/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Очарование

Надежды И Радости

Элисса Дин

Юную Роксану, ехавшую в Индию к отцу-военному, ожидало прекрасное будущее, полное радостей и надежд... Однако судьба распорядилась иначе. И теперь девушка, оказавшаяся пленницей жестоких повстанцев, может рассчитывать лишь на чудо – да на верную любовь мужественного капитана Колльера, единственного, кто, не задумываясь и ничего не требуя, рискует жизнью во имя спасения возлюбленной...

2000 ruen В.А.Сазонов9ae9df38-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 love_history Alyssa Deane Once And Always 2000 en Roland roland@aldebaran.ru doc2fb, FB Writer v1.1 2007-08-30 OCR Roland; SpellCheck Satok a491a28d-a86d-102a-94d5-07de47c81719 2 Надежды и радости АСТ Москва 2002 5170144032

Элисса Дин

Надежды и радости

Глава 1

Калькутта, провинция Бенгалия.

Апрель 1856 года

Роксана Шеффилд стояла около своих вещей и с любопытством рассматривала тянущиеся к центру города улицы красочной, шумной и многолюдной Калькутты, которую доселе она представляла себе лишь по фотографиям в книгах об Индии. После стольких недель морского путешествия она с наслаждением чувствовала под ногами твердую землю и улыбалась всему, что ловил ее взгляд. Индия, казалось, была миром в себе, поражающим множеством красок, контрастов и древней культурой. В эти минуты очарованности новым миром собственный дом в Англии казался ей чем-то серым, скучным и очень далеким.

Пригладив ладонью непослушные локоны темно-каштановых волос, Роксана подумала, что приняла совершенно правильное решение. Она поистине проявила мудрость, откликнувшись на просьбу отца присутствовать при подписании соглашения, даже вопреки настоятельным возражениям многих родственников и друзей. Этот шаг оказался достойным тех раздумий, которым она предавалась перед тем, как его сделать. В конце концов, теперь она смогла совершить путешествие в Индию – страну, которая всегда манила и интриговала Роксану. Да и само путешествие стало для нее столь необходимой разрядкой.

Стоя в толпе своих попутчиков, Роксана наблюдала за тем, с каким волнением и радостью встречали их близкие, друзья, любимые. И вновь убеждалась, что поступила вполне разумно, постаравшись избежать подобного бурного приема у корабельных сходен и настояв, чтобы отец не встречал ее в Калькутте, а дожидался в Дели. Она договорилась остановиться здесь у Стентонов, которые, по-видимому, не отличались пунктуальностью: в толпе встречающих Роксана не заметила никого из этого семейства. Впрочем, она очень смутно помнила их лица. Но кто-то из Стентонов, конечно, в конце концов должен был появиться здесь и отвезти ее к себе домой. Там, вероятно, можно будет позавтракать, после чего проехаться вместе с кем-нибудь из них по городу и сделать пару-другую обязательных визитов. Роксана не сомневалась, что знакомство со здешним обществом доставит ей удовольствие. Но все это должно занять немного времени, ибо ей предстояло отправиться в Дели, где отец Роксаны, полковник Шеффилд, уже приготовил дочери квартиру в британском военном гарнизоне. Заодно она надеялась получить какие-то деньги. Последнее было бы справедливой компенсацией за те крохи, которыми отец одаривал свое дитя на протяжении последних пятнадцати лет.

Свою встречу с отцом Роксана представляла себе в меру теплой, но без излишних эмоций, каковые были бы ей просто неприятны. Уже давно она приучила себя к тому, что надо оставаться сдержанной и даже холодной в отношениях с мужчинами. Шеффилд же в свое время не сказал ей и пары добрых слов при прощании, уже не говоря о том, что на лице его не было не только горечи, но даже намека на печаль. С какой стати теперь ей проявлять особую радость при встрече с ним? Конечно, деньги Роксана от него примет, поскольку их у нее почти не было. Но никаких эмоциональных всплесков! В конце концов, у нее есть гордость и умение достойно вести себя в любой жизненной ситуации.

Слегка ослабив ленточку под подбородком, Роксана надвинула на самые брови легкую летнюю шляпку, чтобы палящее индийское солнце не резало глаза. А они у нее были очень красивыми – светло-зеленого цвета, широко расставленными. Глаза не только украшали и без того обворожительное лицо, но своим загадочным выражением выдавали в Роксане женщину, с которой нельзя не считаться. Роксана заставила себя отвлечься от размышлений, в которых пребывала в последние минуты. Сейчас надо было оценить возможную опасность со стороны целой армии ярко разодетых местных слуг, готовых подхватить первую подвернувшуюся вещицу из сваленного у сходен багажа прибывших пассажиров.

Наклонившись над своим стареньким сундучком, Роксана расправила пошире подол яблочно-зеленой юбки, стараясь прикрыть им сложенные у ног многочисленные пакеты со всякими мелкими вещами. Это не помешало ей приветливо улыбаться сходящим по трапу пассажирам, со многими из которых у нее сложились за время путешествия вполне приятельские отношения. В ответ в изобилии сыпались приглашения на обеды, ужины и просто на посиделки. Согласись она хотя бы на малую их часть, это без остатка поглотило бы все время ее пребывания в Калькутте.

Но вот наконец обмен улыбками и поток приглашений завершились. И тут глазам Роксаны открылся захватывающий своей восточной неповторимостью город с его оживленными улицами, где двигалось, казалось, абсолютно все. Тени от домов, становившиеся все более длинными по мере того, как жаркое тропическое солнце поднималось над горизонтом, только подчеркивали многообразие красок.

Роксана, как зачарованная, смотрела на всю эту великолепную экзотику, когда над самым ее ухом неожиданно раздался мужской голос:

– Мисс Шеффилд? Вас, как я вижу, все бросили?

– Простите? – оглянулась Роксана, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца. – Господи, капитан Уэйленд! Вы меня испугали!

– Неужели?

– Честное слово! Посмотрите, какая красота! Правда?

– Да. Но почему вы одна? Где родственники, друзья? Они что, не знают о вашем приезде?

Уэйленд, капитан корабля, на котором прибыла Роксана, был явно удивлен. Роксана посмотрела на него и рассмеялась каким-то странным горловым смехом:

– Не беспокойтесь, сэр! Я просто любуюсь Индией. Хотя практически еще ничего не успела увидеть.

Капитан Уэйленд пожал плечами:

– Извините, мисс Шеффилд, но вы не ответили на мой вопрос. Разве никто из друзей или родных вас не встречает?

– Должны встретить, капитан. Но не родственники и не друзья. Просто знакомые моего отца. Я остановлюсь у них ненадолго, а потом поеду в Дели.

– Что-то они опаздывают!

– Наверное, для этого есть какие-то причины.

– На вашем месте я не стал бы долго ждать! Извините, я остался бы с вами, если бы не срочные дела. Но увы...

В голосе капитана прозвучала неуверенность, как будто он хотел, но не мог на что-то решиться. Роксана не сомневалась, что в этот момент Уэйленду больше всего на свете хотелось бы выпить кружку-другую холодного пива после столь долгого плавания. И поспешила положить конец его колебаниям:

– Прошу вас, капитан, не утруждайте себя. Ваше предложение очень галантно. Но право, не стоит ради меня нарушать свои планы. Тем более я уверена, что если друзья моего отца почему-либо и запаздывают, то ненадолго.

– Блажен, кто верует, мисс Шеффилд! Но все же я советовал бы вам где-нибудь спрятаться от этого ужасного солнца. Оно очень вредно для тех, кто не привык к нему. А вам, насколько я понимаю, индийская жара внове.

– Спасибо, капитан, я тотчас же воспользуюсь вашим советом, – кивнула Роксана, уверенная, однако, что Уэйленд сильно преувеличивает.

Тем более что утренний воздух казался вполне сносным, а морской бриз, хотя и доносил из гавани какие-то не очень приятные запахи, но в то же время ласкал кожу прохладой, шевелил ленты шляпки и предательски проникал под кружева блузки.

Продолжая улыбаться, Роксана смотрела вслед капитану, медленно удалявшемуся вразвалку, походкой бывалого моряка. Облегченно вздохнув, она присела на стоявшую рядом скамейку и, устроившись поудобнее, приготовилась ждать. Но при этом продолжала наблюдать за всем происходящим вокруг.

Так прошло два часа. Роксана почувствовала, как под ее одеждой обильно заструился пот. Дольше находиться под лучами жестокого солнца было уже просто невозможно. Летняя шляпка оказалась бессильной защитить свою хозяйку. Роксана вздохнула, поняв, что больше ждать не в силах.

Поднявшись со скамьи, она осмотрелась и увидела совсем рядом гостиницу, в прохладном холле которой можно было бы на время укрыться от солнца и выпить чего-нибудь освежающего, а сундучок оставить у сходен с запиской для Стентонов, если они все-таки появятся. Единственное, что ее удержало, была многочисленная мелкая поклажа, которую пришлось бы на какое-то время оставить без присмотра.

После некоторого раздумья Роксана окликнула проезжавшую мимо гхари – запряженную лошадью громоздкую коляску, которые в великом множестве громыхали вдоль улицы, – и жестом попросила возницу подъехать. Тот тут же свернул к тротуару и натянул вожжи.

– Доброе утро! – приветствовала его Роксана. Возница с темно-коричневым лицом учтиво кивнул в ответ, сложив ладони в раболепном приветствии.

– Я бы хотела, – продолжала Роксана, стараясь как можно отчетливее произносить английские слова, – добраться до дома полковника Стентона и его супруги.

– Стентона, – эхом повторил возница, снова кивком выражая согласие. Роксана решила, что человек понял ее, и протянула ему бумажку с адресом.

– Стентон, да! – снова повторил возница.

Однако Роксана с тревогой заметила, что на его изборожденном морщинами лице появилось озадаченное выражение. Он запустил свою длинную сухую руку под тюрбан, украшавший его голову, и большим пальцем почесал висок.

– Вы меня поняли? – спросила Роксана.

Возница посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

– Вы говорите по-английски? Angrezi?

Она знала это французское слово, но опасалась, что неверно произнесла его, не зная языка. Возница же нахмурился, и его мохнатые брови сошлись над переносицей в одну линию.

Тем временем вокруг них собралось не меньше полутора десятка местных жителей. Резкие звуки абсолютно чуждого Роксане языка заплясали в воздухе. Возница же продолжал сидеть в своей повозке, склонив голову набок, и с вежливым интересом следил за всем живыми черными глазами.

Роксана растерянно взирала на окружившую их толпу и очень досадовала, что прибывшие вместе с ней европейцы не вовремя куда-то исчезли. Наконец снова повернувшись к вознице, она попыталась еще раз объясниться с ним уже при помощи жестов.

– Я хочу, – сказала она, показав на себя пальцем и затем прижав ладонь к груди, что должно было, видимо, означать желание, – хочу поехать... – два бегущих пальца в воздухе, символизирующие движение, – в вашей повозке... – большой палец, указывающий на возницу, и широкий жест всей рукой, как бы обнимающий повозку. – Согласны ли вы... – опять указательный палец, направленный, подобно пистолету, прямо в грудь возницы, глаза которого расширились от испуга, – согласны ли вы везти меня... – палец, направленный на сей раз в собственную грудь, – везти меня туда... – палец, направленный в неопределенную даль, – туда, куда я хочу?.. – снова ладони прижаты к груди, символизируя желание.

Но индиец-возница, следивший за каждым движением руки Роксаны, усмотрел во всем этом нечто очень смешное, а потому громко рассмеялся и сказал что-то такое, чего Роксана понять, естественно, не могла. Опять окружавшая их толпа принялась отчаянно хохотать. Затем не менее дюжины рук протянулись к лежавшему у сходен багажу Роксаны с явным намерением побросать пакеты и сундучок в повозку. Она тут же представила себе, как будет выглядеть, сидя на горе всего этого скарба и без конца размахивая руками, чтобы отдавать очередные указания вознице. И ей стало уж совсем не по себе. Ибо Роксана решительно не желала становиться посмешищем многолюдной толпы, заполнившей улицы портового города.

Роксана отступила на шаг от повозки и хотела было прекратить погрузку вещей. Но тут же поняла, что сделать это будет невозможно, так как непрошеные помощники ее просто не поймут. Правда, положение, в котором она неожиданно очутилась, показалось Роксане не только глупым, но и забавным, и она тоже громко расхохоталась. Индийцы застыли с ее вещами в руках, удивленно уставившись на заливающуюся смехом европейскую даму, что было для них совершенно необычным зрелищем. Роксана тотчас же прекратила смеяться и уже строго посмотрела на индийцев. Но в этот момент прямо над ее ухом кто-то внятно сказал:

– Извините, не мог бы я чем-нибудь помочь?

Услышав английскую речь, Роксана облегченно улыбнулась и повернула голову:

– Господи, конечно же!

Только после этого она увидела, к кому обращается, и, смутившись, поспешно поправила юбку, которой прикрывала разбросанные у ног вещи.

Молодой человек, одетый в форму английского офицера, внимательно смотрел на Роксану и насмешливо улыбался. Он был высоким, стройным и казался лет на семь старше ее. Иссиня-черные волосы, выбивавшиеся из-под пробкового шлема, и смуглое от загара лицо делали его похожим на индийца, чему способствовал и легкий акцент. Однако черты лица – прямой нос, волевой подбородок и гордый взгляд синевато-серых глаз – безошибочно выдавали в нем англичанина.

Роксана некоторое время внимательно рассматривала незнакомца, но, заметив, что тот с не меньшим интересом изучает ее, тут же отвела взгляд. К тому же ей вдруг показалось, что этот молодой офицер нашел в ее внешности нечто весьма забавное. Роксана нахмурилась: быть предметом столь назойливого изучения со стороны первого попавшегося военного отнюдь не доставляло ей удовольствия.

– Насколько я понимаю, вы только что сошли с корабля? – спросил офицер.

Роксана жестом показала на гору вещей, которую индийцы вновь стали воздвигать у ее ног.

– Понятно, – задумчиво протянул незнакомец. – Значит, вы приехали одна? И никто вас не встретил?

– Как видите, – усмехнулась Роксана. – Меня все забыли. Хотя я и продолжаю надеяться как-нибудь добраться до дома, где заранее договорилась остановиться на некоторое время.

– И долго вы уже здесь стоите?

– Часа два, если не больше.

– Это на солнце-то? Какое легкомыслие! Неужели никто вас не предупредил, что этого нельзя делать?

Роксане его улыбка стала надоедать.

– Предупреждали, – буркнула она, даже не пытаясь скрыть раздражения. – Но сейчас эти предупреждения мне уже не помогут. Стентоны должны были...

– Полковник Стентон? – перебил ее офицер.

– Да, он самый, – удивленно ответила Роксана, смахнув тыльной стороной ладони капельку пота с левой брови. – Вы его знаете?

– Неофициально. Мы иногда встречались. Ладно, это не так важно. Лучше позвольте вам помочь. Я мигом вас отвезу.

Не дожидаясь ответа Роксаны, офицер повернулся к вознице и свободно заговорил с ним на местном языке. В следующую минуту все, что Роксана пыталась вырвать из рук не в меру усердных помощников, уже лежало в повозке. Возница прикрикнул на начавшую выражать нетерпение от долгого стояния лошадь, и повозка покатила вдоль улицы. Толпа, окружавшая Роксану, рассеялась, но не раньше, чем офицер вложил монету в ладонь каждой протянувшейся руки.

– Я должна была сама обо всем этом побеспокоиться! – досадливо проговорила Роксана.

– Ерунда, – усмехнулся офицер. – Хотя, случись это несколькими часами позже, мои карманы были бы уже пусты.

Заметив, как брови Роксаны поползли вверх, он рассмеялся:

– Я вовсе не хотел сказать, что нуждаюсь в деньгах. Просто в этой части мира джентльмен редко носит с собой наличные деньги. Конечно, глупый обычай, но и я по примеру других живущих здесь европейцев прибегаю к нему.

Роксана посмотрела на него из-под полей своей летней шляпки, но ничего не сказала.

– Итак, – продолжал незнакомец, видимо, решивший перейти от слов к делу, – если вы согласны принять помощь джентльмена, я сам отвезу вас к Стентонам. Вот в этом экипаже.

И он кивнул в сторону двухместной коляски с козырьком, закрывавшим от солнца заднее сиденье, которая была запряжена бившей о землю копытом чалой лошадью. Роксана не шевельнулась и строго посмотрела на офицера, только сейчас заметив на его мундире капитанские знаки отличия:

– Вы всегда так командуете?

Сделавший уже шаг по направлению к коляске капитан остановился и недоуменно посмотрел на Роксану.

– Простите?

– Я спросила, всегда ли вы позволяете себе так безапелляционно командовать совершенно незнакомыми людьми?

Несколько мгновений капитан стоял, изумленно выгнув брови, как будто не понимая сказанного. Потом черты его лица разгладились, и он вновь рассмеялся:

– Вы должны извинить меня. Мне кажется, что подобным пороком страдают все мои сослуживцы. Неужели вы обиделись?

– Я просто хотела бы посоветовать вам быть несколько учтивее. По крайней мере с женщинами.

– А мне кажется, что вам следовало бы выказать хоть маленькую толику благодарности за проявленное мною участие, – напомнил Роксане капитан. – Я предложил вам свою помощь, которая и была принята. Разве не так? Во всяком случае, дорогая моя девочка, вещи уже уехали, и вам неплохо было бы их догнать.

Роксана повернула голову и посмотрела своими большими зелеными глазами вслед повозке. Но ее уже почти не было видно. Только в самом конце длинной, заполненной галдящей, беспорядочной толпой улицы еще не совсем осело поднятое колесами облако бурой пыли.

– Полагаю, что мне действительно придется последовать за ней, – хмуро проговорила Роксана, тяжело вздохнув.

– Конечно, вы можете пройтись и пешком, – снова усмехнулся капитан. – Но я выглядел бы просто мерзким лентяем, если бы допустил такое. В здешней европейской колонии секреты редко удается утаить. Так что очень скоро мое пренебрежительное отношение к молодой англичанке, которой потребовалась помощь, стало бы предметом общих пересудов. И я очень легко мог бы навсегда потерять репутацию джентльмена.

– А вам есть что терять? – фыркнула Роксана.

– Полагаю, да.

Роксана поджала губы, повернулась и решительно направилась к коляске, бросив через плечо капитану:

– Хорошо, я согласна поехать с вами.

Чуть приподняв подол длинной юбки, она взобралась на сиденье и выжидающе посмотрела на своего неожиданного кавалера. Но тот задержался на несколько минут, о чем-то разговаривая с кем-то из местных жителей. Попрощавшись с ним, он повернулся к Роксане и улыбнулся. Затем подошел к коляске, уселся рядом и, взяв в руки вожжи, тихонько хлопнул ими по спине лошади. Коляска тронулась и быстро покатилась по улице. Роксана схватилась руками за шляпу, дабы та не слетела с головы. Капитан искоса посмотрел на нее и рассмеялся.

– Мисс... Я полагаю, что это так – вы ведь не замужем? – спросил капитан, бросив взгляд на руку Роксаны и убедившись, что обручального кольца у нее на пальце нет.

– Да. Я мисс Роксана Шеффилд. А как вас зовут?

– Капитан Колльер Гаррисон.

И он протянул Роксане руку. Она на мгновение взяла его за кончики пальцев, чуть пожала их и тут же отпустила.

– Очень редкое имя, – заметил капитан.

– Вы имеете в виду Шеффилд?

– Нет, Роксана.

Она пожала плечами и посмотрела вперед на дорогу.

– Это персидское имя. – Роксана выдержала паузу. – Мне так сказал отец, который его и выбрал. При встрече обязательно спрошу у него, что оно означает. Зная своего отца, я не сомневаюсь, что для этого выбора у него были причины. А может быть, он просто тогда решил пошутить.

– Ваш отец, стало быть, шутник?

– Думаю, что когда-то он таким был. Я ведь видела его в последний раз очень давно. Когда была еще совсем маленькой.

– Не сомневаюсь, что он будет очень рад вашей встрече.

Губы Роксаны чуть тронула горькая улыбка:

– Может быть...

– Не «может быть», а совершенно определенно!

– Увидим.

Некоторое время оба молчали. Гаррисона явно озадачил ее ответ. Но у Роксаны не было никакого желания рассказывать практически незнакомому человеку о ее отношениях с... с тем, кто все-таки был ее отцом...

– Полагаю, вы никогда раньше не бывали в Индии? – нарушил молчание Гаррисон.

– Никогда, – призналась Роксана.

Она невольно вздрагивала, когда коляска подпрыгивала на ухабах узких и многолюдных улиц. Но Гаррисон чувствовал себя совершенно спокойно и правил лошадью как заправский возница. При этом лишь его локти опускались на колени, а глаза цвета синего дыма не отрывались от бегущей навстречу дороги. Роксана невольно залюбовалась этим человеком. Но тут же снова обеими руками схватилась за шляпку, упорно стремившуюся слететь с головы и предоставить встречному ветру играть с ее роскошными темно-каштановыми волосами...

– Вы очень скоро убедитесь, что Индия сильно отличается от Европы, – сказал Гаррисон, в очередной раз взглянув на Роксану.

– Наверное, так и произойдет, – согласилась .она.

– Вы сами откуда?

– Из Англии.

Капитан запрокинул голову и громко рассмеялся:

– Понимаю, что из Англии! Меня интересует, откуда именно.

– Из Лондона. Я жила там с матерью, но потом она умерла.

– Примите мои соболезнования. Извините, я не знал этого.

– А откуда вы могли знать? – возразила Роксана. – С тех пор прошло уже три года, и я перестала носить траур. А до этого мама долго болела. Слава Богу, что она умерла именно тогда и главное – во сне.

Капитан кивнул, как будто ответ Роксаны его полностью удовлетворил.

– И теперь вы приехали в Индию к отцу, – подытожил Гаррисон. – А почему он не вызвал вас обеих к себе раньше? Или мама была так плоха, что не смогла бы выдержать долгое путешествие?

Роксана помолчала, потом неожиданно для себя солгала:

– Да, именно так и было...

– Понятно, – снова кивнул капитан.

Роксане показалось, что Гаррисон все-таки до конца ей не поверил. Ибо капитан повернул голову, как-то странно посмотрел на нее и вновь уставился на дорогу.

Она поглядывала на него искоса, оценивая черты его лица, осанку, разрез глаз. И не могла не признаться себе, что этот Колльер Гаррисон – весьма интересный мужчина. Прищуренные глаза и чуть приподнятые в усмешке уголки губ говорили о жизнерадостности их обладателя, не лишенного также и чувства юмора. В тени, отбрасываемой козырьком над сиденьем коляски и высокими домами, тянувшимися вдоль улицы, серо-голубые глаза капитана Гаррисона казались темнее и более глубоко посаженными, чем это было в действительности.

Он неожиданно повернул голову и поймал ее взгляд. У Роксаны перехватило дыхание, и она поспешно отвела глаза. Капитан некоторое время внимательно смотрел на нее. Затем сказал, улыбнувшись:

– Вы очень доверчивы с незнакомыми людьми, Роксана. Разве не так?

– Извините? – переспросила Роксана.

– Я сказал, что вы, видимо, привыкли доверять людям. Даже тем, кого, в сущности, совсем не знаете.

– Если вы имеете в виду индийцев у сходен, то мне они не показались сколько-нибудь опасными.

Капитан засмеялся и тряхнул головой. И уже без улыбки посмотрел на Роксану:

– Нет, я имел в виду отнюдь не их, а себя.

Роксана подалась всем телом вперед, как будто собиралась вырвать вожжи из рук капитана. Впрочем, если бы она могла заставить его остановиться, то непременно сделала бы это. Но уже в следующий момент она снова откинулась на спинку сиденья и выпрямилась. Стоявшее уже почти в зените солнце неожиданно заглянуло под козырек коляски и обожгло ее горячими лучами. Роксана поморщилась, сдвинула набок шляпку и холодно сказала:

– Вы советуете мне не слишком вам доверять, сэр?

– Ничего подобного я не советую. Мне просто кажется, что вы слишком хорошенькая девушка, чтобы путешествовать одной по стране, расположенной чуть ли не на другом конце света от родного дома.

– Вы преувеличиваете расстояние, сэр.

– Не очень. В смысле культуры и обычаев расстояние между Англией и Индией просто огромно.

– Но ведь вы тоже англичанин, сэр! Скажите, если здесь действительно есть, чего опасаться, в чем я сомневаюсь, почему меня должно беспокоить то, что мы с вами незнакомы? Ведь, будучи моим соотечественником, вы должны, наоборот, вести себя со мной особенно уважительно и воспитанно. Не так ли?

– Это отнюдь не обязательно, – возразил Гаррисон.

Роксана замолчала и нахмурилась. Справившись с негодованием, она холодно сказала после непродолжительной паузы:

– Вначале я приняла вас за джентльмена. Но видимо, это было лишь досадное заблуждение. Будьте любезны, остановите коляску и выпустите меня. Я как-нибудь сама сумею добраться.

– Точно так же, как пытались сделать это раньше?

– Я просто не знала, куда ехать, и не могла толком объясниться с возницей.

– А сейчас сможете?

Роксана гордо подняла голову. Ее профиль, несмотря на холодность и даже некоторую надменность, был просто великолепен. Глядя на капитана, она довольно долго молчала и только после этого призналась:

– Нет, не смогу.

Капитан не мог сдержать улыбку, а потому на мгновение отвернулся. Потом снова посмотрел на Роксану. Но в глазах его продолжали играть веселые чертики.

– О гордость! Имя твое – женщина! – фыркнул Гаррисон. – Никакие аргументы в расчет не принимаются! Мне очень неприятно вам это говорить, но какой же надо быть наивной!

– Наивной? – раздраженно переспросила Роксана.

Как он посмел даже подумать, будто бы она не знает, как жить?! Роксана открыла было рот, чтобы высказать этому нахалу все, что она о нем думает, но Гаррисон только безнадежно махнул рукой:

– Не надо ничего объяснять, мисс Шеффилд. Я просто восхищаюсь вашим мужеством. Мало кто из женщин, очутившись в ситуации, подобной той, в которой вы были несколько минут назад, сохранил бы чувство юмора. Вам это удалось! Но со временем, когда вы поближе познакомитесь с Индией, убедитесь, что люди здесь довольно жестоки.

– Серьезно? – удивленно спросила Роксана. – Почему вы так думаете?

Но Гаррисон не стал отвечать на этот вопрос, а продолжал молча следить за дорогой.

– Как долго вы прожили в Индии, что смогли так хорошо ее узнать? – с сарказмом спросила Роксана.

– Пять лет. Все это время я работал в Ост-Индской компании.

– Пять лет? – переспросила Роксана, на кончике языка которой уже вертелась очередная шпилька.

Однако уязвить капитана ей не удалось, ибо Гаррисон привстал с сиденья и начал что-то кричать в толпу, мешавшую проехать коляске. В центре толпы стоял индиец в тюрбане, рваной длинной куртке и громким, дрожащим от напряжения голосом что-то говорил собравшимся. Не прерывая своей речи, он повернул голову в сторону коляски и пристально посмотрел на сидевших в ней европейцев. Роксана вздрогнула от той ненависти, которую она прочла в черных глазах оратора, особенно когда тот посмотрел на капитана Гаррисона.

– Боже, как это неприятно! – пробормотала она. – Кто этот человек? Вы его знаете?

Капитан бросил на нее быстрый взгляд и подогнал вожжой лошадь, желая поскорее вырваться из толпы на свободную дорогу.

– Это местный факир, – ответил он на вопрос Роксаны, когда они проехали с полсотни метров. – Монах нищенствующего религиозного ордена. Вы спрашиваете, знаю ли я его? Да, знаю. Так же как и он меня.

– А о чем он говорил?

– Если я не ошибаюсь, он проповедовал священную войну.

– Священную войну? Против кого?

– Конечно, против иностранцев. В первую очередь против исповедующих христианскую религию. Это относится, дорогая моя мисс Шеффилд, и к нам обоим. Откровенно говоря, если бы рядом не было вас, то я непременно разогнал бы эту толпу. Но во всяком случае, наше появление помешало крикуну.

– Разве все индийцы думают так, как он?

– Нет, не все. Пока еще не все. Я сомневаюсь, что сейчас возможны организованные выступления против Британского правительства. Хотя отдельные попытки отнюдь не исключены. В стране довольно серьезное недовольство английскими властями. Особенно среди сипаев[1].

– Сипаев? Кто они такие?

– Индийцы, находящиеся на английской военной службе. Но стимула к объединению всех недовольных для совместной борьбы пока нет.

Некоторое время Роксана сидела, глубоко задумавшись.

– Мой отец никогда ничего об этом не писал в своих письмах, – сказала она наконец. – Я знаю только, что он очень любит своих солдат, а они – его.

В голосе Роксаны явственно прозвучала горечь. К счастью, капитан этого не заметил.

– А кто ваш отец?

– Полковник Максвелл Шеффилд. Он сейчас живет в Дели.

– В Дели? – переспросил Гаррисон с нескрываемой неприязнью и насмешкой.

Взяв вожжи в правую руку, он снял с головы пробковый шлем и положил рядом с собой на сиденье.

Невольно Роксана почувствовала, что хочет защитить человека, который был ее отцом. Не важно, что она его очень плохо знала.

Роксана глубоко вздохнула и с яростью напустилась на капитана, позволившего себе выразить какое-то неудовольствие при упоминании имени ее родителя:

– Итак, насколько я понимаю, вы считаете себя куда лучшим знатоком этой страны, чем мой отец? Вот интересно! Впрочем, как я могла подумать, что капитан, прослуживший в Индии целых пять лет, знает страну хуже, нежели его старшие по чину офицеры, прожившие здесь вдвое дольше!

– Этот сарказм ни к чему, мисс Шеффилд, – совершенно спокойно заметил Гаррисон. – Просто вы многого не понимаете.

Но сдержать Роксану было уже невозможно.

– А что здесь, собственно, понимать, капитан Гаррисон? – ледяным тоном провозгласила она. – Разве за пять лет службы в Индии вы не стали глубоко презирать эту страну?

К ее удивлению, Гаррисон расхохотался. Согнувшись от смеха и упершись локтями в колени, он с трудом удерживал в руках вожжи. При этом Гаррисон задел лежавший рядом шлем, и он скатился на пол.

– Презирать Индию? С чего вы это взяли? Да нисколько!

Озадаченная его ответом, Роксана пожала плечами и уставилась своими зелеными глазами на дорогу. Сильный порыв ветра снова чуть не сдул с головы шляпку, заставив Роксану обеими руками удерживать ее. При этом шелковые ленты обвили запястья.

Прижавшись к борту коляски, Роксана тем не менее продолжала следить за капитаном, пытаясь все-таки определить для себя, с кем имеет дело. Но тут неожиданно заметила, что повозка с вещами, вначале ехавшая значительно медленнее их коляски, куда-то исчезла. Хотя, по всем расчетам, они уже давно должны были бы ее догнать. Тщетно Роксана вертела головой и меняла позы, чтобы лучше видеть. Повозки и след простыл!

– Капитан Гаррисон, – не выдержав, почти крикнула она. – Сию же минуту скажите, куда вы меня везете? Где повозка с моими вещами? У меня впечатление, что мы давно оставили ее где-то далеко позади!

– Так оно, наверное, и есть, – очень добродушно ответил ей капитан.

Этот тон привел Роксану в такую ярость, что она стала задыхаться. Капитан посмотрел на нее с откровенной иронией:

– Знаете ли, моя дорогая, если вы подозреваете, что я намерен вас похитить, то мне придется тут же выкинуть вас из коляски. Я не прощаю оскорблений и терпеть не могу ехидных дамочек. С ними всегда бывает слишком много возни и неприятностей!

На лице Роксаны появилось такое выражение, ошарашенное от ужаса и негодования, что капитан Гаррисон просто-таки взорвался безудержным хохотом.

– Ох, мисс Шеффилд! – вопил он, не в силах остановиться. – У вас, оказывается, просто актерский талант! Неужели вы и впрямь могли подумать, что я способен на подобное преступление?! Впрочем, мы ведь не знакомы! Разве не так? А Индия для молодой романтичной особы представляется экзотической страной, способной вызвать самый невероятный полет фантазии! Знаете, вам было бы неплохо записаться в библиотеку для женщин с выдачей книг на дом. Здесь такая есть.

– А что, если я так и сделаю? – серьезно посмотрела на него Роксана. – Не вижу в этом ничего предосудительного. Полагаю, что там я смогу получать не только книги, специально предназначенные для девушек и молодых женщин, но и по любому интересующему меня вопросу.

Актерский талант? – думала Роксана, внимательно рассматривая капитана. Романтичная? Никто и никогда не давал ей подобных характеристик. И как можно делать столь радикальные и необоснованные выводы о почти незнакомом человеке?

Роксана снова нахмурилась и уже с явным раздражением проговорила:

– Вы собираетесь отвечать на мой вопрос?

– Какой?

– Куда мы едем?

Колльер вздохнул и ладонью смахнул с густых ресниц слезинки, вызванные смехом.

– Хорошо, если вам так не терпится знать. Я велел вознице отвезти ваши вещи к Стентонам, а вас решил покатать немного по городу. Вы ведь никогда не были в Калькутте. Разве это не интересно? А кроме того, мне вдруг захотелось провести некоторое время в вашем обществе и кое-что показать. Или я не прав?

Роксана, которая уже хотела было сказать Гаррисону несколько резких слов, невольно откинулась на спинку сиденья и воззрилась на капитана с удивлением. Пальцы стали машинально перебирать ленточки шляпки, а на щеках стыдливо загорелись два небольших пятнышка румянца. Губы сразу почему-то высохли, а язык, казалось, отказался повиноваться.

– Боже мой! – чуть слышно прошептала Роксана.

– Извините меня, мисс Шеффилд!

– Ничего... Все в порядке... Господи, как ужасно я, наверное, выгляжу!

Роксана вытащила из сумочки платок и принялась усердно вытирать лицо, покрывшееся дорожной пылью.

– Ничего ужасного, – поспешил успокоить ее Гаррисон. – Очень даже очаровательное личико.

Румянец на щеках Роксаны разгорелся еще ярче.

– Воображаю, какое дикое впечатление я произведу на Стентонов!

– Уверен, что ничего подобного не произойдет.

– Как вы можете расписываться за других? О Боже, какой же грубой я с вами была!

– Вовсе нет. Даже наоборот: вы доставили мне большое удовольствие.

– Грубостью?

– Она меня забавляла.

Роксана смотрела на Гаррисона, не зная, как понимать его ответ. А он рассмеялся, показав ровный ряд ослепительно белых зубов. И на этот раз улыбка Гаррисона не показалась Роксане раздражающей или надоедливой. Напротив, она выглядела естественным дополнением к очень привлекательным чертам его лица. Но по мере того, как Роксана продолжала внимательно их рассматривать, улыбка бледнела, и в конце концов от нее остался лишь слабый огонек в уголках глаз. Роксана поспешно отвела взгляд и занялась своей шляпкой. Расправив ленты, она сделала очередную попытку водрузить ее на голову. Однако новый порыв ветра вынудил ее отказаться от этого намерения.

– Вам помочь? – предложил свои услуги Колльер.

Натянув вожжи, он остановил коляску у обочины дороги. Поблагодарив его, Роксана вновь надела шляпку и плотно прижала ее к густым темным волосам. В тот же момент Гаррисон подхватил ленты и, не спрашивая на то разрешения, принялся завязывать их узлом под подбородком девушки. Роксана запротестовала, но капитан не обратил на это никакого внимания. Протесты тут же прекратились. Роксана слегка откинула назад голову и, как ребенок, доверчиво предоставила Гаррисону свободу распоряжаться этим невинным атрибутом своей одежды. Пальцы капитана, трогавшие ее шею, были на удивление прохладными, а их прикосновение показалось Роксане очень приятным. При этом они почему-то задерживались на ее коже несколько дольше, нежели это требовалось для завязывания лент...

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь прозрачную листву выстроившихся вдоль дороги деревьев, были ослепительно яркими. Роксане пришлось закрыть глаза.

Но уже в следующее мгновение она широко их открыла и резко выпрямилась. Щеки ее вспыхнули пунцовым румянцем. Роксана почувствовала, как губы капитана Гаррисона прижимаются к ее губам. Она отпрянула к борту коляски, подобрав под себя широкий подол юбки, провела ладонью по губам, как бы пытаясь стереть с них след дерзкого поцелуя.

– Вы не должны были этого делать! – прошептала она. Колльер молча посмотрел на нее. Теперь он не улыбался.

Черты его лица стали жесткими и суровыми. Он вытянул ноги и уперся ими в передний борт коляски.

– Вы совершенно правы. – Гаррисон взял в руки вожжи. – Мне не следовало этого делать.

Коляска отъехала от обочины и покатилась посередине улицы. Роксана сидела молча, вслушиваясь в неожиданно сильно забившееся сердце и участившийся пульс. Сдвинув шляпку на висок, она старалась не смотреть в сторону Колльера, чтобы не встретиться с ним взглядом.

«Господи, что за ерунда! – думала она. – Какая пошлая, непростительная глупость!» Она должна была предвидеть это. Но все же Роксана не могла не признаться себе, что ожидала от Гаррисона именно такого поступка. Наверное, в тот момент он прочел это по выражению ее лица. А тогда справедливо ли осуждать его? Ведь мужчина не мог не ответить на очевидное приглашение женщины!

Но сейчас он, несомненно, уже сожалел о своем поступке. Это было понятно по его суетливому поведению, сжатым губам и очевидной боязни поймать ее взгляд. Даже тогда, когда Роксана уже позволила себе на него посмотреть.

– Мы уже скоро приедем к бунгало полковника и его семейства, – сказал Гаррисон после нескольких минут молчания.

Роксана кивнула. Темы для разговоров как-то сразу оказались исчерпанными. Но краем глаза она все же наблюдала за капитаном. И при этом поневоле любовалась его грациозными движениями, совершенной фигурой, красивыми руками, уверенно державшими вожжи.

Гаррисон переложил вожжи в одну руку, а ладонью другой пригладил растрепанные ветром волосы и вытер со лба капельки пота. Потом сказал, обращаясь, видимо, к самому себе:

– Вот так-то лучше...

В следующие две-три минуты он не произнес ни слова. Потом, слегка повернувшись к Роксане, указал кивком головы на возвышавшееся неподалеку большое здание:

– Посмотрите направо, мисс Шеффилд. Это резиденция губернатора Калькутты лорда Каннинга. Снаружи выглядит весьма солидно, не правда ли?

Роксана повернула голову и посмотрела туда, куда показал Гаррисон. Там действительно возвышалось трехэтажное строение, к которому была пристроена веранда с белыми колоннами. Дом утопал в зелени окружавшего его сада. Среди деревьев летали зеленые длиннохвостые попугаи.

Ансамбль резиденции губернатора, созданный в классическом западном стиле, выделялся на фоне многочисленных строений, выдержанных в духе типично восточной архитектуры. Роксана тут же высказалась по этому поводу. Гаррисон улыбнулся и облегченно вздохнул, справедливо решив, что неприятный инцидент между ними исчерпан.

– Вы правы, – согласился он. – Этот ансамбль был спроектирован племянником Джеймса Уайатта. Тем не менее, даже тогда, когда губернатором стал мистер Каннинг, резиденция еще не отличалась не только уютом, но даже простыми удобствами. Смешно сказать, но в ней не было ни одного туалета. Ой, извините! Я, кажется, забылся. Говорить на подобные темы с молодой девушкой, наверное, не очень-то прилично. Если я вас оскорбил, прошу извинить.

– Почему же? – возразила Роксана. – Вы бы так не думали, если бы знали меня получше! Видите ли, я далеко не всегда отрицательно отношусь к тому, что считается неприличным и неприемлемым для публичного обсуждения. Если есть возможность чему-нибудь научиться или что-либо узнать (к слову, я старалась заниматься этим всю свою жизнь), то для меня нет неудобных или запретных тем. Одним словом, я против того, чтобы условности возводить в принцип. Вы с этим согласны?

– Нет, не согласен!

– Вы любите читать, капитан?

– Не особенно.

– Не любите?! А мне показалось, что... Впрочем, это не имеет значения. Что касается меня, то я обожаю копаться в прошлом, а потому стараюсь читать побольше. Причем читаю все, что попадается под руку. Но когда меня что-то заинтересует, то пытаюсь найти книги по этой тематике. Так, перед поездкой в Индию я прочитала об этой стране буквально все, что сумела достать. И была просто очарована ею. Хотя я, наверное, действительно наивна, как вы изволили заметить.

Гаррисон никак не прореагировал на подпущенную Роксаной маленькую шпильку и, подняв с колена руку, указал еще на одно строение, мимо которого они должны были вот-вот проехать.

– Посмотрите вон туда. Это здание может вас заинтересовать, ибо имеет историческую ценность. Хотите послушать?

Роксана выразила такое желание, и капитан Гаррисон рассказал ей несколько страшных историй о доме и якобы населяющих его еще с древних времен привидениях. Однако Роксана не только не испугалась, но даже пришла в полнейший восторг от всего услышанного. А потому следующие полчаса они провели в веселой и беззаботной болтовне, время от времени останавливаясь у обочины дороги, чтобы посмеяться и наговорить друг другу милых пакостей.

Роксана на какое-то время забыла о поцелуе Гаррисона. Он же больше не предпринимал такого рода попыток. И вообще до нее не дотрагивался. Когда же придвигался на сиденье чуть ближе к Роксане, чтобы показать ей очередную достопримечательность или рассказать нечто очень занимательное то это выглядело совершенно невинно. Но все же Роксана с некоторой настороженностью, а порой и затаив дыхание, поглядывала на своего спутника, не зная, чего еще можно от него ожидать.

Свой ознакомительный тур по Калькутте капитан Гаррисон завершил на узкой улочке, ведущей к небольшому белому бунгало. Рядом за невысоким железным частоколом, напомнившим Роксане об Англии, раскинулся большой сад из олеандров, гибискусов и многих других экзотических растений, любовно выращенных явно индийскими руками. В воздухе ощущался стойкий запах влаги, источник которой скрывался за стеной каких-то совершенно незнакомых Роксане деревьев. У их подножия здесь и там виднелись лейки с водой, из которых, видимо, поливали цветы в ранние утренние часы, когда солнце еще только вставало из-за горизонта.

– Что это за место? – спросила Роксана.

– То самое, где вас должны ждать.

– А!

Роксана неожиданно почувствовала, что разочарована столь скорым окончанием их поездки, и ей почему-то стало стыдно. Она повертела головой по сторонам. Дом, казалось, еще спал. Только в саду над одним из олеандров склонился садовник-индиец. У подъезда уже стояла повозка с ее вещами. Рядом, растянувшись прямо на земле, дремал возница. Роксана тянула время, глядя то направо, то налево. И при этом чувствовала, что Гаррисон следит за каждым движением ее головы.

– Чудное место, не правда ли? Это очень большой ботанический сад, прогулка по которому доставит вам настоящее наслаждение...

Роксана грустно улыбнулась. В лице Гаррисона читалось что-то очень значительное и даже вызывающее.

– Но не сегодня, – предположила она.

– Нет, не сегодня, – согласился Гаррисон.

Еще несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Взгляд Роксаны, скользнув по ее собственным коленкам, остановился на белых брюках и загорелой руке Колльера, согнутой в локте и упирающейся в талию. Поза капитана, казалось, говорила о какой-то озабоченности.

– Я... Мне хотелось бы поблагодарить вас, – сказала Роксана. – Поблагодарить за...

– За ваше избавление? – закончил Гаррисон ее фразу. Роксана покачала головой, сделала отрицательный знак рукой и с некоторой торжественностью возразила:

– Ничего подобного вы не совершили!

Колльер улыбнулся. Роксана уже знала, насколько обворожительна эта белозубая улыбка.

– Ну, тогда назовем это просто помощью. Согласны?

– Да.

– Помощью, оказать вам которую для меня было в высшей степени приятно.

Роксана вдруг почувствовала, что ей тепло и уютно рядом с этим человеком. Не без некоторых угрызений совести она, как бы ненароком, опустила ладонь на сиденье рядом с Гаррисоном. Тот не спеша переложил вожжи в одну руку, а другую опустил также на сиденье. Теперь их ладони почти касались друг друга. Роксана посмотрела на руку Гаррисона. Рука была изящной, загорелой, а пальцы – тонкими и длинными. Сквозь нежную кожу чуть проступали голубоватые жилки. Кость же была широкой, видимо, тяжелой. Роксана вдруг задала себе глупый вопрос: так ли Гаррисон тверд характером, как кости его рук, или же нежен, как вены на них? Она тут же отбросила эти мысли, решив, что они появились у нее в голове только из любопытства к незнакомому человеку, медленно подняла руку и снова положила себе на колени.

– Я также благодарна вам, – сказала она, – за экскурсию по Калькутте. Это было крайне интересно и доставило мне большое удовольствие.

– Конечно, мисс Шеффилд, я мог бы показать вам и гораздо больше. Вы позволите?

– Не... Не знаю...

– Мисс Шеффилд!

– Да?

У Роксаны вдруг перехватило дыхание, и ей ужасно захотелось поскорее уйти от этого явно опасного человека.

– Я хотел бы... – И тут Гаррисон перешел на шепот: – Хотел бы извиниться перед вами...

– За что?

– За тот нечаянный поцелуй. Я должен был вести себя по-джентльменски. Но, откровенно говоря, ничуть не жалею о своем безответственном поступке!

– Неужели?

– Совершенно серьезно!

На какую-то секунду Роксане показалось, что сейчас Колльер снова попытается ее поцеловать. Однако он просто продолжал очень внимательно на нее смотреть. Лишь улыбка заиграла в уголках губ, хотя Роксана не могла не почувствовать, что он хочет от нее очень многого.

Гаррисон глубоко вздохнул, провел рукой по растрепанным волосам и отвернулся.

– Конечно, мисс Шеффилд, я наделал немало глупостей и сильно повредил себе в ваших глазах за время этой поездки, – смущенно сказал он и, ловко спрыгнув с коляски, подал Роксане руку. – Прошу вас, пойдемте! Я буду считать, что не исполнил до конца своего джентльменского долга, если не провожу вас до самых дверей дома.

Гаррисон с удовольствием взял бы Роксану под руку, но это оказалось невозможным. Ибо она вдруг почувствовала не меньший стыд за свое поведение, чем Гаррисон за допущенную вольность.

Роксана специально пошла впереди, чтобы Колльер не видел выражения ее лица. Они прошли мимо садовника, продолжавшего заниматься олеандрами, и поднялись по ступенькам к парадной двери. Роксана дернула за шнурок звонка, поспешно разгладила на себе юбку, поправила шляпку и приняла гордую позу. Гаррисон же стоял сзади, не в силах отвести от Роксаны своих серо-голубых глаз. Она чувствовала это и молила Бога, чтобы дверь открыли как можно скорее...

Глава 2

На какое-то время Роксана осталась в гостиной одна. Только в углу слуга-индиец усердно размахивал огромным опахалом из перьев, стараясь привести в движение застоявшийся душный воздух. Августа Стентон, очевидно, задержалась наверху у себя в спальне. У Роксаны создалось впечатление, что ее собственное появление в этом доме неудачно совпало с полуденным сном хозяйки. Но сейчас ей очень хотелось поскорее принять ванну и вообще привести себя в порядок. Однако пока это желание, видимо, было неосуществимым.

Роксана гордо восседала на краешке обитого английским ситцем кресла, спрятав сжатые от волнения кулаки в складках юбки. Время от времени она обводила нетерпеливым взглядом гостиную и один или два раза улыбнулась дремавшему в углу слуге. Но тому было не до гостьи.

Стены гостиной были покрашены в желто-лимонный цвет, казавшийся еще более бледным при слабых лучах солнца, едва пробивавшихся сквозь бамбуковые шторы, которые закрывали окна от потолка до самого пола. В простенке висели две акварели, написанные явно любительской рукой. Мягкая мебель была обита ситцем. В левом углу стоял великолепный рояль, полированная крышка которого отражала букеты цветов в бронзовых вазах, стоявшие рядом на высоких тумбочках. Роксану озадачило, как этот прекрасный инструмент мог прилично сохраниться в столь влажном и горячем воздухе.

Заметив на стене небольшое зеркало, Роксана подошла к нему, чтобы поправить прическу. Но, увидев свое отражение, в ужасе отшатнулась. Конечно, она знала, что не могла хорошо выглядеть после долгого и крайне утомительного путешествия. Но ничего подобного не ожидала! Спутанные темные локоны отчаянно требовали уже даже не расчески, а прямо-таки грубой металлической щетки. Обычно нежная матовая кожа аристократки теперь потемнела от загара и к тому же была сплошь покрыта пылью. Летняя шляпка, которой Роксана надеялась произвести хорошее впечатление на хозяйку дома, оказалась безнадежно смятой, искусственные цветы на ней были сломаны ветром, а красивые ленты запачканы грязью.

Роксана сорвала шляпку с головы и еще раз хмуро посмотрела на себя в зеркало. Да, выглядела она просто ужасно!

Она попыталась привести себя хотя бы в относительно приличный вид. Пригладила ладонью волосы, провела влажным носовым платком по лицу. Но, к полному своему отчаянию, поняла, что лучше от этого выглядеть не стала. Еще раз взглянув в зеркало, Роксана вдруг увидела, как у отражавшейся в нем двери начинает поворачиваться ручка. Боже! Сейчас кто-то войдет и застанет ее за столь недостойным занятием! Роксана отскочила от зеркала и с виноватым видом уставилась на готовую открыться дверь.

На пороге появилась девушка в платье цвета горной лаванды – очень молоденькая, стройная, с копной тщательно уложенных рыжих волос и светло-голубыми глазами.

– Добрый день! – улыбнулась она после короткой паузы. – Вы, должно быть, мисс Шеффилд?

– Да, – односложно ответила Роксана.

– Меня вы, конечно, не помните!

– Нет, не помню. Но могу попытаться угадать!

– Ну, так кто же я? – настойчиво потребовала рыжеволосая фея.

– Видите ли, – мягко улыбнулась Роксана, – при нашей последней встрече вы были еще ребенком. Ну, лет пяти. Может быть, даже и меньше. И все же – здравствуйте, Юнити Стентон! Просто удивительно, что вы меня узнали!

Девушка рассмеялась:

– Мама мне сказала, что вы приехали.

Юнити наконец переступила порог и вошла в гостиную.

– Я выгляжу моложе своих лет, – улыбнулась она. – Вы вряд ли знаете мой теперешний возраст. А ведь мне уже стукнуло четырнадцать! И скоро будет пятнадцать. Мама называет меня неисправимой девчонкой. Я же считаю себя романтиком.

Роксана удивленно выгнула дугой бровь. Прямота девушки ей, несомненно бы, понравилась, если бы не совсем недавние слова капитана Гаррисона, назвавшего романтичной ее, Роксану. Кроме того, она была для Юнити Стентон совершенно чужой, а потому о своих доверительных разговорах с матерью, а тем более разногласиях девушке вряд ли стоило сразу исповедоваться.

Наверное, эти мысли в какой-то степени отразились на лице Роксаны, потому что Юнити внимательно посмотрела на гостью и сказала:

– Совершенно не стоит этому удивляться, мисс Шеффилд. Ведь вы сами в свое время не очень-то следовали светским правилам поведения, как заявляет моя мама.

– Серьезно? – сухо спросила Роксана.

– Совершенно серьезно.

– Что ж, возможно. Но я лично не помню, чтобы была очень уж романтичной в свое время.

– Это, наверное, из-за высокого роста.

– Что?!

– А вы знаете, что большинство женщин в Индии маленького роста? Примерно такого же, как я? И мне это нравится. Потому что их жизнь полна романтики.

Слегка наклонив набок голову, Юнити взяла с кресла подушку в ситцевой наволочке, взбила ее и небрежно бросила назад.

Роксана вновь нахмурилась:

– Это почему же?

– Их охраняют и защищают любящие мужчины. Они носят потрясающей красоты одежды, скрывающие их от всех, кроме мужей. И когда муж умирает, то умирают вместе с ним. – Юнити сдвинула брови и добавила: – Правда, это наименее романтичная часть. Я считаю правильным, что мы положили конец этому обычаю.

– Вы имеете в виду самосожжение? Не вижу абсолютно ничего романтичного в том, что жена приносит себя в жертву на погребальном костре своего мужа. Вы удивляете меня, мисс Юнити Стентон! Слава Богу, что теперь это запрещено!

Роксана почувствовала, как по спине у нее поползли мурашки. Она смотрела на Юнити и никак не могла поверить, что перед ней та самая девочка, которую она когда-то знала, правда, недолго, маленьким ребенком.

В углу зашевелился слуга-индиец, как бы напоминая о своем присутствии. Роксана сразу же понизила голос:

– Кроме того, вы ведь должны понимать, что далеко не все индийские женщины живут в неге и роскоши. Здесь, как и в любой другой стране, многие из них влачат жалкое существование и изнывают под тяжестью непосильного труда. Мне известно, что частенько мужья здесь обращаются с женщинами хуже, чем с собаками.

– Откуда вы это знаете, мисс Шеффилд? – вызывающим тоном спросила Юнити.

– Я много читала, – ответила Роксана. – Потому и знаю.

– Вот оно что! – со смехом воскликнула Юнити. – Неужели вы верите всему, что пишут в книгах, журналах или газетах?

Но Роксана пропустила эту реплику мимо ушей.

– А как же ваши собственные слуги, Юнити? – спросила она. – Ведь среди них тоже есть женщины, не так ли? Вы когда-нибудь интересовались тем, как они живут за стенами этого дома?

Выражение лица рыжеволосой девы сразу изменилось. Было похоже, что вопрос Роксаны застал ее врасплох.

– Вы очень серьезная женщина, мисс Шеффилд! – тихо сказала она.

– Да, – согласилась Роксана, – иногда я бываю очень серьезной. Уж извините! Видимо, этот разговор вас расстроил? Но поверьте, я не хотела его начинать, а тем более – спорить с вами!

Юнити опустила голову и некоторое время смотрела в пол. Потом сказала:

– Не переживайте. Наш разговор показывает, что мы должны стать друзьями.

– Почему вы так думаете?

– Потому что мы не болтали обо всякой ерунде, чтобы только поддерживать беседу, а сразу заговорили об очень важном. Это замечательно! Знаете, во время нашего разговора я все время думала о своем росте. Ведь маленькая женщина всегда вызывает у мужчины желание ее защитить, поскольку кажется беспомощной.

– Разве вы ощущаете себя беспомощной?

– Никогда! Но чувствую, что ко мне именно так относятся. Кстати, я сомневаюсь, чтобы кто-то посчитал беспомощной вас!

– Я на это надеюсь, – уверенно заявила Роксана.

– Правда? – спросила Юнити и, подойдя к Роксане, пробежалась кончиками изящных пальцев по ее обнаженной до локтя руке.

– Правда, – подтвердила та, почувствовав, как Юнити сжимает ее руку, пытаясь куда-то увлечь. – Куда вы меня тянете? Я должна дождаться здесь вашу маму.

– Ко мне, в ванную комнату. Вы должны привести себя в порядок.

Роксана запрокинула голову назад и заразительно рассмеялась:

– А вы, мисс Стентон, очень открыты и искренни. Это мне нравится, хотя кое в чем я и не согласна с вами. Но по поводу того, что сейчас на меня страшно смотреть, спорить не буду. Ибо отлично сама это знаю. Поэтому с того момента, как переступила порог, безуспешно пыталась срочно привести себя в порядок. Надеюсь, что теперь вы мне в этом поможете.

Ванная комната Юнити находилась в глубине дома. Ее единственное окно располагалось под самым потолком и выходило на запад. Здесь было очень прохладно, а потому приятно. У двери Юнити и Роксану дожидалась молодая индианка – нянька юной хозяйки. Юнити отдала ей несколько распоряжений. А когда та с поклоном вышла, взяла Роксану за руку и усадила на стоявшую у двери мягкую кушетку.

– Садитесь, мисс Шеффилд. Пока вы не уедете, эта ванная комната будет нашей общей. Вы не возражаете? Я послала за вашими вещами и приказала принести сюда воду и полотенца. Уверяю, вы скоро станете такой же очаровательной, какой были всегда. Вы думаете я не сумела разглядеть вашу природную красоту под всей этой пылью и грязью? Ха! Да вы же просто очаровательны! То же самое говорит и мама. По ее словам, в раннем детстве вы были довольно пухленькой, а потому все кругом твердили, будто бы красивой и стройной девушкой никогда не станете. Но они, слава Богу, очень даже ошиблись!

С каждым словом Юнити зеленые глаза Роксаны все больше округлялись, а темные брови лезли на лоб от удивления. Она просто не знала, что сказать в ответ на столь неожиданные восторги. Но очень скоро ей стало совершенно ясно, что отвечать вовсе и не обязательно. Тем более что Юнити говорила непрерывно, без пауз и запятых.

– Мама вот-вот придет. Только немного приведет себя в порядок. Когда вы вошли в дом, она вбежала ко мне в комнату чуть ли не с криком: «Юнити! Это ужасно! Представляешь, мисс Шеффилд уже ждет нас в гостиной! Срочно иди и займи чем-нибудь гостью! Хотя ты вряд ли ее узнаешь... Ладно, я сейчас приду!» – И принялась зачем-то подробно описывать вашу внешность. Правда, я действительно с трудом вас узнала. В основном – по глазам. Они запомнились мне еще с нашей первой давнишней встречи. Боже мой, какая красота! Я понимаю капитана Гаррисона! Он не зря то и дело украдкой любовался ими!

Роксана вздрогнула, как будто ее укололи чем-то острым.

– Что?! Капитан Гаррисон?

Юнити посмотрела на Роксану и громко расхохоталась.

– А ведь его собственные глаза тоже необыкновенно красивы! Своим цветом они напоминают край выплывающей из-за горизонта тучи. Порой – строгие... Порой – таинственные. Но чаще всего они искрятся весельем!

– Вы действительно романтик, Юнити! – убежденно сказала Роксана, поднимаясь с кушетки. – Я, к примеру, не заметила в глазах капитана ничего особенного.

– Неужели? И вы говорите это после того, как провели столько времени в его обществе? Значит, вы очень плохой наблюдатель!

– Напротив, я обычно очень многое вижу, – возразила Роксана. – А с капитаном мы и в самом деле провели некоторое время вместе. Но ровно столько, сколько было необходимо. Не больше.

Неторопливым шагом Роксана вернулась в комнату, подошла к стеклянной двери веранды и, отодвинув портьеру, посмотрела на улицу. Яркие солнечные лучи ослепили ее.

Дневное светило стояло прямо в зените и, казалось, сразу же заполнило собой всю комнату. Роксана отступила на полшага и спряталась от него за портьерой. Здесь, в сравнительно прохладной тени, можно было расслабиться и чуть передохнуть. Она села на стоявший у стены стул и задумалась. Перед ее мысленным взором прошли все события сегодняшнего утра. Капитан Гаррисон... Его глаза... Почему Юнити в таком восторге от них? Глаза как глаза... Ничем не отличающиеся от миллионов других. Назвать их необыкновенными? Глупо! Или же надо иметь уж слишком богатое воображение. Впрочем, у Юнити, видимо, как раз такое и есть...

– Вы сошли на берег сразу же, как только рассвело? – вывел ее из задумчивости голос Юнити.

Роксана слегка вздрогнула, повернулась к девушке и с неохотой ответила:

– Да. И потом два часа ждала на пристани, прежде чем решилась сама добраться сюда.

– Извините нас, – виноватым голосом сказала Юнити. – Мама тоже этим расстроена. А папа, когда придет с работы и все узнает, будет, наверное, вдвойне переживать. Но это – вечером. А сейчас еще только полдень... Послушайте, но вы все-таки много времени провели с капитаном Гаррисоном. Скажите, он не показался вам не только интересным внешне, но также и очень воспитанным человеком, умеющим себя вести в любом обществе?

Задавая этот вопрос, Юнити вовсе не хотела как-то уколоть или позлить Роксану. Но той было крайне неприятно вспоминать свои утренние приключения. А потому она ответила с раздражением:

– Нет, не показался!

Резким движением руки Роксана задернула портьеру и, поднявшись со стула, вернулась в ванную. Но, проходя мимо туалетного столика, она на мгновение задержалась у стоявшего на нем зеркала и вновь ужаснулась, взглянув на свое усталое, пропыленное лицо, смятую юбку и растрепанные волосы. Схватив лежавшую на стеклянной полочке серебряную щетку, Роксана принялась самым немилосердным образом расчесывать свалявшиеся локоны.

– Капитан Гаррисон, – продолжала Роксана, – вел себя до неприличия нагло, просто невыносимо.

Юнити недоверчиво посмотрела на нее. Роксана заметила этот взгляд и добавила:

– Могу только сказать, что нашла в этом человеке самые худшие мужские черты.

– Мне трудно в это поверить. Может быть, Гаррисон был груб с вами?

Роксана колебалась, а потому медлила с ответом. Потом положила щетку на полку и подняла голову. Врожденная честность не позволяла ей лгать даже в таком пустом разговоре, как этот.

– Нет, он не был со мною груб, – отрезала она.

– Вот так-то! – с торжеством сказала Юнити. – Я совершенно уверена, что вы нашли его близким себе по духу, только не желаете в этом признаться. Почему? «Роксана Шеффилд и Колльер Гаррисон». Неплохо звучит? Правда?

Роксана рассмеялась:

– Да, он оказался настолько близким мне по духу, что я предпочла бы с ним больше никогда не встречаться! К тому же...

В этот момент дверь ванной отворилась и вошли двое слуг-индийцев. Один из них нес на руке два махровых полотенца, а другой – большой кувшин с горячей водой. Для Юнити появление в ванной комнате мужчин было делом привычным. Ибо слуг она к числу представителей сильного пола не причисляла. Но для Роксаны это стало такой неожиданностью, что она замолчала на полуслове и так изумленно посмотрела на Юнити, что та удивленно спросила:

– Что случилось?

– Я... Нет, ничего! – с трудом выговорила Роксана. Она поняла, что в Индии существует и нечто такое, о чем ей никогда не приходилось читать в своих книгах. Но увы, видимо, к этому и еще ко многому ей придется теперь привыкать!

Тем временем один из индийцев подошел к ванне и вылил туда кипяток. Для Роксаны плеск льющейся воды прозвучал волшебной музыкой. Другой слуга повесил на стоявший перед ванной щит полотенца. Затем оба согнулись в поклоне и удалились так же бесшумно, как и вошли.

– Ну вот и прекрасно! – с удовлетворением сказала Юнити.

Но, увидев, что Роксана продолжает неподвижно стоять, она удивленно спросила:

– Почему вы не раздеваетесь? Сейчас принесут ваши вещи, а я удалюсь, чтобы вам не мешать. Мама же, насколько мне известно, позаботилась о вкусном завтраке для вас. Так что, как только будете готовы, спускайтесь в гостиную.

Юнити повернулась и выскочила из комнаты. Через несколько минут Роксана услышала ее серебристый голосок, доносившийся уже из комнаты для занятий.

Роксана некоторое время стояла в задумчивости, бесцельно перебирая ленты летней шляпки, которую все еще держала в руках. Она никак не могла понять, зачем понадобилось Юнити мучить ее разговорами о капитане Гаррисоне? Скорее всего причиной тому была столь распространенная среди девчонок манера непременно кого-нибудь дразнить. Юнити, возможно, даже и не осознавала, насколько глубоко задели Роксану ее задорные слова... И особенно фраза: «Глаза, напоминающие цветом тучу, выплывающую из-за горизонта»... Боже мой, какая романтическая чушь!

Роксана бессознательно подняла руку и осторожно провела кончиками пальцев по губам, вспомнив тепло дерзкого поцелуя Гаррисона. Она старалась уверить себя, что больше никогда не позволит ему подобных шуток, если они вдруг окажутся в подобной ситуации. Но неожиданно почувствовала, что не уверена в этом. Уж очень ласковым был тот поцелуй! И Роксана не могла не признаться себе, что вспоминает о нем с удовольствием. Хотя тут же ощутила беспокойство и стыд. Нет, она решительно не должна допустить повторения чего-либо подобного! Однако одновременно она призналась себе в слабости, о существовании которой раньше даже не подозревала.

Стук открывшейся двери заставил Роксану вздрогнуть и стыдливо прикрыть коленки широким подолом юбки. Оказалось, что это слуга принес ее вещи. Он поставил у двери сундучок и сумку, после чего сразу же исчез. Роксана бросилась к двери с намерением запереть ее. Но ключа в замке не оказалось. Она растерянно смотрела на пустую замочную скважину. Потом подтащила стул и забаррикадировала дверь. Это показалось Роксане достаточно надежным, и она облегченно вздохнула.

Завтрак, приготовленный хозяйкой дома, был довольно легким, поскольку для основного застолья ожидали возвращения полковника Стентона. Стол был накрыт в гостиной. Обслуживали их трое индийцев. Роксана подумала, что вполне хватило бы и одного. Хотя бы потому, что эти трое все время суетились вокруг стола, порой мешая друг другу, отчего Роксана сразу почувствовала дискомфорт.

На стол поставили тарелку с тощими сандвичами, вазу с фруктами и блюдо с разложенными в строгом порядке ломтиками сыра нескольких сортов. Затем каждому из сидевших была подана чашка охлажденного бледного чая с кусочками какого-то цитрусового плода, по вкусу напоминавшего лимон. Роксана ела и пила все это с каким-то зверским аппетитом, что было тут же отмечено хозяйкой дома.

– Я вижу, местная жара на вас не очень действует, – улыбнулась Августа Стентон.

– Простите? – переспросила Роксана, вытирая губы салфеткой.

– Я хотела сказать, что здешний климат не отразился на вашем аппетите. Правда, вы только сегодня приехали. Очень скоро жара покажется вам невыносимой. Должна признаться, что она действует... Э-э-э... Как бы это лучше назвать?..

– Раздражающе? – подсказала Юнити, оторвавшись на мгновение от тарелки.

Августа перевела свои голубые глаза на дочь. Ямочки на ее круглых щеках при этом почему-то стали менее заметными.

– Нет, я не то имела в виду, – возразила она, обращаясь на этот раз только к Роксане. – Мы в какой-то мере избежали подобной участи. В основном благодаря щедрости и великодушию полковника Стентона. Он пошел на огромные затраты, дав нам возможность ежегодно проводить самые жаркие летние месяцы в Симле. Это далеко в горах. Там всегда прохладно. Воздух кристально чист и свеж. Просто замечательно! Вы обязательно должны навестить нас, когда мы туда в очередной раз переедем. Конечно, я понимаю, что львиную долю своего времени вы будете проводить с отцом. Кстати, когда вы его видели в последний раз?

Роксана положила салфетку к себе на колени, старательно разгладив кончиками пальцев ее уголки.

– Пятнадцать лет назад.

– Пятнадцать лет?! Боже мой, да ведь это целая вечность! Представляю, с каким нетерпением вы ждете встречи!

– Видимо, так, – неопределенно ответила Роксана, беря губами с конца вилки кусочек сладкой благоухающей дыни и с наслаждением начиная ее пережевывать.

Августа и Юнити удивленно переглянулись.

– Меня так огорчила смерть вашей матушки, Роксана!

– Спасибо, миссис Стентон, – сдержанно ответила Роксана.

Она не любила обсуждать с кем-либо свои взаимоотношения с родителями, сделав, как ни странно, исключение лишь для совсем чужого ей человека – капитана Гаррисона.

– Я не знаю, известно ли вам, что мы с вашей матушкой очень дружили, – продолжала Августа. – Правда, с тех пор прошло много лет. Тогда мы с ней были еще девочками. Ваша мама просто поражала всех своей красотой. Многие девушки и молодые женщины, часто из куда более знатных и богатых семей, ей завидовали. Кстати, ваши волосы очень похожи на ее. И фигура тоже. Но глаза совсем другие. У нее они были... были...

– Карими, – сдержанно подсказала Роксана.

– Совершенно верно! – с воодушевлением заговорила Августа, не обращая внимания на внезапное оцепенение Роксаны и глядя ей прямо в глаза. – Глаза у вашей мамы были карими, даже, скорее, светло-коричневыми. Боже, какой изумительный цвет! Я хорошо помню тот вечер, когда они с вашим отцом впервые встретились. Он пригласил ее танцевать. Причем никто не знал, кто он и откуда взялся. Мистер Шеффилд пришел только к концу вечера... Позвольте, почему вечера? Было уже чуть ли не четыре часа утра! И сразу же решительно все, кто при сем присутствовал, поняли: эти двое полюбили друг друга.

– Ну просто сказка! – бесцветным голосом откомментировала Роксана.

– Да, именно так! – согласилась Августа, не заметив или сделав вид, будто не заметила, иронии.

– Как романтично! – столь театрально вздохнула Юнити, что Роксана не могла не почувствовать фальши. – Замечательно, что они полюбили друг друга с первого взгляда!

Роксана снова расправила салфетку на коленях, после чего подняла глаза на Юнити.

– Проблема любви с первого взгляда, – тихо сказала она, – заключается в том, что влюбиться-то нетрудно. Но ведь рано или поздно придется как-то выпутываться из этой ситуации. А такое неизбежно должно случиться. Мой отец бросил семью пятнадцать лет тому назад. Он сделал выбор. И это было его собственным желанием!

Воцарилось неловкое молчание. Слуги, как всегда безмолвно и бесшумно, двигались по комнате, собирая посуду со стола и наливая чай в чашки. Под потолком шуршало опахало.

Наконец Августа громко откашлялась и виновато сказала:

– Мне следовало бы понять, что вас больно задела вся эта история. Извините, но я об этом не подумала!

Роксана кивком поблагодарила слугу, налившего ей минеральной воды, подняла стакан и выпила все до дна, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

– Не надо извиняться, – сказала она миссис Стентон. – Но я действительно очень остро воспринимаю все, что касается моей семьи. Поэтому, прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь еще. И забудьте о том, что я только что сказала.

– Хорошо, – согласилась Августа. – Итак, о чем мы будем говорить?

Роксана посмотрела в лицо хозяйки дома, отметив про себя ее мягкие черты. Августу, в отличие от ее дочери, нельзя было назвать красивой. Может быть, в молодости было иначе. Роксана попробовала представить миссис Стентон вместе со своей матерью на каком-нибудь светском рауте. Интересно, как та и другая при этом себя вели? И не чувствовала ли Августа себя ущемленной красотой подруги?

Роксана часто останавливалась перед портретом матери, написанным, когда той было всего шестнадцать лет. Она долго изучала материнские черты, выражение лица и совершенные линии плеч. Любовалась ниспадающими на них темными волосами, цвет которых оттенял белизну кожи в вырезе декольтированного вечернего платья. Да, это было настоящее воплощение женской красоты! Но самые главные ее качества не поддавались кисти живописца. Ибо это были бесконечная доброта, душевное богатство, способность безгранично и преданно любить, равной которой Роксана не встречала ни в ком. Луиза Шеффилд полюбила на всю жизнь и уже не смогла бы отдаться этому чувству вторично...

Каждый раз, подолгу глядя на портрет матери, Роксана спрашивала себя, способна ли она сама принести себя в жертву какому-то человеку? И каждый раз отвечала на этот вопрос отрицательно, считая подобную слепую преданность одному мужчине просто-напросто глупостью. С самого детства она привыкла к независимости, сумела воспитать в себе железную волю и привычку во всем полагаться только на собственные силы и способности. Роксана встречала очень немногих мужчин (если вообще встречала!), которые захотели бы иметь дело с такой женщиной. И это ее вполне устраивало. Сейчас Роксана вдруг подумала, согласился бы, скажем, капитан Гаррисон видеть рядом с собой женщину, которая стала бы его боготворить и любить до безумия? Наверное, нет... Что ж, это психология мужчины!

– Роксана, – донесся до нее как бы откуда-то издалека голос Августы.

– Извините, – встрепенулась она, с усилием отогнав от себя мысли об утреннем провожатом.

– Вы не хотели бы познакомиться с нашим распорядком дня? Как видите, мы позволяем себе легкий ленч в полдень, но уж зато плотно завтракаем. Кстати, к этому надо привыкнуть! Ужинаем, как правило, после захода солнца. Потому что к тому времени начинает дуть ветерок и становится значительно прохладнее. Обычно мы открываем все окна и даже двери. Мы часто совершаем пешие и верховые прогулки. Нередко бываем на концертах полкового оркестра. Видите ли, все мы здесь очень тесно связаны друг с другом. Я имею в виду европейцев. Хотя... – тут Августа оглянулась и понизила голос, – хотя и многие индийцы вполне приятные и очень добродушные люди.

– Правда? – переспросила Роксана, слегка выгнув левую бровь.

Сидевшая рядом с ней Юнити беспокойно заерзала на стуле и сказала:

– Европейцы довольно часто устраивают роскошные балы. Но я слышала, что никого из местных на них не приглашают. И вообще туда допускаются только офицеры.

– Именно так и должно быть, – закивала Августа. – Каждый должен знать свое место! Мы не должны по возможности перемешиваться друг с другом. А эти балы действительно великолепны. И даются довольно часто. Кроме того, здесь бывают и всякие другие светские развлечения. Так что, Роксана, ваше пребывание в Калькутте может оказаться не таким уж скучным!

– Ну, после того, что я сейчас услышала, скучать мне, видимо, не придется!

– Есть и кое-что другое... – продолжала Августа, вставая со стаканом в руке и подав знак слугам, что завтрак закончен.

– А именно? – спросила Роксана, тоже поднимаясь из-за стола и чувствуя, как у нее улучшается настроение.

Утренние события на какое-то время отошли на задний план. К тому же Роксана отлично понимала, что раздражительность только мешает независимости. Поэтому она тут же постаралась взять себя в руки, забыть о капитане Гаррисоне и думать лишь о том приятном, что вроде бы сулил ей остаток дня.

– А именно то, – в тон ей ответила Августа, – что среди работников Ост-Индской компании нет недостатка в приличных и молодых холостяках, среди которых мы можем отыскать для вас подходящего мужа.

– Мужа? – как эхо переспросила Роксана. – Но, миссис Стентон, у меня нет никакого желания выходить замуж!

– Сейчас, может быть, и нет, – возразила Августа. – Но в будущем и, возможно, не столь уж отдаленном, такое желание у вас непременно появится. Извините, дорогая, но ведь мы созданы для подобной доли! Разве не так? Каждая женщина обязательно ставит перед собой эту цель. В какой-то момент вам тоже захочется, как говорится, пристроиться и...

– Не стану спорить, миссис Стентон, но я чувствую себя вполне пристроенной! – не дала ей договорить Роксана и заставила себя улыбнуться.

– Вам просто так кажется, дорогая. Но как вы собираетесь жить? На какие средства? Ведь наследство не вечно!

– Если распоряжаться им с умом, то оно может стать и вечным.

– Нет. На свете просто не существует ничего вечного!

В комнате повисло молчание. Слышно было только, как под потолком яростно мечется опахало.

Юнити снова опустилась на стул и загадочно посмотрела на мать.

– Мама, скажи Роксане, что ты сделала. Прошу тебя!

Августа тоже села, выпрямив спину. Опустив пустой стакан на стол, она некоторое время с виноватым видом смотрела на Роксану, как бы стыдясь чего-то, потом собралась с духом и сказала:

– Я горжусь тем, что сделала нечто очень важное и доброе.

Роксана с любопытством и некоторой тревогой посмотрела на Августу, не зная, чего от нее ожидать.

Августа откашлялась, вытерла салфеткой губы и торжественно объявила:

– Мой принцип – всегда отвечать добром на добро. Этот человек был очень любезен, согласившись привезти вас сюда, Роксана.

– Вы имеете в виду капитана Гаррисона?

– Именно. Капитан Гаррисон – чудесный человек. Полковник Стентон очень хорошо отзывается о нем и о его работе. И я хотела бы отблагодарить его за ту помощь, которую он оказал вам, Роксана. Одним словом, я послала ему записку.

– Записку? – переспросила Роксана.

– Да, записку. И пригласила его отобедать с нами в один из трех предстоящих дней. Я знаю, что вы еще не отдохнули от долгого путешествия. Но это будет очень милая встреча. Без всякой торжественности. Она вас ничуть не утомит.

– Капитан Гаррисон дал свое согласие? – спросила Роксана.

– Я еще не получила от него ответа, – призналась Августа.

Роксана промолчала. Но тут же с противоположной стороны стола раздался радостный, восторженный крик Юнити:

– Он придет! Я знаю, что он придет! Роксана, клянусь вам, что это как раз один из тех мужчин, о которых мы только что говорили!

Роксана спокойно посмотрела на горевшее восторгом лицо Юнити и подумала: «Как бы все это не закончилось для меня сердечным приступом!»

Но вслух она этого не сказала...

Глава 3

Колльер Гаррисон скользнул рассеянным взглядом по почти погрузившемуся в сумерки военному гарнизону. Потом уже более внимательно посмотрел на западную половину неба. Садившееся солнце было окружено типичным для пыльных индийских городов ореолом аметистово-розового цвета с легким абрикосовым оттенком.

Гаррисон шел широким шагом, продолжая наблюдать за заходом дневного светила, которое уже почти спряталось за горизонт, оставив на небе прощальные лучи. Отразившись от спокойной глади океана, они окрашивали набегающие облака в совершенно фантастический сине-зеленый цвет.

«Похоже на ее глаза», – неожиданно для самого себя подумал Колльер.

– А ведь вы думаете о ней, – сказал шедший рядом с Гаррисоном долговязый сикх.

– О ком? – с удивлением спросил Колльер.

– О той самой женщине.

– Какой же, Джахар? – улыбнулся Гаррисон.

– А что, есть еще какая-нибудь, кроме той, ради кого вы отменили нашу вечернюю встречу? И все только затем, чтобы перекинуться с ней парой фраз!

– Меня пригласили, Джахар. И было бы невежливым отказаться.

– Раньше вы не боялись выглядеть невежливым.

– Но там будет мисс Шеффилд. Это добавляет привлекательности ужину у полковника.

– Скажите лучше, что только из-за нее вы туда и идете!

– Тебе не надоедает всегда быть правым? – буркнул капитан.

Джахар рассмеялся, сверкнув в наступившей темноте ровным рядом абсолютно белых зубов. За его спиной целая туча мотыльков взвилась в воздух, словно получив приказ от появившейся на небе луны. Где-то невдалеке тоскливо завыл шакал.

– Будьте очень осторожны, – серьезно сказал Джахар на превосходном английском языке. – Вы же сами не раз высказывались против поспешных решений. И это правильно!

Колльер нахмурился, но без всякого раздражения.

– Джахар, – сказал он, проведя ладонью по растрепавшимся волосам, – я же не дурак! По крайней мере надеюсь на то, что это действительно так. Ты не забыл о нашей договоренности встретиться на базаре? Ну так жди меня там. Я приду, но немного позже.

Джахар молча кивнул, повернулся и исчез в серых сумерках надвигающейся ночи. Колльер посмотрел ему вслед, вспоминая другие времена, другой вечер, много лет назад, когда он и сикх, презрев разницу в вере, возрасте и положении, открыли друг в друге общность интересов, переросшую затем в прочную дружбу.

Миновав темную аллею, ведущую к дому Стентонов, Гаррисон остановился. Шторы не были опущены, и в сад лился яркий свет. Из дома доносились голоса мужчин и женщин. А в одном из окон вырисовывался чей-то силуэт. Колльер сразу же узнал его и замер на месте. Он жадно разглядывал стройную женскую фигуру, пользуясь тем, что сам мог оставаться невидимым.

Роксана повернулась. Луч света упал на ее щеку, обнаженные плечи и темные волосы. Протянув руку, она открыла стеклянную дверь, вышла на веранду и остановилась у перил. Гаррисон затаил дыхание и еще некоторое время внимательно рассматривал ее. На Роксане было длинное темно-синее платье, эффектно подчеркивавшее высокую грудь и тонкую талию. Ее движения поражали легкостью и грациозностью, чего Колльер не оценил должным образом во время их первой встречи.

Роксана стояла в двух шагах от Гаррисона, держа в руке стакан с красным вином, и смотрела в окутанный тьмой сад. Несколько раз она поворачивала голову в сторону гостиной и с кем-то переговаривалась, сетуя на духоту. Колльер затаил дыхание, чтобы не выдать себя.

Так продолжалось несколько минут. Наконец решив, что дальше прятаться просто нелепо, Гаррисон выступил из тени деревьев.

– Добрый вечер, мисс Шеффилд! – сказал он и не узнал своего голоса.

Роксана вздрогнула и слегка отпрянула назад. Стакан выскользнул из ее руки. Но Гаррисон одним прыжком оказался на веранде рядом с ней и успел подхватить его.

– Я не хотел вас испугать! – виновато произнес он.

– Капитан Гаррисон, – в замешательстве проговорила Роксана. – Я... Мы думали, что вы не придете...

Голос ее дрожал, а дыхание стало прерывистым. Зеленые глаза расширились. Губы приоткрылись. Гаррисон тут же вспомнил предостережение Джахара, а затем и поцелуй в коляске.

– Я опоздал? – не совсем естественным голосом спросил он. – Обычно меня, наоборот, упрекают в излишней пунктуальности. Я же считаю, что не могу позволить себе такой роскоши, как опоздания. Тем не менее сегодня некоторые обстоятельства заставили меня задержаться. Но вы очень бледны. Что-то случилось?

– Нет, ничего страшного. Просто я облила свое новое платье красным вином.

Гаррисон проследил за ее взглядом. На подоле платья Роксаны чуть ниже колен расползалось пятно. Не говоря ни слова, он достал из кармана чистый носовой платок и протянул Роксане. Она наклонилась и плотно прижала его к пятну. При этом декольте платья оказалось около губ Гаррисона. Не поддавшись соблазну, он отвернулся и спросил, глядя на стену:

– Все в порядке?

– Нет.

Гаррисон снова обернулся и посмотрел на Роксану. Она стояла, выпрямившись, едва доставая до плеча Колльера. Но для женщины этот рост был нормальным.

– Извините, мисс Шеффилд! – сказал Гаррисон.

– За что, капитан?

Колльер заметил, что ее ресницы были не очень длинными, но зато густыми и пушистыми. К тому же черными как смоль.

– За то, что испортил ваше новое платье.

– Вы его вовсе не испортили.

– Ну, расстроил вас. Так или иначе, я виноват.

От Роксаны веяло ароматом, похожим на запах лаванды. И Гаррисон невольно вспомнил Англию... Свой дом...

– Вы можете быть во многом виноватым, капитан Гаррисон, – усмехнулась Роксана. – Но только не в том, что испортили мое платье.

Она вернула Колльеру его носовой платок, запачканный красным вином.

– И не надо никаких извинений.

Роксана повернулась и, даже не взглянув на оторопевшего капитана, вернулась в гостиную. Колльер остался стоять на веранде. Прямо около его виска качалась завернутая в полотенце бутылка вина, которую подвесили к колонне, чтобы охладить на ветерке. Капитан протянул к ней руку и заставил вращаться подобно игрушечному волчку. В этот момент из гостиной вышел слуга. Он кивнул Гаррисону, отвязал бутылку и сказал:

– Всех приглашают ужинать.

– Спасибо, – равнодушно отозвался Колльер. Засунув носовой платок в карман, он взял недопитый стакан Роксаны и выплеснул остатки вина в сад. После чего круто повернулся и вошел в дом...

Никем не замеченная Роксана выскользнула из гостиной и так же тихо переступила порог столовой, испугав слугу, расставлявшего цветы в большой вазе у двери. На его немой вопрос Роксана ответила, что хотела бы познакомиться с предлагаемым хозяйкой размещением гостей за столом. Слуга отступил на шаг и пропустил ее.

Стол, стоявший в центре просторной комнаты, оказался очень большим и массивным. Его поверхность и ножки были украшены красивой резьбой в традиционном северо-американском стиле. Около стола должны были стоять четырнадцать стульев. Но в связи с меньшим числом гостей два стула перенесли в соседнюю комнату.

Стол был накрыт белоснежной скатертью, отороченной кружевами, и сервирован великолепным китайским сервизом, серебряными приборами, хрустальными бокалами и другой не менее дорогой посудой, имевшейся в распоряжении Августы. С торцевых сторон стояли массивные бронзовые шандалы с огромными свечами, начищенные до такой степени, что в них, как в зеркалах, отражалась вся обстановка столовой.

Роксана обошла вокруг стола и внимательно прочитала имена гостей на карточках, лежавших перед каждым стулом на тарелках с золотыми ободками. Все карточки были выписаны изящным почерком Юнити, крупными буквами, что позволяло читать их, не наклоняясь.

У одного стула Роксана задержалась дольше, чем у остальных. На карточке было написано: «Капитан К. Гаррисон». Оказалось, что его посадили по левую руку от нее. Роксана подумала, что все это делается не без умысла. Но чьего? Может быть, Юнити? Или же ее матери, которая обмолвилась, что хотела бы найти Роксане мужа? Впрочем, здесь это выглядело вполне естественным. Роксана читала, что в Индии девушка, не вышедшая замуж до двадцати лет, считается старой девой... Но ведь она-то англичанка! А потому ей совершенно незачем спешить обзаводиться семейством! К тому же Роксана не считала, что будет трагедией, если она вообще никогда не выйдет замуж...

Роксана не могла бы сказать, что именно натолкнуло ее на мысль, будто кто-то в этом доме пытается вмешиваться в ее личную жизнь. Может быть, его карточку положили рядом с ее и совершенно случайно. Но так или иначе, карточка с фамилией Гаррисона почему-то оказалась у Роксаны в руке.

Роксана смотрела на плотную белую бумагу и написанные на ней четкие, уверенные буквы, чувствуя, как ее начинает охватывать отчаяние. Что делать? Может быть, имеет смысл сейчас, пока она здесь одна, поменять свою карточку с чьей-либо еще из разложенных по тарелкам? Причем выбрать одну из лежащих на дальнем конце стола? Боже, какое детство!

Кроме того...

Кроме того, почему она так уверена, что именно Августа Стентон все это задумала? Не сам ли капитан Гаррисон подбросил подобную идею хозяйке? Тот самый капитан Гаррисон, который с легкостью сумел ее разоружить и вселить в душу беспокойство? И не с ним ли она была несколько минут назад на веранде и вела себя наиглупейшим образом? Кстати, ведь все видели, что именно Колльер привез ее сюда. И уж конечно, заметили ее волнение! Вот и разгадка! А теперь Августа и Юнити стараются... Как это называется? Ах да! Это называется «помочь ей устроить свою жизнь»! Но ведь Роксане Шеффилд этого не нужно! Доселе она рассматривала мужчин только как друзей и не больше! А теперь... теперь у нее кружится голова от одного воспоминания о капитане Гаррисоне!

Нет, так дело не пойдет!

Роксана быстро схватила с одной из тарелок на другой стороне стола карточку и, обменяв на свою, положила ее на тарелку слева от капитана Гаррисона. После чего заложила руки за спину и как ни в чем не бывало принялась прохаживаться по столовой.

Колльер Гаррисон... Это имя продолжало стучать у нее в висках и вертеться на кончике языка, как нечто очень трудное, беспокойное и непонятное. Как и он сам...

Роксана повернулась к двери и...

И увидела его. Гаррисон стоял на пороге и держался правой рукой за дверной косяк. Непринужденный, самоуверенный, в прекрасно сидящей на нем военной форме, он был неотразим.

– Вот вы где! – улыбнулся Гаррисон. – А вас везде ищут.

– Серьезно? – спросила Роксана, стараясь скрыть волнение.

– Совершенно серьезно!

– Кто же?

– Я могу назвать, в частности, одного человека.

Роксана нахмурилась.

– Конечно, я причинила много хлопот миссис Стентон, – сказала она, отводя взгляд. – А то, что ушла из гостиной, выглядит крайне бестактным. Разрешите мне пройти.

Роксана сделала шаг к двери, но остановилась перед Гаррисоном. Слуга за ее спиной бросил на нее удивленный взгляд и снова занялся цветами.

Сейчас, стоя почти вплотную к капитану, Роксана получила возможность сполна оценить его высокий рост, ширину плеч и стройную фигуру, чего не могла сделать, сидя рядом с ним в коляске. Оказалось, что ее макушка только-только достает ему до подбородка. А для того, чтобы посмотреть в глаза Гаррисону, Роксане пришлось бы запрокидывать голову и слегка приподняться на цыпочки.

Она вновь взглянула на Колльера и, к своему удивлению, обнаружила, что его черные, слегка вьющиеся волосы, которые по их прошлой встрече она помнила тщательно уложенными, на этот раз почему-то были в полнейшем беспорядке.

– Вам неплохо было бы причесаться, – хмыкнула Роксана.

– Неужели? Сейчас проверю!

Роксана ждала, что он отойдет в сторону и пропустит ее к двери. Но Гаррисон, видимо, вовсе не собирался этого делать. Наоборот, он чуть нагнулся к ней и прошептал в самое ухо:

– Интересно, что вы здесь делаете одна?

– Решила переложить свою карточку на другую тарелку.

– Да? А зачем?

– Потому что меня не устраивает ваше соседство на протяжении всего вечера.

– Вот оно что! Неужели мое общество вам до такой степени неприятно, мисс Шеффилд?

– Если вы сами не понимаете, в чем дело, то не стоит говорить на эту тему! – выпалила Роксана. – Я очень плохой игрок в подобные игры, мистер Гаррисон! Флирт – не мое амплуа и совсем меня не интересует!

– О каком флирте вы говорите, мисс Шеффилд?!

– Тогда о чем же? – раздраженно фыркнула она. – И дайте мне, наконец, пройти!

– Нет, не дам! – мягко, но решительно сказал Гаррисон. – И не будем об этом больше говорить! Я хочу объяснить вам все то, что совершенно неожиданно произошло между нами. Разве вам не интересно это узнать?

В словах Колльера звучала такая скрытая сила, как если бы он уже держал Роксану в своих объятиях. Она это почувствовала, глядя в его сияющие глаза, притягивающие к себе с магической силой.

– Господи! – раздался с порога голос Августы, заставивший обоих вздрогнуть. – Нет, не волнуйтесь! Я не собираюсь звать вас назад в гостиную. Мы все сейчас соберемся здесь, в столовой, и сядем за стол. Надеюсь, ужин доставит каждому из присутствующих удовольствие. Как и вообще этот вечер! Вы не согласны, капитан Гаррисон?

– Это зависит только от вас, миссис Стентон, – ответил Колльер, с явной неохотой отрывая взгляд от Роксаны и поворачиваясь к хозяйке дома.

Несколько смущенная таким ответом гостя, Августа нервно засмеялась и отошла к столу. Роксана позволила Колльеру выдвинуть и галантно предложить ей стул, стоящий против тарелки с ее карточкой. Мисс Роуз Пибоди же с некоторым удивлением обнаружила, что ей предстоит сидеть по левую руку от капитана Гаррисона.

Вслед за ними расселись остальные гости и члены семейства полковника Стентона. Когда же Гаррисон опустился на свой стул, то широкая юбка мисс Пибоди прикрыла подолом его левое колено. Колльер покраснел и до того смутился, что некоторое время даже боялся пошевелиться. Роксана с иронией смотрела на него. В этот момент она сочувствовала попавшему в неудобное положение капитану.

Справа от Роксаны сидел еще один офицер – тоже капитан, но только из морской пехоты. Он немного опоздал и был представлен всем уже сидевшим за столом как Гарри Гроувнер. С Гаррисоном они, видимо, хорошо зная друг друга, обменялись приветствиями, после чего Гарри сел рядом с Роксаной.

Двери в столовую распахнулись, пропустив шеренгу слуг-индийцев с широкими блюдами, на которых красовались горы всевозможных яств. Тут были куры во фруктовом желе, целиком зажаренный павлин, утки, гуси и прочая дичь, относимая учеными-орнитологами к водоплавающим. Тарелки с восточным орнаментом ломились от колбас, ветчин, жаркого. В хрустальных вазах возвышались горы любых фруктов, которые только можно было отыскать в Индии. Посреди стола выстроилась длинная батарея марочных и, естественно, предельно дорогих вин.

Роксана быстро обвела взглядом все это гастрономическое изобилие, остановившись на ветчине с хреном и нью-йоркских колбасках. Она потянулась было за ними, но внезапно ее внимание отвлек чувственный смех, раздавшийся с противоположной стороны стола. Все взгляды обратились в ту сторону. Смеялась, прикрыв миниатюрный ротик ладошкой, рыжеволосая Роуз Пибоди, сидевшая рядом с капитаном Гаррисоном. Другая ее рука как ни в чем не бывало покоилась на рукаве капитана.

– О, капитан Гаррисон! – со смехом громко воскликнула она. – Вы же просто очаровательны!

Роуз вскинула голову и бросила призывный взгляд на Гаррисона. Роксана выпрямилась, схватила со стола лежавшую рядом с тарелкой салфетку и принялась нервно разглаживать ее на коленях. Это тут же заметил Гарри Гроувнер. Несколько удивившись, он торжественно поднял свой бокал и обратился к Роксане:

– Как вам нравится Индия, мисс Шеффилд?

Роксана натянула салфетку на колени, наклонила голову и, стараясь выглядеть спокойной, ответила:

– Я нахожу ее очень даже интересной.

– Не сомневаюсь! Хотя после Лондона вся эта экзотика, наверное, кажется вам несколько странной или по меньшей мере непривычной?

– Непривычной? – переспросила Роксана.

Она с интересом посмотрела на Гроувнера и только теперь заметила, как тот похож на Гаррисона. Правда, Гроувнер был значительно ниже его ростом.

– Да, кое-что действительно показалось здесь мне не совсем обычным, – ответила Роксана, растягивая слова. – Правда, я еще очень мало видела. Но вся эта древняя культура выглядит несколько непонятной. По крайней мере на мой взгляд. Хотя это вполне естественно: ведь мы сейчас находимся в чужой стране, очень сильно отличающейся буквально во всем от того, к чему привыкли на родине. Уверена, что не только я, но и вы, уже прожившие здесь какое-то время, еще не знаете, сможете ли когда-нибудь по-настоящему понять и оценить Индию.

– О! – не без удивления воскликнул Гроувнер и залпом осушил свой поднятый бокал.

Глаза его были красными. Роксана заподозрила, что предыдущую ночь капитан Гроувнер провел не лучшим образом. А он тут же заказал еще вина. Роксана взяла ложку и принялась за холодный суп.

– Вы это хорошо сказали, мисс Шеффилд, – очень тихо, почти одними губами, прошептал через стол Гаррисон. – Может быть, ваши слова заставят Гроувнера чуть призадуматься.

Гаррисон выпрямился и тоже выпил свой бокал до дна.

– Мисс Шеффилд, – вновь раздался у самого уха Роксаны голос Гроувнера.

– Слушаю вас, капитан, – откликнулась она, слегка повернув к нему голову.

– Вам уже удалось хоть немного осмотреть Калькутту? Этот город типичен для Индии. Если вы позволите, я с удовольствием покажу вам его!

– Да, я уже слышала и много читала об этом, – дипломатично ответила Роксана, чтобы не оскорблять капитана прямым отказом от его услуг.

Но он не унимался:

– Мои знакомые чуть ли не ежедневно устраивают у себя дома всякого рода вечера. Честное слово, они бывают не хуже лондонских! Хотите побывать на одном из них? Получите большое удовольствие!

– Видите ли, капитан Гроувнер, я не любительница такого рода развлечений. Куда больше люблю гулять в саду среди аромата цветов.

– В Калькутте есть великолепный ботанический сад. И если бы вы мне позволили, то...

Роксана услышала какой-то шумок с противоположного края стола, отвернулась от капитана Гроувнера и встретилась взглядом с другим капитаном, на этот раз – Гаррисоном.

– Мы с мисс Шеффилд уже обсудили все, касающееся здешних ботанических садов, Гроувнер, – проговорил Колльер с раздражением в голосе. – И ей действительно очень бы хотелось там побывать.

Хотя слова Гаррисона предназначались капитану Гроувнеру, смотрел он прямо в глаза Роксане. Но уже в следующее мгновение Колльер чуть подался вперед и перевел взгляд на ее неугомонного соседа. Этот взгляд был твердым и даже вызывающим.

– Мисс Шеффилд уже выразила такое желание, Гаррисон? Прекрасно! Я с удовольствием свожу ее!

Гроувнер поднял бокал с красным вином и выпил до дна. После чего сделал знак слуге, чтобы тот снова его наполнил. В этот момент он услышал лукавый голос рыженькой мисс Пибоди:

– Соглашайтесь, мисс Шеффилд! Поезжайте с капитаном Гроувнером. Вы получите огромное удовольствие от его компании. Все женщины европейской колонии могут вам это подтвердить!

– Перестаньте! – скривился Гроувнер. – Вы запятнаете мою чистейшую репутацию!

И он громко рассмеялся. К нему присоединилась и Роуз. Роксана еще раз посмотрела на мисс Пибоди и заметила, как та нервно ерзает на стуле, продолжая держать Гаррисона за рукав. Роуз улыбалась. Но Роксане почему-то сразу же стало не до улыбок.

– Капитан, а я ведь и правда хотела бы поехать в ботанический сад, – серьезно сказала она, обращаясь к Гроувнеру.

Бросив быстрый взгляд на Гаррисона, Роксана все же успела заметить, что поверх лежавшей на его рукаве ладони мисс Пибоди он положил свою. Она с раздражением отвернулась и не видела, как Колльер, взяв ладонь Роуз, снял ее со своего рукава. И единственное, что Роксана слышала, так это веселый хохот мисс Пибоди.

– Давно вы живете в Индии? – спросила Роксана капитана Гроувнера.

– Я приехал вместе с Гаррисоном. Мы приплыли на одном корабле.

– Неужели?

– Да, так оно и было. Мы сошли на берег одновременно. Много лет назад... – Он рассмеялся. – Ну что ж, вина? Впрочем, вы еще и это не допили! А я закажу себе еще бокал.

Роксана взяла нож, вилку и вновь принялась за еду. Но что-то заставило ее опять поднять голову. Она встретилась взглядом с Гаррисоном, следившим за каждым ее движением.

Он улыбнулся:

– Я слышал от мисс Стентон, что вы стали брать у няни-индианки уроки хинди. Это правда?

– Да. А когда я почувствую, что уже достаточно хорошо ориентируюсь в нем, я хотела бы освоить еще и персидский язык.

– Неужели? Я поражен! Это же в высшей степени похвально, мисс Шеффилд!

– Я не настолько глупа, чтобы не понимать, какие трудности ожидают меня в Индии. Но я постараюсь научиться всему, что необходимо для каждодневной жизни.

– Имейте в виду, что учиться придется очень многому!

– Дорогой мой капитан Гаррисон, – прервала их разговор Роуз Пибоди, прижавшись полуобнаженной припудренной грудью к локтю Колльера, – не передадите ли вы мне соусницу?

Гаррисон молча исполнил эту просьбу и снова повернулся к Роксане:

– Насколько я понял, вам легко даются иностранные языки?

Роксана с улыбкой покачала головой:

– Что вы, мистер Гаррисон! Я немного знаю греческий и итальянский. Чуть лучше – французский. Читала, что этого достаточно на случай необходимости.

– Но таковой пока не возникало?

– Пока – нет!

– Но вам бы хотелось этого?

– Да. Тем более что я очень люблю путешествовать.

– Вы самостоятельная девушка, мисс Шеффилд! Я просто восхищен! Но подозреваю, что ваш отец не оберется хлопот со своей взрослой дочерью. Ведь он помнит вас еще совсем маленькой и очень послушной девочкой. Извините, вы сказали, что виделись с ним много лет назад?

– Я никогда не была послушной девочкой, капитан, в чем можете быть уверены! Или это вас разочаровало?

– Вовсе нет.

Из-за левого плеча Роксаны возникли две смуглые руки и поставили перед ней большое блюдо с каким-то необычным мясом.

– Что это? – спросила она через стол у Колльера.

– Мясо павлина. Попробуйте. Очень вкусно. Не сомневаюсь, что вам понравится.

– Спасибо. Сейчас попробую.

Роксана принялась усердно разделывать павлинью ногу.

Тем временем мисс Роуз Пибоди вновь попросила Гаррисона передать ей соус, а капитан Гроувнер осушил уже четвертый бокал красного вина. Движения его сделались медленными, а верхние зубы принялись безжалостно пережевывать нижнюю губу.

– Мисс Шеффилд, – уже с некоторым трудом проговорил он, – ведь вы из Лондона?

– Да.

– Тогда у нас могут отыскаться общие знакомые.

– Например? – спросила Роксана, продолжая наблюдать за мисс Пибоди, которая несколько сменила тактику.

Роуз теперь сидела, полуобняв спинку стула Гаррисона, и делала попытку дотянуться губами до мочки его уха. Роксана никак не могла понять, почему родители этой развязной девицы, тоже находившиеся здесь, так спокойно относятся к поведению своей дочери. Удивлял ее и Гаррисон, сидевший как ни в чем не бывало.

Гроувнер же продолжал бубнить в самое ухо Роксаны:

– Там вроде бы все еще живут моя сестра с мужем. Может быть, вы с ними встречались?

– Как их зовут?

– Как зовут? Фамилия мерзавца – Ричардс. Уильям Ричардс. А сестру зовут Алисой.

– Понятно, – улыбнулась Роксана. – Я не помню, чтобы мы с ними когда-либо встречались. Скажу только, что ни я, ни моя матушка никогда не поддерживали знакомств с мерзавцами, как вы только что изволили назвать господина Ричардса.

Роксана сказала все это достаточно спокойным, даже шутливым тоном. Но не обратила внимания на то, что Гроувнер уже поднялся со стула и, стоя за ее спиной, поднес к губам очередной бокал с вином. Она только чувствовала на шее его горячее дыхание. Но Роксана уже не сомневалась, что Гаррисон не сможет спокойно сидеть за столом и безучастно наблюдать за всем происходящим. И не ошиблась.

– Вы сказали «мерзавец», мисс Шеффилд, имея в виду кого-то конкретно? – услышала Роксана его голос уже совсем рядом.

– Возможно, – быстро ответила Роксана, не поворачивая головы.

Все остальные, сидевшие за столом, продолжали спокойно болтать и смеяться, не обращая на готовый разразиться скандал ровно никакого внимания. А капитана Гроувнера на некоторое время отвлек новый бокал вина, принесенный слугой.

– Интересное дело! – сказал Гаррисон и пожал плечами. – Не могли бы вы сказать, мисс Шеффилд, кого можно назвать мерзавцем? Полагаю, что вора или разбойника?

– Несомненно!

– Злодея или плута?

– Естественно!

– Человека, лишенного чести и принципов?

– Загляните в словарь. Уверена, что там есть и такое определение!

– Словарь? А что вы сами скажете? Похож ли я на человека без чести и принципов?

В комнате, полной гостей, они разговаривали так, словно были наедине друг с другом. Роксана чувствовала, как ее сердце забилось, подобно птице в клетке. Прерывистое дыхание Гаррисона, его голос, казалось, проникали сквозь кожу, дрожью пробегали по плечам и заставляли еще больше вздыматься ее грудь. Роксана чуть ли не всерьез испугалась, как бы очаровательные полушария не выпрыгнули через пикантное декольте наружу. На всякий случай она осторожно посмотрела по сторонам. Нет, по-прежнему никто не смотрел в их сторону.

– Капитан Гаррисон, – негромко сказала она, в упор глядя на Колльера. – Я не знаю, насколько вы человек чести. Но что касается принципов, то тут у меня есть большие сомнения.

– Простите, не понял? – переспросил Гаррисон, озадаченный подобным заявлением.

Роксана снова незаметно окинула взглядом столовую и чуть слышно сказала:

– Прошу вас, мистер Гаррисон, не напоминайте мне о том, чего мы оба должны стыдиться!

– Вы имеете в виду то, что мы с вами поцеловались, мисс Шеффилд?

– Я имею в виду то, что вы поцеловали меня, мистер Гаррисон!

– Пусть так. Я поцеловал вас. Но уверяю вас, что вспоминаю об этой своей непозволительной дерзости с большим удовольствием!

– Сэр, вы переходите все границы приличия! – вспыхнула Роксана.

– Напротив, мисс Шеффилд! – возразил Гаррисон. – Я принадлежу к людям, твердо придерживающимся определенных принципов.

Роксана уже в который раз посмотрела по сторонам и, схватив вилку с ножом, с яростью набросилась на мясо павлина. Рыжеволосая мисс Пибоди с удвоенной энергией попыталась обратить на себя внимание капитана Гаррисона. А Гарри Гроувнер снова уселся на стул рядом с Роксаной и сказал:

– Не могли бы вы на этот раз уже мне объяснить свое отношение к мерзавцам? Признаться, я так ничего и не понял!

Услышавший это Гаррисон громко расхохотался...

Глава 4

Роксана у открытого окна с интересом наблюдала за группой британских офицеров, курящих длинные сигары и о чем-то негромко разговаривающих друг с другом. По вспыхивающим и угасающим огонькам сигар, блеску медных пуговиц и золотистым отсветам стаканов с виски можно было безошибочно определить, кто и где в этот момент находился.

Но Роксана и без того знала, что он стоял в непринужденной позе несколько особняком от всей группы, но при этом с интересом прислушивался к разговору остальных офицеров. Впрочем, она уже давно подметила, что подобная отстраненность была для Гаррисона своеобразной привычкой. Даже когда он говорил, то отнюдь не для того, чтобы как-то выделиться, а дабы добавить ту или иную мысль к общей беседе. Правда, исключение составляли случаи его обращения непосредственно к Роксане. Тогда Гаррисон намеренно старался спровоцировать ее на желаемую в тот момент реакцию. Но никогда не делал этого грубо...

– Роксана, отойдите от окна. Вы простудитесь. Лучше сыграйте нам.

Роксана обернулась на голос. При этом ее зеленые глаза, казалось, вспыхнули в темноте комнаты.

– Что? Разве Юнити уже кончила играть? Извините, миссис Стентон, но я просто на минуту отвлеклась. Итак, что же мне вам сыграть?

– Все что захотите, дорогая!

Роксана села за рояль, разгладила складки на юбке и долго растирала пальцы, ставшие почему-то холодными и совершенно непослушными. Потом с минуту или даже больше смотрела на пюпитр, вспоминая свое продолжительное морское путешествие и последние несколько недель перед ним, когда за сборами у нее практически не было времени играть. Поняв, что ее руки просто отвыкли от рояля, Роксана снова задумалась, не зная, сможет ли сейчас что-нибудь изобразить на этом новом для нее инструменте.

Наконец, глубоко вздохнув, она тронула пальцами клавиши и взяла первые несколько аккордов самого легкого произведения, которое знала. Но тут в музыку великого Генделя неожиданно ворвался смех Роуз Пибоди. Роксана прекратила играть и строго посмотрела на рыжеволосую девицу.

– Ах, простите меня, мисс Шеффилд, – стала поспешно извиняться Роуз. – Я вам, видимо, помешала? Не обращайте внимания. Прошу вас, продолжайте!

Стиснув зубы, Роксана заиграла дальше. От раздражения ее пальцы сделались еще более непослушными. Поэтому мелодичная пьеса зазвучала неинтересно, даже небрежно. К тому же инструмент оказался расстроенным. Правда, по окончании пьесы Роксана удостоилась аплодисментов сидевших в комнате дам. Хотя сама она не сомневалась, что хлопали они только из приличия. Все же Роксана согласилась сыграть еще. На этот раз получилось гораздо лучше и теплее. Наверное, потому, что это была любимая пьеса ее матери, а на новые выходки Роуз она просто не обращала внимания.

Затем к роялю снова подошла Юнити, пожелавшая спеть пару романсов, и попросила Роксану аккомпанировать. Та с готовностью согласилась. У Юнити оказался очень красивый голос серебристого тембра, а ее пение вызвало горячее и, видимо, совершенно искреннее одобрение слушателей.

Закончив петь, Юнити неожиданно и к большому удивлению Роксаны бросилась к ней, крепко обняла и воскликнула:

– Это было прекрасно! Я играю несравненно хуже вас. Да и пою не слишком хорошо! Но безумно люблю эту песню. Спасибо вам, дорогая, за поистине волшебный аккомпанемент!

Смутившись, Роксана осторожно высвободилась из объятий мисс Стентон и тихо сказала ей:

– У вас замечательный голос, Юнити! Вам надо как можно больше петь и чаще выступать на публике.

Миссис Пибоди и ее младшая дочь Анастасия переглянулись и, видимо, согласились с подобной оценкой вокальных способностей Юнити.

– Очень жаль, что твоего пения сейчас не слышал отец, – подала голос сидевшая на диванчике Августа. – Ему бы понравилось. Я в этом уверена!

– Ты так думаешь, мама? – спросила Юнити, вспыхнувшая от удовольствия.

– Конечно.

– Я не сомневаюсь, – тут же включилась в разговор Роуз Пибоди, – что полковник Стентон слышал пение Юнити через открытую дверь веранды. Как и все остальные мужчины, которые сейчас курят там на ступеньках!

Юнити сделалась совсем пунцовой. Роксана же, бросив случайный взгляд на Роуз Пибоди, с удивлением обнаружила, что та смотрит отнюдь не на Юнити, а на нее.

– Но, – продолжала Роуз Пибоди, – если у кого-то есть талант, не важно какой, то совершенно незачем его зарывать. А мы, как правило, предпочитаем держать его при себе. Правда, талант таланту рознь. Некоторые из них действительно служат нам всю жизнь. Другие же существуют лишь для декорации.

Роксана нахмурилась, ее глаза сощурились, и взгляд сделался колючим. Она встала из-за рояля и ледяным тоном сказала:

– Не могли бы вы сменить тему, мисс Пибоди?

– Нет, покорнейше вас благодарю! – огрызнулась Роуз. – Возможно, я не очень хорошо разбираюсь в музыке. Но у меня тоже есть таланты. Правда, заключаются они кое в чем другом!

Отворачиваясь от Роуз, Роксана успела заметить два взгляда, так же не похожие друг на друга, как ночь и день. Миссис Пибоди с гордостью смотрела на свою старшую дочь, а ее младшая – с обидой и почти с ужасом.

– Мисс Анастасия, а вы играете на рояле? – спросила у нее Роксана.

Белокурая кудрявая девочка отрицательно завертела головой. Выражение страха исчезло с ее лица, сменившись застенчивой улыбкой.

– Нет, мисс Шеффилд, не играю...

Неприятный для младшей Пибоди разговор прервала Августа Стентон.

– Ну что ж, – сказала она, поднимаясь с диванчика, – кажется, мы дали нашим мужчинам возможность вволю наговориться. Теперь можно и нам выйти на веранду.

Августа взяла под руку миссис Пибоди, и они пошли впереди. За ними последовали Юнити, которой не терпелось узнать мнение отца о ее пении, и Анастасия, не решавшаяся отходить далеко от матери. Роксана и Роуз на несколько мгновений остались наедине друг с другом.

– Только после вас, мисс Пибоди! – Роксана указала взглядом на дверь, за которой скрылись остальные.

– Ни к чему это, – фыркнула Роуз. – Мы можем пойти и вместе.

Она встала, поправила юбку и, пригладив ладонью волосы, бросила на Роксану озорной взгляд:

– Полагаю, что вам все равно.

– Что вы имеете в виду?

– То, что вы здесь новенькая. При этом хорошенькая и загадочная. А потому можете выбрать себе любого приятеля. Холостого или просто свободного – пусть временно. Видите ли, мисс Шеффилд, проблемы начинают возникать, когда пропадает новизна. Тогда порой приходится изобретать другие пути, чтобы поддержать интерес к себе и обеспечить, давайте говорить прямо, собственную защиту и безопасность.

Не дав Роксане возможности осмыслить сказанное и ответить, Роуз повернулась и выскользнула из комнаты, унеся с собой терпкий запах духов. Наверное, с минуту Роксана смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на распахнутое окно, полуприкрытое шторой и пропускающее прохладный ветерок опустившейся ночи. Она думала о том, что едкие и злые слова Роуз таили в себе немало правды. Пусть неприятной, жестокой, но тем не менее – правды!

Глядя перед собой отсутствующим взглядом, Роксана машинально закрыла крышку рояля, провела ладонью по отполированной поверхности и вышла из комнаты.

Первыми, кого она увидела на веранде, были капитан Гаррисон и повисшая на его руке Роуз Пибоди. При свете свечей ее рыжие волосы казались почти желтыми, а кожа лица и шеи блестела каким-то странным сочетанием цветов – слоновой кости и золота. Роуз отлично знала, как надо себя вести в подобной ситуации, как поднять или опустить руку, обнажить ровный ряд красивых зубов, повести плечом. Одним словом, она отлично владела искусством наилучшим образом продемонстрировать, выставить напоказ свой главный талант – умение обольщать! И похоже, капитан Гаррисон не собирался ее расхолаживать.

– Я бы настоятельно советовал вам присоединиться к нашему обществу!

Роксана повернулась на голос и увидела капитана Гроувнера. От него разило коньяком, но выглядел Гарри достаточно трезвым, хотя и держал в руках фляжку.

– Как же иначе? – улыбнулась она. – Этот вечер действительно слишком хорош, чтобы им пренебрегать.

– Столь же хорош, как и вы сами, мисс Шеффилд! – сказал Гроувнер, театрально поклонившись.

На лице Роксаны отразилась досада, чего, впрочем, капитан не заметил.

– Некоторые женщины, – продолжал он, – слишком уж стараются подчеркнуть свою красоту и очарование, в то время как другие добиваются нужного результата более утонченно и искусно.

– Действительно, – холодно согласилась Роксана, чувствуя, что этот разговор начинает ей надоедать.

Она демонстративно отвернулась от Гроувнера, но тот сделал полшага в сторону, и они снова оказались лицом к лицу.

– Мисс Пибоди, – настойчиво пытался он продолжить разговор, – относится к первой категории женщин. Приглядитесь к ней! Интересно, завидует ли она положению, которое занимает Гаррисон, или жалеет его?

Роксана невольно посмотрела в дальний угол веранды и увидела Роуз Пибоди, ладонь которой снова покоилась на рукаве Гаррисона, рыжие локоны почти касались его уха, а полуобнаженная грудь фальшиво сотрясалась от якобы нахлынувшей страсти. Все это вызвало у Роксаны омерзение. Впрочем, как еще она могла реагировать на столь вульгарное поведение этой особы? Возмущало ее и безразличное выражение на лице Гаррисона, хотя именно его Роуз Пибоди избрала своей жертвой. При этом Роксана не испытывала ни капли жалости к капитану, равно как и зависти к Пибоди. Единственное, чего она в этот момент желала, так это не видеть их обоих. На примере отношения своего отца к матери она очень хорошо знала, чем все это кончится как для Роуз, так и для Гаррисона. Когда новизна отношений между мужчиной и женщиной проходит, оба начинают искать новый предмет, дабы излить на него свои лишившиеся выхода чувства.

С самой Роксаной доселе ничего подобного не происходило, коль скоро никакого опыта взаимоотношений с мужчинами она не имела. Но сейчас что-то явно стало меняться. Роксана, возможно, еще и сама не осознавала, что с ней происходит. Хотя было совершенно очевидно, что причиной еще незнакомых ей переживаний была элементарная ревность. Отсюда родились раздражение, состояние депрессии и вообще отвратительное настроение. Опять же именно ревность заставляла Роксану совершать необдуманные поступки. Таковым и стало неожиданно охватившее ее желание спуститься по ступенькам веранды в сад и побежать вслед за только что скрывшимися в темноте Гаррисоном и Роуз...

Дорожки серебрились в свете луны. Таинственные тени перекрещивались на земле и в небе, усыпанном мириадами звезд там, где кончалась власть ночного светила. Цветочные ароматы, поднимаясь из закрывшихся бутонов, наполняли воздух.

Легкий ветерок шевелил кружева на платье Роксаны. Почти у самого плеча она слышала дыхание Гарри Гроувнера, становившееся все более тяжелым и прерывистым. Роксана подумала, что, возможно, она напрасно посчитала состояние капитана опьянением. Скорее всего он действительно плохо себя чувствовал. Ведь чуть ранее полковник Стентон говорил, что здешняя убийственная духота может свалить с ног кого угодно. Правда, сейчас, когда спустилась ночь, было не так душно. А ветерок даже навевал прохладу.

Гроувнер остановился, закурил сигару и только после этого спросил:

– Не возражаете?

– Вовсе нет.

Роксана посмотрела в сторону дома. Сквозь ветви кустов пробивался свет из окон. Слышались неясные голоса. Мысленно усмехнувшись, Роксана подумала, что капитан, видимо, не случайно выбрал такое уединенное место, чтобы закурить. Она сделала шаг вперед, остановилась перед белевшей у тропинки мраморной скульптурой и сделала вид, что с интересом ее рассматривает.

– Что это? Похоже на льва.

– Скорее всего так оно и есть, – небрежно ответил Гроувнер.

– Какая красивая резьба по камню! Интересно, его сюда привезли или же это работа какого-то местного мастера?

– Бог его знает, – невнятно проговорил Гроувнер, продолжая раскуривать сигару. – Неужели вас это действительно интересует?

– Да, интересует, – с вызовом ответила Роксана, повернувшись к капитану.

Гроувнер улыбнулся и, затянувшись сигарой, выпустил в воздух облако табачного дыма.

– Роуз сказала, что вы очень серьезная девушка. Теперь я вижу, что она не ошиблась.

– Роуз? Вы имеете в виду мисс Пибоди?

Капитан утвердительно кивнул.

– Любопытно! Выходит, вы с ней на дружеской ноге? А у меня создалось совершенно другое впечатление. Мне показалось, что вы ее по меньшей мере недолюбливаете, если не сказать больше!

Гроувнер сделал еще одну глубокую затяжку и, бросив недокуренную сигару на дорожку, затоптал ее каблуком.

– У нас с Роуз очень хорошие отношения. Скорее даже близкие. Но это отнюдь не означает, что она должна мне нравиться! Откровенно говоря, я ее просто не люблю. Вы же меня просто очаровали!

– Наверное, потому, что к мисс Пибоди вы совершенно равнодушны!

– Вы себя недооцениваете, мисс Шеффилд! – рассмеялся Гроувнер.

– Это сугубо ваше мнение, капитан.

– Вы меня возбуждаете! – уже без улыбки сказал Гроувнер, подступая ближе к Роксане.

Она бросила на капитана предостерегающий взгляд. Это заставило его остановиться на приличном расстоянии.

– Вы делаете слишком быстрые выводы, чтобы к ним можно было серьезно относиться, капитан Гроувнер, – с сарказмом сказала Роксана, измерив взглядом расстояние между ними и оценив занятую им позицию.

Гроувнер стоял на середине тропинки, по обеим сторонам которой росли частые кусты. Роксана подумала, что при первом его агрессивном движении она может закричать и позвать на помощь. Но от этого ситуация вряд ли станет менее пикантной. Чуть прищурившись, она принялась лихорадочно искать выход из неприятного положения. Гроувнер же перешел на доверительный тон:

– Почему бы нам не поговорить совершенно откровенно, мисс Шеффилд? Вы же взрослая женщина. И отлично понимаете, что все происходящее между двумя взрослыми людьми касается только их и никого больше. Сам факт, что вы ничего не знали о моей связи с Роуз, должен убедить вас в том, что я – человек благоразумный и осторожный. Тогда почему бы вам не начать знакомство с Индией под моим руководством? Я обещаю вам массу удовольствий, чего никогда не сможет дать этот дурак Гаррисон. Кстати, что у вас с ним? Насколько я понимаю, со дня вашего приезда не прошло и недели. Неужели ваши отношения сразу же стали так стремительно развиваться? Или же Гаррисон добился успеха непомерной настойчивостью и агрессивностью? Если это так, то я, признаться, в высшей степени удивлен!

– Конечно же, нет! – вскрикнула Роксана, подсознательно защищая не только себя, но и капитана Гаррисона. – Вы ошибаетесь, сэр, возводя клевету на меня, да и, осмелюсь сказать, на него тоже!

– Так ли? – усмехнулся Гроувнер. – Значит, капитан Гаррисон – настоящий джентльмен? Этот невыносимый зануда, которого я отлично помню еще по службе в Африке?

Видя, что капитан вновь намерен подойти к ней вплотную, Роксана отступила на шаг с тропинки и встала на каменную плиту, служившую основанием для скульптуры. Теперь она была одного роста с Гроувнером, и это облегчило бы борьбу с ним в случае необходимости.

– Вы пьяны, капитан! – почти крикнула она.

– Пьян? Ну уж нет!

Эти слова были его последним предупреждением Роксане...

Гроувнер и впрямь не очень походил на пьяного. Он твердо держался на ногах. Руки его не дрожали. Движения были осмысленными. Резко шагнув вперед, капитан схватил руки Роксаны и прижал их к ее бедрам. Одновременно он потянулся к ней и сделал попытку поцеловать Роксану в губы. Она сумела увернуться и хотела шагнуть назад. Но мешал каменный лев, к которому Роксана невольно прижалась спиной. Тогда она протянула руки и, обхватив Гроувнера за талию, попыталась удержать его. Но это только еще больше раззадорило капитана.

Поняв, что на силу ей рассчитывать не приходится, Роксана с презрением посмотрела в глаза подвыпившему офицеру и, придав своему голосу максимум сдержанной ярости, грозно улыбнулась, сверкнув в ночной тьме рядом ослепительно белых зубов:

– Капитан Гроувнер! Сию же минуту прекратите это омерзительное безобразие, если не хотите очень горько пожалеть! Я не шучу!

Но ответом был громкий полупьяный хохот:

– Я пожалею? Ха-ха! Даже представить себе не могу такого!

Прикусив губу, Роксана что было сил ударила его острым носком туфли в колено. Гроувнер вскрикнул от боли и, отпустив свою жертву, принялся потирать ушибленную ногу. Видимо, удар был основательным, поскольку капитан не переставал при этом стонать, хотя и не отрывал полного бешенства взгляда от глаз Роксаны.

– И это все, на что вы способны? – угрожающе прохрипел Гроувнер, разгибаясь и вновь делая шаг к Роксане.

– Нет, – твердо ответила она, все с тем же презрением глядя в глаза Гроувнеру. – Но дальнейшее зависит от вас.

Вряд ли Гарри Гроувнер мог ожидать того, что последовало в следующие несколько мгновений. Да и сама Роксана тоже. Чуть позже она была по-настоящему потрясена тем, что сделала. Хотя все это и объяснялось агрессивностью самого капитана. Во всяком случае, сильнейший удар кулаком в челюсть, который она нанесла Гроувнеру, оказался для него полнейшим сюрпризом. Капитан отлетел от скульптуры шага на три и растянулся на тропинке.

Роксана несколько мгновений молча смотрела на поверженного врага. Потом слегка приподняла подол платья и, перепрыгнув через тело капитана, побежала к ярко освещенной веранде...

Коньяк в стакане Колльера задрожал, отражая янтарной поверхностью свет множества горевших свечей. Гаррисон нагнулся над ним, почти касаясь носом краев, потом неожиданно поставил на перила веранды. Причем сделал это так резко, что стоявшая рядом с ним Роуз вздрогнула и отступила на шаг.

– Мне кажется, вы не обратили никакого внимания на то, что я сказала, Колльер? – спросила она, с удивлением взглянув на Гаррисона.

– Нет, не обратил, мисс Пибоди, – холодно отрезал он.

– Почему? Или я больше вас не интересую?

Колльер не стал отвечать на этот вопрос. Он с досадой смотрел в том направлении, где не так давно скрылась Роксана вместе с капитаном Гроувнером. Она ушла... Ушла вместе с Гарри...

Не желая выдавать тревогу, Гаррисон выпрямился и принял беззаботный вид. Тем не менее он продолжал озираться по сторонам, надеясь, что Роксана все же где-нибудь поблизости. Но ее нигде не было видно...

Около него все ворчала раздосадованная Роуз Пибоди:

– Наш отъезд в Симлу еще не скоро. А я смертельно устала от здешнего общества. Меня все начинает раздражать. Кроме того, в горах гораздо прохладнее. Много нового и очень интересного. Даже волнующего! Смотрите, капитан, не упустите своего шанса!

Роуз замолчала. Потом грустно улыбнулась и театрально вздохнула, отчего с ее декольте посыпалась пудра. Поняв, что попытка завладеть вниманием Гаррисона не удалась, она проследила за его взглядом и сказала:

– Мисс Шеффилд отправилась куда-то с капитаном Гроувнером. Честно говоря, она меня удивила. Мне показалось, что мисс Шеффилд достаточно умна, чтобы не связываться с этим типом. Впрочем, я не понимаю и Гроувнера. Меня он тоже удивил.

– Черт побери, – беззлобно выругался Гаррисон и, не сказав мисс Пибоди ни слова, спустился по ступеням веранды и исчез за кустами сада.

Он шел по освещенной луной дорожке, посыпанной скрипящим под подошвами ботинок песком, и думал: «Черт бы тебя побрал, дурака и пьяницу!»

Впрочем, Колльер давно знал, что Гарри пьет. Знал и то, что, будучи пьяным, он становится грубым, а подчас невыносимым. Под воздействием винных или опиумных паров Гроувнер начинает считать все остальное человечество столь же развращенным, как и он сам.

Гаррисон думал также о том, что не напрасно предупреждал Роксану насчет излишней доверчивости к незнакомцам, ибо она легко может попасть в дурную историю, слишком поздно распознав истинное лицо человека.

Бессознательно правая рука Гаррисона сжалась в кулак. Он слишком хорошо знал, как обращается Гроувнер с женщинами. Особенно когда бывает в состоянии сильного подпития, что случается часто.

Завернув за большой темный куст, Колльер сделал еще пару шагов и вдруг остановился как вкопанный...

Прямо на тропинке, растянувшись во весь рост, лежал, чуть приподнявшись на локте, капитан Гарри Гроувнер. Другой рукой он держался за челюсть. Правая щека его была исцарапана, видимо, ветками куста при падении. Но взгляд, к удивлению Колльера, казался совершенно трезвым.

– Привет, Гаррисон, – довольно ровным голосом сказал Гроувнер. – Подай мне руку. Я не могу сам подняться.

Гаррисон молча наклонился, взял Гроувнера за плечи и помог ему встать.

– Что случилось, Гарри?

Тот растерянно посмотрел на него, во взгляде отразилась боль. Потом нетвердой рукой вытащил из кармана сигару и попытался закурить. Только с третьего раза удалось ему зажечь спичку, чиркнув ею о каблук. Гаррисон внимательно оглядел его и увидел огромный синяк, расплывавшийся от подбородка по левой щеке.

– Ну, что случилось? – снова спросил Колльер. Гроувнер пожал плечами:

– Видишь ли, я недооценил эту девицу. Сам посуди, мог ли я подумать, что она умудрится одним ударом кулака послать меня в нокаут? А именно это и произошло... Просто я не ожидал ничего подобного... Упал и потерял сознание! Дамочка отделала меня, как младенца!

Гаррисон долго молчал. Потом еще раз посмотрел на Гарри и холодно спросил:

– За что она тебя ударила? Наверное, не без причины!

Гроувнер снова пожал плечами и попытался улыбнуться. Но улыбки не получилось – помешала распухшая скула.

– Ты же знаешь меня, Колльер, – простонал он. – Я потерял голову. Еще во время ужина она мне безумно понравилась. Как, впрочем, и всем. Но ведь ты знаешь поговорку: «Не суди о книге по обложке»...

– Заткнись, Гарри! – прервал его Гаррисон. – С меня довольно! Не желаю больше слушать.

Глаза Гроувнера сузились. Он поджал губы. Но промолчал.

– Когда-то ты был хорошим парнем, Гарри, – процедил сквозь зубы Гаррисон. – Но бездельничанье, карты, пьянство, пристрастие к опиуму – все это превратило тебя в совершенно опустившегося типа, с которым просто невозможно иметь дела. Будь благодарен судьбе за то, что здесь еще помнят твои лучшие времена! Иначе прозябать бы тебе в какой-нибудь глуши, где бы ты никому не мог причинить вреда. Да притом еще с самой мизерной зарплатой!

– Ты полагаешь, Гаррисон, что я буду до слез растроган твоей сентиментальной проповедью? – рассмеялся Гроувнер. – Скажу тебе со всей откровенностью: на меня она не произвела никакого впечатления. Не могу только понять, чем ты смог заинтересовать такую необычную женщину, как Роксана Шеффилд? Ведь в ней столько огня и силы, что она может доставить огромное наслаждение, если направить все это в нужную сторону. Но уж извини меня, старый добрый друг, тебе там ничего не светит!

Колльер бросил на Гроувнера взгляд, холодный как сталь, и тяжело вздохнул. Выражение его лица не изменилось. И только стиснутые челюсти выдавали яростный гнев, бушующий в душе.

– Гарри, – выдавил он из себя, – пойми же, что ты спившийся идиот!

– Как раз это-то меня и извиняет, – хмыкнул Гроувнер. – Хотелось бы знать, какое алиби у тебя?

Колльер, продолжая тяжело дышать, медленно подступил вплотную к Гроувнеру, отвел назад правую руку, как бы собираясь ударить, но вместо этого улыбнулся и сказал с презрением:

– Хочешь устроить драку? Не получится! У меня нет никакого желания и дальше тратить на тебя время. Где мисс Шеффилд?

Гроувнер отступил на шаг с тропинки и прижался спиной к каменному льву.

– Не знаю. Разве она не вернулась в дом?

– Я ее там не видел. Куда она пошла отсюда?

– Насколько я помню – вон в том направлении. – И Гроувнер указал дымящейся сигарой в сторону веранды. Серый пепел упал на его рукав. – Когда она уходила, я был в таком состоянии, что не мог точно все запомнить.

– Как обычно, – усмехнулся Гаррисон и, круто повернувшись, пошел по тропинке в глубь сада.

Он шел медленно, спокойно и не звал Роксану, не желая привлекать внимания собравшихся на веранде. Но уже через несколько шагов из-за кустов до него донеслись какие-то неясные звуки. Почувствовав, как неожиданно сильно забилось его сердце, Гаррисон свернул с тропинки и увидел Роксану, сидевшую на чугунной скамейке возле большой цветочной клумбы. Ему показалось, что она смеется, закрыв лицо руками, и именно этот смех он услышал минуту назад. Но вот Роксана отвела ладони от лица и подняла голову. Взглянув в ее мокрые зеленые глаза, Гаррисон понял, что ошибался. Может быть, это и был смех. Но только истерический, сквозь слезы.

Роксана смотрела на Колльера без удивления, как будто знала, что он обязательно должен прийти.

– Роксана... – почти прошептал Гаррисон.

Она встала со скамейки, поправила платье и долго смотрела на него, не произнося ни слова. Он видел, как пульсирует жилка у нее на шее.

– Я его ударила... – с трудом проговорила она, наконец. – И очень сильно... Так, что он упал...

– Дорогая, я это уже знаю, – кивнул Гаррисон. Роксана слегка закашлялась и некоторое время молча изучала лицо Гаррисона. Его выражение постепенно менялось, становясь из строгого мягким и добрым. В глазах появилась нежность... Роксана протянула ему руку. Гаррисон взял ее, заключив в свою широкую ладонь.

– Больно? – спросил он, заметив кровоточащую царапину на большом пальце.

– Немного. А как он?

– Получил свое. И думаю, запомнит это на всю жизнь.

Колльер вынул из кармана носовой платок и осторожно вытер кровь на пальце Роксаны.

– Давайте забинтуем, – предложил он. – Иначе кровь может капнуть на ваше новое платье и испортить его.

Гаррисон взял ее руку, повернул ладонью вверх и перевязал платком пораненный палец. Ладонь Роксаны была теплой и гладкой. Колльер подержал ее руку несколько мгновений и неожиданно поднес к губам. Взглянув в лицо Роксаны, он увидел, что ее зеленые глаза расширились, а брови удивленно изогнулись.

– Колльер... – прошептала она. – Прошу вас...

– Вы хотите, чтобы я вел себя скромно, дорогая? – пробормотал Гаррисон. – И вы всегда так беспощадно разгоняете своих возможных поклонников?

– Я... У меня никогда не было в них нужды... – призналась Роксана, начав почему-то заикаться.

– Тогда я буду скромным, – сказал Гаррисон. – В отличие от этого грубияна Гроувнера я никогда не был ни жестоким, ни бесчувственным. И ни разу не напивался до безобразия. Поверьте, Роксана, голова у меня очень даже ясная!

С этими словами Колльер обнял Роксану за талию.

– Колльер... – вновь прошептала она.

– Я не причиню вам вреда, дорогая, – тоже шепотом отозвался Гаррисон. – И даже не буду больше пытаться вас поцеловать... Если вы этого не желаете... Мне просто хочется ощущать вас как можно ближе. Вот так...

И он осторожно привлек Роксану к себе, прижавшись щекой к ее густым, шелковистым волосам.

Роксана подняла голову, посмотрела ему в глаза и тихо сказала:

– Колльер, я всегда не особенно серьезно относилась к светским правилам приличия. Но все же ведь мы с вами незнакомы...

– Мало знакомы, – поправил ее Гаррисон.

– Я никогда не дорожила присутствием около себя мужчины. Тем более в таком качестве.

– Правда? – прошептал Колльер у нее над ухом.

Его рука нежно заскользила вверх и вниз по спине Роксаны. У нее перехватило дыхание.

– Если я позволю вам продолжать в том же духе, – задыхаясь, проговорила Роксана, – то превращусь в Роуз Пибоди!

Она вырвалась из объятий Гаррисона. Тот смущенно отступил на шаг.

– Роуз Пибоди? – переспросил он и рассмеялся. – О, Роксана, Роксана! Ну зачем же так? Прошу вас, сядьте!

Положив ладони на плечи Роксаны, Колльер заставил ее снова опуститься на скамейку. Она подняла на него обиженные глаза. Гаррисон протянул руку и, как маленького ребенка, погладил девушку по голове. Роксана вздохнула и подставила щеку под его ладонь.

– Не могу понять, что заставило вас пойти с этим пьяницей. Неужели ревность?

Роксана взглянула на него с изумлением:

– Ревность? Это почему же?

– Потому что мисс Пибоди – воплощение флирта. А сегодняшнее ее поведение совсем отвратительно! Весь вечер она пыталась соблазнить меня. Успеха это не имело, уверяю вас. И Роуз отлично все видела. Но, несмотря на это, продолжала со мной флиртовать. И только теперь я догадался, с какой целью.

– С какой же?

– Она хотела досадить вам. И преуспела в этом, как я понял по вашей реакции.

– Моей реакции?!

– Да. Я почувствовал, что не совсем вам безразличен.

– Вы?!

– Да, именно я!

Роксана выпрямилась, и в следующее мгновение Гаррисон увидел ее огромные зеленые глаза совсем рядом со своими. В этих глазах было столько очарования, что у него перехватило дыхание. Но Роксана тут же опустила голову, делая вид, что хочет развязать узел на платке, которым был перебинтован палец.

В следующее мгновение Гаррисон уже сидел рядом с ней на скамейке и держал ее за руку. Роксана, не поднимая головы, тихо прошептала:

– Ревность – нехорошее чувство. Оно говорит о неуверенности человека в себе, жадности, узости мышления и еще о многих чертах характера, которые, думаю, мне несвойственны. Вы смутили меня, Колльер Гаррисон... И я не понимаю, что...

– Ни слова больше, дорогая! – прервал он Роксану, поправляя левой рукой локоны, упавшие ей на лоб.

Колльер наклонился и поцеловал перевязанный палец. Роксана закрыла глаза. И в следующую секунду почувствовала тепло его губ на своих. Почему-то на сей раз это не испугало и даже не удивило ее. Наверное, потому, что поцелуй был нежным и робким. В нем не было ни настойчивости, ни жадной торопливости.

Гаррисон провел своими губами по ее полураскрытым, ощутив вкус недавних слез. Роксана коснулась ладонью его волос. Неожиданно она почувствовала, как все тело Гаррисона напряглось, его руки обхватили ее плечи, а губы вновь прильнули к ее рту. Но на этот раз – требовательно и страстно.

– Роксана... – прошептал он, прервав затянувшийся поцелуй.

– Нет! – простонала она.

Высвободившись из его объятий, Роксана вскочила со скамейки и, глядя на Гаррисона горящими негодованием глазами, сказала тихим, но твердым голосом:

– Как вы смеете?!

– Извините, Роксана, – виновато произнес Колльер.

– Так вот вы какой! Ничем не отличаетесь от всех других мужчин! Мне следовало бы это сразу понять. А я-то думала, что могу вам доверять!

Роксана закрыла лицо руками, старясь скрыть вновь подступившие слезы.

– Роксана!..

– Не смейте меня так называть!

– А как же тогда? Дорогая? Милая?

– Тоже не смейте!

Гаррисон тихо засмеялся:

– Вы не думаете, что обращаться к вам в подобной ситуации «мисс Шеффилд» было бы глупо?

Колльер встал со скамейки и подошел вплотную к рыдающей девушке.

– Позвольте все-таки назвать вас «дорогая»?

– Нет!

Он осторожно положил руки на ее плечи. Она бросила на него враждебный взгляд, но не оттолкнула.

– А если я буду называть вас «любимая»? – мягко спросил Гаррисон.

– Никогда! Он улыбнулся:

– А если – «любовь моя»?

– Не будьте смешным! Мы едва знаем друг друга. И говорить о любви – просто абсурдно!

Гаррисон снял руки с плеч Роксаны и сказал с грустью:

– Возможно, вы и правы. Но я так не думаю.

Засунув руки в карманы, Колльер повернулся к Роксане спиной и, подняв голову, стал рассматривать небосклон, усыпанный звездами. С веранды доносились голоса, но слов разобрать было невозможно. Роксана прошуршала мимо него платьем, как бы ненароком задев его за рукав. Некоторое время Гаррисон слышал ее мягкие, удаляющиеся в сторону дома шаги...

Глава 5

Опершись плечом об оконную раму, Гаррисон глубоко затянулся сигарой, дабы прочистить горло и ноздри крепким турецким табаком, а затем загасил ее в стоявшей на столике пепельнице.

Колльер думал о том, что лорд Каннинг оказался вполне здравомыслящим человеком. Встреча с ним прошла совсем неплохо. Генерал-губернатор в отличие от его начальства заинтересовался тем, что Колльер ему рассказал, внял его предостережениям, не привлек к ответственности за то, каким способом Гаррисон получил эту информацию, что, впрочем, не выходило за рамки закона. Да, лорд Каннинг оказался поистине здравомыслящим человеком! Но ведь он совсем недавно приехал в Индию!.. Будут ли попытки первого умного, энергичного и неподкупного губернатора иметь вес в правительственных кругах, погрязших в лени, некомпетентности и бесчестии?

На этот вопрос сможет ответить только время.

Гаррисон повернулся и, пройдя между двумя шеренгами караула из одетых в форму алого цвета сипаев, вернулся в холл.

Мысли его были далеко. В дом из сада задувал прохладный ветерок, напоенный ароматом жасмина. Сверху доносились приглушенные голоса. Колльеру показалось, что один из них принадлежал дочери лорда Каннинга.

Гаррисон вышел на крыльцо, спустился по небольшой лесенке и остановился на нижней ступеньке. Обернувшись, он посмотрел наверх и нахмурился. Меньше месяца назад Колльер был свидетелем того, как по этой лестнице, согнувшись, поднимался сам Каннинг, чтобы занять кабинет генерал-губернатора. Выстроившиеся тогда у входа слуги с болью смотрели на сутулую фигуру, как бы угадывая в ее бросающейся в глаза немощи дурную примету.

Постояв так несколько секунд, Гаррисон решительно шагнул в ночь и направился по усыпанной галькой дорожке к выходу с территории губернаторской резиденции.

Главной темой его разговора с Каннингом была возраставшая опасность для женщин и детей, приехавших из Европы. В отличие от него Лоуренс – другой, очень уважаемый Гаррисоном крупный чиновник провинции Бенгалии – считал, что в кризисной ситуации уже не будет возможности уделять нужного внимания семьям английских военных. Колльер отлично понимал причины, заставившие Лоуренса сделать столь жесткое заявление, но согласиться с ним не мог. Ему не позволила совесть.

Лошадь Гаррисона была привязана у ворот резиденции. Он легко вскочил в седло и, тронув поводья, направился в сторону светившегося вдали огнями городского рынка. Ночь была темная. Сквозь ветви деревьев просматривалось небо, на котором мерцали молочные звезды, будто рассыпанные по черному бархату. Серая лента дороги была едва видна. Отсюда было недалеко и до дома Стентонов.

Гаррисон не был любителем роскошных светских раутов и старался по возможности их избегать. Но после важного разговора с генерал-губернатором он почувствовал желание с кем-нибудь поговорить. Семейство Стентонов очень подходило для этого.

Пока Колльер ехал, мисс Роксана Шеффилд, оценив ситуацию, клялась себе впредь воздерживаться от слез и проявлять истинную стойкость, граничащую, может быть, даже с геройством. Да, она будет сохранять кристальную ясность мыслей даже в том случае, если произойдет что-нибудь совершенно ужасное! Но в то же время Роксана задумалась и о том, что ее излишняя самоуверенность может заставить мужчину почувствовать себя... лишним. И тогда...

Роксана увидела Гаррисона задолго до того, как он подъехал достаточно близко, чтобы в сумерках спускавшейся ночи узнать ее среди модно разодетых дам, устроившихся прямо на земле, подложив коврики и подушки. Ее первым желанием было убежать, но она усилием воли заставила себя этого не делать. Рядом с ней сидела Юнити, которая успела проследить за взглядом Роксаны и громко воскликнула, обращаясь к Августе:

– Посмотри, мама! Да это же капитан Гаррисон! Он скачет к нам! Может быть, ему удастся разговорить нашу Роксану!

– Юнити! – строго одернула ее Августа.

– Юнити! – эхом повторила за ней и сама Роксана, почувствовав, что сердце вот-вот вырвется у нее из груди.

Она прикрыла лицо веером и чуть слышно шепнула из-под него:

– Согласитесь, Юнити, ведь это никуда не годится!

Хотя Роксана и видела приближавшегося Гаррисона, она постаралась дать понять Юнити, что ее куда больше интересует не он, а немецкий капельмейстер, пытающийся добиться от полкового оркестра более или менее сносного исполнения популярной английской мелодии.

На самом же деле на душе Роксаны было совсем не так спокойно. Ведь эта встреча должна была стать первой после памятной сцены в саду Стентонов. И Роксана не знала, как Гаррисон будет сейчас себя с ней вести.

По мере приближения Гаррисона движение веера в руках Роксаны становилось все более нервным и энергичным, а дыхание все более неровным.

– Добрый вечер, капитан Гаррисон! – приветствовала Колльера миссис Стентон.

Гаррисон взялся рукой за луку седла, легко спрыгнул с лошади и галантно раскланялся:

– Добрый вечер, миссис Стентон, мисс Стентон, мисс Шеффилд!

Роксана взглянула через плечо на Колльера, стремясь всем своим видом показать, что его появление ее очень удивило.

– Добрый вечер, капитан Гаррисон! – холодно сказала она.

Колльер широко улыбнулся, усаживаясь между Роксаной и Юнити, и вытянул свои длинные ноги.

– Ну и как, уважаемые дамы? Вам нравится сегодняшний вечер?

– О да! – воскликнула Юнити.

– Нравился до этой минуты, – буркнула Роксана. Гаррисон рассмеялся, поняв довольно ясный намек, и тут же сделал ответный выпад:

– А как поживает ваш палец, мисс Шеффилд?

Роксана протянула ему руку, демонстрируя, что царапина почти зажила, после чего тут же снова опустила руку на колени.

– Никакая инфекция не попала? – озабоченно спросил Колльер.

– Нет.

– Вот и прекрасно! А Гарри, насколько я понимаю, получил свое?

– Думаю, да, – холодно и с явным раздражением ответила Роксана, снова переводя взгляд на капельмейстера.

Весь разговор происходил шепотом. Тем не менее Роксана почувствовала озабоченность Гаррисона состоянием ее пораненной руки и оценила это. Она посмотрела в лицо Колльеру и заметила трогательно-нежное выражение в его глазах. И вдруг ощутила, что у нее перехватило дыхание.

– О чем вы там шепчетесь? – заинтересовалась Августа.

– О том, какая сегодня теплая ночь, миссис Стентон, – так легко солгала в ответ Роксана, что Гаррисон невольно бросил на нее удивленный, если не осуждающий взгляд.

– Да, сегодня действительно теплый вечер, – согласилась Августа.

– До чего же гладок ваш язык, Роксана, когда вы не хотите говорить всей правды, – прошептал с усмешкой Гаррисон.

– Бывает и так, – кивнула в ответ Роксана. – А вам часто приходится лгать?

– Нет. Обычно находится достаточно аргументов, чтобы обойтись без этого.

– Вы просто несносны! И к тому же очень дерзки!

– Скажите это громче, чтобы все слышали. Ведь я нередко становлюсь здесь предметом пересудов. Должен признаться, что, по правде говоря, до некоторой степени заслужил ваш гнев.

– Вы считаете, что только до некоторой? Ничего себе! Вы... Вы поцеловали меня, сэр... Пытались склонить к любовной интрижке. И при этом считаете, что заслужили мой гнев только до «некоторой» степени?

– Что? Я пытался склонить вас к любовной интрижке?! Вот это мило! Дорогая моя наивность! Существует множество куда более действенных способов склонить женщину к любовной интрижке, нежели то, что произошло между нами! Поверьте мне!

Гаррисон прошептал это так тихо, что Роксана не расслышала доброй половины слов. Но при этом она почему-то почувствовала, как легкая дрожь, подобно прохладному ветерку, пробежала вдоль ее спины.

– В таком случае мне остается признать, что я никогда не перестану быть, как вы изволили выразиться, «наивностью» в оценке подобного поведения с чьей-либо стороны.

Гаррисон неожиданно рассмеялся. У Роксаны это вызвало нешуточное раздражение. Веер в руке заметался с такой бешеной скоростью, что ее оголенная рука покрылась гусиной кожей. Заметив это, Роксана поспешно положила веер на колени.

Августа, с интересом наблюдавшая за происходящим, воспользовалась моментом, чтобы чуть податься вперед, легонько хлопнуть капитана Гаррисона перьями веера по плечу и спросить полушепотом с невинной улыбкой:

– Что у вас за секреты, капитан? Неприлично же так долго о чем-то шушукаться у всех на виду!

Колльер повернулся к Августе и уже открыл рот для ответа, когда Роксана его опередила.

– Капитан считает, – бойко сказала она, – что оркестр играет мелодию «Последние розы лета». А мне кажется, что он ошибается. Вот мы и спорим!

Гаррисон от удивления выгнул бровь. Но Роксана, не обращая на него никакого внимания, посмотрела сначала на Августу, а затем – на Юнити, которая, покачав головой, сказала:

– Капитан Гаррисон не ошибся, Роксана. Это действительно мелодия «Последние розы лета».

– Конечно, я не ошибся! – усмехнулся Колльер.

Роксана дернула плечом и бросила на капитана испепеляющий взгляд. Но теперь уже Гаррисон игнорировал его и благодарно улыбнулся Юнити. Потом повернулся к Роксане и многозначительно сказал:

– Не хотели бы вы, мисс Шеффилд, немного прогуляться со мной?

– Зачем? – пожала плечами Роксана. – Чего вы еще хотите от меня, капитан Гаррисон?

Гаррисон посмотрел на Юнити и, убедившись, что ее мысли блуждают где-то очень далеко, прошептал Роксане на ухо:

– Мне нужно минутку побыть с вами наедине.

– Зачем? – спросила Роксана, глядя куда-то в сторону.

– Вы хотите, чтобы я сказал? Но нас могут услышать, а это было бы совершенно излишним.

Он протянул руку к подолу юбки Роксаны, отороченному шелковыми розочками, и принялся кончиками пальцев играть одной из них. Роксана оглянулась по сторонам и отбросила руку Колльера.

– Прекратите! – прошептала она.

– Я просто хочу вызвать вас на разговор, – заметил Гаррисон.

– Недостойный способ!

– Пусть так. Но я все же очень хочу с вами поговорить.

– Сомневаюсь, что разговор получится.

Колльер подвинулся ближе к Роксане. Повернувшись к ней, он сорвал несколько травинок и зажал их между зубов.

– Как вы думаете, чего я жду от вас? – прошептал он.

– Откуда я знаю?

– Как бы то ни было, но, клянусь, вы ничем не рискуете, если согласитесь немного пройтись со мной.

– Я не пойду.

Выплюнув изо рта травинки, Гаррисон приподнялся и сел совсем рядом с Роксаной, стараясь при этом заслонить девушку от посторонних взглядов.

– Чего вы боитесь, Роксана?

– Я...

Роксана запнулась и облизнула губы. При свете фонарей смуглая кожа Гаррисона отливала медью, а глаза блестели. Роксана вдруг почувствовала, что находиться рядом с этим человеком далеко не безопасно. Но все же она глубоко вздохнула и твердо сказала:

– Я ничего не боюсь!

Естественно, она лгала, и Гаррисон знал это.

– Пойдемте со мной, Роксана, – очень мягко повторил он, приподнимаясь. – Это будет очень короткая прогулка, обещаю вам!

Колльер протянул Роксане руку, чтобы помочь подняться. Она нахмурилась и несколько мгновений колебалась. Потом все-таки приняла протянутую руку, сжала пальцы Гаррисона и нехотя встала.

– С вашего разрешения, миссис Стентон, – обратился Колльер к Августе, – я хотел бы немного пройтись с мисс Шеффилд.

Августа, восседавшая в кресле-качалке, наклонила набок голову и озадаченно посмотрела на обоих:

– Дорогой капитан Гаррисон! Просить разрешения вам надлежит не у меня, а у полковника Стентона. А его сейчас здесь нет.

– Ради Бога, мама, капитан Гаррисон просит всего лишь разрешения на какое-то время уйти, а вовсе не жениться на мисс Шеффилд! – рассмеялась Юнити. – Он просто хочет предложить ей немного побыть на свежем воздухе. Разреши им, мама! Пусть погуляют.

Роксана перехватила благодарный взгляд, брошенный Гаррисоном на Юнити, и одновременно заметила озабоченное выражение на лице хозяйки дома.

– Хорошо, – смилостивилась миссис Стентон. – Только ненадолго. И не уходите далеко.

Роксана покорно кивнула, а Гаррисон просиял. Он взял Роксану за руку и повел по уходившей в глубь сада дорожке подальше от расположившегося на траве общества. При этом Колльер приветливо кивал знакомым попадавшимся навстречу.

Колльер и Роксана смешались с многочисленными парами, вышедшими на вечернюю прогулку. Некоторые взяли с собой детей, которые с громким смехом носились по дорожкам, не обращая внимания на строгие окрики нянек. Роксана отметила, что дети говорили на местном языке не хуже, чем на родном.

Молодые женщины были одеты в красивые легкие платья пастельных тонов. Их сопровождали чаще всего офицеры, в том числе и кавалеристы. Последние курсировали на лошадях между группами гуляющих и верандой, привозя своим дамам бокалы с прохладительными напитками.

Казалось, что всех, кроме детей и офицеров, гулявших со своими женами, эта ночь заражала настроением легкого флирта.

Роксана бросила взгляд на очередного офицера, нагнувшегося с седла к своей даме, дабы вручить ей бокал с холодным лимонадом, и машинально облизала пересохшие губы. Это тут же было замечено Гаррисоном.

– Боже, какой же я недогадливый! – воскликнул он, останавливаясь. – Ведь вы, наверное, хотите пить! Извините, я сейчас же принесу чего-нибудь освежающего!

– Нет, спасибо! – поспешила отказаться Роксана.

Колльер взял ее руку и игриво пощекотал ладонь кончиками пальцев. Роксана улыбнулась. Не говоря друг другу ни слова, они пошли дальше. Время от времени Роксана искоса поглядывала на Гаррисона. Ее удивляло его молчание. Не сам ли он настаивал на этой прогулке, во время которой хотел поговорить с ней о чем-то очень важном? Почему же теперь он упорно молчит? В то же время Роксана чувствовала, что он волнуется.

Поймав ее взгляд, Гаррисон улыбнулся. Роксана поспешно отвернулась. Да, Колльер определенно был чем-то озабочен. Но делиться с ней своими тревогами явно не собирался. Во всяком случае, сейчас. И все же его улыбка, такая теплая и нежная, отчего-то взволновала Роксану. Колльер бы очень удивился, если бы догадался об этом.

Незаметно они подошли к воротам и вскоре оказались на оживленной улице.

– Вот сюда, – неожиданно нарушил молчание Гаррисон и свернул направо.

Роксана машинально последовала за ним, не зная, куда и зачем.

За освещенным разноцветными огнями рынком, на самом краю непроглядной тьмы, длинной чередой выстроились в ожидании седоков экипажи. Подвешенные на них небольшие фонарики, похожие в темноте на ночных светлячков, тускло освещали сидевших прямо на земле возниц, предававшихся дремоте или же лениво переговаривавшихся между собой.

Роксана и Гаррисон долго пробирались между повозками, сопровождаемые тихим жужжанием голосов возниц, позвякиванием прикрепленных к сбруе лошадей колокольчиков и доносившимся время от времени мирным постукиванием копыт о твердую землю. За дорогой виднелось уходящее в темноту ночи широкое поле, поросшее высокой сочной травой и окаймленное развесистыми деревьями, сквозь ветви которых просматривалось усыпанное звездами небо.

Роксана держала Колльера под руку, положив ладонь на его локоть. Сквозь плотную форменную рубашку она ощущала волнующую теплоту мужского тела, чувствовала твердые бицепсы. Слышала глубокое, но в то же время учащенное дыхание Гаррисона. Да и она сейчас дышала не столь ровно, как обычно...

Подняв голову, Роксана посмотрела на Гаррисона и спросила:

– Разве вы не обещали, что мы не будем отходить далеко от дома?

Колльер чуть наклонился, и Роксана услышала его таинственный шепот:

– Мне хочется вам кое-что показать. А потом, я же говорил, что вам не надо меня бояться!

Роксана промолчала. И хотя продолжала идти рядом, но все же убрала руку с локтя Гаррисона.

Еще через несколько шагов Колльер остановился и посмотрел на небо:

– Какая чудесная ночь! Поглядите вверх. Говорят, что на небесах можно увидеть знамение. Вы с этим согласны?

Роксана тоже подняла голову и внимательно посмотрела на ночное небо. Потом перевела взгляд на Гаррисона и пожала своими узкими плечиками:

– Не знаю. Как христианка, я не должна в это верить. Но подчас подобные мысли действительно приходят мне в голову. Ведь даже на заре нашей цивилизации расположению звезд на небе порой придавалось очень большое значение.

– Гм-м, – промычал Гаррисон и тут же рассмеялся. – Поистине, Роксана, этот вопрос носит в значительной степени теоретический характер. Я задал его вам, поскольку сейчас сам думал на подобную тему. Вы не станете возражать, если до конца вечера я попрошу вас ответить еще на пару подобных?

– Я... Я не думаю, что стану... возражать.

Роксана снова посмотрела на Гаррисона. Лицо его было сосредоточенным, глаза ярко блестели в темноте ночи.

– Мне тоже кажется, что вы не будете против.

– Почему вы в этом так уверены?

– Потому что вы из тех женщин, которые требуют от мужчины должного внимания к их собственному мнению.

– Другими словами, – фыркнула Роксана, – вы считаете, что я возражаю против использования женщин только в качестве своеобразного резонатора для усиления и украшения высказываний мужчины. Так?

– Примерно так, – согласился Гаррисон и удовлетворенно улыбнулся.

– Но вам кажется, что вы лучше можете слушать женщину, чем она вас, и более верно предвидеть будущее? Так я вас поняла?

– Совершенно правильно! Вы не обиделись?

– Пока у меня нет причины для обиды. Хотя я и пытаюсь усмотреть ее в ваших словах!

Несмотря на темноту, Роксана почувствовала, что Гаррисон улыбается.

– Так! – хмыкнул он, пригладив ладонью свои черные волосы. – Ладно! Оставим это. Тем более что мы уже пришли. Но смотрите под ноги, дорогая моя. Здесь очень легко оступиться.

«Дорогая моя»... Роксана подумала, что ей следовало бы совершенно серьезно попросить Гаррисона больше ее так не называть. Ибо подобные слова предполагали существование между ними некоей близости, чего не было. Но пока Роксана размышляла об этом, Гаррисон протянул руку и, полуобняв ее за плечи, помог перешагнуть через небольшую канавку. Странно, но уже в следующий момент принятое ею, казалось бы, твердое решение положить конец всяким попыткам Колльера сблизиться оказалось под вопросом. Раньше случайное или не очень прикосновение мужской руки абсолютно не трогало Роксану. Но сейчас по ее телу пробежала дрожь, а сердце заколотилось с удвоенной силой. Когда же рука Гаррисона соскользнула с ее плеч, Роксана вдруг почувствовала себя одинокой и... покинутой! Хотя было совершенно очевидно, что ничего подобного не произошло. И похоже, если судить по поведению Колльера, не произойдет.

Роксана остановилась, несколько раз глубоко вздохнула и огляделась по сторонам. Они уже свернули с основной тропинки, пробивавшейся через высокую, почти по колено, траву. Посмотрев вперед, Роксана увидела двух лошадей, привязанных к высокому дереву, и стоявшего между ними юношу-индийца, низко поклонившегося Гаррисону. Тот приветливо улыбнулся и подошел к лошадям. Роксана, ничего не понимая, последовала за ним.

Большой сильный арабский конь слегка захрапел при приближении Колльера. Но моментально успокоился, когда Гаррисон дружески похлопал его ладонью по роскошной гриве.

Другой конь был поменьше, но тоже породистым. Колльер знаком предложил Роксане подойти к нему. Несколько мгновений Роксана колебалась. Но затем все же решилась. Подойдя к настороженно смотревшему на нее животному, она протянула руку и осторожно провела ладонью по его холке, гриве и ушам.

– Как его зовут? – спросила Роксана.

– Адейн.

– Откуда он у вас? Насколько я понимаю, это кавалерийская лошадь.

– Вы попали в точку. Адейн действительно раньше принадлежал кавалерийскому офицеру. Но позже я выиграл его в карты.

– Значит, вы игрок?

– Так, играю время от времени. В данном случае мне просто пришлось сесть за карточный стол. Дело в том, что прежний владелец этого коня был на грани того, чтобы проиграть его некоему мерзкому типу, совсем лишенному совести. Его все знали как неисправимого пьянчугу и неудачливого картежника, практически проигравшего и пропившего все свое состояние. Если бы конь попал к нему в руки, то непременно погиб бы. Поэтому я вынужден был вмешаться, сесть за карточный стол и отыграть Адейна.

– Другими словами, капитан Гаррисон, – усмехнулась Роксана, – для благородного поступка вы избрали довольно сомнительный путь.

– В тот вечер я и не думал о том, что совершаю благородный поступок, – хмыкнул в ответ Колльер. – Просто я давно восхищался этим конем и решил сделать себе подарок. Кроме того, я с ужасом думал о том, что ожидает несчастное животное в грязных руках Гроувнера. В общем, представился удобный случай!

– Понятно. Вы, видимо, привыкли пользоваться удобным случаем? – с сарказмом произнесла Роксана.

– Что?! Вы имеете в виду то недоразумение между нами в саду? Роксана, о чем вы говорите! Неужели до сих пор вы так ничего и не поняли? Что я должен сказать или сделать, чтобы заслужить ваше доверие?

– А разве не вы сами предупреждали меня об излишней доверчивости? – прошептала Роксана.

– Да, это так.

– Тогда, чего же вы от меня хотите?

Роксана отступила на полшага и теперь стояла почти вплотную к лошади. Утопив левую руку в густой гриве Адейна, правой она крепко сжала пальцы Гаррисона, словно желая успокоить его.

Колльер вздохнул. Адейн же негромко ударил копытом о землю, как бы выражая недоумение по поводу всего происходящего. Роксана, отпустив гриву коня и пальцы Гаррисона, сделала вид, что прислушивается к доносящимся со стороны рынка звукам музыки. Над их головами мягко шелестела листва. Легкий ветерок обвевал лица.

– Роксана... – тихо произнес Гаррисон.

Он стоял совсем рядом с ней. И если бы захотел, то мог бы легко ее коснуться. Роксана была почти уверена, что в следующий момент Колльер именно так и поступит. Поэтому все ее тело напряглось, как бы собираясь отразить неизбежное нападение. Она подумала, что поступила очень опрометчиво, согласившись на эту прогулку. Теперь ей скорее всего предстоит борьба. Не такая, как с капитаном Гроувнером. На этот раз надо было победить уже собственную слабость. Роксана не сомневалась, что это ей удастся. Ведь она всегда была очень сильной. Всегда...

Но Гаррисон стоял не двигаясь, даже не пытаясь до нее дотронуться. А только еще раз повторил шепотом:

– Роксана..

– Что?

– Я привел вас сюда не только для того, чтобы показать своих лошадей. Надеюсь, вы это понимаете?

– Понимаю.

– Это правда?

Гаррисон рассмеялся. Но тут же его лицо стало очень серьезным.

– Скажите, Роксана, насколько хорошо вы себе представляете сегодняшний политический климат Индии?

Он хотел сказать совсем другое. Роксана понимала это, а потому опустила голову и сказала, глядя в землю:

– Откровенно говоря, я знаю об этом очень мало. Наверное, половину того, что должна была бы. И не больше трети всего, что вы сейчас, видимо, намерены мне рассказать. Я права?

Колльер тихо засмеялся, поднял руку и провел ладонью по волосам Роксаны. Она вздрогнула и глубоко вздохнула. Гаррисон отступил на полшага и засунул руки в карманы.

– Еще совсем мальчишкой я до безумия увлекался индийскими сказаниями и легендами, особенно древними. Позже я решил, что непременно поступлю в армию и буду служить в этой стране при Ост-Индской компании. Такое будущее казалось мне прекрасным, а главное – очень романтичным.

– Вы сейчас говорите прямо как Юнити! – усмехнулась Роксана.

– В детстве я в этом отношении и впрямь был очень похож на Юнити. Тем не менее обучение в Аддискомбе развеяло романтическое представление об Индии. Вы слышали об Аддискомбе?

– Об Аддискомбе? Вы говорите о военной школе, построенной при Ост-Индской компании? Подобно тому, как гражданская Хейлибери была создана для подготовки слуг?

Брови Гаррисона выгнулись от удивления.

– Вам это известно? Прекрасно! В Аддискомбе я узнал, во что сейчас превратилась Индия. И все же... Все же мои юношеские грезы об этой стране не развеялись. Прожив здесь некоторое время, я понял, что Индия изменилась только для англичан. Вопреки давлению со стороны метрополии она все же остается страной со своей культурой, со своими национальными традициями. Поэтому я еще больше полюбил эту страну!

– Но мне показалось, что вы с презрением относитесь к ее коренному населению, а следовательно – и к самой стране. Разве не так?

– Что?! Черт побери, откуда у вас подобные мысли?!

– Из сказанного вами в день нашей встречи. Помните, вы говорили мне, что в Индии есть очень много странного и непонятного, а ее люди – очень жестоки? Или вы уже успели забыть?

– Нет, я не забыл. Но боюсь, что вы меня тогда неправильно поняли. Это утверждение имело двойной смысл. В Индии действительно много жестокого. Но что касается самих индийцев, то жестокость заключена в самой их жизни. Это жестокость расы поработителей к расе порабощенных. Подобное положение нетерпимо. Жизнь индийцев должна измениться, стать лучше, богаче, справедливее. Причем при минимальном вмешательстве извне.

– Не совсем понимаю, о чем вы говорите, капитан.

– Не понимаете? Хорошо, я приведу вам пример. Предположим, кто-то из британских солдат недоволен своим слугой. Что он делает в таком случае? Просто-напросто бьет его. Бьет долго, безжалостно. Порой даже до смерти!

– Боже мой! Неужели?! – воскликнула Роксана, в ужасе зажав ладонью рот.

– Тем не менее это так! Но самое мерзкое – реакция на подобные случаи со стороны живущих здесь наших соотечественников. Как правило, их симпатии на стороне солдата, а не его жертвы!

– Нет... Нет, я не могу в это поверить! – воскликнула Роксана, ошеломленная услышанным.

– Нет? А почему нет? Мне вовсе незачем вам лгать, Роксана... Впрочем... Сожалею, что я вас расстроил!

– Ни о чем вы не сожалеете, капитан Гаррисои. Вы расстроили меня совершенно намеренно, чтобы доказать свою правоту!

– Возможно.

– Благодарю за откровенный ответ.

Гаррисон рассмеялся и, вытащив руку из кармана, осторожно дотронулся до руки Роксаны.

– Но ведь это правда, Роксана! Как и то, что Ост-Индская компания погрязла в коррупции. И люди ежедневно чувствуют это на себе. А мы превратились в сборщиков налогов и самозваных хозяев огромной непокорной страны, переоценивающих собственную роль, захватывающих власть там, где это возможно, и давая взамен лишь жалкие крохи. Когда-то это было не так. Даже при том, что Ост-Индская компания в прошлом правила здесь мечом – самый последний клерк компании лучше владел клинком, нежели пером, – все же тогда существовала общая заинтересованность в сохранении жизнеспособности и своеобразия обеих рас. Позже это взаимное уважение было уничтожено. И сейчас мы стали относиться с опасным равнодушием к людям, от деятельности которых в конечном счете зависит выживание той же Ост-Индской компании.

Роксана ловила каждое слово Гаррисона. Все это настолько противоречило прочитанному в письмах отца, что ей было трудно признать правоту Колльера. Кусая губу, Роксана посмотрела на ладони Гаррисона, продолжавшие удерживать ее руку. И невольно залюбовалась длинными, изящными и в то же время сильными пальцами, покрытыми бронзовым загаром.

– Роксана, вы слушаете меня? – донесся до нее как бы откуда-то издалека вопрос Гаррисона.

Она бросила на него быстрый взгляд:

– Да.

– И понимаете то, что я пытаюсь вам объяснить?

Роксана осторожно высвободила руку.

– Конечно! Тем более что все вами сказанное нетрудно понять. Да, времена изменились. И, как вы считаете, к худшему.

– А вы этого не видите, – вздохнул Гаррисон, безнадежно опустив руки.

– Чем, по-вашему, все это может закончиться? – спросила Роксана. – Священной войной?

Гаррисон нахмурился. Взгляд сделался жестким.

– Священной войной? Нет! У мусульман и индусов нет общей основы, на которой они могли бы объединиться. Во всяком случае – пока! Сейчас меня больше всего беспокоит движение сипаев. Об их недовольстве известно давно. Случаи волнений и беспорядков среди них уже были. Если же произойдет всеобщий и полномасштабный мятеж, то он будет просто ужасен. Численность европейских войск в Индии не более сорока пяти тысяч солдат и офицеров. В случае военного конфликта им будет противостоять повстанческая армия почти в двести тысяч.

– Но полковник, насколько я понимаю, не сомневается в лояльности сипаев, состоящих у него на службе, – возразила Роксана.

– Часть их действительно сохраняют ему верность. Однако таких немного.

– Но мой отец постоянно писал мне, что очень доволен служащими у него индийцами. И они, по его словам, платят ему тем же. Сипаи почитают его чуть ли не за отца родного. Каковым он, к слову будет сказано, никогда не был для меня. Роксана сама не знала, зачем добавила последние слова. Но дело было сделано. Она еще раз прикусила губу и отвернулась, чтобы не видеть выражения жалости и сочувствия на лице капитана Гаррисона.

– Роксана... – уже в который раз произнес ее имя Колльер.

Она махнула рукой, как бы умоляя не говорить больше ни слова. Но тут же почувствовала, как Гаррисон осторожно прижал ее к себе. Его широкие ладони мягко легли на ее оголенные плечи.

– Роксана, – прошептали его губы у самого ее уха. – Я уже сказал лорду Каннингу о том, что в случае возможного военного конфликта серьезно опасаюсь за судьбу наших женщин и детей. Но все это касалось общего положения дел. Сейчас же я боюсь за вас, дорогая. Вам может показаться странным, что я вдруг стал проявлять заботу о вас. Но это так. Ничего не поделаешь! И я повторяю, что в высшей степени обеспокоен угрозой, которая может нависнуть над вами лично, если здесь начнутся беспорядки.

Роксана стояла неподвижно, как каменная статуя. Все ее ощущения, казалось, ограничились лишь теми точками на теле, которых касались его пальцы. А от мягкого, обволакивающего голоса Гаррисона и его прерывистого дыхания у нее начинала кружиться голова.

– Но вы лишь один из немногих, кого тревожит подобная ситуация и кто говорит об этом, – прошептала Роксана. – Со временем я сама смогу разобраться, есть ли сколько-нибудь серьезные основания для такого беспокойства.

– Вы не хотите меня слушать, Роксана, – сказал Гаррисон таким странным тоном, что у нее мурашки поползли по спине. – Но я серьезно обеспокоен, поверьте, Роксана Шеффилд!

– То, что вы так озабочены судьбой женщин и детей, которых едва знаете, достойно самой высокой похвалы, – кивнула Роксана, которую предостережения Гаррисона вовсе не убедили.

– Эх, Роксана, Роксана! – тяжело вздохнул Гаррисон, взволнованно сжав ладонями ее пальцы. – Маленький, очаровательный цыпленок! Вы все еще боитесь меня! Почему?

– Я вас не боюсь!

Гаррисон прижал Роксану к себе и поцеловал. Точно так же, как тогда в саду. Она снова почувствовала тепло его губ. Аромат сильного, мускулистого, здорового тела наполнил ее ноздри, заставив еще больше закружиться голову. Его объятия были сладкими и нежными, из них невозможно было вырваться. Да она уже и не хотела этого! Роксана подняла руки и ласково провела ладонями по его щекам, лбу, волосам... А он наклонился и стал целовать ее лицо, губы, глаза...

– Колльер, – шепнула она, – умоляю...

При звуке ее голоса Гаррисон выпрямился и посмотрел ей в глаза. Они были черными, широко раскрытыми. В них, как в зеркале, отражался дальний отблеск от освещенной крыши рынка.

– Колльер, вы не должны... – продолжала шептать Роксана... – Нет, я... не должна позволять вам... Позволять этого!

– Тс-с, – прошептал в ответ Гаррисон, прижимая палец к ее губам.

– Нет, прошу вас, послушайте меня! – сопротивлялась Роксана. – Я боюсь! Боюсь, что вы причините мне боль...

– Я никогда не сделаю этого, дорогая!

– Как вы можете знать?!

– Кто же причинил вам такую боль, что вы живете с вечным страхом вновь ее испытать? Признайтесь мне!

Он еще крепче сжал Роксану в объятиях и, успокаивая ее, прижался губами к ее роскошным волосам. Но она завертела головой, стараясь освободиться.

– Роксана, я... – Гаррисон замолчал, словно боясь продолжать. Но уже в следующую секунду решился: – Роксана! Я люблю... Люблю вас!

Она резко оттолкнула Колльера и попыталась убежать, но споткнулась и, теряя равновесие, схватилась за уздечку коня Гаррисона. Тот, испугавшись, всхрапнул, однако остался стоять на месте. Роксана же, прижавшись лицом к шее животного разрыдалась. Конь чуть опустил голову и, скося глаз, изумленно наблюдал за непривычной картиной.

– Роксана! – тихо позвал ее Гаррисон.

Но она отошла в сторону и, закрыв лицо руками, прислонилась к дереву.

– Не трогайте меня и ничего не говорите! – Роксана не отнимала ладоней от глаз, но все же знала, вернее, чувствовала, что Гаррисон стоит рядом.

– Вы понимаете, Роксана, как непривычно для меня сознавать, что я люблю вас? – спросил Гаррисон, вовсе не рассчитывая на ответ. – Это чувство пришло ко мне не в самый благоприятный момент жизни. Но я, увы, ничего не могу с собой поделать! Ничего! Наверное, вы считаете, что я сам должен решать свои проблемы. Я прав, Роксана?

– Что? – Она отняла руки от лица и посмотрела на Колльера заплаканными глазами.

– Простите, ведь вы редко плачете. Так?

– Да.

– Мне очень жаль, что именно я довел вас до такого состояния. Извините! Обещаю никогда впредь не делать этого!

– Очень вас прошу, – тихо проговорила Роксана, – обещайте только то, что можете исполнить.

Помолчав, Гаррисон утвердительно кивнул. Стоявший рядом конь неожиданно поднял голову и навострил уши: со стороны рынка доносилась, видимо, хорошо знакомая ему мелодия британского гимна «Боже, храни королеву!». Это означало окончание вечерних увеселений, ежедневно устраиваемых в рыночных балаганах и на открытой площадке.

Гаррисон подал Роксане руку:

– Время возвращаться. Хотя и очень жаль. Нам еще о многом надо поговорить. Придется подождать. Вы готовы?

– Да.

Они шли молча, сопровождаемые тихим постукиванием о землю копыт оставшихся под деревом лошадей. Гаррисон снова и снова взглядывал на красивый, тонко очерченный профиль притихшей Роксаны. Самообладание вернулось к ней, и это успокаивало Колльера. Несколько минут назад он был очень встревожен слезами Роксаны. Теперь же понимал, что его признание подействовало на нее гораздо сильнее, чем он мог предположить. Но ведь он не хотел говорить ей о своей любви! Это вышло само собой! Да он и сам только сейчас понял, как сильно эта девушка увлекла его.

Теперь Гаррисон знал, что ему надо делать. А потому с еще большим нетерпением ожидал получения из дома некоего очень важного письма. Он сказал Роксане, что должен сам решить все свои проблемы. И сейчас, глядя на шедшую рядом с ним девушку, думал о том, что слишком долго медлил с этим...

Глава 6

Роксана проснулась рано утром. Слишком рано, если вспомнить, что накануне она, хотя и очень устала, но спать легла поздно. В доме чувствовалось какое-то движение. Скорее всего это были слуги. Ибо солидную поступь полковника Стентона Роксана узнала бы сразу. Равно как и шарканье мягких туфелек его супруги. Юнити в это время, конечно, еще спала, лежа на спине с открытым ртом и блаженно посапывая.

Роксана чуть раздвинула шторы и посмотрела через стеклянную дверь веранды в сад. Солнце еще не взошло, и в саду царил предрассветный полумрак. Не было слышно и привычного жужжания насекомых. На востоке у самого горизонта неясная белесая линия, похожая на пену во время прибоя, как бы проводила границу между прибрежными водами и необъятным простором лазурной глади океана. Легкий прохладный бриз слегка теребил полы халата и волосы Роксаны. Она с наслаждением подставила ему лицо.

Роксана вышла на веранду, подошла к перилам и оперлась на них локтями. Простояв так минуту или две, она заметила какое-то шевеление в саду. Потом до нее донесся чуть слышный шорох. Роксана насторожилась. Она много читала о страшных ядовитых змеях, длиной более трех метров, которые водятся в Индии. Может быть, и сейчас к дому подползает одна из них? Но ведь в книгах говорится, что они охотятся только по ночам, а сейчас вот-вот взойдет солнце. Однако в саду под сенью деревьев и особенно в высокой траве все еще очень темно... А может быть, это просто безвредный уж, пытающийся переползти от цветочной клумбы через тропинку, но натыкающийся на мельчайшие осколки ракушечника, которым она посыпана?

Роксана подумала, что неплохо было бы при первой же встрече подробно расспросить Колльера о здешних змеях. Или нет! Она не сделает этого. Надо пойти в библиотеку и все узнать самой! И вообще, почему она должна полагаться на сведения почти незнакомого человека, когда легко может все выяснить самостоятельно?

Раздраженно смахнув с перил сухой лист, Роксана прошлась по веранде, неслышно ступая босыми ногами по полу, и остановилась у боковых перил. Некоторое время она рассеянно смотрела на восточное крыло дома, в котором не было ни одного окна. Нет, она не будет больше думать об этом человеке! И не станет впредь изобретать предлогов для встреч с ним! Что ей до его прикосновений, пусть даже очень приятных? Или до завораживающего голоса? Совершенно незачем и зачарованно смотреть в его прекрасные глаза или на густые волосы. Что же касается заявления Гаррисона о любви к ней, то она больше никогда не позволит ему говорить что-либо подобное! А в следующий раз... Боже, о чем она думает?! Никакого следующего раза просто не должно быть! Тихий скрип за спиной заставил Роксану обернуться. Полковник Стентон, тяжело опустившись на металлический стул у двери, разминал пальцами сигару.

– На редкость приятное утро! – улыбнулся он Роксане, чиркнул спичкой и, затянувшись, выпустил в воздух большое облако дыма.

– Надеюсь, я вас не очень побеспокоил?

– Не очень, – услышал он.

– Гм-м... – протянул Стентон, не зная, как воспринимать этот ответ.

– Но и мне не хотелось бы нарушать вашего одиночества, мистер Стентон, – заметила Роксана. – Если не возражаете, я пойду к себе.

Роксана хотела уйти, но полковник жестом остановил ее:

– Прошу вас, останьтесь. От вас я могу ожидать куда меньше беспокойств, нежели от всех остальных домочадцев.

Роксана снова оперлась локтями на перила. Еще раз окинув взглядом сад, она спросила через плечо:

– В этом саду много змей, мистер Стентон?

– Немного, – ответил полковник.

– Мне показалось, что я только что слышала шорох одной из них.

– Гм-м.

– Если вы слышали какой-то шум, – неожиданно раздался за спиной Роксаны другой мужской голос, – то, уверяю вас, это была вовсе не змея!

Роксана чуть не подпрыгнула от неожиданности, но успела взять себя в руки и холодно произнесла:

– Вот не думала, что вы здесь, капитан Гаррисон.

– Я забежал на минуту, чтобы кое о чем поговорить с полковником, прежде чем заступить на дежурство.

– Тогда не стану вам мешать.

Роксана повернулась, чтобы уйти в дом, но полковник сказал, усмехнувшись:

– Ерунда. Никому вы не помешаете. Тем более что он пришел поговорить со мной о вас, моя девочка.

– Обо мне?!

От неожиданности Роксана закрыла глаза.

– Да, о вас, – рассмеялся полковник.

Переведя дыхание, Роксана с трудом оторвалась от перил веранды и зачем-то принялась лихорадочно разглаживать складки халата. За спиной она слышала учащенное дыхание Гаррисона и чувствовала запах сигары полковника, перемешанный с плывущим из сада благоуханием цветов.

– Ну что ж, у меня сейчас есть срочное дело, которым необходимо заняться, – неожиданно объявил Стентон. – Поэтому я вынужден оставить вас здесь вдвоем. И надеюсь, что могу положиться на здравомыслие обоих. Так?

– Конечно, сэр! – ответил Гаррисон.

Роксана промолчала. И только когда до нее донесся стук колес отъезжающей коляски полковника, она повернула голову и посмотрела на капитана:

– Не рановато ли для визита, мистер Гаррисон?

– Может быть, в Англии это и было бы рановато. Но не в Индии. Здесь распорядок дня чаще всего диктуется солнцем, а точнее – духотой и полуденным зноем. А рано утром бывает прохладно.

– Понятно.

Роксана не смотрела на Колльера, но по скрипу стула догадалась, что он поднялся и идет к ней. Действительно, в следующее мгновение Гаррисон уже стоял рядом, также опираясь локтями на перила.

– Я пришел попросить у полковника разрешения покатать вас сегодня по городу. Помните, мы с вами говорили об этом в первый день знакомства? Так вот, мистер Стентон согласился, что это неплохая мысль. С нами поедут Юнити с няней и мой слуга. Надеюсь, вы не откажетесь от такой прогулки, Роксана?

Гаррисон стоял совсем близко, чуть наклонив к ней голову и прищурив глаза. Роксане даже показалось, что она чувствует тепло и запах его сильного, здорового, мужского тела.

Чувство покинутости и полного одиночества, охватившее девушку минувшей ночью, испугало ее. И Роксане вдруг захотелось окунуться на какое-то время в опасное ощущение близости к этому человеку и доверия к нему.

– Пожалуй, не откажусь, – прошептала Роксана. Гаррисон тихо рассмеялся, повернулся к ней, положил ладони девушки себе на плечи, а подбородком прижался к ее лбу.

– Роксана, я хотел бы вам кое-что показать прямо сейчас. Только вы должны стоять совершенно спокойно, не двигаясь... Нет, я говорю абсолютно серьезно и не собираюсь вас разыгрывать... Итак, стойте спокойно и чуть поднимите голову. Так. Теперь смотрите на восточную половину неба и ждите.

Ничего не понимая, Роксана все же сделала то, о чем просил Гаррисон, и уставилась в небеса на уровне чуть выше линии горизонта. Она едва сдерживала нервную дрожь. Наверное, чтобы успокоить ее, Гаррисон погладил руку Роксаны, лежавшую на его плече.

– Только не бойтесь, – прошептал он.

– Я не боюсь...

– Тогда ждите... Тс-с!..

Из-за горизонта медленно поднималось солнце, подобно огромной золотой монете, бросая огненные отблески по всей земле.

– Тс-с! – снова прошептал Гаррисон у самого уха Роксаны. – Вот оно!

И тут солнце как бы взорвалось. Его золотые лучи, отразившись от голубой глади океана, преломились всеми цветами радуги, превратившись в сказочную иллюминацию, съевшую последние остатки ночи и приветствовавшую рождение нового дня. Роксана вздрогнула, ослепленная волшебным ярким блеском, но не отвела взгляда. А солнце, подобно растопленному золоту, разливалось в обе стороны горизонта, вызывая к жизни и другие краски – изумрудно-зеленые, светло-желтые, серебристые, голубые... Весь мир перед взором Роксаны предстал таким разноцветным и сияющим, каким она никогда и не думала его увидеть.

Роксана не могла вымолвить ни слова. Пальцы ее лежащих на плечах Гаррисона ладоней переплелись с его. Она чувствовала, как его губы коснулись ее волос. В следующий миг Гаррисон поцеловал мочку ее уха. И отступил на шаг. Роксане сразу же стало холодно...

– Я знаю, что не должен так поступать, – тихо сказал он. Гаррисон наклонился и прижался губами к затылку Роксаны, вдыхая аромат ее волос.

– Мне бы очень хотелось показать вам все прекрасное, что существует в мире, – шепнул он. – Если только вы позволите мне это сделать.

Не дожидаясь ответа, Гаррисон повернулся и спустился в сад. Задержавшись на последней ступеньке лестницы, он с улыбкой оглянулся и сообщил Роксане, что вернется через час с экипажем.

Время шло, а Роксана все стояла в сосредоточенной позе, скрестив руки на груди и боясь пошевелиться, чтобы не упасть в обморок. Какой-то жук упал с потолка веранды ей на плечо. Роксана досадливо повернула голову и сдула его на пол. На дорожке, ведущей к дому, появился садовник с ведром воды в руках. Увидев стоящую у перил веранды Роксану, он улыбнулся и поприветствовал ее на языке хинди. Садовник принадлежал к касте браминов, наиболее почитаемой в Индии. Накануне Юнити предупредила Роксану, что к этому человеку нельзя подходить близко, когда он принимает пищу в своем доме. Ибо существует поверие, будто бы даже человеческая тень, упавшая на блюдо с едой брамина, может отравить ее и сделать несъедобной.

– Роксана! – услышала она знакомый женский голос. Роксана повернулась и увидела Августу.

– Что, капитан Гаррисон уехал? Я видела, как он отвязывал лошадь.

– Да.

– Извините, Роксана, я не знаю, как это принято в Лондоне, но здесь я бы посоветовала вам принимать гостей в более приличном виде.

Роксана только теперь заметила свой полураспахнутый халат и обратила внимание на босые ноги. Смутившись, она поспешила вернуться в дом...

Машинально теребя уголки подстеленного для мягкости одеяла, Роксана досадливо хмурилась, слыша голос Юнити. Та сидела на задней скамейке коляски между няней и слугой Гаррисона и о чем-то болтала с ними. Раздражение у Роксаны вызывали отнюдь не слова, к которым она даже не прислушивалась, а просто дурное настроение в то утро.

Искоса взглянув на сидевшего рядом Гаррисона, Роксана, как и в первый день их знакомства, обратила внимание на беззаботность и небрежность, с которыми капитан управлял коляской, свободно держа вожжи в руках. Его пробковый шлем лежал рядом с Роксаной. Волосы стали забавой для теребившего их легкого ветерка. Время от времени Колльер поднимал руку и пытался навести на голове хотя бы видимость порядка.

Роксана отвернулась и спрятала ладони в широких складках юбки.

– Роксана! – услышала она голос Гаррисона, бросившего на нее чуть насмешливый взгляд.

– Что?

– Ничего. Просто я могу пообещать вам, что все будет очень хорошо.

– Куда мы едем?

– Для начала я хотел бы провезти вас мимо наиболее значительных в городе резиденций и учреждений – мимо ратуши, городского суда – и, если позволит время, мимо дома клерков, где бедные молодые писцы отрабатывают свои перья для будущей работы в местных компаниях. Все эти здания считаются здесь образцами классической архитектуры. Насколько я помню, в день вашего приезда по пути к Стентонам мы проезжали мимо некоторых из них. Потом мы побываем на восточном базаре и прокатимся по городским окраинам. А дальше... Право, не знаю!.. Может быть, вы захотите посмотреть военные построения, выполняемые солдатами нашего полка? Что вы думаете об этом?

– Звучит очень заманчиво!

– Что именно? Последнее или вообще все?

– Да все!

Гаррисон издал звук, похожий на лошадиное фырканье, видимо, чем-то недовольный. После некоторой паузы он вновь посмотрел на профиль Роксаны и добавил:

– Я заказал завтрак в Иден-Гарден. Там бывает много поклонников леди Эмили. Кстати, вы читали ее последние опубликованные письма?

Несмотря на свое плохое настроение, Роксана сразу же оживилась:

– Да, конечно! Я считаю Эмили Иден женщиной с выдающимся интеллектом и огромным чувством юмора. Как-то раз мне довелось с ней встретиться. Наверное, в юности Эмили была просто удивительной женщиной. Конечно, сейчас она заметно сдала. По-моему, она очень переживает смерть брата.

– Лорда Окленда? Я слышал об их необычайной преданности друг другу.

– Думаю, что Эмили любила его.

– Вы знаете, что она никогда не была замужем? Но мне кажется, что любая преданность человеку, будь то муж, брат, сын или возлюбленный, достойна самого глубокого уважения.

Роксана вдруг почувствовала, как кровь приливает к ее щекам.

– Вы намекаете на что-то неприличное, капитан Гаррисон?

Колльер рассмеялся и отрицательно покачал головой:

– В данном случае это не совсем точное слово, Роксана. Нет, я просто полагаю, что Эмили должна была безраздельно принадлежать мужчине, с которым не могла иметь более близких отношений. Ведь она так и осталась старой девой. И я далеко не уверен, что брат по достоинству оценил эту жертву.

– Жертву, капитан? – нахмурилась Роксана. – Вы считаете, что женщина не выполняет своего предназначения, навсегда отказавшись от брака?

– О, я никогда бы не осмелился утверждать ничего подобного, дорогая! – воскликнул Колльер, вновь перенеся все внимание на дорогу.

Казалось, он сдерживался, чтобы не позволить себе какую-нибудь колкость или ехидное замечание. Роксана бросила на Гаррисона негодующий взгляд, сложила руки на груди и откинулась на спинку сиденья. Закрыв глаза, она вспомнила слова Августы, сказанные утром за завтраком, когда обсуждалось предложение Гаррисона устроить эту поездку: «Советую вам, Роксана, внимательно продумать все возможные варианты. Я не сомневаюсь, что у вас имеется богатейший выбор на сей счет. Это меня радует. Но... Но тем не менее вы уже давно достигли... Как бы это помягче сказать?.. Ну, что ли, зрелого возраста. Ведь по современным светским традициям вы могли бы выйти замуж уже четыре года назад».

Могла бы выйти замуж уже четыре года назад!..

«Боже мой, – с иронией подумала Роксана, – если так, то совсем скоро меня будут называть старой девой!»

Заметив, что коляска замедляет ход и вот-вот остановится, Роксана посмотрела по сторонам. Прямо перед ними возвышалось огромное здание типично английской архитектуры, огороженное высоким забором. Последний, видимо, должен был отделить его от соседней постройки, которую никак нельзя было причислить к архитектурным шедеврам, тем более английским. Обшарпанное строение скорее напоминало руины. Или же развалины какого-то старинного замка. Но в нем жили люди, о чем свидетельствовали привязанная к столбу коза и огромная куча всякого рода мусора.

Колльер начал подробно рассказывать историю обоих строений, что тут же было поддержано Юнити. Оказалось, что мисс Стентон была неплохо знакома с теми историческими фактами, на которые ссылался в своем рассказе Гаррисон. К тому же она придавала всему сказанному капитаном особую красочность, приводя примеры из литературы и всякого рода восточных сказаний, которых тоже, как оказалось, знала немало. Особенно много цитат и примеров было из «Тысячи и одной ночи» – книги, изданной в Индии на многих языках.

Роксана повернула голову и увидела, что няня Юнити с раскрытым ртом слушает эту импровизированную лекцию по истории, разложенную на два голоса. Что же касается слуги Гаррисона, то на его лице читалось критическое выражение. Но, проследив за его взглядом, Роксана обнаружила, что недовольство слуги объяснялось темным пятнышком, которое он заметил на белоснежном рукаве хозяина. Сам же Колльер с удивлением смотрел на Юнити и не без интереса слушал ее дополнения к своему рассказу, время от времени высказывая ей свое одобрение легким кивком головы.

Закончив рассказ, Гаррисон взял в руки вожжи, и повозка тронулась дальше.

Следующие два часа они провели примерно так же, рассматривая и подвергая горячему обсуждению все, что видели. Однако, когда коляска проезжала через грязные, узкие улочки, населенные полуголыми, нищими людьми, расположенные по странной прихоти судьбы совсем по соседству с богатыми особняками и дворцами, Юнити замолкла. И Роксана догадалась, почему: контраст между нищетой и роскошью был ошеломляющим.

На одном из поворотов Роксана посмотрела на Гаррисона.

– Спасибо вам, Колльер! Но признайтесь, ведь вы с какой-то целью устроили нам все это, не правда ли?

– Что именно?

– Столь подробную и интересную экскурсию.

– Я возлагаю на нее большие надежды, Роксана, – улыбнулся Гаррисон. – Видите ли, вы одна из немногих женщин, которые могут понять и оценить действительность. А в Индии много варварства и дикости. Но гораздо больше прекрасного. Вот это прекрасное я и хотел вам открыть. Причем вы видели лишь ничтожную его часть!

– Должна признаться, вы совершенно правы! Возможно, я не смогу сразу все охватить и осознать. Не в последнюю очередь в силу предрассудков, полученных вместе с европейским воспитанием. И все же я вижу, что Юнити уже очень многое поняла. Ведь она все же прожила здесь какое-то время!

Роксана поймала взгляд Гаррисона, направленный на тихо сидевшую сзади младшую Стентон, полный горячей симпатии к этой умной, любознательной девушке. Но уже в следующий момент он смотрел прямо в глаза Роксаны. Она смутилась и покраснела. А он чуть нагнулся к ней и еле слышно прошептал:

– Вам лучше пересесть на заднее сиденье. Иначе я буду не в силах сдерживаться и зацелую вас до полусмерти! Сознаюсь, я получил бы от этого огромное удовольствие. А Юнити при ее романтичной натуре, несомненно, простила бы меня, да и вас тоже. Но боюсь, что три женщины, сидящие сейчас в нагоняющем нас экипаже, могут понять все совершенно превратно. Обернитесь!

И Роксана увидела пролетку, почти поравнявшуюся с их коляской. В ней сидели миссис Пибоди и обе ее дочери. Их сопровождали двое белых слуг. Лошадью же правил индиец...

– Доброе утро, уважаемые дамы! – картинно раскланялся с ними Гаррисон.

Миссис Пибоди ответила столь же галантным поклоном.

– Доброе утро, капитан Гаррисон, мисс Шеффилд, мисс Стентон.

Анастасия покраснела и невнятно пробормотала какое-то приветствие. Роуз же одарила Гаррисона лучезарной, а скорее – обольстительной улыбкой.

– Мы знакомим мисс Шеффилд с достопримечательностями города, – объяснил Колльер.

– Неужели? – всплеснула руками миссис Пибоди. – Боже мой, какая прелесть! Ну и как, мисс Шеффилд, вам начинает нравиться Индия?

Роксана выпрямилась и затянула ленточки шляпки у себя под подбородком.

– Я увидела очень много интересного, – сказала она и тут же возненавидела себя в душе за столь банальный ответ.

– Серьезно? – спросила Роуз и посмотрела на Роксану, выгнув дугой выгоревшие брови.

Миссис Пибоди, наклонившись за спиной дочери к борту коляски, многозначительно посмотрела на Гаррисона:

– Извините, капитан, вам разве не передали мое приглашение отужинать с нами сегодня вечером? Я почему-то так и не получила подтверждения.

– Боюсь, – не пытаясь уклониться от честного ответа, сказал Гаррисон, – что у меня на сегодня совершенно другие планы.

При этом Колльер так выразительно посмотрел на Роксану, что та густо покраснела.

Миссис Пибоди хмыкнула и убрала голову, украшенную пышной прической, под козырек коляски. Роуз же посмотрела на Гаррисона сузившимися от ярости глазами и с сарказмом процедила сквозь зубы:

– Дорогой капитан! Если вы намерены и далее катать этих дам по городу, то послушайтесь моего совета.

– Да, мисс Пибоди?

– Избавьте их скорее от этого ужасного солнца. Или вы не замечаете, что Роксана уже стала пунцовой?

С этими словами Роуз сделала знак вознице, чтобы он ехал дальше.

– Ну что ж, – усмехнулась Роксана, демонстративно высовывая голову из-под козырька коляски и развязывая ленточки шляпки. – Как видите, меня не пугает солнце.

Гаррисон громко расхохотался и добавил:

– Я тоже не очень боюсь загореть. Так что, мисс Пибоди, поберегите лучше свою собственную рыженькую головку!

Лошадь дернула коляску, и та покатилась по булыжной мостовой. Роксана со вздохом облегчения откинулась на спинку сиденья...

Как и обещал Гаррисон, завтрак был устроен в Иден-Гарден под прохладной тенью развесистого дерева, ветви которого отражались в бассейне с чистой речной водой.

После еды всех стало клонить ко сну. Для дам были принесены подушки. Юнити вместе с няней уже через несколько минут мирно посапывали. Слуга Колльера отошел покурить. Гаррисон же с умилением смотрел, как Роксана расправлялась с содержимым своей тарелки. Однако чувствовал себя не совсем уверенно. Ибо намеревался тотчас же вскочить на ноги, как только она поднимется из-за стола, но истома брала свое. И Колльер всерьез опасался, что в нужный момент у него просто не хватит сил подняться.

– Где бы вы хотели передохнуть, Роксана? – спросил он.

Роксана сверху посмотрела на него и грациозно пожала плечами. Потом сдвинула на лоб шляпку, слегка затянув ленточки.

– Вы пойдете со мной? – с вызовом спросила она. Гаррисон лениво вытянул ноги.

– Дайте мне еще минутку полежать! Это просто необходимо для пищеварения.

Роксана кивнула и сделала несколько шагов по направлению к бассейну, бросив через плечо:

– Вы намерены спать, капитан?

– Я бы этого не сказал.

Гаррисон встал с подстилки, отряхнул пыль с брюк и последовал за ней. Роксана уже стояла у перил бассейна и наблюдала за двумя зелеными попугаями, сидевшими на дереве. Безоблачное небо отражалось в зеркальной поверхности бассейна, где, блестя чешуей, метался гигантский карп.

Колльер подошел к Роксане и встал чуть сзади, наблюдая за биением пульса на ее шее. Он видел пушистые ресницы Роксаны, рассматривал оценивающим взглядом ее легкий летний костюм. Она же продолжала стоять неподвижно, даже когда оба попугая вдруг сорвались с ветки и с громким криком пролетели над ее головой.

Гаррисон неожиданно почувствовал острую потребность защитить Роксану, охранять ее. Он подошел к ней вплотную и коснулся коленом складок широкой юбки. В следующее мгновение он полуобнял девушку за плечи, повернул к себе и прижался к ее щеке.

– Боже мой, Роксана! – промолвил Колльер с болью, страхом и радостью, чувствуя, как слезы подступают к его глазам.

Роксана подняла руку и нежно провела ладонью по волосам, лбу, бровям Гаррисона. А он целовал ее в очаровательную ямочку у подбородка.

– Роксана, – прошептал он, прижимаясь щекой к ее руке и глядя на сверкающую серебром воду в бассейне.

Роксана отняла руку от его лица и, расслабившись, прижалась к нему всем телом. Гаррисон обнимал Роксану, прислушивался к ее частому дыханию и голосу, который, казалось, он начинал слышать еще до того, как Роксана начинала говорить, а вернее – шептать...

– Колльер... Я не... Не знаю, чего вы от меня ждете...

– Тс-с! Я ничего от вас не жду...

– Я очень неопытна в сердечных делах. Но у меня нет причин им доверять...

– Тс-с! Я буду о вас заботиться.

– Я не хочу, чтобы обо мне заботились, Колльер!

Гаррисон посмотрел в глаза Роксаны и прочел в них боль, смущение и растерянность. У него защемило сердце.

– Я не хочу чувствовать себя обязанной, – продолжала шептать Роксана. – Не хочу, чтобы меня считали вещью, принадлежащей мужчине. Не хочу везде следовать за ним. Не хочу оказаться покинутой. Наконец, не хочу отдать свое доверие и любовь незнакомцу, ибо мы, по сути дела, не знаем друг друга, Колльер Гаррисон!

– Нет, – отрицательно покачал головой Гаррисон, – мы с вами не чужие.

– Нет, Колльер. Мы чужие! То немногое, что мы друг о друге знаем, может легко пересказать Юнити за какой-нибудь час. Кто может поручиться, что взаимное увлечение не пройдет и все не изменится?

– Я отдаю себе отчет в своих чувствах, Роксана! К тому же сама жизнь заставляет меня серьезно ко всему относиться. Ведь нет никакой гарантии, что меня завтра не убьют в бою или я не умру от какой-нибудь страшной болезни, подхватить которую здесь ничего не стоит!

Роксана положила ладонь ему на грудь. Гаррисон тут же сжал ее пальцы, поднес к губам и приник к ним долгим поцелуем.

– Не говорите об этом! – прошептала она.

– О смерти? Она постоянно бродит рядом. Но пока я живу и дышу, клянусь, никогда не обижу вас и не причиню боли, Роксана!

Гаррисон посмотрел в ее глаза и с тревогой увидел, как они наполняются слезами. Роксана же безнадежно покачала головой. По ее лицу пробежала слабая улыбка. С дрожью в голосе она тихо проговорила:

– Поверьте, Колльер, я никогда не была трусихой.

– Я знаю это, милая!

– Если хотите убедиться, то спросите у Гарри Гроувнера.

Слезы в глазах Роксаны сразу высохли, и она рассмеялась над собственной шуткой.

Колльер тоже улыбнулся. Он нежно смотрел на стоявшую перед ним женщину. Для Гаррисона было совершенно новым то ощущение, что он не является для себя центром Вселенной, как он считал раньше. Над ним раскинулся совершенно другой небосвод, на котором ярко сияла новая, прекрасная звезда...

Глава 7

Роксана лениво ковыряла вилкой еду на тарелке. Ее темные тяжелые волосы были собраны в пучок на затылке. А новое светло-зеленое платье, совсем недавно такое яркое и эффектное, теперь прилипло к потному телу и стало похожим на тряпку.

У противоположной стороны стола сидел полковник Стентон, внимательно наблюдавший за Роксаной и, конечно, заметивший ее состояние.

– Вы сегодня выглядите немного утомленной, Роксана, – сказал он, прожевывая солидный кусок мяса.

– Это от жары, – объяснила Роксана.

– Понятно. Но с каждым часом воздух еще более накаляется.

Роксана утвердительно кивнула. Солнце за окном еще не взошло, а потому все кругом выглядело бледным. Бриз, обычно приносивший прохладу в этот ранний час, сегодня словно замер. По углам столовой сидели смуглые слуги-индийцы и старались расшевелить воздух огромными опахалами.

– А мне не кажется, что Роксана сегодня так уж бледна, – возразила Августа, сидевшая рядом с супругом. – К тому же интересная бледность сегодня в моде.

– Когда мисс Шеффилд впервые появилась здесь, ее щеки были похожи на лепестки распустившейся в саду моей матери алой розы, – заметил полковник. – И это мне очень понравилось. Откровенно говоря, я так давно не был в Англии, что даже забыл, каков цвет щек у по-настоящему здоровых женщин.

Стентон снова внимательно посмотрел на Роксану. Августа проследила за взглядом супруга и на этот раз уже не без тревоги спросила:

– Роксана, вы нездоровы?

Роксана с трудом заставила себя улыбнуться:

– Вовсе нет! Просто я не привыкла к здешней жаре. Наверное, потому и выгляжу бледнее обычного. Кроме того, накануне я очень поздно заснула. Для меня это необычно. В Лондоне я, как правило, не участвую в светской жизни, связанной с балами и раутами, а потому ложусь спать рано. Примерно когда аристократические салоны Калькутты только открывают свои двери.

При этих словах полковник запрокинул назад голову и громко рассмеялся:

– Но вам придется привыкнуть к подобному распорядку, Роксана! Ведь так?

– Боже мой, не слишком ли степенную для молодой женщины жизнь вы ведете на родине, Роксана? – откликнулась миссис Стентон. – Впрочем, учитывая обстоятельства, в которых вы воспитывались...

Роксана непроизвольно бросила на хозяйку дома укоризненный взгляд. Та несколько смешалась и сделала попытку загладить свою бестактность, схватив со стола чистую салфетку и принявшись энергично ею обмахиваться:

– Уф, ну и духота!

Роксана взглянула на ставшее пунцовым лицо Августы и вдруг заметила, как аккуратно были уложены ее волосы. Миссис Стентон была причесана по последней моде. Никогда раньше Роксана не видела, чтобы в домашней обстановке женщина так следила за собой. Ей стало даже немного стыдно. Нет, сразу же после завтрака она тоже непременно приведет себя в порядок!

– Я получила письмо от отца, – неожиданно для самой себя громко объявила Роксана.

Юнити чуть наклонилась вперед и невинным тоном сказала:

– А я это уже знаю!

– Юнити! – возмущенно воскликнула Августа. – Неужели ты вскрываешь письма Роксаны?!

– Ты же знаешь, мама, что я всегда бегло просматриваю почту, прежде чем передаю тебе. И не вижу ничего дурного в том, что при этом заметила конверт, адресованный Роксане. Я вовсе не вскрывала его и не читала письма!

Роксана улыбнулась.

– Что пишет ваш отец, Роксана? – спросила Юнити, которую ничуть не задел выговор, полученный от матери. – Наверное, он с нетерпением ждет вашего приезда! А как у него со здоровьем? О, Роксана, я уверена, что вам очень понравится Дели!

– Да, – смущенно ответила Роксана, слегка растягивая слова, – отец ждет меня.

В письме отца явственно проскальзывало беспокойство за дочь, даже нежность к ней, чего раньше никогда не было.

– Мне показалось, что он очень взволнован моим предстоящим приездом, – сказала Роксана с некоторой растерянностью, которая не осталась незамеченной.

Стентон и Августа многозначительно переглянулись. Над столом повисло неловкое молчание. Неожиданно полковник положил на стол вилку и, смущенно кашлянув, спросил:

– Роксана, мне показалось, что вам не очень-то хочется уезжать отсюда. Не из-за того, что пропало желание вновь увидеть отца, а по кое-каким другим причинам. Или я не прав?

Роксана бросила быстрый взгляд на полковника и успела заметить, как тот игриво подмигнул своей жене.

– Уж не этот ли шалопай Гаррисон тому причиной? – уже напрямую спросил он у Роксаны.

Миссис Стентон тронула мужа за руку, намекая на бестактность подобного вопроса. Полковник улыбнулся:

– В последнее время этот молодой человек что-то зачастил к нам. При этом находит для своих визитов то одну причину, то другую.

– Извините, папа, но вот уже неделю мы его не видим! – вмешалась в разговор Юнити.

– Дела службы, милая! – театрально вздохнул полковник. – Не расстраивайтесь, Роксана, капитан Гаррисон получил задание и теперь всего лишь исполняет свой долг. Потому и перестал появляться в нашем доме. Но очень скоро он возвратится в Калькутту. Обещаю вам! И уже сегодня пригласит вас на первый танец бала, устраиваемого здешним правительством.

– На первый танец? – недоверчиво переспросила мужа Августа. – Но ведь подобной чести обычно удостаивают первую супружескую пару города. И если вдруг бал откроют Роксана и капитан Гаррисон, то это будет расценено в обществе как нечто экстраординарное! Стоит ли допускать такое? Мне кажется, ее отец вряд ли одобрил бы...

– Одобрение или неодобрение родителя! – прервал жену полковник, заметив, как сразу насторожилась Роксана. – Какое это имеет значение для двадцатилетней женщины? Роксана, скажите, я прав?

Роксана утвердительно кивнула:

– Да, конечно... Но разве бал назначен на сегодняшний вечер?

– Роксана, – укоризненно посмотрела на девушку Августа, – как вы могли забыть?..

Роксана, конечно, не забыла. Впрочем, если бы она даже и захотела забыть, это оказалось бы совершенно невозможным. Ибо Юнити вот уже несколько дней только и говорила что о предстоящем бале. Ведь она впервые выезжала в свет! А при романтичной натуре Юнити подобное событие рисовалось ей как нечто совершенно грандиозное. Она уже прожужжала все уши Роксане разговорами о том, кто будет присутствовать на балу, какое предполагается меню и что за музыку будет играть оркестр. Юнити знала, кто будет кого сопровождать, кого еще до начала бала примут у себя дома лорд Каннинг и его супруга, какая из девушек станет особенно усердно строить глазки кому-то из молодых людей и кому именно. Подчас Роксана удивлялась, откуда у юной мисс Юнити такая масса информации?

– Роксана, – сказала Юнити, когда они обе стояли в окружении портних, заканчивавших последнюю подгонку бальных платьев, – я не вижу у вас особой радости по поводу предстоящего вечера.

– Разве я говорила, что не рада? – Роксана по просьбе портнихи осторожно подняла левую руку, стараясь при этом не наткнуться на иголку, которой та усердно орудовала. – Просто сейчас меня заботит это платье.

– А чем оно вам не нравится? – нахмурилась стоявшая рядом Августа.

– Тем, что оно немного великовато.

– Что вы! Наоборот, оно подчеркивает вашу очень тонкую талию, которой можно гордиться!

– Возможно. Но я заметила, что сильно похудела после приезда в Индию. Наверное, всему виной здешняя жара!

– Глупости! У вас замечательные формы, унаследованные от матери. Точь-в-точь песочные часы! И не надо никакого корсета!

В тоне Августы явственно проскальзывали нотки зависти.

– Уверена, что капитан Гаррисон все уже заметил! – улыбнулась Юнити.

– Юнити! – прикрикнула Августа на дочь. – Господи, какого же невоспитанного ребенка я вырастила! Надо будет рассказать обо всем отцу. Он-то сумеет тебя приструнить!

Юнити заговорщически подмигнула Роксане и засмеялась.

– Пожалуйста, мисс, стойте смирно! – сделала ей замечание портниха.

– Роксана и капитан Гаррисон определенно станут самой красивой парой на балу! – продолжала щебетать Юнити. – Кстати, мама, ты обратила внимание, что они очень подходят друг другу по росту? Несмотря на то что капитан очень высокий, Роксана затылком достает ему почти до подбородка!

Августа, видимо, оценив про себя правоту подобного вывода дочери, посмотрела сначала на Юнити, а затем – на Роксану.

– У них обоих темные волосы, – вновь затараторила Юнити, – правда, у капитана Гаррисона – почти черные. Дети же обычно наследуют внешность кого-то из родителей. А чаще всего – обоих. Значит, у Роксаны и Гаррисона они будут совершенно очаровательными!

– Юнити, уймешься ли ты наконец? – вновь прикрикнула на дочь Августа, уже не на шутку рассердившись. – Если ты сию же минуту не прекратишь, то я, честное слово, не пущу тебя на бал!

– Неужели ты сможешь так поступить, мама? – с преувеличенно послушным видом спросила Юнити, поворачиваясь спиной к портнихе.

– Ты отлично знаешь, что смогу! – решительно повторила Августа.

– Ну хорошо! – с ангельской улыбкой сообщила Юнити. – Я не скажу больше ни слова!

Но разговор все же дал свои плоды, что отразилось на лицах всех троих. Выражение лица Августы долго еще оставалось сердитым, Юнити – восторженным, а Роксаны – взволнованным от нахлынувших чувств.

«Дети? – думала Роксана. – Зачем этот разговор о детях?»

Она никогда всерьез не размышляла о своем возможном будущем материнстве. Равно как и о том, что на каком-то этапе жизни у нее может появиться муж. Да и сейчас, несмотря на возникновение на горизонте капитана Гаррисона, она старалась об этом пока не думать. Что?! Она и Гаррисон – прекрасная пара?! И у них будут дети?! Какая ерунда! Юнити слишком увлеклась! Легкомысленная девчонка!

Колльер... Роксана, конечно, знала, что капитан уехал. И ей вовсе не требовалось объяснений полковника Стентона о причинах его отсутствия. Колльер предупредил Роксану о том, что уезжает. Правда, не сказал точно куда. Они говорили об этом очень тихо и недолго в саду. Роксана вспомнила, что Гаррисон заметно нервничал во время разговора, ему было явно не по себе. А у нее после этого вечера случилась такая жестокая мигрень, какой раньше никогда не бывало.

Они с Колльером наговорили друг другу ненужных слов. Наверное, достаточно резких, если не грубых. Все это можно было тут же уладить. Попросить друг у друга прощения. Но Роксана тогда среагировала слишком бурно. Когда же Гаррисон попытался ее обнять, она оттолкнула его и круто повернулась, чтобы уйти. А он даже не сделал попытки ее удержать и убежал с каким-то диким выражением на лице. Впрочем, Роксана сейчас признавалась себе, что тоже даже не окликнула его...

Августа внимательно посмотрела на Роксану и поняла, что та чем-то серьезно озабочена. Она подошла к девушке и ласково погладила ее по руке:

– Ну вот, дорогие мои! Примерка закончена. Теперь вам неплохо было бы немного отдохнуть перед балом. Нам всем надо очень хорошо выглядеть вечером.

Но обе девушки в новых бальных платьях и так выглядели королевами. Хотя Роксана вопреки восторженным словам Юнити в ее адрес никогда не считала себя красавицей, она не могла не признать, что во многом унаследовала внешность своей очаровательной матери. Роксана всю жизнь так упорно твердила себе, что внешность не будет играть большой роли в ее будущем, что сейчас, стоя перед большим зеркалом в прекрасном платье, невольно спросила себя: кто это? И долго не могла поверить, что это она сама!

– Ой, Роксана! – услышала она восклицание стоявшей за спиной Юнити.

Тщательно отглаженное платье кремового цвета отменно сидело на Роксане, подчеркивая ее талию и высокую грудь и свободно ниспадая до пола. На оголенных плечах красиво лежали отороченные кружевами бретельки, поддерживавшие платье и расшитые драгоценными камнями. Жемчужная нитка, подаренная Роксане матерью, обнимала изящную шею и ложилась по вырезу вполне скромного декольте. Перчатки того же, что и платье, цвета закрывали руки по локоть. Темные густые волосы были собраны в пучок на затылке и перевязаны серебряной лентой. В ушах сверкали бриллиантами серьги.

В комнату вошел полковник Стентон, которого Роксана тут же увидела в зеркале. Он остановился в дверях и стоял так в течение нескольких мгновений, не говоря ни слова. Потом покачал головой и промолвил:

– Вы прекрасны, Роксана!

– Спасибо, – ответила она, покраснев от смущения.

– И вообще, – продолжал полковник, – на сегодняшнем балу именно вы трое будете самыми прекрасными женщинами. – Он улыбнулся жене и повернулся к дочери: – Ну, мой маленький эльф, я с трудом тебя узнал! Но имей в виду, именно поэтому твой отец весь вечер не будет спускать с тебя глаз!

Юнити скромно наклонила головку и счастливо засмеялась. Голубые глаза, к цвету которых и подобрали ей материал для бального платья, горели восторгом. На голове пылала шапка густых огненно-рыжих волос с вплетенными в них голубыми и белыми цветами. Роксана посмотрела на Юнити и мысленно сравнила ее с дриадой – лесной нимфой, покинувшей лес, чтобы пожить среди людей.

– Дорогие дамы, – торжественно объявил Стентон, – экипаж подан!

Роксана улыбнулась и последовала за Стентонами...

Роксана, избегавшая роскошных до приторности светских раутов в Лондоне, оказалась совершенно неготовой к той исключительной экстравагантности, с какой был обставлен бал в правительственной резиденции Калькутты. Их экипаж был одним из множества ему подобных, ожидавших своей очереди у широкой лестницы, где целая армия слуг в ливреях помогала дамам выйти из карет, колясок или пролеток. Прибывшие верхом офицеры и различные чины из штатских спешивались, бросая поводья местным грумам, и спешили помочь дамам подняться по лестнице.

Среди гостей далеко не все были европейцами. Роксану это радовало, и она с интересом вглядывалась в каждое лицо – смуглое, желтое или черное. Некоторые женщины явились в местных национальных одеждах. Другие же предпочли привычные европейские наряды.

Кто-то из слуг помог Роксане выйти из экипажа.

– Спасибо! – улыбнулась она ему.

Тот в ответ поклонился, согнувшись почти вдвое. Когда они поднимались по лестнице, Августа наклонилась к уху Роксаны и тихо сказала:

– Вам не стоит благодарить слуг за помощь!

– Почему? – удивилась Роксана. – У себя дома я всегда благодарю слуг. И не считаю это неприличным.

– Да, но это – дома. Вы сейчас в другой стране.

– Ну и что же?

Августа перешла на шепот:

– Эти люди не являются белыми.

– Я знаю. Но все же в чем тут дело?

Августа помолчала несколько секунд и сердито произнесла:

– Как хотите, Роксана! Я не могу себе представить, о чем думала ваша матушка, воспитывая свое чадо в подобном духе. Ну, Бог со всем этим! Сегодняшний вечер устраивается для увеселения. Так что не будем портить его спорами.

Августа дотронулась веером до руки полковника, как бы напоминая ему, что неплохо было бы помочь супруге подняться по лестнице. Роксана тут же постаралась забыть слова Августы, гордо подняла голову и через несколько секунд уже стояла на верхней площадке лестницы, значительно опередив чету Стентонов. Правда, тут ее уже поджидала Юнити.

– Вы вскружили всем головы, Роксана! – засмеялась она.

– Ерунда!

– Нет, не ерунда! Посмотрите вон туда. Видите белокурого офицера? Он буквально ест вас глазами.

Роксана повернула голову и действительно увидела молодого блондина в мундире, с густо усыпанным веснушками носом, смотревшего в их сторону.

– Юнити, этот молодой человек смотрит не на меня, а на вас. Не удивляйтесь и закройте поскорее рот, пока этого не видит ваша матушка.

Решительно взяв Юнити под руку, Роксана провела ее через широко открытые двери в зал, который засасывал гостей подобно воронке. При этом громко выкрикивались имя, фамилия, титул и звание каждого вошедшего, положившего свою визитную карточку на серебряное блюдо, которое держал ливрейный слуга. Приличия ради Роксана и Юнити подождали полковника с супругой, прошествовавших вперед и соответственно представленных.

Прямоугольный танцевальный зал был достаточно просторным. Распахнутые настежь высокие, от пола до потолка, окна обеспечивали приток свежего воздуха. На столах стояли огромные вазы, полные алых и белых цветов, волшебное благоухание которых разносилось по всему залу. Стулья были обиты розовой парчой, а ножки столов покрыты светлым лаком. Натертый до блеска пол отражал свет массивных сотен свечей, горевших в серебряных канделябрах.

Вечер начался с осмотра залов правительственной резиденции. Гости бродили группами, по парам и в одиночку из одной комнаты в другую, не совсем понимая цели подобного занятия, ибо они везде видели одно и то же. Правда, это давало молодым людям возможность лучше присмотреться к девушкам, прежде чем вписать имя своей будущей партнерши в карточку танцев.

Следующим номером программы был легкий коктейль. После него – ужин с произнесением торжественных тостов и речей. А затем – танцы, танцы, танцы... И так до самого утра, когда предполагался завтрак для тех, кто еще останется на ногах после столь бурной ночи...

...Роксана улыбнулась Юнити и перевела взгляд на группу молодых офицеров, собравшихся, возможно, о чем-то поговорить, а скорее всего – посплетничать о то и дело проплывающих мимо них богато разодетых дамах, молодых и не очень, за каждой из которых неизменно тянулся хвост слуг-индийцев. Одного из офицеров Роксана тотчас же узнала и поспешно отвернулась, чтобы не привлечь его внимания. Но было уже поздно. Гарри Гроувнер, никогда не пропускавший ни одной юбки, заметил Роксану задолго до того, как она его увидела. Очевидно, он уже давно забыл неприятный для себя эпизод в саду, ибо смотрел на Роксану маслеными глазами и широко улыбался.

– Мисс Шеффилд! – крикнул он так громко, что несколько голов невольно повернулись в его сторону.

Роксана отступила на шаг, попытавшись смешаться с толпой, и сделала вид, будто бы рассматривает стоявшую в буфете за стеклом редкую китайскую посуду. Но Гроувнер, пробив себе локтями дорогу в толпе гостей, тут же вырос перед ней, распространяя вокруг запах алкоголя.

– Роксана...

– Капитан Гроувнер, я попросила бы вас прекратить звать меня по имени! – вспыхнула Роксана, опустив на стол тарелку, которую держала в руках.

Но Гроувнер не обратил никакого внимания на нелюбезный прием и решительно взял девушку под руку.

– Не трогайте меня, – зло прошипела Роксана; с отвращением отбрасывая его потную ладонь. – Имейте в виду, я не посмотрю ни на чье присутствие и не допущу с вашей стороны гадких вольностей, вроде тех, которые вы себе позволили тогда в саду.

Гроувнер воззрился на Роксану с некоторым удивлением. Но по его глазам она поняла, что капитан не забыл, чем кончился для него тот вечер.

– Прекрасно! – с ехидной гримасой произнес Гроувнер, отходя на шаг от Роксаны. – Тем не менее, мисс Шеффилд, я хотел бы принести извинения за свое прошлое поведение. Видите ли, я считаю себя джентльменом, а потому не могу этого не сделать.

Роксана резко повернулась, порываясь уйти, но Гроувнер загородил ей дорогу:

– Прошу вас, мисс Шеффилд, позвольте мне оправдаться перед вами и окажите честь, разрешив опекать вас за ужином. Я очень раскаиваюсь в содеянном и буду в высшей степени галантным. Клянусь!

– Не клянитесь, капитан Гроувнер, если не боитесь навлечь на себя гнев Божий! Поскольку вы не сможете сдержать клятву.

Капитан рассмеялся:

– Но все же позвольте мне сидеть за столом рядом с вами!

– Нет!

Несколько мгновений Гроувнер не мог произнести ни слова. Роксана отвернулась от него и снова попыталась уйти. Но Гроувнер тут же ее догнал:

– Тогда обещайте мне хоть один танец! – уже почти умоляющим голосом попросил он.

– Нет!

– Почему вы на все мои просьбы тут же отвечаете отказом? Ведь многие удостаиваются чести вас сопровождать и находиться рядом. Я же всегда слышу от вас только одно слово «нет»! Вы так больно меня раните, что я могу этого и не пережить!

Роксана резко повернулась к нему:

– Капитан Гроувнер! Поберегите ваши театральные монологи для мисс Пибоди. А если и впрямь считаете, что не переживете моего отказа, то потихоньку выйдите отсюда и покончите счеты с жизнью. Но сделайте это где-нибудь подальше, чтобы не отравлять собой и так не очень чистый городской воздух!

Гроувнер со злостью посмотрел на нее и прищурился.

– Что ж, хорошо! – Повернувшись по-военному на каблуках, он двинулся нетвердой походкой через зал, даже не замечая соблазнительной улыбки, с которой смотрела на него Роуз Пибоди. Роксана же, облегченно вздохнув, пошла искать Юнити и ее родителей.

– Извините, Роксана, – успела сказать ей вслед мисс Пибоди, – но вы сейчас напоминаете мне кошку, досыта наевшуюся сметаны...

Роксана продолжала бродить по залу, одаривая каждого знакомого беспечной улыбкой. На самом же деле она вот уже около часа пыталась найти среди гостей Колльера Гаррисона. Но его нигде не было. Зато она по меньшей мере дважды снова видела капитана Гроувнера, уже изрядно пьяного, с висящей на нем Роуз Пибоди.

Между тем приближалось время ужина, после чего должны были начаться танцы. Роксана еще раз осмотрелась по сторонам и увидела возвращавшуюся из соседнего зала Юнити. В руках у нее была карточка танцев.

– Роксана, вы были правы! Посмотрите, вот имя, проставленное против номера одного танца. А вот то же самое имя, но уже против другого. Капрал Дональд Льюис!

– Это тот самый блондин, которого мы видели у входа в зал?

– Тот самый! Он претендует на два танца!

– Что ж, поздравляю!

– А что у вас, Роксана?

– У меня? Абсолютно ничего. Это просто ужасно!

И Роксана невесело рассмеялась.

Хотя капрал Дональд Льюис был сыном полковника Арчибальда Льюиса и в силу этого имел право опекать Юнити за столом, сегодня это не было ему разрешено. Стентон сказал, что юноша впервые присутствует на балу, а потому ему следует еще немного подождать. Зато сам полковник Стентон оказывал самое трогательное внимание своим трем дамам, включая Роксану. Он сказал, что огорчен отсутствием капитана Гаррисона. Но, заметив печальное выражение, появившееся при этом на лице Роксаны, решил больше на эту тему не говорить.

Роксана ела немного, больше слушая веселую болтовню Юнити, сидевшей по правую сторону от нее. Несмотря на неодобрительные взгляды матери, Юнити до небес превозносила капрала Льюиса.

– Только подумай, – шептала она на ухо Роксане, – встретить свою любовь на первом же балу!

– Любовь? – округлила глаза Роксана. – Бросьте, Юнити! О чем вы говорите?!

– Если бы это не выглядело неприличным, я подарила бы ему свой первый танец! – не унималась Юнити.

– Это действительно было бы неприлично, – согласилась Роксана. – А теперь меня все же интересует, кто будет ухаживать за мной, за этим столом?

Счастливая улыбка на лице Юнити сразу же угасла.

– Ой, Роксана, почему же он не пришел? – озабоченно спросила она.

– Кто? – переспросила Роксана, сделав вид, что не поняла вопроса.

– Как – кто?! Капитан Гаррисон, конечно!

– Наверное, у него были для этого серьезные причины. Возможно, он еще не вернулся. Или же еще что-нибудь помешало ему прийти.

– Помешало? Но что именно?

Роксана не ответила, тщательно пережевывая сотэ из курицы. И казалось, ничто на свете не могло бы оторвать ее от столь важного занятия.

На самом же деле в голове Роксаны роились довольно грустные мысли. Действительно, что могло помешать Колльеру прийти на бал? Может быть, он до того разозлился на нее во время их последней встречи, что не хочет больше видеть? Что ж, не исключено и такое. Но в конце концов, пусть это лучше случится сейчас, пока она свободна, чем через годы семейной жизни (если, конечно, таковая будет!), когда у них, возможно, появится ребенок. Единственный малыш, покинутый отцом, клявшимся любить их обоих...

Но тут Роксана поняла, что смешивает реально происшедшую в ее семье трагедию, когда отец покинул жену и дочь, с призрачной возможностью подобного поступка со стороны капитана Гаррисона в будущем... Чего скорее всего никогда и не будет...

Она тряхнула головой, чтобы отогнать эти ненужные мысли.

А может быть, с Колльером что-то случилось? Например, его могла сбросить лошадь? Или произошло нечто еще более страшное? Не сам ли он сказал ей недавно: «Ведь завтра я могу умереть. Погибнуть на поле боя или от какой-нибудь страшной болезни...»

«Перестань сейчас же!» – приказала себе Роксана. Разве не могло случиться, что его задержали какие-то неотложные дела? Те самые, по которым он и уехал?

Воткнув вилку в кусочек жаркого из курицы, Роксана поднесла было его ко рту, но остановилась и обвела взглядом зал. Около центрального большого окна рассаживался оркестр. Музыканты, одетые в белые костюмы, настраивали инструменты, ярко блестевшие при свете газовых ламп и сотен свечей. Хотя нестройные звуки тонули в общем шуме, Роксана все же различала звуки скрипки и виолончели. Первые звучали высоко и нежно. Вторые – меланхолично и даже несколько сурово, как скрытое в глубине души мучительное желание...

«О, Колльер, где же ты?!»

Неожиданно большой белый мотылек пролетел совсем рядом со свечой. Роксана заметила, как по плечам и спинам некоторых из ее соседей пробежала чуть заметная дрожь. Несколько голов повернулось в сторону пролетевшего мотылька, усмотрев в его появлении какое-то нехорошее предзнаменование...

Слуга очень быстро поймал мотылька сачком на длинной палке и выпустил за дверьми на волю. Но прежнего веселья за столом уже не было. Повисла зловещая тишина. Роксану неожиданно охватило странное предчувствие надвигающейся беды. Она повернулась к Юнити. Та улыбнулась ей своей обычной лучезарной улыбкой. Видимо, на душе у мисс Стентон было легко и спокойно...

Но если Колльер был прав? Что тогда может ожидать всех собравшихся сейчас в этом зале? Юнити и ее родителей? Что будет с ними? Или с этой взбалмошной Роуз Пибоди и ее матерью?

Роксана еще раз пристально посмотрела вокруг. Даже здесь, на блестящем балу, белых европейцев было вдвое меньше, чем смуглых индийцев, призванных их обслуживать.

Почувствовав, как у нее вдруг пересохли губы, Роксана провела по ним кончиком языка. Казалось, кусок курицы застрял у нее в горле. Роксана поднесла ко рту платок, закашлялась и, повернувшись, сделала знак слуге, появившемуся в дверях с подносом, уставленным бокалами шампанского. Но кто-то, шедший позади слуги, опередил его, схватил с подноса бокал и, подбежав к Роксане, поднес игристый напиток к ее губам. Она жадно сделала глоток и только после этого с благодарностью посмотрела на того, кто помог ей...

– Колльер! – воскликнула Роксана и рассмеялась.

– Мисс Шеффилд, – с легким поклоном произнес Гаррисон. – Я прощен?

– А я? – задыхаясь от волнения, с трудом вымолвила Роксана.

– Конечно!

Он улыбнулся и подал ей руку в белой перчатке. Роксана встала и посмотрела в глаза Колльеру. Тот снова чуть склонил голову и сказал тоном, полным достоинства:

– Итак, мисс, позвольте пригласить вас на первый танец.

– О да!

Оркестр выдал громкий аккорд, возвестивший начало бала. Колльер, поддерживая на локте вытянутую руку Роксаны, вывел партнершу на середину зала.

По традиции бал открывался вальсом. Гаррисон встал в требуемую позицию, лицом к партнерше, взял левой рукой правую ладонь Роксаны, а правой полуобнял ее за талию. Запах, напоминавший лаванду, легкий беспорядок в волосах опьяняли Колльера, заставляя сердце биться сильнее, дыхание участиться, а кровь в жилах бежать быстрее.

Роксана улыбалась. Гаррисон заметил серебряную ленту, вплетенную в ее волосы, и мысленно поблагодарил того, кому пришла в голову столь прекрасная идея.

– Это платье вам очень идет, – сказал он, оглядев девушку с ног до головы.

– Спасибо!

Оркестр заиграл вступление к известному вальсу. Гаррисон еще раз посмотрел на партнершу и спросил:

– Вы готовы?

– Вполне!

Роксана танцевала прекрасно. И Гаррисон удивился, почему она ни разу не демонстрировала своего искусства. Он хотел спросить ее об этом, но удержался. Он видел, что Роксана чувствовала себя в его объятиях легко, как ни одна женщина до нее. И этого было достаточно для Колльера. Тем более что она чутко реагировала на каждое его движение и как бы сливалась с музыкой.

– А вы сильно опоздали! – сказала Роксана без тени упрека в голосе.

– Я знаю, дорогая.

Она не спросила, почему он опоздал, но ее улыбка сияла все ярче, а на щеках проступил розовый румянец.

– Колльер... – прошептала Роксана одними губами.

– Что?

– Сегодня волшебная ночь, правда?

– Неужели у вас было мало подобных?

Роксана рассмеялась звонким девичьим смехом:

– Многим вообще не дано испытать их. И я рада, что на мою долю выпало такое счастье. Даже если это будет в первый и последний раз.

Гаррисон с нежностью посмотрел на нее и улыбнулся:

– Мне очень бы хотелось поцеловать вас, мисс Шеффилд!

– Вы не должны этого делать, капитан Гаррисон!

Его улыбка стала чуть насмешливой.

– Что ж, я могу и подождать! – И он принялся кружить Роксану в вальсе по всему залу, шутливо отсчитывая вслух размер в три четверти.

Глаза Гаррисона горели. Ноздри раздувались от пьянящего аромата ее духов и от сознания того, что Роксана, пусть даже только на эту волшебную ночь, принадлежит ему одному...

Музыка замолкла, танец закончился, а Гаррисон все продолжал держать ладонь Роксаны в своей руке. Заметив у нее под браслетом карточку танцев, Колльер осторожно вытащил ее и пробежал глазами.

– Кто это? – ткнул он пальцем в следующее по очереди имя в довольно длинном списке.

– Этот? Ей-богу не знаю! Наверное, один из тех, кто попал в список с одобрения миссис Стентон!

– А где он? Вы его видите?

Роксана повертела головой в разные стороны.

– Нет. Впрочем, вот он!

Она кивнула подходившему к ним молодому кавалерийскому офицеру.

– Гм-м... – промычал Гаррисон.

Он вернул Роксане карточку танцев, крепко взял девушку за руку и снова вывел в центр зала. Тут же заиграла музыка, Они закружились в танце, оставив молодому кавалеристу роль завистливого наблюдателя.

– Это же несправедливо! – обиженно воскликнул тот, когда Роксана и Гаррисон вихрем проносились мимо него.

– Я знаю, – усмехнулся Колльер, с улыбкой глядя на смущение Роксаны. – А вы хотели бы танцевать с кем-нибудь еще?

– Нет.

– И я тоже!

Мимо них проплыла еще одна пара. Это были Юнити с ее блондином.

– Мамочка будет вне себя от гнева! – крикнула она Роксане и исчезла вместе со своим кавалером в толпе танцующих.

– Кто этот молодой человек, танцующий с Юнити? – спросил Гаррисон.

– Очаровательный юноша! – рассмеялась Роксана. – Капрал Дональд Льюис. Юнити уже вообразила, что влюблена в него.

– Серьезно?

– Абсолютно серьезно! – снова рассмеялась Роксана.

Безудержное веселье охватило Роксану. И это до глубины души тронуло Гаррисона. Он вновь ощутил желание всячески оберегать эту очаровательную девушку, ограждать ее от горестей и неудач.

– Давайте больше не будем спорить, тем более – ссориться! – прошептал он ей на ухо. – Идет?

– Конечно! Правда, подчас не все от нас зависит. Но мы будем стараться! А если что и произойдет, то никогда не станем разбегаться друг от друга в разные стороны, не объяснившись. Идет?

– Идет!

Танец закончился. Оркестр заиграл новый. Роксана и Гаррисон продолжали танцевать. Когда они оказались около буфета, Роксана вытащила из-под браслета карточку танцев и положила на стойку как уже ненужную.

С каждым новым туром танца Гаррисон все сильнее прижимал к себе партнершу. Роксана смотрела ему в лицо счастливыми глазами. Щеки ее горели. А Колльер чувствовал, что еще немного, и он совсем потеряет голову...

Спас капитана Гаррисона полковник Стентон, чуть ли не силой оторвав его от партнерши и отведя подальше в сторону. Колльер горестно вздохнул и отошел к стене.

– Вам не стыдно? – услышал Гаррисон у самого уха шепот Роуз Пибоди.

Он обернулся:

– Стыдно? Это почему же?

– Вы погубили репутацию бедной девочки.

Схватив со столика бокал с виски, Гаррисон залпом выпил его.

– Я погубил репутацию мисс Шеффилд? Я?! Каким образом?

– Если вы настолько ослеплены, что сами не понимаете, капитан Гаррисон, то объяснять это, по-моему, совершенно бессмысленно. Могу только сказать, что в этом зале нет, наверное, никого, кто не стал бы свидетелем позора Роксаны. Не сомневаюсь, что в ближайшие недели только об этом и будут судачить во всех гостиных и светских салонах!

– Позор Роксаны? О чем вы говорите?! Я лично ничего позорного в ее поведении не усматриваю!

– А как бы вы это назвали? Ведь на глазах у всех вы так смотрели на Роксану, как будто уже отлично знали, какие тайны скрываются у нее под платьем. Неужели после этого кто-то может сомневаться, что вы с ней любовники?

Колльер стиснул и осторожно поставил пустой бокал на стол, опасаясь раздавить его. На лице капитана появилась недобрая улыбка.

– Признайтесь, мисс Пибоди, – ледяным голосом процедил он, – что именно заставило вас завести со мной весь этот разговор, помимо привычки всегда совать нос в чужие дела? Ни для кого не секрет, что вы любите устраивать всякого рода склоки и скандалы. Наверное, причиной тому является обыкновенная ревность, коль скоро вы перестали быть в здешнем свете главной героиней.

Роуз так бурно задышала, что Гаррисон испугался, как бы ее пышная грудь не вывалилась из широкого выреза бального платья. Она же вздернула подбородок и с презрением посмотрела на Колльера:

– Ах, вот как! Тогда спросите утром у своей пассии, до смеха ли ей теперь?

Роуз повернулась и бросилась через весь зал снова к Гарри Гроувнеру, внимательно следившему за их разговором.

Его кивок Гаррисону был холодным и еле заметным. Колльер подошел к Роксане и пригласил ее на кадриль. Они снова заскользили по мраморному полу, глядя друг другу в глаза. Когда же поравнялись с Гроувнером, Роксана бросила на него полный презрения взгляд, а губы ее скривились в усмешке.

Гаррисон заметил это и одобрительно посмотрел на нее. Роксана ответила широкой улыбкой, совершенно не соответствующей, однако, жесткому выражению ее глаз.

Но вот закончилась и кадриль. Танцующие поблагодарили оркестр и друг друга аплодисментами и потянулись к двери, чтобы подышать свежим воздухом во время перерыва.

– Роксана, хотите чего-нибудь выпить? – спросил Гаррисон.

– Пожалуйста, принесите мне бокал шампанского. Я подожду в саду.

Роксана направилась к двери, ведущей в сад. Но едва она успела спуститься по мраморной лестнице, как столкнулась с Роуз Пибоди.

– А, вот где вы прячетесь! – воскликнула та.

– Я ни от кого не прячусь, мисс Пибоди! – нахмурилась Роксана. – С чего вы это взяли?

– Не играйте в невинность, Роксана Шеффилд! Уж наверное вы знаете, что не только женщины, но и большинство присутствовавших мужчин здесь возмущены вашим поведением. Как, впрочем, и поведением капитана Гаррисона.

– Я не понимаю одного, – резко возразила Роксана, – почему здешнее общество так возмущается мной и не видит куда более явного бесстыдства, которое позволяет себе мисс Роуз Пибоди?

Но Роуз поспешила обратить все в шутку и рассмеялась:

– Роксана, о чем вы говорите! Разве вы не видите, что я уже давно превратилась в старую ненужную шляпу? Кого интересует сейчас мое поведение? Разве что мою маленькую сестренку Анастасию. Но даже я стараюсь вести себя по возможности осторожно. Вы же бросаете вызов всему здешнему обществу, демонстрируя свой любовный успех. Честное слово, я вами просто восхищаюсь!

Заметив скептический взгляд Роксаны, она повторила:

– Нет, правда, я восхищаюсь вами! И очень хотела бы иметь такие же крепкие нервы, чтобы вести себя подобным образом. Но простите, не могу! А потому использую другие свои таланты. Я вам уже говорила об этом! Но вот Гаррисон поступает по отношению к вам нечестно, делая мишенью для насмешек, сплетен и клеветы. Наш дорогой капитан должен бы понимать то, чего еще не можете уразуметь вы!

Роуз замолчала и выжидающе посмотрела на Роксану. Та заговорила, чеканя каждое слово:

– Дело не в понимании или уразумении, как вы изволили выразиться. Видите ли, мисс Пибоди, я абсолютно равнодушна к тому, кто и что обо мне может подумать. И так было всегда. Традиции, привычки, общественная мораль – все это служит определенным целям. Но мои поступки никогда не будут полностью зависеть от них. Так же я намерена вести себя и с мужчинами. С любым из них. Только я одна имею право решать, как поступать. Никто больше!

За спиной Роксаны раздался какой-то странный звук, похожий на мышиный писк. Не обращая на него внимания, она спустилась в сад. И только тогда оглянулась, надеясь увидеть Колльера. Он действительно уже стоял на лестнице. Его силуэт вырисовывался на фоне стеклянной двери, за которой ярко горели огни танцевального зала. Роуз Пибоди куда-то исчезла.

Роксана подняла руку с веером и помахала Гаррисону. Он увидел ее и тотчас же подошел, держа в руках два бокала с искрящимся вином.

– Роксана, – сказал он, осторожно передавая ей один бокал, – думаю, что нам следовало бы сейчас вернуться к столу Стентонов.

– Почему?

– Вы уже потратили на меня слишком много времени. И ваши гостеприимные хозяева уделили мне не меньше внимания. А сейчас миссис Стентон очень хочет поговорить с вами перед последним танцем.

– Скажите лучше, что она желает хорошенько отчитать меня за легкомысленное поведение! Я это уже предвижу, ибо в глазах местного общества совершила непростительный грех, позволив себе танцевать только с вами.

– На карту поставлена ваша репутация, Роксана, – настаивал Гаррисон. Он осторожно взял Роксану за локоть.

Она улыбнулась:

– То, что обо мне говорят и думают, несомненно, усугубляется при передаче от одного лица к другому. С этим я ничего не могу поделать. Ибо каждый мой поступок, даже совсем невинный, тут же преподносится в совершенно искаженном свете – в зависимости от испорченности самого рассказчика!

– Роксана, я говорю совершенно серьезно!

– Я тоже.

Она повернулась и пошла по дорожке в глубь сада, держа в руке бокал с вином. Шампанское оказалось чудесным. Оно приятно щекотало горло, слегка кружило голову, поднимало настроение. Роксана не могла удержаться, чтобы не сделать еще глоток. Легкий ветерок играл ее локонами.

– Роксана... – услышала она шепот Гаррисона над ухом.

– Что?

– Вы удивительно красивы! Вы прекрасны!

– Вы ошибаетесь, Колльер. Прекрасно платье, а не я!

– Платье действительно очень красиво. Но когда я смотрю на вас, то мне абсолютно не важно, во что вы одеты.

– Надеюсь, вы не будете говорить ничего подобного, когда мы вернемся в зал? Боюсь, что такие речи могут быть превратно истолкованы нашим падким на сплетни обществом!

Гаррисон усмехнулся и, протянув руку, дотронулся кончиками пальцев до шеи Роксаны.

– Вы не пьяны, Колльер? – спросила она.

– Пока еще нет! – рассмеялся Гаррисон.

Роксана улыбнулась и, запрокинув голову, стала смотреть на звезды. «Юнити! – думала она. – Ты это имела в виду? Сама бы я никогда об этом не догадалась!» И она выпила еще глоток шампанского. Цветы в саду закрылись на ночь. Но воздух был напоен их стойким пряным запахом. С соседних аллей до слуха Роксаны доносились голоса других гуляющих. На темную дорожку падал неяркий свет из окон танцевального зала и стеклянной двери веранды. Звуки музыки долетали будто из другого мира...

– А что произошло с Гарри? – неожиданно спросил Колльер.

Роксана рассказала.

– Вы так ему и сказали?

– Да.

Гаррисон громко рассмеялся. Роксана с удивлением на него посмотрела и до конца осушила бокал. Он передал ей свой:

– Благодарю вас, Колльер, – улыбнулась Роксана, пригубив бокал.

– Не стоит благодарности, дорогая!

Они пошли дальше. Ладонь Роксаны лежала на локте Гаррисона. Очень скоро опустел и второй бокал. У Роксаны, не привыкшей к вину, закружилась голова. Она громко рассмеялась и повернулась к Гаррисону. Тот удивленно посмотрел на нее:

– Чему вы смеетесь?

– Честно говоря, и сама не знаю! – ответила Роксана и, поднявшись на цыпочки, поцеловала Колльера в губы.

Не ожидавший столь бурного выражения чувств, Гаррисон обвил обеими руками талию Роксаны и стал несмело подбираться ладонями по корсету, к полуоткрытой груди девушки. Роксана теоретически знала, что эта часть женского тела обычно особенно привлекает к себе мужчин. Однако она не сомневалась, что Гаррисон не осмелится зайти слишком далеко.

– Вы не боитесь? – прошептал Колльер одними губами.

– Нет.

Обняв Колльера за шею, Роксана привлекла его к себе и вновь поцеловала. Его руки еще крепче обняли ее, дыхание сделалось частым и тяжелым, а глаза загорелись каким-то почти безумным огнем.

– Роксана, дорогая! – шептал Гаррисон.

– Говорите, Колльер!

– Скажите, шампанское всегда на вас так действует?

– Как?

Гаррисон рассмеялся:

– А не принести ли уж прямо целую бутылку этого чудного напитка?

– Сейчас? Не много ли будет?

– Нет, не сейчас. На нашу брачную ночь.

– На какую ночь?

– На брачную!

– Что?!

– Дорогая, я, наверное, вправе сделать вывод, что ваши поцелуи означают согласие выйти за меня замуж. Иначе все это выглядело бы несколько странным... Вы со мной согласны?

– Постольку-поскольку...

– Простите меня!

– За что?

– За то, что делаю вам предложение в столь странной форме.

– Так это было... предложение?!

– Да.

Роксана смотрела на Гаррисона, часто моргая и невольно любуясь его волевым подбородком, на который падал свет от дома, и темно-серыми зовущими глазами.

– Может быть, – чуть слышно проговорила она, – на следующей неделе вы броситесь на колени, более детально продумав возможную постановку такого спектакля? Ведь для этого требуется время!

Роксана оттолкнула Гаррисона и торопливо направилась в глубину сада. Колльер отсчитал три глубоких вдоха и выдоха и пошел за ней. Роксана слышала его шаги за спиной и не слишком торопилась. Гаррисон же не пытался ее догнать, держась на некотором расстоянии. Наконец она обернулась, держа в одной руке веер, а в другой бокал, и насмешливо сказала:

– Объясните мне, что заставляет мужчину искать себе жену? Только желание иметь от нее детей?

Гаррисон не ответил.

– Или, может быть, – продолжала Роксана, – ему это нужно для того, чтобы кто-то содержал в порядке его жилище? Заботился о нем самом? Чтобы было с кем пойти к кому-нибудь на ужин или на прием?

Она снова повернулась спиной к Гаррисону, но тут же услышала его слова:

– Я просто хочу заботиться о вас, Роксана!

– Это как же, Колльер Гаррисон? – усмехнулась Роксана, продолжая идти по дорожке в сторону от дома. – Будете покупать мне всякую мишуру? Но я не из тех женщин, которых можно купить подарками! Я никогда не буду чувствовать себя счастливой, если, воспользовавшись преданностью и заботливостью любящего мужа, соглашусь поставить на первое место какие-то свои капризы или сомнительные материальные блага. Моя мама жила в полном достатке и имела все. Но ни одного дня не была счастлива, даже когда у нее появилась я.

Роксана замолчала, сделала еще несколько шагов по дорожке и вдруг остановилась у большого темного куста. Колльер подошел к ней и обнял. Его губы коснулись волос Роксаны.

– Тс-с, милая, ни слова! – прошептал он.

Роксана прижалась затылком к его подбородку. А он повернул ее к себе лицом и взял за локти.

– Я люблю тебя, Роксана!

Она опустила взгляд и тихо произнесла:

– Колльер... Ты уверен, что я – та самая женщина, которая тебе нужна?

Прежде чем ответить, Колльер протянул руку и слегка коснулся ее падающих на плечи локонов. Он сделал это осторожно и медленно. Его пальцы почувствовали тепло ее кожи. Губы же чуть изогнулись в улыбке.

– Право, не представляю, какими словами рассеять твои страхи и сомнения. Знаю лишь одно: мне нужна только ты, Роксана! В этом я твердо уверен! Еще никто никогда не вселялся в мое сердце столь властно и не располагался в нем с таким комфортом!

– Какие красивые слова! – промолвила она и замолчала.

Положив ладони ему на грудь, Роксана шутливо дернула за серебряную пуговицу на пиджаке Колльера.

– Ты меня любишь, Роксана?

Она почувствовала, как сердце Гаррисона забилось под ее ладонью так, словно он пытался перевести дух после сумасшедшего бега. Ее же сердце сжалось от сумятицы сразу нескольких чувств: надежды, радости и страха. Глаза наполнились слезами. Чтобы сдержать их, Роксана слегка прищурилась.

– Плакать я не стану, – прошептала она. – Ни о тебе, ни о ком другом.

– Разве я об этом прошу?

Роксана подняла было руку в протестующем жесте, но Колльер только еще крепче стиснул ее пальцы, прижав их к своей груди.

– Ты меня любишь, Роксана?

– Разве ты не знаешь, что да?..

Глава 8

Пересыпав платья высушенными цветочными лепестками, Роксана упаковала их в дорожный сундучок. Весь дом лихорадочно готовился к отъезду не только Роксаны, но и всего семейства Стентонов. Включая на сей раз и самого полковника, решившего временно сменить духоту Калькутты на прохладу своей горной резиденции. Для Августы июньская влажная жара была невыносимой. Юнити же выдерживала ее довольно легко. Тем более что вскоре ожидалось наступление сезона дождей. Обо всем этом она подробно рассказала Роксане.

За несколько дней до этого Роксана послала отцу телеграмму, сообщив приблизительную дату своего приезда. На следующее же утро был получен ответ, в котором отец уведомлял дочь о том, что с нетерпением и восторгом ожидает встречи. Роксана пока ничего не знала о доме, в котором ей предстояло поселиться, о принятом там жизненном укладе, о домочадцах и о том, с кем она будет ежедневно общаться. Сама не зная почему, в своих письмах отцу она ни словом не обмолвилась о Колльере Гаррисоне. Но ведь тот обещал непременно приехать в Дели при первой же возможности! Роксана решила, что у нее еще будет достаточно времени, чтобы все объяснить отцу. А пока она сохранит в тайне свои отношения с капитаном. Ни малейшего раскаяния из-за такой секретности Роксана не чувствовала. Ибо отца она фактически не знала. А потому не считала себя обязанной открывать перед ним свои сердечные тайны. Впрочем, он и сам никогда ими не интересовался...

– Капитану Гаррисону будет вас не хватать, Роксана, – сказала Юнити с многозначительной улыбкой, опуская в деревянный ящик большую стопку перевязанных белой бечевкой книг.

Юнити читала много и жадно. Это давно вошло у нее в привычку, которую Роксана одобряла. Правда, по ее мнению, выбор книг мог бы быть более строгим и системным.

– Я тоже буду без него скучать, – ответила Роксана.

В комнату вошла Августа и, взглянув на Роксану, сказала:

– Что-то вы разрумянились, моя девочка. Вы хорошо себя чувствуете?

– Мы говорили о капитане Гаррисоне, – поспешила объяснить Юнити.

Роксана бросила на нее уничтожающий взгляд из-под густых ресниц, но та не обратила на это никакого внимания.

– Вот оно что! – понимающе усмехнулась Августа, подойдя к стоявшей в углу комнаты картонной коробке с разными мелочами и начиная их перебирать.

Роксана знала, что после того памятного бала миссис Стентон стала настороженно относиться к Гаррисону. Она была крайне недовольна и Роксаной за открытое пренебрежение общественным мнением. Августа считала, что Роксана не только запятнала своим поведением собственную репутацию, но и бросила тень на всю семью Стентонов. Однако поскольку ее муж и дочь продолжали сохранять с гостьей самые теплые отношения, миссис Стентон решила ни во что не вмешиваться. «Тем более, – думала Августа, – что поведение Роксаны стало результатом столь типичного для современных молодых девушек плохого воспитания, которое они получают в Лондоне».

Но сегодня Августа просто не могла сдержать своего недовольства. Она критически взглянула на Роксану и заговорила занудным голосом:

– Как бы ни проявлял себя этот молодой человек, ваша репутация не должна страдать. Честно говоря, я крайне шокирована его совсем неджентльменским поведением в тот вечер!

Роксана встала со стула, отряхнула юбку от цветочных лепестков и повернулась к Августе. Но не успела она и рта открыть, чтобы ответить на выпад миссис Стентон, как ее опередила Юнити:

– Этот молодой человек, мама, уже проявил себя на том же вечере с самой благородной стороны! Он предложил Роксане стать его женой!

У Роксаны и Августы округлились глаза. Миссис Стентон побледнела и стала как будто меньше ростом. Несколько мгновений она стояла молча, держась за висок. Потом очень тихо спросила:

– Это правда, Роксана?

– Конечно, правда, мама! – воскликнула Юнити.

– Я спрашиваю Роксану, а не тебя. Так это правда, Роксана?

– Да.

– Почему вы не сказали мне об этом раньше?

– Потому что до того вечера были одни разговоры, которые я не воспринимала всерьез. Предложение же мне было сделано на балу. А наутро я сразу рассказала об этом Юнити. Причем под большим секретом.

Юнити смутилась, покраснела, но промолчала.

– И в какой же форме было сделано предложение? – продолжала допытываться Августа.

– Не помню, – солгала Роксана.

– Если бы мне кто-нибудь сделал предложение, – не вытерпела Юнити, – то я бы запомнила каждое его слово до конца жизни! Конечно, военный не может просто так взять и жениться. Сначала ему надо получить разрешение начальства. А потом – благословение родителей. Или что-нибудь в этом роде. Как вы думаете, Роксана, капитан Гаррисон намерен уже сейчас обратиться к вашим родителям? Извините, я имею в виду, конечно, только вашего отца... Ведь он живет в Дели?

– Не имеет никакого значения, где он живет, – холодно ответила Роксана. – К тому же я еще не дала капитану Гаррисону согласия стать его женой. Так что пока преждевременно всем рассказывать об этом.

– Но ведь вы, конечно, хотели бы стать его женой?

– Я еще не думала об этом, Юнити.

С минуту Юнити сидела молча, стараясь понять, чего все-таки хочет Роксана. Та же снова принялась упаковывать вещи, стараясь, чтобы никто не увидел, как дрожат ее руки.

– Юнити права, – нарушила молчание Августа. – Солдат и даже офицер определенного ранга не имеют права жениться без согласия начальства. А я не слышала даже намека на то, что наш капитан Гаррисон собирается обратиться к полковнику за разрешением на свою помолвку с мисс Шеффилд.

Роксана некоторое время внимательно рассматривала рукав какого-то платья с кружевами. Потом подняла голову:

– Я же уже сказала, что до совсем недавнего времени все это были одни лишь разговоры.

– Конечно, одни разговоры! – пробормотала Августа, вставая и подходя к Роксане.

Двумя пальцами она взяла ее за подбородок и, повернув лицо девушки к себе, внимательно посмотрела ей в глаза. Роксана заметила, что миссис Стентон нахмурилась.

Отпустив подбородок Роксаны, Августа вернулась к своей коробке. Но тут же подняла голову и заговорила снова, хотя тон ее заметно изменился:

– Скажите, Роксана, капитан Гаррисон спрашивал вас, любите ли вы его? Боже мой, как же он не понимает, что ваша репутация может быть навсегда загублена! Юнити, тебе было бы лучше сейчас оставить нас вдвоем!

Роксана выпрямилась и положила ладонь на руку Юнити, показывая этим, что девочке вовсе незачем куда-то уходить.

– Миссис Стентон, – жестко сказала она, – вам нет никакой нужды отсылать из комнаты дочь. Здесь не произошло и не произойдет ничего такого, чего она не должна была бы слышать или видеть. Я обещаю вести себя очень прилично.

В мертвой тишине Роксана чуть повернула голову и с удивлением заметила, как мать и дочь обменялись какими-то только им двоим понятными взглядами.

Августа снова поднялась со стула, встряхнула юбку, которую держала в руках, и, бросив ее в коробку, очень серьезно посмотрела на Роксану:

– Все же, Роксана, я думаю, что будет правильно, если полковник Стентон поговорит с начальством капитана Гаррисона. Даже если между вами и Колльером ничего, кроме «разговоров», как вы выразились, не было, все-таки не следовало бы позволять ему сбить вас с пути. Он должен отвечать за свои слова.

Роксана тоже встала. Развязав фартук, она бросила его в открытый сундучок.

– Я настоятельно прошу вас, миссис Стентон, – очень вежливо, но твердо сказала Роксана, – прекратить высказывать всякого рода предположения. Мне уже двадцать один год, и я могу сама принимать решения. Мне не нравятся ваши методы воздействия на капитана Гаррисона, дабы заставить его делать то, чего он не хочет. К тому же я не давала ему никаких обещаний! Хотя мне понятны причины, заставляющие вас действовать подобным образом. А теперь, если вы не возражаете, я оставлю вас и пойду к садовнику, которому я обещала захватить с собой кое-какие растения для его брата, живущего в Дели.

Роксана молча вышла из комнаты, оставив мать и дочь вдвоем. К счастью, она уже не видела, как Юнити закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Не знала она и того, что часом позже Юнити в сопровождении своей няни пошла в гарнизон и отыскала бунгало, где жил Колльер. Но самого его там не оказалось. Какой-то молодой офицер сказал Юнити, что капитан Гаррисон уехал по делам и неизвестно, когда вернется.

Юнити спросила, где именно сейчас находится капитан. Офицер пожал плечами, подумал, покачал головой... Но тут его лицо прояснилось, он хлопнул себя по лбу и рассмеялся:

– Боже, как же я забыл! Сегодня утром пришло письмо, давно ожидаемое капитаном Гаррисоном. Он просил меня переправить его по адресу... Черт побери, куда я дел его записку?.. Ах да, вот она! Записка с адресом, по которому капитана можно в любую минуту отыскать.

Юнити взяла записку и несколько раз прочитала адрес. Офицер спросил, не желает ли молодая леди, чтобы он проводил ее к капитану Гаррисону? Молодая леди поблагодарила его, но от сопровождения решительно отказалась. Вернув предупредительному офицеру записку, она повернулась и, повторяя про себя адрес, вышла из ворот военного гарнизона...

Роксана остановилась передохнуть в тени живой изгороди, тянущейся вдоль высокой кирпичной стены. В Лондоне всякий раз, когда случались какие-либо неприятности, она непременно совершала прогулку. И это обычно действовало на нее успокаивающе. Но в Англии никогда не бывало такой одуряющей и влажной жары. Хотя день клонился к вечеру, плотный, вязкий воздух продолжал подниматься от раскаленных тротуаров. Издали казалось, что весь город утонул в душном, непробиваемом смоге. Там и тут, как в тумане, возникали и исчезали какие-то тени, похожие на привидения. Как из небытия доносились лошадиное ржание, скрип экипажей, грохот колес по булыжной мостовой. Среди всего этого хаоса звуков Роксана различила пронзительный крик незнакомой птицы, назойливо твердившей нечто вроде: «Ты жива? Ты жива? Ты жива?»

Непрерывно вытирая носовым платком пот с лица и шеи, Роксана все более отчетливо понимала, какую ошибку совершила, уйдя из дома после разговора с садовником. Она не знала, насколько далеко сейчас находится. Но в любом случае короткий отдых был ей необходим. А еще ей смертельно хотелось пить.

Роксана посмотрела на проглядывавший сквозь ветви живой изгороди кирпичный забор и подумала о том, что неплохо было бы постучаться в этот дом и попросить чего-нибудь утоляющего жажду. Возможно, местная знать посчитала бы это неприличным. Но для Роксаны светские законы и традиции не имели большого значения. Сейчас же, когда жажда становилась нестерпимой, думать о том, прилично или нет попросить воды в незнакомом доме, было бы уж совсем глупо.

Она прошла немного вперед вдоль забора и, обнаружив деревянную дверь, дернула за шнурок звонка. Загремел засов, и на пороге появился среднего роста индиец, очевидно, слуга. Роксана попросила воды. Тот сказал, что моментально принесет, но не ручается за то, что она будет кипяченой. Роксана отрицательно покачала головой. О том, что в Индии пить сырую воду смертельно опасно, она уже знала. А потому попросила слугу провести ее в дом, к хозяевам.

Первое, что увидела Роксана, поднявшись на террасу, были огромные вазы с экзотическими цветами, расставленные по всем углам. Мебель состояла из широкого тисового стола, окруженного двенадцатью плетеными стульями, буфета красного дерева и двух кресел-качалок. Через раскрытую дверь из комнат доносились женские голоса, перебиваемые звоном колокольчиков и взрывами смеха.

– Один момент, мисс, – сказал слуга и исчез в доме.

Не прошло и минуты, как он появился вновь, с поклоном пропуская впереди себя молодую женщину – очень стройную, со светло-каштановыми волосами, завитыми в локоны, молочной кожей лица и почти синими глазами, напоминавшими цвет вечернего неба сразу после заката солнца. Длинные пушистые ресницы придавали лицу выражение легкого испуга, что, впрочем, не соответствовало действительности.

Роксана объяснила, кто она и с какой целью нарушила покой хозяев дома.

– Меня зовут Оливия Уэверли, – сказала молодая дама, протягивая Роксане руку. – Прошу вас, пройдемте в дом.

Зубы Оливии были безукоризненно белыми и мелкими, как у ребенка.

Примыкавшее к террасе фойе оказалось заставленным ящиками – большими и не очень, запечатанными и уже открытыми. У стен стояли еще не вставленные в рамы картины. А в соседних комнатах громоздилась мебель, большая часть которой еще не была до конца распакована.

– Я, кажется, попала к вам не вовремя, – поспешила извиниться Роксана.

– Чепуха, – откликнулась Оливия. – Вы же умираете от жары? Пожалуйста, пейте, примите ванну, а потом перекусим!

– Спасибо! Но у меня нет времени задерживаться. Просто, если это вас не затруднит, дайте мне стакан воды или сока.

Однако мисс Уэверли настаивала. Роксане пришлось взять кувшин с горячей водой и пройти в ванную, где все уже оказалось готовым для того, чтобы освежиться и привести себя в порядок.

– Если вы не возражаете, – улыбнулась Оливия гостье, когда та вышла из ванной, – то мы перекусим на ящике. Извините, но пока здесь нет стола. Да и стульев только два.

Несмотря на протесты Роксаны, мисс Уэверли и на этот раз настояла на своем. Через несколько минут хозяйка и гостья уже сидели за «столом», в который превратился большой, еще не распакованный ящик, на котором было крупно написано: «Одежда». Перед этим Оливия приказала слуге доставить письмо Роксаны к Стентонам.

– Я очень рада нашей встрече, тем более что вы так скоро уезжаете в Дели, – начала разговор мисс Уэверли. – Мой отец знаком с полковником Стентоном. Они встретились три года назад, когда мы только что приехали в Индию. Но очень скоро дела потребовали переезда отца. С тех пор мы уже побывали в Лахоре и Калькутте.

Роксана немного рассказала Оливии о себе. Ее описания различных жизненных ситуаций были столь живыми и красочными, что Оливия воскликнула:

– О, мисс Шеффилд! Как жаль, что вы так скоро уезжаете! Я очень хотела бы услышать и другие интересные истории из вашей жизни. Ведь, наверное, их немало!

– Кое-какие есть, – слегка улыбнулась Роксана.

– Вы не сказали, почему решили ехать в Дели. Ведь не только для того, чтобы увидеть город?

– Действительно, не сказала, но сделаю это сейчас. Я еду, чтобы встретиться наконец со своим отцом.

– Как долго вы с ним не виделись?

– Пятнадцать лет.

– Это ужасно долгий срок!

– Знаю.

– Отец может показаться вам совсем чужим человеком.

– Он всегда был для меня чужим, мисс Уэверли.

В душе Роксана поблагодарила хозяйку дома за то, что та не стала выспрашивать у нее подробностей. Оливия же помолчала несколько секунд и предложила:

– Почему бы нам не начать переписываться?

Роксана с готовностью кивнула:

– Конечно!

Некоторое время обе женщины были заняты едой, а потому не произнесли ни слова. Однако за это время в голове мисс Уэверли созрела мысль, что ей неплохо было бы узнать чуть побольше о своей гостье. Она набралась духу и неуверенно спросила:

– Извините, Роксана, вы замужем?

– Нет.

– Но вы слишком молоды для вдовы!

– Я никогда не была замужем, мисс Уэверли.

– Будьте добры, зовите меня просто Оливией!

– Спасибо, Оливия!

– И у вас никого нет? Нет человека, который был бы дорог и близок? Извините, но если вы считаете подобные личные вопросы с моей стороны бестактными, то скажите мне! Я не обижусь! Понимаете, хотя мы только что познакомились, но я почувствовала в вас... ну, как бы это сказать? Родственную душу! И в вас есть некая изюминка!

– Изюминка?

– Да. Существуют женщины, всегда привлекающие к себе мужчин, независимо от того, хотят они этого или нет. А есть и такие, которых мужчинам необходимо сначала раскусить. Вот вы скорее всего относитесь именно ко второму типу!

– Ерунда какая-то! – нахмурилась Роксана.

– Нет, не ерунда! Это действительно так. В женщинах, подобных вам, красота не самое главное. В них есть нечто такое, чему мужчины не могут противостоять. И этим качеством вы, несомненно, обладаете!

– Хотя и не блещу красотой! – усмехнулась Роксана.

– Извините меня, – смутилась Оливия. – Честное слово, я не хотела вас обидеть!..

– Ну что вы! – рассмеялась Роксана. – Я совсем не обиделась! Честно говоря, мне все равно, красивая я или нет, хотят меня или нет...

– Это потому, что вы принадлежите ко второй категории женщин. В противном случае вам не было бы все равно!

– Ладно. Так или иначе, но я пока что-то не замечала толп поклонников у своего порога! А скорее всего ваша теория просто не подходит ко мне. Или же вы меня переоцениваете!

– Вам так кажется? – продолжала настаивать Оливия. – А не может ли быть такого, что вы настолько привыкли отваживать поклонников от своего дома, что они просто не решаются приблизиться?

– Простите? – переспросила Роксана.

Она вдруг подумала, что Оливия, возможно, и права. Ведь вокруг нее постоянно вертелось немало молодых людей, пытавшихся за ней ухаживать. Роксана всех их разогнала! Ибо не верила, что это серьезно. С другой стороны, Роксана никак не могла понять, почему все эти юноши так стараются пробудить интерес к себе у явно равнодушной к ним женщины. А главной причиной ее одиночества, по-видимому, было ее недоверие к окружающим.

Колльер сказал тогда: «Доверяйте мне! Доверяйте!» Роксана закрыла глаза, слегка подняла подбородок, принюхиваясь к доносившемуся откуда-то запаху дорогих духов.

– Есть один человек, – тихо призналась она.

– Иначе и быть не могло! – усмехнулась Оливия. – По вашим глазам видно! Он хорош собой?

– Да. Хотя мне, честно говоря, трудно об этом судить. Не знаю, мисс Уэверли...

Оливия рассмеялась:

– Когда женщина любит, она видит возлюбленного не глазами, а сердцем. Впрочем, тогда это уже не важно!

– Вы говорите, как Юнити!

– Юнити?

– Да. Юнити Стентон. Она просто-таки превозносит значение любви!

– А вы с ней не согласны?

– Я не вижу тому доказательств.

– Доказательства обычно со временем появляются.

– Ох, Оливия, – вздохнула Роксана, – вы еще слишком молоды, чтобы говорить о времени!

– Я это вижу на примере своих родителей.

– В этом-то и заключается ваша ошибка, – снова вздохнула Роксана, думая уже о себе.

– Вы любите этого человека, Роксана?

Роксана рассеянно пошарила по служившему столом ящику и, добравшись рукой до лежавшей на краю салфетки, принялась ожесточенно комкать ее.

– Люблю, – прошептала она, не глядя на Оливию.

– А он вас?

– Тоже.

– То есть если вы поженитесь, это не станет браком по расчету?

– Мы не помолвлены. И пока лишь обсуждаем возможность брака. Своего согласия я еще не дала.

– Почему?

– Я...

Роксана запнулась и посмотрела в голубые глаза Оливии. Откуда-то из комнат донесся бой часов.

– Я боюсь, – прошептала она. Оливия покачала головой:

– А может быть, вы хотите убедиться в серьезности вашей взаимной любви?

Слушая мисс Уэверли, Роксана чувствовала себя совсем еще юной, неопытной, утонувшей в глупых романтических мечтах. Оливия заметила это и, потянувшись через ящик, взяла Роксану за руку.

– Останьтесь на ужин, – предложила она. – Скорее всего нас будет только двое – я и мой отец. Нам будет очень приятно ваше общество, Роксана. Ведь мы уже стали почти друзьями!

Роксана колебалась. Она вдруг подумала, что у нее осталось очень мало времени. А ей так хотелось увидеть Колльера, поговорить с ним о том, что было у нее на сердце. И хотя она уезжала в Дели уже через два дня, Роксана надеялась повидаться с ним в один из вечеров. Ответа на ее письмо Стентонам пока не было. До ужина же оставалось еще несколько часов. За это время Гаррисон мог бы отыскать ее или она его...

– Я бы с удовольствием приняла ваше предложение, – ответила она.

– Вот и прекрасно! Тогда предлагаю поехать вместе к моему отцу. Он сейчас у себя в конторе. А я обещала прислать за ним экипаж. У него намечалась какая-то таинственная встреча, на которой он мне почему-то не разрешил присутствовать. В общем, дело касалось финансовых проблем. Правда, я знаю, что вполне могла бы в них разобраться. Но он этому не верит и никогда не поверит!

Оливия сделала такую кислую мину, что Роксана невольно рассмеялась...

Белая карета Уэверли была запряжена двумя тоже белыми жеребцами. Слуга с вожжами в руках уже ждал на передней скамейке. Перед отъездом Оливия умылась и переоделась, представ перед Роксаной в белой блузке и бордовой юбке. Тщательно причесанные волосы были убраны под сетку, и только завитые локоны спускались с затылка на шею.

Оливия надела легкую летнюю шляпку с алыми розочками и подвязала ее под подбородком шелковыми ленточками.

Роксана посмотрела на нее и почувствовала себя не совсем удобно в смятой блузке и запылившейся юбке. Оливия заметила это и, рассмеявшись, объявила, что мужчины все равно всегда будут от Роксаны без ума, независимо от того, во что она одета.

Роксана серьезно посмотрела на нее:

– Если мы действительно друзья, Оливия, то прошу вас не говорить мне подобных комплиментов. Я им не верю!

– Будь по-вашему! – снова рассмеялась Оливия.

Они сели в экипаж. Слуга пошевелил вожжами, жеребцы фыркнули и не спеша двинулись. Оливия посмотрела по сторонам и, пригнувшись к уху Роксаны, шепнула:

– А знаете, мисс Шеффилд, ведь мне тоже еще только предстоит выйти замуж!

Роксана улыбнулась этому откровенному признанию... В этот момент слуга натянул поводья, и экипаж резко остановился.

– Вот и контора моего отца! – с некоторой гордостью объявила Оливия.

Роксана повернула голову и увидела небольшое здание, построенное в типично колониальном стиле. Через открытую дверь виднелась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Роксана хотела было расспросить Оливию об истории этого дома, но вдруг осеклась, неожиданно увидев у подъезда знакомую коляску, запряженную серой лошадью. На заднем сиденье сидела... няня Юнити! Удивление Роксаны достигло предела, когда она увидела и саму молодую хозяйку, стоявшую рядом. Лицо у нее было несчастным и словно повзрослевшим. Из глаз катились слезы.

– Юнити! – воскликнула Роксана, вскочив с сиденья. – Оливия, это же Юнити!