Китти было все равно, как она выглядит. Сейчас ее больше всего на свете беспокоила неотвратимая встреча с графиней. От страха у нее так дрожали колени, что она с трудом поспевала за мужем, который вел ее к двери в гостиную, где, как сказал дворецкий, собралась почти вся семья.

Наконец дверь гостиной открылась. На темно-голубом фоне — море лиц, не сводивших с молодоженов удивленных глаз. Китти как будто издалека услышала голос дворецкого, объявившего хозяйке дома об их прибытии:

— Лорд и леди Дивиник, миледи!

Изо всех сил вцепившись в руку Клода, Китти вошла в гостиную.

На минуту все замолчали, затем воздух сотрясли возгласы женщин, и началось такое!

Все было как в страшном сне: Китти стояла, боясь пошевельнуться, а все впились в нее взглядом, перешептываясь и криво улыбаясь. Все происходящее воспринималось ею как реальное и нереальное одновременно, она все видела как в тумане. Немного освоившись, она поняла, что находится в небольшой комнате, обставленной старой, отслужившей свое мебелью. Ее окружили молодые леди, говорившие все сразу, и Китти не понимала ни слова.

Леди и джентльмены беспорядочно двигались под гул рыданий и недоуменных возгласов. Она заметила полную, громко вопящую женщину, которую уже видела тогда, в Лондоне, и рядом с ней высокую седовласую даму, чьи холодные глаза заставили Китти невольно содрогнуться. Она еще крепче вцепилась в руку мужа, боясь потерять поддержку единственного знакомого человека.

Затем появилась ее точная копия, и Китти узнала Кейт.

— Уведи отсюда Китти! Бэбс, иди с ними! Найдите место поспокойнее, — проговорил вполголоса Клод, обернувшись к Кейт.

Он снял руку жены со своей руки, и Китти оказалась между двумя девушками. Они пошли по широкому коридору и поднялись вверх по парадной лестнице. Затем прошли несколько узких коридоров и оказались у лестницы, ведущей к черному ходу.

— Мы идем в нашу бывшую детскую, — сказала Бэбс, которую Китти видела впервые. Войдя в тесную комнату, Китти смущенно огляделась. — Садитесь. Бедняжка, представляю, как вы расстроены!

Слишком мягко сказано, подумала Китти, но не было сил произнести это вслух. Только когда ее усадили рядом с Кейт, а Бэбс села в кресло напротив, Китти заметила девочку, нерешительно стоявшую у двери.

— Тэсс, что ты здесь делаешь? — спросила Кейт, проследив за взглядом Китти.

— Я не знала, куда мне идти, и пошла за вами, — осмелев, ответила девочка, входя в детскую и переводя взгляд с Кейт на Китти и обратно.

— О, разрешите ей остаться, — вступилась за Тэсс Бэбс, сидевшая напротив Китти и Кейт и буквально «евшая» их глазами, поражаясь их изумительному сходству. — Я уверена, что Тэсс умирает от любопытства и, как и я, хочет понять, что происходит.

— Ну, ладно, — согласилась Кейт, — но не вздумайте допрашивать Китти. Нет ничего ужаснее, чем отвечать на вопросы сразу нескольким любопытным.

С этим Китти была полностью согласна. Она освоилась и даже набралась смелости задать вопрос светловолосой Бэбс, сидевшей напротив:

— Скажите, кем вы приходитесь Клоду?

— Какая же я глупая! — воскликнула Кейт. — Извините меня, мисс Меррик... — Она вдруг замолчала и пристально посмотрела на Китти. — О, дорогая, вы больше не мисс Меррик! Можно я буду называть вас Кэтрин?

— Я Китти. Зовите меня просто Китти.

— Ну, конечно, я забыла! Вы же Китти! — согласилась Кейт.

— Кейт, как получилось, что вы уже знакомы? — удивленно спросила блондинка. — Почему Клод обратился именно к тебе? Я знаю, что у тебя с ним какие-то секреты! Фи, Кейт! Нехорошо скрывать их от нас! Ты должна все сейчас же рассказать!

— Бэбс, всему свое время! Дай бедной Китти прийти в себя. Не заказать ли нам чаю? Китти, хотите чаю? Это придаст вам сил.

Светловолосая девушка поднялась, оправив складки на нарядном платье, подчеркивавшем ее изящную фигурку, и, подойдя к камину, потянула за шнур.

— Я не собираюсь заставлять Китти рассказывать всю историю. Но, как золовка Китти, я имею право кое-что знать.

Девочка откинула со лба светлые пряди волос, и ее лицо вдруг сделалось необыкновенно знакомым.

— Вы, должно быть, сестра Клода? Вы так на него похожи! — спросила, не подумав, Китти.

— Но не так, как вы с Кейт! — дерзко ответила девочка.

— Бэбс! — недовольно воскликнула Кейт. — Китти, простите мою забывчивость! Это Бэбс — леди Барбара. А это моя младшая сестра Тереза... или Тэсс.

Китти посмотрела на Тэсс. С тех пор как девочка появилась в этой комнате, она не проронила ни слова, хотя не производила впечатления застенчивой. Она была одета в скромное платье школьницы, но сшитое из белого модного муслина. Тэсс мало походила на Кейт: у девочки были светло-каштановые волосы и серо-голубые озорные глаза, как и положено подростку.

— Расскажите, расскажите скорее! Почему вы так поразительно похожи на Кейт? И почему всех возмутило ваше появление? — допытывалась Бэбс, подсев поближе к Китти.

Но Китти молча откинулась на спинку дивана, зная, что любые ее объяснения приведут к новым вопросам.

— Кейт, ты знала, что они должны пожениться? Да, знала? Какая же ты хитрая! — воскликнула Тэсс.

— Ничего я не знала! И если ты хочешь здесь остаться, Тэсс, то попридержи язык! — осадила Кейт свою младшую сестру.

— Кейт, бедняжка Тэсс не виновата! — заступилась за кузину Бэбс. — Такое нечасто случается! Две Кэтрин, и обе похожи как две капли воды! Теперь Китти стала моей золовкой, хотя и без того ясно, что она наша родственница!

— Собственно, мне нечего рассказывать. Все произошло совершенно случайно. — (Девочки замерли и не спускали с нее глаз. Одна Кейт, которая уже знала эту историю, молчала и, похоже, не одобряла любопытство девочек.) — Увидев меня в Пэддингтоне, Клод подумал, что это Кейт, и решил привезти ее — то есть меня — в Лондон. Но когда мы приехали на...

Она замолчала и умоляющим взглядом посмотрела на Кейт, которая, к радости Китти, продолжила рассказ:

— Можете себе представить мое удивление, когда я впервые увидела Китти, но ее появление у нас так потрясло нашу маму, что она повела себя странным образом. Вот тогда я поняла, что все гораздо серьезнее, чем я думала.

— И что же случилось с тетей Сильвией? — спросила Бэбс.

— Она чуть не умерла! Немного придя в себя, она сказала, что тетя Лидия будет ужасно недовольна и что разразится грандиозный скандал. Мама настаивала, чтобы Клод отвез Китти обратно в Пэддингтон, в приют, где она жила.

— В приют?! — ужаснулась Тэсс.

— Да, в приют для сирот. Там они живут и учатся. Закончив учебу, они получают право работать гувернантками.

— Почему же Клод, вместо того чтобы отвезти Китти в Пэддингтон, женился на ней? — удивленно спросила Бэбс.

Девочки стали пристально рассматривать Кейт и Китти, очевидно сравнивая и оценивая их. Китти не удержалась и посмотрела на Кейт. Непонятно, как мог Клод принять ее за Кейт: несмотря на поразительное сходство, Кейт была очень изящной и элегантной. В нежно-желтом платье с рукавами, украшенными оборками и шелковыми лентами, Кейт выглядела гораздо эффектнее, чем Китти в своем платье из муслина.

Кейт спохватилась и взглянула на Китти.

— Умоляю, извините нас! Представляю, как вам больно это слушать, но может быть, вы знаете больше нас?

Три юные леди с любопытством смотрели на Китти и ждали от нее подробных объяснений. Она молчала. Вряд ли Клод посоветовал бы ей быть откровенной с его сестрами. Она даже не знает, где сейчас Клод. И что происходит там, в гостиной?

— Я должна найти Клода! — воскликнула она, вставая.

— Вам лучше побыть здесь, Китти, — сказала Кейт, усаживая ее на диван. — Сейчас кто-нибудь из нас пойдет и найдет его. А вот и служанка!

Бэбс быстро вскочила.

— Принесите нам поднос с чаем. Три чашки. — Она обернулась и пересчитала присутствующих. — Нет, четыре. Принесите пирожные и какое-нибудь печенье. Китти, вы голодны? Я думаю, что да.

Служанка ушла, и Китти стало не по себе.

— Ну, рассказывайте, что было дальше, — сказала Бэбс.

Китти только развела руками.

— Не знаю, что и сказать.

— Китти, все!

— Тише, Бэбс! — осадила ее Кейт. — Китти, расскажите нам только то, что считаете нужным.

Китти тяжело вздохнула.

— Видите ли, я не знаю, кем я вам прихожусь. Мы с Клодом перебрали множество вариантов, но все они оказывались несостоятельными.

— Могу себе представить! — воскликнула Бэбс. — Но в каком бы родстве вы с нами ни были, я, по крайней мере, принимаю вас в нашу семью с распростертыми объятиями, если вы, конечно, законная жена Клода.

— Ну, раз мы обвенчались в Гретне, значит, я его законная жена.

— Тогда никто не сможет это оспорить! — воскликнула Тэсс.

— Да. Я знаю также, что у Клода есть свидетельство о браке. Он намерен показать его графине.

— Прекрасно! — закричала Бэбс. — Если у него есть свидетельство, то даже наша мама — с ее влиянием и связями — ничего уже не сможет изменить.

Леди Блейкмер, однако, имела на этот счет свою точку зрения.

Клод, не отрываясь, смотрел на графиню, стоявшую по другую сторону огромного ковра, покрывавшего пол уединенной гостиной матери. Комната казалась просторной из-за того, что в ней было мало мебели: у окна стоял шезлонг, у внутренней стены — письменный стол, несколько стульев с высокими спинками дополняли обстановку гостиной. Стены были украшены портретом матери графини — овдовевшей герцогини Литтон — и двумя пейзажами.

Графиня стояла у камина в воинственной позе, которую она всегда принимала, когда вызывала своих провинившихся отпрысков для серьезного разговора. Несчастная жертва должна была стоять посередине ковра и покорно выслушивать нравоучение, после чего следовало наказание розгами.

Хорошо зная привычки матери, Клод встал между двумя стульями в другом конце комнаты, спиной к стене, скрестив руки на груди и с удовольствием предвкушая свою победу...

В синей гостиной все произошло именно так, как он и предполагал. Когда дворецкий объявил об их прибытии, Клоду показалось, что прошла целая минута, пока графиня, утратив от неожиданности дар речи, пришла наконец в себя. Образ онемевшей и мертвенно-бледной графини запомнится ему на всю жизнь.

Хотя немая сцена длилась недолго и к графине довольно быстро вернулось самообладание, Клод испытал неизъяснимое удовольствие. Кроме того, сохранившийся с детства страх перед матерью вдруг бесследно исчез. За двадцать пять лет, он впервые увидел свою властную мать растерянной.

Оправившись от потрясения, графиня превратилась в разъяренную фурию, но эта метаморфоза не испугала Клода. Напротив, он стал смелее и уверенней, был готов к сражению с графиней. Он наблюдал, как мать повернулась к тете Сильвии и стала что-то говорить ей, но потом потерял ее из виду, так как к нему подошел дядя Хевершем.

— Ну и глупец же ты, Клод! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты круглый идиот, Дивиник! — проговорил дядя хриплым от гнева голосом.

— Сэр, это не имеет к вам никакого отношения! И я бы попросил вас оставить при себе свои оскорбительные замечания! — сказал Клод, обернувшись к дяде.

Дядя опешил, и Клод чуть не покатился со смеху. Хевершем направился прямо к графине. Клод почувствовал, что кто-то взял его за руку — это была Китти. По ее лицу было видно, что все происходящее привело ее в сильное смятение. Оглядевшись по сторонам в поисках поддержки, Клод увидел Кейт и Бэбс и кивнул им.

Оставив Китти на попечении Кейт и сестры, Клод обвел взглядом собравшихся, и тут до него дошло, какую кашу он заварил.

— Сейчас же отправляйтесь в мою гостиную, Дивиник, — ледяным тоном сказала графиня, подходя к нему.

— Как вашей светлости угодно, — с поклоном ответил он, иронично улыбаясь.

Графиня повернулась и быстро вышла из синей гостиной. Клод огляделся. Родственники разбились на группы и что-то с жаром обсуждали. Клод не мог не позлорадствовать. Ха! Он впустил кота в голубятню!

Выйдя из синей гостиной, гудевшей как разбуженный улей, он с облегчением закрыл за собой дверь и замер, когда увидел в коридоре графиню с дворецким.

— Попроси его светлость прийти в мою гостиную, — услышал он голос матери. — Веллоу, это дело чрезвычайной важности. Да ты и сам это прекрасно понимаешь.

Только сейчас до Клода дошло, что отца не было среди гостей. Клода это не удивило: лорд Блейкмер не любил такие сборища. Но графиня призвала его на помощь! Редкий случай! Клод взлетел по лестнице как на крыльях. Он торжествовал! Графиня впервые в жизни не знала, как уладить это дело!

Войдя в гостиную леди Блейкмер, Клод на минуту задержался у двери. Графиня была, как всегда, безупречно одета и причесана. На ней было голубовато-серое шелковое платье, на плечах дорогая норвежская шаль. Аккуратный чепец прикрывал ее седые букли, на шее красовалось жемчужное ожерелье, привезенное графом из какой-то страны, куда он ездил со своей экспедицией.

Клод уверенно шагнул вперед, гордо вскинув подбородок.

— Ну, что, Дивиник?

— Что именно, мэм?

— Жду от вас объяснений, Дивиник.

— Каких объяснений, мэм?

Клод смело встретил ее взгляд и молча выжидал.

— Насколько я понимаю, вы женились на этой девушке?

— Совершенно верно. Не хотите ли узнать, как прошло венчание?

— Конечно, в Гретна-Грин? — спросила она недовольным тоном.

Клод промолчал.

— Я буду вам весьма благодарна, Дивиник, если вы соизволите сказать мне, где вы познакомились с этой девушкой и что заставило вас совершить этот опрометчивый поступок.

— Почему опрометчивый? — спокойно переспросил он. — Что ваша светлость имеет в виду? В чем моя опрометчивость?

Леди Блейкмер смерила его строгим взглядом, который должен был, по ее мнению, напомнить ему детство. Но Клод был невозмутим. Графиня отвернулась и подошла к окну. Клод не верил своим глазам! Никогда еще она не поворачивалась к нему спиной в таком серьезном разговоре, как этот. Она не знает, что делать!

Но молчание длилось только минуту. Графиня обернулась, и Клод заметил, как осунулось ее лицо.

— Вы мне так и не ответили. Где вы познакомились с этой девушкой?

— В Пэддингтоне, — сказал он как можно уверенней.

Графиня вздрогнула, но взгляд оставался по-прежнему твердым.

— Продолжайте.

Он пожал плечами.

— Собственно, ничего особенного не произошло. Я принял ее за Кейт и повез в Хеймаркет. Не понимаю, почему тетя Сильвия не рассказала вам об этом.

Графиня не выдержала.

— Не понимаете?! — Она направилась к нему с перекошенным от гнева лицом. — Как вы посмели на ней жениться? Перестаньте делать вид, будто ничего не случилось! Прежде чем везти девушку в Хеймаркет, надо было поинтересоваться, что она из себя представляет! Не могу понять, почему Сильвия мне тут же все не рассказала. Я бы пресекла это в самом начале. Напрасно она скрыла это от меня.

Клод смотрел, как она мечется по комнате. Ей было трудно говорить, ярость переполняла и душила ее. Клод ликовал, вспомнив, как часто графиня отчитывала его в этой комнате. Теперь он отомщен! Пусть его женитьба окажется опрометчивой, пусть, но он готов терпеть еще большие невзгоды и лишения всю оставшуюся жизнь, лишь бы стать свидетелем поражения своей властной матери! И этим триумфом он обязан Китти. Вспомнив о ней, он испытал приятное волнение.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась взъерошенная голова отца, который, несмотря на очки, близоруко оглядывался по сторонам. Увидев сына, он обрадовался и вошел в гостиную. Равнодушный к своему внешнему виду, лорд Блейкмер был одет в темно-вишневый сюртук, какой обычно носят в глубинке, и полосатый жилет, который был в моде несколько лет назад.

Клод с радостью бросился к отцу.

— Дорогой мой мальчик, как я рад видеть тебя! — растроганно проговорил отец.

— Я тоже вам очень рад, — ответил сын, крепко сжимая руки отца.

— Сомневаюсь, останетесь ли вы, Блейкмер, при этом мнении, когда услышите, что Дивиник сошел с ума, — ледяным тоном возразила графиня.

Радость на лице графа сразу померкла.

— Дорогая, вы считаете, он сошел с ума?! Мне кажется, вы ошибаетесь!

Клод давно заметил, что вежливость и мягкость в обращении, свойственные его отцу, служили ему защитой от властной и самонадеянной жены. Он наблюдал, как отец неторопливо пересекал комнату, прислушиваясь к словам графини, которые она презрительно цедила сквозь зубы.

— Он женился вопреки здравому смыслу. Это ли не безумие?

— Женился?! — переспросил отец. — Клод, ты женился?

— Да, отец. Я женился в прошлую среду.

— Он обвенчался в Гретна-Грин — хуже не придумаешь — с женщиной без роду и племени, в чем ты сразу убедишься, едва взглянешь на нее. В нашей семье она будет мимолетным видением, уж я об этом позабочусь!

— Дорогая моя, кто эта женщина? Я с ней знаком? — спросил Блейкмер.

— Имейте же хоть каплю здравого смысла, Блейкмер! — взорвалась графиня. — Разумеется, вы ее не знаете! Людям нашего круга не пристало знакомиться с такими, как она. Блейкмер, вы должны вмешаться! Уверяю вас, с этим надо покончить, и как можно скорей!

Граф недоуменно заморгал, переводя взгляд то на сына, то на жену.

— Но если он женился, дорогая, я не смогу ничего поделать!

— Поверьте мне, недолго он походит женатым! — возразила графиня.

— Отец, я от своего не отступлюсь! — вставил слово в свою защиту Клод.

— Тише, Дивиник, не перебивайте! Этот брак надо немедленно расторгнуть! И заняться этим должны вы, Блейкмер!

— Как — расторгнуть?! — переспросил граф, снова недоуменно моргая. — Дорогая, вы приняли меня за архиепископа Кентерберийского!

Клод с трудом подавил смех.

Было видно, что графиня едва сдерживается, чтобы не обрушить на мужа поток гневных выкриков, но она взяла себя в руки и, отвернувшись от мужа, снова накинулась на сына:

— Оставьте нас, Дивиник! Но не думайте, что наш разговор окончен. Мы еще поговорим об этом! Я вас не заставлю долго ждать.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил Клод, поклонившись.

— Вон! — закричала графиня, смерив сына свирепым взглядом.

Он поклонился еще раз и пошел к выходу, напустив на себя беспечный вид. У дверей остановился.

— Пойду поищу свою жену, отец. Может, вы хотите, чтобы я представил вас ей, как это положено? — спросил Клод.

— Дорогой мой! — растроганно воскликнул граф. — Да, да, было бы хорошо, если б мы познакомились. Как вы считаете, дорогая?

Не успел Клод закрыть за собой дверь, как на графа обрушился поток гневной брани и упреков. Уже не в первый раз Клод испытывал искреннее сочувствие к отцу. Еще Клод понял, что годы несчастливого супружества научили отца надежно защищаться от нападок властной супруги. О себе он решил, что игра стоила свеч. Он поклялся поразить графиню в самое сердце — и своего добился! Он победил ее с первого же раза, и довольно легко!

Он напомнил себе о Китти и, почувствовав, как у него поднялось настроение, пошел искать жену. Победителю положена награда!

Чаепитие, во время которого юные леди болтали без умолку, было как нельзя кстати. Китти ожила и теперь уже могла отвечать на сыпавшиеся со всех сторон вопросы. Бэбс и Тэсс допытывались, почему Китти так поразительно похожа на Кейт, и им не казалось странным, что Клод принял ее за Кейт. Китти рассказывала девочкам, как Клод ее похитил и привез в Лондон. Бэбс и Тэсс покатывались со смеху — особенно когда Китти что-то сказала, подражая голосу Клода. Кейт сделала девочкам замечание, но Китти заступилась за них:

— Честно говоря, хотя в то время мне было не до смеха, я счастлива, что в этом происшествии сейчас мы находим много смешного и весело смеемся. Как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.

— Да, вы правы. Но как вы решились выйти замуж за Клода, совершенно не зная его? — спросила Бэбс.

— Расскажите нам, Китти, — вторила ей Тэсс с мольбой в голосе.

Кейт хотя и молчала, но тоже с нетерпением ждала ответа Китти, а та смотрела на Бэбс — она ей нравилась, наверное потому, что была похожа на Клода.

— Вы будете смеяться, но все началось с покупки платья с блестками, — с улыбкой ответила Китти.

Она дошла почти до середины истории с платьем, когда открылась дверь и на пороге появился Клод.

— Вот вы где! — воскликнул он, не обращая внимания на кузин и сестру. — Я вас обыскался!

Китти облегченно вздохнула и, вскочив со стула, бросилась к мужу.

— Клод, слава богу!

— Идите ко мне, моя очаровательная женушка, мой талисман, приносящий удачу! — произнес Клод, входя в комнату и обнимая жену. — Вы не представляете, как ликует моя душа, и это все благодаря тебе!

К немалому удивлению Китти, Клод заключил ее в крепкие объятия и приподнял над полом. Ее охватило чувство неизъяснимого блаженства, и она забыла обо всем на свете.

— Китти, новость так ошеломила графиню, что она лишилась дара речи! Это надо было видеть! Припадок тети Сильвии — ничто по сравнению с состоянием графини! В жизни я не испытывал такого удовольствия!

— Значит, ты победил?

— Победил? Нет, я ее уничтожил!

— Вы думаете, она признает меня? — спросила Китти, не в силах справиться с волнением.

— Ха, ей ничего не остается! — рассмеявшись, ответил Клод. — Хотя она надеется, что это не так, ей не удастся расторгнуть наш брак, сколько бы она ни старалась!

— Расторгнуть?! — в ужасе вскрикнула Китти. — Она так и сказала?

— Представляете, велела моему отцу самому заняться этим! — с довольной ухмылкой сказал Клод. — Но отец ответил, что он не архиепископ Кентерберийский! Графиня взвилась как ужаленная! Ее чуть не хватил апоплексический удар! Жаль, что не хватил, но ничего не поделаешь.

— Клод, ты думаешь, что говоришь? — возмутилась Кейт.

Только сейчас до Клода дошло, что они с Китти не одни.

— Надеюсь, вы не замучили Китти своими вопросами? — строго спросил он.

— Разумеется, нет. Ты забыл, что сам велел нам позаботиться о Китти? — напомнила брату Бэбс.

— Да, в самом деле велел, — согласился Клод, посмотрел на сидящих за чайным столиком и, встав рядом с Китти, обнял ее за плечи. — Я вам так благодарен, Китти!

— Поскольку ты всегда был неблагодарным, а тут вдруг расщедрился, я догадываюсь, почему ты выбрал в жены именно Китти! — вмешалась в разговор Кейт.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Клод.

— Верно, так оно и было! — согласилась с кузиной Бэбс. — Это так на тебя похоже, Клод! Как я сразу не догадалась! Наверняка ты даже не задумался, что будет с Китти, когда решил использовать ее в своей войне с мамой!

— Умоляю, Бэбс, не говорите так! — вступилась за Клода Китти. — В этом столько же моей вины, сколько и Клода.

— Китти, не слушайте их. Этот день — самый счастливый в моей жизни, и я не хочу, чтобы вы, моя сестра и кузины сломали мой праздничный пряник! Это мое дело, и я доведу его до победного конца!

Кейт и Бэбс начали о чем-то шептаться. Китти вздохнула с облегчением, когда Клод велел им замолчать.

— Клод, мама рассказала тебе...

— Не спеши, Бэбс! Пока графиня надеется, что найдет выход из создавшегося положения, она мне ничего не расскажет! Но я все узнаю, чего бы мне это ни стоило.

— Каким образом?

— Еще не знаю, но будь уверена, я докопаюсь до истины всеми правдами и неправдами! Наверняка кроме тети Сильвии и графини об этом знают и другие родственники. Взять, к примеру, хотя бы дядю Хевершема. Он мне не откажет.

— Он знает?! — понизив голос, с таинственным видом переспросила Кейт.

— А папа знает?

— Бэбс, раз твоя мать знает, то и отец тоже, — заметила Кейт.

— Обидно, когда ничего не знаешь! — воскликнула Бэбс. — Я думаю, Клод, эта семейная тайна была единственной причиной, заставившей тебя жениться на Китти!

— Нет, не только это! — возразила кузина. — Он женился на ней еще и для того, чтобы отомстить тете Лидии! По-моему, это непорядочно!

Китти неожиданно почувствовала, как в ней нарастает возмущение откровенными обвинениями, которые предъявили Клоду его юные родственницы. Почему она приняла это так близко к сердцу, Китти понять не могла. В наступившей тишине она взглянула ему в лицо и испугалась: прежде живые глаза Клода вдруг стали угрюмыми и мрачными.

Но самая юная леди — Тэсс — повергла Китти в еще большее смятение.

— Напрасно вы так несправедливы к Клоду! Как вы не понимаете, что это самая романтическая история, какую только можно представить!

— Помолчи, Тэсс, — сказала Кейт. — Что ты в этом понимаешь?

— Поверьте, я разбираюсь в этом получше вас! — выпалила пятнадцатилетняя девочка.

— В твоем возрасте еще рано говорить о любовных романах, — насмешливо заметила Бэбс.

— Пока вы тут все галдели, я за ними наблюдала. Видите, они держатся за руки? Значит, они любят друг друга, — глядя на новобрачных, возразила Тэсс.

Глава седьмая

Новобрачные мгновенно отпрянули друг от друга. Юные леди весело рассмеялись, но Китти даже не улыбнулась.

— Дернуло же тебя за язык, Тэсс, — взревел Клод. — Убить тебя мало!

— Но... — начала было Тэсс.

Она не договорила, так как дверь снова открылась. Клод, все еще с недовольным видом, обернулся и увидел на пороге лорда Ротли. Он облегченно вздохнул. Более желанного гостя трудно себе представить! Но не успел Клод и слова сказать, как Кейт встала из-за стола и подошла к брату.

— Ралф! Как мама? Ей лучше? Что там происходит?

Барон не спеша вошел и закрыл за собой дверь.

— Мама с тетей Лидией заперлись в будуаре. Дядя Хевершем поймал дядю Блейкмера и потащил его в библиотеку. Тетя Хевершем лежит с мигренью. Остальные благоразумно разошлись по своим норкам. — Ралф повернулся к Клоду: — Ты хотя и обещал мне бурю в стакане воды, дорогой кузен, но мне и во сне не снилось, что ты способен на такое! А теперь ты не мог бы представить меня своей невесте?

Клод взглянул на Китти — она пристально смотрела на Ралфа.

— Китти!

— Да? — Карие глаза жены смотрели на него довольно настороженно.

— Позвольте вам представить моего кузена Ралфа, старшего брата Кейт и главу семьи Ротли.

У этого мужчины были красивые карие глаза, которые будто бы светились изнутри. Китти вздрогнула от мысли, что она где-то уже видела эти глаза. Но этого не может быть — Ралфа она видела впервые. Он улыбнулся и стал с удовольствием разглядывать Китти.

— Ну и ну! Если бы я где-нибудь встретил вас, как Клод, то я бы тоже принял вас за Кейт! Ну, как вы? Нет, напрасно я спросил вас. Вам надо быть поистине святой, чтобы выдержать все проделки, на которые так горазд наш Клод! — сказал Ралф и протянул ей руку.

Китти пожала ее, и только собралась ответить Ралфу, как ее опередил Клод:

— Ну, Ралф! Я надеюсь, что ты наконец оценишь значение того, что произошло. Разве я единственный, кто хотел бы видеть, как графине отплатили ее же собственной монетой?

— Слава богу, она не моя мать, — ответил Ралф. — Согласен, во всем этом есть какая-то доля справедливости. Но пойми, у меня тоже есть мать, которая плачет у меня на груди. Я уверен, что мне придется выслушивать бесконечные причитания и жалобы моей дорогой матушки! И все это, естественно, из-за тебя!

— Положим, так, — сказал Клод, вскинув подбородок. — Но тете Сильвии не надо было падать в тот день в обморок. Ей надо было просто все объяснить, и тогда я посмеялся бы и навсегда забыл этот курьезный случай.

При других обстоятельствах подобные слова оставили бы у Китти неприятный осадок, но сейчас она вынуждена была согласиться с Клодом. Китти вдруг представила, что вместо роскошного усадебного дома — хотя и в центре грандиозного семейного скандала — она осталась в сиротском приюте, никому не нужная и всеми забытая, и ей стало по-настоящему страшно. Потому что самое плохое в ее — пусть и скандальном — настоящем было гораздо лучше, чем самое хорошее в ее темном прошлом.

— Ты знаешь, что лишил свою сестру Барбару повода повеселиться? — спросил у Клода Ралф.

Китти почувствовала себя виноватой и стала искать глазами Бэбс, но Клод ее опередил.

— Бэбс! — позвал он.

— Что тебе, Клод? — спросила сестра, и ее хорошенькое личико помрачнело.

— Ралф напомнил мне, что сегодня должна была состояться вечеринка в честь твоей помолвки. — Вдруг голос у Клода дрогнул и он подошел к Бэбс. — До меня только что дошло, что это значит! Неужели ты в конце концов приняла предложение младшего Чейла?! Как ты могла так легко сдаться?

— Кто бы говорил! Я изменила свое мнение о младшем Чейле!

— Но ты говорила, что с ним ужасно скучно! — возразил Клод.

— Ну да, говорила, но я обнаружила, что он просто очень застенчив и теряется в разговоре со мной. Кстати, Фрэнсис получил в наследство целое состояние! Теперь он независим и владеет большим поместьем. Мы будем жить вдали от обеих семей!

Клод сразу оценил это обстоятельство. Его Шиллингфорд находился довольно близко от «Приора», и сейчас это очень его беспокоило — им с Китти будет трудно укрыться от графини.

— Между прочим, — перебил кузину Ралф, — я забыл вам сказать, что приехала Мэри и Кэт послала меня за вами.

Эта новость положила конец мирной беседе за чайным столиком. Все три юные леди в один голос возмутились: почему кузен сразу не сказал о приезде Мэри? Через несколько секунд бывшая детская опустела, и Клод обнаружил, что они с Китти одни.

— Китти, не стоит переживать из-за этой Тэсс! Она глупа, как курица. Будет смешно, если болтовня этой девчонки поссорит нас, когда мы великолепно осуществили задуманное.

— Мы? — переспросила Китти, глядя на него большими карими глазами.

— Конечно, мы! Должен же наш брак принести хоть какую-то пользу! Но даю вам слово, что это обстоятельство никоим образом не повлияет на мое к вам отношение, — сказал Клод.

Что он хочет этим сказать? — подумала она, но спросить не решилась.

— Вам не под силу утихомирить ваших родственников, — сказала Китти, улыбаясь ему в ответ. — Разумеется, когда вы узнаете обо мне всю правду, у вас пропадет всякое желание защищать меня.

— Какой вздор! — Он подошел к ней и взял ее за руку. — Что бы ни случилось, я не раскаюсь, что женился на вас. Повторяю, благодаря вам сегодня произошло то, о чем я мечтал всю свою жизнь! Хотите верьте, хотите нет, но сегодняшний день — самый счастливый в моей жизни!

Он наклонился и поцеловал ей руку. Сердце Китти забилось сильнее, но она понимала, что его триумф лично к ней не имеет никакого отношения. Она лишь орудие мести. Он отпустил ее руку и открыл дверь.

— Прошу вас, моя жена. Сейчас я представлю вас двум моим сестрам. Мэри и Кэт абсолютно лишены высокомерия и спеси. Они, как и наша молодежь, встретят вас с распростертыми объятиями.

Это приятное сообщение было омрачено внезапно всплывшим образом графини.

— И это вызовет гнев графини, — грустно добавила Китти.

В конечном счете ее избавили от непосредственного общения со свекровью. Еще неизвестно, что хуже — нежелание графини видеть Китти или нелицеприятный разговор с ней. В какой-то степени это было унижением. И это задело Клода за живое, укрепляя его решимость.

Леди Мэри и леди Кэтрин были с Китти очень предупредительны и внимательны, иногда явно переигрывая. И когда Клод, воспользовавшись тем, что сестры переключили внимание на младших девочек, предложил Китти улизнуть, она не сразу поняла, радоваться ей или жалеть, что он увел ее из гостиной, где состоялось это приятное знакомство.

— Ралф говорит, что тетю Сильвию уложили в постель, а дядя Хевершем ухаживает за своей женой, у которой разыгралась сильная мигрень, — сказал Клод, когда они с Китти направлялись к лестнице. — Графиня, скорее всего, в своей гостиной, и, бьюсь об заклад, там же и мой отец.

Китти старалась не думать о неминуемой встрече, зная, что для нее это будет суровым испытанием.

Когда они с Клодом шли по длинному коридору, ее сердце билось так, будто за нею гналась стая собак. Взглянув на Клода, она увидела, что его упрямый подбородок воинственно выступает вперед и глаза горят жаждой мести. Китти стало не по себе — это означало, что Клод готов дать решительный отпор графине Блейкмер. Только теперь Китти осознала, что обрекла себя на роль пешки в чужой игре.

Наконец Клод остановился у двери и, взглянув на Китти, широко улыбнулся.

— Я чувствую себя так, будто открываю самую важную страницу в своей жизни! — торжественно произнес он.

Как ни странно, но слова Клода придали Китти мужества. Вслед за мужем она вошла в комнату. На нее тут же повеяло ледяным холодом, как это бывает в почти пустых помещениях.

В гостиной находились двое: внушительного вида женщина в шелковом сером платье, седая, с приподнятыми, будто от удивления, черными бровями, и скромно одетый светловолосый мужчина в очках. При виде Клода его взгляд потеплел.

— Прошу извинить меня за вторжение, — официальным тоном начал Клод, отчего Китти бросило в дрожь. — Позвольте вам представить мою жену.

Китти сделала реверанс.

— Ее имя Кэтрин, но она предпочитает, чтобы ее звали Китти, — закончил Клод.

Стало тихо. Леди Блейкмер не сводила с Китти своих холодных, как сталь, глаз, недовольно поджав тонкие губы. Мгновение, в течение которого графиня задержала свой взгляд на лице Китти, показалось ей вечностью. Неожиданно графиня повернулась и пошла к двери у дальней стены комнаты. Не сказав ни слова, она вышла, закрыв за собой дверь.

Еще никто не относился к Китти с таким презрением. Она чувствовала себя уничтоженной и опустила голову, не выдержав такого унижения. Она была настолько потрясена, что на мгновение утратила способность говорить и думать.

Клод был потрясен не меньше Китти. Вместо убийственной ярости, всегда следовавшей после издевательских выходок матери, он чувствовал теперь лишь растерянность.

— Крепись, мой мальчик! — услышал он голос отца, и звук его голоса вывел Клода из оцепенения.

Сочувствие, прозвучавшее в голосе графа, придало сыну мужества. Клод обернулся к отцу. Но лорд Блейкмер не смотрел на него. Все внимание графа было приковано к Китти. Он пересек комнату и, подойдя к ней, подал ей руку.

— Моя дорогая Китти, благодарю вас за честь, оказанную моему дому Я Блейкмер.

Волна благодарности к отцу наполнила сердце Клода. Он не сомневался, что отец будет на высоте. Клод следил, как Китти подвели к шезлонгу у окна и предложили сесть. Граф пододвинул стул и сел рядом. Клод был уверен, что теплая и добрая улыбка отца смягчит нанесенное Китти оскорбление. Он с интересом прислушался к их разговору.

— Не переживайте, дорогое дитя, что все идет не так, как хотелось бы.

— Гм, слишком мягко сказано! — со злостью пробормотал Клод.

Отец жестом велел ему замолчать.

— Я не буду утомлять вас банальностями, моя дорогая Китти. Вы не могли подозревать о затруднениях, которые возникнут в связи с вашим браком, и я не сомневаюсь, что мой сын каким-то образом оказал на вас давление.

— Я?! Нет, отец!

— Дорогой мальчик, женщину не заманишь венчаться в Гретна-Грин без сладкоголосых обещаний. Надеюсь, твое решение тайно жениться на Китти не было легкомысленным ребячеством?

— Нет, разумеется, нет, но... — ответил Клод, пожимая плечами.

— Сэр, в этом есть и моя вина, не только Клода, — сказала Китти.

— Вот как? — граф посмотрел на нее добрыми голубыми глазами.

— Видите ли, я должна была стать гувернанткой, и, признаюсь, меня ошеломило предложение Клода... Мне так захотелось стать виконтессой... хотя я понимаю, что не должна была соглашаться...

Она замялась под пристальным взглядом графа, в котором не было ни капли осуждения. Под этим добрым, внимательным взглядом ей было необыкновенно легко решиться рассказать всю правду. Граф улыбнулся, и эта поддержка придала Китти смелости.

— Милорд, у Клода были свои причины жениться на мне. Но если бы я была категорически против, он бы не настаивал.

— Хотел бы верить, что так, — согласился граф, подавив невольную улыбку.

Китти осмелела и улыбнулась, Клод расхохотался, и у нее потеплело на душе.

— Ну, мы с ним раза два поссорились, но большую часть пути я проделала по собственному желанию.

— Несмотря на угрозу скандала.

Китти вспыхнула, но выдержала его пристальный взгляд.

— Я хотела бы узнать, чем он вызван. Видите ли, воспоминания о моем раннем детстве кажутся мне довольно странными. И когда леди Ротли... — она замялась, не в силах продолжать свой рассказ, и с мольбой посмотрела на Клода. И он не подвел ее.

— Папа, от одного взгляда на Китти тетя Сильвия чуть не упала в обморок. Она намекнула, что будет грандиозный скандал и что случится нечто ужасное, если моя мама узнает об этом.

— И ты сделал вывод, что при сложившихся обстоятельствах самое лучшее — жениться на этой девушке, — сказал граф ровным, спокойным тоном.

Невозмутимость графа насторожила Китти. Ей не терпелось вступиться за Клода, чтобы принять часть вины на себя, но взглянув на мужа, она увидела выдвинутый вперед упрямый подбородок и странный блеск в его глазах.

— Причина, почему я женился на этой девушке, нам обоим хорошо известна, процедил Клод сквозь стиснутые зубы. — Если ты считаешь, что я совершил ошибку, то это твое право. Идемте, Китти, — сказал он, направляясь к двери.

Китти растерянно смотрела то на разъяренное лицо Клода, то на спокойное лицо его отца и вздрогнула, когда увидела, что глаза графа полны глубокой печали.

— Клод! — с упреком воскликнула она, не в силах вынести страдания графа.

Клод остановился в нерешительности, убежденный в своей невиновности, возмущенный вопиющей несправедливостью. Отец был единственным человеком, который понимал, как страдает его сын от нападок властной и высокомерной матери. И вот теперь отец упрекает сына за то, что тот решил отплатить матери ее же монетой!

Испытывая угрызения совести, Клод подошел к камину, подсознательно приняв позу своей матери. Услышав голос отца, Клод оглянулся.

— Китти, дитя мое, не могли бы вы оставить нас одних?

Клод видел, как его жена тут же поднялась с шезлонга. Она с упреком посмотрела на мужа.

— Благодарю вас, сэр, за ваше доброе ко мне отношение, — сказала Китти графу, который поднялся вместе с ней.

— Доброта ничего не стоит, моя дорогая.

Сделав такое загадочное замечание, граф проводил Китти до двери.

— Поищи Бэбс или Кейт, — велел ей Клод. — Я скоро вернусь.

Китти кивнула и вышла. Клод не спускал глаз с отца, пока тот шел к камину.

— Поверь, мой мальчик, я тебя понимаю, — сказал граф, положив руку на плечо сына. — Меня не волнует, почему ты женился на этой девушке. Меня беспокоят последствия этого шага. Особенно принимая во внимание, что ты неравнодушен к жене.

— Правда, она очень привлекательна? — нетерпеливо спросил Клод.

— Очень. Но этого мало, чтобы узнать, кто она, — сказал граф.

— Тогда кто же она? — раздраженно спросил Клод. — Я уверен, что ты знаешь!

— Я связан обязательством и не могу обсуждать это, — сказал лорд Блейкмер, отвернувшись.

— Понимаю, — сказал Клод.

— Сомневаюсь, мой мальчик, — сказал граф, улыбнувшись.

— Ну, это не столь уж важно. В конце концов, мне скажет графиня.

— Сомневаюсь, — повторил отец.

Граф удобно уселся в кресло у камина, положив ногу на ногу.

— Мой мальчик, я вижу, ты недооцениваешь всю щекотливость создавшегося положения, — услышал Клод спокойный голос отца.

— Щекотливость? — Клод решил, что он понял, что хотел сказать отец, и покраснел. — Ты считаешь меня глупым и бессердечным существом? Я не собираюсь давить на Китти, если ты этого боишься. Время и терпение сделают свое дело. Кстати, мы все еще спим в разных комнатах, так как слишком мало знакомы!

В комнате стало тихо. Клод огляделся и увидел, что отец как-то странно смотрит на него... Удивленно? Загадочно?

— Почему ты так смотришь на меня? — не выдержал Клод.

— Благодарю тебя за откровенность, мой мальчик. Рад был слышать, что ты способен так тонко чувствовать, но я не это имел в виду.

— Тогда что?

— Ты сделал эффектный жест, и что дальше? — спросил отец.

— Ты меня недооцениваешь, отец! Кроме жеста есть кое-что поважнее. Я женат и не собираюсь менять свой теперешний статус.

— Ты не понимаешь сути дела, мой мальчик! Не ты будешь мишенью злых языков досужих сплетниц. Не ты будешь вынужден сносить незаслуженные оскорбления. Не тебя, Дивиник, будут обижать и унижать!

Клод смотрел на отца не отрываясь. Вдруг перед его мысленным взором возникло бледное лицо Китти. Такое, как сегодня и тогда, в Хеймаркете. Там он по крайней мере не чувствовал себя виноватым. Но то, что он устроил ей сегодня — исключительно для достижения своей собственной цели, — не поддается описанию. Она была в ужасе! После оскорбительного приема, устроенного ей тетей Сильвией, как, должно быть, страшно было Китти, когда на нее ополчилась вся его семья! И это его нисколько не смутило!

Он сорвался с места и стал бесцельно мерить шагами ковер на полу гостиной, точно так же, как это делала графиня во время их предыдущего разговора. Смысл того, что сказал ему отец, потряс его.

Внезапно он остановился и повернулся к графу.

— Китти недавно сказала, что я эгоист. Разве я похож на эгоиста? Думаю, эта роль больше подходит моей матери!

Бесстрастное лицо лорда Блейкмера не дрогнуло.

— Это не единственная черта характера, унаследованная тобой от матери, мой мальчик. Вы с графиней напоминаете мне двух оленей, в смертельной схватке сцепившихся своими рогами.

Клод разразился громким смехом.

— Ваша взяла, отец!

Граф улыбнулся.

— В твоем эгоцентризме есть и моя вина — я слишком часто оставлял тебя одного.

Это было чистой правдой. Клод промолчал. Он понял, что вел себя безответственно по отношению к Китти, втянув ее в свои баталии с графиней. Ему теперь многое стало ясно. Он должен обязательно поговорить с Китти... Но вдруг открылась дверь в дальней стене гостиной и появилась леди Блейкмер. Клод насторожился. К его удивлению, графиня ему улыбнулась!

— Дивиник, я рада, что мы наконец одни.

Очевидно, графиня имела в виду, что с ним нет Китти. Хотя она могла запросто сбросить со счетов и своего мужа! Лицо графа приняло привычное пресное выражение.

— Чем могу служить, мэм? — стараясь не выдать своих истинных чувств, сказал Клод.

Она направилась было к камину, но вдруг остановилась в величественной позе влиятельной светской дамы.

— Я хочу еще раз переговорить с вами после моего разговора с тетей Сильвией. Из ее рассказа я поняла, что вы совершили эту ошибку из-за своей наивности. Я вас не осуждаю, Дивиник.

Клод был поражен, но виду не показал.

— В самом деле, мэм? — произнес он безразличным тоном.

— Если бы вы пришли ко мне и поделились со мной своими бедами, я бы убедила вас, что вы совершенно не обязаны жениться на этой девушке.

— Не обязан?!

— Я полагаю, что вы женились из чувства долга. Других причин быть не могло, Дивиник, — сказала графиня с меньшей сердечностью, чем прежде.

Клоду показалось, что его отец сделал едва заметное движение. Тогда он взглянул на графа повнимательней — тот смотрел на сына долгим пристальным взглядом. Клод поджал губы. Если отец решил, что его сын поддастся уговорам, он глубоко ошибается!

— Вас ввели в заблуждение, мой бедный мальчик! — продолжала графиня.

Клод до боли стиснул зубы — хотел бы он знать, когда это он был «ее мальчиком»? Она определенно что-то затевает.

— Вам незачем было жениться на этой девушке. Если бы вы взвесили все обстоятельства, вы бы поняли, что в этом не было необходимости.

— Чего вы хотите от меня? — спросил Клод, недоверчиво глядя на графиню.

— Я хочу, чтобы вы поняли, что есть достаточно веская причина, на основании которой ваш брак может быть расторгнут, — заявила графиня, зло блеснув глазами.

— Интересно, какая?

— Придет время, и вы все узнаете, — уверенным тоном произнесла она.

Клод рассмеялся ей в лицо.

— Ничего вы нам не сделаете! Все это лишь пустые угрозы. Признайтесь, вы выдаете желаемое за действительное!

Графиня смерила сына ледяным взглядом, и он понял, что попал в самую точку. Но она ни за что не признается в этом!

— Блейкмер, заставьте его! — обратилась она к мужу.

— С какой стати, моя дорогая? — сказал граф. — Он уже взрослый и полностью независим. Я бы посоветовал вам довериться его порядочности.

— Порядочность? Из-за которой он совершил этот опрометчивый шаг? — Графиня подошла к мужу, говоря о сыне в третьем лице, словно его не было в комнате. — Его надо отослать в Шиллингфорд, а девушку оставить здесь, под моим присмотром, пока мы что-нибудь не придумаем.

— Черта с два вы ее тут оставите! — выкрикнул Клод и выскочил из гостиной.

Не прошло и пяти минут, как он нашел Китти в обществе Тэсс — они сидели в той же бывшей детской. Он быстро вошел и, взяв жену за руку, потащил ее за собой.

— Поторопитесь, Китти. Мы уезжаем.

Она не спорила и покорно пошла за Клодом.

— Куда мы едем? — спросила Китти, когда они вышли из детской.

— В Шиллингфорд. Пусть только графиня попробует отнять вас у меня — я забаррикадирую все двери, а у окон поставлю вооруженных ружьями часовых!

Построенный в семнадцатом столетии, с характерными для того времени частыми переплетами окон и высоким фронтоном, дом был необыкновенно красив. Его многочисленные комнаты показались Китти, выросшей в безликом здании из красного кирпича, просторными и необыкновенно светлыми.

Когда молодые подъехали к Шиллингфорд-Мейнор, дом ослепительно сиял в лучах заходящего солнца. Китти смотрела на него как зачарованная. Возведенный на месте старинного баронского владения и унаследовавший его имя, Шиллингфорд-Мейнор был одной из старейших усадеб Блейкмеров.

— Представляете, первый дом стоял здесь еще во времена норманнов-завоевателей. Но он разрушился от времени, и в прошлом веке мои предки построили теперешний Шиллингфорд-Мейнор. Надеюсь, что теперешний дом покажется вам уютным и теплым.

Слуги, как могли, подготовились к приезду молодой хозяйки. Поздний ужин готовится, объявил дворецкий, разговорчивый улыбающийся человечек, склонный к полноте. Он встретил Китти с отеческой заботливостью, будто его больше ничего не интересовало, кроме приезда новой хозяйки.

— Когда-то этот дом знал теплоту женских рук, миледи. Сколько раз я говорил его светлости, чтобы он остепенился и пошел к алтарю. Теперь мы будем видеть его чаще, чем несколько коротких недель летом, — сказал дворецкий.

— Можете себе представить, Холлинз, старый негодник, я решил обосноваться здесь на долгие годы, — сказал Клод.

Китти проводили по красивой деревянной лестнице наверх и провели в прелестную спальню с окном, выходившим в сад.

— Из окна открывается великолепный вид на сад и лесные просторы. Здесь вообще много укромных местечек, где можно уединиться, — сказала домоправительница.

Китти выглянула в окно и в сгустившихся сумерках смогла увидеть лишь сплошное море зелени.

— Перед самым вашим приездом я проветрила простыни, и перед тем, как вам ложиться спать, Бидди согреет их горячей сковородой.

Подойдя к кровати, Китти осмотрела ее. Это было старомодное сооружение из дуба, украшенное резьбой и инкрустацией, с балдахином из плотного темно-красного шелка на четырех витых столбиках. Постель показалась Китти слишком огромной для одного человека, и у нее снова всплыли прежние опасения, приглушенные бурными событиями этого дня. Она не заметила, как вопрос слетел с ее губ помимо ее воли:

— А где спальня лорда Дивиника?

Слова домоправительницы успокоили ее.

— Его спальня по ту сторону лестницы, — ответила миссис Пэппл.

Раз Клод решил расположиться на таком расстоянии от жены, то, по всей видимости, он не намерен в обозримом будущем воспользоваться своим правом законного супруга. Миссис Даксфорд говорила, что в аристократических семьях принято, чтобы муж и жена имели разные спальни. Китти поблагодарила небо за столь приятные ее сердцу привычки английских дворян.

Отогнав мысли о муже, она прислушалась к словам миссис Пэппл, которая рассказывала, что где лежит, открывая шкафы и выдвигая ящики.

— В этом шкафу можно повесить ваши платья, а в эти ящики положить ваше белье, но если хотите, то из соседней маленькой комнатки можно сделать комнату для хранения одежды. Или вы предпочитаете поручить это вашей служанке?

— У меня нет служанки, — грустно сказала Китти.

Впервые за время своего короткого замужества Китти наконец осознала всю важность случившегося. Она машинально опустилась на кровать.

— Что-нибудь еще, миледи?

— Я хотела бы, чтобы вы ко мне больше так не обращались, — проговорила Китти, поддавшись порыву.

Миссис Пэппл посмотрела на Китти и беспомощно заморгала.

— Но, миледи...

— Умоляю вас, не надо! — воскликнула та, переведя дыхание и схватившись за темно-красные занавески из тяжелого шелка. — Это все так ново и... непривычно, миссис Пэппл. До меня только сейчас дошло, что я в самом деле леди Дивиник.

Домоправительница сочувственно улыбнулась Китти.

— Разумеется, вы, моя дорогая мэм, хозяйка этого дома. Но если все, что я слышала о вас, правда, неудивительно, что вам так трудно привыкнуть к новой жизни. Не волнуйтесь, мэм. Положитесь на меня. Я научу вас вести хозяйство. Это дело времени.

— Спасибо вам.

Китти не знала, радоваться ли открытию, что в доме ее история стала достоянием гласности. Ясно одно: миссис Пэппл взяла ее под свое покровительство. Домоправительница помогла Китти снять муслиновое платье и уговорила ее прилечь отдохнуть, накрыв одеялом.

Миледи...

До чего же странно это звучит! Клод стал ее мужем. Сколько времени прошло с того дня, как они впервые встретились? Всего неделя? Но за это время столько всею случилось, что Китти казалось прошло несколько месяцев.

Какими наивными были ее мечты! Она с такой беспечностью щебетала, что хочет выйти замуж за лорда, будто речь шла о покупке платья с блестками. Она ни разу не задумалась о сущности супружеских отношений. Оказалось, что приемы и балы, о которых она так мечтала, не самое главное в супружеской жизни. Искусство содержать дом? Китти учили другому. Она умела бойко болтать по-французски, рисовать и танцевать. Но ее таланты этим не должны ограничиваться. Она должна разбираться в кулинарии и следить, чтобы гостей удобно разместили. Она должна сделать жизнь Клода спокойной, счастливой и... нарожать ему кучу детей.

Китти вздрогнула и уткнулась в подушку.

Бежать ей некуда. Как бы она к мужу ни относилась — любила или ненавидела, — она с Клодом связана навечно... если, конечно, графиня не разлучит их.

Глава восьмая

В пятницу приехали Бэбс и Кейт, и Клод вздохнул с облегчением. Хотя ему не терпелось продолжить битву с леди Блейкмер, поразмыслив, он решил, что лучше подождать и посмотреть, что она предпримет. Но бездействие выводило его из себя. Он и Китти-то повез в такой спешке в Гретна-Грин только потому, что не мог дождаться, когда наступит день его великого противостояния с графиней! И вот теперь он напрасно терял время.

Хотя текущие дела в поместье требовали его непосредственного участия, он занимался ими без особого рвения. Все его мысли были сосредоточены на ответных действиях матери. Китти очень быстро освоилась на новом месте, и Клод облегченно вздохнул, взяв слово с миссис Пэппл, что та постарается окружить его жену вниманием и заботой. С Китти он встречался только за обеденным столом, а сам все дни проводил вне дома, разъезжая то верхом, то на дрожках по всему имению.

Вернувшись из очередной поездки по имению, он с радостью узнал, что сестра и кузина пьют чай с его женой в большой гостиной.

Я так рад вашему приезду, Бэбс и Кейт! Почему вас так долго не было? Мы здесь уже целых четыре дня. Что нового? Вы не знаете, что там затевает графиня? Папа ничего не говорил? — не унимался Клод.

— Остановись. Клод! Мы даже не знаем, на какой вопрос нам отвечать! — воскликнула его хорошенькая сестра.

— На все! — ответил он и, быстро подойдя к каминной полке, дернул за шнур, чтобы вызвать дворецкого. — Вот только подождите, пока принесут кружку эля.

Кейт, сидевшая напротив Китти, рассмеялась.

— Задал столько вопросов и просит, чтобы мы подождали!

— Клод, мы здесь уже давно и рассказали Китти все новости, — добавила Бэбс.

— Я вас не отпущу, пока вы мне тоже все не расскажете! — возразил он.

— Если бы ты знал, с каким трудом я вырвалась из дома! Ведь к нам приехал мой нареченный вместе с леди Чейл, — пожаловалась Бэбс.

— А моя мама была в таком состоянии, — добавила Кейт, — что я не отходила от нее ни на минуту.

Вдруг Бэбс рассмеялась.

— Представляешь, нам пришлось подкупить нашего кучера, чтобы он отвез нас сюда, и...

— Подкупить кучера?! — удивился Клод. — Почему?

Девушки переглянулись. За них ответила Китти:

— Им запрещено приезжать сюда, Клод.

— Запрещено? — огорченно повторил он. — Кем запрещено? Графиней?

— Кем же еще? И если мы задержимся, она может догадаться, куда мы ездили. Ты же знаешь нашу маму, Клод.

— Еще как! — раздраженно воскликнул он. — Этот запрет распространяется на всех?

Кейт поднялась со стула и, подойдя к Клоду, положила ему руку на плечо.

— Тетя Лидия сказала нам, что тебя сослали в Шиллингфорд...

— Сослали?!

— ...и что никто из нас не должен приезжать сюда, чтобы новость о твоей женитьбе не распространилась по всей округе.

— Хотя я не сомневаюсь, что слуги уже судачат об этом во всех тавернах от Брайтвилла до Лондона. Не представляю, как мама собирается сохранить эту новость в тайне, — добавила Бэбс.

— Сослали! — сокрушался Клод.

Он почувствовал на себе взгляд карих глаз Кейт — таких же и в то же время не таких, как у Китти.

— Что ты все время твердишь одно и то же? — досадливо спросила кузина.

Открылась дверь, и вошел дворецкий.

— Холлинз, принеси мне кружку эля. Нет, лучше бренди! — велел Клод.

— В этот час, милорд?! удивился дворецкий.

— Мне все равно, который час. Принеси сейчас же!

Дворецкий испуганно взглянул на своего хозяина, поклонился и вышел.

— Клод, постарайтесь успокоиться, — сказала Китти, подойдя к мужу. — Не теряйте самообладания, это делу не поможет.

— Не надо меня успокаивать! — раздраженно воскликнул Клод.

— Нет, надо, — ответила Китти. Потому что, когда вы горячитесь, вы не думаете, что делаете. Нельзя же быть таким вспыльчивым! Кстати, с тех пор как мы сюда приехали, вы мечетесь, как разъяренный лев в клетке, и теперь вот набросились на первого, кто попал под руку...

— Но вы только вдумайтесь, что эта особа вытворяет! Воспользовалась моим отъездом из «Приора»! Теперь говорит всем, будто сослала меня сюда!

— Ну, вы же знали, что миледи не оставит вас в покое. Вы сами так сказали, — возразила Китти.

Клод промолчал. От Китти не ускользнуло его взвинченное состояние. И, что самое главное, это не оставило ее равнодушной! Настроение у него сразу поднялось, и, не отдавая себе отчета, что делает, Клод обнял жену за талию.

— Я снова ужасно вел себя? Прошу извинить меня, Китти! Я ни о чем другом не могу думать, только о графине и ее планах.

Китти вымученно улыбнулась.

— Но у вас есть возможность узнать это от Бэбс и Кейт. Они не могут остаться у нас надолго, так что поберегите свой гнев на потом. Он вам понадобится после их отъезда.

— Какая у меня рассудительная жена! — сказал Клод и улыбнулся.

Он взял кружку с элем (зная переменчивый характер своего хозяина, дворецкий принес ему и эль, и бренди), сел около Китти и стал внимательно слушать, что рассказывали Кейт и Бэбс.

— У них давно вошло в привычку, когда мы еще были детьми, уходить и запираться в комнатах, оставляя нас одних. Вот и сейчас то мама уединяется с дядей Хевершемом, то тетя Сильвия с мамой. А один раз они заперлись все вместе, — рассказала Бэбс.

— А как же папа? спросил Клод. — Его приглашают?

Бэбс сердито фыркнула и промолчала. За нее ответила Кейт:

— Ты думаешь, дядя Блейкмер не воспользуется случаем и не улизнет из дома, когда в семье разразился такой скандал?

— Он избегает встречи и с моими будущими родственниками, — подхватила Бэбс. — Он сказал, что составляет каталог своих археологических находок. Даже если мама велит ему остаться для серьезного разговора, он тут же исчезает, стоит ей на минуту отвернуться. Ты же знаешь его, Клод.

— Еще бы мне его не знать! — ответил он.

— Да и что смог бы папа сделать, если все уже оговорено? — добавила Бэбс, словно читая мысли брата. — Как и любой из нас?

— Уж ты-то не сидела сложа руки! — сказала с улыбкой Кейт. — Бэбс вела себя самым предосудительным образом! Клод, она подслушивала у замочной скважины!

— Неужели? Боже мой! — воскликнул он. — Тебе удалось что-нибудь узнать таким сомнительным способом?

— Очень немного, ответила Бэбс, не глядя на брата и старательно приглаживая складки на своих юбках.

Она узнала нечто такое, что не может сказать ему? — подумал Клод.

— Они понимают, что их могут подслушать, и поэтому говорят между собой шепотом, — добавила Бэбс.

— Не кажется ли вам странным, — присоединилась к разговору Кейт, — что дядя Хевершем присутствует во всех тайных переговорах?

— Ха! Что же тут странного, если Китти родила наша тетя Фелиция? — возразил Клод.

Девушки переглянулись.

— От моего отца? — невольно вырвалось у Кейт, но она тут же спохватилась, вспомнив, что Китти сидит рядом. — Извините, Китти, это я нечаянно.

— В ваших словах нет ничего нового, спокойно ответила Китти.

Бэбс громко рассмеялась, к немалому недовольству Клода.

— Ну, Клод, не сердись! Китти проговорила это таким тоном, что мне стало смешно, — оправдывалась Бэбс.

— Если быть честными, Китти, — сказала Кейт извиняющимся тоном, — мы обсуждали это между собой, без взрослых. Ралф сказал, что мы с вами поразительно похожи на моего отца, из чего он сделал вывод, что у нас с вами один и тот же отец. Только вот о тете Фелиции мы не подумали.

— Да, но мы не можем с уверенностью сказать, что именно ее запомнила Китти, — сказал Клод.

Обе девушки уставились на Китти.

— Я помню леди, — начала свой рассказ Китти, — которая навещала меня, когда я была еще совсем маленькой. Но я не знаю, кто она.

— Какое разочарование! — воскликнула Бэбс. — О, какая потрясающая загадка! Как бы мне хотелось разгадать ее!

— О, Бэбс! — проговорила Китти, подражая голосу Бэбс. — Я этого хочу еще больше вас!

— Как у вас здорово получилось! — засмеялась Бэбс.

Китти смутилась.

— У Китти такая привычка, — вступился за жену Клод. — Не обижайся, она это делает без всякого злого умысла.

— Бедная Китти! — вздохнула Кейт. — Как, должно быть, вам тяжело оттого, что вы не знаете всю правду о своем происхождении.

— Мы докопаемся до истины, — уверенно сказал Клод. — Только я не могу заниматься этим прямо под носом у графини. Девочки, смотрите в оба и сообщите мне, когда я смогу начать расследовать это дело. Надо лишь, чтобы графиня не дышала мне в затылок.

Кейт и Бэбс обещали, что постараются, и поднялись из-за стола.

— Раз мы уехали без спросу, — сказала Бэбс, разглаживая складки своего муслинового платья, — нам надо успеть вернуться, пока нас не хватились.

Кейт и Бэбс попрощались с Китти как с лучшей подругой, и Клод проводил их к открытой карете, которая ждала у парадного входа. Он помог Кейт сесть в карету, и пока она раскрывала свой зонтик от солнца, Клод повернулся к Бэбс, чтобы помочь и ей. К его удивлению, она с таинственным видом увела его от кареты.

— Я не стала говорить тебе при Китти, — прошептала Бэбс, наклонившись к брату. — Но мне удалось кое-что расслышать.

Клод взял ее под руку и отвел подальше.

— Я понял это еще в гостиной. Ну давай, рассказывай!

Голубые глаза Бэбс с тревогой смотрели на Клода из-под изящной соломенной шляпки.

— Все произошло совершенно случайно.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил Клод.

— Я услышала, как папа сказал маме, будто ты признался ему, что вы с Китти... э... спите в разных комнатах, — шепотом проговорила Бэбс.

— Неужели он так и сказал? — изумился Клод.

— Да, именно так и сказал. В ответ мама заявила, что использует это обстоятельство для расторжения вашего брака, так как он не состоялся.

Как мог отец предать его? Это из-за того, что граф позволяет делать жене все, что ей взбредет в голову. Все знали, что от графа помощи не дождешься, но он мог хотя бы не давать ей в руки такое опасное оружие!

— Я не должна была тебе это говорить? — с тревогой спросила Бэбс.

— Ты настоящая сестра, Бэбс! Надеюсь, что ты будешь счастлива со своим Френсисом, — сказал Клод, стараясь изо всех сил, чтобы сестра не заметила, как он расстроен ее сообщением.

— Бэбс, поторапливайся! — крикнула Кейт из кареты.

— Мне пора, — сказала Бэбс и поцеловала Клода в щеку. — Не обижай ее, Клод. И обещай, что ваш с Китти брак станет полноценным и графине не удастся его расторгнуть.

Он был рад, что Бэбс не стала ждать от него ответа, а быстро пошла к карете и села рядом с кузиной. Клод закрыл за ней дверцу. Они попрощались, и он велел кучеру трогать. Он стоял и смотрел вслед удалявшейся карете, пока она не скрылась из виду. Предупреждение сестры не выходило у него из головы.

* * *

Прошло несколько дней, прежде чем Клод смог выполнить тайное обещание, данное им Бэбс. Ему загорелось осуществить его в ту же ночь. Он отпустил Майксона и стал медленно пробираться по темному коридору, неся в руке подсвечник с зажженной свечой. Но у него не хватило решительности довести дело до конца.

То ли он вспомнил слова лорда Блейкмера, что Китти нельзя обижать, то ли ему стало неловко, точно сказать он не мог. Всего в нескольких шагах от спальни Китти Клод остановился в нерешительности и простоял так несколько минут, вслушиваясь в ночную тишину и размышляя, как ему поступить.

Похоже, Китти уже спит. В подобных случаях джентльмен должен действовать более изощренно. Он даже целовал ее всего несколько раз! Для начала ему нужно расположить ее к себе. Но с чего начать? Погладить ее? Чмокнуть в щечку? Если у него все выйдет легко и изящно, то она к его ухаживаниям может отнестись вполне благосклонно.

Его прежний опыт в обращении с женщинами не подготовил его к сближению с молодой женой. Своих многочисленных любовниц он выбирал в зависимости от настроения: одну — за ее округлые формы, другую — за пухлые губы, третью — за пылкий темперамент. В его прежних любовных связях главным была взаимная благосклонность. Его желания удовлетворялись теми прелестными созданиями, к которым он испытывал нежные чувства. Но он никогда не волочился за хорошенькими артисточками и не засыпал в объятиях жриц любви — от этих опасностей его уберегли наставления отца.

Обещание графини расторгнуть неугодный брак сына порядком осложнило его жизнь. Стоило ему встретиться за обеденным столом с Китти, как он сразу начинал лихорадочно обдумывать, как ему устроить запоздалую первую брачную ночь. Он ел Китти глазами, что явно смущало ее — она начинала ерзать и краснеть.

Но настал момент, когда терпение Клода лопнуло. Больше так продолжаться не может! Он женат почти две недели, а первой брачной ночи все еще не было. Схватив стоявший на столике подсвечник с горящей свечой, Клод собрал в кулак всю свою волю и ринулся в темный коридор.

Услышав стук в дверь, Китти похолодела от ужаса. Неужели это Клод? Днем она заметила что-то странное в его взгляде, когда он то и дело посматривал на нее. Она это сразу заметила, но успокаивала себя надеждой, что ей просто почудилось. Казалось, не было ничего такого, что могло бы подтолкнуть его на исполнение супружеских обязанностей. Но Китти давно со страхом ждала эту ужасную минуту. И вот она наступила!

Китти притихла, надеясь, что Клод подумает, будто она спит, и уйдет. Скрипнула дверь, и она пожалела, что не задернула занавески из плотного шелка, превращавшие постель в шатер, так как ночь была теплой и душной. Китти видела, как вошел Клод с подсвечником в руке, в накинутом поверх ночной рубашки халате. Она уже не сомневалась в его намерениях. От ужаса она вся сжалась, утратив способность говорить и думать.

— Китти, вы спите?

Это было произнесено таким громким шепотом, что если бы она спала, то проснулась бы. От волнения у нее пересохло во рту, она едва дышала, боясь пошевелиться.

Клод подошел совсем близко. Ей надо было закрыть глаза и притвориться спящей, но Китти, подобно оцепеневшему от ужаса животному, не могла оторвать взгляд от Клода. Он подошел к тому краю постели, где она лежала, и Китти тут же откатилась к другому краю.

Клод отпрянул, взмахнув подсвечником, и обжег себе руку горячим воском. Он вскрикнул и поставил подсвечник на прикроватный столик. Наклонившись к свету, он осмотрел руку, снял остатки воска и стал дуть на обожженное место, чтобы ослабить саднящую боль.

— Вот видите, Китти, я из-за вас обжегся!

Он увидел ее лицо, бледное как у привидения.

— Что вы д-делаете в моей к-комнате? — спросила она дрожащим голосом.

Обожженная рука нестерпимо болела, и Клод, забыв о своем решении быть ласковым с Китти, стал раздражительным и резким.

— Не прикидывайтесь! Вы отлично знаете, что я здесь делаю!

— О боже!

Клод с удивлением увидел, как Китти схватила свою одежду, висевшую на спинке стула у кровати. Черт возьми, да она его боится!

— Все хорошо, Китти! — стал он успокаивать жену. — Вам нечего бояться. Я, должно быть, испугал вас, но...

— Клод, прошу вас, уйдите! Я не могу... умоляю, сейчас же уходите!

Она прижала к груди свою одежду, и в колеблющемся свете свечи он увидел, что Китти дрожит. Растерявшись, он стал обходить кровать, но по мере того, как он приближался к жене, она уползала от него.

— Подождите, Китти! Давайте поговорим!

— Раньше надо было говорить, Клод! А вы пришли, чтобы... предъявить свои права... а я этого не вынесу! Я знаю, что я должна, но я не могу! Не могу, понимаете, Клод?

Отказ Китти его и озадачил, и возмутил. Какое-то время он стоял в нерешительности. Но с другой стороны, почему она не смирилась с тем, что неизбежно? Эта мысль вызвала у него новый прилив гнева.

— Почему вы так ведете себя? Должны бы знать, что это обязательно случится, раз вы вышли за меня замуж.

Он замолчал, поняв, что Китти его не слушает. Она наклонилась и открыла дверцу прикроватного шкафчика. У него от изумления глаза стали круглыми, как два блюдца, — Китти вынула... ночной горшок!

— Что за черт?

Китти выпрямилась, держа горшок над головой, вцепившись обеими руками в его ручки.

— Если вы подойдете ко мне хотя бы на шаг, я разобью вам этой штукой голову!

— Вы сошли с ума! — воскликнул он, глядя на ее искаженное гневом лицо. — Вы не посмеете это сделать!

— Нет, посмею!

— Китти, сейчас же поставьте это на пол! — приказал он тоном, не терпящим возражений.

— Нет!

— Китти, ради всего святого, перестаньте ломать комедию! Отдайте это мне!

Но Китти не собиралась расставаться со своим оружием, которое, к счастью, было пустым. Она перебралась на середину кровати. Все ее мысли, вся ее воля сосредоточились лишь на одном: защитить себя во что бы то ни стало.

— Взять меня силой вам не удастся! — крикнула она высоким от волнения голосом. — Мерзкое животное! О, как я ненавижу вас! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — в отчаянии твердила она, потрясая горшком.

Клод отступил, не веря своим глазам. Это была не та Китти, к которой он успел уже привыкнуть. И не та Китти, на которой он женился. Сейчас она была похожа на ребенка, напуганного приснившимся чудовищем.

— Все в порядке, Китти. Я вас не трону, — сказал он примирительным тоном.

— Тогда уходите!

— Сейчас уйду, — сказал он и направился было к двери, но вспомнил о стоявшем на столике подсвечнике с оплывшей свечой. — Позвольте мне взять мою свечу. В коридоре так темно, что без нее мне придется двигаться на ощупь.

Не выпуская ночной горшок из рук, Китти не сводила глаз с Клода, пока он обходил кровать, чтобы взять подсвечник.

— Давайте поговорим об этом завтра, — предложил он.

Ответа не последовало. Китти оставалась в той же позе. Клод приподнял подсвечник, чтобы свет от свечи падал на Китти. Она была прелестна. И ему вдруг захотелось остаться, чтобы успокоить ее, развеять ее страхи, убедить ее, что он не такое чудовище, как она о нем думает. Но сейчас это невозможно. Без сомнения, нужно время, чтобы Китти привыкла к мысли, что она его жена, и он должен понять это. Клод вышел из спальни Китти.

Дверь за ним закрылась, и комната снова погрузилась во тьму. Китти сидела на середине постели в обнимку с ночным горшком.

Гостиная, где обычно завтракали, была уютной комнатой с двумя застекленными до самого пола дверями, выходящими на зеленую лужайку. В ней стоял украшенный резьбой дубовый буфет с фаянсовой посудой и сервировочный стол красного дерева, заставленный серебряными блюдами с различными кушаньями. Около стола застыла Холлинз, готовый в любую минуту подать его сиятельству желаемое блюдо. Жарким летним утром двери здесь открывали настежь, и первый прием пищи в приятной обстановке создавал хорошее настроение на весь день.

Но сегодня этот располагающий к приятному отдыху уют действовал на Китти угнетающе. Присутствие мужа, который, едва сев за стол, уткнулся в утреннюю газету, отбило у нее всякое желание отведать толстые ломти ветчины и яйца всмятку, предложенные поваром. Она чувствовала себя неловко из-за своего нелепого поведения прошлой ночью. После того как он ушел, к ней вернулась способность трезво смотреть на вещи. Клод обещал ей отказаться от своей привычки вести себя как грубое животное. Но при первой же возможности в него и превратился! Да еще без предупреждения!

Если бы он шел не напролом, а до поры до времени скрывал свои намерения, то она бы так не испугалась и не выставила бы себя на посмешище перед мужем.

Вместо этого он, ничего не говоря, подступал к ней, не сводя с нее глаз, в которых появилось какое-то дикое выражение. Конечно, ее воображение нарисовало картины одну ужаснее другой. Он так испугал ее, что она грозилась разбить ему голову. Естественно, Китти не хотела, чтобы это был ночной горшок! Она просто схватила первое, что подвернулось под руку, и только потом поняла, как глупо выглядела. Но Клод сам виноват, что довел ее до такого состояния.

От этих размышлений у Китти заныло под ложечкой. Ей казалось, что взаимные обвинения витают в воздухе. Она не сомневалась, что Клод все еще зол на нее. Надо было как-то менять ставшее уже привычным для них ни к чему не обязывающее общение. Но она не знала, с чего начать.

Клод не настолько углубился в изучение новостей, как могло показаться со стороны. Он несколько раз пытался начать разговор, но не мог. Что тут говорить? Он даже забыл, зачем пришел сюда. Но в эту минуту дворецкий напомнил ему о себе:

— Милорд?

Клод опустил газету и повернулся к дворецкому, стараясь не смотреть на Китти.

— Да, Холлинз?

— Сегодня утром из «Приора» пришел посыльный, милорд.

— Он принес записку? — спросил Клод, отложив газету.

— Нет, милорд. Он передал мне сообщение устно, — ответил дворецкий.

— Ну и что он сказал? Его прислала леди Барбара?

— Нет, милорд. Его прислала леди Блейкмер.

Китти вздрогнула и посмотрела на Клода — его глаза загорелись недобрым огнем.

— Что же он сказал? — невольно вырвалось у Китти.

— Это касается меня и миссис Пэппл, миледи, — смущенно кашлянув, ответил дворецкий.

— Что?!

Бесцеремонность графини, обратившейся к его слугам, минуя его самого, привела Клода в бешенство. Она явно его недооценивает! Или она сомневается в преданности его слуг?

— Ну, и что дальше, Холлинз?

— Я полагаю, вы знаете, милорд, что ни миссис Пэппл, ни я никогда бы не выполнили ничьих указаний, кроме указаний вашей светлости.

— Не бойся, тебя не уволят, Холлинз. Ее светлость графиня не вправе распоряжаться здесь. Переходи к сути дела, — нетерпеливо проговорил Клод.

— Нам с миссис Пэппл приказано, — начал дворецкий, бросив быстрый взгляд на Китти, — не допустить, чтобы ее светлость — хозяйка этого дома — выезжала за пределы усадьбы.

— Вот дьявол!

— Мы должны всем, кто бы ни приехал к вам в гости, говорить, что ни вас, ни ее светлости нет дома.

Этого еще не хватало! — со злостью подумал Клод.

Он вскочил и стал быстро ходить из угла в угол, время от времени выкрикивая проклятья в адрес графини. Слова дворецкого привели Китти в такое волнение, что она могла только молча следить за метавшимся, как затравленный зверь, мужем. Она действительно сидела дома не выезжая, но только потому, что ей некого было навещать. Теперь, скорее всего, Клод заставит ее разъезжать по гостям, чтобы доказать матери, что та ему не указ.

Постепенно Клод успокоился и вернулся на свое место. Он отпустил дворецкого и хмуро посмотрел на Китти.

— Клод, только не говорите, что я должна буду наносить визиты соседям, в то время как ваша мама настраивает против меня людей! Я ни за что не пойду на это! — с жаром заговорила Китти.

— А я и не собираюсь вам это говорить, — спокойно возразил он.

Китти смотрела на него, затаив дыхание.

— Тогда что же? Я чувствую, что вы сейчас сообщите мне что-то ужасное!

— Может, и ужасное, но с этим ничего не поделаешь, — сказал он твердым голосом, решительно выставив вперед свой упрямый подбородок.

— Что же это?

Она заметила, как он повел плечами, будто то, что он собирался ей сказать, требовало от него большого усилия. Предчувствуя недоброе, сердце Китти учащенно забилось.

— Я бы не пришел к вам прошлой ночью, если бы не серьезность создавшегося положения.

Она ничего не ответила. Взгляд его голубых глаз слегка потеплел, и она стала ждать, затаив дыхание.

— Поверьте, это не легко. Это не входило в мои намерения... по крайней мере сейчас. Теперь я просто обязан это сделать, — с жаром произносил он отрывистые фразы.

Она вспомнила, как прошлой ночью он вошел в ее спальню.

— Почему? — вложив в это слово все свое отчаяние, спросила она.

Клод тяжело вздохнул. Проклятье! До чего же ему тяжело! Он снова напугал ее чуть не до смерти. Но он должен ей все объяснить, и тогда она поймет, что ей нечего бояться. Он вынужден поступить именно так.

— Бэбс сказала мне, что если наш брак признают недействительным, то графиня добьется его расторжения.

— А вы скажите ей, что наш брак настоящий! Как она узнает, что мы... мы не... — понимая, что ее мольбы бесполезны, все-таки взмолилась она.

Клод горько усмехнулся.

— Насколько я понял графиню, она решила прибегнуть к помощи юристов и докторов и заставить их вынести свое заключение.

Китти похолодела от ужаса. Если что она и усвоила из лекций миссис Даксфорд, так это кровавые подробности, касающиеся взаимоотношений супругов. Не потому, что каждая воспитанница в приюте собиралась замуж и нуждалась в подобных сведениях, нет. Но миссис Даксфорд была твердо убеждена, что девушка должна знать о деторождении и обо всем, что с этим связано.

— Она делает это для того, — объяснила тогда Нелл, — чтобы мы не стали наивными жертвами любвеобильных мужчин, которым может приглянуться молоденькая гувернантка.

— Вы хотите сказать, что графиня заставит меня пройти обследование?

— Именно это я и хотел сказать, — ответил Клод.

Китти молча смотрела на него.

— Надеюсь, вы знаете, что это означает? — спросил Клод.

Еще бы! Она хорошо запомнила эту часть лекции миссис Даксфорд. Любому доктору не стоит особого труда сказать, что роковое действо свершилось. И способ, каким доктор это определит, очень неприятный. Китти почувствовала, как ноги у нее вдруг стали тяжелыми, будто из свинца. Она молча смотрела на упрямый подбородок мужа, не в силах произнести ни слова.

— Приношу свои извинения, но вам придется принять меня сегодня ночью. Обещаю, что я не причиню вам слишком много страданий, но вы приготовьтесь стойко перенести это испытание. И чтобы никаких ночных ваз!

К обеду бурные переживания по поводу предстоящей ночи сменились полной апатией. У Китти пропал аппетит. Она с отсутствующим видом ковыряла вилкой в нетронутой тарелке с едой, не замечая, что ее муж не проронил ни слова и тоже не в состоянии проглотить ни кусочка. День казался ей бесконечным.

Клоду, наоборот, казалось, что время летит слишком быстро, неумолимо приближая его к той минуте, когда он должен решиться и исполнить необходимый супружеский долг. Он вспомнил, какое испуганное лицо было у Китти, когда он прошлой ночью вошел к ней в спальню. Совершенно ясно, что ее пугает мысль о супружеских обязанностях. Разве для молодой женщины это не странно? Или это пробел в ее воспитании, возникший из-за того, что Китти не получила образования, какое дают девушкам его круга?

Женщины его круга, как рассказывали ему сестры, понимали свое высокое предназначение. Жены английских аристократов должны воспроизводить наследников титулов и владений. Китти не была воспитана в освященных веками традициях английской элиты. Скорее всего, она даже не знала, что последует после его появления в ее спальне, и эта неизвестность ее ужасно пугала.

Впервые Клод пожалел, что был таким безрассудным, когда пошел на поводу своих обид и ради них вступил в этот скоропалительный брак. Женись он в соответствии со своим положением, благоразумные советы отца пошли бы ему на пользу... Вместо этого отец предал огласке доверительный разговор с сыном, вынудив того совершить поступок, мало чем отличающийся от неприкрытого насилия.

В подавленном настроении Клод подошел к спальне своей жены. Может, Китти уже поджидает его у двери, приготовившись размозжить ему голову ночным горшком?

Но, слава богу, Китти отнеслась к его словам со всей серьезностью: занавески, превращавшие постель в шелковый шатер, были раздвинуты, на столике около кровати горела свеча, сама Китти сидела в постели, откинувшись на пуховые подушки. Клод облегченно вздохнул и закрыл за собой дверь.

Он подошел к постели и остановился, залюбовавшись женой. Ее тугие темные локоны рассыпались по плечам, пухлые губы слегка полуоткрыты, большие бархатные глаза пристально смотрят на мужа. Она была бы очень соблазнительной, если бы не дрожала мелкой дрожью. Сейчас ей можно было только посочувствовать.

Глава девятая

Буря противоречивых чувств не могла заглушить одну навязчивую мысль: ему невыносимо смотреть на подавленное состояние Китти.

— Проклятье!

Быстро подойдя к краю кровати, Клод поставил свечу на столик и повернулся к Китти.

— Успокойтесь! Все будет хорошо! Идите ко мне! Не бойтесь! — проговорил он, протягивая к ней руки.

Он обнял ее и прижал к себе, укачивая, как маленького ребенка.

— Прошу вас, успокойтесь, я не сделаю вам ничего плохого, обещаю... Все будет хорошо.

В его объятиях она напряглась, как натянутая струна, прерывисто дыша и вздрагивая, как обиженный ребенок. Клод машинально повторял одни и те же слова, не стараясь вникнуть в их смысл, лишь бы успокоить ее.

В первые минуты Китти охватил леденящий душу ужас, но ласковые слова, в значение которых она не вдумывалась, и ритмичное покачивание в объятиях Клода в конце концов возымели свое действие: напряжение стало спадать.

Ее дыхание стало более ровным, и по щекам поползли первые слезинки. Клод, услышав ее рыдания, ослабил свои объятия и достал носовой платок. Как и в первый день их знакомства, он вытер ей слезы и поднес платок к носу Китти.

— Сморкайтесь! — велел он.

Китти нервно рассмеялась и взяла у него платок.

— Что я, ребенок?

Клод усмехнулся, все еще обнимая ее одной рукой.

— Вы ведете себя именно как малое дитя, глупая девчонка!

— Я стараюсь вести себя хорошо, но... — возразила она, комкая в руке платок.

— Но я тупое животное, а вы агнец божий, и вы не знаете, как от меня защититься, — перебил ее Клод.

— У меня и в мыслях не было говорить это! — возразила она.

— Ну да! Можно подумать, я это выдумал сам! — раздраженно произнес он.

— Вы не животное, Клод! Вы только что мне это доказали! Это я веду себя неподобающим образом, хотя должна бы знать, что раз я вышла за вас замуж, то должна выполнять свои супружеские обязанности, независимо от того, существует графиня или ее нет! — ответила она решительным тоном.

— Я не собирался принуждать вас. Это мера вынужденная. Признаюсь, Китти, мне тоже сейчас нелегко. Я никогда не настаивал, если женщина не... — Он осекся, сообразив, что такое признание не для ушей молоденькой девушки, ставшей его женой несколько дней назад. — Я хотел сказать, что...

— Я знаю, что вы хотели сказать, — перебила его Китти, потупив взгляд. — Нам говорили... об этом.

— Тогда чего вы так боитесь?! — удивленно воскликнул Клод. — Если вам все разъяснили, вы должны понимать, что бояться нечего!

Но Китти не решилась рассказать ему о страшной тайне, о которой она случайно узнала, когда еще жила в охотничьем домике. Вряд ли Клод воспринял бы ее признание всерьез.

— Вы говорили, что не сделаете мне больно, так что не забудьте, вы обещали!

Он усмехнулся.

— Как я понял, большинство женщин переносит это спокойно. Я имею в виду боль, которая быстро проходит. Кстати, женщины о ней тут же забывают из-за того, что наступает потом.

Что же происходит потом? Но Китти не решилась спросить об этом у Клода. Между тем он тяжело вздохнул и стал подниматься с постели. Китти схватила его за руку.

— Куда вы? — с тревогой спросила она.

— К себе в спальню, — ответил он, нахмурясь.

— Вы бросаете меня? — спросила она, еще крепче вцепившись ему в руку. — Бросаете, не... не...

Клод попытался высвободить свою руку, но Китти крепко держала ее.

— Китти, я не переношу никакого насилия. Хотя я мог бы заставить вас исполнить свой супружеский долг, но не сделаю этого. Я никогда не прибегал к грубой силе, хотя вы и считаете меня тупым животным.

— Но тогда как же быть с графиней? Вы же сами сказали, что она отправит меня к докторам на обследование! — Клод промолчал, и Китти вдруг осенило: — Вы тоже хотите, чтобы наш брак распался?

— Вы же знаете, что не хочу! — воскликнул он, сжимая ее руки.

— Я вам не верю! — крикнула она, чуть не плача.

Она попыталась вырваться, но он удержал ее.

— Что вы несете, глупая девчонка! После всего, что я сделал, чтобы досадить графине, вы думаете, что я позволю ей торжествовать победу?

— Нет, конечно! Но я вижу, как вы теперь жалеете, что женились на мне, так как вся ваша семья против нашего брака! У вас из-за меня столько неприятностей! Я не виню вас, Клод, но наш брак был ошибкой.

Китти высвободила свою руку, но Клод тут же схватил ее за плечи.

— До каких пор вы будете повторять эту глупость? Черт знает что такое! — возмущенно воскликнул он.

— Я стараюсь быть неприметной, не приставать к вам с лишними вопросами, но вижу, что вы находитесь в постоянном напряжении и тревоге. Единственное, что волнует вас, так это новости из «Приора». На меня вы не обращаете никакого внимания. Я у вас на последнем месте, где-то после кошки и собаки!

Клод отпустил ее и снова сел.

— Разве я не говорил, что благодаря вам графиня вне себя от ярости? Разве я не говорил вам, что бесконечно рад, что графиня не спит теперь по ночам?

— Ох уж эта графиня! Только это вас и волнует! — с обидой воскликнула Китти.

— Еще бы она меня не волновала! Иначе зачем бы я на вас женился?

— Так вот почему вы вдруг вспомнили о своих супружеских обязанностях! Не потому, что сгораете от страсти! Не потому, что я привлекательная или... или... О, какой же вы эгоист! Моя жизнь, мое прошлое, все мое существо для вас ничего не значат! Вы просто используете меня в своих целях! И сейчас вы пришли ко мне совсем не как муж к своей жене! Вот почему я весь день была как на иголках, с тревогой ожидая, когда наступит эта ночь! — выкрикнула Китти звенящим от волнения голосом. — И вы добьетесь своего, нисколько не заботясь, что я могу умереть от страха!

Китти разразилась бурными рыданиями. Ее слова потрясли Клода. Теперь он не знал, что ему делать. Вспомнив слова отца, Клод почувствовал угрызения совести. Он взглянул на Китти, на ее растрепанные волосы, на осунувшееся от горя лицо и, не отдавая себе отчета, что делает, заключил ее в свои объятия, покрывая поцелуями ее лицо, шею, плечи...

Китти перестала рыдать, ее слезы высохли сами собой. Поцелуи Клода словно пробудили в ней неведомые до сих пор желания. Его руки, ласкавшие каждый изгиб ее стройного тела, заставляли дрожать ее от нестерпимого удовольствия. Ее бросило в жар, голова была как в тумане и слегка кружилась. Не отдавая отчета, что делает, Китти положила руки ему на грудь, почувствовав упругость его мышц под тканью ночной сорочки. Клод откинулся назад, и она поймала пристальный взгляд его голубых сверкающих глаз. Их губы слились в поцелуе, и Китти охватило неведомое прежде неизъяснимое блаженство.

На мгновение высвободившись из ее объятий, Клод сбросил одежду, и Китти тут же последовала его примеру. Клод опрокинул ее на спину и стал страстно целовать ее лицо, шею и грудь. Китти обвила его шею руками и всем телом прижалась к нему.

Она плохо понимала, что происходит, целиком отдаваясь новому для себя чувству. Где-то в глубинах ее подсознания забрезжила было тревога, но горячие поцелуи и страстные объятия Клода заглушили и эту тревогу, и страхи, мучившие Китти последнее время. Клод овладел ею, когда она была на вершине блаженства и забыла обо всем на свете.

— Свершилось, свершилось, свершилось! — повторял он, ликуя. — Все прошло как нельзя лучше.

Его слова вернули Китти к действительности.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила она и схватила его за руку.

— Китти, я должен идти, — сказал он, начиная раздражаться.

Она обвила его шею руками, сгорая от желания все начать снова, но он мягко разжал ее руки и поднялся, собираясь уйти.

— Все свершилось, Китти. Мне вас больше незачем беспокоить, — вынес свой приговор Клод, к великому разочарованию Китти.

От Шиллингфорда до Брайтвилла рукой подать. Как хорошо вскочить на коня и мчаться навстречу ветру! После той ночи бездействие все больше раздражало Клода, хотя, выполнив задуманное, он лишал графиню возможности осуществить ее коварный план. Однако возникло неожиданное осложнение: почему-то эта девчонка запала ему в душу. Он и представить себе не мог, что такое возможно.

Он не отказался от соблазна предположить, как бы развивались события первой брачной ночи, женись он на Кейт. Должно быть, точно так же, как с Китти, поскольку они похожи как две капли воды. Разница была бы в том, что Кейт ему бы не пришлось так долго уговаривать... Наутро ему было неловко показываться на глаза Китти, и он с радостью ухватился за первое, что пришло в голову: как можно скорее уехал из дома.

По давней традиции Клод вошел в гостиную, освещенную ярким летним солнцем, без сопровождения дворецкого, лишь узнав у него, что тетя Сильвия дома. Он действительно увидел ее, неподвижно лежавшую на диване, обитом вишневым шелком, и Кейт, сидевшую у ее изголовья.

Направляясь к тете, Клод надел темно-зеленый фрак вместо привычного для сельской местности длиннополого сюртука и старался выглядеть покорным и предупредительным. Но тетя встретила его довольно невежливо:

— О господи! Это Дивиник! Что ему нужно? Кейт, ты же знаешь, что доктор запретил мне волноваться! Умоляю тебя, прогони его!

— Клод, может, нам пойти в другую комнату? — извиняющимся тоном проговорила Кейт.

— Нет, — решительно возразил Клод. — Тетя Сильвия, не гоните меня!

Тетя застонала и отвернулась к стене. Кейт бросилась к Клоду.

— Умоляю, не спорь, Клод! — тихо сказала она. — Ты не представляешь, какую истерику мама может закатить! Так что не осложняй и без того тяжелое положение.

— Ралф дома? — осведомился Клод.

— Да, он в библиотеке, и ушел туда уже довольно...

— Кейт, что ты ему там рассказываешь? Боже, хоть бы кто-нибудь пощадил мои нервы! — перебила леди Ротли голосом умирающей.

— Прошу меня извинить, мэм, но я действительно хочу знать всю правду о моей жене. Почему бы вам не рассказать мне все как есть?

Тетя закричала на него не своим голосом и даже немного приподнялась, откинувшись на подушку.

— Ты что, с ума сошел, Дивиник? Раз Лидия тебе ничего не сказала, ты решил, что это сделаю я? Оставь меня в покое! Нет, определенно меня эти семейные дела сведут в могилу!

С этими словами она упала навзничь и зарыдала, захлебываясь слезами. Ошеломленный Клод попятился, освободив место для Кейт, которая тут же бросилась к матери. Оставив осуждающий взгляд кузины без внимания, Клод быстро вышел из гостиной, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Черт бы побрал эту графиню! Ясно, что от тети Сильвии он ничего не узнает. Вне себя от гнева, Клод быстро шагал по широкому коридору в сторону библиотеки. Кузена он нашел в удобном кожаном кресле в самом дальнем углу комнаты.

— Ну что ты от меня хочешь? нетерпеливо проговорил Ралф, с сожалением откладывая книгу, которую увлеченно читал. — И не заставляй меня расспрашивать мою больную мать об этой тайне!

— Не волнуйся, я здесь не за этим, — сказал Клод, прислонившись к книжной полке.

— А зачем тогда?

— Я хотел бы взглянуть на ваш семейный архив.

Они вместе достали коробки с бумагами покойного барона Ротли.

— Право же, не знаю, что тут можно найти? — ворчал Ралф. — Здесь почти ничего нет, но письма и счета, пожалуй, сохранились.

— Письма? Вот с них и начнем, — сгорая от нетерпения, заявил Клод.

Письма и счета были сложены вперемешку, и братьям приходилось просматривать каждый пожелтевший лист бумаги. Ралф позвонил в колокольчик Тафтону, чтобы тот принес вино и закуски в комнату, которую Ралф называл своим кабинетом.

Два молодых человека перелистывали пожелтевшие страницы с выцветшими чернилами, и чем выше становилась кипа просмотренных документов и писем, тем меньше мадеры оставалось в графине. Просмотр бумаг ничего не дал, и Клода это очень огорчило. В конце концов они обнаружили несколько адресатов, о которых Ралф почти ничего не знал.

— Как бы там ни было, я возьму эти адреса, — сказал Клод. — Я напишу им.

— Предоставь это мне, — возразил кузен, перегнувшись через стол. — Я найду какой-нибудь повод и напишу им письма. Когда завяжется переписка, я спрошу у них о Мерриках. Если они были знакомы с ними, мы наверняка сможем кое-что узнать.

Клод поблагодарил кузена и стал расспрашивать его о дяде Хевершеме, которого тоже решил навестить.

Когда Клод вернулся в Шиллингфорд-Мейнор, он подробно рассказал обо всем Китти и был удивлен, что она не задала ни одного вопроса. Она только сказала, что когда-нибудь эта тайна будет раскрыта, раньше или позже — как уж получится. Клод заметил, что Китти была подчеркнуто сдержанна и молчалива.

Он краем глаза наблюдал за ней во время ужина и заметил, что она чем-то обеспокоена. Ему вдруг захотелось протянуть к ней руки... исключительно чтобы поддержать ее и успокоить. Он вспомнил, как она испугалась, когда он пришел к ней в спальню. Но потом она преодолела страх и ответила ему взаимностью...

Не наведаться ли ему в ее спальню еще раз? Нет, он не будет рисковать.

* * *

На следующее утро Клод поехал в Эшбери-Парк.

Когда он появился утром в доме дяди, мистер Хевершем пришел в неописуемую ярость.

— Какого черта ты собрался меня допрашивать, Дивиник? Неужели ты думаешь, что я проболтаюсь, несмотря на обещание, данное твоей матери?

— А, так вам все известно! — воскликнул Клод с радостными нотками в голосе.

Мистер Хевершем, дородный седовласый мужчина, выглядел не на шутку встревоженным.

Глядя на старика, Клод чуть было не расчувствовался. Только что красное от гнева, теперь лицо его стало землисто-серым. И эти дрожащие руки... Хевершем подошел к столу и налил себе стакан вина. Выпив его залпом, он обернулся:

— Стаканчик вина?

— Благодарю вас, сэр, нет.

— Единственное, что я могу сказать тебе, — начал дядя, глядя на стакан с темно-красным вином, — что то, до чего ты докапываешься, касается каждого из нас. — Он взглянул на Клода с нескрываемым вызовом. — Не наделай ошибок, мальчик.

Клод не нашелся что ответить. Его словно озарило: если Китти действительно дочь Фелиции, тогда Гарри — ее брат. И его отец скрывает, что у него есть сестра!

— У меня есть жена и сын от второго брака, и они никак не связаны с вашей семьей. Я не намерен нарушать их покой ради твоих глупых выходок. Я надеюсь, ты меня понял?

Клод встал.

— Если это все, что вы хотели мне сказать, тогда я напрасно терял здесь время. Всего хорошего.

По дороге домой Клод обдумывал свое следующее предприятие. Вспомнив о Мерриках, он вспомнил и о том, что ему рассказывала Китти о своем раннем детстве. Она жила тогда в охотничьем домике. Если бы он нашел его, то мог бы разузнать от соседей и о Мерриках. А может быть, и о самой Китти.

Рассуждая логично, можно предположить, что это мог быть охотничий домик его отца в Лейсестершире. Вполне возможно, графиня могла отвезти ребенка именно туда. Клод решил отправиться в Лейсестершир завтра же. Он вошел в Шиллингфорд-Мейнор через черный ход и услышал, как кто-то поет, аккомпанируя себе на фортепиано.

В первое мгновение ему показалось, что он ошибся домом. Он так редко бывал здесь, что совершенно забыл о существовании инструмента и не мог даже вспомнить, где он стоит. Клод пошел на звук мелодичной песни, сопровождавшейся беглой игрой на фортепиано.

Пели в маленькой гостиной. Осторожно открыв дверь, он увидел Китти, сидящую за инструментом.

Он стоял, молча наблюдая за ней, и вдруг почувствовал, как у него потеплело на душе. Он видел ее в профиль и поразился, как она похорошела, каким одухотворенным стало ее лицо. Это какая-то не английская пьеса и прекрасно исполнена, подумал он, не замечая, что его взгляд прикован к тугим темным локонам, рассыпавшимся по плечам и спине, и округлым очертаниям соблазнительной фигуры, облаченной в белый муслин. Горячая волна желания внезапно захлестнула его, и он едва сдержался, чтобы не подойти и не заключить ее в объятия.

Словно прочитав его мысли, Китти обернулась, перестав играть и петь, с удивлением глядя на Клода. Он подошел к Китти и протянул к ней руку.

— Продолжайте, прошу вас!

Китти смутилась и, покраснев, опустила голову, уставившись на свои руки. Он увидел, что они дрожат. Клод отшвырнул шляпу и дорожный сюртук и взял руки Китти в свои ладони.

Взглянув на него, она заметила, что его глаза как-то странно блестят, и этот блеск взволновал ее настолько, что у нее пересохло во рту. В какое-то мгновение она уже решила, что он вот-вот наклонится и поцелует ее.

Клод вдруг заколебался и, убрав свои руки, рассматривал длинные тонкие пальцы Китти.

— А я и не знал, что вы так хорошо поете и играете, — сказал он. — Ничего подобного мне не доводилось слышать.

— Благодарю вас. Это одна из моих самых любимых вещей. Вы, я вижу, удивлены?

— Как вам сказать? Вы же собирались стать гувернанткой.

— Да. И в ее обязанности входит обучать детей музыке, пению и танцам. — Она улыбнулась. — Как прошла ваша встреча с дядей Хевершемом? — спросила она, вспомнив о его поездке в Эшли-Парк.

— Он заодно с графиней, это ясно! ответил Клод, изменившись в лице.

— И что же вы теперь намерены делать?

— Я думаю утром поехать в охотничий домик моего отца. Попробую что-нибудь узнать о Мерриках.

Теперь присутствие Клода доставляло Китти удовольствие. На какое-то мгновение ей показалось, что и Клод смотрит на нее с затаенной страстью, но он ничем не проявил ее, и Китти решила, что ошиблась.

В среду утром несмотря на плохую погоду Клод уехал в Лейсестершир. Если бы Китти могла читать его мысли, она бы узнала, что прошлой ночью он чуть не нарушил данное ей слово больше ее не беспокоить. Хотя он старался сдерживать себя в ее присутствии, вид жены, сидящей за фортепиано, неожиданно вызвал в нем всплеск желаний. Ее бархатные глаза и пышные темные волосы лишили его покоя.

Клод с трудом подавил в себе желание прийти к ней в спальню. Вот почему он с радостью покидал свой Шиллингфорд. Надолго ли его хватит в борьбе с внезапной страстью к Китти, Клод не знал. Если бы дело происходило в Лондоне, то он поехал бы к одной из своих бывших любовниц. Но, странное дело, теперь он не желал никакой другой женщины, кроме Китти. Это натолкнуло его на мысль, что Китти сильно изменилась.

Он думал, что она будет такой же дикаркой, как и в первое его посещение, но ничего подобного! Правда, сначала она боялась его, но потом этой страх прошел.

Мрачные сомнения закрались в его душу. Он ей не нравится? Она испытывает к нему отвращение за то, что он, вопреки ее желанию, воспользовался своими супружескими правами? К тому же он вспомнил, что Китти считает его эгоистом. Ему стало горько и обидно.

Даже приезд в охотничий домик отца не принес ему облегчения. Супружеская пара, которая присматривала за домиком, никогда не слышала ни о каких Мерриках. Клод решил остаться до субботы, чтобы дать им возможность сходить в деревню и разузнать там о Мерриках у местных жителей. Но и там о них никто ничего не знал.

В субботу Клод уехал от гостеприимной пары в подавленном настроении. Погода явно улучшалась — тучи начали рассеиваться, кое-где виднелось голубое небо и временами светило неяркое солнце.

Всю дорогу в Оксфорд он утешал себя лишь тем, что скоро увидит Китти.

Клод приехал в Шиллингфорд-Мейнор под вечер. Войдя в гостиную, он, к своему удивлению, обнаружил, что Китти не одна — в гостиной сидел его отец, и по всему было видно, что тот чувствовал себя здесь как дома. Китти весело смеялась, слушая лорда Блейкмера. Клод с трудом подавил внезапно охватившее его чувство ревности.

Глава десятая

Китти предложила свекру остаться ужинать, и он согласился. За ужином граф стал рассказывать о недавнем путешествии по греческим островам. Китти слушала затаив дыхание, а Клод изнывал от скуки: античные боги и богини его не интересовали.

Ужин подходил к концу. Внезапно Китти поднялась из-за стола, сказав, что не будет мешать разговору отца с сыном. Клод насторожился. Как только Китти ушла, лицо графа стало серьезным и сосредоточенным.

— Отец, ты действительно хочешь поговорить со мной?

Граф кивнул и взглядом показал на дворецкого, который убирал блюда со стола.

— Холлинз, можете идти, уберете потом. Оставьте нам бутылку с вином, мы обслужим себя сами, — сказал Клод.

Дворецкий поставил бутылку бордо между графом и Клодом и удалился. Лорд Блейкмер дождался, когда за Холлинзом закрылась дверь, и пристально посмотрел на сына.

Затем граф снял очки, близоруко щурясь. Взяв салфетку, он тщательно их протер и надел снова. Клод молча наблюдал за ним, выжидая, что он скажет.

— Твоей матери стало известно о предпринятых тобой действиях.

— А, о моем расследовании? Я догадываюсь, она узнала это от дяди Хевершема!

— Если ты наберешься терпения, если не будешь предпринимать никаких шагов в расследовании этого дела, то добьешься полной победы. И с меньшими потерями, чем если бы ты продолжал войну с графиней.

— Ты что-то знаешь? Что она тебе сказала? — нетерпеливо спросил Клод.

— Как я понял, отношения между графиней и Хевершемом изменились. Твоя настойчивость принесла свои плоды.

— И какая мне от этого польза? — оживился Клод.

— Поскольку ты против расторжения брака с Китти, решили оставить все как есть во избежание скандала.

Клода охватило безудержное ликование. Графиня потерпела поражение! Он не ожидал, что все произойдет так быстро. Глядя на торжествующего сына, граф нахмурился.

— Постарайся не наделать новых глупостей, мой мальчик, — сказал лорд Блейкмер и вздохнул. — Если ты перейдешь дорогу своей властной матери, то потеряешь все, чего достиг. Посиди дома неделю-другую, и это очаровательное существо, которое ты взял себе в жены, будет признано всеми членами нашей семьи.

На следующее утро Клод пересказал Китти свой разговор с отцом. Клод объяснил ей, почему она некоторое время должна оставаться дома в Шиллингфорд-Мейнор — никуда не выезжать и никого не принимать.

— Я уже привыкла к одиночеству, — сказала она, пожав плечами.

— Вы не одна, — возразил он. — Я почти все время дома.

Она промолчала и сидела, опустив голову, глядя в свою тарелку. Бросив на нее недовольный взгляд, он обратил внимание, что она одета во что-то ужасно знакомое.

— Я вам этого платья не покупал!

— Да, не покупали. Я купила его еще в Пэддингтоне.

— Как, это то самое платье, которое было на вас в то утро, когда я посадил вас в свой экипаж? Почему вы решили его снова надеть? — удивленно спросил он.

Он увидел, как загорелись ее глаза.

— Что мне остается делать? У меня еще есть два платья из муслина, но от частых стирок они так обветшали, что, того и гляди, расползутся по швам. Вы хотите, чтобы я ходила дома в платье с блестками?

Клод почувствовал угрызения совести. Они женаты почти месяц, а он даже ни разу не спросил, не нужно ли ей что-нибудь!

— Завтра же поедем в Оксфорд и купим там несколько платьев, — решительно сказал он.

— Я не могу ехать в Оксфорд. Представляете, что будет, если мы наткнемся там на кого-нибудь из ваших знакомых и ваша мать об этом узнает?

Наступила гнетущая тишина. Первым нарушил молчание Клод:

— Нашел! Я поеду в Оксфорд с Кейт. У вас одинаковые фигуры. Надеюсь, она мне не откажет.

Китти не возражала, и Клод обрадовался, когда увидел, как загорелись ее глаза. У него сразу потеплело на душе.

— Прекрасно, Клод! Спасибо вам.

Если уж Клод собирался что-нибудь сделать, то осуществление задуманного не откладывал. На следующее утро он покинул дом с твердым намерением уговорить Кейт поехать с ним в Оксфорд. Кроме того, он надеялся встретиться с Ралфом и расспросить о результатах его расследования.

Кузен сказал, что поиски не дали никаких результатов: члены клана Ротли ничего не слышали о Мерриках.

Когда Кейт узнала о предложении Клода съездить с ним в Оксфорд, она очень обрадовалась возможности выбраться из дома. Кейт сказала об этом брату, и он велел Тэсс занять место старшей сестры подле больной матери.

В Оксфорде Клод предоставил Кейт полную свободу.

Они вышли от модистки с тремя коробками, в которых были уложены три платья и некоторые милые вещички, так необходимые каждой женщине. Сделав шагов пять, они столкнулись с полной дамой — их лондонской знакомой.

— О, Дивиник! — удивленно воскликнула дама. — И Кэтрин?! Я никак не ожидала встретить вас вместе!

Кейт была в ужасе. Клод недовольно взглянул на даму, забыв приподнять шляпу для приветствия.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, мэм?

Дама попятилась, с недоумением глядя на Кейт и Клода.

— Все только и говорят о том, что вы, Кейт, тайно обвенчались с Дивиником, — жалобно проговорила дама.

— Дорогая моя, где вы наслушались такой чепухи? Напротив, наши родители настаивают, чтобы мы поженились, но мы с Дивиником против.

Дама выглядела разочарованной.

— Надо же! Я была в полной уверенности, что Дивиник женился! Тогда почему все только и говорят о его женитьбе?

— Значит, все заблуждаются! — заявила Кейт уверенным тоном. — Прошу извинить меня, мэм, но я тороплюсь домой, так как мама плохо себя чувствует.

Передавая привет леди Ротли, женщина с любопытством посмотрела на коробки, а потом на Кейт и Дивиника, как бы говоря своим взглядом, что не верит тому, что сказала Кейт. Поспешно распрощавшись с назойливой дамой, Кейт и Клод быстро пошли к своей карете. Клод был в ярости, но Кейт постаралась его успокоить:

— Чем трястись от гнева, лучше бы поблагодарил Господа Бога за то, что ты держал Китти дома, в Шиллингфорд-Мейнор! Как жаль, что я не могу оставить маму одну, и, как нарочно, Бэбс уехала к будущим родственникам! Представляю, как Китти скучает одна, без подруг! — воскликнула Кейт.

Он вдруг вспомнил, что она что-то говорила о своих подругах. Кажется, их две, но он забыл, как их зовут. Вот уж кто будет искренне рад, что теперь Китти — леди Дивиник! Хорошо бы обсудить это с Китти. И пригласить их приехать на день рождения Китти шестнадцатого июля.

* * *

Китти пришла в восторг от предложения Клода. Она бросилась ему на шею, чуть не сбив его с ног.

Не забудьте пригласить их мужей, — напомнил ей Клод, когда она села писать письма подругам.

Увидев из окна маленькой гостиной, что к парадному крыльцу подъехала карета, Китти выбежала в коридор, позвала Клода и, едва Холлинз успел открыть парадную дверь, вышла на крыльцо.

— Пруденс, дорогая моя Пруденс, звенящим от радости голосом повторяла Китти.

— Китти! — отозвалась Пруденс и, быстро выйдя из кареты, бросилась в объятия подруги.

Клод вышел на крыльцо вслед за женой.

Пруденс представила Китти и Клоду своего мужа.

— Здравствуйте, мистер Рукхэм! Спасибо, что привезли мне мою подругу. А это Клод, лорд Дивиник, мой муж.

— Рад с вами познакомиться, леди Дивиник, — дружелюбно улыбаясь, ответил муж Пруденс.

Китти проводила гостей в дом в отведенные им покои.

Через два с лишним часа прибыла вторая карета, с леди и лордом Джарроу.

Вторая встреча разительно отличалась от первой. Из кареты вышла белокурая женщина — Нелл — со строгим лицом, чуть выше Китти и Пруденс, одетая в скромное, неброское платье. Обняв Китти и Пру, она тут же обернулась к маленькой девочке, подошедшей вместе с ней, и стала объяснять, кто из подруг Китти, а кто — Пруденс. Потом она передала ребенка полной молодой женщине, очевидно няне, и только после этого Китти смогла наконец представить ее своему мужу.

— Рада познакомиться с вами, милорд Дивиник. — Нелл улыбнулась, и ее строгое лицо стало мягче и приветливее. Она обернулась к джентльмену, сопровождавшему ее. — Мой муж, лорд Джарроу.

Клод решил, что одетый во все черное лорд Джарроу, со строгим лицом и жестким взглядом, был не намного старше его самого. В отличие от приветливого Рукхэма лорд Джарроу казался слишком чопорным.

Китти была счастлива. Подруги несколько часов рассказывали друг другу, что случилось с ними за те несколько месяцев, что они не виделись.

Через два дня, в пятницу, наступил день рождения Китти. Ей исполнился двадцать один год. Это событие было отпраздновано с должной торжественностью. После второго завтрака, когда джентльмены отправились на прогулку верхом, подруги вручили ей свои подарки.

Серебряный гребень, украшенный сапфирами в обрамлении мелких бриллиантов, подарок от Пруденс, тут же украсил густые темные волосы Китти. Нелл подарила ей саше, где лежали батистовые носовые платки с кружевами и инициалами Китти. Пруденс накануне шепнула ей, что муж Нелл очень скуп. Вот почему ее подарок такой простой и недорогой.

— А что тебе подарил муж? — спросила Пруденс.

Клод ничего не подарил ей, хотя поздравил и пожелал счастья и благополучия. Китти успокаивала себя, что день только начался и, возможно, муж приготовил ей сюрприз.

— Он подарил мне платье с блестками, которое я надену вечером, — ответила Китти, беря кофейник со свежим кофе, который только что принес Холлинз.

— Дорогая, ты же говорила, что он подарил тебе это платье незадолго до вашей свадьбы! — воскликнула Пруденс.

Китти покраснела и стала разливать кофе, чтобы скрыть свое смущение.

— Так он тебе ничего не подарил? — возмущенно воскликнула Нелл.

— Разумеется, подарил! Все, что на мне надето, подарено Клодом. Ради этого он ездил в Оксфорд с Кейт вместо меня.

— Нет, я имею в виду подарок ко дню рождения! — допытывалась Пру.

Китти лихорадочно искала ответ.

— Вы — подарок мужа на мой день рождения! — сказала она, радуясь, что нашла наконец ответ. — Это Клод придумал пригласить вас на мой день рождения! Ваш приезд — самый дорогой для меня подарок!

Праздничный ужин в честь дня рождения прошел великолепно.

— Я призываю всех поднять бокалы и выпить за мою жену! За Китти! — произнес свой тост Клод.

— А вы знаете, лорд Дивиник, что Китти прекрасно танцует?

— Пру, тише! — зашикала на нее Китти.

— Но это же правда, Китти, — поддержала подругу Нелл.

Клод подал ей руку и пригласил на танец. Нелл села за фортепиано, чтобы исполнить для них гавот.

Когда Китти закончила танец изящным реверансом, она почувствовала, что находится на вершине блаженства. Под бурные аплодисменты собравшихся Клод наклонил свою белокурую голову и поцеловал ей кончики пальцев.

— До чего же вы легко танцуете! Как фея! Как же мне повезло с женой!

Но подарка так и не было, и Клод не придет к ней этой ночью. Китти незаметно смахнула слезинку и сказала себе, что у нее все равно есть за что благодарить судьбу.

Прошло почти две недели, как Пру и Нелл со своими мужьями гостили в Шиллингфорд-Мейнор. За это время Китти убедилась, что ее подруги очень счастливы в браке.

В один из вечеров миссис Пэппл вынесла в сад несколько кресел и поставила их под деревьями. Воспользовавшись тем, что джентльмены были заняты обсуждением каких-то своих дел, три подруги уединились в этом укромном уголке сада. Глядя на своих счастливых подруг, Китти не удержалась и сравнила свою горькую участь с их безоблачной жизнью. Хотя прошло два месяца, как она была замужем, но будущее по-прежнему казалось ей таким же неопределенным и тревожным, как и в первые дни замужества.

Вдруг Китти заметила, что подруги замолчали и как-то странно смотрят на нее.

— Что случилось? — с тревогой спросила она. — Почему вы так смотрите на меня?

Нелл и Пру переглянулись.

— Как ты думаешь, сейчас подходящее время для задушевного разговора? — спросила Нелл у Пру.

— Подходящее время так и не появится, если мы сейчас же не начнем разговор, — решительно сказала Пруденс.

Китти с недоумением смотрела то на одну, то на другую подругу.

— Что за неприятные новости вы собираетесь сообщить мне? Выкладывайте, не таитесь!

— Не неприятные, дорогая Китти! — возразила Пру.

— Ну, это как посмотреть! — вмешалась в разговор Нелл. — Ох, Китти, Китти, бедная Китти! Что ты натворила!

— Как я понимаю, вы хотите сказать, что я не должна была этого делать? — спросила Китти.

Пру погладила Китти по голове и проговорила сочувственным тоном:

— Нелл не осуждает тебя, нет. Просто она хотела сказать, что ты обрекла себя на жизнь без надежды на счастье.

— Напрасно вы считаете меня несчастной! — возразила подругам Китти. — У меня есть все, о чем я только мечтала! Знайте, я не просто виконтесса, пройдет несколько лет, и я стану графиней. Понемногу все успокоится, и я буду ездить на балы, посещать приемы, бывать на торжественных обедах...

— Китти, остановись!

— ...и у меня будет платьев в три раза больше, чем сейчас, и столько шелковых чулок, сколько захочу!

Нелл и Пру с изумлением смотрели на Китти, и она покраснела, поняв, что сказала глупость. Ей было стыдно смотреть в глаза подругам. Опустив голову, она призналась, понизив голос до шепота:

— Да, я одна во всем виновата. Я поняла, что ошиблась. Я знала, что вы мне это скажете.

— Бедная Китти! — тихо сказала Пру.

Китти разразилась слезами. Нелл и Пру обняли ее, стараясь успокоить и ободрить. Китти рассказала им все, что наболело у нее на душе.

— Он вернется к тебе, вот увидишь! — сказала Нелл. — Не бойся, никуда он от тебя не денется! Зачем ему женщины на стороне, когда дома молодая красивая жена?

— Я уверена, что он обязательно полюбит тебя. Разве можно не любить такую красавицу! — воскликнула Пруденс.

— Можно! Вспомните миссис Даксфорд! — рассмеялась сквозь слезы Китти.

Подруги весело расхохотались. Потом, как из рога изобилия, посыпались их советы.

— Не показывайся ему на глаза с хмурым, унылым лицом, — сказала Нелл. — Будь приветливой и доброжелательной.

— Пофлиртуй с ним, — добавила Пру.

— Ты наверняка знаешь, как это делается! — смеясь, сказала Нелл.

— Уверяю тебя, он все поймет правильно, — не унималась Пру.

— Не показывай вида, что все еще боишься его, — сказала в заключение Нелл.

Вернувшись после ужина к себе в спальню, Китти подошла к окну. В памяти всплывали отрывки из разговора с подругами. Нет, она никогда не узнает, что такое семейное счастье! Китти задула свечу, задернула занавески и закрыла глаза, чувствуя, что засыпает.

Китти уже спала, когда дверь со скрипом открылась, и она проснулась. Похолодев от страха, с бешено бьющимся сердцем, села на кровати, боясь пошевелиться. По скрипу половиц она поняла, что кто-то крадется к ее кровати. Китти выжидала, затаив дыхание.

Глава одиннадцатая

Вошедший держал подсвечник со свечой перед собой, освещая себе путь. Китти узнала Клода, и ее сердце забилось, как от быстрого бега. Напряжение нарастало с каждой минутой. Не выдержав, Китти встала на колени и резким движением раздвинула занавески на кровати.

Клод испуганно попятился. В колеблющемся свете свечи Китти увидела, что он приложил палец к губам, будто хотел ее от чего-то предостеречь.

— Тсс! Не ш-шуми! П-подожди, пока я п-по-ставлю подсвечник.

Недоумевая, почему у него заплетается язык, Китти ждала, пока Клод старательно примерялся, прежде чем поставить подсвечник на шкафчик у кровати. Она слышала глухие удары своего сердца, не решаясь поверить, что Клод снова пришел к ней.

Клод еще шире раздвинул занавески и, протянув руку, отбросил угол одеяла. Она заметила, что на нем одна ночная сорочка... Китти почувствовала, что ее словно обдало жаром и кровь быстрее побежала по венам.

— О, Китти! — хриплым голосом проговорил он. — Китти, Китти, Китти!

Ворча, он с трудом взобрался на постель, скользнул под одеяло и повернулся к Китти.

— Иди ко мне! Я сгораю от нетерпения!

Клод крепко прижал ее к себе, и горячая волна страсти охватила все ее существо. Когда он начал покрывать ее тело поцелуями, она словно погрузилась в бездну и забыла обо всем на свете.

Но когда он поцеловал ее в губы, в душу Китти закралась тревога: этот странный запах показался ей очень знакомым.

Догадавшись, в чем дело, Китти вырвалась из его объятий.

— Да вы пьяны! — разочарованно воскликнула она.

Он приподнялся на локте и ухмыльнулся.

— Не отвлекайся по пустякам. Иди ко мне! Я не могу без тебя, моя Китти!

Он привлек ее к себе и поцеловал в губы. И Китти ответила, вложив в этот долгий поцелуй всю гнетущую тоску бессонных ночей.

— Китти, дерзкая девчонка! Что ты со мной делаешь?!

Очнувшись, Китти не могла пошевелиться под тяжестью мускулистого тела Клода, дышавшего ей в ухо. Но странное дело, это ее нисколько не удручало. Напротив, она чувствовала такой прилив восторга и упоения, что легко догадалась, в чем дело: к ней пришла... любовь. Да, она влюбилась в собственного мужа!

Китти проснулась, когда светило яркое утреннее солнце. Вспомнив, что произошло прошедшей ночью, она провела рукой по простыне — Клода не было. От обиды она чуть не заплакала. Так это действительно было или ей только приснилось?

Увидев свою ночную рубашку на полу, она обнаружила, что лежит совершенно нагая. Значит, это был не сон. Муж ночью приходил к ней, словно догадавшись о ее тайном желании.

Когда она спустилась к завтраку, Клод сидел за столом и читал письмо. Вид у него был очень встревоженный.

— От кого это письмо? От графини? — спросила она, не скрывая своего нетерпения.

— Нет, не от графини. Это письмо от моей бабушки, вдовствующей герцогини Литтон. Она прослышала о моей женитьбе и теперь приглашает к себе в Дербишир, чтобы узнать подробности от меня самого.

Радостное настроение Китти словно испарилось.

— Это графиня рассказала ей о нас или...

— Не похоже, так как бабушка просит меня никому не говорить о ее письме, — ответил Клод.

— Когда вы едете? А как же гости? Может, вы подождете, когда они уедут?

Клод покачал головой.

— Мне придется извиниться перед ними. Они уезжают завтра. Я уже распорядился, чтобы Холлинз и миссис Пэппл проводили их как полагается. Но мы уедем сегодня же.

— Мы?! — в ужасе воскликнула она. — Не может быть, чтобы ваша бабушка пригласила и меня!

— Посмотрите сами: бабушка настаивает, чтобы я привез вас с собой, — сказал Клод, протягивая Китти письмо. — Хотел бы я знать, чем это закончится! — с тревогой проговорил он. — Но одно ясно: если бабушка за что-нибудь возьмется, она доведет дело до конца. И горе тому, кто встанет у нее на пути!

Китти представляла герцогиню такой же властной и самоуверенной, как мать Клода, но, когда они вошли в розовую гостиную, залитую солнцем, она увидела совсем другую женщину.

Вдовствующая герцогиня оказалась седовласой, небольшого роста, с тонкими чертами все еще красивого лица, на котором выделялись большие серые глаза.

— Вы приехали! — приветствовала она внука и Китти. Когда Клод наклонился, чтобы поцеловать руку бабушке, Китти почувствовала на себе ее пристальный взгляд.

— Вы хорошо выглядите, бабушка, — сказал Клод.

— Вот уж никогда не придавала значения тому, как я выгляжу! Почему это так взволновало тебя, молодой повеса, настроивший против себя всю семью?

Герцогиня долго и пристально смотрела на Китти, которая вся сжалась под ее взглядом и с мольбой взглянула на Клода.

— Ей нужно твое разрешение, чтобы заговорить? — строго спросила герцогиня, заметив растерянность Китти.

Клод встал рядом с женой, обняв ее за талию.

— Нет, почему же! — вступился он за нее. — Правда, ей порядком досталось от графини, поэтому она и вас побаивается.

— Чего ей меня бояться! Я на нее не сержусь. А вот тобой, Клод, я очень недовольна! — сказала бабушка.

— И не вы одна!

— Но держу пари, что у меня своя причина быть недовольной тобой, не та, что у остальных!

— Какая же? — недоуменно спросил Клод, глядя на бабушку круглыми от удивления глазами.

— Ты женился на девушке сомнительного происхождения, которая, однако, похожа на Кейт Ротли больше, чем сама Кейт. И ты даже не подумал привезти ее ко мне!

— Если б я это и сделал, то в самом крайнем случае!

— Эх ты, голова садовая! — с укором сказала бабушка.

— Я не хотел вас расстраивать!

— Так я тебе и поверила! Мне ясно, что ты задумал! Если бы не это, ты бы на ней не женился. Я насквозь тебя вижу, Клод.

— Ну что вы, бабушка!

— Таких, как ты, надо топить сразу после рождения! — в сердцах воскликнула бабушка.

После этой тирады Клод нахмурился и замолчал.

— Не бойся, дитя мое! Я тебя не съем, — ласково проговорила вдова, с улыбкой глядя на Китти. Серые глаза герцогини смотрели так внимательно, словно хотели тщательно изучить ее с головы до ног. Герцогиня подошла к Китти еще ближе, и она увидела, что вдове гораздо больше лет, чем показалось сначала. — Очень хорошенькая, — сказала герцогиня.

— И только? — разочарованно протянул Клод.

Китти покраснела от похвалы и лукаво улыбнулась мужу. Он ответил ей многозначительным взглядом, от которого сердце Китти забилось сильнее.

— Сядь рядом со мной, дитя мое. Я хочу кое-что спросить у тебя.

Китти села на стул рядом с герцогиней, Клод встал около жены.

— Ты что же, будешь стоять, как часовой на часах? Не лучше ли принести себе стул? — насмешливо проговорила бабушка. — Сколько тебе лет? — спросила она у Китти.

— Мне только что исполнился двадцать один год, мэм.

— Ах, вот оно что! Теперь понятно, почему мой внук повез тебя в Шотландию, в Гретну! Здесь бы вас не обвенчали.

— Хотел бы я знать, откуда вы все знаете, бабушка? — вмешался в разговор Клод.

— У меня везде свои осведомители.

— Значит, они есть и среди членов нашей семьи, раз вам все так хорошо известно, — заключил Клод.

— Разве можно сохранить что-нибудь в тайне, если в доме полно прислуги? Как Лидии удалось утаить то давнее дело, трудно себе представить!

— Как, вы знали, что это на совести графини? И вы знаете, кто родители Китти? — стал нетерпеливо выпытывать Клод.

— Если бы я это знала, ты не подобрал бы девушку на дороге. Напомни мне, дитя, где тебя нашел Клод? — спросила бабушка.

Вдова расспрашивала Китти о приюте, о том, как она туда попала, о ее раннем детстве. Китти рассказала о своей жизни в охотничьем домике, о леди, которая часто приезжала к ней, о мужчине, который однажды навестил ее.

— А как звали людей, которые заботились о тебе?

— Меррики, мэм. Мне дали эту фамилию, так что до замужества я была Кэтрин Меррик. Говорили, будто бы я внебрачная дочь мистера Меррика. Потом они оба умерли, и я оказалась в приюте.

— Клод, ты когда-нибудь слышал о Мерриках?

— Нет, не слышал. Я ездил в охотничий домик отца, но там о них никто ничего не знает.

— Эх ты! Надо было ехать к Хинкли.

— Вы имеете в виду охотничий домик дедушки? Но он же принадлежит Литтонам! Графиня не смогла бы отвезти туда Китти!

— Эх, голова садовая! Тогда твой дедушка и был Литтон! Где-то я слышала фамилию Меррик...

— Мне надо во что бы то ни стало попасть в дедушкин охотничий домик! — заволновался Клод.

— И напрасно потратишь время! Они давно замели все следы. Кстати, зачем тебе ехать туда, если у тебя есть я? — сказала герцогиня.

— Как я понял, бабушка, вы на моей стороне? — с надеждой спросил Клод.

— Я, как всегда, ни на чьей стороне, но я поеду с вами в «Приор».

— Да?! — вырвалось у Клода.

Китти побледнела.

— Ничего не понимаю, — тихо проговорила она.

— Парочка сумасбродов! Думали, вам все сойдет с рук? Думали, пошалили и вам за это ничего не будет? — с мрачным видом стала отчитывать их вдова.

— Мы знали, на что идем, — возразил Клод.

— Можешь мне ничего не говорить, мой мальчик, я читаю твои мысли, как открытую книгу. Только ты и предположить не мог, что слухи о твоей женитьбе дойдут до меня!

— Но какое отношение это имеет к вам, бабушка?

— Я отвечу тебе, когда узнаю всю правду, — торжественно возвестила вдовствующая герцогиня Литтон. — Кто-то в нашей семье знает об этом все!

Китти решила, что уж ей-то не надо присутствовать на вечере, когда вся семья соберется в большой гостиной «Приора», но леди Литтон даже слышать об этом не хотела.

— Кому больше всех нужна эта правда, хотела бы я знать? Должна заметить, тебе не понравится то, что ты услышишь, но постарайся выдержать это испытание.

Когда вся семья уселась на диванах и стульях в большой бело-голубой с серебром гостиной «Приора», леди Блейкмер встала в своей любимой позе у камина.

— Не понимаю, мама, зачем вам вмешиваться в это дело? — вне себя от ярости, заявила она. — Мы с Хевершемом сами разберемся.

— Вы?! — воскликнул Клод со своего места рядом с Китти.

— Тише, Дивиник! — зашикала на него его мать — Если вы решили, что вам простили ваш позорный поступок, то глубоко ошибаетесь!

— Его ли это позорный поступок, еще надо посмотреть! В том, что эту девочку подкинули в приют, Клод совершенно не виноват! — раздался властный голос вдовы, которая уютно устроилась в кресле.

Гостиная загудела, как потревоженный улей, потом наступила мертвая тишина.

— Почему вы так настроены против этой девушки? Я имею в виду Лидию и вас, мистер Хевершем.

— Все не так просто, как кажется... — пробормотал пожилой джентльмен, — все очень осложнено...

— Тогда позаботьтесь рассказать об этих осложнениях, Хевершем! — резким тоном потребовала вдова.

— Прошу извинить меня, мэм, но это именно та тема, о которой я предпочел бы молчать.

Тогда герцогиня обратилась к своей старшей дочери:

— Хорошо. Я не стану ворошить это давнее дело, Лидия, но при одном условии, — проговорила вдова суровым тоном, — ты убедишь меня, что девушка, известная под именем Китти Меррик, никоим образом не является Кэтрин Ридздейл, родной дочерью леди Фелиции Ридздейл.

Воцарилась такая тишина, что, если бы упала шпилька, все бы это услышали.

— Ну, Хевершем, вы были женаты на Фелиции. Она скрывала, что у нее есть дочь?

— Вы же знаете, что Фелиция умерла во время родов, — ответил джентльмен дрожащим голосом.

— Да, при рождении Гарри. Но вы не ответили на мой вопрос!

Китти заметила, как Хевершем обменялся взглядами с графиней, и поняла, что вдова была права. На двадцать втором году жизни Китти узнала, кто была ее мать. Та неизвестная леди, которая тайно навещала ее в охотничьем домике, обрела теперь свое имя. В памяти Китти всплыли очертания ее лица... так похожие на черты вдовствующей герцогини.

— Та леди, которая навещала меня, давала мне посмотреть на золотые часы, что были у нее на запястье, и поиграть с золотым кулоном, висевшим у нее на ленте, — не отдавая отчета в том, что делает, вдруг вмешалась в разговор Китти. Все повернулись в ее сторону, но она никого не замечала — память сохранила мелодичный голос матери, ласково говорившей ей: «Смотри, малышка, как прыгает солнечный зайчик!»

Китти даже не поняла, что произнесла эти слова вслух.

— Господи, похоже, явился дух Фелиции! Это ее голос! — воскликнул мистер Хевершем хриплым от ужаса голосом.

— У нее были седые волосы — наверное, напудрены, — и она была очень похожа на вас, мэм, — сказала Китти, обращаясь к вдове. — Когда я вас увидела, ваше лицо показалось мне удивительно знакомым, хотя я не могла понять почему. Теперь-то я понимаю!

— Это еще ни о чем не говорит!

Ледяной тон леди Блейкмер вернул Китти к действительности, и она повернулась к графине, но Клод опередил ее, стараясь защитить от нападок матери:

— Китти не виновата, что ее воспоминания отрывочны и смутны! Она — жертва произвола!

— Клод, тише! — взмолилась Китти, хватая его за руку. — Если леди Фелиция была не замужем, то, когда я родилась, все испугались, что разразится грандиозный скандал.

— Да, но этого можно было легко избежать, — вмешалась вдова. — Если бы она пришла ко мне, я бы все устроила. Но Лидия распорядилась по-своему.

— Это теперь неважно, — начал Клод. — Главное, мы теперь знаем, что тетя Фелиция — мать Китти. Но остается невыясненным вопрос, кто же тогда ее отец? Ну, не барон же Ротли... Хотя Китти поразительно похожа на Кейт и Ралфа... Тогда это можно объяснить только... — Клод растерянно умолк, глядя на потрясенные лица присутствующих.

Хотя вывод напрашивался сам собой, это открытие ни у кого не укладывалось в голове. Китти переглянулась с Клодом — так через кого она связана с его семьей: через Ротли или Фелицию? Ее родная мать вступила в тайную связь с мужем своей сестры! И она, Китти, была плодом этой любви.

— Вот что, Сильвия, получается, когда пренебрегают советами матери. Ты меня ослушалась и вышла замуж за отпетого ловеласа Ротли. И теперь расплачиваешься за свое простодушие и упрямство.

Леди Сильвия всхлипнула и закрыла лицо руками.

Вдовствующая герцогиня перевела взгляд с младшей дочери на старшую.

— Лидия, почему ты не привела Фелицию ко мне, а решила уладить все сама?

— Фелиция проговорилась в присутствии Сильвии, и мне пришлось принять меры.

— Вместо того чтобы привести Фелицию ко мне, ты отвезла ее к Хинкли и заставила отказаться от ребенка, — подытожила вдова.

— Действительно, Фелиция могла бы, выйдя замуж, оставить ребенка у себя, но Хевершем не захотел приютить у себя маленькую девочку, — выступил в защиту жены граф Блейкмер.

— Я соглашался заботиться о ней, когда Ротли отказался, но дальше разговоров дело не пошло, — возразил мистер Хевершем.

— Как, мой отец все знал? — воскликнул Ралф, сидевший рядом с матерью.

— Так это барон Ротли пришел однажды в охотничий домик посмотреть на меня! — выпалила Китти и тут же пожалела об этом, так как все сразу повернулись к ней. — Это действительно был он, так как, увидев Ралфа Ротли впервые, я подумала, что его лицо мне удивительно знакомо! Тот Ротли поставил меня на стол и стал внимательно рассматривать. Я даже помню, как он смеялся. — Китти вдруг словно озарило. — Леди Блейкмер, так это вы и... вы, мистер Хевершем, отвезли меня в приют?

Старый джентльмен покраснел.

— У нас не было другого выбора.

— Я не жалею, что поступила так, а не иначе! — выкрикнула леди Блейкмер.

— Попридержи язык, Лидия! — осадила свою старшую дочь вдовствующая герцогиня. Леди Блейкмер вскинула подбородок и отвернулась к камину. Вдова снова обратилась к мистеру Хевершему. — А что вам подсказало ваше на редкость заботливое сердце? — с нескрываемым сарказмом спросила она.

— Исходя из пожеланий моей покойной жены, единственное, что я мог сделать, так это обеспечить ребенку приличное будущее.

— Всю жизнь заниматься неблагодарным и изнурительным трудом в качестве гувернантки? Вы проявили завидное великодушие, мистер Хевершем! — едко заметил старая дама.

И тут младшая дочь герцогини застонала и, потеряв самообладание, дала волю своей злобе и зависти:

— За что ей столько внимания? Кто она такая? Ей не место в нашей семье! У нее нет никаких прав! Она вообще не должна была родиться! Как мог Дивиник жениться на ней? — Представляете, он с ней обвенчался! Это жестоко и несправедливо!

— Да, Сильвия, так оно и есть — жестоко и несправедливо по отношению к моей внучке.

— Боже мой! Это в самом деле так! Выходит, Китти — моя единокровная сестра, — не обращая внимания на всхлипывания матери, сказала Кейт и посмотрела на Бэбс, которая тоже поднялась с дивана.

— Твоя кузина, моя кузина и Клоду тоже кузина! — воскликнула Бэбс, нервно смеясь.

Китти посмотрела на Клода, который все еще стоял рядом с ней. Мертвенно-бледный, он молча смотрел прямо перед собой. Он был похож на человека, которому нанесли жестокий удар.

Его подвел импульсивный, порывистый характер. Клод так увлекся жаждой мести, что ни разу не задумался об ужасном семейном скандале, вызванном его женитьбой. Затеянная им ссора с матерью больно ударила по нему самому. Как же он теперь раскаивался!

Китти поняла, что ей надо делать. Она решилась на это в ту самую минуту, когда правда о ее происхождении открылась во всей своей неприглядной наготе. Сейчас самый подходящий момент. Она поднялась со стула и почувствовала, что у нее дрожат колени. Чтобы не упасть, она ухватилась за спинку стула, на котором сидела вдовствующая герцогиня.

— Что случилось, дитя мое? Сиди, это еще не все. Я жду, когда они угомонятся.

— Мэм, разрешите мне уйти, — проговорила Китти на удивление уверенным тоном.

Добрые глаза герцогини внимательно вгляделись в ее лицо. Китти оставалось только надеяться, что вдова не догадается, какое решение приняла ее внучка.

— Разумеется, отдохни, но далеко не уходи. Нам предстоит решить, что надо предпринять, и я хочу, чтобы ты вернулась в гостиную.

Китти не собиралась возвращаться в этот дом и в эту гостиную. Она сама в состоянии позаботиться о себе. Любовь к Клоду — любовь, которую она обрела и лелеяла такое до боли короткое время, — была слишком дорога ей, и она не могла поступить иначе.

Китти сделала реверанс, который можно было истолковать как желание исполнить волю вдовствующей герцогини. Обернувшись, она взглянула на Клода — он немного пришел в себя. Теперь Клод смотрел ей прямо в глаза, их выражение потрясло ее до глубины души. Он готовился выразить ей свое сожаление!

— Мне пойти с вами? — проговорил он, уныло глядя на нее.

Китти почувствовала, с какой неохотой он произнес эти слова. Что ж, она освободит его от этой необходимости! Пусть поймет, что отныне у него нет никаких обязательств перед ней.

— Мне лучше побыть одной, если вы не возражаете, — ответила она, покачав головой.

— Как я могу возражать? Боже мой, да вы можете делать все, что вам заблагорассудится, не оглядываясь на меня. Я причинил вам столько страданий!

Китти было невыносимо слышать, как его раскаяние набирало силу, превратившись в самобичевание. Теперь у нее не было ни капли сомнения, что он ничего не сделает, чтобы остановить ее.

— Не казните себя. В этом мы оба виноваты. Но есть... скоро появится возможность все исправить.

С этими словами она быстро прошла мимо мужа и направилась к двери.

Глава двенадцатая

Из записки, переданной Клоду дворецким леди Блейкмер, он с удивлением узнал, что Китти вернулась в Шиллингфорд-Мейнор. Было уже темно, когда его экипаж въезжал в ворота усадьбы. Клод взглянул на окно Китти — в ее спальне было темно. Значит, она уже спит. Он облегченно вздохнул. Клод привез хорошие новости, но он так боялся, что в присутствии жены будет краснеть и отводить глаза в сторону из-за мучительных угрызений совести.

Клод отдал вожжи Доккингу, ждавшему его в конюшне, и, спрыгнув с облучка, направился к дому. В холле его уже ждал Майксон.

— Ваша светлость сразу пойдет спать или?..

— Идите, Майксон, мне ничего не нужно.

Камердинер поклонился и ушел. Клод направился в свой кабинет, подошел к столику, где стояли графин и стаканы, и налил себе бренди.

Перед его мысленным взором возник образ Китти. Считая его брак с ней мезальянсом, семья настояла, чтобы ее спрятали здесь, в усадьбе, подальше от высшего света. Одинокая, без дружеской поддержки, наедине с равнодушным мужем, по сути дела силой заставившим ее исполнять свой супружеский долг, одна мысль о котором приводила ее в ужас, она теперь казалась ему образцом ангельского терпения.

А кто хотел во что бы то ни стало докопаться до тайны ее рождения? Разумеется, он! И вот теперь он ломает голову, как подступиться к Китти, чтобы умолять ее о прощении!

Когда на следующее утро Клод спустился завтракать, Китти за столом не было. Не видел ее и Холлинз.

— Но вчера она вернулась домой примерно часа в три?

— Разумеется, милорд. Но ее сиятельство сразу же ушла в свою комнату, попросив ее не беспокоить.

Клод начинал волноваться. Приказав дворецкому послать миссис Пэппл в комнату Китти, он стал ждать, отпивая горячий кофе небольшими глотками.

— Милорд! — закричала домоправительница, вбегая в комнату.

Клод мгновенно поднялся из-за стола.

— Что? Что случилось?

— Ее там нет, милорд! — взволнованно воскликнула миссис Пэппл. — Ее постель аккуратно застелена! Наверняка в ней этой ночью никто не спал!

С минуту Клод стоял как вкопанный, ошеломленно глядя на миссис Пэппл. Ее нет? Где же она тогда?

В памяти вдруг всплыло лицо Китти и ее довольно странные слова: «Скоро появится возможность все исправить...»

Клод бросился из комнаты с единственной мыслью — Китти здесь, в Шиллингфорд-Мейнор. Она не могла уехать, бросив его одного!

Он на одном дыхании взлетел по лестнице и подбежал к комнате Китти. Дверь была открыта, комната пуста.

Клод подошел к платяному шкафу и открыл его — платья были на месте.

— Нет саквояжа миледи! — услышал Клод голос домоправительницы.

— Что?! Но в шкафу остались все ее платья! — воскликнул он, предчувствуя недоброе.

— Я принесу вам бренди, милорд, — сказал дворецкий, но Клод его не слышал. Вид опустевшей комнаты острой болью отозвался в его сердце.

Китти уехала, одна, без него. Он был так подавлен, что даже не спрашивал себя, куда и почему.

К тому времени, когда вернулся дворецкий с двойной порцией бренди, Клод начал приходить в себя. Он взял стакан из рук Холлинза и залпом выпил.

— Если она уехала вчера во второй половине дня, то должна быть где-то поблизости. Вероятно, Китти решила немного развеяться. Она могла переночевать в Крауне.

— Или в Бессингтоне, — подсказал дворецкий.

Бессмысленно перебирать маршруты дилижансов. Лучше подумать, куда могла направиться Китти.

Клод воспрянул духом. Как он сразу не догадался! Надо только разобраться, какую из своих подруг решила навестить Китти.

Китти приехала в Пэддингтон вчера ночью, полагаясь на доброе сердце миссис Даксфорд и надеясь, что та не откажется ей помочь.

Миссис Даксфорд уже приготовилась ко сну, но, увидев Китти, воскликнула:

— Вот это сюрприз! — и велела служанке принести стакан горячего молока. Дорогая, поговорим завтра утром, — сказала миссис Даксфорд, — а сейчас вам надо выспаться.

Измученная долгим, утомительным путешествием, когда ей пришлось пересаживаться из одного дилижанса в другой, Китти дала волю своему отчаянию, проплакав почти всю ночь, уткнувшись лицом в подушку. Сон пришел к ней, когда уже рассветало.

Утром, едва она проснулась, вошла служанка, неся поднос с завтраком. Затем Китти умылась, надела муслиновое платье, кое-как причесала волосы — вдруг миссис Даксфорд вызовет ее к себе? Но эта дама приняла ее только в начале одиннадцатого.

— Я думала, вы на меня рассердились, и боялась, что начнете меня ругать, — сказала Китти, поднося к глазам мокрый от слез платок.

— Я бы так и сделала, если бы Хелен не написала мне, что произошло, — усмехнувшись, сказала миссис Даксфорд.

— Нелл написала вам письмо?!

— Разумеется! Сразу же, как вернулась от вас. Я получила письмо дня два назад. Нелл написала его, так как поняла, что вы забыли сообщить мне обо всем, что произошло.

Китти виновато опустила голову.

— Я не забыла, мэм. Я собиралась снова написать вам, так как понимала, что мое первое письмо было чересчур коротким.

— Моя дорогая Кэтрин! Боюсь, вам не понравится, что я все-таки скажу, — проговорила миссис Даксфорд, покачав головой. — Я не разрешу вам здесь остаться.

— Как же так? — звонким от волнения голосом воскликнула Китти. — Я так на вас надеялась!

— И не надо меня уговаривать! Своего решения я не изменю!

— Если мне нельзя остаться здесь, то куда я пойду?

— Дитя мое, у вас есть свой дом и муж, вы поклялись быть с ним вместе и в горе, и в радости!

— Я не могу туда вернуться!

— Моя дорогая, меня это не касается. Вы сами прекрасно понимаете, что у вас нет другого выбора.

— Говорю же вам, что я не могу! Не могу! — крикнула Китти со слезами на глазах.

— Я же не сказала, что вы должны сейчас же отправиться обратно в Шиллингфорд. Побудьте у меня день-другой, все хорошо обдумайте, взвесьте. Почему возвращение домой вызывает у вас такой ужас?

— Видели бы вы его лицо! Он не подозревал...

Китти запнулась, вспомнив побледневшее лицо Клода, которое не могла до сих пор забыть. Она не хотела, чтобы все шептались у него за спиной, что его жена — незаконное дитя тайной связи одной из дочерей и зятя герцогини!

— Кэтрин... Китти...

— Что, миссис Даксфорд?

— Вы любите своего мужа?

Китти вспомнила его светлые волосы, голубые глаза, упрямый подбородок... Ее глаза затуманились от слез.

— Очень!

— Бросив его, вы совершаете непоправимую ошибку!

— Вы не поняли, мэм! Я его не бросила! Я ушла только потому, что безумно его люблю! Я не хочу причинять ему боль своим присутствием!

— Послушайте меня, умудренного опытом человека! Ваши рассуждения в корне неправильны и надуманны!

Она не договорила, так как в дверь постучали. Это был мистер Даксфорд.

— Дорогая, извини, что перебиваю, но к нам приехал какой-то джентльмен. Он хочет видеть Китти.

Сердце Китти бешено забилось, и она посмотрела на мистера Даксфорда глазами, полными слез.

— Ага! — воскликнула миссис Даксфорд. — Лорд Дивиник, не так ли?

— Совершенно верно, моя дорогая. Я проводил его в нашу гостиную.

С замиранием сердца Китти открыла дверь в гостиную. Остановившись в нерешительности на пороге, она почувствовала, как миссис Даксфорд буквально втолкнула ее в комнату, дав напутствие громким шепотом:

— Ну, с богом, дитя мое.

Китти сразу узнала знакомую комнатку с белыми стенами, вдоль которых стояли стулья с прямыми спинками, а напротив камина — все тот же диванчик. Дверь за ней беззвучно закрылась, и Китти увидела у окна Клода, одетого в темно-зеленый дорожный сюртук. Услышав, как она вошла, он сразу обернулся. В висках у Китти оглушительно стучали молоточки — в унисон с биением ее сердца. Клод выглядел усталым, и она не смогла определить по выражению его глаз, о чем он сейчас думает.

Прошла минута, другая, но Клод не проронил ни слова. Последние пять дней обернулись для него настоящим кошмаром. Решив, что Китти у одной из своих подруг, он как одержимый гнал лошадей в Рукхэм-Холл, но приехал туда только в воскресенье днем. В понедельник он примчался в Лондон, переночевав в своей квартире, а наутро снова погнал лошадей в Хейнолт-Форест. Он был вынужден пробыть и там два дня, чтобы дать отдохнуть измученным животным, и в Пэддингтон примчался уже поздно вечером. Не желая беспокоить миссис Даксфорд, он заночевал у давнишнего друга Джека, с нетерпением ожидая наступления утра.

Страх, что Китти может не оказаться в Пэддингтонском приюте, а также угрызения совести не давали ему заснуть. Он облегченно вздохнул лишь тогда, когда джентльмен, проводивший его в эту гостиную, сказал, что Китти здесь. Минуты ожидания показались Клоду вечностью, и он метался по комнатке, как зверь в клетке.

А потом вошла она.

При виде ее заплаканного, осунувшегося лица, казавшихся огромными заплаканных глаз, темных локонов, в беспорядке рассыпавшихся по плечам, он почувствовал, как его сердце пронзила боль. Ему не терпелось подойти к ней и обнять так крепко, чтобы больше она не смогла убежать от него никогда. Но он не решался. Ему еще предстояло уговорить ее вернуться с ним домой.

Китти боялась, что дрожащий голос выдаст ее состояние, и поэтому решила молчать. Но вопрос помимо воли все-таки сорвался с ее губ:

— Как... как вы узнали, что я здесь?

— Мне сказала об этом Нелл. — Клод глубоко вздохнул, стараясь перевести дух. — Сначала я поехал к Рукхэмам, подумав, что вы у Пруденс. Потом отправился в замок Джарроу. И Нелл сказала...

Он замолчал. Ему показалось, что он не сможет больше произнести ни слова. Потом, глубоко вздохнув, продолжил:

— «Милорд Дивиник, — сказала леди Хелен Джарроу, — я уверена, что она в Пэддингтоне».

Но он не поверил, так как всегда считал, что Китти никогда не вернется в ненавистный приют, даже под страхом смерти!

— Леди Джарроу сказала, что миссис Даксфорд заменила вам мать, — тихо проговорил он и заметил, как ее глаза наполнились слезами. Клод хотел подойти к ней, но не посмел.

— Она очень добра ко мне, — наконец заговорила Китти. — Я даже не ожидала.

— У нее нашлось для вас больше теплоты и понимания, чем у меня! — воскликнул он. — Сможете ли вы простить меня, Китти?

— Простить вас? Но за что?

— За все страдания, выпавшие на вашу долю, и прежде всего за то, что я женился на вас!

Китти получила удар в самое сердце.

— Вы жалеете об этом? Я так и знала! — Она в отчаянии заломила руки. — О, Клод, зачем вы приехали сюда? Я от вас ушла, так что вы теперь совершенно свободны.

— Мне не нужна такая свобода! Я дал клятву, что буду с вами и в дни радости, и в дни печали! Китти, я ни о чем не жалею.

— Когда мы венчались, вы ничего не знали. Но теперь, когда все знают о Фелиции и покойном бароне Ротли... вряд ли вы захотите, чтобы я осталась вашей женой! — с трудом сдерживая слезы, осипшим от волнения голосом проговорила она.

Клод подбежал к ней и заключил ее в объятия.

— Мне абсолютно все равно, слышите, Китти?! Мне все равно, кто ваши родители! Если я не стал возражать против плана бабушки, то это только ради вашего же блага.

— У леди Литтон есть план? — с тревогой спросила она.

— Да, но сейчас не время говорить об этом, — сказал Клод, еще крепче прижимая ее. — Китти, я люблю вас! Каким же я был глупцом! Будь я поумней, вы бы меня не бросили!

— Любите? Вы меня любите? — повторяла она, как эхо.

— Вы первая, кому я сказал эти слова. Я и не подозревал, что способен так любить! Китти, я не перенесу разлуку с вами! Я умру от тоски!

— Я не знаю, что и думать, — нерешительно проговорила она. — Не знаю, можно ли вам верить.

— Я вам сейчас докажу, — сказал он и крепко поцеловал ее в губы. — Если бы вы только знали, как я люблю вас!

— И я вас очень люблю, Клод, но мысль, что вы будете меня стыдиться, убивает меня! — сказала она, едва сдерживая рыдания.

— Повторите еще, Китти! Повторите!

— Что повторить?

— Разумеется, что вы меня любите! Если это правда, то я самый счастливый человек на свете!

Он засмеялся и стал целовать ее снова и снова.

— Так что вы должны сказать мне? — спросил он, слегка отстранив ее, чтобы заглянуть в ее сверкающие карие глаза.

— Я люблю вас, — проговорила Китти, обвив его шею руками.

Клод снова поцеловал ее и, мягко отстранив, достал из внутреннего кармана маленькую коробочку. Открыв ее, он взял браслет, усыпанный бриллиантами, и надел ей на запястье.

— Вот, купил на Бонд-стрит, когда заезжал в Лондон. Надеюсь, теперь вы вернетесь ко мне?

— О, Клод, вы решили меня таким образом задобрить?

— Я же знаю, что вы любите все блестящее, вот и решил подарить вам бриллианты.

— Бриллианты! — повторила она, любуясь игрой света на их гранях.

— Нравятся?

— Еще бы! Они такие красивые... только они мне напомнили, какой я была глупой, когда согласилась выйти за вас замуж из-за вашего богатства!

— Я должен был подарить его вам еще на день рождения, но тогда не догадался. Так что примите этот подарок в знак моей любви к вам, Китти!

— Спасибо, Клод. Но вы упомянули о каком-то плане вашей бабушки... — с тревогой проговорила она.

— Бабушка хочет, чтобы вы твердо знали, кто вы. Чтобы вы заняли принадлежащее вам по праву место ее внучки — внучки вдовствующей герцогини Литтон. Бабушка сказала, и она совершенно права, что будет крайне несправедливо, если леди Блейкмер навяжет вам придуманную ею историю о вашем происхождении, которая будет мешать вам всю оставшуюся жизнь.

— Герцогиня хочет представить меня высшему свету?

— Да, она возьмет вас в Лондон, когда откроется малый сезон, и представит вас как свою внучку.

— О, Клод, это просто замечательно! — воскликнула Китти, сияя от счастья.

— Китти, не пора ли нам перебраться в мой экипаж? Будто я снова похищаю вас, если только можно похитить свою собственную жену! И хотя это не Гретна-Грин, вы можете рассчитывать на приятные последствия такого шага.

— Какие последствия? — улыбаясь, спросила она.

— Вы когда-нибудь слышали о медовом месяце?