/ / Language: Русский / Genre:fantasy_fight, love_fantasy, magician_book

Эмилер

Елена Янук

Позже о них сложат легенды и, вспоминая подвиги в ночных рассказах у костра, станут называть великими воинами… А пока они вновь идутв бой.

Две личности, два командира, два врага.

Мужчина и женщина. Охотник и маг. Чуждые расы, разный быт, непохожие стремления и мечты.

Есть между ними и что-то общее – желание уничтожить врага любой ценой, огромный боевой опыт… и гнетущее одиночество в выжженных войной и каверзами Эмилера душах.


Литагент «Альфа-книга»c8ed49d1-8e0b-102d-9ca8-0899e9c51d44 Эмилер Альфа-книга Москва 2013 978-5-9922-1638-7

Елена Янук

Эмилер

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Пролог

Промозглый туман, голые скалы и множество зияющих ям делали эту местность почти непроходимой. Сверху опускался холод, и от этого угрюмые каменные склоны выглядели еще более настороженными и недружелюбными. Над затихшим ущельем густо клубились тучи, покрывая дно мрачной тенью.

По тропе, протянувшейся рваной лентой вдоль подножия хребта, двигался отряд клыкастых воинов. Высокие охотники, увешанные тонкими луками, с щитами за спиной и длинными клинками, пристегнутыми на ремни поверх кожаных доспехов, бесшумно следовали за командиром. Им предстояло сменить охрану двух последних рудоносных шахт.

Поначалу все шло будто бы хорошо, но по мере того как отряд лэров углублялся в ущелье, стали появляться тревожные знаки: сначала стая незаметных серых пичуг внезапно вылетела из-за насыпи гальки, затем послышался грохот от сорвавшегося вниз камня. Неугомонное эхо протрубило эти звуки между скал, словно подавая сигнал к атаке. Старейшина Зирн, окинув быстрым взглядом верх Скользкого ущелья, только и успел крикнуть:

– Быстро! Рассеяться по расщелине! Щиты вверх! Там кто-то есть!

И тут же с утесов вниз обрушился ливень стрел – пятеро бойцов, сраженные лесными магами, упали замертво. В какой-то момент показалось, что смертоносный дождь бесшумно прекратился, но в действительности лэров ожидало лишь краткое затишье.

Командир горных охотников, понимая, что останавливаться нельзя, приказал:

– Прячьтесь за выступами, и живо отсюда! Да бегом вы!..

Воины, взглянув на уступы, где прятались ненавистные лесные маги, одновременно подняли над головами щиты, обтянутые толстыми кожами, перегруппировались и торопливо двинулись к изгибу ущелья… Но тропа была слишком узкая, крутая и длинная, и им не удалось отойти без потерь – послышался оглушительный грохот, и каменная лавина покатилась вниз, похоронив под собой не успевших укрыться горных охотников.

Новая атака не дала оставшимся в живых лэрам передышки и снова осыпала их дождем стрел.

Когда отряду удалось добраться до небольшого укромного плато, командир оглядел бойцов. Недоставало двадцати семи лэров: они погибли от стрел и камней. Да и выжившие все без исключения были ранены.

– Презренные маги всегда воюют исподтишка! Но мы отомстим! Мы за всех отомстим! – непослушными со сна губами с ненавистью произнес Зирн. Давний кошмар с завидным постоянством снился старому охотнику. Стиснув зубы, чтобы не зарычать от гнева, старейшина легко поднялся с застеленной шкурами лежанки, резко затянул на груди шнуровку кожаной рубашки и грозно пообещал: – За все ответите, убийцы! Ненавижу!

Война между лесными магами – эмирими и горными охотниками – лэрами тянулась почти тысячу лет.

Глава первая

Вот и познакомились

Высоко в горах охотники бесшумно шагали по незаметной тропе, бегущей над пропастью с облаками. Вокруг все замерло, укутанное промозглой туманной дымкой. Здесь царил покой, и горы равнодушно наблюдали за вторжением незваных гостей. Несмотря на внешнюю безмятежность, внутренний голос командира охотников сейчас вопил – опасность, где-то рядом затаился враг!

Райн вновь напряженно огляделся. С края тропинки, словно ловушка с кольями, укутанная белым пухом, зияла прикрытая облаками бездонная пропасть. Над ней угрожающе навис Вечный отрог, с которого отряд горных охотников поспешно спускался в долину.

– Сейчас бы на охоту! Самый сезон! – не скрывая раздражения, сказал Краф, высокий воин в тонко выделанной куртке и штанах из шкуры синей кошки, мгновенно бросавшейся в глаза на фоне серо-зеленых камней.

Краф считал, что, надев броскую одежду, он кидает вызов трусам в костюмах из марочьих шкур, сливавшихся по цвету с камнями. Гневно выдохнув, он рывком прижал к бедру грубый кованый меч, не отрывая алчущего взгляда от серебристого марока, шустро укрывшегося на насыпи из голубой гальки. Когда зверька не стало видно, охотник с ненавистью уставился на командира.

Райн недовольно взглянул на неугомонного бойца, который и не пытался говорить тише.

– Не время, Краф! Припасами занимается старый Март. Он уже вышел на охоту с отрядом подростков. Их сопровождает Тимор, а мы должны отвести детишек домой, – скрыв раздражение, напомнил Райн.

Он много лет возглавлял самый многочисленный отряд охраны, еще он отвечал не только за обучение и жизнь бойцов, охрану Стойбища, но и за детей, которых водили на охоту за мароками, небольшими пушистыми зверьками, которые обеспечивали сочным мясом племя лэров на время Льда.

Шагая впереди всех, командир пристально вглядывался в извилистую тропу, едва заметную среди остроконечных валунов. Ветра не было, и хотя в воздухе отчетливо пахло временем Льда, снег еще не выпал.

Позади раздался тот же недовольный голос:

– Плевать. Завтра отправлюсь на охоту. Один. – Узкое лицо Крафа застыло в гримасе отвращения. Он сплюнул и с вызовом посмотрел на командира.

Райн невозмутимо встретил его взгляд. Ни для кого не было секретом горячее желание Крафа потеснить командира и возглавить собственный отряд. Он давно бы провернул это дело, благо они жили высоко в горах, а тропки здесь узкие, крутые, опасные, но вся жизнь лэров была под строгим надзором старейшин, которые за подобное преступление, не особенно утруждая себя разбирательствами, выгоняли провинившегося из племени. А это в жестоких условиях Эмилера было равнозначно хладнокровной казни.

Райн, присутствуя на советах, не раз самолично наблюдал, как Краф клеветал на него или перед всеми перевирал решения, выставляя его приказы в ином свете. В отличие от недалекого выскочки, командир четко понимал, что тот, к сожалению, не потянет ответственность за отряд и охрану, иначе давно попросил бы разрешения для себя возглавить обучение подрастающих воинов, а защиту Стойбища горных охотников с удовольствием передал бы Крафу.

Райну хотелось водить детей по горам, показывать, как надо охотиться, вскрывать смертельные ловушки Эмилера и рассказывать о хитростях вечного врага лэров – эмирими. Он искренне любил выражение чистого восторга на рожицах мальчишек, особенно когда они слушали его, раскрыв от удивления рты.

Он и сам помнил, как теплым вечерком, сидя вокруг костра в компании таких же ребятишек, с упоением слушал старейшину Влера, который рассказывал легенды о том, как в прошлом с помощью порталов мгновенно передвигались по всему миру, как строили огромные города, торговали с другими мирами… Или подсматривал, как бабушка за соседним костром сказывала маленьким лэри с косичками сказки о том, как были счастливы те, кто сумел найти истинную пару.

Племя тогда было большое, только зрелых воинов более тысячи. Если праздник, то все племя пировало, пело и танцевало несколько дней, освобождая детей от занятий. Райн очень любил на спор обегать длиннющие столы, расставленные в несколько рядов вдоль всего Стойбища. Зато после праздника как долго они с мальчишками их убирали, распихивая остатки угощения по карманам, чтобы после сладкими ягодными лепешками делать ставки на победителя в споре. Вздохнув, Райн покачал головой. Счастливое было время, Стойбище жило и гудело, как улей с дикими пчелами… А сейчас там тишина. В последнее время сгинуло множество детских отрядов, племя на его глазах лишалось надежды на будущее.

– Куда сегодня повели детей? – равнодушно спросил Краф, оглянувшись, и с противным звуком поскреб когтями серо-зеленую щеку. При этом он споткнулся, вызвав громкое падение камней на дно ущелья.

Командир скользнул по нему гневным взглядом и только потом ответил:

– В сторону Скользкого, – беспокойно оглядывая местность со следами времени Воды: рытвинами и продольными полосами голубоватой гальки, пересекавшими тропу.

Изредка, примерно раз в столетие, в горах Эмилера выпадало столько снега, что вода не успевала поглощаться пещерами у подножия и в долине бесновались селевые потоки, ворочая глыбы весом в сотни и тысячи взрослых лэров со всеми доспехами. Именно сели и сносили вниз всю эту гальку, оставляя за собой голубоватые полосы.

Райн насторожился: где-то недалеко вновь раздался непонятный шорох. На одном из уступов промелькнула тень. Только зоркий глаз охотника мог уловить столь быстрое движение. Тень скрылась за небольшим выступом, в котором образовалось углубление, похожее на пещерный лаз. Командир резко махнул рукой, приказав бойцам затаиться, и сам опустился на корточки, слившись с пейзажем. Он обыскал глазами ущелье, спешно пытаясь разгадать, что бы это могло быть. Синие кошки? Эмирими?! Кто? Райн напряженно разглядывал в сероватой дымке внешне безмятежные горные склоны. Интуиция всегда играла немаловажную роль в его жизни. Ну а сегодня она просто вопила – что-то случится! Подняв глаза, он внимательно оглядел обрыв, с которого и покатились камни. Опытные воины, эмирими, падения одиночного камня по склонам не допустили бы, на такое только Краф способен. Похоже, все же синие кошки! Хорошо, если одна, а если стая?! От большой своры им не отбиться! Райн встал и вздохнул свободней: все же кошки менее страшная опасность, чем лесные маги.

На уступе, демонстрируя презрение, появился синий кот, подтверждая предположение охотника. Райн схватился за лук. Но хищник припустил бежать, да так быстро, что через несколько мгновений оказался вне пределов досягаемости стрел.

Между скал стремительно, как горное эхо, пронесся сильный порыв ветра, разогнав облака и оголив дно ущелья. Плохое предзнаменование! Райн с раздражением сплюнул. Ветер… Значит, очень скоро погода испортится и обречет его племя на полуголодное существование. Запасов для времени Льда пока недостаточно!

– Ну, ты идешь? – беспокойно окликнул командира Дирк, младший брат Райна, высокий лэр с гордым взглядом и преданным сердцем, торопливые шаги которого гулким эхом отдавались по ущелью.

Райн от подобного пренебрежения безопасностью скривился, но ничего не сказал. Зато снова раздался голос Крафа:

– Осторожно, Дирк! Он ищет врагов вон под тем камешком! – Краф презрительно кивнул в сторону командира. – Вон как жмется! Прячьтесь поскорее! Не иначе, сейчас из-под камней появится беленький и цапнет за нос тебя и бедного Райника.

Подобное извращение имени – оскорбление для воина. Конечно, Райн не мог убить Крафа и даже сильно покалечить, но врезать ему он был в состоянии. Чем суровый командир и занялся: ибо дисциплина в отряде превыше всего!

Записка Светлого[1] в совет

Эмилер, по большей части сухой и безжизненный, состоит из высоких гор, разделенных тонкими полосками лесов и равнин. Рек, морей и прочего водного изобилия в нем нет, как и слов и понятий, обозначающих подобные явления. Но редкие горные озера все же встречаются. Есть даже древняя поговорка, бытующая у магов и охотников: «Счастлив, будто в озере искупался!» Воды на Эмилере катастрофически мало. И лэрам, и эмирими приходится запасать ее во время Льда или добираться до вечных ледников на вершинах гор.

Здесь идет вечная война между долгоживущими расами: эмирими и лэрами. От некогда Великих Укрепленных Земель остались крошечные анклавы, в которых ютятся несколько сотен выживших в этой бессмысленной бойне.

Лесные маги, когда-то успешно владевшие большей частью лесного оазиса, теперь с трудом удерживают за собой одну-единственную укрепленную магическими деревьями долину. За тысячелетие войны их владения сократились в сотни раз, а так как у эмирими, в отличие от многосемейных лэров, рождается только два малыша в тысячу лет, надежды выжить не осталось. В условиях постоянных схваток за жизненно важные ресурсы лесных магов становится все меньше, а их положение делается все опасней. Охранять границы от нападения лютых клыкастых противников скоро будет некому.

Но и у лэров дела идут не лучше. Племя сокращается на глазах, каждый год из-за коварства лесных магов и хищных зверей они теряют половину боеспособного населения. Когда-то горным охотникам жилось намного привольнее. Племя было большое, охота проходила легче, синие кошки прятались в горах, воды и дров всем племенем запасали столько, что хватало не на один год. Но война и вечные западни Эмилера на глазах сокрушили племя высокорослых воинов.

Борьба за существование, против возрастающей угрозы болезней и внешних влияний низвела племена до самого примитивного уровня. Но до обожествления туч, воздуха и мароков дело пока не дошло. Во многих домах сохранились книги минувших эпох. Видимо, остатки систематического обучения не дали племенам Эмилера окончательно впасть в дикое состояние. Хотя в быту они и скатились до состояния дикарей. Добычу металлов не ведут, кузнецов в племенах нет, многие навыки полностью утеряны, пока пользуются тем, что осталось от былых времен.

Вывод: надо срочно вмешаться и помочь!

Василь

Помочь очень надо, но пока они не осознают сами, что это конец, будут воспринимать нашу помощь как угнетение и вмешательство в свои дела. Ждем. О Светлых Древних у них знает любой младенец. Если захотят, призовут. Тогда и поможем.

Верм

Василь, не вздумай вмешиваться!

Тинув

Сам знаю!

Василь

Утро занималось облачное, неспокойное. Холодный не по сезону ледяной ветер выл так, словно выводил для любимой грустные напевы, а исполинские деревья подпевали ему, поскрипывая в такт ветвями.

Двигаясь сквозь Заслон, уже сбросивший листья, командир поторапливала бойцов, возвращавшихся из дозора: Лея спешила, сегодня ее черед вести подростков на охоту. Конечно это не то, о чем она мечтала после суток, проведенных на ледяном ветру, но куда деваться от обязанностей?!

С юности Лея считалась в племени опытным магом-терроискусником. Ей было только двадцать, когда Трент, отец хохотушки Жели, супруги правителя, тренируя молодых бойцов в стрельбе из арбалета, обратил внимание на сделанную из камня сеть оборонных площадок, расположенных на подходах к Заслону. Обведя довольным взглядом защищенные горной породой места, удобные для обстрела неприятеля, он медленно обошел их, восхищенно качая головой и расхваливая Лею. Потом остановился и громко сообщил ученикам, что такого терроискусника, как она, Эмилер еще не видывал.

Да, камень словно оживал в ее руках. И не только камень! Среди голых горных скал она могла сотворить прекрасный уголок с поляной, дикими фруктовыми деревьями, могла вырастить на камнях эдельвейсы и даже выпустить на волю подгорный ручеек. Но в племени эти ее умения были неинтересны! Эмирими требовалось одно – боевая магия и новые солдаты для тысячелетней войны с вечными врагами – лэрами! Правитель последнюю тысячу с лишним лет водил их в бой против ненавистных охотников. Он и распоряжался абсолютно всеми аспектами жизни малочисленного племени.

Налетевший прохладный ветер взметнул белые волосы командира и обдал ее бодрящим ароматом приближающегося времени Льда. Накануне у Леи с правителем состоялся крупный разговор. Девушка, вспоминая подробности той беседы, скривилась как от боли, в гневе сжав эфес клинка. От невеселых мыслей ее отвлек один из бойцов, свернувший к дому, где жил вдвоем с вырастившим его дедом.

– Лея, удачи тебе на охоте! – сочувственно пожелал Лимст, у порога отстегнув ножны от пояса.

Им всем полагался короткий отдых, а командир останется на посту. Вздохнув, он покачал головой, провожая взглядом невысокую фигурку девушки в сером меховом комбинезоне с капюшоном.

Лея молча улыбнулась Лимсту и, махнув рукой, показала, что ему не стоит волноваться. Усталые бойцы, ощущая себя виноватыми и от души сочувствуя командиру, быстро попрощались и разошлись по домам.

Лея с улыбкой смотрела им вслед. Нет, она не завидовала тому, что их ждет отдых, а ее – работа. После гибели отца она больше всего боялась покоя и тишины, которая казалась ей слишком громкой, особенно в выпадавшие между дежурствами редкие дни отдыха.

Подумав о ежедневных обязанностях, девушка вновь с горечью вспомнила о том, что потребовал от нее правитель. Стиснув зубы, Лея застонала, покачала головой. Он теперь житья ей не даст, пока не добьется своего!

Перед глазами вновь предстала вчерашняя картина, словно навязчивый кошмар наяву.

Лея помнила свою тоску, когда, склонив голову, стояла посреди зала Суда перед вечно молодым черноволосым эмирими. Правитель смерил ее тогда жестким взглядом и властно положил руки на подлокотники украшенного резьбой трона, продолжая отчитывать ее, словно младенца. Хотя даже случайному свидетелю было очевидно, что это просто показательное выступление.

В зале никого, кроме них двоих, не было. Это искренне обрадовало Лею – свидетелей ее позора не будет! Она не особенно вслушивалась в велеречивые слова, но зато внимательно рассматривала древний трон темного дерева, пока Махуд пафосно вещал о ее несознательности.

Да, трон, в отличие от правителя, стоил ее внимания. Замечательная вещь, наследие великих предков. Его подножие было украшено массивными спиралями, но больше всего бросались в глаза подлокотники, выполненные в виде голов синих кошек, открывших пасти. Остальная часть была закрыта спиной Махуда, но, как помнила Лея, спинку украшали резные панели, изображающие Светлых Древних с дарами для Эмилера, над ними мастер вырезал парящих над горами туранов. Венчалась спинка двумя массивными шишками по краям. Сквозь мысли о мастерстве древних плотников пробился голос правителя:

– …Лея, уважая волю твоего отца, я не настаивал, потакая девичьей прихоти, но за сотню лет ты так и не выполнила свой долг! – Суровые слова гасились теплом высоких светлых древесных стен, оставаясь в этой обстановке чем-то инородным.

– Я знаю, – обессиленно вздохнула Лея, опустив взгляд на пол из ценного нетленного дерева. Про себя удивилась тому, как сильно сжалось сердце от его слов, а ведь она ожидала подобного с момента гибели отца в бою возле Вечной впадины. Теперь защищать Лею стало некому… Она растерянно оглядела пустой зал, прекрасно понимая, что речь властителя эмирими ничем хорошим для нее не закончится.

Правитель громко вздохнул, демонстрируя глубокую скорбь, и высокопарно продолжил:

– Все зрелые воины давно женаты, но есть много молодых, которым только предстоит воевать, – вот среди них ты и подберешь себе супруга!

Лею от этих слов покоробило.

– Они все – мои ученики! Нет! Даже думать противно! – Она замерла, с ужасом всматриваясь в снисходительно взиравшего на нее собеседника.

Махуд мерзко прищурился и поджал губы:

– Хорошо же. Моя жена родила мне двух наследников и больше не сможет, вот и будешь вместо нее! – Он ухмыльнулся. – Надеюсь, я по возрасту тебе подхожу?

Лея испуганно отпрянула и, забыв о должном уважении, выпалила:

– Вы с ума сошли?! Ваша жена… куда она денется?

– Она… она станет нянькой для принцев.

– Но такого беззакония никогда не было! Никогда! – Ее трясло от невыносимого отвращения. Девушка с ненавистью смотрела на правителя. Казалось, она готова была взорваться от гнева…

– Такого не было?! Так будет! – спокойно проговорил Махуд, равнодушно глядя ей в глаза. Обвел взглядом пустые кресла зала, эффектно откинулся назад, вальяжно устроив руки на подлокотниках, и сложил ладони у подбородка, с насмешкой наблюдая за ее метаниями.

– Вам такого не простят! – неуверенно прошептала Лея, сжав кулаки от напряжения.

– А кто не простит? – криво улыбнувшись, спросил древний эмирими с молодым лицом. – Молодые воины? Женщины? Дети?.. Кто восстанет против меня?!

Лея вздрогнула.

Действительно, в племени не осталось здоровых зрелых мужчин. Война забрала их первыми.

У Леи был большой потенциал: как маг она правителю практически ровня, но шла война… А кто в случае ее гибели возглавит лесных магов?! Как можно сеять раздор между своими в такое время?! Да и лэры не пощадят остатки ее народа… Сестра, племянники, маги – кто защитит их от врагов?!

Она никогда по-настоящему, чтобы это шло от сердца, не интересовалась войной и всем, что с ней связано. Но тщательно исполняла обязанности боевого командира и на самом деле воевала хорошо, имея за плечами опыт нескольких военных десятилетий. Отличный тактик, Лея также отчетливо понимала, что сейчас правителя заменить некем. Кто станет разрабатывать стратегию? Управлять эмирими? Таких в племени нет. Да и Махуд, как маг с тысячелетним опытом, мог знать много такого, что ей и не снилось! Без него не обойтись во время тяжелой многовековой войны… Нет. Она не станет сеять раздор в такое время!

Сломленная пониманием безвыходности своего положения, Лея поникла головой.

– Даю тебе два дня на размышления, – жестко продолжил правитель, недовольный холодной реакцией девушки.

– Я подумаю, – сдержанно отозвалась она, устремив взгляд на витое подножие трона, хотя и так было ясно, что выбора ей не оставили, поклонилась и убежала, спиной ощущая жадный взгляд Махуда.

У народов Эмилера были строгие законы нравственности, иначе не выжить в суровых условиях этого мира, и подобного абсурда, затеянного правителем, никто и никогда не знал! Ей и в страшном сне не могло привидеться то, что предложил он!

Минуя знакомые с детства дома, прижав клинок к бедру, Лея неслась по улицам, не отвечая на оклики друзей и пугая прохожих – боевой командир просто так не бегает! Теперь болтовни на год вперед будет!.. Около отчего дома она прислонилась лбом к дереву, посаженному отцом в день ее рождения, и расплакалась.

– Ну что мне делать? – вопрошала Лея с тоской. – Куда деваться? Как после всего этого смотреть в глаза ученикам или бойцам отряда, доверяющим моему слову как своему?

Неслышно ступая, на порог вышла младшая сестра Леи – Атем, счастливая жена и мать, так как ее муж и дети были живы. Сыновья – потому что очень молоды, а муж… Он после тяжелого ранения, не поддавшегося даже сильнейшей лечебной магии, навсегда остался хромым и в боевых операциях теперь не участвовал.

– Лея? Ты что?! Плачешь?! – Атем опешила. Она быстро подошла к Лее и, утешая ее, тонкими пальцами заправила выбившиеся из косы белые локоны. Наклонившись к сестре, шутливо спросила: – Ты так расстроилась потому, что завтра драгоценные племянники пойдут с тобой? Не переживай, если что, мы с Майтом за тебя заступимся. – И Атем участливо погладила Лею по голове.

Лея, повернувшись к сестре, сквозь слезы ей улыбнулась:

– Они что, правда идут со мной?

Атем, минуту помолчав, энергично поправила свои такие же пушистые белоснежные волосы и весело ответила:

– О, Создатель… И с кем я отправляю своих сокровищ! Ну и учительница! Ведет детей и даже не знает, что среди них два любимых племянника!

– Да. Ты права, я совсем погрязла в проблемах. – Лея поспешно прогнала тяжелые мысли, грустно вздохнула и слово в слово передала сестре разговор с правителем. Она не стеснялась слез, ведь сестренка единственная, перед кем Лея была сама собой, со всеми своими слабостями и страхами.

– Вот же тварь клыкастая! Чего задумал, подлец! – грязно выругалась Атем. А когда узнала о двух днях, в отчаянии уронила руки и печально покачала головой.

Лея, услышав неприличное выражение из уст сестры, кивнула, она и сама думала о Махуде не лучше. Клыкастыми у эмирими звали зеленокожих лэров, и это было серьезное оскорбление, так как у лесных магов клыков не было. И хотя Лея полностью разделяла гнев сестры, но, сколько ни злись, ничего не изменить. У нее остался один-единственный день, и все!

– Ладно, Тем, я пошла. Надо подготовиться к охоте, а не то опозорюсь перед Тремом и Кримом, а уж эти озорники не простят мне ни малейшей оплошности.

– Даже не старайся. Они все равно найдут повод, к чему прицепиться… – махнув рукой, с показной бодростью ответила Атем и грустно взглянула на сестру.

Лея улыбнулась ей сквозь слезы, кивнула на прощание и поправила плотно набитые карманы охотничьего комбинезона. Ей нужно вести детей на первую охоту, значит, пора собираться! Что же, жизнь продолжается, несмотря на решение правителя.

В эту ночь на дежурстве Лея снова и снова прокручивала в уме, что нужно сделать для подготовки бойцов. О скользком предложении правителя и истекающем времени его ультиматума она старалась не вспоминать, полностью сосредоточившись на своих обязанностях.

Снаряжение для охоты было готово еще с позапрошлого вечера. Лее осталось только забрать отряд детишек и обговорить, кто и что делает в случае критической ситуации, а также распределить между ребятами провизию и воду на непредвиденный случай.

Детей в племени теперь учили все. Слишком мало эмирими осталось, чтобы выделять отдельных учителей. Каждый взрослый обучал подростков всему, что знал сам.

Подростки, которые должны были отправиться на свой первый урок охоты за мароками, шумно переговариваясь и цепляя друг друга шутками, стояли невдалеке от крайнего дома в единственном на Эмилере поселке эмирими. Лея, приближаясь к ним, быстро пересчитала их по белоснежным головкам. Одиннадцать – вроде все на месте.

Как и ожидалось, самыми шумными и непоседливыми в отряде оказались ее племянники – Трем и Крим. Иногда Лее казалось, что у них вместо крови течет сок редкого дерева – боним. Эмирими использовали его в тех случаях, когда надо было взбодриться, набраться сил и работать без устали несколько дней кряду, а позже расплачивались за это неделей беспробудного сна.

– И в кого они такие сорванцы? – прошептала Лея, со скрытым удовольствием разглядывая мальчишек. – Атем и Майт – спокойные, серьезные эмирими, а эти двое – огонь! – Она покачала головой, наблюдая, как будущие маги, изображая нападение лэров, нешуточно отбивались друг от друга корявыми палками. Здорово все-таки отбивались! Талантливо. Чувствуется школа Майта. Лея и сама с трудом выигрывала поединки с отцом мальчишек, пока он был здоров. Лучшего учителя не найти, и в этом его ранение не помеха.

Под громкие удары «мечей» Лея, забыв обо всем, засмотрелась на поединок племянников, как и ребята, обступившие их по кругу. Наблюдая за боем, Лея размышляла: «Надо научить их всему, что умею, и как можно быстрее! Неизвестно, что может случиться. Погиб же отец, а он был лучшим бойцом и командиром все последнее столетие! Многое в племени теперь умею только я. Пока мои стазисные щиты никто не пробивал. Это потому, что у меня слишком много свободного времени для тренировок! – Она тяжело вздохнула, отметив, что Трем использует против брата ложный выпад, любимый прием отца. – Семьи, как у Атем, у меня нет. Раньше я тренировалась с отцом, теперь, как правило, одна. Это лучший способ заполнить свободные вечера. Десятки лет каждодневных занятий… Но и это не дает никаких гарантий. Никаких!» С горечью вспомнив о гибели бойцов своего отряда, Лея снова вздохнула.

Лэры намного сильнее физически, однако они не способны к магии. Но самое главное – их куда больше, чем эмирими! Если раньше поселок эмирими был местом безопасности и отдыха, то сейчас над ним витала аура надвигающегося конца… Лея с ужасом отмечала, как неуклонно каждый год пустеет их поселение. Детей у лесных магов почти не было. Почти не осталось зрелых мужчин-бойцов (недавно она назвала бы Майта), впрочем, как и опытных женщин-воинов, таких, как она сама, Лея, и ее сестра Атем. Да, сестра тоже когда-то отлично воевала, но теперь она была привязана к дому. Впрочем, если с Леей что-то случится, Атем встанет на ее место, больше некому!

«Они слишком беззаботны для детей войны!» – эта мысль вернула Лею в реальность.

Поединок мальчишек окончился полной победой «эмирими» над «лэрами» – Крима над поддавшимся Тремом. Улыбаясь про себя проделке племянников, Лея строго сказала:

– Первое правило – выходя за Заслон, беззаботность оставляем дома!

Ребята сразу прекратили улыбаться и ловко выстроились тройками. Поставив самых непослушных вперед, командир отдала приказ:

– Отправляемся! – Сама пошла позади.

Ветер на подходах к Заслону усилился, возвещая о близости времени Льда. Дети переговаривались, обсуждали детали недавнего «боя». Заодно цепляли Трема – такова была их месть за то, что он изображал лэра.

Лея то и дело морщилась от особенно громких раскатов хохота своих воспитанников. Конечно, ей нравилось, что ребята по-детски беззаботны, но ведь шла война, и такое поведение – непозволительная роскошь! Не понимают, что это чрезвычайно опасно!

Наконец они вышли за поселок и взяли путь на Рассветный перевал. К Закатному ходят только боевые отряды. И хотя теперь дети притихли, Лея была напряжена, как натянутая струна.

Клыкастые нынче в большом гневе. Новая магическая разработка правителя – богатырские деревья – позволила без усилий уничтожить несколько отрядов молодняка противника. Эти деревья-убийцы правитель создавал и постоянно видоизменял самолично. Лея тоже умела выращивать их, но никогда не пользовалась своими навыками. Даже будучи командиром боевого отряда, она не была кровожадной… Но эмирими выросла и жила в обстановке обоюдной ненависти и постоянных потерь, поэтому ее на самом деле волновали только эти дети и совершенно не трогали десятки чужих подростков, живьем затянутых богатырскими деревьями под землю.

Последние века война приняла вялотекущий характер, полномасштабных боев было мало, случались они редко и только в качестве отмщения, а так в основном были мелкие вылазки, ловушки или случайные столкновения на границе владений, которые каждый день обходили и маги, и охотники. Маги – для того, чтобы не дать охотникам возможности на своей территории добывать мароков, предпочитавших селиться именно на лесных полянках; охотники – чтобы помешать магам разрабатывать новые рудники, которые магам-терроискусникам было легко сделать, плавя камень по своему усмотрению.

Лея не на шутку переживала, что ее ученики не осознают размер грозящей им опасности еще и потому, что детьми себя не считают и мечтают показать врагам свою магическую мощь. Поэтому ей, кроме обычной охраны, приходилось отлавливать слишком прытких учеников, которые, например, поспорили, что притащат в лагерь плененного лэра. Угу, притащат. Лея тяжело вздохнула и терпеливо притормозила стазисом неугомонных спорщиков. Затем серьезно сказала, обращаясь ко всем:

– Лэры здесь не ходят. В данный момент они готовятся к добыче мароков! Время Льда на подходе. Мы отправимся в горы, и я покажу, как охотятся эмирими в горах. Затем вы по очереди попробуете сделать все самостоятельно! – У «деток» загорелись глаза. О, настоящая охота! Охотнички… Лея незаметно усмехнулась, но тут же, сделав строгое лицо, предупредила: – Кто осмелится нарушить мои приказы, тотчас возвращается назад и еще целый год учится в поселке ставить щиты и метать огонь, а может, и вообще останется без настоящей практической подготовки к охоте!

Занудный тон. Приказные интонации. Но что делать? Сегодня Лея – учительница. Она смерила строгим взглядом двух всегдашних зачинщиков – Трема и Крима, которые и задумали «подвиг» под влиянием милых голубых глазок Олиет. Но добились обратного эффекта: девушка, серьезно раздраженная задержкой отряда из-за неугомонных юнцов, размеренно хлопала по колену длинным клинком в ножнах, коим владела на уровне взрослых бойцов, и ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

В этом походе Лея назначила ее своим помощником, и теперь всегда серьезная Олиет, которая была на два года младше Крима, так как они с Тремом родились в один год, близко к сердцу принимала все проказы неугомонных братьев. С момента как научилась ходить, она вела себя куда сдержанней и собранней.

Сняв стазис с мальчишек, Лея, не оглядываясь, пошла вперед, на ходу отдав приказ помощнице:

– Олиет, выстраивай этих оболтусов в боевой порядок и за мной! – Сама учительница готовилась к бою, по дороге расчехляя лук и вытаскивая мешочек со стрелами.

Они спокойно добрались до безопасных границ Заслона. Сразу за ним начинались холмы у подножия склона – там располагались провалы, переходящие в гигантские ямы, которые во время Воды принимали редкую снеговую воду с хребта.

Лея остановила группу на очередную инструкцию «Как создать защитное богатырское дерево». Молодые эмирими превратились в слух, окружив учительницу и не обращая внимания на ленту пересохшей грязи, усыпанную обломками скал, – границу владений эмирими.

Райн хладнокровно выбил дух из строптивого помощника – последним ударом он снес Крафу оба клыка и ногой зашвырнул их подальше в скалы.

Клыки скоро вырастут новые, но сколько же будет насмешек! Без них лэры оскорбительно похожи на эмирими. Клыков не бывает только у женщин и мальчишек. Потерять клык даже почетно, но только в бою, тогда это приравнивается к доблести. Значит, воин ради победы ничего не пожалел, даже предмет мужской гордости – клыки!

Воевали у горных охотников только мужчины, так как все понимали, лэри – ценность, без которой племя быстро вымрет.

У охотников свободных женщин не было. Едва подросшую девушку отдавали замуж, а если лэри становилась вдовой, ее тут же поручали семье родственника, который заменял ей мужа, или, если она была против, возвращали отцу. Это был выверенный временем закон выживания, и женщин в таких случаях принимали как настоящий дар. Да и как не принимать такое положение лэрам-воинам?! Возвращаясь с боя измученными и ранеными, они попадали в теплые, уютные дома, их кормили вкусными и сытными блюдами из мароков – словом, лэры получали заботу и внимание.

Вот и мать Райна попала в дом к старшему брату мужа, старейшине Влеру, оставшемуся без жены. Тот был рад принять Мали. Ведь чем значительнее семья, тем больше уважения к ее силе. Но молодая лэри истосковалась по погибшему супругу и так и не прижилась в чужой семье, тихо сгорев в одиночестве.

Райн, почитавший Влера как отца, тогда уже был достаточно взрослым, чтобы все понимать. Наблюдая за страданиями матери, он дал клятву не жениться, пока не оставит профессию воина и не начнет учить молодняк охоте и прочим нужным для выживания вещам.

Райн с лэри никогда близко не общался, так как не был женат. Это постоянно служило причиной издевательств Крафа, имевшего уже трех детишек и красавицу-жену. Райн ему даже немного завидовал, но как только встречал в поселке вдову с грустным взглядом, его сожаления развеивались как дым. А вдов было много, как и страдающих матерей, ведь за последнее время погибло столько детей! Но из-за сезона охоты старейшины запретили мстить лесным магам, отложив праведный гнев на время Льда.

Сезон охоты за мароками длился недолго. Это время, когда пушистые зверьки, вырастив потомство, обрастали жиром и являли собой великолепное зрелище. В них ценилось все: серебристо-голубая меховая шкурка; косточки, идущие на производство клея для строительства новых домов; кровь, обладающая лечебными свойствами. Но особенно – жир, который использовали для приготовления пищи, врачевания, производства красок и мыла. Поэтому сейчас все силы племени были направлены на добычу столь драгоценного зверька. Мароков держали и в клетках, но таких зверьков было мало, охотники использовали этот «запас» в самых крайних случаях.

Во время Льда мароки спрячутся под снегом и будут спать. Поэтому от результатов охоты во время Запасов напрямую будет зависеть жизнь племени. Во время Воды мароки выкармливают детенышей, и закон запрещает на них охотиться до времени Тепла, тогда их сменяют красные толстые птички, не умеющие летать, но они слишком маленькие – целой стаи едва хватает одной семье на неделю…

Сейчас необходимо вернуться домой целыми, с охотой придется повременить. Райн холодно посмотрел на Крафа, валявшегося без сознания. И тут же с досадой окинул взглядом стоявших рядом воинов, невозмутимо наблюдавших за «воспитательным» процессом. Но бойцы молчаливо его поддержали: из-за глупой заносчивости Крафа в отряде не любили, а Райна слушались и уважали.

Командир, разобравшись со смутьяном, приказал:

– Скоро стемнеет, надо поторопиться и найти учеников и Марта. – И сухо добавил: – Оттащите этого к женщинам. Пусть отращивает клыки и делает, что ему скажут лэри!

Он проследил, как Локис и Тамп подхватили Крафа, затем развернулся и презрительно сплюнул. Было досадно, что в племени до сих пор не нашлось ему зрелой замены. Талантливые молодые лэры, которые могли бы его сменить, не подходили совету старейшин по возрасту. Самоуверенные глупцы вроде Крафа – по уму.

На одной смелости против многомудрых лесных магов долго не продержаться. Противника надо уважать и просчитывать его действия на шаг вперед, а командир, мыслящий мелко и самодовольно, на это не способен. По его глупости отряд погибнет в первом же самостоятельном бою.

Несмотря на бессильный гнев, Райн спокойно подал бойцам знак строиться и беззвучно пошел в сторону Скользкого ущелья, с тоской вглядываясь в вершины гор – за ними по зелено-серому небосклону стремительно неслись снежные облака. Вот и все… Это будет настоящая катастрофа, если снег повалит сейчас. Многие в племени умрут от голода. Уже заготовленных припасов надолго не хватит, самое холодное время станет и самым голодным. Райн с неприятием проследил за бурно меняющимся небом и про себя застонал – больше всего он не выносил детских смертей от голода.

Сейчас с ним было полтора десятка лэров. Они стояли на высокой скале недалеко от уступа Неблагодарных, с которого уже не одно столетие сбрасывали пленных эмирими. Это была еще одна из тысяч кровавых страниц войны на Эмилере. Практика захвата рабов из солдат противника не привела ни к чему, кроме огромных потерь с обеих сторон. Чтобы освободить захваченных в плен бойцов, к горным охотникам прямо на плато в укрепленное Стойбище являлась вооруженная армия лесных магов, снося все на своем пути. Правда, назад эмирими возвращались в куда меньшем количестве, чем вторгались в лагерь, но и у лэров потери были невосполнимы, а иногда поистине чудовищны.

И тогда охотники стали уничтожать пленных лесных жителей сразу после боя, скидывая с утеса Неблагодарных. Тогда враги могли удостовериться в гибели родных и близких, окончательно утратив надежду на их спасение.

Страшная несправедливость, но в поселок к магам горные охотники прорваться не могли. Мешала широкая полоса пограничных деревьев – Заслон. Деревья хватали всех, кто не имел отношения к племени эмирими, и корнями навечно затягивали под землю. По сути, хоронили живыми! Никакими силами и даже огнем невозможно было пробиться сквозь строй страшных и неподкупных стражей!

Правда, среди лэров ходила легенда, что давным-давно здесь жили гарххи[2] – раса, владеющая магией. Когда-то они смогли прорваться сквозь Заслон, но чем все это кончилось – об этом история умалчивает, так как позже гарххи были вынуждены покинуть этот негостеприимный мир. Для этого они открыли ныне неизвестные точки мгновенного перехода. С тех легендарных времен ни гарххов, ни точек перехода уже никто не видел.

…Кругом простирались горы. Тонкие тропки уводили под облака, каменные отвесы смотрелись в пропасти. Во время Тепла здесь разносились ароматы редких горных трав и свежести. Увы, сейчас вокруг был только холодный туман.

Лея наконец привела своих питомцев в лощину, расположенную перед входом в Скользкое ущелье. Оно было разбито мелкой густой сетью совершенно отвесных каньонов, где на нижнем плато ютилась почти вся растительность, добавляя ему какой-то дикой необузданной красоты и словно доказывая закон, что жизнь есть там, где есть вода.

Устроив подростков полукругом на одном из самых широких отвесов, Лея начала урок. От встречного ветра щеки учеников раскраснелись, волосы выбились из-под капюшонов, кто-то простуженно захлюпал носом.

– Внимание! Я достала магический манок. – На вытянутой руке Лея продемонстрировала ребятам небольшой свисток в виде короткой и тонкой серой трубочки, сделанной из костей марока. – Теперь… Олиет подготовит охотничий стазис.

Девушка, единственная из учеников, была на подобной охоте не первый раз, поэтому быстро сориентировалась, раскрыв магическую сеть для зверьков. Лея кивнула, довольная расторопностью Олиет, и добавила:

– Смотрите внимательно и запоминайте!

Она беззвучно свистнула, добавив к едва слышному звуку легкую волну магии. Из-за пожелтевших горных кустиков, растущих вокруг плоского скального выступа, шурша лапками по камням, появились первые, самые любопытные мароки. Но Лея продолжила напряженно свистеть, и постепенно из-за разбросанных вдоль почерневшего утеса камней вызвала десяток крупных пушистых особей.

Олиет быстро поймала добычу и, ловко скрутив их магической сетью, сложила огромным тюком. Лея, внимательно наблюдая за аккуратными действиями помощницы, обратилась к юношам:

– Запомните, пожалуйста, в какой последовательности Олиет все проделала, а особенно обратите внимание на такую «мелочь»: в какую сторону она развернула сеть со зверьками! От этого зависит, каких мароков вы принесете домой, живых или мертвых.

Ребята, настроившись на серьезный лад, старались запомнить каждое движение девушки, не отрывая от нее глаз.

Олиет раздала ребятам магические манки.

О холодном ветре, промозглом тумане, ползущем на них, как голодный синий кот, со стороны ущелья, все забыли. Глаза горели, дети в азарте готовы были ловить и ловить пушистую живность!

Лея напряженно следила за склонами, ни на миг не выпуская учеников из виду.

Закончив с первой партией добычи, будущие маги, по предложению командира, поднялись выше в горы, облюбовав небольшую полянку между скалами. Здесь изредка попадались даже норы – отличная возможность для призыва новых зверьков.

Лея, на миг придержав самых прытких, пояснила:

– Когда манком подзываете мароков, вы тратите свою магию. Поэтому манки у нас работают, а у лэров нет. Иначе они бы давно ими пользовались, сняв с какого-нибудь убитого воина.

Ученики гневно зашумели, выражая свое отношение к услышанному. Лея поспешила успокоить их: игривое эхо, разносившее шум по ущелью, приводило ее в ужас. Еще и отряд защиты, который должен был уже ждать их в лощине, куда-то подевался!

– Слушайте меня внимательно и запомните на всю жизнь… – Подростки на самом деле притихли, ожидая важного сообщения. – Лэры отнюдь не глупые, слабые соперники! Это тренированные и очень организованные бойцы и, увы, все как один превосходят любого из наших воинов по силе и скорости! Наша сила в магии, но и им в уме не откажешь. Поэтому не вступайте в бой без запасов маны и нужных знаний! И запомните – нельзя считать противника глупее себя, это заведомый проигрыш!

Со вздохом взглянув на ребят, вероятно, впервые почувствовавших в реальной обстановке опасность столкновения с врагами, Лея устало подняла глаза на предательское небо, так рано спешащее ко времени Льда. Затем спрятала свой манок в карман и властно произнесла:

– Сейчас вы по очереди созываете мароков и так же, по очереди, складываете их в сети. Нам надо поторопиться… погода вот-вот испортится! – Все разочарованно загудели, особенно старались два шалопая, племянники Леи. – Еще раз повторяю! Музыкальное сопровождение тратит наше время, а также таит опасность привлечения сюда врагов… – сухо отчеканила Лея.

Дети, насупившись, замолчали и занялись делом.

Где командир отряда охраны? Что случилось? Не показывая своего беспокойства, Лея нервничала все сильнее и сильнее. Она не обнаружила ни малейшего признака, что отряд Жеула находился где-то рядом. В случае нападения что она будет делать? Как защитить вверенных ей детей?! Девушка сосредоточилась на окрестностях, собираясь поскорее увести отсюда отряд, ведь кроме лэров им угрожали сильно расплодившиеся в последние годы синие хищники.

Для оголодавшего зверя порвать взрослого эмирими крепкими челюстями не составляло ни малейшего труда. Синие кошки росли всю жизнь, солидно увеличиваясь в размерах. С каждым годом в горах их становилось все больше и больше. Эти твари обладали удивительной способностью к выживанию. Убитую жертву хищники рвали на куски и, не пережевывая, заглатывали мясо. Спастись от их цепких когтей и быстрых лап было очень сложно, ну а если нападала большая стая, то и вовсе невозможно.

Райн уже несколько часов бродил по Скользкому ущелью, тщетно разыскивая в скалах Марта с учениками. Неужели и они пропали? Отряд бесшумно передвигался по горам вслед за командиром. Но едва бойцы заслышали вдали разносимый эхом гул детских голосов, дружно воспряли духом. Все опасались, что дети с учителем сгинули.

Подобравшись ближе, лэры обнаружили группу подростков эмирими, охотящихся на мароков с помощью магии. Судя по огромным сетям, эмиримчики под надзором учительницы наловили уже больше трех сотен крупных взрослых особей. Вот это удача! Лэры всем племенем за время Заготовок поймали столько же. А эти все еще ловят! Вон высокий мальчишка призвал десяток прямо к беловолосой девушке с поджатыми губками, которая сосредоточенно паковала зверюшек в сеть… И все мароки живые, значит, их можно раздать желающим разводить зверьков в клетках!

Райн с трудом сдержал горящих ненавистью бойцов.

– Время Льда… – прошептал он едва слышно и кивнул в сторону сетей, переполненных запасами.

Лэры медленно окружили поляну, равномерно распределившись между скалами так, чтобы врагу было трудно их обнаружить.

Худенькая учительница в сером меховом комбинезоне то и дело нервно поглядывала на склоны, но дети так увлеклись, что на них не действовали ее предупреждения о соблюдении тишины.

Райн повернулся к своим и тихо предупредил:

– Я веду переговоры! – Воины согласно закивали и, настроив прицелы заряженных луков на противника, приготовились терпеливо ждать, когда командир подаст знак к атаке.

Райн с интересом вслушивался в слова и предостережения Леи. Да, как враг она однозначно неглупа. В душе невольно появилось что-то похожее на уважение.

Достойный противник!

Еще бы получилось все, что он задумал!

Лея испытывала почти осязаемую ярость от громогласных попыток молодых магов показать друг другу, кто на что способен. Подростки старательно выдували магию призыва, весело хвастая, если это удачно получалось с первого раза. Потом, когда стало получаться у всех, неугомонные детки начали кичиться большим количеством пойманных мароков.

Лея тревожно смотрела по сторонам. Горное эхо добросовестно разносило детский галдеж по всему ущелью.

Когда с отловом и заготовкой было покончено – сети были забиты под завязку, Лея вздохнула с облегчением:

– Груз на плечи и домой! Живо!

Но не успели они разобрать свою добычу, как позади раздалось насмешливое:

– Сколько зверюшек… Отрада для желудка! Жаль, не все съедобны!

Внезапный звук голоса чуть не заставил Лею подпрыгнуть. Сердце в первый миг явно собралось выскочить из груди, а струйки пота потекли по спине настоящими потоками. Скрыв дрожь от шока, она спокойно подняла взгляд. Наверху за скалами расположился военный отряд клыкастых, боевые луки которых были устремлены на детей! Ее детей!! Лея с трудом погасила в себе лихорадочное желание укрыть их, двигаться, нападать, да что угодно, лишь бы действовать! Что же делать?! Нервничать нельзя! Но в душе от страха за подопечных все взорвалось так, что у Леи подкосились ноги. В голове билось горькое: дети погибнут! Погибнут! Мысль судорожно искала выход. Тогда командир повернулась к ученикам и тихо, но грозно скомандовала:

– Без моего разрешения не двигаться!

И без того притихшие дети замерли, сосредоточив взгляды на направленные против них луки.

– Мудрое решение! – усмехнулся высокий лэр с приплюснутым носом.

Командир отряда. Это Лея вычислила мгновенно, стрелки не сводили с него глаз, ожидая сигнала к нападению. Что удивительно, в таких ситуациях враги никогда раньше не беседовали, а начинали бой без предупреждения. Это и помогло Лее принять решение.

Лэр легко перепрыгнул на выступ поближе, поставил ногу на высокий камень, уперся локтем в согнутое колено. Похоже, он чувствовал себя комфортно… Еще бы!

– Учите детей охотиться? – мирно спросил он, разглядывая Лею.

Скрыв нервозность, она спокойно и с достоинством ответила:

– Что вам нужно, командир? – и медленно посмотрела в глаза противнику… На нее с искренним интересом глядел зеленокожий враг с точеными чертами лица и атлетическим сложением даже на фоне своих соплеменников.

– Впрочем, на войне детей нет, – спокойно добавил лэр.

– Знаю, поэтому спрашиваю: в чем дело? Почему вы начали переговоры? – Лея не отводила взгляд от Райна, пытаясь уловить момент нападения. На трех стрелках из тех, кого она заметила первыми, ей удалось установить замораживающий стазис, но здесь целый отряд… а лэры ходят многочисленными отрядами!

Светило, подтянув к себе лучи болотного цвета, стремительно покатилось вниз по холодным горам, оставляя на скалах отблески зелени. Цвет крови, покрывший горы на закате, предвещал ненастье. Враги на едва заметное мгновение замерли, любуясь последними лучами на небосклоне. Потом, словно опомнившись, Райн повернулся к Лее и сказал:

– Я начал переговоры, потому что у вас есть то, что нужно мне…

– Мароки… – сухо констатировала Лея, опустив глаза в раздумье.

Райн кивнул, его вальяжная поза не изменилась. Эмирими сейчас ломала голову над вопросом: много ли у него бойцов?!

Придется отдать мароков. Конечно, это скверно, но дети важнее! Хотя… как можно верить врагам?! Она нашла взглядом еще двух лэров с луками и тоже погрузила их в стазис. Сколько их еще? У детей появился шанс в случае боя остаться в живых. Но не у всех! Ни одного своего питомца Лея потерять не могла. Значит, рисковать нельзя!

Райн спокойно оглядел своих замерших в стазисе бойцов и так же невозмутимо сказал:

– Я решил, что торг уместнее боя. Ваши сети магические. Щелчок – и все мароки разбегутся. Поэтому вариант перебить вас и забрать столь богатую добычу я отринул сразу.

– Что ж, разумно… – оценила Лея, у которой уже слезились глаза от напряженного высматривания охотников на склонах ущелья.

– Да, и сейчас вы выведете моих бойцов из стазиса. Дети дороже, правда? – И, усмехнувшись, прибавил: – Иначе кто понесет добычу домой?

Лея холодно ухмыльнулась в ответ. Ее сердце в этот момент дрожало сухим листком на ветру. Повернувшись лицом к врагу, она твердо сказала:

– Я остаюсь здесь как заложница. Отпускаете детей домой – отдаю добычу целиком!

Лея ожидала жаркой торговли, споров, так как доверять ей лэрам не было никакого резона, но командир спокойно ответил:

– Хорошо. Договорились! – и кивнул, будто сразу поверил эмирими.

Скрывая обуревавшие ее сомнения насчет выполнения обещания, Лея медленно повернулась к Олиет. Та хорошо знала дорогу к поселку. Посмотрев на нее, велела:

– Строй отряд и веди домой. Нигде не останавливаться!

Олиет послушно кивнула.

Демонстративно повернувшись спиной к врагам, учительница наблюдала за действиями Олиет. Мужество Леи оценил один лишь лэр. Опустив ногу и выпрямившись, он насмешливо прокомментировал приказ и четкие действия ее помощницы:

– Какая ответственная девушка… а учительница отдает приказы, как настоящий боевой командир… – За его спиной кто-то заносчиво хмыкнул.

Лея проигнорировала обидные слова, но про себя подумала: «А какой девушка должна быть, если ее в столь юном возрасте обрекли на служение войне?!»

Оставив сети с добычей лежать на камнях, ученики выстроились по трое, копируя боевой порядок магов. Племянники было кинулись к Лее, собираясь остаться, но она на них прикрикнула:

– Будете еще два года на теории сидеть, и… и… отцу скажу!

Ребята понуро вернулись в строй, с напряжением сжимая кулаки и кидая на врагов гневные взгляды. Лея молилась, чтобы они ушли, не выкинув что-нибудь на прощание.

– Сыновья? – участливо спросил лэр, с интересом наблюдая за происходящим.

– Нет… – Лею разозлил лицемерный интерес клыкастого. Если бы время Льда пришло не так рано, а как положено – в срок, то их бы в живых уже не было. Конечно, погибли бы не все. Но, потеряв даже одного ребенка, как бы она сообщила об этом родителям?! Такое невыносимо даже представить! И как жить после этого?!

Райн довольно вздохнул. Еще бы… он безумно рад такой добыче! Это великолепный подарок судьбы, который поможет выжить всему племени. Еще бы! Тут больше четырех сотен мароков! Да и сезон еще не кончился, охотники, возможно, принесут столько же… и тогда вместе с домашними запасами плодов, листьев и ягод, собранных и высушенных лэри, им хватит до тепла! Если эмирими не нарушит обещания…

Отряд юных магов скрылся вдалеке. Только эхо иногда доносило шум шагов и шорох осыпающихся камней. Лея поморщилась: ее боец Лимст, их учитель по передвижению по горам, еще очень молод. Толком не научил ребят ходить бесшумно. Впрочем, главное, чтобы у них был шанс выжить! А ходить бесшумно научит их она!

«Самолично займусь этим! Если останусь жива… Ха, а я еще переживала, что делать с правителем!» – Лея тяжело вдохнула и выдохнула, чем снова привлекла внимание Райна, также ожидавшего отхода учеников.

– Ну вот… учительница, теперь ваша часть сделки!

Лея медленно вывела из стазиса воинов Райна и дождалась, пока они по команде командира спустятся вниз к сеткам с добычей. Охотники на ходу готовили кожаные мешки, доставали свитые из внутренностей мароков веревки, чтобы связать живых зверей.

Райн опасался, что девушка сглупит и выпустит мароков из плена им назло. При таком повороте лэры проиграют, то есть попросту умрут от голода. Конечно, с ее стороны это будет подвигом, и кто ее за это осудит?! Но противница честно ждала вместе с ним. Райн не удержался и задал ей невинный, с его точки зрения, вопрос:

– Почему у вас женщины воюют? Никому не нужны?

Лея ответила сквозь зубы:

– А почему у вас не воюют? Ни к чему не способны?

Райн оскорбился от подобного заявления! Так рассуждать?! Это же откровенная глупость!

– Наши женщины сильнее ваших мужчин! Но они нужным нам, вот и не воюют!

– Да… Обслуга… Слышала… – презрительно скривилась Лея, отстраненно наблюдая за лэрами.

– За обслугу в бою не умирают! – холодно ответил Райн и отвернулся, рассматривая, как его спутники складывают магические сети с мароками в обычные мешки.

– Почему должны умирать только мужчины, если ваши женщины настолько сильны?! Чем мужчины хуже? – спросила Лея.

– Потому что кто-то должен быть основой, от которой все исходит и к которой все возвращается! И если эта основа тоже будет воевать или охотиться, то племя погибнет! Мы достаем главное – пропитание, защищаем наших женщин и детей от врагов и хищных зверей, а женщины помогают нам выжить, выращивают лекарственные травы, растят смену и защиту…

– Ясно… – равнодушно перебила его Лея. Глупый спор, на Эмилере все делается, чтобы выжить, а не как хочется. Если бы не война, она преподавала бы детям землемагию и обустройство садов и была бы абсолютно счастлива.

Охотники наконец закончили и, взвалив по два мешка на спину, ждали командира и прикрывавших его бойцов.

Повернувшись к ним, Лея медленно сказала:

– Я не доверяю лэрам. Поэтому вам придется пробыть в стазисе с полчаса, чтобы я смогла спокойно уйти…

– Нет! – Райн метнулся к эмирими. Ее сейчас подстрелят, и это будет нарушением его слова, а ведь она свое сдержала!

Лея, усмехнувшись, загородила себя невидимым щитом. Лэр, ведущий с ней переговоры, так и застыл с готовым сорваться с губ предупреждением.

– …Можете не опасаться того, что я верну себе добычу и призову своих, пока вы не в состоянии дать отпор. Да и других нарушений нашего договора. Я задерживаю вас с единственной целью, – чтобы спокойно уйти! – Она развернулась и пошла.

Тонко запела стрела, ударившая точно между лопаток. Райн, застывший в стазисе, как жук в смоле, застонал:

– Я так и знал…

Лея почувствовала, что ее что-то потревожило. Повернулась, подняла стрелу, отскочившую от невидимого щита. Насмешливо улыбнулась Райну, затем, словно сетуя на нарушение договора, покачала головой. Прибавила шаг и мгновенно исчезла в скалах.

Освободившиеся через полчаса воины, с недовольством поглядывая на задумавшегося командира, потащили мешки с добычей к себе. Им казалось, что его благородство было совершенно неуместным. С одной стороны, это их раздражало, с другой… они гордились им! Такого, как Райн, больше нет! Его слово – твердый камень, а мудрость останется в веках! И кто еще смог бы так удачно «добыть» мароков?

По вечернему ущелью прокатилось гулкое эхо. Несколько камней с грохотом скатилось с вершин и полетело на дно Скользкого ущелья.

Ясно! А вот и запоздавший отряд Марта. И старейшина Тимор все это время был с ними! Значит, все живы! Райн усмехнулся: да сегодня по-настоящему счастливый день!

Теперь Лею ждал суд. Она понимала это, но на самом деле… была безмерно счастлива, что обошлось без жертв! Чудо! Настоящее чудо!

Первым делом, попав за безопасные пределы Заслона, Лея собрала вокруг себя враз поумневших и притихших учеников и пояснила, что сегодняшнее происшествие на самом деле невероятное избавление от смерти.

– Вы знаете… – Она с минуту помолчала. – Я никогда не слышала, что в такой ситуации кого-то отпустили живыми и без боя. Это первый случай за всю историю войны…

Крим задал вопрос, больше всего занимавший детские головы:

– Нам попался глупый лэр?

– Напротив… Они, возможно, нас бы не победили. Мы бы уничтожили пол-отряда, но и сами понесли потери, а зверюшки разбежались бы… – Лея потрепала рослого паренька по плечу, мальчишка пошел в отца, так что уже был выше тети на голову, и мягко сказала: – Нет, враг нам попался на редкость умный. Он сделал хороший запас на голодное время для своих охотников и сохранил отряд в целости и сохранности.

Ребята приуныли.

– Ну и мы все живы, а это самое главное! – Лея улыбнулась. – А мароки… Мароков мы наберем еще! Завтра отряд Жеула принесет столько же.

Лея была в этом совершенно не уверена, но это не то, о чем надо говорить детям, чудом спасшимся от смерти.

За разговорами они вошли в поселок. Отправив измученных ребят по домам, Лея направилась к себе, мечтая отдохнуть и расслабиться после нервного потрясения. Еще в горах после серьезного размышления она пришла к выводу, что хоть она и помогла противнику, ей невероятно повезло. Она привела детей живыми и здоровыми, а что еще надо?!

На пороге дома ее встретил встревоженный Майт.

– Атем мне рассказала, что предложил тебе правитель…

– Да… А Крим и Трем что об охоте говорят? – Лея знала, что мальчишки только-только попали домой и, конечно, ничего не успели поведать отцу, но ей так хотелось избежать тяжелого и бесполезного разговора с мужем сестренки. Но обижать надежного друга и просто хорошего эмирими ей тоже не хотелось.

– А что еще они натворили? – устало спросил отец шалунов, высокий, красивый маг, бывший боец отряда Леи. Хотя после ранения он стал чересчур худым для своего роста. Лицо у него было бледным от природы, но теперь эта бледность приобрела сероватый оттенок, словно мужчина провел слишком много хлопотных дней и бессонных ночей.

– Ничего, Майт, они сегодня были настоящими воинами. – Чтобы лишний раз не нервировать взволнованного родителя, она прибавила, взявшись рукой за дверь: – Вернешься, расспроси их, а то скоро за мной придут. Будет судилище, и мне надо немного отдохнуть, привести себя в порядок и обдумать свою речь!

– Все живы? – поспешно спросил Майт.

– Да… – Она устало кивнула.

Он тут же расслабился:

– Ну, отдыхай. Если захочешь поговорить о правителе и его условиях, приходи к нам… Вместе что-нибудь придумаем.

– Благодарю. Так и сделаю! – коротко кивнула Лея и скрылась за дверью дома, где почти год после смерти отца жила одна.

Но отдохнуть не вышло… Только она сняла оружие и умылась, пришли глашатаи с приглашением явиться на суд.

Клетки с мароками оставили на улице, чтобы их засыпало снегом, под которым они проспят все время Льда, не нуждаясь в корме и воде, а у охотников на столе всегда будет свежее мясо.

Райн взял с собой свидетелем Дирка, который сочувствовал ему как брату, и отправился прямо к старейшинам в Судебный дом. Это было необходимо, иначе они получат иную версию случая в горах. Пока он сделал все как надо: ему удалось ускользнуть от отряда эмирими, заполучить неожиданную добычу и доставить ее в поселок. Да и Март с детьми целы… Ну а то, что оставил врагов в живых… в этом он как-нибудь оправдается!

Запах жарившихся на вертеле мароков заставил его сглотнуть слюну. Он кожей почувствовал жар от углей многочисленных костров. Оглядывая заготовленную добычу, Райн энергично шагал мимо огнищ, на которых женщины готовили сегодняшний улов. Они суетились, пытаясь накормить детей и охотников горячим мясом, с которого в угли капал вкуснейший жир.

Когда еще лэрам удастся поесть так плотно и сытно?! В племени царило радостное оживление, хотя женщинам еще предстояло обработать часть добычи, чтобы ее хватило надолго, но это были приятные хлопоты!

Райн загрустил. Ему было досадно, что сейчас придется пообещать старейшинам, что он обязательно убьет ту честную учительницу. Почему-то делать это ему совсем не хотелось, но, конечно, говорить об этом Райн не станет. В случаях, когда приходилось отвечать перед Советом за свои решения, он надеялся на Влера.

Два дяди Райна – Влер и Осен – входили в Совет старейшин, который состоял из девяти опытных воинов. Они и решали все вопросы войны и мира в племени.

Между старейшинами никогда не было согласия, скорее наоборот, шли постоянные споры и цвели пышным цветом интриги, но явно это никогда не проявлялось. Все в племени искренне считали, что старейшины – единомышленники, только и пекущиеся о благе горных охотников. Райн, как опытный воин, однако, сразу подмечал несогласие между членами Совета: чуть сильнее поджатые губы, чуть больше, чем обычно, ощерившиеся клыки, раздраженный прищур глаз.

Правление старейшины осуществляли по очереди, каждый по месяцу. Мелкие проблемы решал старейшина месяца, он же вел все допросы и сам разбирался в личных спорах. Сейчас был черед Тутана, высокого гордого лэра, испытывающего непримиримую ненависть к врагам и слабостям соплеменников. Впрочем, серьезные решения принимали сообща, и тогда уже главенствовал Зирн – самый старый охотник, живший еще до начала тысячелетней войны.

Тутан уже был извещен о происшествии. Он ждал их. Кроме него в Судебном доме не было ни одного старейшины. Вероятно, потому, что всем было ясно, что дело не стоит выеденного яйца. Но сейчас у власти Тутан, отец Крафа, а он не из тех, кто простит Райну живых врагов.

Райн с тоской посмотрел на небо… снежных облаков не видно. Да и ветер, вроде поднявшись, быстро утих, позволив надеяться, что на какое-то время непогода откладывается.

– Райн, ты нарушил все законы. Это слишком уж смахивает на предательство! Трусливое предательство! – Холод негодования в словах высокого лэра резал слух боевого командира, понуждая ощериться и ответить.

Но Райн тем не менее спокойно пояснил:

– Время Льда начнется со дня на день, а запасов, чтобы перенести его без потерь, пока недостаточно.

Тутан резко вскинул руку:

– Я знаю, что ты скажешь, но оправдаться может каждый! Ты должен отомстить! Нельзя оставлять врагов с ощущением, что из-за мароков мы готовы терпеть от них унижение!

Райн знал заранее, чего от него потребуют, поэтому не стал спорить или объясняться. Поклонившись, он сухо пообещал:

– Я исправлю все недостатки и уничтожу врага, которого пощадил ради жизни во время Льда.

– Иди, воин… Не забудь свои слова! – высокопарно произнес старейшина.

Райн поклонился и, развернувшись, вышел из Судебного дома. За ним молча последовал Дирк.

– Ты легко отделался! – засмеялся младший брат, зная скверный нрав Тутана, заносчивого до глупости.

– Да… легко, – сказал Райн с отвращением, повернув к себе.

Необходимость убить учительницу, пусть даже врага, вызывала в нем сильное отторжение. Это было странно и даже возмутительно, но врать себе Райн считал злом еще худшим. Хорошо, что ее в бою не будет! Хотя кто знает? Эмирими осталось мало, и, по разговорам, у них воюют все. Но тут Райн припомнил, что уже не раз мельком видел ее. Правда, маги предпочитают бить исподтишка, не вступая в прямой бой, так что, возможно, он ее с кем-то перепутал. Лэр быстро шагал по Стойбищу, наблюдая, как воины под руководством старейшины Берима возводят еще одно заграждение из камней и песка. Стена вокруг Стойбища росла, но защиты и спокойствия не прибавлялось.

Райн обвел взглядом поселок. В обе стороны тянулись ровные линии каменных домов. У каждого расположились большие поленницы, в данный момент заполненные дровами. Хлопочущих лэри на улице становилось все меньше, их прогнал вновь поднявшийся ветер, затушивший костры и быстро напомнивший о наступающем времени Льда. Это во время Воды и Тепла вокруг домов кипела жизнь. Хозяйки стирали, выделывали шкуры, начищали котлы, проверяли запасы, ели, шили, играли с детьми или просто спали под удобными навесами из прутьев. Теперь здесь не скоро наступит оживление, может, если только свадьба у кого случится, но это вряд ли, все ждут Тепла.

Дирк, который еле догнал брата, довольно чувствительно стукнул его по плечу и довольным голосом сказал:

– Еще бы пару таких отрядов, и мы бы все время Льда только и делали, что пировали. Я бы на месте старейшин отправил тебя не за мароками или эмирими, а за охотницами на мароков. Вот бы добычи было! Лопнуть можно!

Взглянув в счастливые глаза Дирка, Райн засмеялся. Эта их проделка дала надежду на успешный исход для всего племени. И главное, снят запрет на месть до времени Льда, значит, завтра в бой! Дирк еще раз как следует хлопнул брата по плечу и повернул к себе домой, где его ждали Бринни с дочкой и горячий обед.

Небо морщилось складками снежных облаков, сильными порывами ветра то и дело пригоняемых на свежие линии укреплений. Райн, грустно оглядываясь на счастливых соплеменников, вошел в свой пустой дом, размышляя о том, что на самом деле он бы вместо бессмысленной войны с удовольствием поохотился бы на охотников. Вернее, на охотниц.

Лея предстала перед правителем с заранее обдуманной речью.

– Лея! – холодно начал Махуд. – Ты сегодня подвела всех, передав охотничьи заготовки врагу!

– Я не имела права рисковать! – твердо ответила она, строго взирая на прищурившегося правителя. Ему не стоит забывать, что она боевой командир и может за себя постоять. Будь с ней отряд взрослых или была бы она одна, лэры живыми бы не ушли! Но с ней были дети! Поэтому она упрямо повторила: – У меня был небольшой выбор: или дети, или мароки!

Зал загудел. Дети! Самое главное! На лицах эмирими, занявших места вдоль стен зала Суда, появились страх и недоумение, значит, еще не все знают, что случилось. Интересно, откуда правитель все узнает первым?!

Сделав резкий жест «молчать», правитель продолжил заседание.

– Ты опытный воин, ты отвечала за учеников, так почему они подверглись опасности? – сурово спросил он, опустив руки на подлокотники, дабы выглядеть величественней.

Лея раньше бы посмеялась над его тщеславием, но, чтобы отсечь все попытки надавить на нее, сразу перевела разговор на основную причину грозившей им опасности:

– Отряд охраны отсутствовал в условленном месте Скользкого ущелья! Когда нас окружили лэры-воины, я договорилась, что они отпустят детей при условии, что передам им всю добычу.

Зал загудел. Это было что-то несусветное: эмирими дивились, радовались, что удалось спасти детей и что с лэрами впервые удалось договориться!

Конечно, не все так думали, многие из старых покалеченных воинов были недовольны тем, что Лея оставила запасы врагу, тем самым способствуя их выживанию, а в клыкастом племени и так прирост больше, чем у эмирими. Но как им втолковать, что Лея не могла нарушить свое слово, когда лэр отпустил детей? Они посчитают это в лучшем случае глупостью…

Вероломство – это подлость. Лея давно для себя решила, что для нее это неприемлемо, это не мудрая хитрость ради победы, это крушение всего, на чем держалось ее понимание чести и достоинства. Поэтому Лея никогда не смогла бы править эмирими, для этого надлежало стать коварной и беспринципной.

Суд продолжался. Хотя разговоры теперь потекли в другом направлении. Все переключились на Жеула – второго командира отряда, того, чья очередь была охранять учеников, так как отряд Леи только вернулся с дежурства.

Ее саму правитель раздраженным жестом отпустил. Так девушка вместо преступницы, заслуживающей наказания, стала героиней. Это было невыносимо для правителя. Она ловко испортила его план по усмирению непокорной эмирими, а он привык всегда исполнять задуманное, действуя через своих осведомителей скрытно и безжалостно.

Махуд принадлежал к презренному типу созданий, ставящих превыше всего власть и ее стабильность и питающих глубокое презрение к таким сентиментальным понятиям, как «честность» и «справедливость». По мнению правителя, нынешнее восторженное отношение к тому, что путем договора удалось спасти детей, представляло собою наистрашнейшую опасность, грозящую его авторитету.

Атем на выходе из зала обняла сестренку.

– Когда мне мальчишки рассказали, что произошло, я чуть не умерла от ужаса! – Не сдержавшись, она всхлипнула.

Лея, улыбнувшись, успокоила сестру. Она прекрасно понимала ее страх.

– Ведь все живы, значит, не стоит и расстраиваться.

К этому времени правитель выяснил, что отряд, который должен был обеспечить охрану учеников, еще не прибыл в поселок.

Призвав подданных к тишине, Махуд заявил:

– Это упущение Леи, что мароки остались у лэров. Поэтому ей придется уничтожить отряд и того воина, с которым она сторговалась! Ее задача – отомстить и добыть столько же провизии, сколько было передано врагу!

Все замолчали…

Да, останься враг без запасов, насколько легче было с ним бороться! Но дети! Тем более эмирими магически могут вызывать мароков даже из-под снега, разбудив от спячки.

Лея представила, что ей придется уничтожить того благородного охотника, сдержавшего свое слово, и даже огорчилась. Но ничего поделать нельзя – война!

Устало поклонившись правителю и тем самым признав, что она выполнит его поручение, Лея ушла к себе.

Глава вторая

Пора в бой

Наутро по приказу Тутана в лагере лэров шел сбор отрядов. Райн взял к себе еще три десятка бывалых воинов из отряда старейшины Стила. Полностью завершив подготовку, они собрались на окраине Стойбища, чтобы получить последние наставления перед боем.

К бойцам неслышно подошел Влер – один из самых уважаемых старейшин племени. Поймав взгляд сурового командира, он в очередной раз напомнил ему:

– Дай им потратить ману и, когда они будут истощены… Ну… сам знаешь…

Райн кивнул, он об этом уже позаботился. Закинув свой лук за плечо, он развернулся и спокойно ответил:

– Да, я договорился, подмога появится в нужный момент. Я вымотаю врага и дам знак второму отряду наступать.

То, что это будет сложно и опасно для тех, кто примет на себя первый удар магов, они не обсуждали. Оба воевали достаточно, чтобы понимать друг друга без слов.

Райн видел, что дядя переживает за Дирка, потому решил для себя, что сделает все возможное, чтобы брат вернулся к отцу живым.

Влер еще раз внимательно осмотрел отряд и пообещал:

– Соберу своих и присоединюсь к вам.

– Хорошо, – кивнул командир. Влер был достойным лэром. И хотя настоящим отцом Райну он так и не стал, но, по крайней мере, все для этого сделал.

И вот наступил момент, когда волнение от понимания, что, возможно, они видятся в последний раз, смешалось со смущением, а вот этого бывалым воинам показывать не пристало. Райн низко поклонился Влеру, понимая, что обниматься при всех будет неловко. Тот, однако, наплевал на мнение окружающих и по очереди заключил сыновей в объятия. В такие минуты ему казалось, что лучше бы в бой шел он сам!

Командир Райн поклонился остальным старейшинам, собравшимся, чтобы проводить бойцов, и коротко бросил:

– Вперед!

По команде лучшие воины тронулись вслед за командиром. Их путь шел вниз, поселок охотников был расположен высоко, а все удобные высоты вокруг были заняты дозорами, охранявшими горное плато и покой лэров.

Уютный запах домашних костров провожал их до самого подножия. Тучи, как и накануне, обещали снег и непогоду, ветер лениво теребил пожухлые травинки.

Бойцы, вооруженные клинками, пращами, луками и короткими ножами, спрятанными в ножны, обулись в специальные, затянутые на щиколотках мешки, чтобы идти как можно тише.

Многие назад не вернутся. Это понимали все: и те, кто провожал их до подножия, и те, кто беззвучно крался по горам за командиром, готовясь в любой момент вступить в бой с лесными магами.

Снег, несмотря на явную угрозу, еще не выпал, поэтому следы можно было не скрывать. Они преодолели полпути по знакомым тропкам и откосам, когда перед ними открылось Скользкое ущелье, не очень длинное, но рифленое и глубокое. Опасное место, у вершин которого пушистым ковром лежали зеленоватые облака, из-за которых сверху не было видно выщербленного дна. Когда-то здесь рудокопы добывали металл, из которого лэры делали оружие.

Теперь в ожидании врага им предстояло распределиться. В узкой части ущелья Райн рассредоточил силы по обеим сторонам. Устроив отряд в засаде, он замер в ожидании. Перед встречей с эмирими командир привычно распалял тысячелетнюю ненависть к вражескому племени… и при этом глупо предвкушал новую встречу с учительницей. А вдруг она все же будет в отряде врага?

Лея еще ночью отправила наблюдателей в долину, чтобы они сообщали ей обо всех передвижениях противника.

Узнав, что вооруженный до зубов отряд лэров пробрался в Скользкое ущелье с целью устроить эмирими засаду, командир созвала своих бойцов. Пока они собирались, Лея сидела на широком бревне в общем зале тренировок и размышляла о предстоящем столкновении.

С ней шло только полтора десятка воинов. Настоящих воинов. Ее отряд. Еще недавно у нее под началом было девятнадцать эмирими. Вдобавок тогда с ней сражались Атем, Майт, Рес, Ивер. Но Майта они с сестрой вытащили со дна ущелья едва живым. После чего Атем ушла из отряда, чтобы ухаживать за искалеченным мужем, а в прошлом месяце изувеченные тела Реса и Ивера нашли под утесом Неблагодарных.

Многолетняя война приучила командиров пуще глаз беречь своих людей, нанося неожиданные удары, чтобы потерь было как можно меньше и они не оказались гибельными для отряда. Но, несмотря на усилия, постоянных охранных отрядов у эмирими осталось всего два, не считая тех стрелков, кто сторожил поселок на подходе к Заслону.

Год назад второй отряд возглавлял отец Атем и Леи, но его не стало, и с тех пор командиры там постоянно сменяли друг друга, погибая один за другим. Вероятно, и теперешний командир – Жеул – не достоин столь высокой должности, раз допустил подобный промах! Лея не могла ему простить…

Она собралась в поход еще накануне, сразу после суда, поэтому ей осталось завершить несколько дел, и в бой. Четкого плана у нее не было. Правда, она знала, как передвигается враг и где засели лэры. Такое небольшое преимущество, возможно, позволит ей спасти отряд или отделаться незначительными жертвами.

По ее приказу бойцы надели темно-зеленые костюмы под цвет горных склонов, белые плащи брать не стали: снега не было. Для бесшумности хода на обувь обратной стороной наклеили мех из шкур мароков. У Леи были сшиты специальные чехлы из меха, которые она натягивала поверх высоких сапог для охоты.

Все, что могла, чтобы уберечь своих воинов от гибели и победить, Лея использовала полностью. Теперь исход схватки зависел только от умения бойцов использовать магию и владеть клинками и луками.

Ей не было известно точное количество противника, все ожидали данных от разведчиков, – может, боя вовсе не будет, а получится серия небольших вылазок, которые очень действенны против огромных, неповоротливых лэров. Ну а пока им придется напасть на засаду врага сверху, для чего к ущелью необходимо подобраться незаметно.

Дождавшись донесения разведки и выждав еще три часа, чтобы вымотать врага в засаде под ледяным ветром, они наконец выступили.

Ветер выл и хлестал в лицо с такой яростью, что у Леи и ее воинов перехватывало дыхание. Отряд бесшумно пробирался в горы, чтобы с одного из склонов главного хребта и ближайших к нему гранитных отрогов напасть на засаду, засевшую на обоих концах кряжа. Оставив для прикрытия на подходящем выступе, защищенном от ветра, трех лучников, Лея уточнила у разведчика расположение вражеских воинов и, исходя из данных, распределила своих бойцов.

Только она собралась дать отмашку к наступлению, как обнаружила «бойца», который, прижав к себе пращу, скрытно шел следом за отрядом. Крим, нарушив запрет, настиг их в Скользком ущелье перед самой атакой.

У Леи от гнева из глаз посыпались искры. Она собралась отправить племянника домой, но разведчики доложили, что сюда идет отряд поддержки лэров. Отправлять мальчишку одного в такой ситуации было опасно. Она нашла скалу, за которой ему не грозили стрелы врага, и заморозила Крима легким стазисом, чтобы он не наделал новых глупостей. Сурово рассматривая гневную рожицу и неловкую подростковую фигуру племянника, замершего в неподвижности, сухо произнесла:

– Будешь ждать здесь. Через час действие стазиса пройдет, и, если я тебя отпущу, ты тут же вернешься домой. А там… Там посмотрим! – с откровенной угрозой прошипела она. – Надеюсь, Трема здесь нет! Нашел, когда играть! Олух!

Ветер, бушевавший на перевале, мгновенно выбивал из легких дыхание. Здесь же царило временное затишье. Именно временное! Спустившись на уровень ниже от задуманного первоначально, чтобы не привлекать к Криму внимания, она глубоко вздохнула и дала команду к атаке.

Бой начался стремительно. Трое противников были повержены стрелами мгновенно. Охотники, успевшие среагировать на нападение, отчаянно отбивались от спрыгнувших сверху лесных магов, уже атаковавших их огнем. Двое лэров оказались замороженными в стазисе, и Леины бойцы собирались их добить. Но откуда-то внезапно появился вчерашний командир охотников и, защитив своего, ранил нападавшую эмирими. В этот момент с обеих сторон в бой вступили лучники.

Лея, не упуская из виду остальных бойцов, на расстоянии наложила стазис на раненную командиром охотников Дею, чтобы до нее не добрался клинок высокого лэра. Подобную броню без магии не пробить!

– Так тебе, умник! – мстительно проворчала она, тут же на расстоянии прикрыв своего помощника магическим щитом от стрел. Теперь, если даже они скинут в пропасть раненых эмирими, те в коконе стазиса останутся живыми. Наблюдая за действиями охотников, Лея в очередной раз разозлилась на своих бойцов за слабое владение щитами. А если она не успеет помочь?!

Она собралась заморозить своего главного противника, «благородного» лэра, но тут дополнительный отряд, тайно двигающийся за основными силами охотников, разделился и напал сзади на ее лучников, до этого успешно обстреливавших лэров сверху.

– Проклятие! Там же Крим…

Оставив свой пост, Лея кинулась на помощь к попавшим в беду стрелкам. Кругом шло сражение, голодное эхо носило стоны и крики, лязг оружия и звон стрел от одного края ущелья к другому. Холода никто не чувствовал, и ледяной ветер, редкими порывами вырывающийся из ущелья, как из трубы, помогал охладить кипевшую кровь.

Лея карабкалась по склону вверх, когда ее настиг разведчик Стем, один из ее бывших учеников.

– Идет третий отряд поддержки численностью в два десятка лэров!

– Ясно… Разведчикам приказываю уходить!

Стем кивнул и мгновенно скрылся, бесшумно слившись со скалами.

К врагу идет еще подмога – скверно! Пятнадцать против тридцати – маги победят точно; пятнадцать против сорока – с большими потерями, а против шестидесяти… Домой вернутся единицы! Лея лихорадочно обдумывала полученное известие. Надо для прикрытия оставить только тех, у кого еще есть запас магии, остальных с Кримом вернуть домой!

Она быстро и незаметно поднялась на площадку рядом с выступом, где оставила лучников. Зрелище оказалось ужасным. Фейт, раскинув руки, лежал в луже крови лицом вниз, Кут и Зета, совсем девчонки, бросив ненужные луки, вдвоем безуспешно отбивались клинками от десятка врагов, отступая к противоположному краю выступа. Еще немного, и они окажутся в пропасти!

Забыв обо всем, Лея сосредоточилась на той части скалы, что находилась под ногами врага. Через три минуты усиленного магического воздействия камень начал ускоренно таять, словно лед в воде, сглаживаясь и оплывая капающими вниз потоками лавы. С криками ужаса трое лэров полетели в пропасть по наклонной плоскости, проложенной Леей.

– Плохо… – сквозь зубы прорычала девушка. – Трое… мало!

Остальные враги, мгновенно оценив опасность, перебрались на половину эмирими, прикрывшись ими.

Наложив на лучников стазис, Лея обрушила вниз весь выступ.

Отряд лэров полетел в пропасть вместе с бойцами Леи. Конечно, ей не хотелось подвергать своих таким испытаниям, потому она и тянула с обрушением, но выбора ей не оставили. После боя она поможет им, у них все будет в порядке, высота небольшая – стазис спасет от гибели, но зато после боя ничто не защитит их от гнева командира!

Лея так сосредоточилась на магии преображения земли, что пропустила вражескую стрелу, вонзившуюся ей в локоть.

– Ох…

Голова закружилась от боли. Лею шатало, колени в любой момент грозили подогнуться, но она начала спускаться назад, на место, которое избрала как точку контроля над боем. Однако, вспомнив предупреждение разведчика, передумала.

– Надо менять тактику и срочно уводить своих! Всех!

Лея окинула ущелье внимательным взглядом. То здесь, то там с переменным успехом шли небольшие бои. Если она вмешивалась – бой оставался за ними, казалось, еще немного и враги побегут, но… Но! Сейчас к противнику вольются новые силы… А Лея осталась почти без магии и сил!

– Да, не простая птичка, эта твоя учительница, а боевой командир… – осуждающе покачав головой, начал Дирк, приблизившись к Райну.

– Вижу, – пробормотал Райн, высматривая Лею и одновременно руководя боем.

Едва где-то намечалась небольшая локальная победа, на бойцах противника тут же появлялся защитный кокон стазиса, и лэры ничего не могли сделать, кроме как скинуть магов в пропасть. Они падали на самое дно, туда, где после удачного исхода боя охотники собирали трупы своих бойцов и тела раненых эмирими, которых они впоследствии обращали в рабов.

– Она… смотри! Вон там… – Дирк указал Райну на место, где только появившийся отряд подмоги успешно атаковал лучников противника. Знакомая фигурка беловолосой эмирими возникла на соседнем уступе, внезапно обрушив скалу.

Весь отряд погиб!

– Проклятие, там были Тейн, Дей, Лок! – в отчаянии зарычал Дирк, выхватывая лук.

В сердцах прицеливаясь в девушку, он клыком разрезал себе губу. Но в последний момент Райн толкнул брата в плечо, и стрела, выпущенная Дирком, поразила «цель» всего лишь в руку, ударом оттолкнув ту назад.

Райн сделал это необдуманно, но ему на самом деле не хотелось видеть, что учительница умрет не от его клинка.

– Она – моя! – зарычал он. Райн понимал, что Дирк расстроен из-за потери младшего брата жены. Сам Райн всегда был далек от многочисленной родни и, в отличие от брата, по возрасту был намного старше Тейна, поэтому почти не знал погибшего.

Постоянно участвуя в боях, Райн для себя давно решил, что война – это неизбежные потери, а потому никогда нельзя терять самообладание. Как с детства им твердил Влер: «Голову от боли терять запрещаю!»

Дирк, удрученный вмешательством Райна, не посмел перечить командиру. Тем более лично слышал, как Тутан приказал отомстить «той» эмирими конкретно Райну.

В этот момент девушка, прижав руку к груди, довольно проворно для раненой добежала до края выступа, живо спустилась на нижний ярус и вновь исчезла из виду.

– Где она? – Дирк весь бой свел к мести командиру противника.

Райн тяжело вздохнул и покачал головой, вот поэтому у него до сих пор нет замены. Только горячие головы, бегущие на поводу у запальчивого сердца…

– Где она?! Там, где мы начинаем проигрывать! – усмехаясь, ответил Райн и достал клинок. Где-то в глубине души ему все же не хотелось убивать такого яркого противника, но… Война ненасытна.

Дирка он оставил вместо себя. Брат должен вернуться к отцу живым!

– Дирк, ты вместо меня наблюдаешь за боем, не дай им отступить!

Оголив клинок, Райн направился к Лее.

Враги бесшумно приближались, имея в своем распоряжении уже несколько отрядов, однако пока держались от магов на некотором расстоянии. Они точно знали слабое место эмирими, но где гарантии, что у магов не осталось маны?

У Леи уже двоилось в глазах, но она так и не поставила на себя защиту. Экономя магию, даже не стала накладывать на себя заклинание исцеления. Выбрав ближний уступ, где шел бой, девушка мгновенно обратила врагов в стазис и неподвижными скинула вниз. Пусть выживут, сейчас главное – увести своих!

Отбившись магическим огнем от новой атаки охотников, своим бойцам на этом уступе приказала:

– У врагов сильное подкрепление. Собирайтесь и быстро вниз! Там наши, забирайте их. Зета и Кут пойдут сами, а Фейт сильно ранен. – И, подняв лук, торопливо добавила: – Да, Крима захватите, и быстро, я прикрою!

Такие ситуации случались часто, никому и в голову не пришло сопротивляться ее решению. Вмиг скрывшись на соседних уступах, стрелки захватили освобожденного из стазиса Крима, стремительно спустились вниз и по каменистым пескам между гранитными валунами двинулись к Заслону.

Лея переходила от уступа к уступу, приказывая остаткам отряда отступать, а сама, создав видимость присутствия, обстреляла противника и спустилась на уровень ниже, чтобы оттуда продолжить атаку.

Она обошла всех, заодно собрала оставшиеся стрелы.

– Все… – довольно прошептала она, отправив последнего бойца за остальными. – Теперь отвлечь, и домой!..

Непрерывно перемещаясь, Лея расстреляла полный колчан. Раненая рука мешала ей неимоверно. Но, стиснув зубы, командир продолжала обстрел, пока не закончились заряды.

Отряд поддержки, решивший исход сражения, присоединился к основным силам. Живо определив, с какого сектора ведется обстрел, охотники окружили Лею. Но уходить еще нельзя – собрать раненых и с ними быстро удалиться на безопасное расстояние невозможно. Придется продержаться еще немного…

Лея, ослабевшая из-за ранения, заставила взять себя в руки. На этот раз то, что у эмирими малочисленные отряды, сыграло ей на руку. Затея удалась. Враг не заподозрил, что отряд ушел, и пока не кинулся в погоню!

Магии осталось совсем мало… а лэры подтягивали все силы к утесу, на котором притаилась Лея. Ей не уйти. Она откинула на спину выбившиеся во время боя волосы, косу ей не заплести. Кровь в раненой руке не успевала свертываться и лилась не прекращая. Лея двигалась только за счет боевого куража. Стрелы закончились… Из царапины на щеке сочилась кровь, но командир не могла поднять руку, чтобы стереть ее. Лея зачарованно застыла на краю уступа, осматривая мир с высоты…

Она напоследок впитывала величавую гордость гор, силу ветра, мягкость облаков и красоту жизни.

Райн гонялся за командиром лесных магов больше получаса. Он давно понял ее тактику, но сейчас его больше волновала она сама, чем отступивший отряд эмирими. Взобравшись на утес, на котором стояла девушка, он не торопился нападать… Он наслаждался.

На фоне грозного темно-серого неба, подсвеченного из-за туч огненными прожилками, легко опершись на длинный клинок, с развевающимися на ветру белоснежными волосами стояла девушка и просто смотрела на мир счастливыми глазами. Все это так не соответствовало тому, что предстояло сделать Райну, что он почему-то медлил.

Лея совершенно точно знала, что он уже здесь, но по-прежнему стояла и смотрела вдаль. А Райн глядел на нее. Она медленно повернулась, поднимая клинок и кивком приглашая Райна к бою. На ее лице еще осталась печать того счастья, с которым она прощалась с миром.

Райну вдруг стало ясно, что одна она не уйдет. Вперившись в глаза друг другу, они молча скрестили клинки. Ярости в атаках не было, противники просто обменивались ударами. Оба осознавали, что и будучи здоровой Лея без магии беззащитна перед Райном. Будто извиняясь, она опустила оружие и мягко произнесла:

– Мне по-настоящему жаль, что это оказался ты.

Камни вокруг них затряслись, поплыли под ногами…

Райн уже видел подобное со стороны – их ждала страшная смерть на дне ущелья. Лея отступила назад, не отпуская клинка. В ее глазах была усталость.

И тут что-то пошло не так! Вокруг них словно затрясся воздух.

Девушка удивленно распахнула глаза и хрипло застонала:

– Что это?!

Миг, и их бросило с высоты куда-то вниз. За секунду до того, как обрушились остатки скалы, они с охотником провалились в портал.

Свидетели, наблюдавшие за схваткой двух командиров, вдруг увидели мутный вихрь. Раздался грозный гул, словно начал извергаться вулкан, земля под ногами задрожала, в небо взметнулся столб пыли, и… тишина.

Когда все рассеялось, на месте схватки никого не было. Только скала, гладкая и блестящая, словно срезанная гигантским ножом.

– Проклятые маги! Опять что-то придумали! – закричал Дирк, только что потерявший самого близкого, самого дорогого брата. Он потрясал клинком и грозил ненавистным эмирими вечной местью!

Отряд Леи, к тому времени удачно добравшийся до Заслона, уносил с собой двоих: тяжелораненого Фейта и Дею, самую молодую из бойцов, погибшую в своем четвертом бою.

Крим то и дело оборачивался, ожидая, что Лея вот-вот появится. Но ее не было. Завтра они пошлют разведчиков проверить территорию под уступом.

Его не пугало наказание отца, воспитательные разговоры с матерью… Его совершенно по-взрослому волновало только одно – лишь бы Лея вернулась!

Глава третья

Главное – выжить!

Лея очнулась от неприятного ощущения: острые камни впивались в спину. В ноге нарастала боль, грозившая поглотить остатки ее самообладания. Эмирими рискнула пошевелиться, и тут же слезы брызнули из ее глаз, она хрипло застонала – на покалеченной ноге лежал небольшой скальный осколок, неестественно вывернувший ей лодыжку.

Сквозь боль Лея все же пыталась понять, что случилось. Как она выжила, без стазиса упав с такой высоты?

Медленно приподняв голову, девушка огляделась. Дно ущелья. Вокруг нависали горы, совершенно ей незнакомые. Девушка была твердо уверена, что раньше никогда здесь не была. Нет! Это не дно Скользкого ущелья, а совсем другое место! Что-то пошло не так? Как случилось, что вместо гибели она вдруг куда-то перенеслась?! Портал? Мифическая точка перехода Светлых? Но что ее могло активировать?! Неизвестный фактор? Ее магия? Ущелье ведь изведано вдоль и поперек! Все эти места неоднократно в моменты боя подпадали под влияние магии, и ничего… Мысли дикими пчелами роились в пульсирующей болью голове. Лея подняла здоровую руку и потерла висок.

– Хватит валяться! Иди вперед! – сурово приказала она самой себе, с трудом пытаясь освободить ногу. Ей надо было как-то себя подбодрить, потому что ситуация складывалась скверная. Непонятно где, неизвестно что случилось и что с этим всем делать! А если она не сможет вылезти из-под обломка?! Долго ей придется лежать на холоде, прежде чем она умрет?

Тело ломило от боли. Лея, не сдержавшись, скривилась, стараясь не застонать. И тут ко всем страданиям добавилось еще одно – пошел снег… Он валил огромными хлопьями, забиваясь в глаза и рот, уверенно застилая скудные остатки вечернего света.

Это последнее испытание переполнило чашу терпения Леи, и она закричала от бессильного гнева, обиды и невыносимой боли. Ее нечленораздельный крик, ничем не напоминавший мягкую речь эмирими, наполнил пространство отчаянным звоном и тут же был подхвачен неугомонным эхом. Теперь уже горы вокруг вопили от боли и безнадежности!

Вытирая непрошеные слезы, Лея безуспешно старалась вытащить раскалывающуюся от боли ногу из каменной ловушки. Изогнувшись особенно сильно, Лея заметила свой клинок, лежащий неподалеку – на расстоянии чуть дальше вытянутой руки. Подумав, она решила сделать из него рычаг, чтобы приподнять большой камень.

Клинки у лесных магов ковались из рудного железа и закалялись с помощью магии, так что она надеялась, что он не переломится. Неестественно прогнувшись, Лея почти дотянулась до оружия, но тут с другой стороны за ним протянулась бледно-зеленая рука. Миг, и обе руки судорожно вцепились в добычу.

– А, это ты… – вспомнила эмирими и обессиленно выпустила оружие из рук. Сейчас, перед самым концом, она почему-то вспомнила, что так и не научила детей ходить в горах бесшумно… и от этого ей стало очень горько.

Райн, подползший ближе уже с клинком в руке, выглядел не лучше Леи. Ему в ребра вонзился острый осколок, и вся левая половина тела была в крови, вдобавок при падении его здорово приложило головой, так что ко всему лэра качало и тошнило.

Райн очнулся от какофонии непонятных звуков, разносимых трудолюбивым эхом от горы к горе. Осматривать свои раны он не стал, понимая, что в любой момент враг настигнет его в столь жалком состоянии и отдаст пожирающим деревьям. Райну даже в голову не пришло, что что-то пошло не так. Он был абсолютно уверен, что таков коварный замысел противника – захватить в плен одного из самых опытных воинов и расправиться с ним.

Подняв голову, с усилием преодолев преграды вязкого от боли и удара сознания, Райн резко сел. Лицо сразу залепило мокрым снегом. Идти в таком состоянии можно, но с трудом. Но тут невдалеке что-то блеснуло! Клинок лесных магов! Лэр медленно потянулся за ним, здоровой рукой раздвигая мелкие и уже влажные от снега камни, которые засыпали оружие почти до гарды, и… обнаружил ту самую эмирими.

Снег, покрывающий горы белоснежным ковром, усилил свое рвение и валил уже сплошной стеной. Это стало дополнительным источником страданий для избитых и измученных противников.

Райн с трудом приподнялся, опираясь на добытый клинок одной рукой, и, хромая, побрел к Лее. Бой продолжался!

Эмирими лежала на камнях с отрешенным видом, зацепившись взглядом за острые вершины гор. Снег уже покрыл тонким слоем ее белые волосы, явно проигрывая им в цвете. Райн догадался, что у нее что-то не получилось, иначе зачем ей так мучиться?! Он миг колебался, стискивая пальцами зажатый в руке клинок. Внимательно осмотрев девушку с головы до ног, лэр мгновенно определил, в чем проблема, и тут же для себя решил, что поразить противника в таком состоянии не выход. Все-таки сейчас это просто беззащитная женщина… Он вогнал клинок под придавивший девушку обломок и немного его приподнял.

– Тащи! – хрипло приказал лэр, с трудом удерживая вес глыбы с помощью бедра.

Лея поняла, что он не собирается убивать ее сразу. И даже решил помочь, но она уже израсходовала все силы и настолько ослабла, что не могла даже пошевелиться. Райн выругался, понимая это так же ясно, как и она.

На миг ему показалось, что внутри у него от напряжения все оборвалось, но он все-таки сумел как-то опереться на одну ногу, чтобы второй выбить лодыжку Леи из-под приподнятого камня. От дикой боли она закричала и потеряла сознание. Но Райн теперь мог спокойно сбросить камень…

Ему было чрезвычайно тяжело, в глазах все выцвело от боли, но лэр, стиснув зубы, положил клинок на грудь эмирими и просунул одну руку ей под голову, вторую под колени. Вдохнув побольше воздуха, он с усилием подхватил Лею и медленно понес к ближайшей скале, которая могла бы стать им надежным убежищем от жестокого холода, царящего ночами на Эмилере. Сейчас им подошло бы любое укрытие, но как назло вокруг были одни лишь плоские выступы и ни одной нормальной пещеры или хотя бы ниши.

Выбрав более-менее нависающий выступ, почти не закрывающий землю от снега, Райн устало сел, больше не в состоянии идти. Место продувалось свирепыми ветрами с трех сторон, залепляя глаза снегом и мешая дышать. Но ничего лучше не было… Райн подумал, что вдвоем им будет куда теплее. Устроив у себя на плече ее голову, он укрыл ее от ледяного ветра. Сидеть было крайне неудобно, россыпь острых камней, словно зубами, вонзалась в израненное тело, усиливая давление весом девушки. Он пошевелился, устраиваясь поудобнее, Лея охнула, дернувшись от боли, когда он зацепил ее ногу.

Очнулась?! Райн посмотрел на облачко пара, поднимающееся ото рта застонавшей девушки.

– Как ты? – спросил он.

– Где я? – вопросом ответила Лея, напряженно осматриваясь. Но за снежной пеленой ничего было не разглядеть.

– Не знаю. Ни где ты, ни где я… – Он скривился: теперь она неловко повернулась на его ране.

Честный ответ почему-то не устроил Лею. Она чувствовала, что ее бедные ноги заледенели. Ее не трясло от холода только благодаря тому, что они сидели, тесно прижавшись друг к другу.

Понятно, лэр оставил ее в живых для тепла, чтобы выжить холодной ночью. А зачем еще?! Лея в такой ситуации не стала бы добивать раненого врага, хотя, конечно, это нарушало все мыслимые и немыслимые законы войны, но она давно жила своим умом. Впрочем, то она, а то лэр…

Зачем ему Лея? На что он надеется?! Ужасная боль в ноге источила ее терпение и победила беспокойство. Лея решила, что все вопросы будут потом, пока они должны пережить эту ночь!

Приподнявшись повыше, Лея щелкнула пальцами, и на небольшое пространство, достаточное, чтобы едва поместиться в нем, опустилось защитное поле, которое перекрыло доступ холодному ветру и снегу. Обессиленно опустившись на колени лэра, девушка вновь потеряла сознание.

Райну сидеть стало совсем невыносимо. Холод и снег, переставшие беспокоить его, сменились другой проблемой. Теперь на нем лежала девушка, и от ее теплого дыхания у него кружилась голова.

Райну было жарко, а девушка откровенно замерзала! Ее трясло от холода. Он мягко приподнял эмирими повыше, чтобы согреть ей ноги, и белокурая головка окончательно легла ему на плечо… Теперь он чувствовал себя пьянее, чем на ежегодном празднике веселых ягод, которые в избытке собирали женщины, чтобы приготовить из них праздничный напиток. Сами ягоды, горькие, вяжущие, были несъедобны, но напиток из них делал лэров счастливыми на все три дня периода свадеб.

Прижимая к себе Лею все крепче, несмотря на неудобства и раны, Райн заснул.

С момента, как в Стойбище вернулись отряды, принесшие весть, что пропал командир Райн, старейшины разделились. Начиналось все как всегда – в доме Суда шел совет.

Вокруг невысокого каменного стола на массивных лавках, покрытых серыми шкурами, сидели девять зрелых воинов. На стенах, украшенных луками и клинками, вяло плясали отблески огня из очага и затейливого светильника, стоявшего на столе. От дыхания охотников шел пар, им претила женская тяга к теплу, и относительно просторный зал отапливался только во время совета, не успевая разогнать застоявшийся в двухэтажном каменном доме холод.

Но старейшины этого не замечали. Между охотниками шел горячий спор – они решали, кого назначить командиром отряда вместо Райна.

Старейшины Осен, Тутан, Эфон, Мапан и Берим требовали, чтобы на его место поставили Крафа. Влер, Стил и Тимор были категорически против.

– Нет, нет сейчас командиров среди молодых! – утверждал Влер, печально качая головой. – Или мальчишки самонадеянные, или глупцы, которые в горячности понапрасну губят бойцов!

– Ты всегда покрывал своего сына, даже когда он делал что-то во вред племени! – шипел Тутан.

– А ты сейчас чужого командовать выдвигаешь?! – И сам тут же ответил: – Своего. Но он не сможет, не потянет такую ответственность! – горячился Влер.

Гибель Райна почти сломила его и стала единственной темой в спорах, в которых Влер не мог сдержать себя.

– Вредом ты назвал добычу мароков, которых хватило бы на три месяца?!

Остальные пока молчали, внимательно слушая доводы обеих сторон.

– Краф старше Райна на десять лет. Воевал столько же, сколько и бывший командир! – холодно сказал Тутан, не обращая внимания на слова Влера. – По какой причине ты против? Только потому, что Райн считал моего сына недостойным?

– Нет, просто потому что его без клыков никто и слушать не станет, – съязвил Тимор, равнодушно поправляя в очаге плохо горевшую палку. – Воины, как его увидят, так в целях защиты отправят нежное создание в лагерь шкуры заготавливать! – И старейшина Тимор, небрежно скинув с головы меховой капюшон, громко расхохотался.

Тимор – один их самых молодых старейшин – вместе с Эфоном был избран последним. Как и Стил, он явно не любил Тутана, но никогда не открывал, что между ними произошло.

Влер, не вступая в перебранку, искренне спросил:

– Тутан, хочешь оставить внуков сиротами? Если он станет командиром, пускай над ним смилуется Создатель!

– Ты своего не сильно жалел, – не принял сочувственного отношения Тутан, угрюмо поглядывая из-под бровей на остальных старейшин, которые его не поддержали.

Влер печально вздохнул, покачал головой:

– Посмотри на меня, Тутан! Как я сейчас об этом сокрушаюсь!

– Если так рассуждать, мы дойдем до того, что и воевать у нас никто не будет! – вмешался в диалог Зирн, самый старый из десятки старейшин. От его решения зависело, как будет жить племя лэров дальше.

– Да, и я к тому веду! – сурово ответил Влер, стиснув зубы. – Это мне надо было стать командиром и водить отряды! А не посылать сыновей! У Райна даже детей не осталось. Вот и надо было ему заводить семью и растить детей, а мне воевать!

– Это хорошая идея, – весело поддержал его Тимор. – Мне тоже надоело смотреть, как молодые гибнут, а мы сидим тут и рассуждаем!

– Не горячись, молодых тоже должен кто-то учить! – сурово сказал Стил, один из самых смелых воинов, о котором у вечерних костров рассказывали почти легенды. Из всех старейшин он был самым крепким и коренастым, но ростом не вышел.

Как учитель Райна, он тяжело переживал его гибель, словно собственную вину. Под этим предлогом сегодня перед сбором Дирк напросился к нему в ученики.

Пока старейшины высказывались, Зирн снова замолчал, но, выслушав последнего, сухо произнес:

– Мы дадим Крафу отряд и посмотрим. Если у него получится, все останется как прежде… Если нет, мы возьмем дело в свои руки и доведем затянувшуюся войну до конца!

Лея очнулась на руках у лэра через несколько часов от нестерпимой рези в ноге. Опасаясь разбудить охотника, она едва сдерживала стоны. Ей бы перевернуться или еще как-нибудь поменять положение затекшего и покалеченного тела… но рана неудержимо пульсировала, выматывая эмирими до холодного пота.

Свободного пространства, чтобы соскользнуть, вокруг почти не было. Лея быстро осмотрелась, выбирая подходящий вариант, оперлась здоровой рукой на камни и с трудом перенесла на нее свой вес. Приподнявшись, она взглянула на лэра, пытаясь устроиться так, чтобы не потревожить его рану на груди, вокруг которой одежда была пропитана засохшей кровью.

Как ни странно, она чувствовала себя обязанной ему за заботу и помощь, потому те крохи магии, что она сохранила в себе, направила на исцеление противника. Лэр сразу начал глубже и спокойнее дышать, его сон сделался безмятежнее. Секунду понаблюдав за результатом, Лея устало легла и попыталась уснуть под аккомпанемент дергающейся от неистовой боли ноги.

Воин, почувствовав ее движение, не открывая глаз, передвинул Лею на другую сторону груди. И снова уснул. А Лее не спалось. Она не боялась, что он убьет ее. У них сейчас настолько жалкое состояние, что и усилий прикладывать не надо, они и так на волосок от смерти…

В какой-то момент он повернулся на бок прямо с ней, и Лея, мягко отодвинувшись, сползла на камни. Это положение, несмотря на явное неудобство, ее устраивало намного больше. Но Райн, из-под ресниц поглядев на гордую девушку, подхватил ее, как мягкую игрушку, и снова водрузил на место у себя на груди. Лея, опасаясь разбудить лэра, вновь отодвинулась. Но на этот раз задела раненую руку и, не сдержавшись, зашипела от боли.

– Ложись, – предложил лэр, приподняв голову и осматривая ее рану.

– Нет! – отрезала Лея, устроившись на боку рядом.

Даже под защитой стазиса им было холодно, камни тянули из тел тепло, отдавая взамен свой холод.

Лее хотелось пить, она с ужасом представила, что будет делать утром. Беззащитная, покалеченная, без магии, в компании вечного врага… Конечно, до этой минуты он все делал как настоящий эмирими и даже больше, но утром… При дневном свете все будет выглядеть по-другому! Чтобы согреться, она подвернула под себя раненую руку, из которой вновь потекла кровь, и прижалась к теплому боку лэра.

Райн не спал, думая над тем, что предстоит сделать утром. Как ни крути, первым пунктом выходило, что нужно срочно найти пещеру! Но если он уйдет на поиски, как оставить посреди гор беззащитную эмирими? Кругом бродят голодные синие кошки.

Когда, наконец уснув, Лея всем телом прижалась к нему, он с удовольствием обнял ее, прижал к себе. Райну очень понравилось ее доверчивое прикосновение. Для него многое было ново в общении с девушками, и теперь лэр не ощущал себя ее противником, ему хотелось помочь ей и даже ее защитить.

Забавно звучит – «защитить эмирими». Райн тихо усмехнулся, прижался к Лее еще крепче и тоже уснул.

Проснувшись с первыми утренними лучами, лэр внимательно осмотрелся. Вокруг довольно плотным слоем лежал снег. Эмирими, измучившись за ночь, крепко спала.

Ну что ж… удивительно, но ночь они пережили! Для Эмилера ночь вдали от поселка или племени была равносильна смерти, и, конечно, за это Райн должен благодарить девушку, пожертвовавшую магией собственного исцеления ради того, чтобы соорудить волшебную стену, защитившую их от ветра и снега.

Лея жалобно застонала, потом по-детски всхлипнула, вздохнула и вновь погрузилась в сон, умильно сложив ладошки под щекой. Райн посмотрел на нее, скрывая улыбку, и предпринял героическую попытку встать, не разбудив. Но попытка не удалась. Когда Райн снова взглянул на эмирими, она пристально смотрела на него своими голубыми глазами.

Не привыкший к общению с женщинами лэр, не произнеся ни звука, спокойно отвернулся и ловко встал, повернувшись к ней спиной, ожидая, когда Лея сама догадается убрать стазис.

Клинок он не взял: в горах водились хищные кошки и опасные птицы, крупные экземпляры которых с легкостью уносили в свои гнезда высокогорную дичь весом, равным трем-четырем взрослым эмирими. Если нападут, без оружия у этой учительницы шансов выжить нет!

Он молчал, она тоже молчала. Райн не мог, нет, не знал, с чего начать разговор и нужен ли он вообще. Сейчас куда важнее еда, так как путь предстоит неблизкий и по холоду. Конечно, есть надежда, что дом недалеко, но тогда в случае такой удачи что делать с противницей?! Было бы хорошо, если бы она восстановила магию, вылечила себя и нашла путь домой… если дом близко. Если же места совсем незнакомые, то для начала он должен отыскать пещеру. Что собиралась делать эмирими, он не представлял, так как по сути о возможностях противника не знал ровным счетом ничего. Не принято у лэров вступать в переговоры с врагами, потому его проступок так шокировал племя и восстановил против него старейшин. И тут до него дошло, что после этой ночи… он уже не сможет бросить ее и спокойно вернуться домой!

Лее было неловко находиться в такой малопонятной ситуации наедине с врагом. Но одно она поняла – лэр уходит! Возможно, искать дорогу домой, а может, на разведку. Она бы на его месте тоже пошла. Но когда ее нога восстановится? И сколько всего для этого надо!

Убрав заслон, эмирими ахнула… В теплый уголочек ворвалась лавина холодного воздуха. Лэр, не обернувшись, покинул свободный от снега каменный пятачок, на котором осталась Лея. Слегка наклонившись вперед, он уверенно взял путь вдоль скалы, оставляя на свежем снегу глубокие следы.

Лея грустно вздохнула. Лэр пошел искать путь домой. Это правильно. И ей это было понятно, а ей осталось набраться сил, исцелить ногу и последовать его примеру. Проводив равнодушным взглядом удаляющегося охотника, она переключила все внимание на небо.

В его нежно-благородной зелени кружили в неведомом танце два огромных серых турана. Опасные птички. Лучше их внимания не привлекать! Лея поморщилась: здесь она словно на гигантской тарелке. Чтобы восстановить магию, ей нужно срочно поесть и нормально выспаться, а это ей не грозит. Никак.

Набрав горсть снега, она стала жадно лизать его, утоляя жажду.

Как прекрасно время Льда для обитателей Эмилера! Оно дает воду, за которой никуда не надо ходить. Питает деревья водой на год вперед… А как весело проводить это время с учениками! Сколько хохота и радости на снежных склонах под защитой Заслона, словно и нет никакой войны. Лея грустно улыбнулась… Как это все сейчас далеко. Верно, она больше не увидит счастливую детвору, летящую на деревянных санях с крутых спусков.

Холод от камней, накопившийся за ночь и «подогретый» утренним ветерком, пронзил все ее тело. Лея, поежившись, снова легла, стараясь не потревожить ногу. Какая разница, как она умрет? Утащат ли ее тураны, синие кошки или она просто замерзнет? Лучше бы лэр ее добил! Но он-то как раз понимает, что это великодушный поступок по отношению к противнице.

Устраивая удобнее раненую руку, невыносимо разнывшуюся от стужи и движений, Лея наткнулась на клинок. А его он зачем оставил?! Она невесело усмехнулась. Какое несочетаемое сочетание: благородный лэр. Ей, видимо, повезло наткнуться именно на такого. Лея покачала головой. Да, она ему благодарна за заботу. Он ведь мог этого не делать, а бросить ее, и все. И был бы прав.

Вспомнив, как они здесь оказались, Лея начала размышлять, что могло пойти не так и почему. Но ничего умнее того, что, воспользовавшись магией, случайно активировала одну из неизвестных точек перехода, ей в голову не пришло. Да какая разница! Просто она взяла у смерти отсрочку, и все.

Прислонившись затылком к камню, Лея долго смотрела в небо. Вокруг уже собралось несколько синих кошек, но пока подходить они не решались, мягко перебегая с места на место и суетливо кружа неподалеку от ее «лежанки». Особенно резкое рявканье и горловые звуки голодных животных разносило по горам нетерпеливое эхо, привлекая сюда все новых зверюг.

Пока они не нападали, Лея смотрела, как небо затягивает темными облаками, несущими снег. Потом кое-как заплела волосы в небрежную косу.

Наконец, громко рявкнув, одна из кошек решилась. Нацелившись на беспомощную эмирими, хищница, мягко перебирая лапами, медленно приближалась.

В руке Лея сжимала клинок; ей пришлось предельно сосредоточиться. Эмирими знала одно: если она здоровой ногой не сумеет отбросить кошку, ее мгновенно сожрут сородичи вместе с трупом заколотого зверя. Лея была готова к смерти, но привыкла сражаться до конца. Проиграть в бою какой-то горной кошке казалось ей постыдным.

Хищник прыгнул, Лея встретила зверя клинком, воткнув его в грудь, которую не закрывала броня из острых роговых пластин. Но откинуть кошку ногой, как первоначально собиралась, Лее не удалось, и ей пришлось, прижав к груди оружие, стремительно откатиться в сторону. Она оказалась довольно далеко. Но что такое расстояние для своры голодных хищников, раздраженных кровью?!

Пока те дрались за мясо убитого сородича, Лея, стиснув зубы от боли, принялась чистить ноги снегом, смывая с них кровь кошки, которая хлынула на нее после удара. Конечно, это будет действовать недолго, и твари, не насытившись, все равно найдут ее по запаху и окровавленному следу.

Горные хищники, занятые добычей, пока к Лее не лезли. Видимо, «зверь», ловко уничтоживший сородича, показался им намного опасней, чем представлялось первоначально.

Лея, работая клинком, как лопаткой, взрыхлила высушенный ледяным ветром наст и закуталась в снег по пояс. Когда в зоне ее досягаемости снега не осталось, Лея откинулась назад и посмотрела на хищников. Но они пропали! Они могли уйти только в двух случаях: или вблизи появился еще более опасный зверь, или приближается буран, который, оставаясь в горах, никто и никогда в истории Эмилера еще не пережил.

Да, но так умереть куда предпочтительнее, чем от когтей горных кошек! Заснула, и все!

Лея расслабленно наблюдала за тем, как портится погода. Интересно, благородный лэр уже добрался до дома?

Последняя гряда холмов – и путь пошел по широкой подгорной равнине между двумя вершинами. Близился полдень, и желудок урчал, напоминая о насущном, но Райн все еще безуспешно бродил в горах в поисках пещеры.

В тех, которые он нашел и куда заглянул, судя по рыкам, сотрясавшим своды, обитали огромные хищники. Хотя это было понятно не только по звукам. Из освоенных пещер разило нечистотами и мокрой шерстью, а на полу у входа валялись обглоданные до блеска большие белые кости. Кое-где виднелись темные следы крупных лап, переходящие со снега на камень. Видно, звери охотились. Но на кого? Мароки спят под снегом. Высоко в горах водятся лохматые ливамы, которых Райн видел только мельком. Но они так далеко вниз не спускаются.

В основном все хищники, населявшие горы, питались мароками. Поговаривали, что именно из-за них и началась война между лэрами и эмирими. Кто сыт, тот и жив.

Спустившись по склону горы, Райн нашел еще несколько пещер, но они ему не понравились, даже стоять там было неудобно, а все остальные либо были непроходимы, либо оказывались узкими тупиковыми гротами.

Минуя очередную расщелину, Райн все-таки наткнулся на небольшую свободную пещеру. Нет, это была даже не пещера, так как тут не было своеобразного ровного мощного ветра, дующего из-под земли, скорее, это был не очень широкий грот с довольно ровным дном, сужающийся к дальнему концу.

В таком убежище будет холодновато, но лучшего нет.

Погода неуклонно портилась, ветер гнал тучи. Что-то будет!

Лэр набрал крупных камней и стал выкладывать из них башенки, которые торчали из-под снега, указывая путь. Райну не хотелось плутать, возвращаясь сюда с эмирими. Но надо было торопиться, скоро стемнеет и, судя по тишине замерших гор, вот-вот разразится настоящий буран.

Райн почти подошел к месту их ночевки, когда начался снегопад. Это серьезно осложняло дело.

На месте, где он оставил девушку, валялись клочья синей шерсти и все было щедро залито кровью. Хищники? Добрались до эмирими?! Райн побежал, опасаясь худшего. Ноги то и дело скользили и оступались, проваливаясь в ямы, прикрытые снегом. Когда он подошел к припорошенному пятачку, девушки там не оказалось. У охотника опустились руки.

Начинался тот самый буран – страх Эмилера. Молочно-серый сумрак кругом, грохот ломающихся, стиснутых льдом камней и тоскливый, берущий за душу вой ветра. Все следы с немыслимой скоростью скрывал снег. Райна охватило отчаяние, судорога сжала горло, и из груди против воли вырвались мучительные стоны. Он так торопился… и остался один.

Райн заставил себя успокоиться и представил себе, что он сам сделал бы в случае нападения синих хищников. Приблизившись к скале, лэр прошел вдоль нее, разворачивая сугробы. Ему в этом сильно помогал ветер, тотчас же уносивший завалы куда-то в глубь ущелья.

Случайно наткнувшись ногой на уснувшую в снегу эмирими, он так обрадовался, что, выхватив ее из-под сугроба, чуть не расцеловал. Девушка не проснулась, лишь вздрогнула от холодного ветра, ударившего в лицо.

Подобрав торчащий из снега клинок, Райн одной рукой зацепил его за пояс и, перекинув девушку через плечо, поспешил назад. Пока совсем не стемнело, у них есть шанс добраться до убежища. Что он будет делать там без огня и тепла, Райн еще не решил.

Путь в пещеру оказался невероятно трудным.

Каждый шаг давался лэру с напряжением. Он вяз в мокром снегу, преодолевая вьюжную стену, задыхался от холодных объятий метели, с каким-то отчаянным удовольствием воющей песни льда в горах, соскальзывал с камней, рискуя сломать ноги или уронить свою ношу.

Каменные башенки сильно помогали ему, но скоро их не стало видно из-под снега, несмотря на бойкие усилия ветра смести все, что возможно. К тому же стремительно темнело. Лэр знал, что до пещеры осталось совсем немного, но это «немного» преодолевалось так тяжело! Он забыл, день сейчас или ночь, не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он нашел девушку, он только чувствовал, что вымотан, голоден и что последние силы оставляют его.

Стало совсем темно. Оглушительный свист ветра походил на звериный вой. Лэр с эмирими на плече продвигался вперед как в тумане; все было смутным, неясным, едва различимым в снежном вихре. От усталости и холода то и дело подкашивались ноги, слабела воля к сопротивлению. На Райна наваливалось смертельное изнеможение, против которого почти невозможно бороться. Однако когда крутой подъем кончился, идти стало чуть легче.

Обмороженное лицо и руки – это так мало в общем кругу страданий. Лэр боялся, что эмирими окончательно замерзнет, поэтому упрямо шагал к укрытию.

С каждым шагом в нем нарастало отчаяние. Пещера должна быть здесь, но за пеленой снега он ничего не видел!

Им помогла удача. Райн наступил на собственноручно сложенные напротив пещеры камни. И хотя при этом он упал и уронил эмирими в снег, но радость от возможности найти спасение от ветра и снега восполнила все тяготы. Он чуть не заплакал от счастья.

В пещере было так же холодно, как и снаружи, а на входе наметены горы снега. Но все равно здесь было намного лучше!

Устроив девушку в самом дальнем углу, он тотчас растянулся на камнях, влажных от тонкого слоя снега, и немного отдышался, потом собрался с силами и сел. Теперь первым делом нужно разбудить ее. Это было тяжело. Ее не пробудило ни падение, ни ледяные вихри, забивающие рот и мешающие дыханию. Пришлось несколько раз сильно ударить ее по щекам. Когда, дрожа всем телом, эмирими пришла в себя, первое, что она сказала, было:

– За-ч-чем?

Зачем спас?! Райн пожал плечами, вздохнул и мягко ответил:

– Жить дальше!

– Мучиться… – едва слышно прошептала она, устало закрывая глаза.

Оставив свою спутницу, Райн стал собирать камни, задумав ими хоть немного прикрыть вход. Но затея не удалась. Камней, подходивших для этой цели, почти не было. Если бы у него было время, он бы сделал преграду для ветра из ледяных кубиков или набрал камней снаружи, но теперь, в буран, что ему оставалось делать?!

Вернувшись к девушке, он обессиленно опустился рядом. Все против них, как всегда на Эмилере.

Лэр, как и прошлой ночью, взял эмирими на руки. Она была как ледышка. Повернув безвольное тело, он прижал ее к себе, мечтая согреть ее и согреться самому. Расстегнув свою куртку из марочьего меха, он сунул под нее руки девушки, затем прижал ее к себе, бессмысленно уставившись на выход из пещеры.

Лея очнулась от тепла. Магии не было, совсем. Помочь им обоим или хотя бы себе девушка не могла, но могла немного согреть его, так же, как он согрел ее. Вынув руки из теплого, как печка, укрытия на его груди, Лея расстегнула меховой верх своего комбинезона, мягко взяла руки удивившегося лэра в свои и засунула к себе – греться.

Лэр не сопротивлялся, он внезапно замер, опасаясь пошевелиться. Лея полезла в карман и вынула меховые чехлы для бесшумного хода, прихваченные для операции против благородного лэра и снятые перед боем, чтобы быстрее двигаться по гладким скалам. Один из чехлов она протянула ему, второй надела на свою раненую ногу, которая совсем заледенела и почти потеряла чувствительность. Такое незначительное усилие забрало все силы, и она упала на руки Райну. Он, придерживая ее, нагнулся, собираясь надеть второй чехол на другую ее ногу, но она, не открывая глаз, сказала:

– Нет! Это тебе. Согрей себе ноги по очереди!

Райн усмехнулся – эмирими заботится о лэре! Кто бы мог подумать?

Внезапно снаружи раздался дикий рев. Это в буран? Райн довольно грубо оттолкнул эмирими и кинулся к входу, отстегивая клинок.

Лея очнулась и, застегивая комбинезон по горло, по привычке резко приказала:

– Стоять!

Райн посмотрел на нее с нескрываемой угрозой, его взбесил ее тон. Лея, понимая, что он не ее ученик, спокойно добавила:

– Не выходи, наведешь зверей на нас. Пока хищники заняты друг другом…

Рев снаружи продолжался, и было ясно – шла схватка двух огромных жителей соседних укрытий. Лея и не думала издеваться, но Райн по привычке расслышал в ее словах насмешку.

Он вспылил, хотя в глубине души понимал, что она права, так как в отличие от нее помнил, какого огромного размера были обглоданные кости, которые он видел в пещерах. Да, он был с ней согласен, но то, как она посмела его остановить, гнало его вон, заставляя сделать по-своему!

Лея сейчас меньше всего желала, чтобы гордый лэр погиб, но, понимая, что его задел ее тон, со вздохом пояснила:

– Я привыкла с детьми, пойми. Мои приказы спасают им жизнь. – Это было нечто вроде извинения.

Лэр выдохнул, но вернулся на место у входа, положив клинок под руку. Снаружи битва продолжалась. Казалось, что под вой бурана там сошлись не на жизнь, а на смерть две гигантские скалы.

Между двумя противниками отношения вновь охладели и стали вровень с температурой снаружи. Сейчас Лея ни за что не согласилась бы на ту близость, когда они спали, тесно прижавшись, или грели друг друга после перехода в буран.

Райн не был удовлетворен ее извинением и корил себя за то, что возился с этой наглой эмирими, как с ребенком. Враг есть враг.

Лея, махнув на все рукой, свернулась на камнях клубочком и вновь попыталась уснуть. Но ее дрему прервал грубый рык:

– Не спи! Замерзнешь!

Очнувшись, Лея приподняла голову и недовольно посмотрела на Райна. А он пояснил, при этом с каждым словом его стал переполнять смех:

– Привык… с учениками! – и расхохотался.

Лея несколько мгновений с недоумением смотрела на него, затем усмехнулась и, не сдержавшись, рассмеялась. Смех звучал немного истерично, но, словно огромная прозрачная волна, смел ту стену, что возвели между собой бывшие противники.

Лэр приблизился, сел рядом и взял чуть теплые руки девушки в свои. Она не сопротивлялась, с интересом глядя ему в глаза. Райн решил, что им пора познакомиться, и, не отпуская ее рук, вежливо спросил:

– Как зовут тебя, боевой командир лесных магов?

Лея вновь легко рассмеялась и ответила, повторив его интонацию:

– Лея. А как зовут тебя, боевой командир горных охотников?

– Райн.

Снаружи стихло все, кроме разухабистых песен ветра. Райн, отпустив Лею, сказал:

– Пойду посмотрю, что там…

– Возможно… лучше отложить. Когда ты шел сюда, буран только начинался, а сейчас ты будешь бродить рядом с пещерой и ее не найдешь!

– Если схватка хищников закончилась, может, повезет и мне удастся что-нибудь найти.

– Ты все продумал. – У нее пересохло во рту. – Какой предусмотрительный!

Они оба понимали, что проигравшему в схватке животному, скорее всего, сбежать не дали и если победитель еще не уволок тушу, то ее с ним можно поделить!

– Ты можешь потеряться! Или победивший зверь найдет тебя первым!

Райн промолчал, застегиваясь и завязывая капюшон так, чтобы он почти полностью закрывал лицо.

Лея, тяжело вздохнув, пошарила здоровой рукой в карманах комбинезона и вынула небольшой моток веревки.

– По возможности зафиксируй на входе. – Она протянула веревку лэру. – Сможешь вернуться, держась за нее.

Райн молча взял моток и сунул к себе в карман, затем подхватил клинок и направился к выходу.

Лея, провожая охотника взглядом, проклинала свою несчастную ногу, сделавшую ее такой зависимой от лэра и прочих превратностей судьбы. Если бы она могла двигаться, то пошла бы с ним или отправилась его искать в случае откровенной неудачи. Или вернулась бы домой, хотя это вряд ли.

Теперь же ей приходится сидеть и ждать! Отвратительно!

Жутко болели раны, тело пронизывал постоянный холод, но больше всего ее убивало ощущение беспомощности!

Два неформальных лидера обоих племен через остаточный портал попали в еще более сложную обстановку. Слежу за развитием событий.

Василь

Василь, не вмешивайся! Они должны сами осознать, что им нужен мир! Если выясню, что портал твоих рук дело, пойдешь на Коринт пасти серых кошек!

Верм

Какие такие остаточные порталы?! Вся связь была разрушена последним землетрясением еще тысячу лет назад! Василь, не темни!

Тинув

Серые кошки?! Спасибо за идею! Я же говорю – «остаточный портал»… И не темню, а помогаю познакомиться! Обеспечиваю им длительное уединение, так сказать…

Василь

Райн с трудом пробирался сквозь снежные завалы. Он, конечно, опасался заблудиться, но его, как всегда, выручало отменное чувство направления, выработанное за много лет жизни в горах.

Ветер, снег – все вперемешку – мешали двигаться. Еще когда Райн подходил к выходу, прислушиваясь к звукам драки хищников, даже с поправкой на ветер, как угодно ворочающий звуки по скалам, он быстро отметил, в какой стороне это происходило.

«Еда для нас важнее всех неудобств. Сейчас глубокая ночь, но даже пока было светло, мне ни разу не попался какой-нибудь чахлый кустик или что-то подходящее, чтобы развести огонь. – Он вздохнул и опустил голову, защищаясь от порывов ветра. – Но все это ерунда, главное – раздобыть мясо! Завтра, если буран успокоится, пойду искать дрова. По склонам наберу веток для костра. Их даже после бури кое-где будет видно из-под снега».

Райн вновь отряхнул голову. То и дело проваливаясь в рыхлый снег, он обдумывал, почему, несмотря на непогоду, звери сцепились? Вероятно, кто-то претендовал на уже занятую пещеру.

Надо будет в их укрытии оставить небольшой проход, остальное завалить снегом и заложить камнями, чтобы не привлечь хищников. Далеко Райн не заглядывал, но сейчас надо выжить.

Наконец он набрел на холм под снегом. Это был огромный зверь, покрытый светло-серой шерстью без роговой защиты. Райн внимательно осмотрел тушу, при этом ни на миг не ослабляя внимания. Победитель этой лохматой громадины мог оказаться рядом.

Было заметно, что тушу оттащили от места стычки. Тот, кто это сделал, пока удовлетворился оторванной конечностью, которую, судя по окровавленному следу, поволок дальше. Случилось все совсем недавно, иначе снег уже уничтожил бы все следы.

Подняв клинок, Райн приготовился к свежеванию туши, страшно сокрушаясь, что его нож и остальное оружие потерялось при странном переносе, о котором он еще как следует расспросит Лею.

Работе мешало все, начиная с погоды и заканчивая неподходящим клинком. Сжав челюсти и выпятив клыки, Райн умело снял огромным куском кожу с мехом и, скрутив ее в рулон, положил рядом на снег. С помощью веревки, так вовремя найденной Леей, можно будет сделать что-то вроде санок. Нарезав побольше мяса, он уложил его на шкуру и, обвязав веревкой, поволок.

Запах крови вмиг привлечет любителей легкой поживы, поэтому Райн решил устроить что-то вроде ледника возле входа, чтобы хранить в нем запасы мяса. Была бы пещера побольше, он бы сделал это в дальнем холодном углу. Но соорудить нормальный ледник он не успеет, ему надо еще пару раз наведаться к туше неизвестного животного, поэтому пока закопает мясо прямо в снег, а затем все обустроит как надо.

Еще медленнее, чем шел туда, Райн добрался обратно до пещеры, которую засыпало снегом так, что он первый раз прошел мимо.

Основательно закапывать мясо лэр не стал, вывалил его на пол и присыпал тонким слоем снега. Шкуру зверя потрусил и, застелив ею дальний угол мехом вверх, сказал Лее, с интересом наблюдавшей за его действиями:

– Ложись посередине.

Она перекатилась на шкуру, не совсем понимая, зачем это понадобилось. Райн, дождавшись исполнения приказа, с деловым видом завернул ее и сказал:

– Теперь накройся с лицом от холода и спи!

– А ты? – забеспокоилась Лея.

– Там на туше еще много мяса осталось, как буран закончится – ничего не найду!

Лея, проводив виноватым взглядом устало бредущего из пещеры лэра, надвинула на лицо капюшон и поглубже закопалась в вонючую шкуру. Если она хочет быть полезной, ей нужно выспаться!

Райн все-таки добрался до туши и, орудуя клинком до седьмого пота, отодрал большой кусок мяса на кости и привязал к нему веревку. Принялся за второй. Когда ему удалось надорвать сухожилие и разрезать кость, ветер стих и буран уже превратился в обычный снегопад, тихо укрывающий горы покрывалом.

Короткий буран?.. Это ничего не значит. Он в любой момент может начаться с новой силой! Хотя время Льда еще не настало…

Скоро рассвет.

Тут невдалеке раздался недовольный рокот зверя: победитель направлялся к остаткам туши. Почуял соперника? По ощущениям – это огромная кошка… Райн поспешно привязал второй кусок к другому концу веревки и стремительно ринулся к пещере.

Третий поход отменяется, сейчас солидно облегченную тушу серого зверя уволокут в пещеру, обглодают до блестящих костей, а если охота во время Льда будет неудачной, то и костей не останется.

Райн задыхался от усталости и боли в разламывающихся от напряжения мышцах. Два огромных куска мяса, привязанные сзади за концы веревки тормозили и тянули измученного лэра назад. Уже ничего не соображая, он упрямо заставлял себя шагать, полностью сосредоточившись на этом.

Добравшись наконец до пещеры, Райн прикопал в снегу мясо вместе с первым куском и медленно подошел к эмирими, понимая, что запах снежком не спрятать. Лея, закутанная в шкуру, спала, она выглядела чуть лучше. Натянутый на лицо капюшон сполз, открыв большую часть лица, белые завитки, выбившиеся из слабо стянутой прически, придавали ей безмятежный вид.

Райн, минуту полюбовавшись, отогнул затвердевшую на холоде шкуру и залез под нее, прижавшись к Лее. Она, на миг сморщившись от холода, прильнула к нему. Райну стало так хорошо. После всего этого безумия он просто лежал! Но заснуть долго не мог. Усталость, накопившаяся в крови, не давала телу погрузиться в сон. Тепло ласково окутало его со всех сторон, и, прижав к себе мирно сопящую Лею, он спрятал ее лицо у себя на груди.

Лея очнулась от того, что лэр навалился на нее всем своим весом. Она попробовала освободиться, но он прижал ее к себе так крепко, что ей стало трудно дышать.

Будить Райна не хотелось, но Лее пришлось мягко погладить его по щеке. В такой близости, лицом к лицу, ей противников видеть не доводилось. Разглядывая Райна, она еще раз погладила его по щеке. На этот раз ее рука скользнула ниже, затронув и шею. Охотник застонал и откинулся назад. Но так и не проснулся.

Продолжая поглаживать, Лея вызывала этим полную расслабленность лэра. Ей удалось отодвинуться от него. Но тут же ее крепко схватили и опять уложили рядом. Ко всему он прижался головой к ее шее и жадно вдыхал ее запах.

«Похоже, ему понравилось». Лея грустно улыбнулась. Это все смешно, но ей надо было встать и наложить исцеление на ногу. После более-менее нормального сна магия могла бы сослужить ей верную службу.

Но лэр…

На улице давно уже был пасмурный день. Снег перестал, да и ветер поутих. Лея вздохнула, разглядывая серо-зеленый кусочек неба, виднеющийся из пещеры.

«Ну что мне делать? Он всю ночь добывал провизию, пришел под утро. И как его будить?! Резко дернешься, решит, что на него напали, а мягко – не получается…»

Когда Райн расслабился, глубоко погрузившись в сон, она все-таки откатилась и выползла из-под шкуры на холод. Обжигающий холод. Несмотря на меховой комбинезон, ее лихорадило. Осмотрев припасы, Лея сразу решила, что всю магию тратить на исцеление нельзя, иначе как приготовить мясо. Придется разделить магию пополам, так как, если она наестся и поспит, то силы хватит на все.

Устроившись на камне поудобнее, эмирими сосредоточилась на ноге, которая воспалилась и чудовищно отекла. Разуться в такой обстановке невозможно – Лее сначала придется снять комбинезон и только потом – длинные сапоги. Она наложила на сломанную конечность слабое заклинание исцеления. Сейчас спадет отек и исчезнет воспаление. Тогда она сможет точнее поставить диагноз. На руку магии не хватило, но успокаивало то, что пока это временная мера до полного восстановления сил.

Успокоив ноющую ногу, Лея на четвереньках поползла искать клинок. Обнаружив его у лэра и радуясь, что не разбудила спутника, таким же образом вернулась. Руки окостенели от холодных камней, по которым она ползла, нога ныла от напряжения, комбинезон промок от снега, тонким слоем наметенного на пол пещеры. Теперь Лее предстояло решить, где лучше готовить мясо. Она боялась, что запах привлечет хищников.

С трудом срезав несколько пластов с замороженного куска странного серого цвета, прижав их раненой рукой к комбинезону, Лея направилась в дальний угол пещеры. Там она решила развести огонь.

Устроившись прямо на полу, эмирими порезала мясо на небольшие кусочки, чтобы они быстрее прожарились, и со вздохом нанизала их на свой закаленный магический клинок. Его обычный огонь не затупит, а тем более магический, но Лее все равно было жалко оружие.

Она развела огонь, поддерживая его остатками магии. По мере того как подрумянивалось мясо, Лея все больше слабела. Наконец силы кончились, а на клинке у девушки остался не до конца прожаренный кусок. Что ж, это все равно куда лучше сырого.

– Райн… – скорее простонала, чем позвала Лея, сдерживая крупную дрожь.

Охотнику показалось, что кто-то зовет его со дна ущелья, а он не может двинуться, запутавшись в сетях для ловли птиц. Дернувшись, чтобы освободиться, лэр проснулся.

Вокруг витал чудесный аромат. От голода и вкусного запаха кружилась голова. Тут Райн увидел Лею, бессильно опершуюся лбом о стенку пещеры. Она сидела прямо на камнях, держа что-то в руках. Он обомлел. Мясо! Рот мгновенно наполнился слюной. Эмирими еще сильнее прижалась к стене, судя по ее изможденному виду, она готовила пищу за счет своего исцеления.

«Какая все-таки поразительная эта учительница!» – с уважением подумал лэр, поднимая ее с пола и укладывая на шкуру.

Глава четвертая

Узнать врага поближе…

Перекусив мясом с непривычно терпким и слегка вяжущим привкусом, Райн даже поблагодарить Лею не успел. Она так и уснула с недоеденным кусочком в слабо сжатой ладони, чем привела лэра в оторопь. Вернее, не она, а затопившее его чувство, когда он с любопытством рассматривал Лею вблизи.

Как любой нормальный мужчина, Райн заботился о родственниках, защищал слабых, лечил раненых, поддерживал уставших, переживал за учеников, но сейчас он не мог понять внезапного желания прижать хрупкую противницу к себе, и главное… Райн еще в себе не разобрался. За полтора века жизни он впитал каждой клеточкой своего тела правила выживания на Эмилере. По которым эмирими – всегда суровые враги. Не ведающие жалости и милосердия ни к старым, ни к малым! И как понять то, что одного из самых опасных противников ему странным образом хочется защитить, прижать к себе и радоваться тому… что она рядом.

Это внезапное желание породило чувство вины и болезненный разлад в душе.

Осторожно уложив на шкуру бледную руку девушки, неловко свесившуюся на голые камни, он задумался о том, как бы сам отнесся к тому, что кто-то из его учеников или воинов признался в подобном… И пришел к выводу, что посчитал бы того настоящим предателем! Он и есть предатель, презревший кровь и страдания своего племени! Внутренне содрогаясь от подобного озарения, Райн хотел резко вскочить, но, одумавшись, осторожно передвинул Лею на середину шкуры и пристроился рядом.

Горечь осознания своего предательства медленно отступала, сменяясь пониманием того, что вопреки логике все сложилось самым удачным образом! Если бы с Леей было все в порядке, они бы убили друг друга или разбрелись по горам в поисках пути домой. И тогда их в живых бы уже точно не было! Горные кошки, плотоядные тураны – всех сразу и не вспомнишь, но кто-нибудь уже добрался бы до одиноких путников!

Сытое состояние избавляло от чувства вины и мук совести, тепло шкуры и пьянящее девичье дыхание соблазняли окунуться в благодатный сон. Райн с удовольствием поддался соблазну и уснул.

Лея проснулась от неясного рокота. Все вокруг затряслось и завибрировало, словно съезжая по ребристой горке вниз. Где-то в высоте, совсем рядом, раздался грозный гул!

Райн выскочил из-под шкуры и подлетел к выходу. Глянув наружу, он хриплым голосом произнес:

– Лавина. На противоположном склоне…

Лея осталась сидеть, задумчиво поджав губы и вслушиваясь в дикий гул стихии.

– Если дотянет до нас, то задохнемся, – добавил Райн, наблюдая за летящей с горы снежной волной, которая набирала силу с каждой секундой.

Лея молчала, обдумывая, что можно сделать. «Вот почему вчера в такое неподходящее время животные затеяли битву. Они искали безопасную пещеру, из-за которой и сцепились».

– Это несется с вершины напротив? – уточнила она.

Райн кивнул.

– Тогда нас в любом случае зацепит. Куда такому количеству снега деваться…

Спокойная речь девушки сопровождалась возней: Лея расправила шкуру и вновь легла, прикрыв здоровой рукой глаза.

Райн смотрел на нее с недоумением. Его горячая натура требовала действий, и он не понимал, как в такой ситуации можно спокойно лечь и умереть, как это сейчас собиралась сделать Лея. Не меняя позы и не открывая глаз, она сказала:

– Райн, не мог бы ты перетащить запасы мяса в конец пещеры?!

Ее мягкий голосок звучал спокойно… и безумно раздражал Райна. Если бы она заплакала, смертельно испугалась или заметалась от беспомощности, как он, все было бы понятно, но подобное поведение… Он ничего не понимает в этих эмирими!

Лея думала о другом: «Если он сейчас не перетащит мясо, нам придется голодать, пока не пробьемся к запасам сквозь завал; если я займусь этим сама, то не успею!» Как же ее бесила собственная слабость! Если бы не она, Лее не пришлось бы просить упрямого лэра позаботиться о насущном! Поэтому она слегка высокомерно попросила вновь:

– Райн, перенеси, пожалуйста, все мясо в глубину пещеры и сам останься там!

Лэр взглянул на эмирими со смесью непонятных чувств. Это было чем-то средним между недовольством, яростью и любопытством. С раздражением подхватив попавшийся под руку кусок, он поволок его туда, где утром Лея жарила мясо.

«Отлично!» Она с облегчением выдохнула. Лее было ужасно обидно, что ту магию, что ей удалось подсобрать, придется вновь потратить не на восстановление здоровья, а на стазисную защиту, которая спасет их от снега! И скоро ей, верно, придется смириться с хромотой, как Майту. Но что поделаешь?! Лея горько вздохнула.

Этот вздох услышал лэр, и ему стало жаль девушку, так мужественно встречавшую смерть.

Гул нарастал, лавина сметала все со своего пути и с грохотом приближалась к ним. Райн, позабыв о мясе, подошел к Лее и обнял ее, успокаивая:

– Не бойся… Это не страшно… Заснем и все. – Сердце грохотало в груди, вот-вот их накроет…

Лея, улыбнувшись, повернулась к нему и лукаво на него посмотрела:

– А я выспалась и есть хочу!

Их накрыло грохочущей волной холодного воздуха. Лея едва успела поставить плотный стазис на самую узкую часть между потолком и полом пещеры. Рокочущий шум исчез. Стало темно и тихо. Вязкая тишина поглотила звуки, казалось, что все вокруг абсолютно оглохли.

Лея с остервенением обругала себя за глупость. Ей удалось то, что она задумала, лишь потому, что Райн, приняв на себя шквалистый порыв ветра, несущегося перед ударной снеговой волной, прикрыл ее и дал возможность поставить защиту! Вот этот момент она и не учла!

Райн лежал неподвижно, накрыв девушку окаменевшим телом, но его голос в темноте звучал так, что, шевельнись она, и он задушит ее вместо лавины! Внезапно Лея почти физически ощутила всю глубину его горечи, отчаяния и ненависти к себе.

– Почему ты мне не сказала, что готова остановить снег? – тихо, но крайне злобно прорычал он.

Райн был сердит, ему казалось, это была ужасная издевательская насмешка над ним вечного врага – эмирими! Он тут метался, обдумывая, что предпринять, чтобы выжить, успокаивал «испуганную» девушку, а она смеялась над ним!

Лею затрясло. И Райн подумал, что сейчас просто безжалостно убьет ее. Смеяться? Дрянь! Да как она посмела!

Но девушка прошептала:

– Еле успела… – и обмякла под ним, лишившись сознания.

Лэр тронул ее за руку, пульс прощупывался… Ясно, вновь всю энергию потратила на щит. Он тяжело вздохнул, погасив бешенство. Из-за чего он так разозлился? Из-за того, что спасла их обоих? Хотя предупредить, что попытается, могла бы!

Райн, тяжело поднимаясь и садясь на шкуру в мертвой, словно могильной, тишине, проговорил:

– И воздуха нам надолго не хватит…

Темнота давила, выжимая из него силы и нагнетая панику. Девушке повезло больше – она спасалась бесчувствием. Ощущая постыдную дрожь от густой нависшей тишины, Райн сам себе сказал:

– Лучше бы лавиной прибило.

Со стороны, где лежала девушка, донесся слабый смешок:

– А как же «жить дальше»?

– Да… А как жить в могиле? – скрывая отчаяние, спросил он.

– Не знаю, никогда не пробовала… – ответила она с легкой насмешкой, серьезно покоробившей Райна.

Райн полагал, что Лея так же ясно, как и он, постигла весь ужас их положения, но она еще не поняла, что это их могила. Впрочем, пугать ее не входило в планы лэра, и он немного иносказательно спросил, надеясь разобраться в ее состоянии:

– Как ты? Не испугалась?

– Чего? Лавины? – переспросила Лея. Райн промолчал. – Лавину испугалась… наверное. Я больше всего боялась, что не удержу ее, что запаса магии не хватит. Но все обошлось. – Она с облегчением выдохнула, вызвав у лэра в душе новый спазм ужаса из-за возможного недостатка воздуха.

Он не боялся темноты, но на него неудержимо давило замкнутое пространство! Райн отчетливо представил себе, как лавина, сошедшая с горы, обильно завалила снегом все ущелье, словно дно чаши… и воздуха в легких стало еще меньше. Не выжить, они в ловушке, а если ударит мороз, то он на несколько месяцев запаяет верхний слой снега сплошной ледяной коркой, и они так останутся здесь до времени Тепла!

– Теперь… – Лэр колебался, делиться с ней своими опасениями или нет, и наконец сказал: – Если ударит мороз, долго мы не протянем.

Он сделал тяжелый шаг вдоль «лежанки», ноги у него подкашивались, Райн задыхался… но не мог признаться, что чувствует себя так, словно попал в детский кошмар про эмиримский Заслон из богатырских деревьев, навсегда утаскивающих лэров прямо под землю. Он не мог рассказать врагу, как ужасно это на него действует!

Лея по голосу заподозрила, что с охотником что-то происходит. Ощущая, что спутнику плохо, она совершенно по-женски взяла его за руку, желая наладить контакт. Райн вначале резко вырвался, но потом поймал Леину руку, притянул к себе, вцепившись в нее до дрожи.

Она поняла, что он безумно нервничает. Но почему?

Имея в подчинении столько воинов-мужчин, Лея понимала, что сейчас его расспрашивать нельзя. Вряд ли он расскажет ей, в чем дело, скорее разозлится и еще сильнее замкнется.

«И когда же, – грустно спросила себя Лея, – я стала так за него переживать?!»

Вздохнув, она позвала его, но так, чтобы это ничем не напоминало жалость, и почти не лукавя сказала:

– Не люблю темноту. Ты не мог бы сесть рядом?

Райн послушно сел. Молча. Его отстраненность была ощутимой. Лея поймала обе его руки, прижала их к своему лицу и тихо пообещала:

– Сейчас отдохну и запущу светлячок.

Лэр наконец отреагировал, но как-то странно. Он привлек ее к себе так, что она оказалась у него на руках. Лея не понимала, чего он хочет, и выжидала, задержав дыхание. Райн прижал ее к себе, перевел дух и, словно голодный, поймал ее губы своими.

Дикость какая! Лея чуть его не ударила, но сдержалась, только мысленно отстранилась от происходящего, пытаясь понять. В его порыве никаких чувств не было – ничего похожего! Это была совершенно непонятная ей жажда… Подобное совершенно не укладывалось в голове у Леи. Что это? Что ему надо?

Она испытала даже некое разочарование: эмирими всегда мечтала найти свою половинку и жить в любви и заботе друг о друге, но этого в ее жизни никогда не было. Она просто никому не нужна. И даже лэр поступает так странно из непонятного побуждения!

Лея не чувствовала в его объятиях ни желания обладать ею, ни чувственного влечения к ней… а лишь судорогу страха. Глубинного, не поддающегося пояснению и контролю рассудка.

Мера терпения исчерпала себя, и Лея, сопротивляясь, забилась пойманной птицей в крепких руках лэра. Райн, опомнившись, отпустил ее губы, но не ее саму, так и удерживая девушку возле себя железной хваткой.

– Ты что, с ума сошел? – закричала Лея, едва сдерживаясь, чтобы не высказать ему то, о чем потом будет жалеть. Им сейчас только новой конфронтации не хватало!

– Сошел, – хрипло ответил лэр, игнорируя ее попытки вырваться. – Прости…

Райн не мог объяснить своего поведения, но, отыскав тоненький, словно соломинка, лучик жизни, ведущий из этой могилы, решил, что он его не отпустит!

Лея успокоилась. Случилось что-то серьезное, раз гордый лэр извинился. Дело, конечно, не в ней, но тогда в чем? Страх темноты? Замкнутого пространства? Эмирими грустно вздохнула, сама прижалась к нему щекой и умиротворенным голосом, словно ребенку, сказала:

– Мы с тобой живы и будем делать все, чтобы так и оставалось, а теперь давай спать… Иначе я потом не смогу ничего сделать.

Райн, не выпуская ее из рук, улегся и, прикрыв их шкурой, затих, дыша ей в затылок.

Лея надеялась, что у него это скоро пройдет. Ей было не по себе от того, что приходилось изображать из себя добрую мамочку огромного клыкастого воина. Но пока… она безмолвствовала, потому что эти судорожные объятия напомнили ей случай в горах, когда ее племянники попали первый раз под самые вершины Вечного ущелья и, нарушив ее приказ близко не подходить к обрыву, заглянули вниз… От страха мальчишки не могли сдвинуться с места. И когда Лея, подхватив обоих, оттащила от края, они вцепились в нее, словно только в ней было их спасение!

Примерно как этот громила…

Лея устроилась поудобнее на мерзко хлюпнувшей шкуре и подумала, что уже не знает, как ей использовать магию. То ли жарить мясо, то ли лечить свою ногу, то ли обработать шкуру или пробить отверстие для воздуха! Тяжело… Постепенно она забылась сном, не заметив, как зеленолицый воин, дождавшийся этого момента, обнял ее еще крепче.

Райн очнулся, не в состоянии сообразить, день сейчас или ночь. Каким-то шестым чувством он понимал, что вот-вот начнется утро. Лея проснулась почти одновременно с ним. Ее вообще мало интересовало время суток, она хотела пить, есть и многое другое, например раздеться, выбравшись из опостылевшего комбинезона, растопить снег и искупаться!

Сегодня Райн не цеплялся за нее. И это было отлично, потому что сегодня она не в состоянии быть терпеливой и понимающей. Вместо этого как назло она была злая, уставшая и невыспавшаяся!

В пещерке от их дыхания стало по-настоящему тепло. Хотя еще вчера Райн перед сном снял куртку.

Лея так быстро раздеться не могла. Ее рубашка под комбинезоном была слишком короткой для посторонних глаз, а под ней только нательное белье. Так что такую роскошь, как ходить без «мехового кокона», она позволить себе не могла. И вообще позволить себе ходить. Нога вновь воспалилась, рука не слушалась. Лея чувствовала, что еще немного и она начнет капризничать, прямо как Крим и Трем в детстве от простуды.

Лея расстегнула верхнюю одежду и осталась сидеть на шкуре, пока Райн стягивал теплые штаны из меха.

С самого пробуждения охотник молчал, не вспоминая вчерашние события, но держался неестественно близко к Лее. Он чувствовал себя чуть лучше, но опасение остаться без воздуха по-прежнему держало его в напряжении. К Лее он приставать больше не мог, последние полчаса он наблюдал, как во сне она стонет от боли, пытаясь найти удобное положение для раненой ноги.

Эмирими в этот момент была зла на весь свет, а особенно на то, что ей выпало постоянно находиться в обществе лэра, когда ей так хотелось побыть одной! После смерти отца Лея предпочитала полное одиночество, оно успокаивало ее, примиряя с несправедливостью жизни.

Райн тоже мечтал искупаться и переодеться, а еще его волновало, как отреагируют на его пропажу горячие головы в племени, в особенности Дирк. Райну было страшно представить, что они пойдут на прорыв сквозь Заслон… Хотя нет, старейшины за этим присмотрят, в этот момент ему казалось, что мудрецы их племени на глупость не способны.

Лея первая подала голос. Наверное, потому, что она, в отличие от Райна, не давала себе зарока молчать.

– С чего начать? Зажечь свет или пожарить мясо?

– С ноги, – примирительно ответил он. – Сними боль и начни исцелять перелом.

– Это тупик: не будет еды – не будет сил; не будет сил – не будет магии. Как-то так… – тихо пояснила Лея, улыбнувшись про себя его заботе. Небось у самого живот сводит от голода! Она вновь с удовольствием вспомнила, что с ней на удивление благородный лэр, и почему-то от этой мысли на душе стало теплее.

Лея не собиралась воспользоваться его предложением насчет ноги и сразу решила начать с мяса, а если получится, то и со света, но ей все равно было приятно его беспокойство. Она посмотрела в сторону, где, по ее представлениям, находился лэр, и попросила:

– Тебе придется пока побегать в темноте. Сначала нужно нарезать мясо, оставшийся кусок закопать в снег, чтобы он не пропал.

Отдавая себе отчет, с кем объясняется, Лея произносила приказы в просительной форме. Хотя ей было куда легче сделать все самой, но если бы она могла!

– Я добуду огонь, а ты обжаришь мясо.

– Хорошо… – Лэр все понял. Нельзя сказать, что ему нравилось исполнять ее указания, но что делать!

Они быстро приготовили обед, поели, и истощенная после траты магии Лея уснула. Это было самое тяжелое время для Райна. Он поклялся себе, что, выбравшись на свет, больше ни в одной пещере ночевать не будет!

Стало душно.

Отодвинувшись от спящей девушки, Райн разделся по пояс и, хотя ему было просто необходимо, чтобы она проснулась, постарался ее не разбудить.

Сейчас главное – пробить отверстие наружу. Лэр с тоской посмотрел в темноту: и как тут хоть что-то разглядеть? Отверстие очень нужно, но лэр знал, до чего может довести пренебрежение к такому перелому, как у Леи, и опасался проблем. Он долго не мог уснуть, мучаясь от беспомощности, чувства вины и постоянной нехватки воздуха, хотя девушка во сне дышала спокойно.

Лея проснулась от того, что по ее виску, щекоча, медленно скатывалась капелька пота. Комбинезон же просто душил! А может, и не в нем дело? Опершись на локоть здоровой руки, она приподнялась, пытаясь найти спутника по звуку дыхания. Звать не хотелось, вдруг он спит… Она осторожно пощупала шкуру рядом – никого.

– Райн? – позвала Лея мягким голосом, будто оглаживая густую тишину.

Куда он мог деться? Девушка разволновалась.

Стазис, за которым лавина намела плотную стену из снега, полностью перекрыл вход! Лея попыталась сесть удобнее, но распухшая рука не двигалась как надо.

Она прислушалась. Райн мирно спал неподалеку – с другой стороны пещеры доносилось его мерное дыхание. Видимо, он лежал на своей куртке у противоположной стены.

Закусив губу, эмирими попыталась освободить раненую руку из мехового рукава, но ничего не вышло. От боли на глаза навернулись слезы. Вновь потратить немного магии на раны? Но это проблему не решит.

– Давай помогу! – проворчал лэр, приподнимаясь.

Лея не хотела его помощи, но выхода не было.

– Ты стянешь сначала со здоровой руки…

– Знаю, – грубо осадил ее лэр. Лея, поджав губы, промолчала.

Наконец она освободилась от теплого одеяния. Но, несмотря на помощь, благодарить Райна ей не хотелось. То ведет себя как грубый мужлан, то льнет как младенец!

– Спасибо, – все-таки выдавила из себя девушка. Он равнодушно промолчал.

Лэр, что с него взять! Лея здоровой рукой раздраженно одернула задравшуюся рубашку.

Сейчас, пока темно и нет освещения, больше всего она мечтала стянуть меховой низ комбинезона, но самой ей это не под силу, а просить не хотелось.

«Пора!» – подумала Лея и, вздохнув, громко сказала:

– Сейчас я попробую кое-что сделать. Отойди от стены подальше, а лучше иди сюда!

Лэр равнодушно сел рядом, ожидая ее действий. Ему было крайне любопытно посмотреть, что она может, но пока ничего интересного не происходило.

Мысленно отделив находившуюся за стазисной перегородкой часть пещеры, пол которой был полностью спрятан под снегом, Лея с огромным напряжением стала расплавлять камни, сообщая магическим потокам небольшой уклон влево. Она задумала сделать нечто вроде стока с отверстием под гору, куда из пещеры будет стекать вода. Там же можно устроить нечто вроде ванной, столь насущной в данный момент.

Ступенька в каменном полу, начинавшаяся сразу за границей, удалась на славу. Снег с глухим шумом осел вниз, но остался лежать сплошным ковром. Наклон, отверстие и сам сток вышли так, как задумала Лея, но еще предстояло как-то пробить ходы в снегу. Райн терпеливо ждал. Под конец девушка обессиленно откинулась назад, ударившись спиной о камни.

– Готово. Дно я преобразовала. Надень куртку, сейчас сниму стазис, и станет холодно, – сказала она.

Райн молча натянул рубашку.

Лея хрипло продолжила:

– Надо пробить проход. А потом вырубить в снегу отдельную «комнату» над стоком. Где именно, будет понятно по уклону.

Райн понял, о чем сейчас умолчала Лея. Их «удобства».

Эмирими лежала на шкуре чуть дыша.

Охотник взял клинок и принялся за работу. Он был рад этому занятию: задействовав руки и клинок, он забывал о темноте и душащем давлении метрового снежного покрова над ними. И уже через несколько часов в пещере на месте, где прежде спал лэр, образовалась большая куча снега.

– Если бы был свет, я бы подровнял проход, – деловым тоном сказал он.

– Потом, – пробормотала Лея. У нее начался жар, никакого отношения к меховой одежде не имеющий.

Райн расширил коридорчик и принялся за «комнату» под туалет. Работая, он забывал о страхах, связанных с темнотой и удушьем. Он также забыл о Лее и о том, что давно не ел. Когда он закончил, эмирими крепко спала. Райн понимал, что по мере таяния снега пространство расширится само, но как же ему хотелось сделать все как надо!

Лея задыхалась… Ее тело горело, в голове бродили смутные образы, на обрывки разговоров накладывался гнев правителя. Она громко застонала. Лэр решил избавить ее от кошмара и подошел с твердым намерением разбудить, но вместо этого обнаружил, что она в бреду и вся горит.

– Проклятие! – взъярился лэр. Что он может сделать с больной девушкой, находясь в пещере, оказавшейся глубоко под снегом?!

Райн зарычал от бессилия, бесцельно оглядывая холодную темноту. Но ей надо было как-то помочь, и он этим занялся. Стянув комбинезон девушки сначала со здоровой ноги, потом с покалеченной, лэр оторвал нижнюю часть своей рубашки, чтобы завернуть в нее снег, и приложил к голове Леи.

– Что еще можно сделать? – спросил Райн у себя самого.

– Пить хочу, – шепотом попросила девушка, не открывая глаз.

– Снег подойдет?

– Да, да…

Лэр скатал крошечный снежный шарик и дал его Лее – «напиться».

– Как ты?

– Ничего, еще бы сапоги снять…

Райн осторожно помог ей. Даже без света было ясно, что все дело в распухшей ноге.

– Первым делом вылечи ногу! – строго сказал он.

– Нет магии, нет сил, нет света. Ничего нет… – Судя по тону, губы Леи растянулись в усмешке, и она даже лихорадочно засмеялась каким-то натужным, нервным смехом.

Райн не стал обращать на это внимание.

– Выживем! Ты все выдержишь! Не сдавайся! – Не раз побывавшему в самых разных передрягах лэру было ясно, что несколько дней мучения и постоянных испытаний подкосили силы эмирими и полностью исчерпали ее терпение.

Лея снова уснула. Он натаскал снега и обложил им раненую ногу Леи, используя повязку, снятую с ее лба.

В пещере без стазиса стало довольно прохладно.

Райн оставил девушку и стал небольшими частями носить снег из кучи в «комнатку» над стоком. На месте ему не сиделось. Еще он задумал продлить коридор до выхода из пещеры, как и выдолбить ступени и отверстие наружу. Но это потом, пока снег девать некуда.

За хлопотами Райн окончательно забыл, что его душило темное замкнутое пространство, вызывающее спазмы страха. Сейчас больше всего охотника волновали дела по обустройству их убежища.

Он нарезал немного мяса, а большой кусок спрятал во льду на потом. Из снега, вытащенного из коридорчика, соорудил стол и разложил на нем мясные кусочки.

Жажда деятельности никак не угасала, и Райн решил сделать нечто вроде огромного таза, в котором можно искупаться. Для этого в другом конце коридора он выдолбил почти квадратное отверстие с неглубокой круглой выемкой в нижней части.

– Потом обработать огнем, и чаша для купания готова. – Довольный проделанной работой, Райн залез внутрь и выбрался наружу. – А воду можно выплеснуть в сток!

Потом он долго ходил в темноте, не зная, чем еще заняться.

Лея с трудом пришла в себя и при помощи лэра даже приготовила мясо.

– Следующее, что ты сделаешь, – вылечишь ногу! – строго приказал Райн, когда, победив ее апатию к еде, он насильно накормил и уложил девушку на шкуру.

Выглядело так, будто между ними в какой-то степени все наладилось, но все оказалось настолько неустойчиво. Хотя началось так невинно!

Лея наконец занялась своей многострадальной ногой. Запустив светлячок, она при помощи Райна смогла промыть рану снегом, чтобы позже снять воспаление и отек. Если перелом срастется неверно, она будет хромать, но как в такой обстановке можно что-то собрать? Под потолком пещеры горел тусклый светлячок, в такт движений лэра и эмирими по пещере танцевали тени, которые мешали как следует осмотреть ногу.

Нога дергалась и болела, Лея терпела молча, опасаясь открыть рот, чтобы не застонать. Ей было стыдно перед лэром. Райн как смог поправил сломанные кости. И, поборов помутнение от боли, Лея наложила исцеление. Наконец она отключилась. А Райн – нет.

Он постоянно думал о том, что все это время помогает кровному врагу, у которого, как у любого эмирими, на совести смерть его родителей.

Если бы отец не погиб, мать тоже была бы жива и у Райна все в жизни сложилось бы по-другому! У него была бы семья, а значит, нормальная жизнь. Никакого одиночества, ощущения ненужности и попыток научиться драться, чтобы доказать себе и окружающим, что он не пустое место.

Смерти друзей, родных, и все из-за этих эмирими! А он – подлый предатель! Самый настоящий! Ради того, чтобы выжить, сошелся с заклятым врагом! Его любой лэр осудит и будет прав! Добил бы вражину и с честью умер, выполнив обещание, данное старейшинам. Райн схватился за голову и застонал от омерзения к самому себе.

Лея проснулась от непонятного звука.

Она была в одной рубашке и сильно замерзла. Нога почти не тревожила, но эмирими боялась радоваться. Ей надо было встать, нащупать в темноте одежду и обувь, а потом натянуть ее на себя.

«Нет, лучше начать со света…» – подумала Лея. Запустив светлячок под потолок пещеры, не разобравшись со сна, она на миг оцепенела от ужаса и омерзения – напротив нее сидел клыкастый враг в зеленом походном костюме.

Тут до нее дошло, что это Райн просто снял куртку и оказался в походном костюме, в котором она его еще не видела… зато за десятки лет насмотрелась на такие в бою! Ее состояние не укрылось от лэра, и, оскалив зубы, он злобно усмехнулся.

Внутренне сжавшись от неприязни, Лея спокойно произнесла:

– А… это ты… Мне тут видится всякое…

– И что тебе видится, розовая? – грубо спросил воин.

– Наглый клыкастый с глупым оскалом, – отчеканила Лея, не пожелав остаться в долгу.

Лэр в один прыжок преодолел расстояние между ними, намереваясь сжать ее шею так, что, будь на ее месте воин-лэр, он бы задохнулся.

Очнувшись от испуга, Лея остановила врага стазисом. Потом, здоровой ногой презрительно оттолкнув Райна от себя, сказала:

– Остудись с полчасика и подумай! – Сама устало поднялась, подобрала свои сапоги, с трудом их натянула и спокойно вышла проверить новые комнаты.

Райн неподвижно лежал щекой на камне, кипя от злости и виня себя за непродуманные действия.

Лея, вернувшись, взялась за свои волосы: сначала распустила их густой волной по спине, а затем заплела в косу. Все это она делала, кривясь от боли. Рука, вот еще чем надо срочно заняться! Наконец она села. И, повернувшись к лэру вполоборота, мягко сказала:

– Ничего нового. Ты ненавидишь эмирими, а я – лэров. Правильно? Вот и хорошо. Значит, мы с тобой живем дальше, осознавая, что ничего нового между нами не произошло. – Еле сдержав стон, она погладила растревоженную руку, уложив ее на груди поудобнее, и подняла глаза на разгневанного лэра. – А если мы все-таки вернемся к своим, сообщим, что спаслись в одиночестве… и продолжим воевать дальше! Как тебе мой план? Нравится? Да?! И мне тоже!

От ее язвительного тона его перекосило от злости. Она же продолжала:

– Я тут по глупости подумала, что, если мы найдем общий язык, в случае благополучного возвращения это даст нам возможность спасать на переговорах хотя бы детей или иногда достигать соглашения в чем-либо. Но твой прыжок все расставил по местам! За что отдельная благодарность от всех эмирими. Хорошо, когда заблуждения исчезают.

Лэр замер… Он привык надеяться только на силу, и уловки его не привлекали, но в словах врага был смысл.

Лея, подхватив клинок, сухо сказала:

– Жить дальше, говоришь? Хорошо!

Райн приготовился к смерти. Это вечный прием эмирими – заморозить лэра в стазисе и проткнуть его клинком с помощью магии. Но Лея, отвернувшись от него, разрезала шкуру пополам, чтобы обработать ее магией, и одну из половинок кинула в сторону лэра.

– Твоя, – равнодушно сказала она.

В пещере сильно запахло сырой шерстью.

– По всему уже вечер… – неестественно грустно произнесла эмирими и сняла стазис. – Меня врасплох ты больше не застанешь. И теперь тебе осталось только жалеть, что ты не добил меня, как только нашел.

Лея была в состоянии поджарить мясо, но не смогла его нарезать из-за руки. Пришлось лечь голодной. Она опустилась на шкуру, как была – в сапогах, и, мстительно потушив светлячка, «укрылась» стазисом.

Райн, подавив гнев, нащупал в темноте свою часть шкуры и тоже лег. В густой тишине, повисшей между врагами, слышалось только мерное звучание падающих с потолка и стен капель. Стоило Райну досчитать до пяти, как набухала и срывалась следующая капля…

Ему досталась скверная часть пещеры, рядом располагалась снежная куча, по замыслу лэра изображавшая стол. Стол постепенно таял, и это грозило Райну тем, что проснется он в луже. Мало ему унижений на сегодня, так еще и спать на мокрой шкуре! Нет, и нечего ему указывать!

Райн поднялся, легко подхватил кусок своей «постели» и подтащил его к эмирими. Невозмутимо расстелил шкуру и плюхнулся на нее, собираясь спать тут.

Потом они долго лежали рядом, уставившись в темноту. Не желая признаваться самим себе, что глупо убили хрупкие ростки нарождающегося сотрудничества.

Глава пятая

Понять и защитить… врага

Лея, свернувшись комочком, лежала на своем кусочке шкуры и с грустью размышляла, как низко она пала, связавшись с врагом! Она была не просто эмирими, а боевым командиром. Командиром! Боевым! А стала? Стала предателем ради спасения собственных ушей!

Райн вертелся с боку на бок. Он отложил все моральные проблемы на потом, обдумывая варианты своих действий, если… если… В голове постоянно путалось. Лэр раздраженно перевернулся на спину и, не открывая глаз, попытался обмозговать, что делать в случае сильных морозов: «За день снег подтает, потом мороз, и над нами будет огромная надгробная плита изо льда, по твердости не уступающая каменной». Но разработать хоть какой-нибудь план не получалось. Все его мысли сбивало ровное дыхание рядом, образ девушки в рубашке и высоких сапогах, запечатлевшийся в голове еще вечером. Запах. Пьянящий. Райн, вновь устроившись на боку, какой раз начал прикидывать, как лучше пробить отверстие, сделать ступени…

Лее по статусу полагалось быть жесткой и расчетливой. Куда более расчетливой, чем вечные противники лэры! Куда им! Это примитивные создания, живущие, как дикари в племени с родовыми старейшинами, принуждающие женщин обслуживать их, считающие себя верхушкой горы! Варвары! Но для нее до сих пор оставалось загадкой, как этот дикарь сумел сделать так, что ей вовсе не хотелось его убивать? Как?!

Можно, конечно, лгать себе, что она не хотела возиться с трупом, что ей одной будет тяжелее, чем вдвоем с ним, и прочее. Но это не существенно, она не ребенок и со всеми трудностями разобралась бы сама. Главное слово во всем этом – ей «не хо-те-лось!». Она застонала от отчаяния.

– Нога? – забеспокоился Райн.

Лея мгновение взвешивала, как ему ответить. Рявкнуть, чтобы отстал? Промолчать?

– Нет, – спокойно сказала она, презирая себя за слабохарактерность. – Не нога.

– Прошла?

– Нет…

Все, на что она сейчас способна, – не вступать в разговоры с врагом. Ну как ему удалось влезть ей в душу? Она вновь всхлипнула.

Райн, не удержавшись, обнял ее, пытаясь успокоить. Он понял, что сделал это зря, когда от объятий напрягся в предвкушении, резко выдохнув сквозь зубы, а… Лея грубо отпихнула его, добавив немалую толику горечи к уже пылавшему раздражению.

Он не стал скандалить, а молча улегся на свою шкуру, решив для себя больше никогда к ней не прикасаться! Тем более не жалеть! И вообще позабыть, что она девушка, и относиться к ней как к вражескому солдату.

Лея поняла все правильно.

Он ее пожалел, а зачем ей жалость врага? Он и без этого разрушил все преграды и… каким-то образом направил все ее мысли на себя. Она ведь после попытки ее задушить могла убить его на месте?! Нет. Она связала его стазисом, прочла лекцию и отпустила. Еще и переживала, что разрушила хрупкое понимание между ними. Марок несчастный, вот кто она. Глупый обжора марок!

– В общем, это не важно, как там твоя нога и прочее. Нам надо проделать отверстие наружу, и ты будешь делать все наравне со мной, – раздался холодный голос лэра.

Это добавило остроты в ее и так далеко не миролюбивые мысли и намерения по отношению к спутнику.

– Отлично, согласна! Я проделаю отверстие, а ты приготовишь мясо! – равнодушно бросила она.

– Я его добыл, а ты жаришь! – рассвирепел Райн.

– Пробить проход и я могу. Причем без тебя! – отрезала Лея.

Они с ненавистью посмотрели друг на друга сквозь густую темноту пещеры. Но дальше этого маленького противостояния разумно не пошли. Наверху в самом разгаре был день, а в их душах царила холодная зимняя ночь.

Тишину, повисшую после перепалки, нарушал только тихий шорох воды, убегающей в лаз, пробитый Леей. Силу применять никто не хотел, а ругаться, высказывая то, что накипело за века войны, было бессмысленно. А то, что им где-то в глубине души хотелось поддерживать нормальные отношения, казалось обоим предательством по отношению к тысячам погибших соплеменников.

Казалось, этого препятствия никогда никому не преодолеть!

Лея приподнялась, с трудом подтянула раненой рукой сползшие сапоги и, одернув короткую рубашку, медленно запустила к потолку пещеры слабый светлячок. Тьма рассеялась.

Райн на миг зажмурился. Когда глаза привыкли, он увидел, как Лея в своем нескромном одеянии вышла в проложенный им коридор. Он поражался про себя тому, как она воздействует на него.

Температура в пещере была довольно комфортной, так что Райн оделся скорее по привычке, чем от того, что замерз. Лея не возвращалась, и Райн забеспокоился.

Дрожа от холода, Лея магическим пламенем плавила снег, пробивая на выходе из пещеры небольшое отверстие для воздуха. К этому моменту она успела продлить ход, сделанный Райном, и нащупать под ногами край выровненной ею площадки. И как ей все-таки удалось провернуть это в полуживом состоянии?! Удивительно! Она сама себе не верила, но вот же она – под ногами – ровная площадка. Лея задумала избавиться от камней и в той части пещеры, где они спали, потому что шкура почти не спасала от неровностей под спиной.

«Решено! Как сделаю проход, займусь полом!» Лея вздохнула и с удвоенной силой продолжила плавить снег. Потом ей стал мешать ее небольшой рост. Подумав немного, она решила соорудить рядом высокие ступени, чтобы продолжить работу. Когда первая была готова, эмирими взобралась на нее. Неустойчиво! Снег под ногами грозил провалиться, тогда ступенька уменьшится вдвое. Это недостаток. Но то, что снег был довольно рыхлый, сильно облегчало ей работу.

Замерев на ступеньке, Лея проплавила сквозь снег отверстие почти в свой рост. Поморщилась. Она совсем продрогла, но ей так хотелось закончить все самой! Утерев нос лэру, она хоть как-то компенсирует внутренний разлад между «приятно общаться» и «привычно воевать». Голова закружилась от нехватки магии, и тут появился лэр.

– Ты всю магию потратишь, а потом как мясо жарить?

Лея и сама чувствовала, что по мере траты сил она все сильнее мерзнет и слабеет. Ее уже и сейчас сильно трясло от холода. Здорово трясло. Но его эгоизм Лею просто потряс. Да как он смеет указывать, куда ей тратить магию! Пусть своими многочисленными женами командует!

Она высокомерно смерила его с головы до пят холодным взглядом и отвернулась, чтобы, подняв руки вверх, вновь «протачивать» огнем отверстие. Дальше свод поднимался и расширялся, так что до выхода оставалось совсем немного.

Лэр мягко подхватил ее со ступени и потащил в пещеру.

– Какая ты холодная! – проворчал он, сделав вид, что ему плевать на ее раздражение. Он серьезный воин и знает, чего хочет!

Лея делала вид, что зла на его самоуправство, но на самом деле ей было очень приятно. Это все равно как после холода попасть в теплый источник. Только вот в этом «гейзере» расслабиться нельзя!

Она высокомерно усмехнулась:

– Теперь поставь меня на место!

Он проигнорировал ее приказ, посадил эмирими на свою шкуру и, тщательно закутав в свою куртку, сказал:

– Через час чтобы мясо было! – При этом забрал клинок и вышел в коридор.

Лея, едва согревшись, тихо пробормотала:

– И как жарить, если нет клинка? Ладно, мясо через час все равно «будет». Куда ему деваться? А о жареном… и слова не было сказано! – довольно хмыкнула она.

Когда Райн вернулся в пещеру, Лея сладко спала под его курткой, подложив кулачок под голову.

Райн разозлился. Он не рассчитывал на ее послушание, но есть хотелось сильно. Вчера из-за размолвки они оба легли спать голодными. Сегодня большая часть дня позади, а они так ни разу и не поели.

Воздух был затхлым и сырым, и лэр ощущал неподдельную усталость. Ему удалось соорудить что-то вроде лестницы по внешнему кругу и укрепить отверстие, и теперь он очень хотел есть! Рядом со ступенькой Леи он вырезал более высокую ступень, встал на нее… и так, пока не достиг самого верха, а закончил тем, что до конца пробил отверстие, которое начала Лея. Конечно, она проделала огромную работу, но он-то сделал все куда основательней!

Похолодало. В проеме виднелось мрачное вечернее небо. Райн наконец вздохнул полной грудью. Их укрытие превратилось в зимний домик и перестало напоминать покрытую снегом могилу. Правда, он пожалел, что не прикрыл отверстие снегом, а температура в пещере стремительно понижалась. Он отдал куртку Лее, поэтому и окоченел.

– Эй, эмирими! А где мясо? – резко спросил он, выражая негодование.

Лея, недовольно приоткрыв глаза, напряглась, но, поймав взглядом Райна, расслабилась и, махнув рукой в сторону закопанного в снегу запаса, хриплым со сна голосом проворчала:

– Куда ему деться? Или ты думал, что я все сырым съела? – Она невольно вылезла из-под куртки и, почувствовав холод, раздраженно спросила: – Ты что… отверстие не закрыл?

Райн от подобной наглости опешил. Лея, не обращая внимания на застывшего в гневе лэра, поднялась и побрела, поеживаясь, ставить стазис.

«На ночь глядя все тепло выпускать!» При этом она с удовольствием куталась в теплую куртку Райна.

Лея тоже хотела есть. Потому, вернувшись, забрала у лэра свой клинок. Вынув мясо из снега, нарезала его и в очередной раз пожалела, что осталась без ножа. Отличный нож, подарок отца, потерялся в прошлом месяце, когда ей пришлось срочно разрезать ловушку. Кут, боец ее отряда, висел без сознания в западне клыкастых. Его руки были раздроблены огромным камнем, и Лее пришлось его срочно выручать.

Кости бойцу целители спасли, а вот ее нож потерялся.

Кут еще очень молод и неопытен, вот и попался… а те капканы, возможно, Райн ставил. И чего она после этого с ним возится? Лея вновь горько вздохнула. Она уже насадила мясо на клинок и начала жарить.

Райн решил, что не опустится до дрязг с женщиной, он устроился на своей еще теплой после эмирими шкуре и укрылся вторым куском.

Сначала Лее хотелось, чтобы он остался голодным, но после это ей показалось слишком мелочным.

Поужинав, так и не перемолвившись ни словом, они отправились спать.

Лея проснулась настолько окрепшая, что ей просто невмоготу захотелось прогуляться по свежему снежку. Она до конца вылечила руку, быстро и крепко переплела волосы, натянула комбинезон и тихо направилась к выходу из пещеры. Она медленно прошла под просевшим от тепла снежным сводом и чуть не коснулась его головой.

В пещере царила кромешная тьма, и только по звукам Райн понял, что Лея уходит.

– Домой? – не решив с чего начать, начал с главного.

– Да, ухожу, – сказала как отрезала. Она уже подобралась к выходу и сняла стазис, когда ее догнал Райн, полностью одетый.

Они выбрались наружу вместе.

Это было просто восхитительное зрелище! Все залито ярким утренним светом: и блистающий разноцветными искорками снег, и чопорные горы, и даже, казалось, хрустальный ветер, набегавший порывами с гор, нес в себе огромные запасы света и радости.

Лея, попавшая в чарующие потоки дня, в первый миг не могла привыкнуть к блеску вокруг. Прикрыв глаза, она споткнулась о намороженный выступ, упав на больное колено в снег.

Райн прошел гораздо дальше по дну ущелья и успел привыкнуть к слепящему многоцветью, играющему в ярких лучах вокруг. Ему повезло – под ногами была ровная местность. Хотя не исчезла опасность провалиться в снег с головой, Райн шагал радостный, как по небу. Смешное сравнение! По сути, они сейчас на дне каменой чащи между двумя рвущимися ввысь горами. Какое уж тут небо…

Он повернулся и увидел, что Лея барахтается в снегу, неловко пытаясь подняться. Он даже остановился, чтобы полюбоваться этим зрелищем.

– Я всегда знал, что эмирими слабые, глупые и неуклюжие, но это…

Договорить он не успел. Лея, сжав зубы, так и стоя на коленях, слепила снежок и ловко запустила в него. От удара Райн даже упал. То ли она сделала комок слишком твердым, то ли кинула чересчур сильно, то ли помогла ускорению магией, но факт остается фактом: Райн с размаху опрокинулся на спину.

Лея от всей души расхохоталась и наконец встала во весь рост, за что и получила снежком в лоб от лэра. Теперь счастливо рассмеялся Райн.

Эмирими, захлебываясь смехом, послала в него следующий снежок, но лэр смог ловко уклониться и поэтому развеселился еще сильнее. Он принялся катать снежный ком, который, судя по размеру, должен был погрести Лею с головой.

Учительница к этому моменту заготовила около десятка снарядов и, стремительно перемещаясь с места на место, устроила Райну настоящий обстрел. Особенно удачным вышел третий бросок: она попала прямо в нос лэру. И пока тот сметал снег с лица, запустила в него еще два снаряда, заодно разбив только что слепленного снежного великана.

Опьянев от свободы после темного пещерного заключения, они забыли, что являются друг для друга смертельными врагами, что под ними многометровый слой снега… и что в этом мире слишком сурова расплата за беспечность.

Они отошли от пещеры на приличное расстояние, когда Лея, с хохотом слепив новый снежок, на бегу кинула его в Райна, ставшего пятнистым от налипшего снега. Крошечный шаг назад, отдача от броска, и, резко вскрикнув, она внезапно провалилась вместе с пластом снега в глубокую щель, затаившуюся между скалами, словно ощерившийся рот хищника.

Райн стремительно ринулся к ней. Склонившись над ямой, в которую упала Лея, он тщетно вглядывался в снежное месиво и ничего, кроме снега и торчащих по краю острых камней, похожих на зубы, не видел. Если есть опасность быть пронзенной острым камнем, Лея сможет спастись благодаря стазису… если успеет. Но как быть с воздухом? Райн начал проворно спускаться вниз, в каменный карман. Не было никакой гарантии, что его не снесет следом за эмирими. Но лэр крепко держался за выступающие камни, и это давало ему возможность выбирать, куда наступить ногой, чтобы не провалиться.

Леи не было. Спустившись до самой кромки снега, Райн начал шарить в рыхлом месиве в надежде найти ее. Время растягивало этот страшный миг, как жилу марока. Когда он совсем отчаялся, ему чудесным образом попалась ее рука, протянутая вверх в попытке выбраться. Видимо, пока хватало воздуха, Лея карабкалась, и ей это почти удалось.

Одной рукой Райн схватился за выступающий, хоть и ненадежный камень, другой взял Лею за руку и с усилием потащил на себя, рискуя сорваться. Но как только поверх снежной каши появилась голова девушки, он перестал торопиться и, выверяя каждое движение, осторожно подтягивал ее к себе.

Когда Лея оказалась в его объятиях, Райн встревожился – она находилась в глубоком обмороке. Мокрая от снега, поцарапанная в кровь, но живая! Воину показалось, что с него сняли тяжеленный камень, мешавший дышать!

Райн растер ей щеки горячими руками, про себя восхищаясь нежностью кожи, но Лея в себя не приходила. Впрочем, с ней все было в порядке: об этом говорило выдыхаемое ею крошечное облачко пара.

Может, это хорошо, что она сейчас неподвижна! Райн как следует огляделся и пришел к выводу, что взобраться наверх будет сложно даже без Леи на руках. Лэр примерно наметил путь, но до места «легкого» подъема надо было еще добраться! Он вынул из кармана веревку и, крепко привязав один конец за пояс девушки, другой закрепил у себя на руке. Положив Лею на камни, начал восхождение.

Расчет лэра был прост: оказаться наверху и поднять на веревке Лею. На исполнение замысла ушло не меньше получаса. Карабкаясь, он ободрал руки в кровь, порвал меховые штаны на коленях и наконец, вспотевший и уставший до дрожи, выбрался из кармана. Теперь ему предстояло еще более трудное дело. Закрепиться в столь ненадежном месте и, не покалечив об острые скальные выступы Лею, вытянуть ее наверх. Он начал медленно наматывать веревку на локоть. Больше всего на свете лэр боялся, что веревка не выдержит. Но обошлось. Как только девушка оказалась рядом с ним, он оттащил ее от края и попытался привести в чувство, склонился над ней и крепко обхватил ее мокрое от снега и крови лицо ладонями.

Лея очнулась от его прикосновения почти сразу и уткнулась лбом ему в грудь. Лэр погладил ее по спине, пытаясь как-то утешить и не представляя, хочет ли она его сочувствия.

Девушка прекрасно помнила, как внезапно упала в какую-то темную яму. Ужас первого момента, когда под ногами не нашлось опоры… Как изо всех сил она пыталась спастись, но лишь сильнее опускалась вниз, вслед за оседающим снегом. Помнила, как металась из стороны в сторону, кричала так громко, что сорвала голос. Помнила невыносимо тяжелый снег, залепивший рот и глаза, царапающий лицо, словно острием клинка. Помнила, как наконец взяла себя в руки и, выработав тактику подъема, стала с усилием пробиваться вверх. Вверх, вверх, вверх… в какой-то момент ей показалось, что ее кто-то поддерживает, выталкивает наружу, но воздуха не осталось и все ее усилия оказались напрасны. Сознание отключилось, и что было дальше, она не помнила.

Очнулась на руках у окровавленного лэра. Избитая, охрипшая, но живая. Лея не раз спасала из таких вот снежных ловушек своих учеников и прочих бедняг, угодивших в каменные карманы. И слишком хорошо знала, что это тяжелая задача даже для команды.

Еще один должок лэру.

Райн, подхватив ее на руки, потащил к пещере, проваливаясь с каждым шагом в снег. Лея, с наслаждением вдыхая чистый воздух, никак не могла надышаться.

Они молчали, не зная, о чем говорить.

Лея была преисполнена благодарности Райну, ей было стыдно за плохие мысли о нем. Для себя она твердо решила, что лэр совсем не похож на соплеменников и что он добрый и великодушный. И это сильно примирило ее с собственным «предательством».

Когда они пролезли в отверстие, довольно сильно обрушившееся по краям, и спустились по высоким ступеням, Лея закрыла пещеру стазисом.

– Все, Райн, поставь меня. Я дальше сама…

Райн удивленно вздохнул, в первый раз услышав от нее свое имя, произнесенное мягко, без раздражения. Аккуратно опустив ее на пол, развернулся и направился в темноту «спальни», куда не доставал тусклый свет уходящего дня. Лея вслед Райну запустила светлячок, зная, что он не любит темень. Он на миг повернулся к ней и, быстро стянув разорванные перчатки, коротко улыбнулся. Лея ответила ему тем же.

В пещере Лея на волне великодушной благодарности задумала сделать лэру подарок в виде ванны с теплой водой, которая, к сожалению, мгновенно охлаждалась, но все же девушке не терпелось исполнить свой замысел.

Эмирими рассчитывала на то, что, пока их не было, пещера остыла и снег покрылся ледяной коркой. Так и вышло. Все стало крепким как камень.

Лея рассчитала на глаз расстояние, применяя магию, увеличила отверстие в снегу, и небольшая емкость для умывания превратилась в ванну, в которой можно было легко искупаться. Повесив дополнительный светлячок, она позвала лэра, который уже нарезал мясо и надел его на клинок в ожидании Леи.

Лэр был ужасно голоден и не хотел никуда идти, но Лея снова его позвала, и любопытство победило.

– Райн, рискнешь искупаться?

Разве он мог отказаться после такого провокационного вопроса?

– Где? – спросил охотник, мгновенно появляясь в светлой комнатке, преобразованной Леей.

– Здесь. Я оставлю тебе заклинание обогрева воды и закрою все стазисом. Но имей в виду, снег быстро растает и охладит воду. Так что придется купаться быстро!

Лэры всегда купались в холодной воде, но даже и это было роскошью. Поэтому торопливо расстегивая рубашку с пуговицами, вырезанными из косточек марока, Райн спросил:

– Как я выберусь?

– Я буду иногда подходить и спрашивать. Не бойся, подсматривать не стану…

Он криво усмехнулся:

– Почему сама не рискнула?

– Есть хочу! – надулась она, скрывая, что ее слегка оскорбило такое недоверие, это ведь был сюрприз.

Райн, почти раздевшись, стоял и ждал, когда она уйдет. Лея помедлила, вспоминая формулу нагрева, потом наложила ее на воду для купания и, закрыв нишу с помощью стазиса, ушла жарить уже опостылевшее мясо серого великана.

Вода за счет тающих стенок прибывала с огромной скоростью, и, когда сила заклинания, наложенного Леей, сошла на нет, мгновенно остыла. Но Райн успел помыться и сейчас раздумывал, как высушить рубашку и штаны, если он их постирает. Никак! Ему пришлось с отвращением натягивать на себя грязную одежду.

Лея выпустила лэра с небольшим опозданием. На самом деле она о нем позабыла. Обжаривая оставшиеся кусочки, она задумалась о том, как там ее родные. И так погрузилась в воспоминания, что, опомнившись, проворно бросилась освобождать начинающего замерзать охотника.

– Я был уверен, что это утонченная месть! – выйдя из «ванной», проворчал лэр.

Лея поджала губы и промолчала. Но все равно было неприятно.

Поужинали они с аппетитом. Лэр лег спать, а Лея пошла купаться.

После возвращения отряда Леи с рассказом, что она осталась, чтобы отвлекать врагов, прошла неделя, которую Атем пережила так, словно погибла вместе с сестрой.

Время шло. Пора было собираться на сложную по затратам магии охоту за спящими под снегом мароками. Но кто будет охранять охотников, растративших силы на лов?

В тот день, когда Лея спасла детей, обменяв их на мароков, команда Жеула погибла в горах от лап синих кошек, подкарауливших бойцов под скалой. Как водилось у хищников, они внезапно спрыгнули на добычу и мгновенно с ней разделались. Именно поэтому в тот злополучный день отряд не прикрыл охотившихся детей. Атака хищников во время Льда – явление беспрерывное и повсеместное, но к нему нельзя привыкнуть. Даже подготовиться к схватке как следует мало когда удавалось. Хищники поначалу прячутся и действуют хитро, нападая всей стаей.

Что бы там ни случилось, но эмирими остались без командиров, а в случае с Жеулом погиб целый отряд. Потому сейчас в главном зале дома правителя, еще его называли залом Суда, собрались взрослые эмирими обсудить, кого лучше ставить на место погибших военачальников. Они должны назвать имена тех, кто поведет новые отряды на охоту.

Атем с Майтом стояли посередине зала недалеко от правителя и слушали имена предлагаемых кандидатур ведущих воинов. Эмирими в основном предлагали Атем. Она была из семьи великих бойцов, отличалась большими способностями в магии и владела ими почти как сестра, уже родила всех своих детей и обладала огромным боевым опытом.

Сама Атем холодно реагировала на перечисление своих достоинств, словно чего-то ожидая. Наконец высказались все…

Кроме нее назвали еще молоденькую, но талантливую Олиет.

Атем аж зубами скрипела от возмущения! Дитя, девочку, ровесницу ее младшего сына командиром на войну? Совсем обезумели?!

Легко поднявшись с кресла, правитель важно провозгласил:

– Командиром главного охранного отряда назначаю Атем!

Эмирими согласно кивали. Свейм, предлагавший Олиет, остался недоволен, но промолчал. Ничего другого никто и не ожидал.

Майт встал и задал вопрос:

– А кто будет вторым командиром?

– Я решил объединить отряды в один!

Эмирими удивленно зашумели: двух отрядов недостаточно, бойцы и так не успевали отдыхать! А одного и вовсе не хватит!

Атем облегченно выдохнула: она боялась, что Махуд поставит Олиет, серьезную, ответственную и магически одаренную девушку, вторым командиром, хотя ей еще не одно десятилетие учиться!

Но не тут-то было, правитель продолжил свою речь:

– Я решил сформировать еще один, особый отряд! На этот раз из заслуженных воинов, и вторым командиром я назначаю Майта!

Правитель перечислил имена бойцов нового отряда, в который вошли все раненые и покалеченные старики, кроме личных прислужников Махуда. Племя взбудоражилось: если и этот отряд сгинет, в поселении останется только неопытная молодежь!

Атем, прослушав список, ахнула. Это все! Это смерть! Молодые, сильные, здоровые и те уступали врагу по силе, а тут отряд из покалеченных воинов и стариков, которые ни отступить, ни помочь друг другу не смогут! Уж лучше сразу отвести их на утес Неблагодарных и скинуть вниз!

Атем вышла вперед перед разом замолчавшими эмирими.

– А что в это время будешь делать ты, Махуд? Искать замену законной жене? Обещать будущей невесте, как и Лее, что отправишь старую супругу отбывать срок нянькой при детях? Или сразу в бой, чтобы наверняка? Да?! – Гневно сверкая глазами, она громко обличала его, немыслимо нарушая все правила обращения к правителю. – Почему не возглавишь бойцов сам?!

Эмирими замерли, с напряженным ожиданием уставившись на правителя, пока тот хладнокровно разглядывал Атем.

– Вот и посмотрим, какие из нас рабы получились за время правления этого подлеца! – тихо прибавила она, отступив к мужу.

В зале стояла тишина, и поэтому каждое ее слово было услышано, но правитель ответить не успел.

– Ах вот как? – раздался шипящий голос Жели, жены правителя, молодой эмирими, создававшей чудесные ткани. – Значит, законная жена не нужна? Нянькой к детям? Какая честь! – Вздохнув, как всхлипнув, она с горечью добавила: – Дети… Они тебе никогда не были нужны… Ради чего такие приличия? Разводись сразу!

Жели шагнула вперед с явным намерением поругаться с мужем, но правитель наложил на нее стазис и, не поднимаясь, произнес:

– Ложь, все ложь. Атем, так и скажи: «Не хочу идти воевать!» Не стоит тут грязь разводить, тем более той, что может подтвердить мою правоту, нет в живых. Ты бы хоть память сестры пачкать постеснялась! – Он перевел страдальческий взгляд на Жели и трагично прибавил: – Посмотри, что ты наделала, Атем! Ты! Замужняя женщина! Ты своей ложью почти разрушила мою семью! – Он покачал головой, сокрушаясь о ее, Атем, непорядочности!

Она смотрела во все глаза и не верила самой себе. Так перевернуть обвинение! Майт хотел подтвердить слова жены, но она его удержала. Кто поверит мужу? Все решат, что он ее выгораживает!

Разозлившись, Атем сняла стазис с жены правителя. Та, уже остыв от гнева, все же высказалась:

– Еще мой дед говорил, что ты подлец, Махуд! А я не верила… – Она сказала это с глубокой горечью, на что правитель вновь посмотрел на Атем с таким укором, что от стыда хоть плачь. – Он говорил, что войну с лэрами начал ты, чтобы сплотить вокруг себя всех эмирими! И ловушку Малинке, девушке-лэри, из-за которой война началась, ты устроил. Наш народ гибнет уже тысячу лет! До этого всем всего хватало: и мароков, и древесины, и воды!

– Твой дед пошутил… или был сумасшедшим!

– Да, а почему здесь нет никого старше ста лет? Почему все, кто знал тебя раньше, погибли?

– Это лэров благодари и вообще хватить мутить народ, Жели! Иди к детям!

– Нет, на этот раз ты меня не заткнешь! Ты лучше ответь, где твой народ, Махуд?

Правитель незаметно махнул рукой, и Жели упала без сознания на пол зала.

– Это от преизбытка чувств! Атем, ну что ты натворила? Чего добилась? И что ты можешь мне сделать? Куда ты денешься из долины? А здесь один хозяин – я! – Он поднялся во весь рост.

Но Атем не дала ему продолжать:

– Я добилась того, что ты показал свое истинное лицо!

– Вот оно, смотри! – Он насмешливо скривил рот. – Зачем? Впрочем, я благодарен, ты развязала мне руки! Теперь я буду брать в жены кого захочу! И сколько захочу. И детей у меня будет десять! Я буду править железной рукой, не считаясь с кучкой глупцов, держащихся за какие-то древние законы!

– А воевать ты не хочешь? Собери воинов. Потрать свою великую магию не на тех, кто годится тебе в правнуки, а на врага.

– Да, я так и сделаю. Я как раз разработал новые кусты…

Атем покачала головой, ее всегда поражала его способность увиливать от ответа.

– И теперь эти кусты будут ловить и доедать остатки эмирими? – едко спросила она.

– Нет! Ну что ты! Атем, а ты оказывается шутница! – Он сказал это прежним, добродушным тоном. – Они просто ни капли не похожи на те богатырские деревья, что привыкли видеть лэры. Так что война выходит на новый уровень! А пока расходитесь по домам! Завтра я объявлю свое решение по всем вопросам.

Он сел на свое место, презрительно рассматривая Атем и Майта.

– А вы завтра отправляетесь воевать! Иначе пошлю Олиет и Крима! А вас – в ледник!

Правитель поднялся и шагнул вниз с возвышения, на котором стоял трон. Затем презрительно взглянул в сторону непокорных. У выхода из зала Суда он остановился и высокомерно произнес, указывая на лежащую без сознания Жели:

– А эту забирайте с собой, мне она больше не нужна!

На следующее утро, приготовив мяса раза на три, чтобы, вернувшись, осталось только его подогреть, Лея предложила:

– Давай наловим мароков? Я уже смотреть не могу на это терпкое, словно листья кутумы, кушанье! – Она демонстративно скривилась, поставив заготовки на холод.

– Как мароков? Под снегом? Это что, шутка такая?! – недоверчиво спросил лэр, в полной уверенности, что она шутит.

– Не шутка, сам увидишь! – недовольно ответила Лея, не привыкшая к тому, чтобы ее слова подвергали сомнению. – Неужели ты первый раз слышишь, что это возможно?

– Я слышал, но не верил…

– Увидишь! – заверила она, поджав губы.

Но в тот день пойти на охоту они не смогли – снаружи поднялся сильный ветер, сбивающий с ног. Пришлось перенести поход на более подходящее время.

Райн, так и не разобравшись, в чем корни его столь малопонятного отношения к Лее, решил все проблемы с помощью глубокого сна, в который погружался, едва устраивался на своей части шкуры.

Эмирими, изнывая от ничегонеделанья, нарезала весь запас мяса на кусочки и принялась их обжаривать. Закончив, остудила и спрятала в снег. Так она убила большую часть дня и наконец присоединилась к лэру.

Скверная погода продлилась еще день, наделив Лею с Райном лишним временем.

Лея энергично взялась выравнивать пол, желая сделать его похожим на водную гладь. Райн, уже отдохнувший, малодушно изображал сон, исподтишка наблюдая за девушкой. Его на самом деле безудержно влекло к Лее, а останавливало уже даже не то, что они вековечные враги, а то, что с ее стороны никаких намеков, посылов или даже обнадеживающих взглядов не было.

Лея, закончив возиться с камнями, вслух сказала:

– Завтра обязательно пойду за мароками!

Она мучилась из-за пренебрежения лэра, искренне не понимая, ну сколько можно спать!

Уже час как они ушли от пещеры в сторону ближайшей долины, в которую их перебросило порталом. Искали место, которое не затронуло лавиной. Таково было требование Леи.

Она поскользнулась – больная нога так и не пришла в нормальное состояние, подворачиваясь в самое неподходящее время, вот как сейчас – над пропастью. Райн поймал ее за руку и злобно рявкнул:

– Смерти моей захотела, эмирими!

Ей очень понравилась его реакция! А если он немного поразмыслит над собственным восклицанием, то поймет, что оно недвусмысленно показало страх за нее. Ну не станет же воин-лэр разбрасываться направо и налево такими словами! Этот вывод очень ее обрадовал. Прямо согрел.

Лея, не привыкшая к роли опекаемого, скрывая смех, съехидничала:

– А я-то подумала, что ты начнешь восхищаться и петь мне баллады о величии и достоинстве красивой смерти – главной награды сурового война! А ты, оказывается, куда проще на все смотришь… – Но потом ласково улыбнулась, чтобы смягчить колкую шутку.

Райн уже было рассвирепел, но, заметив ее улыбку, сразу остыл и, высокомерно посмотрев на нее, холодно произнес:

– Я смерти не поклоняюсь, если ты заметила! – Он отвернулся и пошел дальше.

Путь пролегал по узкой, едва заметной заснеженной тропке к подножию горы. Когда они приблизились к той самой долине, лэр вспомнил их странное появление здесь и не упустил возможности спросить:

– Способ, благодаря которому мы здесь очутились, ты вроде не планировала? – Он даже улыбнулся собственной вежливости. С чего бы это?!

– Точно не знаю, думаю, мое заклинание активировало точку перехода.

– Это лучше смерти, – не удержался лэр.

– Да. Представь: живешь себе, охотишься, снегу радуешься и никакой войны… – мечтательно вздохнув, сказала Лея.

– Да, никакой войны… и без нее ловушек на Эмилере хватает! – задумчиво отозвался лэр.

Лея бросила на него быстрый взгляд и, раздувая ноздри, судорожно втянула воздух. Ее просто безумно волновал лэр. Она едва сдерживалась, чтобы не подойти и не обнять его!

Погода была отличная, и только снежные тучи, постепенно собираясь над головой, предупреждали, что это ненадолго.

Райн косился наверх, обдумывая, успеют они вернуться под защиту пещеры до метели или нет. Но эмирими все бродила в поисках нужного места. Наконец Лея обнаружила подходящую поляну, остановилась и взглянула на лэра:

– Ну что, готов ловить мароков?

– Я пока не верю, – улыбнулся он, наклонив голову, – и не поверю, пока не увижу это своими глазами!

Эмирими, кивнув, встала посередине поляны, напоследок предупреждая:

– Райн, не двигайся со своего места, пожалуйста, а то мароков распугаешь!

– Я что, не понимаю? – обиделся лэр.

Лея тут же извинилась:

– Прости, я на всякий случай, сам понимаешь…

– Привычка? – подсказал лэр.

– Да, она самая! – с облегчением произнесла Лея, вытаскивая из кармана манок для зверюшек. – Я рада, что ты понимаешь!

– Неужели из-под снега выберутся?! – восторженно спросил Райн.

– Да, выберутся. Сам увидишь!

Лея призывала своим магическим манком спящих под снегом мароков уже пять минут. Но никто не появился.

Райн разочарованно вздохнул и отвернулся. «Как хорошо, что у нас есть то противное на вкус, но хотя бы съедобное мясо!» – подумал он.

Но Лея, зная, что мароков надо еще добудиться, терпеливо подманивала зверьков. Наконец, нервно оглядываясь, из-под небольшого сугроба появился первый мохнатый марок. Лея, не останавливаясь даже на миг, накинула на него магическую сеть.

Райн чуть не закричал от радости, мечтая помочь Лее, но в последний момент, вспомнив предупреждение, смущенно промолчал. Теперь он стоял, затаив дыхание, посередине поляны и ждал, что будет дальше. И вот… Прямо из-под его ног, разгребая снег, появилась полусонная самочка марока. Райн обрадовался как дитя, с восторгом поглядывая на сосредоточившуюся Лею, продолжавшую призывать зверьков.

Им бы такое умение в племя! Скольких голодных смертей можно было бы избежать!

Лею в своем деле вряд ли можно было назвать дилетантом или даже посредственным магом. Отнюдь. Она привыкла к тому, что ее умения поражали и ошеломляли соплеменников, но то, с каким восхищением на нее взирал Райн, просто сбивало с толку, лишая ее сил. Хотелось бросить все и смущенно смотреть на него, ожидая похвалы и восторга.

Лея не останавливалась. Дисциплинированный ум, призванный хозяйкой к порядку, по привычке требовал делать запасы для времени Льда. Наконец, заманив пять зверьков, она связала их магической сетью. Наступил черед Райна. Он для вида поворчал, мол, эти слабосильные эмирими никуда не годятся, взвалил добычу на себя и, довольный, пошел впереди.

Лея не обиделась. Шутливое брюзжание лэра напомнило ворчание ее отца, когда мама просила его сделать какую-нибудь мелочь. Детство Леи было очень счастливым. Она и сейчас с радостью вспоминала, как они всей семьей запасали лед под время Тепла или радовались приходу времени Льда, потому что вода – под ногами. Охотились на мароков, весело запасали дрова под охраной папы и его отряда, радовались каждой мелочи, все вместе праздновали победы Леи, когда, одолев соперников, она, как отец, стала командиром двух десятков бойцов. Вместе пережили гибель мамы от нападения синих горных кошек. А потом и отца…

И остались одни с Атем. Вернее, одна осталась Лея, у сестры уже были муж и сыновья.

Лея грустно вздохнула. Райн, услышав это, обеспокоенно обернулся. Девушка медленно покачала головой, поясняя, что все в порядке.

День перевалил за половину, вместе с ним ушло тепло ясного дня, сменившись мрачностью непогоды. Они взбирались на гору уже час. Миновали опасный обрыв, с которого утром чуть не упала Лея, потом ровную, но очень узкую часть дороги… когда Райн остановился и, отбросив сеть с мароками в сторону, выхватил клинок…

Он приготовился к бою. Лея, которая шла позади него, подобравшись ближе, тихо спросила:

– Что?

– Тсс… – Он даже не повернул к ней голову.

Опасность. Но какая? Лея насторожилась, осматриваясь, и на всякий случай отступила от лэра подальше, чтобы не мешать друг другу в бою. И вдруг подумала, что делать, если рядом окажутся лэры?! А ведь Райна теперь она точно не убьет: слишком глубоко он проник в ее сердце. Но пока ничего не было видно – вокруг безмолвно высились горы, с места на место лениво перебегал ветерок… Но вот и она услышала звук.

Это горная кошка! Рык, которой разносило эхо, спутал стороны… и вдруг со скалы прямо на Райна, разинув пасть и бешено рассекая воздух, прыгнула громадная хищница с горящими, как угли, глазами. Раздраженно хлопая хвостом по лохматой с зелеными пятнами шкуре, покрытой укрепленными пластинками, она легко, словно соломинку, повалила лэра.

Зверь, которого почти невозможно различить на фоне гор! Зверь, который размером больше пяти обычных синих кошек! Лея столько лет охотилась в горах, но таких еще не видела! Она заметила, что и грудь серого хищника покрыта чем-то похожим на панцирь, а меху скромно достались только лапы, шея и хвост!

Райн сцепился насмерть с напавшим зверем, несколько раз навскидку ударив его клинком, – ловко попал между пластинами, но огромная хищница, казалось, не обращала на это внимание, она вцепилась в «добычу» так, что вывернула сильное гибкое тело лэра.

По пятам за Леей мягкими грациозными прыжками погналась другая кошка, спрыгнувшая вслед за первой. Со стороны узкого перехода над ущельем на заснеженной тропинке, протоптанной Леей и Райном, появился третий серый зверь.

Лея могла действовать только с помощью магии, клинок остался у Райна.

Одной из кошек она кинула под нос сеть с мароками. Поймав сеть лохматой лапой, та тут же переключилась на них, облизываясь на кричащих от ужаса зверьков; другую во время прыжка сдержала стазисом, и та нелепо упала, растянувшись в прыжке.

Оглянувшись на Райна, Лея увидела, что он в крови с ног до головы и все еще катается по снегу в страшных объятиях хищника, когти которого, словно стальные кинжалы, терзают его грудь. Она стремительно кинулась на помощь, не подумав о том, что при таких размерах зверя магии ей не хватит даже на одного зверя!

Кошка, прижав лапами обессилевшего Райна, начала жрать его заживо. Лея и этого хищника успела связать стазисом. К этому времени лэру удалось сильно ранить зверюгу, так что Лея легко с ним покончила, добив магией. На свободе оставался тот хищник, которого удалось отвлечь несчастными мароками. Он мог в любой момент напасть на них, как и тот, которого она заморозила первым.

Магия таяла, как снег в теплой руке. Лея, подкравшись, швырнула в кошку магическим огнем. Зверюга, от неожиданности обронив недоеденного марока, с диким воем, который подхватило неугомонное эхо, ринулась прочь.

Отлично. Вторая кошка минус!

Но то, что у Леи совсем не осталось магии, не могло не пугать ее.

Понимая, что стазис не удержит надолго третьего зверя, Лея клинком распорола ему шею, но даже это не остановило серого убийцу. Освобожденный зверь со смертельной раной на горле, заливая свой путь кровью, резко прыгнул на девушку. Уже мелькнули над грудью Леи рассекающие воздух выпущенные длинные когти, как вдруг что-то словно толкнуло хищника, и эмирими, собравшись из последних сил, неловко воткнула клинок ему в живот. Лея понимала, что, прежде, чем истечет кровью, даже в таком состоянии кошка успеет убить ее раз пять.

Эмирими увернулась из-под когтей, расплатившись за промедление только глубокой царапиной, вокруг которой по комбинезону тотчас расплылось кровавое пятно. Но, видно, хищнику почти не навредил укол клинком – костяные пластины не дали пробить броню. Откатившись в сторону, чтобы избежать нового удара, девушка лихорадочно стала искать выход из ситуации.

Кошка снова прыгнула на Лею. Неподалеку раздался голодный рев еще одного зверя.

Лея стиснула зубы. Сюда движется еще один серый кот!

Да, для него готов кровавый пир. Выбирай – не хочу! Один Райн, лежащий на снегу в луже крови, словно нарезанное к ужину мясо, чего стоит! Лея, рассвирепев, изо всех сил вонзила клинок в раненое горло кошки, проткнув его насквозь. Потом, не выпуская клинка из рук, ловко поднялась, рывком добив гадину.

Все кончено. Над долиной на мгновение повисла тишина…

Лея стояла посреди кровавого поля, вокруг на снегу лежали трупы врагов. И из-за одного врага она безудержно горько плакала.

Глава шестая

Горькое осознание

Лея на дрожащих ногах приблизилась к Райну. Он лежал растерзанный, несчастный…

Она, как истинный воин, восхищалась его силой! При всем желании и опыте Лея не смогла пробить броню, а лэр смог, он почти убил хищника. Лея со стоном рухнула на колени возле Райна, не сдерживая слез. Где-то рядом по ущелью пронесся рев кошки. И вновь опустилась тишина…

Лея зачем-то стала поправлять на Райне лоскуты куртки, не зная, как пережить потерю этого… врага. Сильного, благородного и такого близкого. Но лэр, вдруг приоткрыв тусклые глаза, застонал.

Лея, ахнув, схватилась за горло, будто задыхаясь. Жив! В груди словно огнем полыхнуло. Что можно сделать? Что? Что? Она лихорадочно осматривалась в поисках подсказки. Как его спасти?

Лея понимала, что на себе дотащить его до пещеры не сможет, да и как его нести, если на нем места живого нет?! Как?!

Сейчас запах крови привлечет со всей округи голодных зверюг всех мастей, и что ей тогда сделать?! Лея всхлипнула, закусив губу, на миг задумалась, машинально оглядывая поляну. В голове постепенно зрела безумная идея.

– Все равно я отсюда тебя заберу! – упрямо сказала она, придумав способ вернуть Райна в пещеру.

Лея поискала в кармане комбинезона веревку, но вспомнила, что та была у Райна, и нашла ее в его карманах. Подтащив двух убитых кошек друг к другу, связала их между собой так, что получились мягкие, теплые и легко скользящие сани. Было бы время, она бы сделала все куда лучше!

Хищники торопились к этой долине, как на званый ужин. Лея нервничала, оглядывалась на каждый рык в ожидании нападения, но делала все тщательно. Наконец устроив на «санях» Райна, Лея поволокла их к пещере.

Путь был сложный – на пределе сил и терпения, а еще мешал страх. Страх, высасывающий силу и парализующий волю. Она боялась, что все напрасно и Райн не выдержит пути. Но остаться и подождать, пока восстановятся силы, чтобы его исцелить, – это все равно, что предложить ненасытным котам собой пообедать.

– Не дождетесь! – рычала Лея, таща «сани» в гору по камням.

Сгущались сумерки, полетели первые снежинки. Вот-вот начнется метель. Лея шла медленно, упрямо приближаясь к пещере, и это небольшое расстояние заняло у нее несколько часов. Иногда она останавливалась, но не для отдыха, а для того, чтобы вдохнуть в Райна несколько глотков магии жизни. Это то, что Лея «отрывала» от себя. Это была запретная магия, ею Атем спасла мужа, а вот отец не успел помочь маме.

После ее использования двигаться было еще невыносимее, но Лея старалась изо всех сил. Отдавая часть души, она осознавала, что лэр и до этого момента уже стал ей дорог и близок.

Его ранят – она истечет кровью. Ему нанесут обиду – зубами в гневе будет скрипеть Лея.

Вообще-то в нормальной жизни все было наоборот. Эмирими сначала находили себе пару, а потом уже обменивались магией жизни. Для того чтобы помочь, если с половинкой случалась беда. Магия не только поддерживала, она еще и привязывала одного к другому.

Но в случае с Леей… это ей теперь предстоит чувствовать все, что будет происходить с Райном. Односторонне… Но разве она могла поступить по-другому, это ведь его шанс выжить?

В долине совсем стемнело. Снег шел уже несколько часов, становясь все гуще.

Лея весь путь ломала голову над конструкцией приспособления для спуска лэра внутрь пещеры. Пока ясным оставалось одно: в таком состоянии его не спустить. Она прижала кулак к груди, там, где сердце сдавила страшная тяжесть.

Когда Лея добралась до лаза, начался самый настоящий снегопад. Зато все стихло. Девушка любила такие ночи. Такое умиротворение в душе, хоть ложись на снег, раскинув руки, и в тишине думай о чудесном. Но вместо этого она, бросив веревку, приблизилась к саням, желая удостовериться, что лэр жив. Вид растерзанного Райна в который раз наполнил ее сердце настоящим ужасом: а сможет ли она ему помочь, даже когда магия вернется?

Через магию жизни ей передавались безумные отзвуки его боли. Лея, прикусив дрожащую губу, полезла в пещеру за шкурами. Как она сейчас пожалела, что разделила ее на две части! Им эту ночь придется провести на улице. Безумство, но что ей оставалось делать?!

Ужасно болел затылок. Когда серая тварь после освобождения из стазиса кинулась на нее, Лея в пылу драки сильно стукнулась головой о ледяной наст, но тогда даже не почувствовала боли.

Вытащив шкуры из пещеры, она принялась обустраивать место для сна. Сняв верхний слой наста с помощью клинка, она вырыла яму в рост лэра и, чтобы как-то сохранить тепло, застелила ее шкурой.

У лэра уже почти не прощупывался пульс. Если она поможет ему магией жизни, то ляжет рядом и неизвестно когда придет в себя. Лея, опасаясь навредить Райну, подтащив «сани» поближе, переложила его на шкуру.

Со лба, несмотря на холод, от напряжения стекал пот, но внутри все оцепенело. Она, уже не осознавая, укутала лэра во вторую шкуру, завалила сверху снегом его ноги. Потом, очнувшись, тоже влезла под шкуру и стала поддерживать в охотнике едва ощутимые частички жизни…

Когда Лея пришла в себя, то первое, что бросилось ей в глаза, – небо. Холодное и серое, навевающее в душу щемящую печаль. Хотя к чему печалиться? Лэр до сих пор жив, значит, все вчерашние мучения не зря. Хоть что-то…

Лея очень устала, в последнее время ей стало невмоготу жить, выцарапывая каждый вздох из голодной пасти Эмилера!

Всю ночь валил снег, тот самый, что начался еще засветло. Лея, с трудом выползая из-под толстого слоя снега, старалась не засыпать им лэра и не выпустить тепло из их убежища. Растянув затекшие мышцы, она подумала: «Какое счастье, что шел снег! Спокойная ночь без ветра, перина из снега…» Девушка решила, если вернется, то расскажет детям, что и при подобных обстоятельствах есть шанс выжить в горах. Вот только… вернется ли она?!

Сердце заболело. Лея не понимала, в какую сторону идти, чтобы отыскать свой поселок. Когда-то она путешествовала довольно далеко, но в этих местах не бывала и серых кошек никогда не видела и даже не слышала о них от стариков!

Вздохнув, девушка умылась снегом, развеяв так и не покинувшую ее за ночь усталость. Закончив с утренним туалетом, вернулась к Райну. Магических сил после сна накопилось немного, но все, что у нее было, она направила на исцеление лэра. Задача Леи состояла в том, чтобы, ощутив теплые шарики магии в своих руках, направить ее на восстановление поврежденных частей тела.

Кости у Райна целы, чего не скажешь о мышцах…

Представляя себе, как внутри порванных тканей магия воссоздает недостающие фрагменты, Лея сосредоточилась на плетении разорванных нитей в мышцах. Это сложное занятие и было магией исцеления.

Было бы больше энергии, она бы не стала так тщательно за всем следить, ускорив процесс, но сейчас каждая крупинка ее сил была на вес золота. Вдруг именно на этой мелочи запасы жизненных сил Райна закончатся!? Где-то внутри нее поселился страх, что магия не подействует, или ее не хватит для полного исцеления, или лэр умрет от истощения, не дождавшись полноценной помощи.

Через насколько часов Лея закончила. Пока все… Девушка без сил легла на снег, раскинув руки и устремив невидящий взор в небо…

Самое сложное повреждение у Райна там, где хищник выдрал большой кусок мяса из переплетения мышц на животе. Хорошо, что в горло не вцепился, а то эти твари любят сначала выгрызть горло и лишь потом берутся за внутренности!

Погода налаживаться не собиралась. Лежа на снегу и отдыхая телом, Лея решала, как спустить Райна в пещеру. Наконец она надумала сделать что-то вроде горки и осторожно скатить раненого на санях или шкуре вниз.

Ей понадобился не один час, чтобы сильно расширить лаз и завалить снегом лестницу, так тщательно и аккуратно сооруженную Райном. На ее месте она и устроила горку.

Она чуть не плакала от облегчения, когда втянула шкуру с Райном на гладкий пол возле стены, где они спали последнее время. На улице был уже поздний вечер. Лея трудилась весь день не покладая рук. Сейчас ей надо было поесть и поставить стазис, иначе из-за холода сегодняшняя ночевка грозит стать гораздо хуже предыдущей.

Эмирими, вытащив из снега запасы жареного, но замороженного мяса, попробовала перекусить. Еда, больше напоминавшая кусочки льда, не лезла в рот. Рассасывая их, девушка поставила тоненький стазис. Но что это даст без огня?!

Ночью у Райна началась лихорадка, и Лея не могла понять отчего, а главное, что ей делать. Создатель! Она потратила на него столько жизненной магии… точно на супруга. От этой мысли Лее стало так горько. Она привязала себя к врагу, теперь он будет страдать, а она будет чувствовать. Хотя со временем связь ослабнет. Но когда? Через тысячу лет? Или когда он погибнет?

Бедный отец! Как он смог пережить потерю мамы, если даже одна мысль об этом превращает душу в раскаленный камень?! Всю жизнь Лея мечтала, что найдет того, кто станет ее счастьем… но те, кто казался подходящей партией, погибали один за другим в безумной войне. Мужчин, подходящих ей по возрасту, оставалось с каждым годом все меньше и меньше, пока не остался один правитель. Лея, вспомнив его условие, желчно усмехнулась. Вот тебе и два дня!

Девушка немного помогла Райну магией и без сил свалилась рядом.

Спать!

Утром она с новыми силами взялась за лэра. Растопив снег, выстирала оторванный кусок рубашки и промыла раны. Райн в этот момент громко стонал от боли, но в себя не приходил. Сложив рваные края ран впритык, она стала их сращивать. На этот раз все удалось, но, видимо, из-за сильной потери крови лэр так и остался лежать в бессознательном состоянии.

Девушка устало поплелась за мясом. На этот раз ей удалось все – даже подогреть себе обед. После она отправилась на улицу: надо убрать подальше убитых кошек, если их до сих пор никто не выкопал из-под снега и не съел, не то они могут приманить сюда новых хищников.

Выполнив задуманное, Лея остановилась посмотреть на вершины гор, уходившие высоко за облака. Все покрылось колоссальным количеством снега, который шел с небольшими перерывами уже третий день.

Ох, как это опасно! В любой момент может сойти лавина и закопать их еще глубже!

Райн очнулся от невыносимой боли. Горело все: кожа груди, лицо, руки и особенно живот. Он, не выдержав, громко застонал и замер, чтобы не усиливать боль.

Ни Леи, ни-ко-го! Никого!

Ушла… А ему все время казалось, что она рядом, и от этого становилось чуть легче. Но если ее нет…

Лэр не успел решить, что делать дальше, как раздался шум шагов. Она! Лея вернулась! Как хорошо…

Девушка прошла мимо, не скрадывая шаг ради тишины, вынула запасы жареного мяса, ловко нанизала их на клинок и принялась разогревать. По пещере поплыл аппетитный запах… О, если бы вкус хоть немного соответствовал запаху!

Лея с дымящимся «обедом» подошла к лэру и тихо позвала:

– Райн…

Он вдохнул глубже, пытаясь отозваться, но горло так высохло, что он не смог даже прохрипеть. Лея куда-то отошла. Райн остался будто в бездонном колодце боли… Но девушка быстро вернулась, не дав ему отчаяться всерьез.

Она нежно протерла его губы кусочком снега и предложила снежный шарик – утолить жажду. Внутри Райн горел от боли, которая иногда все же прорывалась короткими стонами. Лея покачала головой, тяжело вздохнула и, протянув руку к его груди, мгновенно наполнила ее теплом. Нет, жаром, унесшим большую часть боли.

– Ох, бедный мой, – прошептала она, вновь против всех правил используя магию жизни. Райн с облегчением вздохнул и, расслабившись, тут же уснул. Лея забылась сном рядом с ним, даже не подстелив шкуру.

На улице сильно потеплело. И это было ужасно. Снег в пещере стал совсем плотным, все потекло, а вот до них самих тепло не докатилось. Из-за стазиса. Но Лея не собиралась его отменять, предыдущая лавина сошла в куда более холодную погоду.

Как оказалось, эмирими не зря ожидала неприятностей.

В середине следующего дня она решила выйти и осмотреться, но не тут-то было! Она не смогла сделать и шага, ноги проваливались так, что она рисковала потонуть в снежной каше полностью. Лея вернулась и в ожидании дальнейших событий прикрыла стазисом ход.

После полудня сошла новая лавина, куда более страшная, чем первая, и они вновь оказались отрезаны от мира.

Лея помогла с исцелением лэру – от слабости он теперь большую часть дня спал.

Девушка был рада, что тяжелых увечий на всю жизнь у него не останется. Жуткие раны, нанесенные серой кошкой, постепенно заживут, даже шрамов не останется. Как и ее нога, болевшая все меньше.

Они иногда тихо беседовали, пока у раненого хватало сил.

– Я люблю во время Заготовок бродить по горам в одиночестве, наблюдая, как они засыпают, – как-то раз тихо поделился лэр, искренне удивив своей поэтичностью Лею.

Пристально взглянув ему в глаза, девушка сказала:

– Если у меня выдается свободная минута, то я сажусь и наблюдаю, медленно или быстро пускаются в полет листья с деревьев. Могу часами смотреть и наслаждаться… – Ей было неловко говорить о таком, но почему-то захотелось ответить откровенностью на откровенность. Хотя боевому командиру такая сентиментальность не пристала.

– А вы вино из ягод делаете? – поинтересовался Райн, не спуская глаз с задумавшейся девушки.

– Да. И вино из ягод и из сока деревьев… – мягко улыбнулась она.

– Ух, а такое тоже бывает? – удивился лэр.

– Ага, вот вернемся… Я тебя обязательно угощу!

Райн усмехнулся этому обещанию, как глупой шутке. Лея его не поддержала, раздумывая, а почему бы и нет. Она вновь разогрела мясо и, протянув горячий кусочек лэру, проговорила:

– Это последнее от первого куска, осталось еще, но оно где-то под снегом…

– М-да… Негусто! – Лэр скептически скривил губы и отвернулся.

– Нужно! – сурово произнесла Лея, настойчиво предлагая мясо. – Ешь! Тебе надо побыстрее восстановиться. А я пока расскажу, как придумала вернуться домой!

Лэр от этих слов отпрянул, словно эмирими дала ему пощечину, но Лея не предоставила ему возможность высказать свое удивление, устало сообщив:

– Сегодня сошла еще одна лавина, так что проверить мою версию мы сможем неизвестно когда. Кто знает, сколько нам придется снег пробивать!

– Опять лавина! – с тоской сказал Райн, отвернувшись к каменной стене.

– Да… и снег мокрый! Сейчас он лежит ледяным настом… но мы его растопим. Как вовремя ты нашел то мясо! – Она взяла его за руку.

Под впечатлением, что над ними вновь ледяная плита, Райн скривился, как от зубной боли, но все-таки спросил:

– Что за план по возращению?

Лея пожала плечами и безразлично ответила:

– Точка перехода там, где нас выкинуло. Я хочу вернуться туда и попробовать повлиять на нее магией. Эти самые точки пространственного перехода, как говорилось в древних летописях, прикреплены к конкретному месту, и это шанс вернуться назад в Скользкое ущелье.

Райн промолчал, введя Лею в искушение расспросить его, что он на этот счет думает. Но он спутал ее планы, переключившись на другое:

– А как действует ваша магия?

– Я не могу ответить тебе точно, только примерно могу сказать то, что читала в древних книгах.

– Ну да… пойдет как в книгах.

– Все в мире состоит из меленьких песчинок, а чтобы они не рассыпались, как песок, – скреплено связями. Различными. Поэтому вокруг все такое многообразное и все по-разному себя ведет. Как написано в книгах: «Обладает разнообразными свойствами».

– Ну и? – Казалось, лэр серьезно заинтересовался.

– Что «ну и»? Ты спросил, я отвечаю! – проворчала Лея. – Когда я подключаю магию, то воздействую на эти связи! Вот и камень течет, как вода, потому что я сознательно меняю его соединение. Делаю его, как у жидкости, например, или для стазиса превращаю воздух в камень. Это сила дана эмирими от рождения и при правильном развитии может преображать все вокруг. Из ничего ничего и бывает, вот и приходится плотно есть, чтобы появилась возможность менять строение и свойства веществ.

Лея подумала, не слишком ли сложно все объяснила. Она понятия не имела, какое образование воины получают в племени.

– А почему эта сила не у всех? У лэров какая сила?

– У тебя она другая… Ты сам знаешь, насколько вы сильнее любого эмирими!

Последовало короткое молчание, которое прервал лэр:

– А какое отношение к изменению веществ имеет манок для мароков?

Понял ее пояснения? Это Лея для себя не выяснила, но на вопрос ответила:

– Под действием магии обычный свист трансформируется в позывной – такой, как в брачный период…

Райн, склонив голову и слегка прищурившись, спросил:

– Да, я все хотел узнать, ты вдова или замужем?

– Это тебя не касается! – отрезала Лея, отвернувшись, так как сама не разобрала, с чего вдруг разозлилась.

Лэр на ее гнев не отреагировал.

– А я не женат… И никогда не был, – сказал он и смутился.

Лея оттаяла:

– Я тоже…

– Правда?! Они там что у вас – слепые?

– Нет, они там у нас все мертвые… – холодно ответила эмирими, вновь отвернувшись.

– Все?! – недоверчиво уточнил он.

– Моего возраста… А ты почему не женат?

– Не знаю… Как жениться, когда война?!

– Новые воины не нужны? – равнодушно спросила Лея.

– Новые жертвы и сироты, ты хотела сказать?

– Да, жертвы… – эхом повторила Лея.

В голове у них было одно: проклятая война!

Через несколько дней Райн начал вставать. Лея к тому времени выкопала из-под снега остальные запасы мяса, заготовила несколько порций обедов и начала делать новый вход. На этот раз дело шло медленно из-за затвердевшего, как лед, снежного покрова. Ужасно медленно. Через неделю после их чудесного спасения ей почти удалось, используя старую систему ступеней, засыпанных снегом, добраться до выхода, заваленного новой лавиной. Дальше дело пошло еще хуже.

Лея не позволяла Райну работать по двум причинам: он еще не восстановился после тяжелого ранения; и ей хотелось обдумать ситуацию в одиночестве. А еще она боялась, что привязалась к бывшему врагу так, что не сможет без него жить!

Через пять дней Лея пробила отверстие, годное, чтобы выбраться наружу.

Обдумав план возвращения, они решили забрать с собой все запасы, даже шкуры, опасаясь, что их, возможно, закинет в другое место, а не домой.

Лея уже взбиралась по ступеням вверх, а Райн, стоя внизу с огромным куском мяса, ломал голову над тем, как с ним быть.

– Райн, давай ты обвяжешь его веревкой и крикнешь мне! Я подниму, – предложила Лея, когда лэр окончательно решил, что потащит его на себе.

– Сначала шкуры поднимешь, – сказал лэр.

– Угу… – выдохнула она.

– Потом я поднимусь и вытащу мясо сам – слишком большой кусок для тебя! – Он даже в таком ослабленном состоянии был куда сильнее Леи.

Девушка шутливо проворчала, что есть мясо одна не собиралась, а только втащить наверх, но все сделала так, как сказал лэр.

Щуриться от света им не пришлось – светило едва виднелось, бледное, укрытое за багровой пеленой облаков. Опять непогода.

Укутав мясо в шкуры, связали все веревками, превратив в один большой тюк, который, несмотря на ворчание Леи, Райн взвалил себе на спину.

Шли они быстро. Дорога была труднопроходимая, неровная, и все же они радовались: их согревала надежда, что скоро они попадут домой!

Лея с негодованием то и дело поправляла вещи за его спиной, старалась не торопиться, приноравливаясь под его шаг.

Горы закончились, началась совершенно другая местность, холмистая, и скоро перед ними показался довольно высокий холм, который, словно указатель, напомнил, что они почти добрались до нужной долины.

Но Лея не стала пробовать устроить переход сразу, опасаясь впустую потратить магию преображения земли.

– Насколько я понимаю, мы двигаемся на север, туда, где рождаются холодные ветры Эмилера? – улыбнулась Лея.

– Да… я такое слышал… – кивнул Райн.

– Значит, теплые добрые ветры рождаются здесь?! – уточнила Лея.

Лэр коротко улыбнулся, глазами отыскивая то место, откуда они выпали из портала.

– Райн, я пока похожу, проверю, вдруг почувствую что…

– Опасаешься магию зря потратить? – Лэр оторвался от осмотра и повернулся к девушке.

– Да, ты сам знаешь, остаться без магии – это всегда скверно, – вздохнула она и побрела по снежному полю, что-то разыскивая.

– Угу. – Райн грустно улыбнулся ей вслед и потер свою грудь ладонью.

Минут через пять Лея позвала Райна:

– Иди сюда! Это, кажется, здесь…

Райн подтащил запасы к эмирими и, привязав их к себе, крепко обнял девушку. Одной рукой завладел ее талией, другой обхватил ее плечи.

– Я готов.

– Начинаю…

Рывок… и они оказались у подножия той скалы, что исчезла тогда вместе с ними.

Ты что, в Темных переквалифицировался?! Кошек верни на Коринт, мне уже жаловались, испортишь баланс на Эмилере!

Тинув

Василь, эти несчастные случаи твоих рук дело?

Верм

Моих. А как быть, если до некоторых так долго доходит! Зато вышло как в поговорке: «Иногда нужно разбить колени, чтобы спасти голову!»

Василь

Глава седьмая

Он… она… или война?!

Кусая губы, Лея из-за утеса наблюдала за хмурым Райном, шагающим в небольшом отдалении от своего отряда. Окинув ущелье тяжелым взглядом – он явно разыскивал противников! – а затем в раздумье опустив голову, лэр бесшумно ступал по заснеженной тропке.

Ей и сейчас не верилось, что они только неделю назад вернулись обратно. Лея потерянно смотрела перед собой. Сколько всего произошло за это время, и вот она с отрядом уже в дозоре!

Девушка горько вздохнула. Когда они с Райном оказались в знакомых местах, между ними живым препятствием встала война. И все сразу вернулось на круги своя: по прибытии Райн, насупившись, отошел от нее и, склонившись, молча разделил пополам запасы мяса и шкуры.

Окликнув его, Лея мягко сказала:

– Я знаю, это глупость и предательство, но хочу подарить тебе на память клинок. Наверно, в надежде, что ты не обратишь его против эмирими.

Он безмолвно кивнул, поджав губы, принял протянутый клинок… и, резко развернувшись, ушел.

Вот и все… Сил хватало только на то, чтобы не заплакать в голос. Лея, устало подобрав запасы, отправилась домой.

А там все словно с ума сошли! И не только от радости при виде живой и здоровой Леи. Как только улеглись страсти, Атем сообщила сестре последние новости. Правитель выгнал жену и решил набрать себе гарем из девчонок. Жели ушла к отцу, забрав детей. Племя магов, осудив действия правителя, бурлило, но ничего не предпринимало. Махуд, игнорируя гнев подвластных эмирими, попытался отобрать детей у матери. Но Жели не сдавалась, и пока мальчишки жили с ней.

Погибли семь молодых женщин, собиравших за Заслоном лечебную кору… и это за один месяц. Таких больших потерь не было давно. Но на этот раз виновны были не лэры. Голодные синие хищники осмелели настолько, что пробирались целыми стаями прямо к Заслону, где и бродили в ожидании добычи!

Сидя у себя дома и наблюдая за огнем в камине, Лея с горечью слушала последние новости от Атем, которая никак не могла поверить, что сестра жива и вернулась, и тайком счастливо вздыхала.

Лея не удивилась новостям, но для себя решила, что, не задумываясь, прибьет вечного подлеца при малейшей попытке протянуть руки к ней или ее ученицам. После этого приключения в ней словно все сломалось. Уважение к правителю, желание победить врага или выиграть в этой бессмысленной войне… Даже ненависть к противникам и та исчезла.

Появился еще один вопрос: что делать с кошками? С каких это пор нахальные хищники стали угрозой для лесных магов?! Племя эмирими настолько ослабло, что его уничтожат не враги, а сам Эмилер!

Лея вежливо встречала всех, кто приходил поздравить ее с чудесным возвращением, но к правителю не пошла, а он ее не навестил. Те, кого он посылал за ней, не рискнули заставлять командира: силы не те – бороться с самой Леей. Она, прекрасно понимая это, отдыхала дома, с радостью принимая у себя только сестру с племянниками.

Лея как раз готовила над котлом ягодный напиток, от которого по комнате разносился уютный аромат времени Тепла, и слушала Атем, когда сестричка рассказала, что новые богатырские деревья, недавно выведенные правителем, уничтожили сразу несколько отрядов врага.

Лея вздрогнула, представив, что среди них мог быть ее лэр. И тут же печально усмехнулась – «ее лэр».

– Представь, мне даже стало жаль этих лэри… Бедные затюканные существа! – Атем покачала головой и продолжила мелко нарезать для мясного супа ароматные плоды жумки, растущие в земле.

Лея, не понимая, о чем речь, отвернувшись от очага с черпаком в руке, переспросила Атем:

– А что с ними?

– Кроме двух отрядов воинов в новых посадках правителя столько их женщин пропало! Ужас! – покачала головой Атем.

– Почему их женщины оказались в местах боев? – недопоняла Лея, нагибаясь к котлу.

– А кто сказал, что в местах боев? – удивилась Атем, сложив нарезанное в глиняную миску. – Махуд вызвал из земли богатырский лес невдалеке от их Стойбища, а как раз там они и собирали дрова. Его новая разработка – это кусты, только корни у них, как у деревьев Заслона.

– Чудовищно! – с отвращением выдохнула Лея. – Там, наверно, совсем маленькие дети за дровами ходят! Ведь это плато для них безопасно.

– Они нас не жалеют! – парировала Атем. – Но я с тобой согласна, это все-таки подлость, не достойная даже клыкастых дикарей!

– Лэры – не дикари! – выпалила Лея.

Атем с непониманием покосилась на сестру.

– Вернее… на их фоне самым дичайшим дикарем выглядит наш правитель, при живой жене набирающий себе гарем из девочек и воюющий с детьми.

– Они враги… – тихо заметила Атем, озадаченно рассматривая взволнованную сестру. – И матери будущих врагов, хотя насчет одичавшего от неограниченной власти правителя я согласна!

Лея постаралась взять себя руки:

– Кстати, я всех видела, а Майт где?

– В дозоре, – опечалилась Атем. – Сейчас его черед… я места себе не нахожу.

Лея задохнулась от подобной новости, уронила половник в котел и, в шоке распахнув глаза, уставилась на сестру:

– Темчик, ты что?! Какой дозор?! Там ведь здоровые бойцы едва справляются! И то только самые быстрые и ловкие! – Изумлению Леи не было предела.

– Приказ Махуда. Под угрозой поставить командирами Крима и Олиет!

Лея окончательно задохнулась от возмущения.

– Совсем свихнулся, подлец! – гневно отреагировала она, чуть не сплюнув при звуке его имени.

– Да, они еще и задерживаются, а у меня какой день душа не на месте, – добавила Атем.

– Я вернулась. Значит, Майту больше нет нужды ходить в дозор! – Лея быстро отошла от очага и склонилась над сундуком с запасами, доверху набитым самоткаными пакетиками с сушеными плодами и ягодами.

Атем покачала головой.

– Ты не знаешь, как отреагирует правитель на твое возвращение, – отложив нож, печально сказала сестренка. – Да и не один Майт – калека.

С минуту помолчав, Лея нежно погладила рукой какую-то странную лохматую шкуру, аккуратно лежащую поверх остальных на длинной лавке, стоящей вдоль светлой деревянной стены, после отозвалась на слова Атем:

– Чую большую кровь… Надо все менять… иначе погибнем. Все погибнем!

Атем с любопытством наблюдала за сестрой, но пока молчала, за что Лея была ей благодарна.

Им давно пора решать, как жить дальше!

Через неделю, с боем заставив Атем остаться дома с измученным Майтом, Лея наконец пошла с отрядом в дозор по периметру.

Едва Райн очутился на дне Скользкого ущелья, будто огненный шар взорвался у него внутри: так ему захотелось схватить Лею и утащить к себе. Он крепился как мог. Сил хватило только на то, чтобы уйти с достоинством. Но решимость чуть не лопнула, когда Лея остановила его, чтобы подарить ему свой клинок. Райн был готов бросить все и пойти, куда она позовет! Даже в пасть к врагу.

Но она не позвала… Лея молча проводила его взглядом, закрыв совместную страницу их приключений, как прочитанную. И разбив ему сердце! Какая высокая фраза! Он всегда считал, что это выражение – пустая болтовня бездельников, но оказалось, что все так и есть. Разбитое сердце перекачивало не только кровь, но и боль, обратив жизнь в ненужную пустую оболочку.

Старейшинам Райн поведал, что из-за магии врага его выкинуло в неизвестном месте и все это время он добирался назад. Рассказывая это, Райн всем телом ощущал чудесным образом зажившие шрамы.

Друзья во главе с дядей и братом восхищались его силой, позволившей ему выжить одному в горах, пережить не один буран и не попасться в зубы голодным хищникам! Он принимал их неподдельное уважение, чувствуя себя последним лжецом, понимая, что выжил только благодаря Лее.

После того как радость от его возвращения улеглась, ему сообщили, что за это время неизвестно где и почему пропало два отряда молодых бойцов и больше двух десятков женщин, ходивших за дровами. Молодежи в племени почти не осталось.

Все проклятая война…

– Да, наверно, вновь какие-нибудь деревья, – устало предположил Райн, понимая, что праведная боль за смерть близких обязательно вызовет новую волну мести. Месть – неимоверно голодный хищник! Если синих кошек можно накормить, то месть – никогда.

– С первым отрядом погиб Тин и два десятка бойцов, отправившихся мстить за тебя.

Райн, выслушивая эти новости, только качал головой. Глупцы!

– Со вторым отрядом исчез старейшина Осен.

Райн редко с ним общался, хотя тот был его дядей по матери, как Влер по отцу. Осен не любил Влера и это чувство перенес на племянника, не упуская малейшей возможности выступить наперекор Райну. Но потеря важного недруга в Совете не принесла лесному охотнику ни капли удовлетворения.

– Таким образом, старейшины вновь в строю? – удивился Райн.

– Это моя идея. Сколько можно рисковать молодыми? – вздохнул Влер.

– А если вы погибнете, как Осен, кто будет учить молодых лэров? – спросил Райн.

– Ты считаешь, что противники настолько сильны?

– Да…

– Если бы я тебя не знал, то решил бы, что тебя сломали! – грубо встрял в разговор недовольный упадническим настроением брата Дирк.

– Да, меня сломали, но не эмирими, а ненужные смерти вымирающего племени. За месяц полсотни лэров. А главное, кто нам заменит погибших лэри?

Родственники уставились на него в недоумении, но Райн с горечью продолжал:

– Ради чего мы воюем? Ради еды? Нас осталось так мало, что ее хватит на пять племен и десять поколений вперед!

Дядя с братом, посмотрев на него с непониманием, сошлись в одном:

– Ты отдохни с недельку, а потом в поход! Это поможет избавиться от ненужных мыслей! – И Влер скупо улыбнулся.

Райн отвернулся. Когда-то Влер так заразительно улыбался… тогда его глаза превращались в маленькие черные полумесяцы, щедро обведенные веселыми морщинками. Но сейчас он словно нес тяжелую ношу и не мог передохнуть.

Райн, собственно, и не ожидал восторженного понимания, так что только отмахнулся и спросил:

– Так что же все-таки с лэри, как они пропали?

– Пока никто не знает… Уходили по одной и не возвращались. Первой исчезла вдова Тейна. Сначала подумали, она пошла в одиночестве излить горе в ближнюю рощу, где собирают дрова, и попала к синим кошкам, но следом пропало еще несколько женщин. Воины кинулись их искать, но следов кошек нигде не было. И все. Детей отдали родственникам…

– И что теперь?

– Пока ничего… Никуда не отпускаем.

– А едите что? На чем лэри готовят? – устало спросил Райн, прекрасно понимая, что выхода нет, женщины так и будут ходить в лес, растущий вокруг плато.

– Пока используем запасы… Но их уже мало, так что надо поскорее выяснить, где опасность.

Райн только молча кивнул и отвернулся.

Теперь он часами сидел на застеленной шкурами каменной кровати, рассматривая клинок. Ночью он видел сны, в которых, уставший, раненый, он упрямо бредет по тропинке в «их» пещеру…

Каждый лэр с младенчества знал, для чего нужны боевые отряды – чтобы исследовать перевалы и защищать ущелья, в которых предстоит охотиться и складывать глыбы льда на время Тепла. Чтобы проводить разведку на местности и упреждать возможные засады; наконец для того, чтобы преследовать обращенного в бегство врага, дабы больше он не представлял угрозы для их племени. Но сейчас Райн не видел в этом смысла: вся эта возня – замкнутый круг, приносящий выгоду только смерти…

Дирк рассказал всем, что Райн болен. Так как в их роду взрослых женщин не осталось, лучшая половина племени, сочувствуя воину, натащила ему травок для лечения, приготовленного мяса и прочие необходимые для выздоровления мелочи. Он оценил их заботу, так как в его жизни ее было слишком мало. Мать Дирка попала к хищнику в зубы, бабушка была найдена на дне пропасти. Что произошло, никто так и не узнал, остальные бабушки и тети погибли еще раньше – кто от голода, оставляя свою долю детям, кто от тяжелых травм. Смущая женщин своей нелюдимостью, Райн молчал, вежливо принимая их помощь, и складывал приношения на стол. Его ничего не радовало, душу мучили сомнения. Как жить дальше? Как воевать? Зачем воевать?!

Теперь, после возвращения, Райн сидел в темноте вечерами и внимательно рассматривал подарок Леи – клинок, который казался ему наполненным ее теплом, заботой и силой.

Только через неделю Дирк уговорил его отправиться в поход.

Выбравшись с утра из поселка, их отряд устремился к Скользкому ущелью. Раньше там частенько ловили отряды врага, вступая с ними в схватку.

На этот раз с ними пошли пращники Берима. Там, куда они направлялись, копьем в бою не воспользуешься – некоторые места ущелья настолько узки, что его не поднять, не то что кинуть, зато праща с «зарядами» под ногами, которые можно набрать даже во время Льда, всегда выручала лесных охотников.

Кругом застыла тишина, присущая только этому времени года. Райн с тоской смотрел вдаль, на снежный ковер почти безупречной белизны, расстелившийся до самой вершины. Мороз, установившийся повсеместно, выдавал их присутствие облачками пара, снег под коркой уже не проваливался, но ворчливо покряхтывал при каждом неосторожном движении.

Повинуясь сигналу командира, бойцы разбились на пары, завернувшись в белые плащи из шерсти мароков, для цвета выдержанной в едком соке темного дерева. Плащи эти делали лэров совершенно незаметными на фоне снега. У половины бойцов в руках были луки, за плечами колчаны со стрелами, на поясе висели клинки. Щиты на этот раз не взяли.

Двигаясь по широкому выступу к лощине у Скользкого ущелья, Райн почувствовал рядом чье-то присутствие… нет, это был не враг. Привычным жестом отправил ничего не подозревающий отряд вперед, вынул клинок и бесшумно заскользил вдоль уступа, когда услышал позади насмешливый вопрос Леи:

– Что, лэр, за обещанным вином из древесного сока пожаловал? Вот это жадина! Даже здесь нашел!

Улыбаясь от всей души, Райн медленно повернулся, пряча клинок в ножны.

– А как ты хотела? – с нежностью в голосе сказал Райн, отыскав взглядом фигурку на скальном выступе. – Сама обещала, а теперь в кусты?

Лея расслабленно сидела на скале, склонив головку набок, тепло улыбалась:

– Ты прав, надо держать свои слова!

Она спрыгнула с уступа и мягко приземлилась около лэра. Райн в очередной раз подивился ее умению беззвучно двигаться. Если бы она не окликнула его, он бы прошел мимо, всего лишь настороженно осматриваясь. Если бы она была врагом, Райн уже лежал бы на тропе со стрелой в горле.

– Ну что, идешь ко мне в гости? – задорным тоном спросила Лея.

– А ты сомневаешься? – энергично ответил Райн. От ее предложения у него закружилась голова. Неужели? Ведь до сих пор не было ни одного намека с ее стороны о расположении к нему!

– Нет, я… – Лея не успела договорить, как Райн схватил ее в объятия.

– Все, попалась, моя беленькая! – Его голос дрожал от переизбытка чувств.

– А-а, так это была ловушка?! – мягко спросила Лея, наслаждаясь объятиями не меньше, чем он.

– Да, вечный капкан!

– Ох, ужас… – И она рассмеялась.

Райн, не сдержавшись, прижал ее к себе и горячо поцеловал. Он делал это настолько страстно, что Лею охватила дрожь. Ее никто так не целовал… И вообще никак не целовал, кроме невинных поцелуев в щечку от родных и близких. Прильнув к Райну, Лея с удовольствием слушала ускоренное дыхание и учащенный стук его сердца, он будто захлебывался в ощущениях, охвативших их, словно пламя. Глядя ему в глаза, она нежно обхватила его шею ладонями. Ей нравилось обнимать Райна – он широкоплечий, сильный, надежный и теплый. Но еще сильнее ей пришлась по вкусу страсть, с которой он обнимал и целовал Лею так, словно без нее не мог дышать. Эмирими чувствовала себя его воздухом, растворяясь в ощущении счастья.

– Ах, Райн! – Он вновь прижал ее к себе так страстно, что у нее закружилась голова. – Мы идем пробовать вино?

Лэр счастливо кивнул, не в состоянии от нее оторваться. Его посетило четкое ощущение, что все происходящее давно задумано и правильно! Только куда-то идти ему не хотелось, как и вообще двигаться с этого утеса.

– Чуть позже…

– Нет, я хочу домой… и я обещала тебя угостить!

Его сейчас это почти не волновало, но он все же заметил:

– Заслон меня все равно не пропустит.

– Со мной? Ну что ты! – Девушка презрительно отмахнулась.

Пока лэр на миг отвлекся, Лея чуть отодвинулась, чтобы дать им обоим возможность прояснить сознание. Это было напрасно: настроение в их отношениях менялось, как погода на Эмилере.

– Так ты передумал? – отлично понимая, что это не так, кокетливо спросила Лея.

– Пить вино? – лукаво уточнил он.

– Идти ко мне в гости!

До девушки только теперь дошло, что Райн решил, будто она его соблазняет… а она всего лишь пошутила, начав первой волнующий разговор, от которого внутри все дрожало, как листочки на ветру.

– Да, если ты ответишь на мой вопрос. – Лэр мягко поставил условие.

– Ого, я не поняла, кто кого в гости пригласил? – возмутилась Лея, чувствуя себя все более неловко.

– Если бы ты не пригласила меня в гости, то я бы утащил тебя на плече к себе домой!

– Ого, как хорошо, что у меня работает интуиция и я пригласила тебя первая! – отшутилась Лея, озадаченная таким горячим ответом. Она и не думала, что все так серьезно с его стороны! Она себя к нему привязала, но лэр-то был от нее свободен!

Испугавшись чего-то нового, что еще не до конца осознала, Лея с легким сарказмом спросила:

– И как, притащив меня на спине, ты представил бы меня родным? Познакомьтесь – это ваш главный враг, командир боевого отряда эмирими! Враг, это мои родственники, родственники – это враг, прошу любить и жаловать!

– А как ты собираешься меня представлять?!

– Никак… Я живу одна.

– Ну и я никак. Я тоже живу один!

– Но я к тебе не пойду, и вообще… об этом разговора не было! – Лея нахмурилась.

– Значит, я похищу тебя! – серьезно произнес охотник.

– Сил не хватит!

– У меня-то?

– Угу!

Райн схватил ее на руки и жадно поцеловал. При этом умудрившись прошептать:

– Я чуть с ума не сошел без тебя за эту неделю!

Лея млела от удовольствия, но, оторвавшись от лэра, первым делом спросила:

– И когда ты это понял?

– Сразу… Я сразу пожалел, что не унес тебя с собой!

– Бред… – Так не бывает. Из-за мелькнувшего в голове подозрения в хитрости она внезапно разозлилась и отодвинулась от него. – Я не игрушка, меня не унести без моего желания!

– Так ты не хочешь? – холодно спросил он, опустив руки. Ему хотелось понять и четко определить, что между ними, но Лея защищалась непонятно от чего.

– Чтобы меня таскали, как безмозглый кусок мяса? Нет!

– Тогда к чему все эти зазывания на вино? Если я тебе не нужен?! – сухо поинтересовался лэр.

– Сначала это была шутка, потом я решила, почему бы и нет?! – искренне ответила Лея. Радость от встречи исчезла, и вновь начались трудности.

– Вот как… Кто-то не умеет готовить, кто-то петь, а я не понимаю таких шуток! – Его тихим желчным голосом можно было раскрошить скалу. Райн с силой закусил губу и с гневом и болью посмотрел на эмирими.

– А я не понимаю, как можно шутить о похищении! – не осталась в долгу Лея. Все пошло очень скверно!

– Я не шутил!

– Ничего себе! Ты решил, что это оправдает тебя! – возмутилась она.

– Я ни перед кем оправдываться не собирался!

– Не важно. Видишь, между нами невозможно ничего, кроме болтовни… да и при этом мы не можем не сражаться! Мы – враги, и война только набирает обороты.

Хотя сейчас ему больше всего хотелось крепко обнять ее и прижать к себе, он невозмутимо проговорил, равнодушно сложив руки на груди:

– Почему ты так считаешь?

– Что война набирает обороты? – спокойно уточнила Лея, напряженно наблюдая за его реакцией.

Райн, услышав ее слова, скривился – ведь она прекрасно поняла его вопрос, и резко ответил:

– Почему между нами ничего не может быть?!

– И как ты себе это представляешь? – Вопросом на вопрос – это старый аргумент, если нет ответа.

Тишина, повисшая между ними, резала их души острым ножом. Но ее нарушил далекий окрик, зовущий Райна по имени и весело разносимый эхом по склонам.

– Мне нужно идти домой, – скорее себе, чем ему, едва слышно сказала эмирими, отвернувшись. Она осторожно отошла и, нетвердо ступая, направилась к спуску.

– Лея, иди по другому склону! – скрыв досаду, предупредил Райн.

– Ты серьезно считаешь, что меня кто-нибудь из них может достать? – вспыхнула гневом она, повернув к нему голову.

– Нет, я боюсь за них. – Он попытался улыбнуться.

– Это разумно. Плюс тебе, лэр, – холодно ответила Лея, не поддавшись теплу его голоса, и исчезла среди камней.

Они закончили разговор недовольные друг другом, расставшись с ущемленной гордостью и болью в душе. Райн машинально взял в руки снег, думая о том, какими глупыми могут быть вроде бы взрослые люди, слепил комок. Отбросил в сторону. Вынул ее клинок из ножен, сел на камень и замер, неподвижно глядя перед собой. Он страдал от того, что они так глупо поругались и он вновь ее потерял. Лэр окинул взглядом удаляющуюся фигурку Леи, и от этого у него пересохло во рту. Он сжал пальцы в кулаки и стиснул зубы, порезав клыком губу.

Они лишь месяц были вместе, а у него уже возникла привычка чувствовать ее рядом. Без этого он ощущал себя одиноким, покинутым и несчастным. Это он понял уже давно и первое время просто бесился от осознания этого. А потом… она так заботилась о нем, что он был даже немного благодарен тем серым кошкам…

Лея, шагая домой, отчетливо понимала, что банально струсила, чувствуя его нешуточное намерение сблизиться и серьезно изменить жизнь, что подло свела отношения на нет. Но сначала она самым безмозглым образом привязала себя к нему и сделала это даже раньше использования магии жизни! И последствия в виде вопроса: «Что делать дальше?» – не заставили себя ждать.

Вот уже четыре дня Райн находился в состоянии, которое можно было назвать близким к шоковому. Мало того что его раздирало надвое между Леей и племенем, долгом и привязанностью, так по возвращении домой его ждала ужасная новость: Бринни – жена Дирка, доведенная до отчаяния плачем голодных детей, родной дочери и сына погибшего брата, Тейна, ушла в лес за дровами и не вернулась.

Дирк также разрывался между крошечными детьми, которые только учились ходить и самостоятельно кушать, и необходимостью искать в горах пропавшую жену!

Ко всему оказалось, что исчезла не только Бринни, но и еще четыре женщины. У некоторых дома остались малыши, которых некому кормить, и они, вероятно, погибнут. Те, кто мог, забрали себе осиротевших детей. Но только тех, у кого не осталось ни папы, ни мамы. А Дирку поручить детей некому – у них в роду не осталось лэри.

За этот год они потеряли так много! Дома опустели. Несколько десятков жен и матерей за месяц – такую потерю племени никак не восполнить!

Райн, внимательно выслушав отчаявшегося Дирка, сказал:

– Ты пока ничего не предпринимай! Я все узнаю и сообщу! – Но брат, упрямо выставив нижнюю челюсть, стиснул зубы и думал о чем-то своем. Казалось, он не услышал брата…

Лея, вернувшись, обнаружила, что плохо не только ей одной. Атем как в лихорадке носилась по дому не в состоянии взяться за что-либо.

– Тем, что случилось? – встревожилась Лея.

– Пропали! Отряд под руководством Майта пропал!

– А куда они пошли? Я ведь предупредила правителя, что второй отряд оставила за собой.

– Ему все равно. Он сказал, что ему и три боевых отряда для охраны не лишние, а тебе лучше дать отряд подготовленных подростков.

– Безумец! У нас нет таких! – зашипела Лея, чувствуя себя виноватой: стоило ей отвлечься, попытаться разобраться в своей жизни, как все вокруг пошло кувырком.

– Да, я знаю… Но что можно сделать?! И Майт пропал…

Атем, едва сев за стол, уронила голову на руки.

– Я пойду его искать.

– Да… Искать… – эхом повторила Атем.

– Если живы, приволоку всех домой, а потом убью правителя!

Лея говорила это совершенно серьезно, хватит прятать голову от проблем. А эта проблема назрела давно: правитель распоясался, как не наказанный вовремя хулиган, и, ощущая неприкосновенность, начал творить непотребство.

Лея, оставив Атем, зашла домой за оружием и маскировочной одеждой. По дороге к себе она ежилась от холода. Ничто не могло противостоять снежной буре: потоки ледяного воздуха пронзали тело насквозь, будто кинжалы, ослепляли, заставляли хлопать полы обледенелого плаща, в который она тщетно пыталась закутаться. Если Майт и его бойцы останутся в горах на ночь, им не выжить на таком морозе!

Лея в одиночестве отправилась на поиски. До поздней ночи она обходила ничейные территории. А когда вернулась домой, не стала заглядывать к Атем и расстраивать ее неудачей. Но решила собрать отряд и возобновить поиски днем.

Дирк твердо решил добиться от врагов возвращения жены или поквитаться за Бринни. Детей, Криту и племянника Тейна, ему оставить было не с кем. Он накормил малышей и закрыл их в теплой безопасной комнате, приспособленной им с женой для игр Криты, – с мягкими шкурами и дополнительным камином. Подкинув в очаг последние дрова, Дирк тоскливо оглядел уютную благодаря стараниям Бринни комнату и вспомнил жену…

У них с Бринни были очень ровные отношения – исключительное сотрудничество для выживания семьи. Увы, друзьями они так и не стали, хотя в семьях у лэров это не редкость.

Дирк, исполняя приказание старейшин, женился на подходящей девушке и ни разу не пожалел. Она, как и он, выполняла свои обязанности со всей ответственностью. Ему было дома хорошо, она не знала нужды и голода. Но без нее все рушилось! Куда ему девать двух крошек? Он воин! Дирк на самом деле просто не знал, что делать с двумя плачущими карапузами. Он, конечно, любил свою дочь и племянника, да и как можно не любить малышей? Но что с ними делать?! Этого он не знал!

В отчаянии Дирк и затеял вернуть свою помощницу домой. Никакого особого плана у него не было – поймать врага и обменять на жену!

Так что, вооружившись гневом по самые клыки, Дирк храбро отправился к вражескому поселку.

Путь предстоял неблизкий, хорошо, если он будет на месте глубокой ночью. Но пока Дирку сопутствовала удача, где-то вдали рычали синие кошки, выл ветер, но препятствий на своем пути лэр не встретил. Не попались ему ни свои, ни вражеские отряды.

Быстро темнело. Дирк еще был на нейтральной территории Закатного перевала, когда ему в очередной раз несказанно повезло: на заснеженной поляне, осматриваясь по сторонам, по тонкой, едва заметной тропинке, ведущей к горам, шагала невысокая эмирими в плаще, позволяющем ей сливаться с цветом снега. Ступая по снегу бесшумно и ловко, она кого-то искала.

Сколько лет он живет и никогда не слышал, чтобы эмирими ходили поодиночке! Да еще здесь! Вот это подарок! Так и в Светлых поверить недолго!

Лэр замер, бесшумно укрывшись за невысоким скальным выступом. Миг, и она пройдет рядом с ним! Дирк быстро сориентировался: пропустив на шаг вперед себя, ударил кулаком по затылку. Эмирими упала на тропинку без чувств.

Связав руки пленницы травяными веревками за спиной, Дирк спрятал ее под большую шкуру от любопытных глаз. Затем взвалил легонькое тело на плечо и потащил к себе, щурясь от жалящего снега, летящего в лицо. Вокруг полыхало холодом, обдавая путника морозным ветром. Время Льда было в самом разгаре. Но все неприятные ощущения согревала мысль – поймать заложника помогла необыкновенная удача, может, и дальше все получится!

Дирк тащил девушку к себе. Приказ на подобное похищение он не получал, да и разрешения от старейшин тоже. Так что его за это не похвалят – он подверг племя опасности налета лесных магов. Храбрый от отчаяния, лэр решил спрятать добычу у себя в доме и дальше вести с врагами самостоятельные переговоры!

У Райна ведь тогда с мароками получилось?!

Райн на самом деле надеялся, что Лея может ему подсказать, что стало с женщинами их племени. Конечно, он намеревался ее увидеть и поговорить. Командир отчаянно боролся с обуревавшими его мыслями и чувствами, рождавшими непонятную неуверенность. Но никак не мог избавиться от них, переключившись на дела племени.

Да и как Райн мог справиться со всем этим? Ведь Лея постоянно была где-то рядом! Она ворвалась в его одиночество и нарушила устойчивое основание его мирка. Он разыскивал ее долго, но так и не встретил ни в тот день, ни на следующий, когда он бродил недалеко от поселка эмирими. Леи не было.

Возвращаясь домой короткой дорогой, лэр свернул с Закатного перевала, и тут какое-то внутреннее чутье заставило его немедленно броситься к утесу Неблагодарных. Там среди камней на краю утеса он и нашел Лею. С потерянным взглядом, ссутулившись, она сидела на снежной глыбе, не замечая ничего вокруг. Лэр даже разозлился: зачем ей вздумалось так подставляться?! Да еще бродить в одиночку недалеко от владений врага! Но заметив, в каком она состоянии, поспешил помочь.

Приблизившись, он нежно обнял ее, и эти объятия оказались куда приятнее, чем Райн воображал себе, потому что Лея отчаянно вцепилась в него, как в самого близкого и необходимого. Ему совсем не хотелось выпускать девушку из рук. Губы Леи дрожали, она молча плакала, глотая слезы.

Эмирими заметила Райна еще издали, он был один. Она сидела и чего-то ждала… Было страшно возвращаться к сестре и племянникам с вестью, что Майт, муж и отец, погиб.

– Тебе холодно. Я отведу тебя обратно в поселок. – Райн заботливо наклонился и предложил ей руку опереться. – Но может быть, ты хочешь остаться одна?

– Нет. – Она взяла его за руку, с удивлением отметив про себя, что рука лэра тоже сильно дрожит.

Несколько минут они шли молча. Лея снова вспомнила, как он целовал ее на утесе и как сказал, что всю неделю скучал без нее. Она уже жалела о том, что это случилось. А еще больше о том, что тот восхитительный поцелуй, по всей видимости, не будет иметь продолжения. Не должен. Это предательство!

– Я искал тебя по делу.

– Да… что случилось? – равнодушно спросила Лея, в этот момент представляя себе, как рассказывает Атем, что Майт погиб.

– У брата пропала жена, оставив его с двумя малышами…

Лее показалось, что холодная рука сжала ее сердце и оно вдруг перестало биться. Она переключилась со своих бед и с отчаянием взглянула на лэра.

– Создатель… Как же я устала от этого! – с надрывом сказала она. – Смерть. Смерть. Смерть, Смерть! Я не знаю, как это все пережить! Не вернется жена к твоему брату, пусть ищет себе другую!

– Это ваших рук дело?

– А ты сомневаешься? – желчно спросила Лея, вглядываясь в лицо разозлившегося лэра. Внезапно от всего этого она перенеслась в бескрайнюю пустыню ледяного одиночества, из которой не существовало выхода. Нет, один выход был… Лечь и умереть.

Ну что бы дало ее объяснение, что они сами стонут от подлости правителя?! Ничего. Она вырвала свою руку из ладоней лэра.

Райн стоял неподвижно, обдумывая услышанное. А потом сказал то, что убило у Леи всяческую надежду.

– Жена Дирка кроме дочки воспитывала сына своего брата Тейта, одного из тех, кого ты убила, обрушив уступ. Так вот… его жена пропала первой, и этот малыш остался сиротой!

Она молчала. Правитель не один в крови по пояс. Лея – воин. Она уничтожала врагов не одно десятилетие. На ней крови еще больше.

– Да, лэр, – спокойно произнесла она. – Это война. И я убийца лэров. В данный момент самая опасная из всех, кого ты когда-либо встречал. Так что встретишь меня еще раз, убей с чистой совестью. А сейчас мне пора домой – сообщить сестре, что отец ее детей лежит на дне Вечного ущелья со всем своим отрядом, и женам, и мужьям, и детям погибших, что их жизнь разбита и у каждого из них теперь будет новый отсчет времени «до» и «после»! – Она тихо всхлипнула, закрыв лицо руками, и вдруг резко добавила: – Еще мне надо уладить одно дело! – Лея твердо решила уничтожить правителя.

Райн думал совсем не о том, что предполагала Лея. Создатель, как он будет жить без нее дальше? Сейчас он не смог бы и одной ночи пережить без ее теплых спасающих рук, мягких плеч и пьянящего дыхания. Он на самом деле давно нормально не спал. Это было ночное метание, опустошающее, нагнетающее боль, забирающее силы.

– Лея, не бери на себя всю вину! Войну затеяла не ты!

– Я знаю, кто ее затеял, вот и разберусь с ним!

Она уже выслушала бывшую жену правителя, и перед ней все события прошлого выстроились в логическую цепочку.

– Как мне спасти женщин, ведь погибло уже несколько десятков лэри, а у них дети…

– Пусть идут в дальние леса. Видимо, этот гад рассыпал семена кустов-убийц возле вашего Стойбища!

– Это один и тот же тип?!

– Да, он вывел новые растения, на вид кусты кустами, а корни мощные, как у исполинских деревьев. Я их не видела, но Атем мне рассказала… Атем… – Лея, горестно вздохнув, умолкла, опустив взгляд в землю.

– И морозы им нипочем, – добавил Райн, и ему захотелось обнять ее.

– Да, магия. У этого гада гигантский запас сил, опыта, и сравниться с ним никто не может. Вот и творит что хочет. Когда я ему отказала, он задумал устроить гарем из молоденьких девчонок! Даже если я смогу уничтожить зачинщика войны, она не сойдет на нет. Она и дальше будет идти, пока последних выживших и с той, и с другой стороны не сожрут размножившиеся синие кошки.

– Да, наши старейшины не успокоятся…

– Знаю… и не только они…

Идти по плато было крайне сложно, и дело было не в эмирими, висевшей на плече Дирка. Если бы подъем к Стойбищу хоть иногда чередовался с короткими спусками или хотя бы горизонтальными участками, все было бы совершенно по-другому. Но ровный тягун с постоянным наклоном вверх выматывал даже выносливых лэров, причем чрезвычайно быстро.

Дирк пришел домой под утро, пронеся через лагерь врага, укутанного в старую шкуру. В его доме стоял крик. Охрипшие малыши вопили в два голоса, захлебываясь в слезах.

– Сейчас, сейчас, лапочки, я займусь вами.

Лэр, свалив эмирими на пол, зажег светильник с жиром марока, снял меховую куртку, открыл дверь к детям и осмотрел малышей. Главное, живы! Хоть мокрые, голодные и измученные. Но раз есть силы так кричать, значит, все в порядке.

Атем очнулась от сильного удара. Ее тошнило, она чувствовала сильнейшую головную боль, во рту был металлический привкус. Она пошевелилась, поглядывая на неприятеля, до которого сейчас доберется! Расчленяя его ненавидящим взглядом, тонкой огненной магией подпалила веревки, которыми были связаны ее руки. Как опрометчиво она отправилась на поиски мужа! Не предупредив Лею, не сказав мальчишкам! Глупость наказуема, и это закон!

Атем шла, не видя ничего вокруг. И пришла… в «гости» к лэру!

Сначала она убьет его, а потом сделает все возможное, чтобы вернуться домой! Но тут ее взгляд упал на двух жалких заплаканных крох, несчастных и замерзших. Атем и под комбинезоном чувствовала ледяной пол, а по нему ползали совсем крошечные дети! Освободив руки, первым делом она сковала лэра стазисом и сказала:

– Ты безмозглый, клыкастый! Понял?! Совсем дети не нужны?! Ну вы, лэры, зажрались!

Она подняла с пола малышку и, стянув с нее мокрые штанишки, завернула в куртку отца.

– Грейся, крошечка! Сейчас займемся братиком.

Атем было не впервой ухаживать разом за двумя малышами, ее Крим и Трем родились почти подряд, и она это все уже проходила. И сейчас занималась этим с радостью. Еще бы, настоящие малыши! Пусть и зеленокожие!

Атем уже нашла в доме лэра запасы воды, таз и замороженное мясо.

Согрев воду, она посадила детей в таз греться, а сама, приглядывая одним глазом за ними, принесла теплую шкуру, чтобы завернуть их после купания. Дров в доме не было. Атем минуту подумала, посмотрела на холодный очаг, а потом пожарила мясо с помощью магии.

– Детям сейчас бы бульончика! – с угрозой в голосе сказала она, повернувшись к лэру.

Дирк испугался, как никогда в жизни, когда Атем подхватила его дочурку на руки и стала стягивать с нее мокрую одежду. Он весь затрясся от ужаса, ожидая увидеть смерть своего ребенка. И вероятно, даже поседел за те мгновения, пока эмирими закутывала его крошку в куртку. И только после ее слов, не веря в свое счастье, смог выдохнуть заблокировавший грудь воздух.

Сначала он проклинал себя и свою глупость – приволок врага прямо в дом. Потом спокойно наблюдал за тем, как эмирими согрела и успокоила его детей.

– Ну ты, лэр, полный идиот! Бросить таких маленьких одних! А где их мать?

– Я похитил тебя, чтобы обменять на нее!

– А давно она пропала? – тихо спросила эмирими, отчетливо понимая, куда могла подеваться женщина.

– Нет, два дня как…

Атем повернулась к сопевшим малышам и с жалостью сказала:

– Бедные крошки!

Дирк взорвался от злости, жалость убийцы его доконала:

– Ты еще поплачь над ними, убийца!

Атем только улыбнулась:

– Да, я такая. Тебе не повезло. Ты похитил командира убийц! – И она вновь хищно улыбнулась.

Атем понимала, что с таким папашей без присмотра матери малыши погибнут, и вообще она никогда не доверяла лэрам. Дикари! Надо такое придумать! Во время Льда бросить ребятишек одних в доме, где нет и намека на тепло и огонь! И главное – никого не позвал! Марок недоеденный!

Подавив желание как следует пнуть горе-папашу, спросила:

– У вас что, некому присмотреть за детьми? Бабушки или еще кто есть?

– В нашем роду из женщин одна Крита осталась…

Атем очень понравилось имя крошки, на которую взглядом указал лэр.

– А мальчика как зовут?

– Тейн, как отца.

– Ясно… Тейн. – Атем ласково посмотрела на малыша, уютно посасывающего во сне свой кулачок. Ей надо было решиться…

Дирк не стал ей пояснять, что это сын погибшего брата жены, и с отвращением отвернулся.

Атем встала, соорудила из меха переносные рюкзачки для малышей – искусство, освоенное давным-давно, в бытность мамой двух маленьких непосед. Собрав теплые детские вещи, она осторожно одела ребятишек. Захватив с собой запас еды, воды и одежды, Атем засунула спящих деток в рюкзачки. Удобно устроила Тейна на спине, а Криту на груди и сказала беснующемуся в стазисе Дирку:

– Они все равно у тебя умрут в таком состоянии. Так что считай, что я их убила.

И ушла. А беспомощный лэр выл от ненависти к себе и эмирими.

Райн, невнятно попрощавшись с Леей невдалеке от поселка эмирими, вернулся к себе сообщить брату о том, что узнал. И нашел того в диком состоянии! Кто-то, судя по ободранному камню, пытался клыками прогрызть пол.

– Дирк, а где дети? – спросил Райн, не подозревающий, какую тяжелую потерю перенес брат.

– Мне сказали, что они умерли! – прошипел Дирк, поднимая тяжелый взгляд. Он был явно в отчаянии.

– Как?! – опешил Райн. – Вчера еще живы были?!

– Она, когда их уносила, сказала: «Считай, я их убила!»

– Кто?

– Эмирими. Командир.

– Лея?!

– Кто? Не знаю… А откуда ты знаешь?

– Да не знаю я никого, кроме Леи, вот и спросил.

За десять минут брат рассказал Райну, что произошло. Но Райн только рассмеялся:

– Говоришь, она их искупала в теплой воде?

– Да, пар шел…

Райн усмехнулся.

– Пусть за детками пока присмотрит… Потом заберем.

– Как?

– Попросим вернуть… Только куда? – Райн осмотрел опустевший дом Дирка.

– Ага, а они будут рады! – съязвил Дирк, скривившись, словно от отвращения. – А если их уже нет? – тихо спросил он.

– Думаю, что с ними все в порядке. Если бы их убили, то сделали бы это здесь и ты бы сейчас со мной не разговаривал.

Дирк молчал, с тоской поглядывая на свои руки.

– Я обещаю тебе, что все о них разузнаю! И то, что, когда надо будет, их вернут. С каких пор ты не доверяешь моим словам?!

– Они их вырастят как эмирими! – сказал Дирк.

– Не вырастят, пока пусть просто присмотрят, может, потом рука не поднимется на наших детей.

– Нет уж, проверяй их чадолюбие на чужих детях, а не на моих дочке и сыне, – вновь взъярился Дирк.

– Для меня нет чужих детей. Они мои племянники, и я обещаю тебе узнать, как они, – мягко сказал Райн.

Атем, опасаясь нападения, прикрылась щитами и пошла через вражеский лагерь домой. Была глубокая ночь, поэтому если бы кто ее увидел, это бы выглядело по меньшей мере странно: в неурочное время, в мороз, женщина, одна, бредет в сторону вражеского поселения.

Атем даже немного поплутала на территории племени охотников. Но наконец она спустилась с горного плата лэров и по знакомым тропам стремительно понеслась домой. Она уже решила для себя, что убьет любого, кто посягнет на детей. Теперь – на ее детей. Атем была уверена, что Лея и Майт ее поддержат. Еще она думала, что Крим и Трем поймут ее и постепенно станут относиться к детям как к родным.

Путь был долгий и выматывающий, но благо ветер утих и на Эмилер опустился сухой мороз. Идти было далеко, но Атем привыкла к долгим обходам с отрядами и, не нарушая спокойного дыхания, шагала по снежным тропам. Сейчас ее заботило только одно: как покормить детей в такой обстановке? Малыши пока крепко спали.

Минуя перевал, эмирими думала, как объяснит Майту свой необдуманный и очень глупый поступок – поиск в одиночестве пропавшего отряда. Но, находясь уже возле земель эмирими, Атем решила, что главное, чтобы Майт благополучно вернулся домой, а потом она все уладит.

Главное, чтоб он вернулся!

Ей пришлось остановиться под прикрытием скалы и поставить стазис, чтобы накормить и напоить малышей и даже переодеть их. Несмотря на все неудобства, малыши молчали – видно, раньше с мамой часто так путешествовали. Вручив им по кусочку жареного мяса, Атем сняла стазис и продолжила путь.

Оказавшись дома, она сняла с себя меховые мешки с уснувшими детками и уложила малышей на диван. А сама, стараясь не шуметь, добавила огня в камине и быстро направилась на второй этаж – искать в кладовке старые кроватки мальчишек. И пока ее не было, новых членов семьи обнаружили неугомонные братишки, обеспокоенные отсутствием родителей.

Атем спускалась по лестнице вниз, когда заметила Крима и Трема, с суровыми лицами нависших над детьми. Она сразу остановилась и подумала, что, может, это и хорошо, что дети нашли малышей сразу.

– Это новые члены нашей семьи! – поставила она мальчишек перед фактом.

– Мы уже поняли по тому, как быстро ты вытащила наши кроватки, – кивнул на колыбельки Крим.

– Вы всегда были неглупыми, умнички вы мои, – мягко сказала Атем, ни капли не польстив сыновьям.

– А отец вернулся? – спросил Крим, который уже поменял детское уютное «папа» на взрослое «отец».

– Нет, его отряд пока не вернулся, – устало вздохнула Атем.

– Вот не думал, – скучным голосом заметил Трем, – что в нашем доме появятся лэры.

– А чему удивляться, если даже Лея встречается с лэром?! – небрежно фыркнул Крим, почесав белокурую макушку.

– Как? – хрипло спросила Атем и опустилась на лестничную ступеньку.

– После возвращения я решил ее незаметно сопровождать. Вот и застал ее целующейся с лэром!

Трем резко присел на край дивана рядом со спящими детишками.

– Точно… после такого известия принять у себя младенцев лэров как родных – просто мелочь! – Трем озадаченно потер лоб ладонью.

– Угу, – в один голос потрясенно проговорили Атем и Крим.

Атем опомнилась первой. Нахмурившись, она обратилась к Криму:

– Еще раз пойдешь за Леей, я расскажу ей, что ты за ней следил!

– Ни за что! Мама, ты так не сделаешь! – Крим сделал вид, что испугался.

– Уйдешь из поселка без разрешения, еще как сделаю! – вредным голоском припугнула сына Атем.

– Ох, Лея меня в стазисе неделю продержит!

– И поделом. А если бы тебя поймали лэры?

– Да, мам, так откуда эти дети?

– Я же говорю, поймали лэры…

После того как Лея рассталась с Райном, она отправилась к сестре – сообщать страшную новость. Атем была не похожа на саму себя. Вернее, Лея не видела сестренку в таком состоянии добрый десяток лет. Та появилась на пороге с небрежно собранными волосами и в ночной рубашке с закатанными по локоть рукавами.

В прихожей будто ураган прошелся – опрокинутые стулья, разбросанные вещи. И это у аккуратной Атем?!

Лея уже подумала, может, она перестановку затеяла, чтобы отвлечься от пропажи Майта, но в ночной рубашке?!

– Атем… Я обнаружила Майта и его отряд… Вечное ущелье… на дне… – Лее ужасно не хотелось произносить слово «погибли».

Сестра как стояла, так и упала на месте. Тут из соседней комнаты появился Крим с крошечной девочкой на руках. У девочки были чудесные кучерявые волосы и зеленоватая кожа. Довольно улыбаясь, она увлеченно пыталась засунуть Криму в рот свой мячик.

Лея помогла сестре встать и подвела к дивану, стараясь усадить поудобнее.

Крим только и сказал:

– Отец?!

– Да… На дне Вечного ущелья… все там. Я с утра пошла на поиски. К вечеру нашла то, что осталось после нападения синих кошек. Целый отряд. Это старейшины лэров подключились к войне…

– Они никогда от нее не отлынивали.

Лея с грустью взглянула на повзрослевшего Крима. Девчушка на руках племянника, оставив свой мячик, теперь беззаботно ловила его белокурые волосы и накручивала их на свои пальчики, но Крим ничего не замечал.

– Крим, отдай крошку мне, вам сейчас не до нее будет!

– Нет, если ты заберешь ее, мама не восстановится после гибели папы. А так хоть ради них жить будет.

«Ради них»?! Лея подумала, что ослышалась, но тут из кухни появился Трем с мальчиком, похожим на малышку. Он тащил его на шее и, кажется, был не против, что тот взялся опробовать его волосы на вкус.

– Ух, а где вы их взяли?

– Спроси у своего лэра! – огрызнулся всегда более спокойный Трем.

Лея, опасаясь, что весть о гибели отца выведет его из себя, молча подошла и сняла малыша с его шеи, прижав к себе. Тейн сразу схватился за матовое кольцо для кинжала, пришитое к ее куртке и с любопытством потянул его в рот.

– Обязательно спрошу, а пока принеси маме холодной воды! – сказала Лея, пытаясь отобрать у малыша «игрушку».

Трем, скорее по привычке подчиняться приказам командира, ушел за водой. Лея, придерживая малыша на руках, направилась вслед за ним.

– Как я поняла, ты все слышал, – с горьким вздохом сказала она, едва сдерживая слезы. Она прекрасно помнила, что значит потерять любимого отца. Время идет, а боль не исчезает.

– Да… – Трем держался, хотя с трудом подавил готовый вырваться из горла стон.

– Теперь, как сын своего отца, помоги матери пережить эту потерю.

– Иди к своему клыкастому и поучай его! – окрысился мальчишка.

– Я… я тоже никак не осмыслю это… – Лея развернулась и ушла к сестре, недоумевая, откуда они могли узнать о Райне. Она совершенно не представляла, как помочь сестре.

Лея, хорошо знавшая Майта, сама проплакала весь день и, понимая, что это надо пережить, решила забрать детей и уйти. Но Крим взял у нее малыша и вручил его очнувшейся матери со словами:

– Он полный сирота, а у тебя есть мы! Все мы.

Атем, проглотив боль, выдохнула:

– У них тоже есть все мы…

Лея прижала к себе расплакавшуюся сестру и принялась успокаивать, хотя понимала, что это ничего не даст…

Райн тоже никак не мог справиться с нахлынувшими на него чувствами. Как узнать о детях? Как предупредить женщин о деревьях-убийцах, не указывая на Лею? Нет, с этим он справится, скажет, подсмотрел, и все, а вот как жить дальше, когда все мысли предательски повернулись к врагу?

Когда совсем стемнело, он отправился к Лее. Надо было уточнить, что с малышами Дирка, сказать, что брат заберет их попозже.

Как ему хотелось не прятаться, а войти открыто! Абсурд, который не пришел бы ему в голову еще пару месяцев назад! Но как его напрягли слова Леи, что на нее кто-то претендует! Тот, кто устраивает гарем! И убивает безобидных лэри и детей… И как он не расспросил ее вчера? Райн заскрипел зубами от гнева. Она не назвала имя, но, судя по всему, это их правитель.

Вернувшись накануне вечером, он застал старейшину Стила с бойцами за столом в Судебном доме. Они праздновали победу над отрядом врагов, которых скинули в пропасть с Вечной вершины – горы настолько высокой, что и стазис не спасал. Хотя, может, Лее и помог бы, она ведь смогла остановить лавину, но точно неизвестно. И не приведи Создатель проверить!

Райн тяжело вздохнул. От своих он знал, что сегодня утром отряды эмирими ушли за останками бойцов. Их было больше трех десятков, поэтому лэры не стали предпринимать лобовую атаку. Им пришлось бы собрать почти все мужское население, чтобы нанести магам ощутимый урон. Их племя стремительно убывает! Еще к прошлому времени Льда их было больше трех сотен лэров и лэри, а сейчас и двух не осталось.

Да и эмирими этого так не оставят, начнут сводить счеты, и племя вновь сильно сократится после нового витка мести. Даже без войны на Эмилере с его суровой жизнью лэры погибают во множестве, а война отбирает последнюю надежду.

Райну не верилось, что, когда он родился, в племени было полторы тысячи лэров, а в их доме крутилось не меньше пяти разновозрастных лэри, которые готовили, убирали, рассказывали малышам сказки, учили их рисовать. Все вместе и дружно, чтобы вечером осталось время заняться тем, что по душе. Кто-то рисовал, кто-то делал съестные заготовки для праздников, кто-то собирал травы и варил сборы. И все это они делали ради удовольствия. Бабушка Райна, например, вырезала фигурки из дерева. У него так и стоят они на полке около кровати, раскрашенные травой и соком веселящих ягод. Самую любимую игрушку, танцующего марока, он нес в кармане для Леи.

Ночь, лютуя, выжигала холодом все открытые участки кожи, на клыках повисли сосульки. Время Льда, короткое затишье… Мягко скрипел снежный наст под тяжелыми шагами. Где-то ревели голодные синие кошки. Вот напасть! Они давно не подходили так близко к поселкам! Короткое время Запасов сказывается, животные давно голодают, вот и идут туда, где можно чем-то поживиться.

Райн напрягся: а вдруг им кто попадется? От многочисленной стаи не отбиться и отряду. Сидеть дома не выход, умрешь с голода или от холода.

Тем временем небо покрылось тучами. Пошел снег. Райн тяжело вздохнул и обошел то место, откуда раздавался голодный рык.

Эмирими с болью попрощались с погибшими воинами и предали их земле среди деревьев, дарующих покой. Это был небольшой лес за поселком. Древние деревья, росшие в нем, помнили всю историю эмирими и приняли к себе почти всех их детей. Когда к ним прикасались с помощью магии, они открывали корни, образуя в земле пространство, похожее на шкатулку, в нее и укладывали погибшего. Корни нежно оборачивали дар и уводили погибшего за грань.

Сестру Лея упросила остаться дома. Атем не выдержать этого, пусть лучше Майт навсегда останется в ее памяти живым и здоровым. Если бы Лея смогла, она бы оставила дома и Крима с Тремом. Мальчишки враз потеряли детскую жизнерадостность и мгновенно повзрослели.

Трем ее просто возненавидел, словно она лично предала отца. Лея все понимала даже лучше его самого, но что она могла изменить? Трема она не осуждала и не обижалась на него. Как объяснить ему все произошедшее, если она и сама не понимает, что делать?

Уговорить сестру остаться дома Лее удалось только благодаря деткам. Ну куда их девать? Вдруг кто узнает! Хотя в племени сейчас такой разброд, что сейчас не до того…

Правитель вчера передал послание, в котором пообещал выгнать Лею из племени, если она не станет подчиняться его приказам. Она равнодушно выслушала угрозу, переданную его верными вассалами из числа старых эмирими – их правитель почему-то не включил в отряд Майта! Он и отряд-то создал, рассчитывая на верную гибель тех, кто, объединившись, смог ему хоть как-то противостоять! Покорных оставил при себе! Хотя Лее эти типы с самого детства были так же противны, как и клыкастые. Они их не замечала, а они боялись ее трогать сначала из-за отца, а после из-за того, что она и сама стала сильным бойцом.

Так они и жили, ненавидя друг друга, но не трогая и стараясь не соприкасаться. До случая с Майтом Лея не могла сказать, что имеет против них что-то кроме того, что они не входят в военный отряд, ссылаясь на обязанности помощников и глашатаев правителя. Но после того как Махуд отправил настоящих воинов на смерть, ее мнение изменилось. Это вершина подлости – воевать руками лэров против своих!

Все впереди! Смерть Майта только слегка отсрочила планы, но не повлияла на ее намерение разобраться с правителем.

Это гибель – жить ради войны, а они живут именно так! Их уже сотня со всеми детьми не наберется! Племя эмирими уменьшается с кошмарной скоростью. Чем их меньше, тем тяжелее охотиться, опасней ходить за Заслон. Вроде и запасов надо меньше, а добывать их стало куда сложнее!

Лея вошла к себе. Она так и не смогла спросить, как к Атем попали малыши.

Как все-таки странно устроена жизнь! Дети-лэры у эмирими… Потрясающе! Она покачала головой, закрывая за собой дверь. Но дома ей не сиделось. Промаявшись с полчаса в пустом жилище, она ушла из поселка. Сегодня был редкий день. Одиночество как никогда отчаянно давило, изгоняя из привычных мест и заставляя идти неизвестно куда, лишь бы не останавливаться. И даже самая середина времени Льда с суровыми морозами была не помеха. Лея дошла почти до ущелья, когда услышала шум.

На узкой тропе боролись лэр и синяя кошка. Охотник явно побеждал смертельно раненного зверя, но хищники по одному не ходят, и к месту схватки, похлопывая хвостами по защищенным панцирями бокам, крались еще два кота. Лея остановилась, раздумывая, помочь лэру или нет.

Вот оно – надо сделать выбор! Предательство? Или долг? Предательство… Сегодня провожали за грань давних друзей Леи… Или это первая попытка что-то изменить?

Пора что-то делать с этой бессмысленной войной. Вздохнув, она приняла решение. Бесшумно приблизившись, Лея наложила стазис на двух хищников.

Лэр, заметив эмирими, вздыбился всем своим существом и прорычал:

– Ты вовремя, беленькая! Добить пришла?!

Лея, тяжело вздохнув, прогнала из головы все «мудрые» мысли о том, что пора менять жизнь враждующих племен.

– Время действия стазиса скоро закончится… или убей синих, или уходи! – сухо сказала она, отворачиваясь.

– Странная какая… – пробормотал лэр, извлекая клинок из горла убитой кошки и отступая подальше от застывших хищников.

Тут Лея вспомнила: да, охотники же стазис клинком не пробивают! Но на большую помощь, например такую, как добить хищников, сил у нее не было.

Не обращая внимания на лэра, Лея свернула с тропинки и пошла домой. Прогулка не получилась… Лея брела, оставляя за собой дорожки в снегу, когда ее внезапно подхватил Райн.

– А я думаю, что все у нас получится! – весело сказал он, поставив ее на снег.

– Что «получится»? Не прибить друг друга первые полчаса? – с тоской спросила Лея, не очень обрадованная этой встречей.

– Что случилось? – Лэр как-то сразу остыл, склонился к Лее.

– Ничего нового… – спокойно, даже чересчур спокойно ответила она.

– Ясно… – Лэр немного помолчал, потом вынул небольшую ярко-синюю с зеленым игрушку и протянул Лее. – Это моя любимая…

Лея на мгновение застыла, изучая подарок, который на протянутой ладони держал Райн.

– Красивая, – сказала Лея, не сводя глаз с фигурки.

– Да, «танцующий марок» – это тебе. У меня их целая компания. – Он улыбнулся.

Райн мягко взял руку Леи в свою и вложил ей в ладонь раскрашенную игрушку, после чего нежно сжал пальцы.

Лея несколько секунд словно раздумывала над чем-то, а потом, подняв на него глаза, тихо предложила:

– Слушай, пошли ко мне. Мне так не хватает… – но тут же запнулась и решительно произнесла: – Идешь?

– Конечно! Вино, надеюсь, готово?!

Вместо ответа она кивнула.

Влер, провожая глазами влюбленную парочку, спокойно пересекающую вражеский Заслон, покачал головой. Вот, оказывается, как спасся Райн.

Путь домой неблизкий, а изумленному старейшине как раз надо было много понять и обдумать.

Глава восьмая

«Не ждали?!» Явление родственника лесным магам, или Сказочный брак

Дирк летящим в пропасть тураном метался по опустевшему дому. Дети неизвестно где, брата и отца нет… Никого! Жены, верной помощницы, нет в живых. Может, если бы они прожили с ней дольше, он бы к ней крепко привязался, а так… Он только ночевал дома, а если было свободное время – возился с дочуркой, чтобы дать жене отдохнуть или переделать накопившиеся дела.

Теперь он остался один и не мог вынести глухого холодного молчания, окружавшего со всех сторон. Друзья? Родные? Никого вокруг, к кому хотелось бы пойти.

Райн вернулся к себе, как только узнал, что эмирими отправились за останками своих боевых товарищей, и пока у Дирка не появлялся.

Отец после сообщения Райна, никого не дожидаясь, отправился ловить врагов, рассыпающих семена растений-убийц вокруг их поселка. Дирк в самом начале довольно равнодушно отнесся к его замыслу, но после того как Влер обрисовал ему возможное развитие ситуации, задумался и даже всполошился! А ведь все возможно!

Отец утром как раз призвал его к себе. Дирк уже лет десять как жил отдельно и к Влеру являлся только по делу. Женщин у отца в доме не было, и в гости к нему сыновья никогда не спешили. Невкусно готовил. Дирк вспомнил последнюю отцовскую стряпню, по виду и вкусу похожую на перемолотый скальный мох, и улыбнулся. Ну… мясо-то он жарил отлично, зато все остальное…

Это они с Райном, как правило, звали одинокого воина к себе. Райн долго жил один и все делал очень умело. У Тейна и у Дирка были жены, которые с удовольствием угощали доброго дедушку, который относился к внукам и невесткам даже лучше, чем к сыновьям.

Отец очень любил свою вторую жену, которая погибла в метель, заплутав недалеко от дома. За ней один за другим в бою погибли первые сыновья.

Вообще с женами отцу не везло. Первая умерла от какой-то болезни, не прожив с мужем и месяца. Вторая прожила с ним десять лет и родила двоих сыновей, которых Дирк и даже Райн, бывший на тридцать лет старше, толком и не знали – братья погибли в одном бою с его отцом.

Влер часто подходил к полочке с дорогими сердцу мелочами или медленно перебирал оружие, висевшее на стене в комнате сыновей, когда думал, что его никто не видит. Мать Райна так и не стала его женой, просто жила под защитой и опекой родственника. Когда она умерла, отец был вынужден вновь жениться, чтобы было с кем оставлять Райна на время частых военных отлучек.

Мать Дирка прожила с отцом дольше всех. Она терпимо относилась к Райну, да и своих детей у них долго не было. Когда появился Дирк, все детство на него давила чрезмерная опека Влера, который боялся потерять единственного сына. Райн к тому времени уже жил один, поселившись в покинутом доме родного отца.

Влер тяжело пережил гибель старших сыновей, а потом и невесток, на самом деле заменивших одинокому лэру дочерей, которых он всегда мечтал иметь. Дирку даже иногда казалось, что отец хочет уйти в горы, чтобы там погибнуть. Но он слишком ответственно относился к своему долгу. Поэтому с новой энергией бросился на охрану племени.

И сегодня утром, когда они шли на спешно собранный Совет старейшин, Влер оглушил сына своим предположением:

– Дирк, а представь, если они устроят ловушку вокруг поселка и полностью перекроют все входы и выходы на плато деревьями, которые хоронят лэров заживо?

Рассказанная Райном при всех версия, что женщин и детей хватают кусты, сначала вызвала у старейшин недоумение. Ведь деревья не зря называются богатырскими! О богатырских кустах никто никогда не слышал! И Тутан с остальными отмахнулись. Сказали, что подобного быть не может!

Чего только не наговорили Влеру! Что шансов схватить этих ночных сеятелей – нет, и неизвестно, деревья ли это ловят, и вообще… нет никаких доказательств, только одни фантазии Райна. А Тутан вообще съязвил:

– В твоем роду все женщины гибнут, вы их не бережете, вот и пропадают почем зря. Неудивительно, что никто, кроме Райна, не видел тех страшных богатырских кустов! – И засмеялся.

Ясно, в кого умом пошел Краф. Влер промолчал: как с подобной глупостью спорить?! То, что пропало еще полтора десятка лэри, для Тутана не аргумент.

Влер после Совета разозлился, что не поверили, и ушел в дозор один.

В коварство врага остальные поверили не сразу. Только к вечеру решили не рисковать и уже после ухода Влера стали собирать отряд, чтобы в дальнем лесу возле Вечного ущелья набрать достаточный запас дров.

Дирк, наблюдая за старейшинами, так и не открыл отцу, что дети похищены, а Влер после бесплодных споров в Судебном доме о кустах-убийцах и слушать не захотел, чтобы Дирк сопровождал его в горах.

– Дети – самое драгоценное, и я рад, что ты можешь с ними побыть, пока затишье и нет боев, – сказал он. – А когда будут дозоры или боевые вылазки, я договорюсь с Зирном, у него в семье за малышами присмотрят.

Дирк от подобного предложения скривился, как от кислого сока. Зирн, может, и согласится, но детям вряд ли это понравится. Жена Зирна Мета, давным-давно потеряв родную дочь Малинку, до сих пор страдала и никак не воспринимала чужих детей, и в племени это было всем известно. Но отец жил один и в женских характерах не особенно разбирался, а рассказать ему было некому.

Ночь. Поселок затих, отложив все заботы на завтра. Но Дирк все кружил и кружил по омертвевшему дому. Ждал отца, ждал Райна и обдумывал план по возвращению детей.

Была уже поздняя ночь, когда вернулся отец. Хотя сына врасплох не застал.

– Ты один?

– Да-а… – Дирк не понял, кого ожидал встретить у него отец.

– Малыши-то спят? – заботливо спросил Влер.

– Не зн… Да, – невнятно ответил Дирк, опустив взгляд, и поморщился.

– Я пойду посмотрю. Люблю подсматривать за спящими малышами… – Отец улыбнулся и, прикрыв клыки, бесшумно направился к лестнице.

Дирк, наконец решившись, остановил его:

– Их там нет.

– Кого-то попросил присмотреть? – обернувшись, спросил сына Влер, притормозив на первой ступеньке.

– Почти, – измученно выдохнул Дирк.

Влер медленно вернулся и с тревогой посмотрел на сына, понимая, что произошло нечто скверное.

Дирк, наконец усевшись на холодную скамью у стола, подспудно ожидая бурю гнева, рассказал отцу все. Он был готов ко всему: проклятиям осиротевшего деда, гневу старейшины племени, презрению старого воина, но не к той реакции, свидетелем которой стал. Влер покачал головой и тихо выдохнул:

– Да-а-а, дела…

– Райн, не знаю почему, пообещал выяснить, как там мои дети. Он уверен, что с ними все будет хорошо.

– А, ну… тогда все хорошо! – легко и даже немного радостно ответил дед. – На это я и рассчитывал…

– На что?

– Что Райн разберется.

Дирк разозлился:

– Как?! Как он разберется?!

– Раз сказал, значит, узнает и поможет!

– Прорвется сквозь Заслон?! Каким образом?! Перелетит тураном?! – разошелся Дирк.

Но отец ответил спокойно:

– Он не даст их в обиду, а как – это его дело! – Влер встал перед ошеломленным и даже обиженным сыном и, прощаясь, с сожалением в голосе произнес: – Может, оно и к лучшему… Ну какая из тебя нянька?

Дирк с горечью посмотрел вслед отцу.

Он поднялся в свою комнату и в чем был рухнул на кровать, потом долго лежал и с тоской думал, как вернуть детей.

Когда план по их спасению созрел в его голове, Дирк наконец уснул.

Пока они шли к Заслону, Райн умудрился совсем расстроить Лею:

– Эх, я даже не могу попросить твоей руки!

Опустив глаза, она грустно усмехнулась:

– Это так старомодно! Какую руку, у кого? О чем ты?

– У нас все еще действует древний обычай просить руку невесты у главы ее семьи.

– Как это? – заинтересовалась Лея.

– Собирается весь род, и у старшего я прошу отдать мне в жены девушку.

– И сколько раз ты так делал? – с наигранным весельем уточнила Лея.

– Я же говорю, что не был женат! – недовольно проворчал лэр, с сожалением понимая, что Лея вновь отступает.

– Ну ты же сказал: «Я прошу отдать в жены девушку!» – повторила эмирими.

– Лея, ты просто не хочешь говорить на эту тему, вот и цепляешься за слова!

Лея промолчала, лихорадочно счищая лед с меховой перчатки. Но Райн горячими руками обнял ее личико и, глядя ей прямо в глаза, весело сказал:

– Вот я и говорю, что если этот обычай мы не можем соблюсти, то есть еще один!

– Райн, зачем? – Лея отстранилась.

– Неужели это никому не нужно?! – удивился лэр, расстроенный тем, что она его не поддержала.

– Кому?!

– Мне! Тебе! Нашим народам! Должен же кто-то начать…

– Так ты все это затеял, потому что решил объединить два племени? – повысив голос, спросила Лея и, не скрывая разочарования, тяжело выдохнула.

Райн наморщил лоб:

– Лея, ты точно хочешь видеть меня рядом?

– Ты не ответил на мой вопрос!

– А ты – на мой!

Райн задумчиво смотрел на Лею, опасаясь, что она сейчас разгневается, а он не мастак разговорами решать проблемы. Вот и сейчас ляпнул то, что вывело ее из себя.

– Лея, – Райн в раздумье почесал нос, – я не мастер выражать свои чувства, это слишком сложно, когда десятилетиями от тебя требуется обратное. Я только хотел попросить тебя выйти за меня замуж…

Она молча развернулась и уныло пошла дальше, обдумывая его слова. Лея пыталась скрыть свою грусть, хотя его предложение буквально на миг сделало ее счастливой, она не верила, что подобное возможно осуществить.

– Нет, нет, не торопись с решением! – поспешно сказал он, когда увидел, как она наконец остановилась, распахнула в недоумении глаза и даже приоткрыла ротик.

Споря друг с другом, они незаметно оказались под сенью Заслона.

– Лея… – тихо позвал девушку Райн.

– Не переживай, я убрала защиту, – спокойно ответила она.

– Я не об этом!

– Да…

– Я о нас! Почему ты трусишь?

– Я? – Она разозлилась и в негодовании покачала головой. Огромное дерево встрепенулось и потянулось ветками к Райну, вспарывая корнями промерзшую землю, словно рот, полный острых зубов. – Вот видишь! Не раздражай меня, а то весь лес поднимется!

– Я не раздражаю, я удивляюсь! Почему ты решила отступить? Не понимаю! Боишься, что тебя осудят? Что не поймет племя? Казнят?

– Меня это меньше всего волнует! А казнь меня и так ждет за ослушание и предательство.

– За какое «ослушание»? – Лэр напрягся, стиснул кулаки. О предательстве он не спрашивал, их беседы трудно расценить по-другому.

– Это тебя не… Райн, я сама разберусь! – с легкой досадой в голосе произнесла Лея.

– С правителем?

– Не важно, – устало отмахнулась она.

Райн сделал вывод, что для него действовать словами – только все портить, потому обнял Лею за плечи и притянул к себе. Она не успела вырваться, когда он начал жарко целовать ее.

У Леи не было настроения общаться и даже желания жить не было, ей хотелось отомстить за боль, страдания и потерю близких… Сегодня проводили Майта, но Райн своими поцелуями не давал ей утонуть в печали. Он тянул ее дальше, заставляя жить и чувствовать. Она откликнулась на его призыв, забыв обо всем: потерях, холоде, усталости и чувстве вины – и отдавшись глубинному чувству к Райну.

Очнувшись от блаженного забвения в надежных руках лэра, Лея огляделась. Богатырские деревья вокруг, словно во время Воды, покрылись яркими фиолетовыми цветами. Райн с детским восторгом рассматривал чудесную рощу, преобразившуюся в неурочное время в цветущий сад.

Снег. Цветы. Сад. Безоблачная картинка счастья.

– А я всегда считал Заслон великим злом.

– Нет, – блаженно вздохнула Лея. – Нет! Его сажали далекие предки для любви и защиты поселка, в котором мирно жили эмири и леры… Эмилер! Я всегда думала, что это легенда, древняя сказка, а теперь верю…

– Я тоже слышал ее… Но о Заслоне не знал. Значит, эмири и леры? Непривычно звучит…

– Да, это древние названия наших народов. Ты же знаешь, что некогда здесь была Великая цивилизация, много городов и поселков, искусные порталы Светлых и много чего, что сейчас звучит как сказка…

– Да, да, я помню… Великие предки в гордыне вознеслись, решив, что сами управятся со своим миром, и выставили Светлых Древних. А когда начались страшные землетрясения, приведшие к ужасным цепным извержениям вулканов по всему миру, то отвергли предложение Светлых о спасении и остались на Эмилере…

– Видно, нам рассказывали одно и то же. А после ушла вода, стало мало пищи, а потомки тех «героев» начали учиться выживать.

Райн кивнул и тут же поцеловал Лею, будто обнимая ее нерастраченной нежностью. Вокруг вновь запахло теплом и радостью.

– А почему нет листьев? – мягко отстранившись, спросил он, глядя на Лею сияющими глазами.

– Ну ты захотел! – счастливо засмеялась Лея.

– Угу, все и сразу!

– Нет, мы уйдем – все исчезнет.

– Так это все только для нас? – оживленно спросил лэр, оглядывая цветущий сад и расплываясь в довольной улыбке.

– Да. Для нас… о подобном только читала, при мне такого никогда не было.

– Это правда было только для нас? – чуть растерялся Райн, когда до него окончательно дошло сказанное Леей.

– Да, и Заслон признал тебя своим…

– Значит, я могу привести сюда свой отряд? – лукаво прищурился лэр.

– Даже не сомневайся! – расхохоталась Лея. – Приводи. Их поймают, а ты пройдешь.

– Я так и знал, что будет какой-то подвох!

– А как ты думал?! – Лея в куда более радостном настроении повела его к поселку, на ходу рассматривая чудесно преобразившийся Заслон.

Дирк, выспавшись, теперь в соответствии со своим планом ждал наступления темноты. Ему пришлось маяться до самой полуночи, высматривая, когда уснет поселок. Самая большая опасность была попасть в лапы охранного отряда эмирими. Но Дирк решил, что в случае захвата врагами будет атаковать их с неиссякаемым напором! Все равно так жить нельзя!

Удачно «исполнив» первую часть плана, то есть дождавшись вечера, он отправился к Вечному ущелью и довольно скоро оказался в дальнем лесу. Хотя какой это лес… Несколько десятков старых деревьев и все. Все что ему нужно! Дирк хищно улыбнулся. Он задумал ни много ни мало преодолеть Заслон.

Для этого ему понадобятся длинные… нет, сверхдлинные жерди – выше древних богатырских деревьев. Он скрепит их между собой. Затем сделает крепления для ног и огромную палку, на которую будет опираться. Он так никогда еще не передвигался и слабо представлял себе, как это будет, но горел всем сердцем, торопясь выполнить свой замысел поскорее. Из-за такого зачастую неразумного «горения» его не ставили на ответственные должности, чему он, к слову, был очень рад.

На заготовку подходящих опор у Дирка ушла вся ночь. Горные охотники ходили за дровами еще вчера, поэтому он не стал рисковать и оставил все прямо в роще около ущелья.

Вернувшись в поселок, так и не поев, Дирк завалился спать. От охватившего его лихорадочного возбуждения уже какой день подряд он не мог ни есть, ни спать, вертясь на узкой лежанке, застеленной шкурами.

Дождавшись вечера, лэр вышел. Быстро пробравшись через поселок и кивнув двум встречным воинам, он отправился к ущелью. Несколько дней на нервном взводе, без еды и сна давали о себе знать: Дирка трясло от волнения. Он еще раз как следует осмотрел готовое снаряжение, помедлил немного, глубоко вздохнул и принялся карабкаться на дерево. Добравшись до ветки с приставленными жердями, Дирк остановился и принялся привязывать их к сапогам. Он продумал все, жаль, что только до момента, пока не встанет на эти ходули. С трудом поймав равновесие, упираясь на палку-трость, охотник сделал первый шаг. Благодаря снегу шаг вышел устойчивый, но снег же мешал и двигаться.

Рассвело. Лэр упрямо шагал в сторону поселка эмирими, не давая усталому телу пощады! Скорость передвижения была очень медленной, и это несмотря на то, что Дирк уже выработал определенный ритм. Когда лэр наконец добрался до Заслона, почти совсем стемнело.

Не останавливаясь, он подошел к магическим деревьям.

Теперь главное – не расслабляться! При падении с такой высоты ему будет не до богатырских деревьев… Он разобьется в лепешку. Пульс сильно частил, отдаваясь в ушах глухим прибоем; Дирк хватал воздух обмороженным и пересохшим от волнения ртом. От малейшего колебания его кидало вперед прямо на воинственные деревья, которые волновались, готовые в любое мгновение поглотить нарушителя!

Это длилось и длилось… Несмотря на мороз, Дирк вспотел, ноги подгибались от усталости и слабости…

Когда он подобрался к поселку врага, до него дошло, что, возможно, там расставлена охрана или устроены магические ловушки, но он смело шагнул вперед. Пути назад не было!

Дирку пока везло. Ни охрана, ни простые маги на его пути не встретились. Защищенные от врага Заслоном, эмирими в своем поселении жили довольно беззаботно. Миновав опасные заросли, Дирк решил, что пора спуститься. И не придумал ничего лучше, чем понемногу наклоняться на своих ходулях, крепко держась руками за шест… Он рухнул на землю с приличной высоты, так как намертво прикрепил ходули к обуви.

Грохота падения, как и переломанных конечностей, удалось избежать только благодаря глубокому снегу. Был только небольшой шум, напомнивший треск веток дерева в бурю. От удара у лэра на некоторое время перехватило дух, и он даже потерял сознание. Когда очнулся, медленно отстегнул палки, сложил снаряжение и закопал в снег – неизвестно, как придется возвращаться и как его встретят похитители дочери.

Так как сюда не сбежалось все воинство эмирими, Дирк посчитал, что его отчаянный план полностью удался! Но тут до него дошло, что его замысел простирался только до момента преодоления Заслона, а как быть дальше и что сделают эмирими, завидев на пороге врага, он не знал. Но догадывался.

Вот только проверять версии на себе ему точно не хотелось.

Дирк энергично огляделся. Перед ним, весело попахивая уютным дымком, стояли в ряд укутанные снежком высокие дома лесных магов. В некоторых окошках горел свет, светлыми квадратами отражавшийся на снегу. Между теремками петляли очищенные от снега ровные тропинки, украшенные с боков невысокими кустами. Тишина и покой.

Эта безмятежная картинка ничем не отличалась от ночного вида Стойбища лэров. Дирк оглянулся. Отсюда из-за пологости склона хребет не выглядел величавой горной цепью, как смотрелся у лэров, а походил, скорее, на гряду больших холмов. Дирк поискал глазами их гору, но ничего похожего не увидел – их разделял Закатный перевал и путь от рассвета до заката при условии отсутствия препятствий.

Вздохнув, он повернулся к домам эмирими. Итак, в каком из них его дети? Ему ничего не оставалось, как выбрать тактику, наиопаснейшую в тылу врага: двигаться от дома к дому и заглядывать в окна.

На втором десятке окон, восемь из которых были темными, Дирк наконец нашел странную похитительницу. И теперь, ошарашенный, с беспокойством наблюдал в окно, как командир эмирими играла с его дочкой, заодно переодевая малышку в детскую пижамку с мечами и клинками. Рядом стоял подросток с уже переодетым малышом на руках и печально смотрел на мать.

Закончив с Критой, беловолосая эмирими и совсем юный воин, почти мальчишка, понесли малышей по лестнице наверх, покачивая их на руках, как на качелях. Дирк медленно оторвался от зрелища опустевшей комнаты и оглядел дом.

Да, домищи у этих эмирими! Меньше чем в три-четыре этажа он и не видел. И в этом их три! Точно говорили старики, маги – они живут, как птицы на деревьях. Дирк покачал головой, удивляясь чудачествам врага. Но в душе, как ни странно, успокоился. Малышей любят, вон как возятся! Какая эта эмирими интересная женщина! Боевой командир и любящая мама – редкое сочетание. Он просто залюбовался, когда она, качая Криту, что-то напевала. Малышка смеялась и хватала эмирими за белые локоны. Это было так… Так хорошо, так важно и правильно, что ему захотелось быть там и чтобы и ему так же нежно улыбались. Сердце Дирка сжало будто острыми когтями. Лэр опустил голову и тяжело вздохнул. Что за глупые мысли?!

В комнате раздались тихие шаги. Мужчина вновь впился глазами в окно. Вниз по лестнице эмирими спустилась опечаленная, будто оставила с малышкой всю радость, мешком осела на ступени, уронив голову на руки. Плачет?!

Пришло время действовать. Дирк оглянулся, обыскивая взглядом местность. Никого! Он быстро подскочил к двери, рывком открыв ее, и ворвался внутрь. Атем, резко развернувшись в сторону незваного гостя, с испугу ударила того стазисом, но, разобравшись, что это «тот самый» лэр, застыла в удивлении. Как он тут оказался? Пробился сквозь Заслон! Рвется к детям! Такие сильные отцовские чувства вызвали у нее нечто похожее на уважение к этому взъерошенному громиле.

Услышав возглас матери, прибежал Крим. Он удивленно уставился на скованного лэра.

– Это твой знакомый?! – нарушив тишину, глухо спросил он, смотря на лэра с холодным гневом.

– Да, – тихо ответила Атем. Она явно не знала, что делать с визитером, но тот спокойно смотрел на них, не выражая никаких агрессивных намерений. Атем все еще сомневалась. Мало ли что ему нужно, он враг! Смелый враг! В душе появилось гадкое искушение: «А если я сейчас отдам его на растерзание отчаянной толпы эмирими?! А сама стану во главе?»

Ее желание отомстить врагам после смерти Майта превратилось в настоящую манию. Но что делать с малышами? Они ведь тоже враги, только вот об этом не знают. Атем очень к ним привязалась, особенно к девочке. Ее мечта иметь дочь наконец исполнилась, и вот…

Мысли Атем из гневных медленно перетекли в грустные.

Крим все это время молчал, обдумывая ситуацию, потом ехидно спросил:

– Лэр, ты мстить к нам пришел? Или в жертву себя решил принести? А?!

Дирк ждал. Он и сам не знал, что сказать врагам, но одно знал точно: он хочет договориться о своих дочери и племяннике. Его вечно ругали именно за импульсивные, непродуманные решения и пылкость характера, и недаром. Да, он всю жизнь страдал из-за того, что действовал от сердца, а не по трезвому расчету.

Как шутил Краф, в роду не без урода. Конечно, на фоне хладнокровного Райна и рассудительного отца он действительно безмозглый идиот. Дирк тяжело вздохнул и опустил глаза.

Атем внимательно наблюдала за лэром, и именно этот его вздох помог ей сделать выбор. Она сняла стазис и тихо сказала:

– Проходи в другую комнату… Вдруг кто зайдет.

И на самом деле открылась дверь, и в клубе теплого пара, вырывающегося на улицу, появился еще один мальчишка.

– Тихо, Трем. Закрой дверь, – спокойно сказала Атем младшему сыну.

Трем потрясенно уставился на мать, сразу не сообразив, о чем она попросила. В комнате вмиг стало холодно.

Крим подскочил к двери и с грохотом ее захлопнул.

– Что он здесь делает?! Вы что, ослепли?! – И уже спокойнее добавил: – Мам, он же враг! Ну почему?

– Пока сама не знаю, сейчас послушаем, зачем он к нам пожаловал, – с угрозой в голосе произнесла Атем и тяжело вздохнула.

Со всеми этими проблемами она может потерять еще и доверие сына, и не только… Сейчас психанет и поминай как звали. Раньше бы к Лее убежал, но и ее «предательство» простить не может. Да что там, он мальчишка… Атем так для себя и не решила, как относиться к новости об избраннике Леи.

– Пожаловал за своими детьми, – глухо ответил Дирк, вмешиваясь в бурное обсуждение.

– Мам, чего ты его слушаешь! – взорвался Трем. – Они папу убили!

– Да, а его дети остались без матери, – едва слышно сказала Атем сыну.

– А ты при чем? Ты ничего ей не делала! – бушевал осиротевший подросток.

– Я не был в походах уже две недели! – Дирк нелепо встрял в диалог.

– А ты заткнись, урод клыкастый! – с ненавистью произнес Трем, не отрывая от лэра гневного взгляда.

Дирку хотелось схватить мелкого нахала за шиворот и встряхнуть так, чтобы косточки звякнули, но он сжал зубы и спокойно сказал:

– Верните моих малышей, и я уйду!

– И бросишь детей одних в холодном доме… – закончила Атем, нервно теребя пустые ножны на костюме.

– Это мои дети. Я сам решу, как поступать с ними.

Атем с раздражением отмахнулась и, повернувшись лицом к окну, тихо сказала:

– Я видела, как ты разбираешься… Оставь их пока у нас, женишься, потом заберешь.

– Ма, он же под предлогом якобы из-за своих детей будет сюда таскаться и разведывать все для врагов! – Трем смотрел так, словно был готов задушить Дирка собственными руками.

Крим молчал. Ничего умного он предложить не мог, зато задумался о том, что лэр может настолько переживать из-за своих детей, что готов пересечь не какое-то там ущелье, а магический Заслон!

– Пойдем в другую комнату, там и поговорим, здесь окно не закрыто, – спокойно предложил он. Трем посмотрел на него, как на предателя, а вот мама с уважением, как на совсем взрослого.

Лея провела Райна через Заслон напрямик, чтобы выйти сразу к дому. Они шли вдоль темных улиц, окаймленных рядами старых деревьев, между роскошных, закутанных в снег домов, выкрашенных в бордовый цвет с помощью листьев кинс и украшенных резными планками, так что они выглядели даже в ночи как неприступные замки из сказок бабушки Райна.

Охотник только присвистнул при виде громадины в четыре этажа. Лея, заметив его изумление, весело пояснила:

– У нас, когда рождается малыш, сажают его родное дерево. В момент совершеннолетия дерево бывает уже такого размера, что вокруг него можно строить собственную часть дома для того, кому дерево было посажено.

– Какой отличный обычай! Давай и нашим детям посадим по дереву! – предложил Райн.

Лея покраснела. Она позвала его в дом, одним жестом запалила дрова в очаге и пригласила гостя сесть, обдумывая, чем можно угостить его в своем заброшенном доме.

Райн быстро осмотрел уютное помещение, обитое светлым деревом и уставленное мебелью такого же оттенка, и спросил:

– А как этажи строятся? У меня в доме тоже два этажа, но они просто выложены из камня, скрепленного клеем из костей мароков.

Лея, выслушав вопрос, кивнула, отошла и, громко объясняя Райну традиции их народа, полезла в холодную кладовку за вином. Оттуда ее голос звучал глухо, но лэр все понимал.

– Нет, у нас этажи строятся по мере роста родного дерева. Женился – построили этаж, родились дети – еще один. А верхний, самый маленький, всегда предусмотрен для сбора воды… Там можно искупаться и сделать запас на время Тепла.

– Так этот дом не для тебя строили? – удивился Райн, устало вытягивая ноги под длинным деревянным столом. Мебель здесь была куда изящней, чем в домах у лэров, но лавка под его весом не скрипела, стол под нажимом руки стоял твердо, так что, заключил лэр, хрупкость эта только внешняя.

Наконец Лея появилась в комнате с блюдом в руках.

– Нет, это папин дом… Погиб год назад… – сказала она, поставив на стол кувшин и расставляя большие, раскрашенные чем-то синим кружки.

– А мой погиб давно, мне не было и десяти лет, а за ним сразу и мама.

– А у кого ты рос? – грустно спросила Лея, разливая прозрачное древесное вино по деревянным кружкам.

– У дяди. Он заменил мне отца, дал мать, брата, и вообще он самый разумный из всех наших старейшин.

Лея мгновенно замкнулась, услышав ненавистное слово. Райн вздохнул, возведя глаза к потолку: язык – его враг! Он все время забывал, что она только попрощалась с близкими.

Да, о близких. Райн вспомнил, о чем хотел узнать:

– Лея, а сколько у вас командиров?

– Сейчас не знаю… – Она передернула плечами. Не то чтобы она ему не доверяла, но делиться этим было как-то не с руки. – Со мной непонятно, Майт погиб, Атем… Ну наверно, одна Атем.

– Сестра? Твоя сестра? – Райн припомнил ужас Леи, когда она сказала, что ей предстоит поведать сестре о гибели мужа.

– Да-а… – удивилась Лея, не понимая, с чего это он так обрадовался.

– Уф, как хорошо…

Лея пораженно приподняла брови и с непониманием посмотрела на Райна.

– Ты не знаешь, как там мои племянники?

– Так это твои племянники у нее? – Лея расслабилась, а вспомнив забавных малышей, улыбнулась. – Ой, а я так и не успела расспросить, откуда у нее дети.

– Я тоже мало что знаю, – пожал плечами лэр. – Что-то у них там случилось, чудо, что все остались живы…

Лея кивнула. Внутри как-то защемило. Детки… О своих она и мечтать боялась.

– С ними все очень хорошо, Атем с ними возится едва ли не больше, чем со своими… Да и сыновья ей помогают.

– Хорошо, успокою Дирка, а то он уже три дня не ест, не пьет, в себя прийти не может.

– Я не знаю, что произошло, но я рада, что все живы, – мягко заметила Лея.

– Да, я тоже рад. А где твое родное дерево?

– Потом покажу, – улыбнулась Лея. – Как вино?

– Крепкое и странное, – честно ответил Райн, отодвигая кружку.

– Да, я его тоже не люблю, – усмехнулась Лея. – Тогда погоди немного, я приготовлю ужин и достану мое любимое вино, ягодное… Думаю, его ты оценишь!

Райн кивнул. Но потом, немного подумав, сказал, понимая, что Лея в любой момент может пойти на попятный:

– Я боюсь все испортить, но и молчать не могу! Не в моем характере ходить вокруг да около, если я для себя все уже решил. Да и ловко говорить, как ты поняла, я не особо умею…

Лея, которая уже собралась пойти на кухню, опустилась на скамью, с мучительной тоской в душе ожидая его слова.

Да, если бы от нее зависело их будущее, она бы давно согласилась с ним, а, может, и сама что сказала. Тем более после магии жизни, когда она себя к нему привязала. Но как им жить вместе? Где? Вновь уйти в горы?! А как же брак? Его ведь не допустят ни те ни другие… Тайком и дальше встречаться, чтобы поговорить? Нет, она так не хотела.

Лея, печально взглянув в глаза напряженного лэра, спросила совсем о другом:

– А тебя никто не будет разыскивать в племени?

– Выгоняешь? – резко спросил Райн, мгновенно превратившись в туго сжатую пружину.

– Нет, что ты, мы с тобой еще не попробовали самого вкусного вина! – улыбнулась Лея и вновь встала. – Думала предложить тебе побыть у меня до завтрашнего вечера, но если нельзя, провожу утром…

– Нет, искать не будут, – мягко сказал Райн.

– Хорошо, а то если пойдешь утром, то ничего попробовать не успеем, уже давно за полночь перевалило.

– Так, а что у нас на ужин? – весело прищурившись, спросил Райн.

– Ну… Сейчас посмотрю…

– Пошли вместе… не хочу расставаться.

– Ну вот… а заявлял, что говорить не умеешь. Не только умеешь, но и просто манипулируешь бедными слушательницами!

– Да? Зря призналась, сейчас как начну пользоваться своими чарами! – потирая руки, предупредил Райн.

– Ну-ка продемонстрируй! – Лея затаила дыхание, уставившись на Лэра.

– Да? С удовольствием!

Райн мгновенно перепрыгнул через стол, не задев ни кувшина, ни посуды, и впился в ее губы поцелуем. Нет, она не этого ожидала. Ох и прыткий лэр ей достался! Она была впечатлена. Отбившись от него, Лея расхохоталась:

– Засчитано! Признаю, зря сказала!

– Нет, это нечестно, я не показал все свои возможности! – говорил Райн, пытаясь вновь заключить ее в объятия.

– Мы так без ужина останемся! – кокетливо заметила Лея.

– Так все дело в ужине? Да? А я-то подумал, что ты просто в этом деле трусливый новичок, опасающийся неудачи.

– В чем? В чем?

– В показе чар, конечно!

– Я?!

– Ну да!

– Никогда!

Она сжала губы, прикусив губу. Потом, прильнув, вложила в поцелуй все свои чувства к нему. Первый миг он изо всех сил сохранял невозмутимый вид, но не выдержал и приник к ней со всей жаждой.

Лея, довольная произведенным эффектом, перевела дыхание:

– Ага! Попался! Ну и как? Есть у меня чары или нет?

– Я так и не понял. Может, повторишь?

– Нет, я иду готовить ужин и заодно для тебя постель! – Лея чувствовала, что давно находится под действием его мягкого голоса.

– Как тяжело с женщиной-командиром! – Райн страдальчески сморщился.

При виде его лица Лея «тяжело» вздохнула:

– И не говори! Ох, эти женщины… ну ты понимаешь… – И рассмеялась.

Решили ничего сложного не готовить. Насадили тушку марока, вытащенного из запасника, на вертел, нашпиговали ее ароматными травками, подхватили кувшин с вином и устроились возле очага на памятной части шкуры. Пока их ужин обжаривался до золотистой корочки, они сидели и болтали обо всем на свете. Вскоре по комнате поплыл чарующий запах еды, вокруг разлилось уютное тепло от потрескивающего очага, а они ничего не замечали, видя перед собой только друг друга.

Влер зашел к Дирку в дом. Его беспокоило состояние сына. Понятно – жена погибла. Старейшина и сам тяжело переживал подобные потери, наносившие его душе незаживающие раны. А теперь еще и маленькая хохотушка Бринни… Проклятая война! Покачав головой, он чуть не застонал от бессилия что-то исправить.

Он оставил Дирка в скверном состоянии и весь день после рвался навестить сына, но кто-то словно специально постоянно отвлекал его. Сначала его позвал Тутан, чтобы вместе сформировать постоянный отряд для заготовки дров и приставить к нему охрану, которую собрался возглавить сам старейшина. Потом в его доме появился Зирн, задумав посоветоваться насчет новых эмиримских кустов-убийц и желая выяснить, что знает об этом Влер.

Когда он наконец освободился, сына дома не оказалось.

– Лишь бы без глупостей! – разволновался отец, нервно скомкав меховой отворот куртки. Он отлично знал горячий характер Дирка. Влер сердцем чуял, что, не дождавшись ответа Райна, сын может кинуться за детьми через Заслон и там погибнуть.

Он зашел к Райну, но и того дома тоже не было. От бойцов он узнал, что его уже два дня никто не видел. Пропали оба сына! Влер, пошатываясь от страха, придавившего его неимоверной тяжестью, пошел к себе. Вдруг Райна сладкими речами и лживыми очами заманили к врагу и там убили? Или пытают прямо сейчас?! А Дирк кинулся за детьми и сгинул в земле Заслона! Влер взял себя в руки, решив сейчас же идти спасать сыновей или пропасть навсегда. Что за жизнь без них?!

Твердой поступью он вошел в свой остывший дом. Вооружился до зубов и отправился охотиться. На врагов.

Вечерело, намечалась небольшая метель, привычная в это время. Запасы дров и мяса позволяли племени не волноваться о капризах времени Льда. Поселок безмятежно наслаждался непонятным затишьем, какое бывает перед новым витком войны и смертей.

Влер не мог никого предупредить, что идет к Заслону, иначе пришлось бы пояснять своим, что у сыновей отношения с врагами. Он понимал Райна. Если его сердце принадлежит той эмирими, он не сможет пойти против них.

Но кто это поймет в племени? Никто. Сочтут предателем.

Влер и сам с трудом сдерживал гнев. Столько бойцов погибло, Бринни не успели оплакать, а Райн… Но война показала, что жизнь продолжается несмотря ни на что! И ее подарки надо ценить! Даже самые странные.

Скоро совсем стемнеет.

Он шел быстрым шагом по знакомым тропам весь день, опасаясь попасть в лапы врагу. Хотя до Заслона еще далеко, здесь часто бывают их отряды.

Сыновья… Единственное, что у него осталось, и он постарается сдержать праведное негодование! Старый воин, минуя заснеженные пропасти Скользкого ущелья, шагал знакомыми тропками к поселку врага, стараясь обойти ту скалистую лощину, где на днях на него напали кошки. Любят синие охотиться в одном и том же месте. И тут до него донесся крик. Он остановился, прислушиваясь. Вновь раздался резкий вопль, эхом прокатившийся меж горных склонов.

– Опять кошки! – в сердцах сплюнул Влер. – А вдруг там Дирк?!

Старейшина поспешил на помощь.

В том самом месте, где длинная лесная дорожка, ведущая из лагеря эмирими, переходила в горную тропу, бегущую по скалам к перевалу, он увидел эмирими. Она отбивалась огненными шарами от синих кошек.

Оборонялась она довольно удачно, но хищники все равно наступали. Видно, оголодали так, что огонь им был уже не так страшен. Наконец эмирими догадалась наложить на кошек стазис. Под его воздействие подпали две хищницы, еще две спрыгнули на нее с верхнего утеса.

– Что-то они зачастили тут охотиться, – едва слышно констатировал лэр, – а одинокие эмирими гулять…

Неужто это та самая, что вражеские деревья сажает?

Но как быть ему?

Не в силах бросить женщину, Влер, махнув на доводы, решил – сначала надо помочь. Он подкрался сзади и вонзил между укрепленных на спине пластин хищника клинок, провернул его, обрывая у кошки все связи с жизнью. Он как раз вспомнил рассказ Райна, что в горах водятся почти полностью защищенные панцирем серые кошки, раз этак в пять крупнее, чем синие. Хорошо, что это обычные синие!

– Держись! – крикнул лэр женщине, которая отбивалась от хищниц, одна из которых была уже ранена.

Влер кинул им труп убитой кошки и две тут же кинулись на падаль – жрать. Но раненая тварь осталась сражаться с женщиной. Эмирими, оскалившись не хуже зверя, добила хищника, обеспечив остальных свежим мясом.

– Убегай! – так громко закричал Влер, что кошки, оторвавшись от своего пиршества, повернули рогатые головы в его сторону.

– Мои детки! Мои сыновья где-то здесь! У меня никого, кроме них, не осталось! Если я их не найду… мне… лучше умереть!

Вот еще одна… разыскивает сыновей. Лэр загрустил, покачав головой. А его сыновья? Что с ними?

Упрямая эмирими медленно отступила к Влеру. Бесстрашно схватив его за рукава меховой куртки, она как безумная потянула к себе и, с тревогой вглядываясь в его глаза своими синими, как талая вода, хрипло спросила:

– Ты не убивал моих мальчишек?! Маленькие такие мальчики… Малыши! Видел таких? Да? Да?! Ну скажи мне!! – Она потрясла его за рукава с отчаянием. – Они вышли за Заслон… Их видели… Да. Они где-то здесь! – Отпустив лэра, эмирими стала озираться.

– Зачем они вышли за Заслон? – Опасливо оглядываясь на хищников, лэр попытался оттащить женщину подальше, но она сопротивлялась.

– Я не знаю зачем, они маленькие, мало ли что им в голову пришло! Мне старый друг сказал, что видел, как они гуляли около Заслона.

– А что же он детей не забрал и не привел домой, раз он старый друг?

– Сказал, что мельком видел… не придал значения, думал, что они со мной.

– Знаешь, ты ошибаешься, он не друг. Любой взрослый, заметив детей в опасном месте, несмотря на всю занятость, пошел бы за ними… хотя бы для того, чтобы убедиться, что дети не одни!

Она молчала, невидящими глазами уставившись куда-то. Со стороны тропинки, ведущей к поселку эмирими, послышался новый рык. Влер с досадой сказал:

– Ты не сможешь вернуться… Там уже целая стая.

– Не знаю… ничего не знаю. – Эмирими в отчаянии медленно покачала головой. – Если мои дети на самом деле где-то здесь, то, пока я их не найду, никуда не пойду. Если все это подстроено мужем… – Влер, не понимая, о чем это она говорит, с удивлением на нее покосился, – то мне надо срочно в поселок забрать у него детей.

– Ты это кошкам расскажи! – Влер разозлился. До чего упрямая эта эмирими. – Тогда точно детей не увидишь! Как и я своих!

В подтверждение его слов к реву одной кошки присоединились голоса еще пятерых.

Райн взял со стола большое деревянное блюдо и, пока Лея доставала вино и другие напитки, разломал горячую тушку марока на части.

Когда они наконец по достоинству оценили ужин и ее любимое вино, Райн принялся за старое.

– Ты знаешь еще один способ заключить брак?

– Нет, – сонным голосом ответила Лея. Она медленно вытерла жирные пальцы сухим пучком столовой травы, передав такой же лэру.

– Хочешь расскажу? Мне отец рассказывал, как это было в далекой древности!

– О древности очень хочу! О браке – нет.

Лея выкинула грязный пук травы в огонь и взяла новый. Нет, без воды их не отмыть… А подниматься и куда-то идти не хотелось, слишком уютно было здесь, с ним. Кроме того, она очень устала за тяжелый день, ей хотелось прямо сейчас уснуть здесь, рядом с Райном, с которым она чувствовала себя одним целым.

– Вот он мне рассказал, что, если друг друга находят половинки, те, что предназначены Создателем, им стоит только спросить, благословит ли Он их брак, и после этого у них проявляются брачные печати, как после настоящего обряда!

– А где обещанное про древность? – поинтересовалась Лея, решив все же выйти и помыть руки. Она ненавидела ощущение грязи на коже.

– Этим пользовались в древности, когда у нас еще не началась война…

– А что, было такое время? – грустно спросила она.

– Да, дядя говорил, что было. Он вообще много чего рассказывал. Говорил, что раньше мы путешествовали в другие миры из точек перехода… до войны, конечно. Говорил, что его мама еще застала в нашем мире другие расы, которые ушли с Эмилера…

– А какие они были? Я тоже о них читала…

– Не знаю. Бабушка была совсем маленькая.

– Да, наверно, хорошее было время. А ты знал, почему ушли другие?

Лэр пожал плечами, потом отрицательно покачал головой.

– Не знаешь? Представь, мы с вами тогда жили вместе! Здесь, за Заслоном! Дружно! И отбивали нападение других! А помогали нам Светлые Древние. – Заметив недоверие Райна, она добавила: – Сейчас это звучит как волшебная сказка, но я сама читала старинную книгу, написанную еще до войны. То, что там написано, звучит сейчас очень неправдоподобно, точно небылица.

Закончив рассказ, Лея усмехнулась и, сделав глоток вина, уставилась на очаг.

– Знаешь, с чего начался раскол? – чуть помолчав, вдруг тихо спросила она, не отрывая глаз от огня.

Райн молча покачал головой.

– Мы тогда с вами еще не воевали… Гарххи и остальные враги только ушли с Эмилера, конечно, перед этим мы долго с ними враждовали, а Заслон тянулся от Закатного до Рассветного перевала.

Райн с недоверием присвистнул. Лея кивнула.

– Да-да. Под его охраной жили и вы и мы, нас было очень-очень много, и неудивительно, что Заслон защищал такую большую территорию, – подвела итог Лея, со вздохом положила руки на колени, стараясь не касаться их липкими пальцами.

Райн кивнул:

– Я еще застал Стойбище, в котором было полно охотников. Правда, тогда уже старики поговаривали, что это капля того, что было раньше. – Он устало вытянул ноги и облокотился на крышку сундука, на который они поставили блюдо и кувшин с вином.

– Как ты думаешь, почему мы стали жить отдельно? Мы здесь, вы там, в горах? – загадочно спросила она, собравшись пойти за водой.

Райн, провожая ее взглядом, успел ответить прежде, чем она вышла:

– Не знаю.

Лея вернулась в комнату с кувшином воды. Подтолкнув ногой небольшой деревянный ушат, который с шумом проехался по полу, ногой же закрыла дверь. Затем поставила кувшин на массивный стол и предложила:

– Давай полью?

Райн быстро поднялся и, улыбаясь, подставил руки под струю. Вода была чистой, ледяной и пахла снегом. Лея сунула ему непонятно откуда появившийся у нее в руках кусок мягкой белой ткани.

Райн вновь взялся разливать вино по кружкам и, повернув лицо в сторону двери, за которой снова скрылась Лея, громко спросил:

– Так что же тогда все-таки произошло?

– Ну для начала и старейшины, тогда их у вас было трое, и наши правители, их было двое, объявили детей, рожденных в смешанных семьях, изгоями.

– Почему это? – удивился Райн.

– А ты как думаешь? – усмехнулась Лея.

– Ну… они были страшными убийцами, пожиравшими своих?!

– Слушай, а откуда ты узнал? – поразилась эмирими.

– Я не узнал, а только предположил, что достаточно так сказать, чтобы все смотрели на кого-то с ненавистью и страхом…

– Видимо, мы от наших предков не слишком-то отличаемся – они так и сделали. Но суть, конечно, не в том, что высокие и сильные белокожие маги-эмилеры, которые, по существу, победили в ту войну, были на самом деле столь ужасны.

– Ясно, старейшины испугались, что эти богатыри не станут им подчиняться, и устранили их.

– И правители тоже, – добавила Лея и скривилась. – В общем, их всех выставили за Заслон. Светлые Древние, до этого помогавшие нашим предкам, не добившись справедливости, тоже ушли…

– Я слышал другое: будто они ушли, когда начались катаклизмы, – перебил девушку Райн.

– Ну что ты! – Лея ухмыльнулась. – Что им катаклизмы! Они ведь могут все, но никогда не навязывают свою волю… Так было написано в той книге.

Райн равнодушно пожал плечами, его это сейчас занимало куда меньше, чем Лею.

– Ну в общем, избавившись от эмилеров, старейшины и правители первым делом запретили смешанные браки, затем произошло то, что должно было произойти: маги и охотники разделились. Жили бок о бок, но родниться перестали. Всегда оставались на страже своих интересов. Вот тогда и начались дрязги. Каждый хвалил себя и унижал соседей. Это продолжалось довольно долго.

– Закономерно. И внешних врагов не осталось, – отметил Райн, представив, что началось бы в племени, не будь у них общего врага – эмирими. Племя как минимум разделилось и сейчас бы успешно сгинуло в междоусобной войне. Да, о таком исходе он уже не раз задумывался, наблюдая схватки на Советах старейшин.

Лея на очевидные вещи отвечать не стала, но задала странный вопрос:

– Знаешь, почему ваш поселок называется Стойбище?

– Не знаю, но в детстве ужасно злился, что оно дает повод эмирими называть нас дикими животными!

– Хи-хи, точно. Для меня в детстве это был веский аргумент к такому выводу, – засмеялась Лея. – Оказалось, что стойбище назвали Стойбищем потому, что на этом плато наши предки держали мясных гигантов – биобао. Как написано в книге, это очень лохматые животные с длинными рогами, растущие всю жизнь и достигающие размера двухэтажного дома. – Вино развязало им языки, и они уже болтали куда раскованней, чем вначале.

– Ну тогда я такого видел, а ты ела… То мясо в пещере… Это и был тот самый биобау.

– Да?! Это то самое, невкусное мясо, что спасло нас? Не знала. – Лея покачала головой.

– Ну да, подходит под твое описание…

– В общем, их тогда выращивали лэры. Они же и решили воспользоваться тем, что все мясо в их руках, и стали очень дорого продавать его магам.

– Ну вот и злодеи нашлись. Книгу писал эмирими, клык даю! – с досадой отмахнулся Райн.

– Не торопись, книгу писал историк, он оценок не давал, только перечислял события.

– Ладно, ладно… слушаю. И что там дальше натворили «мерзкие лэры».

Лея начала свой рассказ как по писаному:

– Ну дело было так: ожидалась большая буря, биобау могли испугаться и потоптать друг друга или насадить на рога. И тогда горные охотники собрались и пошли спасать животных. Эмирими дождались, когда последний охотник пересечет Заслон, и, магией переместив богатырские деревья, оставили жилища соседей без защиты. Охотникам ничего не осталось, как перевести семьи поближе к безопасному стойбищу, где на первое время были кое-какие летние домики. Это был раскол, но еще не война. Война началась намного позже…

– И что о ней написано в твоей книге?

– Ничего, книг о войне нет. Я знаю, что после раскола пару сотен лет все шло мирно, наши предки немного торговали между собой, но в общем-то друг друга не касались. Сам понимаешь, на Эмилере всегда столько дел…

– А что Светлые? Неужели не появились?

– А что бы изменилось с их появлением? Не догадываешься?! Да кто бы их слушать стал, этих Светлых! Тут под боком такие «жуткие негодяи», эти самые «клыкастые» или «беленькие» враги… Как можно с ними мириться?! – картинно возмутилась Лея. – Поверишь, всю абсурдность этой войны я поняла только в пещере… когда удалось соединить мою магию и твою силу. Раньше я об этом не задумывалась, вообще… никогда. Мне всегда казалось, что у нас нет выбора, надо воевать, чтобы выжить, и только там я взглянула на все с другой стороны.

Лея, сказав о пещере, вновь напомнила Райну о его затее. Он отодвинул кружку с вином и повернулся к эмирими.

– Итак, спросим благословение? Вдруг древние легенды и тут не лгут?! – Лэр затаил дыхание. Он во что бы то ни стало добьется Лею!

Эмирими с улыбкой махнула рукой. Вот кто бы подумал, что такой огромный воин любит легенды и верит в подобные побасенки!

– Сказки это! Спрашивай, я не против. И не боишься оказаться в смешной ситуации? – ерничала Лея, дотянувшись до шкуры, лежавшей на скамье. Половинку она ловко кинула задумчиво смотрящему на нее Райну, на другой удобно устроилась сама. Сон как рукой сняло. Отодвинув кружку, девушка внимательно посмотрела на внезапно замолчавшего гостя.

– Сказки, говоришь?! Ради такого ничего не побоюсь! – после паузы серьезно ответил Райн, испортив шутливое течение беседы.

– Угу, ты спрашивай, а я посплю пока, – забавляясь, разрешила Лея, подумав, что опасная тема позади, и, довольно вздохнув, устроила голову на плече Райна.

Тот сосредоточился и от всей души сказал:

– Создатель! Если мы – пара, благослови наш союз! Я хочу, чтобы эта девушка была всегда рядом со мной!

Тишина. Лея замерла, не понимая, что происходит, и вдруг… Она случайно взглянула на руку, по которой побежали завитки брачной печати. Лея подскочила на шкуре, внезапно взвизгнув, словно кошка, чем перепугала Райна, который сразу схватился за клинок, нервно оглядываясь в поисках невидимого врага.

– Смотри! – Она испуганно протягивала ему руку.

По руке побежали невиданные доселе узоры. Двух цветов, зеленого и розового.

Райн, убрав оружие и резко закатав рукав шерстяной рубашки, осмотрел свою брачную печать – у него она проявилась еще сильнее. Он, ликуя, посмотрел на Лею, очень довольный проведенным экспериментом.

– Лея! Сработало! Он благословил истинную пару! Я не верю!

– Я тоже, – потрясенно выдохнула Лея, пока не испытывая ничего, кроме испуга. – Да и цветов я таких не видела. У нас все белые и розовые, иногда красные… а тут зеленый!

– У нас все оттенки зеленого… и серый иногда.

– Красиво! Очень! Несмотря на столь непривычное сочетание… Не лгут старые легенды.

– Ха, я так этого хотел, а сейчас потерялся, – признался лэр.

Лея молча кивнула.

– Жена! Ты моя жена. Я и надеяться не мог!

– Муж… Да… замужем… – До нее это никак не доходило. – Не верю! Сейчас действие вина закончится, и я проснусь! – тихо проговорила Лея, разглядывая светящийся рисунок на коже.

– Нет, этого я не позволю! – возмутился Райн. – Я тебя никуда больше не отпущу!

– Можно подумать, ты можешь меня заставить что-то сделать.

Райн мягко, словно кошка, приблизился к ней, лукаво улыбаясь одними глазами:

– Никогда! Зато я легко могу соблазнить собственную жену. Да еще и с каким удовольствием!

Подхватив Лею на руки, он принялся страстно ее целовать, так до конца не поверив, что она навсегда принадлежит ему.

Завтра он займется детьми, войной и миром, но сегодня они будут делить счастье на двоих, умножая его сторицей.

Но и на следующую ночь он не вернулся в свой дом, а о детях вспомнил только на третий день, когда Лея поздним вечером повела его знакомиться с сестрой.

Василь, это опять твои шуточки с цветущим Заслоном и истинной парой?

Тинув

Какой там! Сам полчаса стою открыв рот, никак осмыслить не могу, как так получилось?!

Василь

А я думал, ты. Уж такой ты у нас романтик…

Тинув

Нет, это не он, бери выше.

Верм

Дирк прошел в указанную Атем комнату. Столовая. На полу, застеленном в центре шкурами серых мароков, стоял большой резной стол и такие же лавки. Стены дома были покрыты чем-то блестящим, подчеркивающим структуру светлого дерева, что само по себе выглядело как изысканное украшение.

Внушительных размеров очаг с каменным украшением вдоль основания делал комнату похожей на праздничный зал. Дирк даже немного оробел в столь великолепной обстановке. Для лэров все деревянное было роскошным, а тут такая тонкая выделка стен и мебели.

После приглашения хозяйки все сели за стол. Дирк угрюмо молчал. Он хотел только одного: забрать детей и вернуться назад. Накопившаяся усталость и четыре дня без еды сделали его слабым. Он даже капли ненависти не чувствовал к врагам. Хотел, но не мог. Атем подозрительно посмотрела на «гостя» и попросила Крима сходить на кухню за ужином.

Крим был явно недоволен, но скорее тем, что его изгоняют, чем просьбой матери, и, немного поворчав, пошел за едой. Трем с отвращением смотрел на признаки гостеприимства в отношении врага, но пока молчал, угрюмостью уподобившись гостю.

Дирк сделал вид, что ему глубоко плевать на ужин, сидел и мечтал, что это вот-вот закончится и он уже шагает с малышами на руках по тропинке в свой поселок. Это придавало ему силы сидеть, гордо подняв голову.

– Сейчас поедим и тогда обсудим, как лучше поступить, – равнодушно сказала Атем. Она заметила, что у гостя дрожат руки и с каким усилием он сидит на лавке без опоры. – Как ты пересек Заслон, лэр?!

– На длинных жердях.

Атем минуту помолчала, потом спросила:

– А где они?

– Зачем тебе знать, эмирими?

– Неужели ты собираешься возвращаться с детьми таким же способом? – поинтересовалась Атем.

– Не знаю, пока я продумал, только как попасть к вам…

– Ясно! – Атем, раздраженно посмотрев на глупца, повернувшись, сказала Трему: – Позови Крима, и срочно отправляйтесь на поиски жердей! Когда найдете, превратите их в дрова для камина и сложите у нас в поленнице. И чтоб никаких следов!

А Дирку, молча наблюдавшему за сборами мальчишек, она сказала:

– Как я поняла, ты попал к нам с южной стороны? С заброшенной части поселка?

Дирк пожал плечами, вроде как соглашаясь. Атем невозмутимо добавила, пока ее сыновья собирались:

– Если решим отправить тебя с детьми домой, то проводим сквозь Заслон… Я пока за ужином. – И ушла, оставив лэра в одиночестве размышлять над ее словами.

До Дирка донеслись гневные голоса ее сыновей. Нельзя сказать, что эти эмиримские подростки не могли быть по-настоящему опасны для него или для его детей, особенно только что потеряв отца. Но управиться с ними не бог весть какой сложности проблема. Он всегда с удовольствием возился с младшими собратьями в племени, показывая, кто сильнее. Да, он тот еще воспитатель! Дирк усмехнулся.

Появилась Атем с двумя блюдами, от которых поднимался аппетитный парок. Она безразлично поставила перед Дирком горячее мясное угощение и что-то еще, неизвестное, но вкусно пахнущее, и предложила «гостю» приступать к еде.

Лэр медленно и с достоинством принялся за неизвестное блюдо, про себя смакуя чудесный вкус. Дальше он помнил только одно: «Вот еще кусочек съем, вот этот, очень вкусный, и все!»

Снова отлучившись, Атем вернулась с подносом, на котором стоял кувшин с ягодным соком, и застала охотника спящим. Его лицо мирно лежало на руке, перекинутой через стол. Посапывая во сне, он выглядел таким беззащитным. Сейчас лэр казался ей ребенком, растерянным и немного испуганным непривычным положением вещей и вынужденным общением с врагом, с которым он прежде близко не виделся нигде, кроме боя. И ее сердце предательски отозвалось всей своей нерастраченной жалостью.

Глупость какая… Атем постаралась взять себя в руки. Жалеть врага! Убийцу! Когда родные дети остались сиротами, а она вдовой! Но искушение покончить с врагом отступило, когда Атем оторвала невидящий взгляд от пола и вновь взглянула на спящего. Как трогательно, как по-детски он изображал за столом неприступного богатыря, силясь скрыть, как понравились ему овощи с мясом. И как доверчиво заснул!

Тяжело вздохнув, Атем в душе с ним смирилась.

Она недовольно покачала головой: «Ну и враги пошли!» Укутала гостя шкурой, подкинула дров в огонь и, захватив со стола пустые блюда, отправилась встречать сыновей.

Дирк очнулся прямо за столом. Сначала он решил, что ему снится сон, в котором Крита, радостно лопоча, по привычке просится к нему на руки… Но дочка никуда не делась, и Дирк окончательно проснулся, со стыдом вспоминая свой конфуз перед врагом. Заснуть в чужом доме! Позор! Не иначе в еду что-то добавила, колдунья!

Он с грустью оглядел легкую шкуру, которой его укрыла заботливая хозяйка. Да, он не спал нормально уже и не помнил сколько, а толком не ел – еще дольше. А тут тепло, с детьми все в порядке и много вкусной и сытной еды.

Эх… Дирк, поймав взглядом довольную дочь, игравшую со своими синими бантиками, завязанными на крошечных хвостиках заботливой женской рукой, печально вздохнул. Отодвинув шкуру, он прижал доченьку к груди и поцеловал:

– Крита…

В комнату неслышно вошла Атем. Дирк смутился:

– Прости.

– Ничего, – сухо ответила хозяйка. – Мы так и не поговорили о том, где детям лучше…

Она замолчала, внимательно наблюдая, как малышка тянется к отцу, явно соскучившись по нему, и как расцветает в ответ огромный клыкастый лэр, невыразимо нежно прижимая к груди свою крошку. А ей хотелось плакать. Внутри будто все разъело от обиды. Ее дети тоже льнули к отцу, как маленькая Крита!

Но тут с воплями восторга в комнату ворвался маленький Тейн, оседлавший ее старшего сына.

– А вот и ты! – обрадовался Дирк племяннику. Но тот не спешил расставаться с Кримом, который довольно высокомерно поглядывал на гостя голубыми глазами.

– Еще! – потребовал Тейн, счастливо хохоча и снова взбираясь на спину эмирими, на что все взрослые в комнате, позабыв свои беды, улыбнулись.

«Гордый всадник» величаво покинул комнату, а малышка, прижавшись к отцу, от себя его не отпускала.

– Давай ты ее покормишь, а я пока приготовлю ужин.

– Ужин?!

– Да, еще немного, и стемнеет. Ты проспал всю ночь и почти весь день.

Лэр нахмурился. Ему было неловко, но и извиняться не хотелось. Это из-за эмирими он сходил с ума из-за похищенных детей!

Атем ушла на кухню и вскоре вернулась, неся в руках светлое глиняное блюдо с нежными мясными шариками, от которых поднимался ароматный дымок.

– Тейна я уже покормила… – тихо сказала эмирими и вновь ушла, оставив их одних.

Дирк кивнул. Он положил кусочек мяса в ротик Криты, качающейся на его колене, и отметил, что дочери нравится эта еда. Ему такое не приготовить! Наблюдая за дочкой, он совсем загрустил.

Ему было больно, но приходилось признать: единственное, что он должен сейчас сделать, – это уговорить эмирими позаботиться о его детях, а лично ему – позволить бывать у них как можно чаще. Но что он может предложить им взамен?

Хозяева не появлялись, и, покормив малышку, Дирк стал ее укладывать. Укачав прижавшуюся к нему Криту, он продолжал держать свое сокровище на руках, любуясь шелковыми колечками ее волос, мягкими крошечными пальчиками и круглыми щечками.

За окном стало совсем темно. Поздновато Крита заснула. Он помнил, что Бринни укладывала ее два раза в день, и в это время она, как правило, уже вставала после второго сна.

Из другой комнаты вышла Атем, неся спящего Тейна. Но поговорить они не успели, раздался стук в дверь. Дирк напрягся, но, заметив, что эмирими ищет взглядом, куда бы положить мальчика, молча подставил свою свободную руку. Она сдержанно кивнула и, пойдя совсем близко, передала ребенка ему.

Ему что? Он может и десять младенцев хоть год с рук не спускать. И не устанет. Атем, сложив ручки малыша поудобнее, плотно прикрыла за собой дверь и пошла открывать гостям.

Судя по голосу, пришла женщина.

Услышав стук, вниз спустились сыновья командира эмирими. Они удивленно поглядели на лэра с детьми на руках, но промолчали, видно решив для себя, что лучшая тактика – это игнорировать все, связанное с неприятным «гостем». Дирк, с невозмутимым видом качая уснувших малышей, ничем не показал, что внутренне сжался, готовясь встретить любые неприятности. Но братья молча сели на длинную лавку и принялись сосредоточенно чистить оружие.

Через закрытую дверь было слышно, что хозяйка добродушно встретила новую гостью, которая поприветствовала Атем и что-то тихо сказала. В ответ мгновенно проявилась гневная реакция. До Дирка из-за стенки донесся раздраженный голос командира эмирими:

– Да ты с ума сошла! Привести сюда лэра?

– Надо же когда-то начинать! – довольно весело ответил незнакомый женский голос.

Старший паренек при этих словах улыбнулся, а младший скривился. И они, отложив клинки, быстро вышли в прихожую, оставив лэра одного. Дверь на этот раз прикрыли неплотно. Голоса стали слышны сильнее.

– Так мы войдем? Или нам подождать, пока и в этом доме можно будет увидеть охотника? – явно забавляясь, спросила незнакомка.

Дирк напрягся. Они что… о нем кому-то рассказали?! А чего он ожидал, глупец! Дирк нервно прижал к себе детей и быстро поднялся, оглядываясь в поиске места, куда их положить.

Атем немного помолчала, потом глухо ответила:

– Веди! Хоть полюбуюсь на любовь своей сестры.

Хлопнула дверь, и через пару минут до Дирка донеслись слова:

– Райн, заходи, я познакомлю тебя с сестрой!

Дирк сначала подумал, что ослышался. Он даже неслышно приблизился к приоткрытой двери и заглянул в щель. В прихожей стоял Райн собственной персоной. Не удержавшись, Дирк широко распахнул ногой дверь и вышел навстречу брату. Тот, заметив родственника, от удивления остановился, преградив Лее дорогу. Переведя дух от нежданной встречи, Райн спросил:

– А ты как здесь оказался?

– К детям пришел! – грубо прошипел Дирк, кивая на спящих малышей.

Райн, улыбнувшись, впустил заинтригованную Лею в комнату, обнял ее при всех и шутливо сказал:

– Вот, Дирк, а ты сокрушался, что не на кого оставить детей. А едва такая появилась, тотчас ей малышей и сплавил!

Дирк, не понимая, что тут делает старший брат, и о чем вообще он говорит, и почему так странно выглядит, будто пьяный, нахмурился и, совсем позабыв о спящих детях, громко выпалил:

– А ты здесь откуда?

– Ты сам просил узнать, как твои дети!

– Ну и что? Узнал? – Дирк явно не понимал, в чем дело.

– Да, как видишь!

– Я смотрю, ты очень торопился!

Райн на это только довольно улыбнулся и обнял сестру хозяйки, которая, в удивлении подняв брови, сложила руки на груди. Дирк наконец-то к ней присмотрелся.

Эх! Да это та самая, «учительница»! Н-да… он был, мягко говоря, удивлен. Сестры стояли, невозмутимо наблюдая за перепалкой мужчин.

Потом Атем медленно наклонилась к сестре и довольно желчно сказала:

– Я говорила тебе – они дикари! А ты: нет, нет, они такие, как мы!

Трем, услышав мать, высокомерно хмыкнул. Крим промолчал, холодно наблюдая за покрасневшим Райном. Лея вздохнула и вежливо представила спутника:

– Атем, познакомься, это мой муж – Райн. А это моя младшая сестренка Атем и племянники Крим и Трем. Вы уже встречались в Скользком ущелье…

Райн, игнорируя гнев и изумление брата, кивнул родственникам и со своей стороны сказал:

– Лея, познакомься, это – мой младший брат Дирк и мои племянники Крита и Тейн…

– …Отца которого она самолично скинула с утеса! – рявкнул Дирк, которому от таких новостей было легче спрятаться в привычном гневе, чем разбираться, что и почему. – А Крита – дочь той, кого они все вместе убили своими деревьями!

– Заткнись, клыкастый урод! – вспылил Крим. – Кто бы тут говорил… Мы отца на днях за грань проводили!

Трем постоял, посмотрел на разгневанную родню, усмехнулся и сказал:

– Вот и познакомились!

Все, насупившись, замолчали. Малыши, разбуженные криками, проснулись, и, словно по команде, оба расплакались.

Лея, которая до этого момента настороженно молчала, по очереди рассматривая родственников, тихо произнесла:

– Мы можем в очередной раз подраться и отомстить за страшные потери… а можем сесть и поговорить.

– Я ни с кем драться не буду и брату не позволю, – твердо сказал Райн, который окончательно для себя решил, что Лея ему важнее мнения старейшин… и всего племени.

На физиономии Дирка читалось сомнение, он лишь недовольно пожал плечами. Он уже успокоил дочь, а хнычущего Тейна унес наверх Крим.

– Отлично. – Атем закусила губы так, что они посинели.

Лея испугалась, что младшая сестра сейчас кого-нибудь из гостей убьет. Впрочем, это могут быть не только гости, но и та, кто их пригласила. Она посмотрела на сестренку. И получила в ответ ироничный взгляд и незаметный кивок.

– Проходите наверх в мой кабинет, дорогие родственники! – язвительно предложила гостям Атем.

Райн, наблюдая за безмолвным диалогом сестер, насупился, исподлобья рассматривая Атем. Он не даст Лею в обиду никому, даже родным. Дирк в свою очередь сурово посмотрел на брата: ему не понравился тот взгляд, которым он наградил Атем! Это они вломились в ее дом!

Поднявшись друг за другом по лестнице на второй этаж, они прошли по короткому коридору. Две комнаты были открыты настежь, из дверных проемов лился магический свет; в одной, с огромной синей шкурой на полу, разместилась большая кровать, в другой стояли диваны и висели полки, уставленные книгами, остатками дивного богатства предков, и тонко выделанными деревянными фигурками. В первой аккуратно убрано; во второй – все перевернуто вверх дном. Именно в этой комнате Тейн и Крим играли в прятки.

Увидев беспорядок, Дирк загрустил. Ему вспомнилось, как в прежние спокойные времена после игр с дочерью и их комната выглядела так, словно по ней ураган пронесся, вспомнил, как хохотала Крита, переворачивая все вверх ногами. А еще он не понимал, что еще им нужно выяснять! Все уже ясно – они теперь родня! И все тут! Единственное, что его волновало, – каким образом Райн женился на эмирими?!

Они вошли в кабинет хозяйки. Дирк не понимал, зачем женщине кабинет. Планы боя составлять? Ему стало смешно. Но, вспомнив эпизод боя с Леей, он поежился и окинул комнату оценивающим взглядом.

Сначала он увидел старинные книги, украшающие стеллажи, потом столик, ящики и столешница которого были богато украшены витой резьбой, а гнутые ножки в виде птичьих лап – растительным орнаментом. Разглядел чудное кресло, уютно стоящее на шкуре синей кошки перед небольшим камином, в которое ему вдруг невыносимо захотелось сесть. Ясно, кабинет – любимая комната хозяйки дома. Ну да, на ее месте ему бы тоже хотелось почаще здесь бывать.

Пока Дирк осматривался, он пропустил предложение Атем занять то самое кресло, что так его заворожило, и не слышал слова Райна по поводу их отношений.

– …Ну, Дирк, ты хотя бы сделай вид, что предполагаешь такой вариант, хорошо? Тогда мы и увидим, кто к чему стремится и насколько сильно, – продолжал брат. И только усмешка его жены дала понять, что, в отличие от Райна, она не заблуждалась на его счет.

Дирк смутился и что-то неразборчиво пробормотал.

– Садись в кресло, родственник! – довольно резко повторила Атем.

Дирк с опаской сел. Потрясающе! Оно еще и качается! Молодому воину было неудобно перед эмирими. Он понимал, что предстал перед ними совершенным дикарем. Лэры в хозяйстве использовали в основном камень или грубо обработанное дерево, так что подобное изящество обстановки было ему в новинку.

Не понимая, с чем связана заминка в разговоре, Райн с подозрением смотрел то на Атем, то на Дирка, и его губы сжимались в гневную тонкую полоску. Он мог лишь предполагать, что за мысли занимают сейчас брата и эмирими.

Уютная комнатка стала слишком тесной для новых родственников от переполнявшего ее напряжения.

– Дирк, так все же, как ты здесь оказался?

– А ты?

– Я пришел знакомиться к родственникам жены! – раздраженно ответил Райн.

– А я придумал способ преодолеть Заслон. И пришел к своим детям, – умиротворенно покачиваясь в кресле, ответил Дирк. – А где вы поженились? У нас вы не могли…

– Как поженились? Расскажу позже. Ты давно здесь?

Дирк покраснел, перестав наконец качаться, отвел взгляд от Атем и сказал:

– Второй день…

– Надо предупредить отца! Он ведь не знает о твоих замыслах? Если бы он заподозрил, тебя здесь не было бы.

– Да, отец не в курсе, но я не могу сейчас вернуться! Мы так и не решили, что делать с моими детьми. – Дирк повернулся к Атем.

Она смерила его ледяным взглядом, но промолчала. Ему стало совсем неловко. Лея, наблюдая за братом мужа, поразилась огромной разнице между ними и решила вмешаться:

– Дирк, у меня дом пустой. Пока можешь пожить у меня, я все равно появляюсь там редко.

Атем, недовольно посмотрев на сестру, заметила:

– Я вроде никого не выгоняла… а свободных комнат и у меня с десяток. Пускай живет с детьми, если хочет. Когда надо, мы его проводим.

Дирку ее слова были словно бальзам на душу. Он ничего другого и не хотел. Он благодарно улыбнулся хозяйке и, расслабленно откинувшись на спинку кресла и ощутив комфорт и покой, принялся раскачиваться.

Глава девятая

Планы меняются

Посидев еще немного у Атем, Лея и Райн дружелюбно попрощались и пошли к Заслону. Им до горечи не хотелось расставаться друг с другом, но иначе они и вовсе не смогли бы разлучиться. Миновав Заслон, Лея с Райном вышли на тропинку, ведущую к Скользкому ущелью. Крепкий мороз не давал дышать, забиваясь в ноздри.

– Лея, я быстро… Предупрежу отца, объясню, что произошло, и вернусь! – склоняясь к жене, чтобы поцеловать, грустно сказал Райн.

– Хорошо. Надеюсь, тебя не обвинят в предательстве? – Лея озабоченно взглянула на мужа, не выпуская его теплых рук из своих.

– Нет, я уверен, отец будет только рад… остальные не в счет, – улыбнулся лэр, прижав ее к себе.

– Хорошо, если так, а я тебя послезавтра встречу, – пообещала Лея, взглянув на Райна снизу вверх.

– Я и мечтать не мог. – Ему казалось, что он сейчас умрет. Ему так не хотелось расставаться. Ее губы были такими нежными!

Крепко обняв Лею напоследок, Райн быстро ушел.

Влер был напряжен. Он абсолютно не доверял этой разгуливающей по ночам эмирими. Совсем никого не боится?! Явилась сюда по заданию правителя и рассыпает семена богатырских деревьев, уже уничтоживших часть его семьи?! Но откуда такой понятный для него и столь искренний страх за детей? Похоже, она действительно искала пропавших сыновей. Как и он.

Но их нигде нет! И огромная стая кошек. Влер не знал, куда еще идти… Неужели погибли? Выжить в стольких боях и погибнуть от лап хищников?! Что ж, и такое не раз бывало…

Сейчас им надо спастись от голодной стаи. Кошки преследовали их, постепенно приближаясь и замыкая мужчину и женщину в кольцо. Но пока не нападали, видимо чувствуя опасность.

Лэр, в мгновение ока оценив положение, подкрался и сильным, отточенным ударом всадил нож в шею кошки, оказавшейся ближе всех, и тут же стремительно выхватил оружие и отступил. Тут же три синих зверя набросились на труп и принялись рвать его зубами. Возможно, хищники пока не набросятся на лэра, ведь он пропах дымом, а значит, опасен.

Влер огляделся. Что же предпринять? Количество кошек растет, как они будут отбиваться? Он повернулся, легко коснулся плеча своей «компаньонки», одновременно указывая пальцем выбранное им направление бегства и кивком головы приглашая ее убираться отсюда вместе. Если кошки окружат их – им конец!

В стае выделялся один кот – он был крупнее, чем другие, вероятно вожак. Он и направился к Жели. Эмирими, рассеянно посмотрев на опасного хищника, кивнула и пошла за врагом. Они быстро вскарабкались на уступ и, с трудом переводя дух, нырнули в небольшую чащу. Кошки преследовали их, легко перепрыгивая с камня на камень.

– Что будем делать, лэр? – тихо спросила эмирими, отшатнувшись от синей хищницы, пронесшейся совсем рядом.

– Для начала надо попытаться попасть вон туда. – Он показал на другой острый уступ. – И вести себя как можно осторожнее. И еще нужно, чтобы ты прислушивалась к моим советам. Я бы сказал «доверяла мне», но вряд ли я могу просить об этом эмирими.

– Можешь… Хотя я сама никому уже не верю, – горько ответила она, добавив: – Веди куда надо. Мне еще надо найти сыновей и… отомстить! – Последнее она произнесла тихо, так что и лэр не услышал.

Кошки не отставали. Хотя их стало меньше. За Влером и Жели след в след теперь шли три голодных хищника, мягко перепрыгивая с сугроба на сугроб.

– Ужасно, – прошептала Жели, испуганная неожиданным нападением, когда один, самый нетерпеливый зверь ринулся на них, почти достав когтями в прыжке. Если бы он задел ее, она бы свалилась в пропасть, а так как ее стазис и слова доброго не стоил, это грозило смертью! Но не зря лэр выбрал столь странный путь. Кошка поскользнулась, прочертив когтями длинные полосы по обледеневшему камню, и улетела в ущелье.

Осталось два хищника. Эмирими с лэром ускорили шаг, торопясь покинуть опасное место.

Следующее нападение кошек обошлось куда тяжелее – хищник прыгнул прямо под ноги Жели и ударом когтистой лапы разодрал на коленке ее меховой комбинезон. Эмирими не успела увернуться и отбить нападение магией, кошка тут же бросилась вновь, пытаясь вцепиться Жели в горло. Не успели грозные клыки сомкнуться, как старый воин стремительно поднял крепкую руку в меховой перчатке и схватил зверя за горло, повернул тело кошки над своей головой и с чудовищной силой швырнул в ее же сородича, который тотчас же накинулся на еще не успевший остыть труп.

– Пошли скорее! Пока остальные не опомнились, – сдержанно проговорил лэр и повел ошеломленную Жели в свой поселок.

Провожая глазами фигуру удаляющегося Райна, Лея сильно переживала, как все пройдет. Возвращение, его разговор с отцом и остальное, что невозможно предусмотреть. И почему нынешний страх за Райна настолько мучительнее прежнего? Похоже, от перемены статуса она ничего не выиграла?

Лея печально вздохнула и медленно побрела назад. Приближаясь к Заслону, она вновь вспомнила о войне и со стоном закрыла глаза.

Боевые отряды выступят на охрану рубежа, как только морозы немного ослабнут… и там их встретят другие бойцы – лэры, такие же храбрые, как и эмирими. Война, вскормленная местью, вот-вот начнется с новыми силами! Это почти неизбежность.

Отряды молодых неплохо подготовлены, и правитель посчитает, что они готовы достойно встретить врага. Завтра, послезавтра… очень скоро подростки, такие же, как Крим или Олиет, будут драться до последнего… и Райн, Атем… – все безмерно дорогие люди пойдут убивать друг друга.

– О, Создатель, как остановить эту бессмысленную бойню?!

Эмирими почувствовала боль в груди, губы мгновенно пересохли. Конечно, она слишком отвлеклась от проблем и совсем перестала следить за тем, что происходило вокруг. Лея осознавала, что никаких надежд на то, что кто-то сможет остановить войну. А если они и были, то давно развеялись как дым. Старейшины лэров, как и правитель, будут сражаться до последнего! И скоро все погибнут. Сегодня или через какое-то время – теперь это не имеет значения. Отряды двинутся друг на друга. Вместе с ними Лея и Райн.

Вернувшись во вновь опустевший дом, она перевела дух и сразу принялась за уборку. Она будет счастлива то малое время, что им осталось! Будет! Назло войне и всему на свете! Еще ей захотелось приготовить что-то очень вкусное к приходу Райна. Лея собрала грязную посуду на поднос, не переставая думать, что можно сделать?! Еще ее немного удивляло, как спокойно все приняли то, что случилось с ней и Райном. Это ведь было настоящее чудо?

Чудо! Самое настоящее. Но Атем и остальные отреагировали так невозмутимо, словно подобное происходило здесь раз в неделю! Сама Лея так и не прочувствовала до конца перемены, случившиеся в ее жизни! Если бы ей сказали, что она выйдет замуж не за соплеменника, да еще за лэра, да еще с благословения самого Создателя…

По чисто вымытому полу она прошла на кухню и налила в кружку талой воды из бочки, сколоченной из дерева, берегущего от порчи продукты. Эту бочку она постоянно пополняла снегом. Глотнув холодной жидкости, поморщилась. За всеми этими делами она совсем забросила домашние хлопоты. Вон уже и вода горчит, будто ее год не меняли!

Лея устало вздохнула, отставила кружку и побрела к лестнице. Наверно, это неплохо, что ей так сильно захотелось спать, иначе мысленное «ночное развлечение» в виде детального разбора последних событий было гарантировано. Она с трудом добралась до кровати и мгновенно отключилась, не расслышав, как трое вооруженных эмирими ворвались к ней в дом. Исполняя приказ правителя, они схватили девушку, питье которой было отравлено, закутали ее в шкуру и потащили куда-то потайными тропами.

И никто не обратил внимания, что на руке боевого командира горит странная брачная печать.

Дирк задремал прямо в кресле и не слышал, как к Атем ночью кто-то приходил, как ушли брат с женой. От последних новостей и таких решительных перемен в жизни он устал как после недельной охоты. Но одно он для себя решил твердо: его дом там, где дети, поэтому на компромисс, связанный с тем, что он будет изредка навещать своих ребятишек, он не согласится. Значит, надо уговорить Атем вернуть малышей отцу.

Пока он спал, в дом к Атем наведался взволнованный отец Жели. Он пожаловался, что его дочь пропала, что ее нигде нет, а правитель под предлогом отсутствия матери хочет забрать детей! Еще он сказал, что, пока не найдет дочери, внуков никому не отдаст. Жели потом сама разберется…

Атем знала, что Лея и Райн за дверью слышали слова бедного эмирима. Но сестра еще должна проводить лэра, значит, самой придется возглавить поиск Жели.

Проводив Лею и Райна до порога и одевшись для ночного похода, Атем поручила малышей сыновьям и пошла поднимать бойцов. Заодно попросила Лимста побыть у отца Жели на случай, если правитель вздумает отобрать детей силой. С этого станется!

Собрав отряд возле Судебного дома, Атем выяснила, что Жели не видели уже несколько часов, что еще раньше она металась по поселку – искала детей, а позже ушла за Заслон. А там сейчас бродят стаи голодных кошек! Атем ничего не оставалось, как отправиться с отрядом по следу Жели.

Мороз правил железной рукой, и, несмотря на защиту меха, Атем продрогла. Ночной обход не самое приятное занятие. Они вышли за Заслон и несколько часов разыскивали пропавшую, но наткнулись лишь на оголодавшую стаю синих хищников. Атем стало жалко бойцов.

– Отправляемся назад? Если она ушла еще дальше, то в живых ее уже нет!

Никто в этом не сомневался. Скорее всего, считали бойцы, до Жели добрались кошки. Но ведь каждый рассчитывал на помощь в случае беды! Поэтому в отряде отказались возвращаться и решили продолжить поиски и дойти до Рассветного перевала.

Дирка разбудил шум. Он приоткрыл дверь, неслышно прошел по коридору и посмотрел с лестницы вниз.

Возле входной двери шел настоящий бой! Крим сражался с четверкой взрослых эмирими. В ход шло все: и магия, и клинки. Мальчишка умело отбивался от наседавших негодяев. Но что может подросток против четверых взрослых?! К тому же его младший брат был ранен огненным шаром и лежал почти не дыша.

Дирк не раздумывая спрыгнул прямо вниз и, вынув клинок, кинулся на помощь сыновьям Атем. Нападавшие, на мгновение опешив от появления врага, усилили натиск, пытаясь обездвижить лэра стазисом. Пару раз им это удалось. Но Дирк смог вырваться из слабых магических цепей.

– Это тебе не Лея, – задыхаясь, усмехнулся Крим. – Из ее стазиса не вырваться! А эти никогда не были на войне! Трусы! – За этот словесный выпад один из эмирими сделал подсечку, и ловкий мальчишка упал, не ожидая такой подлости.

Дирк молча налетел на обидчика и отшвырнул его к стене. Эмирими сполз на пол без признаков жизни. Врагов осталось трое. Их магия была слабой. Ко всему Крим несколько раз гасил магические атаки против лэра, а под конец заморозил стазисом одного из нападавших. И тогда Дирк быстро покончил с двумя остальными, с остервенением столкнув их лбами. Негодяев связали веревками и положили перед дверью.

Раненого Трема, лежавшего без сознания на полу, охотник, подхватив на руки, перенес в спальню на втором этаже, велев Криму принести кипяченой воды промыть раны, так как неизвестно, когда вернется Атем.

– Я побежал за Леей! Она мастер исцеления, – сказал Крим, после того как принес лэру воду.

Дирк кивнул. Это самое лучшее в данной ситуации. Вид Трема откровенно пугал его. Он не раз видел, как от подобных ожогов мучительно умирали друзья. Мальчишке становилось все хуже и хуже. На месте ожогов образовались кровавые пузыри. Лицо Трема стало темно-серым.

Дирк даже не стал трогать раны, опасаясь ухудшить положение.

Его мучил вопрос: почему? Что произошло? Почему эмирими напали на своих? Да еще на детей и одинокую женщину… Совсем сумасшедшие! А еще лэров такими считают! Да у охотников за такое… Да лэрам и в голову такое не пришло бы!

Крим несся к Лее, едва сдерживая слезы. Детство кончилось. Счет шел на минуты.

К ужасу Крима, Леи дома не оказалось. А двери ее жилища были распахнуты настежь и громко хлопали под порывами ледяного ветра.

Атем вернулась домой под утро. Заметив на полу связанных эмирими, она сначала стала мертвенно-бледной, затем залилось багровой краской.

– В чем дело, лэр? – резко спросила она, судорожно разматывая толстый шарф и снимая меховые перчатки.

На самом деле она была в ужасе от увиденного, но держалась, опасаясь спровоцировать охотника.

– Не знаю. Они напали без объяснений.

– Еще бы! Если бы ты увидел на пороге своего дома эмирими, конечно, ушел бы молча. А где мои дети?

Она ничего не поняла, а Дирк не стал оправдываться, только пожал плечами:

– Трема я отнес наверх, а Крим побежал за Леей.

– Отнес?!

Тут до Атем дошло, что все было не так, как она подумала.

– Он попал под их удар первым. Я на этот шум и вышел, не усидел наверху… Младший уже лежал…

Атем, не дослушав, кинулась вверх по лестнице. Дирк поспешил за ней. При виде сына ее затрясло.

– Успокойся, – тихо попросил Дирк, вместе с ней еще раз обследуя Трема. – Не смотри, что кровь, она не страшна… Лечи! Спокойно! Что тебе принести?

Он помог ей прийти в себя и наложить на мальчика исцеление.

– Только бы успеть… успеть… успеть… – исступленно шептала Атем.

Трем лежал совершенно безучастно. Даже не стонал.

Мать тронула сына за руку:

– Сынок, посмотри на меня. Ты должен очнуться! Приди в себя, моя радость.

Дирк, смочив водой чистое полотенце, принесенное Кримом, начал смывать кровь.

– Атем, успокойся… Он уже и дышит ровнее.

Но она только тихо плакала. Он подошел к ней и обнял, успокаивая. Он хорошо ее понимал.

Все как-то неуловимо поменялось. Атем была небольшого роста и хрупкого сложения, и рядом с высокорослым лэром, стоящим перед ней, ее миниатюрность выделялась еще больше. Белокурая головка эмирими не доставала даже до его широких плеч. Он был сильным, она слабой и истерзанной страхом за сына. Лэр впервые почувствовал, какая она маленькая и беззащитная, прежде маленьким и глупым при ней ощущал себя он.

– Он скоро придет в себя, – тихо произнес Дирк, не надеясь, что она его слышит.

Атем продолжала молча плакать, прижавшись к врагу. Нет… уже не врагу. Дирк, обнимая ее вздрагивающие плечики, чувствовал себя разбитым. Он не мог им помочь. Ни мальчику, ни ей.

Выплакав все слезы, Атем смущенно отодвинулась. Только сейчас она поняла, что он обладает такой неимоверной силой, что может свернуть ей шею с такой же легкостью, с какой способен сломать ветку. Однако все это время, с тех пор как попал к ним, он вел себя словно тихий, смущенный мальчишка.

Атем взяла себя в руки, укутала тонко выделанной шкурой сына и, повернувшись к Дирку, сказала:

– Спасибо тебе за все, Дирк. Пойдем вниз, ты расскажешь мне, как все было.

Он кивнул. Они были уже возле лестницы, когда в дом влетел Крим и взволновано выпалил:

– Лея исчезла! В доме распахнуты двери. Одежда на месте, а ее самой нет! Что с Тремом?

– Спит…

– Спроси лучше сына, что произошло, – предложил Дирк растерявшейся Атем. – Это он встретил нападавших лицом к лицу.

– Они пришли за тобой, потому что ты потакала бунтовщикам, – начал Крим, не дожидаясь расспросов.

– Что? Кому? – Атем плохо соображала, все ее мысли остались там, наверху, с больным ребенком.

– Как кому? Лее, конечно! Она ведь отказала правителю.

– Все-то ты знаешь, – недовольно сказала Атем, устало опускаясь на скамью в прихожей. Но ее гнев касался только одного-единственного эмирими – правителя.

– Ну я не только что начал следить за Леей.

– Сколько интересного я о тебе узнаю, – вздохнула Атем, опустив плечи.

– Так я начал ходить за ней, чтобы подсмотреть тренировки, она ведь редко занималась в зале, в любую погоду уходила в горы к Рассветному перевалу, – опустив глаза, пояснил Крим.

Дирк слушал их молча.

– Знаю, они раньше с дедушкой вместе ходили, – отозвалась Атем.

– А когда я увязался с ними в тот день… Она же из-за меня прикрывать всех осталась…

– Крим, не бери на себя чужие грехи, и своих хватит, – попросила сына Атем. – Лею похитили по той же причине, что напали на нас, а я так вымотана: ни магии, ни сил… Был бы Майт… он бы все решил!

– Все, что касается вашей защиты, я беру на себя, – твердо сказал Дирк. – Все сделаю, что бы сделал для своей семьи Майт.

Может, в другой момент такое заявление вызвало бы у эмирими гнев, но сейчас, пережив смертельный ужас за сына, Атем только устало поблагодарила:

– Спасибо тебе, Дирк, я знаю, что сегодня ты спас моих детей.

Крима волновало другое.

– Мама, а что насчет Леи? Как спасать ее? Ее ведь похитили.

Но Атем не успела ответить, за нее это сделал Дирк:

– Твоей матери надо отдохнуть, иначе она не сможет лечить твоего брата. Леей займусь я. Она тоже моя родственница.

– Для тебя родство так много значит? – усомнился Крим, взглянув на лэра.

– Это для меня – все…

– А против своих пойдешь?

– Это против тебя, что ли? – пошутил Дирк. – Против тебя – ни за что!

– Ты меня понял! – обиделся подросток, не понимая, что на такой вопрос мгновенно не ответишь.

– Понял. Пойду. Свои тоже разные бывают, – миг подумав, произнес Дирк. – Ты просто не видел нашего Тутана.

– Но ведь это настоящее предательство? – по-детски дерзко заявил Крим.

– Это мудрость – не переть напролом, когда нужно. Ты же не растерялся, когда «свои» напали? – вмешалась Атем. – Или это ты подло напал на бедных гостей?

– Нет, конечно нет. Мне и в голову бы не пришло! Свейм кинул огненный шар в Трема, когда тот отказался впустить их в дом, они хотели проверить, где ты…

– Вот и ответ. Я к Трему… – В глазах матери вновь стояли слезы, но губы были сжаты до судорог.

«Свейму не поздоровится» – так оценил взгляд матери Крим.

Дирк поднялся вместе с ней.

– Давай я принесу твое кресло в его комнату, на нем и поспишь? – немного запнувшись, предложил лэр.

Атем на миг осеклась:

– Я и забыла, как ты силен.

– Конечно. На нем спать удобно, я проверял, – улыбнулся лэр.

Крим посмотрел вслед бывшим врагам.

«О маме есть кому позаботиться, а у меня еще дела», – подумал он и бесшумно выскользнул из дома.

Перед тем как войти в комнату Трема, Атем попросила:

– Дирк, уложи негодяев возле поленницы. Это около заднего выхода. Прямо на улице. Только свяжи покрепче! – И, вздохнув, добавила: – Очень тебя прошу, пока я не восстановлюсь, ничего не предпринимай в поисках Леи. Дети утром проснутся, кто с ними будет? Пожалуйста! – Она умоляюще на него взглянула. Дирк кивнул. – Потом вместе все сделаем, тем более правитель будет голову ломать, почему нет никаких ответных действий. Да и слуги его пропали… может, допустит какую ошибку, а нам это на руку. Надеюсь… – Она тяжело вздохнула, опустив глаза вниз.

– Хорошо, если так считает боевой командир, надо выполнять, – усмехнулся лэр, в душе все еще неловко примериваясь к понятию «женщина-командир».

– Вот и отлично. Я рада, что ты такой дисциплинированный, – будто бы не заметив провокационной улыбки лэра, сказала Атем и, кивнув ему, поднялась и вошла в комнату к спящему сыну.

Глава десятая

Предательство или подвиг?

Туман рассеялся, открыв взорам еще более неприступное и труднопроходимое место – скалистый склон, по которому тропинка взбиралась вверх к плато на горе, где и располагалось Стойбище лэров. Влер и Жели за ночь преодолели Закатный перевал и к утру, прежде чем часовые сменились в третий раз, потайными путями добрались до поселка. Старейшина, нак