/ Language: Русский / Genre:fantasy_fight, love_fantasy, city_fantasy

Ух, началось!

Елена Янук

Время от времени в жизни обычных людей происходят самые настоящие чудеса. Они приключаются со всеми, даже с молодыми, одинокими и весьма самодостаточными девушками, такими, как наша Даша.

Жизнь ее была как у всех: работа, дом, подруги. И еще раз работа, дом, подруги. И опять работа, дом… И тут, нарушая спокойное течение жизни, судьба преподнесла ЕГО! Лохматого, сильного, огромного, замечательного… и в парке по вечерам гулять не страшно! Если бы не одно «но»… Такого ехидного типа еще поискать!


Литагент «Альфа-книга»c8ed49d1-8e0b-102d-9ca8-0899e9c51d44 Ух, началось!: Роман Альфа-книга Москва 2013 978-5-9922-1391-1

Елена Янук

Ух, началось!

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Я в гневе тащила за собой лохматого обманщика к его шикарной машине, проклиная тех, кто придумал жалость и милосердие. Пушистый плут упирался всеми четырьмя лапами и цеплялся когтями за асфальт. Мерзкий звук, получавшийся при этом, вызывал мурашки по спине. Пес, словно забавляясь, корчил довольную морду, корыстно стремясь затормозить мой безумный шаг. А какой он у меня должен быть, если я недавно узнала, что полгода назад спасла не обыкновенного брошенного пса, а заурядного оборотня?!

Как звучит-то! «Заурядного оборотня»!

Несмотря на мои старания, вперед мы почти не продвигались: топтались в десяти метрах от моего дома и примерно на таком же расстоянии от его машины.

Просто ужасно! Негодяй, извернувшись, лизнул меня в руку, прижался мокрым холодным носом к ладони и замер. Мое сердце дрогнуло.

Не выйдет! Не поддамся!

Все, я кремень… наверно. Чую, сейчас все скверно кончится…

Я опустила руки…

Зато начиналось все так славно!

В предпоследнюю субботу осени я спокойно шла по парку. Вечерело по сезону, а казалось – еще так рано!

Сейчас мне предстояло сомнительное удовольствие – закупить запас продуктов на неделю в одном маленьком магазинчике с невысокими ценами. Я выплачивала кредит, взятый год назад на ремонт квартиры, поэтому приходилось немного экономить. Можно купить то же самое по дороге на работу, но ощутимо дороже, и остаться почти без средств на маленькие радости, а можно прогуляться в оптовый магазинчик и затовариться там, притащив продукты в пакетах на себе.

Наслаждаясь осенним пейзажем, я шла по детскому парку мимо редких отдыхающих, которые беззаботно сидели на лавочках под лучами ускользающего солнца, как правило, компаниями и с пивом. Другой раз и не вырвешься из круговорота дел, чтобы вот так элементарно пройтись.

Когда-то тут был парк развлечений. Еще в пору моего сладкого детства тут царили различные «солнышки» и «орбиты», но сейчас для горожан осталось лишь огромное старое «Колесо обозрения» и множество скамеек, стоявших не вдоль дорожек, а разбросанных в самых неожиданных местах.

Я медленно шагала по тенистой аллее, покрытой опавшими желтыми листьями, которые мягко шуршали под ногами, и вдыхала терпкий аромат осени. Про себя удивлялась: куда деваются красные и оранжевые. Ведь на деревьях к началу ноября были все оттенки – от алого до темно-бордового.

В это время пора бы выпасть снегу, но лето задержало осень, а та, в свою очередь, зиму. Я была этому рада: такая живописная картина нежила глаз, и мне совершенно не хотелось, чтобы все покрылось белым. Я брела, понимая главное: как же мало мне надо для счастья. Моим самым большим желанием было найти настоящего друга. Все так по-детски. Но, конечно, чтобы он меня любил, ценил и был верен мне, как собака. Вот такая мелочь. Я сама себе улыбнулась. Бабе без малого тридцать (ладно, не очень-то и «малого» – пяти лет), а она все наивностью болеет. Наконец выбралась из парка и свернула вправо на пешеходную дорожку, идущую вдоль черной кованой ограды. Надо пройти метров сто, а там и магазинчик.

У меня было неплохое настроение на момент, когда у старой недействующей остановки, с которой я почти поравнялась, притормозил роскошный черный лимузин и из него с трудом выбрался худощавый пожилой человек в шерстяном пальто и сером шелковом шарфике. Следом из машины выпрыгнул огромный лохматый пес, а я, ничего особенного не предчувствуя, мирно продолжала свой путь.

Пожилой господин, за поводок подтянув собаку к себе, направился по одному со мной маршруту. Пес чинно шел рядом с хозяином, равнодушно посматривая по сторонам. Все это почему-то напомнило мне английские картинки аристократической жизни девятнадцатого века, растрогав окончательно.

Я продолжала идти вдоль парковой ограды позади старичка с собакой и с интересом рассматривала эту пару. Мужчина действительно выглядел представительно, так что в его аристократических корнях сомнений у меня не возникло. Этакое поседевшее элегантное совершенство в дорогом серо-голубом костюме и добротной обуви, явно не из обычного магазина. Пес был непонятной породы. Не то чтобы я в них особенно разбиралась, но похожих видела, а точно такого – нет. Это была помесь ньюфика с ирландским великаном. На ньюфаундленда указывали пушистый хвост и небольшие отвисшие уши, а на ирландского волкодава – размер и длина туловища. Ньюф-великан вышагивал с величественно поднятой головой. Потрясающе! Вот это выучка – я была в восхищении.

Дяденька завозился с собачьим ошейником, а я в этот момент, по широкой дуге миновав интересную парочку, свернула к магазину.

Когда купила все по списку и, нагруженная пакетами, словно индийский слон – бревнами, выбралась на улицу, то оказалось, что там совсем стемнело. Заодно и похолодало. Город вокруг как-то по-вечернему затих, отдыхая, радуясь припасенному еще одному выходному.

Зябко укуталась в плащик, застегнувшись на все пуговицы. Замоталась тонким шерстяным шарфом, как араб в пустыне. Ветер, пробиравшийся под одежду, откровенно торопил домой. Сжав зубы от холода, со зверским выражением лица так и понеслась по улице, кое-как волоча пакеты.

Я быстро достигла кованой ограды парка. Двигаясь вдоль нее, обдумывала, что буду сейчас делать дома. Но тут недалеко от входа меня окликнул тот самый аристократ:

– Девушка, вы не могли бы мне помочь?

Я резко остановилась, присматриваясь, откуда меня позвали. Господин уже без пса обнаружился невдалеке, прямо под фонарем. Он, вежливо улыбаясь, направился в мою сторону, так что мне пришлось поставить пакеты на землю и ответить:

– Чем могу вам помочь?

– Это так неловко… затруднительно… Даже, я бы сказал, неприятно. Мой друг уехал в Америку!

– Да?!

Недоверчиво прозвучало, будто сомневаюсь в наличии этой страны на политической карте мира. А на самом-то деле я испугалась неприличных предложений по замене его друга. Что за глупости в голове – даже стыдно. Я со вздохом потерла замерзший нос.

– Да, у него там бизнес наклевывается, – пояснил собеседник, разглядывая меня с интересом. – Вот он столь неожиданно и покинул нас.

– Вас?

Не поняла, это он о себе во множественном числе? Может, русскоговорящий эмир, много их в Союзе училось. Да нет, вроде тип лица европейский.

– Так что у вас случилось? – учтиво спросила я, окончательно закоченев на ноябрьском ветру. В ночном воздухе явно пахло зимой.

– Да, простите. Мне придется срочно, буквально завтра отбыть в Италию. В Северную Италию, – зачем-то уточнил он, добродушно глядя на меня водянистыми голубыми глазами так, что я и не подумала, что во что-то влипну. – Там у меня дела. А вот любимого пса моего друга оставить не с кем.

– Питомники? – деловито подсказала я, пряча руки глубоко в карманы.

– Что вы! Друг мне этого никогда не простит. Я должен оставить пса у хорошего человека.

До меня медленно дошло, чего от меня хотят. Вот наглость! Я теперь неплохо поняла тех, кто сделал революцию.

Господинчик, почуяв мой гнев, заговорил по-другому:

– Я прошу, нет, умоляю вас помочь! От вашего решения зависит жизнь этого несчастного существа! Если не вы, его придется усыпить!

– Э-э-э… Я… Я, конечно, понима… Но почему я? – растерянно выдохнула я.

– У вас добрые глаза, я сразу это осознал, как только заметил ваш по-блоковски печальный взгляд!

Пока раздумывала, отчего это мой взгляд стал настолько пронзительно-печальным, от холода или от веса пакетов, старик, не дав ответить, схватил мою руку, вытащил ее из теплого укрытия и потряс с сердечной благодарностью и совсем нестарческой энергией и силой так, что я даже поморщилась и резко отобрала у него несчастную конечность.

– Как я благодарен! Вы просто не разумеете, как выручили меня!

– Я как бы еще не со…

– Да, конечно, у вас будут расходы… – деловито перебил он и мягко потянулся к карману.

Я на всякий случай кивнула. А куда без них – расходов? Пока я обдумывала, какую сумму он имел в виду, старичок уже активно подписывал чек.

– Вот, подписано и готово, вы только обналичите его, и все. Там немного, но, думаю, к тому времени, когда деньги закончатся, вы пристроите песика в хорошие руки.

Я украдкой взглянула на чек, тут же вернув вежливый взгляд пожилому джентльмену. Экономный старичок. Наверно, думает, что завтра рано утром я уже сплавлю собаку.

– Да, самое важное! Чуть не забыл! У песика в ошейник встроено устройство для контроля, все-таки собака крупная, может кинуться на кого-то, а это опасно. Поэтому я, не зная, что предпринять, приобрел амуницию с ограничителями. Да, не вы одна так удивились, услышав это! Я тоже был изумлен современными достижениями. Потрясен, шокирован! – Он театрально возвел глаза к небу и покачал головой.

– И… – Я робко напомнила о себе.

– Оказалось, это незаменимая вещь! Ошейник нельзя ни в коем случае снимать, он настроен на пса, потом не исправишь. Это могут сделать только профессионалы, такие, как мой друг, отбывший по контракту в Швецию. – Он сладко вздохнул, и в отблеске фонаря его глаза вспыхнули желтым.

Показалось… Я выдохнула, внимательно наблюдая за мужчиной.

– …Гениальный компьютерщик, по второй профессии – биолог. Умнейший человек, отменный специалист… – Зажав нос, я тихо чихнула. – Да, отвлекся, простите. Так он ведь умудрился приблизительно так же настроить и поводок. Нет, лучше – собака даже не сопротивляется! Представляете?! – Он воодушевленно посмотрел мне в глаза, тщетно намереваясь передать свой восторг.

Я настолько замерзла, что с трудом выслушивала дифирамбы в честь великого человека, и только воспитание не позволяло прервать заболтавшегося старичка. Мило улыбалась и кивала, искренне надеясь, что мой оскал не напоминает акулий. Я незаметно постукивала носком сапожка о бордюр, пытаясь вызвать приток крови к онемевшим на холоде конечностям.

– …Купать собаку, не снимая ошейника! А чтобы пес не рвался с чудовищной силой, поводок блокирует его активность, и вы, не напрягаясь, можете вести его рядом. Давайте я вам продемонстрирую!

Он важно нырнул куда-то в темноту и через три-четыре минуты, гордо выступая, подвел пса под фонарь, аккуратно вручая мне действительно великолепный поводок из искусно переплетенной темно-коричневой кожи, к которому была приделана коробочка. Я видела что-то подобное у собачников: они нажимали кнопочку, и поводок возвращался назад, как шнур у пылесоса, иногда волоча за собой и несчастную собачонку. С виду поводок был очень качественный и дорогой. Они, судя по всему, другого не держат.

Так, о собаке. Этот лохматый «большегруз», стоя, был мне по пояс. Боже мой, он не влезет в мою маленькую двухкомнатную квартиру! В смятении повернулась к дядечке, но он весело махнул на прощание, сел в машину и уехал.

– Здорово! – шокированно выдохнула я облачко теплого пара и, отодвинувшись подальше в своем светлом плащике от нового приобретения, резво подхватив пакеты, направилась через парк домой, волоча за собой на поводке гигантскую собаку. – Вот и сбылась мечта идиота! Верный, как собака, друг… стоило только захотеть, и вуаля… – вздохнула я, перекладывая тяжелые пакеты в руках. – Зато по парку в темноте гулять не страшно!

Вообще до этого момента я воспринимала слово «мистика» с положительным оттенком, скорее, как жанр в литературе, а не как жизненное явление. К сожалению, как это бывает во всем, – в реальности тот странный мир с оборотнями и прочими паранормалами рядом с нормальным куда как прозаичен и уродлив. В книгах благородство сражается с низостью, а здесь, как оказалось, сражение идет между гнусностью и еще большей подлостью.

В общем, не зевай, раз вляпалась.

Часть первая

Жизнь спокойная

Глава первая

Я рылась в Интернете, разыскивая правила содержания этих меховых прохвостов. После нескольких часов поиска обзавелась: болью в шее, резью в глазах и точным пониманием, что самое главное, кроме сбалансированного питания, конечно, показать кобелю – кто в доме хозяин! Этому придется уделить особое внимание.

Со скрипом поднявшись от компа, внезапно обнаружила, что уже полчетвертого. Здравствуй, утро! Совсем зачиталась! Я громко зевнула, потягиваясь, и разбудила пса. Забыла! Забыла, что теперь не одна. Может, и спать не ложиться? Все равно завтра, вернее, сегодня воскресенье?

Я оглядела местечко, выделенное псу. Удобное вроде? Ему как раз по размеру пришлась ниша в углу между диваном и стеной в зале. И старое одеяло пригодилось, а то думала – выкину, а собаке оно подошло превосходно. Вчера, как только мы вошли в дом, он тут же завалился на него и отключился напрочь. Я даже на всякий случай его легонько тронула ногой. Меня волновало, он кушать хочет или нет. Пес не отозвался, продолжал мирно сопеть.

– Набегался, наверно, – посочувствовала я и пошла раскладывать купленные сегодня запасы, а потом села за комп искать все, что связано с подобными домашними питомцами.

Отвечая на вопросы на сайте собаководов, осмотрела своего нового жильца и поразилась, как опасно он смотрится даже в спящем виде.

– А назову я тебя Бандитом? Не-а, не то… – А я ведь не особенно сильна в кличках, и ничего умнее банального деревенского Пирата мне в голову не пришло. Странно, дяденька за всю нашу беседу так и не назвал кличку, а я вчера и не вспомнила о такой мелочи. Еще не спросила о прививках и вкусовых предпочтениях – припомнила вопросы о питомцах в Интернете.

Я уже выделила ему две новые стеклянные миски на несколько литров для еды. Ему по объему подошли, да и с кухонным интерьером смотрелись гармонично. Осталось найти расчески и полотенца. Если с полотенцами для пса проблем не будет, выберу из старых, то за расческой и щетками придется идти в зоомагазин.

Мне понравилось организовывать уют для пса. При этом я ощущала себя так, будто готовлюсь к интересному приключению.

Но оживление прошло, и я завалилась спать с первыми лучами солнца.

Утренний дом наполнился массой звуков. Началось, видимо, с уже ритуального воя будильника в телефоне. На четвертое его напоминание черноволосая кудрявая, как ягненок, девица смилостивилась над бедным и соизволила встать.

– А-у-у… – Утреннее потягивание, зевок и шаркающие шаги на кухню. Ставит чайник.

Я проснулся от какого-то шума еще затемно, совершенно не представляя, где нахожусь. Нет, я точно помнил, что меня предал кто-то из своих. И что оказался в руках врагов – тоже помнил. А вот то, что до сих пор жив, меня очень удивило. Но пока непонятно, почему враги тотчас не уничтожили меня, а надели ошейник против оборота и опоили составом на сутки, вызвавшим амнезию человеческой половины.

И вот я… неясно где.

Вроде обычная квартира. Где? У кого? Зачем?!

Рядом находилась только молодая девушка. Пухлая маленькая брюнетка с сонным лицом в сером мятом спортивном костюме. Мятый колобок с кудряшками.

Я вяло поднялся, медленно потянулся всеми лапами и, показывая, что никого не боюсь, пошел на кухню.

– О, Пиратик, и ты встал, – весело встретила она меня возле высокого холодильника, вынимая замороженные пакеты. Рядом на отдельной полке шумела микроволновка. – А я думаю, чем тебя кормить? Говяжий фарш пойдет? Я сегодня же куплю тебе собачий корм.

Пиратик?! Корм?! Мое возмущение словами не передать. Это что, новый метод пыток? Или из меня на самом деле замыслили сотворить собаку? А может, свести с кем?! Им наверняка понадобилась чистая кровь! Подспудно оскалился от этих мыслей. Эта дрянь отреагировала незамедлительно. Артистка! Столько удивления в голосе! Ладно, голосок у нее приятный.

– Не хочешь?! Ты не ешь свежего мяса? Тогда колбасу, пока у меня другого ничего нет.

Будто не знает, что я ем нормальную еду! И где они этих продажных тварей находят? И роль наивной девушки с собачкой ей не идет. Я вновь оскалился, но она вышла и, шлепая каблучками домашних туфель, направилась в ванную комнату.

Осмотрелся. Кухня и кухня. Ничего особенного, все практично. Стены под светлое дерево, встроенная техника, крупная кафельная плитка под светлый мрамор на полу.

Чайник со свистком важно стоял на огне, я как раз не люблю воду, вскипяченную на электричестве. Что может быть лучше открытого огня?

Принюхался. Обычная городская химия. Резкий запах. Раздраженно потер нос лапой. Но единственное, что было на самом деле очень важно: духа знакомых оборотней не было. Никакого. Только человеческие запахи.

Надо подумать…

Прислушался. Ничего. Ко всем утренним шумам добавилось шипение воды из открытого крана. Умывается.

Я вышел и с тяжелым вздохом улегся на той тряпке, что выделила мне «хозяйка».

Первый опыт знакомства с новым подопечным прошел на самом низком уровне. Нулевом. Вернее, это был полный провал. Пес на все мои попытки пообщаться не реагировал ничем, кроме раздраженного оскала. Предложенные мною лакомства он явно презирал. Высокомерно игнорируя мои жалкие попытки его умилостивить.

Даже проходить мимо было чревато. Он рычал. Нервный песик попался.

Наполнив чашку чистой водой, понесла в комнату и, поставив прямо ему под нос, уже по-настоящему переживая за его состояние, попросила:

– Пиратик, ну попей. Хорошо, малыш? Ты не заболел?

Он в очередной раз оскалился и даже рванул к руке, пытаясь укусить. Я испугалась, резко отстранившись, и тотчас убрала руку за спину. Но он не стал пересекать границы своих владений размером со сложенное вдвое одеяло и, прогнав меня, вновь лег, грустно положив голову на лапы. О, эта поза у него явно любимая. Еще бы! С самого утра и до обеда он не сдвинулся с места, размениваясь только на то, чтобы запугать такую «мелочь», как я. Почему только запугивал? Потому что, если бы он захотел меня съесть, ему бы ничего не помешало.

Наверно, скучает по хозяину, продавшему его за бизнес. Можно подумать, в Америке собак не держат! Ох, лишь бы не умер от тоски! Я специально не делала резких движений в присутствии Пирата, но позже все же рискнула и попробовала еще раз наладить контакт. Правда, не стала касаться его огромной пушистой головы, а лишь чуть ближе поднесла руку.

– Малыш, можно я тебя поглажу? Чуть-чуть?

Пес оскалился, но кусать не пытался.

– Фух, это же прогресс в отношениях! Нас просто мило игнорируют, – с сарказмом сказала я.

Мне это уже порядком надоело.

Пес вновь окрысился, наполовину открыв потрясающие воображение резцы.

– Где-то на кухне у меня был нож такого размера, – загипнотизированно уставившись на его клыки, с сомнением в голосе сказала я, действительно пытаясь реагировать на недовольство собаки как можно спокойней. Даже дышать я стала реже, осторожно отодвигаясь от пса назад. – Наверно, пора гулять? Как считаешь?

Пират медленно поднялся.

– Ура, мы пришли к консенсусу! – возликовала я и направилась за поводком, но по пути остановилась, осененная мыслью. – Стоп! Пиратик, подожди, хорошо? Как же я забыла, елки! Воскресенье. Меня же ждут девчонки. Пойдем пешком, как раз к трем и появимся у «кораблика».

Пес равнодушно посмотрел на меня и вновь улегся, опустив голову на лапы.

– Отлично! Ты согласен… я быстро…

Шагать с таким огромным псом по оживленным городским улицам было неловко. Удивление, страх и даже восхищение преследовали нас повсюду. Пират шел великолепно, видимо, действительно сказывались «умные» свойства поводка. Но вот прохожие… Хорошо, если кто-то просто сторонился огромной собаки, с любопытством поглядывая на нас, но некоторые молодые люди отпускали всевозможные шуточки в наш адрес. Нервируя и меня, и пса. Я понимала, какое впечатление мы производим: я метр с кепкой и на моем фоне он – настоящий гигант, гордо посматривающий по сторонам. В общем, не задевал нас только ленивый. А я мучительно не люблю привлекать к себе внимание.

Наконец мы добрались до «Алых парусов», в просторечии «кораблика». Юля с Людочкой уже стояли рядом с ярким зданием кафе напротив драмтеатра.

– Как классно, что вы еще не вошли, а то я собиралась вас вызванивать, – выдохнув, сказала я вместо приветствия и засунула замерзшую руку с поводком в карман.

– Ох, что это? – распахнув глаза, как кукла, спросила Юлька, тряхнув рыжими волосами. Она недавно подсела на книги с крутыми ведьмочками и теперь пыталась соответствовать им хотя бы внешне. На самом деле Юля обладала русыми кудрями с потрясающим пепельным оттенком.

– То, из-за чего мы не войдем в кафе, – устало ответила я. Два часа в пути, и негде согреться.

– Не беда, нас и здесь обслужат. – Люда деловито направилась в сторону сиротливо стоящих столиков без единого клиента. Что-то она слишком серьезна для воскресенья и даже грустна. Людочка, как и я, свой цвет волос не меняла, так и ходила брюнеткой, но если у меня просто черные волосы, то ее оттенок ближе к каштановому.

Мы устроились на улице под ненадежной крышей летнего кафе, огороженного чисто символически деревянными балками под старину.

– Не зима, сидеть можно. – Юлька изящно уселась на длинную деревянную лавочку цвета подморенного дуба.

Я тоже так думала.

Людочка сделала заказ и, присоединившись к нам, села напротив.

Горячий кофе и защищающая от холодного ветра стена позволяли чувствовать себя довольно комфортно и потягивать ароматный напиток с пиццей и эклерами. Мы сидели и болтали обо всем. Пес вначале повел себя настороженно, как сторонний наблюдатель, но явно оживился, когда принесли заказ. Я заметила, как жадно он сглатывал слюни, провожая взглядом пышущую жаром пиццу. Пришлось поделиться. Весь день не ел, еще бы!

Довольно неэстетично запихнув в рот очередное пирожное и смакуя кремовый вкус, Людочка весело сказала:

– Похудеть всегда успеем, а вот что на том свете есть торты и пирожные, я сомневаюсь.

– Ты что, туда уже собралась? – сдерживая смех, спросила я.

– Нет, но надо всегда быть готовой. Вдруг кирпич на голову упадет?

– Классиков читать надо! Просто так кирпичи на голову не падают! – Это вмешалась Юлька.

– А может, Аннушка уже разлила масло? – усмехнулась Люда и потянулась за новым пирожным.

Какие у меня подруги забавные: Люда, она мистик и во всем видит знаки и пророчества, Юля – эпикуреец, у нее все вертится вокруг радостей жизни. Что во мне нашли два столь различных человека – неизвестно. Но дружили мы, наверно, лет пять, если не больше.

– Так хочется быть хрупкой, – вздохнула Юлька, придвигая к себе последний кусочек пиццы. – Но! То избы горят, то кони бегут…

Я поморщилась, наблюдая, как она жует. Мой переполненный желудок «смотреть» на подобное не мог. Зато Пират следил за ней раздраженно. Правда, по другой причине. Он и сам нацелился на остатки пиццы. Пес встал и наступил подруге на ногу. Я ахнула одновременно с Юлькой. Голову даю на отсечение – он специально это сделал! Даже себя ущипнула за руку, как положено в таких случаях. Юлька застонала с полным ртом, ее перекосило от боли. Шутка ли: пес в холке больше метра (этой ночью я нахваталась кинологических понятий).

Я попыталась замять неловкость:

– Юль, тебе заказать еще пирожное?

Она медленно кивнула.

– Девушка! – позвала я официантку, не вовремя выбравшуюся покурить. Когда девица в кремовой фирменной блузке с облезлым коричневым блокнотиком в руках, выдыхая пар, как разгневанный дракон, подошла к нам, я попросила повторить пиццу и сладкое. Пицца с мясом – для Пирата, пирожные – для Юли. Нам с Людой – кофе. Поежившись от холода, официантка кивнула и поспешила к дверям – под защиту тепла.

– Люсь, надо было ко мне пойти, здесь ни поговорить, ни отдохнуть, – вздохнула я.

– Ага, это некоторым надо было собачек под мышкой не таскать, чтобы в приличное кафе пустили. Кстати, откуда этот бегемот?

Она сказала это так по-доброму, что я и возражать не стала.

– Потом расскажу, – пообещала я и принялась за остывший кофе.

Все верно: глупо брать собаку в кафе! Но как я оставлю Пирата одного в незнакомом месте? Да и недавно отремонтированную квартиру жалко, он и на самом деле бегемот! «Бегемоту», однако, сравнение не понравилось, и он хладнокровно провел ногтем по Людиным черным колготкам, проделав в них длинную рваную дорожку. Не может такого быть! Я потрясла головой. Да что с собакой?

Люда, глядя на спущенные петли, уныло ахнула:

– Вот невезуха! Перехожу на джинсы! Надоело! То у Юльки кошка раздерет, хоть не заходи, теперь вот и у тебя! – Она гневно на меня взглянула. – Прямо хоть крокодила в отместку заводи!

Я перевела взгляд с подруги на пса. Мне показалось, что в его глазах блеснуло злорадство. Точно – нарочно сделал!

– Так, кому-то пора лечиться, – четко проговаривая слова, сказала я и потерла лоб. – Привидится же такое! – Склонившись к собаке, я тихо спросила: – Как это понимать?

Но за Пирата ответила Юля. Она соскользнула со своего сиденья и принялась гладить пса.

– Понимать меня – необязательно! Правда? Ну скажи этой зануде, зайчик! – Юлька, как заядлая любительница животных, полезла обниматься с «зайчиком» и длинным, только вчера наращенным ногтем почесала его за ухом, кокетливо прибавив, повернувшись ко мне: – Скажи хозяйке, пушистик: «…Зато обязательно любить и кормить вовремя, как любого мужчину!»

Собака явно была согласна и потому снисходительно позволяла Юльке себя гладить.

– То-то я смотрю, такой спец по мужикам даром пропадает! – съязвила Люда. Покончив со сладким, она уже минут пять как копалась в своей сумке в поисках влажных салфеток.

– Конечно! А что ты подумала? И вообще, как ты, настоящая подруга, могла сомневаться в моих возможностях! – театрально воскликнула Юля, наконец отцепившись от собаки и заняв снова свое место.

Я привыкла к этому балагану, мы потому и встречались втроем, чтобы отдохнуть и расслабиться.

– Тут прямо оговорка по Фрейду, – наконец обнаружив пачку салфеток, заметила Людочка.

– Ой, только не надо этого параноика вспоминать! – нахмурилась Юля, потянувшись за салфеткой. – Стоит где-то проявиться проблеску духовности, как по этому психу все ставят под сомнение, усматривая в этом вытесненную извращенную сексуальность… Так что не надо. Терпеть его не могу!

Юлька на самом деле журналист по образованию, но, к нашему счастью, ее не затронул профессиональный цинизм, так что она с удовольствием освещает радостные события нашего провинциального городка. При этом дарит себе и окружающим хорошее настроение. Вот такой она светлый человечек. Редкий. И мне непонятно, почему до сих пор одинокий.

Люда вытерла липкие пальцы и, передав пачку подруге, добавила:

– А все почему? – Как истинный педагог, ответила сама же: – Потому, что нельзя все высокие и сложные формы бытия без остатка редуцировать к некоему простейшему началу и тем самым «разоблачать» в качестве иллюзии.

– О чем это ты? – Я, как обычный бухгалтер, имела право не знать глубинные философские тонкости. Сама себе разрешила.

Людочка, настроившись на профессиональный лад, начала:

– Предложенная классическим фрейдизмом модель всецело держится на одном весьма и весьма сомнительном допущении, что все биологические элементы человеческого существования предшествуют мировоззренческим и потому якобы более реальны, чем последние.

Я на миг замерла, соединяя слова в голове, потом плюнула и взмолилась:

– А теперь коротко и по-русски.

Видимо, Юле и псу все было абсолютно ясно, так как они с огромным интересом взирали на Людочку.

– В смысле, если ты захочешь секса, то плюнешь на все. Примитивно, конечно, но, Даш, ты поняла, хватит косить под дурочку. А кстати, где наша пицца?

Меня «пожалела» Юлька.

– На самом деле человек – существо социальное, его потребности в символическом моделировании своего мира не уступят по своей существенной необходимости любой из биологических потребностей, – сказала она весело.

– С вами пообщалась – так в институт захотелось, – тяжело вздохнула я, прервав красноречие подруги. – Какие были деньки золотые!

– Точно! А я и забыла, как Дашка учиться любила. С пар не уведешь, – припомнила Юлька. Но тут принесли пиццу.

Поболтав немного о новом увлечении Юльки, который работал фотографом у них в газете, мы разошлись по своим жизням еще на пару недель до следующего свободного воскресенья, теперь уже в середине декабря.

Глава вторая

Возвращалась домой, уже с трудом передвигая ноги. Еще бы – столько пешком протопать!

Велев псу спать, залезла в душ, а после… а после было все, как всегда: сон, будильник, понедельник – со всеми вытекающими.

Вечером по дороге с работы я запаслась собачим кормом, щетками для густого подшерстка и учебником по кинологии. Буду изучать… Себе на ужин, как обычно, в супермаркете я купила готовый салат и лазанью, чтобы не возиться.

Так и жили всю неделю, «прощупывая» друг друга. Пес от корма категорически отказывался, но позволил мне его расчесать. А еще я выгуливала его, сколько он хотел. Так что показать кобелю, кто в доме хозяин, у меня не получилось. Скорее, все вышло наоборот. Теперь, возвращаясь с работы, я вешала сумку на вешалку, деловито переобувалась в кроссовки и, как заправский собаковод, шла на прогулку с Пиратом.

В пятницу вечером мы вернулись с улицы довольно поздно. Я не давал Даше свернуть к дому, уводя в парк, разнюхивал обстановку. Может, враги появлялись в округе, а я не знаю!

За время прогулки я успел проголодаться, а девчонка, видимо, сильно замерзла. Дома она первым делом направилась в душ – греться, а я кинулся к холодильнику. Шаром покати! Ну хозяйка! По запаху в прихожей обнаружил на вешалке пакетик с едой. Провозившись минут пять, вскрыл и съел.

Наконец Даша вышла из ванной и довольно провокационно стала ходить по комнате в длинной майке, – как оказалось, искала фен. А я недавно его «изучал» и забросил под диван, когда в замке повернулся ее ключ. Я ничего плохого не имел в виду, только хотел выразить ей свое мужское признание. А она… В общем, когда она пронеслась мимо меня, я лизнул ее в бедро, выглядывавшее из-под майки. А она брызнула мне в нос. Дезодорантом! За что?!

Потом она все прыгала вокруг меня и причитала, что испугалась, так как обо мне совсем забыла и вообще действовала на автомате. Бедный незаметный я. Мне-то что от этого – легче?! На автомате она… да хоть на пулемете, мой нос и на следующий день болел так, будто мне его иголками искололи!

Нервная какая-то у меня хозяйка!

Мои подозрения насчет связи девчонки с противником после ее общения с подругами быстро исчезли, особенно когда она рассказала им, как странно меня заполучила. Да и не тот это тип женщины, чтобы связываться с преступниками. А те, кто меня похитил, именно к ним и относятся. Но вместо растаявших сомнений появлялись новые вопросы. Кто она? Какое отношение имеет к врагам, как ее выбрали? Кто ее нашел? Зачем это все затеяли? Что это за город? Судя по всему, я никогда здесь не был.

Ладно, девчонку я как-нибудь вынесу. Но как заставить ее снять с меня ошейник? Сам что только не перепробовал за ту неделю, пока жил здесь. Но все зря: никак не поддается, видно, в нем сильное средство! Возможность только одна – снять его Дашиными ручками. А для этого ее надо заставить.

Сегодня лежал в комнате на ковре и вспоминал вкус пятничной лазаньи. Все-таки готовая еда из магазина не то… совсем не то! Вот когда ее мама готовит – это поэзия!

Только вчера с ней познакомился. Я как раз бросил грызть ножку стула (хотели глупого пса – получите!), заслышав странный звук, и стремительно кинулся к двери. Кто-то медленно открывал ее ключом.

Был полдень. В это время Даши дома не бывает, она работает до семи, а тут кто-то с ключом?! Кто?! Враги? Все может быть… Дождался!

Напрягся, притаившись у двери. Из моего укрытия почти вся небольшая прихожая была видна как на ладони. Дверь открылась, и в квартиру вплыла колоритная дама среднего возраста с черными кудрями по плечи. Красивая у нее мама, почти как сама Даша. Из сумок в ее руках потянуло чем-то очень вкусным. Жареное мясо? Я облизнулся.

– Ох, а это что? Медвежонок? – испуганно охнула женщина, притормозив на пороге.

Я вроде одушевленный предмет! Чинно сел на входе, тоже разглядывая гостью.

Дама, поставив свои баулы на пол у входа, разулась и робко подобралась ко мне поближе. Пристально осмотрев, сделала вывод:

– Вот это да! Никак Дашка псом обзавелась! И, наверно, тоже всухомятку кормит.

Точно-точно, я уже видеть бутерброды не мог! Бодро поднялся, добродушно завилял хвостом и радостно поддержал родственницу ласковыми звуками. Получилось почти как у соловья. Даже лучше. А про себя расхохотался, от души наслаждаясь невинными развлечениями.

– Какая прелесть! Милейшая собака, пойдем, я тебя покормлю теплым супчиком, а то бросай хозяйку и переселяйся к нам с папой. Даша-то своими перекусами кого угодно уморит!

Она подтащила сумки к кухонному столу, выставила на него чудесно благоухающие банки и начала перекладывать в Дашины кастрюльки. Поставив все в холодильник, предупредила:

– Борщик и котлетки ей, а супчик – тебе. Согласен, медвежонок?

Я гавкнул. Мама от неожиданности подпрыгнула. Недовольно на меня посмотрев, вслух сказала:

– Точно! Одни бутерброды! Вон как собачка радуется… – И поставила разогревать мой суп.

Когда я закончил с едой, то подумал, что, если бы она была не замужем, я, так и быть, приударил бы за ней – чудесная женщина. А готовит-то как! Мама навела порядок на кухне. Запустила стиральную машину и, переделав дела, собралась уходить.

– Ты береги ее, хорошо, чудесный медвежонок? И где Дашка такого взяла?

Проводив ее до двери, я вновь приступил к процессу избавления от ошейника и догрыз ножку стула. Конечно, мне было немного совестно: взрослый состоявшийся мужик, а развлекается как ребенок! Но Даша так забавно на меня обижалась, что я просто не мог устоять, чтобы ее не подразнить.

Закончив с делами, девушка обычно садилась на диван, прижимала мою голову к себе, мягко поглаживая по шерстке, смотрела какие-нибудь фильмы или читала. Она меня гладила, чтобы я сидел рядом и ничего не творил, и мне это безумно нравилось! Я растворялся в ее ласке, совершенно забывая, что сейчас я пес.

Вот жизнь у меня началась – врагу не пожелаешь. Я уже по вечерам не хочу домой возвращаться. А все просто – пес замучил!

Я делала ремонт с таким трудом, а он… Гад!

Вчера мне тоже устроил… Я стояла словно столб, наблюдая, как это чудо после прогулки ворвалось в ванную комнату, перепрыгнуло через бортик и оказалось в душевой кабинке. А после, поднявшись на задние лапы, он как попало хлопал по кнопкам лапой.

– Ты себя сейчас ошпаришь! – не выдержала я.

Когда из душа полилась теплая вода, пес замер, явно наслаждаясь. Я закрыла стеклянные створки и отошла, не зная, что теперь делать. Читала, что некоторые хозяева приучают своих питомцев с щенячьего возраста после прогулки запрыгивать в ванну и мыть лапы. Но если порода крупная, его потом что, на себе таскать? Также могла допустить, что пса приучили самого включать воду, если у них кабинка попроще была. Но раздражение на морде, что не включается сразу? Это-то откуда?!

Пока пес «мылся», я быстро сходила в спальню переодеться, потому что… ну куда он денется из закрытой кабинки?! Когда вернулась, обнаружила, что Пират самозабвенно царапает когтями стеклянные дверки. Подлец! А его это, видимо, забавляло, особенно когда я открыла, и он выпрыгнул и с наслаждением отряхнулся, а я, как чернавка, полчаса все мыла и вытирала после этого.

Я уже молчу о царапинах!

Ладно, надо было стоять рядом. Тогда спасла бы кабинку. Сама виновата. Может, пес испугался… Позже обнаружила, что, пока прибиралась в ванной, Пират вновь мне «удружил» – сожрал весь мой ужин. Такое проявление аппетита у него стало постоянным. При этом в его миске лежала колбаса! «Черт! Так бы и прибила сукина сына или сукина мужа, в общем – кобеля!» – усмехалась я, глядя «меховой морде» в глаза. Милой морде, надо заметить.

– С едой все понятно, но зачем ты слопал тапочки для гостей, негодяй? – В ответ пес выплюнул горсть рыжего меха, изображавшего когда-то звериную мордочку на тапке, и с вызовом уставился на меня. – Если еще раз тронешь что-нибудь из моей обуви, не буду кормить целый день! – грозно пообещала я.

Пират встал, поджав губы и показав клыки, медленно осмотрел меня сверху донизу и, не скрывая собачьего презрения, вальяжно двинулся на кухню. Я, уже догадываясь, чем это кончится, нервно пошла вслед за ним. Пиратская морда, оглянувшись, поддел когтем дверцу холодильника и резко отворил ее. Мало того. Вцепившись зубами в ручку кастрюльки, он выволок ее с полки. Но и такого вопиющего нахальства ему показалось недостаточно! Наклонив посудину, он с грохотом скинул крышку на пол и сложил котлеты в свою стеклянную миску. Закончив, победоносно посмотрел на меня. По кухне поплыл умопомрачительный запах.

Я попыталась погладить его по голове, но пес резко отступил и недвусмысленно оскалился, демонстрируя серьезность намерений остаться идейным бунтарем без вредного влияния с моей стороны.

Да пожалуйста! Нужен ты мне очень! Я рассмеялась.

– Ух, домашние котлеты, – сказала я, словно ничего не произошло, поглядывая на его миску, – а я и не знала, что сегодня мама заглядывала. Отлично! А больше она ничего не оставила?

Нырнула в холодильник и обнаружила еще одну кастрюлю. В ней оказался борщ. Я поставила его на огонь. Немного подогрев, налила собаке. Тот, проигнорировав холодное второе, с удовольствием его слопал.

– Хорошо. Буду кормить тебя первым, а то одни котлеты есть вредно!

Надо же, сменял мясо на овощи! Ну и псы у этих аристократов!

Я взяла котлеты, положила их на бумажную тарелку и подогрела в микроволновке. Оставшиеся сложила в пакет и спрятала на нижней полке холодильника. Пес все контролировал, не отрывая взгляда от моих рук.

– Не переживай, не съем! А ты, оказывается, любитель здорового питания, а я тебя все на бутербродах держала… Уверена, с такими правильными запросами моя мама будет от тебя без ума, – ворчала я, отмывая в раковине пустую кастрюльку.

Ох, мысль, появившаяся в голове, мне понравилась!

– Я придумала, как тебя наказывать за испорченные вещи. Будешь сидеть на одних бутербродах с сыром.

В конце концов, кто в доме хозяин?

Пес серьезно посмотрел на меня и покинул кухню, предоставив в одиночестве приводить ее в порядок. Я только вздохнула, принимаясь за уборку.

И у нас началась война не на жизнь, а на смерть.

Я кормила пса бутербродами, он портил мебель и грыз обувь, случайно позабытую на полу. Остальное эвакуировалось на шкаф. Это, конечно, не мешало нам проводить вечера в уютной компании друг с другом, но нервы мы попортили себе основательно.

Воевали мы до одного случая.

Ко мне в гости пришел Эдик, старый институтский друг. Он меня долго уговаривал встречаться с ним, даже о браке заговаривал, но я не соглашалась. Неприятно чувствовать себя запасным вариантом. А Эдик прибегал ко мне, только получив отставку от очередной пассии.

Вообще-то это была больная тема.

За свою жизнь я получила четыре предложения такого рода от разочарованных мужчин, сделавших вывод, что я та самая жена (тип «экономка»), что им нужна. Что я буду убирать и заботиться о них, осчастливленная одним их присутствием. Еще бы, ходячий комплекс: толстая коротышка, к тому же ужасно стеснительная. А не вышло!

Я уже выросла из возраста восхищения и романтики и теперь сразу видела склонности и недостатки мужчины. К тому же мне не хотелось ни под кого прогибаться. Уверена, это легко делать, только если сильно любишь. А так как мне свойственна излишняя критичность, я осознавала, к своей горечи, что любовь не для меня. Ну какая может быть любовь, если, только взглянув на мужчину, я замечала кучу недостатков? Один такой бахвал, что противно общаться, другой презирает женщин, при этом волочится за каждой юбкой, и не только. Третий настолько умен, что с ним общаться страшно, – не дай бог, ошибешься! Вот и Эдик такой: пишет как по писаному, говорит – заслушаешься… Но эти умения почему-то дали ему ощущение, что все, кто пишет с ошибками или не заливается соловьем, – идиоты от рождения. А высшее филологическое образование породило чувство, что он знает все! И это незыблемо, и ничего сверх и быть не может.

А до меня он снисходил, пребывая в уверенности, что я просто счастлива от его внимания. Посмеиваясь про себя такой наивности, я по-дружески общалась с ним, к сожалению подогревая в Эдике убежденность, что отказами набиваю себе цену. Ну не умею я хамить! Да и что мне до его заблуждений? Пусть думает, что хочет.

Сам он внешне ничего был, даже интересный. Одна из его бабушек – кореянка, она наделила внука восточным разрезом глаз и субтильной фигурой. Ну да, у них там богатыри – редкость.

Так вот, Эдик явился ко мне с утра в воскресенье, сияя как медный грош. В руках торт и пакет с фруктами. Мальчик из интеллигентной семьи, знает, с чем в гости ходить, а я имела глупость ляпнуть: мол, приходи, когда захочешь, всегда рада. Это была только дань вежливости! А он не понял или не захотел понять. Ладно, сама виновата… А я так мечтала выспаться в выходной. Два дня дома работала допоздна. Конец года, отчет…

И вот утро… ладно, не раннее утро, но только десять часов, и звонок.

Я, поправляя пижаму и не открывая глаз, выползла из постели и потопала на автомате к входной двери.

– Кто? – прохрипела я сонным голосом.

– Эд!

Я с раздражением возвела глаза к потолку и, взглянув на заинтересованную собаку, поднявшуюся вместе со мной, тяжело вздохнула и щелкнула замком.

– Привет, Эдик. Входи! – «Коль явился», – я вслух добавлять не стала. – Подожди, я пса уберу.

– Пса? – удивился он.

– Да, Пирата… – Подцепив недовольную рожу на поводок, прикрепила его к ручке на двери из спальни. – Пир, не лай, умоляю, голова болит, – прошептала я, не надеясь на понимание. Но, как ни удивительно, пес молчал, напряженно провожая гостя глазами.

– Ого, вот это экземпляр! – весело поразился Эдик, пригладив рукой свой темно-русый ершик. – Отпусти его с поводка. Меня собаки любят.

Я отпустила.

Он вообще-то нормальный парень. Вероятно, я перегибаю, но все же терпеть не могу аккуратистов. У меня они вызывают чувство, схожее с брезгливостью.

Пират не стал подходить к гостю, равнодушно оставшись на прежнем месте.

– Эдик, подожди, переоденусь. Ты не позвонил, что придешь, а я как раз собралась устроить себе отсыпной, – посетовала я гостю, зная: шпилька его не коснется. Не пробьет.

– Десять часов утра. Кто спит в такое время?

– Я. Пойди, сам поставь чайник. Я быстро.

– Хорошо, только никаких твоих чаев – только зеленый!

Я поморщилась.

– Тогда мне кофе. Растворимый! Я за вредное питание – сам знаешь!

Вообще-то я пью все виды чая и кофе, но под настроение. И не совсем понимаю тех, кто пьет что-то одно, презирая все остальное.

– Доберусь я до тебя, вмиг все лишнее исчезнет, – вроде в шутку пригрозил Эдик.

– Не дождешься! – тоже почти весело ответила я, скрывая раздражение. С его воспитанием-то не знать, что в гостях хозяев не учат. Скрывшись в спальне, открыла шкаф, достала с полки домашние джинсы и свитер. Быстро все натянула и вернулась в комнату.

Пес нервно топтался у двери в спальню, грозно посматривая на гостя, развалившегося в кресле с моим ноутбуком. «А вот и не войдешь в систему», – позлорадствовала я. Недавно пароль поставила от любопытных гостей вроде этого.

– Эдик, я своего питомца выгуляю, а ты не скучай. Завари пока себе что-нибудь вкусненькое, – напомнила я, надевая куртку. Натянув кроссовки, отправилась выгуливать Пирата.

Эдик кивнул, он частенько захаживал ко мне и вел себя тут как дома.

Но вот пес неожиданно гулять отказался. Мы спортивным шагом обошли вокруг нашей пятиэтажки и вернулись назад. Вернее сказать, Пират на всех парах несся домой, а я пыталась за ним поспеть.

Эдик валялся на диване с пультом в руках и гонял по каналам со скоростью хорошего спринтера. Пират, ворвавшись в квартиру, сел напротив гостя, уставившись на него, словно Эдик испытывал его терпение.

– Я думала, что ты себе чай заварил, – крикнула я из прихожей, разуваясь.

– Не, я же у тебя в гостях! – нагло усмехаясь, пояснил мой приятель.

Меня это разозлило по-настоящему.

– Ясно. Так, а зачем пожаловал? Телик одолжить? – Все же я постаралась улыбнуться.

– За надом! – грубо отрезал он, отвернувшись. – Все за тем же!

– Ты знаешь мой ответ! – В гневе я замерла с поводком в руке возле дивана.

Такие сценки с небольшими вариациями повторялись довольно часто, но Эдик так и не понял главного. Я в курсе, что ко мне он является после очередной неудачи на любовном фронте. Даша Збруева его, так сказать, запасной вариант.

– Эдик, иди домой! Я помочь тебе не могу, да и не хочу, – устало сказала я, кинув поводок на кресло. Меня тяготили эти разговоры и его непонятная настойчивость.

– Да, да. Знаю. Нужны ухаживания, цветы, подарки и прочее, а я нарушаю все традиции. Но ты ведь меня знаешь, я не жмот. Станешь женой, все у тебя будет!

Пес по очереди хмуро смотрел на нас, словно мы играли в пинг-понг, особенно внимательно – на меня. Я сложила руки на груди, сдерживая грубое желание выставить непрошеного гостя из дома.

– Не принимай на свой счет ничего, кроме денег. Шутка. Но послушай, ты не молоденькая девушка, чего ломаешься? – «по-дружески» спросил «милый».

Я закипела. Это понял даже пес. Но не Эдик. Шипя от гнева, я произнесла по слогам:

– Сколько раз говорить «нет»! Как убедить тебя, что я – серьезно?

– Хватить цену себе набивать! – источая море презрения, выдал ухажер. – Да кому ты нужна, корова старая! Кругом девочек молоденьких полно!

Спрятав дрожащие руки в карманы джинсов, я «оценила» речевой оборот рафинированного филолога, съязвив:

– Тебе не нужна? Так какого ты таскаешься ко мне со своими предложениями? Иди к молоденьким девочкам.

– Не пойду! Останусь здесь. Что ты мне сделаешь?

Он надвинулся, схватил, вывернув мне руки, навис надо мной, нахально улыбаясь. Я с отвращением попыталась извернуться, опустив голову. В нос ударил обильный запах дорогого французского парфюма, тут же став для меня отвратительным, как и его обладатель. Я испугалась. Он что, с ума сошел?! И как следует стукнула его по колену ногой.

К счастью, мы оба забыли о Пирате.

Пес молча, но, судя по воплям, крепко вцепился в руку Эдика, оттащив от меня.

– Убери свою бешеную собаку! – истошно завопил гость, отбиваясь свободной рукой от Пирата.

– А ты руки не распускай, псих!

– Ты за это заплатишь!

Несомненно! Соседи услышат крики, расскажут маме, а та замучит нотациями…

Пират в это время технично отволок гостя к входной двери. Сильнее прикусив руку Эдику над локтем, вынудил того, ревущего раненым зверем, судорожно попытаться открыть замок свободной рукой.

В шоке от всего я завопила:

– Я абсолютно не нуждаюсь в твоих предложениях! Я…

Дверь с лязгом захлопнулась. Гость удрал – замок наконец поддался.

– …с идиотами не разговариваю, – закончила я, чуть не плача от обиды и раздражения. Я боялась, что он начнет ломиться обратно или орать в подъезде, поэтому осталась стоять на месте. Только напряженно выпрямилась и затихла. Внутри у меня все дрожало. Убедившись, что все в порядке и гость тихо убрался восвояси, я повернулась к застывшему рядом Пиратику и от души поблагодарила: – Спасибо, дорогой, хоть ты вразумил этого наглеца! За это буду готовить тебе первое по маминым рецептам! Добровольно!

Пес, довольно поглядывая в мою сторону, залез на диван. Я промолчала.

Всем было ясно, кто в доме хозяин.

Глава третья

Я бесился, носясь по квартире уже два часа. Полдесятого, ночь, а Даши нет. Небось с каким-нибудь еще Эдиком гуляет. Не знаю, когда она успела так затронуть меня за живое, но ее все еще нет, и я места себе не нахожу!

Рычание вырывалось само собой. Праздники. Елки, песенки, Дед Мороз! Тьфу!

Заметавшись по квартире, заметил на шкафу коробку с новыми туфлями, которые она вчера с любовью мерила перед зеркалом. Еще посмеялся про себя ее довольной мордочке. Такая мелочь, а столько радости.

Так высоко на шкафу – она типа от меня прячет. Я злобно осклабился. Подтащив зубами стул, неловко вспрыгнул на него, слишком мелок он для меня оказался. Встав в полный рост, качаясь на задних лапах, с остервенением стукнул по коробке. Та с шумом слетела на пол, открывшись в полете. Вслед за ней с раздражением спрыгнул и я, сотрясая весь этаж. Рядом со стеллажа со звоном упала и разбилась высокая хрустальная вазочка с мелочью, осыпав паркет осколками и монетами.

Ничего. Переживет. Надо вовремя домой возвращаться!

Я, хищно оскалившись, подобрался к туфлям.

Сегодня мое начальство в лице Натальи Семеновны с утра носилось по коридорам с перекошенным от напряжения лицом и паническими воплями: «баланс», «отчет», «конец квартала», «годовой отчет», точно репетируя роль огнедышащего дракона.

Все ясно! Она, очевидно, готовится к ролевым играм по Толкиену. Иначе не объяснить раздраженный рык, то и дело переходящий в рев раненого зверя. Наталья Семеновна талантливей всего изображала Сарумана, «доброжелательно» подкладывая мне на стол все новые задания.

– Даша, ты счета, что я тебе вчера оставляла, провела? – блестела она глазками. Если напомнить ей, что после она дала уже три поручения, мне всю жизнь будут припоминать «мою злопамятность». – Там на моем столе новые лежат… а ты их в квартальный отчет внесла? – Я кивнула, устало потерев лоб, но Наталья Семеновна не успокоилась: – А в годовой?

Я старательно кивала. Вообще-то подготовка годового отчета – ее работа, но она милостиво «доверила» ее мне. Это у нее хобби такое – «доверие» называется. Мягким тоном перепоручить сотрудникам свою работу, а в случае неудачи отправить на ковер к генеральному как не оправдавших «высокое доверие» Натальи Семеновны.

Затишье, изредка поселявшееся в соседних кабинетах, меня не коснулось, и я весь день чувствовала себя хоббитом, спятившим от окружающего безумия и мечтавшим о полной кружке горячего кофе и прочной норке под столом… еще бы не помешал огромный амбарный замок на двери кабинета. Да, это было бы самое то…

Но это все мечты. И домой после бешеного дня я возвращалась, еле передвигая ноги от усталости. Еще не добралась до остановки, когда нога вдруг за что-то зацепилась, и хрясь – у сапога сломался каблук. Я потеряла равновесие и чуть не упала в лужу, разлившуюся вдоль бордюра. Достойное окончание дикого дня.

– Чер-р-т-т! – взвыла я, с ужасом глядя на ущербный каблук. – Еще одни сапоги на помойку… А я за ремонт пока не расплатилась!

Несчастная, хромая, поползла домой пешком, жалея себя до слез. Решила, что в час пик, когда все возвращаются с работы, толпа будет мне уже не по силам. Я брела по улицам мимо наряженных елочек и бегающих огоньков. Кругом играла музыка: как обычно в это время – новогодние песни, накопившееся почти за два столетия звукозаписи. Снега пока не было, наверно, в этом году получится, как у Пушкина в «Евгении Онегине»: «Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе…» Зиму ждали все. Но – увы. Пока кругом царила постылая серость. И все же все жило в ожидании праздника.

Мимо освещенных радостных витрин и уютных вечерних окон, за которыми светились украшенные елочки, я, убитая, плелась домой. Даже ночные жулики, вечно снующие перед универмагом, верно проникнувшись моей горькой долей и настроением наступающего праздника, не пытались приставать, и я совершенно мирно добралась до своего логова, расположенного в получасе езды от работы.

Уже немного успокоившись и даже отдохнув, на три часа позже, чем всегда, я вошла в подъезд. Поднялась по лестнице в квартиру… но то, что я считала благополучным окончанием неудачного вечера, оказалось «апофигеем». Моя выдержка кончилась. Вся и насмерть. В прихожей на коврике у входа валялись мои новые туфли, растерзанные с особой жестокостью.

Поначалу не осознав, что это лежит под ногами, я спокойно вошла в открытую дверь. Бросив ключи на полку перед зеркалом, повесила сумку на вешалку, лениво стянула шарфик – и тут только увидела. От переизбытка ярости я с глухим звуком уткнулась лбом в дверь, ведущую в комнату, и, заведя глаза под потолок, в голос застонала:

– Боже, за что?

Пират сгрыз мои лучшие туфли! Гад! Я весь сентябрь ничего не покупала, доедала запасы, чтобы приобрести на всю зарплату эти потрясающие туфли на шпильке. Не обувь – мечта! Безумно удобные, ноги в них почти не устают, и это несмотря на двенадцатисантиметровый каблук! Я уже молчала о том, что смотрелись они куда дороже, чем стоили, а ведь обычно бывает наоборот! Это была сбывшаяся греза. Вот именно – была…

Разозлившись, я схватила поводок и, как была на сломанном каблуке, поволокла вредителя на улицу, распахивая встречные двери ногой.

– Ты! Ты – подлец! Я терпела твои выходки целый месяц! Все! С меня хватит! – шипела я в гневе на черное лохматое чудовище, с интересом наблюдающее за моими действиями. – Я копила на эти туфли, отказывала себе во всем, а ты?! Подлец! Как ты мог?! Ну все! Брошу тебя к хвостам собачьим!

Выволокла из подъезда этого упирающегося негодяя без капли раскаяния на морде и потащила в соседний парк с твердым намерением оставить там. Навсегда!

Свернула с аллеи на заброшенную детскую площадку и оставила пса под невысокой рябиной, увешанной спелыми красными гроздьями.

– Надеюсь, у тебя хватит ума не доводить следующего хозяина, – раздраженно сказала я и, отшвырнув поводок в сторону дерева, ушла, не оборачиваясь.

Я недоверчиво смотрел ей вслед. Вот идет, бедрами виляет! Кокетка!

Ха, а она ведь это серьезно! Я чихнул.

Даже не обернулась.

Со вздохом улегся на пожухшую травку, положив голову на лапы. Дура! Настоящая! Туфли ей жалко! А меня ей не жалко? Даже не задумалась, с чего это собака такая разумная? Всю ее болтовню понимает.

Я тихо заскулил. Дались мне ее туфли!

Нечего задом вертеть, а то…

Я немного полежал, рассматривая ночную аллею.

Кажется, снег будет. Пахнет так… по-зимнему.

Сняла бы ошейник – купил бы ей таких туфель коробок с десяток…

Нет, заявляется ночью, еще и требует от меня спокойствия!

Черт меня дернул… И ничего не добился…

Ушла без меня! Потом думай, где она и с кем!

Вот именно!

Нет, ну какая мне разница? Мне надо разобраться с врагами! Как можно скорее! А у нее вновь ума не хватило сорвать с меня этот треклятый ошейник!

Из вредности с остервенением почесался, вызвав приступ брезгливости у проходившей мимо старушки. Больше моя персона ни у кого интереса не вызывала, и я, расслабившись, завалился спать.

Но не тут-то было. Толпа малолетних идиотов, бредущая через парк, заметив спокойно спящую собаку, тут же ринулась ко мне.

– Фить, фюить, собачка! – засвистел крепкий черноволосый мальчишка с замашками вожака. Сунув руки в карманы теплой кожаной куртки, сплюнув, сказал: – Тупая шавка!

Когда Даша в гневе кидала поводок, тот случайно зацепился за крепкий сучок. Я осознавал, что простой болтовней с ребятней не кончится. Орава – человек шесть, среди них была и пара девчонок, все смотрели на меня, как на пасхального кролика, намереваясь развлечься по полной.

Грозно приподнявшись на лапы, пристально поглядел на мальчишку. Ничего с ним сделать я не мог: на мне поводок с парализатом. Хотя, конечно, и без поводка трогать не стал бы. Мелкий, совсем молокосос.

Одна из девочек в блестящей облегающей, будто ее натягивали на нее с усилием, одежде, небрежно откинув длинную челку с глаз, томно сказала:

– Я хочу этого песика! Влад, давай возьмем его! Буду на нем кататься. – И она заливисто рассмеялась.

Вот еще любительница собачек. Вновь вспомнил Дашу. Стало так мерзко… И зачем я…

– Ладно. Сейчас возьмем, – ухмыльнулся Влад, отломав доску от детских качелей, из которой, как два клыка, торчали длинные гвозди. Вздыбив на макушке и так взъерошенные волосы, пацан нагло попер на меня. – Сейчас покажу ему, кто здесь хозяин, и возьмем. Для тебя. – Потом, что-то вспомнив, резко повернулся к девчонке: – А с тебя-а-а, Ритка…

– Да ладно, Влад, ты меня знаешь.

Все заржали.

– Знаю…

И тут же повернулся ко мне и резко обрушил на меня доску. Удар по силе был так себе, но гвозди продырявили кожу спины, причинив боль. Ужасную боль. Я оскалился на обидчика, отпрыгнув так, что во второй раз меня зацепило совсем немного, но Влад, заводясь от моего молчания, ударил еще раз, метя гвоздями в уши.

Под улюлюканье и крики я изворачивался от ударов, как мог на натянутом ошейнике. Все это время где-то глубоко внутри крутилась мысль, а настолько ли не правы мои враги, собираясь уничтожать людей?

Тут еще кто-то набрал камней…

Но все прекратила другая девчонка – в черной неприметной куртке и в шапке с помпончиками на кончиках, напоминающей шутовской колпак. Она подбежала ко мне и закрыла собой.

– Дебилы! Психи! Совсем спятили? Пошли вон, садисты! – Она плакала, ее руки дрожали, но она упрямо пыталась тонкими замерзшими пальчиками отстегнуть заклинивший стальной карабин поводка.

– Дура! Не отпускай! – крикнул Влад. – Он тебя первую порвет! Шизанутая!

– Смелый только против привязанного! Какой же ты трус! А я как дура… в тебя влюбилась… А ты… ты такое ничтожество!

Влад выставил доску вперед, будто защиту.

– Заступница, – бросила сквозь зубы Ритка и, повернувшись к дружку, добавила: – А ты, Влад, – дерьмовый дрессировщик. – И, засунув руки в карманы, равнодушно повернулась и пошла.

Я с трудом поднялся на ноги, весь в крови. В глазах темно…

Хулиганы отступили. Сейчас бы рявкнуть на сопляков, но сил не было. Спасительница, всхлипывая, куда-то медленно повела меня, держа за ошейник. Шатаясь, я брел за ней, не разбирая пути.

– Да пошли вы, курицы, – выругался Влад и, вынув сигареты, небрежно прикурил от металлической зажигалки. Потом сплюнул нам вслед и как ни в чем не бывало, повернувшись к друзьям, предложил: – Пошли по пивку с Новым годом, а? Праздник – дело святое!

Девочка вывела меня на хорошо освещенную улицу с оживленным движением. Едкий запах бензина и выхлопных газов привел меня в чувство, и, медленно шагая рядом с ней, я пытался понять, куда мы идем. Решив, что нам не по пути, вырвался, лизнул в продрогшую ладонь на прощанье и побежал в ближайший проулок.

Проклятый ошейник остался на мне.

Я неловко проскочил под сигналами двух мчавшихся навстречу машин, завернул к складу огромного супермаркета и спрятался в большой картонной коробке из-под стиральной машины, намереваясь зализать те раны, что смогу достать.

Я вернулась домой, опустошенная до отвращения.

– Так, ладно, жизнь продолжается! Сначала горячий душ, потом кофе, много-много кофе, а потом еда… Нет, еды не надо.

Стащив с себя испорченные сапоги, выкинула их в мусорное ведро и, швырнув плащ на кресло, отправилась прямо в душ. Наскоро искупавшись, выползла на кухню и, не включая света, села у окна, выглядывая на улицу. Кофе в чашке давно остыл, как и мой гнев, осталось одно – беспокойство за собаку.

– И как я жила без этого недоразумения? – спросила я себя в зеркале, натягивая кроссовки.

Но поиски в парке ничего не дали. На месте, где я оставила Пиратика, валялись три пустые пивные бутылки, и все. Ветер, в ночи клонивший голые деревья к земле, рассказывал что-то грустное. Но мне было не до этого. Я обежала весь парк со всеми закоулками, побывала у каждого фонаря, случайно выжившего с далеких времен. Спугнула одну влюбленную парочку и трех пирующих бомжей.

Его нигде не было.

Ломая голову, куда делся Пират, вернулась домой, медленно преодолев три этажа. Его точно кто-то забрал. А как он мог еще уйти? Куда? Ладонью вытерла едкие слезы. Я подвела того дядечку-аристократа, его неизвестного друга, Пиратика и саму себя. Хотелось выть от раздражения. Сама себя наказала! И совершила самое настоящее предательство!

Убрав растерзанную обувную коробку и осколки вазы – последствия шалости Пирата, попыталась отвлечься, но ни книги, ни фильмы не помогли. Полночи я просидела в темноте на диване, укутавшись в плед и разглядывая темноту пустым взглядом. За окном тихо шел долгожданный снег. Теперь он валил не переставая. Тишину иногда нарушали машины или веселые прохожие, заранее празднующие скорый Новый год. Я действительно почти ничего не видела и не слышала, размышляя о том, как могла так привязаться к собаке за месяц.

Завтра, то есть уже сегодня, последний рабочий день в этом году. Вечером корпоратив, на который я собиралась надеть те злополучные туфли. Эх, сдались они мне, новые куплю! Ах да. Еще неделю назад меня пригласили на свидание. Это было так неожиданно! Я навещала Людочку, которая позвонила и сказала, что не может прийти на наши воскресные посиделки, а еще ей понадобилась моя помощь. Она заболела гриппом, а ей надо было срочно скачать материал для доклада и распечатать, а как это сделать, если температура под сорок и в глазах двоится?

Я как раз забежала отдать подруге готовый доклад и у нее дома столкнулась с мужчиной, который зашел к ней по работе.

– Андрей, – представился он, – Людочкин коллега.

Он попросил у меня телефон, а позже позвонил и пригласил в ресторан. Мне он был симпатичен: внешне подтянутый, веселый, энергичный брюнет лет под тридцать. Еще вчера мне нравилось планировать, что я надену на свидание и как оно пройдет, но сейчас мне было глубоко наплевать на все.

Глава четвертая

Отбыв в конторе короткий рабочий день, я полтретьего умчалась домой. Мне еще предстояло переодеться для корпоратива и придумать, как включить в сегодняшнее расписание свидание с Андреем.

Ничего не хотелось. Но увильнуть и не пойти – нельзя. Руководство вбило всем в голову, что подобные празднования сближают коллектив и это влияет на эффективность работы. Бред.

Я тяжело вздохнула. За бессонную ночь мое чувство вины раздулось до размеров Австралии. И дома что мне делать? Плакать? Скорее, разбить голову о стену. А Пиратика не вернуть… Единственное, что я предприняла, – вновь пробежалась по всему парку и вокруг него. Вернулась домой ни с чем. Назначенный на пять часов вечера корпоратив уже начался.

Я равнодушно натянула на себя повседневную одежду, заменив брюки – длинной юбкой, тем более подходящих туфель для вечернего платья не было. Повязав для ощущения праздника ярко-красный шарф на светлый пуховик, медленно спустилась вниз. Вышла на улицу и села в ожидавшее меня такси, работающее по договору с нашей организацией.

К моменту моего появления в ресторане праздник шел полным ходом. На стенах в стиле хай-тек блестели шары, гирлянды и венки из омелы. Веточки ели с маленькими разноцветными шариками стояли на столах в качестве букетов, по залу суетились официанты. Гости, с аппетитом закусывая, беседовали между собой, создавая в зале дружный гул. Пахло елками, фейерверками и мандаринами. Все мигало, танцевало и праздновало. Три больших сектора объединяла единая сцена, на которой сейчас выступали фокусники, жонглируя яркими разноцветными шарами.

Левый сектор занимала наша организация. Я незаметно пробралась к ближайшему столу, где оказалось свободное место. Там сидели программисты. Из троих я хорошо знала только Пашу, мы вместе пару лет назад устраивались на работу. Двое других: Олег Александрович и Дмитрий Петрович – работали со дня основания фирмы и были уже в годах.

Вежливо поздоровалась:

– Привет! С наступающим вас!

Сев за стол, склонилась к Пашке и негромко спросила:

– Паш, как дела?

– Даша! Как ты вовремя, я уже волком вою… – Как истинный джентльмен, он засуетился, придвигая ко мне вино и конфеты.

– Почему? – спросила я, принимая от официанта тарелку и бокалы.

– Скучно! Саныч с Димой только о футболе и разговаривают, а я в нем не очень…

– Я тоже, так что будем обсуждать «пятых героев меча и магии». Или «шестых»?

Паша улыбнулся – это наша любимая тема – и налил мне вина. От всего, что было покрепче, я отказалась, хоть вино не очень люблю.

– Так что насчет «шестых»?

– Да, не сильно… Там, понимаешь, графика, конечно, очень, но…

Я слушала и кивала, так как новый диск еще не купила, а Пашка в курсе всех игр, что редкость для программеров: они геймеров не уважают.

Фокусники закончили выступление, и, изгоняя относительную тишину, в зале заиграла энергичная музыка.

Тут меня заметила Наталья Семеновна. В длинном бордовом платье из парчи с нескромным разрезом до бедра, она весело порхала между столами начальства. Подобравшись поближе, она тут же обратила на себя внимание всех сотрудников за нашим столом. Я грустно отложила вилку. Все, конец ужину. Праздник для меня был только необходимостью, и поесть за весь день я так и не успела, но и этому желанию не суждено было сбыться.

– Добрый вечер!

Мужчины поздоровались в ответ. Тут она, как и ожидалось, обратилась ко мне, двинув полным бокалом с шампанским в мою сторону.

Я похолодела, мне на миг показалось, что все выльется на меня, но ее слова оказались еще хуже, чем мой неоправданный страх.

– Даш, а теперь ты выступишь и поздравишь коллег.

– Я?! Почему?! Не. За что? Я даже не одета, как надо. Потом поздравлю, лично! Каждого!

– Ну-ну-ну! Ты это оставь, пожалуйста! Что это значит? Отказываешься? – возмутилась моя начальница, вновь угрожающе двинув в мою сторону бокалом.

– Конечно, отказываюсь!

– А если так… постой, погоди, погоди, не торопись! Выслушай меня, хорошо?

Я обреченно кивнула, зная, что легче остановить руками поезд на полном ходу, чем сдержать натиск Натальи Семеновны. Но тут случилось невыразимое… К нам подошел ведущий праздничной программы. С микрофоном. Так что все ее слова громко транслировались по залу.

– Я давно знаю тебя и вообще в людях разбираюсь. Вот что я скажу о тебе! Первое: ты – девушка порядочная. И, конечно, если бы это было не так, я не стала бы тебя просить о помощи в делах.

Она загнула один палец.

Я покраснела, мечтая провалиться на месте сквозь блестящий пол из крупных мраморных плиток. Какой кошмар!

– Второе: ты – человек, безусловно, культурный, я бы добавила, – на редкость умный! Не красней, пожалуйста, я искренне говорю! – Она вновь с важностью загнула палец.

Мне было стыдно. Это какой-то сбывшийся кошмар… сейчас проснусь в холодном поту…

– И, наконец, ты – начитанный человек, и, что очень для нашего коллектива ценно, – воспитанный.

Этот бред разнесло на весь ресторан, а ведь здесь не только наша организация…

Я про себя билась в конвульсиях от позора. Даже похвалы в устах Натальи Семеновны звучали так ужасно, что я чувствовала себя облитой помоями, если не хуже.

Тут мою начальницу кто-то позвал, и она переключилась на начальника смежной фирмы, сидевшего через три стола. Он слушал разносившиеся по залу дифирамбы и снисходительно кивал блестящей головой с остатками волос, сложив короткие руки на солидном животе в черном дорогом костюме. Вот это самообладание!

Воспользовавшись моментом, я невнятно пробормотала извинения и бегом скрылась в туалете. Там меня поймала Леночка, новая сотрудница отдела техобеспечения. Мы полгода здоровались, обмениваясь незначительными репликами по работе. В коротком блестящем платье, она вошла вслед за мной и небрежно плюхнулась на белый подоконник, упершись спиной в пластиковый свод окна, болтая одной ногой и пристроив другую к кафельной стенке.

– Привет. Досталось? – посочувствовала она, затягиваясь длинной дамской сигареткой.

– Есть немного, – вздохнула я, расстегивая сумку в поисках расчески. – Терпеть не могу публичные речи.

– Это ты не случайно попала… – Она усмехнулась, выпрямив согнутую ногу и любуясь туфелькой. – Сегодня днем начальник по телефону тебя кому-то похвалил, а мы как раз с Семеновной искали «проводку» со склада за прошлый месяц. Раз я слышала, то и она тоже… Вот и поддержала мнение начальства.

В дамской комнате запахло ментолом и табаком. Это было куда лучше, чем запах хлорки, не поддающийся даже ароматизаторам.

– Странно. – Я замерла с расческой в руке. – Вроде весь отчет сделала. И баланс по той «проводке»…

Леночка скинула пальчиком пепел в пластиковое мусорное ведерко, обтянутое черным пакетом, и презрительно хмыкнула:

– Даш, ну ты простота. Сейчас же раздача бонусов и прочих сладостей, а в моем кабинете тонкая стенка…

– А… Понятно. Я как-то не подумала. Мне это не очень интересно, наверно, поэтому.

– Зато ей – очень интересно.

– Да, знаю. Но зачем?

Леночка, докурив, вновь рассмеялась. Дотянувшись рукой до брошенного на другом конце подоконника клатча в тон к лакированным туфлям, расстегнула замок и спрятала внутри зажигалку и длинную розовую пачку сигарет. Она собиралась объяснить мне, «зачем это нужно», но нам помешал телефонный звонок, донесшийся из моей сумочки.

– О, Андрей, добрый вечер! – вежливо поздоровалась я, совершенно позабыв о назначенной встрече. – Да, да. Встречаемся в восемь… Хотя я уже свободна. Да, ушла с корпоратива… могу пораньше, конечно. Да, не против. Угу, на том же месте… Спасибо, и тебя с наступающим.

– Свидание? – полюбопытствовала Леночка, спрыгнув с подоконника и направляясь к двери.

– Угу, – сказала я, доставая зеркальце и губную помаду.

– Завидую, а я сейчас одна…

– Я тоже…

Мы переглянулись и понимающе рассмеялись.

До обеда я отлеживался в коробке возле магазина, после меня нашли мусороуборщики и грубо выставили на все четыре стороны. Почти не думая, направился к дому Даши. Город не знаю. Собачий облик сбросить не могу. Попробую еще чем-нибудь срубить проклятый ошейник. А с Дашей буду вести себя как пай-мальчик. Хотя это и тяжело. Посмотрим, как она оценит мои усилия. Она не худший вариант «хозяйки», да и выбора нет. А попал бы я к тем подросткам в столь беззащитном состоянии – не дожил бы до сего дня. А с Дашей ничего, жить можно.

Я лукавил сам с собой. Несмотря на ошейник, последний месяц был самый лучший из всего, что помню: без ответственности за клан, без войн, без хитрости и интриг – просто жил и наслаждался обществом девушки. Очень наслаждался. А я уже не помнил, когда и где еще мне было так спокойно и уютно, как в Дашиной компании. Жаль, недолго. И враги без меня почувствуют свободу, так что, появившись дома, придется поставить жирные точки.

Добравшись до пятиэтажки, я спрятался между припаркованными у подъезда машинами, укрытыми высокими снежными шапками. Снег с себя стряхивать не стал, хотя он, тая, разъедал раны на спине, до которых я так и не смог дотянуться.

Я давно выяснил название городка в местных новостях. Это полторы тысячи километров от моего логова, бегом не добраться. Надо принимать нормальный облик и задействовать своих. Но пока… Ошейник. Размышляя на досуге, я пришел к выводу, что тот, кто оставил меня здесь, – не враг. А вот к чему все – непонятно.

Даша, не глядя по сторонам, вышла из дома, нервно натягивая кожаные перчатки, и с угрюмым видом повернула в сторону парка. Подавил в себе дикое желание кинуться от радости ей навстречу, лая, облизывая, теряя разум от чудесного и ставшего таким родным запаха. Я незаметно крался позади, задумав полюбоваться, с кем это она встречается в парке под снегопадом.

Мы «прошерстили» весь парк и его окрестности. Она ровным шагом двигалась по дорожкам, я перебегал от укрытия к укрытию, пугая редких прохожих своими ранами и всклокоченной шерстью. Надо бы в снегу искупаться, но все болит, и эту процедуру я перенесу на потом. Я совсем успокоился.

Это она меня ищет! Теплая волна радости прокатилась под кожей. Девушка повернула назад, а я гордо побежал за ней, позабыв о болячках.

Возле подъезда кого-то дожидалось такси. Даша подошла к водителю, что-то сказала. Пытаясь понять, что это она задумала, я улегся под новеньким джипом, слившись с ним по цвету. Очень скоро Даша показалась вновь и тут же уселась в машину. Таксист, пожилой мужчина с седыми усами, спросил с мягким украинским акцентом:

– А что, в «Бризе» такие скучные праздники, что молодая красивая дивчина едет туда с неохотой?

Что ответила Даша, я не услышал. Водитель завел свой зеленый драндулет и уехал. Выползая из-под машины, стряхнул с себя снег и подошел к подъезду. Внутри сильно пахло Дашей. Ее любимыми духами, подделкой под французские. Раньше этот запах меня раздражал, но сейчас я не мог им надышаться. Ненормальный! Хотел же, чтобы она забрала меня домой, в тепло, к нормальному душу и горячей еде, которой хотелось больше всего. Поиграв в разведчика, – лишил себя необходимого.

А может, и Даша никуда бы не уехала.

Я где-то в городе уже видел вывеску «Бриз».

Выбравшись со двора, потрусил по ярко освещенной улице к центру городка, мимо расцвеченных огнями и гирляндами магазинов и свежих сугробов. Снег все валил. Уже стемнело, но народу было много, и я опасался, что кто-то вновь прицепится. На бегу все думал, не погорячился ли я. Может, стоило подождать ее у подъезда?

Что со мной творится? Я иду на поводу у эмоций уже в который раз! Бегаю за девчонкой как привязанный! Дожил! Пусть таких замечательных девушек я раньше не встречал, но… Нет, скорее, я не обращал на них внимания, а они, судя по Даше, и сами не горели желанием лишний раз направлять на себя чей-то интерес.

Как назло, дорогу прихватило первым морозцем. Намерзшие на шерсть кусочки льда иглами кололи подушечки лап. Я оставлял за собой красные следы.

Вражеских запахов поблизости не было, а мои отпечатки скоро укроет снегом.

Не сбавляя скорости, перепрыгнул свежие сугробы и добрался до знакомых улиц в центре. Вон серый от старости драмтеатр, вон за поворотом Дашин любимый «кораблик» с неплохой пиццей.

Так, а где же «Бриз»?

Город гудел веселым шумом и автомобильными сигналами, прерываемыми громкой рекламой и поздравлениями с огромного экрана над зданием администрации. Я равнодушно оглядел «дары цивилизации»… лучше бы древнюю самобытность города берегли…

Покрутившись вокруг, обогнул две короткие заснеженные аллеи, идущие вдоль магазинов и трамвайных путей, наконец обнаружил двухэтажный ресторан из коричневого зеркального стекла, расцвеченный бегущими огоньками, словно елка. У входа толпились полуодетые гости. Опасаясь напугать кого-то или привлечь чье-то внимание, я пробрался поближе, пытаясь учуять чудесный аромат Даши из сотни неизвестных. Это невыполнимая задача, но попытаться стоило… Как и ожидалось, Дашиного аромата я так и не учуял. Зато от запахов еды, доносившихся из-за двери, сводило внутренности, слюна капала до земли, жутко хотелось есть.

Испугав разгоряченную парочку наряженных девушек, выпорхнувших на ступеньки покурить, я решил проверить все дороги на подступах к входу. Обогнув ряд припаркованных машин, на одной из небрежно расчищенных дорожек почувствовал бесценный запах, оставленный девушкой совсем недавно. Может, час назад, не больше.

Наконец я нашел Дашу.

Лучше бы остался ждать у ее дома!

Усевшись на мокрый снег, я с тоской посмотрел на сытую парочку, выбравшуюся из небольшого ресторана… Столько усилий, поисков – и вот! Я обежал все окрестные аллеи, перемещаясь по следу Даши и пугая влюбленных, в тишине прогуливающихся под фонарями и снегопадом.

Добрался до крошечного ресторана со сверкающей вывеской «Джотто» и, увернувшись от вываливших наружу пьяных гостей, залег в кустах напротив, медленно превращаясь в сугроб.

Даша вышла из ресторана. Но не одна! Она была с высоким мужиком в черном кожаном пуховике, от которого на несколько метров разило пухом и перьями так, что мне захотелось чихнуть. Зарыв нос в снег, я напряженно провожал их глазами, полный разочарования до кончиков ушей.

Молодчик поймал ее руку и нежно поцеловал ладонь. Даша вздрогнула, почти скривившись.

Этот пижон ей не по душе.

Дышать стало однозначно легче, я поднял морду и по уши в снегу пополз за ними.

Так, а что Даша забыла в его обществе? Ну ни на минуту нельзя оставить эту кокетку!

Мы гуляли по городу под первым снегом не меньше часа. Я сильно проголодалась, но не знала, как на это намекнуть Андрею. Подумает еще, что специально выпрашиваю поход в ресторан. Не, для меня это слишком унизительно.

Я поежилась, прикрыв покрасневший нос перчаткой. Пахло здорово – первым снегом. Еще бы тишину леса сюда… Но город бурлил перед праздником, и о тишине оставалось только мечтать.

Желудок свело. Это все незабвенная Наталья Семеновна… испортила ужин!

Перехватить какой-нибудь гамбургер здесь негде. Лучше быстрее от Андрея отделаться и забежать куда-нибудь – купить курочку, лазанью или салат и дома, развалившись на диване, закусить в компании Пи…

Елки! Пиратика-то нет…

Я шла, с унынием разгребая легкий снег ногами. Так, чтобы это было незаметно спутнику. Еще обидится, он как раз рассказывал, какую тему диссертации выбрал и почему. Перспективный мужчина с претензией на ученую степень. Брр…

– …Я выбрал задачу сравнительно узкого плана, чтобы глубоко ее проработать.

– Разумно, – ответила я.

– Теперь ожидаю заседания ученого совета, на котором утвердят мою тему. Ты, наверно, заскучала? Хочешь анекдот?

– Хочу.

Андрей замедлил шаг.

– Аспирант представил на утверждение тему диссертации: «Как носить воду решетом». Ученый совет утвердил тему в следующей редакции: «Транспортировка соединений водорода и кислорода в пористых емкостях ячеистой структуры».

Я улыбнулась. Забавно… Но весь этот образ образованного сухаря казался мне неестественным. Если бы не разговоры об аспирантуре, я бы причислила Андрея к стандартным соблазнителям, а подобному человеку верить не стоит.

Прогулявшись с ним, я совсем разочаровалась в новом знакомом. Его поведение отточено до автоматизма, со знанием дела улыбается – когда надо, льстит – причем бессовестно, галантно вертится вокруг. Все так элегантно, эффектно, но без души…

Если бы настроение у меня было получше, может, я и предпочла бы пребывать в заблуждении, но не сейчас. Полезная, кстати, критичность, куда лучше, чем все эти несбывшиеся надежды, разбитые сердца. Посмотрела, взвесила, оценила – отодвинула!

Конечно, мне все это немного льстило, но… никак не могла понять, зачем ему я? Любопытство меня и сдерживало от попыток расстаться и отправиться домой. Но все же такие мужчины ищут других женщин. Так что ему от меня нужно?

Я медленно шла рядом с Андреем, засунув руки глубоко в карманы, терпеливо выслушивая рассказ о его планах на праздники, в которые входили поездка за город с зимней рыбалкой и шашлыками, встречи с друзьями и, конечно, визит к родителям в соседний городок. Все так чинно и благородно! Вот только глаза его ни разу не загорелись, голос не прервался, все было – ровно. Никак.

Видно, не цепляли его собственные планы!

Я честно слушала, одновременно наблюдая, как кружатся и падают под фонарями снежинки. Новый год будет со снегом! Как хорошо! О еде забыла, любуясь плавным танцем ледяных кристаллов. Но тут Андрей остановился и предложил поужинать. На самом деле желание поесть, как и любопытство, никуда не делось. Я согласилась.

Ужин прошел вяло. В зале ресторана «Джотто» было тихо. Самая горячая компания, допив остатки «веселья», выбралась на улицу, оставив других гостей наслаждаться тишиной с легким аккомпанементом инструментальной музыки. У нас разговор не клеился. Совсем. Мне говорить не хотелось, а у Андрея, видимо, кончились темы.

Я усиленно жевала рыбу под соусом, запивая ее светлым вином, когда мой кавалер, извинившись, ушел позвонить, оставив меня через окно наблюдать за падающим снегом. Я наслаждалась умиротворением, вспомнив, что завтра тридцать первое декабря. Вот и Новый год. В какой-то момент мне показалось, что я увидела на другой стороне улицы Пиратика, но, присмотревшись, поняла, что ошиблась. Вернулся Андрей.

– Ну как? Говорил же, здесь отлично готовят! Я смотрю, ты в восторге от рыбы?

– Н-да, наверно. Спасибо.

– Готовить любишь?

Я кивнула, бутерброды – это мое все!

– Мне о твоих кулинарных талантах не раз говорила Людмила Сергеевна.

Вот загнул! Сэндвичи, что ли, мои она ему нахваливала? Я знаю, что сама все порчу, но подыгрывать и угождать – это не для меня.

– Людочка, видимо, пошутила. Она мои бутерброды с рыбой терпеть не может. С мясом тоже… Хотя нет, может, и любит, но только с маслом, – выдала я.

Мы оделись и вышли на улицу. Прошлись по аллее до выхода на центральный проспект города. Все еще оставаясь в тени заснеженных деревьев, остановились, и он, нежно улыбаясь, взял мои руки в свои.

– Ты чудесная женщина и великолепная хозяйка – по отзывам Людмилы, а мне пришло время обзаводиться семьей, женой… – прижав мою руку к своей груди, сказал Андрей, излучая чистое очарование.

– А не торопитесь ли вы? – сжав зубы, спросила я равнодушным тоном. – Мы второй раз видимся!

Я чуть не проглотила язык, пытаясь сдержать поток слов. Они что, сговорились?!

– Нет. Абсолютно! Я долго тебя искал, такую надежную, домашнюю…

Меня трясло от холода после ресторана. Не грел даже пуховик. В ответ я молча развернулась и пошла домой. Но не успела сделать и пары шагов, как навстречу, словно чертик из табакерки, выскочил Эдик, перегородив дорожку.

– А, вот вы где!

Было ясно сразу: он встал так, чтобы я не сбежала.

– Что так долго? – раздраженно бросил Андрей совсем другим тоном. – У меня дел полно, а я тут болтаюсь, как сам знаешь что!

Знакомы! Вот оно что! Как все быстро разъяснилось! Я, склонив голову, тяжело вздохнула.

– Как ты позвонил, так я и пришел, – спокойно ответил Эдик, медленно надвигаясь на меня.

– А договаривались через полтора часа! – выговаривал приятелю Андрей.

Его-то я и недооценила, он еще хуже.

– Я не виноват, что вы встретились раньше! Так о чем беседовали? – Эдик обратил внимание на меня.

Я молчала. Как все банально оказалось: обиженное мужское самолюбие – даже неинтересно!

– Я всегда знал, как привязать к себе женщин, сочетая щедрые дары и природное обаяние, – самодовольно хмыкнул Андрей, натягивая кожаные перчатки, – но сейчас, как ты и сказал, мы говорили о том, что она отличная хозяйка и прочее.

– Она и с тобой ломалась?

Вот и задуманная месть. Я тяжело вздохнула, ощущая себя зрителем в партере захудалого театра.

– Ну и куда ты без своей собаки? – Это было сказано уже мне.

– Нормально! Я не поняла, к чему все это, Эдик? – спокойно спросила я, не реагируя на его тон.

– Мне надо было вытащить тебя из дома.

– Зачем? – Это же надо, как его задело!

– Пояснить кое-что. Я ведь обещал, что ты мне за все ответишь!

– И ради этого ты такой спектакль разыграл? Из-за того, что я тебе отказала? – чуть не засмеялась я.

– Она и тебе отказала? Ну ты, мать, и сильна! Сколько самомнения в колобке, – усмехнулся Андрей абсолютно неэлегантно.

Однако Эдик повернулся ко мне, игнорируя замечание Андрея, и пафосно произнес:

– Ты должна на коленях благодарить меня за то, что я для тебя сделал. Не появись я, ты бы так и жила одна. Потому что ты отпугиваешь всех, кого встречаешь.

– Что-что? Что для меня сделал? – спросила я, пытаясь справиться с потрясением. – Наверно, недостаточно отпугиваю, раз ты прицепился, – закончила я себе под нос, но он услышал.

Эдик шагнул ко мне вплотную. Я, сдерживая дрожь, спокойным, но немного повышенным тоном сказала:

– А я думала, что хулиганы запугивают других из-за неосознанного желания попытаться компенсировать свою собственную низкую самооценку.

– Нет. Они делают это, потому что могут и потому что наслаждаются этим.

Эдик схватил меня за шею, с силой наклоняя к ширинке.

– Ты мне сейчас кое-что сделаешь!

Я упиралась изо всех сил, отталкивая негодяя.

– И со мной расплатиться придется! Я весь вечер угробил на это… – вставил свои две копейки Андрей, нагло усмехаясь.

– Я закричу!

Я попыталась наступить каблуком Эдику на ногу, но тут что-то огромное промелькнуло мимо, и Эдик с размаху полетел лицом в снег. На его щуплой спине, ощетинившись, стоял Пират.

– Как?! Пиратик! – ликовала я, наклоняясь к собаке. – Ты меня нашел? Боже мой, Пиратик, как я рада!

– Убери его, а?! – попросил Андрей, медленно отступая.

– Пир, откуси этому гаду все к черту! Пусть евнухом останется!

Пират, спрыгнув со спины Эдика, направился в сторону Андрея, – видимо, выполнять мою просьбу.

– Эй, убери его! – тот, со страху отступая к деревьям, все же разговаривал чересчур нагло для такого труса.

– Зачем? Чтобы ты и другим девушкам жизнь портил? Ну уж нет! Мне все женщины благодарны будут! – с удовольствием подлила я масла в огонь. Злорадство, вот что это! Но потом, тяжело вздохнув, мягко попросила: – Пир, бросай этих уродов, пошли домой, а? Я так устала.

Пес, яростно щелкнув на Андрея зубами и как следует его напугав, обернулся ко мне. И мы победителями покинули поле боя, двигаясь по темной аллее к проезжей части, где бурлила нормальная предпраздничная жизнь.

Эдик, видимо, уже вылез из сугроба. Злой как черт, сквозь зубы сплюнул:

– Зоофилка!

– Ничтожество! – вернула «любезность» я.

Андрей разумно промолчал. Мы ведь могли и вернуться.

Мы добрались до остановки. Меня трясло. Это для меня совершенно непривычно – подобное выяснение отношений.

При нормальном освещении от фонарей я разглядела своего спасителя и увидела, на что похожа шкура Пирата.

– Боже мой! – В шоке! Я опешила, споткнувшись на ровном месте. – Что я с тобой натворила!

Поймав грязно-розовую «Нексию», я принялась уговаривать водителя. Но тот категорически отказался везти собаку, объясняя свой отказ тем, что потом придется мыть весь салон.

– Понимаете, я его потеряла и только что нашла, – не отступалась я. – Я оплачу все ваши расходы, только отвезите нас домой! Пожалуйста!

– Ладно, но с учетом ночной мойки, – уточнил шофер уже мягче.

– Конечно, конечно, только поскорее, мне еще его ранами заняться надо!

Даша припала ко мне, не обращая внимания на кровавые пятна на шкуре. Я остро чувствовал кожей ее прикосновения; одной рукой она обнимала меня за голову, другой прижимала к себе. Я замер от удовольствия.

Когда мы вошли в теплую квартиру, блаженно расслабился, ожидая, что меня наконец покормят. Но Даша, закусив губу, металась из ванной в кухню, что-то при этом тихо приговаривая:

– Перекись – есть, пластырь – тоже, а что же делать с шерстью? Сбрить?

Я замер. Сбрить?! Ни за что!

Настороженно глядя на руки приближающейся девушки, я отодвинулся.

– Пиратик, это не больно!

Что «не больно»? Шерсть брить? Я замотал головой, отступил и уперся спиной в шкаф.

– Я промою перекисью раны, и все! – обещала она, пряча в руках что-то непонятное, аптечное.

Так я и поверил. И смотрит же такими честными-пречестными глазами! Знает, что кусать не стану!

– Не хочешь? Хорошо. А кушать будешь? Сегодня мама приходила…

Я быстро двинулся на кухню, не ожидая от нее страшного вероломства. Даша как ни в чем не бывало пошла за мной, а когда я с аппетитом ел, вылила что-то ледяное мне на спину! Там зашипело. Не отрываясь от супа, я взвизгнул. С недовольством посмотрел на Дашу, присевшую рядом на корточки с ватой в руках.

– Потерпи, сейчас пройдет.

Она быстро промокнула тампоном мою кожу, со страданием осмотрела спину еще раз и тяжело вздохнула. А поднимаясь на ноги, сказала:

– Я больше тебя никуда не отпущу, съешь ты хоть весь гардероб разом!

Оторвавшись от супа, я лизнул ее руку, думая о том, что, сними она с меня этот чертов ошейник, мы бы посмотрели, кто куда денется!

Но Даша уже стояла, упершись головой в холодильник, и нервно вытирала слезы ладонью.

Да зажило все! Терпеть не могу все эти церемонии.

Я уткнулся носом в ее руку.

– Пиратик, бедный мой, как же плохо тебе из-за меня пришлось! – всхлипнула она. Я стойко сносил сырость, изредка облизывая ее руку.

Наступило тридцать первое декабря. Даша с ночи лежала с температурой, не в силах встать, поэтому отменила все приглашения, солгав маме, что будет встречать праздник у подруг. Она так и проспала весь день, не поднимаясь, и Новый год мы встретили вдвоем.

Я приволок ей из холодильника бутылку минеральной воды, заметив, как потрескались ее губки. Вцепившись в мою шерсть рукой, Даша так и заснула. Мне пришлось тихо пристроиться рядом, чтобы не разбудить.

Я валялась на диване, не в состоянии подняться, чтобы принести себе воды. Было в высшей степени плохо. Видимо, это настоящий грипп, а не легкая «подделка» в виде ОРЗ. Болело все: кости, кожа, глаза – и жутко хотелось пить.

Пират как-то умудрился, не прокусив, притащить мне пластиковую бутылку с водой. Вот с ней-то мы Новый год и встретили. Если верить приметам – наступивший год меня ожидает тот еще.

Два следующих дня были не лучше. Я спала, спала, сбивала жар и вновь спала. Пиратик был постоянно рядом.

Маме с папой позвонила, сообщив, что уехала на шашлыки за город, чтобы избежать ненужной суеты и волнений вокруг моей особы. Конечно, потом мне достанется и от мамы, что поставила перед фактом, а не предупредила заранее, и от папы, что заставила маму волноваться, но это все потом, а пока я валялась на диване в обществе своего пса и медленно поправлялась.

На третий день, сбив температуру, накормила пса глазуньей и выползла с ним на прогулку.

Я носился по заснеженному парку, изображая перед Дашей дикое собачье счастье после долгого заточения.

Слабая, как новорожденный щенок, девушка сидела на старой парковой скамейке, покрытой льдом, не в состоянии долго стоять. Подобравшись ближе, я проверил, все ли с ней в порядке.

Она грустила. Исхудавшее лицо в обрамлении черных локонов выглядело белее белого.

– Пир, как ты выдержал без еды, без прогулок три дня? Не представляю!

Даша мягко обняла меня руками в меховых варежках. Даже в ее голосе слышалась слабость. Она опять чувствовала себя виноватой, очень виноватой, так как такое поведение не соответствовало ее образу идеальной владелицы собаки.

Я, отвернувшись, усмехнулся.

Ну как ей пояснить, что я по ночам гулял, тщательно обследуя окрестности. И даже обнаружил один очень сомнительный запах. Вражеский!

Не знаю, что на меня нашло, но я подошел к ней ближе и требовательно подставил шею.

– Что? Мешает ошейник? Мой хороший, что же ты раньше не показал, я бы сразу сняла.

Даша дрожащими руками стянула варежки и взялась за ошейник.

Застежка щелкнула! Я свободен. Свободен!

Часть вторая

Дикая жизнь

Глава первая

На это Рождество мы с девчонками встречались у Юли.

Людочка в бордовом пуховике, красной шапке с белой вышивкой по отвороту, длинном белом шарфе, обмотанном вокруг шеи, походившем на меховую оторочку кафтана, выглядела отощавшей подделкой Деда Мороза. Если, конечно, допустить, что мешок с подарками он сменил на огромный торт. Она зашла за мной, и мы вместе пошли к подруге.

Юлька, теперь покрашенная под голливудского Леголаса, по очереди нас расцеловала. Ускользая на кухню, уже на бегу спросила:

– Ты сегодня одна?

– Я никогда не бываю одна. Со мной моя гордость, глупость и новые сапоги… – и уложила пакет с фруктами и фирменными пирожками с мясом на диванчик в прихожей. Рядом тотчас появилась Тучка – белая ангорка Юли, – она начала тереться о ноги, приветствуя гостей.

Я быстро разделась и, подхватив гостинцы, направилась в украшенную еще под Новый год комнату. За мной вошла Люда, на ходу расстегивая пуховик.

– А пес спокойно один остался? – спросила она.

Я подмигнула Людочке.

– Безгранично сожалея о недостатке времени, он вынужден был отклонить великодушное приглашение. Занят он. Дрыхнет, как сурок в морозы. Я на самом деле звала его с собой. Ты ведь от него без ума?

– Конечно! А главное, сегодня я в джинсах! И моим колготкам никакие коготки не страшны! Так что? Говоришь, вежливо отказался? – улыбнулась Людочка, подхватывая на руки лапочку Тучку.

– Да, перевернулся на другой бок и засопел, как ежик! – усмехнулась я.

Из кухни с подносом появилась Юлька, принесла высокие бокалы с темным, почти черным коктейлем. Из бокалов торчали полосатые соломинки.

– Ух ты! – Людочка довольно потерла руки. – Сейчас как попробуем! Как бузить начнем!

Юля улыбнулась и вернулась на кухню за остальным угощением. Я пошла за ней, чтобы помочь. Приняв от хозяйки блюдо, полное дымящегося жаркого, не удержалась и вздохнула:

– А запах! Закачаешься!

– Ха! – Юля «скромно» усмехнулась. – А ты думала!

Поставив блюдо на стеклянный столик в комнате, я по-хозяйски устроилась на диване и пригубила пряно-сладкий напиток. Юля тем временем отнесла Тучку в другую комнату, подальше от стола.

– Ну как? Согрелись? – спросила она, вернувшись.

Мы энергично закивали.

– Это «Маргарита», сделанная по одному классному рецепту. Из чего – расскажу отдельно.

– Ром и лайм я уже почуяла… – уточнила Людочка, сделав еще один глоток.

– А я чувствую кардамон и еще какие-то специи. По-моему, там еще зеленая кинза… или я с ума сошла? – Любительница настоящего сациви, как я могла не узнать ее запах?

– Как с вами неинтересно! Ну никаких сюрпризов… – Юля сделала вид, что надулась, отчего на ее щечках появились ямочки.

– Юль, сочетается потрясающе, так что сюрприз получился! В жизни бы не подумала, что все вместе – это так вкусно будет, – пожалела хозяйку я.

– И мне понравилось! Вышло пикантно. Попробую сделать такое дома, но с коньяком! – пообещала Люда и допила коктейль.

После «Маргариты» настроение у всех стало прекрасное, и жаркое в кисло-сладком соусе – даже после праздничного обжорства – пошло на «ура». Ко всему прочему на безмятежный и легкомысленный лад настраивала и чудесная зимняя погода: в окно светило солнышко, небо было по-настоящему голубое, снег блестел, елка, мандарины. Одним словом, пахло Новым годом, и главное – впереди еще два выходных.

– Даш, ну как тебе Андрей? – спросила Люда, оторвавшись от мяса.

Я скептично хмыкнула, как Никулин в «Бриллиантовой руке» на вопрос, понравилась ли ему кока-кола.

– Хорошо, что ты так отреагировала, а то я совсем недавно узнала, что он тот еще прохиндей. Но ты о нем не упоминала, и я понадеялась, что у вас свидание не состоялось! – виноватым голосом закончила она.

– Состоялось…

– И как? Заливал тебе о своей научной карьере?

Вспоминать ту встречу мне не хотелось. Слишком неприятно. Не привыкла я к подобной грязи, и если совсем честно – такие казусы видела только по телевизору. Да и подумать о том, что, не появись вовремя Пират, было страшно.

– Угу, немного. Но я не проявила должного интереса, и он прекратил вешать мне лапшу на уши. В общем, мы пришли к пониманию.

Люда, выслушав меня, кивнула. Очевидно, я сняла с нее чувство вины.

– Представь, мне на днях Ниночка с биофака рассказала, что он в институте недоучился, зато своих друзей обучает, как надо по его системе баб снимать. Не смейся, Юль! – Людочка нервно начала загибать пальцы: – «Синие чулки» – вроде нас – клюют по его теории на научную карьеру и рассуждения о любви. «Бимбо» – на подарки и жалость, а «стервы» – на страстную любовь и деньги.

– На любовь ловятся все. И мужики в том числе, – зачем-то вставила я. – Но только на настоящую.

– Даш, не забывай, еще и фактор интереса важен. Вон сколько лет за тобой Эдик ухлестывает.

Я перебила подругу. Об этом гадком типе и говорить было противно.

– Люд, я ему нужна как промежуточный вариант.

– А ты никогда не думала, что девчонки, с которыми он встречается, – это промежуточный вариант, ведь возвращается-то он к тебе.

Фу… глупость какая! Романтичная головка Людочки везде любовь видит.

– Я не верю, что можно унижать и одновременно любить. Уважать и любить – да, любить и ненавидеть – тоже, но унижать и любить – никогда. Это что угодно, только не любовь! Скорее, раненое самолюбие, что ему посмели отказать! Да еще такая негламурная дама, как я!

Наверно, я слишком яростно ответила, девчонки, переглянувшись, сразу переключились на другое. Потом по одной допытывать начнут что да как. Я их знаю.

Люда, разлив в крошечные рюмочки бабушкиной наливки из малины, прихваченной из дому специально для Юли – любительницы домашних деликатесов, – сказала:

– Сегодня днем мне пришла эсэмэска: «Я живу в доме напротив, давай познакомимся». Я ответила, что живу напротив морга и меня пугают такие знакомства.

Я рассмеялась, а Юлька «отомстила» Люде за коктейль:

– Читала я эту шутку в Интернете сто лет назад… – и почесала несуществующую «длинную бороду».

– Все равно смешно! – заупрямилась Людочка.

Сидели мы долго, попивали чай, лопали сладости и орехи. Юленька включила огоньки на елке. Праздник, умиротворение… Вспомнили всех своих родителей, с которыми перезнакомились за годы учебы в институте, постоянно обретаясь друг у друга в гостях.

– Дашкинс, да ты обнаглела! Если бы мне мама каждую неделю таскала готовые обеды, я бы с ума сошла от счастья! – Подруга деловито подвинула к себе конфеты.

Я отодвинула торт и, пристроив чайную ложку на блюдце, серьезно ответила:

– Юль, мама-диетолог – это диагноз, не завидуй, пожалуйста. Кроме свежих продуктов я получаю в качестве «витаминов» с десяток нотаций. Не забудь про тотальную проверку порядка в квартире. Думаю, если я выйду замуж, станет еще хуже! Мама просто не может что-то выпустить из-под контроля.

– Да ладно, не преувеличивай! У тебя чудесная мама! Моя меня «с глаз долой – из сердца вон». Сейчас их с папой никто, кроме брата, не интересует! – Юля говорила совершенно серьезно и без обиды.

Люда молчала, застыв над тортом с ложкой в руках. Ее родители живут далеко, и видит она их раз в три года.

– А с моей мамой может справиться только папа, – вздохнула я. – Жаль, что у меня нет ни братьев, ни сестер. Может, мама так бы не наседала, если бы поделила себя на двоих, – тяжело вздохнула я, поймав взглядом потемневшее небо за окном. Жаль, что на Новый год не смогла к ним присоединиться. Вспомнила, о чем еще хотела расспросить подругу. – Юль, так ты помирилась со своим фотографом?

Она недавно поссорилась с кавалером, с которым в редакции вместе работали. Симпатичный парень, а главное – с незыблемым стоицизмом уже несколько лет выдерживал все Юлькины причуды.

Подруга помолчала, смешивая новую порцию коктейля, потом глубокомысленно изрекла:

– Даш, ты что? За что ты мне такое желаешь? Мне постоянно хочется подойти, взглянуть Юрке в глаза, обнять за плечи и ласково спросить: «Как же ты живешь, бедный, без мозгов-то?»

– Юль, не преувеличивай, он нормальный парень, – улыбнулась я, поднимаясь. По крайней мере, не подсылает своих друзей мстить, как Эдик. – Ну ладно, мне пора. И Пиратик уже ждет, наверно.

– Беззаботная ты, Дашка! Тебя дома ждет пес, а ты и рада, – грустно заметила Люда.

– Несомненно! «Счастлив не тот, кто все имеет, а тот, кто всем доволен». Имя классика не помню, но вроде как Аристотель… В общем – я довольна!

– Ладно, так и быть, поверим на слово…

– Спасибо, дорогие, я так растрогана вашим доверием! – Я потянулась обниматься с подругами.

Попрощавшись с девчонками и договорившись о встрече в первое же свободное февральское воскресенье, отбыла домой.

Дул холодный ветер. Стемнело. От чудесного морозного денька ничего не осталось. Я мельком посмотрела время на телефоне. Половина седьмого. Людей на улице почти не было. Празднуют Рождество…

Возвращалась к себе дворами. Юлька жила не очень далеко, но по льду и в темноте идти было неуютно. Шла я медленно, размышляя, что перед началом работы надо пойти в салон, привести себя в порядок. Как жаль, что новогодние выходные почти окончились. Так на работу неохота… Наталья Семеновна обязательно вспомнит, что я сбежала с корпоратива, и будет вставлять это под разными соусами в каждую обличительную речь.

В лабиринте дворов в какой-то сотне метров от моего дома, не включив фар, из-за поворота показался здоровый темный автомобиль неясной марки.

Дежавю.

А вдруг это за Пиратом? Меня холодом охватил испуг. Отдавать его я никому не собиралась!

Неделя, неделя… Почти неделя, как я скинул ошейник.

Дел пришлось провернуть немало. Убежать просто так я не мог. И ежу ясно – Дашу тут оставлять нельзя. Ее обязательно найдут те, кто идет по моему следу, и будут допрашивать. Домой после такого она вряд ли живая вернется. Да и не хочу я ее оставлять. Это – самое важное. А упрашивать и пояснять что-либо сейчас не могу, и времени нет. Враги уже здесь, в городке.

Может, это и не основные силы, а только разведка, но это большой роли не играет. Пару раз я учуял запах, знакомый по прежним конфликтам, почти возле дома. Совсем близко подобрались! Так что придется сначала спасать, а потом уже объяснять причину.

Первым делом я дождался, пока девушка уйдет в магазин. Потом, оборотившись и неловко шагая на негнущихся ногах, поковылял в прихожую и плюхнулся на пол перед телефоном. Позвонил своему помощнику Кевину – Кириллу.

Резко прекратив удивленные расспросы своей «правой руки», потребовал срочно перевести деньги в соседний город Виктору – общему знакомому по бизнесу. Он живет близко и доставит все лично мне.

Ничего не объяснив, попрощался и сразу перезвонил по номеру, данному мне Кевином. Сам попросил Виктора помочь с доставкой денег, закончив обещанием заказать у него на фирме сухого дерева на крупную сумму. Заказ не пропадет, мебельный цех открою…

– А почему доставить деньги ночью? – весело поинтересовался Виктор, с которым мы нередко встречались вне работы.

– Так надо. Место, куда подъехать, назову позже… – С непривычки сидеть без шерсти на полу было неприятно, и я торопился окончить разговор.

– Влип, Федор Георгиевич? – В трубке вновь раздался веселый голос.

Наглеет.

– Отдохнуть от дел на праздники скрылся, – ровным голосом пояснил я. Пусть ломает голову: шучу я или не шучу.

– Ясно. Меньше знаешь – лучше спишь.

Понял.

– Несомненно! – подтвердил я и попрощался, так и оставшись сидеть на полу и в задумчивости похлопывая трубкой по ладони.

Самое смешное, что я даже не в курсе, зачем все это затеяли! Здесь я учуял псов Стэна. Его свора никогда к сильным не относилась, но почему они предприняли столь решительные меры, начав войну между стаями и моим кланом? Они-то явно понимают, что, раз я жив, они всю жизнь будут ходить с опаской. Иначе как? Бешеных волков жалеть нельзя!

Мой клан всегда относился к умеренным, в отличие от стай Стэна и Макса. Различие между мной и другими альфами в том, что я не богатею с десятины, а живу только на свои «кровные» и принимаю к себе всех, даже не хищных оборотней. Потому у меня клан, а не стая хищников.

Вот и спрашивается, зачем мне война, лишние территории и чужие оборотни? Рабов не держу, новые члены клана мне не нужны, потому что порядок, защита и материальное обеспечение оборотней ляжет на мои плечи. Этого мне и сейчас за глаза хватает! Но, чую, на этот раз не все так просто! Я с досадой потер лоб. Как все осложнилось! Что же послужило толчком для эскалации насилия между стаями и кланом?

Стэн и Макс всегда мечтали основать город без людей. Да, тот самый легендарный город оборотней. За красивыми лозунгами старая как мир жажда наживы. В отдельном городе легче контролировать доходы и послушание…

В замке звякнул ключ, это Даша с покупками вернулась…

Торопливо бросив трубку, я обернулся и понесся встречать хозяйку, виляя хвостом и пытаясь поцеловать ее в щечку.

Она, смеясь, отталкивала меня, стараясь быстрее разуться. Я все же дотянулся до ее щеки, теперь провожал глазами ее руки, пока она снимала пуховик, поймал себя на том, как сильно к ней привязался…

Мне осталось совсем немного: организовать похищение Даши и скрыться от врагов. Поиск предателя, выяснение причин нападения и прочее – все потом. Пока – надо добраться домой!

– Боже мой, Пир! Ты еще и звонишь? – смеясь, спросила Даша, поставив пакеты на пол, чтобы поставить брошенную мною трубку на базу. – Берешь, клади на место, – весело сказала она, развернувшись в мою сторону.

Учту! Я улыбнулся в ответ, свесив язык.

Машина, остановившись совсем рядом на заснеженном повороте, выпустила на свет высокого смуглого брюнета в черной куртке и джинсах, насколько я успела его рассмотреть в неярком свете, льющемся из окон многоэтажек. Незнакомец, быстрей, чем возможно уловить, приблизился ко мне вплотную.

Только я решила спросить, что он хочет, как мужчина внезапно закрыл ладонью мой рот, вмиг прижав к себе. Я и дернуться не успела, когда неизвестный легко подхватил меня на руки и нырнул в машину. Одной рукой бандит так и закрывал мне рот, не давая кричать, другой крепко прижимал к себе.

Я задохнулась от ужаса!

Сюда бы авторов вампирских романчиков! Их бруталы, похищая героинь, умудряются вызвать в них даже возбуждение. Меня же в данный момент затопил только один «основной инстинкт» – страх! Он сковал все члены, словно цепями. Даже похабная улыбочка лысого водителя, по виду явного братка с однодневной щетиной на бритой голове, не вызвала обычного смущения или раздражения. Только паники добавила.

Я сжалась в тугой комок ужаса, не в силах вздохнуть.

Кошмар!

Машина мягко тронулась и поехала по главной улице. Похититель так и сидел, не двигаясь, охватив меня руками, словно кандалами. Я медленно приходила в себя. Что мне уже терять? Сейчас увезут неизвестно куда, и все. Найдут мои останки поздней весною в лесу…

На выезде из города я взяла себя в руки и решилась изо всех сил ударить бандита шпилькой и убежать. Не знаю, насколько мой план был реальным, но дальше сидеть и чего-то ждать я не могла…

Эх… При первом импульсе моих мышц преступник сверху прижал мои ноги своей, силой вдавив их в бархатную обшивку сиденья.

Все это он проделал молча. От маньяка не исходил даже гнев.

Тупой исполнитель?!

Да кто его знает…

Я сдерживала слезы, понимая, что они ничем не помогут.

Проклятье! Ну что мне делать?! Что?!

Хотя нет, вспомнила. Видела передачу, где клятвенно заверяли, что если маньяк почувствует в жертве личность, то трогать не станет. Они потому и маньяки, что жертв за людей не считают.

А если познакомиться? Вдруг отпустит?!

Шансов примерно как в тех случаях во время Великой Отечественной, когда выпрыгнувшие без парашюта летчики удачно приземлились и выжили… три раза за пять лет войны.

Водитель в кожанке все так же нагло лыбился, периодически поворачивался назад и бросал сальные взгляды, вызывая у меня дикое раздражение и испуг. Я немного пошевелилась, преодолевая сопротивление стальных мускулов. В правую ногу впился замок левого сапога. Чертовы шпильки, не убежать!

Хотя тут и кроссовки не помогли бы. Как он так подлетел, что я и крикнуть не успела? Крик… Да и это бы не помогло. А с собой даже сумочки нет, чтобы ударить! Ну что делать?

В очередной раз я попыталась вырваться, используя прижатые к телу кулаки. Маньяк заметил мои попытки и невозмутимо ослабил нажим на ноги. Я тут же отдернула придавленную конечность, но захватчик даже не пошевелился. Только горячее дыхание шевельнуло волосы на моей шее.

Фу…

Продолжая доказывать, что я человек, замычала, мотая в силу возможности головой, твердо решив «познакомиться» с маньяком. Он опять не возражал. Еще бы! Мы уже двадцать минут как выехали из города, миновав все близлежащие деревни.

Склонившись прямо к уху, он тихо произнес:

– Я уберу руку, а ты… Без глупостей!

Я в ответ активно закивала. Что угодно, мол, только отпустите, а?!

Бандит медленно убрал руку.

Фуххх… Так, поясняем маньяку, что я – личность.

– Э… Как зовут вас? – запинаясь, спросила я, пытаясь повернуться к нему лицом.

Но добилась только одного: его лицо стало куда ближе к моей шее.

Черт!

И маньяку это не понравилось:

– Да… …вушка, тихо!

С тоской я посмотрела в окна машины. Теперь мы ехали уже по спящему заснеженному лесу. Все… это конец!

Маньяк как-то слишком напрягся, будто вслушиваясь. Я испугалась. Последняя попытка…

– Так как же вас все-таки называть? – Мой голос прозвучал чересчур пискляво.

Зато маньяк ответил твердо:

– Молчи!

Преступник, не ослабляя захвата, напряженно к чему-то прислушивался. Но лично я, кроме гула работающего мотора и дыхания мужчин, ничего не слышала. Мне стало еще страшней. Это что, все? Конец. Чего он ждет?!

Чего я жду!

– Меня зовут Даша! Хотелось бы узнать…

Раз, и мне вновь ладонью закрыли рот.

Крепко прижав к себе, он заерзал подо мною. Я, немного расслабившись, позлорадствовала сквозь страх: «Так тебе и надо, придурок!» Впервые в жизни я была по-настоящему счастлива, что вешу почти восемьдесят килограммов.

Водитель посматривал на нас с еще большим интересом. Они что, задумали добраться до меня прямо здесь?

Тут осенило! А вдруг это опять Эдик и его знакомые?

Найду паршивца, сама убью!

…Но лучше, чтобы все-таки Эдик! Не сошел же он с ума? А если да, то, может, не до конца… Надеюсь! Я даже немного успокоилась, раздумывая, сильно ли обидится смуглый друг Эдички, если я улучу момент и все-таки воткну ему в ногу шпильку.

Но тут мои страхи ожили, но совсем не там, где ожидала я!

И началось! Такой ужас…

Внезапно на нас с двух сторон налетели машины, окружили, постепенно зажимая в кольцо. Одну я видела хорошо – темно-синяя «пятнашка», которая пыталась толкнуть нас влево, другие разглядеть не успела. События развивались с огромной скоростью, но для меня все было так, словно я наблюдала за кадрами замедленной киносъемки. Нашу машину под яростную брань водителя швыряло то в одну сторону, то в другую.

Маньяк, который вцепился в меня еще крепче, больше ни за что не держался, и от второго рывка мы с ним чуть не улетели вперед.

Когда в очередной раз браток вывел машину из-под удара, мы с маньяком резко дернулись в сторону, и тогда, с размаху задев металлическую планку двери, я сильно рассекла скулу. После этого потрясения я словно впала в ступор. Безучастно отмечала происходящее, следя за всем как бы со стороны.

Раздались выстрелы. Не скажу, что это случилось неожиданно, просто такого поворота событий прямо сейчас я не предполагала. Одна из пуль попала в спину водителю, и он повалился на руль. Но, видимо, успел в последний момент ударить по тормозам, так как машина, резко дернувшись, остановилась, круто вывернув в сторону обочины.

Что вокруг творится, было непонятно, потому что маньяк в этот момент молниеносно вжал меня в пол, навалившись сверху. Автоматная очередь выбила стекла со стороны багажника, прошив насквозь верх салона. Нас яростно засыпало осколками, но сильно не задело. Я бы сказала, что мы отделались легким испугом, но тут кто-то принялся открывать дверь, ударив прикладом автомата по стеклу ближней двери.

Вот дуболомы! Все соседние двери без стекол, зачем же последнюю выламывать, если можно открыть через любую? Что-то моя логика не в ту степь заехала, чего я об их проблемах размышляю?! Своих нет?!

Пока я лежала под маньяком, мечтала: а вдруг это доблестная полиция меня спасает? Глупость! Ну а вдруг? Чудеса ведь бывают на свете? Но проблески крошечной надежды на чудо приказали долго жить…

Мы с похитителем вместе поднялись и сели. Вновь я оказалась у него в руках. Я огляделась! Нас окружили самые настоящие братки. А этого невозмутимого маньяка словно приклеили ко мне намертво. Что же это творится?! Хотелось визжать от ужаса! А лучше – сразу в обморок! Я ощущала судорожно напряженные мышцы смуглого ворюги. Этому… руки бы ему оторвать! Сейчас я ненавидела его всей душой. Зачем все это?! Почему?

Маньяк замер, сжавшись, как пружина. Видимо, в этот момент он соображал, как лучше швырнуть меня в сторону нападавших, когда сам вырвется из машины. Внезапно он поменял положение, спустив меня с колен и развернув, как куклу, вбок.

Угу, вот и первые признаки стокгольмского синдрома.

Тех бандюг, безжалостно расстрелявших водителя и наставивших на нас автоматы, я боялась куда больше, чем маньяка или лысого водителя, только что застонавшего впереди. Хоть этот жив… Не скажу, что стало легче, но все же…

Никаких синдромов! Я сознательно еще сильнее буду ненавидеть смуглого бандита. С него все началось! Дверь с резким хлопком распахнулась, и тут же раздалась команда, произнесенная противным, но негромким голосом:

– Вышли!

Я замерла, не представляя, что предпримет первый маньяк, так и державший меня при себе. Тот спокойно подхватил меня и легко выбрался из машины. Невозмутимо. Наверно, будет прикрываться мною от пуль. Четверо братков, неуловимо похожих на раненого водителя, стояли полукругом в метре от нас.

В свете автомобильных фар я хорошо видела только смотрящие в мою сторону оружейные дула. Мутило от страха. Я вглядывалась в бессердечные морды бандитов, ощущая не только дикий ужас, но и отвращение.

Да что им всем надо?!

В голове почему-то крутилось, что теперь светлый пуховик от крови не отстирать… а горячая струйка из разбитой скулы уже добралась до шерстяного шарфа. Это раздвоение не давало мне потерять остатки разума. Крошечные остатки мысли, фиксирующие действительность.

– Брось ее! – тот же негромкий хрипатый голос.

До меня только дошло. Первый маньяк все еще держал меня, прижав к себе. Романтика, блин. Ночь, снег, кровь, бандитские разборки и нежные объятия маньяка!

Смуглый похититель аккуратно поставил меня рядом в нетронутый снег, в который я тут же провалилась по колено. Он ловко умудрился поймать меня под руки и даже помог удержать равновесие.

Он их совсем не боится?! Взгляд такой равнодушный…

В чем причина возни со мной? Прикрывается? Я для него слишком короткий щит.

– Брось телку, я сказал!

Дальше, судя по агрессии в голосе, шел мат, и я наконец рассмотрела невысокого мужика с сухой, будто помятой, кожей и короткой стрижкой, явно немало отсидевшего. Он вышел вперед из-за спин трех громил с оружием. В его словах я ничего не понимала. Видно, образования не хватало.

На фоне вооруженных «шкафов» он явно проигрывал. Но вот напором в тоне брал против них втрое.

Рассматривая высокомерных бандитов, ощущающих полную власть над нами, потеряла нить разговора и не заметила, как главарь приказал громилам оторвать меня от маньяка. Те, медленно приблизившись, сцепились с похитителем и с силой вырвали меня из его рук, ударом заставив меня замолчать.

Голову заполнил острый жидкий огонь, и я отключилась.

До момента нападения наемников все складывалось неплохо.

Добраться до Виктора, привезшего деньги, без всего было сложно, но, утащив телефонную трубку в ванну, я попросил его заранее купить в ближайшем супермаркете теплую одежду, обувь и в этот же сверток упаковать деньги.

Виктор вновь усмехнулся в трубку, но дальше допытываться не стал.

Я назвал ему адрес ближайшего парка, попросив оставить сверток у входа часа в три ночи.

Я выждал, пока Даша уснула.

Спрятавшись в сугробе у входа в парк, дождался сонного «курьера», выползшего из машины положить у входа заказанный пакет. Мгновенно подхватил его и понесся к Даше, опасаясь, чтобы мою хитроумную задумку в подъезде с дверью и кирпичом никто случайно не испортил, притопав в ночи домой. Мне совершенно ни к чему, чтобы утром Даша обнаружила меня у закрытого подъезда с пакетом мужской одежды и обуви в зубах.

Но все получилось. Вернувшись, я закинул сверток в шкаф на верхнюю полку, где Даша хранила летние вещи: купальники, солнечный зонтик, надувной матрас и ракетки для бадминтона.

Утащив трубку, я вновь позвонил Виктору.

Тот, рыча со сна, громко ответил:

– Да!

– Спасибо!

– А, это ты… Ну шустрый! Волшебник… Я только положил пакет, опасаясь уходить, все же там такая сумма… обернулся, а пакета и нет!

– Все получил, спасибо. Я этого не забуду.

– Фух, теперь я могу спать спокойно, а то думаю, спер кто, а ты решишь, что я не донес…

– Ты вроде и так спал спокойно? – довольно спросил я. Первая стадия позади, теперь мне нужна машина.

– Спал, но неспокойно. И вообще я только вернулся в свой номер и прилег отдохнуть…

– Есть еще одно дело. Поможешь?

– Опять ночью? – ворчливо спросил Виктор.

Я его явно достал.

– Нужна машина и человек к ней… Не очень чистоплотный… Ты понял…

– Все-таки влип!

– Не волнуйся. Я криминалом не балуюсь, тут, скорее, со мной «поиграли».

– О, пусть их лучше собьет машина, милосердия ради!

– Примерно так и будет. Так поможешь?

– Да, только звони к вечеру, нет, лучше завтра. Я дам тебе его номер, сами и договоритесь. Мне чужие разборки ни к чему!

– Да, давай завтра. Я тебе должен!

– Эт точно, – довольно завершил беседу Виктор.

Разделавшись с делами, отправился в комнату к Даше, хотя она терпеть не может, когда я дремлю в ее спальне. Покрытие ковровое у нее дорогое, а я его, видите ли, порчу. Не порчу, а добавляю искусственному паласу натуральной шерсти! Естественность – это всегда хорошо. Я довольно громко хмыкнул, это прозвучало как громкий чих в спящем доме.

Утром Даша позвала кушать, но я перевернулся на другой бок и вновь заснул. Пока тут некоторые спали, как сурки, другие бегали полночи по делам. Поднявшись только к полудню, я плотно позавтракал густым мясным супом.

Даша, вся в творческих замыслах, носилась со сковородкой по кухне, как фея с волшебной палочкой по саду, то и дело выкладывая треугольные пирожки с мясом на огромное расписное блюдо.

– Горячие! Пока не дам. И топай отсюда! Хватит мне слюной полы пачкать!

Я с обидой посмотрел на нее, тяжело вздохнул и отправился к себе… посмеиваясь. Сама принесет, что я, не знаю, что ли! Еще уговаривать будет попробовать.

На этот раз я ошибся.

Пирожки предназначались не мне. Нет, конечно, мне позже кое-что перепало. Но мало и как-то равнодушно. Пока я переживал обиду, лежа у себя на одеяле, в прихожей раздался звонок телефона, и веселый Дашин голосок сказал:

– Люд, привет! Звонила? Когда?! Занято, у меня? Ну что ты! Меня и дома-то не было. Да, не сомневайся… Может, Пиратик скинул трубу? У него бывает…

Я услышал, как Даша улыбнулась, произнося мою кличку. А пирожки так и не дала! Вредина!

– Да, напекла. Завтра и принесу. Еще бы! Конечно! И я тебя!

Вот оно что… Подруги вновь встречаются. Отлично. А я как раз ломал голову, как все организовать. А тут как по заказу, такой шанс появился сделать все по-тихому.

Когда Даша в обед ушла к подругам, я связался с Виктором, получил телефон необходимого человека. Позвонил по номеру и договорился с мужиком по кличке Серый о машине.

Сегодня все решится.

Я нервно достал с верхней полки встроенного стенного шкафа свой пакет с одеждой и деньгами, собрал все Дашины документы и бордовую коробку с золотом. Огляделся. Что может ей пригодиться? Ноутбук не стал брать, скинув ее папки с жесткого диска в свой «ящик» для хранения файлов онлайн.

Может, я бы и продлил свои каникулы. Мне понравилось валять дурака, изображая избалованного пса, выпрашивая ласку и заботу Даши, но сегодня я учуял возле подъезда запах старых врагов.

Вот и все.

Гонка на выживание началась.

Вызвав Серого, загрузил в его «паркетник» сумку с теплой одеждой Даши.

– Теперь к ближайшей почте.

Я изучающе разглядывал сидящего на водительском кресле помощника, присланного Виктором, надеясь, что тот провел с ним разъяснительную работу и мне ничего, кроме конкретных приказов, обсуждать не придется. Ну кроме оплаты, разумеется!

По почте я отправил посылкой на адрес своего офиса вещи Даши, оставив только деньги на оплату водителю и мелочь на дорогу. Потом снова сел в машину к Серому, и мы отправились к Юле, именно у нее сегодня встречаются подруги.

Стемнело. Около часа мы сидели в машине Серого у нужного подъезда, уже обсудив условия, маршрут и договорившись об оплате.

– Половина обещанного…

Я протянул стопку банкнот Серому.

Тот нажал что-то, и на месте магнитофона открылось отверстие-сейф, куда Серый и спрятал гонорар.

– Остальное?

– Получишь на месте.

Все попытки этого быка капать мне на нервы я пресек, расплющив двумя пальцами обыкновенный рожковый ключ до толщины фольги. Это сразу сняло все лишние вопросы и занесло меня в ранг героев.

– Меня Зуб предупреждал с тобой не шутить.

– Вот и слушайся умных людей, – ответил я, махнув водителю в сторону проезжей части, так как наконец из подъезда появилась Даша. Она поежилась на холоде и, засунув руки в карманы, направилась домой. И не боится ходить одна в темноте!

– Теперь за ней…

– Так мы че, бабу ловим?

– Ты незаметно двигаешься вон за той девушкой, пока я не скажу тебе остановиться, – четко выговаривая слова, приказал я.

– Ясно… А чего тут неясного?!

Я кивнул. Вот и отлично.

Глава вторая

Казалось бы, предусмотрел все!

Заранее обговорил маршрут – преимущественно по проселочным дорогам.

Взял все необходимое с собой.

Похитил Дашу.

Но не продумал такой малости, как невозмутимо удержать ее в руках?!

Нет, Даша, несмотря на ситуацию, была относительно смирной. Бурю в душе она тщательно скрывала, ужасное волнение выдавали сильно дрожавшие руки и сердечко, пустившееся в дикий бег.

Я виноват в таком ее состоянии, но иного выхода у меня нет. Хотя даже в настоящий момент она пыталась вести себя адекватно.

В отличие от меня.

Все произошло совсем не так, как я планировал и как мне это представлялось. Сказывалось полное отсутствие опыта в похищении людей.

Даша не первый раз так близко, но это впервые, когда она здесь в моих руках, а не «в лапах». А под ней мое тело… и руки… Мои руки, которые надо крепко сдерживать! Включая контроль, который Даша то и дело срывала своим ерзаньем, а я старался подавить несвоевременные порывы плоти. Усмирять пришлось все, не только руки.

Нежная шейка с легким точеным завитком находилась прямо перед глазами, и ее неимоверно хотелось поцеловать…

Ух…

Мои страдания пресекли посторонние звуки: позади с дороги четко донесся гул моторов. Сразу несколько машин! А мы уже полчаса как миновали широкую федеральную трассу и все это время двигались через заснеженный лес, не встречая ни одного авто.

Еще когда обсуждался маршрут, я спросил, проедем ли мы по объездному пути через лес, на что Серый заявил:

– Там, в глубине, есть два небольших поселка, и, как бы ни переметало дорогу снегом, ее утром и вечером чистят трактором для школьного автобуса. Детей в город возят.

– Повезло. По ней и поедем, – ответил я, спрятав карту в карман.

Обдумывая путь, я старался мирно провезти через полторы тысячи километров девушку, которую не успел предупредить.

Если ничего не помешало бы, добрались бы за сутки, но…

Здесь никого не должно было быть!

Значит, преследуют нас!

Вновь предательство!

Вариантов, как всегда, море. Прослушка звонков, Виктор, Серый. Мимолетный разговор. Да и фактор случайности нельзя исключать.

И Кевин…

Нет, Кирилл – он свой. Семья. Не стоит подозревать всех, так можно далеко зайти.

Но на деле все оказалось гораздо хуже. Это были наемники. И им нужен только я.

Когда эти ублюдки ударили Дашу, я оскалился и лютым волком раскидал их в разные стороны, в бешенстве переломав руки, только что грубо хватавшие девушку. Глаза заливала злость, распаляясь от криков и проклятий покалеченных убийц.

Очнуться!

Но я видел на снегу одну кровь – Дашину, и ее запах рвал ноздри в клочья.

Убивать нельзя! Для меня это незыблемый закон.

Но есть ли силы остановиться, склоняясь над врагами?!

Хотя выход есть! Наградить переломами – я могу! И очень постараюсь!

Основательно покалечив трех силовиков, с рычанием я кинулся в сторону главаря.

– Стой! Еще шаг, и я прострелю девке голову! – Голос наемника дрожал в отличие от рук. Он стоял, уперев ствол ПМ в голову лежавшей на снегу без сознания Даши.

– Отступи от нее! Те, кто нанял тебя, наверняка говорили, что я не убиваю. Ради тебя я нарушу свои принципы, – прорычал я, пиная подальше от себя последнего покалеченного. Отлетев, тот воткнулся головой в снег.

– Стой! Не трону я… ее пристрелят другие.

В машинах позади одна за другой открылись водительские двери. Из них с оружием на взводе, наведенном на меня, выбрались двое братков. С шумом захлопнув за собой двери, в свете включенных фар они стремительно двинулись на помощь главарю.

Кто бы сомневался!

Я замер. Даже если успею разобраться с одним, двое других доберутся до Даши быстрее…

Выхода нет… Главарь почувствовал мои колебания.

– Сдавайся, тогда подумаю, оставить девку живой или нет, – довольно заносчиво произнес он, так и не убирая оружия.

– Слушай! – Я резко повернулся к главарю, так что он вздрогнул. – Надеюсь, ты сам просек, что, не будь здесь этой девушки, я бы порвал вас на куски!

Глава наемников цинично усмехнулся, но спорить не стал.

– Так вот… Я сдамся, но ты и твои вандалы не тронете ее! В противном случае выловлю всех до седьмого колена! Всех…

– Сдайся, а там посмотрим! – спокойно ответил главарь, оглянувшись на своих в поисках поддержки.

– Тронете ее – найду и убью! – тихо, но угрожающе предупредил я. – Каждого!

– Значится, тебя трогать можно? – с издевкой спросил еще один лысый здоровяк, который последним выбрался из машины и, с хрустом ломая снежный наст, медленно приближался к нам.

Я молчал. Сейчас им можно все. А там… там действительно посмотрим!

Толстяк-громила, улыбнувшись своими пухлыми губами, вытащил из-за пазухи электрошокер.

– Люблю все эти современные игрушки! – И применил его на мне.

Остальные добрались позже.

Зачем я очнулась?

– Ужас…

В голову лавиной ворвался поток воспоминаний. Похищение, нападение, удар… Вот бы это все было просто страшным сном! Но рядом кто-то тихо спросил:

– Даша, ты как?

– Не знаю… – со стоном выдохнула я. Ох, и маньяк здесь…

В моей голове, словно в забое, явно забавлялись пьяные шахтеры с допотопными молотами. Шевельнув головой, я вновь застонала. От рта поднялось облачко пара…

В сырости и холоде, где? Ясно было только одно – мы находимся рядом.

Когда я смогла открыть один глаз, стало ясно, что моя голова сильно запрокинута назад и лежит на чем-то мягком, но противном, как мокрый зонтик. А сама я сижу на стуле с вывернутыми назад руками. Привязанная, видимо, к стулу.

– Что с нами?

– Даша, потерпи немного, я помогу.

– Уже помог, спасибо! Какого ты это устроил?

– Что именно?

Закосил под идиота!

– Все! Схватил меня и затащил в машину! – рыкнула я, дернувшись от боли в голове.

– Влюбился! – отрезал маньяк.

– Тебя что, ухаживать не учили, извращенец?

– Некогда.

– Совсем больной! – с раздражением выдохнула я. Боль все нарастала и нарастала…

Сосредоточилась с трудом, стараясь понять, где мы.

Неотапливаемое бетонное помещение с тонкими щелями, сквозь которые виден рассвет, и мы с маньяком на стульях – привязаны за предплечья друг к другу. Нет, не привязаны, а примотаны толстым слоем веревок. А то, на чем лежала моя голова, было его плечом, а точнее, курткой.

Но почему мокро?

– Что это? – Что так липнет под головой, имела в виду я.

– Что-то ждут, а может, кого-то, – ровным голосом ответили мне.

Адекватный ответ, вот и пообщались.

– Что происходит? – прошептала я. – Мне кто-нибудь скажет?

– Как освобожусь, расскажу.

Хм, он освободится!

Немного шевельнувшись, поняла, что и откуда капало на куртку.

Кровь. С головы маньяка.

Меня чуть не вывернуло. И это на фоне того, что от боли перед глазами вспыхивали белые шары.

– Эти твари за все мне ответят, – сквозь зубы прорычал маньяк.

А мне кто ответит? От боли слезы наворачивались против воли.

– Хочу пить… – не знаю как, прошептала я.

Эха не было. Небольшое помещение было похоже на гараж.

Но сейчас это уже не волновало, казалось, без воды я вот-вот умру. Сию секунду! Было так плохо, что я, не выдержав, заплакала.

– Потерпи… Я найду тебе воду, – мягко, как ребенку, сказал он.

Похититель шевельнулся, резко дернувшись вперед.

Мне на ладонь что-то капнуло. Теперь можно не гадать – кровь. Не моя.

– Я, наверно, сошла с ума. Да что тут происходит?! – обессиленно выдохнула я последнюю фразу, вызвав шквал ослепительно-белой боли в голове.

Дальше пришло облегчение.

Черт! Я пытался сосредоточиться. Надо обернуться! Но Даша вновь потеряла сознание, а я не мог пошевелиться – раненая головка девушки лежала на моем плече.

Пора заканчивать эту трагедию. Впереди ждет боевик! Со мной в главной роли. Сюжет обычный, американский: негодяи обидели наших, наши разнесли все в пух и прах!

Я замер, задумавшись…

Как лучше это сделать?!

Только выскользну, Даша вновь ударится головой, но и так сидеть и ждать – нельзя. Оборотившись в пса, неловко выскользнул из пут и одежды. Даша сильно склонилась назад, но не упала. Обнюхав на всякий случай все углы бетонного помещения, тотчас стал человеком.

Мороз подгонял, заставляя двигаться, невзирая на боль.

Снял с рукавов ее пуховика обвисшие веревки и, поправив затекшие руки девушки, уложил Дашу прямо на промерзший бетон пола, подсунув под голову свою куртку. Мигом оделся в свитер и джинсы и, натягивая ботинки, обдумывал, как бесшумно вскрыть огромные железные ворота, видимо предназначенные для небольших тракторов. Наверно, тех самых, что чистят от снега дорогу к городу.

Вариант только силовой, здесь по старинке снаружи на воротах висел огромный замок из рода амбарных. Пробить дыру – на грохот все вмиг сбегутся.

Выломать замок? Тоже шум… Были бы инструменты, но гараж пустой. Даже соляркой почти не пахло.

Я застегнул молнию на ботинке и, уже совсем замерзая, для себя решил, что буду делать. Попробую приподнять! Половинки ворот уровнем существенно ниже проема. Над ними как раз есть место, куда можно поднять огромную створку. Вцепился двумя руками в край ворот и начал плавно приподнимать. Металл был крепкий, под пальцами не рвался, шел тяжело. Судя по выцветшей темно-зеленой краске, ворота делали лет двадцать назад. Вспотев от напряжения, я мягко выгнул крепление, приподнял створку и снял ее с петель. Теперь придется сделать самое главное: не издав ни звука, сложить створки гармошкой!

А вот это не удалось. Ворота, протестуя, заскрипели и с лязгом сложились. Эх… все усилия к черту, наверняка это услышали охранники…

Теперь быстро! Выход свободен!

Подхватив Дашу на руки вместе с курткой, я помчался к машинам наемников, стоявшим во дворе на въезде к невысокому зданию. По всей видимости, контора небольшого лесхоза. Когда-то я много повидал подобных хозяйств…

Послышался лай собак. Идут. Точно услышали.

Там, позади рабочих строений, в ряд стояли жилые дома.

Логово местных братков или те поселки, о которых говорил Серый?

Неважно!

Я вскрыл машину, выбив стекло задней двери, а через него открыл и переднюю. Устроив Дашу на заднем сиденье, выбрался навстречу гостям.

Да, маленькое отступление…

Впереди рядом с водительским креслом удачно лежала обычная отвертка. А вокруг стояло много ненужных и даже совершенно ненужных мне машин. Преследователи приближались. Оставив колеса избавляться от остатков воздуха, я повернулся к старым знакомым.

Грозные сторожевые собаки, бежавшие на поводках впереди охранников, отступили назад, трусливо поджав хвосты. Они с нами не связываются. А вот их хозяева не поняли, что до Даши им на этот раз не добраться!

А я вот он! Встречайте!

Через полчаса, «позаимствовав» у стонущего здоровяка ключ от большого семиместного джипа, устроил Дашу на разложенном переднем кресле. Главаря, связанного его же веревками, бросил в багажник. Толстого бандита, машиной которого воспользовался, оставил с раскрошенным в пыль электрошокером и двумя тяжелыми переломами бедра. С годик авто все равно хозяину не понадобится.

Склонившись над багажником, напомнил:

– Только не говори, что ты не знал! Я предупреждал, что доберусь до каждого! И это будет куда мучительнее смерти!

Свои деньги на дорогу я почти вернул, так что о дизтопливе и еде можно было не переживать. Вот только Дашину сумку с теплыми вещами не нашел, наверно, у Серого в машине осталась.

А теперь мы будем передвигаться как можно дальше от больших дорог. Даже с регенерацией оборотней сложно заживить за один день такие раны на лице.

Поправив зеркало заднего вида, я завел машину и тронулся в далекий путь.

Когда очнулась снова, оказалась на руках у маньяка. Он заметил, что я открыла глаза, и шепнул:

– Тихо лежи, не двигайся! Пить хочешь?

Я не отреагировала. Мне было все равно. От каждого движения мутило, и внутри поднималась волна боли. Закрыв глаза, я все равно видела перед собой разбитое лицо с темными глазами. Мы уже не в подвале. В машине. Мимо с шумом проносились автомобили. Наверно, стоим где-то сбоку, похоже, на обочине.

– Меня тошнит…

– Даша, потерпи совсем немного…

Да. Наконец маньяк признал меня личностью. Как всегда. Приходит, когда совсем не ждешь… Все болело так, что и смерти была бы рада… А тут еще этот извращенец криминальный достал.

– Даш, не спи…

Послушно открыла глаза.

– Умница! Меня зовут Тео.

– Как в «Матрице»? – одними губами усмехнулась я.

Он тоже улыбнулся:

– Нет. Там был Нео.

– Прости…

– Обязательно!

Оценив «юмор» ситуации, я шепотом прибавила:

– С тебя рассказ о тяжелом детстве до момента, как дошел до жизни такой.

– Позже. Сейчас мы заправимся и поедем дальше. Ночь в пути, и мы дома.

– Звучит прекрасно, при условии, что это будет мой дом.

– Ладно, я тебе его подарю…

Угу, посмертно.

– Спасибо. А те где? – Я совсем выдохлась, и разговаривать было все труднее.

– Кто «те»?

– Братки… Или мне все приснилось? – с усилием спросила я.

И получила в ответ равнодушное:

– Приснилось…

– А лысый водитель?

– Серый? Не знаю. Телефон у него есть, они его машину не осматривали, им не до того было.

Я вспомнила о важном и застонала:

– У меня пес голодный… Один… и… голодный…

Маньяк молчал, отвернувшись в сторону огромного рекламного баннера. Скользнула глазами вслед за ним. Значит, въехали в какой-то город.

Я всхлипнула, закрыла глаза.

– Даш… Даша… Не спи…

– Угу…

– Ты меня так порадовала, когда шутить начала.

Когда это? Не помню.

– А ты меня схватил, когда я домой к Пиратику шла.

– Потом объясню причины…

– Мне не легче. А ему тем более.

– Ты права. Я не успел спасти тебя от тех, от кого хотел. За пса не переживай, он будет с тобой.

Абракадабра какая-то.

Я засыпала, несмотря на то что меня тошнило. Все болело, и меня все еще держал на руках самый настоящий маньяк.

Он погладил меня по щеке. Не стоит его дразнить – я открыла глаза.

– А все же, куда мы?

– Если все получится, то ко мне. Пояснения позже! – отрезал криминальный элемент, пряча одной рукой пластиковую бутылку с минеральной водой в карман за водительским креслом.

– А если ко мне? – тихо спросила я, провожая бутылку глазами. И желательно без тебя!

– К тебе никак нельзя, – терпеливо ответил похититель.

– Бедный песик…

Впрочем, пока холодильник полон, он поест сам, а потом мама придет… Но кто ему подогреет?! Как этот оболтус без любимого супа останется?

Мама накормит! Мама! Ура! Мама поднимет шум, и меня спасут! Ага… ее, скорее, с инфарктом в реанимацию увезут, а следом отца! Нет, им ничего знать нельзя…

– Как же предупредить? – вроде про себя прошептала я.

– Ты что-то задумала? – подозрительно спросил маньяк.

– Нет, просто вспомнила о родных.

– Родителям позвонишь завтра, а то у тебя сейчас такой слабый голос, перепугаешь еще! Может, я к ним сам поеду…

Я замолчала. Это была завуалированная угроза? Мол, не рыпайся, твоим хуже будет! Не зная, что и думать, я запаниковала. Мучительная боль в голове не улучшала и так «хромой» мыслительный процесс, и я поспешно согласилась.

– Конечно, я позвоню! Не надо к ним ехать. Хорошо? Не надо!

Маньяк молча смотрел мне в глаза. Сразу захотелось спрятаться, и, закрыв веки, я сделала вид, что уснула. Похититель, или кто он там, медленно поднялся, осторожно уложил меня на переднее сиденье и вышел из машины. Странно. Во время всех этим манипуляций я ощущала себя пушинкой.

Смуглый незнакомец, закончив с какими-то делами в багажнике, сел, завел машину и заехал на забитую транспортом автозаправку. Вечерний час пик, понятно, хотя мы заправились быстро.

Еще немного, и под мерное движение машины я на самом деле заснула.

Все время, пока мы ехали, Даша спала с редкими перерывами. Я двигался медленно, так что вместо суток, чтобы добраться, понадобилось двое. Но, несмотря на все трудности, мы наконец приехали.

Появившись возле своего офиса, я через охранника вызвал Кевина и врача. С трудом выбираясь из машины, пообещал обеспокоенному помощнику рассказать все позже.

– Кир, проследи, чтобы девушке выделили соседний с моим кабинет и оборудовали его под жилище.

– Да. А что прои…

– Потом, я же сказал! Так, пока ее к врачу, но к моменту выздоровления все должно быть готово! – твердо произнес, закрыв за собой дверь.

– Ясно… Она не знает, – утвердительно сказал Кевин.

– Нет.

Он кивнул.

– И не стоит даже намекать, – предупредил я.

Кирилл вновь кивнул.

– Посмотри в багажнике, там человек, знающий ответы на мои вопросы. Его тоже устрой, а я – спать. Трое суток без сна. За девушку отвечаешь головой!

Вновь кивок.

К нам, суетясь, откуда-то из-за офисного здания, видимо, прямо из моего особняка, примчалась довольно крупная серенькая белочка. Я устало поклонился:

– Здравствуй, Валентина Петровна!

Она старше всех в нашем клане, поэтому ее слушались все. Даже я.

Кирилл поклонился вслед за мной. Белочка нервно заверещала, прыгая вокруг.

– Нет, я в порядке. Высплюсь, и все. Я вас по-другому вопросу вызвал. – И показал на спящую Дашу. – Человек.

Белочка кивнула и унеслась одеваться, чтобы принять больных как положено.

Из офисного здания стали появляться любопытные подопечные.

– Ее надо скорее перенести внутрь! Мороз, заболеет! – подсказал Кевин, заглянув в уже запотевшее окно задней двери.

Я согласился, но нести Дашу в кабинет Валентины Петровны ему не дал. Накрыл спящую девушку курткой и понес сам.

Три дня, как мы вернулись домой…

Я вошел в комнату Даши, которую поселил рядом с моим кабинетом в помещении секретарши, или, как ее там, офис-менеджера. Сейрру, вернее, Светочку перевели в кабинет к операторам.

В свой собственный дом ее поселить не мог. Пока не мог.

Там в особняке за высокой оградой каждый ходил, как хотел. Даша наверняка оценит, но вряд ли поймет, если по холлу, отделанному в стиле неоклассики, будут свободно прогуливаться волки или еще кто из диких зверей. А здесь в офисе строгий запрет на оборот и требования к дресс-коду. Если ее что смутит, я могу снять ей отдельную квартиру, но не хочу. Мне необходимо, чтобы она была рядом.

В Дашиной комнате было темно и тихо, по приказу врача все закрывалось шторами от раздражающего глаза света. Сильно пахло аптекой. Наш врач Валентина Петровна сама обработала ее раны и сейчас следила за состоянием, но я на всякий случай пригласил еще и человеческого специалиста.

Мне как раз сейчас предстояло немного пояснить ситуацию и предупредить о завтрашнем визите профессора. Конечно, можно было послать кого-то, но я хотел увидеть Дашу.

Черт! Какой-то идиот оставил посередине комнаты стул. Раздался грохот.

– Тихо, стараясь не повалить деревья, слоны направлялись на водопой… – хрипло прокомментировала Даша, приоткрыв один глаз.

Нет, это я просто опьянел от твоего запаха, да так сильно, что не заметил даже стул под ногами.

– Ну да… Они самые. Как себя чувствуешь? – спросил я, устраиваясь на злополучном низеньком стульчике в метре от ее дивана. Колени тут же выровнялись с ушами.

– Нормально. А за моим псом послали?

– Конечно! Сразу, как мы добрались. Очень его сильно любишь?

Она заерзала. Решила, что я ее псом шантажировать буду. Потом скривилась, но ответила:

– Когда как… Мы с ним воевали по поводу супа… – Даша натянула на себя толстое одеяло. Сейчас вообще с головой укроется, спрячет глаза.

– «Воевали»? – переспросил я, придвигая стульчик поближе. Точно, решила показать, что пес ей не очень нужен.

– Достал своими капризами! Хотя в остальном он милый!

– Теплый суп – это страшный каприз? – Я сделал большие глаза, искренне забавляясь.

– Конечно! Так же как когтями вскрывать холодильник и грызть мебель, отряхиваться после купания в ванной.

– Такие мелочи? Ну ты и зануда! Бедная собака!

– От воды на стенах, высыхая, остаются пятна! От когтей – царапины! И, несомненно, от страшного голода можно, когда есть котлеты, полвторого ночи слопать целый торт!

Неправда. Там даже куска уже не было! Сама же за вечерним кофе съела!

Я прищурился и, поджав губы (чтобы не засмеяться), проворчал:

– Девушка как девушка, а такая жадная! Ну съел голодный песик тортик, и что?

В плане постоянного смеха она на меня плохо влияет! Наконец прижавшись вплотную к дивану, сказал:

– Ну раз он тебе не нужен…

Она перепугалась так, что я был уже не рад, что пошутил.

– Я прошу, верни мне песика, пожалуйста. Я заберу его к себе, и он никому мешать не будет! – дрожащим голосом попросила Даша.

– Хорошо. Я пошлю за ним людей. Они соберут твои вещи и привезут пса.

– Я не очень люблю, когда у меня хозяйничают незнакомые люди, да и Пират их покусать может, а они в ответ его обидят!

Она представила это и совсем расстроилась.

– Они возьмут с собой усыпляющий газ. Тех, кто следит за твоей дверью, тоже убрать нужно! Заодно и пес уснет.

– А если не уснет, а отравится?

– Тогда тебе суп греть не придется! – не упустив шанса припомнить бутерброды, едко вставил я.

– Дурацкие шуточки! – разозлилась Даша. – И что за люди следят за моей дверью?!

Вторую часть ее вопроса я проигнорировал.

– Почему? Ты сама сказала, что он тебя достал!

– Я люблю его. Очень! И не хочу, чтобы моего песика обижали! А насчет супа я сама разберусь. Так что там с моей дверью?

– Ясно! – Я не смог сдержать улыбки.

– Что тебе ясно? – зашипела она. – Я буду с ума сходить, пока его не привезут! И ты мне не ответил!

– Его уже везут сюда.

Привезли…

– Сюда… А это где? – быстро переключилась Даша, вновь уловив главное.

– Далеко… потом. Я хотел предупредить, что скоро сюда прибудет еще один врач.

– Для опытов? – съязвила Даша.

– Консультаций, – таким же тоном ответил я.

Она замолчала.

– Сибирцев, врач-невролог, профессор. Он проверит тебя… А вслед за тем я объясню, что задолжал…

– Угу.

И молчание.

Мне ничего не оставалось, как выбраться из положения кузнечика и покинуть комнату.

Чудесная врач, правда, немного суетливая, Валентина Петровна крутилась вокруг меня так, как это делает бабушка вокруг безумно любимой внучки. Она и напоминала бабушку. Невысокая, худенькая, чуть сгорбленная, с небольшим, но пушистым пучком на затылке из свернутой седой косы. Она ласковой заботой быстро примирила меня с окружением незнакомых людей, так что к концу первого дня мне казалось, что я ее знаю целую вечность. Валентина Петровна будто почуяла, как мне плохо, что в абсолютно незнакомом месте все пугает, и, первый раз появившись в комнате, тут же весело спросила:

– Не помнишь, как звали теленка в мультфильме о Простоквашино?

– Нет, – отрезала я, но она так ласково смотрела на меня своими темными глазами, что я, устыдившись своей грубости, нехотя уточнила: – Гаврюша…

– Ох, спасибо! А я все думала, думала… памяти совсем нет. А это тебе конфетка за помощь.

И сунула мне шоколадку.

С этого момента стало немного легче. Она возилась со мной, помогала, купала и не оставляла ни на миг. С трудом верилось, что это врач, но все ее просьбы мгновенно исполнялись. За три дня я почти отошла от пережитого ужаса, но стала бояться оставаться в комнате без нее.

«Маньяк» больше не появлялся, заходил как-то молодой высокий светловолосый мужчина, которого Валентина Петровна звала Кириллом Борисовичем. Но я с ним не общалась.

Потом появился и «маньяк», я помнила, что он мне уже представлялся как-то… вроде как киногерой, но вспомнить его имя никак не могла…

– Валентина Петровна, где мы находимся? – спросила я, когда мы остались одни.

– Дашенька, меня попросили это все пока не обсуждать. Нет, нет. Не волнуйся, это не политика, а забота о твоем состоянии. Удар по голове, вызвавший потерю сознания, годами напоминает о себе. Так что самое главное сейчас для тебя – не думать и не переживать… Все узнаешь в свое время.

Я поверила. А что мне оставалось?

– Дашенька, вот и доктор, – суетилась моя врач, приглашая в комнату пожилого мужчину с небольшой седой бородкой.

Я робко поздоровалась, поежившись про себя. Боюсь я эту лечащую братию. Мама в детстве вечно видела во мне признаки тяжелых физических заболеваний и постоянно таскала по специалистам.

К его приходу Валентина Петровна открыла все жалюзи и поменяла и так исключительно чистое белье. В этом они с моей мамой похожи.

Доктор долго меня не мучил. Закончив осмотр, спокойно сказал, вытирая руки возле крана:

– Неврологические симптомы легкого сотрясения головного мозга проходят через неделю, но даже после легкого сотрясения сохраняются изменения энергетического обмена в мозге. Долго сохраняются, до года.

Валентина Петровна кивнула. Вот это выдержка! Слушает, будто сама ничего не знает, а на самом деле не далее как вчера говорила то же самое.

– Для спокойствия, как проверку на исключение трещин костей свода и основания черепа, сделайте рентген или компьютерную томографию. Для выявления отека мозга или очаговых изменений – ЭХО ЭГ, РЭГ. Чтобы исключить наличие подозрений на гематому, желательно провести МРТ. Потом принесете все мне.

Валентина Петровна вновь послушно кивнула. А ведь что-то мне уже делали, пока я лежала у нее в кабинете.

– Для уменьшения осложнений рекомендую длительный постельный режим до трех-четырех недель, как и сосудистую, противоотечную и вегетотропную терапию.

– Понятно, Виктор Николаевич.

Мы вежливо распрощались, и, когда профессор вышел, неплотно прикрыв за собой дверь, я услышала, как его поймал в коридоре и допрашивает тот самый «маньяк, который не маньяк». Что ему за забота, как я себя чувствую!

Повернувшись к своему доктору, не сдержавшись, спросила:

– Вы и так все знали, зачем он нужен был?

– Ну… самоуверенность никогда до добра не доводила. Тем более врача, – мягко ответила Валентина Петровна, переключившись на свои записи.

Я вздохнула. Ну что тут скажешь?!

Скоро Пиратик приедет. Хоть кто-то близкий рядом. Валентина Петровна уйдет – у нее куча дел, а меня пока домой не отпустят. Я уже осмотрелась в новой комнате и заметила, что выделили мне помещение из разряда «все включено». Есть ванная комната и кухня: с посудомойкой, электропечью, холодильником, с полным шкафом посуды и стиральной машинкой… и все новое. Абсолютно!

Видно, надолго меня тут закрыли.

В дверях появился «маньяк». Валентина Петровна тут же, вежливо кивнув, покинула мою комнату. Елки… Я недовольно взглянула на него. Удивительно, но шрамы, которые явно видела на его лице, почти исчезли. Остались тонкие красные ниточки – и все.

– Как самочувствие?

– Прекрасно.

Меня тревожили его темные глаза, да и улыбка тоже. Что он так на меня смотрит? Зачем это меня так не вовремя волнует, точно как в шутке: «Экономьте время – влюбляйтесь с первого взгляда»? Нет. Это точно сотрясение мозга. Растерявшись от собственных выводов, я, приподнимаясь в постели и садясь, довольно грубо спросила:

– Так что там, с объяснениями?

Но хитрый тип, медленно приблизившись, вновь увильнул от ответа.

– Доктор посоветовал отложить все тревоги на потом. А то, что я хочу сообщить, однозначно приведет к волнению! – произнес он голосом этакого ученого мужа.

Тут что-то нечисто! Голос его, придыхание, а главное, манера придвигаться ближе и ближе во время разговора. Это жутко нервировало!

– Вновь какие-то скользкие обещания? – с угрозой в голосе спросила я и подозрительно прищурилась.

– Нет, – спокойно ответил маньяк.

Терпение кончилось. И меня понесло!

– Теперь меня послушай, умник! Ты, подозрительная личность, ты меня похитил! Приволок непонятно куда, окружил неизвестно кем, еще и никаких пояснений! Не получится! Или ты вводишь меня в курс дела, или я уезжаю домой! Сейчас же!

Он, подобно мне, прищурился и, сложив руки на груди, весело ответил совсем другим тоном:

– Ты никуда не поедешь: сотрясение мозга – это не шутка! Пояснять пока я ничего не буду, это приказ врачей. А для того чтобы ты не ощущала себя обманутой, я отдам тебе свой ноутбук.

Вот нахал! Откровенно издевается! Я раздулась от возмущения.

– Не нужен мне твой ноутбук, хочу пояснений и отправки домой!

Он будто не услышал мой возмущенный рев, так как, словно что-то решая, мирно ответил:

– Так и быть, придется выделить тебе телефон. И – уговорила – лимита на звонки не будет.

Я зацепилась за эту мысль.

– А если я в полицию позвоню и расскажу, что меня похитили?

– Они помочь тебе никак не смогут, а я смогу.

– Да в чем помочь?! Ты объяснишь или нет?

– Вот об этом мы поговорим после, когда разрешит Валентина Петровна.

И быстро ушел, сославшись на дела. Нет, скорее убежал, хлопнув дверью.

Черт. Ну что делать? А вдруг он честно говорит? Разумнее выслушать или все же удрать домой? Голова от таких дум по-настоящему разболелась, и мне жутко захотелось спать.

Появилась Валентина Петровна. Незаметная как всегда, она принесла мне стаканчик с лекарствами на вечер.

– Валентина Петровна! Как вы думаете, стоит доверять…

– Федору Георгиевичу? Несомненно! Он очень ответственный и серьезный.

Имя хоть узнала, а насчет серьезности – вот никогда бы не сказала! Мне постоянно казалось, что он меня специально доводит и очень этим развлекается. Но свой сарказм я оставила при себе, уточнив:

– В смысле – ответственный?

– Я знаю его уже лет десять. Могу уверить, что он благородный, умный и честный…

Я все-таки не сдержалась:

– Всегда считала, что если встречу такой мужской идеал, скорее, поверю в собственные глюки.

Она беззаботно рассмеялась. Мне отчего-то стало легче.

– Дашенька, ты на самом деле считаешь, что положительных и порядочных мужчин не бывает?

– Наверно, бывают, но мне не встречались… Я когда-то, еще в институте, придумала шутку как раз на эту тему: «Влюбленных в море, компьютер и спиртное – не предлагать». Но, как назло, мне попадались только такие «влюбленные».

– Ничего, твоя половинка будет любить только тебя, – мягко сказала она.

– Обещаете? – пошутила я, в душе почти поверив.

– Предсказываю, – весело ответила Валентина Петровна, шутливо округлив глаза и, подхватив со стола тонометр, вышла.

Я осталась ломать голову над выбором: остаться здесь или сбежать?! Еще бы понять: «здесь» – это где?

Нет, пока выбора не было. Пиратик неизвестно где… Его дождусь, тогда и посмотрим.

Глава третья

Вечером меня должны, как обещано, «привезти» Даше.

Кевин был полностью в курсе всего, так что согласился мне подыграть. Вот и сейчас стоит, таинственно улыбаясь, засунув руки в карманы джинсов. Таких же, как и у меня! Плагиатор несчастный! Какой уже раз, стоит мне купить что-то, так у него на следующий день такое же!

– Хватить светиться, как майская розочка! Ты помнишь, что у твоего ведомства появилась работа? – раздраженно пропыхтел я, стягивая водолазку.

– Да.

– Вот отведи пса и иди! Работай!

Мой голос прозвучал глухо – стоя вниз головой, я принялся за кроссовки.

Глава силовиков моей корпорации должен быть куда серьезней. Нечего забавляться! Тем более за счет вожака и по совместительству – генерального директора!

Видя мое явное недовольство, тот расплылся в улыбке еще сильнее. Меня передернуло. И молчит-то как противно, все-то он обо мне знает…

Я зарычал, снимая джинсы, но и это не произвело на помощника никакого впечатления. Тогда решил переключить его внимание на новое дело, хотя сегодня днем у Валентины Петровны сам все узнал.

– Так что там с главарем? Отошел от «поездки»?

– Наша врач сказала, что еще пара дней – и он будет в моем распоряжении.

– Отлично. Ты повторил ей, чтобы она его по-своему не лечила?

– Да. Она согласилась.

У Валентины Петровны есть дар: брать боль пациента на себя. Она как бы переживает недомогание, ощущая все страдания вместе с больным. Но одно дело – помочь невинно пострадавшей Даше, другое – этого урода от мучений избавлять.

Совсем раздевшись, я превратился в пса.

Кевин вывел меня из кабинета и постучал в соседнюю дверь. Даша появилась мгновенно, через миг после стука распахнув дверь. А ведь должна еще лежать!

После всех треволнений джинсы и свитерок висели на ней, как на швабре. От прошлой Даши одна пышная прическа осталась. Я заскрипел зубами. Надо своим указать, чтобы ей тортик каждый день доставляли. Да и гардероб, если захочет, пусть обновит, но, зная ее, сомневаюсь, чтобы она согласилась.

Даша, заметив меня у ног Кирилла, упала на колени с воплем:

– Пиратик, золотко! С тобой все в порядке?

По-настоящему смутив меня и очень развеселив моего помощника. Гад. Сейчас выставлю к черту, нечего такую встречу портить своим «хи-хи»! Раскашлялся он, будто я не вижу!

– С ним все в порядке? Он нормально дорогу перенес? – озабоченно спросила Даша, на этот раз подняв глаза на Кевина. При этом от себя меня не отпускала.

– Думаю, он счастлив.

Так, и ехидства в голосе поменьше!

Я действительно счастлив! Виляя всем телом и облизав Даше руки, рычанием намекнул помощнику, что нечего тут глазеть на нашу «встречу».

Наконец-то! Понял!

Кирилл засуетился и, передав Даше в руки сверток с документами и прочим, присланным мной по почте, сказал:

– Ладно, Даша, если что будет нужно, – звоните.

– Спасибо, Кирилл, обязательно!

Нежными ручками Даша привлекла меня к себе, и, когда меня тронуло ее теплое дыхание, пришлось сделать над собой усилие, чтобы не обратиться и не сгрести ее в охапку.

Потом я все время терпеливо ждал, чтобы ее ручки вновь коснулись меня, и волновался так, словно от этого в моей жизни зависело все.

Затащив меня на диван, она ненадолго вновь прижалась своим лбом к моей голове. После, будто что-то вспомнив, спросила, вскакивая с дивана и нарушая нежность момента:

– А ты кушать хочешь?

Я громко гавкнул, виляя хвостом! Буду, конечно! Столько дел в мое отсутствие накопилось, по-моему, я даже не завтракал сегодня.

– Узнаю своего пушистика! Пошли, я суп приготовила. Делать здесь абсолютно нечего, вот и вожусь на кухне, – грустно закончила она.

Я огляделся на кухне. Здорово мои поработали. Из обычного кабинета за несколько дней миниатюрную квартирку соорудили.

Даша к тому времени налила мне вкусный суп, такой, как делает ее матушка, и подсунула пирожки, те самые – треугольные, из слоеного теста с мясом. Прелесть какая!

Даша улыбнулась, глядя на то, как я жадно ем, и ушла в комнатку.

Когда я закончил трапезу и, сытый от вкусных, но явно лишних пирожков, вернулся к ней, Даша с ногами сидела на кожаном диване, обняв колени руками. Увидев меня, она грустно сказала:

– Чувствую себя зверем в зоопарке. Вот даже квартиру вроде моей сделали, – удрученно сказала она, щелкнув пультом. Телевизор тут же заорал что-то рекламное.

И это после того, как я старался сделать все, чтобы она чувствовала себя здесь уютно!

– Даже телевизионная панель на стене такая же, как у меня! И настроена на те же каналы.

Грустно вздохнул. Это тоже я постарался. Подумав, вспрыгнул на диван и уселся рядом. Даша зарылась пальцами в мою шерсть и затихла…

– Как я переживала за тебя, пушистик мой! Так страшно было думать, что ты там один! Голодный, испуганный…

Зато ты была рядом со мной! Я лизнул ее в щеку и со вздохом прижался еще сильнее.

Я пыталась понять, где теперь обитаю. Зачем и почему – буду выяснять позже.

Когда первый раз поздним вечером я с Пиратиком вышла в пустой коридор, то поняла, что нахожусь в совершенно нежилом месте.

Абсурд какой-то!

Я медленно шла по длинному коридору, читая надписи на кабинетах: «Генеральный директор строительной компании», «Начальник отдела материально-технического обеспечения», «Бухгалтерия»… Если бы не эти названия, то я бы решила, что меня похитили для опытов. Но то, что я оказалась именно здесь, было еще более ненормально.

– Что-то дикое… ничего не понимаю…

Пес шел рядом, он обнюхал все углы и подоконники. Ознакомился, значит. Мне бы так: понюхала – и все знаю!

Так, шагая вдоль кабинетов по этажу, выложенному паркетом, и любуясь классным дизайном, использующим в основном природный камень, я дошла до пункта охраны. Симпатичный молодой мужчина в черной форме ни капли мне не удивился.

Зато я немного смутилась от этой встречи.

Поздний вечер. Все закрыто, а я по коридорам шастаю, да еще с собакой!

– Здравствуйте! – вежливо сказала я.

Но тот в ответ только молча поклонился. От такого приветствия на миг опешила, но решила, что, может, это у него шутка такая. Улыбнулась, кивнула и, позвав Пиратика, ушла к себе.

В копилку предстоящего допроса «маньяка» добавился еще один вопрос. Зачем меня поселили в здании строительной компании? Причем рядом с директором на втором этаже? Нет, ну кто селит людей в офисном здании? Сумасшедшие какие-то…

Утром «маньяк» прислал рабочих, которые сделали лаз в двери для Пирата. Заодно, если я захочу, предложили установить замок на мою дверь. Я захотела.

А зачем им Пират, разгуливающий по офисам и коридорам? Может, это такая пиар-акция, типа «мы с природой заодно», чтобы подчеркнуть экологичность их строительства? Смешно. Опять у меня глупые мысли возникают, но уже не знаю, что и думать!

Я получила обещанный ноутбук и два телефона: для местной связи и для межгорода. Первым делом написала электронные письма подругам и маме с папой, что уехала на курсы повышения квалификации. Маме еще и позвонила, иначе родители меня никогда не простят.

– Мам, привет! Как ты там? Как папа? Все нормально? – выпалила я, почти задыхаясь от скороговорки.

– Даша! Тебе столько лет, а такая безответственность! Уехать и…

– Мамочка, прости, я сейчас не могу разговаривать. Мне вообще звонить неудобно. Я все в письме написала. Читала? Хорошо! Я позже еще напишу!

Фух, с этим разобралась!

Еще было письмо Наталье Семеновне с просьбой оформить отпуск на месяц за свой счет. С ней все переговоры впереди. Девчонкам тоже написала, что скучаю и очень жалею, что пришлось так внезапно уехать. Это была самая приятная часть переписки…

Может, это и глупо! И вместо обмана надо было просить, чтобы они меня вытащили отсюда?! Но пока меня никто не обижал, да и «маньяк» обещал все прояснить.

Прошел один день, за ним второй.

Пиратик целыми днями где-то гулял, возвращался поздно вечером, уставший и голодный. Первое время я опасалась, что он что-то натворит, но Кирилл, которого я специально поймала перед кабинетом гендиректора, меня успокоил:

– Он в питомнике позади офисного здания околачивается. Там полно собак, наш шеф им «покровительствует».

Спросить, кто их шеф, где питомник и кормят ли там Пирата, я не успела. У Кирилла зазвонил мобильный телефон, и он, извинившись, ответил на звонок, скрывшись в кабинете директора.

Так и просидела я два дня почти одна, готовя для пса новые блюда.

Что-то в этой фирме не в порядке. Когда я шла по коридору, некоторые сотрудники кланялись мне, приветствуя, словно прибыли из восемнадцатого века, но не все. Одна черноволосая статная женщина лет пятидесяти, проходя мимо, презрительно сплюнула:

– Подстилка! Дрянь!

Я сперва обомлела, решив, что послышалось, но женщина, пройдя немного вперед, повернулась и взглянула на меня с такой ненавистью, что стало понятно – мне не показалось! Дальше я брела к себе как оплеванная. С чего это она? Вывод напрашивался один: «Психи, здесь одни психи». После такого выходить днем из своей комнаты уже не хотелось.

Вечером следующего дня, кажется, была последняя пятница января, когда Пиратик что-то задержался, я решила посмотреть, где он. Прогулялась по опустевшим коридорам второго этажа, но так нигде его и не нашла и, расстроенная, вернулась к себе. Открыв комнату своим ключом, хотела включить свет, но тут у окна раздался шорох. Я замерла. Это не Пират! Он бы кинулся мне навстречу, виляя хвостом от всей души. Дверь закрыта, кто тут может быть?! Психов зато здесь полно! В голове возникла мысль: а может, меня сюда кто сдал на лечение? Я с раздражением выдохнула. И откуда вечно ересь какая-то в голову лезет?! Какого черта, я стою как дура, в то время как кто-то за мной наблюдает?

Сделав равнодушное лицо, я шагнула вперед, включила свет и тут же у дивана увидела эффектную молодую женщину, в темно-шоколадных волосах которой эффектно выделялись красивые светлые пряди.

– Что вы здесь делаете? – резко спросила я, так и держа руку на выключателе.

Девушка, словно пытаясь меня напугать, произнесла на пониженных тонах:

– Меня зовут Сейрра, я невеста Теодоро.

Я холодно улыбнулась и пояснила:

– Это, конечно, хорошо. Но, к сожалению, мало о чем мне говорит! Я тут особенно ни с кем не знакома.

– Ты не лжешь?! Ты его не знаешь?! – удивилась она, приблизившись и делая странные движения носом.

Принюхивается?! Ах вот оно что! Еще одна психованная!

Я медленно покачала головой, отрицая знакомство и пряча свой страх за твердым взглядом.

– Не лжешь… – Ее голос упал.

Общается сама с собой? Точно не в себе! Зато я просто в ужасе! Скрывая дрожь в голосе, ответила неадекватной гостье:

– А у вас есть основания мне не верить? А также находиться здесь?

– Да! Он жил с тобой больше месяца!

– Вы меня с кем-то путаете, со мной никто не жил! – Я испугалась, уж не буйная ли она.

– Так ты утверждаешь, что с тобой никто не жил?

– Совершенно верно! – отрезала я, опускаясь на диван, про себя решая, предложить ли нервной девушке сесть, как положено, или поскорее выставить ее за дверь.

– Так, а почему ты пропахла его запахом? – нервно допрашивала меня незваная гостья.

– Чего?! – Вот попробуй ответь на такое. Табаком, духами, дымом – я еще поняла бы, но чьим-то запахом?

– Ты пахнешь почти как его пара!

Нет, мне сегодня везет на психически нестабильных людей. Я поднялась и попятилась к выходу.

– Да, конечно, пахну. И вообще я духи люблю. Очень. Разные.

– При чем тут духи?! – внезапно разозлилась больная. – Я что, его запах с духами спутаю?

– Да, это его запах и вообще… вы в целом правы! Главное, успокойтесь, не стоит волноваться из-за такой мелочи! – уверенно закончила я, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

– Я не волнуюсь, просто хочу напомнить, что он с вами так – играет! Женится он только на мне! Я с рождения его нареченная невеста! – нахально выдала красавица.

Час от часу не легче! Так! Надо что-то делать!

– Я ни на миг не сомневалась, знаете ли! Конечно! Он может жениться только на вас, а как же?! Кому нужны такие, как я?! А может, вам пойти поискать его в другом месте? – совершенно искренне предложила я: главное в такой момент – не нервировать больного человека!

Задумчиво оглядев мой домашний наряд, красавица в костюме от-кутюр заметила:

– Ты странная. Я думала, что придется драться, а ты все поняла сразу.

Я в мыслях перекрестилась, что повела себя именно так.

– Конечно. Я все понимаю! Он со мной играет, а на вас женится! Это всем и так понятно! Так вы его искать идете? – невинно поинтересовалась я.

Еще раз пристально посмотрев на меня, она, видимо, пришла к выводу, что я не шучу, и с облегчением предложила:

– Отлично! Тогда я угощу тебя чем-то незабываемым! – Она подошла к стене и каким-то образом открыла створки бара. Включился свет, выявив ряд бутылок.

– Давай…те, – сказала я без какого-либо энтузиазма. А как же любимый жених? Что, мне придется с ней пить, пока девушка придет в себя или уснет? Где ее врач, черт возьми! Как можно отпускать человека одного в таком состоянии? А вдруг она потеряется или замерзнет?! Февраль на носу, самые крещенские морозы!

В это время Сейрра вынула из спрятанного в стене бара бутылочку дорогого французского вина и два невысоких бокала. Круто! Я и не знала, что тут такое имеется! Сейрра ловко открыла штопором бутылку с настоящей пробкой.

– За что пьем? – робко спросила я, беря полный бокал.

И тут она меня очень удивила!

– За мир без мужчин. Ни одного преступления. Никаких измен. И много-много счастливых, толстых, ненакрашенных женщин, – устало, но мило улыбаясь, сказала она.

Смешно.

– Точно! – весело ответила я, пробуя темное, как ночь, вино. Еще раз принюхалась к напитку и немного глотнула, а после, довольная результатом, тихо добавила: – Точнее… за женское счастье! – Ну как такое не поддержать?

Мы выпили. Не закусывая. Чую, будет весело!

Примерно после третьего тоста стало совсем хорошо. А Сейрра, налив еще по одному бокалу, с тоской произнесла:

– Даже самая красивая женщина сомневается в своей красоте, но зато лысый, маленький, пузатый, с кривыми ногами мужик всегда неотразим!

Это я где-то уже читала, но, не сомневаясь в правде сказанного, поддержала:

– Точно! И за это выпьем. За справедливость!

К концу бутылки оказалось, что Сейрра очень даже нормальная девушка, просто этот кобель, ее жених, ну совсем ее достал!

– Сейрра, послушай, не расстраивайся. Знаешь шутку: «Если ваш мужчина не пропускает ни одной юбки… отправьте его в Шотландию!»

Она расхохоталась так, что иногда ее голос походил на собачий визг. Вот довел же девушку!

– Нет, к нему это не подходит… Он настоящий мужчина: живет как волк, – отсмеявшись, мягко ответила она и отпила вина.

– Крутое сравнение! – оценила я, покачав головой. Она, наверно, действительно влюблена…

Сейрра вновь рассмеялась, подливая в свой бокал.

– Это поговорка есть такая: «Настоящий мужчина как волк. Либо живет всю жизнь один, либо с одной волчицей! А бегать по овцам – удел баранов!»

Вечно я подобные поговорки впервые слышу. Вон Юльке что ни скажешь, она все уже читала и все для нее с бородой. Да, но получается, что я и есть овца. Я улыбнулась… Что-то в этом есть.

– Буду знать. Слушай! Если он бегает за мной, то какой же он волк, твой жених?

Что-то меня нехило втянуло в ее переживания.

– Ты у него первая при мне! Я с ним столько лет рядом проработала, вот в этом кабинете, а он ноль внимания.

– Дурак! Глаз, что ли, нет? – посочувствовала я. Жалко девчонку, милая, красивая, пылкая… Что еще нужно?! Зато стало понятно, как она узнала, где тут тайник. Нехорошо получилось, мне-то откуда знать, что кого-то из-за меня выселили?! Хорошо, что Сейрра нормальная оказалась! А то я уже думала, что она не в себе.

Моя гостья, допив остатки вина, всхлипнула и сказала:

– Ненавижу такое состояние, когда даже плакать не можешь, тебя просто что-то жрет изнутри… А что жрет? Может, ревность, а может, зависть.

Я вздохнула:

– Но не ко мне! Я точно не в теме! Ты сильно его любишь?

– Не знаю… я столько всего делала, чтобы он обратил на меня внимание: на него случайно падала, внезапно рвала по разрезу юбку, с Кевином при нем кокетничала… Но ничего…

– Да, они бывают такие толстокожие, – вздохнула я, тут же вспомнив, о чем хотела узнать. – А как ты сюда попала?

Когда я уходила, то закрыла дверь на замок. Но она подумала, что я спрашиваю, как она попала в закрытое здание.

– Легко. Здесь есть аварийный выход для сотрудников… через окно. Идешь по коридору до конца, потом по лестнице на первый этаж спускаешься, а там справа комнатка, в которой всегда открыто окно и бетонные ступени под ним.

Ох как интересно! И действительно важно.

– Там, наверно, сидит охрана? Как тебе удалось пробраться незамеченной? – коварно поинтересовалась я.

– Да нет, я же говорю, это выход для сотрудников. О нем знают только свои, да и ведет он во двор к особняку…

Дальнейшие расспросы пришлось прервать, Сейрра напряглась, что-то заслышав. Иногда в подобные моменты я чувствую себя глухой.

– Идет!

– Кто? – Я ничего не расслышала.

– Ладно… Пока… Ты хорошая игрушка, и мне тебя жалко.

А вот эти слова меня напугали. Мало того что я не понимаю хаос, происходящий вокруг меня, так… еще и в игрушки к кому-то попала!

Девушка, подхватив довольно объемную кожаную сумочку, быстро вышла в коридор. Я плотно закрыла за ней дверь, обдумывая ее слова и еще какое-то время слыша перестук ее каблучков по коридору.

Через пять минут, нырнув в лаз, явился Пират. В тот момент я сидела на диване в темноте. Несколько раз глубоко вздохнула, заставив себя успокоиться, чтобы подняться и покормить нагулявшегося пса. Спокойствие, только спокойствие. Итак, мне остался один путь – побег.

На дворе уже глубокая ночь, в зимнее время просто немыслимо ночью покинуть дом, не зная к тому же, куда идти… Значит, немедленного побега не предвидится… Но если я отложу бегство до утра, то исчезнуть незаметно не получится. А сейчас можно уйти спокойно, такси поймать… Нет, уж лучше сначала все уточнить.

«Маньяк» с Пиратиком привез документы и даже ларец с украшениями, там же лежали все мои пластиковые карточки. Некстати вспомнила! Кошмар, мне же кредит до конца месяца надо оплатить! И за квартиру… Бред. Кто бы мог подумать, что я окажусь в такой ситуации. Все не по-человечески! Нет, так не пойдет! Это моя жизнь, нечего себе голову морочить! Два часа на сборы, и домой!

Пират быстро разделался с ужином и тут же завалился спать возле дивана. Ладно, пусть отдыхает!

Забралась в Интернет. Записала нужные номера телефонов и расписание маршрутов поездов. Вроде с этим все.

Я залезла в шкаф и собрала немногочисленное теплое из одежды, то, что было на мне в момент похищения. Нацепив на себя все, распихала мелочовку по карманам, побросала остальные вещи, привезенные позже, в небольшой пакет. Главное, в нем лежали бутерброды для Пирата. Пора! Остальное куплю. Пиратику нужен поводок, ошейник и намордник. Что делать с отсутствием документов на него, я не знала, но решила снять с карточки побольше наличных… Вроде собралась.

И последнее… я приблизилась к песику и, наклонившись, погладила.

– Пир, вставай! Нам пора!

Пес, сопевший, как простуженный паровоз, отчаянно не хотел просыпаться.

– Пиратик! Уеду без тебя! Смотрю, тебе здесь понравилось!

Он недовольно поднял морду, но, увидев меня в пуховике, мгновенно проснулся.

– Пора, малыш, едем домой! – Пес с трудом поднялся. Это ж надо так набегаться! – Пошли.

Я открыла дверь. Мы быстро миновали коридор и по небольшой лестнице спустились вниз. А вон в конце и та комната. Тут Пиратик на что-то отвлекся и унесся вперед. Видимо, он этим путем в питомник и путешествует. Вечно я все последняя узнаю!

У стен стояли мягкие кресла, перед ними – стеклянные столики со стопками глянцевых журналов. Понятно – именно здесь принимают клиентов. На одном кресле лежал забытый кем-то серый мужской шарф. Отлично! Потом верну! На улице мороз больше двадцати градусов, а я без шапки… Что-то промелькнуло мимо нужной двери. Наверно, Пират в нее заскочил.

Обматываясь на ходу шерстяным шарфом и шипя от боли из-за того, что то и дело задевала едва зажившую рану на голове, я влетела в последнюю комнату в конце коридора на первом этаже… Там, на подоконнике приоткрытого окна, из которого холодом дуло так, что я в своем пуховике почувствовала, в одних джинсах, небрежно качая ногой и явно скучая, сидел смуглый «маньяк».

Проклятье! Как он узнал?! Откуда он здесь взялся?

– На прогулку? – вежливо спросил он.

Спокойствие в голосе, но в глазах оскорбленная добродетель.

Воздух между нами застыл. Упрямо шагнула вперед, надеясь, что со стороны никто не поймет, насколько неуверенной я себя чувствую в данный момент.

– Не холодно? Окно ведь открыто? – вопросом на вопрос ответила я.

– Тебе идет мой шарфик…

Вот неловкость! Сейчас говорить, что мне он нужен только до дома, и все, смешно и нелепо… Ладно, нечего во мне чувство вины культивировать! Кто еще и в чем виноват!

– Классный, я поносить возьму?

Черт, где этот шкодный пес! Если бы не он, уже бы удрали! Я огляделась.

От окна наружу валил пар из теплой комнаты. Сейчас этот «маньяк» простудится насмерть.

– Слушай, что ты тут делаешь в таком виде? В смысле мне-то все равно, но разве тебе не холодно?

– Тебя искал, объяснить хотел, почему все произошло…

– В два часа ночи? – недоверчиво спросила я. Врет и не краснеет.

– Вообще-то завтра собирался, но у тебя терпения не хватило.

Страшно любопытно!

– Ладно, тогда не будем испытывать мое терпение! Пошли куда-нибудь отсюда, не здесь же на холоде будешь мне рассказывать…

Он спрыгнул с подоконника. Вот негодяй, так торопился, даже джинсы не застегнул. Я вежливо отвернулась.

– Пошли.

Мы быстро шли по коридору к лестнице, когда я спросила:

– А где мой пес? Ты его не видел?

– К подруге умотал. Явно хочет завести крепкую семью… – грустно съязвил «маньяк».

Мне стало неприятно, что над Пиратом пошло издевается какой-то негодяй, и я, не сдержавшись, язвительно уточнила:

– Сильные мужчины заводят крепкие семьи, а слабые – любовниц… Никогда в правильном выборе Пирата не сомневалась!

«Маньяк», услышав мои слова, притормозил и, резко развернувшись, начал наклоняться ко мне, остановившись в десяти сантиметрах от моего лица. У меня от неожиданности перехватило дыхание.

Секунду помолчав, внимательно вглядываясь в мои глаза, он тихо произнес:

– И я о том же!

Минуту я приходила в себя, взяв себе на заметку: «С дерганым «маньяком» не препираться». Но тут же забыла о предосторожности и с неприязнью бросила в спину раздетому психу, когда тот вновь двинулся к лестнице:

– Здесь и вагона валерьянки не хватит.

– Кому? – не оборачиваясь, поинтересовался он.

– Всем, кроме Кирилла Борисовича и Валентины Петровны. Остальные весьма нервные личности! – проворчала я, разматывая шарф.

– Нет, я просто уставшая личность, – спокойно ответил «маньяк», медленно поднимаясь по лестнице и держась рукой за темные дубовые перила.

Коридор, отделанный диким камнем и освещаемый небольшими светильниками, казался искусственной пещеркой, в которой только пляшущих теней от зажженного камина не хватало… Классный дизайн!

Мне пришлось ускориться, чтобы догнать его.

– Вы с Пиратиком один вагон разгружали? Он тоже явился, едва волоча ноги, – задыхаясь, спросила я с нижней ступени, с недоумением разглядывая босые ноги спутника. Но, тут же вспомнив о «подружке пса» и примерив свои слова к сказанному им раньше, покраснела. Вот пошлость ляпнула! Прозвучало, словно они с Пиратиком сильно устали, таскаясь по дамам сердца.

«Маньяк» усмехнулся, но промолчал.

У меня от этой беготни разболелась недолеченная голова, и последние шаги наверх я сделала с трудом, скривившись от боли. Заметив это, «маньяк» потянулся ко мне, но я вздрогнула, отшатнувшись. Улыбка смуглого брюнета тут же погасла, а лицо сделалось замкнутым и мрачным.

Да что же это творится! Похитили, чуть не прибили, а я еще и виноватой себя чувствую!

– Мне нужно взять кое-что у себя, сейчас приду, – мрачно пообещал он, открывая директорский кабинет.

Так, а это уже интересно!

– Так это ты покровительствуешь собакам?

– Я?! – удивился он, остановившись на входе, держась рукой за ручку двери.

– Да.

– А… ну да, конечно! – И вошел.

Вот так дела… Директор крупной и, судя по всему, весьма преуспевающей корпорации занимается похищением женщин, плюс полуголый мотается ночами по зданию, сверкая покрасневшими, несомненно, замерзшими ногами. Ух как все запущено.

Только у кого? У меня или у него?

Раздумывая над почти гамлетовским вопросом, тихо вошла к себе, включила свет и, так и не дождавшись Пирата, нехотя стянула с себя теплую одежду.

Сейчас этот отмороженный явится с объяснениями. Я направилась на кухню ставить чайник, по дороге вынимая из пакета завернутые бутерброды.

Весь день разгребал завал договоров, неудачно заключенных моими юристами. И куда смотрел целый отдел?! Хотелось стукнуть кулаком по столу! Убытки, одни убытки! Если учесть, что весь клан – акционеры, вред нанесен каждому.

Самое неприятное заключалось в том, что в документах то и дело проглядывала змеиная головка предательства. Да и те следы, что обнаружил Кевин по делу моего похищения, вели в юридический отдел. Это по их договоренности я явился на переговоры в тот дом, где меня обезоружили и накачали какой-то дрянью.

Сегодня наконец заговорил главарь, я при допросе не присутствовал, но Кевин все снял на видео. Вернувшись вечером в нашу с Дашей «квартирку», первое, что почувствовал, – запах вина. Хорошее вино, как известно, скрывает все запахи в небольшом помещении. Да и в самой комнате было пугающе тихо. Даша не спала, а грустно сидела на диване.

В образе пса расспросить ее невозможно, и я, отложив все на завтра, завалился спать.

Угу… выспался! Целый час спал! Ох, Даша, Даша…

Подхватив флешку с записью допроса из ящика стола, я вошел к Даше. Она встретила меня холодно, но провела на кухню и, предложив сесть, поставила передо мной чашку чая с бутербродами. Сама присела напротив, с другой стороны стеклянного столика, устроив подбородок на кулачке.

Меня вновь обволокло ее сладким запахом. Хотелось прижать к себе…

Но она, довольно холодно и даже невозмутимо взирая в мою сторону, сказала как отрезала:

– Я знаю, ты у нас этакий кладезь сарказма, но давай быстро, без отступлений. Второй час ночи, я спать хочу…

У меня рот открылся. Это я побег затеял в два часа ночи?!

Даша упрямо не реагировала на мое удивление, равнодушно помешивая сахар в своей чашке.

Горячий чай я выпил с удовольствием. Ужасно продрог и так и не успел одеться. Человеческий обмен веществ – это вам не собачий, у них кровь на несколько градусов теплее.

Даша выглядела серой и измученной, видно, недавняя травма давала о себе знать.

Не стал тянуть резину и обрисовал ситуацию так:

– Все началось с того, что ты приняла собаку из рук незнакомца. Псина была похищена в одной организации, чтобы стравить ее с другой! А ты, связавшись с псом, вовлекла себя в настоящую войну. По этой же причине мне пришлось похитить тебя так спешно и без объяснений, но и это не помогло.

Коротко, как и заказывали!

– Так, стой! Теперь помедленнее! Кого украли? Какую войну? О чем ты вообще? – Она недоверчиво откинула голову назад, будто желая получше меня рассмотреть.

– Ты сама сказала: два часа ночи, поскорее… – невинно ответил я, прихлебывая чай и потянувшись к бутербродам.

– Не цепляйся к словам! – прошипела Даша, сморщившись как от боли.

– Голова болит? – участливо спросил я.

– Да. От тебя! Ты сегодня расскажешь, в чем дело?

– Хорошо! Я могу долго морочить тебе голову, рассказывая, что одна корпорация украла секрет у другой. Не уточнив, что у кого украли, прикрываясь коммерческой тайной, а ты в этом деле случайно попала между жерновами. Но…

Даша затаила дыхание. Слушала.

– Но на самом деле я еще не знаю причину, по которой все это началось. Кража была. Украли пса. Почему и зачем… но война началась! Ты попала случайно. Вот и все, что на этот момент я знаю точно. Служба безопасности ведет расследование…

Путаные пояснения Дашу только распалили.

– Не поняла, вся катавасия из-за собаки? Война? Она что, так дорога кому-то? Я не о себе! Но что можно узнать, украв животное? Бред сплошной! – Заметив мой взгляд, ищущий чайник, вздохнула и молча налила чай. Усевшись на место, уточнила: – Ладно, причины тебе неизвестны, но хоть что-то ты знаешь?

Я повертел прозрачную чашку, грея руки от горячего стекла.

– В общем, как я сказал, все началось, когда похитили пса. Он случайно попал к тебе. За собакой шла охота. Когда я смог что-то предпринять, чтобы помочь, они подобрались к тебе слишком близко.

– Валентина Петровна сказала, что ты честный… Но мне твоя версия ничего не прояснила… И почему понадобилось куда-то меня увозить? Можно было просто предупредить, что я влипла непонятно во что. Да и почему за псом охотились? Если он кому-то дорог, почему его не забрал хозяин и не покончил со всем этим?

От волнения ее волосы растрепались и вздрагивали в такт каждому слову. И моему дыханию… Я засмотрелся.

Даша раздраженно зарычала на меня:

– Але! Меня хотели убить, похитили, а я даже не могу выяснить за что. Думаю, что и дальше должна тебя опасаться. Крутишь, вертишь что-то. Какие-то скользкие объяснения!

– Даша, я могу что-то утаить, но не лгать, – устало сказал я. – И как ты себе представляешь мое предупреждение в тот момент, если, даже побывав в руках у бандитов, ты мне не доверяешь?

Как открыть ей, что похитили не обыкновенного пса, а вожака стаи, которая, единственная, могла укротить распоясавшихся, точнее, донельзя обнаглевших оборотней?!

– Пес – это предлог. Начало конфликта. Некоторые вещи вот так на пальцах не объяснишь, многое и для меня тайна. Например, кто был тот, кто вручил тебе пса?

– Худощавый пожилой мужчина в дорогом костюме… – Даша устало выдохнула.

Сейчас она сидела, опустив лоб на раскрытую ладонь, обоими локтями упершись о стол.

Молчание длилось недолго.

– Так Пиратик – твой пес? В этом все дело? А как же бизнес в Америке?

– Пес теперь только твой. Бизнес в Америке? Не было такого…

Молчание. Думает…

– Ладно, мне надо остаться одной, чтобы осмыслить информацию, которую ты на меня обрушил. Я не знаю, чему верить.

– Даша, мне сегодня принесли запись допроса. Я ее еще не смотрел. Она, конечно, не для нежных девичьих ушек, но… Если не хочешь…

– Допроса кого?

– Ты этого типа знаешь. Это главарь, что похитил нас.

– И что он говорит?

– Не знаю. Сейчас увидим.

Даша пошла впереди меня в комнату. Включив ноутбук, села с ним на диван в ожидании загрузки системы. Я стоял рядом, наблюдая за ней. Когда она протянула руку за флешкой, вгляделся. На экране ее ноутбука на белом фоне был напечатан жирным шрифтом такой текст:

Совет психолога для снятия напряжения, стресса, агрессии:

1. Представьте, что вы у реки.

2. Здесь холодный горный воздух, вы слышите пение птиц.

3. Никто, кроме вас, не знает об этом тайном месте.

4. Вы полностью скрылись от безумного места под названием «мир».

5. Успокаивающие звуки водопада наполняют воздух спокойствием.

6. Вода прозрачнее слезы.

7. Вы можете легко разглядеть смуглое лицо человека, которого вы держите под водой.

И представлять не надо, кого под водой, наслаждаясь, держала Даша. Она поспешно открыла файл с записью.

Поздно, я уже все увидел. Улыбнулся, честно, а потом… загрустил.

Глава четвертая

Я осторожно поставила ноутбук на столик и, включив на всю мощность громкость, принялась смотреть допрос, устроившись на диване напротив. Гость сел довольно далеко. Наверно, зрение отменное – не то что у меня. А самой так неловко-неловко. Сегодня лазила по Интернету и нашла эту шутку психологов. Дернуло меня из этой чертовой фразочки рабочий стол на ноутбуке сделать, да еще вставить «смуглого»! Днем мне это казалось смешным, сейчас – глупым. А еще говорят, утро вечера мудренее!

И смуглый тип загрустил. Обидела. Я виновато вздохнула, сложив руки на груди, и заставила себя смотреть видео. Оно снималось в каком-то затемненном помещении с гладко отштукатуренными стенами. Никого, кроме того самого главаря, на стуле видно не было. За кадром то и дело слышался ровный голос Кирилла Борисовича.

– …все, что сказал мне раньше…

– Зачем?

– Чтобы сидел у себя и не рыпался! В случае чего – запись появится среди твоих подельников!

– Ну ты…

Пока бандит ругался, я повернулась к директору корпорации, сидевшему на другом конце дивана, и тихо заметила:

– Я боялась, что тут запечатлены подробности допроса…

– Такие вещи не снимают, кто хочет на себя дело стряпать?! Но как поведал Кевин, мужик не ломался и сразу все рассказал.

Я кивнула и поделилась наблюдением:

– Так и поняла. Главарь весьма и весьма спокойно сидит. Да и лицо целое…

Сравнила лицо бандита со своим: в синяках и с зашитой скулой. «Маньяк» только улыбнулся моему наивному лепету. Вновь посмотрела на экран. Понятно. У главаря на руках гипс.

– А кто такой Кевин? Или это тайна? – спросила я, легонько потерев ладонями лицо, чтобы не уснуть. После травмы жуткая усталость наступала от любого напряжения.

– Кевин, по-русски Кирилл, вообще-то он англичанин.

«Маньяк» ответил уверенно, чтобы не сомневалась, что это не тайна, и вальяжно вытянул ноги вперед, продемонстрировав свои замечательные белые кроссовки. И когда успел обуться?

Тут до меня окончательно дошел ответ о Кевине.

– Да? А потому двойные имена?

Мой собеседник промолчал, демонстрируя, что весь ушел в просмотр видео. Я поджала губы и отвернулась, показывая, что мне не очень нравится его расслабленное положение на моем диване. Но, обернувшись снова, внимательно разглядела его подбородок, на котором не было и намека на растительность. Меня заинтересовала неестественная гладкость его кожи… Так бреется или вообще не растет?

Вспомнив главное, что хотела уточнить, устало облокотившись на диван, тихо сказала:

– А как тебя правильно называть?

– Тео. Теодоро. Федор по-русски…

Не русский, не славянин, а кто? Тут меня осенило! Вот это да… Теодоро! Это тот самый жених Сейрры!

Теперь я сидела на диване, съежившись от новости, словно меня облили жидким азотом. Н-да…

На видео в данный момент главарь с неохотой рассказывал, как его самого и его шестерок нанял высокий худой парень с большим носом, щедро оплатив слежку за мной и псом. А потом он рассказал, перемежая слова ругательствами, как перед Рождеством появился тот же самый ушлый тип и дополнительно заплатил за поимку Даши Збруевой и ее пса или высокого смуглого мужчины лет под тридцать.

Голова лопалась от тщетной попытки разложить все услышанное по полочкам. Моя Земля явно сошла со своей оси и пустилась во все тяжкие. Короче говоря, мир обрушился…

Что же такое нужно было сделать, чтобы тебя заказали бандитам!

Ничего! Вот что меня потрясло. Ничего!

Да еще этот… чужой жених…

Я медленно посмотрела на него и, не скрывая своего потрясения, потребовала:

– Я хочу понять, что происходит! Пообещай мне не скрывать ничего. Все, что выяснят твои люди, ты расскажешь мне! Обещай!

Он молчал.

Я повысила тон:

– Ты меня слышал?!

Он невозмутимо отозвался:

– Да, Даша, слышал. Ладно, не волнуйся. Все, что будет известно по этому делу, я тут же сообщу тебе. Обещаю.

Бандит на мониторе начал рассказывать, что сделал с его людьми один из захваченных… А кого они кроме нас схватили? Того братка-водителя?! Я прислушалась.

Тео быстро, как только он это умеет, вытащил из ноутбука флешку, не дожидаясь нормального извлечения.

– Даша, я спать. Понимаю, у тебя еще множество вопросов, но все потом… Договорились?

– Угу…

И, сунув флешку в задний карман джинсов, ушел. Еще некоторое время до меня доносились его удаляющиеся по коридору шаги. Через десять минут появился виновник всех бед. Пиратик собственной персоной…

– Ах ты, гулена, – вздохнула я, грея суп. – Не замерз по морозу мотаться?

Пес, отказавшись от ужина, глубоко вздохнул и тяжело завалился на свое место у дивана.

А я спать не могла. Слишком много на меня обрушилось… Значит, Тео был прав. Мне домой нельзя. Но может, за мной уже не следят? Пес-то вернулся? Я потрогала раненую голову. Вот что-то проверять, следят – не следят, совсем неохота…

Стало понятно, почему меня поселили здесь. Охраняемое, безопасное место. Хотя еще очень многое надо уточнить.

Нет, вопросов просто уйма! Хоть на листике список составляй.

Тут еще эта Сейрра… А мне «маньяк» только нравиться начал…

Не выспавшись после бешеной ночи с просмотром видео, с раннего утра умчался по делам, запретив кому-либо будить только что забывшуюся сном Дашу. Закончив бумажные дела, принялся за накопившиеся за время отсутствия письма. Тут из коридора в кабинет с любопытством заглянула Индира.

Она появилась в моей стае тридцать лет назад. Избитая, с маленькой дочуркой за руку. Что бы скверное ни приписывал этой женщине Макс, бывший вожак ее стаи, есть моральные границы, через которые переступать нельзя! Одна из них – беззащитная женщина с ребенком.

Я принял ее в стаю, купил дом, дал работу и возможность без проблем вырастить дочь. Теперь она работала в офисе оператором ПК, печатая документы или переводя их в электронный вид.

Индира в строгом бордовом костюме, поздоровавшись, бодро зашла ко мне в кабинет с очевидным намерением поговорить.

Я вежливо кивнул, приглашая, – вожаку никуда от этого не деться.

По работе она захаживала ко мне часто уточнить ту или иную деталь, хотя могла сделать это непосредственно у начальников отделов. Поэтому, отложив бумаги, я спросил:

– Проблемы, Индира?

– Нет, хотела уточнить, документы о расходах на новую девушку куда передавать? В бухгалтерию? Попросить, чтобы они счета к оплате на ее имя сформировали?

– Нет, все расходы суммировать к текущим затратам на содержание конторы.

Индира завистливо вздохнула и поправила темный локон-завитушку в своей высокой прическе, вернув его за ухо.

– Да, повезло. Наверно, и уедет не одна… Шустренькая девушка! Быстро нашла себе жениха. А я вот никак не выдам Светочку замуж, на Кевина надеялась, а он теперь не один…

– Что ты имеешь в виду? – насторожился я.

– А вы что, не видели фото? Мне вчера охранники показывали. – Она смущенно улыбнулась, опустив глаза.

– Не видел.

Индира, махнув рукой (такая мелочь), пообещала:

– Я сейчас вернусь к себе и пришлю их, если они еще у меня остались.

– Хорошо. А как дела у Сейрры?

– Умница моя так хорошо закончила семестр, что мне прислали благодарность. – Вновь фальшивая улыбка, подчеркнутая темной губной помадой в тон костюму.

– Поздравляю!

Она кивнула и унеслась к себе.

Я не очень поверил ее словам. Светочка хоть и умная девушка, но никогда к интеллектуалкам не относилась и даже, как-то раз выпрашивая деньги на новую вещь из какой-то там заморской коллекции, мне высказала: «Средняя женщина предпочитает быть красивой, а не умной, потому что средний мужчина лучше видит, чем соображает». Тогда я ей ответил, что вижу редкую красавицу, которая в новых нарядах явно не нуждается! Горячая обида длилась месяц. Особенно когда запрашиваемую сумму я отдал матери.

Раздался зуммер. Почта. О, пришли обещанные фотографии. Я взглянул и чуть не взвыл от злости! Разрезав ногтем стол почти пополам.

– Черт! – На каждой из фото Кирилл был с Дашей.

На первой – он склонялся к ней, будто пытаясь ее поцеловать, на второй – она нежно протянула к нему руки, на третьей – Кевин с лицом, являющим истинную нежность, сидел у Дашиных ног.

Отложив все дела, опустил у кресла спинку и развалился на ней, положив ладони под голову.

Я лежал и обдумывал, соединяя…

То, что получилось в итоге… меня шокировало! Все было под носом! А я слепец…

Осталось уточнить самую малость.

Нажав на селекторную кнопку, вызвал Кевина к себе.

Когда помощник появился в дверях, засовывая файлы с документами в синюю папку, я первым делом его спросил:

– А кто тебе одежду покупает. Сам подбираешь?

Тот удивился так, что даже оставил возню с документами и наконец переключил внимание на меня. Ну да… Наряды никогда в жизни не относились к сфере моих интересов.

– Нет. Мне Индира советовала. Она сказала, что ни одна приличная девушка не посмотрит на меня в том, что я ношу, и попросила Сейрру выбрать мне все самое стильное. Чтобы лишний раз не связываться с настырной женщиной, я согласился…

Судя по тому, как начал запинаться Кевин, он недоумевает по поводу моего вопроса.

– Сейрру попросила? – уточнил я. Для меня она еще глупая девчонка, но я не думал, что и ее втянули в это дело.

– Да, но та никогда особенно не помогала, Индира в основном сама. – Он медленно приблизился к моему столу и положил на него документы.

– Я понял. Это началось полгода назад. – Первый раз «плагиат» Кевина я заметил прошлым летом.

– Да, а откуда ты… – удивился помощник.

Не тратя время на пояснения, я сказал:

– Посмотри, – и повернул монитор с полученными фото к нему.

Кирилл, разглядывая компромат, присвистнул. Потом посмотрел на меня:

– Ты думаешь, что…

– Я думаю, что мы ослы! Искали врагов где-то, а все было под носом. Я как-то пошутил, что убью любого, кто будет носить джинсы, как у меня.

– И они тут же появились на мне! – Кирилл пораженно покачал головой.

– Думаю, ты знаешь, кто прислал мне эти фото?

– Индира…

Впиваясь взглядом на экране то в один предмет, то в другой, Кевин на миг замер.

– Ты, похоже, тоже уверен, что Индира связана с врагами?

Я бросил раздраженный взгляд на помощника, прервавшего ход моих мыслей о том, что было бы, узнай мы еще летом, кто покупает ему одежду… Помолчав, ответил на его вопрос:

– Конечно! Индира пришла из чьей стаи?

– Макса.

– Вот и ответ, с кем она связана.

– Но ее там избили! Вроде за то, что она была любовницей вожака и родила от него Сейрру. Я не поверил. У волков любовниц не бывает!

Выслушав помощника, я насмешливо покачал головой.

– Я волк, ты волк – у нас не бывает, а у гиен сколько угодно!

– Но Макс чистокровный, как ты и я. Да и Сейрра вроде тоже.

– Да, но он чистокровная гиена по отцу. А тебя я премии лишу за то, что таких мелочей не знаешь.

– Теперь знаю. Постой?! Если он наполовину самец гиены, то как он в вожаки попал? У них правят только самки.

– Но, как видишь, Макс правит себе полвека как ни в чем не бывало.

– Индира, случаем, гиен в роду не имеет?

– А ты еще не понял? С чего бы она тогда такую активную деятельность развила? Они ведь вожаки от рождения. Только я не понял, на что она надеется? Силой победить? – Обдумывая этот вопрос, я выстукивал по столу тупым концом карандаша любимый с детства «Триумфальный марш» из оперы «Аида». Отстучав пять первых тактов, сам себе ответил: – А вот это легче легкого. Если у Макса противников не останется, он будет единоправным вождем и подомнет под себя наш клан, разделенный распрями. А Индире он что-то пообещал.

Кирилл угрюмо молчал, видно, обдумывал мои слова.

Я продолжал рассуждать вслух:

– А она, как водится, надеется на то, что у одного Макса власть забрать легче, чем со всеми воевать. Да и в их стае с верхушкой из гиен женщину поддержат быстрее.

– А что, она до сих пор никак себя не проявляла? – с подозрением спросил Кевин. – Она у нас столько лет! Да и остальные стаи разбрелись по миру, не напоминая о себе почти полвека, так что мы все уже давно забыли, как жить в состоянии войны.

– Я давно понял: что-то произошло, что разбередило этот клубок змей. Так что в любом случае удвой охрану и поясни нашим, что война между стаями и кланом развязана! Пусть не зевают! Сам знаешь, начнется все с мелких стычек. Никто не захочет привлекать к себе лишнее внимание людей.

Кевин, плюхнувшись в кресло для посетителей, задумался, прикусив губу.

Я отвернулся. О, опять этот его жест, изрядно меня раздражавший! В этот момент он всегда выглядел полным идиотом. Но сейчас я не стал его отвлекать от столь эпохально значимого занятия, как размышления! Впрочем, моя усмешка от него не ускользнула, и помощник возмущенно окрысился, крутанувшись в кресле:

– Отстань! Дай пораскинуть мозгами! Надо тщательно обдумать, какие силы куда разместить!

Кирилл служил мне слишком долго, чтобы знать, что вожак не накажет его за такую вопиющую дерзость. Наконец отпустив многострадальную губу, Кевин нахмурился и явил результат своих раздумий:

– А у нее помощники есть?

– Думаю – нет, но не уверен. Слишком глупо сделано. Один разговор, и все каверзы наружу!

– Не скажи! Тебя им похитить удалось! Да и фото кто-то монтировал! – исцелил мою самонадеянность Кевин.

А ведь он прав! Я эти годы занимался только увеличением благосостояния клана, так как сорок с лишним лет все вокруг было тихо. Мелкие стычки между подрастающим поколением стай и клана не в счет! Но из-за того, что меня, как щенка, тыкнули носом в очевидное, с раздражением ответил, сломав в щепки пальцами карандаш:

– То, что мы опростоволосились, я и сам знаю. Не там искали!

– А подозрение пало на юридический отдел, и никто и не подумал на Индиру. А через ее руки проходит вся документация фирмы. Она могла впечатать любые данные, – уверенно добавил помощник, смахнув огрызок карандаша в корзину.

Мне было ужасно неприятно. До бешенства! Я сделал для нее все! А она подло устроила мое похищение! Чудо, что не отравила сразу. И кого благодарить, что остался жив и попал в ручки Даше?! Не знаю, но никак не Индиру.

– Давай-ка попробуем тот коньячок, что ты из Франции привез! – устало предложил я, отодвигая документы в сторону. Под их весом стол угрожающе заскрипел.

Кирилл, все еще вслух возмущаясь вероломству Индиры, полез за коньяком в бар, спрятанный в стене. Я перебрался за журнальный столик у двери, с трудом устроив под ним ноги.

– Нет, как все удачно у них получилось! Я лезу из шкуры, чтобы попасть в твое кресло, настолько, что даже ношу одежду такую же, как у тебя! Бред какой-то! – ругался Кевин. – Это только женщине могло в голову прийти!

– Я надеюсь, фото поддельные? – с угрозой в голосе спросил я.

– Конечно! – Кевин даже растерялся, остановившись перед столом с запечатанной бутылкой коньяка в руках.

– Чтобы я тебя рядом с Дашей не видел!

– Слушаюсь, босс, – расхохотался помощник, расставляя бокалы, небрежно скинув стопку глянцевых журналов в соседнее кресло.

За одной бутылочкой пошла другая, но на этот раз водка…

– Слушай, а может, пошлем кого за закуской?

– Не-а, уже поздно! Осталась всего одна бутылка!

– Это коньяка, а в баре еще штук семь бутылок разной водки!

К вечеру, утопив все беды, не помню как, я направился спать, оставив Кевина дрыхнуть в моем кресле, куда помощник залез после пятой попытки выбраться из кабинета и перепутал зеркало в стене с дверями. Проблема всех редко пьющих… Улыбаясь тому, что будет с ним завтра, когда я все ему расскажу, шел как всегда – к Даше.

Долго шел… в соседний кабинет.

Н-да… То, что сначала надо оборотиться в пса, совсем выпало из головы. Не помню, как попал в комнату, может, и через лаз, но зато мне в память ярко врезалась картинка: раскинувшись на диване летящей птицей, Даша спала. Я замер над ней, упиваясь зрелищем. Девушка заворочалась и тяжело вздохнула, свернувшись в клубочек, как котенок. В голове мелькнула мысль: пока она не открыла глаза и не увидела меня, надо лечь. Я развалился на диване рядом и с умилением перехватил ее поудобней. Даша оказалась лежащей у меня на груди, ее макушка мягко уперлась мне в подбородок.

От этих манипуляций она в полусне пробормотала:

– Пират, пошел вон! На пол!

И толкнула одеяло рукой… Потом потрогала меня за локоть… Тут же очнувшись, в ужасе отлетела в другую сторону и вжалась в диван.

Конечно, я был настолько пьян, что забыл обернуться, но тут мне ума хватило – сделать вид, что я пьянее некуда… А может, ничего и не изображал.

Даша, сообразив, кто на ее диване, не на шутку разозлилась и скинула меня на пол.

Падая, я подхватил ее подушку и пьяно что-то забормотал.

– Вот черт! – с досадой прошептала Даша.

Дальше, немного подумав, выделила мне одно из одеял, накинув сверху. Я, про себя улыбаясь, тут же уснул.

Как я испугалась!

Мне последнее время постоянно снились ужасные сны, где меня вновь хватали бандиты и все кончалось по-разному, но всегда – плохо и ударом по голове! Сегодня ночью ужасный конец сна совпал с появлением пьяного Тео. Я хотела заорать, но язык словно парализовало от ужаса!

Окончательно очнувшись, помыслила, что с пьяным ругаться глупо. И, поделившись с алкоголиком одеялом, подложила свою олимпийку под голову, заменив ею похищенную подушку.

И как он смог войти сюда?! Запасной ключ?!

А он еще и пьяница.

Нет, пусть Сейрра не беспокоится о женихе: такой алкоголик точно никому не нужен!

Утром, не выспавшись, зато надышавшись коньячных паров до головной боли, я сползла с дивана на пол и как можно шире по кругу на цыпочках обошла спящего гостя.

А Пиратика на месте все не было!

Я теперь была злая, как стадо крокодилов. Всю ночь просыпалась, чтобы посмотреть, явился ли пес, и сейчас еле стояла на ногах. А его все нет! Паршивец лохматый! Этот же пьяница вальяжно развалился на полу и не встает. Храпит себе умиротворенно!

– Эй! Директор! Работа ждет! – довольно спокойно проговорила я, дернув за кончик одеяла. Решила поднять Тео пораньше, чтобы он успел до появления служащих привести себя в норму под душем. Соня недовольно открыл глаза, но, заметив меня, мило улыбнулся, тут же перевернулся на другой бок и – заснул, натянув одеяло по уши.

Проклятье! Я зашипела.

– Топай к себе! Придумал тоже! Ко мне ночью заявиться! Так нельзя!

С пола раздался веселый голос:

– Раз ночь мы провели вместе, я, как любой порядочный мужчина, обязан жениться!

– За что мне это? – застонала я.

Тео засмеялся и через минут пять вновь захрапел.

Ко всему прочему, чуть свет в дверь тихо постучал Кирилл. Он, оказывается, замерз в директорском кабинете, а у меня тепло! Картина – кто с кем пил – стала ясна как никогда.

– Проходи! Устраивайся! – равнодушно сказала я, пропустив его в комнату. – На полу места много!

– А на диване? – дрожа от холода, спросил Кирилл.

– Нет. Диван – мой! А с вас поиск моего загулявшего песика!

– Договорились! – расплылся в улыбке блондин и юркнул под одеяло к шефу, но тот его грубо выпихнул, забрав одеяло себе.

– Злая она сегодня… – рассмеялся смуглый негодяй, довольно вытянув ноги под отобранным у Кевина одеялом, так что они вылезли с другой стороны. – Не с той ноги встала… Не на ту метлу села… Еще и полетела не в ту сторону…

Я, разозлившись, ответила, поправляя рукой взлохмаченные волосы:

– Аленушка, первая из женщин, доказала, что все мужики – козлы, стоит им только напиться…

С пола раздался смех двух здоровяков в одинаковых джинсах с псевдопрорехами над коленями, солидарно торчащими из-под одеяла. Блондин, не мучаясь пиететом к вышестоящему, уже дернул одеяло на себя, и, пока Тео отбирал его у помощника, Кирилл утащил у того подушку…

Они, несмотря на то что один – белолицый блондин, а другой – смуглый брюнет и одеты в разные джемперы, выглядели как разноцветные близнецы лет пятнадцати.

Я с любопытством наблюдала за их возней. Ага, это не ко мне с наскока подлетать, тут у Тео был такой же быстрый противник-прохвост. Кажется, спать никто сегодня уже не будет. Чтобы еще больше не веселить собратьев-алкоголиков, ушла на кухню ставить чайник.

Угостив завтраком из десятка яиц с ветчиной все еще балагуривших гостей, напоив их чаем с бутербродами, я все ждала, когда им надоест валять дурака и они пойдут в свой хваленый питомник искать моего пса.

С облегчением выставив Кирилла с Федором за дверь, услышала негромкую беседу.

– Ты сейчас улыбался больше, чем за все двадцать лет, что я тебя знаю! – подколол помощник Тео.

– Не принимай это на свой счет… – грозно ответил директор.

– Несомненно. Но это наводит меня на определенные мысли.

– Думать – вообще хорошо! А для тебя – еще и полезно! Ты помнишь, как вчера пытался выйти через зеркало в моем кабинете?

Что в своей ехидной манере дальше говорил Федор, я уже не расслышала. Но и того, что узнала, было достаточно, чтобы, прижавшись спиной к двери и блаженно улыбаясь, замереть от счастья.

Вот точно – волос длинен, ум короток! Ее, дурру, похитили, перевернули всю жизнь с ног на голову, а она тает оттого, что ей кто-то «особенно» улыбается. Нет, а что, правда, это только мне он так улыбается? Здорово…

Стоп! Идиотизм прогрессирует. У него есть невеста! Да, он на нее особо не реагирует, но меня это не касается! Я должна оборвать все попытки Тео подластиться. В груди стало больно. Впервые серьезно заинтересовалась мужчиной, а он помолвлен!

Краткие и язвительные выпады я могла парировать такой же язвительностью или напускной беззаботностью пополам с равнодушием. А вот чем отразить его добрую улыбку? Только воспоминанием о его невесте. Да, еще надо уточнить, что он думает о ней, а то все это как-то несерьезно.

Пиратик, заскочив на минуту, вновь унесся к своей подружке. Надо хоть посмотреть, что там за красавица такая… Но самой идти неизвестно куда да по морозу… Не, я лучше подожду, когда Кирилл или Тео смогут мне все показать. Я боялась ходить одна, иногда ни с чего начинала кружиться голова и подкашивались ноги.

О происшедшем после Нового года все ходила и думала, ходила и думала… Но что я могла решить?

Бандиты были? Были!

Нас похитили? Похитили!

Собаку получила при странных обстоятельствах? Получила!

А все остальное… Не знаю. Пока ничего толкового придумать не могла.

Единственное, что надо решить, – когда лучше вернуться домой. Здесь я уже две недели. Пока грех жаловаться. Только если на излишек сладкого, доставляемого каждый день. Грустно улыбнулась. Подгадали сластене. Медленно возвратилась на кухню и по привычке принялась за мытье чашек.

Я, конечно, уточню у Тео все, но в конце февраля обязательно вернусь домой!

С ними, конечно, весело, особенно с Тео, но это все преходящее.

Как быстро этот язвительный тип завоевал мое расположение. Вот и хваленая критичность не помогла. Закончив с наведением чистоты, пошла в комнату, намереваясь побродить в Интернете. Но тут раздался стук в дверь. Ожидая увидеть за ней Тео или Кевина, я опешила, когда передо мной появилась та самая пожилая высокая брюнетка с седыми прядями, что мерзко обругала меня на днях в коридоре.

– Да?!

Моим ледяным голосом можно было проткнуть ее насквозь. Я могу «потеплеть» только в одном случае – если она явилась с извинениями. Надоело. То крадут посреди улицы, то калечат непонятно за что, то вообще оскорбляют!

– Я к тебе по делу.

Я мгновенно рассвирепела, но, не повышая тона, презрительно прошипела:

– Мы с вами на брудершафт не пили.

Она язвительно усмехнулась и, скривив губы, сказала:

– Я не имею привычки ровесниц дочери называть на «вы».

– Зато точно имеете привычку оскорблять неизвестных людей, – холодно отчеканила я.

– Я пришла не за этим!

О, сколько высокомерия! Она точно явилась не с извинениями!

– Не помню, чтобы назначала вам встречу, – отрезала я, твердо посмотрев в глаза гостье.

– Я прибыла помочь запутавшейся дурехе!

Сколько пафоса! Вот снисхождения мне совсем не надо!

– Это к зеркалу! – разозлившись, сказала я и резко закрыла дверь перед носом незваной гостьи.

Но женщина ни на миг не расстроилась, а, наоборот, прислонилась к замочной скважине и внятно произнесла, не скрывая ехидства:

– Уточни у Теодоро, что обязан сделать чистокровный!

И, саркастично хохотнув, ушла в сторону лестницы, деловито цокая каблучками.

Бред. Я с досадой потерла виски пальцами. И что мне даст, если я узнаю об обязанностях чистокровных? Здесь выводят редкие породы собак? Может, военных собак? Собак-убийц? Клонов? Чувствую, меня вновь куда-то не туда понесло. Ладно, спрошу у Тео. Думаю, хуже не будет.

Но ближайшие дни я почти никого из руководства не лицезрела. Тео словно вообще пропал, а Кирилл заглядывал раза два на полминуты поинтересоваться, все ли в порядке, и тут же убегал. Да что люди! Пират, приползая поздней ночью, даже отказывался от еды – настолько уставал! Пиратик – и не кушать – это совершенно неестественно! Я было решила, что он ест в питомнике, но его прежде откормленные бока ввалились, демонстрируя ряд ребер! Чем же он в питомнике занимается?! Хоть не выпускай!

Валентина Петровна на днях позвала меня помогать, она, как оказалось, бесплатно лечит детишек. Вот с ними я теперь и возилась.

Работники этой строительной фирмы изменили мое мнение о людях! Те, кто по каким-либо делам появлялся в кабинете у врача, заметив малыша любого возраста, просто таял, не в состоянии пройти равнодушно. Почти у каждого взрослого в кармане чудесным образом оказывалась конфетка, а то и горсть сладостей.

Насмотревшись на радость маленьких пациентов, я тоже стала таскать с собой в качестве утешения фрукты и пирожные, щедро поставляемые мне по приказу Тео. Детей здесь на самом деле обожали все. Странно, но приятно! Валентина Петровна казалась мне настоящим Айболитом.

Я, подражая ей, на разные голоса рассказывала сказки, собирая деток вокруг себя в маленькой комнатке с махонькими диванчиками, устроенной за кабинетом врача, давая передышку их измученным мамам. Случаи бывали разные, но даже сильно приболевший кроха после ночи крика на руках уставшей родительницы с удовольствием отвлекался в кругу таких же малышей.

Но маленьких пациентов было не очень много, и, закончив все свои дела, я возвращалась в пустую комнату. Все чаще появлялась мысль, что надо расспросить Тео о делах в моем городе и возвращаться. Надеюсь, там я никому из бандитов уже не нужна!

Как-то вечером в начале февраля я сидела на диване с ноутбуком на коленях, закончив намеченные на вечер дела и написав домой все письма. Сегодня звонила маме, чтобы она заплатила за меня по счетам, заодно и отметилась, что жива и здорова. За всеми делами поняла, что окончательно соскучилась по родителям и подругам.

Сейчас мне осталось только выключить свет и ложиться спать в полной тишине и одиночестве. Моего «делового» пса все еще не было. Да и не ждала я его, если явится, то куда позже. Одернув пижаму, выглядевшую как розовый спортивный костюм с цветной окантовкой, предложенную мне еще Валентиной Петровной, отложила ноутбук и направилась к выключателю, когда в дверь внезапно постучали. Я в недоумении, кто может быть так поздно, открыла.

– Добрый вечер! Можно? – устало спросил Тео. На этот раз даже без намека на алкоголь его лицо было серого цвета. Под глазами залегли темные круги. Щеки ввалились.

Я споткнулась на пороге и вцепилась в дверь, разглядывая утомленного мужчину. Спохватившись, суетливо предложила:

– Добрый! Входи, конечно! Чай, кофе будешь?

Он кивнул.

– У меня есть котлеты, поужинаешь?

– Отлично!

Это предложение вызвало проблеск оживления у когда-то энергичного «маньяка».

Я быстро сунула ужин в микроволновку, включила кнопку на чайнике и, повернувшись к гостю, спросила:

– Как дела? Что-то в последнее время вас с Кириллом совсем не видно.

– Да?! Я посылал его, чтобы он узнал, может, тебе что-то нужно, – удивился «маньяк», устало вытянув ноги.

В это время я вынула из малюсенького холодильника огурец, помидор, зелень, оливки и кусочек сыра и быстро превратила все это в подобие греческого салата.

– Нет, спасибо. Ничего не нужно. – Выложив все на тарелку, тихо прибавила: – Тео, мне необходимо с тобой поговорить!

– Да? И о чем же? – Судя по тону, ему мое намерение не понравилось.

Поставив на стол перед ним тарелку и нарезав батон, другого хлеба у меня не было, проигнорировала его недовольство и спросила:

– Сколько еще мне здесь находиться?

– Война только началась…

Как мне ни хотелось в подробностях расспросить, что за война, я не стала отступать от первоначального вопроса.

– У меня в городе тоже?

Он на миг запнулся, но потом нехотя ответил:

– Нет, все переместилось сюда…

– Значит, я могу уехать к себе?!

Тео даже отодвинул котлеты и положил вилку, пытаясь как можно основательнее ответить.

– Даша, а если враги захотят надавить на нас, они быстро о тебе вспомнят! Ты знаешь, на что они способны!

– Ну я же не могу жить здесь постоянно! – возмутилась я, спрятав руки за спину и позвоночником прижавшись к стене. Мое возмущение наткнулось на что-то непонятное с его стороны. Злость, растерянность? Не разгадала, а Тео вновь придвинул к себе тарелку и принялся за еду. Я молчала, он нервно ел. – Устал?

– Хочешь пожалеть? – Ехидный вопрос противным тоном: вот он Тео, здравствуй! Если бы не редкий оттенок серого в его лице, я бы психанула. Сейчас же, улыбнувшись, с насмешкой ответила:

– Горю и пылаю, просто «жаждю» кого-нибудь пожалеть!

– Ну вот, а я уже собрался поныть, требуя жалости. – И, не останавливаясь, осведомился: – А котлеты еще есть?

– Нет. Хочешь тортик?

– То-ортик?! А что молчишь? Давай, конечно!

Понятно, в кого собака! Кстати, не знаю, что с псом делать? Здесь Пиру, судя по всему, очень хорошо. Жестоко его забирать от столь любимой подруги.

– Что голову повесила, красна девица? – пробормотал Тео с полным ртом.

– А тебе Карлсон, случаем, не родственник? – пошутила я.

– Даже если родственник, нечего сюда конкурентов приманивать!

Засмеявшись, налила ему еще чай.

– Судя по аппетиту, сегодня ты еще не ел? – иронично заметила я.

– И вчера!

– Серьезно?! – Я была поражена.

Его кивок совпал с сытым «угум».

Вспомнив о злом смехе наглой гостьи, легкомысленно спросила:

– Меня тут попросили у тебя уточнить, что обязан сделать чистокровный? – И превратилась в слух, замерев над столом с пустой тарелкой в руках.

Теодоро молчал, скептически поджав одну губу, на которой остался кусочек крема.

– Хм, интересно.

Вот и весь вердикт. Я ожидала более развернутого объяснения.

Теодоро облизнулся, окончательно уничтожив последнее напоминание о слопанной сладости, и, сыто улыбнувшись, предложил:

– Даш, пойдешь ко мне в корпорацию бухгалтером?

– Нет, конечно! Во-первых, мои родители далеко! Во-вторых, у меня уже есть работа. И, в-третьих, с чего это? Ваш уволился?

– Нет, но…

Тео встал из-за стола. Вот длинный-то какой! Поражаться не устаю.

Немного отступила к окну, пропуская его в комнату.

– Нет, спасибо. Я лучше домой. Кстати, на два вопроса ты так и не ответил.

Он подступил ближе.

– Какие? – Его голосом говорит сама вежливость.

– Есть ли объективная необходимость мне здесь находиться и что за обязанности у чистокровных? – Ох, мне бы терпения с этим ловкачом. Я нервно поставила тарелку на полочку над столом.

– Упрямая Даша! – увильнул-таки от прямого ответа.

– Несомненно, упрямая! Еще вредная и дотошная!

– Ни на миг не сомневался!

– Ты своими шуточками меня не отвлечешь! – Склонив голову, я уставилась на него. Мне нужны прямые ответы, а не уловки и смутные намеки. Нужно было придумать, как из всего этого выбираться.

– Ладно, Даша, обещаю ответить. Но мне надо многое уточнить. Кто из противников где находится и прочее. А насчет работы подумай.

Какой шустрый! Но все же я на миг задумалась, оценивая.

– Слушай, а по делу ничего нового нет?

– Есть, но мало о чем скажет тебе.

– В смысле? – Мне это не понравилось, и я, демонстративно сложив руки на груди, хмуро на него посмотрела.

– Постоянные стычки их силовиков и наших. Несколько раз в день… Ситуация накаляется.

– А как же полиция?

– Ее в известность не ставят.

Ладно, это не мое дело, и так влезла по самое «не хочу».

Покачав головой, вздохнула:

– Так все нелепо. Причина какая-то пустая, да и вообще…

– Это так кажется, – терпеливо пояснил Тео.

– Ладно. Поверю на слово.

Он замер на расстоянии вытянутой руки. Было уже поздно, почти полночь, а Тео и не собирался уходить. Да и если сознаться, мне этого тоже не хотелось. Сон пропал с момента его появления в дверях. Еще надо как-то тонко уточнить, как там с его невестами. Портить жизнь невинной девушке – такого мне точно не надо! В общем-то я придерживаюсь принципа: не делай другой того, чего себе не желаешь…

Немного погодя спросила:

– Так что там с чистокровными? Кстати, кто это!

– Да черт с ними… – выдохнул он, и его напряжение словно по проводам передалось мне.

Не зная, как реагировать, задержала дыхание, не отрывая взгляда от Теодоро. Он мгновенно оказался рядом и, схватив меня, прижал к себе, закрыв рот поцелуем. Это все было чудесно, но вот расслабиться я не могла.

– Нет, Тео! Нет!

Я кое-как отпихнула его, с трудом разорвав объятия. Труд главным образом заключался в том, чтобы заставить себя слушаться голоса разума и вернуться на землю, а не улететь на крыльях чувств. Кто бы мог подумать, что эти крылья такие огромные!

– Тео, подожди… В общем, я слышала, что у тебя есть невеста! – «утонченно» поинтересовалась я. Хм. Верх словесного изящества, я бы сказала.

Он стоял до этого момента сжатый как пружина, едва не вспыхивая от напряжения. Услышав вопрос, расхохотался. Искренне так. Мне стало легче.

– Это она же надоумила тебя спросить о чистокровных?

– Нет, это две разные женщины. А о чистокровных мне и самой интересно спросить. Так что это?

– Я поясню попозже. И нет. У меня пока не было ни невесты, ни жены.

– Да?

Я загадочно улыбнулась. Тео шумно выдохнул, сжав руки в кулаки, не сводя с меня горящих глаз. Так, на чем мы остановились? Может, далеко и не пойдем, но начало было упоительным.

Но тут, как водится, по закону подлости из его кармана раздался телефонный звонок. Тео, шагнув ко мне, внезапно остановился. Видно понимая, для чего звонят, расстроенно рявкнул в трубку:

– Да!

Переговорив с полминуты, он виновато повернулся ко мне:

– Даш, прости. Там опять стычка, семеро моих служащих серьезно пострадали. Мне срочно надо к ним – разобраться. Сегодня я уже к тебе не попаду…

– Ты боишься, что я просплюсь и тебе меня больше на глупости не склонить? – пошутила я.

На самом деле меня ужасно смутили эти «боевые» потери. Они вернули меня к реальности.

– Да! – серьезно ответил Тео. – Еще я боюсь, что ты уедешь! Даша, пообещай, что дождешься меня и мы все обсудим.

– Посмотрим… – Я нежно улыбнулась.

Тео еще раз поцеловал меня, но уже в щеку. Убежал…

А я еще полночи возилась в постели, обдумывая: и с чего это я так к нему привязалась. От Пиратика заразилась, что ли?! Он вон уже вторую ночь проводит в питомнике.

Валентина Петровна вчера днем мне рассказала, что из-за мороза собак гулять не выпускают, а он остался вместе с ними. Так как я ей верила как себе, то настаивать на возвращении пса не стала.

– Дашенька, не волнуйся, с ним все в порядке.

Успокоившись, я тогда кивнула доктору и принялась раскладывать по полкам в медицинском кабинете разбросанные маленькими пациентами игрушки. Окончательно утешив себя тем, что и дома, пока я работала, он постоянно был один. Теперь мы поменялись ролями!

Полтретьего ночи неожиданно в комнату заявился мой пес, бурей ворвавшись в свою дверку, разбудил меня попытками залезть на диван.

– Пир, нечего тебе тут делать! – Я мягко спихнула его на пол.

Он начал штурм заново.

– Пушистик, ты бы лучше шел спать к себе на место. Ведь чуть свет вновь умчишься как на работу!

Пес, смирившись с моим нежеланием делить с ним диван, завалился спать на ковре.

Весь следующий день, предвкушая визит Тео, я белкой крутилась, помогая врачу. Настроение как никогда – чудесное. Улыбка то и дело сама обрушивалась теплым водопадом и не собиралась ускользать. Валентина Петровна только ласково посмеивалась, наблюдая такой подъем настроения. Но, несмотря на все, день тянулся медленно.

Когда в пять часов вечера я вернулась к себе, то случайно встретила возле своей двери Сейрру. Хотя ждала кое-кого другого, ей была даже рада.

– Ты ко мне? Привет! – спросила я, раскрывая дверь и впуская нежданную гостью.

– Угу. Привет!

Грустный вид Сейрры обязывал спросить:

– Что-то случилось?

– Сейчас расскажу.

– Пошли на кухню, я кофе сделаю. Только переоденусь. Я быстро!

Она кивнула. На сей раз у нее в руках ничего не было. На Сейрре был серебристый брючный костюм, а пуховик или пальто она оставила у себя в кабинете.

Я тоже сняла халат, в котором работала у врача нянечкой, и, хотя он явно нуждался в стирке, повесила на плечики в шкаф. Сегодня днем меня мокрым печеньем измазал художник полутора лет от роду… ладно, после постираю.

Переодевшись в джинсы и свитер, я пошла на кухню. Сейрра отрешенно сидела за столиком, даже не включив свет. Что же с ней случилось?

Я набрала свежую воду в чайник и, включив его, повернулась. Она, не спуская с меня глаз, спросила:

– Ну и как тебе малыши?

– Чудо! Очень люблю с ними играть, но их мамам при жизни надо памятники ставить! Я побыла день, потом ушла и отдыхаю, а они день и ночь в таком тайфуне! – И покачала головой.

– Да, понимаю. Я как-то помогала соседке…

– Так что тебя тревожит? – спросила я, достав из кремового шкафчика над столом чашки, банку кофе и сахарницу.

– То, о чем мне сейчас придется сказать.

– Это связано с Теодоро?

– Не только! Со всеми нами…

– Ладно. А сливки в кофе любишь?

Она кивнула.

Услышав от Тео о том, что у него нет невест, я сразу ему поверила, поэтому заново внимать наветам мне абсолютно не хотелось.

– Даша! Давай вернемся в комнату. То, о чем я хочу тебе рассказать, невозможно сделать, легкомысленно попивая кофе.

– Давай. – Озадаченная таким началом, неспешно пошла за ней и села на диван в неловком ожидании.

Гостья элегантно устроилась в кресле напротив.

– Знаешь поговорку: в чужой монастырь со своим уставом не ходят?

Да, уж эту поговорку я знала. Но к чему это? Я погасила раздражение.

– Вот я хочу пояснить, потому что мне жалко тебя. Ты, ничего не зная, связалась с оборотнями.

– В погонах? – усмехнулась я, положив ногу на ногу.

– Нет, настоящими.

– Классная шутка!

Я расплылась в улыбке. Все же она очень странная. Но там сейчас закипит чайник…

– Не веришь, – спокойно отметила Сейрра.

Я замерла, напряженно смотря ей в глаза.

И тут она стала превращаться. Стала превращаться! Превращаться!!!

Боже, какой это был кошмар!

Нет, сам процесс был до ужаса обыденным. Без киношного шума и воя Сейрра резко уменьшилась, лихо выскользнув длинноногой рыжей колли из своего наглаженного костюма, упавшего тряпкой на пол, и весело пробежалась по комнатке туда и обратно.

Вот это появление… собаки… Оборотень! Настоящий!

Черт, а я до этого думала, что моя жизнь перевернулась вверх ногами…

Шок быстро прошел. Кричать, креститься – уже не хотелось.

Сейрра, застегнув белье, быстро надела брюки и, струсив пыль с блейзера, наконец натянула и его.

– И много вас тут таких?

Голос совсем не дрожал, только стало как-то пусто в душе. Я еще недопонимала всего объема известий, но предчувствовала, что это будет нечто страшное.

– Все.

– Вот оно что…

– Ты так спокойна. Уже знала?

Ответ не шел, застрял где-то в горле, я только и смогла, что, отрицая, махнуть головой.

– А я думала, ты испугаешься…

В кухне звякнул чайник.

– Я так и не поняла, что там с монастырем? Куда я со своим уставом попала? – так же сухо уточнила я.

– Это наш клан. Вожак – Тео. Еще есть его правая рука и лучший друг – Кевин. А еще, так как род вырождается, есть закон, по которому чистокровный себе в пару должен искать только чистокровную.

– А ты и есть та чистокровная, – спокойно сказала я, сразу догадавшись, в чем дело.

– Да.

Хорошо, что все это происходило, когда я сидела на диване. Иначе ноги, подогнувшись, выдали бы мою слабость и боль. Чайник, еще раз пиликнув, отключился.

Ужасно как. Как все это ужасно.

– О чем еще ты пыталась меня предупредить?

– Ну что еще нужно пояснить?! Что в клан Теодоро принимает всех оборотней. Вот твоя начальница, Валентина Петровна, она белка. А так как она не чистокровная, то, кроме белки, больше никем быть не может… – Сейрра закончила возиться с одеждой и вновь села в кресло.

Какой ужас… Нет, белочки – это, конечно, прелесть, но сейчас мне стали противны все.

– А Теодоро кто?

– Он чистокровный. А это значит, что у него много обретаемых форм. Тебе он знаком как огромный черный пес…

Пес… Пес… никогда не видела!

Ну не может же быть такого! Нет, не Пиратик.

А сама уже поняла, что да… именно Пиратик! Вот тебе и похищение пса!

Слезы набежали на глаза, горло стянуло так сильно, что я едва могла дышать. Наверно, обманывать наивную дурашку было так забавно! Еще бы. Они пошли искать моего пса! Да, да, он в питомнике! Лицемеры! Лицемер и обманщик!

– Так что там еще недосказано? – собравшись с силами, тихо спросила я.

– Я действительно недоговорила, – медленно начала Сейрра, поджав губки, а мне так хотелось ее грубо поторопить! – Так вот, так как оборотней мало, он принимает всех. Если человек родит от него оборотня хищного оборота, вожак будет очень доволен. А вот жениться не станет, заберет ребенка, и все. – Она, вытянув ноги, зацепила носками туфли одну за другую и добавила: – А если вдруг встретит такую, ради которой решит нарушить закон, так его тотчас же изгонит клан! Если не убьет за нарушение закона.

– Убьет… Сейрра, спасибо. В принципе мне все понятно. Я благодарна, что ты открыла мне глаза, но у меня еще одна просьба. Найди мне такси до аэропорта, чтобы вернуться домой.

Окинув меня взглядом с головы до ног, Сейрра кивнула.

Сейчас меня сжигала жажда деятельности. Бурно-неистовой деятельности. Но рвать и метать я не стану. Пока спокойно примусь за сбор вещей. Гостья заторопилась к выходу, я успела ей сказать:

– И если допустимо, то сделай это как можно быстрее.

Не оборачиваясь, Сейрра кивнула и ушла.

Покидав свои немногочисленные вещи в пакет, я напряженно ждала Сейрру, присев на краешек дивана.

– Теперь мне понятно, что за пес и почему война! А главное – при чем тут чистокровные!

Часть третья

Все смешалось в голове и мире

Глава первая

Видеть Тео ужасно не хотелось, и то, что все будет выглядеть как побег, меня волновало мало. Застыв от боли, я так и сидела, боясь пошевелиться. Казалось, любое движение принесет мне такие страдания, что выдержать их сил у меня уже не хватит.

Очень скоро в комнате, деловито похлопав по ладони влажным шарфиком, источавшим ароматы чего-то винного, появилась Сейрра. В глазах равнодушие. Руки в непрерывном движении. Нервничает? С чего бы?! Препятствие убегает само.

Сейрра, не дожидаясь моего вопроса, сама ответила:

– Это вещество, чтобы сбить запах…

– Зачем? Или это еще одно похищение? – ничему не веря, но и не удивляясь, спросила я, ощутив, как щиплет глаза от жгучих слез.

– Если не уедешь сейчас, похищением и закончится.

– Да?! Это угроза? – Холод наполнил каждую клеточку, вызывая равнодушное желание жестоко обидеть.

– Нет. Я, как ни странно, на твоей стороне и просто убираю тебя из-под удара, который вот-вот обрушится на Теодоро, – равнодушно пояснила Сейрра, опершись о спинку высокого бордового кресла.

– «Удара»?! Так ты связана с врагами Тео?! – поразилась я, словно на пружине подскочив с дивана.

– Не то чтобы связана, но дело имела… – замялась девушка, опустив внимательный взгляд на свои туфли.

– Ничего не поняла… – Сев на место, я помотала головой, будто так можно привести мысли в порядок.

– Даша, ты вроде сама захотела уехать? Вспомни, я тебя не выгоняла… – быстро сказала Сейрра. – Единственное, с чем я абсолютно согласна, – тебе здесь не место. – Она присела рядом со мной. Озабоченно помолчав, подумала и тихо произнесла: – Знаешь почему? Моя мать не остановится, пока не уберет тебя с пути. А я этого не хочу! Но что-то предпринять против ее планов не смогу, она мне не доверяет…

– А мне предлагаешь тебе доверять?!

Удивительная наглость! Я немного от нее отодвинулась, но она, не заметив этого, продолжала:

– Ничего я не предлагаю. Ты Тео никаким образом не поможешь, наоборот! Только подведешь к смерти. И не пытайся отрицать, я ведь наблюдала, как ты взъерепенилась, когда узнала об ударе. Боишься за него?

– Не знаю… Уже не знаю, чего боюсь… – Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. – Одно разочарование кругом и страх.

– Если он решит выбрать парой тебя – не ищи в моих словах корысти – в любом случае пострадает кто-то из вас двоих. Если Тео просто позабавится с тобой ради потомства, это унизит тебя… Не думай, я поняла, кто вы друг другу. Пока ты разговаривала со мной, как с сумасшедшей, я все разнюхала в прямом смысле этого слова! Он каждую ночь был у тебя в виде собаки.

– Ничего не хочу о нем слышать! – Я отвернулась от нее в сторону двери.

– Даша, я ни при чем. Поверь! Я с ним заигрывала только для мамы. Она на меня имеет грандиозные планы… а я так, марионетка…

Равнодушно вздохнув, я медленно повернулась к ней, выслушивая ненужные мне признания.

– Ты пойми, Тео для меня как старший и довольно противный брат. Мелко вредничать – это я могу. Но пойти на крупную подлость – нет.

– Сейрра, надеюсь, ты поймешь, но сейчас я не в состоянии кому-либо верить! – безразлично пояснила я. – Ты нашла машину?

– Не только! Я нашла того, кто отвезет тебя прямо домой.

Мне было уже все равно…

– Да… Хорошо… пошли… Этот шарф мне надо надеть на себя? – Я показала на ароматную вещицу в ее руках.

– Нет, достаточно просто в комнате подержать.

– Угу…

Подхватив полупустой пакет, я пошла на выход.

– Ника, охранника, ты знаешь, он из людей Кевина, – не оборачиваясь, на ходу поясняла Сейрра.

Ник. Никогда не слышала… Но это все совсем не важно! Опустив голову, я шла по коридору. Я, конечно, привыкла к новостям, постоянно случающимся в мире… но, когда нечто подобное совершилось со мной, жизнь оказалась совсем не такой, как о ней думала. Теперь я не знала, как себя вести.

Мы быстро спустились по лестнице, минуя пост охраны, за которым сидел незнакомый мужчина с темными глазами.

Доверять? Или больше никому не верить? Жить нелюдимо? Видеть в каждом мифическую нежить? Абсурд!

Других служащих в здании не было. Никого больше не встретив, мы вышли на улицу. Там, возле небольшого оранжевого спортивного «форда», спрятав руки в карманы толстой спортивной куртки, стоял еще один охранник, как тот, мимо которого мы только что прошли. Он холодно смотрел на нас с Сейррой.

Темно-каштановые волосы с легкой рыжинкой, маловыразительный взгляд, без шапки и шарфа на морозе… впрочем, как и я…

Я не успела к нему подойти, как Сейрра деловым тоном уже заговорила:

– Ник! Надо, не привлекая внимания, отвезти девушку домой. Сюда не звони и не отвечай на звонки, пока не вернешься!

– Я понял, – ответил Ник и сжал губы.

Мне внезапно стало страшно – а кто он? Тоже колли? Или тигр какой-нибудь?!

Сейрра, склонившись ко мне на ушко, прошептала, прикрыв рот ладошкой:

– Даша, не искушай! Страх очень вкусно пахнет. У меня от тебя дрожь по коже!

Кивнув ей, села в машину на заднее сиденье.

Ник тут же завел мотор, и мы тронулись в путь. Домой!

Неужели это все останется позади страшным сном?! Скорей бы!

Оставив спящую Дашу, ползком выбрался из комнаты и мгновенно попал из коридора в свой кабинет. Испорченный стол так и стоял посередине, все нет времени им заняться. А все проклятые враги и их извечная выматывающая тактика небольших диверсий.

Быстро надел запасную одежду, хранимую в тайнике на такой случай. Еще бы душ принять… Но некогда!

Молодчики из стай Стэна и Макса то сожгут оставленную у подъезда машину, то побьют витрины в наших магазинах, то спалят деревянные заборы в домах моих стариков. И везде, словно визитку, оставляют свой запах, чтобы мы и не сомневались, кто это натворил. Каждодневные стычки молодых представителей кланов, бои между силовиками и, самое скверное, постоянные нападения на беззащитных оборотней моего клана – очень эффективная тактика!

Их задача – спровоцировать полномасштабную войну. Моя – не дать ей разгореться. Мелкие конфликты я пока «решаю» мирно.

Конечно, никакое это не решение, только возможность оттянуть время, чтобы найти и устранить причину обострения отношений, не ввязываясь в полномасштабные бои. На фоне настоящей войны подобные испытания будут просто мелочью.

Я включил компьютер и проверил личную почту, все еще размышляя о сложившейся ситуации. Если отдать приказ перейти на настоящее осадное положение и переселиться всему клану в мой особняк – это будет отмашка врагам, что их уколы достигли цели и мы парализованы.

Нет, не дождутся! Пока можно потянуть время, изображая святую простоту, я буду как идиот вежливо доставлять «нашкодивших щенков» вожакам, не давая возможности придраться к моим действиям.

Своим же дан строжайший приказ: как бы ни провоцировали, первыми конфликт не начинать! Но это практически ничего не дает. Отряды врагов высылаются специально, с ведома вожаков! Если я накажу обидчиков по заслугам, это даст двум враждебным стаям повод объединиться и официально объявить нам войну.

Не самый приятный вариант, однако не настолько смертельный, как они думают. Сорок лет я тоже не сиднем сидел! Меня останавливает одно: надо сначала узнать, что у них в рукаве! Какова причина подъема такой враждебности?

Убрал документы из ящиков стола в потайной сейф в стене. Никаких встреч на сегодня не запланировано. Официально я вновь надолго отбыл по делам за границу. Пока для защиты своих разослал шпионов, самым слабым членам клана выделил охрану, ограничил бесполезные прогулки по городу, все было организовано так, чтобы никто ничего не заметил.

Только я крепко взялся рукой за поломанный стол, как он с треском сложился пополам. В нем тоже встроен потайной сейф, из-за этого я и не отдавал приказ выкинуть его из кабинета. Хорошо, что хоть сегодня смогу этим заняться.

Но тут, круша все планы, раздался звонок. Скверно, что утром! Значит, под удар попал не гуляющий в клубах молодняк, а кто-то совсем беззащитный. Выхватил из кармана мобильный. Прижав телефон к уху, понесся по коридору на выход, распугивая редких посетителей базы. Свои уже привыкли и только молча расступались, чтобы не задерживать меня.

Выбравшись из здания, сел в свою машину, которую уже и не помню когда ставил на ночь в гараж.

– Да!

– Тео! Здесь на перекрестке улиц Кутузова и Первомайской нападение на трех наших студенток. Щенки Стэна.

Клан разросся так, что не всех в лицо помню.

Так… У меня сейчас в институте учатся только три девушки-бельчонка и первокурсник-лисичка. Ну никаким образом не хищники. А провокаторы специально беззащитных выбирают, чтобы больнее ударить. Хищный оборот не по зубам этим задирам, вот они девчонок и трогают.

У меня от таких новостей появляется жуткое желание в клочья порвать негодяев, кровь кипит так, что непроизвольно появляются когти…

Да, и когда из вожака я незаметно превратился в отряд быстрого реагирования?

Но иначе никак. Бесцеремонно отрицать мои слова ни Стэн, ни Макс пока не осмеливаются. Вот и появляюсь перед другими кланами свидетелем нападения. Мягко журю бандитов, возвращая целыми и невредимыми, а заодно запоминаю их запах.

Всему свое время!

Хорошо, что Кевин уже на месте! Да, вслед за девушками незаметно двигался отряд охраны. Вот и пригодилась подстраховка. Но все эти атаки… Бывает до пяти стычек в день!

Сегодня же приставлю к дверям Даши дополнительную охрану. Давно надо было это сделать!

Утро. На дорогах пробок нет. Я за семь минут добрался, свернув с улицы Кутузова, подъехал к толпе, собравшейся возле ограды нового стадиона со стороны спуска к университету. Девчонки тихо плачут, вытирая вязаными варежками цветные дорожки на лицах. Неужели мои защитники припозднились?! Проклятье!

Я заскрипел зубами так, что они посыпались порошком.

Щенки Стэна, окруженные бойцами, озлобленно рассматривали мою машину со всем содержимым. Спичку подносить не надо, само вот-вот взорвется!

Сопляки стыдятся того, что их поймали и крепко держат. Мои силовики недовольны, что не могут воздать подлецам по заслугам. Жаждущие справедливой мести, воины то и дело рыкают на нахальных щенков. Их гнев усиливает то, что сейчас я буду вынужден отправить эту дрянь домой! Без наказания!

Мое появление совсем ухудшило настроение толпы. Выйдя из джипа, первым делом сказал:

– Девочки, садитесь в машину, там теплее!

Устроив девчонок, повернулся к Кевину, игнорируя загалдевших щенков, по словам которых выходило, что три мои белочки напали сами, почти до смерти покалечив приличных мальчиков-оборотней, спешивших на занятия в университет. Вся молодь Стэна учится в нашем вузе?! У них в городе свой есть!

– Кирилл Борисович, грузи этих к себе. Да, конечно, противооборотные наручники! Потом садись ко мне, опишешь ситуацию, чтобы я знал, что говорить Стэну.

Будь ситуация другой, я бы этих малолетних недоумков увез к себе и подержал недельку, воспитывая. В лучшем случае. В худшем – надрал зад так, что они бы всю жизнь с ужасом вспоминали. Но нельзя! Этого и ждут враги.

Еще они ждут, что я сломаюсь и объявлю им войну сам…

Я же ожидаю донесений верных мне или подкупленных Кевином оборотней о том, что происходит во вражеских кланах.

Не успел отвезти притихших сопляков к вожаку в соседний город, раздался новый звонок. На этот раз напали на пожилую пару оленей, которая мирно возвращалась с рынка.

– Сергей, слышишь? Пока держи их так. Да. Отвезем чуть позже, там дальше, чем к Стэну. Наручники с собой? Молодец. Да, я пока с первой партией не справился. Максовы? Я и не сомневался! Ладно, ты там своих бойцов утихомирь! Терпение! Каждый получит по заслугам!

Эта ежедневная канитель с моим вмешательством скоро лишит весь клан средств к существованию. Я не помню, когда за этот месяц целый день занимался делами корпорации.

Вечером, без сил вползая к себе в кабинет, в котором уже сидел взъерошенный Кир, я тоскливо простонал:

– И такая дребедень целый день: то тюлень позвонит, то олень! Я три дня не…

Помощник, сидевший в моем кресле и изучавший в мониторе что-то заснятое им ранее, на меня не отреагировал. Надо напомнить о себе, и я строго спросил, рухнув в кресло у входа:

– Ну что новенького? Узнал причину конфликтов?

– Ничего…

– У меня кончается терпение… Когда будет что-то точное?!

– Еще немного! А пока… может, запретишь клану завтра выходить из дома? И сам денек отдохнешь!

– Еще чего! Не дождутся! – Я рывком поднялся из кресла и пошел смотреть, что изучает мой помощник.

– Тут дело в другом! У меня какая-то бредятина с видеонаблюдением в центральном офисе. Точно кто-то копался! А это значит…

Я всмотрелся в видеоизображение вестибюля центрального офиса. Здесь в здании у нас идет основная работа. Его между собой мы называем базой, а в центре города у нас офис для встреч и приемов заказчиков, покупателей и поставщиков.

Да, место, действительно идеально подходящее для диверсий. Я повернулся лицом к Кевину:

– Они перешли к крайним мерам. Думаешь, взрывчатка?

– Да…

– Проклятье! Стой! А здесь все проверил?!

– Да, здесь все нормально… Надо людей в центре обезопасить.

– И как это провернуть? Может, отправить весь офис в театр? – с надеждой, что это выход, предложил я.

– Угу, с утра и на весь день… вместе с посетителями… И главное, не можем найти, куда могли спрятать. Сам весь вечер псом разыскивал, так и не смог найти…

– Ладно. Главное, что ты обнаружил опасность, дальше я сам.

Повернувшись к селектору, сиротливо устроенному на подоконнике, вызвал врача:

– Валентина Петровна! Вы можете подняться ко мне?

Когда наша врач появилась в дверях, я указал ей на кресло и, усевшись через стол напротив, спросил:

– Как вы считаете, у нас существует большая опасность начала эпидемии гриппа?

– Ну гриппа в морозном феврале можно сильно не опасаться, а вот профосмотр в фирме давно не проводился!

Она всегда в курсе всех дел.

– Если бы не ваш супруг, Валентина Петровна, я просто бы расцеловал вас!

– Ничего, вам, Федор Георгиевич, силы еще пригодятся! Сегодня Даша просто светилась от счастья.

– Правда? – Я почувствовал такой прилив сил, словно жуткого месяца не было вообще. – А что еще она вам интересного сказала?

– Эй, вожак! У нас тут угроза взрыва в центральном офисе намечается! – раздался от компьютера раздраженный голос помощника.

– Я когда-нибудь тебя придушу, Кевин, – зарычал я. Такое настроение испортил! Вредитель!

Но Валентина Петровна остановила намечающуюся стычку.

– Давайте я завтра к раннему утру подгоню автобус к центральному офису. А сама буду останавливать всех сотрудников перед входом и увезу к себе на осмотр. Заберу всех до последнего охранника. Скажу, что приказ Минздрава.

– Нет, все-таки я вас расцелую! – Но доктор по-доброму улыбнулась, легко поднявшись из кресла, и направилась исполнять свой план. Я повернулся к начальнику охраны и добавил: – А потом оставим на дверях объявление о профосмотре и закроем помещение на два-три дня. За это время ты найдешь самое лучшее оборудование, чтобы вычисляло даже пластик. Затем еще раз проверишь все!

Кевин кивнул.

– Все, я пошел. На звонки отвечать не буду! Запрети сегодня мелким по клубам бегать! Пусть хоть один вечер по домам посидят, уроками позанимаются!

Кир, подхватив папку с документами, ушел к себе.

Я бы уже не выдержал, если бы не Даша! Одним своим присутствием она дает мне силы. А теперь, вспоминая вчерашний разговор, сердце по-детски замирало от счастья. Наконец она меня заметила, и не только! Бросив все, предвкушая встречу с Дашей, вошел к ней в комнату… Дверь была открыта.

– Даша?

Уже зная результат, прошел на кухню. Стол накрыт. Ее нет. Кого она ждала?

Похитили? Ушла? Она же обещала подождать?!

Черт, идиот! Надо было раньше охрану ставить!

На мое бешеное рычание примчался Кевин, который еще не успел покинуть помещение офиса.

– Подожди! Никого чужого не было! Сейчас приведу тех, кто охранял базу сегодня!

Через полминуты он прибыл с Андреем и Никитой.

– Они докладывают, что Даша сегодня вечером вышла из офиса с Сейррой и села в машину Ника.

– Сама села? – сдерживая ярость, спросил я.

– Да, спокойно! – четко ответил Андрей. – Это было сразу после шести…

– А Сейрра? – Если эта поганая девчонка мне сейчас попадется, я не знаю, что с ней сделаю!

– Она уехала домой позже.

– Свободны, – отпустил Кир бойцов, так как я впал в ступор и сейчас сидел на диване, до дрожи сжав руками голову.

– Тео, очнись! Это было сделано специально! Представь, ты бы кинулся за Дашей, а тут взрыв в центральном офисе. А может, и еще что задумали…

– Что же они ей сказали? Что?! – Я в гневе ударил кулаком по столу, тот взорвался мелкими осколками, усыпав пол стеклянным ковром. – Надо вызвать Сейрру! Мне плевать, что все оскорбятся!

– Что? А что можно было Даше сказать? – размышлял Кевин, устало уткнувшись головой в дверной проем и игнорируя мои слова. – Скорей всего, показали оборот во всей красе. Иначе как шоком ее действия не объяснить. Не то она дождалась бы тебя и устроила допрос, пусть и не вежливый и беспристрастный.

Я засуетился, обдумывая, с чего начать поиск. Если она узнала, кто мы… то сбежала из-за меня.

– Да, ты прав… мне надо ехать…

– Нельзя тебе ехать! Подожди немного! Ей еще надо с такой новостью смириться! Иначе она и слушать не станет! – Кир оторвался от двери и теперь нервно тер лоб ладонью.

– А если это ловушка для нее? – Я не знал, что думать. – Вдруг это все устроили, чтобы выманить ее из базы и похитить?

Кевин прошел по хрустящему стеклу и сел на диван рядом со мной.

– Тогда ехать точно нельзя! Приедешь к ней в город, а там ее нет. И если ее украли, требования похитителей передадут сюда.

– Теперь я объявляю войну!

– Тео! Не горячись! Она села в машину Ника, а в нем я уверен как в себе! Если бы не он, я бы сам кинулся вдогонку…

– Что сидишь? Звони своему человеку! Насколько помню, он не хищного оборота?! Белка?!

– Да, но сила в такой ситуации мало что решает. Ты же помнишь, он внук Валентины Петровны. А это о многом говорит.

– Ты звонишь?! – рявкнул я, стиснув зубы.

– Нет. Если он с мозгами, то телефон выключит и сам сюда звонить не будет! Знает, какой «груз» везет! А я могу звонком навести на него врагов, – спокойно ответил Кевин, переложив папку с колен на пустое место рядом.

– Кир, хорошо, что ты со мной. Я последние мозги потерял, – понурив голову, сказал я. Про себя добавив, что как последний неудачник упустил Дашу в неизвестно чьи лапы!

– И двадцать лет не прошло, как ты заметил, что хорошо, что я с тобой! – съязвил Кирилл.

– Как узнать, что с Дашей? Кстати, что там все же делала Сейрра?

– Вот и меня это волнует! Но вполне можем узнать, зачем она помогла Даше скрыться!

– Как?! – Я сейчас готов был стукнуть по голове тянущего резину друга.

– Я установил в доме Индиры прослушку после тех фото… Надеюсь, ты не сильно разозлишься?

– Нет, я виню себя, что не сделал этого раньше. Недооценил ее, воспринимая как обычную женщину…

– Ты сам говорил, что у них только самки правят! – съязвил друг.

– Да, говорил. А ты не умничай, включай скорее! – разозлился я.

Кирилл, уже вставая с Дашиного дивана, сказал:

– Пошли к тебе в кабинет! Через тебя выйду в сеть.

– Угу.

Боже, лишь бы с Дашей ничего не случилось!

В кабинете, не отрывая взгляда от монитора, Кевин полез к себе в личный архив. Технарь по образованию и мышлению, он почти с любой железкой был на «ты», и они платили ему взаимностью.

Я от нетерпения зашипел, когда Кирилл параллельно заглянул в свой телефон. Заметив мой гнев, Кир терпеливо пояснил, пряча трубку в карман:

– Жду доклад по центральному офису.

– Позже. Давай их переговоры! Вдруг это похищение!

Через минуту он включил запись.

Сначала шла тишина. Видимо, в доме никого не было. Кир быстро перемотал на несколько часов вперед, пропустил пару пустых диалогов, наконец одна запись привлекла его внимание.

Она зазвучала очень приглушенно. Разговор шел далеко от устройства. Потом раздался приближающийся цокот каблучков и послышался женский голос. Индира!

– Светик, зачем тебе был нужен мой поглотитель? – мягко спросила она.

Я и не подозревал, что мой оператор умеет так нежно разговаривать. Я покрутил в руке ненужный сейчас мобильник, ставя клавиатуру на блокировку.

– Он мне не нужен! – недовольно ответила дочь.

Сейрра никогда не была особо любезной.

– Ну а кто брал? Исчезло полфлакона! – Индира продолжала мягко расспрашивать дочь.

Мешало какое-то постороннее шуршание…

– Случайно опрокинула.

– Да? А я подумала, что ты тайком посещала ту дрянь.

– Посещала. Но не тайком.

– И она тебя впустила? Передо мной эта… захлопнула дверь!

Мы с Кириллом переглянулись. Я был горд за Дашу, что она так быстро разобралась, кто есть кто! В отличие от меня.

– Мам, не трогай никого, я прошу тебя! – раздался горячий шепот Сейрры.

– Светик! Нельзя быть такой мямлей! И малого не получишь! – покровительственно ответила мать.

– Я не мямля! Я за тебя боюсь! Мне плевать на всех! Я в ужасе от мысли, что Тео узнает, что ты пошла против него! – Голос девушки дрожал.

Я поджал губы. Сейчас будут слезы. Хотя сейчас бы сам ее отшлепал. Маленькая интриганка!

– Ничего, лапушка, ничего! Твой отец не даст нас в обиду! – утешила дочку Индира.

Вот оно! Без Макса не обошлось, никто и не сомневался.

Дальше послышался звук льющейся воды. Кто-то из них открыл кран. Значит, перешли беседовать на кухню. Надеюсь, этот стратег догадался и там установить жучок?!

Звук поменялся. Догадался, значит.

Звякнули грубо брошенные на стол чашки. Тут же раздался злой голос Сейрры:

– Отец?! Где этот мифический персонаж был последние тридцать лет?

– Золотко, ну что ты! Я все понимаю! Пока он нам нужен, я буду ему помогать. Потом придет и его время! А пока тебе нужен муж-вожак! Убрать их с нашего пути мы всегда успеем!

– Мам! Прекращай! Мне плохо, когда я думаю о твоих кознях! Я уже из-за тебя эту Дашу отправила отсюда, а ты все свое! Не нужен мне никакой муж! – Сейрра кричала в истерике. – Я прошу тебя, одумайся! Не делай того, что невозможно изменить!

– Радость моя, мы сейчас близки к цели как никогда!

– Мамочка! К какой цели? Зачем! Живем отлично, Тео постоянно помогает!

– Солнышко, я не могу так. Там Тео, тут Тео… Нет, это не по мне!

Небольшой миг тишины. Молчание прервала Индира:

– Так ты говоришь, что отправила ее?! Ты гениальна! Лучшего времени, чем сегодня, и не придумать! Это талант! Умница моя!

Было слышно, как мать поцеловала дочку, но та не поддержала матушку, сквозь слезы воскликнув:

– Мам! Ничего я не рассчитывала! Ничего! Я просто убрала ее от тебя, чтобы ты не совершила непоправимую ошибку.

– А куда ты ее отправила?

– Не скажу! Ты меня знаешь! Я не хочу, чтобы ты кого-то трогала! Мамочка, ну пожалуйста!

– Ладно… Вокзалы и аэропорт проверит Макс… и людей пошлет тоже…

Сейрра зарыдала еще сильнее.

Раздались громкие шаги, и хлопнула дверь. Одна из женщин покинула кухню… Сейрра, судя по затихшему плачу.

Я повернулся к другу, но Кевин первым озвучил свою мысль:

– Да, теперь вся надежда на Ника. Может, он без проблем увезет Дашу, и все!

– Мне надо за ними! Заправь машину, я быстро соберусь!

– Тебе ни на миг нельзя сейчас исчезать, – недовольно выдал Кевин.

– Знаю! Но они ее в покое не оставят. – Вспомнил, что надо взять с собой оружие.

– Тео, ты всю жизнь вложил в клан. – Кевин все еще нудил о долге.

Я взбрыкнул:

– Вот именно! И что? Меня предали и похитили!

– Все предали?! – оскорбленно поинтересовался друг.

Вот только конфликтов мне сейчас и не хватало.

– Ладно, Кир, не цепляйся. Я сейчас и убить могу! – совершенно серьезно предупредил я.

– Вижу. Слушай, чем больше внимания ты сейчас ей уделишь, тем больше подставишь! Даша им интересна ровно настолько, насколько интересна тебе!

– Да! Да! Знаю! И что? Сидеть ждать? – Вне себя от того, что понимал, что Кевин прав, я принялся носиться по кабинету, раскидывая все, что попадалось под ноги.

Кир как ни в чем не бывало ровным тоном продолжал:

– Немного посидеть и подождать! Ник не дурак. Я за него ручаюсь!

– А почему именно он? Как они договорились?

– Не знаю, но для нас это огромное везение!

– Ты уверен?

– Абсолютно!

– Еще раз расспроси бойцов, как они познакомились! Как уезжала Даша? И посади человека на прослушку дома Индиры!

Это хорошо, что с ней кто-то из наших, но от банды с автоматами и он не защитит!

Первые несколько часов мы ехали молча. Я утонула в своей боли от обиды, представляя, как веселился этот наглец, когда капал мне на нервы, изображая собаку.

Водитель следил за дорогой.

Я не знала города и удивлялась себе, что за месяц желания побывать дальше своей комнатки даже не появилось. Многому в себе удивлялась! Что не придала значения тому, что собака понимает смысл слов. Что ничего от него не спрятать… А больше всего своей дурости и глупому сердцу! Оно еще умудрялось желать возвращения назад к вероломному негодяю!

Когда я, застонав про себя от особенно «жгучего» воспоминания, ткнулась головой в ледяное стекло, водитель, о котором я совсем забыла, сухо уведомил:

– Я буду с тобой, пока не получу другого приказа от Федора Георгиевича.

Помолчав, тихо спросила:

– Ты ему позвонишь?

– Нет. Среди наших есть враг. Телефоны наверняка прослушиваются.

– И что? Где ты собираешься быть со мной?! – язвительно поинтересовалась я. – Зачем? Я ведь уехала.

Мне надоело, что в мою жизнь постоянно кто-то вмешивается.

– Рядом буду, – сказал как отрезал.

Не на той он свою суровость демонстрирует!

– А меня спросить забыл, нужен ли мне кто-то рядом? – выдохнула сквозь зубы я, сжав руки в кулаки.

– Если не хочешь меня видеть, не увидишь!

Сухой ответ. Ушел от конфликта. А я бы сейчас с удовольствием поругалась. Но, не теряя разума, все же не удержалась:

– Мышкой под полом будешь бегать?

– Я не чистокровный…

Это почему-то прозвучало беззащитно, и мой боевой пыл сдулся, как проколотый шарик.

Я помолчала. Потом, вспомнив о последних новостях мироздания, поинтересовалась:

– Да?! А кто? Барс, лев или гепард? Невзначай и сожрать можешь?

– Только если ты превратишься в морковку! – желчно пошутил Ник, поворачивая на федеральную трассу.

– Не поняла. Ты что – заяц?

– Нет.

– Все ясно! Мы играем в «угадай с девяти раз»! – Сколько, однако, во мне желчи! Самой стыдно.

– Какая тебе разница? Ты и видеть меня не будешь, – невозмутимо ответил мой водитель.

Я плюнула и отвернулась к окну. Ну и черт с тобой. Довези и делай что хочешь!

Когда мы ранним утром подъехали к одному из городов Золотого кольца, оборотень вновь соизволил заговорить.

– Я с суток… С дежурства, – терпеливо пояснил Ник, сворачивая к небольшому кафе из красного кирпича, – поэтому мы остановимся. Не могу рисковать…

Я немного задремала в пути и теперь жмурилась от лучей солнца, бивших прямо в глаза, пыталась разобраться, чего этот молчун от меня хочет.

– Не поняла…

– Я должен пару часов поспать. Иначе могу уснуть за рулем.

– А… Ну конечно. Где хочешь остановиться? – Наконец до меня дошло, о чем речь.

Утро… и я обеими руками за остановку.

– Вот кафе. Позавтракаем и тут же поспим.

– Давай.

Мы обедали в историческом центре России в заведении под названием «Раздолье» со стандартными запахами и посетителями дорожных кафе. Обстановка внутри ничем не напоминала современную кирпичную постройку, имитируя бревенчатую избу с изготовленной вручную из дерева грубой мебелью, над которой туманом висел табачный запах.

После времени, проведенного в пути, люди вокруг стали восприниматься неким фоном: человек за стойкой бара, пробивший Нику счет; несколько водителей длинных большегрузов, вставших рядом с машиной Ника; кто-то из персонала… Я боялась вглядываться, опасаясь, что примусь искать в людях признаки оборотней. Не знаю… Как я с этим буду жить?

Ник, заказав завтрак, рухнул на стальной стул, который досадно крякнул от такого обращения. Помолчав, спросил:

– Ты не передумала? Только кофе?

– Да… Ты все равно спать будешь, если проголодаюсь, потом поем.

Ник никак не отреагировал. Не удивлюсь, если у него проблемы с общением. Да вы, батенька, социофоб?

Очень скоро нам принесли кофе и этак порций восемь пельменей под сметаной. Наблюдать за еще одним знакомым с отличным аппетитом было неприятно, и, поморщившись от недавних воспоминаний, я уткнулась в свою дымящуюся чашку кофе.

Ник быстро уничтожил завтрак, и мы вернулись в машину. Он разложил водительское кресло, завел машину и добавил тепла от печки. Все сделал молча.

Я прилегла в своем уголке на заднем сиденье. Ох эти спортивные сиденья-ковши. Если сидеть в них хорошо, то спать – ужасно.

Ник расщедрился и кинул мне дорожную подушку, похожую на надкушенный бублик, которую надо надевать на шею. Я задумчиво покрутила ее в руке, завернула концы внутрь, сделав мини-подушечку, которую и сунула под голову. Когда улеглась и успокоилась, заметила, что Ник давно спит. Я повертелась в своем многострадальном пуховике, как в спальном мешке, всеми силами избегая терзающих мыслей о вчерашних открытиях. Об этом больше думать не буду! Хотя бы до тех пор, пока эти воспоминания не перестанут раздирать грудь до слез.

Ник тихо посапывал. Я осмотрелась… на стоянке отдыхали еще два дальнобойщика в длинных КамАЗах. Значит, так принято отдыхать в дороге. А я даже не расспросила Тео, как мы с ним добрались в его город!

Черт! Опять Тео!

Закрыв глаза после почти бессонной ночи, не заметила, как уснула.

Абсолютно не спал этой ночью. Никак не мог до конца осознать, что Даша тайно покинула меня. Подхватил майку и встал с дивана. Я остался ночевать в нашей комнате… Здесь еще пахло ею…

Она же не знала того, что давно абсолютно ясно мне. Если она оставит меня, вся эта чертова жизнь навсегда станет такой же унылой и серой, как промозглый осенний туман. Как была до нее…

Когда после ухода Кевина я остался один, то со всей силы ощутил боль утраты, резкую и неожиданную, которую теперь мне предстоит испытывать всегда, до конца своей жизни… если она не вернется. А захочет ли она, если на самом деле узнала, кто я?

А она убежала… по-видимому, потому и убежала, что узнала.

Гнев душил, хотелось выть от безнадежности. Идиот! Глупец! Оставил ее одну против заговора врагов! Тянул с рассказом до последнего! Я был ужасно зол: на себя, на предательниц, на врагов, что постоянно делят что-то, как раздирающие падаль гиены! Главное, мне нельзя показать, что эта потеря выбила почву из-под ног вожака. Потеря контроля над ситуацией была совершенно непростительной. Мне осталось лишь горячо молиться, чтобы никто не причинил Даше вреда.

Одевшись, ушел к себе. И до утра сидел в своем кабинете, обдумывая, как можно исправить ситуацию.

С первыми лучами солнца ко мне с радостной новостью заявился Кевин, серый и уставший. Он ночью в центральном офисе нашел пластит.

– Представь, я совершенно случайно на него наткнулся! Его растерли по щелям в стене за шкафом с документами, а я нашел таймер и детонатор, – вещал жутко довольный друг, у которого выдалась такая же бешеная ночка, но она хоть была плодотворной!

Я ничего сейчас не ощущал, но ценил заслугу и риск, потому заставил себя включиться в происходящее:

– Кир! Пускай Валентина Петровна исполнит задуманное. Есть вероятность, что это не все.

– Да, я знаю, и ты представь…

Я смотрел и думал, что вся беда от того, что я привык мыслить, как в мирное время. Надеясь на разумность противников. А уже давно идет война, и правила изменились.

– Кир, я понял, что взрывчатки там было немного – граммов четыреста, они явно хотели просто запугать…

– Да и…

Но я перебил:

– Вызови мне Индиру. И установи на их телефоны жучки!

Кир замолчал, резко успокоился и тихо произнес:

– Понял. С телефонами – уже!

Я строго кивнул. Поправил двумя руками новый стол, чтобы он встал ровно на место старого, и, сев в свое директорское кресло, приготовился к встрече.

Индира появилась на пороге в сером платье. Весь ее облик говорил о том, что она пришла воевать, зная, что я в курсе. Вошедший в кабинет вслед за ней Кевин быстро закрыл дверь на ключ, сложив руки на груди, прислонился к стене рядом с входом.

Я сухо кивнул в сторону кресла, приглашая даму сесть. Но Индира, небрежно опустившись на стул для посетителей, не дожидаясь вопросов, начала атаку первая:

– Я тебе, Теодоро, предлагаю сделку. Важную сделку!

– Да?! – Она не оробела, услыхав холод в моем голосе. Обычно я с женщинами более вежлив.

– Если ты по закону древних женишься на Сейрре, я заставлю Макса стать твоим союзником в надвигающейся войне!

Ага, надвигающейся, как же! Уже идет вовсю… Я цинично улыбнулся, потом повернул кресло прямо на предательницу.

– Индира, ты на самом деле считаешь, что Макс мне так необходим? – безразлично спросил я, покачиваясь в своем огромном кресле, сложив руки на животе и не отрывая от нее взгляда.

– Конечно! Ты ведь хочешь узнать, что произошло и почему началась война? – с уверенностью парировала она.

Теперь война идет… Ей стоит определиться.

– И в придачу к этой тайне ты отдашь свою дочь? И не жалко родную кровиночку? – холодно спросил я, тихо отбивая пяткой ритм «Похоронного марша» Шопена. Демонстрация спокойствия давалась мне крайне тяжело. Кевин, совершенно незнакомый с музыкой, услышал ритм и поежился. А вот Индира так и не поняла, что торг запоздал… Еще пару месяцев назад я бы на него пошел.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Тео! Если ты женишься, других женщин у тебя не будет и ты всегда будешь уважать мать своих детей, а там и все остальное появится…

– Какие у тебя гарантии, что ты сможешь повлиять на Макса? – с любопытством спросил Кевин, оттолкнувшись от стены.

Но Индира его проигнорировала, продолжая говорить исключительно со мной.

– Только намекни, что ты согласен, и он сегодня же явится к тебе, несмотря на то что вы с ним равны в статусе.

– А если я поймаю его и силой выясню, в чем дело?

– Никогда! Ты дашь слово, что не будешь его трогать! – Индира даже отшатнулась. Такая вера в мое благородство сильно умилила меня.

– Ты так уверена? – Я напрягся от бешенства, бурлившего черными клубами внутри.

– Да! Доказать?

Я, прикусив губу, чтобы не выругаться, кивнул.

– Тебя похитили люди Стэна, а Макс спас.

– Очень интересный вариант, – протянул я. Ничего правдивого я от нее и не ожидал.

– Вот именно!

– Значит, так! – сказал я, резко поднимаясь с кресла. – Кевин! Время разбрасывать камни закончилось, начинаем собирать! Открываем зверинец из предателей. Индире – зелье оборота и ошейник против возврата. Потом в клетку и в городской зоопарк. Подарком от шефов! С небольшим грантом на питание зверюшек!

Женщина кинулась на выход, но Кевин поймал ее за руку выше локтя.

– Пока забери ее мобильный телефон…

Она молчала, тяжело дыша, но глаза пылали ненавистью, когда Кевин вынул из ее кармана средство связи.

– Мне интересно, какой личный номер у Макса? – поддел я шпионку, принимая телефон от помощника.

– Ты за это сегодня же ответишь! – зашипела женщина, сверкая глазами от гнева.

– Да?! Ты, надеюсь, не взрывчатку в моем центральном офисе имеешь в виду? А то придется разочаровать! Она не сработает.

Индира рассвирепела так, что вместо рук появились лапы.

Когда Кевин повел ее по коридору, рычащую от бешенства, я вслед сказал:

– Сейрру я трогать не буду, дети за родителей не отвечают. Все исключительно из-за врожденного благородства, на которое ты рассчитывала, предавая клан.

Когда Кевин вернулся, я, скинув все рабочие папки в открытый ящик, произнес:

– Ты понял, что она просто в струю попала? Решив ловить рыбку в мутной воде?

– Да. – Кир устало плюхнулся на кожаный диван, им же утром переставленный из Дашиной комнаты, чтобы дрыхнуть, пока я занят.

Я оглядел помощника и продолжил:

– Так что все на месте… Холодная война между кланами вот-вот перейдет в горяче-кровавую!

– Ну хоть предателя из клана убрали, – зевнул Кир.

– Во-первых, поздно, во-вторых, ты сам сказал, что, может, еще кто есть…

– Тео, когда ты поедешь к Даше?

– Нет… Никогда… Она от меня убежала… – скрывая обиду и боль, спокойно ответил я, отвернувшись к окну.

Я видел, что Кевин не согласен, но уговаривать меня изменить решение не стал. Мой отъезд не входил в его планы. Корыстный тип, однако.

Что ж, это оправдано!

Мы проснулись от звукового сигнала какого-то недоумка, промчавшегося мимо и приветствующего приятелей-дальнобойщиков. Интересно, они тоже мирно спали? Тогда этому «будильнику» точно припомнят бодрую побудку!

Ник, потянувшись после сна, повернулся ко мне с предложением:

– Давай, пока здесь, заодно и поедим, чтобы потом больше не останавливаться до твоего дома?

– Давай.

С трудом двигая затекшими конечностями, выползла из теплой машины на холод и поскрипела вслед за водителем по тонкому слою только что выпавшего снега.

Мы вошли в тяжелые двери кафе и двинулись делать заказ прямо к бару, где за стойкой из шероховатого дуба крутились две молоденькие девушки со срезанными накосо челками. Здесь что, форма такая?

Утром я сюда не подходила, но сейчас решила все оплатить сама, так как это из-за меня у Ника все заботы. В очередной раз предоставила водителю самому заказывать нам еду. Мне все равно, что есть, а ему… я не знаю, что он любит. Сама пока оглядывала зал в поисках свободного столика. Ник по меню перечислял заказ темненькой девушке-кассиру.

В зале стоял гул, равный табачному дыму, висевшему под потолком.

Тут в двери кафе вошли новые посетители. Я следила за ними, так как в обед незанятых столов почти не было. Но эти двое мужчин в черных пуховиках и джинсах, выглядевшие, как большая часть мужского населения, немного постояв в центральном проходе, огляделись и спокойно пошли в нашу сторону, на ходу доставая из черного пакета что-то длинное… Оружие!

– Ник!

Я грубо дернула его за рукав, вложив в рывок весь страх. Он, оторвавшись от заказа и заметив опасность, толкнул меня в сторону открывающегося для прохода отделения барной стойки.

Девушка-бармен от ужаса закричала, и тут же из-за невзрачной подсобной двери с другой стороны зала появились охранники, налетели на бандитов. Видимо, сначала не разобрав, с кем связались, так как те оружие не демонстрировали.

Бандиты, очевидно чувствуя себя почти карающей десницей черта, уверенно прижав к плечам приклады винтовок, быстро сделали по выстрелу. Охранники почти разом рухнули на пол. Еще секунда, и все, кто обедал в кафе, толпой бросились к выходу. Под громкие крики Ник схватил меня за рукав. Пуховик жалобно затрещал.

Ник втолкнул меня в подсобное помещение за стойкой. Не выпуская мою руку, протащил мимо всех препятствий, с невероятной скоростью проскочил через кухню, так и волоча за собой. Люди пытались бежать, прорваться к дверям, мешая преследователям, чьи стволы уже повернулись в нашу сторону и пули летели нам вдогонку. Бандиты действовали быстро, умело и молча.

– Не смотри назад! – заорал Ник и дернул меня вперед. – Быстрее!

Убийцы продолжали стрелять, наступая почти на пятки, укладывая пули уже вокруг нас. Изредка кто-то из них перезаряжал оружие, но никогда – одновременно.

Я неслась за Ником в сторону запасного выхода по пути, отмеченному на стенах красными стрелками на случай пожара, стараясь даже не дышать. Глаза застили слезы, и мне оставалось лишь ждать, что будет с нами за дверью на выходе из кафе.

За удивительно короткое время я, видимо, успела приспособиться к бешеным происшествиям в своей жизни так, что, утерев непрошеные слезы и преодолев все возрастающее ощущение нереальности происходящего, наверно, как-то включила остатки мозгов…

– Ник, стой! Там у дверей точно засада…

– Знаю. Я возьму их на себя…

– Нет! Слишком рискованно! Давай к поварам! Они здесь все знают!

– Да.

Мы, резко притормозив, кинулись в соседний коридор, ведущий куда-то вниз. Там оказалась развилка, путь, ведущий еще ниже, видимо, в подвал и на кухню.

Влетев в небольшой цех, где над серыми металлическими столами спокойно работали люди в белых фартуках, я что есть мочи заверещала:

– Вооруженный налет!!! Стреляют всех подряд. Охранники погибли первыми!

Полминуты на нас смотрели, как на психов. Однако угрозы, что всех сейчас реально застрелят, звука выстрела как подтверждения моих слов и толчка Ника: «Быстрей! Куда бежать отсюда?!» – оказалось вполне достаточно, чтобы мгновенно вернуть людей в реальный мир.

Мешая друг другу, подсобные рабочие и повара кинулись к квадратному окну приемки продукции. Конечно, оно было высоковато над землей для удобства разгрузки с грузовика, а какое сейчас имело значение, отобьешь ты пятки или нет?

Все случилось в течение полуминуты… Окно раскрыли, щелкнув затвором. Ник за шиворот поймал первого паникера – высокого толстого мужчину с залысиной в белом переднике с темными пятнами в районе «талии» и грубо на него цыкнул:

– Тихо! Они ловят всех! Молчком, быстро прыгнул и отбежал! За ним следующий!

Тот кивнул и прыгнул вниз. За ним организованно последовали остальные. Ник, нацепив на меня такой же, только очень грязный передник, висевший у двери на гвоздике, сам надел чью-то допотопную куртку с прорехами, до этого явно применявшуюся для разгрузки овощей. Мы прыгнули вместе… Проскользнув с поварами мимо толстого бандита в черной куртке и оружием наголо, стоявшего у задней двери кафе, побежали, огибая уличный туалет из белого кирпича, к припаркованной на стоянке машине.

Черт!

Возле «фордика» со стороны трассы ошивались те двое из кафе! Они демонстрировали расслабленность, но не выпускали из рук длинных рулонов из газет. Оружие! За что боролись… Бешено колотилось сердце, и я зажала себе рот ладонью, пытаясь приглушить звук тяжелого дыхания. Что же делать?

Мы с Ником разом нырнули за белую кирпичную стену и притихли, обдумывая ситуацию. Меня сотрясала непонятная дрожь, причина которой крылась вовсе не в февральском морозе, а в леденящем душу страхе, парализовавшем волю и движения.

Рядом на дорожке, ведущей к задней части кафе, остановилась старая желтая машина.

– Запрыгивайте скорее!

За рулем сидел тот самый мужичок-паникер, которого Ник вразумил перед прыжком. Мы пулей влетели в салон его «шестерки». Он рванул, я даже не успела нормально закрыть дверь.

– Спасибо! Вы нас спасли! – задыхаясь от безумного бега, сказала я.

– А вы меня как человека вернули, – грустно усмехнулся водитель, сворачивая в сторону города.

Ник успокоил мужика:

– Да ладно, это первая рефлекторная реакция, ее не стоит стесняться! Сейчас вот сознательно рисковали. Там, у моей машины, двое и у входа один… И все со стволами!

Мужичок после этих слов явно приободрился, повернув на какую-то оживленную улицу, предложил:

– А поехали ко мне? Я вас покормлю и помогу забрать машину…

– А как? – с надеждой спросила я, повернувшись к повару. У меня в машине пакет с золотыми украшениями и карточками остался. Не то чтобы это все очень дорогое…

Карточки восстановить можно. Конечно, это долго и нудно, но все же… А вот золото – это подарки родителей, бабушек, которых уже нет, и подруг. Вот его мне было жалко до слез.

– Да сейчас знакомого из СОБРА дерну, он быстро территорию очистит.

– Тогда позвоните, пожалуйста, – попросила я, стянув с себя чужой фартук.

Ник еще так и не разделся, видно чувствуя себя уютно в драной куртке.

Мужичок достал из кармана черный раскладной мобильник и на ходу набрал номер.

– Николай Степанович! Это Юрий Сергеич! Тут у нас бандитские разборки… Да. Еле успели, но не все… Да, говорят, Диму зацепили… Не видел… Может, и пронесло! Ладно… Угу… Не буду… Давай! Ну вот, – довольно заметил Юрий Сергеич, – сейчас он этим бандюгам прикурить даст! Димка – один из охранников – племянник его жены…

– Они попали под выстрелы первыми, – уточнил Ник. Он выглядел невозможно спокойным, так что его хотелось потрясти, чтобы привести в чувство. Я с болью посмотрела на него… Даже думать о том, что сейчас произошло, было страшно!

– Значит, если эти… еще там, им не поздоровится! – сурово ответил Сергеич.

Шесть часов спустя, от души поблагодарив Юрия за спасение и гостеприимство, мы забрались в заледеневшую, но целую машину. Ник дождался, пока я села и закрыла дверь, и тогда, протянув руку, весело сказал:

– Ну с боевым крещением, Даша! Меня зовут Георгий. Ник – это так… кличка…

– Повторное крещение не считается, – улыбнулась я. – Очень приятно, Георгий, а я уже привыкла тебя Ником звать.

– Ну и зови… Второе крещение? Так вот почему ты попала под опеку моей бабушки?

– Валентины Петровны? Да? – Ник расцвел и довольно кивнул. – Здорово, я просто обожаю твою бабушку! Она чудо!

– Я тоже обожаю, но ее никогда нет дома.

– Зато она там, где больше всего нужна!

– Точно!

На такой мирной ноте он завел машину, и мы поехали домой. А у меня к нему было столько вопросов! Теперь, когда вчерашний шок сменился сегодняшним, мне жутко хотелось узнать все о жизни «мифических» существ.

Глава вторая

Неужели все позади?

Все вышло, как у Льюиса Кэрролла в Алисе: «Нужно бежать со всех ног только для того, чтобы остаться на месте».

Бросив сумку в прихожей и пропустив гостя вперед, прошла за ним, решив поставить чайник. Окинула взглядом свою маленькую уютную кухню, так еще и не веря, что все позади и я снова дома.

Пустые шкафы, выключенный холодильник, почти нет пыли. Явно побывала мама. Подумав о госте, с трудом представила его готовящим себе какую-либо еду.

По дороге мы договорились, что, раз он здесь в любом случае останется, я уйду жить к родителям, мне их очень не хватало, а Ника пока поселю у себя. А там видно будет.

Вот совсем не хотелось ходить по квартире и вспоминать, что и как там было до того, как я узнала, кто со мной жил!

– Ник, я буду привозить тебе продукты.

– Ничего мне не надо, я все куплю себе! – упрямо твердил гость.

Что ж, «Ник с возу – мне легче»! С улыбкой вспомнила, перефразировав, поговорку бабушки.

Достала из отключенного морозильника пакет с молотым кофе и заварила, подставив гостю под нос дымящуюся чашку. Он будто этого и не заметил. Мы за дорогу довольно хорошо сошлись, и я рискнула тихо спросить:

– О чем-то думаешь?

Ник ответил не сразу. Он сидел рядом, наблюдая из окна за хорошо освещенной улицей и практически не шевелясь. Его кофе постепенно остывал. Ник полностью сосредоточился на чем-то своем.

Дав ему время подумать, я налила и себе чашку и села с другой стороны.

– Даш, ты поняла, что это за нами бандитов послали?

– Поняла. – Пить такой горячий кофе было невозможно.

– Я тоже, сразу. Случайностей не бывает…

– Ты что, винишь себя?! – возмутилась я, все же глотнув немного и обжегшись.

– Я никогда не понимал, почему не хищный оборот так низко ценят. Белок, зайцев и прочий «хлам» если и брали в стаю под защиту, то как рабов и слуг. А теперь понял – мы от людей не сильно отличаемся. Трудная ситуация – можем только убегать.

– Да?! – Я сегодня так переволновалась, что счастливое настроение, что нахлынуло на меня, когда мы сели в машину и ночью добрались до дома, все еще мягким пухом оберегало меня от пережитого. А Ник мучился из-за чего-то, что до меня еще не дошло. – А что, есть большая разница: хищный – не хищный?

– Да. Только Федор Георгиевич принял к себе всех на равных правах и приструнил особо высокомерных хищников. Бабушка рассказывала, что наш клан – первое место, где она себя почувствовала настоящим человеком!

– Ужасно! И ты тоже попал рабом?

– Нет, я родился уже в клане. Мне повезло. Конечно, хищные цепляли, но ровно до того, как узнавал вожак… Он быстро успокаивал чистокровных. Но если с ним что случится, все, что создавалось в клане почти полвека, – рухнет. И мы вновь станем рабами.

Я возмутилась, громко поставив кружку на стол:

– А жить отдельно от всех этих глупых законов нельзя? Что за дикость? Хищные – не хищные!

– Нет, запах не скроешь! Если ты не под защитой клана – первый встречный хищник берет тебя себе в рабы. Закон сильнейшего.

Такое мракобесие! Дикость! Резко придвинула кофе к себе, разлив в блюдце половину.

– Нет! Но кто эти законы придумал?! – кипела я от несправедливости, категорично сложив руки на груди. Пить кофе в таком состоянии я не могла.

Ник пожал плечами:

– А что сделаешь? Такое может изменить только сильный хищник. А в нашем клане это вожак и делает. В единственном! В других, в лучшем случае, белок к себе не принимают!

Я вспомнила еще один закон: о браке чистокровных. Меня интересовало, реальный ли это закон. Все же Сейрра не самый кристально чистый источник информации. Надо расспросить!

– А что там о чистокровных?

– Ну если ты чистокровный заяц или еще кто мелкий, это никого не интересует, а вот если чистокровный хищник… то да, это элита! Они могут принимать не только несколько разных видов оборота, еще и время покорения зверя у них короче, – спокойно ответил Ник, закинув ногу на ногу, словно ему стало неуютно.

– А жениться? – тихой мышкой спросила я, прикусив нижнюю губу. Об обороте и зверях я особенно ничего и не поняла.

– Жениться они должны по закону… только на таких же…

Голос его упал, и, только теперь заметив чашку с остывшим кофе, Ник залпом выпил все. Он устал, а я его пытаю. Медленно встала, собрала пустые чашки и, склонившись над раковиной, помыла. Ник так и сидел, заметно приуныв, опершись спиной о стену.

Я, внезапно даже для себя, спросила:

– Ты уже обжегся на ком-то?

Он грустно кивнул. Я взялась отвлекать, чувствуя себя неловко, это ведь я завела этот разговор.

– Ник, а как ты согласился меня отвезти?

– Я как раз дежурил на базе, когда Сейрра подошла к моему столу и попросила вызвать для тебя такси.

– И все?! – недоверчиво спросила я.

Какое он ко мне имел отношение, чтобы вызваться везти меня? Странно!

Ник с минуту помолчал, поджав губы, а потом ответил:

– Я испугался, что Сейрра задумала что-то скверное.

Сейрра? Так вот оно что! Ага, все к себе примеряю! Мысленно покачала головой. Ник молчал, и я продолжила:

– Да? Все так ненадежно? А что она может натворить?

– Не знаю, но ее мать водится с чужаками, – буркнул он. – Сам видел…

– А почему испугался?

– Да она такая… наивная. Я подумал, что мать ее надоумила на что-то гнусное, потому решил взять твою охрану на себя.

Уж не к этой ли чистокровной он имел неосторожность посвататься?

– А вожаку не говорил о решении? – Мне надо было в разведчики идти.

– Его весь день не было на базе. Звонить нельзя, телефоны прослушиваются.

– И что?! Никакой связи?! – удивленно повысила голос я. Нет, в разведчики нельзя – эмоции подводят.

– Если надо будет, позвоню… младшей сестренке. Она уже в институте учится, в этом году поступила, и через нее передам, что надо. Не думаю, что прослушка стоит на всех телефонах клана.

– Ясно.

Я достала из шкафа кипу чистого постельного белья, показала, где хранятся полотенца, и пообещала звонить, если что… Когда Ник вез меня к родителям, по пути показала ему магазины, где можно купить готовую еду. Так-с, с гостем вроде разобралась.

Ворвавшись в дом к ничего не подозревающим и уже давно спящим по причине трех часов ночи родителям и расцеловавшись с ними, поднялась в свою детскую комнату, пристроенную папой над гаражом. Чтобы попасть туда, надо преодолеть настоящий лестничный пролет. Любимое место игр и повод для гордости в детстве.

Переодевшись, медленно спустилась и пошла делиться «впечатлениями». Благо сонные родители, видя мое утомление, удовлетворились коротким:

– Ух, соскучилась по вас – ужасно! Устала… Я пока поживу у вас? Да?

На самом деле меня просто распирало желание рассказать обо всех ужасах, приключениях, а главное, об оборотнях – маме с папой! Да, я понимала, что это будет глупо и они воспримут все как шутку, но во мне словно горел костерок, который в себе держать было сложно… Я сжала руки в кулаки, боясь выпустить эту новость из себя.

Мама возмущалась: как же нужно пренебрегать здоровьем, чтобы так исхудать. Папа подмигнул. Я в ответ только улыбалась, уверяя маму, что две недели спокойной жизни дома – и все потерянное вернется. На расспросы о собаке равнодушно отвечала, что вернула ее хозяину перед отъездом, так как он оставлял мне ее на время.

Наконец сжалившись над разбуженными родителями и сославшись на усталость за сутки пути, подхватила большое зеленое яблоко из вазы, стоявшей на столике в комнате, и ушла к себе переваривать информацию.

Оставшись одна, я долго лежала на диване без сна. Среди знакомых вещей и любимых запахов. Моя крепость – дом детства… И как сейчас оно мне действительно нужно! Место, где я чувствую себя в безопасности!

Подсознательно испытывая глубокую потребность укрыться в надежном тылу, я понимала, что поеду к маме с папой еще до того, как Ник сказал, что будет со мной. Хотелось отрешиться от всех новостей, закрыться в комнате и никуда не выходить… И главное – ни о чем не думать!

Чувство эйфории улетучилось напрочь, обрушив на меня весь страх приключившейся ситуации. И если при Нике я держала себя в руках, то, оставшись одна, просто утонула в ужасе.

Нас могли убить… могли убить! И не раз! Это понимание отрезвило меня не хуже жестокой пощечины. И я наконец провела глубокий разбор всего, что произошло. Опасность, бандиты, и, главное, – я всей кожей ощущала ту пустоту, что будет окружать меня теперь постоянно. После во всех смыслах удачного спасения, долгой дороги по заснеженной стране в маленьком спортивном автомобильчике Ника, бесед о клане и его замечательном вожаке у меня на кухне… я вынудила себя посмотреть правде в глаза.

Я на самом деле влюблена в Тео, по-настоящему! А он… А он – не знаю… Скорее всего, все, чего он хотел от меня, – новых оборотней хищного оборота. Как и сказала Сейрра. Она ему действительно подходит! Не то что я… Иначе его убьет клан. Клан, в который он вложил столько сил и души.

Думать об этом было безумно больно! Да и с обманом я не смирилась. С оборотнями смирилась, а с обманом нет! В любом случае мне ничего уже с ним не светит. Больше я его не увижу. Я накрыла глаза ладонью.

Сама я к нему не поеду. И он сюда не вернется. Зачем? Ника вызовет, и все…

Какая я безмозглая! Убегать, а потом глупо грезить, что он окажется рядом, да еще и с объяснениями своих поступков! Ну никакой логики! Как в анекдоте – ждать весь день его звонка, чтобы не поднять трубку.

Я грустно хмыкнула.

Нет, конечно, я могу помечтать, что богатый красавец влюбленным принцем рванет через полстраны за простым бухгалтером, ужасно стеснительным… но в жизни ведь так не бывает…

Я отвернулась от света фонарей, льющегося в комнату из окна, упершись носом в спинку дивана. Может, если бы ему было лет восемнадцать, я бы поверила. Или мне…

Нет, я и сейчас во все, что угодно, поверю, потому что очень хочу, но отрезвление придет, и что?

Утром, когда заглянула мама, я сослалась на грипп, ужасную головную боль и вниз не пошла.

Два дня я не выходила из детской, слишком подавленная, чтобы плакать или разговаривать. Кушать я не могла, мешал какой-то комок в груди. Зато старалась как можно больше спать, а настырный разум упорно пытался копаться в воспоминаниях.

Мама позвонила на работу и уговорила Наталью Семеновну продлить мне отпуск за свой счет.

На третий день вмешался папа, явившись ко мне с уговорами позавтракать.

– Пап, да все нормально! – вяло ответила я, мечтая остаться одна. – Просто не хочу.

Я чувствовала, что в моем голосе зазвучали совершенно лишние, беспросветные интонации, и постаралась умерить истерику. Надо, чтобы голос звучал спокойно и невозмутимо. Как всегда.

Отец что-то почувствовал, так как оторвался от двери и присел ко мне на диван, спросив:

– Даш, а давай я ему морду набью!

– Пап, ну с чего ты взял?! Кому «ему»?! – Хотя вульгарное слово «морда» подходит к моему случаю невозможно точно. Да и папа удивил: это слово явно не из его лексикона.

– Тому, кто обидел мою маленькую девочку!

– Твоей маленькой девочке почти под три десятка… а ума все нет! – Я, искренне сожалея о нехватке ума, вздохнула и повернулась лицом к отцу.

– Это только кажется, что три десятка. – Папа улыбнулся ласково, как в детстве. Только чудесного чувства, что он возьмется и все исправит, не появилось. – На самом деле моей крохе где-то около шестнадцати, и она только начинает постигать этот мир.

– Пап, какой философ в тебе пропал! – Смеясь, я потерла лоб.

Всегда строгий, папа в нужные моменты был мягче воска.

– Ну а ты думала! Талантливый человек – талантлив во всем. – Папа молодецки хохотнул, поднимаясь с дивана.

А что, папа прав! Что я так расклеилась? Да ну их всех! Буду жить, как жила. Вот и Юльке обещала в гости забежать, как вернусь! И Ник, наверно, меня ищет… Я от родителей ему всего один раз звонила.

– Пап! Подожди меня, пошли пить чай?

– Узнаю Дашу, которая все проблемы решает за чашкой чая!

– Точно. И за тарелкой с бутербродами, – захихикала я.

Я уже сползла со своего дивана, натянула тапки и потопала за папой на кухню.

– Я и позабыл о бутербродах, этих классовых врагах мамы! – Папа все шутил – наверно, я выглядела совсем плохо.

– Ну… пока ее нет, мы о них вспомним.

– Да, но если она придет и застанет нас за вредной едой, я ни при чем! – струсил папа, весело хмыкнув, когда я вынула из холодильника все, что можно положить на хлеб.

– Само собой! Маму я беру на себя! – великодушно пообещала я, нарезая хлеб тонкими ломтями.

Мама действительно застала нас на кухне за чаем и бутербродами. Но ее так обрадовало, как я сидела и болтала с папой, что больше она ничего и не заметила.

– Даша! Обещай, как только вы помиритесь, ты приведешь его к нам. Пусть папа одобрит.

– Кого приведу? Ну с чего вы взяли! – Я почти разозлилась на родителей, заговорщицки переглядывающихся друг с другом.

– С тебя, конечно! Или думаешь, что ты первая пряталась от обиды в постели?

– Ладно. Кого-нибудь приведу!

Я резко села на место.

– Нет… Того, кто так сильно взволновал, – весело уточнила мама.

– Мам, я не хочу говорить на эту тему.

– Дашенька, – вмешался папа, – вот и посмотришь. Если он явится и будет пытаться наладить отношения, значит, сильно нужна. А нет… Тогда и говорить не будем. Мужчина дорогую ему женщину просто так никогда не отпустит! – официальным тоном закончил он, приподняв подбородок.

– Папа знает, что говорит! – поддакнула мама.

Я прищурила глаза и поджала губы, скрыв улыбку. Злость прошла – небось они два дня обсуждали тактику. Что бы я делала без родителей?

– Ладно, если вдруг случится чудо и все наладится, обязательно приведу, – великодушно пообещала я.

Родители, переглянувшись в немом согласии, расцвели на глазах. По их мнению, доченька – такая драгоценность, что по-другому и быть не может! Смешно и здорово, что в тебя так верят. На какое-то время на сердце стало легче. Еще бы, я сама в это поверила! Но ненадолго.

Но в любом случае я поняла, как это здорово, что у меня есть они и уютный дом, в котором выросла, где меня, как раньше, любят, всегда ждут и где мне неизменно рады. И это единственное место, в котором я могу прийти в себя после сильных потрясений и боли.

Поболтав с родителями, в хорошем настроении пошла к себе одеваться. Так как задумала навестить Ника и Юлю с Людой.

– Мам! Я пока от вас уходить не хочу! Что с моим пуховиком? Я же говорила, – улыбнулась я, – грохнулась на льду со всего размаху, вон скулу себе разбила. – И ткнула пальчиком в незаметный шрам на щеке.

Мама тяжело вздохнула, покачала головой.

– Даш, ты так и собираешься ходить по городу в таком виде?

– Нет, я куплю себе новый пуховик. Еще лучше…

– Ну и правильно, сейчас как раз кругом распродажи.

Хорошо, маму успокоила, но сама-то я знала, что денег почти нет, а надо столько всего! И новый телефон – мой пропал, когда нас поймали бандиты… и пуховик, и кредит. Родителям о деньгах говорить не буду, а то хвост лжи до Луны дорастет – ну что за курсы повышения квалификации такие, что ничего не дают?

Когда я уже оделась, из кухни появился папа и, вытирая руки полотенцем, следил за моими сборами. Всю жизнь у нас с ним были отношения, как в анекдоте: «Папа, я вышла замуж». – «Ничего не знаю! В девять чтобы была дома!» Впрочем, тот факт, что я жила отдельно, немного его смягчил.

Сейчас он предложит меня подвезти.

– Даш? Давай я тебя подвезу?

Я как знала! Скрыв усмешку, ответила, отложив расческу:

– Не, пап! Я сама… Спасибо! Я по городу соскучилась, прогуляться хочу.

Выбравшись из дома, прошла по пешеходной дорожке между двух рядов домов с маленькими заснеженными палисадниками. Февраль есть февраль, и, выйдя на угол перекрестка, где кончался частный сектор, я поняла, что отчаянно замерзну. Подумывая вернуться и все же попросить отца подвезти, прямо напротив приметила присыпанную снегом одинокую рыженькую машинку Ника. Меня ждет?! В такой мороз? Надеюсь, не постоянно!

Одолеваемая противоречивыми чувствами, я покачала головой и, приблизившись к машине, костяшками пальцев постучала в окошко:

– Ник, привет!

Он быстро распахнул переднюю дверь:

– Садись, Даш…

Сухой тон. Ну что у него вновь случилось?

– Что произошло, Ник? – обеспокоенно спросила я, снимая перчатки.

– Звонил сестричке, на нее напали… В офисе нашли взрывчатку… В общем, бедлам…

– Ник, езжай домой! Ты там нужен. Видишь, у меня все в порядке. Еще неделю дома, а потом работа, работа и еще раз работа, – пошутила я, сунув перчатки в карман.

– Я не оставлю тебя… Опасно.

– Ясно: ты упрямец.

– Через бабушку сообщил вожаку, что с тобой все в порядке.

– Спасибо, – вежливо ответила я. Не думаю, что это кого-то волнует. Да и Ник здесь, чтобы его возлюбленная глупостей не натворила, а никак не из-за моей персоны…

Но хоть по делам мы поехали моим.

Я забежала к Юльке, которая охала-ахала по поводу моего радикального похудения; наметила встречу с девчонками на свободный день; заехала на работу и, прослушав лестные оценки своему новому облику от сотрудников, наконец написала долгожданное заявление Наталье Семеновне об отпуске за свой счет и поскорее убежала.

А потом Ник отвез меня к родителям.

И начался ад.

Ночами горько плача, каждый раз днем я, надеясь, что некий смуглый принц все же явится пред мои прекрасны очи, под сочувствующими взглядами родителей изображала нормального человека, и это сердило еще сильнее… Мне казалось, еще один день – и он явится… Что за глупые мечты! Я себя в такие минуты ненавидела и все равно ждала!

Пошла неделя… никого.

Восемь дней… никого.

Десять дней…

Ника я видеть не хотела. Отзванивалась изредка, чтобы он не поднял шум по поводу моего молчания, но подозревала, что он близко.

К родителям на чай зашла соседка, которая рассказала, что у нас на яблоне поселилась белочка. Мои не поверили. Вежливо кивнув, папа даже что-то добавил насчет кошек.

Зато я знала, кто это!

Чтобы не сойти с ума, усиленно занималась домашним хозяйством.

Мама принялась возиться с будущей рассадой, готовя семена и ящички под нее. Это было ее новое увлечение, так как потребности в овощах не было, папа прекрасно зарабатывал. Но папа не протестовал, сколько себя помню, они неизменно уважали занятия друг друга.

Надев как-то старую мамину куртку, я взялась ей помогать, вынимая ящички из гаража и перенося их через двор – в дом на кухню. Когда я пошла в гараж за последним ящичком, мне на глаза случайно попался до боли знакомый силуэт пса, сидевшего на очищенной до асфальта дорожке перед домом. Я медленно отряхнула руки и заставила себя спокойно идти дальше… Ну вот, дожила! Теперь буду видеть его в каждой тени! Я расправила плечи, решив не смотреть. Но все же не выдержала и медленно обернулась… к Пирату, который уставился на меня, широко распахнув глаза.

Неужели он думает, что я ему обрадуюсь? Склонив голову набок, пес вопросительно устремил свой взгляд на меня. Его хвост часто-часто бил по снегу, взбивая снежную крошку.

– Ну неужели… – рыкнула я, резко направившись прямо к «домашнему питомцу».

Он радостно вскочил навстречу, но у меня были совсем другие намерения! Взяла себя в руки, но не удержала… меня просто взбесил до белого каления его довольный собачий вид!

Он что, меня круглой дурой считает?! Думает, что я буду вокруг него бегать и радоваться, что «песик» нашелся?

Не выйдет! Лжец! Хватит из меня посмешище делать!

Я в гневе тащила за собой лохматого обманщика к его шикарной машине, проклиная тех, кто придумал жалость и милосердие. Эта пушистая сволочь, упираясь всеми четырьмя лапами и цепляясь об асфальт, издавала когтями мерзкий звук и чертила многочисленные дорожки светло-серого цвета. При этом пес, забавляясь, корчил довольную морду, корыстно стремясь затормозить мой безумный шаг.

Несмотря на мои старания, вперед к автомобилю мы почти не продвигались, так и застопорившись в десяти метрах от моего дома и примерно так же от его машины. Просто ужасно! Негодяй, извернувшись, лизнул меня в руку, прижался мокрым холодным носом к ладони и замер. Мое сердце дрогнуло.

Не выйдет! Не поддамся! Все, я кремень… наверно. Чую, сейчас все скверно кончится… Я опустила руки.

Миг, и все поменялось. Он схватил зубами мою штанину и настойчиво потянул к машине, мягко подталкивая.

– Нет! Я не хочу! – Я не могла вырваться.

Обида сковала меня, как цепями, остатки сил ушли, чтобы сдержать слезы. Пират быстро подтащил меня к машине, нырнул под нее. Раздалось пиликанье сигнализации и щелк. Двери открылись, а он сам чудом появился сзади в одних спортивных штанах. Горечь и боль подкатили к горлу при виде этого «героя из мифологии», окончательно перекрыв дыхание. Руки, которыми я пыталась оттолкнуть Тео, тряслись.

– Что ты такое? – выдохнула я. – Злодей из сказки? Мутант, урод? Кто?

Потом, махнув рукой, резко развернулась и шагнула назад, намереваясь убежать, но Тео легко поймал меня.

– Отпусти! – выпалила я, попытавшись его ударить. Он с легкостью перехватил мое запястье. Я сморгнула непрошеные слезы.

– Даш, постой спокойно. Давай поговорим.

– Да пошел ты… – Меня взбесило, что он еще и указывает, что мне делать.

– Ты мне совсем не веришь, да? – поинтересовался Тео, склонив голову набок, как делал это собакой, и в его голосе послышался скрытый смех.

– Ты винишь меня в этом? – Его смех меня просто взбесил. – Это я несколько месяцев изображала собаку?

– Даша… – Тео стремительно подхватил меня на руки и проворно залез в машину… как когда-то.

Его подбородок оказался возле моего лица, и я ощущала его теплое дыхание в холодном февральском воздухе. Тео захлопнул дверь и прижался ко мне так, будто ничего ему больше и не нужно. Но почему-то моя обида не прошла, а стала еще больше, вызывая постыдные жгучие слезы.

Ну что за глупость лезет в голову: хотелось прижать его к себе, погладить по черным кудрям, но… как ему верить?!

– Тео, я слушаю! Ты хотел поговорить, – сухо сказала я, отстранившись.

– Даш, когда ты уже многое о нас знаешь, я могу объяснить все.

В голове все плыло, силы на сопротивление его натиску приходилось выуживать огромными щипцами из оставшейся доли разума.

Когда вез Дашу к себе, удобно устраивал ее на своих коленях и рассматривал спящее лицо в мягком свете сумерек или рассвета. Невзирая на то, что до сих пор все еще жаждал убить тех негодяев, которые напали на нас, я постоянно вспоминал те чудесные мгновения. И как мне не хватало ее рядом теперь.

Когда Даша уехала, я хотел только покоя, разве нет? Хотел. Но не мог найти себе места. И не нашел. И если бы Кевина не ранили подкараулившие силовики Стэна, я бы приехал в тот же день, когда Ник сообщил, что доставил Дашу домой.

Из машины я выбрался уже псом. Даша была во дворе. У меня внезапно пересохло в горле, а сердце бешено забилось. Сейчас я искренне недоумевал, как смог выдержать неделю без нее.

Я ощутил в душе краткий прилив счастья и сбросил давивший на меня все это время груз. Даша, заметив меня, молча буравила холодным взглядом. Почему-то я не удивился, поэтому смирно уселся перед калиткой и поджал уши.

Она приблизилась ко мне твердым шагом и, схватив за холку, потащила к машине…

Зато я был так счастлив, что она снова рядом. Дотягиваясь до любой ее клеточки, старался поцеловать и прижаться, выражая всю свою тоску. Хорошо, что сейчас был псом, человеком она меня и близко бы не подпустила…

Зубами я утянул Дашу к машине. Торопясь изо всех сил, чтобы она не убежала. Вмиг открыл двери брелком автосигнализации, натянул штаны, спрятанные под колесом, и втащил Дашу в салон, посадив к себе на колени.

От невыносимой жажды, пронизывающей меня до костей, я прижался к Даше, не в состоянии надышаться ее запахом. Счастливое сумасшествие! От чувства правильности происходящего хотелось петь. Пальцы требовали клавиш… Я прижался к ней еще сильнее.

Даша, тяжело вздохнув, мягко оттолкнула меня, соскользнула на свободное место рядом и потребовала пояснений. Отрываться не хотелось, но я опасался ее испугать. И так она думает, что я неведомая зверушка.

– Даш, дай мне пару минут… Я так соскучился.

Но она пресекла все мои попытки обнять ее снова.

– Смеяться не над кем было? Телевизор бы купил… – с плохо скрываемой обидой сказала Даша, прикусив губу. В ее исполнении выглядело мило, не то что у Кевина.

Я убрал руки. И со вздохом согласился.

– Давай поговорим, это моя вина… я давно тебе задолжал объяснения…

– Именно!

И уставилась на меня своими глазищами, чудесными, глубокими. Вновь не удержавшись, я потянулся к ней, но Даша, раздраженно поджав губы, отодвинулась.

– Ладно. Тогда давай в людное место, иначе я… В общем, поедем куда-нибудь.

– Давай я сначала пойду переоденусь. – Она потянулась к двери. – На мне мамина куртка для работы в саду…

– Нет!

Я быстро вышел и сел на водительское сиденье, где у меня лежала остальная одежда. И заблокировал все двери. Еще не хватало брать штурмом дом будущих родственников!

– Почему это? – возмутилась Даша, стукнув по моему сиденью ладошкой.

– Нет, я больше тебя не отпущу, пока не поговорим! Ты сейчас сама себя расстроишь, надумаешь всякого, а мне тебя из дома родителей как вытаскивать? Не выйдет! Не пущу!

Даша рассмеялась. Наконец! Мне стало так тепло. Она, еще улыбаясь, пояснила:

– Но куда-то идти в таком виде? Некрасиво! И как ты это себе вообще представляешь?

Я уже оделся, постоянно задевая коленями за руль, и, с трудом обуваясь, предложил:

– Давай заедем в магазин и там все тебе купим?

– Нет, спасибо, – сухо ответила она и отвернулась.

Дурень! Знал же, что Даша гордая, и все равно о магазине ляпнул. Покачал головой и попробовал исправить ситуацию:

– Ладно, давай я все с себя сниму и пойду в одних спортивных штанах? Могу босиком? Меня, например, это не смущает, как и твой вид! Самое оно!

Она вновь рассмеялась:

– Ну ладно. Если босиком – тогда согласна!

Я завел машину и повез ее к «кораблику».

– А откуда ты… Ах да… – сама себе сказала она и, взглянув на знакомое кафе, опустила взгляд под ноги. И снова на лице скорбь всего мира… Ну, Даша. Я вздохнул. Припарковав машину рядом с кафе, принялся снимать обувь.

Честно… я знал, что она такого зрелища не выдержит.

– Ты что? Тео! Я пошутила! Обуйся сейчас же! – Добрых людей так легко обидеть, они такие чудесные. Я от всей души улыбнулся.

– Попалась! И я пошутил!

– Ага! Хорошо! Тогда разувайся! – потребовала она.

– Э… нет. Мне тебя еще нести!

– Куда?!

Она явно такого не ожидала. Я быстро подлетел к ее двери, распахнул и поднял Дашу, воспользовавшись ее замешательством.

Она уже на пороге прошипела:

– Поставь на место, шутник! Сейчас решат, что мы пьяные!

– А я и есть пьяный!

– Ты думаешь, это кого-то волнует?

Ставя ее на ледяной мрамор перед входом, я понял, что ничего не понимаю в женской логике.

Хотя Даша ожидала ужаса в глазах посетителей, на нас никто не обратил внимания. Точнее, не больше, чем всегда в таких случаях.

Даша села за столик в дальнем углу и, прилежно сложив ручки, произнесла:

– Ну вот, людное место… Давай говорить…

– Ты что-то особенное хочешь?

– Кофе…

– Кофе и?.. – спросил я, склоняясь к ней, чтобы еще раз прикоснуться, и вдохнуть ее благоухание, и еще раз почувствовать – она рядом. Теперь мне казалось, что тот хаос, в который превратилась моя жизнь в последнее время, остался далеко позади!

– Кофе и все, – отрезала Даша, отодвигаясь от меня вместе с железным стулом.

Я сделал заказ мальчику за стойкой и, вернувшись за столик, принялся рассматривать Дашу. Она, не выдержав, сказала:

– Тео, прекращай на нервы действовать! Давай рассказывай, как попал сюда…

Мой рассказ занял от силы пять минут. Даша молчала, нервно отбивая что-то непонятно-феерическое пальчиком о пластик стола.

– И кто это был, вы так и не узнали? – задумчиво спросила она.

– Узнали… То приглашение состряпала Индира, а вот кто меня спас и зачем-то увез сюда, я не знаю…

– А кто эта Индира?

– Ты перед кем-то дверь захлопывала? – вспомнив переговоры, уточнил я, криво усмехнувшись.

– Вроде ни перед кем. – Дашенька задумалась. – А, точно! Да, захлопывала. Так это она?! Да?

– Да, а Сейрра – ее дочь!

– Вот это да! – Дашино изумление длилось недолго, она вновь поджала губки и строго посмотрела на меня. – А что там у вас с притеснением не хищников? Что за крутой хищный оборот?

– Даш, я так сразу коротко не отвечу, попробую подробно рассказать. Мой клан – это, мягко выражаясь, разношерстная компания, связанная общими интересами по добыванию хлеба насущного и сохранению порядка с помощью сохранившихся законов давно исчезнувшего города оборотней, что располагался на севере России несколько тысяч лет назад.

Тема не самая приятная, но Даша слушала, затаив дыхание, и мне пришлось продолжать:

– Я принимаю в клан всех, абсолютно не придавая значения, к хищному или «рабскому» обороту относится человек. Кто-то может петь, кто-то – танцевать, а кто-то – прыгать белкой. Для меня это все неважно. Главное – чтобы человек достойный!

Принесли кофе. Пока я ничего себе не заказывал, надеясь на то, что аппетит придет во время еды даже у Даши. Поэтому, потягивая дрянной кофе из белой фаянсовой чашки, продолжал:

– Что ж, моя тактика оправдала себя. За четыре с лишним десятилетия управления, а бывало всякое, столь различный клан стал одной семьей. Очень богатой и заботливой по отношению к своим. Есть, конечно, бунтари, но все в меру. Насильно я никого не держу, скорее наоборот! Меньше клан – меньше проблем.

– У вас есть какие-то ограничения по отношению к нехищным? – строго задала вопрос Даша, заглядывая мне в глаза.

Сердце молнией прорезала ревность.

– Это ты о Нике? – не подав вида, спокойно спросил я. – Он чем-то недоволен? Да?

– Нет. – Она мягко улыбнулась, и я задрожал от желания поцеловать эту нежность… – Дело в его бабушке! Он рассказывал, что Валентину Петровну обижали. Я ужасно возмущалась. Дикость какая-то! Почему они это терпят? – Даша отодвинула противный кофе и с упреком уставилась на меня в ожидании пояснений.

Я подумал, что скоро сойду с ума…

– Даш, я и сам не понимал, долго не понимал, почему все так происходит.

– Теперь понял?

– Да. У нехищных нет стадного инстинкта. Вот представь: какая-то опасность… Хищные, – любые: слабые, сильные, ненавидящие друг друга – тут же объединились, сбившись в стаю, оставив распри на мирное время, а вот нехищные… – Я покачал головой. – Максимум, что они делали и делают, – собираются всей семьей против целой стаи врага. И все! А поодиночке, сама понимаешь, они никто! Да и психология тех, кто привык подчиняться наглым, неизживаема! Я буквально сорок лет взращивал у них чувство собственного достоинства. Не у всех, конечно, в основном у стариков! Родившиеся в клане всегда ощущали себя ровней хищным.

– Тебе, наверно, очень тяжело с ними было? – наконец посочувствовала Даша.

– Ужасно! Намного легче перебить правящую верхушку клана.

– Да-а? – Она замкнулась, тут же решив, что я серийный убийца. Но в любом случае говорить – так все.

– Да! У меня всегда с терпением плохо было. А наш вожак относился к своим людям как к настоящим животным.

– И ты их всех убил?!

Видимо, я окончательно шокировал девушку. Прищурившись, я секунду помолчал.

– Нет, не всех. Но в любой схватке волк борется до победы или до смерти! Но тогда я победил только вожака. Остальных – проучил. К тому моменту в клане осталось с десяток шестерок вожака и несколько чистокровных, которых он трогать опасался. А меня он еще не знал, я только появился после овладения зверем. Вожак тогда избил мою мать. Волк не может поднять руку на волчицу!

– Волк… А что это такое «овладение зверем»?

– К огромной нечеловеческой силе и длинной, в сравнении с человеческой, жизни прилагается период одоления зверя, который растягивается на несколько десятилетий.

– Как это? – Глаза Даши заблестели. Небось все по сказкам судит.

– Ужасно. Появляется необоримый зов, который уводит далеко от цивилизации. И мы десяток лет бегаем на воле, зверь зверем. И надо приложить уйму усилий, чтобы вернуться к нормальной жизни, которая пугает. Это своего рода болезнь. Тяжелая, которая ломает многих, оставляя навсегда жить в лесу.

– И что, многие остаются? – тихо уточнила Даша, сильно сжав пальчиками ложку, которую как только не вертела от волнения.

– Очень! Особенно тяжело полукровкам. Они не имеют той силы, что есть у чистокровных. Их потому и немного среди оборотней в стаях.

– Полукровкам… – задумчиво повторила Даша и опустила голову. Что она еще себе придумала?

– Ты понимаешь, что за все надо платить?! Вот это плата за силу, за лишнее время жизни, за все прелести оборота… Первое десятилетие после овладения зверем – оборачиваться очень тяжело и больно. Потом появляется навык.

Даша какое-то время молчала, затем, склонив голову набок, спросила:

– А сколько тебе лет?

– О… много! Если без времени, когда я бегал по лесу, то семьдесят.

– А со временем?

– Девяносто…

– Н-да… Бессмертный?! – Дашины глаза стали необыкновенно большими.

Я расхохотался:

– Нет, теперь стареть буду так же, как ты.

Тем временем стемнело, и Даша, вспомнив о родителях, взяла мой телефон – предупредить.

Я подслушивать не стал, пошел к стойке заказать что-то на ужин. Пицца здесь ничего, а вот кофе…

Пообещав маме рассказать о том, куда я пропала, позже, рассматривала великолепный шерстяной свитер Тео со спины и задумчиво постукивала телефоном по подбородку. Сколько всего услышала! В душе появилась жажда устроить революцию среди нехищных, но, конечно, это глупость…

Тео правильно делает. Конечно, путь, выбранный им для переустройства, очень сложный и медленный, но зато бескровный. По мне, так самое страшное – все исправляется только в пределах клана Тео. В других, как я поняла, все ужасно. Как сказал Ник, «балласт к себе не принимают».

Я отодвинулась от стола. Официантка в длинном, почти до пола, белом фартуке забрала полупустые чашки и вытерла стол.

Глава третья

Тео явно увлекся. Сейчас он стоял и указывал бармену на все подряд, что было сладкого в витрине… Обжора.

Такой хороший! Я даже поежилась от сладкого чувства, которое появилось при виде этого… чудесного человека. Но тут на мое плечо легла чья-то рука и почти в ухе раздался тихий и такой знакомый голос, который вернул меня с небес на землю. Резко вывернувшись, я с неприязнью отстранилась.

– Збруева, ты совсем опустилась в своей неприхотливости. Уже кафе с огородом путаешь! Замуж надо вовремя выходить, а не набивать себе цену.

Желчный ты уродец, Эдик! О боже! Только не сейчас… За что?! Я мысленно схватилась за голову, раздражение скрутило меня изнутри горячей спиралью. Но, повернувшись с царской улыбкой к уроду, севшему за соседний стол с тремя незнакомыми мне мужчинами, я ответила:

– Да с таким, как ты, хоть с макияжем и на шпильках спать ложись, все равно на сторону смотреть будешь!

– Гы-гы… точно! – И надулся как петух. – А где твой блохастый друг?!

– Вон он!

«Блохастый друг», заметив, как я разговариваю с Эдиком, тут же появился рядом. Молча одной рукой вытащил его из-за стола и, приподняв повыше, потащил к выходу.

Неужели съест?! Ну что за дурость у меня в голове! На нас уставилось все кафе. Так стыдно! Я встала и, подхватив куртку, кинулась следом за Тео. Нам в спину раздались недовольные возгласы спутников Эдика, которые тоже потянулись за нами.

Боже, как я не люблю все эти дрязги! Еще ничего серьезного не случилось, а меня уже трясло!

Что он сейчас задумал? Лишь бы с ним ничего не случилось. Этих с Эдиком – четверо! Карусель ужасов, рожденная недавним опытом общения с бандитами, вогнала меня в панику, но, взяв себя в руки, я спустилась со ступенек и застыла немой тенью за спиной Тео. Разговор уже шел, говорил Эдик.

– Убери руки, какое право ты имеешь! Убери руки! Мужик, ты чего?!

Ярость и гнев оборотня расходились вокруг мощными волнами. Я решила не умничать, влезая в драку или одергивая Тео, но все же тихо сказала:

– Вижу, вы уже познакомились.

Тео от моих слов немного подобрался. Эдик сплюнул и презрительно выдал:

– Приперлась тщеславие свое побаловать?!

– Ты еще не понял, как надо вести себя? – процедил сквозь зубы Тео, крепко встряхнув Эдика.

Мне было ясно, что Тео сдерживается от возмездия в полную силу. А ведь при надобности легко убьет… он до сих пор держал Эдика на вытянутой руке без признаков усталости.

– Эй, мужик! – Я повернулась и посмотрела на парня, выглядевшего настоящим русским богатырем, если, конечно, на богатыря надеть джинсы и теплую красную турецкую рубашку из байки. На данный момент он стоял возле лестницы впереди двух других мужчин, выглядевших на его фоне менее представительно. Ага, это те, что сидели за столом с Эдиком, подтянулись. Здоровяк мирно продолжал: – Он не трогал твою бабу! Они знакомы. Просто поздоровался, и все!

Тео среагировал мгновенно. Провернув Эдика полукругом в воздухе, швырнул лицом в снег и, поставив ему на спину ногу, невозмутимо произнес, копируя тон:

– Я его еще не трогал. Мы знакомы. Просто поздоровался, и все!

Тут в разговор влез этакий мелкий побегунчик, тип мужичка под народным названием «живчик» – черноглазый брюнет невысокого роста. Рядом с великаном в красной байке он смотрелся, как «Ока» на фоне КамАЗа.

– Наше гостеприимство не знает границ. Но ты кто такой и откуда тут взялся?! Я тебя первый раз вижу! – гнусавым голосом начал чернявый.

Интересно, он так же себя вел бы, если бы не ощущал рядом своего представительного друга?

– Стой спокойно! – Благодушные интонации в голосе Тео сменились ледяными. Я поежилась и отступила, судя по всему, кое-кому сейчас место понадобится…

Эх, не надо было никуда ехать… Вот и Тео в драку втянула. Я с надрывом вздохнула и крепче запахнула куртку.

– Не понял, ты че?! Что-то против нас имеешь?! – набычился парень, но пока с места не сдвинулся.

– «Не понял»?! Поясняю: вот этот два раза пытался изнасиловать. Сегодня наконец нарвался.

Грязно выругавшись, мелкий взревел: «Я тебя достану, подонок», – и кинулся на Теодоро. А зря. Тот поймал нахала на подлете и мягко швырнул головой в большой грязный сугроб, оставшийся от снегоуборочной машины.

Надеюсь, не у меня одной было ощущение, что Тео играет? Если так, то другие не должны испытывать его терпение. Все взгляды были направлены в сторону чернявого. Тот немного побарахтался в снегу и, когда выбрался, стиснул зубы и вынул из кармана нож.

– Предупреждаю: еще одно движение, и ты полетишь в стену, – спокойно пообещал Тео.

Черненький притормозил и, повернувшись к здоровяку за поддержкой, сказал:

– Что ты молчишь, Лех?!

– А что я скажу, если ты неправ? Мы только начали разговор, ты набычился…

– Лех, я такого от тебя не ожидал… – тихо пробурчал униженный и оскорбленный брюнетик.

– Торопишься все. Если твой друг на самом деле такая гнида, как говорит этот человек, а ты его за наш стол приволок, – с тобой отдельный разговор будет.

– Да кому ты веришь!

– Никому. Я и собрался выяснить, а ты помешал… – И вновь богатырь повернулся к Тео. Я в этот момент посмотрела на вход в кафе. По моему ощущению «разборки» начались уже давно, но так как охранники только что появились, значит, прошло не больше пары минут. Они покрутились на ступеньках и вернулись внутрь.

Я взглянула на Эдика. Руки его тряслись, зубы стучали, кожа побледнела и стала одного цвета с курткой. Когда Тео за шиворот приподнял его, в лице Эдички мелькнул неподдельный страх.

– Не надо, пожалуйста! – Он едва не плакал, а я невольно придвинулась, чтобы удержать Теодоро. – Я просто пошутил!

– Когда?! Когда в ее квартире к ней полез или с Андреем на той аллее?! – резко уточнил Тео.

– Да что ты телке веришь?! – влез чернявый. – Они такого на…

– Ты, недоверчивый, заткнись! Сейчас еще заработаешь! – спокойно пообещал оборотень.

Тот было взбрыкнул, но его остановил Леха:

– Дай послушать человека, а!

Все повернулись к Эдику. Тео поставил его на ноги и сказал:

– Так что?

– Я пошутил… Я только хотел… Ей бы понравилось… Она и сама…

– Гаденыш, – взревел Тео, тряхнув его еще сильнее, – я ведь тебе башку сверну, если ты только заикнешься, что Даша сама хотела!

– Да, она сама хотела! – нагло повторил Эдик, одними глазами повернувшись к Лехе за поддержкой.

Удар последовал незамедлительно, и, взвыв от боли, Эдик резко дернулся и повалился на землю, держась за скулу. Я поджала губы. Противно смотреть.

Эдик медленно поднялся на ноги. Вот же трагик погиб в нем, это была всего лишь пощечина. Причем я видела, что Тео сознательно остановил руку в последний момент…

– Он там был оба раза, так что не ври, – тихо сказала я, с презрением наблюдая за страданиями своего «приятеля». Выражение недоверия у Лехи после моих слов исчезло, и он, сурово прищурившись, посмотрел на Эдика. Тот понял, что счет не в его пользу, но игру решил довести до конца.

– Она давно ко мне клинья подбивала!

– А ты еще и… хвастун, – с заминкой прошипел Тео. – Я бы тебя точнее назвал, да тут дамы!

Он здорово разозлился. Схватив Эдика за левую руку, он сломал ему пальцы. Как прутики!

Эдик теперь заорал по-настоящему.

– Это чтобы руки не тянул, если девушки тебе отказывают! – невозмутимо пояснил оборотень. – Помнишь, что ты собирался делать на аллее?

Я наблюдала за мучениями Эдика, и мне было его жалко.

– Даша, не переживай за эту мразь. Он никого, кроме себя, не щадит. – Тео, как всегда, все замечал. Он прав, если бы не Пират, все кончилось бы по-другому.

– Не пачкай рук, он того не стоит, – тихо откликнулась я, отвернувшись.

– Нет, Даш. Такие не понимают жалости. Они понимают только силу, и то только когда ее применяют против них.

– Я ничего… Я пошутил, – взвыл Эдик. – Она отказала, а я таскался к ней два года, как дурак, вот и решил… Это была шутка… Шутка!

– В твоем случае если девушка просто с тобой разговаривает – надо быть уже благодарным! – сказал Тео и поднял руку.

Эдик с испугом отпрянул от Тео, и на его джинсах начало расплываться мокрое пятно. Отойдя на два метра, он развернулся и побежал в сторону дороги.

– Надо бы обе руки ему сломать, – бросил ему вслед Тео.

– Да ладно… Ему это так не пройдет, завтра же весь город узнает! – пояснил Алексей, сдвинув брови. Потом подошел к Тео и сказал: – Ну давай познакомимся, что ли…

Тео кивнул и, протянув руку, представился:

– Федор.

– Алексей… Ох, – скривился здоровяк, когда Тео своими тонкими длинными пальцами легко вернул ему мужское пожатие. – Силен!

С остальными Тео знакомиться не стал. Повернувшись ко мне, сказал:

– Даш, ты замерзла, иди в кафе или, если хочешь, в машину…

Спорить при всех было глупо, а так как я уже стояла на пороге, то вошла в кафе. Но тут, не до конца прикрыв дверь, остановилась и прислушалась.

– Ни за что не поверю, что весь сыр-бор из-за бабы… На фиг нужно, – недоверчиво хмыкнул тип с противной ухмылкой, все это время молча наблюдавший за происходящим. – Сегодня одна, завтра другая…

– Это дано понять только полноценным мужикам, общественные вибраторы не в счет, – резко оборвал его Тео.

Тот спорить не рискнул.

– Дерзкий ты, Федор, – рассмеялся Алексей. – Ну я тебе завидую. Мне вот пока некого защищать.

Судя по шагам, они поднимались по лестнице.

Старинное правило гласит: тот, кто подслушивает, хорошего не услышит. Кто виноват, что я услышала пошлость? Хотя Тео точно сказал!

Я рассмеялась и, открыв вторые двери, вошла в зал и побрела к нашему столику, на спинке стула которого одиноко висела куртка Тео. Я еще не успела сесть за стол, когда услышала:

– Так вам сюда заказ или с собой? – На меня недовольно взирала худощавая официантка. Я только что обратила внимание и на другие любопытные взгляды.

Ага, вошла, да еще улыбаясь… Ясно, все дружно решили, что я стравила мужиков и радуюсь. Вот и ответ.

– Да, все с собой!

Когда мы шли к машине, Тео в руках нес два пакета, я держала коробочку со стаканчиками сока, трубочки лежали внутри.

– Я смотрю в глаза твои и понимаю, что попал в капкан любви, – весело пропел Тео, устанавливая пакеты на заднем сиденье.

У него превосходные голос и слух… Моих десяти лет музыкальной школы хватило это понять.

– Ерничаешь все, – буркнула я и отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

– Я?! Никогда! – Оскорбленная добродетель закрыла заднюю дверь и помогла влезть мне, подержав коробку с соками.

Переполненная впечатлениями, я пыталась разобраться в том, что на меня сегодня свалилось. Рассказы о полукровках, бывших вожаках и прочее… но сейчас меня больше всего захватили последние впечатления от стычки с Эдиком. Да. Тео – герой и очень даже замечательно вразумил наглеца… Мой герой! Сколько во мне благодарности…

А еще это ответ на вопрос: «Возможно ли встретить настолько положительного мужчину?» Сейчас я бы поддержала Валентину Петровну! Но вот именно поэтому мне надо остаться одной, чтобы все обдумать без его чарующего воздействия.

Заводя мотор, Тео спросил:

– Поехали в другое кафе?

– Нет, мы хотели поговорить. Мы поговорили, а свои вкусные штучки – покушаете с Ником, он у меня сейчас живет. Хотя ты знаешь, это же он тебя направил…

– Даш, ну пожалуйста! Не убегай! Побудь со мной.

– Давай отложим все на завтра, – заторопилась я домой, чувствуя необходимость напомнить своему дрожащему предательскому сердцу, что этот замечательный мужчина не для меня по двум большим причинам.

Мы влились в поток машин. Тео здесь неплохо ориентировался. И когда успел все изучить?

– Я почему-то с тобой забываю обо всем – о проблемах, врагах – и чувствую себя проказливым мальчишкой, – не отрывая взгляда от дороги, почти серьезно заметил Тео, поворачивая вправо на оживленном перекрестке.

Я поерзала на сиденье.

– Ну это я могу тебе разъяснить! Ты настолько привык в образе собаки действовать мне на нервы, что до сих пор не можешь остановиться. Это как рефлекс – видишь меня и начинаешь озорничать.

– Да, в этом что-то есть! – рассмеялся Тео, сворачивая к родительской улице. – Все равно не хочу тебя отпускать!

– Нет, я сейчас к родителям. Во-первых, они волнуются, а я уже вышла из возраста, когда думаешь, что они вечные. Во-вторых, мне лучше мыслится в одиночестве, в-третьих…

– Даш, мне и одного «нет» хватило, – печально вздохнул он и остановил машину напротив дома.

– Это хорошо. А белочке, облюбовавшей вон ту яблоню, скажи, чтобы выспался как следует.

– Ник сторожил? – Вот и серьезный тон вожака.

– Да каждую ночь. Уже соседи завидовать стали, что у нас на яблоне белки завелись, – устанавливая коробку с соком на переднюю панель под стеклом, ответила я.

– А почему? – Тео взял коробку и сунул ее мне в руки. Ладно, сок я люблю.

Повернувшись к нему, спросила:

– Соседи почему или почему сторожил?

Видимо, шутка не удалась – Теодоро не улыбнулся.

– Что-то случилось?

– Да. На нас напали…

– Кто? – всполошился Тео, сжав руку в кулак.

– Все равно едешь к Нику, у него и спросишь. – Заметив его неудовольствие, добавила: – И не спорь!

– Я Нику еще устрою, – хмуро пообещал Тео, положив сжатые кулаки на руль.

– Птичку нашу просьба не обижать! – голосом кота Матроскина сказала я. – Я думаю, что он просто не успел с тобой поговорить. Надеюсь, ты не обижаешься, что я не зову тебя к себе?

– Нет, я сам приду… завтра.

– Замечательно. Завтра… в три. Подходит?

Я согласилась только ради обещания родителям доставить «принца» на смотрины… Но, боже мой, как он серьезно настроен! Это ведь такой показатель серьезного отношения ко мне, но вместо радости я чувствовала себя виноватой, словно собралась его обмануть.

– А почему в три? – недовольно спросил он.

– Я завтра в полдень встречаюсь с девчонками, у Люды проблемы… Сам понимаешь – тебе со мной нельзя. Да и маме надо приготовиться к приему гостя, она это очень любит.

– О, уже чую, вкусненьким пахнет, – смягчился Тео. – А к подругам я тебя завтра отвезу!

Это мне так знакомо: то папа, то он… Контролеры… Вздохнула, какая я неблагодарная! Но все равно я не в восторге.

– Хорошо.

Расставшись с ним, я тоже чувствовала потерю. Так хотелось махнуть на все рукой и забрать его к себе в виде собаки… Но все его и свои поползновения пришлось отринуть. Я не могу его обнадеживать, пока сама ничего не понимаю. В голове настоящая каша из «хочу и нельзя».

На следующий день я вышла из дома в одиннадцать… Звонить Тео не стала.

За бессонную ночь твердо решила сказать ему, что у нас ничего не получится. Совсем. Никак. Я просто не могу себе представить, что в случае нашего брака он потеряет свой клан, в который вложено полвека и половина души. Нет, это невозможно. Он меня сам возненавидит через год-два. И это в случае, если клан отступится и признает наш брак, а если нет? Как в затертой до дыр поговорке о том, что моя жизнь последнее время бьет ключом – и все по голове…

Я после всех «ключей» уже верю, что могут и убить за брак с человеком, а что? Нет никаких оснований не верить – одно вооруженное нападение в кафе чего стоит?! Война оборотней, и никто не считается, что у людей сейчас мирное время и это вообще незаконно!

Опять меня куда-то увело. Это все хроническое недосыпание! Уже не помню, когда спала всю ночь. Вот и вчера до полвторого растолковывала родителям, что он просто хороший знакомый. Один-единственный поцелуй не делает его моим… моим… моим, не знаю кем! Потом полночи крутилась, не могла уснуть, решая задачку без ответа: «Как сделать, чтобы у оборотня и человека родился просто человек». Может, я и тороплю события, но мне кажется, что нет.

Проснувшись, я два часа красилась и пыталась что-то сотворить с головой. Потом еще три часа красилась… Наконец мама, пятый раз заглянувшая ко мне в комнату, тоном строгой учительницы спросила, сколько часов я затратила на одну ресничку, и мне пришлось собраться и уйти к подругам, пока я не свела с ума еще и родителей.

Выбравшись из дома, подошла к калитке и замерла. Джип Тео «под парами» стоял у входа. Вот пройдоха, будто знал, что я хочу улизнуть. Поджав губы, влезла в машину. Тео, взъерошенный, непохожий на себя, вредного, вместо «здравствуй» сказал:

– Даш, я забыл вчера уточнить, во сколько…

– Ничего, как видишь, ты вовремя, – буркнула я, плюхнувшись на сиденье.

– Как дела? Что случилось? – спросил он, выводя машину из проулка.

– Не обращай внимания, все в порядке. Не выспалась…

– Да, я знаю… Это чревато для окружающих, – усмехнулся шутник.

– Вот и хорошо, что знаешь! – обиделась я. И чего из-за него столько переживала? Да ну их всех! После такого «просветления» я пять минут сидела, нахохлившись, вспоминая, а чего я, собственно, обиделась. Нет, по ночам надо спать. Перефразируя Ломоносова, можно сказать: «Ночь, она для того нужна, что мозги в порядок приводит».

– Даш, поехали куда-нибудь, а?

Звучало очень соблазнительно. Просто до возмущения притягательно, но…

– Нет, прости, не могу. Девчонкам обещала – и не забудь, у нас впереди еще ужин с родителями.

Тео недовольно покосился на меня. Мне пришлось спешно пояснять, отстегивая ремень и приоткрывая дверь.

– У Людочки сейчас ужас что творится. Бабушка, у которой она снимала квартиру еще с института, умерла на этой неделе. Она к ней привыкла, как к родной; на работе увольнение светит… мне надо к ней. Пойми.

Он кивнул и со вздохом ответил:

– Я жду тебя здесь.

– Спасибо, – сердечно поблагодарила я и захлопнула дверь.

Конечно, не совсем правильно, ведь ехал он ко мне. И вообще… мы ведь на три договорились?! А сейчас двенадцать!

Голова не работает, настроение и мысли скачут, как разноцветные мячики. Успокаивая их бег, я пошла по хрустящему снегу к подъезду Люды.

Выбравшись через два часа от подруги, преисполненная грустных впечатлений, я села в машину. Тео спал. Тихо закрыв дверь, повернулась к нему. Мне хотелось погладить его по щеке, но в связи с предстоящим разговором это было подло, и я только спросила:

– Тоже не выспался?

– Нормально… – Он подтянулся, выровняв водительское кресло. – Как Люда?

– Ужасно. Плачет. Работу потеряла, у них сокращение… и я даже не знаю, чем ей помочь.

Это на самом деле было ужасно тяжело. Ну с жильем не проблема. Как только Ника Тео отправит назад, Людочку позову пожить к себе, сама побуду у родителей, пока она не подберет себе другую квартиру. А вот смотреть, как она переживает потерю, – просто невыносимо.

Тео всю обратную дорогу молчал, и я даже позабыла, как много всего нам сегодня предстоит.

Когда мы вошли в дом, мама успела исподтишка сделать мне большие глаза и показать на часы. Мы пришли на полчаса раньше, наверняка испортив какой-то из маминых замыслов. Родители вышли навстречу гостю.

– Мам, пап, это мой друг – Федор Георгиевич!

Папа энергично поздоровался с Тео, излучая такую деловитость, что казалось, что встречать знакомых дочери мужского пола – его ежедневный ритуал. Тео вручил маме цветы, за которыми мы заехали по дороге. Презент папе был у него с собой. Какой-то коньяк. Ничего в них не смыслю, но папе явно понравился.

– Это мои мама и папа – Михаил Николаевич и Ксения Александровна! – вежливо представила я родителей.

Оделись они по «парадно-домашнему» явно для гостя. Папа надел белую рубашку, мама – платье с запахом, чем-то неуловимо напоминающее халат. Картину довершали мягкие тапки с глазами и ушами, подаренные мною на последнее Рождество.

– Проходите, Федор!

Папа пропустил почетного гостя вперед.

Для торжественной встречи в комнате было все готово. Накрытый стол, нарядная скатерть, шелковое покрывало с ручной вышивкой на диване, купленное мамой для «особых случаев». Мама с радостью водрузила вазу с букетом на журнальный столик. Еще воздушных шаров не хватает, и вообще будет праздник из праздников.

Я печально вздохнула, понимая, что мне сейчас предстоит тяжелая работа. Все еще переполненная горем подруги, ужасом предстоящего расставания с Тео, я должна изображать нечто воспитанное и доброжелательное. А мне хотелось утащить Тео к себе и серьезно поговорить, чтобы покончить со всеми муками. Разрубить «гордиев узел» у себя в голове.

Мама пригласила всех за стол.

– Федор, вы давно знакомы с Дашей? – Папа начал «допрос» первым.

За родителей я не переживала – они знают, что и когда сказать, просто единственное, чего мне хотелось, – быстрее с этим всем покончить.

– Да, довольно давно. – Тон Тео назывался так: «его устами говорит сама благовоспитанность».

Я поморщилась. Спасибо! Удружил! Теперь мне перед родителями держать ответ, почему я раньше молчала. Не дай бог, будут слезы, что я маме не доверяю.

Мама положила в тарелку Тео горячие голубцы со сметаной. Правда, там уже лежали блинчики с мясом, три вида салатов и прочие вкусности. После его слов она прищурилась, вполоборота повернувшись ко мне. Я виновато улыбнулась. Папа в этот момент закончил рассказывать забавный эпизод из своей преподавательской жизни.

– Федор, а вы кто по профессии? – спросила мама и подвинула поближе к гостю еще один салат.

– Пианист… у меня замечательно играла мама, и я пошел по ее стопам. Закончилось тем, что окончил в консерватории курс теории музыки…

Папа слушал, удивленно подняв брови.

Я сидела за столом, невоспитанно устроив голову на ладони, слушала рассказ Тео о детстве и поражалась, как мало я о нем знаю. По сути – ничего. Кто бы подумал, что он музыкант?! Да никогда! Тео не производил впечатления творческого человека. Мама с папой тоже незаметно переглянулись.

– …сначала учился в Венской консерватории по классу фортепиано, но недоучился, потому что мы переехали в Ленинград, и там я заканчивал консерваторию, но уже по теории музыки…

– Вы хотели сказать – Санкт-Петербургскую? – мило поправила мама, подставляя ему еще какую-то закуску.

Бедный! Я от волнения совсем есть не могла.

– Да, конечно. Это я по привычке. Санкт-Петербургскую, конечно. – Тео поблагодарил маму за мясо «по-мексикански».

– Да, я знаю там многих. Две мои подруги закончили ее. Конечно, это было намного раньше того времени, когда учились вы. – Мама углубилась в воспоминания, которые изредка нарушал папа.

Я в разговор не вникала, так как все это уже слышала. Да и маминых подруг хорошо знала, они со мной в детстве занимались музыкой. Помню, как мне нравилось с ними общаться. Интересно, если он учился в то время, они его узнают? Я посчитала. Нет, он учился раньше. Как все странно…

Тео, беседуя с мамой, с удовольствием угощался ее разносолами, чем вызвал искреннее ее восхищение. Надо же, какое согласие! И темы для бесед нашлись. Я улыбнулась гостю, подбадривая. Хотя он несильно в этом нуждался.

– …А то я думаю, вы ненамного старше Даши, значит, когда вы учились, был уже Санкт-Петербург, а вы вон скольких старых преподавателей знаете.

– Да. Вы, конечно, правы, – сказал Тео и очаровательно улыбнулся.

Все – мама покорена. Я закатила глаза, но, поймав строгий взгляд папы, вернула их обратно.

– А чем вы сейчас занимаетесь? Концерты даете? – вежливо спросил отец, чинно подцепив вилкой кусочек мяса.

– Пап, Федор Георгиевич – генеральный директор строительной корпорации. Он и пригласил меня на курсы, – выдала я версию для родителей. Конечно, стыдно лгать. Но так спокойнее. Не все можно пояснить, не рискуя вызвать острую реакцию. Им уже никак нельзя волноваться.

– Да? Как жизнь меняет людей, – посочувствовал папа. – И как вы попали в строительство?

– Как ни странно, нужда заставила… – Они явно отлично понимали друг друга. – Мне пришлось строить дом себе, потом помогать другу. Так что втянулся, а когда понадобились деньги, музыкой мало что тогда можно было заработать, мне пригодились навыки строителя.

Папа понимающе покачал головой. Он сторонник теории, что для жизни в д