/ Language: Русский / Genre:love_history,

Ирландская Колдунья

Эми Фетцер

Прелестная Фиона О'Доннел когда-то спасла жизнь раненому Реймонду де Клеру. Теперь, опозоренная и оклеветанная, навеки изгнанная из родного дама, она вынуждена просить Реймонда о помощи и защите. Однако не только помощь и защиту предлагает английский рыцарь прекрасной ирландской колдунье, но и – страсть. Могущественную, обжигающую страсть настоящего мужчины, знающего, как сделать счастливой любимую...

ru Fiction Book Designer 09.07.2006 FBD-2IN5HE5P-80A3-V1SS-US63-TUVPTDOSC9FV 1.0

Эми Фетцер

Ирландская колдунья

Перевод с английского Е.В. Погосян. OCR Angelbooks

С любовью посвящаю эту книгу

Большому Папе Коту и сестренке,

а точнее – Ричарду и Джойс Остин.

Для тех, кто в магии силен,
На свете главный есть закон.
Не навреди, творя волшбу,
Не искушай свою судьбу.
Любовь – вот чудо из чудес
И величайший дар небес.
И если помнить про нее -
Заклятье сбудется твое.

Глава 1

Антрим, Северная Ирландия, 1176 год

– Черт бы его побрал! Только этого мне не хватало!

Скомкав в кулаке кусок пергамента, Реймонд де Клер быстрыми шагами пересек внешний двор крепости. И ирландцы, обитавшие в замке, и солдаты из английского войска старались убраться кто куда, лишь бы не попасть хозяину под горячую руку. Не обращая внимания на их суету, Реймонд вошел в сумрачный сарай, гордо именовавшийся здесь конюшней. В ноздри ударил смрад перепревшего навоза, и Реймонд помрачнел еще больше.

«Вот и еще одна проблема!» – подумал он, а вслух крикнул:

– Коннал!

– К вашим услугам, милорд! – отвечал мальчик. Юношеская ломкость его голоса разозлила Реймонда еще пуще.

– А ну покажись. Да побыстрее!

Из денника вышел высокий подросток с темно-каштановыми волосами, едва заметно отливавшими медью. Глубоко вздохнул, набираясь отваги, и выпрямился во весь рост.

Реймонд смерил его разъяренным взором. И этой оглобле всего двенадцать лет от роду? Проклятие, ну и верзила из него вырастет! Реймонд смотрел, как Коннал О'Рурк идет ему навстречу. Единственный сын Шивон О'Рурк, в четыре или пять лет, мальчишка стал отрадой и гордостью ее второго мужа, Гэлана Пендрагона. Но даже это воспоминание, не улучшило настроения Реймонда де Клера. Он приехал в Антрим всего неделю назад и с тех пор только и делал, что пытался разобраться с навалившимися на него проблемами. А теперь к этим проблемам прибавился еще и Коннал заодно с сопровождавшими его рыцарями и неожиданной просьбой его приемного отца.

– Как прикажешь все это понимать? – Реймонд потряс в воздухе злополучным пергаментом.

– Полагаю, что мой отец высказался достаточно ясно, милорд.

Реймонд выразительно закатил глаза и повел плечами.

– Тысяча чертей! Похоже, Пендрагон выжил из ума, если поручает мне твое воспитание!

– Честно говоря, милорд, – уточнил Коннал, робко приближаясь еще на шаг, – эта идея пришла в голову моей матери.

Реймонд мрачно уставился на подростка и пробурчал:

– А я-то думал, что из них двоих она гораздо умнее!

– Я непременно передам это отцу при первой же встрече.

– Валяй, малыш, и тогда я уж точно спущу с тебя все семь твоих ирландских шкур!

Коннал лишь улыбнулся в ответ. Он знал, что этой жуткой угрозе никогда не суждено осуществиться. Несмотря на новый глубокий шрам, рассекавший щеку от скулы до подбородка и придававший лицу чрезвычайно свирепый вид, Реймонд де Клер по прежнему оставался рассудительным и дальновидным человеком. Коннал был бы не прочь узнать, что случилось с ним на службе у короля. Отчего веселый и общительный рыцарь превратился в мрачного солдафона и не связано ли это каким-то образом с ужасным шрамом у него на щеке? Однако в данный момент он не осмелился приставать к Реймонду с вопросами. Ведь теперь Коннал был не просто приемным сыном его боевого товарища, а новым оруженосцем в войске у милорда де Клера. По крайней мере, он надеялся им стать. Потому что отныне и впредь его судьбой мог распоряжаться только де Клер.

– Как вам угодно, милорд, – с неистощимым терпением поклонился Коннал.

– С каких это пор ты стал таким умным? – сердито прищурился Реймонд.

– Не знаю, милорд.

Может быть, дело в том, что этот сопляк, это костлявое чучело, по праву рождения был принцем этой страны?

– С вашего позволения, милорд, я слышал о том, что вы собираетесь жениться, – отважно заявил Коннал, переминаясь с ноги на ногу. – Когда вы представите меня своей невесте?

Рыцари за спиной у Реймонда зашевелились, и он услышал звуки, возмутительно похожие на ехидный смех. Он резко обернулся и кинул через плечо суровый взгляд. Двое из трех сопровождавших его мужчин испуганно потупились, тогда как третий – Николай – лишь высокомерно вскинул бровь и, как всегда, скрестил руки на широченной груди.

Реймонд перевел взгляд обратно на мальчика и процедил:

– Может, я и удостою тебя такой чести – когда будет с кем знакомиться.

Коннал растерялся.

Не обращая внимания на вопрос, читавшийся в зеленых глазах подростка, Реймонд шагнул к нему вплотную и вполголоса спросил:

– При чем тут я, Коннал? Зачем тебе служить моим оруженосцем, когда твой отец сам мог тебя выучить?

– Отец относится ко мне… снисходительно. Он любит меня и считает слишком юным.

– Но ведь это правда! Почему бы тебе не стать пажом у одного из его рыцарей?

– Я очень рослый. – Мальчишка зарделся от смущения, а Реймонд подумал, что дело вовсе не в этом.

Гэлан Пендрагон души не чает в своем приемном сыне и ни в чем не может ему отказать. Реймонд нисколько не возражал против такой горячей отцовской любви, но не мог согласиться с решением Гэлана сделать из Коннала оруженосца. Парень был слишком молод.

– Если мне суждено стать рыцарем, то я хочу быть лучшим из лучших, – с воодушевлением заявил Коннал. – А ведь вы – единственный, кто может сражаться на равных с моим отцом.

Реймонд лишь надменно приподнял темную бровь, не желая отвечать на эту неуклюжую лесть.

– К тому же у него и без меня хватает хлопот из-за сестер, – продолжал Коннал, пожимая плечами.

– Наверное, они у тебя совсем дикие, да? – Реймонд ничего не мог с собой поделать и добродушно улыбнулся. Коннал тоже улыбнулся в ответ, но вовсе не так добродушно.

– С Эйслин совсем нет никакого сладу, милорд. Месяц назад отец едва успел ее поймать, когда она сделала из простыней веревочную лестницу и хотела сбежать через окно своей спальни.

Реймонд живо представил себе, как Гэлан мечет громы и молнии на буйную голову своей старшей дочери, и более внимательно присмотрелся к Конналу. Слишком молод, чтобы быть оруженосцем, слишком велик, чтобы быть пажом. Реймонду было больно даже подумать о том, чтобы подвергнуть этого ребенка всем тяготам и жестокостям армейской жизни. И он сердито отрезал:

– Нет. Тебе еще рано в оруженосцы. Ты же ничего не видел в жизни, кроме своего Донегола!

Столь неожиданная смена настроения захватила Коннала врасплох, и он с отчаянием воскликнул:

– Я уже был с отцом в Англии, в Шотландии и во Франции! И я отсюда никуда не уйду!

Проклятый упрямец!

– Тебе что, пинка дать для скорости? Смотри, мало не покажется!

– Милорд…

– Нет! Война – слишком опасное занятие для тех, кто не умеет постоять за себя! – Реймонд повернулся к двери и бросил через плечо: – Возвращайся домой!

Коннал чуть не лопнул от возмущения. Но кто он такой, чтобы спорить с владетельным эрлом? Де Клер был в своем праве. Король доверил Гэлану Пендрагону править северными провинциями Ирландии, а отец передал часть своих земель под контроль Реймонда де Клера. Де Клер не может упустить свой шанс, так же как Коннал не может упустить свой.

– Я видел, как во время боя гибнут невинные и беспомощные люди, милорд! – выпалил Коннал, не желая уступать. – И я вовсе не такой уж маменькин сынок! Отец позаботился о том, чтобы я прошел хорошую школу. Он понимает, что его наследник должен быть сильным и решительным человеком!

Реймонд замедлил шаги и снова оглянулся через плечо.

– До тех пор, пока ты сам не убьешь врага в открытом бою и не увидишь, как гибнут твои товарищи, ты будешь оставаться маменькиным сынком!

Коннал лишь поджал губы и стиснул кулаки, и Реймонд подумал, что ему слишком хорошо знакомо это упрямое выражение на нежном и чистом лице. Если сопляк унаследовал хотя бы десятую часть норова своей мамаши, он так или иначе найдет способ здесь остаться. Де Клер развернулся, широко расставил ноги, скрестил руки на груди и не спеша смерил взглядом юного упрямца. Ну что ж, пусть пеняет на себя. Реймонд сделает так, что мальчишка сам захочет вернуться под крыло к родителям!

– По-твоему, я не прав? – Коннал открыл было рот, чтобы возразить, но де Клер перебил его, мрачно отчеканив: – Я прав, и ты сам это знаешь!

– Как скажете, милорд, – пробубнил несостоявшийся оруженосец.

– Антрим – это не Донегол! Здесь почти нет женщин, чтобы вытирать тебе нос! Еда грубая и скудная, работа тяжкая, и ее всегда много, а ночи слишком короткие, чтобы как следует отдохнуть!

– Да, милорд, вы правы, – отвечал Коннал, дерзко вскинув голову. – До сих пор я вел изнеженную жизнь аристократа. Но теперь пришло время изведать жизнь солдата в вашем войске.

Солдата? Черт побери, да у этого сопляка гонора не меньше, чем у его папаши! Не мешало бы дать ему урок смирения и послушания – качества, незаменимого для настоящего рыцаря. Реймонд недавно убедился в этом на собственном горьком опыте. В его памяти возникло юношеское лицо, искаженное предсмертной мукой. Он сухо произнес:

– Ты всего лишь невесть что возомнивший о себе мальчишка, неспособный позаботиться даже о себе самом! Я подумаю о том, чтобы сделать тебя своим учеником, а пока считай, что тебя взяли. Не надейся ни на поблажки, ни на снисхождение. Как все – так и ты, Коннал. Отныне ты станешь рядовым членом клана О'Рурк. Ты все понял?

Коннал молча кивнул, готовый уцепиться даже за этот ничтожный шанс.

– Тебе скажут, что ты будешь делать, чтобы вернуть этому замку, – тут в голосе Реймонда прозвучало явное раздражение, – его былое величие. – Де Клер сильно сомневался, что эта смердящая груда развалин вообще могла быть когда-то великой. – А пока оседлай моего коня. Если будешь цел после того, как познакомишься с Самсоном, получишь разрешение остаться.

– Мы куда-то едем?

– Нет, ты никуда не поедешь! – Реймонд широким жестом обвел рукой загаженную конюшню. – Ты будешь выгребать навоз из этих денников!

Каким– то чудом Конналу удалось сохранить самообладание. Он был готов на все, лишь бы остаться в Антриме: только так он мог стать первым среди ирландцев, получившим рыцарские шпоры от короля Генриха.

Реймонд окликнул Кевина, и на его зов явился паренек, на несколько лет старше Коннала.

– Составь список всего, что понадобится, чтобы навести порядок в этом… хлеву. – Он снова окинул конюшню брезгливым взглядом. – И принимайся за дело. Коннал будет тебе помогать. Ты отвечаешь за него, Кевин.

Светловолосый конюх поклонился, исподтишка косясь на Коннала. Реймонд не мог предсказать, как сложатся их отношения. Впрочем, пусть об этом печется сам Коннал. Он умывает руки.

Де Клер решительно повернулся и вышел из конюшни в сопровождении своей свиты.

Кевин не стал тратить времени даром и первым делом спросил:

– Ну что, О'Рурк, не боишься запачкать ручки?

Проигнорировав его ехидное замечание, Коннал направился к заваленному навозом деннику, в котором обитал Самсон, боевой конь Реймонда де Клера. В ту же секунду черный как смоль огромный жеребец топнул копытом и подался вперед, будто предупреждая неразумного подростка, что тому не стоит соваться, куда не следует.

– Смотри не зевай! – воскликнул Кевин. – Он злой как черт! И вдобавок кусачий!

Но Коннал продолжал идти, как ни в чем не бывало, хотя конь уже взвился на дыбы и молотил копытами воздух. Мальчик оказался совсем близко. Тяжелые подковы с силой врезались в грязный пол, и в тот же миг конь успокоился. Коннал погладил Самсона по бархатному храпу, и что-то прошептал ему на ухо.

Жеребец ласково фыркнул ему в плечо.

– Провалиться мне на месте! – с восхищением выдохнул Кевин. – Как ты его, а?

– Просто я с детства привык возиться с животными, – ответил Коннал, равнодушно пожав плечами. Он вовсе не собирался откровенничать с этим оруженосцем-англичанином. Парень понятия не имеет о том даре, что достался ему от предков, зато наверняка станет считать его тронутым. Сгибаясь под тяжестью рыцарского седла, Коннал кое-как водрузил его на спину Самсону и затянул подпругу. Взял жеребца под уздцы и повел к выходу из конюшни.

На пороге мальчик на миг задержался, окинув взглядом крепостной двор и мглистое серое небо, низко нависшее над замком.

«Какое здесь все мрачное!» – подумал он. Вряд ли король Генрих догадывается о том, что Реймонд де Клер получил от него в награду землю, отравленную давним проклятием.

Земля все сильнее содрогалась от ударов тяжелых подков, однако Фиона упрямо делала вид, что ничего не замечает. Она продолжала собирать в корзинку лекарственные травы, словно у нее за спиной грохотали не копыта, а дальняя весенняя гроза. И все же она всей кожей ощущала их приближение – будто видела наяву иноземное войско, без спросу вившееся в ее родной Антрим.

Англичане.

Это они нарушили покой лесов и долин своими грубыми голосами, лязгом оружия, блеском мечей и ненасытным стремлением властвовать над всем миром. Сердито поджав губы, она осторожно надломила плотный стебель тысячелистника и уложила растение в корзину. В Донеголе уже успели привыкнуть к суете англичан, однако Антрим встречался с ними впервые. Подобно острому мечу, без помех рассекающему податливую плоть, они ворвались в предгорные долины и заняли замок Гленн-Тейз. Впрочем, в замке все равно не нашлось хотя бы одного солдата, готового сразиться с захватчиками не на жизнь, а на смерть.

– Ты прячешься!

Раздавшийся у нее за спиной голос был мелодичным и звонким, немного похожим на детский.

– Я занимаюсь своими делами. А ты лучше займись своими! – проворчала Фиона, с преувеличенным вниманием высматривая в траве нужные ей травы.

Но около ее головы уже трепетали полупрозрачные невесомые крылышки, отливавшие радужным блеском, и тот же голос пропел:

– Как ни прячься, а от судьбы все равно не уйдешь!

Фиона резким жестом откинула с лица волосы. Как назло, в этой сырой долине почти не росло нужной ей разновидности вереска.

– Моя судьба – жить и умереть в Гленн-Тейзе, – отвечала она. Не хватало еще, чтобы ее учили уму-разуму какие-то зазнавшиеся феи!

– Если бы все было так просто, ты не родилась бы…

– Я знаю это и без тебя! – сердито перебила она.

– Но как же ты собираешься защищать то, что должна, прячась в лесу?

Фиона застыла, не дотянувшись до очередного цветка, захваченная врасплох новым видением.

– Оставь меня в покое, Кайра! – выпалила она. – Я и так делаю все, что в моих силах! Между прочим, ты тоже считаешься хранительницей – или я ошибаюсь?

В ответ фея громко фыркнула. Фиона подняла глаза. Кайра перепорхнула с одного лепестка на другой и с наслаждением выпила капельку росы. На миг ее крылышки замерли, и стало видно, что сегодня они отливают яркой синевой. Значит, непременно должно случиться что-то важное. В душе у Фионы поднялась неясная тревога.

– Тебе нельзя иметь дело с англичанами! В замке и так все вверх дном, а твое появление только добавит неприятностей!

Кайра сурово посмотрела на молодую женщину. От волнения побледнела, а ее сверкающие крылышки снова замерли.

– Тебе тоже нельзя здесь вертеться! – Фиона обвела выразительным взглядом лесную опушку, хотя вокруг не было видно ни одной живой души. Она снова посмотрела на фею, застывшую в независимой позе в золотистой сердцевине цветка, и строго добавила: – Особенно тебе!

– Кто-то идет! – зазвенели в траве тоненькие голоса, и перед Фионой возникла целая дюжина крошечных лиц.

– Ради всего святого, спрячьтесь сейчас же! – прошипела она, моментально обратившись в слух. Кто-то с треском ломился через подлесок, стараясь попасть на тропу. – Это Дуган! – Фиона выпрямилась, подхватила корзинку и поспешила прочь с поляны, задевая подолом платья головки цветов.

Но Дуган был уже совсем близко. Она испуганно оглянулась на любопытные рожицы Малого Народца, по-прежнему глазевшего ей вслед. Вот Дуган появился на опушке, и Фиона затаила дыхание в надежде на то, что он никого не заметит. Даже того отчаянного эльфа, что вцепился в подол ее платья.

– Она умирает! – воскликнул Дуган. – Ты должна к ней пойти!

– Тебе следовало позвать меня сразу, как начались схватки! – заметила Фиона, решительным жестом приказывая ему идти вперед.

– Да-да, оно конечно. – Дуган бросил через плечо виноватый взгляд. – Да только ее мать нипочем бы мне не позволила!

Старшее поколение действительно предпочитало не иметь с ней дел. Вилланам хватало отваги позвать ее на помощь только в том случае, когда речь шла о жизни и смерти и им оставалось лишь уповать на чудо. Краем глаза она уловила мелькание миниатюрных фигурок и махнула рукой у себя за спиной, умоляя их скрыться. Страшно было даже подумать о тех бедах, что непременно постигнут Малый Народец, если их увидит кто-то из непосвященных.

Фионе и так приходилось нелегко. Не хватало еще охоты на фею.

Она шла по деревне следом за Дуганом, с болью замечая косые взгляды и ту поспешность, с которой люди старались убраться с их пути. Как они не понимают, что Фиона попросту не способна причинить кому-то зло? «Не навреди» – вот самый главный закон, от которого зависит вся ее жизнь!

Дуган распахнул перед ней дверь, и Фиона решительно подошла к Мейри, не обращая внимания на то, каким ненавидящим взглядом сверлит ее мать несчастной роженицы.

– Выйдите. Вы оба, – сурово приказала она, заботливо склоняясь над Мейри и отводя с ее лица влажные от пота волосы. Женщина была совсем бледной и едва дышала. – Милая, я непременно тебе помогу, – прошептала Фиона. – Но ты должна сама меня попросить!

– Как вам угодно, миледи, – слабо кивнула Мейри. – Лишь бы ребеночек остался жив!

– По-твоему, мне хватит совести оставить его сиротой? – Фиона уверенно улыбнулась и даже поцокала языком с ласковым укором, стараясь ободрить свою пациентку. – Чтобы бедняжку воспитывала твоя мамаша? – Она демонстративно передернула плечами.

Мейри едва заметно улыбнулась в ответ, но в тот же миг ее тело содрогнулось от новой серии схваток.

При виде того, как Фиона проверяет положение плода, старая Онора не выдержала и вскричала:

– Да как ты посмел подпустить ее к своей жене?! – Ее морщинистое лицо исказила гримаса отвращения и ярости.

– Я сделаю что угодно ради ее жизни! – твердо ответил Дуган, встречаясь взглядом со своей разъяренной тещей. Если бы Онора не обманула его, уверяя, что роды у Мейри наступили в срок, его жена не оказалась бы сейчас на грани гибели.

– Выйди отсюда, Онора, – приказала Фиона. – И ты, Дуган, тоже. – Молодой виллан упрямо покачал головой, и она строго посмотрела ему в глаза: – Да выйди же! Ваша возня мешает мне сосредоточиться!

Дуган глянул на жену, измученную безуспешными потугами, и понуро кивнул.

– Нет! – Онора с визгом ринулась к Фионе. – Не смей осквернять мою девочку своим дьявольским колдовством!

Фиона резко повернулась и оказалась со старухой нос к носу. У Оноры сразу пропал воинственный пыл.

– Хватит, старая дура, ты уже натворила дел! Хочешь, чтобы твоя дочь осталась жива?

Онора кивнула.

– Тогда не путайся у меня под ногами! – Ребенок вот-вот должен был появиться на свет, однако плод был слишком велик. Если бы Фиона вынула его с помощью ножа, то наверняка потеряла бы мать. Итак, у нее оставался лишь один способ сохранить жизнь и матери, и ребенку.

Онора затравленно оглянулась на дочь и опрометью выскочила вон. Дуган поцеловал жену так нежно, что у Фионы стало тесно в груди. Наконец он посмотрел на Фиону и тоже вышел. Прополоскав тряпку в холодной воде, Фиона вытерла роженице лицо и объяснила, что собирается сделать. Мейри не в силах была скрыть свой страх, однако иного пути не было. По крайней мере, Фиона могла избавить ее от ненужной боли. Она побрызгала в комнате миррой и лавандовой водой, чтобы хоть немного освежить воздух, и налила в деревянную плошку горячей воды из котла, кипевшего на огне. Из поясной сумки Фиона достала замшевый мешочек с драгоценным флаконом, украшенным гербом ее предков. Отсыпав на ладонь немного темного порошка, она размешала его в воде и поднесла Мейри. Однако крестьянка не спешила пить это зелье.

– Он совершенно безвредный! – прошептала Фиона, и лишь после этого Мейри выпила все до капли. Фиона едва успела погрузить роженицу в сон, пока новая серия схваток не лишила ее жизни.

Во дворе нетерпеливо метался взад-вперед Дуган, пропуская мимо ушей злобное шипение тещи.

Онора была убеждена в том, что ее непутевый зять обрек жену на вечное проклятие, попросив помощи у ведьмы. Однако Дугану не было дела до глупых обвинений выжившей из ума старухи – жизнь двух самых дорогих для него существ оказалась под угрозой! Напротив их приземистого домика толклись перепуганные соседи, однако лишь Брайану, самому близкому другу Дугана, хватило смелости подойти поближе.

– Только не вздумай заводить речь о том, чем я рискую! Я все знаю и без тебя! – напустился на него Дуган.

Из дома донесся низкий протяжный стон, и мужчины с тревогой посмотрели на дверь.

– Ты что, не мог позвать ее раньше?

– Представь себе, не мог. Я же ее боюсь как…

– Как огня, да?

Дуган криво ухмыльнулся и опустил глаза, признаваясь в собственной трусости.

– Между прочим, им хватит ума считать ребенка проклятым из-за того, что ты позвал ее! – И Брайан выразительно кивнул на остальных.

Дуган лишь крякнул в ответ. Брайан знал, о чем говорил, и вовсе не воркотня его безмозглой тещи удерживала молодого крестьянина от того, чтобы немедленно позвать на помощь Фиону.

– Пусть хоть кто-то из них попробует открыть свою пасть… Все замерли от неожиданности. Хижина содрогнулась так, что с крыши посыпалась сухая солома.

– Ну вот, что я говорила? Она убила ее! – закричала Онора на своего зятя.

Но Дугану было не до нее. Он не в силах был отвести глаза от окон дома, лучившихся ярко-синим светом Дуган рванулся было вперед, но вера в Фиону помогла ему справиться с паникой. Зато Онора понеслась к двери так, что Брайан едва успел перехватить шуструю старуху на самом пороге, но та не унималась и принялась голосить на всю деревню. Словно в ответ на ее вопли синее сияние стало еще сильнее, затем стало меркнуть, пока через минуту не погасло совсем. И в наступившей тишине все ясно услышали жалобный плач младенца. Дуган переглянулся с Брайаном и шагнул внутрь. Он застыл на месте, со страхом озираясь, но увидел в комнате только Мейри и новорожденного ребенка.

– Где она?

Мейри, любовно склонившаяся над сыном, подняла на мужа безмятежный взор и только после этого огляделась.

– Только что была здесь… – пробормотала растерянная женщина.

Прежде чем выйти из тени деревьев, Фиона убедилась, что за ней никто не следит. Ей вовсе не требовалось торчать возле Мейри и Дугана, чтобы знать, как они благодарны за помощь. Да и выслушивать лишние попреки от безмозглой Оноры тоже не хотелось. Деревенские сплетницы никогда не упускали случая прошипеть ей вслед проклятие, а порой даже кинуть украдкой камень. Вот почему она предпочитала держаться подальше от деревни и жила в лесной глуши.

И все же Фиона ни о чем не жалела. На сердце делалось теплее всякий раз, стоило вспомнить, какому чудесному ребенку она помогла появиться на свет! Рослый здоровый мальчик заявил о себе в полный голос, как только покинул материнское лоно. Ей удалось подержать младенца на руках совсем недолго, но даже эти краткие мгновения с лихвой окупали испытанные ею обиды и боль. Она легко шагала по лесной тропе, высоко подняв голову и полной грудью вдыхая ароматы приближавшейся весны. Невольно ее взгляд задержался на верхушках башен, выступавших из густого тумана над кронами деревьев. Отсюда трудно было разглядеть весь замок, однако Фиона и без того слишком хорошо помнила, как выглядит эта зловещая твердыня. Тяжко опираясь на гранитный утес своими древними бастионами, крепость нависала над берегом моря и заповедной долиной, карауля каждое движение Фионы подозрительным, недоверчивым взглядом. Ни дать ни взять – надменный жестокий хозяин, готовый каждую минуту устроить взбучку нерасторопному слуге.

Ей пришлось снова напомнить себе о том, что к замку она больше не имеет никакого отношения. Лучше подумать о собственных делах. Но не успела Фиона сделать и двух шагов, как впереди раздался грохот копыт: стремительно приближался конный отряд. Вскоре она увидела их – английских рыцарей, мчавшихся во весь опор в сторону замка.

У Фионы тревожно екнуло сердце. Ей не требовалось видеть лицо, спрятанное под железным забралом, чтобы знать, кто командует этой безжалостной сворой. Она чувствовала его так отчетливо, словно сама оказалась в его шкуре: как он часто и глубоко дышит, как потеет под тяжелыми латами, как наклоняется к мощной шее своего жеребца, чтобы удержаться на скаку, и сжимает бедрами конские бока. А в следующий миг она вспомнила все, что так упорно старалась забыть все эти годы. Тот восторг, с которым он смотрел на нее однажды. Всего лишь однажды. Когда он был ранен и лежал в ее постели. Фиона не хотела, чтобы англичанин запомнил ее, и вытравила свой образ из его памяти с помощью колдовских трав. До сих пор все англичане, с которыми ей приходилось иметь дело, были грабителями и убийцами. И этот рыцарь, судя по всему, немногим отличался от остальных.

Захваченная врасплох, Фиона застыла как зачарованная, пока не услышала у себя за спиной детские голоса. Она резко обернулась. Трое малышей увлеченно возились прямо на дороге, гоняя по земле деревянными палочками плоский камень. С тревогой оглянувшись на англичан, Фиона громко закричала и кинулась к детям. Двое мальчишек испугались одного ее вида и тут же отбежали подальше. И только их упрямая приятельница не желала двинуться с места – дочь Фионы.

– Сойди с дороги, Шинид! – кричала Фиона. – Скорее!

Только теперь Шинид соизволила обратить внимание на конный отряд. До нее дошло, к чему привело ее детское упрямство, но от страха ее ноги словно приросли к земле. Фиона быстро прошептала несколько слов и взмахнула рукой. Невидимая сила моментально сбила девочку с ног, и она откатилась на безопасную обочину. Фиона оглянулась и поняла, что ее саму вот-вот затопчут. Не раздумывая она воздела перед собой руки ладонями вперед.

Жеребец предводителя отряда со злобным ржанием взвился на дыбы, и его всадник кубарем полетел в грязь. Тяжело вооруженный рыцарь со страшной силой грохнулся о землю так, что по лесу пошло гулять гулкое эхо.

Фиона снова взмахнула рукой – и черный жеребец остановился как вкопанный.

Остальным двум всадникам едва удалось вовремя натянуть удила, и их кони загарцевали на дороге, стараясь не наступить на неподвижно распростертого человека. Фиона как ни в чем не бывало, оттолкнула в сторону черного жеребца, чтобы прийти на помощь поверженному рыцарю. Она наклонилась, собираясь привести его в чувство, и вдруг услышала тихий, но отчетливый голос:

– Пошла прочь.

Он поднес к шлему огромную руку в латной рукавице и поднял забрало. Фиона О'Доннел оказалась лицом к лицу с Реймондом де Клером, лордом Антрима и хозяином замка Гленн-Тейз.

И она увидела, что Реймонд в ярости.

Глава 2

– Вы напрасно стараетесь убить меня взором, сэр рыцарь, – дерзко заявила Фиона, и не подумав опустить глаза. – Во всем виновата ваша собственная глупость.

– Виновата моя собственная глупость?!

– Ну вот видите, вы со мной согласны!

– Провалиться мне на этом месте! – Реймонд даже задохнулся от злобы, не в силах разглядеть черты лица Фионы под краем низко надвинутого капюшона. – Ты в своем уме, женщина?!

– Да, в своем! И он явно служит мне лучше, чем ваш!

– Мой?… – Реймонд чуть не лопнул от ярости. Она что, принимает его за деревенского дурачка?!

– Но ведь это не я, а вы до сих пор валяетесь в грязи посреди дороги! – ехидно заметила молодая женщина.

– Тысяча чертей! – прокряхтел Реймонд, с трудом сев и кое-как поднимаясь на ноги.

Его свита спешилась, но предпочитала держаться в стороне, наблюдая за тем, как Реймонд снимает шлем и подшлемник.

– Нечего было кидаться под копыта! – Проклятие! Можно подумать, он нанимался к ней в воспитатели!

– А что еще мне оставалось делать? Стоять и смотреть, как ваши английские копыта топчут ирландских детей? – Убедившись, что жизнь Шинид вне опасности, Фиона моментально успокоилась.

– Я не видел никаких детей! – Рыцарь гневно сорвал рукавицы.

– Это только лишний раз подтверждает мою правоту, – заявила Фиона, подбоченившись. – Я всегда говорила, что англичанам угодно видеть лишь то, что они сами пожелают увидеть!

Ну вот, снова она говорит с ним как с идиотом! Реймонд почувствовал, что его терпение на исходе и он вот-вот сорвется.

– Слушай, милая леди… – зарычал он, но Фиона выразительно указала куда-то в сторону, и слова застряли у Реймонда в горле.

Он тупо уставился на обочину.

Фиона как ни в чем не бывало помахала рукой Шинид и ее дружкам. Все трое по прежнему сидели на земле и ошарашено таращились на дорогу. Шинид опомнилась первая. Она вскочила, потирая ушибленное место пониже спины, и возмущенно крикнула:

– Ты меня ударила!

У Фионы тоскливо сжалось сердце, хотя она понимала, что только чудом успела спасти свою дочь от ужасных копыт.

– В следующий раз будешь слушаться старших! – строго произнесла Фиона и наградила свою строптивую дочку самым суровым взором.

Шинид виновато потупилась, и вся троица бегом припустила подальше в лес. Оставалось лишь надеяться, что девочка сразу вернется домой, под опеку Коллин. Фиона вздохнула, не в силах подавить тревогу. Даже без помощи словоохотливой Шинид мальчишки украсят сегодняшнее происшествие сказочными подробностями так, что к вечеру вся деревня будет шушукаться о том, как по приказанию ведьмы земля разверзлась под копытами у англичан и поглотила всадников вместе с конями.

– Чем ты успела обидеть эту малышку?

Фиона растерянно обернулась. Обращенный на нее инквизиторский взор вовсе не располагал к откровенности, и она коротко ответила:

– Мне пришлось столкнуть ее на обочину. В этом не возникло бы нужды, если бы вы смотрели на дорогу! – «Или если бы Шинид не приспичило поупрямиться именно в этот момент».

– Но ведь ты тоже стояла на дороге! – нахмурился Реймонд, положив на седло свои рукавицы.

– Неужели вам удалось хоть что-то разглядеть из-под этой железной заслонки на вашем шлеме?

Рыцари из свиты дружно захохотали, и Реймонд сердито буркнул:

– У тебя слишком острый язычок, милая барышня!

– Ах, сэр рыцарь, это отнюдь не самый ужасный из моих недостатков! Если мне не изменяет память, совсем недавно меня обвиняли в том, что я не в своем уме!

Реймонд и сам не знал, злиться ему или смеяться вместе с остальными. Тонкая рука с удивительным изяществом поднялась к краю капюшона, и он невольно затаил дыхание в надежде увидеть лицо женщины. Плотная ткань накидки упала на плечи. На Реймонда посмотрели до боли знакомые голубые глаза. В тот же миг ему стало не до споров.

– Черт побери! – невнятно вырвалось у сэра Алека. Николай чертыхнулся на своем родном языке.

Но Реймонд не слышал их: ошеломленный красотой Фионы, он едва дышал. Глаза могли показаться ледяными, но в их загадочной глубине можно было различить доброту и душевное тепло. Реймонд и сам не понимал, что заставило его поверить в доброту столь язвительной и дерзкой особы, единственным неоспоримым достоинством которой можно было считать лишь внешнюю красоту. Черты лица молодой женщины поражали своей безупречной чистотой – так же, как нежная кожа. Шелковистая. Белая. Очаровательная.

Величавое движение головы – и получившие свободу роскошные локоны рассыпались по плечам, едва не доставая до земли. Чуть слышно зазвенели маленькие серебряные амулеты вплетенные в густые черные пряди. У Реймонда стало тесно в груди: такой знакомой показалась ему эта картина.

– Я тебя знаю!

У Фионы болезненно сжалось сердце, однако она не подала и виду, отвечая на взволнованный взор английского рыцаря. Так уже случилось шесть лет назад; непостижимым образом ему удалось завладеть частью ее души и сделать слабой и уязвимой перед мужскими чарами.

– Вы ошибаетесь, – процедила она, молясь, чтобы ее уловка сработала, не хватало еще, чтобы он вспомнил, кто она такая. И что заставило ее так некстати снять капюшон? В замешательстве Фиона подалась назад.

– Я вообще редко ошибаюсь, милочка, – ответил де Клер, преграждая ей путь. – Особенно если дело касается хорошеньких женщин.

Фиона наклонила голову, вслушиваясь в его голос. Вряд ли кто-то называл ее хорошенькой в последние годы, если вообще отваживался с ней общаться. Однако этот мужчина разглядывал ее без всякого стеснения. Его взор не спеша, скользил по ее фигуре. У Фионы возникло такое чувство будто она раскрывается под этим взором, как полевой цветок под лучами солнца, ласково прикоснувшегося к ней своей теплой ладонью. Ей хотелось возненавидеть его, заставить его расплатиться за те беды, что испытала Ирландия по милости англичан и вырвать свой образ из его памяти. Но она не смогла, ибо эта нежеланная встреча принесла ей не только боль, но радость. Пережитые ею когда-то чувства проснулись и оказалось, что с годами они стали только сильнее. Фионе не хватило решимости отвести взгляд от суровых серых глаз чужеземного рыцаря. Правда, он запомнился ей не таким огромным, но ведь в первую их встречу на нем не было лат. Реймонд лежал у нее на постели, сгорая в лихорадке, а из его плеча торчал обломок копья.

– Ты тоже смотришь на меня так, будто мы знакомы, – заметил он, нахмурившись.

– От вашей армии шум стоит на всю округу, де Клер. Любой крестьянин за десять лиг отсюда скажет, кто вторгся в наши земли.

– Я не вторгался! – возразил Реймонд. – Я вступил во владение своей землей!

Тупой, надменный англичанин!

– Гленн-Тейз находится на земле Ирландии! А не у вас в Англии. Или ты собрался отгрызть кусок нашей земли и уволочь его к себе на родину? – Фиона гневно кивнула в сторону моря.

Реймонд положил руку на седло и сердито спросил:

– Скажи, ты всегда так набрасываешься на чужеземцев или нарочно приберегла для меня все свое ехидство?

– А вы всегда такой непонятливый или нарочно притворяетесь передо мною?

Двое сопровождавших его рыцарей снова тихо зашептались, и Реймонд подумал о том, что следует научить этих олухов держать свое мнение при себе. По крайней мере на людях. Он направился было к Фионе, но та поспешно отступила.

– Я тебя не обижу.

– Англичане превратили тысячи свободных людей в бесправных рабов. – Она выразительно посмотрела на огромный меч де Клера с украшенной самоцветами рукоятью и добавила: – И после этого вы предлагаете нам посчитаться обидами?

И снова что-то в ее свободной язвительной речи показалось Реймонду до боли знакомым. Но ведь он никогда прежде не бывал в этих местах…

– Если вам больше не в чем меня упрекнуть, сэр рыцарь, то позвольте с вами распрощаться. – Фиона сделала шаг в сторону леса.

– Разве у тебя нет коня? – невпопад спросил Реймонд, не в силах расстаться с ней так просто.

Фиона обернулась и отвела с лица непослушные волосы.

– Мне вполне хватает собственных ног. Или ты не в состоянии справиться с этим, и тебе потребовалась замена? – И она кивнула в сторону черного жеребца.

– Ты сама выскочила под копыта.

– Ну вот, снова ты хнычешь как маленький! – Фиона смерила де Клера презрительным взглядом. – Что было, то было. Ты бы лучше занялся чем-нибудь более важным. Подумай хотя бы о том, как поскорее убраться обратно в Англию!

– Попридержи язык! – рявкнул Реймонд. – Я твой лорд и хозяин!

– Ах вот как мы теперь заговорили! – Фиона уперла руки в бока. – Ну так знай: тебе никогда не быть моим хозяином! Даже и не мечтай об этом!

– Знай свое место, женщина!

Фиона раздраженно подумала о том, что из этого типа вышла бы на редкость уродливая жаба – просто загляденье.

– Мое место, сэр рыцарь, – выпалила она, разгораясь от гнева, – было и будет там, где я выберу сама! А вот если у вас с этим возникнут затруднения, я с великой радостью укажу вам, где следует его искать!

Реймонд не мог не отдать должное ее отваге и неловко улыбнулся:

– По-твоему, я веду себя как самодур?

– Это слишком мягко сказано! – нахмурилась она. Самые грязные ругательства вертелись у нее на языке. И как ей вообще хватило ума положить глаз на такого мерзавца? Впрочем, когда он умирал от ран, ему было не до разговоров.

А Реймонд вдруг… улыбнулся – да так, что от восторга у Фионы подогнулись колени. Однако она продолжала держаться гордо и независимо.

– Тебя все равно не переспоришь! Ну что ж, отныне я дарую тебе право говорить в моем присутствии все, что пожелаешь! – И де Клер величаво взмахнул рукой.

– Я и так буду говорить все, что пожелаю, чванливый невежа, хочешь ты того или нет!

Фиона повернулась и пошла по тропинке в лес. Реймонд никогда бы не подумал, что встреча с какой-то простой ирландкой может так его заинтриговать.

– Эй, девушка, скажи хотя бы, как тебя зовут?

Она застыла на месте и оглянулась. По тому, каким напряженным стало лицо де Клера, Фиона догадалась, что ее все-таки узнали.

– Так это ты! – Он в два прыжка оказался рядом и поймал ее за руки, не позволяя убежать. Этого было достаточно, чтобы кровь вскипела у него в жилах и по всему телу прокатилась жаркая волна разбуженного желания.

– Ты – кузина леди Шивон! – сдавленно прошептал он. – Почему ты солгала?

– Я не лгала. Ты действительно не должен был меня запомнить.

– У тебя ничего не вышло, Фиона, – тихо сказал Реймонд.

Ее имя, слетевшее с его уст, на минуту лишило ее способности рассуждать. Однако Фиона заставила себя успокоиться и спросила:

– Что ты запомнил?

– Твое обнаженное тело – прямо передо мной! – промолвил он, привлекая ее к себе и упиваясь этой вожделенной близостью. Фиона покраснела, но все еще старалась сохранить выдержку.

– Я разделась, чтобы искупаться… – Ее голос дрожал. Дрожал от восторга. Впервые за столько лет кто-то осмелился обнять ее, как обычную женщину! Мало того – этим человеком оказался сам Реймонд де Клер! – А ты выпил сонное зелье.

– Значит, мало выпил!

– Ты был едва живой, де Клер. – Фиона прижала ладонь к холодным стальным латам. – Людям часто мерещится невесть что на грани между жизнью и смертью.

– Я привык верить своим глазам. – Его голос внезапно осип, а в серых глазах вспыхнула неистовая страсть. Тыльной стороной ладони он провел по нежной щеке, и даже от этой простой ласки у Фионы перехватило дыхание. – Я видел, как блестит от воды твоя нежная кожа и как твои волосы утопают в мыльной пене! – А еще он успел разглядеть ее лицо, и с тех пор ее удивительные голубые глаза не дают ему покоя ни днем, ни ночью. – И ты спасла мне жизнь.

– Неужели это так унижает твое достоинство – быть спасенным какой-то женщиной? – сердито спросила Фиона.

– Нет-нет, что ты! Напротив, я благодарен тебе за это, но не могу понять, почему ты не захотела в этом признаваться? Я помню, как мы встретились потом в Донеголе. Ты даже виду не подала, что мы знакомы! – Она не отвечала, и Реймонд наклонился вплотную, прошептав ей в самые губы: – Почему?

Горестная гримаса, исказившая ее чудесные черты, ранила его в самое сердце.

– Я не хотела, чтобы ты помнил меня, потому что тебе не дано было знать, как я тебя исцелила… – И уж меньше всего она хотела, чтобы Реймонд вспомнил ее сейчас.

– Никто не может по своему желанию распоряжаться памятью другого человека!

– Представь себе, я могу. – Судя по всему, он по-прежнему оставался упрямым скептиком.

Реймонд нахмурился, стараясь сосредоточиться, но так и не вспомнил ничего определенного.

– Фиона!

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, де Клер, – с горечью промолвила она. Это было так чудесно – слышать, как Реймонд зовет ее по имени; и так больно – говорить с ним на разных языках, не надеясь на понимание.

– Но кто же ты такая? – Его охватило тревожное предчувствие. Де Клер уже пожалел о том, что задал этот вопрос. Вот сейчас выяснится, что она замужем, и он не выдержит – завоет, как собака на луну.

Фиона сглотнула, хорошо понимая, что через секунду откровенное желание в глазах Реймонда исчезнет навсегда и что отныне он не сможет взглянуть на нее без отвращения и ненависти. Вряд ли она переживет этот удар. И все же будет лучше, если де Клер узнает правду от нее, а не от какой-то косноязычной сплетницы из деревни.

– Я… я ведьма.

Этого оказалось вполне достаточно. Реймонд поспешил выпустить ее из объятий, будто боялся запачкаться, и Фиона с трудом удержалась на ногах.

– Ведьм не бывает!

– Если это так, то меня нет. А заодно и тебя. – Она гордо выпрямилась, считая ниже своего достоинства демонстрировать чудеса магии человеку, не желавшему в нее верить. – Ты ведь должен был умереть от той раны, де Клер. И не пытайся уверять меня, будто ничего об этом не знал!

– Да, я знал. – Реймонд смотрел ей прямо в глаза, стараясь не выдать обуревавшее его волнение. – Я понимал, что нахожусь при смерти, но лишь воля Господа помогла тебе вернуть меня к жизни, а не какие-то там заклинания и чары. Магия – это ложь и фокусы, с помощью которых не отягощенные моралью люди обчищают карманы своих ближних. – В его голосе звучала холодная ярость. – Назвать себя волшебником – все равно что признаться в том, что ты вор, плут и шарлатан!

Его слова оскорбляли ее достоинство, и Фиона не могла этого скрыть. Впрочем, ничего нового она не услышала.

– Значит, так тому и быть! – Гордо подняв голову, она повернулась и пошла в лес. Реймонд растерянно смотрел, как легкая фигурка мелькает среди деревьев. Он и сам не заметил, как двинулся было следом, но вовремя опомнился.

– Будь ты проклята! – вырвалось у него. Рыцарь заставил себя вернуться к коню.

Его терзало чувство невосполнимой утраты: руки все еще помнили, какой ласковой и нежной была на ощупь ее кожа. Счастье было так близко – стоило лишь протянуть руку, – но судьба обездолила его, вклинив между ними всего одно слово – «ведьма»…

Сэр Алек тоже долго смотрел вслед Фионе, прежде чем обратился к де Клеру:

– Готов поклясться, милорд, что впервые вижу женщину, способную так вас разозлить!

– Нахалка заслужила хорошую взбучку! – буркнул Реймонд. Не желая показывать, как он уязвлен излишней проницательностью собственного слуги, рыцарь сделал вид, будто подтягивает подпругу.

– Но при этом она не побоялась дать сдачи! Реймонд пронзил Алека свирепым взглядом.

– А какая красавица – просто дух захватывает, – как ни в чем не бывало продолжал свои рассуждения сэр Алек, поднимаясь в седло.

Реймонд глухо выругался, не в силах избавиться от наваждения. Он все еще чувствовал присутствие Фионы и жалел о том, что их встреча закончилась так… плачевно.

– Интересно, где она живет? – Алек обвел взглядом безлюдный лес.

– Тебе не все равно? – удивился Реймонд.

– Ну, я мог бы заглянуть к ней в гости… На вид она весьма аппетитная штучка!

Фиона была не просто «аппетитной». От одного ее вида у Реймонда делалось тесно в штанах. Но это не мешало ей быть шарлатанкой и лгуньей.

– Если тебе неймется рискнуть спасением своей души ради прелестей деревенской шарлатанки – кто я такой, чтобы вставать у тебя на пути?

Алек ехидно ухмыльнулся. Его нисколько не обмануло это напускное смирение.

– По-твоему, она сказала правду?

– Нет, не думаю. – Реймонд вскочил в седло и надел шлем, но оставил открытым забрало. До сих пор он надеялся, что его спутники не слышали разговора с Фионой. Увы, их слух оказался гораздо лучше, чем манеры. Рыцарь шагом поехал по дороге.

– Зачем ей было признаваться в том, что она ведьма? – недоумевал Алек. – Она же прекрасно знает, чем это грозит. Людей бросали в темницу, пытали и даже казнили всего лишь за подозрение в колдовстве!

Николай не спешил присоединиться к своим спутникам и долго смотрел на лес, оставшийся позади.

– Скорее всего она немного помешанная. – Хотя Реймонд меньше всего мог заподозрить Фиону в помешательстве, чем еще можно было объяснить столь вопиющую глупость?

Всадники проехали не меньше мили, когда Николай наконец сказал:

– У меня на родине есть цыганки. Они могут прочитать твою судьбу в хрустальном шаре или по линиям на твоей руке.

– Ерунда, – раздраженно фыркнул Реймонд. Ему давно хотелось сменить тему.

– Ага. Но только одна цыганка предсказала, что я навсегда покину родной дом.

– Николай, – Реймонд устало вздохнул, – тогда была война, и твой отец погиб. Конечно, тебе пришлось покинуть родину.

– Она предсказала мне это еще в детстве.

– Любой мальчишка в детстве мечтает о путешествиях и подвигах!

Николай выпрямился в седле, отчего его массивная фигура стала выглядеть еще внушительнее, и с достоинством произнес:

– По вашим меркам, я, сын великого князя Киевского, носил тогда титул принца. По праву рождения я должен был унаследовать престол моего отца. С какой стати мне было отказываться от наследства и тащиться за славой за тридевять земель?

– Действительно, с какой стати? – Не зная, как еще положить конец этому разговору, Реймонд попросту опустил забрало и дал шпоры Самсону.

Алек проводил его взглядом и спросил у Николая:

– Как по-твоему, откуда он ее знает? – Любопытному рыцарю удалось подслушать лишь обрывки разговора.

Николай молча пожал плечами, затем оглянулся и посмотрел на то место, где произошла памятная встреча. Даже отсюда можно было различить неведомо откуда взявшиеся снежно-белые цветы на темно-зеленой лужайке. Рыцарь с мрачной гримасой послал своего коня вслед за де Клером.

– Не думаю, что он вообще понимает, с кем связался, сэр Алек из места под названием Кент, – сказал Николай с затаенной усмешкой. – А ты смотри не зевай. Он уже далеко, а нам приказано прикрывать его благородную спину!

По пути к своей хижине Фионе пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Неожиданная встреча с де Клером обошлась ей слишком дорого. Она все еще вздрагивала от боли, вспоминая, с каким презрением смотрел на нее сероглазый англичанин. А ведь всего за минуту до этого он обнимал ее, трепеща от восторга и страсти! Фиона подняла глаза к небу и тяжело вздохнула, не в силах выдавить из себя ни слезинки. Наверное, это было частью наложенного на нее проклятия. Ее не просто сделали отверженной и изгнали из родного дома, но и лишили способности оплакать свою горькую судьбу. Впрочем, так даже лучше. Однажды дав волю слезам, она вряд ли сумела бы остановиться.

– Он просто болван!

Фиона слабо улыбнулась, услышав этот звонкий голосок.

– Да, верно. Тупой как пень! – Она повернула голову и увидела Кайру. Фея удобно расположилась на широком листе земляники, закинув ногу на ногу.

– Ну так и превратила бы его в рыбу!

– А это отличная мысль! – пробормотала Фиона. – Но нет, не стоит. Он нужен людям.

– Я могла бы наслать на него хорошенький кошмарчик…

– Даже думать об этом не смей! – Не хватало еще, чтобы феи стали мстить за ее обиды! Тогда де Клер наверняка лишится рассудка!

– Не забывай, чародейка, что в отличие от тебя мы не связаны всякими глупыми правилами! – пропищала фея с игривой улыбкой.

– Но зато твоя королева страшно рассердится! – как можно строже напомнила Фиона.

– Ты ей расскажешь? – Тонкие бровки Кайры потешно встали домиком.

– Можешь не сомневаться! – Фиона встала, задев подолом куст земляники, отчего фея кубарем полетела на землю.

Кайра тут же вскочила на ноги, рассерженно фыркая и отряхиваясь. Во все стороны полетела блестящая пыльца с прозрачных крылышек. Но Фиона ничего не заметила. Она думала о том, что ей предстоит серьезный разговор с Коллин и Изольдой. Шинид с каждым днем становится все упрямее, и за ней нужен глаз да глаз. Девочка совсем отбилась от рук, однако Фиона не считала возможным открыто признать ее своей дочерью. Ведь в глазах вилланов Шинид сразу превратится в ведьмино отродье со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Вернувшись в хижину, Фиона принялась перебирать травы из своей корзинки, сетуя на то, что пришлось потерять столько времени. Перед глазами упрямо маячил образ Реймонда, хотя Фиона понимала, что между ними лежит слишком глубокая пропасть и им не суждено быть вместе. Она сама обрекла себя на одиночество. Это случилось десять лет назад. Когда отец публично высек ее и выгнал из дома.

– Довольно!

Гул голосов в зале моментально смолк, и все дружно стали оглядываться в поисках того, кто посмел так разгневать хозяина.

Реймонд вытер ладонью рот и мысленно сосчитал до десяти. Еще один петушиный крик – и он начнет драть уши своим слугам, как шкодливым мальчишкам!

– Повар! – ткнул он пальцем в рослого мужчину. – Если я снова увижу в зале живого цыпленка, то вместо него насажу на вертел тебя! – Слуга поклонился и попятился. – Теперь ты, сенешаль «Управляющий замком, эконом, второе лицо в средневековом замке после хозяина.»! Ты столь явно не справляешься со своими обязанностями, что больше не будешь их выполнять! – Сенешаль побледнел от обиды, однако Реймонд обратился к другому рыцарю: – Сэр Гаррик! Я назначаю тебя на место сенешаля в этом замке до тех пор, пока не найду более подходящего человека!

Сэр Гаррик не скрывал, что его совсем не радует эта милость. Реймонд выразительно выгнул бровь и умолк в ожидании ответа. В конце концов рыцарь нехотя поклонился, наградив прежнего сенешаля убийственным взглядом.

– А теперь ты! – И Реймонд сурово уставился на мальчишку примерно восьми лет от роду. – Еще одна такая выходка – и в течение месяца ты будешь питаться объедками, которые падают со стола! – В сущности, мальчишка и так уже сидел под столом. Он развлекался тем, что запускал жуков и мышей в сапоги обедавшим оруженосцам и смотрел, как они дрыгают ногами. – Ты все понял? – Реймонд навис над замершим от страха маленьким негодником. – Сегодня ты будешь убирать со стола, а потом отправишься на кухню и станешь помогать повару. Там у тебя будет довольно работы, чтобы не отвлекаться на всякие глупости! Понятно?

Мальчишка быстро закивал головой, и Реймонду даже стало его жалко. Но он понимал, что, если этого сорванца вовремя не остановить, его шутки станут попросту опасными.

К тому же нужно было с чего-то начинать. Его замок по-прежнему пребывал в плачевном состоянии, и чем скорее он приведет его в порядок, тем лучше. Реймонд выпрямился и рявкнул:

– А теперь все вон отсюда!

Не обращая внимания на поднявшуюся суету, де Клер отвернулся к очагу и плюхнулся обратно в кресло. Если эту жалкую развалину вообще можно было назвать креслом. Он с тоской огляделся. Наверное, в былые дни этот замок выглядел гордо и величаво. Сложенный из прочного черного камня, он высился над морским утесом, словно королевский дворец. А теперь его внутренний двор зарос сорняками, в пустых кладовых давно хозяйничали одни крысы, пристройки сгнили, а у кухни был такой вид, будто она вот-вот обрушится в море.

Реймонд запрокинул голову и зажмурился. Ему даже думать не хотелось о том, сколько труда придется вложить в эти камни, чтобы вернуть замку былую славу. Черт побери, и угораздило же короля Генриха наградить своего верного слугу этой никчемной грудой камней! Реймонд снова обвел взглядом гнилую солому на полу, черную полосу копоти, тянувшуюся по стене от очага до самого потолка, грязные расшатанные столы и скамейки, между которыми слонялись голодные тощие псы, – и у него вырвался тяжелый вздох. Как ни крути, а именно ему придется приводить в порядок этот свинарник. По крайней мере крыша над головой цела и не протекает, на верхних этажах сохранились отдельные комнаты, а все очаги и камины имели надежные дымоходы. И все же ему не верилось, что кто-то мог считать это место своим домом. Хорошо, если его удастся превратить в сносное жилье. Вместо награды за верную службу Гленн-Тейз оказался самой настоящей обузой.

Владения Реймонда оказались под стать самому замку: заброшенные и бесплодные. Но и этого мало: де Клеру следовало как можно скорее найти себе жену. Черт побери, можно подумать, что это так просто! Однако король слишком ясно выразил свою волю, и теперь Реймонду предстояло устроить в Гленн-Тейзе настоящий аукцион из ирландских девиц, как будто это телки или свиноматки, выставленные на продажу рачительными хозяевами.

Рыцарь глубоко задумался, спрятав лицо в ладонях, и к нему вернулись два привычных видения, не дававших покоя долгие годы. Первое было настолько тяжелым, что Реймонд старался отвлекаться на что-нибудь как можно скорее, чтобы не сойти с ума. Второе же было окутано таинственным туманом и имело привкус свежего ирландского ветра. Этот аромат не покидал его в Испании и Константинополе, в Италии и на выбеленных солнцем берегах Крита – везде, куда забрасывала де Клера суровая судьба. Снова и снова из облака тумана на него смотрели загадочные голубые глаза.

Реймонд до боли зажмурился и выругался, не в силах избавиться от тоскливых мыслей. Мало того, что он не смог позабыть эту женщину за прошедшие годы. Судьба снова свела их здесь, в Антриме. Реймонд был готов смириться с чем угодно: будь она чужой женой, или невестой, или даже деревенской шлюхой – но только не колдуньей. Одного ее слова было достаточно, чтобы задушить ту слабую надежду на счастье, что проснулась в его измученной душе после шести лет бесплодных скитаний. Ведь он никогда не признался бы Фионе в том, что именно из-за нее сбежал из Ирландии.

– Милорд!

Реймонд встряхнулся, возвращаясь к действительности, и посмотрел, кто его зовет. Сурово нахмурился, встал и пошел к выходу. Судя по тому, какое лицо было у сэра Алека, предстояла новая вылазка в горы.

Глава 3

Реймонд подал коня вперед, и вор оказался прижатым к дереву. Самсон дышал оборванцу прямо в лицо, отчего тот стал белее мела. Реймонд не спеша вытащил из ножен свой меч, и этот легкий шелест прозвучал в холодном воздухе как песня смерти.

– Если ты не слышал, я сообщаю тебе, что в Антриме появился новый хозяин. – Острие меча уперлось ирландцу в шею, так что достаточно было лишь легкого нажатия, чтобы пролилась кровь. – И он не потерпит воровства!

Изможденный от постоянного недоедания мужчина выронил мешок и поднял руки.

– Николай, приведи сюда обобранную им семью.

Вот уже в третий раз за эту неделю Реймонду приходилось сталкиваться с воровством. Причем в первых двух случаях негодяи хладнокровно прикончили своих жертв, избавляясь от свидетелей.

Николай кивнул и рысью вернулся к хижине арендатора.

– Ты мог бы найти себе более достойное занятие! – раздраженно заметил Реймонд.

– Я в жизни не брал чужого, милорд! – Вор, которому было не более двадцати лет от роду, гордо выпрямился, стараясь придать себе достойный вид. – Я всегда честно трудился на своем поле, но наша земля так оскудела, что не способна прокормить даже одну семью!

– Значит, тебе хватило совести вырвать кусок из чужого рта, чтобы накормить своих?

– Простите меня, милорд, я просто не знал, что делать! – краснея от стыда, пробормотал виллан. Он махнул рукой в сторону леса.

Через минуту из чащи безжизненных голых деревьев показалась женщина. Она вела за руки двоих детей и явно была беременна третьим. Реймонд нахмурился, опустил свой меч и жестом приказал женщине подойти поближе. Та кинулась на грудь своему мужу. Де Клер спрятал меч в ножны, снял шлем и подшлемник. Его оруженосец Карвер тут же забрал у хозяина оружие, пока рыцарь разглядывал стоявшую перед ним семью. Молодой крестьянин мало походил на вора, хотя Реймонд отлично знал, как бывает обманчива внешность. Но то, как легко удалось схватить вора, и присутствие семьи говорило о многом.

– Как тебя зовут?

– Фоли О'Каган, милорд!

– Выращиваю пшеницу и развожу свиней. Но в этом году урожай был такой скудный, что свиней пришлось прирезать. Мне нечем их кормить.

В эту минуту к ним подъехал Николай. За спиной у него сидел пострадавший арендатор. Николай резко натянул удила, конь встал на дыбы, и ирландец кубарем полетел на землю. Он представился как Майкл О'Доннел и признал в О'Кагане обокравшего его человека. О'Доннел готов был голыми руками разорвать своего обидчика, но даже его пыл угас при виде обездоленного семейства. Он смущенно покосился на де Клера.

Реймонд приказал показать ему содержимое злополучного мешка и увидел жалкую краюху хлеба и заплесневелый сыр. Черт побери, не хватало еще подвергать наказанию человека за то, что он хотел спасти от голода свою семью! Де Клер обвел взглядом поля, лишь кое-где покрытые жалкими островками чахлой травы, и лесную опушку, черную и голую, хотя в это время все деревья давно должны были одеться свежей весенней листвой. Неужели эта земля действительно настолько бесплодна?

Николай неловко заерзал в седле, и Реймонд вопросительно посмотрел на своего оруженосца. В эту минуту он не отказался бы от доброго совета, даже от этого ехидного киевлянина.

Наконец де Клер вытащил из седельной сумки какую-то мелочь и отдал пострадавшему.

– Вот, это возместит тебе убытки.

Затем приказал рыцарю отвезти О'Доннела обратно домой, чтобы без помех разобраться с пойманным вором. Фоли весь сжался, не ожидая ничего хорошего.

– Поедешь со мной, – приказал Реймонд. – Я хочу сам посмотреть на эту землю, с которой нельзя собрать урожай.

Фоли устроился позади де Клера, а его жену и детей повезли сэр Алек и Гаррик.

При виде хижины, в которой обитала эта семья, Реймонду стало тошно. Убогая халупа не годилась даже на стойло Для Самсона. Крестьяне спустились на землю и снова собрались жалкой кучкой вокруг своего защитника и кормильца.

Реймонд долго скакал по полям, которым полагалось в эту пору зеленеть первыми всходами будущего урожая, но повсюду видел лишь мертвые кусты полыни да бурую мертвую землю. Зима выдалась на редкость морозной и бесснежной.

Он вернулся к хижине семьи Фоли.

– Честно говоря, я мало разбираюсь в земледелии, но мне кажется, что на этой земле могло бы что-то расти.

– Может, здесь плохая вода? – предположил Алек. – Я хотел напиться, – он кивнул в сторону обложенного камнями источника, расположенного в центре давно обезлюдевшей деревни, – но от воды несет какой-то тухлятиной…

– Неужели ты сам не заметил? Поля пустые не только здесь, а повсюду! – Люди, его люди, живут как нищие и голодают.

Это открытие совсем не обрадовало де Клера. Он соскочил с коня и приказал свите выложить все свои припасы. Будь он проклят, если позволит своим людям умирать с голоду! Все, что удалось найти, он отдал Фоли, не обращая внимания на его растерянность.

– Поклянись, что больше не позаришься на чужое! Попадешься снова – пеняй на себя!

Ирландец низко поклонился, не зная, как выразить свою благодарность. Рядом с ним тихо всхлипывала жена, прижимая к себе оборванных ребятишек.

– И я тоже дам тебе клятву, – продолжал Реймонд. – Я найду способ оживить эту землю. Может, проведу сюда воду, а может, найму работников вам в помощь, пока…

– Это все без толку, милорд. Наша земля проклята. – И Фоли беспомощно пожал плечами.

– Никогда не верил в эту чушь! – возмутился де Клер.

– Как вам угодно, милорд, да только что есть – то есть. Вот уже десять лет эта земля практически бесплодна, и с каждым годом становится все хуже!

Де Клер снова оглянулся на бурое поле и подумал, что мог бы согласиться, если бы верил в эти глупые сказки.

– Наверняка есть какой-то способ все исправить, и я непременно его найду. – Он вскочил в седло и поскакал к замку.

Фоли О'Каган почел за благо не перечить своему лорду. Ему хватило и того, что его милость не отрубил ему руки за воровство и даже снабдил припасами на целых две недели. Вскоре англичанин и сам узнает о проклятии, что десять лет назад навлекли на эту землю О'Доннелы.

Реймонд возвращался в замок в глубокой задумчивости. Он знал о том, что к югу от Антрима лежат плодородные провинции, известные своим изобилием. Почему же Бог оставил своей милостью эти земли? Он поднял взгляд к небесам, вечно затянутым зловещими тучами, из которых так и не пролилось ни капли дождя. Ноги его коня на добрый фут утопали в густом тумане, не развеявшемся даже к середине дня. К югу от замка лежала холмистая местность, в которых обитали кланы О'Каганов, О'Флиннов, О'Доннелов и даже кое-кто из Магуайров, – и все они жаловались на то, что их земля оскудела за последние годы. К востоку от Гленн-Тейза на многие лиги тянулась зловещая чаща, которую его солдаты прозвали мертвым лесом. Деревья в этом лесу стояли в каком-то странном оцепенении между жизнью и смертью. За лесом начинались земли Коулрейна и Донегола. Ими владел Пендрагон – и, насколько Реймонду было известно, он был вполне доволен своими угодьями.

Дорога вывела их на лужайку, где им повстречалась Фиона, и де Клер остановился, резко натянув удила.

– А теперь объясните мне кто-нибудь, отчего вот эта земля плодородна, а эта – нет? – И он указал в сторону мертвого леса. За опушкой ясно была видна полоса зеленых деревьев, росших на склонах узкого распадка, тянувшегося от края леса до самого моря. Как могло получиться, что в этом распадке деревья оставались живыми, а в остальном лесу – нет? Это не укладывалось у Реймонда в голове.

– Распадок спускается к воде? – Алек растерянно пожал плечами.

– Даже я знаю, что от морской воды деревьям не будет никакого проку! – ехидно воскликнул Реймонд. – Еще одна попытка!

– В распадке сохраняется больше влаги, и от этого деревья растут лучше? – предположил сэр Нолан.

– Может быть, это и так, но почему тогда граница между мертвым и живым такая четкая? Или вы думаете, что Господу, в Его неизреченной мудрости, захотелось лишить влаги и солнца именно мои земли?

Повисло неловкое молчание. Свиту разозлил этот странный допрос, и Николай не выдержал первым, невнятно буркнув:

– Это из-за проклятия.

– Эдак ты и сам не заметишь, как начнешь убеждать меня в том, что здесь живут феи и прочий Малый Народец! – Реймонд вперил в русского рыцаря убийственный взгляд.

– Да, – упрямо кивнул Николай, направляя коня следом за де Клером. – Точно так же, как колдуны и колдуньи.

Реймонд стал мрачнее тучи.

– Сэр Гаррик, отправляйтесь с сэром Ноланом в деревню и узнайте у вилланов, почему эти леса стоят как мертвые. Объявите им, что я разрешаю охоту «В средневековом обществе охота считалась благородным занятием, и браконьеров из простонародья карали жестоко и беспощадно.» ради пропитания. Я не хочу, чтобы мои люди умирали с голоду. – Он уже тронул коня, но вдруг развернулся и крикнул рыцарям вслед: – Найдите желающих заработать на рубке леса! Наймите того вора тоже! Если у людей будут деньги, им не придется идти на преступления! Нам понадобится много рабочих, чтобы построить бастион!

Рыцари дружно кивнули и поехали в одну сторону, а Реймонд – в другую. Зеленая лощина начиналась у того самого места, где они встретились с Фионой и где она скрылась в лесу. С дороги было видно, что лощина тянется до самого морского берега, упираясь в какую-то груду огромных камней. Ничего не скажешь – самое подходящее место для ведьмы! Раздраженный тем, что никак не может отделаться от мыслей об этой дерзкой особе, Реймонд пустил Самсона в галоп и поскакал в замок.

Фиона стояла в маленьком, но чистом и уютном домике и с тоской смотрела на занавеску, отделявшую от общей комнаты закуток, в котором стояли кровати.

– Шинид! Выйди ко мне.

Но и во второй раз ее дочь отказалась подчиниться, и Фиона с тяжелым вздохом сняла свою накидку и повесила на крючок за дверью. Изольда сидела в кресле-качалке, а Коллин стояла у очага и мешала в котелке аппетитно пахнувшую похлебку. Фиона еще раз окликнула дочь, но так ничего и не добилась. От боли тяжело заломило виски. Она чувствовала обиду своей девочки так, словно это ныли открытые раны.

– Она весь день просидела дома, – заметила Коллин, добавив в котел пряностей и еще раз попробовав стряпню.

– Ничего удивительного. Сегодня она чуть не погибла из-за своего упрямства! – И Фиона кратко пересказала все, что случилось на дороге.

Изольда рассмеялась, и этот приглушенный старческий смех вызвал у Фионы новую вспышку раздражения.

– Она точь-в-точь как ты в детстве!

– Я не была такой нахалкой! – возразила Фиона, принимая от Коллин ложку с похлебкой на пробу.

– Значит, ты уже забыла, как спрятала у себя под кроватью свиней, чтобы их не закололи?

– Мы сами дали им имена! – сердито скривилась Фиона. – Разве можно есть того, у кого есть имя?

И тем не менее свиньи были съедены все до единой, а ее отец нарочно распорядился, чтобы девочка смотрела, как их будут резать и потрошить, – в качестве наказания.

– Это я виновата. – Коллин ласково погладила Фиону по плечу. – Я должна была за ней присмотреть.

– Вот именно! Такую сорвиголову, как она, нельзя оставлять без присмотра! – вскинулась Фиона и тут же виновато смолкла – так обиделась Коллин.

Фиона всегда переживала за дочь. Она знала, что девочка мечтает о собственном доме, в котором сможет жить вместе с матерью. Но сейчас эта мечта была неосуществима, им приходилось довольствоваться тайными встречами под крышей у Коллин и свиданиями в лесу. Однако Шинид росла, а вместе с ней росло и ее могущество. Способность управлять стихиями передавалась у них из поколения в поколение по женской линии, но для того, чтобы стать настоящей чародейкой, ответственной за свои поступки, требовались долгие годы учения. Шинид до сих пор не подозревала о своих талантах, и Фиона с ужасом думала о том дне, когда девочка осознает, какое наследство досталось ей от предков. В такую минуту ей непременно нужно быть рядом с дочерью, а не следить за ней украдкой, исподтишка. Однако срок наказания пока не истек, а значит, нечего было и мечтать о том, чтобы открыто признать Шинид своей наследницей.

Фиона искренне похвалила Коллин за ее стряпню. Она всегда удивлялась, как этой женщине удается сотворить настоящее чудо из простых кореньев и трав. Коллин накрыла на стол, и три женщины собрались обедать.

– Шинид, иди поешь с нами!

Прошло несколько долгих минут, но девочка так и не появилась.

Изольда медленно поднялась со своего места и отодвинула занавеску:

– Выходи, детка, твоя мама ужасно соскучилась.

Фиона почувствовала болезненный укол уязвленного детского самолюбия и едва удержалась на месте, когда Шинид вышла из-за занавески. Она уставилась на мать, дерзко задрав нос и явно считая ниже своего достоинства первой начинать разговор. Фиона отложила ложку и оперлась локтями на стол, положив подбородок на сплетенные пальцы.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Шинид стояла не шелохнувшись, все так же сердито отвечая на материнский взгляд. Ее глаза были такими же ярко-синими, как у ее бабушки.

– Ну что ж, тогда мне остается только тебя наказать.

Шинид испуганно охнула и оглянулась на Коллин с Изольдой в поисках поддержки, но наткнулась на равнодушные спокойные взоры.

– Мне не пришлось бы вышибать из седла лорда Антрима, если бы ты вовремя меня послушалась.

– Лорда Антрима? – с благоговением спросила Коллин, переводя взгляд с девочки на Изольду и Фиону. – Он ранен?

– Только его гордость. – Фиона по-прежнему не спускала с дочери строгого взора. – Ты всю неделю будешь полоть грядки и выйдешь со двора только для того, чтобы принести Коллин хворосту для очага или воды.

Фиона едва успела заметить, как в синих глазах промелькнула обида. В следующий миг они уже пылали от ярости.

– Ненавижу тебя! – выкрикнула Шинид, топнула и скрылась за занавеской.

Обе женщины охнули от испуга, а у самой Фионы сердце облилось кровью от горя. Но она давно привыкла терпеть эту боль и понимала, как тяжело должна переживать ее дочь несправедливость и жестокость мира взрослых.

– Значит, так тому и быть. – Она посмотрела на Коллин и взялась за ложку. – И не вздумайте ее жалеть.

– Неделя – слишком большой срок. Тебе не следовало быть такой строгой, – пробормотала Коллин, уткнувшись в свою тарелку.

– По-твоему, мне очень нравится ее наказывать?

– Прости меня, Фиона. – Коллин робко погладила ее по руке. – Я знаю, как тебе нелегко, – добавила она сдавленным голосом.

– Осталось несколько дней, – напомнила Изольда. – А уж тогда все встанет на свои места.

– Что-то мне не верится, будто с окончанием срока изгнания наша жизнь наладится сама по себе, – горько усмехнулась Фиона. – Но по крайней мере я избавлюсь от этого ярма на шее!

Фиона не спеша доела свою порцию, стараясь найти утешение в том, что повидалась с дочерью, несмотря на ее детскую попытку бунтовать. Шинид по-прежнему сидела в закутке, и Фиона согласилась дать Коллин урок ведовства. Сегодня она рассказала своей подруге о целебных травах и зельях. Не следовало слишком спешить и обучать заклинаниям неопытного человека. К сожалению, все таланты Коллин сводились к искусству вкусно готовить. Колдунья из нее была никудышная.

Прошло несколько часов, когда Фиона собралась возвращаться домой, но стоило ей выйти из дома, как за спиной раздался тонкий голосок:

– Когда это закончится, мама? Когда мы сможем жить вместе?

Фиона повернулась. В ее глазах стояли слезы, которым так и не суждено было пролиться. Она встала на колени и распахнула объятия. Шинид кинулась ей на грудь и крепко обхватила руками за шею.

– Скоро, мой барашек, совсем скоро!

– Правда? – Шинид заглянула матери в глаза.

– Разве я когда-нибудь тебя обманывала?

– Нет, – нахохлилась Шинид. – Такие, как мы, не могут лгать.

– Вот и умница! – Фиона ласково потянула малышку за нос. – Ты ведь понимаешь, почему мама не может прямо сейчас забрать тебя к себе?

– Они испугаются и будут обижать нас обеих.

Фиона сомневалась, так ли уж хорошо ее дочка понимает их положение. Чародеи всегда внушали страх простому народу. Вилланы могли обидеть Шинид хотя бы за то, что она была дочерью изгнанницы-колдуньи. Фиона даже думать об этом боялась. Чтобы защитить свою дочь, она запросто могла нарушить первую заповедь магии и навредить кому-то из непосвященных.

– Послушай, – заговорила она, легонько баюкая дочь, – ты ведь знаешь, как много приходится трудиться Коллин и Изольде, чтобы содержать целый дом. И ты тоже должна им помогать чем можешь. – Фиона погладила дочку по спине и с тайной гордостью подумала о том, что, несмотря на дикие космы и грязное платьице, ее девочка все равно самая красивая на свете.

– Хорошо, мама, – серьезно пообещала Шинид, зажав в маленьком кулачке длинную темную прядь материнских волос.

– Ну вот, я так и знала, что под этими лохмами прячется хорошая послушная девочка. – Фиона ласково отвела с замурзанной детской щечки пушистые рыжие завитки. – Можно, я расчешу это безобразие перед тем, как ты ляжешь спать? – Ей ужасно не хотелось расставаться, и она была готова на любой предлог, чтобы хоть немного продлить эту встречу. Наградой ей была ослепительная детская улыбка.

– А ты вплетешь в них амулеты ветра, как у тебя?

– Выбери сама какие хочешь, – со смехом отвечала Фиона, целуя дочку в лоб. – Пусть это будет нашей тайной!

Шинид снова повисла у нее на шее, и Фиона отнесла ее за занавеску, пользуясь редкой возможностью хоть ненадолго стать настоящей матерью для самого дорогого для нее существа.

Реймонд стоял перед открытым окном, и порывы влажного утреннего ветра заставляли его то и дело зябко вздрагивать всем телом. Как и следовало ожидать, из окна самой высокой башни можно было разглядеть окрестности на многие лиги от замка. Прислонившись плечом к оконной раме, он оглянулся на сырую неуютную комнату без камина. На полу еще с ночи остались сгоревшие до середины свечи, а по углам в беспорядке громоздились какие-то сундуки. Единственным источником света было окно, но из-за туч от него было мало толку.

Де Клер снова обратил взгляд на то, что считалось теперь его владениями. Из этого окна и из того, что было прорублено в противоположной стене, можно было увидеть земли на протяжении примерно пяти лиг в обе стороны от замка. На востоке, за горным перевалом, лежал Коулрейн. За него отвечает Пендрагон. Значит, под рукой де Клера остается Антрим и земли к югу от него. Местные жители уверяют, что в ясную погоду из этого окна можно увидеть остров Ратлин, удаленный на семнадцать лиг от Гленн-Тейза. Только Реймонд сильно сомневался, что у него появится возможность проверить это самому. Согласно рассказам тех же старожилов, здесь не видели ясного неба на протяжении целых десяти лет.

Вечно с этими проклятиями одна морока. Суеверные дурни боятся объяснить все толком, как будто навлекут на себя еще худшие беды, упоминая о проклятии вслух. Они предпочитают отделываться туманными намеками, и Реймонду приходится с этим мириться. Он слишком хорошо знает, как легко привести в полное смятение их и без того помутненные мозги.

Глядя на темные морские воды, Реймонд снова вспомнил, как умирала его мать. Изможденная и бледная, она едва дышала, но все равно упрямо повторяла дурацкие заклинания и верила в то, что ведьмино зелье вернет ее к жизни. Призванные Реймондом врачи сказали ему в один голос, что именно это зелье и сгубило бедную доверчивую женщину. Зелье. Мерзкая старуха ведунья выманила у его матери все деньги, а в награду опоила ее ядом.

Реймонд опустил голову, тяжело вздохнул и потер переносицу. Ему следовало быть возле матери, а не мотаться с армией в дальних краях. Ни он, ни его дядя Ричард понятия не имели о том, что на склоне лет мать увлеклась колдовскими зельями и амулетами. Старуху, заманившую ее в свои сети, быстро нашли, поскольку его мать была далеко не первой жертвой, чьей доверчивостью воспользовалась бесстыжая шарлатанка. Черт побери, Реймонд де Клер сумел позаботиться о том, чтобы эта жертва была последней. Старуху сожгли, положив конец ее злобным козням, но это не помогло вернуть его мать. И тогда Реймонд поклялся, что никогда не будет верить в так называемое волшебство, потому что его нет на свете. А тех, кто посмеет назвать себя колдуном или колдуньей, он без всякой пощады будет сжигать на костре за их смертные грехи.

Еще раз глубоко вздохнув, Реймонд позволил резкому ветру сдуть с глаз непрошеные слезы и привычно подавил терзавшую его душевную боль.

Гленн– Тейз был возведен на отвесной скале и совершенно неприступен для атаки со стороны моря. Де Клер высунулся из окна, чтобы посмотреть, как разбиваются волны о мощный гранитный монолит. Примерно на милю южнее берег становился не таким крутым. Галька из того же черного гранита покрывала изогнутой дугой уютный пляж, укрытый от волн естественной дамбой, словно созданной здесь по велению самого Господа Бога. Именно на этот пляж выходила та зеленая лощина, что привлекла внимание Реймонда своим цветущим видом.

Среди вызывающе сочной зелени легко скользила женская фигура в синем платье, и де Клер точно знал, что это она. Ее как будто породил этот загадочный лес. Реймонд слегка растерялся, когда увидел, как Фиона остановилась и посмотрела на замок, прикрывая от солнца глаза. Ее взгляд был устремлен именно на это окно, и от волнения у него стало тесно в груди. Как будто она стояла рядом, заставляя его сердце биться гулко и неровно. Так уже было когда-то, в те дни, когда раненый де Клер лежал у нее в хижине. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы проникнуть в самые сокровенные уголки его души.

Больше всего на свете ему хотелось бы оказаться рядом и назвать ее своей – то есть поступить так, как всегда поступают мужчины, чьим сердцем завладела женская красота. Однако Реймонд слишком хорошо понимал, какую ответственность налагает на него звание эрла этой провинции. Если женщина будет упорствовать в своих заблуждениях и настаивать на том, что она ведьма, рано или поздно ему придется что-то предпринять. То есть отдать ее во власть закона. Пока он не в состоянии решиться на этот шаг, а значит, будет просто делать вид, будто ее не существует. Эта мысль показалась Реймонду настолько нелепой, что он едва не рассмеялся вслух. Ведь именно ради Фионы он вернулся в Ирландию и торчит теперь в этой башне – точно так же, как когда-то сбежал отсюда за тридевять земель.

Реймонд подошел к двери и крикнул, чтобы рыцари собирались на совет. Работа поможет изгнать чародейку из мыслей. А в том, что работы у него непочатый край, сомневаться не приходилось.

Глава 4

Реймонд давно заметил ее приближение, но все равно был ошеломлен красотой этой женщины, увидев Фиону вблизи.

Господь свидетель, она держалась в седле с королевским достоинством. Серебристая кобыла шла под ней ровным шагом, слегка играя роскошным черным хвостом. Однако достаточно было посмотреть в холодные голубые глаза, чтобы понять, что Фиона явилась сюда отнюдь не с визитом вежливости. Судя по всему, нервно перебиравшая копытами кобыла вполне разделяла настроение своей строгой хозяйки.

– Прекрати это!

Реймонд надменно поднял бровь и окинул взглядом женщину, дерзнувшую разговаривать с ним в таком тоне. До сих пор никто не мог похвастаться тем, что нагрубил сэру Реймонду и остался безнаказанным.

– У тебя нет ни повода, ни права мешать мне, женщина!

Голубые глаза стали еще светлее, и Реймонд повел плечами: ему показалось, что в его кожу вонзились тысячи ледяных иголок.

– Да, де Клер, у меня нет такого права. Но ты еще раз доказал, что за все эти годы не нажил и капли ума!

Его солдаты угрожающе загомонили, однако Реймонд заметил, в какое замешательство привели ее слова рабочих-ирландцев. Они действительно верили в то, что перед ними настоящая ведьма! Это только подлило масла в огонь.

– Следи за своим языком!

– Ты должен срубить эти деревья, чтобы оставить без дома десятки семей?

– Я сам позабочусь об этих людях, Фиона! За кого ты меня принимаешь?

– За жестокого и бессердечного англичанина. Совершенно не похожего на того человека, которым ты был прежде.

Реймонд не ожидал, что будет так уязвлен ее разочарованным тоном.

– Ты не знала меня ни тогда, ни сейчас!

– И не желаю знать – после того, что ты успел натворить всего за одну неделю!

Он улыбнулся так свирепо, что даже видавшие виды солдаты попятились от испуга.

– Не надейся испугать меня, де Клер! Не на такую напал!

– И что же в тебе особенного? Отчего все эти люди шарахаются от тебя как от прокаженной? – Реймонд обвел рукой толпу перепуганных ирландцев.

– Тебе надо – вот и спрашивай у них сам! – с достоинством отвечала она. – Да только вряд ли их ответы дойдут до тебя, де Клер! Ты же не веришь в то, что мы существуем!

«Мы» – то есть такие, как она, которые убили его мать! Де Клеру пришлось ухватиться за эту мысль, чтобы подавить в себе чувства, разбуженные этой шарлатанкой.

– Смотри, женщина, мое терпение на исходе! Что тебе от меня надо?

– Зачем ты делаешь все это? – Она кивнула на вырубленную в лесу прогалину. – Ты оторвал от своих дел всех этих добрых людей, ты вложил им в руки топоры – ради чего? Ради той жалкой платы, без которой они прекрасно обходились до тех пор, пока ты не явился в наши края?

Реймонду стало интересно, каким чудом ей удалось так быстро узнать о строительстве бастиона. Впрочем, что тут чудесного? Слухи всегда летают по воздуху быстрее ветра.

– Это нужно для их защиты.

– Это нужно для твоего короля, де Клер, и его алчного желания поработить всю Ирландию! – с отвращением заявила она. – На протяжении двадцати лет никому и в голову не приходило воевать. Но теперь нам придется позабыть о мире, потому что здесь появился ты и разжег в соседях точно такую же злобу и алчность!

– Девчонка не так уж глупа.

Реймонд медленно обернулся к сэру Алеку.

– А может, и нет. – Алек как ни в чем не бывало пожал плечами.

Тем временем Фиона соскочила со спины Ассаны и встала перед де Клером, проклиная упрямое сердце, готовое выскочить из груди от близости этого человека. Сегодня он был без лат, в одной рубашке, под которой так легко было угадать игру мощных мускулов на широкой груди. Фиона запросто могла представить, что видит перед собой не английского рыцаря, а простого дровосека, и ей пришлось напомнить себе о ели своего визита. Ради своего бастиона он не побоится вырубить целый лес, а это значит, что ее дочь лишится даже того жалкого убежища, что было у нее до сих пор.

– Почему бы тебе не вырубить деревья на восточной опушке? Там они все равно стоят сухие.

– Восточная опушка слишком далеко. Потребуется очень много людей, чтобы перетащить сюда деревья.

С какой стати он вообще пустился в объяснения? Тем более что у него уже темнеет в глазах от желания поцеловать эти губы, когда они перестанут изливать попреки и обвинения. Реймонд сердито нахмурился: так дело не пойдет! Он и сам не заметит, как его заговорит до смерти эта шарлатанка, готовая на любую подлость, чтобы добиться своего и сорвать его планы.

– Ага, стало быть, вас одолела лень, сэр рыцарь? Ну вот, опять она за свое!

– Фиона! Черт побери, еще одно слово поперек – и я тебя…

– Что? – ехидно перебила она. – Бросишь в свою темницу? Прикажешь высечь кнутом? Или уморишь голодом?

Реймонд замер, не в силах отвести от нее взгляд, разрываясь между желанием свернуть ей шею и заключить в объятия.

– Все это в моей власти.

– И через все это я уже прошла, де Клер! – с горечью бросила она.

Ему стало тошно от того, с каким видом она произнесла его имя. Как будто выплюнула что-то ядовитое.

– И где ты намерен поставить этот твой бастион?

– У входа в твою лощину.

– Нет! – От ужаса она даже подалась назад. Ведь это совсем рядом с Кругом Камней! – Это заповедное место!

– Да, я тоже это слышал.

– Неужели у вас в Англии стоят бастионы на месте церквей?

– Вряд ли эта горная лужайка похожа на церковь! – Он скрестил руки на груди.

– Для тебя – пожалуй. – Столь откровенное равнодушие ранило ее гораздо сильнее, чем она ожидала. Стараясь не дать волю обиде и гневу, Фиона перевела дыхание и поймала его взгляд. – Ирландия – это не Англия. Разве Пендрагон тебя этому не научил?

Реймонд не мог не вспомнить, как удивила его та готовность, с которой Гэлан принял местные обычаи и даже суеверия. Но он не Гэлан, у него есть своя голова на плечах.

– Это всего лишь незначительные различия двух. Q соседних культур.

– Ну тогда, сэр рыцарь, даже и не надейся завоевать преданность этих людей, – отчеканила Фиона, не желая больше тратить слова на такого тупицу. – Так ты ничего не добьешься.

Ну все, с него довольно! Как она смеет его учить?! Это его земля, и он на ней хозяин!

– Мне нет нужды что-то завоевывать! Я и так все получу по праву лорда!

– О да, ты получишь – страх и недоверие! А вот верность и преданность надо заслужить. – И заплатить за них самую высокую цену. Как когда-то заплатила Фиона, обратив свою преданность на недостойного ее человека.

Реймонду пришлось подавить острое желание схватиться за меч. Но не угрожать же ей оружием на глазах у целой толпы! Он шагнул к ней вплотную и с угрозой процедил:

– Убирайся туда, откуда пришла, женщина! И не смей крутиться возле моего замка!

Лицо Фионы так исказилось от горя, что Реймонду стало стыдно. Конечно, она вела себя вызывающе и совала нос не в свое дело, но он все равно оставался рыцарем! Но пока де Клер собирался с мыслями и придумывал подходящее извинение, Фиона уже вернулась к своей лошадке. Она легко ступала по траве, и там, где ее нога касалась лужайки, оставался четкий алый след. Неужели это были цветы? Да, кажется, цветы. Они закрывались слишком быстро – как только Фиона делала следующий шаг.

– Я ведь предупреждал вас, сэр.

Реймонд даже не пожелал обернуться на ирландца, возникшего рядом.

– Да, Дуган, предупреждал. – Молодой виллан загодя рассказал хозяину о предстоящем визите Фионы. Похоже, это был единственный человек в деревне, не впадавший в ступор при ее появлении и даже разбиравшийся в ее настроении. Впрочем, это было не так уж трудно – насколько Реймонд мог судить, эта шарлатанка была способна лишь на то, чтобы полыхать праведным гневом. Его губы скривились в презрительной ухмылке. Ну и взбалмошная особа! Хорошо, что она живет на отшибе. С ее способностями сеять смуту она наверняка перевернула бы весь замок вверх дном. А этого он не потерпит как лорд и хозяин.

Реймонд смотрел, как ловко она вскочила на спину лошади, машинально отметив про себя, что Фиона не пользуется седлом и уздечкой и сидит верхом по-мужски. Медленно поднимаясь вверх по холму, всадница задержалась, чтобы поговорить со сгорбленной старухой и женщиной средних лет, державшей за руку маленькую девочку. По дороге ирландцы торопливо расступались перед Фионой, не скрывая своего испуга, но ее это как будто не касалось. Наконец она скрылась в лесу, предоставив Реймонду проклинать себя за необдуманную грубость и за то, что позволяет себе чувствовать ее боль и обиду как свою собственную.

– Она всегда так бросается на людей? – сердито спросил он у стоявшего рядом ирландца.

– Она в своем праве, сэр.

– Черт побери! – Реймонд встряхнулся, словно старался избавиться от морока. – Теперь и ты туда же!

– Такие, как она, наделены великой мудростью, – задумчиво произнес Дуган, уставившись вдаль с таким видом, словно мог рассмотреть там Фиону. – Миледи всегда ставила чувства и нужды других людей выше собственных.

Реймонд тут же припомнил, что на протяжении их разговора Фиона ни разу не упомянула о том, что имеет во всем этом какой-то особенный интерес. Но с другой стороны, ни один из находившихся поблизости ирландцев и рта не раскрыл, чтобы поддержать ее попытку отстоять их дома. Стало быть, все это затеяла она одна и исключительно ради собственных целей. Каждый в этом мире преследует свою цель. Даже этот проклятый бастион нужен королю Генриху для того, чтобы поставить свое клеймо на ирландских землях.

Фиона вернулась домой, сняла накидку и стала готовить себе чай.

– Они остановились? Ты спасла нас? – раздался тоненький голосок у нее за спиной.

– Нет, не спасла, – отвечала она не оборачиваясь. – Он не пожелал меня слушать. Честно говоря, я боюсь, что сделала только хуже. – Фиона все еще не понимала, почему присутствие этого человека полностью лишает ее самообладания.

– Но что же теперь с нами будет?

Фиона аккуратно пристроила котелок над огнем и лишь после этого повернулась к пяти феям, рядком сидевшим на краю стола. Их легкие крылышки в форме древесных листьев и лепестков цветов нервно вздрагивали и задевали друг за друга, роняя на грубые доски столешницы волшебную пыль, исчезавшую через несколько мгновений. Галвин, единственный эльф, прилетевший с ними, сидел на корешке книги, с озабоченным видом постукивая по рукояти своего маленького меча.

– Он собрался возвести бастион в лощине, как раз в том самом месте, о котором я не решаюсь говорить.

– Это же заповедная земля! – в ужасе прошептала Рейчел и оглянулась на свою старшую сестру Кайру. – А что теперь будет с домом Изольды, Коллин и… ох, как я могла забыть… с домом Шинид?

Перед мысленным взором Фионы моментально возникла дочь. Девочка без конца плакала, стоя на вершине холма рядом с Изольдой и Коллин. В отличие от Изольды Шинид не желала мириться с новой несправедливостью и покидать свой дом. Ведь если де Клер продолжит стройку, их хижина пойдет на дрова или – хуже не придумаешь – станет частью проклятого бастиона.

– Я найду для них новый дом. – Ради своей дочери Фиона могла бы даже нарушить запрет и прибегнуть к силе стихий.

Кайра вспорхнула со стола и зависла в воздухе перед ее лицом.

– Ты должна пойти туда снова и объяснить ему еще раз!

– Я не могу. – Фиона отвернулась, делая вид, что роется на полках.

– Почему? – не унималась Кайра.

– Ты все равно этого не поймешь. – По-прежнему пряча лицо, Фиона насыпала в каменную ступку душистые травы. – Он пропускает мои слова мимо ушей. Он мне не верит, и я точно знаю, что он не верит в фей.

– Не верит! – Рейчел схватилась ручками за грудь и повалилась навзничь, безжизненно свесив со стола тоненькие ножки.

Остальные сестры, кроме Кайры, разразились горестными стонами, качая головками и картинно возводя глаза к потолку. Несмотря на плохое настроение, Фиона не удержалась от улыбки.

– Хватит кривляться, Рейчел! – строго воскликнула Кайра. – Мы говорим о серьезных вещах! – С этими словами она спланировала на стол и рывком усадила свою сестру прямо. Краснея от смущения, Рейчел откинула с лица рыжие волосы и сдавленно хихикнула.

– Женщины! – презрительно процедил Галвин с недовольной гримасой.

Кайра пихнула сестру локтем в бок, и все снова замолчали и сделались серьезными.

– Послушайте, что я скажу, – начала Фиона, растирая травы в ступке. – Лорд Антрим считает меня своим врагом, но до поры до времени предпочитает не связываться.

– Но ведь ты же хозяйка…

– Я никто! – резко перебила она, с яростью орудуя пестиком.

– Может быть, Коннал его уговорит? – предположила Кайра, потирая подбородок и задумчиво устремляя взгляд к потолку.

– Коннал! – от неожиданности Фиона даже выронила пестик. – Разве он здесь? Вы его видели?

– Конечно! Он такой бравый парень! Ты будешь им гордиться! – заявила Кайра с улыбкой, но тут же погрустнела. – Только другие мальчишки не дают ему проходу…

– Но почему? – удивился Галвин. – Ведь он настоящий ирландский принц!

– Потому что англичане перевернули здесь все с ног на голову и Ирландия никогда не станет прежней! – сурово отчеканила Фиона.

– Но твой долг как раз и состоит в том, чтобы этому помешать! – дружно пропели все пятеро.

– Это не в моих силах! – воскликнула Фиона, в отчаянии воздев руки. – Или вы хотите полюбоваться на то, как меня поджарят на костре? Де Клер наверняка не упустит такую возможность, если найдет, в чем меня обвинить! Звезды и ветер, он начинает беситься всякий раз, стоит мне с ним заговорить! – «И я веду себя не лучше!» – подумала она. Этак недолго окончательно утратить над собой контроль и стать такой же бешеной собакой, как ее отец. Ну что ж, тем больше у нее причин держаться подальше от Реймонда де Клера. – Но я не хочу, чтобы из-за меня пострадали вилланы из деревни. Они и так шарахаются от меня как от прокаженной.

– Но зачем же ты вернулась сюда из Донегола? – спросила Кайра.

– Здесь мой дом, – пробормотала Фиона, утомленная этими бесконечными спорами и объяснениями.

– Дом – это такое место, где тебя любят! – категорически заявила Кайра, скрестив ручки на груди.

У Фионы тоскливо заныло сердце. Она не могла не вернуться в эти места, потому что Гленн-Тейз был у нее в крови и вдали от него она чувствовала себя неполноценной, ущербной. Как ее мать, как Шинид, Фиона увидела свет под кронами этого самого леса и сделала здесь свои первые шаги. Ее сердце принадлежало этой земле, ее кровь струилась по жилам в унисон с ударами волн на морском берегу. И она все еще не утратила надежды, что с окончанием срока изгнания ее судьба изменится к лучшему. Это было нужно не столько Фионе, сколько ее дочери.

– Меня любит Шинид, а до остальных мне нет дела.

– Твое одиночество слишком затянулось! Ты забыла, что, значит, быть любимой мужчиной.

– Это о каких мужчинах ты хочешь мне напомнить? – презрительно усмехнулась Фиона. – Об отце, который публично высек меня и выгнал из дому? Или о Йене, доблестно предоставившем мне одной расплачиваться за наши общие грехи? Слава Богу, хоть от отца Шинид я не видела ничего дурного – и то потому, что мы сразу расстались! – Она тряпкой прихватила котелок и залила кипятком приготовленные в ступке травы. – Я слишком стара, чтобы идти под венец, а рубцы у меня на спине отпугнут даже самых отважных Женихов!

– Но ведь они не отпугнули отца Шин…

Фиона так посмотрела на Кайру, что та мигом прикусила язык.

– Не смей об этом говорить!

– Боюсь, эти шрамы лежат не столько у вас на спине, миледи, сколько на сердце, – заметила фея с сокрушенным вздохом.

– Ты слишком романтична. В моей душе давно не осталось места для любви, а все, что было, досталось Шинид. И я не жалею об этом.

Фиона прислонилась спиной к буфету, поднесла к губам кружку с травяным настоем и пригубила горячий напиток. С первого же глотка ей стало легче. Она не желала ударяться в воспоминания. И уж меньше всего ей хотелось думать о человеке, случайно забредшем когда-то в эти леса и подарившем ей недолгие минуты радости в те дни, когда от нее отвернулся весь свет. Фиона посмотрела на фей, все еще сидевших на краю стола. Их лица выражали преданность и надежду, но не в ее силах было эту надежду оправдать.

– А ну-ка кыш отсюда! Присмотрите лучше за моей дочкой. Я ничем не могу вам помочь, и мне еще нужно успеть приготовить лекарство для Изольды. У нее опять ломит кости. – Она отвернулась к буфету и снова занялась своими травами. Судя по едва различимому шелесту легких крылышек, феи оставили ее в покое.

Отлетев подальше от хижины, Кайра ободряюще подмигнула своим сестрам и пропищала:

– Фиона по рукам и ногам скована своими дурацкими правилами, а мы – нет! – Малышки захихикали и дружной стайкой понеслись в глубину леса, оставляя за собой прозрачный радужный след, заметный только для посвященных.

Николай, князь Киевский, лишенный отцовского трона и наследства, спокойно стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как два человека мутузят друг друга, катаясь в грязи.

– Николай, – устало произнес Реймонд, вставая рядом, – ты что, до сих пор не додумался их разнять?

– Я поставил деньги вот на этого, – сообщил киевлянин, показав на ирландца.

Реймонд с глухим стоном шагнул вперед и ухватил за шиворот обоих драчунов. Одного он сразу отшвырнул в сторону, а второго, продолжавшего яростно вырываться, грубо встряхнул, как котенка.

– Угомонись! – рявкнул он так, что забияка моментально притих, так же как и толпа, глазевшая на драку. – Что тут случилось? Черт побери, вы хуже детей!

– Он не желает делать свою работу, милорд!

– Я все делаю как надо, англичанин! – Ирландец в бессильной ярости плюнул под ноги своему противнику. – Это ты хотел построить стену из палок и грязи! А здесь нужен хороший строительный раствор!

Реймонд запрокинул голову к небесам, моля их о Божественном вмешательстве, но так и не дождался помощи свыше. Ему самому предстояло разбираться с тем, что творилось в замке Гленн-Тейз.

– Стэнфорт, а ведь парень прав! – заметил кто-то из его солдат.

Англичанин напыжился и надменно вздернул бровь.

– Я воин! Мое дело – воевать, сэр! А не пачкать нос в извести!

– А я, по-твоему, хуже? – угрожающе зарычал Элрой, хватаясь за меч.

– На две недели я лишаю вас обоих оружия! – объявил Реймонд, желая в корне пресечь эту свару. – А будете плохо работать – останетесь на стройке до самого конца! – Он смерил взглядом обоих забияк и лишь после этого оглянулся на Николая. Киевлянин не изменил позы и наблюдал за ними со снисходительной иронией. Тогда де Клер снова повернулся к драчунам. – И прежде чем что-нибудь делать, спросите совета у каменщиков! Понятно? – Оба кивнули, пряча глаза. – Стэнфорт! – окликнул он лучника, на две недели лишенного своего лука. – Если ты хочешь остаться у меня на службе, тебе придется научиться работать руками, а не махать ими в драке! Иначе я навсегда разжалую тебя в конюхи! – Вот теперь лучника действительно задело за живое. Он даже побледнел от испуга. – И тебя это тоже касается! – взглянул де Клер на ирландца. Кажется, этот человек служил когда-то в охране замка. – Недаром говорят, что терпение – это золото! Объясни им все толком, так, чтобы было понятно! А теперь за работу!

Пристыженные забияки отправились искать каменщика, а Реймонд снова посмотрел на Николая, все так же стоявшего с гордым отрешенным видом.

– Ну а вы, сэр Николай, отныне будете отвечать за то, чтобы эти двое больше не устраивали драк!

– Милорд?… – Густые пшеничные брови медленно поползли вверх.

– У меня и так по горло забот! Не хватало еще устраивать междоусобицу в самом замке! Если снова увидишь, что кто-то дерется, разними их, а не то… – Он умолк на полуслове, не желая оскорблять киевлянина под горячую руку. – Словом, пусти в ход свои хваленые мышцы, вместо того чтобы играть ими напоказ перед хорошенькими барышнями! – Реймонд направился к конюшне, но на полпути остановился и глянул на Николая через плечо: – Только не пришиби кого-нибудь ненароком, понятно?

– Да, – коротко кивнул тот.

С облегчением переведя дух, де Клер вошел в конюшню. Похоже, здесь уже не так воняло навозом, а Коннал выводил из денника заседланного Самсона.

– Как ты узнал?

Мальчик пожал плечами, подавая хозяину уздечку.

– Это правда, что сегодня к вам приходила Фиона?

– Ну да, а в чем дело?

– Она близкая родственница моей матери. Я хотел бы с ней повидаться.

Реймонд понимал, что не стоит лишать мальчика возможности навестить родню, однако отпускать Коннала в одиночку шататься по окрестностям было бы безумием – особенно в такие тревожные времена. Угроза голода, нависшая над этой землей, снова разожгла пламя вражды между кланами, и любой неосторожный путник мог стать ее жертвой.

– Может быть, я отпущу тебя позже, когда вернусь. – Он легко вскочил в седло. – Только не вздумай убежать из замка тайком!

– Могу я спросить, почему вы не отпускаете меня сейчас, милорд? – мрачно поинтересовался Коннал.

– Могу я не отвечать? – Реймонду было неловко оттого, что он обошелся с мальчишкой слишком строго из-за неприязни к Фионе. А еще он злился на себя за излишнюю снисходительность и мягкость. – С тобой может случиться что угодно.

– Только не из-за Фионы.

– Это ты так считаешь! – сурово возразил де Клер.

Он развернул коня и поскакал к воротам; люди едва успевали расступаться перед ним. Следом за хозяином ехали сэр Алек и Нолан. Их сопровождал отряд из двадцати конных рыцарей и оруженосцев.

Реймонд не собирался возвращаться в замок, пока не выведет на чистую воду тех мерзавцев, что держали в страхе всю округу Сэр Алек взял на руки маленькую девочку и осторожно уложил ее в повозку, горестно морщась при виде того, как головка безжизненно перекатилась набок. Он поправил ее так, чтобы она лежала прямо, убрал с подбородка прилипшую солому и накрыл тряпицей бледное невинное лицо, покрытое коркой крови. Сглотнул и поспешил отойти в сторону. Неподалеку де Клер, присев на корточки, разглядывал отца семейства, так и погибшего, не выпуская из рук жалкой деревянной дубинки. «Они вырезали целую семью ради трех тощих коров!» – звенело в мозгу у Алека. Он подошел и встал возле Реймонда.

– Милорд.

Реймонд облизнул пересохшие губы, стараясь подавить нервный озноб.

– Я давно уже не сталкивался с таким бессмысленным зверством. – Он выпрямился и уточнил: – Ровно шесть лет.

Его взгляд скользнул по разгромленному хозяйству несчастного виллана. Несколько овец, избежавших гибели, разбежались по полю и теперь бродили вокруг пожарища, жалобно блея. Де Клер окликнул одного из солдат и приказал перегнать скотину в замок. Там тоже хватало голодных ртов, и нельзя было брезговать даже этой малостью. Одному Господу ведомо, какие еще удары приготовила для них судьба.

– Те, кто выжил, говорят, что это были О'Доннелы. А вырезали семью из клана Локлана О'Нила.

– О'Нила? – Реймонд задумался, припоминая события шестилетней давности. – Ну конечно, О'Доннелы лишились своей земли из-за О'Нила, когда тот устроил заговор против Пендрагона!

– По-вашему, О'Доннелы могли устроить это из мести?

– Да.

– Но зачем было так долго ждать?

– Эта земля бесплодна, и кланы не могли набрать достаточно сил, чтобы вспомнить о мести. Но они никогда не прощают пролитой крови. – Реймонд с Алеком бок о бок обходили разгромленную деревню. – Тебя не было здесь в то время, Алек, а Локлан О'Нил загубил тогда сотни ни в чем не повинных ирландцев. Он не щадил даже своих родственников, когда нападал на них под видом английских солдат. Но чаще всего он переодевался в цвета Магуайра – и уж тогда кровь лилась ручьями.

Алек выдал такой набор цветистых ругательств сразу на пяти языках, что озадачил даже де Клера.

– Зачем ему это понадобилось? – сурово спросил Алек.

– И чтобы посеять смуту. Чтобы люди поверили в зловещие россказни о Пендрагоне и чтобы натравить его на Магуайра. О'Нил хотел дождаться, пока они начнут воевать между собой, чтобы исподтишка прикончить обоих, а потом завладеть Донеголом, Тайроном и Коулрейном в придачу. Он успел побывать при дворе и втереться в доверие к королю. – Реймонд наклонился и подобрал с земли обломок копья, хмуро разглядывая потемневшее от времени древко. – Боюсь, что они так и не забыли старых обид. – Рыцарь умолк, вспоминая ту ночь, когда вот такой же обломок копья остался у него в плече. – Они оказались чертовски хитры. Представляешь, они устроили себе норы прямо в земле и замаскировали их ветками и листвой. После резни они прятались в эти норы и сидели там до тех пор, пока все вокруг не стихало. Люди считали их призраками. Даже Пендрагон на какое-то время поверил, что здесь орудуют фении «Мифическое воинское братство, члены которого посвятили себя защите Ирландии.».

От неожиданности Алек даже остановился.

– Но ведь эти ирландские воины поклялись защищать свой народ, а не резать его по ночам!

– Гэлан Пендрагон не очень-то спешил в это поверить! – криво усмехнулся Реймонд.

– И вы угодили во всю эту заваруху, верно? Вы же были тогда у Пендрагона правой рукой!

Реймонд кивнул. Он не любил вспоминать те времена, по-прежнему считая себя виновным в том, что не сумел помешать мерзавцам похитить жену Гэлана. Его рука машинально потянулась к старому шраму на плече. Он едва не поплатился жизнью за то, что раскрыл тайну проклятых земляных нор. И снова перед его мысленным взором возник образ Фионы: обнаженное тело, полускрытое под черным шелком волос, и голубые глаза, смотревшие на него из темноты.

– Позаботься о мертвых, Алек, и доставь в замок тех, кто выжил. – В ответ на недоумевающий взор рыцаря де Клер добавил: – Я понимаю, что там и так полно народу, но разве ты сможешь спокойно спать, зная о том, что люди остались без крыши над головой?

– Нет, милорд. Только вот у повара наверняка не хватит провизии на всю эту ораву.

– Нашему повару приходилось кормить целую армию! Что для него какая-то дюжина тощих вилланов?

Алек поклонился и пошел в деревню, а Реймонд отправился к лошадям. Но вдруг у него за спиной раздались голоса, и он замер, до половины вытащив меч, готовый отразить любую атаку.

Из туманного облака появилась Фиона и побежала к раненым. Как всегда, люди шарахались от нее во все стороны. Реймонд спрятал меч в ножны и поспешил ей наперерез. Фиона до сих пор не заметила его присутствия, и когда она оказалась возле повозки, доверху заполненной трупами, рыцарь физически ощутил охватившие ее боль и отчаяние.

Шаги Фионы замедлились, ноги подогнулись, отказываясь служить, и стало ясно, что среди убитых лежит человек, который был ей близок и дорог.

Фиона ухватилась за край повозки, глубоко вздохнула и дрожащей рукой приподняла край полотна. С тихим стоном она прикоснулась к безжизненному детскому лицу. В золотистых волосах маленькой Лии запеклась черная кровь. Фиона вспомнила, как две недели назад встретила девочку в лесу. Малышка отважно забралась в самую чащу, чтобы собственными глазами увидеть Малый Народец. Фионе пришлось объяснить девочке, что феи являются лишь к тем, кто наделен волшебным даром и хорошо себя ведет. Она отправила Лию домой и только после этого обнаружила, что Кайра с одной из своих сестер все это время скрывалась у нее за спиной.

Шинид наверняка придет в отчаяние, узнав о гибели своей подружки. Рядом с Лией лежала ее мать, попросту брошенная поверх другого трупа. Фиона закрыла глаза, стараясь не поддаться панике и гневу. Но стоило ей услышать свое имя – и она развернулась как тугая пружина.

Реймонд невольно отшатнулся: у Фионы был такой вид, будто она сейчас выцарапает ему глаза.

– Теперь ты видишь, к чему привело ваше вторжение? – Она положила руку на край повозки.

– Я не имею ни малейшего отношения к этим делам.

– Врешь! – Фиона что было силы толкнула его в грудь, прикрытую холодной сталью доспехов. – Резня началась после того, как ты появился в этих краях, англичанин!

– Фиона, – он перехватил ее руки и заставил себя отстраниться, хотя все внутри его кричало от желания, – успокойся! – При виде слез, стоявших у нее в глазах, Реймонд стал мрачнее тучи.

– Сам успокойся! – Она грубо вырвалась из его рук. – Вы со своим королем норовите заграбастать все, до чего сумеете дотянуться, а мы вынуждены за это расплачиваться! – Она приподняла голову мертвой девочки и повернула ее лицом к рыцарю. – Вот взгляни! За что убили этого ребенка? – Она подхватила Лию на руки и вынудила Реймонда принять от нее этот страшный груз. – Тебе никогда не приходило в голову, что она могла бы прожить счастливую жизнь, если бы ты не явился в замок?

Реймонд опустил взгляд на посеревшее детское личико и скривился от острой боли. Повторяя про себя, что на войне всегда гибнут невинные люди, он осторожно уложил Лию обратно в повозку и накрыл девочку полотном.

– Эту жизнь отнял не я, а О'Доннелы. – Он сурово взглянул в лицо Фионе. – Твои соотечественники.

– Их гнев не вырывался наружу, пока не явился ты! – заявила она. – К тому же О'Доннелов осталось в этих местах слишком мало, чтобы устроить такую грандиозную резню и насладиться местью. Да и клан О'Нила давно расплатился за то, что натворил когда-то по приказу Локлана. Они превратились в парий, в отверженных, без конца проклинаемых теми, кто пострадал от их рук. А теперь ты затеял здесь стройку, угрожая лишить их даже той жалкой крыши, что была у них над Головой!

– Бастион должен защитить их от набегов.

Его хваленый бастион мог принести этой земле только новые страдания, но англичанин не желал ничего видеть в своей упрямой гордыне.

– Если ты будешь строить его поперек лощины, то первыми пострадают твои же люди!

– Что это ты задумала? – подозрительно прищурился он.

– Ты так ничего и не понял, лорд Антрим! Главный закон, по которому живут такие, как я, – никому не причинять вреда; и я никогда его не нарушаю! Никогда, понимаешь? Даже если речь идет о врагах! – И она добавила вполголоса: – Или о тебе.

– Зато твоя ненависть не знает никаких границ, Фиона.

– Не моя ненависть! – сердито вскинулась она. – А твоя непроходимая тупость!

– Я и без тебя знаю, что ирландцы не рады моему появлению в Антриме, – сурово процедил он. – Но если О'Доннел учинил резню ради того, чтобы вернуть свои земли, – он напрасно взял на душу этот тяжкий грех.

Она рассмеялась, но этот хриплый вымученный смех больше походил на карканье.

– Ты привел в Антрим целое войско, потому что собирался огнем и мечом доказывать свое право на эту землю! Но против вас не осмелилась выступить ни одна живая душа, и ты уже возомнил, будто теперь все пойдет как по маслу?

Реймонд опешил. Она читала его мысли! Фиона моментально поняла по его глазам, что попала в точку.

– Да, сэр рыцарь, правда всегда горька, не так ли? И платить за нее приходится дорого! – Она выразительно обвела взглядом раненых и убитых вилланов и их горевшие дома. Насколько еще успеет возрасти цена правды, пока Реймонд положит этому конец?

– Этот удар был нацелен на ирландцев, а не на англичан!

– А разве ты не собирался защищать моих соотечественников так же, как своих? Ведь ты без конца болтал о том, что отвечаешь за все, что происходит на твоей земле! Разве это не относится к погибшим вилланам?

– Не тебе учить меня ответственности, Фиона, – жестко возразил он. – Но я по прежнему считаю, что здесь произошла обычная стычка между кланами.

– Ну подумай сам, ради чего им драться, если ты все равно владеешь всей этой землей по приказу короля? Зато гибель наших детей косвенно наносит удар и по твоей репутации, Реймонд де Клер!

Эти суровые слова ранили его в самое сердце.

– Я не могу сказать точно, кто и зачем учинил эту резню. А значит, не могу никого наказывать.

Она вздохнула с таким облегчением, что Реймонду стало неловко: за кого его принимают? За чудовище, готовое разить и правого и виноватого в приступе дикой ярости? Неужели она совершенно ему не доверяет? Почему-то это обидело его сверх всякой меры.

– Твоя грубая сила не остановит этих набегов, – продолжала Фиона, рассеянно глядя на разрушенную деревню. – Боюсь, они станут еще более жестокими. О'Нилы всегда славились своей злопамятностью и непременно постараются отомстить. Но под их мечами снова погибнут невинные люди…

– Теперь по деревням постоянно будут разъезжать небольшие отряды, хотя мне не хотелось бы подвергать опасности новых людей.

– И мне тоже, – со вздохом призналась Фиона. Ей всегда было жаль погибших – будь то ирландцы или англичане.

– Я никуда не уйду отсюда, Фиона.

– Увы, я слишком хорошо это знаю. – Она прижала пальцы к нывшим вискам. – Постарайся все же защитить этих людей.

– Я действительно хочу принести им мир. Неужели ты даже в это не веришь?

Она покосилась на него:

– С какой стати я должна тебе верить? Ни для кого не секрет, каким образом ты получил во владение эту землю, сэр рыцарь!

Губы де Клера сжались, а лицо исказила уродливая жестокая гримаса.

– Сколько человеческих душ тебе пришлось загубить в военных походах, чтобы заслужить награду от короля Генриха?

Эти слова, произнесенные едва слышно, тихим голосом, ударили его в грудь словно тяжкий молот. Фиона глянула на него через плечо, и Реймонд почувствовал себя последней тварью под этим презрительным леденящим взором.

– Теперь это не имеет значения.

– Даже для тех, кого ты убил, и для их близких? – Каждое ее слово было полно яда. – Скажи мне, де Клер, тебе сладко спится в твоей роскошной постели, когда ты знаешь, какую кровавую кашу ваше вторжение заварило в Ирландии?

– Магуйары всю жизнь воевали с О'Доннелами, О'Нилами и черт еще знает с кем! И эта война началась задолго до того, как мы явились в эти земли!

– Но до сих пор все сводилось к похищениям за выкуп и мелким стычкам на границах. Ни о чем подобном, – Фиона кивнула на раненых, стонавших от боли, – мы не слыхали!

– Побежденным всегда приходится платить!

– Но нас никто не побеждал! Вы заполонили наши земли, как саранча! Вы взяли нас измором! И я не захотела класть жизни своих людей на ваши мечи! Точно так же, как не хотела этого Шивон, когда Пендрагон постучался в ее ворота! Она спасала жизни, когда впустила вас в замок!

– А что сделала ты ради мира на этой земле?

Де Клер попросту не знает об ее изгнании, иначе никогда не задал бы этот вопрос. Пока срок изгнания не истек, Фиона остается практически бессильной. Зато потом…

– Ты наделен властью, а значит – все в твоих руках! Их взгляды встретились: холодное голубое пламя снова сошлось в беспощадном поединке с жестокой серой бурей.

– В награду от короля тебе досталась не просто земля со старым замком!

Теперь она говорила загадками, которые он не мог разгадать.

– С какой стати тебя так волнует моя собственность?

– Меня волнуют люди, Реймонд де Клер. Учти, я слежу за каждым твоим шагом!

– А я – за твоим, милая леди!

– Пойми, я не пытаюсь тебя запугать. Но ты слишком презираешь наши обычаи. Рано или поздно это доведет тебя до беды! – Она резко повернулась, вошла в облако дыма и через миг – Реймонд от неожиданности обомлел – просто растаяла в воздухе.

– Мне больно, мама! – рыдая, повторяла Шинид. – Прямо вот тут! – ткнула она кулачком напротив сердца.

– Я знаю, моя хорошая!

– Заставь эту боль уйти! – взмолилась она, снова пряча лицо у матери на груди.

Девочка искренне верила в то, что с помощью волшебства можно унять любую боль. Увы, но сердечные дела были неподвластны влиянию земных стихий.

– Ты же знаешь, что это не в моей власти. Но со временем боль утихнет.

– Зачем они убили Лию, мама? – Шинид жадно смотрела на мать, радуясь даже этой короткой встрече. – Разве она кого-то могла обидеть?

Как всегда, дети не желали вникать в те правила, по которым живет жестокий мир взрослых.

– Наверное, она просто попалась кому-то под руку. Это вышло случайно, понимаешь? – Фионе делалось тошно при мысли о том, что кто-то мог нарочно поднять руку на ребенка.

– Тем хуже. Получается, что в этом никто не виноват! Фионе стоило большого труда сохранить невозмутимость.

– Ох, милая, твое горе не станет меньше оттого, что ты взвалишь на кого-то всю вину. Единственное, что нам остается – это верить, что Лия сейчас вместе со своими родными в каком-нибудь чудесном месте и что они… больше не страдают. – Ее голос предательски дрогнул. Фиона склонилась над дочкой, отвела с лица мокрые от слез пряди волос и поцеловала румяную щечку, с наслаждением вдыхая чудесный запах детского тела. Только по счастливой случайности убийцы выбрали другую деревню. А ведь они могли войти и в этот дом. И тогда вместо Лии на страшной повозке оказалась бы ее дочка… – Шинид, я так тебя люблю! – прошептала Фиона, снова покрывая поцелуями лицо девочки.

– Я знаю, мамочка. Я тоже тебя люблю, – отвечала Шинид, гладя Фиону по плечу и удивляясь про себя, почему ее мама не плачет. Вот она поплакала – и ей стало чуть-чуть легче, хотя Лию все равно было жалко. Ведь Шинид больше никогда ее не увидит. – Останешься сегодня у нас?

Фиона кивнула и быстро улеглась в кровать. Дочь теплым комочком приткнулась к ней под бок. Зазвучала тихая колыбельная. Фиона пела на древнем языке старинную балладу о сильной и прекрасной женщине, пославшей на землю свою единственную дочь, чтобы она стала королевой чародеек.

Задолго до рассвета Фиона осторожно соскользнула с кровати и поцеловала в лоб спящую дочку. Ее сердце болезненно сжалось от тревоги и любви при виде этой невинной малышки. Рано или поздно Шинид придется выйти в большой мир, и ее сон уже не будет таким безмятежным. Еще раз поцеловав дочку на прощание, Фиона вышла из-за занавески в общую комнату. Коллин уже возилась у очага, готовя завтрак.

– Да ты, оказывается, ранняя пташка…

– Ох! – Коллин так и подскочила на месте, хватаясь за сердце. – Ради всего святого, как ты здесь оказалась? – испуганно прошептала она. – Фиона, я тебя прошу, не надо… возникать у меня за спиной! Я каждый раз старею лет на десять!

– Мне казалось, что ты давно должна была к этому привыкнуть, – грустно улыбнулась Фиона.

– Значит, ты ошиблась. – Коллин подала на стол свежий хлеб и подогретое вино, и Фиона с наслаждением впилась зубами в румяную корочку. – Когда нам придется покинуть этот дом?

– Я не могу сказать точно, – пробормотала Фиона с полным ртом, запивая хлеб вином. – Но смотрите – вы обе, – ни на минуту не спускайте глаз с Шинид! – Она выжидательно посмотрела на занавеску. Изольда что-то сонно буркнула в ответ. – Деревню к северу отсюда, ту, что возле реки, прошлой ночью сровняли с землей. Малышка Лия и вся ее семья убиты.

– Значит, теперь наш черед. – Коллин устало опустилась в кресло, с тоской глядя на Фиону.

– Я позабочусь о том, чтобы этого не случилось.

– Ты не сможешь постоянно ограждать нас чарами, Фиона.

– Я буду защищать вас троих до последнего вздоха. – Фиона доела хлеб и отряхнула крошки. – И скоро я смогу делать это не скрываясь.

– Но люди до сих пор верят в то, что Шинид – подкидыш, которого воспитали мы с Изольдой. По-твоему, будет мудро объявить им, что она – твоя дочь?

– Я не стыжусь Шинид, так же как она не стыдится меня! – гордо выпрямилась чародейка.

– Ну, я имела в виду… она сразу лишится своих друзей, ей не с кем будет играть.

– Она сама выберет свою судьбу, – сурово отвечала Фиона.

– Но она еще совсем крошка!

– Шинид умнее, чем ты думаешь. И как ни крути, она была и будет моей дочерью.

– Девочка не имеет понятия о том, какими жестокими могут быть люди! – горячо возразила Коллин.

– Ты не веришь в то, что я способна ее защитить? – надменно осведомилась Фиона.

– Ну что ты, Фиона, конечно, нет. – Коллин сердито отмахнулась от этой нелепой мысли. – Просто я тревожусь за нее. Когда ты заберешь Шинид к себе, мне будет ужасно ее не хватать. Признайся честно: ты видела много добра от этих людей? По-твоему, к Шинид они отнесутся иначе?

– Мы договорились о том, что дождемся того дня, когда я смогу объявить всем об окончании срока изгнания. Вспомни лучше наше детство. Тогда все знали, кто я такая.

– Да, это верно. – Коллин посмотрела на Фиону и убедилась, что ее уже не удастся отговорить.

– И никто меня не боялся и не пытался травить. Мы играли все вместе в этом самом доме с детьми Изольдиного брата.

– Да, я понимаю, что их напугало это твое изгнание, но с тех пор столько всего случилось… И как насчет мертвой земли? И скудных урожаев? Ты не думала, что они каким-то образом связаны с тобой?

– С какой стати? – удивилась Фиона.

– Эта хмарь повисла над нами с того дня, как тебя выгнали из дому.

– Нет, она появилась в тот день, когда умерла моя мать!

– Ну, пожалуй, что и так… – нехотя согласилась Коллин. – В тот день, когда появились первые тучи, меня отправили в лес за хворостом для камина. Твоя мама плакала и звала тебя до самой последней минуты. Изольда говорила…

– Довольно! – Фиона резко отвернулась. Она никогда не расспрашивала Изольду о подробностях того дня. Груз вины и так был слишком тяжким, и она не желала его усугублять. – Моя мать запросто могла наложить проклятие на эту землю перед тем, как уйти. Ее нельзя было назвать счастливой женщиной и без моих преступлений, и теперь земля как будто мстит живым за страдания ушедшей хозяйки.

– Но как же тогда его снять?

У Фионы заныли виски. Она ломала над этим голову с эго самого дня, как вернулась домой, но так ничего и не придумала.

– Все, что я могу сказать точно, – это если де Клер построит бастион там, где собирался, то есть на заповедной земле Круга Камней, ничто хорошее нас не ждет.

– Значит, кто-то должен его остановить.

– Уж не предлагаешь ли ты мне… – Фиона хмуро посмотрела на Коллин.

– Нет, что ты! Я знаю – «не навреди», но ведь это не мешает тебе с ним поговорить?

– Мне запрещено появляться в замке или хотя бы поблизости от него. К тому же де Клер все равно меня не послушает.

– Но с каждым днем он валит все больше деревьев, и с каждым днем люди теряют надежду!

– По-твоему, мне самой не хотелось бы заявиться в замок Гленн-Тейз, вышвырнуть оттуда всех англичан и вернуть земле тот вид, который был у нее десять лет назад? Но я лишена своего могущества, а де Клер видит во мне врага!

– Это все потому, что он не верит в магию?

– Да. – Хотя на самом деле Фиона считала, что здесь больше виновата его личная неприязнь к дерзкой чародейке.

– Может, тебе проще заставить его поверить в твои силы?

– Я не имею права пустить в ход свое искусство, пока де Клер не попросит, – бледнея от обиды, сказала Фиона. – А этого не случится никогда. Ради всего святого, Коллин! Хватит этих бесполезных споров! – Фиона взмахнула полой своей синей накидки, и ее фигура скрылась в облаке дыма, через секунду развеявшемся без следа.

Коллин смотрела во все глаза. Она цепенела от восторга всякий раз, сталкиваясь с настоящим волшебством. Только появление Изольды, с шумом отдернувшей занавеску, помогло ей прийти в себя.

– Ну, добилась своего? – сердито пробурчала старуха.

– Чего своего? – Коллин с невинным видом захлопала глазами. – Можно подумать, я уговаривала Фиону превратить этого англичанина в дойную корову. Между прочим, корова пришлась бы нам очень кстати!

Тяжелая дверь кабинета тихонько скрипнула, но Реймонд не повернул головы, глядя в окно.

– Я приказал меня не беспокоить! – рявкнул он.

– Всего два слова, лорд Антрим.

Коннал. Де Клер позволил ему войти. Только бы мальчишка не заводил разговора о том, чтобы сделать его оруженосцем!

– Тебе нравится твоя работа?

– Да, сэр.

– Тогда почему же ты ее оставил? – На этот раз Реймонд соизволил повернуться, чтобы взглянуть на своего подопечного.

Коннал осторожно протиснулся в щель между косяком и дубовой дверью, предназначенной быть последней защитой для обитателей замка на случай войны. У него была разбита губа, а на подбородке краснели две свежие царапины.

– Вы позволите задать вам вопрос, милорд? Реймонд кивнул.

– Это правда, что вы снова повстречались с Фионой?

Реймонд сердито нахмурился. Он не просто повстречался с Фионой – он разругался с ней так, что вряд ли она захочет видеть его снова.

– Да, правда. А в чем дело?

– Могу я теперь повидаться с ней, милорд?

Реймонд отошел от окна и встал, прислонившись спиной к холодной каменной стене.

– Что тебе известно о ней, Коннал?

– Прошу прощения, сэр, но вряд ли вам захочется услышать то, что мне известно о Фионе О'Доннел. – Мальчишка дерзко задрал свой исцарапанный подбородок. – Вы достаточно ясно выразили свое отношение к этим вещам.

– Моим рыцарям давно пора научиться держать свое мнение при себе! – зарычал де Клер.

– Я узнал это вовсе не от ваших рыцарей, милорд. Достаточно посмотреть вам в глаза, когда речь заходит о Фионе, чтобы понять, что вы предпочитаете верить лишь в то, что сами считаете правильным – и ни во что больше.

– Не смей делать за меня выводы, О'Рурк! – загремел Реймонд, грозно нависая над мальчишкой.

– Как скажете, милорд.

– Отвечай на вопрос!

Коннал задумался, прикидывая, с чего начать и сколько еще работы взвалит на него де Клер, когда не поверит в его рассказ. Впрочем, чему быть – того не миновать. Коннал набрал в грудь побольше воздуха и начал:

– Говорят, будто…

– Разве эти факты нигде не зафиксированы и не описаны на бумаге? – ехидно поинтересовался Реймонд.

– Нет, сэр, это всего лишь легенды. И боюсь, что со временем они утратили былую точность. Говорят, будто в древние времена друиды собрались в Гленн-Тейзе, сели в свои длинные ладьи и отправились на остров Ратлин, чтобы сотворить там свои тайные обряды.

– Но при чем тут Фиона?

Коннал снисходительно улыбнулся, будто был взрослым, призывающим к терпению непослушного малыша.

– Некоторые из них остались в Гленн-Тейзе, женились, обзавелись детьми, но держали в тайне свое происхождение. И когда в замок явились… непосвященные из Донегола, Коулрейна и Тайрона… их мудрость оправдалась, потому что друиды смогли остаться в этих местах, и земля процветала благодаря их заботам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Друиды – это хранители земли, ветра, огня и воды. Без их благословения земля чахнет.

– То есть, по-твоему, выходит, что моя земля остается бесплодной, потому что в Гленн-Тейзе нет ведьмы?

Коннал растерянно пожал плечами. Как и следовало ожидать, они с де Клером говорили на разных языках. Как тут прикажешь объясняться?

– Ну, продолжай.

– Мне нечего больше сказать.

– Продолжай, я сказал!

У Коннала вырвался тоскливый вздох. Придется ему снова грести навоз на конюшне – как пить дать!

– С течением лет многие из стариков стали особенно почитать Лунную богиню…

– То есть женщину?

– Конечно, ведь женщина дает начало новой жизни! – воскликнул Коннал. – Здоровье, новая жизнь, возрождение и даже смерть. Все это дарит нам она и ее бог.

– Боже упаси эту бабу вообразить, будто она способна справиться со всем в одиночку!

Коннал весь сжался, как будто его вот-вот могла поразить молния. Но в следующую минуту он сурово прищурился и постарался придать себе достойный вид.

– Оба наделены равным могуществом, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Древние времена миновали, однако люди по-прежнему относятся к друидам с почтением и верят в то, что их дар достался им от Бога, а не от дьявола, как полагаете вы, милорд.

– Я предупреждал тебя насчет выводов, Коннал! Мальчик устало кивнул. Он понимал, что тратит слова понапрасну.

– Конец легенды я сам не знаю точно, но в жилах Фионы наверняка есть доля их крови. Гораздо больше, чем у моей матери.

– Шивон?

– Ей досталось бледное подобие настоящего дара, милорд, – ответил Коннал. – Она умеет вызывать туман.

– Ну так скажи ей, чтобы больше этого не делала! Иначе я никогда не увижу свою землю в свете солнца!

Коннал грустно улыбнулся:

– И я, и моя тетя Рианнон, и моя мама всего лишь боковые ветви. – И он добавил совершенно серьезно, даже благоговейно: – Так всегда бывает – у кого-то дар сильнее, у кого-то слабее. Предкам моей матери досталась слабая часть. Самая сильная среди нас – Фиона.

Реймонд кивнул и задумался, но Коннал мог заранее сказать, что он только прикидывает, какую выгоду можно извлечь из полученной информации. Так всегда делают невежды, свысока относящиеся к чужой вере и обычаям.

– А как насчет тебя, малыш? Тебе так и не досталось этих хваленых даров?

Коннал несколько раз глубоко вздохнул, чтобы не взорваться.

– Я умею обращаться с животными, милорд, но прошу вас никому не говорить об этом. – Коннал машинально тронул свои царапины, не желая вдаваться в подробности.

Он давно понял, что умение находить общий язык с животными не добавит ему популярности. После нескольких стычек со своими сверстниками мальчику стало ясно, что их упрямство под стать только их скудоумию.

– А что, если я скажу тебе, что не верю в эти вещи?

– Значит, вы ничем не отличаетесь от остальных, – равнодушно пожал плечами Коннал.

– А как это связано с проклятием?

– Зачем я буду говорить об этом? Только подолью масла в огонь…

– И правда – зачем?

– Эти земли останутся мертвыми до тех пор, пока проклятие не будет снято.

– Детские сказки!

– Так я и думал, – сухо произнес Коннал.

– По-твоему, я мог бы сломаться из-за какой-то дедовской байки?

Коннал гордо выпрямился, заложив руки за спину, всем своим видом показывая, что де Клер волен поступать как хочет. В комнате повисла напряженная тишина.

– Я хотел бы повидаться с Фионой.

– Нет.

– Милорд, я вас прошу! – Мальчик даже сгорбился от обиды.

– Коннал, – отвечал со вздохом де Клер, – это слишком опасно. Разве ты не видел, как мы хоронили сегодня целую семью? – Пусть мальчишка считает его жестоким самодуром, но остается в безопасности, за стенами замка.

– Да. Но я не боюсь этих разбойников, сэр. И в заповедной лощине со мной не может случиться ничего дурного.

– Это верно – если я поеду с тобой.

– Вас там не ждут, – сердито заметил Коннал.

Реймонд уже открыл рот, чтобы поставить наглеца на место. Он хозяин на этой земле и волен идти туда, куда пожелает! Но стоило ли заводиться из-за такой ерунды?

– Когда мы поедем?

– Может быть, завтра утром. Если только твои сородичи не втянут меня в новую драку.

– Мои сородичи живут в Донеголе, сэр. Так же как ваши люди – в Гленн-Тейзе.

Реймонд впился глазами в наглого сопляка, слово в слово повторившего недавний упрек Фионы.

– Если вы не будете вести себя как полагается их вождю, то как вы собираетесь ими править? – пролепетал Коннал, ошеломленный собственной дерзостью.

– Прости, не понял. – Во вкрадчивом голосе де Клера ясно звучала смертельная угроза.

– Найдите какой-нибудь способ объединить их. Может быть, это поможет исцелению? – Коннал поспешил высказаться, будто бросился головой в омут.

Легко сказать: «какой-нибудь способ». В этом и заключается главная проблема!

– По-твоему, если я признаюсь, что верю в колдовство и в магию, мне станет легче?

– Нет. Признайтесь, что верите в проклятие, и найдите способ его снять.

Реймонд провел рукой по лицу. Час от часу не легче.

– С вашего позволения, милорд.

Реймонд едва успел поднять взгляд, а Коннал уже выскользнул в коридор. Наглый зазнайка! Реймонд со слабой улыбкой подумал о том, что из мальчишки вырастет добрый воин и настоящий рыцарь. Вдобавок он ведет себя так, словно знает, как устроена Вселенная, и эти знания его вполне устраивают.

Вот если бы Реймонду позаимствовать у сопляка хотя бы толику знаний, чтобы разобраться с этой проклятой землей!

Глава 6

Фиона вышла из дома, вытирая руки о передник, и застыла от неожиданности при виде посетителей у себя во дворе. Первым делом она подумала о Шинид, но Изольда угадала это и молча покачала головой.

– Как вы осмелились сюда явиться? Разве вы не знаете, что это запрещено?

Дуган покраснел и переглянулся с Майклом и Изольдой.

– Это слишком важное дело.

– Бастион, – предположила Фиона, скрестив руки на груди.

– Да. Вы должны с ним поговорить, – пробубнил Дуган.

– Я не могу. – И как им не надоест толочь воду в ступе?

– Новый лорд строит прямо поперек лощины, – сообщил Майкл, выступив вперед.

– Мне запрещено приближаться к замку, Майкл, под угрозой смерти. – Фиона сурово поджала губы. – И я уже пыталась говорить с де Клером. Он и не подумает остановиться только потому, что я его об этом попрошу.

– Но ведь вы же…

– Нет, – отрезала она таким тоном, что мужчины испуганно отшатнулись. – Я вернулась в Гленн-Тейз, чтобы дожить здесь остаток своих дней, и точка! – С каждым словом Фиона распалялась все сильнее. – И не пытайтесь найти в этом какой-то тайный смысл! – Несчастные, они даже понятия не имеют о том, на что толкают ее своими просьбами!

– Ступай в замок, девочка, – сказала Изольда. – Его бастион перекроет дорогу от моря к Кругу Камней. – И она махнула рукой в сторону лощины.

– Мне запрещено появляться в замке, и ты это знаешь, – отвечала Фиона, проследив за ее взглядом. – Точно так же, как вам запрещено со мной говорить! – Она вздохнула и жестом предложила старухе присесть на пенек. – Почему вы нарушили запрет?

– Вы спасли моего сына и мою жену, миледи, – отважно напомнил Дуган, – и отныне я ваш самый преданный слуга!

– Мне не нужны слуги! И где была твоя преданность в прежние годы, когда ты боялся даже посмотреть в мою сторону? – Дуган смешался, а Фиона уже напустилась на Майкла: – Разве ты не пугал своих детей сказками о моих чарах? Чтобы я приходила к ним в кошмарных снах? Разве вы не верите, что я могу испепелить любого одним своим взглядом? А теперь вы являетесь сюда и просите меня о помощи, хотя знаете, чем мне грозит нарушение запрета!

– Простите нас, леди Фиона, – взмолился Дуган. – Но ведь вы помогли Мейри и моему малышу! Почему же вы не хотите поговорить с новым лордом?

– Тогда речь шла о спасении жизни. А сейчас нет. Изольда протянула было руку, но при посторонних не отважилась прикоснуться к колдунье и лишь тронула край ее подола.

– Один лишь лорд Антрим не желает верить в твои силы.

– Это верно! – Фиона резко рассмеялась, и ее саму неприятно поразил этот язвительный, горький смех. – Мой клан не надо уговаривать верить в то, что я жарю на обед младенцев и танцую по ночам на могилах предков!

– Люди всегда боятся того, что не способны объяснить.

– А вы – нет?

Дуган снова переглянулся со своими спутниками, прежде чем обратиться к Фионе.

– Мы чтим старые обычаи, и я знаю, что сердце у вас доброе, миледи. Оно понятно: вы сердитесь неспроста. Мы это заслужили. Но я прошу вас на время позабыть о старых обидах и помочь нам сейчас. Ведь этот бастион уничтожит и ваш лес тоже. Они повалят все деревья, и вместо них на заповедной земле встанет этот урод. – Виллан тяжело вздохнул, комкая в руках шапку. – Никто, кроме вас, не посмеет перечить этому англичанину. По правде сказать, от него у меня сердце в пятки уходит, миледи. Но мы все же должны попытаться.

– Дуган, ты сам был с ним позавчера. Ты видел, как де Клер смотрел на меня и как он меня прогнал. Он не захочет снова со мной говорить. – Ее голос дрогнул от обиды, в которой Фиона не хотела признаваться даже самой себе. – И у тебя повернулся язык просить меня снова унижаться перед этим типом?

– Вы нам нужны…

Эти слова – словно соль на рану. Нужна! Наконец-то Фиону попросили вернуться домой, но не потому, что хотят этого, а потому, что она им нужна. Конечно, ее долг – защищать людей, и Фиона всегда делала это не по принуждению, а с радостью и любовью. И все же ее сердце обливалось кровью всякий раз от незаслуженной обиды. Они по-прежнему считают Фиону отверженной… Но что сделано – то сделано.

– Это не может подождать хотя бы две недели? – К тому времени срок изгнания подойдет к концу, и чародейка спокойно сможет явиться куда угодно.

– К тому времени они уже закончат бастион! – сказал Майкл. Это было вполне возможно – ведь у де Клера не было недостатка в рабочей силе.

– Если я нарушу запрет – неизвестно, кому придется расплачиваться. Вы же знаете, что он может наказать любого, кто подвернется под горячую руку!

– Он не знает о твоем изгнании.

– Это всего лишь вопрос времени, – с досадой возразила Фиона. Как только де Клер пронюхает о наложенном на нее наказании, он наверняка воспользуется этим, чтобы лишний раз поиздеваться над ней.

– Я пойду с вами. – Дуган решительно выступил вперед. – Я уговорю его выехать за ворота, чтобы вы могли с ним поговорить.

Она внимательно посмотрела на молодого виллана. Да, он понимал, что рискует стать таким же отверженным, как и она, если открыто появится с ней под стенами Гленн-Тейза.

– Нет, Дуган, – Фиона покачала головой, – тебе нужно заботиться о жене и сыне.

Дуган растроганно улыбнулся. В этом была вся она – ставить чужие интересы выше собственных. Оба понимали, что возле замка их запросто может растерзать толпа разъяренных фанатиков и что единственной призрачной защитой Фионе служит страх, внушаемый ее искусством непосвященным людям. Никто не хотел вызвать гнев такой могущественной колдуньи.

Убедившись в том, что Дуган полон решимости добиться своего, она приказала:

– Ступай вперед и уговори их выйти за стены замка, пока я не передумала. Я выполню твою просьбу, но ты должен знать, что у меня нет надежды на успех. Этот человек слишком упрям. – Оба виллана вздохнули с таким облегчением, что Фиона сочла нужным добавить: – Боюсь, что него приятности только начинаются и дело не ограничится простой резней и междоусобицей. Но ради спасения Гленн-Тейза я попрошу его остановить стройку.

Задыхаясь от волнения, Фиона с трудом преодолевала крутой подъем перед замком. Наконец она остановилась, не смея идти дальше. До Гленн-Тейза оставалось еще целых пол-лиги. Она обвела взглядом высокие стены в семь футов толщиной. Черный камень, из которого были сложены укрепления, больше не сверкал на солнце, как это было при ее матери. Гладкая поверхность стала шершавой и обросла кристалликами морской соли, а камни в основании стены потрескались под напором сорняков, поглотивших развалины домов и ферм, теснившихся вокруг крепости.

Фионе всегда было больно видеть эти следы былого процветания. Внезапно у нее за спиной раздался чей-то шепот. Она резко обернулась и откинула край капюшона, чтобы разглядеть собравшуюся на лугу толпу. Судя по всему, не только Дуган, Майкл и Изольда возлагали надежды на эту встречу. И все же Фиона не могла отделаться от ощущения, что каждый взгляд этих людей укоряет ее в предательстве. Да, когда-то она предала их ради человека, который даже и не любил ее по-настоящему.

– Отойдите, – вырвалось у нее, и все послушно отступили на несколько шагов.

Среди вилланов стояла и Шинид, держась за руку Изольды. Девочка гордо улыбалась, глядя на мать. Фиона украдкой подмигнула ей, и Шинид так и прыснула со смеху.

Но тут распахнулись ворота замка, и ей стало не до смеха. С тоскливо сжимавшимся сердцем Фиона следила, как поднялась над мостом чугунная решетка и под тяжелый цокот копыт на мост выехал грозный всадник на черном жеребце. Де Клер, с головы до ног одетый в темно-серое, в один миг преодолел разделявшее их расстояние. За его спиной неловко пристроился отважный Дуган. Повинуясь железной руке, жеребец встал как вкопанный в нескольких ярдах от чародейки. От толчка Дуган скатился на землю, выпрямился и проковылял к толпе. Он кивнул Фионе, и та ответила на приветствие, прежде чем набралась духу поднять взгляд на де Клера.

Рыцарь спешился, небрежно отбросил поводья, похлопал Самсона по шее и только тогда направился к Фионе. Она впилась глазами в мощную фигуру. Сегодня де Клер был особенно хорош. Он двигался с такой непринужденной грацией, что от каждого шага у Фионы сердце замирало от восторга. Пришлось напомнить себе, что этот человек терпеть ее не может и считает двуличной коварной лгуньей. Разве не эта ненависть тлела в угрожающем взоре темно-серых очей, готовая в любую минуту разрастись в настоящее пламя?

Реймонд остановился и посмотрел на Фиону сверху вниз. Из-под края капюшона виднелся только ее рот. Алые пухлые губки так и манили припасть к ним в поцелуе. Как всегда, в ее присутствии ему в голову лезла всякая чушь. Раздраженный собственной слабостью, Реймонд сурово промолвил:

– Я не привык подчиняться чужому зову – если только это не сам король!

– Ну да, конечно, ты привык, чтобы все плясали под твою дудку! – Она пожалела об этих словах, едва они сорвались с языка. Ну почему ей не хватает выдержки хотя бы на простую вежливость? В конце концов, это она явилась сюда в качестве просительницы!

– Ты можешь сказать мне что-то по делу, не прибегая к оскорблениям?

– Да, нам надо серьезно поговорить, де Клер.

– Сперва откинь свой капюшон!

Недоуменно хмурясь, Фиона выполнила его приказ, и у Реймонда перехватило дыхание при виде ее несравненной красоты. Увы, он слишком хорошо знал, какое дьявольское коварство таится за этими божественными чертами. Такие, как она, способны положить к своим ногам целую армию одним только взглядом! Рыцарь тряхнул головой и напомнил себе, что пришел на свидание с деревенской шарлатанкой.

– Припоминая наши предыдущие встречи, я снизошел до твоей просьбы исключительно из любопытства.

– Ну что ж, тогда остается радоваться тому, что я являюсь для тебя такой диковинкой.

В ее голосе прозвучала такая горечь, что Реймонду стало неловко.

– Почему бы тебе не явиться в замок самой, вместо того чтобы устраивать это представление?

– Я не могу.

– Сможешь – если я прикажу.

– Тогда тебе пришлось бы втащить меня в замок силой, сэр рыцарь.

– Это недолго устроить.

– Можно подумать, тебе на самом деле хочется видеть меня в своем доме! – фыркнула Фиона. – Да и какой это дом – настоящая свалка!

– Ага, – злорадно ухмыльнулся он, – значит, ты все же заглядывала внутрь?

– Нет. Просто от него несет вонью за целую милю.

– Он так запущен, что я даже не знаю, с чего начать, – со вздохом признался Реймонд.

– Прикажи сперва выгрести всю грязь из башен и до ворот. Тогда станет видно, что нужно сделать.

| – Вряд ли это возможно. Ведь тогда придется вынести весь замок, заодно с коврами на стенах и соломой на полу. Да и от мебели почти ничего не осталось.

– Я видела, сколько у тебя солдат, де Клер, – сердито заявила Фиона. – Это целая армия рабочих рук. А в тех груженых повозках, что тащились у тебя в обозе, наверняка найдется достаточно мебели, чтобы обставить два замка!

– Да, на этот раз ты угадала. – Между прочим, повозки так и стояли, неразгруженные, во дворе.

– И не пытайся меня хвалить! – Она подозрительно прищурилась, не желая ни в чем доверять этому типу.

– Я и не собирался. – Реймонд растерянно захлопал глазами. От неожиданности он даже не разозлился на очередную дерзость.

– Тогда пошевели мозгами и придумай, как вернуть Гленн-Тейзу былую славу!

Переминаясь с ноги на ногу, де Клер разглядывал эту странную женщину. Он впервые видел столь яростный темперамент. Казалось, от этих вспышек вот-вот загорится сам воздух между ними.

– Значит ли это, что ты явилась сюда отчитать меня за нерадивость в управлении замком?

С ее губ сорвался странный звук, почти похожий на смех. Она покачала головой и ответила:

– Нет, я пришла умолять тебя от лица этих людей.

От былого благодушия Реймонда не осталось и следа. Де Клер обвел суровым взглядом толпу вилланов и спросил:

– Это ты подговорила их явиться сюда?

– По-твоему, мне больше нечего делать?! – оскорблено воскликнула Фиона.

– Ну конечно, ты предпочитаешь заниматься зельями и чарами, от которых нет никакой пользы, зато гораздо больше вреда!

Его слова были полны такой скрытой горечи, что Фионе стало даже интересно.

– Если это так, то ты давно гнил бы в земле!

У Реймонда возникло весьма неприятное ощущение, что чародейка искренне обрадовалась бы, если бы так оно и было.

– Я вернулся к жизни по воле Господа!

Фиона сердито поджала губы. Ее так и подмывало одним эффектным жестом показать этому упрямому ослу, что магия не вымысел. Но сейчас не время для мелочного выяснения отношений.

– Построй свой бастион в другом месте. Это устроит нас всех.

– Это не устроит меня. И я уже дал тебе свой ответ.

– Значит, для тебя королевский бастион значит больше, чем благополучие тех людей, что отданы в твою власть?

– У меня есть приказ! – отчеканил Реймонд, стараясь не подать виду, что слова Фионы задели его за живое.

– Это слабое оправдание. – Будь проклято это английское упрямство! – Посмотри на них! – Она подождала, пока Реймонд переведет взгляд на толпу. – Это же нищие! И ты готов отнять у них больше, чем они способны тебе отдать? Если бастион встанет поперек заповедной лощины, они лишатся последней надежды вернуть этой земле былое богатство! – Де Клер уставился на нее, не скрывая ярости. – Верни им надежду – и это воздастся тебе сторицей!

– Я не собираюсь менять свои планы. Я сам позабочусь о благосостоянии своих людей и не нуждаюсь в том, чтобы мне указывала какая-то женщина. Тем более что ты выглядишь совсем не такой нищей, как они! – Он указал на ее теплую накидку с меховой опушкой и выглядывавший из-под нее подол дорогого платья.

– Эта накидка – то немногое, что досталось мне от матери! – Только не подать виду, как оскорбило ее это новое обвинение! – А платье подарили мне Шивон и Гэлан в награду за то, что я спасла твою жизнь!

Вот так! Хотя голос Фионы был еле слышен, у Реймонда возникло такое ощущение, словно он получил самую настоящую пощечину.

– И я готова отдать их первому, кто попросит меня об этом!

Он перевел взгляд на вилланов. Только Дуган и еще одна маленькая девочка стояли с высоко поднятой головой. Все остальные рассматривали свои ноги, не смея ответить на взгляд чародейки. Ну как они не понимают, что стали жертвами собственных суеверий и страхов? Что ими вертит, как хочет наглая шарлатанка? Но с другой стороны, если они верят в силу Фионы, то эта просьба перенести бастион может оказаться искренней. И снова возникала загадка. Зачем они послали на переговоры именно ее?

– Тебе никогда не приходило в голову, что это может обозлить тех самых людей, в преданности которых ты нуждаешься? – Он открыл, было, рот, но Фиона нетерпеливо взмахнула рукой, заставляя его замолчать. – Нет, не надо мне рассказывать о правах победителей! Потому что когда речь идет о легенде, права не играют никакой роли!

– Ах вот как, легенде?

– Да, легенде о Круге Камней и владениях Малого Народца!

– Ну конечно! – Реймонд в притворном отчаянии воздел руки. – И как это я забыл? Малый Народец, феи из холмов! Волшебные радуги, на конце которых закопаны горшки с золотом, – приходи и бери кто пожелает!

– Ну… – Фиона опешила от неожиданности и смотрела на де Клера так, будто он лишился рассудка. – Не совсем так, но в сущности…

– Нет, не смей со мной соглашаться! – ехидно рассмеялся он. – Иначе земля разверзнется у тебя под ногами!

– Ты издеваешься надо мною! – возмутилась Фиона.

– Ах, какое счастье! Ты все же не такая чокнутая, какой хочешь казаться!

– А из тебя так и прет грубость и глупость, де Клер! – вспыхнула колдунья, – И не думай, что ты можешь без конца оскорблять меня и оставаться безнаказанным только потому, что до сих пор ни у кого не хватало духу ткнуть тебя носом в твои собственные грехи!

Черт побери, он физически ощущал жар, исходивший от ее кожи!

– А у тебя хватит? Валяй, я слушаю!

– Боюсь, список окажется слишком длинным! – Она небрежно отмахнулась от этой щекотливой темы и моментально изменила тактику: – Послушай, неужели в детстве твоя мать не рассказывала тебе на ночь сказки?

– Да, рассказывала, – признался Реймонд с таким видом, будто не смел сказать неправду под угрозой немедленной кары.

– Вот! – Фиона указала на землю и лес в заповедной лощине. – Вот откуда они пришли.

Де Клер запрокинул голову и расхохотался так, что у нее побежали мурашки по коже. Стараясь сдержать раздражение, Фиона сложила руки на груди и стояла молча, нетерпеливо притопывая ногой, дожидаясь, пока он успокоится.

А Реймонд покачал головой, уже не скрывая издевки. Да эта шарлатанка окончательно рехнулась!

– Нет, дорогая! Эти сказки достались нам от сказителей и менестрелей! Но я не могу не отдать должное твоей изобретательности, – он даже пару раз хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты, – это была превосходная попытка. Желаешь предпринять что-нибудь еще?

Фиона не выдержала и низко зарычала, стиснув кулаки. Реймонд замер от восторга. Какой артистизм! Она рычала совсем как большая дикая кошка из джунглей. Он видел такую в клетке у арабского принца. Грациозное создание в драгоценном ошейнике, черное как ночь и покорное хозяйской руке. Де Клер был так очарован этим зверем, что невольно шагнул вперед и дотронулся до шелковистой черной шкуры.

– У тебя тоже есть когти? – внезапно спросил он.

– Я выпускаю их только по особым случаям, – процедила Фиона сквозь стиснутые зубы.

– Насколько особым? – С легкой улыбкой Реймонд прикоснулся к подбородку чародейки, заставляя ее поднять лицо.

– Тебе не выжить, если я ударю.

– Это вызов, малышка?

То, с какой легкостью этот мерзавец играет ее чувствами, разбудило в Фионе новую волну гнева, мигом развеявшую наваждение. Она отшатнулась и выпалила:

– Это предупреждение, де Клер! Для тех, кто слишком высоко задирает нос!

Он озабоченно зацокал и спросил:

– И что же ты со мной сделаешь? Наведешь чары? Напоишь отравой?

Едва последние слова слетели с губ, как от его игривого настроения не осталось и следа. Реймонд попятился, с испугом осознавая, что не заметил, как оказался околдован деревенской шарлатанкой.

– Не смей шутить с тем, о чем не имеешь понятия! – предупредила Фиона.

– Тебе не надоело говорить загадками?

– Мне нет нужды доказывать, кто я такая, сэр рыцарь. Зато тебе постоянно приходится доказывать мне, что твоя воля сильнее!

– А разве не так?

Она только фыркнула в ответ. Чванливый болван!

– Я все равно прошу прекратить стройку!

– А я не буду слушать твои просьбы!

– Чтобы лишний раз меня унизить? – Только бы не сделать хуже! Ведь ему хватит ума построить бастион исключительно ради того, чтобы позлить ее!

– Нет. Потому что это мое право, мое решение и моя земля.

– Вся земля во власти Матери! Де Клер растерянно нахмурился.

– Не пытайся понять.

Фиона произнесла это так снисходительно, как будто обращалась к полоумному.

– Я прошу тебя еще раз.

– Нет.

Ну, вот и все. Фиона устало ссутулилась. Молча кивнула и отвернулась. Сделала несколько шагов вниз по холму, оглянулась на Дугана и снова накинула свой капюшон. На краю леса чародейка задержалась и обратилась к де Клеру.

Несмотря на разделявшее их расстояние, он услышал каждое слово так ясно, словно их прошептали ему на ухо:

– Если духам этой земли не нужен этот бастион, его здесь не будет.

– Я возведу его там, где хочу, Фиона! Даю тебе клятву. Она вскинула голову и сухо рассмеялась.

– Ах, Реймонд де Клер, лорд Антрима и Девяти Лощин, не смей разбрасываться передо мной пустыми клятвами! – Ее невеселая улыбка была полна скрытой угрозы. – Люди и земли бывают наказаны за гораздо меньшие грехи! – Чародейка моментально скрылась среди деревьев, как будто ее и не было.

Реймонд озабоченно нахмурился, стараясь понять смысл ее слов и не желая признаваться в собственном невежестве. Эта женщина оставалась для него загадкой, и возникало такое ощущение, словно она нарочно скрывает от Реймонда самые сокровенные тайны, чтобы лишний раз унизить его перед людьми. Взять хотя бы ее вчерашнее высказывание о том, что в награду от короля ему достались не просто земля и люди. Почему никто не пожелал объяснить ему, на что намекала Фиона? Реймонд все еще смотрел ей вслед, как будто надеялся разглядеть, куда она ушла. Неужели она не боится жить одна в этой чаще? Черт побери, какое ему до этого дело? Нужно было думать о том, как избавить людей от ее дьявольской власти, а не о том, где спит эта прожженная шарлатанка!

Тем временем вилланы потихоньку разбредались кто куда. Только Дуган оглянулся напоследок. Он спокойно выдержал взгляд своего господина и даже укоризненно покачал головой, прежде чем отправился восвояси.

Разочарование, написанное на лице Дугана, больно ранило гордость Реймонда. Он не сразу сумел взять себя в руки, но наконец опомнился, вскочил на коня и поехал обратно в замок. Во внешнем дворе он не глядя кинул поводья подбежавшему Конналу.

– Вы снова виделись с ней?

Он не потрудился замедлить шаги, и мальчик пошел рядом с ним.

– Да, Коннал. Я виделся с ней. – И впредь он трижды подумает, прежде чем снова решится на такую встречу! До сих пор его обуревала странная смесь эмоций. Любопытство и гнев, почтение и обида… Черт знает что такое!

– Она снова просила вас прекратить стройку, не так ли? На этот раз он не только остановился, но и посмотрел на мальчишку, не скрывая угрозы.

– Откуда тебе это известно? – На миг ему показалось, что паршивец осмелился тайком навестить свою родственницу, но тут же стало ясно, что Коннал никогда не пошел бы на такую глупость.

– Это заповедная земля, милорд.

– Это всего лишь каменистая лужайка на вершине холма! – надменно отчеканил он.

– Не важно, что думаете об этом вы, – упрямо гнул свое Коннал. – Важно то, во что верят все эти люди.

– Только дураки верят в бабушкины сказки, малыш! – Он хотел снисходительно похлопать Коннала по плечу, но тот увернулся.

– Это вовсе не так! И если вы не прислушаетесь к Фионе, пострадает не только эта земля!

Нет, вы полюбуйтесь, каков наглец! Реймонд злобно оскалился.

– Вот уж не думал, что ты такой суеверный, Коннал! И чему тебя учила мать?

– Она учила меня уважать старые обычаи и не отвергать чего-то только потому, что я не могу увидеть это своими глазами. Или объяснить простыми словами. Вы все еще упорствуете в своем неверии, потому что не знаете этих женщин. – Реймонд буквально опешил от такой наглости. – Позвольте откланяться, милорд. – Коннал резко повернулся и поспешил прочь.

– Коннал!

Мальчишка задержался, но лишь для того, чтобы равнодушно бросить через плечо:

– Простите мне мою дерзость, милорд.

Реймонду ничего не оставалось, как молча смотреть ему вслед. Весь день его постоянно унижали. И какого черта все так помешались на каком-то несчастном куске земли? Задумчиво хмурясь, де Клер вошел в главный зал. При виде царившего там разгрома его лицо стало мрачнее тучи. Трудно было винить Гаррика в том, что он не мог навести здесь порядок. Такие рыцари, как он, всю свою жизнь проводят в военных походах, а если и останавливаются на постой в замке, там всегда хватает женщин, поддерживающих чистоту и уют. Это снова напомнило Реймонду о том, что в Гленн-Тейзе совсем нет женщин и что ему предстоит найти себе невесту. При мысли о какой-то незнакомке, которой суждено войти в его жизнь, де Клеру стало совсем тошно. Он поспешил в караульную комнату, где его свита собралась вокруг стола, заваленного картами и планами.

Николаю достаточно было одного взгляда, чтобы хмуро заметить:

– Она вас разозлила.

– Как видишь. – Увы, Фиона не только разозлила де Клера, но и разожгла в нем желание сорвать покров с окутывавшей ее тайны. – Продолжайте стройку, Николай. Эти глупые сказки нас не остановят. Понятно?

Николай кивнул и добавил:

– Боюсь, нас остановят не глупые сказки, а кое-что более существенное.

– Хватит болтать чепуху! – Реймонд хмуро уставился на киевлянина. – Она всего лишь коварная двуличная шарлатанка!

– Убей меня Бог – я не заметил в ней ни капли коварства! – пробормотал себе под нос сэр Алек, подбрасывая дрова в очаг.

Реймонд, бурча какие-то невнятные ругательства, уперся ладонями в стол и стал разглядывать разложенный на нем план.

– Скажите Гаррику, чтобы собрал слуг в главном зале. Пусть выгребут оттуда всю солому и вымоют пол! – Черт побери, до чего же унизительно самому заниматься такими вещами! – И посоветуйте ему найти женщину, которая помогла бы навести в замке чистоту! Здесь воняет, как на свалке!

– Я уже пытался найти такую, – заявил Николай. Реймонд резко вскинул голову и посмотрел на киевлянина.

– Они не смеют соваться сюда поодиночке. – Николай выразительно повел широкими плечами, обтянутыми черной рубашкой. – И никто из местных жителей не пожелал приводить в порядок замок Гленн-Тейз. – При этом он умолчал о сложившемся у него впечатлении, что ирландцев отпугивает не плачевное состояние древней твердыни, а то, что крепость стоит на проклятой земле.

Де Клер выпрямился и с тяжелым вздохом полез пятерней в затылок.

– Ну так прикажи им!

– Нет, – ответил Николай по-русски.

– Что значит «нет»? – передразнил его де Клер. – Ты не отдашь такой приказ или они не захотят подчиниться?

– И то и другое.

Реймонд не спускал с рыцаря грозного взора.

– Нам придется волочь их в замок силой, Реймонд, – оправдывался Николай. – Подумай сам: что будет с женщиной среди целой армии мужчин, которым по твоему приказу пришлось воздерживаться несколько месяцев? Ты сам приказал оставить в Англии всех обозных шлюх!

Как ни старался Николай выглядеть невозмутимым, было совершенно очевидно, что столь длительное воздержание кажется ему настоящим преступлением против человеческой природы.

– Если я выдержал столько времени без женщин, они тоже как-нибудь это переживут! Пообещай женщинам, что их никто не тронет!

– Ты сам будешь их охранять во время работы или приставишь к каждой отдельного рыцаря?

Об этом не могло быть и речи: все его вассалы были заняты на стройке или в отрядах, разъезжавших по округе в поисках неведомых убийц. А на простых солдат надеяться было нечего. Во время войны ни один мужчина не упустит случая залезть под юбку.

– Похоже, тебе действительно не обойтись без хозяйки. Судя по его виду, Реймонд вовсе не нуждался в напоминании об этом печальном обстоятельстве.

– Думай, что говоришь, Ник! – Как всегда, Алек успел подслушать их разговор и теперь лез со своими советами. – Реймонду хватит ума пообещать тебя какой-нибудь ирландской невесте. Вот и дело с концом!

– Я – принц… – вскинулся было Николай.

– Знаю, знаю, эта история давно завязла у всех в зубах. – Ты у нас князь Киевский, старший сын и наследник великого князя…

– …и возьму в жены ту, что не уступит мне в знатности!

– Вряд ли ты сможешь, это сделать, имея за душой потерянный трон да боевого коня! – сказал Реймонд.

Николай заметно помрачнел, потирая подбородок.

– Да, золотом легко вымостить дорожку к любому сердцу. – Он поднял взгляд на де Клера и добавил. – Но эта женщина, Фиона О'Доннел, стоит любых сокровищ!

– Нет! – рявкнул Реймонд, багровея от ярости при одной мысли о том, что Фиона может принадлежать другому. – Я запрещаю вам иметь дело с этой женщиной, и уж тем более мечтать о том, чтобы на ней жениться!

– Но, Реймонд, – Алек выглядел не столько оскорбленным, сколько озадаченным, – ты не имеешь права нам это запретить!

– Раз вы состоите у меня на службе – значит, не можете жениться без моего согласия. А я никогда не соглашусь отдать своего человека в сети какой-то шарлатанке!

– Ее обвиняют в каком-то преступлении? Реймонд заставил себя сказать правду:

– Она сама призналась в том, что ведьма.

Алек скрестил руки на груди и внимательно посмотрел ему в глаза:

– Но ведь это слышал только ты, де Клер. – Он переглянулся с Ником. Киевлянин кивнул в знак согласия, и Алек выпалил: – А значит, по закону ты должен казнить Фиону ради ее же блага!

У Реймонда кровь застыла в жилах.

Нет, с этим надо кончать. Он видел единственный способ избавиться от соблазна и выкинуть из головы Фиону О'Доннел.

Он должен жениться.

Глава 7

Вот оно, то дело, ради которого рыцарь рождается на свет! Реймонд с наслаждением взмахнул мечом, чувствуя в руках его привычную тяжесть. Не свадьба по расчету, не управление замком, а добрый рыцарский поединок! Радость удесятерила его силы, и через секунду противник оказался безоружным.

Алек даже попятился от неожиданности.

– Провалиться мне на месте, Реймонд! – вырвалось у него. Удар был столь силен, что сэр Алек едва не получил вывих плеча. – Ты давно не тренировался.

– Я возился с детьми! – буркнул де Клер, показав взглядом на мальчишек, дравшихся деревянными мечами.

– Так вы все говорите! – Алек лукаво подмигнул, и Реймонд не удержался от ответной улыбки. Весь внешний двор крепости заняли оруженосцы и рыцари, упражнявшиеся в искусстве владения мечом. Многие относились к уроку столь усердно, что не стеснялись нанести своему противнику довольно чувствительные раны.

– Приведи кого-нибудь из них!

Алек вопросительно глянул на де Клера, повернулся и окликнул первого попавшегося оруженосца, приказав ему встать против лорда Антрима. Но не успел Реймонд занести меч, как во дворе показался конный.

Де Клер посмотрел на озабоченное лицо Николая и сразу спрятал меч в ножны. Тем временем ворота миновала последняя лошадь. Поперек седла лежало бездыханное тело. Бормоча под нос бессвязные проклятия, де Клер кинулся вперед. Гриссом. Господи, ему едва исполнилось семнадцать лет! Реймонд вопросительно глянул на Николая.

– Они напали на строителей?

– Нет, – поспешно ответил рыцарь. – К нам прибежали вилланы, умоляя о помощи. На их деревню напали уже второй раз за эту неделю. – Николай показал на Гриссома. – Он кинулся защищать молоденькую девушку, и… – Остальное было понятно и без слов.

– Где? – уточнил Реймонд.

– К востоку отсюда, на границе с Магуайром. Мне сказали, что пострадали кланы О'Каганов и О'Флиннов.

Реймонд отступил на шаг и задумался.

– Приведи ко мне старейшину из клана О'Флиннов, и, – он со свистом втянул воздух, – пошлите за Магуайром. – Может быть, Йен сумеет пролить свет на эту неразбериху? Де Клер шагал к цитадели, стараясь не обращать внимания на испуганный шепот у себя за спиной. Ведь каждое слово этих растерянных людей ранило его как отравленная стрела.

– Нам всем угрожает та же опасность!

– Что теперь делать, милорд?

– В замке почти не осталось провизии!

– Это проклятие!

Ну, это уж слишком! Реймонд резко развернулся и обвел взглядом людей, толпившихся в главном зале.

– Веря в проклятия, вы только укрепляете их власть над собой! – Его вкрадчивый голос был полон смертельной угрозы. – И не дай Бог кто-нибудь из вас еще раз произнесет это слово! Я сам спущу с него три шкуры!

Приказав всем держаться подальше от кабинета, он вошел внутрь и плотно закрыл за собой дверь.

– Черт бы побрал этих суеверных трусов!

Де Клер расстегнул перевязь с мечом и швырнул в угол. Ножны глухо ударились о камень, и этот звук только усилил снедавшее его ощущение беспомощности. Он оперся локтем на каминную полку и задумался, глядя на пламя.

Миновало не меньше часа, прежде чем Реймонд заставил себя смириться с принятым ранее решением. Он возьмет в жены девицу из местных, чтобы объединить этих людей. Жаль, что нельзя жениться сразу на двух или трех. На губах у де Клера заиграла злорадная ухмылка. Вот тогда бы уж он точно мог рассчитывать на поддержку всех местных кланов! Ведь Реймонд понимал, что одной свадьбой делу не поможешь. Если ирландцы действительно задумают его извести, они могут постепенно вырезать небольшие охранные отряды, пока от его армии не останутся одни воспоминания.

А потом явятся и за его головой.

Де Клер невольно пожелал, чтобы это случилось сейчас. Сколько можно биться вслепую, не зная, кто твой противник? Разбойники отлично понимают, что он не будет наказывать весь клан за преступления, совершенные несколькими отщепенцами. Число их жертв растет с каждым днем. А что, если они возьмутся и за англичан? Возможно, Магуайр сумеет разобраться в этой каше…

Реймонд отвернулся от очага и посмотрел на обрывки гнилых ковров, оставшиеся здесь еще от прежних хозяев. По углам пряталась расшатанная мебель, покрытая пылью и паутиной. По ночам здесь наверняка вовсю хозяйничают крысы. Внезапно Реймонд подумал, что у замка такой вид, будто… будто все его обитатели бросили все как есть и сбежали. Взять хотя бы корзинку с рукоделием, забытую кем-то под окном. Иголка все еще торчала из неоконченной вышивки, давно выцветшей за эти годы. А в другом углу на побитом молью ковре валялась сломанная кукла. Ни дать ни взять – замок с привидениями! Пожалуй, если бы у Гленн-Тейза была душа, она таила бы немало черных пятен и страшных тайн – совсем как душа его господина.

– Почему ты грустишь?

Реймонд так и подскочил на месте, всматриваясь в сумрак у стен в поисках того, кто это сказал. Так и есть: в углу на ковре сидела девочка, чинно сложив руки на коленях. Простое темное платьице и темно-рыжие волосы помогали ей слиться с тенями.

– А ты кто такая? И какого черта тебе здесь надо?

– Я первая спросила!

Девочка выпрямилась и вышла на свет. Реймонд удивленно поднял брови. Еще никогда в жизни ему не приходилось видеть такого прелестного ребенка. И такого отважного, если уж на то пошло. Она была совсем маленькая, не больше пяти лет от роду, худенькая. Ее густые рыжие волосы спускались до самых бедер, поблескивая цепочками и амулетами, которые так любили носить все ирландцы – и мужчины и женщины. Девочка спокойно стояла, сложив руки на животе, и по вопросительному взгляду ярко-синих глаз Реймонд понял, что она ждет ответа. Он неловко откашлялся и сказал:

– Я не грустил. Я задумался.

Она серьезно кивнула, вполне довольная таким объяснением.

– А меня зовут Шинид, и я здесь прячусь.

– Почему?

– Меня пинают.

Он не смог без улыбки наблюдать за тем, как Шинид расправила свою юбку, испятнанную отпечатками башмаков, и обстоятельно перечислила автора каждого отпечатка.

– Но как ты здесь оказалась? В замке почти нет детей, а девочек и подавно!

По– хозяйски подбоченясь, она подошла к де Клеру вплотную и заглянула ему в лицо. Для этого Шинид пришлось так запрокинуть голову, что она едва не упала. И тем не менее в детских глазах не было заметно и тени робости или испуга.

– Коллин для вас готовит.

Он не рискнул спросить, кто же такая Коллин, понимая, что придется выслушать слишком длинное подробное объяснение.

– А почему она стала для нас готовить?

– Потому что ты вырубил все деревья возле нашего дома и строишь бастион, и нам больше негде жить, – выдала она на одном дыхании.

У Реймонда стало тесно в груди. Малышка явно не держала на него зла.

– Ну что ж, тогда придется тебе жить в замке.

– А куда же нам еще деваться! – Шинид вздохнула и обвела взглядом захламленную комнату. – Но здесь все так воняет!

Реймонд кивнул в знак согласия. Девочка продолов жала разглядывать странного чужака, его тонкую тунику и наколенники. В следующую минуту ее привлек меч, валявшийся в углу, и Реймонд поспешил убрать его на каминную полку – от греха подальше. Шинид проводила меч таким напряженным взглядом, что де Клеру стало не по себе. Но уже через мгновение незваная гостья занялась исследованием ведер и котелков, в беспорядке разбросанных по полу.

– Они все ужасно грязные. Тебе надо их почистить!

– Я прикажу кому-нибудь этим заняться, но только не сейчас. – Почему-то он не решался тревожить вещи в этой комнате, как будто это могло разрушить нечто важное, какую-то незримую связь времен.

– Почему ты не можешь убраться здесь сам? – Шинид внимательно посмотрела Реймонду в лицо.

– Я – лорд Антрим.

– Ну и что? – Девочка глядела на него, не мигая, и Реймонду даже стало неловко под этим безмятежным взглядом.

– У меня есть для этого слуги.

– Таких слуг надо прогнать! – Шинид выразительно оглядела царивший в комнате разгром.

– Знаю, – ухмыльнулся Реймонд.

– Значит, лорд из тебя получился никудышный? – Она снова поймала его взгляд.

– Значит, мне еще нужно кое-чему научиться.

Он присел на корточки, чтобы разговаривать на равных. Шинид с грустным видом кивнула совсем по-взрослому и призналась, похлопав его по плечу:

– Мне тоже!

Реймонд изо всех сил старался удержаться от хохота, но это было не в его воле: где-то глубоко в груди зародился добродушный смешок. Она улыбнулась в ответ и стала от этого еще краше – хотя на первый взгляд это было невозможно.

– Проводить тебя обратно к Коллин?

Девочка снова оглянулась с таким видом, как будто хотела найти в этой комнате что-то важное, вздохнула и согласилась:

– Как пожелаешь.

– Может, лучше взять тебя на руки, чтобы никто больше не пинался?

– Нет. Они и так будут удирать от тебя во все лопатки.

Де Клер лишь покачал головой, пораженный прозорливостью Шинид, и направился к двери. Девочка поспешила следом, путаясь в своей длинной юбке, – ни дать ни взять заблудившийся котенок. Бездомное маленькое существо, которое он лишил крова.

На пороге главного зала Реймонд задержался и осторожно толкнул Шинид вперед. Молодая рыжеволосая женщина кинулась к ним навстречу и подхватила малышку на руки.

Шинид весело хихикнула.

– Простите, милорд, – виновато сказала женщина. – Она больше не будет вам мешать!

– Она мне не помешала.

– Ну да, так я и поверила, – пробурчала женщина себе под нос и с улыбкой обратилась к Шинид, шепотом выговаривая ей за то, что она убежала без спросу.

– А вот это лорд Антрим. Губитель деревьев и разрушитель домов.

– Шинид!

– А что? Это же правда! – не сдавалась девочка.

– Шинид сказала, что ты умеешь готовить? – Реймонд почувствовал себя виноватым настолько, что предпочел сменить тему разговора.

Коллин отступила в сторону, чтобы он мог сам полюбоваться на пятерых рыцарей, за обе щеки уплетавших ее стряпню.

– Милорд, идите попробуйте! – пригласил его Николай, оживленно размахивая руками.

Реймонд подошел поближе, с недоверием посмотрел на расставленные на столе блюда и оглянулся на Коллин. Та отправила Шинид на кухню с каким-то поручением, и девочка вприпрыжку пересекала зал, ловко лавируя между суетящихся слуг. Де Клер проследил за ней взглядом и снова обернулся к своим рыцарям. Похоже, они решили умереть от обжорства.

– Черт побери, давненько я не пробовал такого хлеба! – довольно бурчал Алек, вгрызаясь в теплую горбушку с хрустящей корочкой.

– Благодарю вас, сэр Алек, – учтиво отвечала Коллин, заработав в ответ весьма откровенное подмигивание. – А вам нравится мой хлеб, сэр Николай?

– Да! Он очень хорош, – ответил тот, жадно глядя на стол и выбирая кусок повкуснее.

Реймонду пришлось не мешкая отрезать для себя на пробу толстый ломоть.

– Как ты уговорила нашего повара пустить тебя на кухню?

– Я просто предложила ему помочь, милорд, – не моргнув глазом отвечала Коллин. – Похоже, ему тяжело готовить одному, и к тому же он плохо разбирается в приправах и пряностях.

– А разве у нас были пряности? – Николай даже оторвался от еды – так удивила его эта новость.

– У нас их больше, чем нужно. – Реймонду часто платили его долю не деньгами, а дорогими тканями, пряностями и даже скотом.

– Ах, сэр, – Коллин небрежно отмахнулась, – дело не в том, что положить в котел, а в том, как это приготовить!

Реймонд откусил от своего ломтя хлеба и сам не заметил, как проглотил его в одно мгновение. Пожалуй, даже за столом у короля Генриха ему не приходилось пробовать такой вкусный хлеб!

– Считай, что ту принята! – с чувством произнес он. Рыцари с довольными улыбками снова набросились на еду.

– А как же ваш повар, милорд? Я не хочу, чтобы он на меня сердился!

Реймонд приказал привести к нему повара.

– Она послана нам самой судьбой, не так ли, милорд?

– Значит, ты на нее не в обиде? – проговорил Реймонд с набитым ртом.

– Ох, да как можно? По правде сказать, я терпеть не могу эту поварню! Того и гляди в ней задохнешься от дыма. Мне милее походные костры!

– Да разве на костре приготовишь хорошее жаркое? – ужаснулась Коллин. – А если пойдет дождь? Хотя у нас уже давно о дожде и не слышали!

– Коли тебе так нравится возиться у очага, я ничего не имею против! – заверил повар.

– Превосходно, – сказал де Клер. – Осталось только найти мясо для жаркого, чтобы ты могла продемонстрировать свои таланты!

– Когда в лесах не хватает дичи, милорд, нас всегда выручает океан!

– Вот не знал, что у нас есть рыболовы! – ехидно заметил Алек.

– А что, по-вашему, вы едите? – И Коллин кивнула на стоявший перед ним поднос.

Он в полной растерянности уставился на поднос, а потом махнул рукой и снова набил полный рот.

– Вы с ребенком можете занять комнату возле сада, – сказал де Клер.

Коллин остолбенела, не веря в такое счастье.

– И я назначаю тебе постоянное жалованье. – В подтверждение своих слов де Клер извлек из кошеля пару монет, вложил в руку удачливой поварихе, отхватил напоследок еще ломоть хлеба и вышел из зала.

– Но на моем попечении есть еще один человек, милорд! – крикнула Коллин ему вслед. – Это старая женщина, ее зовут Изольда!

Реймонд задержался: он наконец-то вспомнил, где видел эту Коллин. Фиона разговаривала с ними на вершине холма в тот день, когда он начал стройку.

– Ну, значит, и ее возьмешь с собой, – разрешил он. – Сегодня ты можешь просить меня о чем угодно.

– Тогда остановите стройку на заповедной земле!

– Кроме этого, – процедил де Клер со снисходительной улыбкой, показывая, что прощает ей и эту дерзость.

– Все равно стоило попытаться, – простодушно призналась Коллин.

У дверей в зал раздались громкие крики, и Реймонд шагнул навстречу запыхавшемуся солдату, вбежавшему со двора.

– Бастион, милорд! Он рухнул! Берг с Элдоном не успели отскочить, их здорово покалечило!

Рыцари уже вскакивали со своих мест, громкими криками призывая оруженосцев. Главный зал опустел за считанные минуты. Коллин обвела взглядом опрокинутые впопыхах скамейки, с удовлетворением отметив, что на тарелках не осталось ни крошки. Она улыбнулась, весьма довольная собой, и пробормотала:

– По крайней мере нам теперь есть где жить, так что Фиона может о нас не беспокоиться.

– Ну да, мы теперь здесь, за крепкими стенами, – сердито отозвалась Изольда. – И с нами ее дочь, а ей запрещено входить в замок. Она даже к воротам подойти не может! И это ты называешь выходом из положения?

– Неужели все так плохо? – ужаснулась Коллин.

– Хуже некуда. А все потому, что ты делаешь не подумав!

Реймонд во весь опор мчался к бастиону. Самсон нес его во главе отряда из двух десятков вооруженных до зубов всадников. Но стоило де Клеру своими глазами увидеть, что творится на стройке, как он соскочил с седла и стал помогать разбирать завал. Под бревнами оказались двое его рыцарей, окровавленных, но живых.

– Кто-нибудь послал за лекарем? – поинтересовался Реймонд, отшвырнув в сторону еще один обломок.

– Он пьян в стельку, милорд.

Реймонд сурово поджал губы. Раненых уложили на одеяла и вынесли из опасной зоны.

– Поставьте подпорки где сможете! И больше не приближайтесь к этой стене без моего приказа! – У де Клера не укладывалось в голове, почему эта чертова стена не пожелала стоять на месте. Ведь на таких прочных скалах не могло случиться просадки грунта!

– У нас есть целительница, милорд.

Реймонд поднял голову и встретился взглядом с Дуганом.

– Уж не твоя ли жена занимается здесь врачеванием, парень? – спросил он, охваченный тревожным предчувствием.

– Нет, что вы, милорд! – Дуган неистово затряс головой, и Реймонд больше не сомневался, что речь идет о Фионе. – Она лучшая в своем деле. Говорят, она и вас когда-то вылечила!

Дуган подошел поближе. Реймонд не сразу справился с волнением, охватившим его при столь неожиданном упоминании об их первой встрече с Фионой. Тем временем чародейка сама появилась на лесной опушке с объемистой кожаной сумкой, прижатой к груди. Посмотрела на остатки стены и оглянулась на Реймонда.

Как всегда, де Клер не смог остаться равнодушным. Ему ужасно хотелось думать, что Фиона спешит к нему, а не к раненым солдатам. Пришлось снова напомнить себе, с кем он имеет дело, и взять себя в руки.

– Что так быстро, милая? Сидела здесь и ждала, когда стена рухнет? Или сама ее обрушила?

– Ты всегда обвиняешь в своих неудачах всех вокруг – или только меня? – небрежно кинула Фиона через плечо, направляясь к раненым.

– Я всегда стараюсь установить причину.

– Я тебя предупреждала.

– Значит, ты все-таки приложила к этому руку? – взревел он.

Ну как прикажете объяснять этому тупоголовому ослу, что Фиона на расстоянии способна уловить его чувства и что его собственное отчаяние привело ее на место трагедии так быстро?

– Ничего подобного, англичанин! Но ты еще успеешь меня облаять, когда я освобожусь!

– Ни шагу дальше, Фиона!

Он встал у нее на пути, и чародейка подняла на Реймонда вопросительный взгляд.

– Ты готов обречь их на страдания, лишь бы не принимать помощь от меня?

– Я сам позабочусь об их жизнях!

– Их шансы выжить убывают с каждой секундой! Или у тебя есть кто-то еще, искусный в лечении таких ран?

Не было. Реймонд готов был поспорить на что угодно, что она отлично об этом знает.

– Может, стоит спросить их самих? – предложила Фиона.

– Вы уж простите меня, милорд, – простонал Элдон, держась за бок и не спуская отчаянного взгляда с чародейки за спиной у Реймонда, – но явись сюда хоть сам дьявол – я бы и от его помощи не отказался! Лишь бы избавиться от этой жуткой боли!

– А ты? – обратился Реймонд к Бергу, готовому вот-вот потерять сознание от потери крови.

Берг едва успел кивнуть в ответ, как Фиона уже была возле раненых со своей сумкой. Быстрыми, уверенными движениями она обследовала увечья. Велела принести кипятку, растерла в ступке какие-то травы и подала было этот настой Элдону, но Реймонд перехватил ее руку:

– Не смей!

– Сию же минуту отпусти меня, де Клер! – вполголоса процедила она, обжигая его яростным взором.

– Никаких зелий! – Он и не подумал разжать пальцы. Это пришлось сделать Фионе. Она отстранила его руку и кивнула на Элдона:

– По-твоему, если он не заснет и станет кричать от боли, когда я начну вправлять ему кости, будет лучше? У него сломаны ребра!

– Милорд, пожалуйста…

Оба в нерешительности посмотрели на распростертых перед ними беспомощных людей.

– Умоляю вас, милорд, позвольте ей делать так, как она хочет! Да спросите хотя бы у вилланов! Они все ей верят! – Элдон из последних сил подавил рвущийся наружу стон и просипел сквозь стиснутые зубы: – Пожалуйста!

Реймонд все еще пребывал в нерешительности, когда Фиона вновь поднесла Элдону свое зелье.

– Фиона!

– Это не твое тело корчится от боли, де Клер, и не твоей жизни угрожает опасность! – И она прошептала на ухо молодому воину: – Все будет хорошо, Элдон! Я не дам тебе умереть!

Затем она напоила сонным зельем Берга. При необходимости Фиона могла бы прибегнуть к чарам, чтобы погрузить человека в сон. Собственно говоря, когда-то она так и сделала. Де Клер так метался от боли, что не позволял ей заниматься раной. Но демонстрировать свой дар перед тупицей, который все равно не поверит своим глазам, она считала ниже своего достоинства.

– Я не стала бы делать этого, если бы не было нужды, – промолвила чародейка вслух, будто желая объяснить свои поступки.

По ее приказу Дугам отправился искать прочное полотно и полки, из которых можно было бы сложить лубки. Тем временем пострадавшие как по команде закрыли глаза, и Реймонд в панике ринулся проверять, бьется ли у них сердце.

– По-твоему, я их отравила? – язвительно поинтересовалась Фиона, промывая Бергу глубокую рану на голове.

– Я думал… это из-за твоего зелья!

– Мне понятно твое беспокойство. Действительно, в руках невежды оно запросто может оказаться смертельным. – Она проверила зрачки у Элдона – Но я давно вышла из учениц. – Чародейка коротко глянула на де Клера и добавила: – И мое зелье всего лишь погрузит их в сон на то время, пока я буду вправлять переломы.

– Я видел, как их вправляют и без всякой отравы!

– Ну да, и радовался, когда люди корчились и визжали от боли! Но в этом случае, – она указала на Элдона, – пока я буду вправлять ему бедро, он должен оставаться совершенно неподвижным. Даже малейшее движение приведет к тому, что острый конец вонзится либо в легкое, либо в сердце.

– Ты так уверена?

– Не веришь – вскрой ему грудную клетку и убедись сам. А теперь отойди и прикажи остальным дать мне место! – И Фиона сурово обвела взглядом собравшуюся вокруг них толпу.

По приказу Реймонда солдаты нехотя отошли шагов на десять. Подоспел Дуган с ветками и кусками полотна. Фиона разорвала на груди у Элдона рубашку, и Реймонду стало страшно при виде жуткой раны, уже заплывавшей зловещей синевой. Как эта шарлатанка могла угадать все так точно с первой же минуты?

– Ты не мог бы немного его приподнять? Только осторожно! – попросила она.

Реймонд кивнул и обхватил Элдона за плечи. Фиона ловко наложила тугую повязку на сломанные ребра, и по ее знаку де Клер опустил беднягу на место. Он сел на корточки в сторонке и внимательно следил за тем, как споро Фиона обрабатывает остальные раны и вправляет переломы у Берга. Пожалуй, ее мастерству мог бы позавидовать любой опытный костоправ. Но вот все было сделано, и чародейка на миг опустила голову и зажмурилась, стараясь справиться с усталостью.

Де Клер ничего не мог с собой поделать – он пожирал ее глазами, мечтая о том, чему никогда не суждено было случиться. Фиона встряхнулась и стала собирать свои вещи, аккуратно укладывая их обратно в сумку. Внимание де Клера привлекла надпись на одном из ее загадочных пузырьков. Кажется, что-то подобное попадалось ему в руки, когда он разбирал вещи матери после ее смерти. Осененный неприятной догадкой, Реймонд выхватил из рук Фионы пузырек.

– Де Клер! – возмущенно воскликнула она.

– Что здесь?

– Экстракт белладонны.

– И ты напоила их этим? – Его глаза потемнели от гнева, из серых сделавшись почти черными.

– Да. – Она отняла свой пузырек, спрятала его в сумку и подобрала с земли теплую накидку.

– Значит, ты их убила!

– Они всего лишь спят! – намеренно не обращая внимания на дрожавшего от ярости де Клера, Фиона отряхнула накидку и обратилась к Дугану: – Когда понесете их в замок, будьте крайне осторожны. Лучше всего сделать твердые ровные носилки. И пусть несколько дней лежат неподвижно. Когда они очнутся, боль снова вернется.

Ирландец молча кивал, не желая на людях нарушать запрет на разговоры с опальной чародейкой. Фиона двинулась было обратно в лес, но Реймонд поймал ее за локоть.

– Ты не уйдешь!

– Да что ты все время цепляешься? – Она попыталась вырвать руку.

– Пока эти люди не очнутся, ты будешь в ответе за их жизнь!

При виде того, как этот болван демонстративно положил руку на меч, Фиона окончательно утратила терпение.

– Они очнутся, де Клер! И нечего валить с больной головы на здоровую! Это не я построила стену, переломавшую им кости! Ее построил ты!

Реймонд машинально выпустил Фиону, сжал в кулак горевшую как от огня руку и ошалело уставился на чародейку. Боль моментально прошла, и на ладони не было следов ожога, но он отлично запомнил это жуткое ощущение! Тогда Фиона шагнула ему навстречу, сама взяла его за руку, и по ладони разлился странный холод. Но сейчас де Клеру было не до этого: его целиком захватил загадочный взгляд бледно-голубых глаз.

– Ты не пожелал внимать предупреждениям – и вот результат. – Чародейка говорила еле слышно, только для него одного. – Пойми, эта стена рухнула потому, что ты возвел ее на заповедной земле.

– Земля есть земля, Фиона, и…

– Да ты посмотри вокруг! – Она отпустила его руку. – Разве ты сам ничего не замечаешь?

Реймонд послушно оглянулся. Вверх по склону холма тянулась узкая россыпь обкатанных временем светлых камней. При наличии воображения можно было представить, что это остатки ограждения какой-то древней дороги ниоткуда никуда. Впрочем, куда-то она все же вела: судя по тому, что на самой вершине, на опушке леса, виднелись еще более массивные белые валуны. Они стояли вертикально и образовывали нечто вроде круга. Трава и деревья радовали глаз свежей сочной зеленью на протяжении всей этой странной дороги. Несколько шагов в сторону – и уже начинался мертвый лес.

– Что это за место? – вырвалось у де Клера.

– Ответ прямо у тебя под носом, англичанин. Он очень прост, но ты не желаешь его замечать.

Он отлично понял, на что намекает эта шарлатанка, и пригвоздил ее к месту ненавидящим взором. Как женщина может так легко лгать и при этом оставаться столь прекрасной, что от одного ее вида темнеет в глазах?!

– Почему ты без конца твердишь об этом, зная, что рискуешь жизнью? – Честное слово, рано или поздно она вынудит Реймонда принять меры!

– Я просто говорю правду. – Ей пришлось вцепиться в сумку, чтобы не давать рукам воли: казалось, они вот-вот сами потянутся, чтобы обнять де Клера. – Точно так же, как я знаю то, что ты никогда не тронешь меня. И не важно, что породило ту ненависть, что гложет тебя изнутри.

Реймонд покачал головой, молясь про себя о том, чтобы она ошибалась. Чтобы все это оказалось неправдой.

– Фиона, я живу по своим законам. Я должен их выполнять.

– И я тоже.

– Тогда оставь наконец эту чушь насчет магии и зелий! – взмолился он, ловя ее руки. – Я не хочу осуждать тебя на смертную казнь! Но слишком многие люди уверены, что в этом состоит мой долг!

Де Клер боялся ее и не в силах был это скрыть. Тем сильнее ранила Фиону та робкая нежность, с которой он удерживал ее руки.

– Да ты и сам ни в чем не уверен, сэр рыцарь! – Она горько улыбнулась. – Не так ли?

И снова в его смятенных серых глазах промелькнула какая-то давняя потаенная боль, стоявшая между ними как каменная стена. Эта стена убивала надежду на счастье еще до того, как она успела родиться. Фиона не удержалась и провела ладонью по его щеке. Чуткие пальцы едва слышно прикоснулись к ужасному шраму.

– О Господи, Фиона… – У Реймонда перехватило дыхание. Он зажмурился и прижался щекой к ее ладони.

Сердце у Фионы обливалось кровью: у этого англичанина был такой вид, будто его никто никогда не ласкал. На миг он показался ей таким же одиноким, как и она.

– Фиона…

Их взгляды встретились, и он вздрогнул от невыразимой нежности при виде слез, стоявших у нее в глазах.

– Жаль, что наши пути такие разные, Реймонд де Клер, – сдавленным голосом прошептала чародейка. – Честное слово, мне очень жаль.

Он не в силах был отвести от нее глаз, мечтая о поцелуе. Фиона с тихим стоном высвободилась и отступила на шаг.

Реймонд протянул руку, и чародейка застыла, зажмурившись словно от боли. На миг ему показалось, что сейчас она вернется. Он ждал этого затаив дыхание. Но Фиона открыла глаза и посмотрела на него так горько, что у Реймонда заныло сердце.

– Фиона… милая…

Она затрясла головой. Дико, как в припадке.

– Милорд! – окликнул его кто-то из свиты. Реймонд обернулся. – Они пришли в себя!

Действительно, Элдон уже делал попытки принять сидячее положение. Реймонд с облегчением кивнул и снова повернулся к Фионе, но той уже и след простыл. Только легкое облачко тумана вилось там, где она стояла.

– Провалиться мне на месте! – буркнул себе под нос де Клер. – Терпеть не могу, когда она так исчезает!

Глава 8

Ее дочь оказалась в замке. В единственном месте, куда она не могла пойти.

Скорчившись за толстым деревом на лесной опушке, Фиона чувствовала себя зверем, запертым в клетке. Ассана паслась тут же, неподалеку, а ее хозяйка не в силах была оторвать взгляд от темневшей вдалеке каменной твердыни. Она всей кожей ощущала веселый смех дочери и страдала от того, что не может разделить с Шинид это веселье.

Шинид, ее дорогая малышка! Она осталась одна одинешенька там, среди этих проклятых англичан! Проклятые англичане! Это было настоящей пыткой – чувствовать себя абсолютно беспомощной. А вдруг с Шинид что-то случится? Фиона могла бы проникнуть в замок сквозь стену, но тогда запрет будет нарушен! Она разрывалась между отчаянием и бессильной яростью. О чем только думали Коллин с Изольдой, когда полезли в Гленн-Тейз? Неужели они не верили, что Фиона найдет им подходящее жилье? Судя по всему, так оно и было. Ее до сих пор охватывала досада, стоило вспомнить, как она явилась к ним в хижину с запасом провизии на целую неделю, но увидела покинутое жилье…

Замок оживал прямо на глазах. Плотники заново отстраивали казармы для солдат, тренирующихся во внутреннем дворе. По стене ходили дозорные лучники. Пажи и оруженосцы собирались в кучки во внешнем дворе и сидели прямо на земле, полируя оружие и латы своих хозяев, Фиона старательно высматривала среди них Коннала. Ее сердце болезненно замирало при мысли о том, что любая из таких кучек может собраться вокруг ее Шинид – и отнюдь не с добрыми намерениями. Девчонке запросто хватит озорства подшутить над кем-нибудь из них.

Ворота были распахнуты настежь, и люди сновали через них взад-вперед, однако их лиц отсюда было не разглядеть. Стоило немного напрячь память – и вместо затоптанного солдатами двора возникала мирная картина из прошлого: гурты овец, пригнанных с пастбищ, шумный лай собак и перекличка пастухов. Возле родника, в котором давно иссякла вода, тогда толпились женщины, и молодые ирландские солдаты вовсю заигрывали с теми, кто еще не был замужем. Теперь в местных краях почти не осталось незамужних девиц. Большинство из них вместе с семьями перебрались подальше отсюда, от власти жестокого проклятия. Многие стали искать пристанища в Донеголе, и как только увидели Фиону, разнесли среди местных историю о ее изгнании. После этого ее пребывание в Донеголе стало для Шивон и Гэлана не столько подспорьем, сколько обузой.

Фиона отчаянно зажмурилась, стараясь избавиться от мыслей о том, что проклятие как-то связано с ней и что это ее предательство принесло на родную землю такое горе. Но ведь земля по-прежнему умирает! Неужели ее мать настолько ожесточилась от горя, что прокляла свою землю? Ведь Эгрейн до последнего молила Доила не подвергать дочь столь страшному наказанию. Следует расспросить Изольду обо всем, что она знает. Бывшая служанка Эгрейн наверняка хранит в памяти немало секретов своей хозяйки.

Проклиная свою глупость и беспечность, Фиона снова поклялась себе не доверять мужчинам. Из-за юношеского себялюбия она уступила просьбам Йена Магуайра и не просто предала свой народ, но обрекла его расплачиваться вместе с ней. Прошептав что-то себе под нос, она встала, вскочила на спину Ассане и помчалась прочь. Подальше от проклятого замка, от прежней жизни, которую уже не вернешь, и от людей, все еще страдающих из-за ее беспечности. Она твердо решила во всем разобраться. Только не знала, с чего начать.

– Черт бы тебя побрал, Кевин! Как ты его упустил?

– Никто и не упускал, милорд! Просто была его очередь выгнать лошадей на пробежку!

– Одному, без охраны?

– Мне и в голову не приходило, что ему нужна охрана, сэр, – смутился Кевин.

Реймонд чуть не лопнул от ярости.

– Ничего нет проще, чем держать мальчишку в заложниках и вить из нас веревки! – рявкнул он. – Будь я проклят, ведь это же наследник Пендрагона!

Судя по всему, Кевина не очень-то удивила эта новость.

– Ну, если бы я знал, сэр, то, может быть, договорился бы с начальником стражи выделить для него охрану!

– Тьфу! – Реймонд раздраженно отмахнулся от Кевина и вскочил в седло.

Сегодня его свита состояла только из Николая и Гаррика. Алек присматривал за стройкой, а остальные рыцари командовали отрядами, объезжавшими земли на случай новых нападений.

– Николай, ты отправляйся в лощину, найди логово этой шарлатанки и притащи ее в замок. Пусть сидит и ждет меня до тех пор, пока я не вернусь с Конналом!

– Но вы ведь не думаете, что это она его похитила, милорд?

– Нет, – признался он, – но я не сомневаюсь, что это она его выманила! Иначе мальчишка не посмел бы удрать без спросу!

В глубине души Реймонд надеялся на то, что он ошибся и что Коннал удрал из замка из озорства. Думать об ином было просто страшно. Пусть Николай найдет его в берлоге у Фионы. Пусть он сидит на ферме у каких-то знакомых и объедается домашней стряпней. Пусть случится что угодно – только не то, что де Клер упорно гнал из своих мыслей.

Если кто– то действительно поднял руку на сына Пендрагона, пощады не будет ни правому, ни виноватому. Реймонд готов был поставить на колени хоть половину Ирландии.

Черт побери, отчасти он и сам виноват в том, что мальчик удрал к Фионе. Реймонд отделывался обещаниями уже целую неделю, но события катились как снежный ком, и ему стало не до визитов вежливости. А кроме того – чего уж греха таить, – он просто боялся новой встречи. Тогда как Коннал, судя по всему, думал иначе. Но с другой стороны, Реймонд не особо рассчитывал на то, что в исчезновении Коннала действительно виновата Фиона. Если бы все было так просто! Если бы это действительно оказалась Фиона, а не кто-то другой, замысливший похитить Коннала О'Рурка из-под носа у его опекуна!

Не дай Бог с Конналом что-то случится! Пендрагон сам снесет ему голову!

И де Клер не будет ему мешать…

Потому что такую вину ничем не искупить.

Ему доверили жизнь этого мальчишки, и теперь он куда-то пропал.

– Ты остаешься за старшего, – обратился он к Гаррику. – Закрой ворота и смотри, чтобы никто не покидал замок. А если Николай вернется раньше меня, запри Фиону в башне!

Гаррик кивнул и собственноручно запер за Реймондом ворота.

Пустив Ассану галопом, Фиона по широкой дуге объехала строившийся бастион, пока не оказалась перед Кругом Камней на вершине холма. Соскользнув с лошади, она рухнула ничком на землю, едва дыша. Одиночество душило ее, и Фиона приникла щекой к холодной земле, стараясь одолеть терзавшие душу призраки прошлого.

Оставалось ждать меньше двух недель. Тогда закончится. срок изгнания, определенный жестоким приговором ее отца в тот день, когда он ударами кнута выгнал Фиону из замка, призывая людей побить ее камнями. Отец гнал и гнал ее прочь, как бешеную собаку, пока она не скрылась в лесу.

Там Фиона провела двое суток, прежде чем набралась сил, чтобы уйти подальше. Но все уже знали о том, что случилось в Гленн-Тейзе. Дурные вести всегда летят быстро – так же, как и известие о том, что ее мать умерла и ее родной дом опустел. Теперь там воцарился де Клер, и ему принадлежит эта земля заодно со всеми ее невзгодами. А кроме того, Фиона отдала ему часть своей души. Меньше всего она хотела делиться своим одиночеством с этим человеком, и тем не менее это случилось: они успели заглянуть в душу друг к другу и понять, что оба несчастны.

До сих пор Фиона умудрялась хранить при себе свои тайны и то, на что она решилась, стараясь облегчить муки одиночества. Даже в Донеголе об этом не знала ни одна живая душа. Она родила Шинид в самой чаще леса и никого не позвала на помощь. Какое-то время они жили вдвоем, но Фиона понимала, что поступает жестоко, лишая девочку человеческого общества и дружбы ее сверстников.

Шинид едва исполнилось два годика, когда Фиона явилась к Изольде и уговорила взять ее дочку к себе, чтобы малышку не травили за преступления матери. Изольда поклялась, что никто не узнает, чья это дочь. Об отце Фиона вообще не упомянула из страха, что этот человек может узнать о ребенке и заявить на него свои права.

Этого она не переживет. Фиона умрет, если кто-то отнимет у нее Шинид. Вот и сейчас ее сердце все сильнее ныло от разлуки. А вдруг Шинид ненароком пустит в ход свое волшебство? Ведь так частенько бывало с Фионой в детстве!

Она по– прежнему лежала в Круге Камней, глубоко погрузив пальцы в почву и вслушиваясь в окружающий мир. Внезапно все чувства обострились. Так случалось всегда, если кому-то из близких людей грозила опасность.

Фиона вскочила и подошла к Ассане, мирно щипавшей траву. И снова ее окатила волна страха – не за себя, а за кого-то другого. Понимая, что паникой делу не поможешь, чародейка сосредоточилась, чтобы очистить рассудок от всех мыслей и настроиться на того, кто попал в беду.

«Леди Луна, Лорд Солнце, помогите мне найти того, кому сейчас плохо!»

Повинуясь ниспосланному ей видению, она вскочила на лошадь и поскакала на восток. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Фиона увидела двух коней на краю крутого обрыва. Один из них оказался Самсоном, и ей стало совсем тошно. Чувства сыграли над ней жестокую шутку. Стоило нестись сломя голову, чтобы выручать из беды этого типа де Клера! Она осторожно подобралась к краю обрыва, заглянула вниз и спросила:

– Что ты делаешь там внизу?

Реймонд, оживившийся было при звуках голоса, со стоном воскликнул:

– Так я и знал! Неприятности всегда следуют за тобой, Фиона!

– Можно подумать, это я ползаю по карнизам над обрывом! – Она всматривалась в нагромождение камней, стараясь угадать, кто еще угодил в эту ловушку. Ее по-прежнему не оставляло чувство тревоги и ответственности за кого-то из близких. – Тебе помочь – или ты предпочитаешь сидеть здесь и рычать от бессилия?

– Я не рычу!

– Ну конечно, де Клер! Прости, я ошиблась. Ты не рычишь, а воешь, как шакал!

– Неужели наверху нет никого из моих людей? – рявкнул Реймонд.

Фиона старательно оглянулась, хотя отлично знала, что не увидит ни одной живой души.

– Ну, если только они не овладели искусством превращаться в камни… нет, никого. И я не заметила никого по дороге сюда.

Де Клер тяжело вздохнул, вынужденный мириться с ее помощью.

– У меня в седельной сумке есть еще одна веревка. Эта слишком коротка, мне не дотянуться.

До чего он не мог дотянуться? И тут Фиону осенило: «Коннал!»

Прижимаясь спиной к отвесной стене, Реймонд осторожно кивнул на следующий карниз.

– Святые духи! Англичанин, тебе хватило совести тратить время на пустую болтовню, Коннал лежит там!

Фиона быстро нашла веревку и привязала ее к седлу. Седло было из дорогой испанской кожи с серебряной отделкой, но сейчас речь шла о жизни и смерти. Она бросила моток Реймонду и угодила прямо по макушке.

– Ты что, нарочно?

– Хватит ныть, де Клер! Моему кузену нужна помощь! Я привязала конец веревки к седлу твоего коня. Он сильнее Ассаны.

– Он тебя не послушает!

– Сейчас не время похваляться своей тупостью, сэр рыцарь!

Реймонд злобно ощерился, но связал обе веревки и пропустил конец через плечо, чтобы не потерять равновесие от сильного рывка.

– Коннал! – крикнул он.

– Да, милорд!

– Ты сильно ранен?

– Вы не поверите, но я совершенно цел! Так, пара царапин. Плохо то, что я не могу добраться до вашего карниза! – Мальчик старался держаться храбро, но Реймонд слышал, как его голос дрожит от страха.

– И не пытайся. Я сам тебя вытащу!

– Но вы же свалитесь мне на голову!

– . Нет, нас потянет Самсон, и Фиона тоже здесь!

– Он поймал веревку! – воскликнула чародейка за миг до того, как снизу донеслось:

– Все, поймал!

Реймонд с раздражением глянул вверх. Фиона свесилась над обрывом так, что он мог ухватить ее за волосы.

– Убирайся отсюда, пока не свалилась!

Презрительно надув губы, она отмахнулась и назло ему еще сильнее подалась вперед.

– Вот упрямая! – вырвалось у него.

Но, в конце концов, он не нанимался к ней в няньки! И Реймонд обратился к Конналу, объясняя ему, как надо завязать веревку, чтобы его могли вытащить. Наконец мальчик легонько дернул за свой конец веревки и крикнул:

– Я готов!

Медленно, дюйм за дюймом, Реймонд поднимал драгоценный груз, стараясь не думать о том, что веревка в любой момент может лопнуть, растрепавшись на острых скалах. Коннал беспомощно повис над самой бездной.

Фиона поморщилась, услышав его невнятное восклицание и почувствовав, какой болью взорвался разбитый лоб от удара о каменный выступ.

– Только не дергайся, малыш! – воскликнула она.

Ей оставалось лишь молиться, чтобы мальчик хватило выдержки, пока Реймонд медленно выбирал веревку. Даже под толстой курткой было видно, как буграми вздуваются у него мышцы на спине и на руках. Наконец над краем карниза показалась мальчишеская рука. Де Клер потянул с новой силой, отвоевав у скалы еще пару дюймов веревки.

– Не спеши, Коннал, – пропыхтел он, выгибаясь всем телом. Одно неловкое движение – и они оба могли слететь с узкого карниза в пропасть. Не выпуская веревки, Коннал занес на выступ одно колено, но как только он попытался перенести на него свой вес, край карниза обвалился, увлекая за собой мальчишку. От неминуемой гибели его спасла железная хватка де Клера: тот успел в последний момент поймать Коннала за шиворот и отчаянным рывком закинул его на карниз.

Коннал распластался на черном камне, едва дыша от ужаса, и поспешил отползти как можно дальше от края. Было видно, как дрожит его рука, когда он вытер кровь со лба и посмотрел на де Клера.

Реймонд с трудом заставил себя улыбнуться в ответ. Сматывая веревку, он наткнулся на кусок, который больше всего терся о камни, и облился холодным потом. Из всей веревки уцелело лишь несколько тонких волокон. Она могла… нет, она должна была порваться под таким весом! Фиона… По ее довольной улыбке трудно было что-то сказать, и де Клер предпочел выбросить из головы посетившую его дикую догадку.

Коннал осторожно встал на ноги, и Реймонд с тревогой всмотрелся в его грязное лицо, прежде чем наскоро прижать мальчишку к груди.

– Господь свидетель, я рад, что ты выкарабкался, – буркнул он.

– Благодарю вас от всего сердца, милорд, и прошу вспомнить об этой минуте, когда мы выберемся отсюда, – он указал большим пальцем вверх, – и вам захочется сорвать на ком-то свой гнев.

Реймонд лишь криво ухмыльнулся и покачал головой в ответ.

– Фиона! – крикнул он. – Попробуй подать Самсона назад!

– Что с Конналом? – осведомилась чародейка, пропустив его приказ мимо ушей.

– Я цел, Фиона! – крикнул мальчик.

– Ну хватит! – не выдержал Реймонд. – Еще успеете наговориться! – Он не хотел ни минуты находиться на этом ненадежном карнизе. Кто знает, долго ли расшатанные камни выдержат их двоих.

Глухо бурча себе под нос все, что она думает о манерах английских рыцарей, Фиона вынуждена была подчиниться его приказу. Так и быть, от одного раза с нее не убудет. Чародейка обернулась и прошептала что-то Самсону. Жеребец послушно сдал назад. Вскоре над краем утеса показался Реймонд с Конналом на спине. От напряжения у него ломило плечи: Коннал весил не меньше, чем взрослый рыцарь! Похоже, Фиона почувствовала, что де Клер держится из последних сил, и ласково обратилась к жеребцу:

– Молодец, Самсон, а теперь чуть-чуть побыстрее! Конь в два счета вытащил их наверх.

Коннал кубарем скатился на землю, да так и остался стоять на четвереньках. Реймонд оглянулся и увидел, что Фиона стоит возле Самсона, гладит его по лбу и целует в бархатную морду.

– Хороший мальчик! – похвалила она, словно конь мог ее понять. – А теперь иди погуляй с Ассаной. Только веди себя прилично!

Черный великан гордо встряхнулся и топнул копытом с таким оскорбленным видом, что Фиона рассмеялась. Только после этого она соизволила заняться мальчиком и мужчиной.

Подбоченившись, чародейка сверху вниз уставилась на эту забавную пару. Ей пришлось стиснуть кулаки так, что ногти вонзились в ладони – настолько сильным было желание схватить их обоих в охапку и прижать к себе, чтобы убедиться, что они живы и здоровы и с ними не случилось ничего страшного. Но об этом нечего было и мечтать. Коннал изо всех сил старался вести себя как мужчина и наверняка обиделся бы на Фиону за эти неуместные нежности. Ну а де Клер вообще не выносил ее присутствия – не говоря уж об объятиях.

– Переломы, ушибы?

– Нет, только это, – поспешно ответил мальчик, показав на ссадину у себя на лбу.

– Отлично.

– Фиона, если тебе так хочется, можешь сказать все, что ты обо мне думаешь. – Коннал спокойно смотрел на свою родственницу из-под спутанной темно-рыжей челки. – Тебе сразу полегчает! – С этими словами он слегка пригнулся, словно готовясь к заслуженной оплеухе.

Реймонд с Фионой гневно уставились на Коннала и не сговариваясь воскликнули:

– И о чем ты думал?!

Но не успел мальчик открыть рот, как Фиона напустилась на де Клера, давая выход давно сдерживаемой ярости:

– Ты! – Она с грозным видом ткнула в него пальцем. – Ты был обязан его защищать! Святые духи, ведь это сын самого могущественного человека в округе! Сын твоего товарища по оружию! И ты позволяешь ему одному слоняться где попало? – Чародейка сделала резкий широкий жест, способный охватить всю территорию Ирландии.

– Ничего я ему не позволял, черт побери! – взревел де Клер, мигом оказавшись на ногах и сверля Фиону пылающим взглядом.

– Ты не защитил даже его, рыцарь! – Она с холодным презрением покачала головой. – Как же ты собираешься защищать мой народ, де Клер?

– Я, конечно, прошу прощения… – попытался вмешаться Коннал, но им обоим было не до него.

– Он сам полез на этот утес!

– Ах вот как, лорд Антрим? Стало быть, в замке Гленн-Тейз каждый делает все, что захочет? И никто не выполняет твои мудрые приказы?

– Их выполняют все! – загрохотал Реймонд, но, покосившись на Коннала, буркнул: – За единственным исключением. Но и это будет исправлено. – Он снова обратился к Фионе: – А вот какое отношение имеешь к этому ты? Ни за что не поверю, что ты оказалась здесь случайно!

– Милорд! – Коннал встал перед ним, готовый защищать свою родственницу.

– Думай, кому грозишь, сэр рыцарь! – вкрадчиво промолвила Фиона, угрожающе прищурившись. – Ты почти не знаешь меня и уж тем более не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне! Я люблю этого мальчика! – И она показала на Коннала, как будто боялась, что безмозглый англичанин может забыть про виновника. – А ты просто не справился со своими обязанностями опекуна! Не явись я к вам на выручку, вы так бы и околели от голода в этом ущелье!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я спасся благодаря какой-то женщине?!

– Ну вот мы и пришли к соглашению!

– Простите, что я вам мешаю, – снова встрял Коннал. И снова на него не обратили внимания.

– Я не в состоянии следить за каждым, а уж тем более за этим сорвиголовой! – рычал Реймонд.

– Так, может, вообще не стоило брать детей под свою опеку?

Реймонд отшатнулся, и Фиона почувствовала, что нанесла удар по больному месту. На миг ей даже стало неловко. Она видела, что де Клер готов рубить ее на месте и что эти неосторожные слова задели память о чем-то более серьезном и страшном, чем несчастный случай с непослушным мальчишкой. Не думая о том, чем ей это грозит, чародейка шагнула вперед, положила руку ему на грудь и прошептала:

– Успокойся, де Клер. То, что сделано, уже не поправишь.

Реймонд растерянно заморгал, как будто увидел ее впервые, и ссутулился. У него вырвался глубокий вздох, унесший с собой остатки гнева. Он посмотрел на руку, все еще лежавшую у него на груди, и почувствовал, как исходящее из нее тепло помогает избавиться от терзавших душу демонов. Поразительно! Реймонд поднял глаза и увидел, что Фиона улыбается. От восторга ему стало трудно дышать.

– Я давно обещал отвезти Коннала к тебе, – невольно признался он, накрывая ее руку ладонью.

– Ах вот в чем дело! А когда ты этого не сделал, оказалось, что ты ему наврал.

– Я бы выполнил свое обещание, только позже, – оправдывался де Клер.

– Когда? – Чародейка наклонила голову, всматриваясь в его лицо. – Когда ты поверил бы в то, что я та, кем являюсь на самом деле?

Ее рука выскользнула из-под его ладони, и вместе с ней ушло ощущение тепла и покоя. Реймонду стало так тошно, что он едва не схватил руку Фионы, чтобы она снова прижалась к его груди, а потом… словом, воображение опять сыграло с ним опасную шутку.

– Так когда бы ты позволил нам свидеться? В день казни, когда меня будут четвертовать? Или ты предпочтешь меня сжечь?

– Я не стану делать ничего подобного!

Чародейка посмотрела на него с надменным недоверием.

– Ну, теперь я могу говорить? – воскликнул Коннал. Оба повернулись к мальчику, и Фиона, укоризненно покачав головой, все же улыбнулась и распахнула объятия:

– Иди сюда, негодник!

Коннал доверчиво кинулся к ней, и Фиона так зажмурилась от счастья, что у Реймонда стало тесно в груди. Чародейка баюкала мальчика, словно мать, и гладила его по голове. Эта беззаветная любовь не могла оставить де Клера равнодушным и даже немного удивила: кто бы мог подумать, что эта ехидная особа способна на такую привязанность? Наконец парочка разомкнула объятия. Фиона шепнула что-то Конналу напоследок, так что он покраснел и смутился, а чародейка глянула через плечо на Реймонда и обнаружила, что за ними следят.

В ее светлых глазах промелькнули досада и недоверие, как будто она ожидала, что Реймонд станет издеваться над ее привязанностью к Конналу. Да и сам мальчик почувствовал себя крайне неловко. Реймонд стоял неподвижно, переводя взгляд с одного на другого. Наконец Коннал не выдержал и шагнул вперед, как будто надеялся защитить Фиону от незаслуженных нападок.

– Лорд Антрим, я вовсе не собирался устраивать побег. Я вывел лошадей на разминку. Они слишком застоялись, и я не старался их особенно сдерживать. Вот почему этот жеребец отбился от остальных.

Реймонд стоически молчал, и Коннал закончил свою историю:

– Очевидно, я зазевался и спохватился слишком поздно. Мы уже были на краю обрыва.

– Вы оба едва не свернули шею.

– Знаю. Но конь оказался умнее, – честно признался Коннал. – Он остановился, а я перелетел через голову.

– Ты чудом остался жив.

– Да, милорд. – Коннал коротко поклонился и гордо поднял голову. – Я готов принять от вас любое наказание.

Фиона не спускала с мальчика взгляда, полного удивления и гордости. На ее глазах Коннал превращался в мужчину.

– Я еще подумаю об этом.

– Ты тоже кое в чем виноват! – заявила чародейка де Клеру.

– Надеюсь, ты просветишь меня насчет степени моей вины? – холодно процедил Реймонд.

– Ты обещал ему встречу со мной, но из-за своей личной ненависти не сдержал обещание!

– Это не так. – Он испытывал к Фионе что угодно, только не ненависть!

– Но тогда в чем же причина?

– Я не обязан отчитываться перед тобой, ведьма!

Фиона скрестила руки на груди и отвернулась, постукивая башмачком по камню.

Конналу достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что происходит.

– На вашем месте я бы не стал ее злить, милорд, – заметил он, осторожно отходя в сторону.

– С какой стати? Что она может сделать? – Де Клер смерил чародейку презрительным взглядом. – Превратит меня в птицу? Или в дерево?

– Лучше всего в безмозглый булыжник, – ответила Фиона. – Это больше всего тебе подходит.

Реймонд постарался изобразить надменную улыбку, но она почему-то получилась кривая.

Только теперь Коннал обратил внимание на то, какими взглядами обменивается эта пара взрослых. Он моментально уловил сходство с тем, как смотрят друг на друга его родители, когда ссорятся. Однако Реймонд разгневался не на шутку, и хотя его негодование вызвала не сама Фиона, а присущий ей дар, следовало вмешаться, пока не поздно. Коннал считал своей обязанностью защищать Фиону от кого бы то ни было – пусть даже от самого лорда Антрима, – поскольку они были родственниками.

Мальчик демонстративно принялся ощупывать ссадину на лбу, и Фиона не выдержала и кинулась осматривать рану.

– Боевой шрам! – ехидно пробормотала она. – Дай-ка я помогу тебе навести прежнюю красоту!

– Значит, я стану еще красивее! – довольно улыбнулся Коннал.

Чародейка прищелкнула языком и пообещала:

– Вот увидишь, скоро все женщины будут лезть из кожи вон, чтобы обратить на себя твое внимание!

И она за руку повела его к тому месту, где оставила сумку. Усадила мальчишку на землю и дала напиться, пока искала нужные вещи. Промывая его ссадину влажной тряпкой, она действовала с такой любовью и осторожностью, что Реймонду стало завидно. Он подошел поближе, и Фиона не оборачиваясь предложила ему воды.

Де Клер напился и осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание, опустил мех на землю. Каждое движение Фионы порождало в нем новую вспышку страсти. В конце концов он не выдержал и спросил:

– Придется наложить швы?

– Нет. Но голова еще будет болеть несколько дней.

– Она уже болит. – Коннал поднес руку к ране, но Фиона сердито оттолкнула ее.

– Ты что, совсем не соображаешь? Кто же лезет в рану такими грязными руками?

– Виноват, миледи.

Она снисходительно улыбнулась, легонько чмокнула Коннала в макушку и обвязала его голову чистой тряпицей. Снова на свет показался памятный Реймонду пузырек. Чародейка развела несколько капель из пузырька в воде и протянула чашку Конналу. Почувствовав, как напрягся де Клер, она обернулась и твердо ответила на его взгляд. «Я люблю этого мальчика!» – говорили ее глаза. Реймонд понурился и предпочел промолчать. В конце концов Фиона все равно сделает по-своему. К тому же Элдон и Берг шли на поправку. Пожалуй, она действительно искусная целительница. В противном случае ей не миновать костра, и Фиона отлично это знает. Следя за ее действиями, де Клер совсем позабыл о времени. Солнце уже садилось, и с каждой минутой надвигались мрак и холод.

– Если мы поторопимся, то успеем вернуться в замок до темноты.

Фиона как ни в чем не бывало возилась с повязкой, и Коннал спросил, недовольно морщась:

– Разве это так обязательно?

– Рыцарям не положено жаловаться! – прошептала Фиона и уже громче добавила: – Нужно позаботиться о том, чтобы туда не попала грязь. Потерпи хотя бы до утра, когда рана подсохнет. – Она обратилась к де Клеру, с тревогой осматривавшему окрестности: – Все еще гадаешь, где твои люди?

– Да, – сурово ответил он.

– Они не посмеют вернуться в замок без Коннала. Значит, они до сих пор рыщут по округе.

– И заночуют в поле, – нехотя кивнул Реймонд. – Наверняка они заехали слишком далеко и уже не успеют вернуться.

– Так же, как и мы.

Де Клер посмотрел на нее, не скрывая досады. Неужели она не понимает, о чем говорит? Провести целую ночь с ней вдвоем, вдали от замка – пусть даже с этим мальчишкой… Что угодно, только не это!

Коннал зябко повел плечами, и Фиона закутала его в свою меховую накидку, не обращая внимания на возмущенные попытки высвободиться.

– Нам надо где-то укрыться, – заявила чародейка и выразительно посмотрела на де Клера. Все было ясно и без слов. Коннал может серьезно заболеть, если после всего пережитого останется ночевать под открытым небом.

Реймонд старательно оглядывался, не подавая виду, что его самого знобит от холодного ветра, но так и не обнаружил ничего мало-мальски похожего на убежище.

– Это твоя земля, Фиона, – обратился он к чародейке. – И учти: осталось не больше часа светлого времени.

– Кажется, с некоторых пор это и твоя земля, де Клер, – язвительно напомнила она, не без злорадства отметив, какой яростью полыхнул взгляд англичанина. – После захода солнца нам поможет свет луны. – Указав на ближайшую гору, Фиона добавила: – С восточной стороны там есть пещера. Нам вполне хватит часа, чтобы туда добраться.

Реймонд еще раз прикинул, скоро ли сядет солнце, и решительно кивнул. Невзирая на протесты Коннала, он усадил мальчишку на коня и подошел к Фионе, чтобы помочь ей усесться верхом. Но та шепнула что-то своей кобыле, Ассана опустилась на землю, и Фиона мигом оказалась у нее на спине.

– Ох, де Клер, – воскликнула она с добродушным смехом, увидев, что Реймонд следит за ней с открытым ртом. – Вот видишь, как мало ты меня знаешь!

Развернув Ассану, чародейка поехала по едва заметной тропинке.

Черт побери, ее смех действовал на него как приворотное зелье! Только этого ему не хватало! Торопливо вскочив в седло, рыцарь последовал за Фионой и Конналом, с тревогой осматривая окрестности. Мало ли что может случиться! Он даже натянул латные рукавицы и проверил, легко ли вынимается из своего гнезда боевой топор.

Фиона уловила его тревогу и оглянулась.

– По дороге нам встретится ручей. Там мы напоим лошадей. Тропинка к пещере не очень-то удобная, зато мы проведем ночь в безопасности.

– Не веришь, что я способен тебя защитить? – снова оскорбился Реймонд.

– Нет, скорее не верю, что тебе этого захочется.

Коннал вдруг так посмотрел на де Клера, что тот проглотил рвавшийся наружу язвительный ответ. Похоже, он сильно рискует окончательно утратить уважение этого парня!

– Ты женщина, Фиона, – с чувством произнес он. – И мой рыцарский долг состоит в том, чтобы защищать тебя, не жалея жизни!

Ах вот как! Он соизволит защищать ее не потому, что ей нужна помощь, а из дурацкого чувства долга!

Фиона с обидой подумала о том, что напрасно позволяет себе быть женщиной в присутствии Реймонда де Клера. У них нет и не может быть ничего общего.

– Тогда мне придется сделать все возможное, чтобы еще один мужчина не лишился короны из-за своей неуместной галантности, – выпалила она и поехала вперед.

Возле ручья чародейка остановила Ассану и соскочила на землю. Пока кобыла утоляла жажду, ее хозяйка успела набрать приличную охапку хвороста.

Реймонд притих, озадаченный ее странным высказыванием, но оценил предусмотрительность своей спутницы и достал из седельной сумки ремень, чтобы связать хворост.

– Дай-ка мне. – Фиона резко вскинулась от его прикосновения, захваченная врасплох глубоким бархатным голосом. Не в силах больше сдерживаться, он наклонился, чтобы ее поцеловать.

Чародейка тут же прочла его мысли и прошептала:

– Не смотри на меня так, де Клер! Я не плод твоей фантазии!

Он резкими движениями связал хворост, снял свой плащ и возразил:

– Ты прекраснее любой фантазии, Фиона! – Накинув на ее хрупкие плечи темную плотную ткань, рыцарь добавил: – Ты хоть знаешь, как ты красива?

Чародейка взялась за ворот плаща, чтобы снять его, но Реймонд покачал головой и запахнул его поплотнее, как будто ухаживал за ребенком.

– Мужчины придают красоте слишком большое значение, – прошептала Фиона.

Реймонд, поправляя застежку на плаще, как бы невзначай коснулся ее шеи.

– Это потому, что обычно она бывает недоступна для них.

Ах, как легко было поддаться немой мольбе этих бездонных серых глаз! Но Фиона не сомневалась, что он отвернется от нее, едва увидит на спине позорные знаки ее предательства. А значит, ее сердце будет разбито навеки. Этого она не переживет. Только не от де Клера.

– Тело – всего лишь оболочка, выставленная напоказ, – прошептала чародейка, только теперь заметив, с каким любопытством поглядывает на них Коннал. – И не забывай, что в этом теле обитает ведьма!

Реймонд резко выпрямился, едва успев подхватить вязанку хвороста, которую Фиона кинула ему в последний момент. Он смотрел в спину этой загадочной женщине и повторял про себя, что любопытство и желание разгадать ее тайны не доведут его до добра. С тяжелым вздохом рыцарь приторочил хворост к седлу и вскочил на коня. Тропинка здесь поворачивала, огибая скалу, и выглядела довольно зловеще. Но Фиона поехала вперед как ни в чем не бывало.

– Фиона, погоди! Лучше я поеду первым!

– Ты не знаешь этих мест! Здесь ручей уходит под землю, и можно угодить на плывун! – Она показала на развалины старой крепости в нескольких милях от тропы. Давно сожженная и разрушенная до основания, крепость еще и сползла вниз по склону холма. – Если на нас и нападут, то только сзади, сэр рыцарь! – Фиона глянула на де Клера через плечо и ехидно ухмыльнулась, заметив, как он положил руку на меч. – Что, не терпится помахать своим могучим мечом?

И снова Реймонд оказался бессилен перед вызовом, сверкавшим в этих голубых очах!

– Это не лучшее место для ночлега. Мы же абсолютно беззащитны среди этих скал!

– Мы проведем ночь в безопасности и тепле.

– Ага, в пещере у дракона! – не удержался Коннал.

– Чушь! – возмутился Реймонд.

– Что, страшно? – оглянулся мальчик на своего опекуна. Реймонд лишь смерил его уничтожающим взглядом, а Коннал добродушно усмехнулся и снова поехал вперед.

На самом деле рыцаря мало волновали какие-то там драконы, разбойники или головорезы из враждующих кланов, взалкавшие кровной мести. Необходимость провести ночь вместе с этой женщиной – вот в чем заключалась для него главная опасность. Он больше не доверял себе и боялся, что бушевавшее в нем желание может выйти из-под контроля в любой момент.

Реймонд де Клер понимал, что тогда ему станет все равно, кто она такая, и он с радостью пожертвует спасением души ради одного мига в объятиях Фионы О'Доннел, чародейки из Гленн-Тейза.

Глава 9

Капли осевшей на стенах влаги сверкали как хрусталь. Под ногами мягко пружинила толстая подушка из мха, и все же замкнутое пространство пещеры действовало на него угнетающе. Не из-за массивных каменных сводов, нависавших над головой, и не из-за спертого воздуха, застоявшегося здесь за многие десятилетия. Его лишал самообладания тонкий женский запах, витавший в холодной атмосфере. Это слишком напоминало ловушку. Стараясь как можно реже оборачиваться в сторону Фионы, Реймонд расседлал лошадей и проверил запасы провизии, убедившись, что их ужин будет весьма скудным. Вдобавок оказалось, что он потерял огниво. Стены пещеры были слишком рыхлыми, чтобы попытаться высечь из них искру, и ночь в этом каменном мешке без костра обещала стать настоящей пыткой.

– Я потерял огниво, – признался он, подойдя к Фионе и Конналу.

– Я найду способ, – заявила чародейка со снисходительной улыбкой.

Коннал загадочно ухмыльнулся, а Реймонд озабоченно сдвинул брови. Он ничего не понимал. Во всей пещере не было ни одного камня, подходившего для огнива.

– У меня тоже есть немного еды, – сказала Фиона и вручила де Клеру небольшую торбу.

Пока он копался в ее содержимом, раздался тихий треск. Реймонд поднял глаза и обнаружил, что кучка хвороста занялась ярким пламенем, а Фиона склонилась над костром, откинув за спину свои длинные волосы, и подкладывает в огонь самые тонкие веточки. Где она взяла огниво и кресало? Ведь он только что смотрел на нее и на мальчишку, гадая, с чего это они так развеселились, и никакого огнива у них не было и в помине! Поскольку зажечь огонь без огнива было невозможно, Реймонд пришел к выводу, что стал свидетелем очередного шарлатанского фокуса.

Фиона села на корточки и вытряхнула себе на колени содержимое его сумки.

– Ох, де Клер, – вырвалось у нее, – этим побрезгует даже твой Самсон!

– Мой повар привык кормить армию в походе, когда солдаты готовы сжевать даже старые подметки. В замке почти не осталось провианта. – И вдобавок Реймонд выехал на поиски в такой спешке, что не успел обновить свои запасы.

– Это почему же? – нахмурилась чародейка, подумав о тех тысячах людей, которых он должен накормить.

– Вилланы не смеют охотиться в лощине и не позволяют делать это моим людям. – Де Клер подался вперед, не спуская с Фионы пристального взгляда: – Как ты думаешь, почему?

– Они боятся меня.

– Так я и знал. – Он опустился на землю по другую сторону от костра. Коннал устроился рядом. – Ну что ж, если в лесу еще осталась дичь, мои рыцари быстро ее добудут.

– Пусть попытаются.

Эта фраза прозвучала скорее как предостережение, а не приглашение на охоту!

– Кстати, ты так и не сказала, как нас нашла.

Фиона подняла на Реймонда взгляд, но заговорила не сразу. Однако вопрос был задан, а лгать она не могла.

– Я почувствовала, что Конналу страшно. – «И тебе тоже!» – добавила она про себя.

– Но как?

– Просто почувствовала – и все. – Чародейка небрежно пожала плечами, но Реймонд все так же смотрел на нее, ожидая разъяснений, и Фиона добавила: – Тебе никогда не приходилось заранее чувствовать скрытую опасность в пути или в бою? Когда у тебя возникает ощущение, что что-то должно случиться, а потом это происходит на самом деле?

– Да. Но это пришло ко мне с годами.

– Точно так же, как и ко мне. Дар внутреннего видения – один из многих, доставшихся мне в наследство.

– Ага, как у моей тети Рианнон! – Реймонд сурово глянул на дерзкого мальчишку, но Коннал лишь безмятежно улыбнулся в ответ.

Усмехаясь про себя над упрямым скептицизмом этого англичанина, Фиона достала из ножен на поясе маленький кинжал, нарезала хлеб, сыр и копченое мясо и подала Конналу.

– Хорошо, что мы встретились с тобой, Фиона, – признался тот с улыбкой, за обе щеки уписывая еду.

Фиона улыбнулась в ответ и не удержалась – поправила ворот его плаща, рискуя обидеть излишней заботой.

– Как там твоя мама?

– У нее все в порядке. Она снова собирается рожать!

– Когда? – озабоченно спросила Фиона. – Мне нужно будет ей помочь.

– Не могу сказать точно. – Коннал задумался. – Кажется, она говорила, что это будет осенью.

– Я мог бы послать гонца, чтобы это узнать, – предложил Реймонд.

Фиона подняла на него тревожный взгляд. Все, что исходило от этого человека, было чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

– Спасибо, де Клер, но я и сама управлюсь.

Реймонд снова почувствовал себя лишним. Это ощущение не сгладило даже то, с каким радушием Фиона поделилась с ним своими припасами.

– Как же ты это узнаешь, если никто, кроме Донегола, с тобой не захочет разговаривать?

– Туда мог бы поехать я! – заявил Коннал, и оба взрослых хором воскликнули:

– Нет.

Парнишка ошарашенное захлопал глазами. Но вскоре пришел в себя, ухмыльнулся и уже открыл было рот, собираясь выложить де Клеру то, чего ему знать вовсе не следовало. Но поймал взгляд Фионы – и промолчал. Если де Клеру станет известно о ее способности перемещаться в пространстве, он наверняка взвалит на нее вину за налеты и грабежи.

– И все-таки – как ты собираешься это узнать? – не унимался Реймонд.

Фиона отломила кусочек сыра, положила его в рот, не спеша разжевала и поинтересовалась с самым невинным видом:

– Как поживают Элдон и Берг?

Реймонд долго смотрел на нее, но понял, что все равно не добьется ясного ответа, и равнодушно пожал плечами:

– В последние два дня мне было не до них. Но до сих пор они явно шли на поправку.

Чародейка молча кивнула и принялась за еду, как будто не ожидала ничего иного.

Насытившись, путники стали устраиваться на ночлег. Реймонд привычным движением пристроил под голову седло и положил меч так, чтобы он был под рукой. Краем глаза он заметил, как Коннал в точности копирует его движения, и тайком улыбнулся.

Вдруг рыцарь заметил, что Фиона не спускает с него глаз. Неожиданно подмигнув ему с самым лукавым видом, чародейка поправила хворост в костре, и пламя весело взметнулось вверх, хотя никто не добавлял в него топлива.

– Де Клер!

Он вздрогнул от неожиданности. Фиона протягивала ему мех с водой. Разделив остатки ужина, она предложила их Конналу и Реймонду, но Реймонд наотрез отказался.

– По-моему, в последнее время мой стол был побогаче твоего!

– Да. – Мужчина и мальчик переглянулись, и Реймонд подмигнул Конналу. – Но теперь в замке новая повариха, и она творит настоящие чудеса из самых простых припасов!

– Коллин? – прищурилась Фиона.

– Да.

– Готова поспорить на что угодно – она лучшая повариха в этой стране! – Фиона еще не решила, как отнестись к тому, что Коллин готовит для воинов де Клера, но одно ей было ясно: она не выдержит разлуку с Шинид. Да и как Коллин будет присматривать за девочкой, кормя целую армию?

– Откуда ты ее знаешь?

– Она пользуется теми травами, что я собираю в лощине.

Реймонд моментально уловил, что за этим кратким ответом кроется нечто большее, и его снова одолело любопытство.

– А кто снабжает тебя дичью, Фиона? – поинтересовался он, с удовольствием жуя последний кусок великолепно прокопченного мяса. Судя по ароматам, наполнившим его рот, не только Коллин могла похвастаться своим умением обращаться с пряностями.

– Я сама.

Реймонд ошалело уставился на детский кинжал Фионы, висевший в ножнах на поясе.

– Нет, я ставлю силки. – Чародейке претило проливать кровь живых существ, но это вовсе не означало, что она отказывалась есть мясо. Да и зачем было убивать крупную дичь, когда ей на обед было вполне достаточно кролика или белки?

– Очень вкусно! – пробурчал Коннал с набитым ртом.

– Прожуй, прежде чем говорить! – заметила Фиона. Мальчишка покраснел и замолк.

Не скрывая своего неодобрения, чародейка еще раз посмотрела на припасы Реймонда, сложила их обратно в сумку и сказала:

– Я понимаю, что даже для того, чтобы приготовить простое кушанье, требуется некоторый навык. Но почему их так мало?

– У нас кончаются запасы, – сухо напомнил он. – Мы съели почти все, что привезли с собой, а со здешними делами ты знакома не хуже меня.

– Но тогда тебе следует сделать закупки в южных провинциях, де Клер. Отправь туда доверенного человека с деньгами, и пусть он пригонит дойных коров, овец и еще какой-нибудь скот на убой.

– Чтобы бандиты вырезали все стадо, прежде чем мы его съедим?

– А ты держи свое стадо возле замка и охраняй как следует! Забивай скотину по мере надобности, и все будут сыты. Если кто-то тебя ограбил – тем более необходимо пополнить запасы, пока есть возможность. У вилланов такой возможности нет. Они слишком бедны и слабы, чтобы отражать набеги грабителей с оружием в руках, как это делаешь ты!

Последние слова были полны горечи, выдавая неугасимую ненависть Фионы к англичанам, непрошеными явившимся в эти края. И все же она рассуждала абсолютно здраво. Это могло решить проблему пропитания – пусть и временно. Де Клер задумчиво разглядывал ее непроницаемое лицо. Советоваться с женщиной было не в его обычаях, но кому еще задать мучивший его вопрос?

– Ты не могла бы объяснить, почему кланы снова враждуют между собой?

Фиона переглянулась с Конналом и повернулась к Реймонду.

– Нет. Но у меня есть некоторые подозрения.

– И какие же? – Наткнувшись на ее ироничный взгляд, де Клер едва не вспылил: – Да, я действительно хочу это слышать! Честно говоря, я совсем запутался!

– Причин может быть много. Все эти годы О'Нилы расплачивались за то, что Локлан сделал Шивон и Гэлану. Хотя сам Пендрагон не стал их наказывать, я со стыдом должна признать, что этим охотно занялись О'Доннелы. Хотя в итоге пострадали оба клана. Они лишились своих земель, титулов и власти. Все перешло к тебе и Пендрагону. И теперь оба клана пребывают в растерянности, словно овцы, оставшиеся без пастуха. – Ее выразительный взгляд добавил, что во власти Реймонда изменить эту ситуацию.

– Но зачем же затевать грызню между соотечественниками? Неужели они надеются, будто я позволю им уйти безнаказанными?

Эти слова вселили в сердце Фионы новую надежду.

– Может быть, они стараются показать тебе, что заставить их плясать под твою дудку не так-то просто?

– Ах, да кому это нужно? Все, чего я хочу, – это положить конец резне!

– Но ведь ты по-прежнему не желаешь слушать народ, над которым пытаешься утвердить свою власть!

– Ты вообще способна прямо отвечать па заданный вопрос, Фиона? – Презрение чародейки ранило Реймонда как отравленная стрела.

– Нет, коль скоро твои вопросы заданы не по делу! Вражда между кланами шла издавна. Земли и добыча переходили из рук в руки. Если ты действительно хочешь положить конец резне – сделай так, чтобы все удовлетворились своей долей. – Фиона прерывисто вздохнула – очевидно, старалась справиться с охватившим ее волнением – и продолжила: – В конце концов, это действительно могло начаться из-за голода. А ты привел с собой еще тысячу ненасытных ртов!

Де Клер строго посмотрел на нее и показал глазами на Коннала. Ее излишняя откровенность могла его напугать.

– Голод тут ни при чем, Фиона. Я снова опоздал. Они резали вилланов целыми семьями.

Чародейка вскинула на Реймонда растерянный взгляд. На миг ему даже показалось, что Фиона чувствует себя виновной в том, что творится на этой земле.

– Значит, после убийства Лии были новые налеты? – С ней по-прежнему никто не разговаривал, и она понятия не имела о том, что творилось за границами заповедной лощины. Разве что Кайра с сестрами иногда отправлялись на разведку и приносили новости.

– Да. Мне пришлось собрать в замок всех, кто поместился, а остальные расположились под стенами. Солдаты постоянно несут караул.

– Может быть, – вдруг выдал Коннал, – это происходит оттого, что осталось меньше двух недель до конца проклятия, и тогда все изменится?

Фиона с упреком посмотрела на своего болтливого родственника.

– Да что это за проклятие такое, черт меня побери? – не выдержал Реймонд.

– Об этом знал мой отец, – еле слышно промолвила Фиона, – и кое-кто из стариков. Но отца больше нет, и старики давно умерли. Меня не было здесь, когда это случилось. – Она по-прежнему не могла сказать, как связано проклятие с ее изгнанием. За столько лет много воды утекло, а люди всегда склонны валить с больной головы на здоровую.

– Но тогда откуда у тебя такая уверенность, что проклятие можно снять? – Реймонд все еще верил, что старается рассуждать здраво и не поддался всеобщему помешательству на суевериях.

И снова Коннал не к месту встрял в разговор:

– Скоро кончится десять лет и один день, и тогда…

Под леденящим взором Фионы слова моментально замерли у него на устах.

– Это не может быть связано! – яростно прошипела она.

– Но мама сказала…

– Нет, она не могла это сказать!

– Но, Фиона! – взмолился Коннал.

– Нет! – выкрикнула она, стиснув кулаки. Через минуту чародейка овладела собой и виновато посмотрела на испуганного мальчика.

Но Коннал все еще дулся. Он был слишком юн и неопытен. Ему было невдомек, какую боль и стыд испытывает Фиона всякий раз, когда ей напоминают о том, что родной отец выгнал ее из дому. К тому же она не хотела давать в руки де Клеру лишнее оружие против себя. Он наверняка не постесняется им воспользоваться, а клеймо предательницы по-прежнему горело у нее в душе и на спине, и она будет носить его до самой смерти.

– Ступай-ка ты спать, Коннал. До утра осталось немного, а тебе нужно набраться сил.

– Я и так отдохнул.

Фиона снова посмотрела на мальчишку так, что у него отпала всякая охота спорить. Со вздохом он откинулся на седло.

Чародейка с тревогой оглянулась на де Клера. Тот явно что-то заподозрил. Ну и пусть сам выспрашивает подробности о ее прошлом. Не хватало еще каяться перед каким-то англичанином в своем позоре!

– О чем это он? – вполголоса спросил Реймонд, кивнув на Коннала.

– Это тебя не касается. – Фиона напустила на себя самый надменный вид, давая понять, что разговор окончен. – Доброй ночи, де Клер. Надеюсь, ты не поленишься пустить в дело свой ужасный меч, если нас придется защищать?

– Нет, не поленюсь, – пообещал он, не спуская с Фионы задумчивого взгляда и думая, что следует непременно отправить гонца к Шивон и узнать у нее все об этой женщине.

– Я понимаю, тебе это противно, но…

– Нет, мне вовсе не противно – и в этом вся проблема. Фиона нахмурилась, делая вид, что не поняла намека.

– Слишком многое в тебе мне нравится.

И снова чародейка почувствовала себя беззащитной перед его обаянием. Она понимала, что никогда не сможет довериться этому человеку, но хотела этого больше всего на свете.

– Но в то же время я не хочу, чтобы ты мне нравилась.

– Что же мешает тебе избавиться от этого чувства, де Клер? – сухо поинтересовалась она. – До сих пор тебе неплохо удавалось изображать равнодушие. – Фиона улеглась к нему спиной.

Реймонд перевел взгляд на Коннала. Паршивец следил за ними из-под опущенных век да вдобавок ухмылялся! Де Клер вскочил и с мечом в руке вышел из пещеры. Прислонившись к каменной стене, он долго всматривался в туман, клубившийся над горами. Полная луна заливала эту серую пелену своим призрачным светом. Реймонд запрокинул голову, чтобы полюбоваться на звезды.

Миновало почти полчаса, пока Коннал догадался выйти к нему и встать рядом.

– Тебе надо спать.

– Я не настолько устал.

Ну конечно, мальчишка должен радоваться такому приключению! Реймонд невольно улыбнулся.

Но Коннал и не подумал улыбаться ему в ответ.

– Не унижайте ее больше, сэр. Да как он смеет?

– Я и не думал ее унижать!

– Вы же сами сказали, что она вам нравится, но на самом деле вы ее ненавидите. Это нечестная игра, милорд, и мне она совсем не по нутру.

– Ты слишком много на себя берешь! – На самом деле Реймонд понимал, что мальчик угодил не в бровь, а в глаз.

– Да, милорд. Но Фиона уже предупреждала вас, и я предупреждаю тоже – раз и навсегда. Не будите ее гнев. Вы даже понятия не имеете о том, какие могут быть последствия.

– Благодарю покорно за столь милостивое предупреждение!

Коннал посмотрел ему в лицо и кивнул с самым серьезным видом.

– А что ты говорил о десяти годах и одном дне?

Коннал нерешительно оглянулся на Фиону. Она лежала неподвижно, как будто спала.

– Десять лет назад Фиона была изгнана.

– Почему? – опешил Реймонд.

– Она предала свой народ ради любви к мужчине.

Реймонд не ожидал, что эта новость покажется ему такой сокрушительной. Фиона влюбилась в кого-то настолько, что позабыла о своем народе? Она любит этого типа по-прежнему? И что именно она совершила, заслужив такое наказание?

– Вот уж не думал, что она на такое способна!… – вырвалось у него.

– Когда это случилось, она была не намного старше меня.

– А кто был этот человек?

– Не знаю.

Реймонд посмотрел на него, не скрывая недоверия.

– Я правда не знаю! – От обиды Коннал чуть не заговорил в полный голос. – Все, что мне известно, – во всем этом как-то замешана моя мать.

– Так это Шивон ее прогнала?

– Нет, Фиону прогнал ее отец.

У Реймонда буквально не было слов.

– Ее клану под страхом смерти запрещено разговаривать с ней и даже смотреть на нее, но все равно находились отважные люди, которые нарушали запрет.

Реймонд тут же вспомнил Дугана. И ту старуху, Изольду.

– Она родилась и выросла здесь, на этой земле, но не имеет права приближаться к замку. – Коннал кинул на Фиону сочувственный взгляд. – Отец сам выгнал ее из крепости. Сто ударов кнутом, от которых ее платье на спине превратилось в клочья. Но ее раны не кровоточили. – Коннал спокойно ответил на вопросительный взгляд Реймонда и сказал: – В место нее истекала кровью ее мать. Пока не умерла.

– Боже правый!

– Я уже вижу – вы не верите, что такое возможно.

– Ты хочешь сказать, что тот человек высек свою дочь, но от ее ран скончалась его жена? – вкрадчиво промолвил Реймонд.

– Это у них в роду. – Коннал пожал плечами с таким видом, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся.

Но Реймонду явно требовались пояснения.

– Они же чародейки, милорд.

– Разве ты забыл, что любая особа, именующая себя ведьмой, является обманщицей и что на свете нет никакой магии и колдовства?

– Я помню, милорд, – устало вздохнул Коннал и повернулся, чтобы вернуться в пещеру. – А костер у нас загорелся от молнии.

Реймонд, ошалело хлопая глазами, смотрел то на мальчишку, то на Фиону, то на мерцавший в пещере огонь. Наконец он пришел к выводу, что все это просто дурацкие фокусы.

Шарлатанство.

Дождавшись, пока Коннал уляжется, Фиона открыла глаза. Невыразимая тяжесть легла ей на сердце. За десять лет она успела смириться с горечью от людской неблагодарности. Но как прикажете принять этот жгучий напиток от Реймонда?

Измучившись от бессонницы и тревоги за Шинид, Фиона поднялась задолго до рассвета. Она добавила хвороста в костер, и пламя осветило Реймонда де Клера. Он тоже не спал и наблюдал за ней, переводя взгляд с ее лица на весело полыхавший костер и обратно.

Сделав вид, что ничего не заметила, чародейка вышла из пещеры. Де Клер встал и отправился следом. Фиона ничего не могла с собой поделать: она слишком бурно реагировала на присутствие этого человека. Эта слабость не доведет ее до добра.

– Как ты это сделала?

– Магия. – Она едва слышно вздохнула, старательно отводя глаза. – И я знаю, что для тебя эти вещи не существуют. Но они у меня в крови.

– Вот и Коннал об этом твердит.

– Коннал – всего лишь мальчишка, которому еще трудно отличить правду от вымысла. – Фиона зябко куталась в плащ Реймонда, прижимаясь щекой к теплой ткани. – Наверняка он наплел тебе всяких небылиц.

– О твоем изгнании тоже?

– Нет, это правда. – Она поникла, придавленная грузом вины.

– Почему ты ничего не сказала?

– Это вряд ли кого-то волнует, кроме меня.

Де Клер протянул было руку, чтобы обнять ее, прижать к себе и утешить – такая душевная мука прозвучала в ее голосе. Но рыцарь вовремя опомнился, и его рука безвольно повисла.

– Господи, Фиона! Целых десять лет! Ты была изгнана, когда мы встретились в Донеголе?

– Да. Местные вилланы ничего не знали обо мне – или это их просто не интересовало. До тех пор, пока туда не добрались беженцы из Антрима. Они и разнесли повсюду мою историю.

– Тебя выдворили оттуда силой?

– Быть отверженной – само по себе наказание. – Чародейка болезненно поморщилась, – И не важно, где именно оно тебя настигнет.

– Но ведь это же твой народ!

– Это народ, который я предала! – выкрикнула она, яростно сверкнув глазами.

– Ради мужчины… – Одной мысли об этом было достаточно, чтобы в груди де Клера проснулась черная ревность.

Фиона предпочла промолчать.

– Кто он?

Снова Реймонд остался без ответа.

– Ты его любила?

Алые губы сжались в упрямую черту.

– А он тебя любил?

– Нет.

– Нет. Значит, ты пошла на предательство ради мужчины, которому было на тебя наплевать? – процедил он, скрестив руки на груди.

– О, не на меня! – фыркнула чародейка. – На мое искусство!

– На твое искусство?! – Реймонд не поверил своим ушам. – Значит, он еще больший болван, чем ты!

Его ядовитые слова попали точно в цель. Лицо Фионы так исказилось от боли, что Реймонд чуть не закричал.

– Моя непростительная беспечность до сих пор ежечасно напоминает мне о себе, де Клер. Но я благодарна за то, что ты лишний раз освежил мою память. – Ее голос предательски дрогнул. – Потому что на миг я позволила себе обо всем забыть.

Глава 10

– Ох! – вырвалось у Реймонда, подавленного собственной грубостью. – Фиона, прости меня!

– Вы просите прощения у ведьмы, милорд? Право же, напрасно.

– Ты женщина, и я вел себя грубо.

– Из-за меня ты можешь не расстраиваться. – Меньше всего Фиона нуждалась в его проклятой жалости!

– Этот приговор лишил тебя не только твоего народа, – сказал он, не в силах оторваться от ее чудесных голубых очей. – Он лишил тебя гордости.

– Гордость – слишком большая роскошь для меня, – сдавленно прошептала чародейка. Реймонд по-прежнему не спускал с нее глаз, стараясь отыскать хоть малейшие признаки обычных человеческих эмоций.

– Ты никого не подпускаешь к себе, верно?

Она с болью подумала о том, что просто не может позволить себе такую слабость.

– Оставь свою жалость при себе! – вырвалось у нее. – Этим ты ничего не добьешься, а я не хочу лишний раз возвращаться в то время!

Фиона оттолкнула де Клера, собираясь вернуться в пещеру, но он встал так, что их тела оказались совсем близко. Чародейка застыла, не смея шелохнуться. Он чувствовал, как полыхавшие в ней гнев и обида заставляют душу буквально корчиться и рыдать от невыносимой боли. – А как насчет вот этой самой минуты?

– Ох, де Клер, – ее лицо жалобно скривилось, – ты все еще ищешь то, чего не способен дать ни один из нас!

Реймонд провел рукой по ее щеке, коснувшись кончиками пальцев полных влажных губ.

– Я ищу объяснения тому странному пламени, что разгорается во мне в твоем присутствии. Я хочу понять, истинное оно или это очередной обман?

Фиона оцепенела под его взглядом, и вся ее беззащитная поза словно молила об утешении и ласке.

– Я никого не обманываю, и в особенности тебя. Даже если мое изгнание закончится и ты поверишь в меня, это все равно ничего не изменит!

– Но почему? – Реймонд сдерживался из последних сил. Все, о чем он мог думать в эти минуты, – как бы обнять эту странную женщину, прижать к себе и… да, черт побери, сделать ее своею! – Почему? – повторил он, не спуская с нее восхищенного взгляда.

– Я принадлежу стихиям. – Фиона едва соображала, что говорит. Ведь пламя, бушевавшее в груди у Реймонда, давно разбудило в ней ответный пожар. – Я не могу быть просто женщиной. – И она добавила дрогнувшим голосом: – Больше не могу.

– Но любой мужчина скажет, что не видел женщины настолько совершенной, как ты! – Он осторожно приподнял ее лицо.

С уст Фионы сорвался невнятный жалобный звук. Она уперлась ладонями ему в грудь и простонала:

– Не делай этого, де Клер! Я тебя умоляю!

– Почему ты боишься меня? – удивился он, уязвленный этим паническим страхом.

– Потому что, отведав этого однажды, я погибну, мечтая большем, – запинаясь, произнесла Фиона.

– И я тоже, – признался Реймонд. А потом сделал то, о чем мечтал почти шесть лет.

Он поцеловал ее в губы.

Это было подобно удару молнии. Они сами не заметили, как их руки сплелись в объятиях, а тела тесно приникли друг к другу, побуждая искать все новые и новые ласки. Реймонд чувствовал, как жадно Фиона вбирает в себя все, что он способен дать. Его нежность. Его страсть. Его голод. Его желание обладать ею.

«Господи! – подумал он. – Отныне мне нет возврата!»

Словно во сне, Реймонду почудился аромат диких полевых цветов, неизвестно откуда взявшихся в этой пещере. Фиона еле слышно стонала, тая в его объятиях. Она знала, что так оно и будет. И потому сделала все, чтобы оттолкнуть его от себя, шесть лет назад.

Сердце у Реймонда обливалось кровью. Больше всего на свете он хотел обладать этой женщиной – и в то же время не мог забыть о клятве, данной королю Генриху. Он должен жениться на знатной девице из местных ради мира и спокойствия в этой стране. А значит, даже если он поверит в магию и заставит себя позабыть о том, как умерла его мать, он не сможет назвать Фиону своей.

Слишком занятые друг другом, они не обратили внимания на то, как на краю горизонта впервые за десять лет пробился сквозь облака тонкий лучик рассветного солнца. Вспыхнул и погас. В следующий миг зашевелился на своем неудобном ложе Коннал.

Фиона отстранилась, едва дыша и прижимая ладонь к груди. Она торопливо оглянулась на мальчика, свернувшегося клубком под ее накидкой, и посмотрела на де Клера.

– Фиона! – Он снова потянулся к ней, собираясь поцеловать.

Неистово тряся головой, она отступила на шаг и еще на шаг – пока не оказалась у выхода из пещеры, где ее разгоряченное тело овеял холодный утренний ветер. «Что я наделала?!» Какая глупость! Она сама дала де Клеру новое оружие против себя, пойдя на поводу у женской слабости!

– Это неправильно! – отрезала чародейка, стараясь обрести решимость. Реймонду показалось, что он получил пощечину.

– А ну-ка поцелуй меня еще разок, а потом повтори то, что сказала!

– Это не имеет значения, – возразила Фиона, не в силах скрыть душевную боль.

– Для меня – имеет! И я вижу по твоим глазам, что и для тебя тоже! – выпалил Реймонд, и чародейка испуганно прижала палец к губам, кивнув на спящего Коннала.

– Страсть погаснет так же быстро, как и вспыхнула, а за стенами этой пещеры нас ждут только ссоры.

– Это можно изменить. – Однако де Клера выдавала безнадежность, прозвучавшая в голосе.

– Ради одного поцелуя? – недоверчиво произнесла она. – Боюсь, что ты придаешь слишком большое значение обычному желанию.

– Черт побери, Фиона, почему ты не желаешь меня слушать?

– Ах вот как, теперь уже я не желаю тебя слушать? Ну что ж, тогда скажи мне… ты прекратишь строительство бастиона, если я скажу, что это заповедная земля?

– Нет! – Неужели она только об этом и думала? Неужели стала целоваться с ним в надежде смягчить его, притупить его бдительность? Ах, как обидно было об этом думать! – Без бастиона не обойтись. И не только из-за возможного нападения с моря. Я выполняю приказ короля. – В низком голосе Реймонда зазвучала сталь. – Я не могу его нарушить.

– Это – твое право. Но если ты действительно желаешь мира этой земле, то рано или поздно тебе придется идти на уступки.

– Ах, провалиться мне на этом месте! – Он с яростью рванул себя за волосы. – И как у тебя язык повернулся говорить об этом сейчас?

– Потому что я знаю, к чему привел бы еще один поцелуй! – прошептала Фиона, и серые глаза Реймонда сверкнули, говоря о том, что он все понял. – Потому что я больше не пойду на предательство ради собственной прихоти. – И чародейка сурово добавила: – Однажды я уже пошла на это ради мужчины – и поплатилась сполна!

Реймонду до безумия хотелось знать, кто же этот ублюдок, из-за которого Фиона утратила веру во всех мужчин. Она не верила даже Реймонду и боялась того чувства, что возникло между ними.

– И тебе хватит духу позабыть о том, что сейчас было?

– Да. Я должна это сделать. Оставить все в этой пещере. Так же, как и ты.

– По-твоему, у меня такая короткая память?

– Судя по тому, что ты отказываешься видеть меня такой, какая я есть, и замечаешь лишь то, что тебя устраивает, – да. Я не девчонка на побегушках, готовая выполнить любую прихоть мужчины. Я не шлюха. Я ведьма, Реймонд де Клер. И никогда не забывай об этом. – Голос Фионы зазвенел от боли и горечи. – Потому что я никогда не забуду, что твоя ненависть ко мне слабеет только тогда, когда ты идешь на поводу у своей животной страсти.

Чародейка резко отвернулась, прошла к костру и устроилась на своем месте, делая вид, что собирается снова заснуть.

Самсон осторожно пробирался по крутой тропинке, огибавшей горный кряж, а Реймонд то и дело оборачивался на Фиону. На ее неподвижном лице не осталось ни малейших признаков той страстной, податливой женщины, которую он держал в объятиях всего несколько часов назад. В какой-то момент он снова готов был заподозрить Фиону в двуличии. Но тут же понял, что эта женщина не станет торговать собой ради того, чтобы заставить Реймонда перенести злополучный бастион на другое место.

Внезапно чародейка подъехала к Конналу и поцеловала его в щеку, сказав:

– Побереги себя, Коннал!

– Ты уезжаешь? – Ломкий мальчишеский басок предательски дрогнул от искреннего сожаления. Де Клер развернул коня и моментально оказался возле них. – Останься! – Коннал оглянулся на Реймонда. – Милорд! Скажите, чтобы она ехала с нами до самого замка!

Реймонд окинул взглядом неподвижную фигуру, словно закутанную в невидимый плащ отчуждения.

– Он прав, Фиона. Так будет безопаснее. В округе слишком неспокойно, и одинокая женщина…

– Мне никто не посмеет причинить вреда, де Клер. – Она гордо ответила на его взгляд. – Я не нуждаюсь в твоей защите!

Он сурово прищурился. Неужели это та самая женщина, что таяла под его ласками?

– Я отправляюсь туда, где мне давно следует быть! – Фиона махнула рукой куда-то вбок и добавила: – Твои люди находятся вон на том холме, у развалин старой крепости.

Седельная кожа жалобно скрипнула под его весом, когда Реймонд посмотрел назад, на указанный холм. Но сколько он ни всматривался, так и не смог заметить ни малейших признаков присутствия людей. Когда же де Клер обернулся, Фиона оказалась уже на полпути к лесу. Темно-синяя накидка развевалась у нее на плечах, словно королевская мантия. Его сердце сжалось так тоскливо, как будто солнце внезапно покинуло небосвод.

– По-моему, она слышала вчера наш разговор, – виновато признался Коннал.

– Не исключено.

– Вы обратили внимание, что она за все утро ни разу не улыбнулась?

Реймонд не только заметил это, но и знал, что было причиной ее мрачного настроения. Он и сам дивился тому, как можно было испытывать такой восторг, держа ее в объятиях, а наутро проснуться с ощущением того, что он предал светлую память о своей матери. И все же де Клеру по-прежнему не давал покоя проклятый вопрос: кто был тот человек, ради которого Фиона пошла на предательство? Где он сейчас и любит ли она его до сих пор?

Реймонд въехал в ворота и окинул изумленным взором переполненный людьми внешний двор. Его воины и ирландцы, занятые на ремонте укреплений, едва ли составляли третью часть этой толпы. Они с Конналом спешились – точно так же, как и рыцари, въехавшие в замок следом за ними, – но все еще стояли на месте, не зная, как пройти к конюшне.

Женщины. Это они заполонили все свободное пространство.

– Милорд, – растерянно пробормотал Коннал, обводя их затравленным взглядом. – Откуда они здесь взялись?

– Сдается мне, я знаю откуда.

– Невесты! – воскликнул Коннал, тоже осененный этой догадкой.

– Пока еще не невесты! – строго поправил мальчишку Реймонд, едва сдерживая досаду. – Позаботься о лошадях, а потом найди себе какую-нибудь нору и забейся в нее поглубже, пока вот это, – он раздраженно кивнул на шумную толпу, – не прекратится!

– Ага! – Коннал двинулся было к конюшне, но задержался и подергал Реймонда за рукав, показав глазами на статную девицу с золотисто-рыжей шевелюрой. – Вон та – очень даже ничего!

Реймонд мрачно уставился на девицу, а затем на Коннала:

– Не рано тебе об этом судить?

– Нет, милорд, – Коннал разулыбался от уха до уха, – не рано!

У Реймонда душа ушла в пятки. Пендрагон прикончит его на месте, если узнает, что сопляк начал тискать женщин до того, как стал оруженосцем! А уж о том, что он услышит от Шивон, лучше было и не думать!

– Марш в конюшню! – рявкнул он так, что Коннала как ветром сдуло заодно с лошадьми. Понимая, что его вопль привлек к себе внимание, Реймонд постарался улыбнуться гостям как можно радушнее, но вместо улыбки получился звериный оскал. – Сэр Гаррик!

Ему пришлось локтями прокладывать себе путь к воротам во внутренний двор. Девицы, испуганные столь грубым приемом, бросались под защиту отцов и братьев. Реймонд и бровью не повел. Ему и так было не по себе все это утро, а при виде этой толпы и вовсе стало тошно.

Откуда ни возьмись перед ним возник Гаррик, и они быстро прошли во внутренний двор.

– Стоило оставить на тебя замок всего на один день – и что я вижу? – сердито осведомился Реймонд.

– Я тут ни при чем, милорд. Они стали подъезжать со вчерашнего вечера!

– Похоже, кто-то пустил слух о том, что вы ищете себе невесту. – К ним подошел сэр Алек.

– Уж не ты ли? – подозрительно он уставился на него.

– Вас не устраивает слишком богатый выбор? – безмятежно улыбнулся Алек. В его взгляде не было и тени раскаяния!

– Черт побери, приятель, никто не просил тебя звать сюда всех подряд!

– То, что вам нужна невеста, давно перестало быть тайной, – вступился Гаррик за своего чересчур расторопного друга.

– Мало ли что мне нужно! – Реймонд все еще сверлил Алека суровым взором. – Это еще не значит, что я хочу жениться сию минуту!

– Это верно, – кивнул Гаррик. – Я тоже не хотел бы жениться из-под палки!

– Король приказал, чтобы я женился и тем самым укрепил союз с местными кланами, – твердо произнес Реймонд, хотя в душе вовсе не чувствовал такой решимости. Ему претил союз с незнакомкой. И к тому же с ребенком: судя по всему, самой старшей из топтавшихся во дворе девиц едва минуло шестнадцать лет.

Оказавшись наверху, в кабинете, Реймонд машинально огляделся, как будто надеялся на то, что Шинид, его новая знакомая, снова прячется где-то здесь. Его внимание привлекло окно: благодаря вставленному дорогому стеклу с розоватым оттенком серый день выглядел не таким мрачным.

Паж подал ему кубок подогретого вина, и Реймонд отправил его за Коллин.

– Сэр Алек, – появившийся у двери рыцарь вздохнул и вошел в кабинет, – коль скоро тебе так нравится ярмарка невест, опроси всех этих девиц и их отцов и братьев. Самым строгим образом отбери тех, чей род не уступает мне по знатности, ибо я не могу унизить себя, взяв в жены простолюдинку. – Де Клер грозно посмотрел на Алека. – Остальные пусть убираются по домам!

– Вы доверяете мне право выбирать?

– Нет, я всего лишь доверяю тебе выяснить одну простую вещь. Надеюсь, у тебя хватит на это ума. Хотя я сильно сомневаюсь в твоих способностях после того, как ты устроил тут это сборище! – Его голос звучал размеренно и спокойно, однако серые глаза все еще метали молнии.

Алек со вздохом поклонился. Реймонд снова отвернулся к окну. В дверь негромко постучали, и появилась Коллин. Она робко посмотрела на де Клера. Пажи и оруженосцы у дверей потеснились, давая ей пройти.

– Что, Коллин, вряд ли мы сумеем прокормить всех этих людей? – задумчиво спросил Реймонд, перекатываясь с пяток на носки и следя за суетой во дворе.

– Эту толпу? Даже и не думайте, милорд. У нас совсем не осталось продуктов. И взять их тоже неоткуда.

Реймонд кивнул и обратился к первому попавшемуся на глаза рыцарю:

– Сэр Нолан, возьми с собой десять солдат и не меньше четырех ирландцев, владеющих английским. Отправляйся с ними на юг. – Де Клер вынул из-за пазухи кошель, полный золота, и подал Нолану. – Постарайся накупить как можно больше скота и зерна. Пусть Коллин составит список того, что нужно в первую очередь. Да поспеши!

Рыцарь с поклоном удалился, а Реймонд вызвал к себе Стэнфорта.

– Позаботься о том, чтобы для скотины были готовы стойла к тому времени, как Нолан вернется. – Командир лучников не смог скрыть, что его оскорбило это поручение, и де Клер добавил: – Это вопрос жизни и смерти для всех, кто живет в этом замке!

Деваться было некуда. Стараясь сохранить достоинство, лучник поклонился и сказал:

– Вы можете положиться на меня, сэр!

– Я еще нужна вам, милорд? – спросила Коллин, все еще остававшаяся в комнате.

– Ты довольна тем, как устроилась?

– Да, милорд, – улыбнулась Коллин. – Ваши парни… то есть ваши рыцари были очень гостеприимны. Похоже, у них в чести умение хорошо готовить!

Реймонд негромко рассмеялся и сказал:

– Ну что ж, тогда ступай и составь список. А потом приготовь такой обед, чтобы тебя стали чтить как королеву!

Коллин с улыбкой присела в реверансе и удалилась. Стоило Реймонду остаться одному, как образ Фионы снова заполнил его мысли. Он все еще загорался, представляя, какие горячие были у нее губы и как трепетало в его объятиях податливое женское тело. Черт побери, это был всего-навсего один торопливый поцелуй! И вот теперь он изнывает от несбыточного желания. Потому что грезит о женщине, которую никогда не сможет сделать своей.

«Будь ты проклята, Фиона! Будь ты проклята!»

Когда Реймонд набрался решимости и снова вышел во двор, народу там было значительно меньше. Зато его появление привело всех этих девиц в неописуемое возбуждение. Краем глаза он заметил знакомую рыжую шевелюру. Так и есть: это Шинид гонялась по всему двору за каким-то мальчишкой, ловко огибая людей и лошадей. Наконец она с маху налетела на мальчишку, сбила его на землю и собралась пустить в ход кулаки. Реймонд только крякнул при виде этой проказницы и едва успел прийти на помощь ее жертве. Шинид подняла голову, но даже глазом не моргнула, увидев перед собой сурового хозяина замка.

– Здрасьте!

– Скажи на милость, чем это ты занимаешься? – спросил Реймонд как можно строже.

– Учу Эндрю хорошим манерам!

– Разве леди положено лупить мальчишек? – Де Клер легко поднял ее за руки высоко в воздух, заставив отпустить несчастного Эндрю.

– А чего он обзывается? – Шинид шмыгнула носом и вдруг обхватила Реймонда ногами за пояс, смущенно признавшись: – Мне руки больно!

– Прости. – Он обнял девочку, тогда как Эндрю набрался отваги и встал с земли.

– Я, что ли, мальчишка?

– Ты ведешь себя хуже мальчишки. – Реймонд строго взглянул на Эндрю: – Что ты ей сказал?

– Он обозвал меня безродным подкидышем! – наябедничала Шинид.

Под суровым взглядом де Клера Эндрю обомлел от страха.

– В Ирландии не бывает безродных детей! – сказал Реймонд, немного знакомый со здешним обычаем кланов брать под опеку любого ребенка, рожденного вне брачных уз.

– Вот, понял?

– Помолчи, Шинид! Эндрю, если ты снова будешь так обзываться, то станешь работать за двоих!

Теперь бы отругать Шинид за привычку к рукоприкладству, но она так доверчиво обняла Реймонда за шею и улыбнулась, что рыцарь не выдержал и улыбнулся в ответ. Он осторожно опустил малышку на землю и упер руки в бока.

– Больше не смей драться, понятно?

– А я и не дралась. Я его лупила! – заявила Шинид. Реймонд поперхнулся и едва сдержал улыбку. Эта самоуверенность не доведет девчонку до добра!

– Знаю. – Он наклонился, и ее глаза широко распахнулись от неожиданности. – Но мужчинам не нравится, когда женщины их лупят!

– Почему?

– Потому что им полагается защищать женщин.

– Это кто такое сказал? – Шинид подбоченилась и окинула рыцаря строгим взором, явно подражая его манерам.

– Так повелось с начала времен!

– Фу-ты ну-ты! Я и сама себя защищу!

– А теперь? – ехидно поинтересовался де Клер, легко приподняв нахалку за шиворот и держа ее на расстоянии вытянутой руки.

Шинид честно попыталась вырваться или хотя бы пнуть, его по ноге, но поняла свою беспомощность и со вздохом сникла. Но не успел Реймонд подумать, что урок послушания прошел успешно, как у него зачесалось лицо. Мгновенно зуд распространился по шее, по плечам и пошел гулять по всему телу. Ему стало не до Шинид. Он выпустил ее и стал остервенело чесаться.

– Вошки покусали, милорд?

Де Клер лишь оскалился в ответ, по-прежнему раздирая ногтями кожу, но в следующий миг зуд прошел.

– Нет… да! – Он уставился на девочку сверху вниз, озадаченно хмурясь.

С другого конца двора Шинид окликнула Коллин. Девочка безмятежно улыбнулась – и была такова. Женщина виновато посмотрела на де Клера, схватила Шинид за руку и повела к кухне, явно отчитывая на ходу за очередную проделку. Реймонд смотрел им вслед, машинально потирая бок. Внезапно в его мозгу промелькнула какая-то неясная догадка, как будто Шинид напомнила ему кого-то знакомого, но тут его позвал Николай, и де Клер отвлекся.

Глава 11

Подперев ладонью голову, Реймонд слушал, как очередной посетитель расписывает ему преимущества своей дочери над всеми остальными девицами, и размышлял о том, с какой легкостью отец готов всучить свое чадо первому попавшемуся проходимцу – если получит за нее подходящую цену.

А ведь его, между прочим, совершенно не волновало, сумеет ли его будущая жена ухаживать за скотиной и достаточно ли девушка миниатюрна, чтобы чистить ею дымовую трубу. Де Клер откинулся в кресле, опершись локтями на подлокотники и держа сплетенные пальцы на животе. Ему впервые пришло в голову, что до сих пор он вообще не задумывался над тем, какой должна быть его будущая супруга.

Наверное, это будет милая послушная женщина. Нет, скорее у нее должно быть доброе отзывчивое сердце. Но в то же время она должна быть наделена внутренним огнем и не жалеть себя, когда речь пойдет о порученном ей деле. Или о том, во что она верит. То, что ей будут дороги те же идеалы, что и ее мужу, подразумевалось само собой. Впрочем, Реймонду как-то не приходилось обсуждать с женщинами свои политические убеждения. Обычно он просто занимался с ними любовью и исчезал из их жизни прежде, чем между ними могла возникнуть привязанность. Тогда расставание не ранило их нежные чувства, а Реймонд всегда старался щадить своих дам.

«А как же тогда Фиона? – язвительно прошептал его внутренний голос. – Ты жестоко обидел ее, и не один раз!»

Усилием воли избавившись от этой неприятной мысли, де Клер заставил себя сосредоточиться на очередном кандидате в тести. Вождь клана был одет в добротное, хотя и поношенное платье. Он повелительно кивнул кому-то по правую руку от себя, и дверь в комнату распахнулась. На пороге возникла миловидная рыжеволосая девица. Отец отрывисто пролаял несколько слов, и она шагнула вперед, скромно потупившись и держа руки на животе. Похоже, эта юная красотка едва соображала от страха.

Отец снова обратился к девушке по-гэльски. Она робко подняла взгляд и обмерла при виде глубокого шрама на щеке у де Клера. «Тьфу, все они скроены на один манер!» – подумал он, поднимаясь с кресла. Девица в ужасе попятилась, стараясь спрятаться за спиной у отца, и что-то быстро-быстро залопотала. Хотя Реймонд только начинал осваиваться с местным диалектом, он успел уловить несколько знакомых слов. «Жуткий… Папа… неужели я должна?…» Судя по тону, отец не сдавался и лез из кожи вон, стараясь то уговорами, то угрозами заставить ее передумать. Девчонка готова была вот-вот разрыдаться, но все равно упрямо трясла головой в рыжих кудряшках. Между прочим, так вели себя почти все девицы, представленные ему в качестве возможных невест. Что же это за жена, если от одного взгляда на мужа она начинает трястись от ужаса? А если он захочет ее обнять?

– Довольно! – нахмурился Реймонд. Вождь испуганно уставился на него и открыл было рот, собираясь что-то сказать, но де Клер строго покачал головой. Мужчина коротко поклонился и тычками погнал свое чадо вон из кабинета.

Весь день Реймонд угробил на бесплодные беседы с отцами и старшими братьями, любуясь на их хорошеньких подопечных. Судя по всему, девы считали его очень даже завидной партией ровно до того момента, как видели его лицо. Страшный, уродливый шрам, тянувшийся через всю щеку, был клеймом прирожденного воина, ценой, которую платит за свои золотые шпоры каждый рыцарь. Боже упаси этих малышек увидеть его тело, расписанное шрамами, как военная… карта стрелами!

– Все, больше никого не впускай, Гаррик.

Реймонд остановил своего слугу, уже открывавшего дверь перед новыми посетителями. Представленные ему девицы были, в сущности, еще детьми, не способными спрятать то, что ему никогда не приходилось видеть на женских лицах в молодые годы. Все они испытывали к нему отвращение.

Мимо Гаррика в комнату проскользнул еще один человек, и Реймонд хотел было приказать прогнать и его, но передумал. Перед ним стоял рослый широкоплечий мужчина с гордой осанкой и держался так, словно оказался в этом кабинете исключительно из любезности. Реймонд кивнул и спросил:

– Как тебя зовут, почтенный?

– Нейал О'Флинн, – представился мужчина с легким поклоном. – Я – брат Ками О'Флинна, милорд.

Реймонд не скрывал своего удивления. Интересно, удастся ли ему когда-нибудь окончательно разобраться в хитросплетении родственных связей между здешней знатью? Ведь вполне может статься, что этот малый предает свой клан, явившись к англичанину. Кузен этого человека, лорд Файр-Ли, некогда правил целой провинцией к северу от Банн-Ривер. А теперь его земля и права на титул оказались в руках у Реймонда. Когда-то де Клер с Пендрагоном состояли на службе у де Лейси, чванливого безмозглого негодяя, и наголову разбили войско Ками. Клан О'Флиннов пришел в упадок, окончательно обескровленный резней, учиненной коварным О'Нилом, мечтавшим занять место Пендрагона в Донеголе. А вдруг с помощью этой свадьбы младший О'Флинн надеется вернуть владения своего брата? Реймонд задумался на несколько секунд: положит ли он конец набегам и резне на своих землях, если женится на дочери вождя влиятельного клана и сделает его своим союзником?

– А с другой стороны я прихожусь кузеном Йену Магуайру, милорд.

Ну конечно, Магуайр. Еще один влиятельный человек, способный помочь навести здесь порядок.

– А вот это моя дочь Изабель. – О'Флинн махнул рукой, и на середину комнаты вышла девушка. Она держалась так, словно уже была полноправной хозяйкой этого замка и всей земли на тысячи лиг вокруг.

Реймонд невольно заинтересовался столь необычной особой. Изабель встала перед ним и сняла с головы капюшон. По ее плечам рассыпались густые темно-каштановые волосы. Живые янтарные глаза спокойно ответили на его взгляд, скользнули по шраму на щеке и задержались на мощной фигуре. Она смотрела на него с таким выражением, как будто он был куском говядины, слишком жестким для ее изысканного стола. О'Флинн буркнул по гэльски нечто совершенно неразборчивое.

– Миледи, – коротко кивнул Реймонд.

– Лорд Антрим. – Изабель сделала реверанс.

Голос девушки был низким и бархатистым. И она была на редкость хороша собой. Но Реймонду не давал покоя другой образ – женщины с волосами чернее воронова крыла и холодными светло-голубыми глазами, подчас обжигавшими его своим жарким сокровенным пламенем. Ему пришлось встряхнуться, чтобы скинуть наваждение и произнести, как бы пробуя на вкус это новое имя:

– Изабель…

– Она знает, как содержать замок в порядке, милорд. – Это Нейал продолжал нахваливать свой товар. – И хотя она не умеет готовить, но отлично знает, в чем состоят ее обязанности, и будет вам хорошей служанкой.

Тут Изабель не удержалась и бросила на отца оскорбленный взгляд. Реймонд почувствовал, как ей хотелось высказать все, что она думает по поводу этого спектакля. Но вместо этого девушка могла лишь бросать на отца разъяренные взоры. Реймонду так надоели трусливые маменькины дочки, что он даже обрадовался: по крайней мере хоть у одной из них есть сила духа! Он поднял ладонь в знак того, что перечисление достоинств невесты слишком затянулось, встал и предложил даме руку. Она приняла ее, хотя и не без колебаний, и позволила проводить себя в тесный внутренний садик, давно заросший сорной травой.

Изабель О'Флинн покорно шла бок о бок с Реймондом до тех пор, пока сорняки не стали слишком высокими. Не желая терять достоинства, выдирая из цепких колючек свой подол девушка осторожно отстранилась и села на каменную скамью. Глядя снизу вверх на де Клера, она с горечью подумала, что среди ирландцев все реже встречаются такие высокие мужчины.

– Расскажи мне о себе, – приказал он.

– А что тут рассказывать? Мама давно умерла, отец – вождь в Слайго, мои братья…

– Я сказал о себе. Ты умеешь ездить верхом? Любишь охоту? Книги?

– Да, все это мне нравится, милорд.

– Но тебе не нравится быть здесь. Изабель затравленно оглянулась.

– Какой женщине понравится быть отданной за тридевять земель в обмен на деньги или власть? – вырвалось у нее. Девушка виновато улыбнулась, подняв глаза на де Клера, но от этого ее слова показались еще более обидными: – Вы ведь не можете не знать о том, что эти земли прокляты, а значит, проклятие лежит и на здешнем народе.

– Проклятия – сказки для дураков.

– Типичный образец английского образа мыслей!

Лицо Реймонда стало мрачнее тучи. Изабель отвечала ему не менее суровым взором и ехидно спросила:

– Вы что, ни разу не выглядывали за ворота?

– Я не хуже тебя знаю о плачевном состоянии этой земли. – Реймонд, отчаянно искавший хоть какую-то причину, по которой мог сделать эту девушку своей спутницей на всю оставшуюся жизнь, постарался сосредоточиться на том, что ее надменность объясняется благородным происхождением. – А меня ты не боишься?

Она снова окинула его оценивающим взглядом, особенно задержавшись на шраме, и ответила:

– Я целый день смотрела на то, как из вашего кабинета одна за другой вылетают зареванные девицы. Честно говоря, это немного меня заинтриговало.

– Ну а теперь?

– Поначалу я была потрясена, – призналась она. – Ведь всегда думала, что слухи о вас весьма преувеличены.

– И что ты скажешь теперь?

– Что вы действительно уродливое злобное чудовище, скорое на расправу.

– Со мной тоже никто не церемонился, – буркнул Реймонд с досадой. Что толку объяснять этой соплячке, что прежде о нем шла совсем иная слава?

– Йен рассказывал, что вы были учтивы и великодушны, как и полагается родному племяннику лорда Пембрука. И что вы были близкими товарищами с лордом Донеголом.

– С тех пор как мы виделись в последний раз с Магуайром, утекло много воды. И многое успело измениться.

– Я бы не удивилась, если бы Йен мне наврал. – Изабель равнодушно пожала плечами. – Ему доставляет удовольствие хвастаться своими знакомствами. Будто это добавляет значительности и его несравненной персоне!

Йен действительно был значительной персоной – по местным меркам. Пендрагон не стал лишать Магуайра ни власти, ни земли, хотя имел такую возможность. В пользу Йена сыграл тот факт, что он никогда не пытался затеять междоусобицу на границе с землей Пендрагона. Но де Клер не собирался спорить об этом с какой-то девчонкой, слишком многое о себе возомнившей. Ей еще предстояло понять то, что не весь мир вращается вокруг ее драгоценной персоны, а Реймонду оставалось проклинать ее неопытность и чересчур юный возраст. Не хватало еще ходить в няньках у собственной жены! В отличие от большинства мужчин ему нужна была настоящая спутница жизни, а не племенная кобыла.

Для того чтобы превратить в настоящий дом такую махину, как Гленн-Тейз, ему нужна была не избалованная соплячка, а опытная женщина с сильной волей и твердой рукой. И снова его мысли вернулись к Фионе. Можно подумать, на ней весь свет клином сошелся!

– Милорд?

Реймонд растерянно замигал. Судя по раздраженному тону Изабель, она уже не первый раз пытается обратить на себя его внимание. Де Клер отчаянным усилием заставил себя вернуться к теме разговора:

– Разве тебе не нравится Магуайр?

– Он же мой родственник. Какая разница, нравится он мне или нет?

Реймонд не удержался от улыбки, а Изабель украдкой вздохнула и потупилась, делая вид, что расправляет складки на юбке. Она понимала, что испортит все дело, переча лорду Антриму на каждом слове, но не могла смириться с мыслью о том, чтобы стать женой какого-то чужака. Да вдобавок человека, захватившего их земли. И что этим англичанам не сидится на месте? Почему бы им не оставить Ирландию в покое?

– Вам нечего добавить к списку ваших достоинств, перечисленных отцом?

– Господь не наделил меня должным терпением. Я предпочту доехать куда-то верхом, нежели тащиться в повозке, и я не хочу выходить замуж за вас! – Ее даже передернуло, стоило подумать о том, что придется делить постель с этим типом. – Но… у меня нет выбора. Или вы, или монастырь.

Как ни пытался, Реймонд не сумел представить себе эту гордячку в образе монахини. У него не укладывалось в голове, как ее отец вообще мог додуматься до такого решения.

– Да, если так решил твой отец – выбора у тебя нет.

– Выбор есть всегда, – упрямо возразила Изабель.

– Ты намерена сбежать?

Чтобы ее отцу пришлось заменить заключение в монастыре на заключение в темнице? О'Флинн, должно быть, совсем рехнулся!

– Нет, – прерывисто вздохнула она. – Я покорюсь его воле.

Покорится. Склонится перед силой. И Реймонд больше не сомневался, какое принять решение. Он не желает иметь дело с женщиной, которая не хочет быть его женой. Об этом не может быть и речи.

– Могу лишь посочувствовать тебе.

Девушка подняла на англичанина растерянный взгляд.

– Придется тебе сбежать, малышка.

– Я не малышка! – гордо вскинулась она.

Одного этого было достаточно, чтобы распознать в ней избалованную девчонку, командующую всеми без малейших угрызений совести.

– Ну, насколько я могу судить, ты даже целоваться не умеешь.

– Неправда, я умею целоваться! – выпалила Изабель.

– Неужели? – язвительно процедил де Клер. Девушка поняла что проговорилась, и отвела взгляд, но от Реймонда не укрылось, с каким напряжением ее холеные пальчики сминают оборки на платье. Она тоже боялась его как огня, хотя до поры до времени скрывала этот страх под внешней бравадой. Нет, его не устраивала женщина, способная лишь покорно кивать в ответ на каждое слово. С годами он успел убедиться в том, что столь безоговорочная покорность никогда не бывает искренней.

– А ты довольно привлекательна, – заметил Реймонд, прикидывая, не соблазнится ли ее прелестями сэр Алек.

– Проклятие!

Он только усмехнулся в ответ. Но Изабель было не до смеха.

– А я-то надеялась, что вы этого не скажете! Я знаю о своей привлекательности. Мужчины прожужжали мне об этом все уши. Но кроме внешности у меня есть еще и мозги, милорд, и я была бы не прочь ими пользоваться!

– И чем бы ты занялась?

– Опытами.

Нет, это уж слишком! Реймонд расплылся в широкой улыбке.

– Мне нравится смешивать всякие вещества и смотреть, что из этого получится.

– И что же у тебя получалось?

Изабель пожевала губу, явно борясь со смущением, но в то же время сгорая от желания похвастаться своей ученостью.

– Ну, к примеру, я разнесла угловую башню в папиной цитадели.

– Так-таки целую башню? – Реймонд скрестил руки на груди.

– Ну, почти целиком.

Черт побери, теперь понятно, отчего у О’Флинна так чешутся руки от нее избавиться! Вот только у жениха должно быть достаточно средств, чтобы покрывать убытки от ее опытов!

– И как тебе это удалось?

– Понимаете, я смешала серу и золу и эту черную смолу, которая иногда попадается в горах…

– Так ты составляешь зелья?

Глухой голос де Клера заставил Изабель насторожиться.

– Нет, что вы! Скорее я назвала бы это огненным порошком, потому что дело всегда кончается грохотом и пожаром. – Причем по большей части пожаром. Наверное, ей еще следовало уточнить пропорции этой огненной смеси.

– Я бы ни за что не позволял такие эксперименты! – с чувством заявил Реймонд. – Из-за детской забавы ты рискуешь не только имуществом, но и жизнью людей.

– Это не забава! – возмутилась она.

– Если ты не можешь отвечать за свои поступки – то это именно забава. Ты ставишь опыты не над порошком, а над людьми! Это не доведет до добра!

Она уже открыла рот, собираясь что-то возразить, но де Клер услышал, как его зовет кто-то из свиты.

– Милорд! – Николай, с шумом продравшись сквозь заросли, в два прыжка оказался перед самой скамьей.

Изабель вскочила от неожиданности.

– Ну, что еще?

Николай с трудом заставил себя вспомнить, зачем явился в сад, и жестом попросил хозяина отойти в сторонку.

– Там скоро начнется драка между плотниками и каменщиками. И те и другие считают, что конюшню нужно перенести, ну и…

– Понятно! – Реймонд предостерегающе поднял руку. На самом деле он был только рад отделаться от шустрой Изабель – пусть даже по такому неприятному поводу.

Зато Николай так и ел незнакомку глазами. Она же смотрела поверх него в голубую даль, как будто он был не более чем частью пейзажа. Оскорбленный столь явным пренебрежением, Николай приосанился, отчего стал казаться выше еще на целый дюйм.

Реймонд не стал тратить время на церемонию знакомства с и просто сказал:

– Изабель, извини, но я должен уйти. Сэр Николай проводит тебя к отцу.

Девушка взглянула на лорда Антрима и тут же поняла, что получила отставку. Теперь он ни за что не возьмет ее в жены! И кто тянул ее за язык? Могла бы рассказать о своих опытах и после того, как они обменяются брачными обетами перед алтарем! А уж как будет злиться отец – не хотелось даже думать. Похоже, перед ней всерьез замаячила монашеская ряса…

Реймонд, в свою очередь, недоумевал, отчего Изабель так расстроилась. Ведь она не скрывала своего отвращения к предстоящей свадьбе с ним. Впрочем, сейчас было не до этих тонкостей. Похоже, девушка пришлась по вкусу Николаю – вот пусть и водит ее под ручку по всему замку. Однако не тут-то было. Изабель демонстративно вырвала у киевлянина руку и заявила, что не позволит прикасаться к себе чужому мужчине – будь он хоть трижды рыцарь! И она гордой поступью отправилась в замок.

– И я сама найду дорогу в ваших развалинах, без помощи каких-то англичан!

– Я не англичанин, – загремел Николай, поймав упрямицу за локоть. – Милорд велел мне сдать вас на руки отцу, и вы будете оставаться со мной, пока я этого не сделаю. Так что советую не слишком спешить!

Изабель попыталась вырваться, но не тут-то было. Мужчина держал ее крепко, хотя и не причинял боли.

– Отпусти меня, негодяй! Николай только сощурился в ответ.

– Насколько я могу судить, ты вполне владеешь ситуацией, Ник? – Ухмыляясь, Реймонд поспешил оставить их одних.

– Да, – рявкнул Николай по-русски.

– Да?!– Изабель оглядела его с презрением. – Ты лопочешь как младенец! Что за глупости?

– Я говорю вполне понятно для тех, у кого хватает ума меня понять!

– Подумаешь, была охота понимать всяких… – Она еще раз окинула взглядом настырного приставалу и только теперь обратила внимание на то, что он отлично сложен, молод и хорош собой. Это открытие моментально лишило девицу дара речи.

– Киевлян, – закончил за нее рыцарь. – Николай, князь Киевский.

– Тоже мне, шишка на ровном месте! – фыркнула Изабель, буквально исходя ядом презрения. Ее не волновала какая-то гора мускулов. Видала она и не таких принцев! Обычно они не могли похвастаться тем, что у них между ушей имеется хоть капля разума.

– Да, – все больше заводился Николай. – Тогда как ты – избалованная соплячка, не способная понять всей серьезности своего положения!

– И с чего же это оно стало таким серьезным?

– С того, милая барышня, – вкрадчиво промолвил Николай, грозно нависая над своей жертвой, – что вы находитесь целиком в моей власти!

Фиона, стоя в круге голубого пламени, резко воздела руки.

– Заклинаю властью Духов и Камня, законами четырех стихий. Заклинаю властью звезд над головой и земли под ногами – да снизойдет ваше благословение на меня и на это место. Ибо все, что здесь происходит, сделано во имя любви. – В ответ пламя поднялось еще выше и приняло бледно-зеленый оттенок. Тогда Фиона продолжала: – Леди Луна, Лорд Солнце, даруйте мне вашу силу, наполните ею мое заклятие!

Фиона опустила руки и насыпала душистых трав в каменную чашу. Положила на каменный алтарь обрывок выцветшей голубой ленты и нараспев прочитала заклинание.

– Дитя звезд! Дитя моего чрева! Переместись без звука и без страха. Дитя звезд, дитя моего чрева! Услышь мой зов и явись передо мной, невредимая, в этот круг!

Ветер кругами носился по поляне, теребя подол ее платья. Сила материнской любви медленно создавала круг волшебного пламени, разгоравшегося все сильнее по мере того, как чародейка снова и снова повторяла заклинание. Наконец Фиона почувствовала, что кто-то дергает ее за рукав, и опустила глаза. Перед ней стояла Шинид.

С радостным криком она подхватила девочку на руки и прижала к груди.

– Ох, как же я соскучилась! – шептала она, покрывая поцелуями милую мордашку.

Шинид повисла у нее на шее, весело хихикая.

– Я тоже соскучилась, мама!

А Фиона жадно всматривалась в родные черты, стараясь заметить даже самые малейшие перемены, случившиеся за время их разлуки. Девочка выглядела вполне здоровой, и чародейка опустила ее на землю, чтобы закончить обряд и отпустить на свободу служившие ей стихии.

Шинид благоговейно следила за тем, как волшебное пламя постепенно угасало.

– А когда я тоже так смогу?

– Еще очень не скоро, – ответила Фиона, высыпав травы на алтарь и собирая в корзинку остальные вещи.

– А Коллин с Изольдой меня не хватятся?

– Нет, они все поймут. – Фиона еще раз взглянула на алтарь и с удовлетворением отметила, что голубая лента пропала.

Рука об руку мать и дочь отправились в хижину Фионы. Там Шинид ждал праздничный стол, накрытый ее самыми любимыми лакомствами. Конечно, первым делом девочке захотелось попробовать пирог с начинкой из лесных ягод. Фиона, убиравшая в сундук свои вещи, на миг обернулась и предупредила:

– Сперва ужин!

Шинид скорчила рожицу, но все же послушно вскарабкалась на стул.

– Тебе нравится жить в замке?

Шинид так набила рот, что не сразу смогла говорить и лишь повела плечами.

– Мальчишки иногда дразнятся… Но я помогаю Коллин готовить и играю с собаками.

Фиона невольно застонала, представив себе, как ее драгоценная дочурка возится в грязи с зубастыми зверюгами.

– А Коннала ты видишь?

Шинид нахмурилась, снова пробурчав с набитым ртом:

– Кого-кого?

– Коннала, сына моей кузины Шивон. – Фиона украдкой вздохнула. Манеры ее дочери явно оставляли желать лучшего. – Наверное, он теперь оруженосец и у него совсем нет свободного времени.

Пока Шинид ела, Фиона приготовила для нее горячую ванну с душистыми травами.– Иди, уже готово!

Шинид в два счета избавилась от своей нехитрой одежки и плюхнулась в ванну, совсем по-женски вздохнув от наслаждения.

Фиона ласково улыбнулась и взяла в руки цветочное мыло. Нежась в ванне, девочка болтала обо всем подряд: как много в замке народу и лошадей и какие латы носят английские рыцари, когда едут в дозор. Наконец с мытьем было покончено, Фиона завернула Шинид в чистый широкий кусок белой ткани и усадила на стул.

– Мама, а у меня вырастет грудь? – вдруг спросила малышка.

– Да, конечно. – Фиона продолжала как ни в чем не бывало расчесывать ей волосы.

– Такая же большая, как у тебя?

– Наверное, – ответила мать и украдкой улыбнулась.

– А знаешь, мальчишки все время смотрят на грудь!

– Иногда они не только смотрят, – вырвалось у Фионы.

– Ага, они ее трогают! – заявила Шинид, гордая своей осведомленностью.

У Фионы глаза полезли на лоб.

– Я видела, как один мужик…

– Ты видела мужчину…

– Ну да, да! Он целовался с девчонкой, а когда стал ее. трогать, то получил по рукам!

– Так ему и надо!

– Почему?

– Потому что он полез без разрешения.

– Она его не пускала? – Шинид явно ужаснулась.

– Когда ты подрастешь, то все поймешь сама.

– Ну вот еще! Это же сколько придется ждать? – заныла Шинид.

– Ну, поскольку я не могу приказать тебе расти быстрее, то придется потерпеть. Это время не пройдет впустую, ведь ты будешь учиться многим вещам и сама не заметишь, как станешь прекрасной леди. И если какой-то мальчишка посмеет к тебе лезть, я даю тебе разрешение дать ему по рукам.

Девочка злорадно ухмыльнулась.

– Только не слишком сильно. Главное – чтобы он понял, что этого делать нельзя.

Шинид явно запуталась во всех этих тонкостях, и Фиона пожалела о том, что завела слишком взрослый разговор.

– Мама, а я видела лорда Антрима.

– Да? – Фиона застыла при одном упоминании о Реймонде.

– Он очень добрый.

– Он не напугал тебя? – Фиона изо всех сил старалась сохранить невозмутимость.

– Не-а! Он сказал, что я не должна лупить мальчишек, потому что с начала времен повелось, что мужчины защищают женщин.

Фиона озабоченно нахмурилась. Маленькая плутовка явно чего-то недоговаривала.

– Он прав.

– Он что, тебе нравится? – Девочка повернулась, чтобы заглянуть матери в лицо.

Нравится? Да, Фиона таяла в его объятиях, она готова была умереть ради его поцелуя, но не могло идти и речи о том, чтобы ей нравился этот тип. Упрямый, безмозглый самодур, неспособный даже на обычную учтивость!

– Мое мнение ничего не значит. А как выглядит замок?

– Грязный и темный. И там ни капельки не весело. Мне больше нравится снаружи.

Фиона понимала тягу Шинид к траве и деревьям. Она и сама начинала томиться, если слишком долго оставалась в четырех стенах.

– А больше всего мне нравится здесь, у тебя!

Фиона улыбнулась, чувствуя, как теплеет на сердце от этих простых слов, и ласково чмокнула дочку в макушку.

– И я тоже люблю, когда ты бываешь здесь, мой барашек! Так, значит, в замке никто не убирается?

– Никто. Там только Коллин, Изольда и я.

– Неужели? – Фиона сразу подумала о том, что женщины из деревни просто не рискуют соваться в это место, где слишком много одиноких мужчин. А возможно, их просто пугает дурная слава о Гленн-Тейзе, сложившаяся за последние годы.

– Были и другие, но сэр Алек их всех отправил домой. Сэр Алек. Фиона тут же припомнила темноволосого рыцаря, которого видела в сожженной деревне.

– Почему?

– Почем мне знать? Их там было много-много, и все чистые-пречистые. Разве такие будут убирать грязь?

Фиона встала и отвернулась, чтобы не выдать охватившего ее волнения. Почему де Клер до сих пор терпит такой беспорядок? И зачем было приводить в Гленн-Тейз женщин, не желавших позаботиться о чистоте?

Погруженная в эти мысли, Фиона машинально высушила дочке волосы и вплела в них серебряные цепочки и амулеты. Настала очередь вечерней сказки о прекрасном принце и его возлюбленной, заточенной в темной башне.

Реймонд беспокойно ворочался во сне. Что-то острое кололо его в ногу. Наконец он проснулся от боли и сел, первым делом схватившись за меч. Клинок с шипением выскользнул из ножен. Рыцарь встал на колени и осмотрелся. Дрова в камине еще не прогорели, окна были плотно закрыты. Де Клер нехотя сполз с кровати и обошел всю комнату, заглянув под столы и под кресла. Наконец он вернулся к кровати и рывком сдернул одеяло. При свете свечи Реймонд внимательно обследовал постель: не иначе как в тюфяке завелись клопы или мыши! Но он так ничего и не обнаружил. Со вздохом рыцарь убрал меч в ножны, забрался обратно на постель и укрылся одеялом. Похоже, он просто сходит с ума. Вот уже целую неделю он просыпается среди ночи от непонятной боли в ноге.

Де Клер улегся на бок и закрыл глаза. И снова что-то вонзилось ему под колено.

На этот раз он вскочил так резко, что успел уловить краем глаза какой-то отблеск. Наверное, это искра вылетела из камина. Но не успел Реймонд снова улечься на место, как что-то невидимое завозилось у него в волосах и цапнуло за ухо, заставив с рычанием повернуться, беспомощно таращась в темноту. И снова ему почудились эти призрачные зеленые искры! Пожалуй, если бы он верил в привидения, то мог бы поклясться чем угодно, что одно из них поселилось в этой комнате! Не зная, что еще предпринять, Реймонд рявкнул в темноту:

– Вот только тронь меня еще раз! Я тебя поймаю, утоплю, четвертую и скормлю свиньям на ужин!

Сам не понимая толком, что должны означать эти странные угрозы, Реймонд рассмеялся над своей выходкой, качая головой. Черт побери, как же он устал! Веки слипались сами собой. Он поправил подушку и улегся, погружаясь в сон. Но наутро он готов был поклясться, что, уже находясь на грани забытья, слышал, как кто-то хихикал у него над ухом.

И этот проказливый голос явно принадлежал молоденькой женщине.

Глава 12

Они захватили пленных.

И уж теперь-то Реймонд не упустит возможности вытряхнуть из них все, что сможет. Пересекая галопом голое поле, он издали заметил свой отряд, окруживший кучку тесно стоявших лачуг. Две из них все еще горели, и вилланы копошились вокруг, стараясь потушить пожар. Несколько человек погибли от стрел, их тела так и лежали на земле. Зато вилланы почти не пострадали. Завидев де Клера, они расступились, и он тут же увидел ее… Фиона стояла на коленях возле двух раненых и ожесточенно спорила с сэром Кендриком.

Кендрик разошелся настолько, что вытащил меч и приставил к ее шее.

– Сэр Кендрик! – рявкнул Реймонд, соскочив на землю. – Хватит!

Фиона устремила на де Клера свой взгляд, и на какой-то миг ему показалось, что в ее светлых глазах мелькнула искра. Неужели она тоже вспомнила о том, что было в пещере? Выбросив из головы эту неуместную мысль, Реймонд повелительно махнул своему рыцарю, подзывая его к себе.

– Это же бандиты, милорд! – воскликнул сэр Кендрик, но меч все же спрятал в ножны.

– Больше пленных нет?

– Нет, милорд. Сэр Перт отправился в погоню за теми, кто скрылся в лесу.

Реймонд посмотрел на Фиону. Она была полностью сосредоточена на ране одного из пленных. Несмотря на все усилия, кровь продолжала сочиться сквозь ее пальцы.

– И ты, конечно, тут как тут, пришла им на помощь! – процедил он, не скрывая отвращения.

– Я всегда говорила, что считаю своей обязанностью помогать всем страждущим, де Клер. – Чародейка подняла голову и сурово посмотрела ему в глаза. – Но на этот раз вышло по-твоему. Пока твои рыцари хватали меня за руки, он испустил дух. – Не тратя времени даром, Фиона уже занялась вторым раненым, разорвав на нем рубашку и стараясь остановить кровь.

– Сперва ты просишь меня об уступках, а потом предлагаешь свою помощь врагу! – сказал Реймонд, опускаясь рядом с ней на колени. – Черт побери, Фиона, неужели ты не понимаешь, что это предательство?

– И кого же я предаю? – Она снова подняла на него мрачный взгляд. – Они тоже стали твоими подданными, де Клер. Бандиты они или честные вилланы. Ирландцы или англичане. Все равно все они – твои люди, так же как и мои! – Чародейка махнула рукой в сторону вилланов, и от резкого движения с ее пальцев слетели капли крови. – По-твоему, я должна позволить им умереть только потому, что ты до сих пор не сподобился найти виновных? – Она решительно запустила пальцы в рану, ловко извлекла наконечник стрелы и бросила в сторону. Из раны снова хлынула кровь.

– Господь свидетель, Фиона, я только этим и занимаюсь!

– Значит, делаешь это недостаточно усердно! – отрезала она. – Тебе не приходило в голову расспросить свидетелей? И жителей дальних деревень? Не может быть, чтобы никто ничего не видел!

– Тебе что-то известно? – Реймонд грубо схватил ее за руку.

– Ничегошеньки! Ты забыл, что со мной никто не говорит? Впрочем, я не стала бы делиться с тобой сведениями, даже если бы что-то знала. Мне слишком дорог мой клан! И ты отлично это знаешь!

Да, в этом Реймонд мог не сомневаться. Он успел убедиться в том, что ее любовь к этим людям не знает границ. Даже после всех унижений и травли.

– И часто тебе приходилось лечить этих мерзавцев?

– Ты бы об этом знал. – Фиона хотела заняться раной, но де Клер все не выпускал ее руку. – Может, ты позволишь мне спасти хотя бы этого? Тогда ты сможешь его расспросить, чтобы разобраться, кто за этим стоит.

Он разжал пальцы, радуясь про себя, что получит пленного для допроса.

– И ты готова лечить его, хотя знаешь, что я подвергну его пыткам?

– Ты волен разорвать его на куски, но это не принесет тебе славы, а в твоих людях посеет страх и недоверие. Если ирландец поклялся отомстить, из него и клещами слова не вытянешь. – Фиона посыпала рану каким-то порошком, тут же испарившимся в виде желтоватого дыма.

Реймонд опешил. Подозрения всколыхнулись в нем с новой силой. Он наклонился и принюхался. Оказалось, это была сера.

– Я все еще не могу найти причину этой резни. Земля умирает, люди на ней бедствуют. – Фиона слушала его и бинтовала рану. – Их гибель приведет всего лишь к тому, что останется меньше голодных ртов!

Они посмотрели друг на друга.

– Нет, – вырвалось у чародейки, – такая цель слишком ничтожна.

– Сегодня они угнали не всю скотину, и это дает мне повод предположить, что им нужны готовые продукты, а не скот.

– Значит, они забирают только то, что могут сразу же съесть? – уточнила она.

– Вот именно!

Фиона задумчиво обвела взглядом окрестности и сказала: – Пожалуй, к этому времени они уже на границе твоих земель, Реймонд.

Она и не заметила, что назвала его по имени! От волнения у де Клера перехватило дыхание.

– А ведь разбойники могли прийти со стороны границы с О'Флиннами или Магуайрами!

– Не исключено. – Фиона снова посмотрела ему в глаза. – В той стороне почти не осталось деревень, зато есть множество укрытий. Ты так и не обследовал остатки крепости на известковом холме? Я понимаю, что путь туда неблизкий, но может быть…

– Нет. – Он покачал головой. – Мы уже были там и ничего не нашли. Мало того что крепость слишком далеко от тех мест, где совершаются набеги, – она почти полностью погрузилась в море. Вода перекрыла все выходы. А те укрепления, что были сожжены, просели в землю.

– Это потому, что грунт размыт подземной рекой. Ее вода питает заповедную лощину, но никто не отважится приблизиться к Кругу Камней или к сожженной крепости, чтобы попробовать ее.

«Точно так же, как и к тебе!» – подумалось ему.

– Ну и суеверный же вы народ! – сказал Реймонд вслух. Фиона смущенно улыбнулась.

– Я пыталась носить людям эту воду, но они наверняка решили, что я ее заколдовала!

Для Реймонда это стало лишним подтверждением тому, как сильно она любит свой народ. Тем временем Фиона собрала свои вещи и встала с земли. Стараясь оттереть руки от крови, она подозвала сэра Кендрика и предупредила его, что раненый придет в себя не раньше чем через сутки и что за это время ему обязательно нужно сменить повязку. Иначе некого будет допрашивать. Чувствуя себя неловко под слишком пристальным взглядом де Клера, чародейка посоветовала:

– Ты бы лучше смотрел вокруг. Обрати внимание: на дороге почти нет отпечатков копыт!

Реймонду не потребовалось много времени, чтобы убедиться в ее правоте. Пеших бандитов будет догнать гораздо легче, чем конных! Он подозвал двух разведчиков и приказал им еще раз обшарить мертвый лес к западу от деревни.

Фиона следила за ним, едва заметно улыбаясь. Но и этой тени улыбки было достаточно, чтобы у Реймонда сладко замерло сердце.

– Спасибо, – буркнул он.

Фиона подумала, что даже эта краткая благодарность далась ему нелегко. Она перекинула через плечо ремень своей сумки. На руках все еще оставались пятна засохшей крови.

– Когда я оказалась здесь, стычка подходила к концу, но я видела, как доблестно твои солдаты защищали вилланов, – призналась чародейка. Ей тоже нелегко было говорить правду. – Хотя среди них вполне могли оказаться предатели. Они могут скрываться где угодно – даже в замке.

– Я не раз думал об этом. Но почему они на это пошли?

– Эта земля досталась тебе в бою. – Она пожала плечами и добавила: – Ты сам мне так сказал.

– Люди слишком часто поддаются соблазну, мечтая о деньгах, о земле или о власти. – Де Клер потупился, слегка пиная камешек на дороге. Вожди кланов по-прежнему торчали в Гленн-Тейзе и ждали его решения. Но Реймонду делалось тошно от одной мысли о предстоящей женитьбе.

Внезапно Фиона подалась вперед, и он напрягся всем телом, не спуская с нее тревожного взгляда.

– Никто не смеет охотиться или брать воду в лощине возле Круга Камней. Ты видел своими глазами, что стало с сожженными укреплениями и с той крепостью, что погрузилась в море. – Его глаза широко распахнулись от недоумения, и чародейка продолжала с терпеливой улыбкой: – Оставь в покое заповедную землю! Ты и сам не представляешь, как много получишь в обмен на эту ничтожную уступку! Сколько еще мне придется умолять тебя, Реймонд?

Его имя, слетевшее с этих чарующих уст, разбудило в груди неясную тревогу и тоску по чему-то неведомому. Реймонду стало трудно дышать от невесть откуда взявшегося аромата полевых цветов. Похоже, он совсем потерял голову из-за этой красотки.

– Не надо меня умолять. Это ниже твоего достоинства.

– Тогда снизойди до моей просьбы!

Он застонал и зажмурился, но когда снова открыл глаза, Фиона по-прежнему смотрела на него в ожидании ответа.

– Пожалуйста, не проси меня об этом!

– Но я должна! – Чародейка поднесла руку к лицу де Клера. Но так и не посмела прикоснуться. Она не имела на это права. Недоверие и подозрительность возвели между ними несокрушимую стену. Он до сих пор не желает понять, что своим упрямством только усугубляет проблему, вместо того чтобы с ней бороться. А значит, кровь по-прежнему будет литься рекой. Ее рука безвольно повисла. – Употреби погубленные тобой деревья для домов и очагов, а не для войны и ненависти.

Фиона резко повернулась и отошла в сторону. Повинуясь взмаху ее руки, откуда-то из-за домов появилась серебристая кобыла Ассана и резвой рысью прискакала к своей хозяйке. Фиона мигом оказалась у нее на спине и заставила развернуться, чтобы подъехать к де Клеру.

Он замер, позабыв обо всем на свете, покоренный красотой этой удивительной женщины.

– Твое время на исходе, Реймонд! Рыцарь недоуменно нахмурился.

– Близятся перемены, которые ты не в силах остановить!

Довершив свои загадочные слова ироничной ухмылкой, чародейка поскакала прочь, предоставив де Клеру мучиться над очередной головоломкой. Между прочим, он едва устоял на месте – так сильно было желание помчаться вслед за Фионой.

Целый день Реймонд провел в разъездах, но стоило ему оказаться в замке – и снова пришлось разбираться в мелких дрязгах, грозивших поглотить его как болото.

– Коллин, – обратился он к новой поварихе, – неужели так трудно каждый день накрывать на стол в одно и то же время?

– Каждый день в одно и то же время? – Женщина уставилась на англичанина так, словно у него выросли жабры и плавники. – Это когда надо мной сразу три господина и всякий требует своего? Разве у меня шесть рук? Лучше уж сами отдайте мне приказ, и я буду его исполнять. А вот его, – она ткнула пальцем в сэра Гаррика, – держите подальше от кухни, чтобы не лез мне под руку со своими советами!

Реймонд посмотрел на Гаррика.

– Когда люди голодны, они думают только о том, чтобы насытиться!

– Вот и пусть себе ждут, пока обед будет готов! – взвилась Коллин. – И если ты перестанешь путаться у меня под ногами, я буду готовить гораздо быстрее!

– Коли ты такая неповоротливая корова… – начал Гаррик.

– Коли из тебя такой же сенешаль, как из меня рыцарь…

– Молчать! – не выдержал Реймонд. Парочка мигом заткнулась и в страхе посмотрела на хозяина. – Гаррик, не лезь не в свое дело! В кухне должна командовать Коллин! А ты, Коллин, постарайся хотя бы завтрак подавать в один и тот же час. И закончим на этом!

– Отлично. Через час после восхода.

Он согласился с этим предложением и отпустил Коллин. Проходя мимо сэра Гаррика, повариха злорадно ухмыльнулась, и рыцарь с ревом кинулся вдогонку, но женщина оказалась проворнее и выскочила в коридор, хлопнув дверью.

Реймонду пришлось схватить Гаррика за шиворот, чтобы удержать на месте.

– Я запрещаю тебе приставать к Коллин, понятно? Слава Богу, мы теперь хоть едим по-человечески!

– Как скажете, милорд, но эта женщина слишком много о себе…

– Да, я знаю, она не лезет за словом в карман, но это окупается ее талантом. Оставь ее в покое! Если бы у нас было больше дичи, она могла бы готовить и подавать на стол целый день. Но пока мы не можем себе этого позволить. Придется довольствоваться тем, что три раза в день она накрывает для нас общий стол. – Гаррик явно чувствовал себя оскорбленным, и де Клер постарался его утешить: – А знаешь, если бы ты нашел к ней хороший подход, то наверняка объедался бы пирогами…

Гаррик задумчиво причмокнул и посмотрел в сторону кухни. Реймонд отпустил его и вышел во двор, как всегда, неприятно поражавший своей запущенностью.

– Лорд Антрим! – окликнул его хор женских голосов.

Де Клер с досадой оглянулся на своих предполагаемых невест, сбившихся в стайку возле крыльца, неловко кивнул в знак приветствия и поспешил убраться. Его так допекли эти кокетки с их глупыми ужимками и настырные отцы и братья, готовые на что угодно, лишь бы сбыть с рук свой товар, что Реймонд всерьез подумывал о том, чтобы засадить эту компанию в темницу до тех пор, пока он не сделает выбор. Даже ночью у себя в спальне он не ведал покоя. Его по-прежнему донимали уколы, тычки и странный шепот, возобновлявшийся каждую ночь. Не важно, верит он в привидения или нет, пожалуй, стоит попросить священника окропить эту комнату святой водой.

За воротами во внешний двор де Клера ошеломили суета и шум. Яростно спорили строители; оруженосцы пытались отыскать себе свободный пятачок, чтобы поупражняться на мечах; солдаты, не занятые в дозорах, приводили в порядок амуницию.

Внезапно его внимание привлек звонкий детский хохот. Так и есть: это Шинид гонялась за щенком. Она носилась по всему двору, не разбирая дороги и не обращая внимания на то, что из-за нее паж, несший ведро воды, споткнулся и уронил свою ношу. Следом за ним каменщик постарался пройти мимо развеселой парочки, но не удержал корзину с рабочим раствором. Тем временем щенок кинулся под копыта боевому коню, на котором сидел тяжело вооруженный рыцарь, и у Реймонда от испуга замерло сердце.

Рыцарь не видел беспечную девочку и запросто мог ее затоптать! Реймонд кинулся наперерез, приказывая всаднику остановиться, но его голос был поглощен общим шумом, и де Клеру лишь в последний момент каким-то чудом удалось подхватить Шинид на руки.

На миг он замер, тяжело дыша и прижимая к груди свою драгоценную ношу. Вокруг уже собирались зеваки, хвалившие англичанина за ловкость и отвагу. Все в один голос утверждали, что только благодаря ему девчонка осталась жива.

– Милорд!

– Все хорошо, Шинид. Но больше не смей путаться под ногами!

– Я путалась?

– И еще как! – Он опустил малышку на землю и сурово нахмурился. Сегодня ему даже не пришлось стараться, чтобы напустить на себя грозный вид.

– Вчера ты устроила скачки на собаках и переполошила всю свору. Позавчера ты не давала прохода рыцарям, уговаривая их покатать тебя на лошадке, когда они собирались ехать в дозор. А сегодня я снова ловлю тебя на том, что ты крутишься возле поля для упражнений! Это ведь не в первый раз?

– Ага. – Шинид старательно избегала смотреть Реймонду в глаза.

– Ну и что полагается в таком случае сказать?

– Прошу прощения? – Она явно считала, что делает Реймонду большое одолжение.

– А как насчет «я больше не буду»? Или «я обещаю больше не лезть на поле для упражнений»?

– А на кухне скучно!

Реймонд уже успокоился, но понимал, что излишнее снисхождение не доведет девчонку до добра.

– Тогда кому-то придется за тобой присматривать.

– Тебе? – просияла Шинид.

Реймонд лишь покачал головой в ответ и огляделся, пробормотав себе под нос:

– Нахалка!

Первым ему на глаза попался Коннал, и де Клер подозвал паренька к себе.

– Теперь ты будешь присматривать за Шинид.

– Милорд? – Коннал не поверил своим ушам.

– Она не может оставаться сама по себе. Коллин слишком занята, а Изольда совсем старая и не в состоянии гоняться за ней целый день.

– Но у меня тоже есть обязанности! – Коннал поднял с земли ведра, полные овса для лошадей.

– Вот и выполняй их по-прежнему. А она пусть будет при тебе.

– Вы хотите, чтобы я стал нянькой?

– Я не младенец! – Шинид со всей силы пнула обидчика в лодыжку.

Коннал скривился от боли и поставил ведра, чтобы потереть ушибленное место.

– Шинид, леди не положено пинаться! – устало напомнил Реймонд. – Коннал, разве ты никогда не имел дела с детьми? Ведь у тебя есть сестры!

– Да, милорд, – выпрямился Коннал. – И я предпочел убраться из дому, лишь бы не стать нянькой у них!

– Обещаю тебе, что это ненадолго. Как только в замке появятся другие женщины, я освобожу тебя.

– А этих разве мало? – Коннал кивнул в сторону невест, топтавшихся возле крыльца.

Реймонд даже не посмотрел в ту сторону. Он не доверил бы заботу о Шинид ни одной из этих хихикающих кокеток, поглощенных одной-единственной целью: прогуляться с ним под венец.

– У меня есть свои причины, – строго произнес де Клер, ясно давая понять, что Коннал испытывает его терпение.

– Да, милорд, – поклонился тот.

Что же касалось Шинид, то она прямо-таки ела Коннала глазами. Реймонд украдкой ухмыльнулся.

– Ты – Коннал О'Рурк! – с торжеством заявила девчонка.

– Ну да. – Он посмотрел на нее, не скрывая опаски.

– Значит, ты – мой суженый! – выдала она, уверенно улыбаясь и откинув с лица растрепанные космы.

– А ты – несчастье всей моей жизни, – машинально буркнул Коннал… и вдруг опешил: – Прости, что ты сказала?

– Ты не проси у меня прощения, Коннал, – с чувством воскликнула Шинид. – Потому что я заранее прощаю тебе все-все!

– Ну да, конечно… – Он ошалело захлопал глазами. Реймонд молча следил за этой забавной сценой.

– Ну ладно, пошли, что ли. – У Коннала вырвался тяжелый вздох. – Чем больше у тебя будет дел, тем меньше времени останется на пакости!

Парочка удалилась, причем Шинид смешно подпрыгивала, пытаясь подстроиться под стремительные шаги своего нового воспитателя. Реймонд понимал, что Коннал на него обижен, но у него не было иного выхода. Все, на что хватало мозгов у топтавшихся во дворе папенькиных дочек, – это уронить на землю платок, когда предполагаемый жених проходит мимо. Реймонду уже надоело подавать им эти платки. Одна Изабель не скрывала своего отвращения и смотрела на англичанина как на пустое место. А Реймонд все еще не мог заставить себя выбрать кого-то из этой толпы. Стоило подумать о женщине – и перед его глазами возникала Фиона.

Но ведь она не могла похвастаться ни знатностью рода, ни влиянием среди воинственных кланов. Напротив, ее подвергли публичному наказанию и выгнали из родного дома. Но даже это не помогало Реймонду избавиться от наваждения. Он по-прежнему хотел Фиону и не сомневался в том, что и Фиона хочет его. Недовольно морщась, де Клер приказал привести к нему Дугана.

– Я к вашим услугам, милорд, – усердно поклонился молодой ирландец, готовый смотреть на кого угодно, только не на грозного хозяина. По крайней мере так показалось Реймонду, стоявшему спиной к воротам.

– Когда кончаются эти десять лет и один день… ну, ты помнишь, у Фионы?

Только теперь Дуган набрался храбрости посмотреть ему в лицо – или на что-то у него за спиной?

– По всему выходит, сегодня, милорд!

– С чего ты это взял?

Дуган ткнул пальцем ему за спину, и Реймонд наконец-то оглянулся.

По середине дороги шла Фиона. По мере ее приближения к воротам все замирали, следя за каждым шагом загадочной чародейки.

Под конец единственным звуком, нарушавшим тишину, стал мягкий перезвон серебряных амулетов, поблескивавших в черных как ночь волосах, свободно распущенных по плечам.

Внезапно откуда ни возьмись, выскочила Коллин и кинулась Фионе навстречу с распростертыми объятиями, но на полпути остановилась и спрятала руки под фартук.

Только теперь до Реймонда дошло, что он видит яркий солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Впервые за все время, что находится в этом замке.

– Ты уверен, что все кончено? – вполголоса спросил он у Дугана.

– Ей было запрещено входить в замок и даже ступать на дорогу, милорд. Да, я уверен! – И Дуган улыбнулся, не скрывая радости.

Реймонд смотрел, как Фиона задержалась перед воротами. Даже издали было видно, что она задыхается от волнения.

Снова все вокруг замерли в тревожном ожидании.

А Фиона все еще старалась совладать с чувствами, бушевавшими в груди. Она снова стала той наивной девочкой, какой была десять лет назад. Напуганной. Одинокой. Выставленной на позор на этом самом месте, оглушенной жестоким приговором. Ее взгляд скользил по чугунным воротам, по подъемной решетке, по надвратным башням. Она еще помнила, как гордо стояли там на своих постах могучие ирландские воины. Воины клана О'Доннел. Фиона помнила, как развевались на ветру флаги и как резали слух грубый хохот и проклятия, несшиеся ей вслед со стен.

Теперь место ирландцев занимали англичане в своих серых накидках. Она провела рукой по своему простому плащу и крепко сжала серебряную брошь с сапфиром, доставшуюся в наследство от друидов.

Десять лет чародейка ждала этой минуты. Десять лет мечтала о том, как вернется домой. Сейчас не имело значения даже то, что в замке хозяйничает английский захватчик.

Она пришла сюда, чтобы защитить свою дочь и свой народ.

Она не постоит за ценой.

Глава 13

Фиона запрокинула голову и глубоко вздохнула, позволив себе вспомнить все: как их схватили и разлучили с Йеном, оставив ее одну отвечать на обвинения перед советом старейшин. Как ей вынесли приговор и как отец сам взял в руки кнут. Казалось, в ушах по-прежнему висит жалобный крик ее матери, умолявшей его остановиться.

Она крепко зажмурилась и тряхнула головой, освобождаясь от призраков прошлого и от мук одиночества, ставшего ее уделом на протяжении долгих десяти лет. «Этот день несет новую надежду!» С этой мыслью Фиона прошла под подъемной решеткой. На миг она задержалась, чтобы осмотреться. Во дворе стояли люди, и они смотрели на нее – они смотрели, а не пытались прятать глаза. Фиона приветствовала их с сердечной улыбкой. Ей отвечали – пусть еле слышно, несмело, но даже этот шепот стал бальзамом для ее истерзанной души. Она окинула взглядом замок и внешние укрепления, отметив заново отстроенные амбразуры и лестницы, ведущие на парапет. В остальном внешний двор все еще оставался запущенным и больше походил на свалку.

Да и сам замок не очень-то напоминал человеческое жилье. Черные стены, покрытые сетью трещин, только подчеркивали мрачную обстановку этого места. Тем не менее Фиона продолжала идти ровным шагом, пока не оказалась посреди двора. От ощущения свободы по всему телу бежали мурашки и немного кружилась голова. «Дома! – повторяла она про себя. – Я снова дома!» Горло свело болезненной судорогой, однако чародейка старалась не выдавать снедавшее ее волнение на глазах у всех. И особенно на глазах у де Клера.

Она до сих пор не набралась смелости посмотреть на него.

Возле Реймонда стоял Дуган, машинально соскребавший остатки известки со своего мастерка. Парень широко улыбался. Она ответила на его улыбку и кивнула, когда Дуган поклонился. Коллин тихонько плакала, вытирая слезы краем передника, а Изольда просто кивнула. И вот наконец Фиона взглянула на де Клера.

Сердце сладко замерло у нее в груди, а из головы мигом вылетели все мысли. Реймонд сделал несколько стремительных шагов и оказался совсем близко, так близко, что кровь забурлила у нее в жилах от вспыхнувшего желания.

– Все кончено, не так ли? Ты имеешь право идти куда захочешь?

Фиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. А он вдруг улыбнулся.

Реймонд отлично чувствовал снедавшее ее радостное возбуждение, тончайшими иголочками впивавшееся в его кожу. Он и сам ощутил душевный подъем при виде того, как развеялась тень, постоянно омрачавшая это прекрасное лицо.

– Ну и почему же ты явилась именно сюда?

– Потому что могла это сделать и сделала. – Фиона все еще не привыкла к тому, как обостряются в его присутствии обычные чувства. Обведя взглядом загаженный двор, она добавила: – Похоже, со дня твоего появления здесь ничего не изменилось.

– Уже начинаешь упрекать меня в нерасторопности?

– Это только начало. Тебе еще многое придется выслушать!

– Только не сегодня, Фиона! – со стоном взмолился он. – Мне и без тебя хватает забот. К тому же я всю жизнь провел в походах и не привык обитать в четырех стенах.

– Грязь есть грязь, де Клер, где бы она ни была, – сердито возразила она. – Разве ты позволил бы так запустить свое оружие?

Реймонд ухмыльнулся. Фиона опять взялась за свое, а он был не прочь поспорить с этой дерзкой особой – пока речь не шла о более щекотливых предметах.

– На свете существуют различные степени загрязнения!

– Ну, здесь эта степень давно перевалила за грань возможного!

– Прелестно. Я согласен. Мы живем как свиньи. Теперь ты довольна?

Фиона не выдержала и улыбнулась. Для англичанина он был чересчур обаятелен!

– Миледи!

Фиона оглянулась. Оказывается, это был Элдон. Она тут же оказалась рядом, отругала его за то, что он так рано встал с постели, усадила возле стены и спросила:

– Как тебе дышится? Грудь не болит?

– Нет, миледи! Я пришел, чтобы спросить у вас позволения снять наконец эту проклятую повязку!

Фиона подняла на нем рубашку и слегка надавила на ребра. Убедившись, что пациент не чувствует боли она сказала:

– Да, можешь снять. Но не спеши браться за оружие или ездить верхом. – Эддон улыбнулся в ответ, и Фиона поинтересовалась: – А как дела у Берга?

Элдон кивнул в сторону строящейся стены. Его товарищ по оружию стоял возле каменщика и держал корзину с рабочим раствором, опираясь на толстую палку.

– Похоже, он тоже не жалуется!

– Спасибо вам, миледи. – Элдон робко прикоснулся к ее руке. – Я знаю, что без вас непременно отдал бы концы.

Чародейка сердито скривилась, явно считая это признание излишним.

– С вами все будет хорошо. – Фиона еще раз проверила, как срастается сломанная рука, и решительно выпрямилась, бормоча себе под нос: – Отлично, кости совсем не сместились… – Заставила пациента пошевелить пальцами и предупредила.» – Когда снимешь лубки, рука будет совсем слабой и вялой. Не спеши давать ей полную нагрузку, понятно?

Тот кивнул и жестом показал на Берга, спешившего спуститься к ним со стены.

Реймонд стоял в сторонке и следил за тем, как она весело болтает со своими пациентами, смеется и шутит. При этом ее руки действовали словно сами по себе, умело обследуя их травмы. Внезапно в глазах у де Клера вспыхнуло подозрение: чародейка достала кинжал. Но оказалось, что Фиона просто хотела снять швы с раны на лбу у Элдона. Откуда ни возьмись возле чародейки возникла старая Изольда с плошкой теплой воды и чистой тряпицей. Они обменялись парой фраз, причем Реймонд мог поклясться в том, что из глаз старухи капают слезы.

Фиона ласково погладила ее по плечу, взяла воду и тряпку и промыла Элдону рану. Реймонд мысленно попытался сравнить ее с ведьмой, отравившей его мать. И не смог обнаружить ничего общего – как ни старался. Ничегошеньки. И дело было не просто в разнице возрастов и внешности. Фиона никогда не попросила ни гроша за свои услуги и не хвасталась направо и налево своими колдовскими способностями. Реймонд сам назвал ее ведьмой перед своими людьми. Он грозил ей тюрьмой, он махал перед ней мечом – и все равно она ставила превыше всего благополучие своих пациентов. Де Клеру редко приходилось видеть в людях такое бескорыстие и готовность к самопожертвованию. Особенно если речь шла не об их близких, а о каких-то чужаках. Или о тех несчастных, что в два счета могли бы послать Фиону на костер в угоду своим предрассудкам. Между прочим, к этим любителям скорой расправы принадлежал и сам Реймонд. От внезапного стыда он чуть не провалился сквозь землю.

Может быть, она просто обладает даром целительницы и только тешит себя иллюзией насчет способностей колдовать?

А как же тогда ей удалось зажечь огонь в пещере? Ведь там не было ни одного сухого камня, хотя бы отдаленно напоминавшего кремень! Этому непременно должно иметься какое-то разумное объяснение, вот только Реймонду надо его найти. «А если ты не найдешь объяснения, – шептал в глубине души ехидный голос, – во что ты тогда станешь верить?»

Реймонд устало провел ладонями по лицу. Когда дело касалось Фионы, он мог с уверенностью сказать лишь одно: он хочет ее так, как не хотел ни одну другую женщину.

– А она хорошенькая, – заметил Николай, подходя поближе.

– Я не слепой, Ник.

– Они от нее без ума.

– Еще бы! – По сравнению с напряженно притихшей группой невест Фиона казалась особенно оживленной и обаятельной.

– Но в ней нет благородной крови…

Реймонд только насупился в ответ. Николай сыпал соль на рану, лишний раз напоминая о том, что Фиона не ровня де Клеру. Между прочим, он до сих пор не знает, какое положение занимала в замке ее семья.

Чувствуя на себе пристальный взгляд Реймонда, Фиона помогла Элдону подняться с земли. Он с Бергом отправился по своим делам, а Фиона вернула плошку с водой Изольде и шепотом спросила:

– Где она?

– На конюшне. Допроказничалась до того, что лорд Антрим заставил Коннала за ней приглядывать.

– Наверняка Коннал ей чуть шею не свернул! – пробормотала Фиона, подняв глаза к небу.

– Да, он не очень-то обрадовался. В отличие от нее. Фиона не сомневалась, что для Шинид Коннал был настоящим героем. Она украдкой посмотрела в сторону конюшен. Но Шинид видно не было, зато рядом по-прежнему торчал де Клер. Возле него стоял какой-то верзила с непомерно широкой грудью и пялился на чародейку так, будто явился на конский рынок за племенной кобылой. Она направилась к мужчинам, на ходу расстегивая свой плащ, но тут дозорные на башнях подняли тревогу.

Пока солдаты суетились во дворе, хватаясь за оружие, де Клер в два прыжка оказался на парапете. Ну и дурак. Фиона не стала бы так поспешно отдавать приказ закрыть ворота, чтобы через минуту снова их открывать. Тем временем Реймонд успел спуститься и вышел вперед. Только теперь людям во дворе стал, виден рыцарь, приближавшийся к замку. За ним ехал небольшой отряд. Солдаты охраняли пастухов, гнавших по дороге овец, свиней и коров. Караван замыкала череда повозок, груженных корзинами и клетками с птицей.

– Потратил все до последней монеты, милорд! – крикнул издали сэр Нолан.

– Превосходно! Все прошло спокойно?

– Да, милорд!

Реймонд прикинул на глаз численность стада и приказал Стэнфорту присмотреть за тем, чтобы скотину загнали в стойла, только что отстроенные заново у восточной крепостной стены. Нолан спешился и с довольной улыбкой стал отдавать распоряжения своим людям. О» явно гордился удачно выполненным поручением.

Фиона подошла к Реймонду и спросила:

– Ты принял мое предложение?

Склонив голову набок, де Клер сначала полюбовался растерянной улыбкой чародейки и только потом ответил:

– Это было лучшее решение. По крайней мере, теперь у нас есть возможность обзавестись своим стадом.

– Тогда тебе следует разделить самцов и самок. – В ответ на недоуменный взгляд она пояснила: – Они будут охотнее спариваться и давать потомство.

– И ты даже не краснеешь, когда говоришь о таких вещах?

– Это обычная жизнь: смена поколений, рождение и смерть. – Она смотрела на него со снисхождением, словно обращалась к ребенку. – Глупо делать вид, будто этого не существует. Хотя, наверное, так полагается вести себя непорочным невестам. Но не думаю, что это идет им на пользу.

Реймонд невольно нахмурился: вскоре ему предстояло столкнуться именно с этой проблемой.

– Фиона, по-моему, я должен тебя кое о чем предупредить. Она сосредоточенно смотрела на него, ожидая продолжения, но тут женский голос жеманно окликнул:

– Лорд Антрим!

Только теперь Фиона обратила внимание на стайку девиц и посмотрела на Реймонда с немым вопросом.

– Что это за шум у ворот?

Де Клер почувствовал, что бледнеет от смущения.

– Это всего лишь стадо! – ответил он и поспешил удалиться, воспользовавшись тем, что его позвал Николай.

Фиона присмотрелась повнимательнее. Возле крыльца действительно собрались одни девицы, причем кое-кто из них следил за де Клером так, будто он уже был подан к столу в жареном виде, с румяной корочкой и печеным яблоком во рту.

Ее охватило весьма неприятное предчувствие.

Она окликнула Дугана.

– Миледи?

– Что это за женщины? Я никогда их здесь не видела. Кроме нее. – Чародейка имела в виду темноволосую особу, демонстративно державшуюся в стороне и не проявлявшую ни малейшего интереса к тому, что творилось вокруг. – Это ведь дочка Нейала О'Флинна?

– Да, – неохотно буркнул Дуган, пряча глаза.

– Ну? – Она тронула его за локоть, желая добиться более внятного ответа.

– Из них должны выбрать невесту.

С закаменевшим лицом Фиона отвернулась от девиц и посмотрела в спину де Клеру. Он оглянулся, как будто почувствовал этот взгляд.

Прежде чем вернуться к Фионе, Реймонд долго беседовал со своей свитой, отдавая приказания.

– Он собирается жениться? – шепотом уточнила чародейка у Дугана.

– Ну да, одна из них должна стать леди Гленн-Тейза, – отвечал тот. – Простите, миледи…

Она глухо застонала от острой боли в груди. Глаза пекло, словно под веки насыпали песок. Он ни словом не обмолвился о том, что хочет жениться.

– Миледи?

Фиона заморгала и выпрямилась. У нее нет права на ревность, у нее нет права на обиду. У нее нет прав ни на него, ни на этот замок. Как бы их ни тянуло друг к другу – у этой связи нет будущего из-за шрамов, уродовавших ее спину, и колдовского дара, доставшегося в наследство от матери.

– Де Клер – хозяин замка, и он волен сам выбирать себе невесту. Не вздумай проговориться ему, кто я такая. Он явно об этом не знает. – Дуган упрямо отмалчивался, и Фиона сурово посмотрела на него, добавив: – Если ты скажешь хоть слово, то мне будет еще хуже, понятно? – Ирландец нехотя кивнул, не скрывая сомнений. Фиона еще раз обвела взглядом стайку девиц. Все были как на подбор хороши собой, но оставались сущими детьми, особенно по сравнению с Реймондом. – Мне казалось, ему хватит ума сделать более удачный выбор.

– Это не он. Это сэр Алек выбрал их по его приказу.

– Сэр Алек? – ужаснулась Фиона.

– К вашим услугам, миледи! – Рыцарь вырос перед ней как из-под земли, картинно положив руку на рукоять меча.

– У вас чересчур длинные уши, сэр.

– Когда мое имя произносит такая красавица, трудно пропустить это мимо ушей!

Чародейка добродушно рассмеялась. Ну и льстец!

– Дуган сказал мне, что вы отобрали этих женщин для лорда Антрима. Почему он не стал делать этого сам?

– Потому что он получил приказ… – Алек равнодушно пожал плечами. – Жениться на ирландке.

Фиона явно недоумевала. Разве такое возможно?

– И король Генрих не постеснялся отдать такой приказ?

Реймонд невольно замедлил шаги при виде весело беседующих Фионы и Алека. Он замер около хохочущей парочки, переводя подозрительный взор с одного на другого.

Фиона поинтересовалась с нарочитой небрежностью:

– Ну что, вы уже выбрали себе невесту?

Однако от Реймонда не укрылась та горечь, что таилась за этим беспечным тоном.

– Ты выбрал, Реймонд? – вкрадчиво повторила чародейка, и от этого тихого голоса его сердце словно сдавил ледяной обруч.

– Нет! – выпалил он, отлично зная, что причина его нерешительности стоит прямо перед ним. «Выбери ее!» – взывал внутренний голос. Но об этом нечего было и думать. Король не даст согласия на брак с простолюдинкой, и уж тем более с ведьмой.

– Понятно. Может, требуется совет?

– Спасибо, не надо.

– А вы вполне уверены? По-моему, ваш источник не заслуживает доверия! – И она небрежным кивком указала на сэра Алека. – По крайней мере я лучше знаю, что вам требуется!

Реймонду оставалось лишь гадать, что имеет в виду Фиона. Но в любом случае не могло быть и речи о том, чтобы впутывать ее в это дело.

– Отличная мысль! – вскричал сэр Алек, не скрывая облегчения.

– Нет! – рявкнул Реймонд.

– С чего это ты так взбеленился? – прошептала ему на ухо Фиона. – Недоволен, что пришлось признаваться? Скажи-ка, ты думал об этом, когда целовался со мной? – Ее голос осекся, выдавая боль и обиду.

– Нет, не думал, – буркнул он.

– Значит, для тебя это не в новинку – предавать своих женщин, – громко заключила чародейка и добавила, прежде чем Реймонд успел возразить: – Да, конечно, как же я забыла? Помнится, был когда-то в Донеголе рыцарь, не дававший прохода хорошеньким девицам!

Реймонд покраснел. Он действительно успел тогда прослыть охотником за юбками.

– Ага, де Клер, попался! – воскликнул сэр Алек.

Однако ему стало не до шуток, стоило де Клеру посмотреть на него через голову Фионы. Весельчак мигом умолк и предпочел убраться подальше. Реймонд снова остался вдвоем с Фионой. Как прикажете ей объяснить, что ему нужна одна-единственная женщина, но именно на ней он не вправе остановить свой выбор?

– Это вышло случайно. Я не хотел тебя обманывать.

– Конечно, нет. Ты просто хотел быстренько мною попользоваться.

– Это не так! – взревел де Клер.

– Врешь! – Фиона резко развернулась и хотела уйти, но Реймонд схватил ее за плечо. Чародейка напряженно застыла.

– Когда ты была рядом со мной, когда я обнимал тебя, мне не было дела до приказов короля Генриха!

С ее уст сорвался какой-то сдавленный звук, больше всего похожий на стон отчаяния.

– Нетрудно догадаться! – Она посмотрела на него снизу вверх, отлично понимая то, что он не смеет ей сказать. Что, по его понятиям, она ему не пара. – Ну что ж, должна признаться, что этот поцелуй был довольно… приятным!

– Приятным?!

– Да.

– Он был не просто приятным – и ты отлично это знаешь! Фиона не только знала – она мечтала о большем и не нашла в себе силы лгать.

– Это был всего лишь краткий миг, Реймонд. Случайная встреча, случайный поцелуй со скуки в уединенной пещере. Твой король приказал во имя мира жениться на женщине благородных кровей, и ты обязан выполнить его приказ. Но я не собираюсь быть твоей подстилкой до тех пор, пока ты не найдешь себе подходящую невесту.

– У меня и в мыслях не было ничего такого! – прошипел Реймонд.

– Ах вот как? Тогда вставай на колени и проси моей руки!

Его лицо окаменело, отчего шрам на щеке стал еще заметнее.

– Ну вот, теперь и ты все понял, – надменно процедила Фиона. – В отличие от тебя я знала это с самого начала.

– По-твоему, мне хватило бы совести вот так тебя использовать?

– Это не имеет значения, потому что я ведьма и ты с этим никогда не смиришься. Мало того, что мы не доверяем друг другу, у нас с тобой нет ничего общего! – И чародейка решительно направилась к конюшне.

Реймонду ужасно захотелось ее окликнуть. Но он сдержался.

Между прочим, Нейал О'Флинн караулил каждое его движение. Изабель по-прежнему держалась особняком, но все ее внимание поглотил Николай. Киевлянина же это не волновало. Он лениво оттолкнулся от стены, возле которой стоял до сих пор, и подошел к де Клеру.

– Не морочь мне голову. Я видел, как ты ешь глазами эту ведьму.

– Заткнись, Николай! – взорвался Реймонд.

Вечерняя трапеза стала настоящим пиршеством благодаря изобилию свежего мяса. Реймонд позволил своим людям такую роскошь после затянувшегося воздержания. Правда, очень скоро им снова придется затянуть пояса – особенно когда в замок стеклось столько народу.

Весь вечер его донимали О'Флинн, О'Доннел, О'Каган и прочие ретивые вожди кланов. Все дружно торопили его с принятием решения и не менее дружно уговаривали прекратить строительство бастиона.

Реймонда гораздо больше интересовал черный ход, через который слуги вносили в зал новые кушанья. Там то и дело мелькала Фиона. Она не покинула замок на закате, а осталась, чтобы помочь Коллин. И Реймонд был ей за это благодарен. Чародейка было обижена на него и тем не менее снова презрела собственные интересы ради пользы других людей. Вот она появилась в дверях со свежей порцией жаркого, весело улыбнулась и передала поднос слуге. Сегодня Фиона взяла на себя обязанности распорядителя, освободив Гаррика от этой хлопотной работы. Мимо пробежала Шинид. Фиона ловко поймала проказницу за плечо и что-то ей сказала. Девочка улыбнулась и кивнула в ответ, а Фиона погладила ее по голове так ласково, что у Реймонда все перевернулось внутри.

Малышка помчалась дальше. Фиона выпрямилась и вытерла руки о передник. Сегодня она вообще выглядела необычно – в грязном переднике поверх дорогого нарядного платья. Вот она посмотрела на Реймонда, взяла кувшин с вином и подошла к господскому столу. Встала по правую руку от де Клера и наполнила его кубок.

– Леди Кэтрин – настоящая красавица. Вдобавок у нее достаточно широкие бедра, чтобы нарожать тебе кучу наследников.

Реймонд зажмурился и покачал головой, не в силах вытерпеть это издевательство.

– Хватит, Фиона! – простонал он.

От ее слащавой улыбки у него возникло желание оглянуться: а вдруг Фиона уже занесла над его головой топор? На протяжении всего ужина она не упускала возможности лишний раз подобраться к нему вплотную, чтобы прошептать на ухо очередную гадость. Впрочем, до него почти не доходил смысл ее язвительных замечаний. Стоило чародейке оказаться поблизости – и от возбуждения у Реймонда темнело в глазах, а из головы вылетали все мысли.

– Бриджет тоже хороша собой, и я нисколько не волнуюсь из-за того, что она готова падать в обморок всякий раз, как ты на нее посмотришь. Ты и сам не заметишь, как привыкнешь подбирать ее с пола!

Реймонду пришлось спрятать лицо в ладони, чтобы не расхохотаться на виду у всех.

– А вот Сесилия – настоящая душка. Ты только взгляни, какая у нее пышная грудь! Твои дети будут накормлены до отвала!

Реймонд снова фыркнул и посмотрел на Фиону с немой укоризной.

– Что, и эта не подходит? – совершенно серьезно спросила она. – Ну что ж, придется продолжить поиск.

– Перестань! – прошипел де Клер.

– Но я стараюсь помочь тебе как могу!

– Ты режешь меня без ножа, женщина!

Она снова приблизилась, не выпуская из рук кувшина с вином:

– Пока без ножа, де Клер. Но ты не бойся: я непременно предупрежу тебя заранее, когда соберусь пустить в ход настоящий нож!

От волнения у Реймонда перехватило дыхание. Ах эти прозрачно-голубые глаза! Будь проклят королевский приказ заодно с его собственными предрассудками! Мало того, что он целовался с этой женщиной, отлично зная, что никогда не сможет на ней жениться. Он еще и проболтался о предстоящей свадьбе, так что нанесенная ей обида только увеличила разделявшую их пропасть!

Глава 14

Фиона старательно промывала рану заключенному, брошенному в тесную темницу в подземелье Гленн-Тейза.

– Расскажи ему все, что знаешь, – украдкой шепнула она. Пленник покосился на рыцарей, карауливших каждое его движение, и снова посмотрел на чародейку.

– Тебе хватило совести занять сторону англичан? – грубо спросил он.

– Меня не интересует ничья сторона, а он теперь хозяин на этой земле.

Раненый хотел возразить, но Фиона строго посмотрела на него, напоминая о том, что они здесь не одни. Напряженный взгляд Реймонда буквально жег ей спину все то время, пока она ухаживала за пленным.

– Ты воюешь против своего народа! – сказала она. Заключенный отвечал ей яростным взглядом, полным презрения.

– Как тебя зовут? – сурово спросил у него Реймонд. Пленный демонстративно сжал губы.

– Не зли его понапрасну, – чародейка завязала последний узел на бинте, – его терпение на исходе. – Внезапно Фиона прищурилась, всмотрелась в изборожденное морщинами лицо и охнула, узнав эти черты, искаженные глубоким шрамом, рассекавшим губу и подбородок.

– Твои поступки навлекают позор на всех нас, Кит О'Каган! И кланам придется за них заплатить! – резко выпрямилась чародейка.

– Это за тебя им приходится платить! – взревел пленник, но тут же раскашлялся, хватаясь за раненый бок.

– Я сполна расплатилась за свои поступки и чиста перед законом, – холодно возразила Фиона, не делая попытки облегчить его боль. – Поверь, ирландец, де Клеру нужен мир на этой земле. Расскажи ему что знаешь, чтобы он мог положить конец бессмысленной резне!

– Успокойся, Фиона! – воскликнул у нее за спиной Реймонд. Ему было трудно дышать в этом тесном, пропитанном испарениями каменном мешке.

– Это Кит из клана О'Каганов! – сказала она. – Когда-то он был настоящим воином и одним из фениев!

В серых глазах Реймонда вспыхнул суровый огонь. Он посмотрел на пленника, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

Фиона тоже обернулась на своего пациента и добавила, не скрывая отвращения:

– А еще он был самым преданным слугой прежнего лорда Гленн-Тейза. Я думала, что он давно сгинул заодно со своим хозяином.

Она молча обошла де Клера и его свиту и поспешила наверх, на свежий воздух. Пересекла двор и вошла в конюшню, подслеповато щурясь в царивших там сумерках. На грязном полу в одном из денников сидела Шинид, старательно полируя кожаное седло.

Девочка сосредоточенно нахмурилась, услышав чьи-то шаги, но в ту же секунду узнала мать и вскочила, уронив пропитанную маслом ветошь. Фиона прижала Шинид к груди и зажмурилась, вдыхая свежий детский запах, смешанный с запахом мыла и сена. Но даже это не помогло ей справиться с призраками прошлого. Искаженное яростью лицо Кита вернуло ее в тот день, когда отец произнес свой приговор и взял в руки кнут. Она рухнула на колени после первого же удара, однако услужливый Кит заставил девочку подняться и выдержать всю порку на ногах. Она напряглась всем телом, гоня из памяти его жестокие черты.

– Мама! – громко прошептала Шинид, и Фиона содрогнулась от страха: а вдруг кто-то войдет и услышит? Она все еще боялась объявить Шинид своей дочерью. Ей казалось, что люди должны сначала свыкнуться с тем, что среди них живет чародейка, и только потом им можно будет узнать, что у этой чародейки есть дочь.

– Тс-с! – Фиона выпрямилась, стараясь взять себя в руки.

Шинид задумчиво посмотрела на ее грустное лицо, провела рукой по волосам и протянула матери чудесную золотистую бабочку. Фиона невольно улыбнулась: она была благодарна дочери за этот подарок и не могла не радоваться тому, как развивается в ней волшебный дар. И все же ей было страшно: такое удивительное существо, как эта бабочка, слишком бросалось в глаза. Трепеща крылышками, бабочка подлетела к открытому окну и исчезла из виду.

– Спасибо, Шинид!

– Ерунда! – небрежно отвечала та, но не могла скрыть довольную улыбку: ее мама больше не плачет!

– Только обещай мне, что не будешь показывать ничего подобного чужим людям! – ласково прошептала Фиона. Шинид кивнула, и они снова обменялись улыбками, как настоящие заговорщицы. – Покажи, что ты тут делала.

– Оно и так чистое, – девочка сердито пнула тяжелое седло из дерева и кожи, – но Коннал велел мне почистить его еще раз!

– Ты должна его слушаться! Он старается изо всех сил, чтобы его приняли в оруженосцы. – Фионе было известно о том, что из-за Шинид у Коннала почти не остается времени для тренировок.

Девочка лишь снисходительно улыбнулась в ответ, но предпочла держать свое мнение при себе. Конналу еще расти и расти до того, как лорд Антрим сочтет его годным для настоящей службы.

Фиона наклонилась и провела рукой по глянцевой теплой коже.

– Ты хорошо потрудилась. А теперь мне пора.

– Можно мне с тобой? – взмолилась Шинид, чуть не плача.

– Постараюсь сегодня тебя вызвать.

– Знаешь, как это щекотно? – хихикнула дочка.

– Неужели? – удивилась Фиона.

– Ага! У меня прямо мурашки по коже!

Фиона ласково рассмеялась, поцеловала девочку на прощание и вышла во двор. Шинид вновь с прилежанием взялась за седло.

Через минуту из соседнего денника появился Коннал. Он задумчиво посмотрел вслед Фионе и перевел взгляд на свою подопечную. Шинид, пыхтя от усердия, возила по седлу промасленной тряпкой.

– Это тайна, Коннал! – наконец не выдержала она. – Понятно?

Он сердито поморщился, решив поначалу, что девчонка сболтнула очередную глупость. Но стоило ей поднять на Коннала серьезный взгляд, он понял, что Шинид не до игры и что она вовсе не так глупа, как кажется.

– Черт побери! Так, значит, она твоя мать?

– Тс-с! – Шинид прижала пальчик к губам. – Я сказала тебе, потому что верю.

– Веришь мне? Но с какой стати?

– С той, что ты мой…

– Суженый! – простонал Коннал, бессильно опуская руки. – Ты уже мне все уши прожужжала этим суженым!

В ответ Шинид улыбнулась так лукаво, что мальчику не составило труда представить ее взрослой женщиной. Теперь он видел, что девочка похожа на Фиону как две капли воды. Удивительно, как до сих пор никто не обратил на них внимания? И кем был ее отец? Что знает о нем Шинид? А еще Коннал подумал о том, что эта малышка – единственное слабое место могущественной чародейки. Тот, кому хватит совести похитить у Фионы ее дочь, может вить из нее веревки.

Внезапно Шинид бросила тряпку, вскочила на ноги и вприпрыжку понеслась во двор. – Шинид! Стой!

– Я есть хочу!

– Не ходи без меня!

– Я уже большая!

– Если ты впутаешься в историю, меня снова накажут!

Шинид задержалась у двери и оглянулась, весело прищелкнув языком. Коннал слишком хорошо знал, что означает это игривое выражение на ее чумазой физиономии. Что ему не миновать дополнительных работ. Он опрометью выскочил за ней во двор, но девчонки и след простыл. Впрочем, не совсем: можно было наверняка угадать, куда она скрылась, по опрокинутым ведрам и корзинам и чертыхающимся ей вслед взрослым людям. «Провалиться мне на этом месте, если я и правда стану твоим суженым!» – яростно подумал Коннал.

Реймонд допросил пленного сам, но так ничего и не добился. Оставив Кита О'Кагана под надежной охраной, он отправился на поиски Фионы. Ему пришлось обшарить всю крепость, прежде чем он снова вернулся в главный зал и догнал ее в коридоре, ведущем в подземелье.

– Вот ты где! Что все это значит?

– Кит О'Каган… не очень хороший человек, – запинаясь, сказала чародейка.

– Не морочь мне голову, Фиона! Наверняка это не все, что ты можешь о нем сказать! У тебя ведь всегда имеется что-то про запас? – Он подошел вплотную, и Фиона отступила, прижавшись спиной к каменной стене.

– Он был жестоким и властолюбивым человеком в прошлом – и не изменился за эти годы. Все, что бы он ни делал, имело целью исключительно его личную выгоду и ничью больше.

– Тогда почему он молчит?

– Да хотя бы из вредности! – фыркнула Фиона. – Он пойман, остальные погибли – что ему терять?

– Ты так хорошо с ним знакома… Почему же ты не узнала его сразу?

– Он был весь в грязи и крови, а меня главным образом заботило то, как спасти ему жизнь. – Фиона устало потерла нывший висок.

– Он считает тебя виноватой, – напомнил Реймонд, пытаясь заглянуть ей в лицо. – В чем он обвиняет тебя, Фиона?

– Я предала Гленн-Тейз. – Ее рука бессильно упала. – По-твоему, этого мало?

– Ты что-то скрываешь? – Снова в его душе зашевелились смутные подозрения.

– Мне нечего скрывать! А если бы и было – с какой стати я должна откровенничать с тобой, де Клер? – Чародейка подалась вперед, и Реймонд ощутил, как впиваются в его кожу острые иголки ее гнева. – При каждом удобном случае ты пытаешься обвинить меня во всех своих бедах! Ничего не скажешь, хороший способ завоевать мое доверие! – Факел на стене ярко вспыхнул, как будто в ответ на вспышку ее гнева. – Но я не виновата в том, что родилась ведьмой, нравится тебе это или нет! Твоя ненависть зародилась не по моей вине, так почему ты норовишь взвалить чужую вину на меня? – Напрасно Фиона замолкла, чтобы перевести дух и успокоиться. Обида захлестнула ее с новой силой, и она выкрикнула: – Ну, выкладывай, почему ты так ненавидишь ведьм?

– Ведьма отравила мою мать!

Она широко распахнула глаза и отшатнулась, пораженная жестокой правдой:

– Значит, она не была из посвященных!

– Еще как была! Она только и делала, что похвалялась своим колдовским искусством и силой ее зелья! Того самого зелья, в которое так верила моя мать и которое ее убило!

Фиона не могла не почувствовать боль от старой раны, проснувшуюся в его сердце, и это помогло ей совладать с собственной болью.

– Что это было за зелье? – спокойно спросила она.

– Белладонна!

Чародейка моментально вспомнила, как всполошился де Клер, обнаружив пузырек с белладонной в ее сумке, и как грозился бросить ее в темницу.

– Удивительно, как ты не прикончил меня на месте, когда я напоила ею Элдона, – прошептала Фиона. – Но так действует большинство лекарственных трав и корней. Слишком большая доза приносит больному больше вреда, чем пользы.

– Вреда? Моя мать умерла!

– Ну что ж, я могу лишь посочувствовать твоему горю. Ho если та женщина просто дала настойку твоей матери и не отмерила сама нужную порцию – почему ты так уверен, что твоя мать просто не ошиблась? Эта… – Фиона споткнулась на последнем слове, явно не считая неведомую отравительницу настоящей чародейкой. – Она хорошо объяснила твоей матери, что надо делать?

– Она только и делала, что говорила целыми днями напролет!

Судя по тому, как закаменело его лицо, Фиона сделала неверный шаг, подвергнув сомнению аккуратность его матери. И все же она не спешила сдаваться:

– Но зачем ей было кого-то убивать?

– Ради денег!

– Она получила деньги и скрылась из города?

– Нет…

– Тогда почему ты так уверен в своей правоте?

– Потому что моя мать уже едва дышала, но продолжала до последней минуты повторять какие-то заклинания! Она верила, что это зелье ее вылечит!

– Но разве белладонна что-то лечит? – Фиона была потрясена таким невежеством. – Спроси у любого врача – он скажет, что белладонна действует исключительно как снотворное! – В это трудно было поверить. А она-то считала Реймонда де Клера одним из самых просвещенных людей своего времени! – Но ты не заставишь меня снова платить за чужие грехи, Реймонд! Тебе известен закон троицы? По нашим законам за любое зло человек платит трижды. И когда я пустила в ход свои чары и предала свой народ, я на три года лишилась колдовской силы! Ты хоть понимаешь, что это значит? Посвященный не может действовать кому-то во вред!

Фиона не обращала внимания на то, как душно стало в узком коридоре и как трещит и мечется пламя факелов, хотя воздух оставался неподвижен. В отличие от нее Реймонду стало не по себе.

– Если твоя мать приняла яд от непосвященной и заплатила за это деньги – значит, эта женщина, что называла себя чародейкой, попросту шарлатанка. Она, а не я!

– Она уже мертва, – выпалил де Клер. – Я об этом позаботился!

– Ты казнил ее без суда? – При мысли о том, что он так же просто мог лишить жизни и ее, у Фионы кровь застыла в жилах.

– Нет, почему же, суд выслушал все ее оправдания.

– Но ты судил предвзято, потому что хотел отомстить за мать. Не сомневаюсь, что расправа была суровой и жестокой. – Каждое ее слово было полно горечи. Она не оправдывала неведомую ей шарлатанку, претендовавшую на звание посвященной и обрекшую на смерть невинного человека. Но Фионе было страшно подумать о том, к каким новым жестокостям могут подтолкнуть де Клера горе и жажда мести. Нужно было во что бы то ни стало заставить его понять: нельзя судить обо всех посвященных по какой-то несчастной мошеннице, встретившейся ему на пути! – Настоящая магия требует чистоты помыслов и творится только во имя любви! Без этого не помогут никакие чары, заклинания и зелья. На словах я могу пообещать превратить тебя в птицу и зажарить себе на обед, но я никогда не сделаю ничего подобного! Неужели в твоих глазах я такая же негодяйка, как та женщина, что отравила твою мать? Скажи честно: ты видел, что я сотворила хоть малейшее зло?

– Нет, господи, конечно, нет, но…

Его нерешительность оскорбила Фиону до глубины души.

– Если ты не способен прислушаться к голосу собственного сердца, – сдавленно прошептала она, – значит, мы еще более далеки, чем я боялась. – Она сделала шаг в сторону.

– Фиона! – Потрясенный ее горем, Реймонд мигом забыл о собственном гневе.

– Ты поклялся в верности своему королю. Почему бы тебе не выполнить его приказ и не взять в жены одну из этих девиц? А меня оставить в покое!

– Нет, не уходи, наш разговор не окончен! – Де Клер попытался загородить ей путь.

– Не советую тебе становиться у меня на пути! – Как всегда, Фиона чувствовала себя оскорбленной. Англичанин не в силах скрыть свою страсть, но в то же время ненавидит ее, потому что предпочитает идти на поводу у своих заблуждений.

Реймонд протянул руку, чтобы схватить ее за плечо, и чародейка резко выставила перед собой ладони.

Де Клер ощутил сильный толчок в грудь и еле удержался на ногах, для чего ему пришлось отступить на несколько шагов.

– Не смей. Я тебя предупредила, – холодно отчеканила чародейка. Ей так и не хватило духу ударить в полную силу, так, чтобы он кубарем покатился по коридору.

– Я уже привык к тому, что от тебя можно ждать все, что угодно! – признался Реймонд, и в ее глазах вспыхнула такая отчаянная надежда, что он снова позабыл обо всем на свете. Де Клер осторожно двинулся вперед. Невидимый барьер исчез, рыцарь подошел к Фионе, поймал ее за руки и привлек к себе.

От волнения чародейку бросало то в жар, то в холод.

– Если бы ты хоть немного уважал меня, то не позволил бы себе ничего подобного! Ведь у тебя под дверью торчит целая толпа незамужних девиц…

– Не о них я мечтаю… – Реймонд провел руками по ее плечам, и Фиона слабо застонала в ответ, прижавшись лбом к его груди.

– Ты мечтаешь всего лишь о моем теле.

– Ну, тогда я не терял бы тут времени понапрасну! – фыркнул он.

– Тебе следует оставить меня, Реймонд. Пожалуйста.

– Не могу. – Он заглянул ей в лицо. Его сердце болезненно сжалось при виде слез, стоявших в светло-голубых глазах. Слез, которым не суждено было пролиться.

– Тогда мне самой придется покинуть Гленн-Тейз.

Это испугало его не на шутку. Но он не успел ни слова ей возразить, потому что Фиона сама приникла к его губам в жарком поцелуе. Воздух в коридоре наполнился ароматом цветов и трав. Реймонд застонал от наслаждения, но уже в следующий миг чародейка поспешила прочь. Реймонд кинулся следом. Фиона исчезла за поворотом. Он одним прыжком оказался там, уверенный, что настигнет беглянку в два счета… и замер как вкопанный.

Кроме него, в сумрачном алькове не было ни одной живой души. Его взгляд отчаянно шарил по людям, сновавшим в главном зале. Нет, это невозможно, ей негде было спрятаться так быстро! Де Клер окликнул пробегавшего мимо слугу и спросил, не проходила ли здесь Фиона.

– Нет, милорд, – низко поклонился слуга. – Она не появлялась здесь с тех пор, как спустилась с вашей милостью в темницу!

Реймонд едва сдерживал ярость. Он еще раз обшарил зал и коридор, но так ничего и не добился. Фиона не могла пройти через зал незамеченной – и тем не менее в замке ее не было. Реймонд выскочил во двор и обратился к девицам, сидевшим на каменной скамье.

– Фиона здесь не проходила?

– Нет. – Леди Сесилия встала и двинулась ему навстречу изящной походкой. – Я и сама не прочь с ней поговорить. Ей было приказано подать мне завтрак в спальню, однако она посмела не выполнить приказ!

Реймонд буквально вскипел от гнева.

– Фиона здесь не служит, и нечего ею распоряжаться! Так же, как и прочими слугами в моем замке! Будете завтракать, как все, через час после восхода, а нет – ждите обеда!

– Чтобы я встала в такую рань?! – ужаснулась Сесилия.

– Тогда ходите голодной! – отрезал де Клер и отправился дальше.

Даже Изабель О'Флинн соизволила обратить внимание на то, что лорд Антрим кого-то ищет.

– Ступай к нему! – шепнул ей на ухо отец.

Девушка скроила брезгливую гримаску. Она вовсе не собиралась просвещать своего родителя по поводу того, что де Клер уже отверг ее в качестве кандидатки в невесты. Кому же хочется своими руками запереть себя в монастырь? Но и гоняться за этим противным англичанином по всему двору Изабель не хотела. Пусть этим занимаются те дуры, что без конца квохчут на скамье возле крыльца! Однако О'Флинн присовокупил к своему совету весьма чувствительный тычок пониже спины. Изабель наградила отца убийственным взором, но все же двинулась в сторону де Клера. Тем временем лорд Антрим скрылся в сыроварне. Изабель задержалась на пороге, чтобы еще раз с укоризной посмотреть на родителя и дать ему ощутить всю низость его поступка.

Англичанин продолжал расспрашивать слуг. Изабель отлично видела, что он едва сдерживает нетерпение, хотя старается выглядеть спокойным и добродушным. Но его выдавало о, как он переминался с ноги на ногу и то и дело лез пятерней в затылок.

– Кого это вы ищете?

Де Клер молниеносно развернулся, и Изабель чуть не подпрыгнула от неожиданности. Господи, что за звериные повадки!

– Фиону.

– Я только что видела ее возле кухни. – Он кивнул и поспешил к выходу. Изабель посторонилась, давая ему пройти, но решила выполнить свой долг до конца и попыталась завести светскую беседу: – У вас не найдется немного свободного времени? Мы могли бы с вами поболтать!

– Поболтать?… – У англичанина был такой вид, будто Изабель попросила достать ей луну с неба.

– Нуда, поговорить, обменяться мнениями… – пояснила Изабель. Он что, совсем безмозглый? – Где-нибудь в спокойном месте.

– Зачем?

«Затем, что отец не дает мне прохода, и я скоро совсем сойду с ума!» – подумала она, а вслух сказала:

– Затем, чтобы мы могли узнать друг друга получше.

– И снова я спрашиваю вас: зачем? Вы давно просветили меня по поводу ваших чувств. Точно так же, как и я – вас. Я не собираюсь жениться на женщине, которая этого не хочет.

Внезапно в дверях возник Николай.

– Ах, как мило! Их высочество почтили нас своим присутствием! – сухо промолвила Изабель, смерив киевлянина презрительным взором.

– Что-то случилось, сэр Николай? – добродушно обратился к нему Реймонд.

– Нет, милорд. Просто я… просто…

– Ведете себя как дурак? – ехидно поинтересовалась Изабель.

Ник уставился на нее, грозно нахмурившись. Девица гордо задрала носик.

Реймонд решил, что он здесь лишний, и двинулся к выходу, но на пороге спросил:

– Ты не видел Фиону?

– В кухне! – напомнила Изабель.

– Нет, она в маслобойне, – поправил ее Николай.

– Вы ошибаетесь! – с презрением процедила девушка. – Это была кухня!

Спор грозил затянуться, и Реймонд понял, что от этих двоих толку не добьешься. Он вышел во двор и попытался расспросить стражу у ворот, но часовые утверждали, что из замка выходили только солдаты и что Фиону они не видели. Оказавшиеся поблизости ирландцы бурчали себе под нос, что для такой, как она, ничего не стоит пройти сквозь дверь или стену, но Реймонд предпочел пропустить эту чушь мимо ушей. Он и сам не заметил, как увлекся этой странной погоней. Фиону постоянно видели то в одном месте, то в другом – и всякий раз она умудрялась скрыться за миг до того, как там появлялся де Клер. Затянувшиеся поиски привели его обратно в главный зал. Он молча прошел к себе в кабинет, но вдруг задержался, привлеченный необычной суетой.

Пятеро мальчишек выгребали из зала гнилую солому. А за ними с тряпками и ведрами двигались несколько женщин, отмывавших каменный пол. Их никак нельзя было принять за благородных девиц, выставленных на ярмарке невест. И Реймонд с удовлетворением отметил, что в замке все-таки появились работящие женщины. Он только сейчас обратил внимание на то, что из зала вынесли всю мебель. То, что еще можно было починить, стояло во дворе, и над этими бренными останками трудились двое молодых парней.

– Давно пора этим заняться, Гаррик! – обратился де Клер к рыцарю, только что вышедшему из кухни с куском пирога в руке.

– Это не мое распоряжение, милорд. Реймонд посмотрел на него с немым вопросом.

– Это все леди Фиона. Она повыдергала пажей прямо из-за стола и приставила их к делу, а остальных выгнала вон из зала. Вы уже видели, какая чистота в кухне и на маслобойне?

Там все сияет! Она даже полки в буфете выскребла! – И Гаррик с удовольствием откусил от своего пирога.

Реймонд запоздало отметил, что в зале заметно посвежело. Здесь больше не пахло помойкой.

– А ты на что был поставлен? – напустился он на Гаррика. – Не мог сам додуматься до таких простых вещей?

Бедняга чуть не подавился пирогом.

– Я десять раз приказывал им выгрести солому! Да разве меня кто слушает? Зато у нее они ходят по струнке! – Гаррик выразительно кивнул на двух мужчин, ковырявшихся в дымоходе. Они перемазались сажей с головы до ног и явно не были рады такому поручению, однако выполняли его весьма старательно. – Вот кого бы вам нанять, милорд! Она на редкость смышленая, и все ее слушаются!

Реймонд задумчиво уставился на Гаррика. Он понимал, что рыцарь просит не столько за Фиону, сколько за себя. Старому