/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Пендрагоны

Ирландская Принцесса

Эми Фетцер

Прекрасная и гордая ирландка Сиобейн, принцесса Донегола, готова была принести себя в жертву во имя спасения своих подданных и, навеки забыв о счастье, стать женой безжалостного корнуэльского рыцаря Гэлана Пендрагона, служившего наемником у захватчиков-норманнов. Однако не жестокого врага встретила Сиобейн в Гэлане, но — преданного и нежного возлюбленного, отворившего ей дверь в прекрасный мир пылкой страсти и готового ради нее рискнуть честью и жизнью…

ru en Е. В. Погосян Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-07-22 OCR Angelbooks 5218F8BD-4B84-4A5C-A20F-2E67B6EB9D28 1.0 Ирландская принцесса АСТ Москва 2001 5-17-008153-7

Эми Фетцер

Ирландская принцесса

Глава 1

Донегол, Ирландия, 1169 год

Гэлан выругался: жгучий холод пробирал до костей. Он давно убедился, что только в Ирландии весна может быть такой холодной, и был готов поспорить, что это дерево выглядит знакомым. Для такого рыцаря, как он, просто позор вот так заблудиться!

В довершение всех несчастий тяжелая пола меховой накидки зацепилась за шипы и с силой дернула его назад. Проклятые колючки держали мертвой хваткой, и Гэлан, чертыхаясь, рванулся так, что гулко зазвенели стальные доспехи. Этот странный звук только усилил ощущение одиночества, и рыцарь поспешно закутался в теплый мех. Призрачные щупальца тумана ползли сквозь лесную чащу. Ледяной ветер взвыл, проносясь над голой каменистой землей и еще сильнее вгрызаясь в его тело через металлическую кольчугу. Серый, его боевой конь, внезапно остановился, наклонил голову и стал теребить жалкие ростки под ногами в надежде хоть немного утолить голод. Гэлану пришлось развязать сумку с провизией, чтобы достать для коня горсть овса, а для себя — остатки засохшего сыра.

— Довольствуйся тем, что есть, дружище, — пробормотал он, сердито всматриваясь в темную лесную чащу. Тут его насторожил какой-то странный звук, словно поблизости звякнули колокольчики. — А вот и сказочный народец!

Разве можно оказаться в Ирландии и не вспомнить о гномах? Нет уж, пусть в эти небылицы верят оруженосцы да безусые пажи из его войска — Гэлан не из таких.

Он бодро зашагал вперед, звеня доспехами. Где-то над головой солнце отчаянно пыталось пробиться сквозь слой тумана.

И вдруг внезапно потеплело.

Эта странная прихоть погоды заставила Гэлана недоуменно поморщиться. Черт побери, опять этот звон!

Вдруг на прогалину выскочила молодая женщина. Провожая ее взглядом, Гэлан подумал, что она наверняка продрогла не хуже его. Женщина вдруг оглянулась, и Гэлан прирос к месту: в ее роскошных рыжих волосах звенели колокольчики.

Вдруг он услышал топот. Гэлан посмотрел налево и насчитал пятерых юнцов, гнавшихся за прекрасной незнакомкой.

— Смотри-ка, Серый, у леди неприятности. — Он покосился на коня. — Как по-твоему, стоит ей помочь? Давай поживей, а не то будет поздно.

Серый рванулся вперед. Уклоняясь от толстых низких ветвей, Гэлан прикинул, что успеет обойти разбойников. Неожиданно лес кончился, и погоня выскочила на опушку.

Сиобейн О'Рурк благодарила богов за дарованные ей длинные ноги и с трудом сдерживала хохот. Эти недотепы из деревни слишком много о себе возомнили! Несмотря на их попытки подкрасться к ней незаметно, она слышала, как парни возятся в густом подлеске, собираясь захватить ее врасплох. Она бесшабашно отдалась духу игры и неслась по лесу все дальше, стараясь удрать от своих преследователей. Под ноги подвернулся какой-то сук, и Сиобейн споткнулась. Сердито скривившись, она запрыгала на одной ноге. Ну вот, теперь ее точно поймают! Опустив ногу на ледяную землю, Сиобейн услышала странный грохот и в замешательстве подняла взгляд на хмурое небо.

— Разрази меня гром! — невольно вырвалось у нее.

От неожиданности у Сиобейн захватило дух. Настоящий великан несся во весь опор на боевом коне. Из раздутых ноздрей жеребца вырывались клубы пара, кожаные ремни скрипели, латы грохотали. Не иначе как сам Финн Маккоул явился в этот мир, чтобы отомстить за обиды, нанесенные их клану. Накидка из золотистого меха развевалась по ветру, на груди сверкали полированные латы, а руки прикрывали боевые рукавицы. Не было видно ни щита с гербом, ни шлема, длинные темные волосы доставали до плеч, и все же Сиобейн сразу разглядела в нем англичанина. Такие, как он, безжалостно отнимали жизнь у ее соотечественников. И тут Сиобейн сообразила, что невесть откуда взявшийся рыцарь несется прямо на нее.

Он свесился с седла и протянул к ней руку. Сиобейн увернулась и что было духу понеслась прочь, но тут же заметила парней, гурьбой выскочивших на опушку. Драгоценные секунды были потеряны. И вот уже жуткий всадник оказался рядом с ней. Она почувствовала на затылке горячее дыхание его коня и мысленно взмолилась о том, чтобы смерть миновала ее на этот раз. Слишком унизительно погибнуть под копытами английского жеребца.

Гэлан одной рукой обхватил ее за талию и оторвал от земли.

— Все в порядке, малышка, не бойся!

— Чего это мне бояться, скажи на милость? А ну пусти сию же минуту! — Она принялась вырываться, молотя кулачками по его руке.

Великан достал из чехла тяжелый боевой топор и отклонился, примеряясь для первого удара. Мальчишки остолбенели от испуга.

— Не надо! — Сиобейн вцепилась в его руку.

— Прочь, женщина! — рявкнул он.

— Хватит! — Сиобейн умудрилась извернуться и пихнула всадника коленом в живот, но он снова прижал ее к себе. — Бегите, мальчики! Бегите! — закричала она.

Мальчишек наконец-то сдуло с места, словно кучу сухих листьев. Гэлан откинулся в седле, не спеша убрал свой топор и только после этого посмотрел на строптивую девку у себя на коленях. Она оказалась явно старше, чем он решил поначалу. Его внимание сразу приковали необычные огромные глаза, напоминавшие редкий самоцвет. Яркие они вспыхивали то золотыми, то голубыми искрами, а в данный момент полыхали от ярости.

— Ты, сэр рыцарь, самый что ни на есть безмозглый болван!

— Ты бы, малышка, лучше поблагодарила меня, — возразил Гэлан.

— За что?! За то, что распугал несчастных мальчишек. Она снова попыталась освободиться, но он притянул ее к себе еще сильнее. Суровое лицо прирожденного воина с упрямым подбородком и слегка приподнятыми скулами оказалось совсем близко. Между прочим, довольно красивое лицо. Только Сиобейн ни за что не призналась бы в этом. Левую бровь пересекал старый шрам. Глаза незнакомца своим оттенком напомнили Сиобейн цвет вспаханной земли, и почему-то их взгляд заставил ее замереть сердце.

Его лицо придвинулось вплотную, и она почувствовала густой запах выделанной кожи и сильного мужского тела. Пришлось встряхнуться, чтобы избавиться от наваждения.

— Хватит, сэр рыцарь, остановись!

Он сердито поморщился, почувствовав неожиданный укол, и скосил глаза на кинжал, уткнувшийся ему в грудь.

— И это после того, как я тебя спас…

— Было бы от чего спасать! Мой песик отлично справится с любым разбойником!

— Что-то я не видел здесь никакого песика, — возразил Гэлан, однако в тот же миг боковым зрением уловил стремительно приближавшуюся к ним лохматую тень.

Пес подлетел и приготовился к прыжку. Серый нервно дернулся, а рыцарь обругал и того и другого.

— Кулхэйн, успокойся! — приказала Сиобейн по-гэльски. — Надо было раньше думать, а не болтаться неизвестно где!

Гэлан ошалело смотрел, как огромный белый пес неистово залаял, как будто хотел оправдаться. Что за чертовщина?

— Этот верзила чуть не убил наших друзей, а заодно и меня!

Зверь тоненько, по щенячьи взвизгнул.

— Ай-ай-ай, как тебе не стыдно! — продолжала Сиобейн.

Гэлан окинул ее оценивающим взглядом. Налитая, крепкая, она выглядела еще соблазнительнее из-за румянца, разлитого по нежным щекам. Ее платье было забрызгано грязью и ягодным соком. Интересно, каковы на вкус эти влажные пухлые губки.

— Надеюсь, ты не зарежешь меня за один поцелуй?

— Не прикасайся! — Она для наглядности показала ему кинжал.

Он презрительно улыбнулся и положил руку ей на затылок.

— Ты что, смерти не боишься?!

Он и бровью не повел, ласково перебирая волосы у нее на затылке. Колокольчики отвечали ему тихим перезвоном.

— Убей меня, — прошептал он, — только сначала дай испить тебя до конца!

Их губы соприкоснулись, и по телу Сиобейн прокатилась горячая волна. Она захмелела, как от вина, и удивилась: рыцарь пустил в ход осторожную, но настойчивую ласку и нежность, против которых трудно было устоять. Весь ее гнев мигом развеялся, однако кровь гордого племени еще напоминала о себе, и Сиобейн уперлась ладонями в холодные латы у него на груди.

Поцелуй показался ей бесконечным, и Гэлан умелыми ласками все-таки добился того, что она раздвинула губы. То, что происходило сейчас на лесной опушке, абсолютно не вязалось с ее прежним опытом и уж тем более с грубыми приставаниями Тайгерана, после которых она ощущала лишь брезгливость да вкус крови во рту. Колдовской поцелуй разбудил молодое тело, и где-то в самом низу живота зародилось жаркое пламя желания. Ах, боги, почему вы так несправедливы? Подсунули Сиобейн такого искусителя — и сделали его ее кровным врагом!

Однако здесь, в лесной глуши, Сиобейн могла позволить себе позабыть и о вражде между их народами, и о своей ответственности перед кланом. Сейчас она хотела просто наслаждаться жизнью. Первобытное начало проснулось в ней. Кто бы ни был этот мужчина и как бы нелепо ни вел себя, пытаясь защитить от мнимой опасности, своими ласками он сумел напомнить ей, что она женщина.

Сиобейн обняла его за шею и погладила по голове, вызвав восторженный стон. Он снова припал к ее губам, и теперь она с готовностью отвечала на поцелуй. Ему захотелось взять ее прямо здесь, на лесной опушке, чтобы затушить пожар в сжигаемом любовной истомой теле. В этот миг ласковая рука погладила его по плечу, а Гэлан лихорадочно стал прикидывать, нельзя ли овладеть девицей, не слезая с коня.

— Мне этого мало, красотка. — Его пальцы скользнули вверх по ее бедру.

Она испугалась не на шутку, и Гэлан усмехнулся. Он не привык брать женщин силой. Все еще прижимая Сиобейн к себе, он покосился в сторону леса и нахмурился, мигом позабыв о ласках.

— Кто ты такая, малышка? Почему за тобой гоняются всякие разбойники?

— За мной? Да на что я им сдалась? Скорее уж они погонятся за тобой! — Она обернулась и испуганно выдохнула: — Боже милостивый!

— Тебе лучше не высовываться! — сказал рыцарь и одним взмахом пересадил Сиобейн к себе за спину. С трех сторон их окружило около десятка неизвестных всадников в черных масках.

— Спасайся! — Сиобейн дернула его за кольчугу. — Их слишком много!

— Я никогда и ни перед кем не отступал, — надменно бросил он.

Воздух вздрогнул от пронзительного боевого ирландского клича. Однако спаситель Сиобейн лишь презрительно усмехнулся в лицо первому врагу, занесшему меч над его головой. Он бился как бешеный, управляя конем только с помощью ног, но все равно было ясно, что силы слишком неравные. Сиобейн стало казаться, что рыцарю не выйти живым из этой передряги.

Внезапно на опушке показались конные рыцари и лучники, и она застыла от неожиданности. С визгом полетели стрелы, воздух наполнился лязгом оружия и пронзительными воплями раненых. Сиобейн скорчилась, зажимая уши руками.

Гэлан гнал коня прямо по изувеченным телам и с ужасом увидел, как его вассал занес меч для удара.

— Нет!!! — От злости у него потемнело в глазах.

Сэр Оуэн опустил меч, и женщина рухнула на землю. Гэлан сдернул его наземь и ударил по не защищенному шлемом лицу.

— Это ведь женщина!

— Но она ирландка! Да вдобавок с оружием. Мы здесь для того, чтобы воевать…

— С женщинами? — Гэлан готов был взорваться от ярости. — Рэймонд! Марк! Эндрю! В охранение! — рявкнул он, а сам встал на колени возле неподвижного тела и принялся ощупывать бесчувственную пленницу.

Гэлан поднял женщину с земли, подошел к коню и, вскочив в седло, пристроил ее у себя на коленях.

— Ну, детка, держись, не умирай!

Рыцарь осторожно погладил ее по голове. Пальцы стали липкими от крови, и он злобно посмотрел на Оуэна. Гэлан сам не понимал себя — подумаешь, кому-то по ошибке проломили башку! Вдруг его обожгла мысль: теперь все решат, будто он променял боевых друзей на бабу, — и он снова обвел своих соратников колючим взглядом, чувствуя, как в нем закипает гнев.

— Из-за того, что вы поленились лишний раз оторвать задницы от подстилок и выслать разведку, потеряно несколько дней и жизни двух ваших товарищей! Похороните мертвых. Раненые пусть едут верхом! — Напоследок он обратился к рыцарю, все еще возившемуся со своей амуницией: — Сэр Оуэн! Возглавишь отряд.

Он крепко прижимал к себе неподвижное тело, шепотом умоляя женщину очнуться, и зажимал рану у нее на голове. Только бы она пришла в себя! Он даже не успел узнать, как ее зовут. Если бы не приказ его суверена, он бы не сунулся в эту Богом забытую страну, а ирландская красотка разгуливала бы сейчас целой и невредимой.

Глава 2

Военный лагерь представлял собой людской муравейник. Кашевары помешивали густое варево, безусые новобранцы старались привести в порядок сбрую и обувь. Несколько женщин слонялись среди воинов.

Раздался перестук копыт вернувшегося из разведки патруля, и все обернулись в сторону рыцарей. Гэлан натянул поводья, вслушиваясь в знакомый шум. Эта привычная суета всегда действовала на него успокаивающе. Аромат жаркого смешался с густым запахом пота, подгоревших на костре бобов и тревожным запахом наступавшей ночи. Гэлан давно, заметил, что в Ирландии по вечерам всегда становится сыро из-за тумана.

Он сердито оглянулся и перехватил множество любопытных взглядов, устремленных на его необычную ношу. Рыцарь спрыгнул с коня. Женщина даже не шелохнулась, и он направился к своему шатру, но остановился, услышав предостерегающие окрики и лязг мечей. Воины окружили огромного белого пса.

— Позвольте, я прикончу его с первого выстрела, милорд! — предложил один из лучников.

— Нет, — остановил его рыцарь. — Тебя ведь зовут Кулхэйн, да? — обратился к собаке Гэлан, любуясь мощными, безукоризненными формами.

Кулхэйн возбужденно фыркнул и неожиданно замахал пушистым хвостом.

Гэлан с облегчением улыбнулся.

— Разойтись! Быстро! — приказал он воинам и снова обратился к Кулхэйну: — А ты, псина, сиди тихо! Сейчас я найду для твоего пустого брюха что-нибудь повкуснее английских пальцев!

Уложив раненую на свою походную койку, Гэлан заботливо укрыл ее меховым одеялом. Он бы с удовольствием позабавился с ней, хотя красотки, вероятно, рано или поздно хватятся — или отец, или муж. Скорее всего это окажется муж. Бабенка смазлива и наверняка замужем уже не первый год. От этой мысли рыцарю сделалось тошно. Черт побери, он ее почти не знает, но все равно не желает делить с другим!

Гэлан легонько встряхнул незнакомку, но она не подавала признаков жизни. С тяжелым вздохом он потянулся к тазику с водой, намочил ткань и начал осторожно промывать рану, заодно стараясь разглядеть ее как можно лучше. Ее платье не представляло собой ничего особенного, однако по тому, как плотно оно обхватывало ее стан, можно было догадаться, что красотка на самом деле не так худа, как он подумал вначале. Тонкие пальчики все еще были испачканы ало-синим соком, так же как и пухлые губы. Гэлану снова захотелось испробовать их на вкус…

Да что с ним творится?! Такого никогда не случалось! И для него же будет лучше не вдаваться в причины своего непонятного возбуждения. Этак можно довести себя черт знает до чего! Но и оставаться спокойным он тоже не мог: взял изящную руку и поднес к губам. Ее кожа показалась Гэлану слишком горячей. Он нахмурился и пощупал лоб незнакомки.

На его глазах вокруг женщины вдруг возникла легкая туманная дымка. Конечно, ее слегка лихорадило, но все-таки не настолько сильно, чтобы от кожи начал валить пар. Гэлан распустил завязки на платье, чтобы освободить ей грудь. Открывшаяся картина заставила его зажмуриться. Он призвал на помощь всю свою выдержку, прежде чем решился приподнять неподвижное тело. Будь он проклят, если за такой подвиг воздержания ему не полагается новая пара шпор1!

Туман, окутывавший рассудок, рассеялся, и Сиобейн растерянно заморгала, почувствовав на лице холодные капли. Она покосилась вправо и чуть не охнула. Вот это да! Она впервые видела такие мощные руки — в обхвате не меньше, чем ее собственные бедра. На бронзовой коже блестели капельки влаги. Вода ручейками стекала вниз, до самого паха. Размеры того, что она увидела в паху, заставили Сиобейн вздрогнуть от острой вспышки возбуждения.

Она впервые в жизни видела перед собой такого великана-с фигурой, вылепленной без малейшего изъяна. Боже, ну почему ты так щедро наделил всеми возможными достоинствами какого-то противного англичанина?! От нового приступа боли Сиобейн невольно поморщилась и в тот же миг обнаружила, что лежит совершенно голая.

Щеки ее залил румянец, и Сиобейн гневно уставилась в широкую спину. Ну, милорд рыцарь, это уж слишком! Только такой безмозглый тип мог додуматься раздеть человека, раненного в голову! Он что, издевается? Черт побери, скорее бы уж он убрался отсюда, чтобы она смогла наконец удрать!

— Гэлан! Может, ты отзовешь свою скотину?

— Нет, Рэймонд, лучше я выйду сам!

Гэлан торопливо натянул куртку и покинул шатер.

— Говоришь, это ее собака? — спросил Рэймонд, с недоверием разглядывая необычного стража.

— Ага. Насколько эта тварь вообще может кому-то принадлежать. Как у нас дела с провиантом и фуражом? — озабоченно продолжал Гэлан.

— Полный обоз. Эрл2 выплатил тебе весь долг. Он прислал к милорду гонца с кошельком, полным золота!

Слово «милорд», произнесенное Рэймондом, вызвало у Гэлана недовольную гримасу. Ведь когда-то они вместе служили оруженосцами у отца Гэлана, еще до того, как юноша узнал кое-какие подробности о своем рождении. Рэймонд, как законный отпрыск уважаемых родителей, имел полное право впоследствии рассчитывать на рыцарство, а Гэлан был незаконнорожденным, бастардом. Если бы не порядочность отца, Гэлан сам оказался бы на службе у Рэймонда. Впрочем, они никогда об этом не вспоминали и привыкли все делить пополам — и трудности, и награды.

— Превосходно! — Гэлан привычно повел плечом. — Мой меч, равно как и твой, служит тому, кто предложит самую высокую плату.

Рэймонд сердито фыркнул:

— Не воображай, будто я куплюсь на твое вранье! Ты ввязался в этот поход потому, что увидел возможность обеспечить себя на всю жизнь! Наложишь лапу на эту землю и станешь хозяином замка!

— Я был и остался корнуэльским бастардом! — Лицо Гэлана закаменело. — Этого не изменят даже рыцарские шпоры!

Рэймонд обиженно поджал губы.

— Позвольте заметить, милорд, что ваше упрямство и скудоумие способны вывести из себя даже такого простого парня, как я!

Гэлан ехидно ухмыльнулся. Как же, простой парень! Родной племянник Пембрука, второй сын барона, Рэймонд Де Клэр мог похвастаться не менее знатным происхождением, чем сам король…

— Убирайся-ка ты в постель, норманнская шкура! Терпеть не могу, когда ты начинаешь верещать!

Рэймонд гордо удалился, а Гэлан засмотрелся на костер, стараясь выбросить из головы тревожные мысли, разбуженные намеками Де Клэра. Земля? Дом? Оседлая семейная жизнь?

Гэлан тяжело вздохнул и попытался представить себя солидным человеком, ведущим простую и понятную жизнь, в которой ему бы не грозили каждую минуту выпустить кишки. Перед мысленным взором вновь всплыло лицо рыжеволосой незнакомки — в качестве спутницы жизни, заботливой и любящей. Любящей?.. А сам-то он сможет полюбить кого-то? Гэлан раздраженно фыркнул. Где ему было научиться любви, если всю жизнь он провел среди загрубевших душой вояк, привыкших удовлетворять похоть с первой попавшейся девкой?

Гэлан раздражался все сильнее. Ну не такой он человек, чтобы содержать дом и заботиться о целом семействе! В последние годы ему часто приходилось бывать при дворе, и он с трудом выносил мишуру и блеск светской жизни. Определенно, при дворе ему делать нечего! Спасая жизнь короля, он просто исполнял свой долг и вовсе не рассчитывал на награду.

Сиобейн осторожно скинула одеяло и потянулась за одеждой. С нее хватит! Она достаточно наслушалась! Он просто подлый наемник, без роду и чести, он отнимает чужие жизни ради грязных денег! Не рискуя тратить время на обыск, Сиобейн скинула со стола какое-то тряпье. О радость, там оказался ее собственный кинжал!

Заботливо спрятав его за пазухой, пленница осмотрела шатер в надежде обнаружить укромную лазейку.

Два щелчка пальцами — и сквозь полог неслышной тенью проскользнул Кулхэйн. Нечего было, и думать выйти из шатра у всех на виду. Она напряженно замерла, раскинув руки. Обратив свои чувства к земле, Сиобейн приказала густому туману прикрыть ее бегство. Когда белесые щупальца поползли через полог наружу, она отыскала место, где край шатра неплотно прилегал к земле. Протискиваясь через узкую щель, беглянка молила о том, чтобы шатер не обрушился ей на голову. Наконец она выбралась наружу и откатилась подальше от стенки шатра. Снова щелчок пальцами — и в сопровождении верного Кулхэйна она побежала к лесу. Сиобейн на миг оглянулась. Ненавистный наемник все еще сидел возле костра. Вот и отлично! Она радовалась, что так ловко обманула это чудовище, уничтожающее ее соплеменников ради награды, обещанной его кровожадным королем. Оказывается, этот верзила ничем не отличался от Тайгерана, ее мужа!

Гэлан совсем уже было задремал, но что-то заставило его встрепенуться. Он быстро направился к шатру, откинул одеяло — и громко выругался.

Гэлан вышел из шатра мрачнее тучи и, скрестив руки на груди, уставился на семерых воинов.

— Вы все считаете себя ветеранами. Может, кто-то сумеет мне объяснить, как женщина с собакой сумела уйти из лагеря под носом у таких бывалых вояк?

— Гэлан, перестань! — раздался голос Рэймонда.

Гэлан отпустил перепуганных часовых и взглянул на своего невозмутимого друга. Его губы скривила неуверенная улыбка.

— Черт побери, ну и бедовая же девка! — Он не мог не отдать должное отваге прекрасной незнакомки, хотя ужасно сожалел, что той удалось скрыться. Конечно, он не собирался держать ее при себе против воли, но вдруг бы она согласилась стать его любовницей… Он посмотрел на лесную опушку с задумчивой улыбкой. Но уже в следующий миг от его благодушия не осталось и следа. — Ну, Де Клэр, моли Бога, чтобы она не раззвонила по всей округе про наше войско!

Он не боялся — пусть поднимает тревогу! Он получил рыцарские шпоры не в наследство от родителя и не по королевской прихоти. Сэр Гэлан Пендрагон никогда не знал поражений. И очень скоро здешние дикари начнут охоту за его головой — как только он возьмет в осаду замок Донегол вместе с его злосчастной принцессой.

Глава 3

Сиобейн могла не сомневаться: мальчишки раззвонят на всю деревню, что ее захватили в плен, и всю дорогу до дома пыталась придумать подходящее объяснение. Наверняка все жители всполошатся, узнав об английском войске. В постоянных войнах полегло почти все мужское население Донегола, и не стоило ввергать оставшихся в ненужную панику.

Она подняла взгляд на каменные стены замка, все еще не зная, как себя вести. Сиобейн считала это место родным домом и гордилась им. По словам здешних стариков, первые камни этой твердыни заложили сами друиды3, и Сиобейн хотелось верить, что так оно и есть.

Наконец она набралась смелости, приоткрыла дверь и осторожно заглянула в щелку. Грубая кожа, из которой были сделаны дверные петли, пронзительно скрипнула, и все, кто находился поблизости, обернулись в ее сторону. Восторженные крики тут же разнеслись по крепостному двору, и Сиобейн прокляла противного англичанина, из-за которого попала в такую дурацкую ситуацию. Она гордо выпрямилась и быстро пересекла внешний двор, окруженная шумной толпой. Люди наперебой расспрашивали ее, что случилось, и возносили благодарность небесам за то, что она вернулась целой и невредимой.

— Да-да, со мной ничего не случилось! — снова и снова повторяла она.

Вот и лестница, ведущая в замок. Сиобейн почувствовала, как испуганно замерло сердце, и стала всматриваться в окружавшие ее взволнованные лица в поисках сына.

Стоило ей показаться на пороге, как Коннал с радостным криком помчался к матери. Сиобейн подхватила его на руки.

— Ах, мой маленький принц, как же я соскучилась!

Закрыв глаза, она наслаждалась горячей лаской детских рук.

— Где ты была, мама?

— Я заблудилась в лесу.

Конечно, это была ложь, но Сиобейн хотелось успокоить малыша. Поверх его головы она встретилась взглядом с Рианнон, и младшая сестра закусила губу, чтобы не улыбнуться.

— На дворе уже давно стемнело, — сказала она, обнимая сестру. — Я беспокоилась. Кстати, где твоя корзинка?

— Потеряла в лесу.

Рианнон взяла ее за руку и почувствовала пережитые сестрой ужас, боль и… удовольствие?!

Сиобейн заметила ее изумление и быстро отдернула руку. Иногда она жалела о том, что Рианнон обладает даром ясновидения. У каждого человека могут быть тайны и чувства, которые он предпочел бы держать при себе.

— Не вздумай меня расспрашивать! Поговорим потом! Радуйся, что я вообще вернулась домой!

Меньше всего ей хотелось сейчас вспоминать этого несносного англичанина. Война и так успела исковеркать всю ее жизнь, и нечего лишний раз о ней думать.

Она резко отвернулась от Рианнон и захлопала в ладоши. Вся челядь затаила дыхание, приготовившись слушать хозяйку.

— Друзья мои, я прошу у вас прощения! Я вовсе не хотела, чтобы вы тревожились!

Сиобейн обратилась к сутулому медлительному слуге:

— Дэвид! Немедленно поменяй солому на полу — разве не чувствуешь, как тут воняет?

Слуга отвесил поклон и заспешил вон. А Сиобейн уже спрашивала у Бриджет:

— В этом замке найдется горячая вода? Мне нужно принять ванну.

— Конечно, моя принцесса! Меган уже потащила ведро наверх.

— Друзья мои, день на исходе, а у вас еще полно дел! Слуги поняли намек и быстро разошлись.

— Ну а ты, Коннал, — сказала она, опустив взгляд на сына. — Ты делал сегодня уроки?

Коннал смущенно покосился на тетку.

— Нет. Я играл.

— И что же это за важные игры, ради которых ты пренебрег уроками?

— Тетя Ри сделала мячик из бычьего пузыря, и мы гоняли его по двору! Пока Дермотт его не порвал…

— Да, эти пузыри такие непрочные. Ты, наверное, проголодалась? — быстро сменила тему Рианнон.

Она обняла сестру за плечи и повела к длинному столу.

— Не думай, Ри, что тебе удастся заморочить мне голову! Он нарушил слово.

— Нет, — возразила Рианнон, усаживаясь рядом, — это я нарушила. — Во взгляде ее зеленых глаз читалась немая мольба. — Не надо его наказывать! Просто он становится таким несчастным, когда тебя нет в замке… Ну а теперь рассказывай, что все-таки с тобой произошло?

Сиобейн задумалась. У Рианнон хватит выдержки, чтобы не впадать в панику при известии о целом войске, расположившемся на ночлег чуть ли не под стенами замка.

— Я расскажу тебе обо всем, но не сейчас. К тому же со мной был Кулхэйн. Разве могло со мной случиться что-то серьезное?

Рианнон кивнула, вроде бы соглашаясь, но не поверила Сиобейн. Она еще раз осмотрела ее платье и только теперь заметила пятно крови на плече.

— Тебя ранили!

— Нет-нет! Ох, да оставь ты меня в покое! — сердито зашипела Сиобейн. — Это получилось случайно, я просто ушиблась!

Сиобейн с аппетитом прикончила ужин и пошла наверх. По дороге она завернула к Конналу. Малыш еще не спал.

— Мама! Ты рассердилась?

— Вовсе нет, котенок! — Она ласково поцеловала мальчика в лоб. — Я слишком тебя люблю!

Вдруг из-под одеяла раздалось слабое блеяние.

Малыш хихикнул, заметив ее недоумение, и приподнял одеяло. Оттуда показались смешной носик ягненка и влажные круглые глаза.

— Коннал, — как можно строже промолвила Сиобейн, — ты что, хотел меня обмануть?

— Ну можно, Дермотт останется?

— Так и быть. — Она укрыла обоих малышей одеялом, и Коннал просиял. — Но утром вы оба отправитесь в ванну! Дай мне слово, не то я прикажу убрать его сию же минуту!

— Честное слово, — неохотно буркнул Коннал.

Наконец Сиобейн смогла отправиться к себе. Она заперла за собой дверь и в который раз порадовалась тому, что имеет в своем распоряжении отдельную комнату. Вынужденная целый день быть на виду у своих подданных, она научилась ценить эти редкие минуты одиночества. Тайгеран всегда требовал, чтобы ему прислуживала только она. Прожитые с ним годы поселили у нее в душе вечную усталость, отчаяние и даже страх. До сих пор мрачная память о муже отзывалась ломотой в теле, и Сиобейн постаралась избавиться от невеселых мыслей, нырнув в горячую ароматную воду.

Сиобейн наслаждалась теплом и покоем. Но стоило расслабиться, и в памяти снова возник темноволосый рыцарь. Она словно наяву видела, как перекатываются под влажной кожей литые мускулы, как полыхает в темных глазах желание, вспоминала его обветренные губы, нежно целующие ее, и сильные руки, сжимающие ее талию. Ни разу в жизни на нее не смотрел так ни один мужчина, никто не целовал ее с такой настойчивой, жадной лаской.

Сиобейн чуть не застонала от обиды.

Ну почему такое искушение явилось к ней в образе ненавистного англичанина?! Он же враг, он явился сюда с огнем и мечом! Нет, она ни за что в жизни не предаст свой народ! И уж конечно, запрячет поглубже так не вовремя проснувшийся к нему интерес.

Глава 4

Сиобейн вошла в поварню и только запустила руки в тесто, как кто-то окликнул ее.

На пороге стоял Дрисколл — старейшина клана и начальник тех немногих воинов, что служили ей личной стражей.

— Сколько на этот раз? — обречено поинтересовалась она.

— Семь, миледи.

Сиобейн изо всех сил старалась не дать волю гневу.

— Есть погибшие?

Дрисколл молча кивнул, и Сиобейн, решительно сняв передник, вышла во двор. Перед входом в поварню уже стояла под седлом ее лошадка.

— Мама, ты возьмешь меня с собой?

Она резко обернулась и заставила себя улыбнуться Конналу.

— Нет.

— Ты совсем никуда меня не пускаешь!

— Сейчас слишком опасно выезжать из замка, мой хороший. — Он кивнул — как-то уж очень по-взрослому для его лет — и с несчастным выражением на румяной мордашке помчался обратно в замок. Подавив тяжкий вздох, Сиобейн вскочила в седло.

Час спустя она была у развалин пастушеской хижины.

— Что за дикость… Их просто распотрошили, как свиней! — Принцесса подняла на своего спутника бледное от ярости лицо. — Я не вижу в этом никакого смысла, Дрисколл! Ну ладно отнять у несчастных их запасы — но вырезать всех до одного? Мертвые не смогут ни пасти овец, ни доить коров! Они сами подрубают сук, на котором сидят! — Она выразительно взмахнула рукой в сторону пожарища. — И отважиться на такое средь бела дня?

— По-моему, разбойникам вообще не свойственно искать в жизни смысл.

Она решительно встряхнула головой.

— Я велю тебе до поры до времени держать свое мнение при себе! Мы не должны давать повод для паники. Если поползут слухи, мы уже не сумеем удержать в повиновении людей. Кроме того, стоит усилить охрану. И не стесняйся брать людей из моей стражи! — Сиобейн вскочила в седло и поскакала прочь.

Следя, как ловко она едет верхом, Дрисколл в который раз подумал, что за те годы, что она прожила без мужа и лично управляла замком, Сиобейн проявила себя намного более мудрым властителем, чем ее покойный супруг.

Принцесса пришпорила лошадь, стараясь скрыть горькие слезы. Она оплакивала этих преданных крестьян, пришедших сюда следом за молодой хозяйкой после смерти ее отца, когда она вышла замуж за Тайгерана и переехала к нему в Донегол. Лохлэнн О'Нил недавно снова предлагал ей себя в качестве мужа и защитника ее народа. Однако Сиобейн чувствовала, что сводный брат ее покойного мужа все сильнее склоняется в сторону английской короны.

Не следовало забывать и про Йэна и его давнишнее сватовство. Лорд Магуайр — молодой воинственный красавец, хозяин соседнего замка. Она дружила с ним еще в детстве и даже была влюблена, однако для наследницы престола главное зачастую не веление сердца, а благополучие ее подданных. А ведь у Йэна наберется в три раза больше воинов, чем у Сиобейн в Донеголе. Лохлэнн держал примерно такое же войско, и если бы оба клана объединились — не поздоровилось бы даже самым отчаянным разбойникам. Но их владения оказались слишком близко к зоне военных действий, и вряд ли Магуайру и О'Нилу удастся отвертеться от вассальной присяги английскому королю.

Зато Донегол на время оставили в покое. К ней даже перестали заезжать королевские послы, и Сиобейн не собиралась присягать королю, пока его армия не встанет у нее под стенами.

Обернувшись еще раз на столб черного дыма, Сиобейн снова позавидовала настоящему колдовскому дару своей кузины Фионы. Как это ни печально, но ее волшебный туман не спасет от мечей и копий. Оставалось лишь молить Всевышнего помочь ирландцам удержать Ольстер.

Гэлан озабоченно всматривался в столб дыма.

— Что ты на это скажешь? — задумчиво спросил Рэймонд.

— Отправь туда разведчиков. Я не собираюсь обращать королевское имущество в руины и пепел.

— Пойми, Гэлан, здесь тебе не Дублин! Здесь не имеют понятия ни об интригах при дворе, ни о политике! Мы проехали десятки миль и не видели ни одной деревни! А та женщина… откуда она явилась? Наверняка ее жилье где-то поблизости!

— Может, она вообще нам приснилась? — сердито буркнул Гэлан. Он не желал тратить время впустую, ломая голову над загадками строптивой незнакомки. Она сбежала, а у Гэлана и так полно дел. Он должен сровнять с землей замок Донегол, покорить ирландскую принцессу и ее народ и сделать все это собственностью короля Генриха.

В замке царила бестолковая суета. Во внутреннем дворе ее встретил Броуди.

— Англичане уже здесь!

— Броуди, они рыщут по нашим землям уже не первый год, — спокойно ответила принцесса.

— Но сейчас это Пендрагон!

— Не может быть! — тревожно встрепенулась Сиобейн. — Где они?

— Они переправились через Финн-Ривер. Разведчик только что прибыл. — Он кивнул на юношу в центре зала.

Все еще задыхаясь от быстрого бега, разведчик жадно припал к большой кружке вина. При виде своей повелительницы бедняга поперхнулся и вскочил на ноги.

— Я видел его знамя и королевский штандарт! Пендрагон едет сюда с целым войском!

Алчный наемник!

Охваченная предательской слабостью, она выхватила у Игэна кружку и в один глоток допила остатки вина.

Нет, не может быть! Тот рыцарь наверняка был всего лишь одним из многих! Разве она сама не слышала его разговор с Де Клэром? Разве родственник Пембрука унизит себя службой у корнуэльского бастарда?

Люди не спускали глаз со своей хозяйки: испуганные, напряженные, они ждали от нее приказаний.

— Пусть сюда собираются жители всех деревень. Броуди, пошли двух человек в разведку, но сначала дождись Дрис-колла. Может, он уже знает, куда идет их войско.

Сиобейн все еще надеялась, что англичане направляются во владения Магуайра или О'Нила. В замке едва ли наберется сотня людей — вместе с детьми, женщинами и стариками, Донегол не выдержит осады.

От ее решения зависит, сколько ирландской крови прольется на эту многострадальную землю. И если Пендрагон захочет, резня начнется прямо сейчас.

Глава 5

Боковым ударом Гэлан рассек плечо нападавшего на него человека. Миг — и он уже развернулся, отражая удар второго разбойника. Одновременно он ударом ноги опрокинул еще одного бандита, а когда остальные обратились в бегство, послал своих рыцарей за ними в погоню. Но мерзавцы растворились в воздухе, как привидения.

Эти повторяющиеся нападения казались совершенно бессмысленными, и к тому же Гэлан готов был поклясться, что это те же мерзавцы, что набросились на него в тот день, когда он встретил странную незнакомку. Неужели этим ирландцам так не терпится расстаться с жизнью?

Гэлан не спеша убрал в ножны меч, подошел к одному из бандитов и стащил с его лица черную маску. При виде безусого мальчишки рыцарь брезгливо скривился. Он не находил оправданий тем, кто мог послать на убой своих детей. Окончательно придя к выводу, что ирландцы не заслуживают ни малейшего снисхождения, Гэлан дал шпоры коню. Он направлялся к Донеголу, готовый любой ценой выполнить королевский приказ.

— Тише! — выкрикнула Сиобейн и обвела взглядом зал, в котором собрались старейшины ее клана. Люди, с которыми она успела сродниться за эти годы. Воины, готовые умереть за их старый замок.

— Сиобейн! — воскликнула Рианнон, не обращая внимания на предостерегающий взгляд старшей сестры. — Ты не можешь принести себя в жертву!

— Я вовсе и не собираюсь ничем жертвовать! — сердито возразила принцесса. — Мы просто не окажем сопротивления — и тогда нас не за что будет наказывать!

— Но это же позор — сдаться без боя!

— Разве остаться в живых — это преступление? Что мы сможем выставить против английских мечей и валлийских луков? Мы все-таки ирландцы, а не идиоты!

Она готова была рвать и метать: ну как заставить этих людей ей поверить? Слава Пендрагона бежала далеко впереди его войска. Он убивает без пощады. У него нет за душой ничего, кроме собственного имени. И Сиобейн очень сомневалась, что легендарный повелитель Камелота захотел бы признать своим наследником такое чудовище4.

Не обращая внимания на недовольный ропот у себя за спиной, Сиобейн распахнула тяжелые створки дверей и вышла во двор. Принцессу обступили взволнованные женщины, и ей пришлось остановиться.

— Спасибо вам, миледи, да благословит вас Господь! — воскликнула одна из них. — Они, конечно, ни за что не скажут этого вслух — но лучше ничего нельзя было придумать!

— А я жуть как испугалась, — призналась Катлин, едва сдерживая слезы. — Он так рвался в бой, и я не могла его остановить! — И ее взгляд метнулся в сторону Лайама, не выпускавшего из рук тяжелой дубинки.

— У мужчин вечно на уме одна война, — заметила Сиобейн и еще раз обвела взглядом собравшихся вокруг женщин. — Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы все вели себя как следует?

Все дружно закивали.

— Он ведь захватит нас в плен и сделает рабами, правда? Сиобейн взяла на руки малыша и внимательно осмотрела ссадину, которую промывала ему несколько дней назад.

— Я и сама не знаю, Аланна. — Довольная тем, как заживает ранка, она обернулась к испуганной женщине. — Он воин, а не землевладелец. Я не хочу тебе врать и заверять, что все будет в порядке. Но сделаю что смогу, чтобы никто не пострадал. — Она легонько чмокнула мальчишку в лоб и вернула его матери.

— А кто же позаботится о вас, миледи?

— Мне не потребуется защита — пусть он нищий наемник, но все равно остается рыцарем, а значит, должен понять, что я — принцесса Донегола, а он — всего лишь гость на моей земле!

Сиобейн стояла на парапете и всматривалась в туман. Кулхэйн подошел к ней и ткнулся носом в ладонь.

— Ты тоже считаешь меня дурой? — спросила она у пса. Тот лизнул ей руку. — Смотри, Кулхэйн, не пожалей потом о своей верности. Ему ведь хватит ума посадить тебя на одну сворку со своими гончими!

Вдруг Кулхэйн поставил лапы на парапет и громко залаял. На подступах к замку ясно слышался грохот подкованных копыт.

При виде того, что приближалось к ним из тумана, у Сиобейн замерло сердце. Алое пламя факелов зловеще вспыхивало. Поверхность доспехов сверкала и переливалась всеми цветами радуги. Сиобейн и в голову не приходило, что на свете может существовать такое огромное войско!

Тот, кто ехал впереди, поднял руку — и воины замерли на месте. На ветру громко хлопали знамена. Принцесса всматривалась в войско завоевателей, пытаясь отыскать знакомую мощную фигуру — и вот он выехал вперед на своем огромном холеном скакуне.

Рыцарь Пендрагон.

Сиобейн покосилась на стоявшую рядом сестру — та тоже остолбенела от ужаса.

— Это конец, Сиобейн! Видишь, сегодня он уже успел отведать крови, и ему наверняка показалось мало!

— Клянусь своей душой, здесь ему нечем будет поживиться! — прошипела Сиобейн, нащупав рукоятку заветного клинка.

Пендрагон вдруг кивнул, и она готова была поклясться, что Гэлан поймал ее взгляд.

— Замок Донегол! — выкрикнул рыцарь в напряженной тишине. — Я — Гэлан Пендрагон, слуга его величества короля Генриха! Готовы ли вы склониться перед его волей?

— Изволь поднять забрало, сэр рыцарь, чтобы я могла видеть лицо своего врага!

Гэлан, уже поднявший руку к застежкам на шлеме, невольно замер и нахмурился — голос, звучавший со стен замка, показался ему странно знакомым.

— Это что — женщина? — прошептал у него за спиной Рэймонд.

— Вряд ли сама принцесса — хотя кто разберет этих ирландцев с их обычаями?

Гэлан решительно рванул застежку и снял шлем. Сиобейн отшатнулась, стараясь укрыться в тени бойницы.

— Это он? — охрипшим от ужаса голосом спросила Рианнон.

— Да, это он! Но он не знает, что я здесь, в замке. И мы должны заманить его внутрь до того, как он увидит мое лицо!

— Как будто он его не видел! — ехидно заметила Рианнон. — По-моему, он успел не просто тебя увидеть, но и разглядеть, как следует!

Сиобейн вспыхнула от гнева.

— Попридержи язык, сестрица! Если он раньше времени разгадает, кто я такая, нам придется туго!

— И что ты предлагаешь? — недоумевала Рианнон.

— Примите его как можно радушнее, усадите за стол — пусть ждет, пока я выйду!

— Ни за что! — испуганно воскликнула Рианнон.

— Делай, как я велю, Ри! — Сиобейн решительно подтолкнула сестру к лестнице. — Ты же видишь, англичане шутить, не намерены!

Ворота распахнулись, и Гэлан обнажил меч. Навстречу войску высыпала суетливая, шумная толпа. Пендрагон мрачно глянул на Рэймонда.

— Ирландское гостеприимство, — пожал плечами тот.

Нет, Гэлан не такой олух, чтобы по доброй воле лезть в эту ловушку. Он грозно рявкнул, приказывая всем отойти.

— Кто-нибудь из наших знает их язык?

— Я знаю английский!

Гэлан посмотрел на рослого бородатого мужчину.

— Меня зовут Дрисколл, я личный слуга ее высочества, — представился ирландец с легким поклоном.

— Приведи ее сюда!

— Она… она плохо себя чувствует, сэр.

Гэлан ухмыльнулся. Как бы не так! Наверняка залезла под кровать и боится высунуть оттуда нос!

— Она приглашает вас войти и расположиться со всеми удобствами. Слуги уже накрывают стол для ваших рыцарей. Идемте же, не стойте в воротах!

Под охраной взвода лучников англичане вошли во внутренний двор. Гэлан презрительно прищурился при виде осыпавшихся крепостных стен и старых построек. Да такую развалину он возьмет с одного удара!

— Как тебе все это нравится? — поинтересовался Рэймонд.

— Похоже, эти дикари решили принести нас в жертву своим дикарским богам! — мрачно пошутил Пендрагон, соскочив с коня. — Сию же минуту приведи ее сюда! — снова приказал он.

Дрисколл не спеша скрестил руки на груди и осведомился:

— Вы отказываетесь принять гостеприимство нашей госпожи?

— А она отказывается принять вестника от самого короля?

— Сэр, сейчас вы находитесь не в Англии, а в Ирландии! В этом замке есть только одна хозяйка — ее высочество!

— Дрисколл!

Гэлан резко обернулся в сторону лестницы, стараясь разглядеть возникшую там темную фигуру. Женщина спокойно выдержала его пристальный взгляд. Ее пышные огненно-рыжие волосы спускались до самых бедер.

Шелестя складками темно-синего платья, она не спеша двинулась навстречу англичанам.

— Гэлан, а твоя принцесса настоящая красотка! — заметил вполголоса Рэймонд.

Незнакомка в сопровождении вооруженной свиты подошла вплотную к рыцарю.

— Вы и есть принцесса Донегола?

— Нет. Я — Рианнон из клана Мюрроу. Ее сестра.

— Разве ее высочество не почтит меня личным присутствием?

— Ее высочество поступит так, как сочтет благоразумным, милорд, — чопорно отвечала Рианнон. — Не желаете ли подкрепиться, милорд?

Повинуясь приказу, слуги засуетились, подавая еду и питье.

Гэлан не мог прийти в себя от удивления. Что за дурацкая ситуация: вместо того чтобы обсуждать с принцессой условия сдачи, он тратит время на какую-то бабскую болтовню! Рэймонд, не стесняясь, воздавал должное напиткам и яствам, но Гэлану было не до еды. Долг, прежде всего. Проклятые дикари до сих пор не присягнули Генриху — а значит, все их гостеприимство не стоит ломаного гроша!

Гэлан с раздраженной гримасой смотрел, как к ним подходит Рианнон.

— Я могу быть вам чем-то полезной, сэр рыцарь?

— Дайте мне знать, когда ваша принцесса… наберется духу встретиться со мной, — сердито сказал он и вышел из зала.

Рианнон проводила англичанина растерянным взглядом и поспешила в верхние покои замка. Сиобейн не удастся осуществить свой план! Он силой вырвет у них присягу, он будет жечь и убивать без сомнений и жалости! В такие минуты Рианнон горько жалела о том, что обладает даром проникать в душу других людей. Потому что в душе у Пендрагона она смогла разглядеть только мрачную пустоту, застарелую боль да слабые отблески мечты о другой жизни.

Гэлан отправился проведать Серого. Внезапно он услышал топот миниатюрных копыт: в конюшню забежал маленький забавный ягненок. Через минуту в дверях показалась женщина и вполголоса окликнула ягненка.

— Ты что, всегда даешь своим овцам человеческие имена? Сиобейн подскочила на месте. Капюшон свалился, открывая ее лицо.

— Ты? — удивился Гэлан и, схватив ее за плечи, крепко прижал к себе.

Сиобейн уперлась руками в широкую грудь.

— Не бойся, я тебя не обижу!

— Как бы не так! Ты же Пендрагон!

— Да что вы трясетесь от одного моего имени, как будто я сатана?

— Потому что ты только и знаешь, что резать и жечь!

Гэлан невольно улыбнулся и немного ослабил хватку, любуясь влажными завитками ее волос.

— На этот раз ты от меня не удерешь! Ты здесь живешь?

— Да.

Рыцарь не смог сдержать довольной улыбки. Тем лучше — он сделает эту дикарку своей любовницей!

Сиобейн, яростно сверкнув глазами, шлепнула его по губам.

— Ты что, хочешь меня опозорить?

— Нет, милочка. Я хочу доставить тебе удовольствие.

Он раздвинул ее ноги так, чтобы она могла почувствовать снедавшее его желание. Впервые в жизни ему так отчаянно, до умопомрачения хотелось овладеть женщиной. И хотя Гэлан понимал, что в такой ситуации не имеет права идти на поводу у своих страстей, он ничего не мог с собой поделать.

— Отпусти меня сию же минуту!

— Только за поцелуй.

Он прижался к ее губам, и она застыла в его сильных руках. Гэлан, чувствуя ее сопротивление, осторожно ласкал языком нежные губы, пока не добился своего: они раскрылись и ответили на ласку. Он застонал, почувствовав, как Сиобейн отвечает на поцелуй. Этот сдавленный стон зажег в ее груди настоящий пожар; она готова была покориться этому удивительному мужчине. Ну кто бы мог подумать, что ужасный Пендрагон может обращаться с женщиной так ласково?

Нет, это невыносимо — желать близости со смертельным врагом, явившимся с огнем и мечом на ее землю! Задыхаясь, она заставила себя отодвинуться.

— Гэлан! — Голос Рэймонда раздался где-то совсем близко.

Воспользовавшись его замешательством, Сиобейн рванулась, опрометью пронеслась мимо Де Клэра и скрылась в одном из переходов.

Рэймонд растерянно посмотрел ей вслед и обернулся к другу.

— Та самая, из леса?

— И все такая же строптивая! — со смущенной улыбкой подтвердил Пендрагон.

— Ты идешь в зал?

— Да. Хватит попусту тратить время!

— Ну, насколько я могу судить, к тебе это как раз не относится, — хмыкнул Рэймонд.

Гэлан замер, улыбаясь своим мыслям.

— Если принцесса не будет ждать нас в главном зале, мы покинем замок, встанем лагерем и поведем осаду по всем правилам!

Глава 6

Она и не думала ждать его в главном зале! Чувствуя, что теряет остатки терпения, Гэлан проложил себе путь через толпу, бросив на ходу:

— А ну пойдем! Выкурим ее из гнезда!

В тени на верхней площадке стояла она. Рядом замерли Дрисколл и телохранители.

Гэлан подошел ближе, стараясь разглядеть ее лицо.

— Вы желали видеть меня?

— Я желал бы увидеть не просто чью-то тень! Шелестя платьем, она шагнула на свет.

От неожиданности Гэлан остолбенел — это была его строптивая красотка из леса!

Он вряд ли узнал бы ее, если бы не их недавняя встреча на конюшне. Потрепанное коричневое платье исчезло, и теперь она гордо выступала в роскошном темно-зеленом наряде, отделанном серебром и золотом. Искусная вышивка сплеталась в растительный орнамент. Зеленый бархат превращал ее глаза в два ярких изумруда. Широкий кожаный ремень украшали небольшие ножны с кинжалом, рукоять которого была усыпана драгоценными камнями. Рядом на цепочках висели золотые и серебряные амулеты. Такие же цепочки спускались на виски. Она отважно отвечала на взгляд Гэлана, замерев на нижней ступеньке, отчего их глаза оказались почти на одном уровне.

И как он мог принять ее за деревенскую простушку? Перед ним стояла настоящая принцесса крови, владелица замка Донегол!

Его вожделенная награда.

— Ты врала мне с самого начала! — грозно воскликнул он.

— А разве ты, сэр Пендрагон, хоть раз поинтересовался моим именем? — спросила она, грозно сверкнув глазами.

— Представь нас друг другу! — велел Гэлан подошедшему к ним Дрисколлу.

Дрисколл начал:

— Перед тобой — прямая наследница первого верховного короля Брайана Бору, старшая дочь принца Макмюрроу, внучка верховного короля Ольстера, супруга и вдова короля Тайгерана О'Рурка Сиобейн Бан-Мюрроу О'Рурк… принцесса Донегола!

Гэлан поднес к губам изящную руку.

— Ваше высочество! Гэлан Пендрагон — к вашим услугам!

Она отдернула руку, прежде чем он успел прикоснуться к ней губами.

— Ты способен служить только себе, англичанин! Гэлан грозно прищурился.

Сиобейн отвечала ему не менее грозным взором. Она снова прокляла себя за слабость, волной прокатившуюся по телу при виде этого гладко выбритого мужественного лица. Голубой дракон, вышитый на камзоле, и украшения, Добытые путем грабежей и разбоя, не давали ей забыть, кто стоит перед ней. Ее кровный враг. Нет, Сиобейн не имеет права идти на поводу у собственных чувств! Сейчас она отвечает не за себя, а за весь Донегол!

Вокруг все замерло в напряженной тишине. Сиобейн села в кресло и кивнула, приглашая Пендрагона занять место по правую руку от себя. Англичанин, проигнорировав ее жест, повелительно кивнул Рэймонду:

— Где пергамент?

Рэймонд с неохотой достал несколько свитков.

Гэлан небрежно швырнул их на небольшой столик перед креслом.

Но Сиобейн даже не прикоснулась к пергаментам. Она и так знала, на каких условиях он будет требовать сдачи замка, и не собиралась уступать без борьбы.

— Зачем вы пришли на нашу землю?

— Чтобы установить над ней власть короля Генриха!

— Вы ведете себя как бандиты! — презрительно бросила она.

Гэлан смерил ее надменным взглядом:

— Земля принадлежит тому, кто сможет ее завоевать!

— Я — хозяйка на этой земле, Пендрагон! — вскричала Сиобейн, в гневе вскочив на ноги. — Эта страна всегда принадлежала ирландцам! Она перешла ко мне от моих предков, а те получили ее от своих, и Донегол достался мне после смерти мужа!

— Женщины не могут владеть землей!

— Еще как могут! Помни, сэр рыцарь, ты сейчас находишься в Ирландии, а здесь у нас свои законы!

— С благословения самого папы и согласно договору между королем Генрихом и королем Лейнстера, эта земля также принадлежит Англии! — взревел Гэлан, окончательно выйдя из себя.

— Пусть король Лейнстера распоряжается у себя в Лейнстере! А здесь — Донегол! Если бы я попала в Англию, разве ты не захотел бы, чтобы я подчинилась английским законам?

— Вот именно! Там ты не посмела бы спорить о правах женщин!

— Мы не склонились даже перед викингами и на протяжении многих веков жили своим умом, не прося о помощи Англию! И теперь мы тоже не нуждаемся в вашей помощи!

— Я сровняю твой замок с землей!

— Не сомневаюсь! А что ты преподнесешь своему королю в доказательство своей победы? Руины да горы трупов, как делал до сих пор? Земля не станет родить, если ты уничтожишь руки, которые ее обрабатывают! Забери у Донегола этих людей — и он превратится всего лишь в бесполезный клочок земли!

Он ответил вполголоса, но так, что его услышали в самых дальних уголках зала:

— А если я заберу только тебя, принцесса?

— Без них я тоже стану никем, Пендрагон!

— Так ты хочешь сохранить им жизнь? Тогда принеси вассальную клятву королю, чьим именем я послан в эти земли!

— Никогда!

Гэлан готов был взбеситься: ну что за дурацкое упрямство?

— Нам нужно поговорить наедине. Сию же минуту! Провожая принцессу в дальний угол зала, Гэлан машинально хотел предложить ей руку, но она отшатнулась и выхватила из ножен кинжал. Телохранители схватились за копья, готовые ринуться на ее защиту.

— Велите им успокоиться, леди, не то пусть пеняют на себя!

— Любишь ты лишний раз похвастаться своей силой, Пендрагон!

— Послушай, может, хватит пререкаться? — прошипел Гэлан сквозь зубы. — Неужели ты не видишь, что я уже здесь, в твоем замке? Как ни крути, а Донегол теперь мой!

— Я всего лишь уступила грубой силе! Да, ты занял Донегол — но ты его не покорил!

Дрисколл и Броуди прорвались сквозь цепь англичан, готовые прикончить наглеца, оскорбившего их хозяйку.

— Дрисколл, я вполне справлюсь с ним сама!

— Простите меня, принцесса. Я знаю, что не имею права вмешиваться, но такие, как Пендрагон, никогда не идут на уступки!

Суровый воин смягчился под ее взглядом. Сиобейн обратилась к толпе у него за спиной:

— Прошу вас, успокойтесь! Вернитесь за стол, пейте, ешьте и веселитесь! А нам с Пендрагоном нужно еще многое обсудить!

Гэлан, услышав властный голос этой женщины, понял, что с ней придется считаться.

— Мне кажется, миледи, что у нас еще будет немало возможностей обсудить условия сдачи, — громко заявил он. — Во всяком случае, я никуда не тороплюсь.

Столь неожиданная перемена в настроении коварного захватчика насторожила Сиобейн, однако она невозмутимо промолвила:

— Я тоже, — и вернулась на свое место за столом.

На сей раз Пендрагон охотно занял кресло справа от нее.

— Ты не хочешь объяснить причины своего маскарада? Могла бы признаться мне еще в конюшне!

— Это когда ты меня тискал, как медведь?

— Мне припоминается не только это!

— Ну еще бы! Если бы тогда, на поляне, ты узнал, кто я такая, то непременно потребовал бы выкуп!

Он презрительно скривился и заметил:

— А ты, Сиобейн, правильно сделала, что открыла перед нами ворота.

— Я всего лишь хотела предотвратить резню.

— И покорилась сильнейшему!

Принцесса пристукнула кубком о стол и воскликнула:

— Ты, Пендрагон, больше ничего не умеешь — только применять грубую силу, жечь и убивать. И ничего тебе не требуется, кроме подачек от короля.

— От тебя я бы тоже не отказался, — многозначительно заметил он, меряя взглядом ее ладную фигурку.

У Сиобейн невольно перехватило дыхание.

— Жаль мне тебя, сэр рыцарь! — оскорблено выпалила она, не в силах больше усидеть на месте. — Знал бы ты, что такое настоящая жизнь и родной дом, может, сумел бы понять, чего я добиваюсь! И почему не стану принадлежать похотливому жеребцу, пусть даже он нацепил на себя рыцарские латы!

Ошеломленный столь бесстрашным натиском, Гэлан молча смотрел, как она идет по залу. На этот раз Сиобейн удалось задеть его за живое, потому что она сказала правду. Он никогда не знал, что такое свой дом и своя земля и чем ценен народ, возделывающий эту землю.

Рэймонд Де Клэр сел в соседнее кресло и вывел его из задумчивости:

— Знаешь, Гэлан, у меня дух захватывает, стоит на нее взглянуть! Вот из-за таких, как она, и происходят войны! Что ты с ней будешь делать? Она же в открытую отказалась тебе сдаться!

— Она должна сдаться не мне, а Генриху, и я заставлю ее, пусть даже силой!

— А дело-то оказалось легче, чем мы думали! Даже Генрих не подозревал, что здесь почти нет гарнизона!

— Пожалуй, стоит пообщаться и с остальными местными лордами. Что, если им приспичит объединиться и пойти воевать за нее?

— Объяви, что она твоя заложница, — предложил Рэймонд. — Они не посмеют сунуться, если мы пригрозим ее прикончить.

— Это верно, но ведь есть еще разбойники в лесу! Откуда ты знаешь, что они не подчиняются ее командам? — И Гэлан добавил, увидев, что Рэймонд собирается возразить: — Не позволяй одурачить себя этой красотке! Она двулична и лжива, как все здешние дикари.

А в это время Сиобейн, изображая радушную хозяйку, обходила зал, знакомясь с английскими рыцарями. Все они выражали ей свое почтение и благодарили за чудесный прием.

Гэлан не спеша попивал эль, дивясь про себя, как этой женщине удается околдовать его бравых рыцарей одной только улыбкой. Пендрагон и сам не остался равнодушен к ее чарам.

Сиобейн вдруг застыла и выпрямилась, словно почувствовав на себе его пристальный взгляд. С милого лица мигом слетела радушная улыбка, его сковала маска брезгливости и недоверия. У Гэлана возникло ощущение, будто ему дали пощечину на глазах у всех этих людей.

Неожиданно он встретился взглядом с маленьким рыжеволосым мальчиком, взиравшим на английского рыцаря с откровенным ужасом.

— Так ты и есть проклятый английский наемник? Сидевший рядом Рэймонд прыснул со смеху.

— Ты, что ли, сделан из камня? — простодушно поинтересовался малыш, пощупав литые икры огромного мужчины. — Нет, вроде бы живой… Ты ведь пришел меня убить, да?

Гэлан наклонился, чтобы поднять мальчишку с пола, но его опередила Сиобейн. Она подхватила ребенка и прижала к груди.

— Я не воюю с детьми, принцесса! Чей это ребенок?

— Это Коннал О'Рурк! — ответила она, гордо выпрямившись. — Мой сын!

Вот оно что! Отпрыск О'Рурка. Наследный принц…

Гэлан с грустью наблюдал, какое трогательное выражение появляется на лице у Сиобейн, когда она смотрит на свое дитя. Ему, внебрачному сыну титулованного лорда и никому не известной потаскушки, не дано было изведать такую любовь. Отец узнал о его существовании, когда Гэлану пришла пора становиться мужчиной, и произвел в оруженосцы за компанию с младшим сводным братом. Материнская любовь и ласка, родственные чувства и привязанности — все это прошло мимо него. Единственное, что было дано испытать Гэлану Пендрагону, — боевое братство мужчин. Какие уж тут нежность и забота!

Может, и правда плюнуть на выкуп и остаться здесь, в этом замке? Гэлану стоило немалого труда преодолеть этот приступ меланхолии. Ему, вечному бродяге, не место в Донеголе!

Он улыбнулся, когда принцесса опустила сына на пол и тот, расталкивая слуг и рыцарей, помчался к столу со сладостями. Сиобейн вдруг бросилось в глаза, что улыбка делает его ужасно похожим на проказливого мальчишку.

Глава 7

Внимание Гэлана привлекли лязг оружия и тревожные крики. Он выхватил из ножен меч, и его движение повторили остальные рыцари. В зал ворвался, задыхаясь, английский солдат, залитый кровью. Ирландцы возбужденно загомонили.

Сиобейн приказала своим людям сохранять спокойствие, пока Гэлан расспросит раненого. Он перекинулся с лучником парой слов и подозрительно взглянул на принцессу:

— Похоже, у нас гости. Уж не ты ли их пригласила?

— Я никого не звала сюда, Пендрагон!

— Посмотрим, — буркнул он, увлекая принцессу за собой во внутренний двор.

Ирландцы. В темноте уже можно было различить и пледы в золотую и зеленую клетку и меховые штаны. По команде воины вытащили в круг света главаря. С переломанным носом и рассеченной до кости щекой, он без сил рухнул на камни.

— Лохлэнн! — охнула Сиобейн и ринулась, было на помощь, но Гэлан дернул ее за руку, заставляя остаться на месте.

— Этот человек находится в моей власти, принцесса! — отчеканил Пендрагон. — И по закону военного времени я имею полное право его казнить!

— Так вот как ты поощряешь тех, кто принес присягу твоему суверену? — прохрипел Лохлэнн, с трудом поднимаясь на ноги.

— Не может быть! — в ужасе вскричала Сиобейн. Ирландец, красный от стыда, посмотрел на принцессу.

— А ты так и не покорилась. Что ж, другого я и не ожидал.

— Как и я от тебя, О'Нил!

Лохлэнн снова покраснел — на этот раз от гнева.

— Зато моих людей никто не гнал с их родной земли!

— Моих тоже! — Ее больно ранило известие о таком предательстве. Она бы не удивилась, если бы Генриху присягнул Тайгеран. Но только не Лохлэнн!

— Ты можешь доказать, что не врешь? — осведомился Гэлан.

— Документы в седельной сумке!

— Почему ты молчал до сих пор? Лохлэнн гордо выпрямился:

— Я могу скрестить с тобой мечи, Пендрагон, а она не может! Она — вдова моего сводного брата, и я дал клятву защищать ее, как и многие из здешних кланов!

— Ах как трогательно! — осклабился Гэлан. — Однако от нее тоже кое-что зависит. Пусть принесет присягу — и угроза исчезнет сама собой!

— Генрих отдал мне все мои земли, — криво усмехнулся Лохлэнн. — Ты могла бы сделать то же, Сиобейн! Этот выскочка, — он покосился на Гэлана, — рано или поздно уберется обратно в Англию, а твое поместье останется при тебе!

— Неправда, его приберет к рукам еще какой-нибудь проныра! И наверняка это будет англичанин! Если у нас и есть враг на этой земле, так это они!

— Он к тебе пристает? — вдруг с тревогой спросил Лохлэнн.

— Нет! — отвечала Сиобейн, хотя и подозревала, что несносный англичанин очень скоро овладеет тем, к чему так стремится.

— Англия слишком сильна и слишком хочет покорить нас, малышка. Они никогда…

За их спинами раздался детский визг, и Коннал со всех ног бросился к Лохлэнну.

— Ты пришел! Ты нас спасешь!

Почему-то эта троица, очень похожая на настоящую семью, возмутила англичанина сильнее, чем сорок вооруженных разбойников, атаковавших замок.

— Встань возле меня, принцесса! — рявкнул Гэлан.

Она послушно шагнула вперед, но Лохлэнн поймал ее за руку.

— Не смей прикасаться к ней своими кровавыми лапами! — воскликнул ирландец, бешено сверкая синими глазами.

— Довольно! — Гэлан решительно встал между ними и оказался лицом к лицу с О'Нилом. — Я разрешаю тебе и твоим людям покинуть замок без конвоиров и верхом. Но без оружия!

Лохлэнн приготовился ответить очередной дерзостью, но Сиобейн перебила его:

— Делай как он велит, О'Нил!

Ирландец надменно кивнул и направился к воротам в сопровождении своих людей. Сиобейн повернулась к Пендрагону.

При виде гнева, полыхавшего в его черных глазах, у нее душа ушла в пятки.

— Запомни, женщина: еще раз сунешь свой нос, куда не просят — и я запру тебя одну, пока ты не принесешь присягу!

— Напрасно ты притащился в такую даль, Пендрагон! Я могла бы присягнуть хоть сию минуту, но разве эта клятва будет что-то значить? Ты уедешь, как только получишь выкуп, а вместо тебя явится кто-то другой, и все начнется сначала.

…Явится кто-то другой, и захочет переспать с ней, и сделает своей подстилкой… От этой мысли Гэлан пришел в ярость. Точно так же его выводила из себя ее возможная близость с О'Нилом. Ревность лишила его самообладания, заставив задать неуместный вопрос:

— Ты собиралась выйти замуж за О'Нила? Сиобейн растерялась от неожиданности:

— Это не имеет отношения к тому, чего ты добиваешься от меня. Я все равно буду править в Донеголе!

— Больше ты не будешь править нигде! — взорвался Гэлан.

Внезапно раздался пронзительный вопль: это Коннал с разбегу врезался головой под коленки Гэлану, чуть не сбив рыцаря с ног.

— Не смей обижать мою маму! — закричал он.

Гэлан как завороженный смотрел на столь отчаянное проявление отваги в таком маленьком существе. Сиобейн не ожидала подобной реакции. Англичанин следил, как она гладит по голове взъерошенного малыша, пытаясь его успокоить:

— Тише, мой принц! Этот рыцарь не собирается нас убивать!

Коннал испуганно распахнул глаза.

— Ты клянешься?

Пендрагон нашел в себе силы лишь молча кивнуть в ответ.

Гэлан смотрел сквозь распахнутую дверь, как принцесса укладывает спать своего сына. Его снедала жгучая ревность при виде этой очаровательной картины — ведь сам он получал ласку лишь за плату.

— Нам надо поговорить, — буркнул англичанин, когда малыш заснул.

У Сиобейн так и чесался язык послать его к черту, но, судя по его разъяренному виду, лучше было не испытывать его терпение.

— Неужели тебе нечем заняться, наемник? Чего ж ты хочешь?

— Хочу лечь спать.

— Ну так и ступай себе спать, Пендрагон! Наверняка у меня на конюшне тебе будет намного удобнее, чем в твоем драном шатре.

— Ну уж нет, принцесса, так дело не пойдет! — язвительно ухмыльнулся он и подался вперед, заставив ее отшатнуться. — Неужели ты вообразила, будто я рискну оставить тебя без охраны?

— Подумай сам, англичанин! Разве я убегу отсюда без сына? Разве оставлю свой народ расплачиваться за собственную свободу?

— Прекрасно. Стало быть, я могу вернуться к себе в шатер. И прихвачу с собой Коннала!

— Нет! — Сиобейн в отчаянии схватила англичанина за руки. — Он же совсем малыш! Неужели у тебя нет сердца?

— Нет, — с трудом выдавил он.

— Что ж, будь по-твоему! — Она отодвинулась и процедила сквозь зубы: — Оставайся у меня в спальне!

Сиобейн повернулась спиной к англичанину и принялась снимать с себя украшения.

— Сколько денег пообещал тебе король? — вдруг спросила она и приоткрыла крышку шкатулки, чтобы он видел, что лежит внутри. — Может, этого хватит?

— В десять раз больше! Под моим началом не одна сотня воинов, и всем требуется жалованье. Мне нужен дом. А здесь, похоже, я сумею получить гораздо больше!

— Тебе нечего искать для себя в Донеголе, Пендрагон! — гордо заявила Сиобейн, стараясь не обращать внимания на жаркую волну, прокатившуюся по телу.

— А ты хоть знаешь, чего я ищу и о чем мечтаю? Меня давно уже подмывает затащить тебя в постель, Сиобейн!

— И что же тебя держит?

— Скоро узнаешь. Лучше не тяни время и сдавайся, иначе я, незаконнорожденный ублюдок без души и без совести, сию же минуту возьму тебя вот на этой самой кровати!

Она не сводила с англичанина потрясенного взора.

— Ты возьмешь меня силой?!

Гэлан отлично понял, что этой возмущенной фразой Сиобейн лишь признает свое поражение. Он угрожающе шагнул вперед, но Сиобейн не шелохнулась. Надо отдать ей должное — это был второй человек после Рэймонда, способный держаться с Пендрагоном на равных.

— Я не причиню тебе зла, Сиобейн.

— Может, ты и не станешь бить меня, Пендрагон, — возразила она, — но все равно разоришь мои земли!

Она отвернулась, стараясь развязать шнурки на платье. Гэлан принялся ей помогать. Сиобейн не надела нижней сорочки, и в длинном разрезе он увидел голую спину. При мысли о том, что весь вечер она находилась с ним рядом совершенно голая, он снова возбудился. Загрубевшие от меча руки потянулись к нежной матовой коже. Она вырвалась, прижав платье к груди. Зачарованный ее взглядом, Гэлан прикоснулся к напряженным соскам, выступавшим под тонкой тканью. Она залилась румянцем.

— Война с тобой — самое увлекательное занятие, Сиобейн!

— Я желаю лишь мира!

— Так в чем же дело? — сверкнув глазами, спросил он.

— А что ты можешь мне предложить?

Он помрачнел, вытащил из кучи белья, сваленного на комоде, одеяло и бросил его на пол у камина.

Сиобейн с невинным видом восседала посреди своей необъятной кровати, и он слишком хорошо представлял, какие прелести скрывает от него теплое меховое одеяло, натянутое ею до самого носа. Кряхтя, Гэлан стал устраиваться на холодном полу.

— Ну что ж, спи, принцесса!

В его сторону полетела подушка. Он, едва заметно улыбаясь, положил ее под голову.

Но не успел он закрыть глаза, как в коридоре раздался какой-то шум.

— Сиобейн? У тебя все в порядке? — зазвенел в темноте женский голос.

— Ступай спать, женщина, пока я не приказал заковать тебя в кандалы!

— Да открой ты дверь! — прошипела Сиобейн. — Она же переполошит весь замок!

Гэлан слишком устал, чтобы спорить среди ночи с двумя взбесившимися бабами. Он рывком распахнул дверь. В спальню ворвалась Рианнон.

— Что ты над ней сотворил?

— Она жива и здорова, и я не трогал ее! — Подумав, Гэлан добавил, ехидно глянув на принцессу: — По крайней мере сегодня!

— Люди обязательно станут требовать возмещения! — Грозный взгляд Рианнон уперся в англичанина. — Ты не имеешь права оставаться здесь, сэр рыцарь! По закону клана она сама выбирает, с кем ей делить постель!

— Какое еще возмещение? — удивился Гэлан. Сиобейн скрестила руки на груди.

— А что, в Англии тебе не приходилось платить, если ты брал женщину силой? Так почему же ты не желаешь уважать наши законы?

— Потому что сейчас мы живем по закону войны, а вы стали подданными короля!

— Послушай, сэр рыцарь, ты ведь говорил, что сам выбираешь, за какого господина идти воевать. Если ты все равно не собирался засиживаться в моем замке, зачем было отправляться в такую даль?

Гэлан не посмел сказать правду: что это он убил ее мужа в поединке чести и получил право владеть всем, чем владел побежденный. Он знал: как только Сиобейн об этом узнает, она возненавидит его.

И эта мысль обожгла его зачерствевшую, суровую душу.

Глава 8

Гэлан поежился на холодном полу, откинул одеяло и осмотрелся.

Сиобейн в спальне не было.

Он бросился на первый этаж и услышал за спиной чьи-то шаги.

Рэймонд, держа в руке надкусанный ломоть хлеба, приветствовал хозяина мрачным взглядом.

— Ну, приятель, заварил ты кашу… Ты разворошил этот улей, когда завалился к ней в спальню!

— Ей ничего не стоило рассказать им правду! — буркнул Гэлан, по-новому оценив необычную суматоху, царившую в замке.

— Ты хочешь сказать, что так и не переспал с ней? Насколько я помню, ты никогда не брезговал хорошенькими бабенками.

Гэлан подумал о том, что друг прав. До сих пор он никогда не упускал случая позабавиться со смазливой девчонкой, если она давала понять, что не прочь провести время с английским красавцем. Однако от Сиобейн он не дождался ничего подобного. Тем сильнее ему хотелось, чтобы строптивая красотка сама стала молить его о любви.

При виде вооруженных людей, расположившихся во дворе ее замка, Сиобейн снова почувствовала раздражение. Она прикидывала, сколько продуктов придется извести на такую армию, и ее не покидала тревога — удастся ли им пережить зиму?

Если Сиобейн присягнет английскому королю, может быть, Донегол оставят в покое? Но тогда Генрих подарит его кому-нибудь из своих любимцев. И Сиобейн снова повторяла про себя, что не имеет права сдаваться.

Рыцари в сверкающих доспехах низко кланялись при ее появлении. Вдруг дорогу ей заступили возмущенные женщины.

— Доброе утро, сестрица!»

Рианнон цепко ухватила принцессу за плечо.

— Он тебя не тронул! — удивилась младшая сестра. Сиобейн покраснела.

Рианнон решила выяснить все до конца.

— Он тебе нравится, верно?

— Ну вот еще! — с досадой отмахнулась Сиобейн. — Конечно, он хорош собой — но и только!

Но Рианнон не отставала.

— Что же ты будешь делать, Сиобейн? Неужели надеешься удержать это чудовище в стойле? Впрочем, это не так сложно. Меньше всего на свете он бы хотел причинить вред тебе.

— С чего ты взяла? Только не говори, что ты умудрилась пробраться в его мысли! Зачем тебе копаться в этой грязи?

— Затем, что он без спросу явился в наш дом! И мы имеем право узнать, что он замышляет! Неужели тебе это не интересно?

— Честное слово, нет! — заявила Сиобейн. — Гэлан Пендрагон имеет право хранить свои мысли при себе — как и любой человек.

Сиобейн отвернулась от сестры и пошла по дорожке между грядок. Ей вовсе ни к чему знать, что на уме у этого англичанина. Вряд ли его тайна отвратительнее той, что старалась скрыть она сама.

И снова она ускользнула.

Гэлан, чертыхаясь, приказал Рэймонду и еще пятерым рыцарям отправиться вдогонку за неугомонной принцессой. Они проехали несколько миль и наконец увидели какую-то деревушку. Гэлан собирался отдать приказ ехать дальше, когда обнаружил наконец Сиобейн. Вернее, ее незаменимого Дрис-колла. Телохранитель с вызывающим видом замер у дверей в убогую лачугу.

— Пропусти!

Старик даже не шелохнулся.

— Она всего лишь лечит больного ребенка, англичанин! — Он стоял, крепко сжимая в руке меч.

Пендрагон презрительно фыркнул и заглянул внутрь.

— Сиобейн!

Он и сам не знал, что за чувство испытал в тот миг, когда увидел принцессу на коленях возле жалкого ложа.

— Ради Бога, Пендрагон, не кричи так громко!

Сиобейн заботливо укутала мальчишку грубым латаным одеялом и стала что-то втолковывать его матери. Стараясь не смотреть в лицо Пендрагону, она вышла на улицу, уселась на свою низкорослую лошадку и поскакала по деревенской улице.

Гэлан быстро догнал Сиобейн. Она остановила лошадку возле самого края прибрежных дюн и пешком направилась к рыбакам, тянувшим из воды большую сеть.

— С какой стати ты решила проверить улов? — поинтересовался он, когда Сиобейн вернулась к лошадям.

— Зима в наших краях длится несколько месяцев, Пендрагон. Предстоит сделать немалые запасы, чтобы не умереть с голоду. А что, в Англии не так?

Он ответил с угрюмой гримасой:

— Я и сам толком не знаю.

Настала очередь Сиобейн почувствовать себя неловко.

— Разве ты не жил там со своей семьей?

— У меня никогда не было семьи, принцесса.

Она грустно покачала головой и пустила лошадь шагом по извилистой тропинке, взбиравшейся к вершине утеса.

— Куда теперь, миледи? — поинтересовался Дрисколл.

— В горы, к пастухам!

— Не думаю, что это разумно, — раздалось за ее спиной. Сиобейн резко обернулась.

— Но я…

— В замок, принцесса, в замок! — прорычал Гэлан.

— Ну что ж, наемник, будь по-твоему! — прошипела она и пришпорила свою лошадку.

— Очаровательная женщина, — пробормотал Рэймонд. — Остается молить небеса, чтобы его королевское величество поскорее нашел ей подходящего мужа! Может, стоит уже сегодня отправить гонца к королю?

— Еще не время. По их дурацким законам она имеет право вытворять все что хочет! И это, приятель, только одна сторона медали! Оказывается, О'Рурк в брачном соглашении завещал Донегол ее семье, и с его смертью все запуталось окончательно! Генриху нужно не просто посадить в замке своего человека — он торопится получить от Донегола вассальную клятву, подписанную по всем правилам. Присланный им лорд будет владеть этим только на бумаге, а распоряжаться по-прежнему будет она.

— Значит, кто-то должен намекнуть Генриху, что ему не следует присылать сюда своего человека с приказом жениться на ирландке королевской крови!

Гэлан возразил:

— Король послал нас сюда с приказом взять замок и охранять его от попыток вторжения.

— А ты бы хотел чего-то большего?

Гэлан заметно помрачнел и долго молчал, прежде чем ответить.

— Хватит молоть ерунду, Де Клэр! Я отлично знаю свое место, и оно совсем не рядом с креслом наследной принцессы!

Глава 9

Вернувшись в замок, Гэлан первым делом осведомился о Сиобейн. Он понимал, что она нарочно избегает его общества, и подавил желание разыскивать ее. По дороге во внутренний двор рыцарь изучал состояние замка. Королю следует знать, что укрепления находятся в плачевном состоянии и требуют ремонта. Деньги, которые придется вложить в эти стены, наверняка отпугнут многих ловцов удачи, пронюхавших о таком лакомом куске, как Донегол.

Пендрагон разглядывал северную башню и вдруг краем глаза заметил, что возле него стоит какая-то женщина со свертком в руках. Он повернулся к ней.

— Проголодались, милорд?

— Да.

Женщина развернула холстину и вручила Пендрагону еще горячий мясной пирог. Гэлан, не в силах устоять перед аппетитным запахом, проглотил кусок и обернулся. К ним шла Сиобейн.

Под его загоревшимся взглядом она сердито поджала губы.

— Теперь ты сможешь дождаться ужина, сэр рыцарь?

— Да. Благодарю тебя, Сиобейн. Почему бы тебе не звать меня по имени?

— Потому что нам не следует слишком фамильярничать.

— Но я же обнимал тебя, целовал в губы! Неужели ты забыла?

— Тише! — выдохнула она. — Не дай Бог, кто-то услышит!

— Это из-за того, что я бастард?

— Вовсе нет! — горячо возразила принцесса. — Это англичане вечно носятся со своими титулами. А у нас в Ирландии нет бастардов. Женщина вольна рожать от любого, кто станет ее избранником, и даже если этот союз не освящен клятвой перед алтарем, ребенок пользуется равными правами с остальными членами клана. Ваш король считает нас распутными, нецивилизованными дикарями. Но мы вовсе не варвары, Пендрагон! Мы не пьем кровь своих мертвецов, не убиваем слабых и хилых детей и не приносим человеческие жертвы.

— Ты забыла упомянуть про ваших колдунов.

— Судя по всему, ты в них не веришь! Ну что ж, тогда можно только порадоваться, что ты скоро уберешься из Ирландии.

— Я буду жить здесь до тех пор, пока не получу твою вассальную клятву, Сиобейн!

— Даже ради спасения души я бы не стала присягать человеку только из-за денег! — Для наглядности она стукнула себя кулаком в грудь.

— А ты понимаешь, что такими речами приведешь своих людей прямиком в рабство к какому-нибудь английскому лорду?

— Неправда, я дам им возможность жить в мире так, как они жили до сих пор!

Гэлан даже позавидовал такому патриотизму. Но главным для него оставались понятие долга и приказ, полученный от короля Генриха.

— Тебе все-таки придется подписать договор, принцесса.

— Ничего ты не понял! — презрительно бросила Сиобейн.

Гэлан уже с трудом сдерживал себя.

— Господь свидетель, женщина, ты сама вынуждаешь меня быть жестоким!

— А прошлой ночью ты уверял, что мне ничто не грозит, — напомнила принцесса. — Выходит, тебе нельзя верить?

Взбешенный, Гэлан отдал своим солдатам короткий приказ:

— Запереть ее в башне!

— Это невозможно, у меня еще полно дел! — растерялась Сиобейн.

— Значит, они останутся незаконченными!

Солдаты схватили ее за локти. Она вырвалась и окинула рыцаря ледяным взглядом.

— Ты все-таки сделал это, Пендрагон!

Сиобейн направилась к замку и стала быстро подниматься по лестнице. Вскоре она оказалась в каморке, расположенной на самом верху. Гэлан вошел вслед за ней. Сиобейн протянула ему ключ со словами:

— В прошлый раз тебе не понравилось, что я сумела сбежать. Вот, возьми этот ключ и запри меня — иначе я опять сбегу! И не вздумай срывать злобу на моих людях, Пендрагон! Поклянись мне в этом! Он надменно оглядел ее и отрезал:

— И не подумаю, принцесса! Пока не поклянешься ты!

Сиобейн резко отвернулась, и Гэлан, проклиная ее упрямство, запер за собой дверь. У него был способ выполнить приказ, не дожидаясь ее согласия, но он не мог заставить себя взять замок за столь высокую цену.

На все просьбы Гэлана перестать упрямиться и подписать вассальный договор она отвечала ему равнодушным взглядом. На второй день заточения у него появилась надежда, что принцесса все-таки нарушит свое молчание, — ведь должна же она проголодаться!

— Ешь, — сказал он, когда старый слуга принес ей обед. Она даже не повернулась в его сторону и продолжала стоять, глядя в окно.

— Поешь, принцесса! — повторил он. — Или я накормлю тебя силой!

— Я поем, когда ты уйдешь, — процедила она, не обернувшись. — Из Ирландии, дикарь!

Гэлан сжал кулаки, но промолчал. Закрыв за собой дверь, он запер ее на ключ.

Из своего окна Сиобейн видела, как Пендрагон въехал в ворота верхом на горячем жеребце. Это повторялось на протяжении последних трех дней — Пендрагон уезжал куда-то из замка и возвращался через несколько часов еще более мрачный, чем прежде. Сиобейн предполагала, что англичанин подыскал себе в деревне какую-нибудь сговорчивую особу, — но тогда почему он ходит по двору мрачнее тучи?

Коротая долгие ночные часы в кромешной тьме, принцесса спрашивала себя, в чем причина ее нежелания покориться — в излишней гордыне или упрямом сердце, — и со стыдом осознавала, что чувства, испытываемые ею к иноземному захватчику, никак не сочетаются с интересами и нуждами ее народа.

— Не трудись переводить! — Гэлан устало отмахнулся от Дрисколла.

Он успел расслышать лишь несколько слов, но и их оказалось достаточно. Posaim — по-гэльски «свадьба», a gra — «любовь». Он лопнет от ярости, если еще раз услышит, как челядь обсуждает неземные чувства Магуайра и его намерение жениться на Сиобейн. Все это время рыцарю не давал покоя один-единственный вопрос: любит ли она этого Магуайра?

К нему подошел Рэймонд Де Клэр.

— Когда ты ее отпустишь?

— Никогда! — выпалил Гэлан, прекрасно сознавая, что говорит так лишь из упрямства.

— Она умрет!

— Она покорится!

— И ты прикончишь ее ради какой-то закорючки на королевском пергаменте? — Де Клэр подошел вплотную и вполголоса добавил: — Послушай, ты ведь уже сидишь в этом чертовом замке. Заставь ее, вырви у нее эту клятву!

— Не забывай, Де Клэр, кто здесь главный! Будешь советовать, когда я прикажу!

Рэймонд схватил Пендрагона за плечо.

— Вот и почеши об меня свои кулаки! Это лучше, чем срывать зло на женщине, у которой осталась только гордость!

Сиобейн очнулась от лязга стали. Бросив взгляд на просторный двор замка, она пошатнулась. Гэлан с мечом наголо атаковал сэра Рэймонда! Ее сердце тревожно забилось: нет, это не обычная тренировка!

Противники были почти одного роста, и сэр Рэймонд оказался опытным бойцом, но Гэлан не пропустил пока ни одной атаки. Неожиданно клинок Рэймонда вонзился в тело Пендрагона. Кровь из глубокой раны залила бок и потекла дальше, пачкая одежду.

Сиобейн сама не заметила, как оказалась у двери и закричала часовым, чтобы ее выпустили. Ирландцы встретили ее появление восторженными криками, но ей было не до того — она бежала, не чуя под собой ног, через толпу, скорее в роковой круг, залитый его кровью!

— Ни с места! — взревел он, угрожающе взмахнув рукой.

— Ты же едва не убил своего друга! — возмущенно воскликнула она и кивнула на сэра Рэймонда, возившегося у коновязи. — Ты поднял руку на него, потому что не посмел ударить меня?

— Сиобейн, почему ты все время стараешься меня разозлить?

— Я всего лишь добиваюсь того, чтобы нас оценили по заслугам, Пендрагон. Мы проявили покорность — а ты уважай наши обычаи и традиции и не тащи сюда новые полчища англичан!

— Ты, Сиобейн, на редкость упрямая женщина! — вымолвил он.

Густые ресницы медленно распахнулись, и она неожиданно прошептала:

— Я готова обсудить условия сдачи, сэр Пендрагон…

Глава 10

Принцесса наклонилась, чтобы поцеловать сына, когда Рианнон, сидевшая в своем любимом кресле возле окна, многозначительно кашлянула. Сиобейн проследила за ее взглядом — в дверях стоял Пендрагон.

— Я готова, — проговорила она и выпрямилась.

Они направились в комнату, служившую когда-то кабинетом Тайгерана. Сиобейн смахнула с рабочего стола толстый слой пыли, подумав, что нужно будет приказать служанкам навести здесь порядок. Пусть уничтожат все следы пребывания прежнего хозяина, перед тем как явится новый.

Она рада была бы оказаться за тридевять земель и от Пендрагона, и от этой комнаты, где когда-то хозяйничал ее муж. При одном взгляде на старую кровать, стоявшую в алькове, ее пробрала дрожь: перед ней словно наяву предстал Тайгеран, его потное тело, грубо терзавшее ее плоть, в то время как он, не стесняясь, выкрикивал имя другой женщины. Принцесса заставила себя встряхнуться и промолвила:

— Мне нужно заняться делами, Пендрагон. Где твой пергамент?

— Сейчас принесут.

Вошел сэр Рэймонд и начал зачитывать условия, продиктованные королем Генрихом: ее отказ от самостоятельности, количество людей, которое она обязуется поставлять в его войско, сумма взносов пжоролевскую казну, имена родственников, не имеющих права вступать в брак без высочайшего соизволения…

Сиобейн вскочила, не помня себя от волнения.

— Разве нам обязательно все это слушать? Я умею читать!

— А я нет.

Принцесса сначала опешила, а потом в запальчивости воскликнула:

— Вот и учись, пока не приедет новый лорд!

Он резко обернулся, и Сиобейн испуганно вскрикнула:

— У тебя же кровь! Нужно немедленно перевязать!

— Оставь, женщина, это всего лишь царапина!

Не слушая его возражений, она занялась раной, стягивая ее края ровными, аккуратными стежками.

— Боже милостивый! Тебя и не обхватишь! — пробормотала она, снова и снова обматывая тканью его мощный торс.

Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Благодарю тебя, принцесса. Меня еще никогда не лечила особа королевской крови!

Гэлан вдруг встал и подхватил ее под локти, заставив подняться вместе с собой.

— Не противься мне, Сиобейн.

Она заворожено смотрела в его большие темные глаза, различив в них пламя желания еще прежде, чем почувствовала, как его распаленная плоть упирается ей в живот. Он прижимал ее к себе все сильнее.

— Нет, Пендрагон, это не поможет. Ты — враг! И я не могу предать моих людей ради собственной прихоти!

— А что же это за прихоть?

«Моя страсть к тебе!» — прошелестело у нее в мозгу, но она промолчала.

У Гэлана от волнения перехватило дыхание.

— Ты меня хочешь!

— Да… — выдохнула она, едва не плача.

Гэлан наклонился к ней. Принцесса застыла, с ее губ слетел какой-то беспомощный звук. Он заглушил его настойчивым, нежным поцелуем. Сиобейн застонала, не в силах больше таить ту страсть, что скрывала даже от самых близких людей, принимавших ее отчаянное сопротивление за нежелание покориться чужому королю.

Гэлан прижимал ее к себе изо всех сил, и она хотела принадлежать ему вся, целиком. Гэлан готов был овладеть ею прямо здесь, на этом пыльном старом столе, однако не хотел показаться грубым и продолжал целовать ее шею и грудь. Она откинулась назад, расцветая под этими жгучими поцелуями, и гладила его по голове, а потом вдруг впилась в его губы, давая волю кипевшему в ней неистовому желанию.

Внезапно громкие крики заставили их отшатнуться друг от друга. Гэлан, грозно хмурясь, выпустил принцессу, схватил меч и помчался в главный зал. На ходу приказав запереть двери замка и никого не впускать, она подхватила юбки и побежала следом.

Через внешние ворота проскакал конный патруль. Командир соскочил с седла и бросился к Пендрагону.

— Сюда идет армия! — запыхавшись, выпалил он.

— Большая?

— Нет, но их достаточно, чтобы взять нас в осаду, сэр! Подоспели остальные командиры и остановились в ожидании приказаний.

— Всех поднять по тревоге! Вышлите конные разъезды — пусть помогут добраться до замка окрестным жителям!

Вскоре в замок начали прибывать повозки с местными жителями. Вот проехала последняя, и ворота захлопнулись. Гэлан облачился в латы и взял лук. Солнце уже скрылось за горизонтом. Наконец показался неприятель. У всадников не было никаких знамен или других знаков отличия. Они молча мчались вперед, и Сиобейн судорожно вцепилась в парапет, молясь о том, чтобы Пендрагон оправдал свою репутацию непобедимого воина.

Он неслышно подошел сзади — как будто почувствовал ее страх.

— Кто это, Сиобейн?

— Магуайр!

— Какого черта он здесь? — возмутился Гэлан. — Да будет вам известно, принцесса, что он тоже присягнул на верность королю Генриху!

— Врешь!

— Так и быть, я дам тебе возможность спросить его об этом самой. Перед тем как повесить!

К воротам выехал предводитель отряда.

— Зачем ты явился, Магуайр? — громко окликнул его Гэлан.

— Чтобы забрать принцессу, Пендрагон! Пусть он остается в Донеголе, Сиобейн! Поехали ко мне! Ты выйдешь за меня замуж! Я тебя не обижу!

Гэлан не выдержал. Рывком, оттащив принцессу от парапета, он наклонился вниз и рявкнул:

— Нет, Магуайр, если она и выйдет за кого-то замуж, то только за меня!

Глава 11

— Что?! — опешила Сиобейн. — Но ты же хотел уехать!

— Разве я не предупреждал тебя, что все может измениться?

Йэн с окаменевшим лицом схватился за меч.

— Она не выйдет замуж за врага!

— Я честно предупредил тебя, Магуайр! — сказал Гэлан и вполголоса обратился к Сиобейн: — Ну, принцесса, сегодня жизнь ирландцев в твоих руках. Или выходи за меня — или кровь польется рекой. И первой будет кровь Магуайра!

Она замерла, не в силах вымолвить ни слова. Рука, лежавшая у нее на талии, напряглась, и Сиобейн испуганно взглянула в лицо Пендрагону.

— Мне не нужен никто другой, — заверил он с надменной улыбкой. — А твое тело само выдало мне, чего ты хочешь!

— Хорошо, англичанин! Ради благополучия моего клана я стану твоей женой! Я выхожу замуж за Пендрагона! — громко объявила она.

Йэн грубо выругался — он не ожидал такого исхода.

— Он вырвал твое согласие под угрозой, верно?

— Он не стал бы угрожать мне, Йэн, если бы ты не явился сюда с оружием в руках!

— Ни слова больше, Сиобейн! — предупредил Гэлан. Принцесса небрежно кинула через плечо:

— Я собираюсь выставить ряд условий, прежде чем выйду за тебя замуж! Дай мне время самой рассказать сыну.

Он кивнул. Сиобейн с застывшим лицом шла через двор, в челядь и английские солдаты торопливо расступались, уступая ей дорогу. Внезапно она подхватила юбки и побежала, пытаясь укрыться в доме, который отныне перестал быть ее домом, чтобы не разрыдаться на виду у всех. Когда Гэлан через два часа вошел в кабинет, он ' скрыть удивления. Комната сияла чистотой. В — Их мы обсудим позже, милорд.

Она выглянула из комнаты и махнула рукой. Рэймонд, Дрисколл и священник приблизились к ней. Преподобный О'Доннел был смешным круглым коротышкой с румяными щеками и толстыми пальцами. Он не спеша, перечислил условия брачного контракта, в том числе и выкуп, который Гэлан должен внести семье новобрачной. В этом контракте самым причудливым образом переплетались понятия христианской морали и древние законы клана. Внезапно Гэлана осенила неприятная догадка.

— Сиобейн! Мы с тобой женимся по христианскому закону. Не надейся, что сможешь разорвать наш брак с помощью своих древних традиций!

Сиобейн вздрогнула и побледнела, однако взяла себя в руки и сказала:

— Перед лицом Господа — отныне и навсегда!

Гэлан с облегчением перевел дух, хотя понимал, что успокаиваться рано. Господь — это одно, а ее сердце — совсем другое. Его не завоюешь пустыми словами.

Он махнул священнику, чтобы тот продолжал чтение, но прервал его, не дослушав даже описи имущества в замке:

— Меня не интересует ее приданое! Только она сама!

— Мы еще не говорили о Коннале… — напомнила Сиобейн.

В ее глазах читался откровенный панический страх, и Гэлан понял: она боится, что он отошлет мальчика на воспитание к какому-нибудь английскому лорду. Но разве бастард, лишенный семьи и дома, наберется духу отнять у мальчишки материнскую любовь и заботу? — Он останется с тобой.

Сиобейн почувствовала такое облегчение, что сама удивилась, как удержалась на ногах. Услышав о том, что Коннал будет расти у нее под крылом, она была готова обнять и поцеловать сурового англичанина.

Судя по его виду, он отлично это понял. Его полные губы раздвинулись в ленивой, чувственной улыбке. Он провел пальцем по ее губам.

— Свадьба состоится завтра. У тебя осталась последняя ночь, Сиобейн. Когда солнце снова уйдет на покой, ты станешь моей женой!

Сегодня ночью кто-то посмел без спроса проникнуть к ней.

Сиобейн с удивлением разглядывала груды вещей, загромоздивших ее комнату: отрез дорогого бархата удивительного темно-алого цвета, мягкую ткань, шкатулки с золотыми монетами и драгоценными камнями невиданных ею оттенков. Возле изножья кровати была навалена целая куча куньих и лисьих шкурок.

— Как это понимать?

— Это мой выкуп за невесту, миледи!

— Клянусь святым Патриком, — воскликнула она, — это слишком много!

Гэлан открыл рот от удивления. Впервые он встретил женщину, поднявшую шум из-за того, что получила слишком много подарков!

— Считай это платой вперед за ближайшие двадцать т нашего брака, Сиобейн, — предложил он, думая про себя, что и двадцати лет с такой красавицей может оказаться мало.

— И что прикажешь с этим делать? — осведомилась она.

Ты могла бы припрятать их до поры до времени а не подрастет Коннал. Хорошие учителя стоят недешево.

— Ты добыл это все грабежом!

Гэлан сердито поджал губы. Она никогда не упускала случая напомнить, что она по-прежнему ненавидит его, хотя и огласилась стать его женой.

Поступай с ними как знаешь! Мне все равно!

Наступили сумерки, Гэлан с невестой преклонили колена перед священником, и тот благословил их и окропил святой водой. Принцесса в темно-зеленом наряде, традиционном для этой суровой земли, была несказанно хороша. Гэлан любовался ее прекрасным лицом и вслушивался в звонкий, решительный голос, повторявший слова священного обета.

Потом он надел ей на палец обручальное кольцо Сиобейн подняла на англичанина раздраженный взгляд. Но он не дал ей возможности открыть рот, решительно привлек к себе и поцеловал, чувствуя, как постепенно уходит сковавшее ее напряжение.

Да, против этого она не умела бороться! А Гэлан Пендрагон отлично знал, как использовать слабость противника!

Глава 12

Рианнон еле сдерживала возмущение, следя за затянувшимся поцелуем. Рэймонд Де Клэр улыбался во весь рот. Преподобный О'Доннел наклонился, как будто хотел высмотреть просвет между притиснутыми друг к другу телами, и ухмыльнулся каким-то своим мыслям. Наконец парочка нашла в себе силы прервать поцелуй. Сиобейн раскраснелась как маков цвет и потупилась.

— Теперь ты моя жена, — многозначительно промолвил Гэлан, и сердце ее тревожно встрепенулось.

Сиобейн посмотрела на него, потом на окружавшие их лица — и весело улыбнулась. Она обошла всех гостей, пока наконец не оказалась перед Рэймондом Де Клэром.

Он с важным видом развернул длинный пергамент и начал читать вслух:

— «Согласно высочайшей воле его королевского величества Генриха Плантагенета, с той минуты, как сэр Гэлан Пендрагон поставил здесь свою подпись, он принял на себя обязанности наместника короля Генриха Второго и клянется по справедливости править землями до самой северной границы наших владений, а также охранять нашу границу на море. Все эти земли Гэлан Пендрагон получает в награду за преданность и отвагу и спасение жизни своего суверена…»

Сиобейн ткнула в бок Гэлана и прошипела:

— Так тебе вовсе не обязательно было жениться на мне, чтобы получить Донегол?

— Я не такой человек, каким был О'Рурк, Сиобейн! Ты должна дать мне шанс доказать это, прежде чем станешь меня судить! Ты вообще способна подумать обо мне что-то хорошее?

— Послушай, ты уже взял все, что хотел. Неужели этого мало?

— Я хочу лишь одного — чтобы вы честно выполняли условия сделки, миледи!

— Я честно стану изображать на людях твою преданную жену, — ответила она. — А ты позволишь моему народу жить по-прежнему и не будешь позорить меня, изменяя с другими женщинами!

Гэлан удивился:

— Если я бастард, это еще не значит, что я ловелас! Или у тебя есть особые причины говорить об этом? Я угадал?

Ни за что в жизни она не станет рассказывать о том, как унижал ее Тайгеран!

— Ты пообещал, что не возьмешь меня силой, но для такого любвеобильного типа, как ты…

— Впервые в жизни слышу про себя такое… Или мне следует беспокоиться о тебе и Магуайре?

— Нет, милорд, я тоже буду хранить вам верность. Но Йэн не просто мой друг детства.

— То есть? — насторожился Пендрагон.

— Когда-то мы были помолвлены.

Гэлан вскинулся, словно от острой боли, пронзившей грудь.

— И почему не поженились?

— Клан О'Рурков готов был вырезать весь наш род. Все так просто… Она принесла себя в жертву.

— А когда не стало Тайгерана?

— Прошло слишком много времени. К тому же теперь это уже не важно.

Гэлан чувствовал, что это не так. Хотел бы он знать, что удержало вчера Магуайра от нападения на замок! Неужели ирландец смирился с тем, что во второй раз отдает любимую женщину в руки кровного врага? И без того робкую надежду на счастье замутила мрачная мысль: а что, если ее сердце по-прежнему разрывается между О'Рурками и Магуайрами? Что же тогда останется ему? Он откинулся в кресле и приказал:

— Ступай наверх!

— Твое право отдавать приказы еще не означает твою власть надо мной, Пендрагон! — возмутилась принцесса.

Она резко поднялась с места и пошла через толпу, ни разу не оглянувшись.

Гэлан смотрел ей в спину, мучаясь от собственной беспомощности. Он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы понимать свою упрямую, своенравную и дерзкую супругу.

Глава 13

Она уже почти скрылась в сумраке длинного коридора, когда Гэлан догнал ее и легонько тронул за локоть. Сиобейн испуганно оглянулась. Когда англичанин поднял руку, она невольно зажмурилась. Сердито хмурясь при виде этого страха, он осторожно провел рукой по бледной щеке.

— Милая, мы стали мужем и женой. Почему ты так противишься мне? Мы обменялись брачными обетами, а ты все равно продолжаешь относиться ко мне как к грабителю и вору!

— Ты пришел сюда, прикрываясь знаменем короля, который нас считает кучкой грязных дикарей, неспособных жить без английской опеки! Даже церковь благословила его на этот поход!

— Ты что же, не веришь в Господню благодать?

— Конечно, верю! — горячо воскликнула она. — Но я не менее горячо верю и в древнюю мудрость и не могу не уважать наши обычаи! Ты удивишься, если узнаешь, как много церковных обрядов основано на языческих таинствах!

Она прошла немного дальше по коридору и отперла одну из тяжелых дверей. Войдя в комнату, Сиобейн зажгла толстую восковую свечу, достала из сундука тяжелую книгу и расстегнула застежку на кожаном переплете. Она повернула книгу ближе к свету и прочла несколько абзацев с описанием языческого праздника.

— Скажи, тебе это ничего не напоминает?

— Пасху, — промолвил он и добавил, послушав новые главы: — А это Рождество… И День всех святых!

— Я очень дорожу этой книгой, она досталась мне от деда, — призналась принцесса с легким вздохом. — Как хорошо, что это все удалось сохранить! — Она обвела рукой затхлую комнату, заставленную сундуками со старыми книгами и одеждой. — Приятно думать, что мое наследство не пропадет в пожаре или грабительском набеге!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что находишь выгоду в нашем браке?

— Хочу. — Она улыбнулась, посмотрев ему в глаза.

Сердце замерло у Гэлана в груди — если бы она улыбалась так все время! В такие минуты больше всего на свете он желал завоевать сердце этой стойкой и мудрой женщины. Но их по-прежнему разделяла целая пропасть…

— Коннал наверняка будет благодарен тебе за то, что ты позволил мне сохранить эти книги.

— Сомневаюсь, — помрачнел он. — Он едва меня замечает!

— Он всего лишь ребенок! — с невольным сочувствием возразила принцесса. — Он принимает все таким, как есть, и, к несчастью, успел проникнуться общим духом неприязни к англичанам.

— И кто же ему это внушил?

Она снова задиристо вздернула подбородок.

— Да хотя бы и я — когда рассказала ему, что его отец погиб от руки англичанина и он никогда его больше не увидит!

Гэлан вскочил, словно застигнутый на месте преступления.

— Ты знаешь, как это случилось?

— Нет, никто из его спутников не вернулся — наверное, боятся ответить за него перед кланом! Во всяком случае, он наверняка погиб, и этого знания мне вполне достаточно.

Гэлан вдруг кое-что вспомнил:

— Сиобейн, я хочу, чтобы ты не прятала мои подарки, а сшила себе много новых нарядов!

— Я подумаю.

— Впервые вижу женщину, которая не желает получить новое платье!

— Ваши прежние подруги не имели ничего общего со мной, милорд!

Он рассмеялся и тихо произнес:

— Уж в этом, милая женушка, можешь не сомневаться!

Сиобейн заворожено смотрела на этого мужчину, ставшего сегодня ее мужем. Он был живым воплощением всего, что она ненавидела в мужчинах: заносчивости, тирании, жестокости. Она по-прежнему не верила ему. Их брак — просто сделка. Но почему тогда сердце так сладко замирает в груди всякий раз, стоит ему прикоснуться к ней?

Он обнял ее за талию и привлек к себе. Этого оказалось достаточно, чтобы тело окатила жаркая волна. Да, он безжалостен и могуч, и все же когда он обнимает ее… Господь свидетель, он делает это так осторожно, словно Сиобейн — самое хрупкое создание на свете. Так ласково не обращался с ней ни один мужчина на свете.

— Я прошу тебя о поцелуе, Сиобейн! Я не требую, не приказываю. Я прошу!

Она пытливо заглянула ему в глаза и успела заметить промелькнувшую там искру непривычного смущения и даже страха. Тронутая до глубины души, она положила руки ему на плечи и привлекла к себе.

— Пока нас никто не видит, — прошептала она ему в губы, готовая поклясться, что уловила их легкую дрожь.

Их губы сомкнулись, и таившаяся под спудом страсть вырвалась наружу. Они застонали, упиваясь этим поцелуем, разжигавшим все большую жажду. Гэлан задрожал всем телом и прижал ее к себе что было сил, не в состоянии больше сдержаться. Она приникла к нему, покорная, податливая, не размыкая дивного плена своих объятий.

Гэлану все это казалось сном: никогда в жизни ему не приходилось получать такое наслаждение от простого поцелуя. Эта женщина свела его с ума, приворожила одним видом своего молодого, обещающего любовь и ласку тела.

— Милорд… Ох, простите!

Они нехотя разомкнули объятия и не сразу нашли в себе силы обернуться.

— Ну что там, Де Клэр?

— Ваши преданные вассалы хотели бы пожелать вам счастья, сэр!

— Ступай в постель, жена! — приказал Пендрагон и добавил так, чтобы слышала только она: — Спи спокойно, Сиобейн. Клянусь, сегодня я больше ничего у тебя не потребую. — Ведь она и так рассталась со своей свободой. Насколько он успел изучить ее характер, принцесса ни за что не пошла бы на такую сделку, если бы между ними не протянулась едва ощутимая нить надежды. И хотя у Гэлана темнело в глазах от неутоленного желания, ни за что в жизни он не рискнул бы оборвать эту тонкую нить. Сиобейн подняла на него глаза и прошептала:

— Но ведь они узнают…

— Они ничего не узнают, — заверил он, прижав палец к ее губам.

Гэлан заметил что-то у нее за спиной, и его лицо окаменело. Сиобейн обернулась: Коннал одиноко стоял в дальнем углу зала, стиснув маленькие кулачки и не спуская мрачного взгляда с мужчины, стоявшего рядом с ней.

— Ступай к нему, — подтолкнул ее Гэлан. — Сегодня вечером ему лучше побыть с матерью.

Он обречено вздохнул. Вот и еще один ирландец, с которым придется сражаться за право на эту женщину.

Сиобейн осторожно выскользнула из спальни Коннала, чувствуя, как вскипают в глазах не пролитые слезы. Она начинала бояться, что нанесла своему ребенку неизлечимую рану, — так неистово возненавидел этот ласковый и преданный малыш нового хозяина Донегола. Прислонившись лбом к тяжелой двери, принцесса молча просила Господа помочь ей убедить сына в неизбежности этого шага. Им не суждено вырваться из-под руки короля Генриха — а значит, следует найти способ устроить так, чтобы бедствия, сотрясавшие в последние годы страну, обошли Донегол стороной.

— Сиобейн! — Она обернулась и увидела Рианнон. — Мы пришли, чтобы приготовить тебя к брачному ложу.

Уж не зависть ли промелькнула в глазах у младшей сестры?..

— Я уже была замужем, мои милые. И мужские повадки для меня не в новинку.

Ступайте-ка лучше спать!

Женщины охотно удалились. Осталась одна Рианнон. Сиобейн подступила к ней вплотную:

— Признайся, тебе что-то известно о Йэне? Это он пытался напасть на солдат моего мужа?

— Нет! — заверила Рианнон. — А это правда, был он?

— Йэн уверяет, что нет.

— А ты ему не веришь?

— В последнее время слишком трудно сказать, что у него на уме.

— Если он и правда напал, то только из-за тебя. Он по-прежнему тебя любит!

— Если Йэн не присягал королю Генриху, у него есть причина развязать войну. Он уверен, что я слишком хороша для своего нового мужа.

Рианнон покраснела от стыда, но решила высказать свою мысль:

— Прости, но сегодня вам предстоит брачная ночь. Так почему бы не воспользоваться ею ко всеобщему благу?

— Ради всего святого, не пытайся уговорить меня, его предать! И вообще следи за тем, что болтаешь, — не ровен час, он услышит! Тебя мигом окрутят с Де Клэром, а то и вовсе отошлют обратно к Макмюрроу!

Рианнон нервно облизнула пересохшие губы:

— Ты же знаешь, что мое сердце давно занято! Принцесса лишь развела руки в полном отчаянии.

— Твое сердце занято человеком, которому не суждено вернуться в эти края! А ты могла бы и поумнеть за столько лет! Посмотри на меня и постарайся обрести свое будущее с тем, кто тебе предназначен!

Взрыв хохота заставил Сиобейн выглянуть в главный зал.

Веселье было в самом разгаре. Под гомон друзей Пендрагон выпил свой эль, вытер ладонью губы и, увидев ее в дверях, отсалютовал кружкой. Сиобейн покачала головой. Не хватало еще, чтобы пьяные дружки волоком притащили его к ней в постель.

При одной мысли об этом она вздрогнула. Ей нравились его поцелуи — они позволяли забыть обо всем и хотя бы на несколько минут снова стать просто женщиной.

Припомнив намеки Рианнон и окончательно разозлившись, принцесса метнулась в свою комнату. Та все еще была завалена подарками Пендрагона, и среди них куда-то подевалось ее любимое старое платье. Она как раз разворошила очередную кучу тряпья, когда дверь затряслась от ударов.

Сиобейн едва успела прикрыть наготу подвернувшимся под руку отрезом алого бархата, когда в комнату ввалился Пендрагон. За ним, едва держась на ногах, плелись Де Клэр и те из рыцарей, что еще не успели упиться до беспамятства. Увидев принцессу, прикрытую куском ткани, все застыли, разинув рты.

— Гэлан, провалиться мне на этом месте! — Де Клэр пожирал глазами прелестные округлые плечи и облако рыжих волос. — Я сейчас сдохну от зависти!

— И я тоже, милорд! — поддакнул ему один из рыцарей. Гэлан шумно сглотнул. Он был не в силах отвести взгляд от заманчивых округлостей, изящных рук и маленьких ножек, видневшихся из-под края ткани.

— Ты взяла мой бархат…

Боже милостивый! Он успел раздеться до исподнего, и стала видна весьма внушительная выпуклость у него между ног. Кровь забурлила у нее в жилах. А что, если англичанин забудет о своем обещании и возьмет ее силой?!

Сиобейн встретилась с ним взглядом и дерзко выпалила:

— Что ж, забери его, если хочешь!

И она опустила ткань почти до самых сосков. У Гэлана глаза полезли на лоб. Он в мгновение ока выпихнул вон всех зевак и прижался лбом к холодной двери, моля небо остудить пожар, полыхавший в крови. От желания взять ее сейчас же, немедленно у него темнело в глазах. Но если он действительно хочет, чтобы Сиобейн пришла к нему по доброй воле, он ни в коем случае не должен спешить!

— Ты очень красивая, — промолвил он, лаская ее взглядом.

— Благодарю, милорд.

Гэлан раздраженно скривился: она по-прежнему избегает называть его по имени!

— До сих пор я только и делал, что торговался и давал всякие обещания… Не трогать тебя, пока ты сама не захочешь, оставаться тебе верным, не убивать твоего дорогого Магуайра… — На последних словах его голос дрогнул от ревности. — По-моему, теперь ты могла бы хоть посмотреть на меня без страха!

— Это просто недоверие, милорд.

— Это страх. Я же вижу!

— Ты слишком пьян, чтобы вдаваться в такие тонкости!

Она действительно испугалась — но не Гэлана, а своей предательской слабости к нему. Несмотря на то, что он ворвался непрошеным в ее жизнь, Сиобейн все сильнее хотелось, чтобы англичанин ласкал ее, заставляя вновь почувствовать себя женщиной.

Гэлан шагнул вперед и задумчиво процедил:

— Так-так… Утром у тебя должен быть такой вид, будто ты подверглась насилию, не то все решат, что наш брак не состоялся!

Не обращая внимания на ее отчаянное сопротивление, он опрокинул ее на кровать и начал старательно тереться о ее нежную кожу щетинистым подбородком.

— Что ты делаешь?!

— Не даю тебе опозориться перед всем замком!

— Ох…

Гэлан с довольной улыбкой продолжал свое занятие. Ему нравилось, когда эта женщина теряла самообладание под его умелыми, осторожными ласками. Вот он потеребил зубами округлые плечи, и тут же дыхание Сиобейн участилось, а голова расслабленно откинулась на подушку. Имея дело с такой соблазнительной красоткой, было очень нелегко держать себя в руках и ни на миг не забыть о поставленной цели.

Постепенно Гэлан дошел до края бархатного полотна и стал спускаться ниже. Сиобейн забылась настолько, что не стала протестовать против такой вольности. Тогда он осторожно лизнул приподнятый напряженный сосок и взял его в рот. Принцесса содрогнулась от новой вспышки страсти. Стараясь не обращать на это внимания, он приподнял край бархата и легонько прикусил нежную кожу возле колена.

Она таяла под его ласками, и Гэлан снова приник к ее губам. Сиобейн все еще цеплялась за кусок бархата, однако полотно не могло скрыть восхитительные груди, порождавшие неистовое, жгучее желание. Он хотел ее, хотел прямо сейчас! Ее страстные, порывистые жесты, ее стоны и вздохи искушали Гэлана забыть обо всем, и в какой-то миг, когда она выгнулась всем телом и прижалась бедрами к его возбужденным, переполненным кровью чреслам, он едва не сорвался. Разве мог какой-то бархат заслонить жар молодого, разгоряченного тела? Однако Гэлан вновь напомнил себе о рыцарской чести и с трудом оторвался от нее.

— Ну вот, теперь тебе не стыдно будет показаться людям, — заметил он.

Сиобейн застонала, прижимая к себе бесполезный бархат, — она хотела получить больше, намного больше. Теперь она не сомневалась: продлись эти игры еще чуть-чуть — и она отдалась бы ему с радостью! Черт побери, она бы даже не постеснялась сама потребовать от Гэлана полной близости! Проклиная свое упрямство, она скорчилась на кровати. Молодое тело, дрожащее от распаленной страсти, причиняло несказанную муку, и бедняжка разрывалась между желанием признаться в этом или расколотить о его башку тяжелый глиняный кувшин за то, что теперь она имеет представление о том блаженстве, от которого отказалась из-за собственной глупости.

Гэлан с самодовольной ухмылкой проследил за тем, как она, отшвырнув на пол измятый бархат, накинула на себя теплое одеяло, и подошел к столу. Налил себе вина и плюхнулся в кресло возле камина.

— Спи спокойно, жена.

— Разве ты не ляжешь в постель?

— Нет!

Он не мог больше доверять свой выдержке. Выпито много вина, а она слишком прекрасна и желанна… Молодая, соблазнительная красавица, небрежно раскинувшая по подушке пышное облако рыжих волос… Гэлан поспешно отвел глаза и стал разглядывать тяжелый балдахин над огромной кроватью. Вид этой плотной ткани почему-то навел его на мысль о том, как она спала здесь со своим первым мужем. Он постарался выбросить из головы непрошеное воспоминание об О'Рурке. Так или иначе — теперь она принадлежит ему! Но если бы не алчность короля Генриха и не угроза войны между кланами, она могла бы выйти замуж за Магуайра. И снова при воспоминании о вождях двух кровожадных кланов, рвавшихся заполучить в жены принцессу Донегола, в груди у Гэлана заклокотала ревность.

Сколько еще призраков из прошлого придется ему сразить, чтобы завоевать сердце собственной жены?

— Сделка это или нет, но наш брак — это не просто соитие, Сиобейн! Никогда не забывай, кто теперь твой хозяин и останется им навсегда! — сурово обратился он к спящей женщине. Рыжие ресницы вдруг затрепетали, и она открыла глаза. Ее мягкий грудной голос выдал такую душевную боль, что Гэлану стало не по себе:

— Я дала тебе клятву, Пендрагон, но, овладев моим телом, ты все равно не станешь моим настоящим супругом!

С этими словами она отвернулась и быстро заснула, а Гэлан пытался ответить на вопрос: почему Сиобейн так важно, чтобы он стал ее настоящим мужем? Знать бы еще, что она под этим подразумевает!

Глава 14

Йэн Магуайр задумчиво любовался игрой света на гранях драгоценного стеклянного кубка, привезенного им из Дублина. Ей понравился бы этот кубок, хотя она обязательно отчитала бы его за расточительность.

И вот теперь она снова принадлежит его кровному врагу.

Магуайру становилось тошно при мысли о том, что она вынуждена покориться этому Пендрагону, ублюдку без рода и племени, и он волен, терзать ее дивное тело и наполнять ее своим семенем. Йэн застонал, не в силах терпеть такую пытку.

«Ах, Сиобейн, любовь моя! — мысленно повторял он. — Почему ты отвергла меня после гибели мужа? Как он заставил тебя отказаться от нашей любви?»

Йэн по-прежнему верил, что Сиобейн отвечала ему взаимностью. Как иначе толковать тот поцелуй, что она подарила ему, будучи женой О'Рурка? О, какое это было наслаждение! Йэн хотел помнить лишь об этом, а не о тех упреках, которыми Сиобейн осыпала его за такую дерзость, — ведь она была замужем за другим!

Нет, так больше не может продолжаться: бесцельные, полные тоски дни и ночи, отданные пьянству и бесполезным попыткам найти облегчение с другими женщинами, служившими лишь сосудами для его страданий и боли. Так или иначе, Йэн должен отыскать способ уничтожить английского лорда и освободить Сиобейн раз и навсегда!

Сиобейн вздрогнула, как от толчка, и проснулась. Она испуганно обшарила взглядом полутемную комнату и заметила спавшего в кресле мужчину. Он поежился от холода, и Сиобейн накинула на него одеяло, подивившись в очередной раз огромному росту и мощи этого человека, чье терпение она испытывала с таким постоянством. Не далее как этой ночью он доказал, что одним прикосновением губ способен заставить ее забыть обо всем на свете. Какой же она будет — полная близость с этим человеком? Обретет ли Сиобейн то наслаждение, о котором смела лишь мечтать? Его объятия, его ласки только разжигали ее воображение, и ей очень хотелось познать его до конца.

Гэлан спустился с лестницы и сразу увидел свою жену. Сиобейн сидела возле сына, уговаривая его выпить теплое молоко. Коннал отвечал ей безмятежной улыбкой и играл локоном рыжих волос, наматывая его на маленький пальчик. Стоило ему увидеть Гэлана, как он выскочил из-за стола и опрометью кинулся из зала. Гэлан лишь вздохнул и взял кусок хлеба с сыром.

— Дайте ему время привыкнуть, сэр.

По правую руку от него стоял Дрисколл. Гэлан предложил ирландцу присесть рядом.

— Ты что-то хотел сказать мне?

— Нам лучше поговорить вдали от чужих ушей, — заметил Дрисколл.

Гэлан направился в кабинет. Через несколько минут туда же вошла Сиобейн, и он сердито спросил:

— Почему ты до сих пор молчала о разбойничьих набегах?

Она смерила его таким надменным взором, что Гэлан чуть не взорвался.

— С сегодняшнего дня здесь будет новый порядок! Дрисколл докладывает мне, и только мне! — Застегнув перевязь, он схватил рукавицы и кольчугу и выскочил из кабинета.

Гэлан резко натянул поводья и выдохнул:

— Господи Иисусе!

Ему приходилось и прежде сталкиваться с последствиями кровавой резни, но здесь погибли не солдаты, а пастухи и охотники — и погибли целыми семьями. Взгляд Пендрагона беспомощно метался по раскиданным вокруг повозок неподвижным телам. Он с трудом отвел глаза и обернулся к Дрисколлу.

— Я бы предал все это огню. Как ты считаешь?

То, что к нему обратились за советом как к равному, застало Дрисколла врасплох. Наконец он хрипло ответил:

— Так же.

Гэлан смотрел, как буйное пламя уничтожает остатки разоренной деревни, и не понимал, что могло стать причиной такой резни. Не приложил ли к этому руку отчаявшийся Магуайр? Не стали ли крестьяне жертвой его ревности?

Гэлан снова и снова описывал круги вокруг пожарища в поисках следа. В огненном зареве на земле что-то блеснуло, и он наклонился, чтобы поднять свою находку. Помрачнев словно туча, он спрятал вещицу под кольчугу и вернулся к коню.

Сиобейн стояла у окна и напряженно всматривалась в дальние холмы. Пустота и тишина в ее спальне действовали угнетающе. Вот уже два дня от них не было ни слуху ни духу. Принцесса начала раздеваться, пытаясь уверить себя, что беспокоится только потому, что вместе с англичанами пропал и Дрисколл, и что ее страшит перспектива привыкать к новому наместнику короля Генриха, если что-то случится с Пендрагоном.

Но что толку скрывать правду? Да, она тоскует по нему, ' этому неотесанному верзиле! Тоскует по их постоянным перепалкам, по его объятиям и поцелуям, даже по запаху его большого, сильного тела и вкусу его губ!

Она распахнула окно настежь, стараясь хоть немного охладить разгоряченную кожу. Ни один мужчина не умел посмотреть на Сиобейн так, чтобы она почувствовала себя женщиной, а не старейшиной клана. Неужели разбойники снова посмели напасть на его отряд? Что, если Лохлэнн решится нарушить вассальную присягу и объединится с Магуайром против английского короля? При мысли о том, что эти два лорда могут объединиться против ее мужа, Сиобейн пробрала дрожь. Это означало бы настоящую кровавую бойню.

Часовые на стенах кого-то окликнули, и в ответ раздалось пение труб. Сиобейн старательно всматривалась в непроглядную темень, затем, метнувшись к комоду, вытащила оттуда новое платье. Подхватив подол, она поспешила вниз по черной лестнице, мигом подняла на ноги всю челядь, велела принести горячий ужин и воду для ванны к себе в комнату и лишь, потом вышла из замка. Замирая от тревожных предчувствий, она бежала через внутренний двор, всматриваясь в лица всадников. Сердце испуганно екнуло при виде трупа, привязанного к седлу.

Наконец среди рыцарей мелькнуло его лицо. Увидев у него на рукаве свежую кровь, она ринулась вперед и едва не угодила под копыта коню.

Ее взгляд затуманился от радостных слез, она и сама не могла бы сказать, почему испытала такое облегчение, увидев его живым!

Гэлан соскочил с седла.

— Ну, жена, встречай меня как положено!

Сиобейн кинулась к нему на грудь, и Гэлан стал целовать ее горячо, жадно, упиваясь ее страстным, искренним порывом. Не в силах оторваться от этих нежных губ, рыцарь обнял жену и покорно позволил ей вести себя через зал, сквозь толпу заспанных домочадцев и потных, запыленных рыцарей.

— Первым делом ты залезешь в ванну! — Она подтолкнула мужа в спальню и закрыла за собой дверь. Гэлан замер на пороге, любуясь отрадной картиной. Повсюду горели свечи, на серебряном блюде была навалена целая куча всякой аппетитной снеди, а рядом стоял кувшин с вином. Груды подарков исчезли, на виду остались только толстый ковер, покрывавший каменный пол, гобелены на стенах, зеркало да шкатулки с драгоценностями. Гэлан посмотрел в угол возле камина — и у него перехватило дыхание. Там оказались его собственные сундуки и запасной меч, а старый помятый кубок красовался на самом почетном месте, как будто был отлит не из бронзы, а из чистого золота.

Он оглянулся, потрясенный.

— Сиобейн…

Он не знал, что сказать, и лишь погладил ее по лицу. Никогда в жизни никто не присматривал за его вещами и не заботился о его удобствах. Кажется, он начинает понимать, что такое хорошая жена.

— Ты — мой муж, — заговорила Сиобейн, отважно выдержав его пристальный взгляд. — И я не вижу причины не заботиться о тебе так, как заботилась бы об одном из своих соотечественников.

Гэлан не отрываясь следил за ее движениями, когда она шла к нему с кубком вина.

— Разрази меня гром… — вырвалось у нее при виде того, как стремительно отвечает тело Пендрагона на ее близость.

Она не могла глаз оторвать от его бедер, и Гэлан не выдержал:

— Перестань так смотреть на меня, Сиобейн, не то я нарушу данное тебе слово!

Она резко отвернулась, однако выдающиеся размеры его мужских достоинств не очень-то легко было выбросить из памяти. Слава Богу, он, наконец, опустился в ванну, кряхтя от наслаждения. Боже милостивый, избавь ее от этой пытки! Она ничего не могла с собой поделать — все тело горело как в огне, а тонкая шерстяная рубашка вдруг показалась слишком грубой для напряженных, чутких сосков… Пламя камина просвечивало через тонкую ткань платья, и без труда можно было различить все, что скрывала одежда. На такое искушение его тело отозвалось моментально.

— Ты хочешь есть? — спросила Сиобейн.

Гэлан не спеша прошелся взглядом по ее фигуре и ответил:

— Помираю с голоду!

Она улыбнулась и опрокинула котел кипятка у него между ног.

— Ты что, женщина, угробить меня решила? — вскричал он, стремительно вылетев из ванны. Сиобейн расхохоталась и подлила холодной воды. Усадив Гэлана в воду, она начала намыливать ему спину.

Гэлан воспротивился — он боялся, что потеряет контроль над собой, если Сиобейн станет мыть его сама. Но проворные пальчики уже вовсю орудовали в его волосах, массируя кожу, и ему ничего не оставалось, как блаженно зажмуриться, предоставив себя ее заботам.

Вдруг Сиобейн толкнула его вперед, окатила ледяной водой, а сама бросилась наутек. Гэлан схватил ее в охапку и посадил в ванну. Она попыталась вырваться, но не тут-то было.

— Посмотри на меня.

Она подчинилась, отведя с лица мокрые волосы и стараясь не обращать внимания на то твердое, что вонзилось ей куда-то в бедро.

Он посерьезнел.

— Никто еще не делал для меня такого. — Он обвел взглядом уютную, теплую комнату.

Сиобейн сочла, что блаженство, написанное на его физиономии, вполне окупает ее труды.

— Подумаешь, ерунда!

Но оба понимали, что это совсем не ерунда, что такая забота вовсе не являлась пунктом их соглашения — и это не могло оставить Гэлана равнодушным. Он провел рукой по стройным ногам, закинутым на край ванны, и увидел, как блеснули ее глаза.

— Такой тряпкой я бы даже постеснялся накрыть спину моему Серому! — заметил Гэлан, теребя мокрый подол ее платья. Сними его!

— Ни за что!

Тогда Гэлан опрокинул ее на спину, навалился сверху и вытащил из ножен кинжал. Испуганно распахнув глаза, она следила, как остро отточенное лезвие подцепило ворот платья и располосовало его до самого пупка.

— Милорд… — растерянно выдохнула она.

— Ну вот, теперь это никуда не годная тряпка. — Гэлан отшвырнул кинжал в угол и окинул взглядом открывшуюся ему заманчивую картину. Вдоволь налюбовавшись пышной грудью, он припал к ее губам. Она отвечала с такой же жадностью, и Гэлан развел ее ноги коленом, заставляя открыться для новых ласк.

Обрывки платья полетели следом за кинжалом, и с ее губ слетел слабый стон — Сиобейн сама не знала, борется ли она против Гэлана или за него. Все заслонили умелые, осторожные прикосновения сильной, загрубевшей от рукояти меча руки, ласкавшей ей живот и бедра. Но ей этого было мало, и она чуть не закричала, умоляя его опустить руку еще ниже.

Он на миг отстранился, посмотрел ей в глаза и не спеша взял в рот сосок.

— О Боже… — выдохнула она.

Сиобейн выгнулась под ним всем телом. Ей ужасно хотелось видеть его лицо, любоваться страстью, исказившей его черты, но не позволяли остатки гордыни. И она зажмурилась, с силой вцепившись в его плечи.

Внезапно Гэлан приподнялся, широко развел ее ноги и приник губами к самому нежному, интимному месту. Услышав ее стон, он довольно хмыкнул, продолжая ласкать влажные складки кожи бархатным языком.

Она забилась под его руками, едва живая от этой сладостной пытки.

Гэлан опустился на колени и рывком поднял ее на ноги, с удовольствием отметив, как неловко покачнулась Сиобейн на непослушных, ватных ногах. Не позволяя ей ускользнуть, снова поймал ее за бедра и провел языком по самому чуткому месту.

Чтобы не упасть, ей пришлось держаться за подпорку для балдахина, пока его язык и губы дарили ей наслаждение, не сравнимое ни с чем, а бедра сами начали двигаться в медленном, древнем как мир ритме.

— Назови меня по имени! — велел он.

Она опустила взгляд и распалилась еще сильнее, увидев его голову у себя между ног.

Гэлан закинул ее ногу себе на плечо и повторил:

— Я жду!

— Милорд!

Его язык змейкой проник во влажные складки кожи, касаясь самого средоточия ее страсти. Сиобейн вцепилась руками в его плечи.

— Как меня зовут?

— Пендрагон!

Он улыбнулся и провел кончиками пальцев у нее между бедер. Она отвечала восхитительно хриплым стоном.

— Назови мое имя, Сиобейн!

На помощь его бархатному языку пришли ловкие, осторожные пальцы, потихоньку пробравшиеся внутрь.

— Ох… ох… — Она затрепетала всем телом, и Гэлан почувствовал, как ожили те мышцы, что всегда просыпаются с приближением разрядки.

Ее бедра снова закачались над ним.

Он невольно застонал, перевел дух и снова припал к ее лону.

— Мое имя!

— Милорд! — охнула она, окончательно позабыв о стыде. Она качалась на волнах наслаждения, позволяя омывать себя этим волнам, и ее пылавшее от возбуждения тело трепетало на самом краю экстаза.

Гэлан старательно растягивал эту удивительную пытку, чтобы заставить ее покориться и произнести его имя.

Она упорствовала, и его язык по-прежнему ходил медленными кругами в самом центре ее страсти. Она проклинала его, но это не помогало: Гэлан полностью подчинил себе ее тело.

Он ощущал, как нарастает разбуженное им пламя желания.

Влажное, скользкое от возбуждения лоно содрогнулось, и Гэлан поднял глаза, любуясь ее запрокинутой головой и чувствуя, как судорожно сжимаются пальцы, запутавшиеся у него в волосах. Задыхаясь, Сиобейн приоткрыла рот и зажмурилась, стараясь приблизить вожделенную разрядку.

Внезапно она охнула и обвила его шею, словно дивное шелковое знамя, больше не раздуваемое ветром.

И Гэлана так захватил испытанный ею экстаз, что он забылся и сам не заметил, как выплеснул давно просившееся наружу семя.

Их хриплые стоны слились в один ликующий крик.

Гэлан дождался, пока Сиобейн перестанет вздрагивать от возбуждения, и осторожно положил ее в кровать. Пушистые ресницы затрепетали, и из изумрудных глаз вдруг полились слезы. Гэлан опустился возле кровати на колени, и она ласково провела рукой по его лицу. Она ничуть не стыдилась того, что произошло минуту назад. Ее прекрасные черты выражали лишь величайшее удовольствие и некоторую растерянность.

— Сиобейн?

— Я никогда не испытывала ничего подобного.

— Знаю. — От счастья ему хотелось смеяться и плакать. — Но ведь тебе понравилось, правда?

— Ты разве не слышал, как я вопила? Чем же мы займемся теперь?

Он неопределенно дернул плечом, однако в темных глазах Сиобейн ясно прочитала мольбу, не имевшую ничего общего ни с соглашениями, ни с брачными контрактами.

— Чем прикажешь.

Глава 15

Сиобейн грациозно потянулась, как ленивая кошка, и Гэлан залюбовался дивной грудью, которую он с такой страстью ласкал прошлой ночью. При воспоминании о ее страсти кровь снова забурлила у него в жилах.

Сонно хлопая ресницами, Сиобейн огляделась. Он смотрел на нее, лежа на боку и подпирая голову рукой. — Доброе утро, жена!

Ей вдруг показалось странным после стольких лет одиночества снова увидеть в своей постели мужчину. Не спеша, пройдясь взглядом по сильным мускулистым рукам и обнаженному торсу, она отвечала:

— Доброе утро, муж!

Его глаза лукаво блеснули.

— Что еще я должен сделать для того, чтобы заставить тебя звать меня по имени?

— А разве ты не исчерпал все свои хитрости? — спросила она, краснея до самых корней волос.

— И горю желанием испробовать их еще раз! — Он протянул к ней руку.

Однако Сиобейн натянула одеяло до самого носа и возразила:

— По-моему, не стоит! — Она вовсе не стыдилась своей страсти, однако чувствовала себя слишком уязвимой перед его обаянием и хотела выиграть время, чтобы восстановить разделявшую их стену. Вряд ли это удастся, если он снова увидит ее беспомощное, покорное тело, зовущее к новым и новым ласкам. Ведь она по-прежнему не доверяла англичанину. Оглянувшись на окно, принцесса испуганно охнула: — Господи Боже!

Солнце уже давно светило вовсю!

Она хотела вскочить с кровати, прикрываясь одеялом, но Гэлан ловко дернул его за край и опрокинул Сиобейн на спину. Грозно навис над ней и осведомился:

— Куда это ты собралась в такую рань?

— У меня много дел, милорд! — кокетливо наклонив голову, сообщила она. — Нужно поскорее спуститься вниз, не то слуги подумают…

— …что ты неплохо проводишь время со мной! — перебил Гэлан, медленно наклонился и поцеловал ее так, что где-то внутри у нее снова затлели угли, оставшиеся от вчерашнего пожара.

Тяжело дыша, он отстранился и посмотрел ей в лицо.

— Довольно странное настроение для мужчины, который так и не добился своего! — выпалила Сиобейн и сама испугалась такой откровенности.

— Так тебе угодно, чтобы я нарушил свое слово? — удивился он. — Готов обслужить вашу милость хоть сию минуту! — И одеяло, прикрывавшее его до пояса, мигом слетело на пол.

Сиобейн глянула и обмерла.

— Разрази меня гром! — вырвалось у нее. Она выскочила из постели как ошпаренная.

Гэлан расхохотался. Похоже, она все еще страшится желаний собственного тела, так откровенно отдававшегося ему несколько часов назад. Это могло служить утешением — все-таки у нее есть хоть какие-то слабости… А то Гэлану уже стало казаться, что она совершенно безнадежна.

Сиобейн открыла сундук и стала перебирать вещи в поисках свежей рубашки. Старательно держась к нему спиной, она быстро натянула ее на себя.

— Сиобейн, я видел тебя всю прошлой ночью — зачем ты прячешься теперь?

— Тогда я… я не чувствовала себя… — Она совсем смешалась, тяжко вздохнула и взмолилась: — Не смейтесь надо мной, милорд!

— Вчера целовалась взахлеб, а сегодня стыдишься? Она обернулась, подбоченилась и грозно подступила к нему.

— Ах ты, бычище, лучше бы давно встал и оделся! — Под аккомпанемент громкого хохота Сиобейн метнулась к его сундуку, вытащила чистую тунику и попыталась всучить ее Гэлану, приговаривая: — Твои воины уже соскучились по муштре, а рыцари… — Она вдруг умолкла, машинально скомкав тунику. — Послушай, а почему ты вернулся весь в саже? — Вспомнив про вчерашнюю рану, принцесса воскликнула: — И что с твоей рукой? — Неглубокая царапина уже успела подсохнуть и покрыться коркой. — Все равно ее нужно перевязать! А на боку снять швы!

Позабыв про платье, принцесса поспешила в свою рабочую комнатку, прихватив связку с ключами. Не прошло и минуты, как она вернулась в спальню с чистой тряпицей и мазями. Присела на край кровати и принялась один за другим снимать швы у него на боку.

— Я слушаю, — напомнила она, осторожно втирая бальзам в свежую рану.

— Та деревня, что на самом севере твоих владений… На нее напали.

— А люди? — всполошилась принцесса.

— Они погибли, милая, — все до одного.

Она с преувеличенным вниманием занялась его повязкой, затянула последний узел и стала собирать вещи.

Гэлан встал с кровати и быстро оделся. Он уже застегнул пояс, когда услышал какой-то сдавленный звук. Резко обернулся и помрачнел. Сиобейн воевала с упрямыми волосами, и в зеркале было видно, как дрожат ее губы в безуспешной попытке удержаться от слез.

— Ох, милая! — Он мигом оказался рядом и осторожно вынул гребень из судорожно стиснутых пальцев.

Она ударила его по груди, что было сил — раз, и еще раз, — и он не останавливал ее, понимая, что ей необходимо выплеснуть терзавшую сердце боль. Наконец она обмякла и рухнула на колени, давая волю слезам.

— Боже, Боже! — восклицала Сиобейн. Гэлан встал на колени возле нее. — Там жили три молодые семьи! У Грэйна и Мьюрин как раз родился первенец!

Гэлан ласково обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. Так прошло не менее часа — Сиобейн оплакивала гибель своих друзей и рассказывала об их детях, а он нежно прижимал ее к груди. Ему на глаза попался оброненный накануне кошелек, и Гэлан осторожно подтянул его к себе, стараясь не побеспокоить Сиобейн.

— Знаешь, что показалось мне самым странным? Их не ограбили. — Краем рукава он вытер ее заплаканное лицо и заставил встать на ноги. — Ума не приложу, что это значит.

— Точно так же было и на юге. Зачем было тащиться в такую даль, чтобы учинить бессмысленную резню?

— Мы не остановились на этом, малышка. Дрисколл провел нас еще дальше в лес, там тоже есть деревня. — Она испуганно охнула. — Нет, там никто не погиб, но и на них недавно напали и увезли больше половины всех припасов.

— Значит, это был кто-то другой? — нахмурилась Сиобейн.

— Кто докажет, что пастухи не сами напросились на гибель, отказавшись выдать разбойникам свое добро? — С этим было трудно не согласиться. — Во второй деревне никто и не пикнул, кроме одного молодого парня, которого просто оглушили дубиной по голове. — Пендрагон задумался и добавил: — Мы захватили двоих на самой околице — они везли то, что успели награбить.

— Ирландцы?

— Они молчат как рыбы! — Он неопределенно пожал плечами. — Я так и не смог разыскать ни малейшей улики. Мы должны привезти как можно больше крестьян в замок или разместить их под самыми стенами.

— Это мудрое решение! — согласилась принцесса.

— Я уже приказал увеличить чисто патрулей. Их могло бы быть еще больше, если бы у нас были надежные проводники.

Она кивнула, неожиданно для себя обнаружив, что от армии англичан может быть большая польза. Ей попросту не хватило бы людей и для патрулей, и для надежной охраны замка.

— Позвольте Дрисколлу самому подобрать вам проводников, милорд. Я ему верю. А если вам нужен переводчик, вы могли бы брать с собой Броуди. — И она добавила с легкой улыбкой: — Ему явно не по душе присматривать за слугами, он гораздо лучше управляется с копьем, чем с ключами от кладовых!

— Клянусь, я достану их из-под земли! — вырвалось у Гэлана. Перед глазами у него стоял растерзанный труп ребенка.

— Верю. — Сиобейн знала, что он не пожалеет жизни, чтобы выполнить клятву, и подошла ближе, на ходу вплетая в волосы маленькие колокольчики. — Только сначала спустись вниз и позавтракай. — И она быстро вышла из спальни.

Гэлан выглянул в коридор, убедился, что принцессы нет поблизости, и только потом вытряхнул на ладонь содержимое своего кошелька.

Он долго разглядывал маленькую блестящую вещицу, подобранную на пожарище.

Золотую рыцарскую шпору.

— Я хочу, чтобы ты научила меня читать и писать.

Сиобейн, пропалывающая грядку с лекарственными травами, подняла голову. Он стоял возле нее с какой-то незнакомой ей книгой и корзинкой, накрытой чистой тканью.

— Ты что, хочешь заниматься прямо сейчас? Но ведь… — И она беспомощно обвела рукой грядки, заросшие сорняками.

— Сиобейн, все твои слуги отдыхают после обеда, — заметил Гэлан, осторожно прокладывая себе путь среди растений. — Тебе тоже не помешало бы пообедать и отдохнуть.

— Но я совсем не устала!

Он хмыкнул, и Сиобейн невольно вздрогнула.

— Хочешь, я помогу тебе устать?

Он так забавно вскинул брови, что она лишь улыбнулась и укоризненно покачала головой, поднимаясь с колен и отряхивая передник.

— Пойдем пообедаем вместе! А потом ты будешь меня учить!

Она искоса взглянула на него, недоумевая, как этот властный мужчина сумел усмирить свою гордыню и унизиться до просьбы обучить его грамоте. Он взял ее под локоть и повел к дереву, вольно раскинувшему ветки над ее маленьким огородом.

Гэлан достал из корзинки скатерть и расстелил ее на траве. Распечатал кувшин с вином, а потом занялся приготовленной служанкой снедью. Он изрядно проголодался, но еще сильнее соскучился по Сиобейн.

Со всех сторон огород закрывали стены замка, поварни и хлева, и попасть сюда можно было только через узенькую калитку. Это было на редкость уютное место: солнце давало достаточно света для грядок, а высокие стены отбрасывали густую тень. Гэлан долго следил из башни за возней Сиобейн на грядках, прежде чем спуститься к ней. С платком на голове и в переднике она не отличалась от простой служанки. В Англии все женщины покрывали голову платком или капором, тогда как здесь знатные дамы с гордостью демонстрировали окружающим свои роскошные длинные волосы, и Гэлану пришелся по вкусу этот обычай. Как, впрочем, и его воинам.

Сиобейн смотрела, как Пендрагон не спеша, раскладывает обильную снедь. Впервые в жизни мужчина прислуживал ей за едой. Скинув с головы платок, она удобно расположилась на одеяле с кубком вина. Гэлан ловко орудовал кинжалом, нарезая ломтями сыр, мясо и хлеб и вскрывая кожуру какого-то неведомого фрукта.

— Это гранат, — пояснил он. — Боюсь, что его помяли по дороге, ведь мужчины так неаккуратны!

— Я видела, что с твоим войском путешествуют и женщины!

— Верно, но я никого не держу при себе насильно, и они вернулись в Англию с теми воинами, что решили оставить службу.

— Когда же это случилось? — Сиобейн до сих пор не замечала, чтобы его армия уменьшилась в числе.

— Утром в день нашей свадьбы.

Она растерянно захлопала ресницами.

— С ними я отправил послание королю. Примерно через месяц должен прийти ответ.

— А разве ему может не понравиться твой выбор?

— Все еще надеешься, что он отзовет меня ко двору, а наш брак придется расторгнуть?

— Ха, да ему в жизни не додуматься до такого мудрого шага! — Она с лукавой улыбкой откусила кусочек мяса и принялась не спеша жевать.

— Насколько я могу судить, он будет приятно поражен. — Он отстегнул меч, отложил его в сторону и уселся, прислонившись спиной к дереву.

Сиобейн подала ему ломтик свежего сыра и спросила:

— Это потому, что ему было известно о твоем желании всучить меня первому попавшемуся проходимцу?

Гэлан внимательно посмотрел ей в глаза. Она сказала «всучить меня». Не ее пресловутый клан, а ее саму! Этой небрежной фразой она ранила его в самое сердце — и даже не заметила своей жестокости. Гэлан натянуто улыбнулся:

— Я бы никогда не решился подложить такую свинью своему соотечественнику!

— Ах ты!.. — возмутилась она, силой запихнув ему в рот остатки сыра.

Гэлан рассмеялся, и так они продолжали угощать друг друга, пока ему стало не до еды. Он привлек к себе молодую жену и крепко поцеловал, тут же почувствовав, как в нем нарастает желание.

— По-твоему, это похоже на урок?

Она ласково погладила его по лицу и протянула руку за книгой. Это был дорогой фолиант в сафьяновом переплете с металлической застежкой.

— Откуда такая роскошь?

— От Де Клэра. Он привез ее откуда-то с Востока.

— Какая красивая! — Он следил, как проворно ее глаза бегают по строчкам, и ужасно хотел знать, что же там написано. — Это сборник стихов. Де Клэр занимается переводом?

И она ткнула пальцем в надписи, сделанные на полях рукой сэра Рэймонда. Гэлан небрежно дернул плечом.

— Да будет тебе известно, что в свое время он чуть не стал школяром. Готовился поступить в семинарию!

Сиобейн ошарашила такая новость. Гэлан перевернулся на живот и растянулся во весь рост на одеяле. Глядя на принцессу снизу вверх, он сказал:

— Ну что, начнем урок?

Сначала Сиобейн показала, как выглядят буквы, составлявшие его имя, и велела срисовать их на бумагу. Гэлан старательно переписывал их снова и снова, стараясь запомнить, как называется каждая из них. И хотя для Сиобейн не стала новостью его удивительная восприимчивость к знаниям, она не могла не удивиться его почерку. Четкие и аккуратные буквы покрывали бумагу поразительно ровными рядами. После первого же занятия Гэлан смог почти без ошибок пересказать алфавит и показать, как выглядит каждая буква.

— «Пи» — как «поцелуй»?

— Да.

— Ну что ж, придется пока остановиться на поцелуе! — Он залюбовался ее прелестным румянцем.

Смерив Гэлана сердитым взглядом, она неохотно клюнула его в щеку, но была тут же поймана и прижата к земле. Гэлан долго не мог оторваться от ее губ… На конец он выпустил ее из своих объятий и со смехом вскочил на ноги.

— Все, занимайся своими делами, а я займусь своими!

Он быстро зашагал к замку. Сиобейн едва дождалась, пока за ним захлопнется калитка, и без сил села на землю. Господь свидетель, ей проще выдержать его злобные нападки! Но когда он прибегает к ласке… ах, ну кто же тут устоит!

Гэлан внимательно разглядывал пленников. Их вина не вызывала сомнений: мерзавцы везли с собой награбленное добро, а их одежда была измазана кровью.

— Отвечайте, если вам дорога жизнь!

Но те лишь сверлили его ненавидящими взглядами. Гэлан заметил на их лицах свежие синяки и рявкнул:

— Я не разрешал их бить!

Обмирая от страха, часовой лишь молча кивнул и вытянулся в струнку. Гэлану не терпелось избавиться от упрямых пленных, однако стоило попытаться вытянуть из них хоть какие-то сведения. Пожалуй, парадней голодовки им не помешает.

В этот вечер Сиобейн так и не дождалась, когда он явится к ней в спальню, и отправилась искать его по замку, но наткнулась на Коннала. Мальчик брел по темному коридору в одной ночной рубашке. Подхватив сына на руки, принцесса поспешила в детскую.

— А где твоя тетя?

Рианнон в последнее время спала вместе с племянником, уступив свою спальню Де Клэру и двум его рыцарям.

Мальчик неопределенно дернул плечом: видимо, не хотел признаваться, что просто испугался одиночества. Сиобейн улеглась в постель рядом с ним, крепко обняла и ласково погладила по голове. Малыш долго вертелся у нее под боком, не желая засыпать или хотя бы признаться, что испортило ему настроение. Впрочем, она и сама это знала. Он люто ненавидел Пендрагона. Ненавидел сам факт его существования, его присутствие в замке, ненавидел его право делить ложе с его матерью — ведь прежде он не видел на этом месте ни одного мужчины! Может, он даже ревнует? Наверное, ей стоит уделять сыну больше времени. Но если маленький упрямец будет по-прежнему цепляться за свою ненависть, не помогут никакие душеспасительные беседы, а его детский бунт не доведет до добра.

— Хочешь, поедем завтра кататься?

— Только ты и я? — сонно уточнил Коннал.

— Нет, мой милый, нам придется взять с собой охрану. Ведь в горах могут подстерегать разбойники.

— А он тоже поедет?

— У Пендрагона слишком много дел в замке, — ответила Сиобейн.

— Вот и хорошо! — Коннал с довольным видом закрыл глаза. — Лучше пусть с нами поедет Де Клэр.

И вдруг Сиобейн заметила, как Гэлан удаляется от полуоткрытой двери в детскую спальню. Он шел понурившись, его широкие плечи поникли, словно от непомерной ноши, и сердце ее болезненно сжалось от жалости.

В эту ночь Гэлан спал один, оставив Сиобейн в детской, и рано утром он с тоской следил за тем, как мать повезла сына на прогулку. Коннал гордо сидел на лошади перед Сиобейн, а их эскорт насчитывал не меньше полусотни воинов. Помогая принцессе подняться в седло, Пендрагон не обнял и не поцеловал ее на прощание, хотя успел соскучиться за эту одинокую ночь. Он и сам не подозревал, что будет так сильно тосковать без нее. Словно прочитав его мысли, она вдруг обернулась и посмотрела на мужа, как будто хотела его подбодрить, хотя Гэлан ничем не показал, что слышал слова Коннала накануне вечером. В конце концов, они женаты без году неделя! Мальчику нужно время, чтобы привыкнуть.

Да и сам Гэлан слишком поздно понял, что Коннал может встать между ним и принцессой.

Глава 16

Гэлан с тревогой посмотрел на Сиобейн — они вернулись с прогулки меньше чем через час. Он быстро пошел ей навстречу, поглядывая то на Де Клэра, то на Дрисколла. У обоих были напряженные, непроницаемые лица. Сиобейн решительно натянула поводья, соскочила с седла и протянула руки к сыну. Коннал неохотно сполз в объятия матери. Она опустила мальчика на землю и сказала вполголоса, наклонившись к самому его уху:

— Ступай наверх и жди у себя. Я сейчас поднимусь. Нам надо серьезно поговорить.

Коннал исподлобья глянул на Гэлана, потом на мать, и под недоумевающим взглядом англичанина опрометью кинулся в замок. Плечи Сиобейн понуро поникли, и Гэлан не выдержал:

— Что-то случилось?

— Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться хорошей поркой!

Гэлан еще никогда не видел, чтобы принцесса так гневалась на своего сына.

— Он сунул Де Клэру под седло пучок чертополоха, и конь скинул его. — Гэлан вопросительно посмотрел на Рэймонда, но тот лишь с досадой пожал плечами. — Господи Боже, я понятия не имею, как ему удалось дотянуться до седла, но сегодня в этого ребенка вселился сам дьявол!

Гэлан опустил голову и прикрыл лицо рукой. Она подскочила к нему и заставила поднять лицо.

— По-твоему, это смешно? — Изумрудные глаза яростно полыхнули. — Он же чуть не разбился!

— Да, мальчишки — трудный народ!

— Зато вот этот мальчишка, — заявила она, ткнув пальцем в сторону замка, — просидит сегодня весь день взаперти, и не дай Бог ему увидеть, что его проделка тебя развеселила! — Сиобейн погрозила мужу пальцем и добавила: — Это только вдохновит его на новые пакости! — Пендрагон не выдержал и расхохотался, и она запальчиво воскликнула: — Ты хоть знаешь, что и на твоем седле он успел подрезать подпругу? — Англичанину мигом стало не до смеха, и он подозрительно прищурился. — Ага, муженек, тебе уже не так весело, правда? — Она виновато посмотрела на Де Клэра: — Сэр, я прошу у вас прощения! Рыцарь кивнул, Сиобейн сделала реверанс и поспешила в замок.

Гэлан, глядя в спину разъяренной мамаше, невольно посочувствовал ее сыну.

— Даже если ты родился в аббатстве, это еще не значит, что из тебя вырастет ангелочек, верно? — сказал Дрисколл.

Гэлан резко обернулся и вопросительно уставился на него.

— Моя принцесса поехала вслед за Тайгераном в Англию, да по пути обнаружилось, что она беременна, и ей пришлось поселиться в аббатстве в Уэльсе и ждать, пока не родится Коннал. В тот год погода прямо взбесилась. — Голос Дрисколла стал мягким и грустным. — Она въехала в эти ворота едва живая, с ребенком на руках, и улыбалась так, что можно было растопить весь снег во дворе. Наверное, это был единственный раз, когда она по настоящему обрадовалась, что вернулась в Донегол! — Внезапно старый телохранитель помрачнел. — Вскоре дошли вести о том, что ее мужа убили, ну и… — Ирландец пожал плечами с таким видом, будто все было ясно и без слов.

Гэлан долго размышлял над тем, что услышал от старого слуги. В истории, рассказанной Дрисколлом, существовала какая-то неувязка, однако ему никак не удавалось сообразить, какая же именно. В конце концов, Пендрагону пришлось просто выбросить все это из головы — дел было по горло, а ему хотелось освободиться поскорее, чтобы заняться с Сиобейн уроком.

Рианнон стояла в дальнем конце огорода, прислонившись к стене поварни. Солнце весело блестело на цветных витражах, украшавших крышу часовни, и она подставила лицо под ласковые лучи, дожидаясь, когда высохнут горючие слезы, и любуясь игрой ветра в ветвях деревьев. Но, в конце концов, она не выдержала, рухнула ничком и спрятала лицо в ладонях. Она рыдала тяжко, беззвучно, не смея признаться ни единой живой душе в своем позоре, в запретных, нечестивых желаниях, терзавших ее сердце и заставлявших ее идти на предательство.

Слуги в замке отлично разбирались в настроениях своей повелительницы и старались не путаться под ногами, когда принцесса была в гневе. Ей не хотелось подвергать Коннала суровому наказанию, однако ребенок совсем отбился от рук. Она так и не сказала мужу о том, что маленький пакостник подрезал веревки, скреплявшие остов супружеской кровати.

Принцесса принялась высматривать своего мужа, собираясь сорвать на нем накопившееся за день раздражение. Однако в следующий миг у нее сердце ушло в пятки от страха: Пендрагон подпирал спиной огромный валун, который трое воинов пытались поднять к пролому во внешней стене. Сиобейн испуганно закричала, приказывая самым рослым из своих слуг немедленно прийти на помощь, пока валун не переломил англичанину хребет. Вскоре усилиями множества рук камень был поставлен на место. Ее муж выпрямился с довольным ворчанием, расправил плечи и громко хлопнул по спине ближайшего ирландца, выражая свою благодарность. Неохотно кивнув в ответ, тот быстро отправился по своим делам.

Сиобейн, не спуская глаз с Пендрагона, поспешила к нему и подала кусок полотна, чтобы он мог вытереть пот.

Гэлан довольно улыбнулся — он не уставал любоваться своей женой, особенно сейчас, когда на ее лице был написан страх за его жизнь.

— Ведь ты мог сломать себе спину!

— Зато я отлично умею возводить стены!

— Ну да, — ехидно заметила она, — это потому, что только и знаешь, что искать в них лазейки и слабые места!

Его выразительный взгляд мигом напомнил Сиобейн, что, несмотря на ее упрямство, он все же нашел слабое место и в ее стенах всего две ночи назад.

— Только попробуй открыть рот! — И она грозно потрясла пальчиком перед его носом.

Он с ухмылкой принялся вытирать пот с загорелой груди, а она заворожено следила за его движениями, обмирая от желания прикоснуться к этой гладкой бронзовой коже.

— Если враг умудряется проникать в сильные крепости, то что же остается делать слабым? Только готовиться к сдаче!

— Мы не такие уж слабаки, сэр рыцарь! Вот ты, к примеру, умеешь метать копье? Держу пари, что запросто обставлю любого из твоих самых метких лучников!

— Это что — вызов?

— Если тебе непременно требуется вызов — считай, что да!

Черт побери, ну вечно она рвется в бой! От нее исходила огромная жизненная энергия. Если бы она направила ее на мирные цели, а не на упрямство и гнев, пользы было бы гораздо больше! Однако вызов был брошен, и ему ничего не оставалось, как приказать оказавшемуся поблизости слуге принести копье. Ирландец ответил ему дерзким взглядом и вопросительно глянул на хозяйку. Та коротко кивнула, и только после этого слуга отправился выполнять приказ. Гэлан обречено вздохнул: будь он хоть трижды лорд, но, если принцесса находилась где-то поблизости, одно ее присутствие лишало его всякого авторитета в глазах обитателей замка. А ведь только действуя сообща, как одно целое, они могли бы обеспечить ее клану надежду на достойное будущее. Гэлан не хотел заставлять этих гордых людей подчиняться его силе, а его женитьба на ирландской принцессе принесла ему лишь сварливую упрямую супругу и постоянный зуд в паху. Пора наконец с этим покончить!

— Учти, Пендрагон, у моих людей есть свои обязанности в замке. Не следует нагружать их сверх меры, — сказала она, увидев, как ее слуги обучаются владеть мечом под присмотром рыцарей.

— Теперь это и мои люди, — прошипел он ей в самое ухо, — и для женщины, не так давно целовавшей меня за поварней… ты ведешь себя довольно странно!

— Тише! — Она кивнула на Де Клэра, стоявшего рядом с ними.

— А по-моему, тебе надо чаще целоваться!

— Нет!

Только этого ей не хватало!

— Вот видишь? Я был прав! — радостно воскликнул он.

— Милорд! — возмущенно воскликнула она. Он привлек ее к себе и вкрадчиво пробасил:

— Вот как? Ты отказываешь мне в каком-то несчастном поцелуе — и это после того, как я изведал на вкус твои сладкие…

Она не выдержала и зажала ладошкой ему рот, прожигая гневным взглядом. В его темных глазах плясали шаловливые бесенята.

— Ты просто жуткая скотина, Пендрагон! Мне и так пришлось вынести все эти смешки и перемигивания за завтраком!

Он поцеловал ее ладошку. Его взгляд показался Сиобейн горячим, обжигающим…

— То, что происходит в хозяйской спальне, никого не касается!

— Но ты же не запретишь им говорить! А кроме того, даже общая постель еще не делает тебя моим настоящим мужем! — выпалила она, вспомнив их недавний спор.

— Согласен, Сиобейн. Нам могло бы помочь только доверие.

— Да чтобы я стала верить какому-то англичанину?! — вспыхнула, было, она, но вдруг задумчиво прищурилась и заявила: — Вообще-то я пытаюсь это сделать.

Она сказала это таким неестественно спокойным голосом, что Гэлану стало тошно. Еще бы, целых четыре года она в одиночку справлялась с грузом, который не по силам иному мужчине! Война и постоянные нападки англичан слишком вымотали ее, и она еще не скоро откажется от привычной подозрительности, хотя наверняка была бы не прочь разделить с ним не только заботы об охране замка.

— Ну, тогда мне остается набраться терпения и ждать, — заявил Гэлан, нежно целуя ее в лоб и сам удивляясь собственной покладистости.

Кто-то негромко кашлянул, и они обернулись.

— Копье, моя принцесса. — Это кузнец принес хозяйке острое боевое копье.

Сиобейн лукаво глянула на мужа, высвободилась из его объятий, сноровисто закинула копье на плечо и промаршировала к воротам. Гэлан быстро шел следом, не замечая, что вокруг них собралась целая толпа. Сиобейн решительно подобрала юбку и засунула подол за пояс.

— Сиобейн! — охнул Пендрагон при виде ее оголившихся ног.

Она с улыбкой подумала: что бы сказал этот солдафон, если бы увидел ее в лосинах, когда она отправляется на охоту?

— Я буду целиться вон в ту кочку! — объявила она и подняла копье.

— На что будем спорить?

Принцесса задумалась, но, когда увидела, как откровенно он ласкает взглядом ее тело, сердито воскликнула:

— Хватит издеваться, милорд!

— Обед вдвоем — вон там! — И он махнул рукой в сторону уютной рощицы на берегу ручья.

— А если я выиграю?

— Все, что пожелаешь! — торжественно поклонился он. Она глянула на мужа и повернулась к мишени. Подняла копье, грациозно откинулась назад, сделала три быстрых шага и с резким выдохом послала оружие в мишень. На глазах у Гэлана и верного Рэймонда копье взвилось высоко в воздух и вонзилось точно в центр травяной кочки! Ирландцы радостно завопили. Сиобейн одернула юбки и подошла к нему.

— Ваша очередь! — громко воскликнула она и с надменным видом протянула Гэлану второе копье.

Он небрежно размахнулся и послал копье вперед. Оно взлетело намного выше, но вонзилось в землю в нескольких, ярдах от кочки. Гэлан растерянно захлопал глазами и обернулся к жене. Стараясь улыбаться как можно непринужденнее, он отвесил победительнице глубокий поклон.

— Покорнейше готов к услугам! Чего изволите? — осведомился англичанин.

Она задумалась, скрестив руки на груди и посматривай то на замок, то на лужайку у ручья. Сегодня принцессу не на шутку разозлили ее скрытная сестрица и упрямый сын, весь день таившиеся от нее по темным углам, и она нуждалась в разрядке.

— Изволю искупаться в ручье!

— Но ведь там ледяная вода, женщина! — поразился он.

— Разве я пригласила тебя искупаться со мной?

Она подошла к мужу вплотную. Сэр Рэймонд почел за благо отогнать подальше глазевших на эту сцену зевак.

— Тебе опасно слишком далеко отходить от замка!

— А ты уже ни на что не годен? — И она выразительно похлопала по его мощным бицепсам и добавила вполголоса: — А потом мы устроим урок, хорошо?

Он лишь улыбнулся в ответ — все складывалось на редкость удачно.

— Но кроме этого, тебе придется меня накормить.

— Я собирался не только тебя накормить, — признался он осипшим голосом.

Ее тело ответило на этот приглушенный тон жаркой волной истомы.

— Ах, с меня будет довольно обеда и купания! — Она отступила назад и повелительно махнула рукой. — Ну же, за дело, милорд!

Улыбаясь ее царственным манерам, Гэлан повернулся и окликнул своего пажа. Сиобейн растерялась. Так он подготовился заранее! Гэлан как ни в чем не бывало пристегнул меч, заботливо проверил, цела ли подпруга, лукаво глянул на нее и вскочил в седло. Затем протянул ей руку, и Сиобейн мигом оказалась рядом с ним.

Гэлан сжал коленями бока своего Серого, и конь понес их вперед ровной рысью. Вскоре англичанин отпустил удила, предоставив своему великолепному жеребцу самому выбирать путь. Но вот среди деревьев на берегу ручья показалась уютная поляна, окруженная густым кустарником.

Не дожидаясь, пока конь остановится, Сиобейн соскользнула на землю и помчалась к ручью, на ходу избавившись от тесных туфель. Она подоткнула юбки и осторожно вошла в прозрачную холодную воду.

Гэлан спешился, пустил коня пастись и направился к ней. Босая, с откинутыми на спину волосами, она азартно высматривала в воде рыбу и снова напомнила ему дикую девчонку с лесной поляны. Вот она сунула руку в воду и отдернула ее, громко чертыхаясь. Гэлан любовался молодой женой, прислонившись к дереву.

Сиобейн, так и не поймав ни одной рыбы, выпрямилась и посмотрела на мужа. Вдруг ей пришла в голову неожиданная мысль — Пендрагон не был больше бездушным наемником. Он слишком добросовестно взялся за восстановление замка и наверняка не пожалел денег на эту стройку. Ей стало стыдно: держит его на расстоянии, а он из кожи вон лезет, стараясь ей угодить. Но…

— Я все еще тебе не доверяю… полностью! — неожиданно произнесла она.

Эти слова тронули Гэлана до глубины души.

— Знаю.

— И я сама не могу сказать, когда сумею это перебороть, — призналась Сиобейн, выйдя из воды и остановившись возле него на покрытом травой берегу.

— Тебе потребуется время, Сиобейн. Может быть, к тому моменту я тоже сумею поверить, что тобой движет не только желание выполнить условия сделки, — добавил он грустно. — Конечно, ты согласилась выйти за меня не от хорошей жизни, но пора бы уже понять, что я не будет приказа короля. — Его голос понизился до проникновенного шепота: — Донегол стал и моим домом!

Этот доверчивый тон не мог оставить ее равнодушной.

— Это мой единственный дом — отныне и навсегда, Сиобейн!

Ей вдруг стало трудно дышать.

— Ра… разве я плохо принимала тебя в этом доме?

— Ты отвела мне место в своей спальне, это верно.

— Но не в своей постели, — хмуро закончила она.

Ей стало больно при мысли о том, как жестоко должно было ранить Гэлана ее упрямство. Разве его одиночество не вызывало в ней сочувствие еще до свадьбы? И все же она оттолкнула его, заставила держаться на расстоянии, не обращая внимания на искренние попытки завоевать ее любовь.

— Ты бы и сам удивился, если бы я в первый же день приняла тебя с распростертыми объятиями.

— Верно. Я все еще в душе чувствую себя воином. — Он смущенно отвел взгляд. — Клянусь, я учусь жить по-новому. Но… — Он долго переминался с ноги на ногу, пока не признался еле слышно: — Мне не обойтись без твоей помощи!

Это неловкое признание словно разбило в ней какую-то плотину: сожаление и раскаяние затопили ее сердце бурным потоком. Все это время она только и делала, что заставляла его чувствовать себя обычным наемником, атакующим вражескую твердыню. Принцесса закрыла для него свое сердце, а вместе с ним и надежды на лучшую жизнь, о которой он так мечтал и которую заслужил, спасая жизнь королю.

— О, мой супруг! — прошептала она, отводя с его лба спутанные волосы и со стыдом разглядывая болезненную, растерянную гримасу, исказившую мужественные черты. — Прости меня!

— Я могу простить тебе все, что угодно, однако ты по-прежнему будешь ненавидеть мое прошлое. — Он обнял ее за плечи и безнадежно вздохнул. — Я не могу изменить его, Сиобейн! Я стараюсь стать другим человеком, но если тебя раздражает моя манера раздавать приказы — то ведь я просто не умею по-другому. Теперь мне дали право владеть тем, на что не мог бы рассчитывать обыкновенно бродяга без роду и племени, и я понял, что хочу добиться большего.

— Чем же ты до сих пор не сумел овладеть, милорд?

— Тобой!

— Мы ведь женаты… — нахмурилась она. Он ласково прижал пальцы к ее губам.

— Той ночью у тебя в спальне я попытался поверить, что мы действительно женаты, однако утренний свет снова вернул меня к условиям сделки. Сиобейн, я устал биться о стену, которой ты отгородила от меня свою настоящую жизнь, как будто мне нет в ней места! — Он наклонился совсем близко, теряя остатки воли и гордости. — Я женился на тебе потому, что хотел владеть Донеголом и его землями. — Ему захотелось кричать от отчаяния при виде того, как подозрительно прищурились изумрудные глаза. — Но я хотел владеть всем этим только из-за тебя, Сиобейн! Ради моего желания быть рядом с тобой! Рядом с женщиной, не уступающей в отваге любому воину и готовой бросить мне вызов даже с риском для жизни. И ради достойного места в этой жизни — такого, какое есть у тебя.

Его взгляд устремился вдаль, к вершинам зеленых холмов, и Сиобейн ясно почувствовала его стремление стать своим на этой земле и принимать участие в чем-то более достойном, чем война. Он с боем доказывал свое право на новую жизнь, и его искренность оживила в ее душе самую сокровенную надежду — надежду, которую она успела похоронить под руинами прошлого.

Как часто она мечтала обрести именно такого спутника жизни! Сколько раз молилась, чтобы Тайгеран придавал их браку большее значение! Да, она снова стала заложницей ради всеобщего блага, но разве это могло уничтожить мечту о счастье? А Гэлан теперь ей не просто дорог — он сумел разбудить в ней такие чувства, о существовании которых Сиобейн прежде не подозревала.

Он нерешительно поднял руку, застывшую возле ее лица, и она прижала к щеке загрубевшую мозолистую ладонь. Взгляд темных глаз стал мягким, ласковым, а с его уст сорвалось ее имя, ветром унесенное вдаль.

— Я совершенно беззащитен перед тобой, Сиобейн. Тебе вовсе не требуется стараться, чтобы ранить меня в самое сердце!

— Я могу обещать лишь одно: относиться к тебе с уважением, Пендрагон. И если тебе удается расшевелить мою чувственность, то это лишь потому, что слишком долго я оставалась одна. — Он нахмурился. — Я пока не знаю, как распорядиться этими чувствами: ведь если их увидят мои люди, то сочтут меня слабой, а им нужна сильная госпожа.

— Но ты могла бы не скрывать их от меня, ведь ты моя жена, и я вовсе не стану считать тебя слабой! — Он со вздохом приподнял ее лицо и легонько поцеловал в губы. — Я сохраню их в тайне, Сиобейн, потому что больше всего на свете ценю твое доверие!

Его признание поразило Сиобейн в самое сердце. С уст сорвался невольный стон, а в глазах вскипели горячие слезы. Гэлан быстро утешил ее новым поцелуем.

— О, милорд, — прошептала она, — обними меня! Гэлан подчинился — осторожно, медленно, как будто боялся, что она вдруг исчезнет, оказавшись всего лишь сном, мечтой. Он погружался в эти объятия, как будто ступал по болоту, не чувствуя под собой твердой земли. Он пытался завоевать ее сердце подарками и услугами, но достиг своего только тогда, когда разделил с ней свою сокровенную боль. Так просто! Но кто может разгадать женское сердце?

Отстранившись, он жарко зашептал ей в самые губы:

— Ты нужна мне, Сиобейн, и не только в постели. Я… — он шумно сглотнул и продолжил: — …я тоже хочу, чтобы ты хранила мои тайны!

— Я сохраню их, — тут же пообещала она, больше всего на свете желая стать ему такой женой, о которой он мечтал, и обрести надежного друга, с которым можно будет поделиться любой тревогой, который станет утешением и опорой в любых испытаниях, которому можно будет без страха дарить свою нежность и любовь, не боясь быть осмеянной и униженной.

Гэлан удивился, когда Сиобейн развязала пояс и бросила на траву.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь выкупаться!

Она уже расстегнула платье, но Гэлан остановил ее, тревожно оглядываясь то на лес, то на видневшийся в отдалении замок.

— Женщина, ты в своем уме?

Она медленно улыбнулась, соблазняя Гэлана и этой улыбкой, и полуобнаженным молодым телом.

— Милорд, по-твоему, мне следует лезть в воду в платье? Одним решительным движением она сорвала с себя одежду и тут же оказалась в воде.

Вскоре, облепленная тонкой промокшей тканью, не скрывавшей ни единой складки ее тела, она вышла из воды, похожая на богиню ручья, гордо выпрямившись в полный рост. Гэлан следил за ней, сжав кулаки и стиснув зубы: возбуждение его было столь велико, что он попросту боялся раздавить Сиобейн, если позволит себе заключить ее в объятия. Нежная бледная кожа порозовела после купания, и вся ее точеная фигурка снова была окутана легким облаком тумана. Гэлан не мог оторвать от нее взгляд. Он не мог устоять перед этой красотой и знал, что ему не поможет никакая выдержка — даже обретенная в бою.

— Я не могу видеть тебя и при этом не желать тебя, Сиобейн! Почему ты меня мучаешь?

— Я вовсе не собиралась мучить тебя, милорд! — Она прошла мимо него, туда, где кусты и деревья росли гуще всего.

Он словно окаменел, не смея повернуться и последовать за ней.

— Иди ко мне, мой супруг!

Гэлан обернулся и едва разглядел ее фигурку, распростертую на траве под укрытием леса.

У него пересохло во рту. Сиобейн призывно протянула к нему руку, он двинулся вперед на непослушных ногах и неловко рухнул перед ней на колени. Тонкая сорочка придавала ее телу еще больше притягательности, и Гэлан замер от страсти.

Капли воды сверкали на бледной коже, словно драгоценные жемчужины.

— Пусть я не верю тебе, но я хочу тебя, Пендрагон! — Она подалась вперед и провела ладонями по его груди. — Приди же ко мне! — добавила шепотом, целуя его в шею и осторожно теребя застежку на штанах. — На этот раз я буду брать сама! — Горячие ладошки проникли к нему под рубаху и потянули ее вверх. — Я хочу знать, каков ты на вкус!

— Прямо здесь? — не веря своим ушам, переспросил Гэлан.

— Да!

Он видел голод, столь долго таившийся в глубине ее души, ее желание близости, скрытое под маской равнодушия. Она откровенно, жадно любовалась его телом, лаская широкую грудь и щекоча его маленькие плоские соски так, что у Гэлана кровь закипела в жилах.

— Нас могут увидеть… — слабо возражал он, а рука его как бы по собственной воле легла ей на ягодицы.

— Я хочу тебя сейчас! — взмолилась она, снова взявшись за пояс на его штанах. — Я хочу ласкать тебя так, как это делал ты!

Он содрогнулся от страсти.

— Ты играешь с огнем, Сиобейн!

— Разве ты не сможешь меня вовремя остановить? Проворная ручка уже успела пробраться у него между ног и выпустила на волю затвердевшее, переполненное горячей кровью копье. Гэлан вздрогнул и прижал ее к себе, наслаждаясь этой лаской.

— О Господи!

Сиобейн осторожно, кончиками пальцев погладила чуткую шелковистую головку и жарко шепнула ему на ухо:

— С некоторых пор драконы возбуждают во мне ужасный аппетит! — Она лизнула его пересохшие губы и добавила: — Ну же, удовлетвори меня скорее!

Глава 17

Этот ласковый приказ вызвал в нем целую бурю чувств. Он упивался их близостью, но наконец сумел собраться с мыслями и даже отодвинуть шаловливую ручку от не в меру разгоряченной плоти.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

— Ты изводил меня столько времени, а теперь еще спрашиваешь? — Острые зубки нежно потеребили ему губы и шею.

Он зажмурил глаза, задыхаясь от восторга. Наверное, он просто умрет от нетерпения.

— Но я не хочу, чтобы ты отдавалась мне без желания, Сиобейн!

— Я задумала это с самого начала, Пендрагон… — Она отстранилась и заглянула ему в лицо. — Или ты до сих пор ничего не понял? — И ее ласковые пальчики снова безжалостно набросились на переполненную кровью плоть.

— Ох… Боже мой… женщина… — Он с силой отвел ее руку, прожигая пронзительным взглядом. — Ты что, хочешь, чтобы я набросился на тебя, как бык, и ты не успела ничего почувствовать?

Его возбуждение передавалось ей, заставляя так же пылать от страсти.

— Кто-нибудь может сюда прийти, — невнятно бормотал он, а сам уже снимал с нее мокрую сорочку.

— Знаю.

Ее улыбка стала кошачьей, лукавой, и Гэлан больше не мог медлить: наклонился и взял в рот вызывающе приподнятый сосок, а потом опрокинул ее на спину с низким, хриплым стоном, больше похожим на рычание дикого зверя.

Сиобейн заставила Гэлана перевернуться на спину и уселась верхом, заслонив от всего света золотой паутиной своих волос. Она целовала, ласкала и теребила его зубами, постепенно спускаясь от шеи к груди и дальше по животу.

— Сиобейн, не надо, милая! — взмолился он в последний момент перед тем, как она взяла в рот его копье.

Гэлан содрогнулся и приподнялся, стараясь увидеть это своими глазами, и волна его страсти вызвала в ней жаркий, неистовый ответ. Она наслаждалась не меньше его, и этот ее восторг стал для Гэлана высшей наградой, первым шажком на пути к полной близости и доверию, к которым они оба так стремились.

А ее рот продолжал свою любовную игру. Гэлан стонал и охал, и умолял ее прекратить и позволить ему ласкать ее самому, однако она все так же щекотала его губами и языком, доводя до безумия, до последней грани. Он схватил ее в охапку и притянул к себе, жадно прижимаясь всем телом.

Ее волшебная кожа показалась ему жарким пламенем после влажного лесного воздуха.

Мозолистые сильные руки, руки профессионального воина, привыкшие орудовать мечом и копьем, стали удивительно ласковыми и чуткими. Победитель и завоеватель исчез, на смену ему пришел нежный и страстный любовник, с готовностью отдающий себя в этот удивительный плен.

Ни одна женщина не ласкала его так, как она. Ни одна не умела вложить столько страсти в один простой поцелуй и не отдавалась ему так безоглядно. И Гэлан знал: он не пожалеет жизни, чтобы навеки удержать эту женщину при себе. Здесь, на берегу лесного ручья, Сиобейн забыла обо всем. Она полностью отдалась любовному поединку, вместе с Гэланом решив довести его до конца.

Чувствуя, что вот-вот взорвется, он вдруг уселся, довольно ухмыляясь при виде ее удивленного взора, и медленно, осторожно вошел в нее, любуясь ее пылающим лицом и влажным язычком, пробежавшим по пухлым губам. Наконец он почувствовал, как смыкается вокруг его копья мягкая, влажная плоть… — Ох… ох… муж… мой муж… — снова и снова повторяла она, запрокинув голову и цепляясь за его плечи.

Гэлан застонал и рванулся вперед, погружая свой меч по самую рукоятку в чудесные, шелковистые ножны.

Он прижал Сиобейн к себе и стал двигаться сильно, ритмично, упиваясь ее охами и всхлипами, ее невнятным шепотом и учащенным дыханием, ставшими такими знакомыми и любимыми признаками разбуженной страсти.

Они оба сошли с ума в этот день.

Гэлан опрокинул ее на спину на мягкое ложе из мха, оперся на руки и продолжал двигаться, торопливо извиняясь за свою грубость. А она лишь стонала в ответ и требовала еще, еще, распахнувшись перед ним и вбирая его в себя всего, до конца. Его рывки участились, и по пламени в изумрудных глазах Гэлан понял, что вот-вот наступит разрядка.

Она не сводила с него пылающего, пронзительного взгляда и каждый раз закусывала губу, чтобы сдержать невольный крик.

— Позволь мне услышать тебя, принцесса!

Она подчинилась, и воздух над лесной полянкой содрогнулся от ее страстных стонов, а влажное, горячее лоно сжалось в предчувствии последней судороги.

Гэлан замер и приник к ее губам, желая вместе с ней выпить нектар любви.

— Милорд!..

Гэлан хмыкнул, и она неистово замолотила кулачками по его плечам, а потом обхватила его бедра ногами и прижала к себе во властном немом призыве. Он подчинился и больше уже не стал сдерживаться.

Скорее, скорее вперед, в глубину, к вожделенной награде!

Наконец они достигли ее — и вселенная вспыхнула множеством цветных осколков.

Гэлан выиграл эту битву — только одну и только сейчас.

Сиобейн лежала под ним, покорная, беспомощная, нагая.

Гэлан не сразу нашел в себе силы пошевелиться. Он обливался потом и едва дышал и все же не отрываясь смотрел на любимое лицо, обрамленное облаком пушистых рыжих волос.

Сиобейн протянула руку, привлекла его к себе и поцеловала в губы — так, как никогда не целовала прежде. Гэлан застонал, обнял ее и перекатился на бок.

Они все еще оставались вместе, и ее бедра держали его в восхитительно мягком плену.

— Тебе не было больно? — Он не мог припомнить, чтобы набрасывался на женщину столь неистово.

— Кажется, я не жаловалась, верно?

— Значит ли это, что твой аппетит не угас? — поинтересовался он с довольной ухмылкой, гладя ее по волосам и любуясь изящным наклоном милой головки.

— Ты ведь не откажешься снова его утолить?

— Я готов ублажать тебя целый день напролет, но здесь нас не оставят в покое. — И он кивнул в сторону солнца, заметно передвинувшегося к закату.

— Наплевать!

Гэлан ухмыльнулся и не спеша провел рукой по ее нежной спине, стараясь сполна насладиться покоем этой короткой минуты и дивной шелковой кожей у себя под ладонью.

Сиобейн смотрела, как он выходит из ручья и на его обнаженном теле сверкает прозрачная влага. Она может гордиться, что получила в мужья такого красавца. Вот он одевается, всякий раз поражая ее силой и ловкостью своих движений и заставляя вздрагивать от приятной истомы.

— Жена! — возмутился Пендрагон. — Может, хватит на меня так смотреть? Не то опять окажешься вон на той лужайке, лежа на спине!

Сиобейн нахмурилась и сделала вид, что выбирает себе кусочек поаппетитнее. Вдруг ее прорвало:

— Тайгеран никогда не был мне верен! Для него я была просто племянницей его кровного врага! Он даже представить себе не мог, что у женщины могут быть свои желания!

Гэлан опустился на колени возле нее.

— А я рад, что они у тебя есть.

Она подняла на него взгляд и улыбнулась непослушными, дрожащими губами. Он не понимал, как много значат для нее его нежность, чуткость и защита.

— И я тоже, милорд.

Гэлану стало не до еды: он взял в ладони ее лицо и чуть не утонул в огромных изумрудных глазах, влажных от не пролитых слез. О'Рурк был просто сумасшедшим, если смог оттолкнуть от себя такое сокровище.

— Сиобейн, я готов ласкать тебя без конца, вместо того чтобы есть, пить, спать, скакать верхом, драться, строить…

Она прервала его горячую тираду нежным поцелуем и уточнила:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что совершал все эти подвиги, мечтая залезть ко мне под юбку?

Он провел рукой по гладкому горячему бедру и признался:

— Именно так и было!

— Ну, тогда пиши! — Сиобейн решительно вытащила из корзинки перо и бумагу.

Гэлан взял перо с разочарованной миной — ни дать ни взять мальчишка, которого против воли усадили за уроки. Он лежал на животе и старательно выводил одну букву за другой, а Сиобейн удобно устроилась на одеяле и лакомилась спелыми фруктами.

— Что, аппетит разгулялся, да?

Он ухмыльнулся и постарался снова сосредоточиться на письме.

— Кажется, мы немного задержались, — заметила принцесса.

— Я просто объявлю всем любопытным, что ты разделась и соблазняла меня голой задницей до тех пор, пока я не устоял!

— Ух! — вырвалось у нее, но в следующий миг Сиобейн рассмеялась, пихнула ему в руки корзину и поднялась в седло. Как только Гэлан уселся сзади, она так прижалась к его бедрам, что он застонал от возбуждения.

— Мы еще посмотрим, кто кого будет соблазнять, милорд!

— Да ты колдунья! — воскликнул он с лукавой улыбкой.

— Нет, колдунья у нас Рианнон!

Гэлан опешил. Сиобейн сразу стала серьезной.

— Я думала, Дрисколл давно тебе об этом рассказал. — Судя по его растерянной физиономии, он не слышал ни о чем подобном. — Она не умеет творить чудеса, зато умеет провидеть. То есть чувствовать… некоторые вещи. — Сердито дернув плечом, Сиобейн умолкла, стараясь найти подходящие слова. — Не позволяй ей прикасаться к себе, если хочешь удержать что-то в секрете!

— Не буду.

Он обнял ее за плечи, прижался подбородком к теплой макушке и послал Серого вперед. Так, не спеша, они вернулись в Донегол. Они испытывали приятную усталость, жаждали новых ласк, но одновременно опасались, что мрачные тайны их прошлого рано или поздно могут убить ростки зарождающегося чувства, как весенние заморозки убивают бутоны вереска на пустынных болотах ее родины.

Стоило лорду и леди Донегол появиться в воротах замка, и на них как по команде уставилась добрая тысяча пар глаз. Перемена в их отношениях была очевидной, и Рэймонд Де Клэр с довольной миной скрестил руки на груди, поджидая, пока они подъедут ближе. Гэлан, как ни в чем не бывало, соскочил с седла и повернулся, чтобы помочь спуститься своей жене, и от Рэймонда не укрылось, как загорелся ее взгляд, когда Пендрагон прижал ее к себе. Гэлан провел рукой по ее волосам и щеке и шепнул что-то на ухо. Она кивнула, как бы невзначай погладила его по груди и прошла вперед. Ее восхищенный взгляд и ласковая улыбка, обращенные к молодому супругу, говорили сами за себя — сэр Рэймонд не нуждался в других доказательствах.

— Работы значительно продвинулись, милорд.

Гэлан наконец оторвался от созерцания соблазнительных форм своей принцессы и прошелся взглядом по стенам.

— Скоро стемнеет — пора трубить отбой.

Сэр Рэймонд согласно кивнул и поинтересовался:

— Милорд доволен своим отдыхом на лоне природы?

— Если тебе не терпится что-то сказать — валяй, Де Клэр! — грозно ответил Пендрагон.

— Кому, мне? — Серые глаза сэра Рэймонда широко распахнулись в нарочитом изумлении. — Что за нелепая мысль! Хотя конечно… — Гэлан молча ждал, меряя его раздраженным взглядом. — Рыцари уже заключают пари, когда родится ваш первенец…

— Готов поспорить на что угодно, что ты станешь отцом раньше меня, Де Клэр!

Рэймонд покраснел от смущения.

— Смотри не оплошай! — И Гэлан быстрыми шагами направился в замок.

Сзади подошел Дрисколл, молчаливо следивший за их разговором.

— Тебе не кажется, что милорду не терпится скорее завершить дневные дела, чтобы снова оказаться в спальне с ней наедине? — Так ты тоже это заметил? — обернулся к нему Де Клэр.

— Это трудно не заметить. В нем даже появляется что-то человеческое, когда он начинает приплясывать вокруг ее милости, как кабан во время гона.

— По-моему, они готовы друг в друга влюбиться!

Дрисколл ответил недоверчивым взглядом. Уж он-то знал свою принцессу и не ожидал, что она может позволить себе такую роскошь.

— А ты что, большой дока по части любви?

— Я влюблялся в женщин не меньше сотни раз… — Рэймонд лукаво ухмыльнулся и добавил: — Но ненадолго!

— Ну да, как раз настолько, чтобы успеть дотащить до Постели очередную девку! Насколько мне известно, сегодня их было пятеро?

— Черт! — буркнул Рэймонд, краснея до корней волос.

— Нет, сэр, все это были не черти, а пригожие ирландские девушки! — И капитан театрально стукнул себя кулаком в грудь. — Уж они-то знают, как приворожить мужчину!

Де Клэр ошарашено посмотрел на него, и Дрисколл невольно ухмыльнулся, прежде чем отправился на конюшню. Рэймонд спохватился и приказал строителям сворачивать работу, а часовым — закрывать на ночь ворота замка.

Внезапно его внимание привлекла женская фигурка, чья ярко-рыжая шевелюра вспыхнула удивительным пламенем в лучах заходящего солнца. Это оказалась Рианнон: понурившись, она шла через внешний двор к дверям часовни, не обращая внимания на царившую вокруг суету. Ее застывшее лицо показалось Рэймонду холоднее весеннего ветра с гор. Рианнон не уступала в красоте своей старшей сестре, однако в ее строгом, неулыбчивом лице проскальзывало чувство какого-то тайного превосходства, от которого Де Клэру становилось не по себе и начисто пропадало желание проверить, так ли хороши эти пухлые губки на вкус, как и на вид. Вот и сейчас ее странное поведение вызвало в нем смутную тревогу. Она то и дело всматривалась в толпу, как будто оттуда должен был выскочить кто-то неведомый и обвинить ее в убийстве или еще каком-нибудь злодеянии.

Вдруг на ее пути откуда ни возьмись возникла рослая фигура, закутанная в монашеский плащ. Рианнон попыталась уклониться, но не тут-то было. Она остановилась, упираясь руками в бока, — ясно было, что ей не терпится отделаться от назойливого преследователя. Мнимый монах — Рэймонд так и не сумел разглядеть, был ли это мужчина или женщина, — подступил вплотную и приподнял капюшон, и при виде панического ужаса на лице Рианнон Де Клэр ринулся вперед, вынимая из ножен меч.

— Миледи! — крикнул он на бегу.

— Нет! — отвечала она, пугаясь еще сильнее. — Со мной все в порядке! — Остановив Де Клэра резким взмахом руки, она сердито бросила несколько фраз странному незнакомцу и поспешно скрылась в замке.

Рэймонд, тревожно хмурясь, посмотрел ей вслед, а когда обернулся к загадочному монаху, того и след простыл. Черт побери! Не может быть, чтобы на этом голом дворе пройдоха так быстро умудрился скрыться! Де Клэр стал расспрашивать часовых, но те в один голос твердили, что сегодня ни один монах не входил в замок и не выходил из него. Вздохнув, сэр Рэймонд вернулся к своим обязанностям, отметив про себя, что непременно нужно доложить Гэлану о странном поведении Рианнон.

Глава 18

Гэлан смотрел, как его жена пытается развеселить Коннала. Мальчик упрямо дулся, а она старалась не обращать на это внимания и отвечала с неизменной ласковой улыбкой. Коннал избегал смотреть на Пендрагона открыто, хотя так и прожигал ненавидящим взглядом исподтишка и всячески увиливал от попыток заговорить. Похоже, им вовсе не суждено когда-нибудь примириться.

Гэлан сидел рядом с принцессой за столом и, любуясь ею, думал о том, что ни один мужчина, кроме него, не знает, какова она в постели.

«Ни один из ныне живущих!» — поправил его язвительный внутренний голос. Мрачная мысль потянула за собой другую, и Пендрагон вспомнил Йэна Магуайра. Теперь англичанин понимал, что молодой ирландский лорд питает к нему черную ревность. Он и сам не остановится перед убийством, окажись Сиобейн в руках у Магуайра, — и сделает это с радостью!

— Да что с тобой сегодня? — тревожно спросила она. — У тебя такой вид, будто ты сейчас кого-то проглотишь!

— Я ужасно хочу проглотить тебя! — отвечал он шепотом, стараясь отбросить мрачные мысли.

Порозовев, она украдкой погладила его по руке. Это не укрылось от соседей по столу — кое-кто многозначительно ухмыльнулся, но Сиобейн не обращала на них внимания. Она даже не заметила, что Коннал совсем скуксился и отодвинул тарелку. Ее слишком захватили воспоминания о той игре, которой они предавались сегодня за стенами замка.

Подошла Рианнон и громко кашлянула, привлекая их внимание. Сиобейн обернулась к сестре.

— Я заберу мальчика. — Она неприязненно покосилась на зятя и добавила: — Побудьте вдвоем! — Рианнон кивнула в сторону лестницы, ведущей в спальню.

Гэлан помрачнел. Как она могла догадаться?

— Рианнон, — озабоченно заговорила Сиобейн, — ты ведь не посмела…

— Нет! — ответила та с небрежной улыбкой. — Все, у кого есть глаза, уже успели увидеть, что между вами кое-что изменилось! — Ри наклонилась так, чтобы ее не услышал Коннал, и добавила: — Я рада, что ты проделала все так ловко, сестрица. — И она многозначительно стрельнула глазами в сторону Гэлана. — Еще немного — и он будет у нас как шелковый! Как и все остальные в этом замке!

Гэлан смотрел то на Коннала, то на людей, сидевших с ними за столом. Он легко вычислил тех ирландцев, у кого не вызвал одобрения поступок их принцессы. Их мрачные, неприязненные взгляды раздражали англичанина, и ему очень хотелось встать и высказаться, но он боялся, что не найдет нужных слов. Ведь для большинства членов клана он был и остался чужаком, захватчиком, и даже брак с Сиобейн не помог Пендрагону завоевать их доверие. Все по-прежнему висело на волоске, и оставалось лишь надеяться, что принцессе удастся удержать своих упрямых подданных от бессмысленного бунта, который станет концом и для завоевателей, и для побежденных.

Внимание Гэлана привлек Коннал, сидящий на руках у тетки. Он вырывался и тянулся к матери, и Пендрагон толкнул Сиобейн в бок, кивая на сына. Она быстро вышла из-за стола и забрала сына из рук сестры. На прошение чертенок скорчил Гэлану рожу. Невольно Гэлан вспомнил, как сам был мальчишкой и отчаянно старался лишний раз привлечь к себе внимание отца. Сарон Пендрагон был щедрым и великодушным человеком, вдобавок он был искренне рад узнать, что у него есть сын и наследник, однако его щедрость распространялась исключительно на родную кровь — сводный брат Гэлана словно и не существовал на свете…

Он встал из-за стола, стараясь не обращать внимания на ухмылки друзей, и направился к лестнице. Сиобейн ждала его в полутемной спальне возле камина, закутавшись в тот самый алый бархат, который так запомнился ему по их первой брачной ночи. На тонких запястьях мерцали тяжелые серебряные браслеты, и Гэлан подумал, что никогда она не выглядела такой красивой.

Услышав, как он шагнул на порог, принцесса обернулась.

— Что тревожит тебя, милая? — воскликнул он при виде ее грустного лица.

Сиобейн тихонько вздохнула:

— Мой сын с каждым днем злится все сильнее.

— Он снова что-нибудь натворил?

— Нет. Но я никогда не старалась воспитать в нем такую, злобу. Кто-то другой подогревает это упрямство.

— И кто бы это мог быть? — удивился Гэлан, не спуская с нее тревожного взгляда.

Она пожала плечами, и тут он заметил, что на Сиобейн ничего нет, кроме алого бархата, — она разделась и ждала его. Из головы мигом вылетели все мысли. Он едва соображал, о чем идет речь.

— Может, это дети?

— Его ненависть слишком последовательна для ребенка. Он явно повторяет слова кого-то из взрослых.

— Кому в замке он может довериться полностью?

— Любому, милорд! — последовал мрачный ответ.

— И это ранит тебя, не так ли? То, что твои люди способны разжечь ненависть в ребенке?

— А тебя это не ранит?

— Нет. — И он смущенно пояснил: — Я давно привык к тому, что меня ненавидят и обзывают как хотят. Это одна из особенностей моего ремесла.

— Те, кто обзывает тебя, совсем ничего не соображают!

— Но ты и сама отпускала насчет меня всякие замечания, — ухмыльнулся он.

Принцесса сердито тряхнула головой.

— И почти все они были тогда справедливыми, Пендрагон! Но я все равно прошу прощения, если это обидело тебя!

— Это действительно было обидно, — вдруг признался он. — Только твое презрение и задевало меня!

Сиобейн потянулась к мужу, доверчиво заглядывая ему в лицо. Алый бархат соскользнул на пол, и принцесса с радостью прочитала восторг в его загоревшемся взоре. Никогда прежде она не чувствовала себя столь желанной. Гэлан задрожал от страсти, и это моментально распалило в ней ответный пожар.

Их недавние игры на берегу ручья принесли ни с чем не сравнимое блаженство, и теперь Сиобейн хотела вновь насладиться близостью, смакуя каждый миг и каждую ласку. Она вдруг отстранилась и встала перед ним с дьявольской улыбкой.

— Раздевайся!

— Это приказ? — Его сердце сладко замерло.

— Да. Я хочу увидеть тебя всего! — Она опустилась в кресло, прикрылась алым бархатом и с интересом следила за тем, как он стаскивает с себя одежду.

Изумрудные глаза скользили по его телу, задержавшись на переполненных кровью чреслах, и от этого Гэлан возбудился еще сильнее.

Эта женщина держала его на расстоянии не одну неделю, и теперь он твердо решил выполнить свое обещание. Пусть она сама попросит о близости. Судя по ее виду, ждать этого придется недолго.

— Чего ты хочешь, Сиобейн?

— Тебя, — дерзко ответила она.

— Как сильно ты меня хочешь?

Она нахмурилась, но ответила так же открыто:

— Очень сильно!

Сиобейн запрокинула голову и сжала в ладонях свои груди.

Гэлан вздрогнул.

Зажмурившись, Сиобейн постаралась принять соблазнительную позу. Бархат сполз до пояса, все еще прикрывая самые сокровенные места, и из-под его края выглянула изящная ножка. Она поиграла своими сосками и спросила:

— А вы хотите меня, милорд?

— И ты еще сомневаешься?

Не спуская с него глаз, она откинулась в кресле и провела руками между бедер.

Гэлан невольно шагнул вперед, пожирая ее жадным взглядом. Она так же жадно посмотрела на его копье, и Гэлан заскрипел зубами при виде того, как маняще выгнулось это дивное тело. Сиобейн протянула руки и привлекла его к себе.

Он взял в ладони ее лицо и приблизил к своему копью. Горячий язычок ласково пробежался по самым чувствительным местам.

Гэлан снова заскрипел зубами и рухнул на колени.

— Так нечестно!

Она лишь улыбнулась в ответ.

Он рывком откинул бархат, раздвинул ей ноги и приник к чутким, горячим складкам кожи. Вцепившись в его плечи, она выгнулась всем телом, подставляя себя новым ласкам, и ее частое, хриплое дыхание заполнило сумрак спальни. Он гладил ее по бедрам медленными, завораживающими движениями, но больше ни разу не прикоснулся к самым интимным местам, и Сиобейн жалобно застонала от нетерпения.

Он пощекотал чуткую кожу соска, а потом взял в рот и прикоснулся к нему языком. Сиобейн пришлось закусить до крови губу, чтобы не выкрикнуть во весь голос свою мольбу: эта игра могла свести с ума кого угодно.

А Гэлан снова гладил ее бедра, постепенно приближаясь к средоточию ее желаний, но в последний миг остановился и спросил:

— Хочешь еще?

— О да!

Он приник губами к ее лону. Его язык ворвался внутрь, заставляя ее трепетать от наслаждения и подводя к самому краю наивысшего блаженства. Уловив, что Сиобейн вот-вот достигнет разрядки, он пустил в дело пальцы и тут же почувствовал, как сжимается ее лоно в судорогах экстаза. Но стоило ей чуть-чуть успокоиться и обмякнуть на краю кресла, Гэлан опять обвел языком бутон ее любви.

— Хватит! Не надо, перестань! — Она забилась у него в руках, а он лишь довольно усмехнулся. — Умоляю тебя! — воскликнула она.

Гэлан легонько стиснул ей груди, и Сиобейн охнула и моментально ожила. Изумрудные глаза полыхнули лукавыми искрами: она явно собиралась отыграться за свое поражение. Для начала она поцеловала его — жадно, откровенно, а Гэлан схватил ее в охапку и усадил к себе на колени. Усевшись на него верхом, она щекотала его копье своим влажным, горячим лоном, едва не доведя до безумия. Но и этого было мало: она погладила его руками, а потом соскользнула с колен и взяла его в рот. Он откинулся на спину, и Сиобейн нависла над ним, позволяя только любоваться собой и уклоняясь от ласк. В конце концов, Гэлан не выдержал и грубо опрокинул ее прямо в складки алого бархата, расстеленного на полу. Он перекатил ее на бок и прижался к гладкой спине, просунув копье между ее бедер.

— О да, да… — стонала она, приникнув к нему всем телом. Он гладил ее по груди и животу, спускаясь все ниже, пока не коснулся самой чувствительной точки. — Прошу тебя, милорд!

— О чем ты просишь меня, жена?

— Дай мне его! — стонала она, просунув руку за спину и стараясь нащупать его копье и направить туда, где ему давно было место.

— Господи, ну и горячая же ты! — вырвалось у него с блаженным стоном.

Гэлан кое-как подтащил к себе кресло и положил ее руки на подлокотники. А затем вошел в нее сильным рывком, и Сиобейн запрокинула голову, вскрикнув от наслаждения.

На этот раз он позволил ей задавать темп, а сам продолжал ласкать ее влажное, чуткое лоно. Вздрагивая всем телом, она старалась прижаться к нему как можно сильнее, и Гэлан испугался собственной страсти.

— Тебе не будет больно?

— Нет, нет! — Она отчаянно тряхнула головой.

Он двигался все быстрее, чувствуя, как сжимается вокруг его копья сокровенная женская плоть, как содрогаются ее мышцы, принимая его и вбирая в себя до конца.

Здесь, наедине с ней, ему не требовалось сдерживаться и стараться сохранить лицо.

Он добровольно отдавал себя на ее милость, и в ту минуту, когда она затрепетала, достигнув экстаза, Гэлан воспринял ее наслаждение как свое собственное и позволил себе оросить семенем ее лоно.

Последний, неистовый толчок — и они обмякли в полном изнеможении.

Еще долго они лежали на полу, не имея сил подняться, и Сиобейн ласково гладила его голову, прижимая к своей груди.

— Ах, Сиобейн, — признался он, — ты самый милый палач на свете!

— Благодарю вас, милорд, — довольно улыбнулась она, пряча лицо в его темных волосах.

Он со смехом приподнялся и легонько поцеловал ее в губы, восторгаясь тем, как легко и ласково они изогнулись в ответ.

Сиобейн вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной. Она полностью открылась перед этим человеком, у нее не осталось больше тайн — кроме одной, самой сокровенной. «Боже! — взмолилась она про себя. — Пусть это останется со мной! Я так долго ждала этого, так верила в новое счастье!» А Гэлан наклонился и поцеловал ее в губы — привычная, но такая необходимая ласка, — и она постаралась спрятать свои страхи на самое дно души.

— Идем же в постель, милорд! — пригласила она, поднимаясь с пола.

Он замер на миг — Сиобейн так и не поняла, сковало его удивление или радость, — но все же подчинился, чтобы опять замереть на полпути к огромному ложу под балдахином.

— Он никогда не спал со мной на этой постели! Гэлан удивленно уставился на принцессу. Неужели она умеет читать мысли?

— Только внизу, у себя в кабинете! Сюда не был допущен ни один мужчина — до этой ночи! — И она похлопала по тюфяку.

Гэлан со смехом нырнул в эту огромную кровать. Она свернулась клубочком у него под боком, чувствуя себя на редкость уютно и в полной безопасности.

— Неужели это для тебя так важно? Ведь я не попрекаю тебя другими женщинами!

— У меня не было женщин. Были услуги, купленные за деньги.

Судя по ее виду, она не поверила ни единому его слову.

— Ты что же, никогда не хотел жениться?

— Женщины не очень-то жалуют бастардов, — признался он с горькой гримасой.

— Разрази меня гром! Впрочем, любая девчонка умрет со страху, прежде чем решится с тобой переспать!

Он посмотрел на нее с немым вопросом.

— Ты ведь довольно рослый парнишка, — проворковала Сиобейн, очерчивая пальчиками контуры мощных мышц, бугрившихся на груди и плечах. — А с другой стороны, одного твоего имени вполне достаточно, чтобы отпугнуть маменькиных дочек!

— Так вот ты как?! — Он навис над принцессой грозной тенью.

— Конечно, ведь ты же Пендрагон! — Она посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Вспомни вашу историю: сплошные интриги, предательства, тайны кровосмешения и украденные жены, браки между сводными братьями и сестрами… — Она умолкла, чтобы перевести дух.

Гэлан усмехнулся: ему-то давно было известно, как мало значения она придает чистоте родословной.

— Ты хочешь услышать историю моей семьи? — спросил он не спеша пройдясь взглядом по ее обнаженному телу и остановившись на подаренном им обручальном кольце.

— А разве ты не хочешь со мной поделиться? — вдруг погрустнела она.

— Это вовсе не смешно.

— Я никогда так не думала — иначе с какой стати ты бы пошел в наемники? — промолвила Сиобейн серьезно. — Расскажи мне про свое детство, — попросила она. Однако Гэлан молчал. Сиобейн поправила у него под головой подушку и спросила: — К примеру, кто твоя мать? Где она сейчас?

Он растерянно пожал плечами.

— Я видел ее в последний раз, когда мне было лет восемь. — Гэлан удобно откинулся на подушку, а она пристроилась рядом, переплетя свои ноги с его. — Она оставила нас с братом служить на побегушках у рыцарей армии Пембрука. Нам доверяли таскать воду и заготавливать топливо. Я старался как можно реже попадаться на глаза: малышам слишком легко достаются оплеухи за самый незначительный промах.

— Малышам? — Она многозначительно обвела взглядом его торс.

Он с улыбкой погладил ее по щеке.

— Я был настоящим заморышем, пока мне не исполнилось тринадцать лет. Однако мать время от времени являлась нас проведать и обеспечила нам место пажей, а потом и оруженосцев у рыцаря, с которым иногда делила постель.

В его голосе прозвучала такая горечь, что Сиобейн поморщилась от жалости. Вот почему он так дотошно добивался обряда по христианскому обычаю и ее клятвы в верности! Его мать была полковой шлюхой!

— А где твой брат?

— Его нет, он погиб в бою, — неохотно ответил Гэлан. — Тогда я уже служил оруженосцем у своего отца, хотя не знал, кем он мне приходится, — пока не заявилась мать поклянчить у него денег. Сарон Пендрагон был весьма польщен известием о том, что у него есть сын и наследник. — Его губы скривились от мрачных воспоминаний. — У Стефана был другой отец, и Сарон сделал его конюхом. Он погиб, прикрывая меня в бою!

— В этом нет твоей вины!

— Да ты-то откуда знаешь? — вскинулся он. Сиобейн поразил столь горячий ответ.

— Наверное, ты хотел для него лучшей доли?

— Он должен был оставаться в тылу, с лошадьми! А я едва успел получить рыцарские шпоры и был чуть-чуть старше Риза. В такой жестокой схватке я вряд ли смог бы уцелеть, и он погиб ради меня!

Он зажмурился, снова терзаясь застарелой душевной болью, и Сиобейн следила за ним с молчаливым сочувствием. — Я был слишком неопытен и не смог его защитить! То, с каким трудом давалось ему каждое слово, помогло Сиобейн понять, почему он так носится с обучением ирландцев и укреплением стен: крепость должна быть готова отразить любой штурм!

— Ты не можешь отвечать за все на свете, милорд! — твердо промолвила она, заставляя Гэлана посмотреть себе в глаза. — Значит, это из-за потери брата ты стал наемником и постарался создать себе такую репутацию, что враги разбегаются в страхе еще до того, как ты обнажишь меч?

Гэлан уставился в потолок.

— Я угадала?

— Наверное.

— Я знаю, что угадала! Потому что вот здесь, — она прижала ладошку туда, где гулко билось его сердце, — обитает чудесная душа в теле беспощадного рубаки!

Презрительно фыркнув, он попытался было отвернуться, но Сиобейн удержала его и пытливо посмотрела в глаза.

— Ты можешь сколько угодно показывать всему Донеголу, какой ты доблестный рыцарь, но для меня важнее всего то, какой ты человек!

— И что ты станешь делать с этим человеком, Сиобейн Макмюрроу О'Рурк, супруга лорда Пендрагона, леди Донегола?

— Делить с ним ложе, когда он захочет, кормить его, когда он будет голоден, учить, когда он будет нуждаться в знаниях! — И она добавила с ласковой улыбкой: — И принимать его всем сердцем, не считая больше за врага!

— Значит, теперь ты веришь мне?

— Ха! — Она сердито пихнула его в грудь. — Не слишком ли много для одного раза…

Он заглушил ее слова поцелуем. Это было больше, чем он смел мечтать, гораздо больше, чем он заслужил, и теперь Гэлан горячо молился лишь о том, чтобы тот сладкий плен, в котором он оказался по доброй воле, не стал чересчур тяжелым для него.

Глава 19

— Женщина! Ты опять лезешь куда не надо! — рявкнул Гэлан.

Он едва успел оттащить ее в сторону, спасая от тяжелой лопаты.

— Но я желаю знать, что ты делаешь с нашим замком! Довольно улыбнувшись «нашему замку», он выпустил ее из рук.

— Я бы все тебе объяснил, если бы ты спросила. А лезть сюда самой слишком опасно. Тебе что, нечем заняться?

— Конечно, есть!

— Так ты, наверное, соскучилась по мне?

— Вот еще! — Она гордо задрала нос.

— А ночью ты говорила другое.

Она покраснела и потупилась, а Гэлан засмеялся. В последние дни он засыпал, едва успев коснуться головой подушки, — так выматывался за день на стройке. И даже Сиобейн не сразу удавалось разбудить его, когда она прижималась к нему горячим, соблазнительным телом, игриво хихикая и щекоча разные чувствительные места. Да, однажды выпущенная на волю, ее чувственность больше не желала таиться под спудом, и Гэлану это очень нравилось. Заниматься с ней любовью было гораздо приятнее, чем без конца выяснять отношения и спорить.

А принцесса уже проклинала собственную слабость — ей действительно нечего было делать на стройке.

— Мне пора заниматься с Коннаном, — смущенно пробормотала она.

Гэлан хмуро кивнул. Коннал стал для них обоих серьезной проблемой. Он по-прежнему наотрез отказывался общаться с Пендрагоном, а на попытки наказывать его отвечал еще более дикими выходками.

Громкий треск дерева заставил его резко вскинуть голову.

Гэлан оглянулся, а потом вдруг грубо отпихнул от себя жену и метнулся к покосившемуся краю строительных лесов, под которыми безмятежно играл Коннал. Он схватил мальчика в охапку и прижал к себе, прикрывая своим телом. Сила удара отбросила их обоих к стене, а в следующий миг леса обвалились и на спину Пендрагону обрушилась лавина камней и бревен.

Сиобейн с отчаянным криком бросилась было на помощь, но Рэймонд удержал ее на месте. Камни все еще продолжали сыпаться. С треском крошилось дерево. Не успело осесть облако пыли, как рабочие начали разбирать завал. Сиобейн, обмирая от страха, рвалась из рук Рэймонда. Конечно, он настоящий великан, силач, но быть погребенным под грудой бревен и тяжелых валунов — это не шутка! Наконец с завалом было покончено, и она помчалась вперед, расталкивая людей.

— Скажите, скажите хоть что-нибудь! — В ответ раздалось тихое хныканье Коннала, и она с облегчением перевела дух. Однако Гэлан оставался неподвижен. — Милорд!

Он неловко дернулся, и Сиобейн рухнула на колени, обливаясь слезами.

— Где у тебя болит? Ох, только не двигайся, лежи смирно! Пендрагон медленно раздвинул руки, и Коннал кинулся к матери на грудь. Она торопливо ощупала малыша с головы до ног и убедилась, что он отделался лишь глубокой царапиной на лбу.

Толпа оживленно загомонила, люди напирали все сильнее — всем хотелось посмотреть, жив ли их лорд, так отважно спасший мальчишку.

— Милорд! — повторяла дрожащим голосом Сиобейн, убирая с его лица засыпанные пылью волосы. Он пошевелился и с трудом заставил себя сесть. Не выпуская из рук Коннала, она обхватила его за шею, но Гэлан застонал от боли, и Сиобейн отшатнулась: — Ох, прости!

Гэлан откашлялся и стряхнул с головы каменную крошку.

— Что ты делал на стройке? — бешено прошипел он, глядя на Коннала.

Мальчишка съежился от страха.

— Отвечай! — легонько подтолкнула сына принцесса. Взгляд Коннала затравленно метался между матерью и англичанином.

— Я играл в песке! — всхлипнул малыш. — Это мое местечко!

— Что?!

Сиобейн предостерегающе подняла руку и поцеловала сына в макушку, прижимая к себе.

— Я совсем забыла. Он действительно привык здесь играть.

Она махнула рукой в сторону стены, и Гэлан оглянулся, морщась от боли. Там действительно валялась кучка Детских игрушек. Нахмурясь, он осмотрел края обвалившихся лесов, толпу рабочих и снова уставился на Коннала.

— Пока не закончится стройка, придется тебе найти другое местечко.

Коннал оглянулся на мать, явно ожидая, что его будут защищать.

— Он прав, малыш. Если бы не милорд, ты бы погиб! Коннал потупился и пробормотал трясущимися губами:

— Так ты спас мне жизнь… — Судя по его тону, мальчик не верил, что такое возможно.

Гэлан с Сиобейн переглянулись, и англичанин заговорил дружелюбным тоном:

— Собери-ка лучше свои сокровища, малыш. Коннал медленно поднялся на ноги и отряхнул с себя пыль. Он все еще мялся в нерешительности, и Гэлан ласково отнял его у матери и подтолкнул к кучке игрушек.

— Я прошу простить его за…

— Не нужно, жена! Он ни в чем не виноват, и я рад, что с ним не случилось несчастья!

Гэлан снова оглянулся на край лесов, а затем подозвал Рэймонда и принялся копаться в груде обломков.

Его внимание привлекло бревно, оказавшееся в самом низу.

Рэймонд проследил за его взглядом и помрачнел. От нижнего конца бревна отходила веревка, полузасыпанная обломками камней и тянувшаяся чуть ли не через весь двор к колесу телеги с впряженной в нее лошадью.

— Случайность?

— Конечно, случайность! — громко ответил он подошедшей к нему Сиобейн.

А потом молча показал ей на веревку, нарочно спрятанную кем-то от любопытных глаз.

— Не спускай с него глаз, — вполголоса велел Гэлан. — Если ребенок действительно привык играть на этом месте, значит, кто-то был уверен, что сумеет его здесь застать.

Она побледнела и покачнулась.

— Ты считаешь, что это подстроил кто-то из наших? Но почему?

— Потому что кому-то очень не нравится мое присутствие в замке, и он ненавидит меня настолько, что готов пожертвовать твоим сыном. Он наверняка хочет уничтожить и тебя, а виноватым все равно окажусь я! — Гэлан сердито дернул плечом и добавил: — У этого негодяя сейчас слишком много возможностей! Каждый день через ворота проходит целая толпа наемных рабочих! Теперь ты понимаешь, Сиобейн, как мне важны преданность и доверие всех твоих людей? Без этого такие вот вещи, — он махнул рукой на груду обломков, — рано или поздно породят бурю, которую я уже не смогу остановить!

— Но как же нам теперь быть?

Он прижал ее к себе и почувствовал, что она все еще дрожит от страха. Ласково целуя жену и гладя ее по спине, Гэлан пообещал:

— Мы непременно что-нибудь придумаем. Только не отпускай больше Коннала от себя ни на шаг. Кстати, пойди присмотри за ним.

Сиобейн согласно кивнула и поспешила со двора.

— Как по-твоему, Гэлан, к кому он подбирался: к тебе или к ребенку?

— Готов поспорить, что ко мне. Коннал больше не принц и не наследник трона. Он совершенно безобиден.

— Да, по крайней мере этого мы добились, — пробормотал сэр Рэймонд и задумчиво поджал губы.

А Гэлан подумал, что если чего-то и добился, так это согласия с женой в постели.

Как череда призраков, вызванных древними заклинаниями, они выступили из-под покрова густого тумана. Лунный свет тускло отсвечивал на тесаках и топорах, остриях копий и лезвиях мечей. Вожак окинул хозяйским взглядом своих воинов: самых искусных, самых сильных в его клане, объединившихся под его знаменем. Не сумевших и не пожелавших смирить свою гордыню. Беспощадных и скорых на расправу. Хищно оскалившись под черной маской, он посмотрел на спящую внизу деревню. В груди привычно разрасталась волна ярости: вот и эта ночь заклеймит его мародером, разбойником, уничтожающим собственное племя и разоряющим свою землю. «Господи, простишь ли ты меня?» Он решительно надвинул на лицо край капюшона и толкнул пятками бока откормленного коня.

Они неслись вниз по склону, и в грохоте их копыт в долину спустилась сама смерть. Не прошло и минуты, как деревня превратилась в пылающий ад, оглашаемый отчаянными воплями и мольбой о пощаде. Ее жители в мгновение ока оказались бездомными нищими, а кое-кто успел расстаться с жизнью. Вожак, завершив разгром, поскакал в самую чащу леса и соскочил с коня. Спотыкаясь, он сделал несколько неверных шагов, а потом, сорвав с головы капюшон, вперил в небо пылающий взор. Обливаясь слезами, он рухнул на колени и огласил лес нечеловеческим воем, полным смертной тоски. Чуткие ночные зверюшки в испуге попрятались в норах. Гулкое эхо не сразу замерло в дальних горах. Человек скорчился, цепляясь окровавленными пальцами за лесную подстилку, и забился в приступе рвоты.

Рианнон наклонилась, нащупала в гусином гнезде еще теплое яйцо и аккуратно опустила его в корзинку. Вдруг одна сильная рука зажала ей рот, а вторая обхватила за пояс. Она забилась, кусаясь и царапаясь, однако незнакомец сжал ее так, что едва не задушил.

— Тихо! — прошипели ей на ухо. — Встретимся на вторую ночь, как обычно!

Она замотала головой, и тогда ее стиснули еще сильнее.

— Или мы встретимся, или я разоблачу тебя перед всеми, женщина!

Рианнон от испуга сдавленно застонала и забилась из последних сил. Внезапно она оказалась на свободе и от неожиданности упала прямо на корзинку с яйцами. Обернулась, но не увидела никого, кроме гусынь и голубей. Задыхаясь, Рианнон направилась к воротам в надежде увидеть незваного гостя. Но незнакомца и след простыл. Зябко обхватив себя за плечи, Рианнон вернулась в птичник.

В дверь заглянула Меган, и Рианнон поспешно отвернулась, испугавшись, что это Сиобейн.

— Ох ты Господи! — запричитала служанка. — Да что это с вами? — Она взяла госпожу за руки и стала осматривать их в поисках ран.

— В чем дело? — возмутилась Рианнон.

Наверное, Меган успела разглядеть того, кто прокрался на птичник, но не решается спросить ее прямо…

— Да вы только поглядите! — Краем передника Меган вытерла Рианнон лицо и показала испачканную ткань.

Кровавые пятна на белом полотне беспощадно резали глаз.

Рианнон с запоздалым усердием принялась оттирать лицо. Ей стало дурно, а платье показалось тесным и душным. Боже милостивый, что же натворил этот человек? Она опустила взгляд себе на талию. На том месте, где он держал ее левой рукой, остался четкий отпечаток кровавой пятерни.

— Не вздумай проболтаться хоть одной живой душе! — строго предупредила Рианнон.

— Но, миледи… — смутилась Меган.

— Это ерунда! Видишь, я разбила яйца! Наверное, одно из них оказалось с зародышем! — Она кивнула на остатки желтка и скорлупы и наклонилась, чтобы собрать то, что уцелело. А потом быстро вышла из голубятни, и Меган от изумления открыла рот: платье на спине у ее госпожи тоже было густо измазано кровью.

— Клянусь, яйца тут ни при чем! — пробормотала служанка.

— Я не нашел его, сэр!

Гэлан кивнул своему оруженосцу, теребя бороду. Его взгляд снова прошелся по людям, обедавшим в главном зале.

— Ты чем-то встревожен?

— Нет, — с улыбкой ответил он. — Хотя ему давно пора быть на посту.

Сэр Оуэн всегда отличался пунктуальностью, но в последнее время взял за моду где-то задерживаться. Внезапно под сводами зала раздался странный шум, и Гэлан обернулся к дверям.

Появилась Меган — с лицом белее мела она кинулась в ноги Пендрагону. Сиобейн вскочила, поднимая служанку на ноги.

— Меган, успокойся! Что с тобой?

— Идемте, прошу вас, идемте! — взмолилась Меган, не сводя глаз с Гэлана.

Телохранители уже прокладывали им путь через толпу. Гэлан кинулся за ними к лестнице, ведущей в подвалы и казематы.

— О Господи! — Обе женщины суеверно осенили себя крестами, и Сиобейн, стараясь избавить Меган от жуткого зрелища, приказала ей подняться в зал.

Двое пленников умудрились повеситься на решетке дверей своей темницы. Они разделись догола, чтобы свить веревки из одежды, но и после этого им пришлось потрудиться, чтобы расстаться с жизнью, поскольку потолок здесь был очень низкий.

Гэлан резко взмахнул рукой:

— Снять и похоронить!

Воины кинулись выполнять приказ.

— Мне очень жаль, что ты это увидела!

— Мне довелось повидать многое, но не в стенах собственного дома!

Она всем сердцем ненавидела это место. Оно насквозь было пропитано смертью и страданиями. Тайгеран всегда следил, чтобы казематы не пустовали, и отправлял сюда людей за любую провинность.

— Почему они предпочли убить себя? — задумчиво спросил Гэлан, и вдруг уловил аромат… — Чем это пахнет? — Он пытливо взглянул на Сиобейн.

Стараясь не поворачиваться к мертвым лицом, она принюхалась.

— Кажется, мятой.

Она не могла сказать с уверенностью — слишком густо висел в этой камере запах смерти. Гэлан велел привести к нему Меган.

— Никто не спускался сюда перед тем, как ты понесла им еду?

— Нет, милорд, я не видела!

— А сэр Оуэн?

Меган снова мотнула головой, и Гэлан отпустил женщину.

Гэлан вышел во двор и направился к воротам. Он приказал одному из солдат отыскать сэра Оуэна, но не успел тот сделать и пару шагов, как рыцарь сам вышел из-за угла поварни и замер от неожиданности.

— Ты опоздал! Где тебя носило?

Оуэн вытянулся в струнку, вперив взор в голубую даль.

— Я был… не в форме, милорд!

— Что?! Разве это дает тебе право опаздывать на дежурство? — От Гэлана не укрылись виноватая мина и предательский румянец, покрывший щеки молодого рыцаря. — Явишься ко мне с докладом, когда сменишься с поста! И не вздумай опаздывать!

— Слушаюсь, сэр! — И Оуэн поспешил к воротам. Гэлан проводил его мрачным взглядом, проклиная волну подозрений и недоверия, разбуженных в его душе последними событиями.

Когда Сиобейн проснулась, он стоял у окна, подставив волосы легкому ветерку. Вот он тяжело вздохнул и потер ладонью лицо, и она в тревоге соскользнула с кровати. Он оглянулся, протянул ей руку, и она молча, без колебаний приникла к его сильному телу и опустила голову ему на плечо.

Его мужественные черты исказила тревога.

— Скажи, что не дает тебе покоя? Я ведь обещала хранить твои тайны!

Он долго колебался, и в глазах его промелькнула боль.

— Я чувствую, как эта земля горит у нас под ногами!

— Но теперь ты сам будешь нас защищать! Он ответил ей недоверчивым взглядом.

— Я никогда не подвергала сомнениям ни твою силу, ни воинское искусство, Пендрагон! — задиристо воскликнула она. — Меня волновало лишь то, насколько ты предан моим ирландцам!

— Тебя до сих пор это волнует? — Он машинально погладил ее по бедру, ласково проведя ладонью по нежной коже. Сиобейн долго всматривалась в его беспокойные глаза, как будто молившие ее о поддержке и дружеском слове.

— Теперь уже нет, милорд! Я вижу твою искреннюю заботу о нашей безопасности!

Гэлан раздвинул губы в улыбке, и Сиобейн поняла: он что-то скрывает.

— Я никогда не смогу победить, если не узнаю, кто мой враг, — устало сказал он.

— Ты все еще считаешь, что несчастный случай с Конналом кто-то подстроил?

— Если я прав — значит, преступник укрывается в этих стенах!

— И он же учиняет резню в деревнях? — нахмурилась Сиобейн.

Гэлан нерешительно посмотрел на нее, а затем все же показал ей золотую шпору.

— Вот это я нашел на месте первого набега. Ее чуть не втоптали в грязь… — И он бросил шпору ей на ладонь.

Сиобейн побледнела. Шпора английского рыцаря!

— Может, ее обронили уже давно?

— Может, да, а может, и нет! — Он растерянно покачал головой. — Если бы я понял, чего они добиваются, я бы смог их найти!

— Ты о чем-то умалчиваешь?

— Сэр Оуэн дважды опаздывал на дежурство в эти дни. И оба раза отказался объяснить причину!

— Но ведь ты не станешь обвинять его в убийстве пленников, милорд! Это было явное самоубийство! Вдруг их кто-то вынудил к этому?

— Нет, я не могу в это поверить. — Сиобейн замотала головой. — Кто угодно, только не Оуэн! Он, конечно, недолюбливает ирландцев, но никогда не пойдет на подлость.

— Теперь я не уверен даже в нем!

Гэлан помрачнел. Получалось, что верить нельзя никому. Шайки разбойников, враждебные кланы… Ни Йэн Магуайр, ни О'Нил не вызывают доверия. И все-таки Гэлан был уверен — есть кто-то еще, и этот кто-то живет в старом замке. Ведь золотая шпора явно указывала на англичанина. А возле Донегола нет и не было никакой другой армии, кроме той, которую привел он сам.

Неведомые негодяи разили в самое уязвимое место, и каждый их выпад подрывал доверие к новому лорду и сеял новую волну паники. Неужели им невдомек, что эта резня больше вредит ирландцам, чем англичанам? И кто, кроме Магуайра, безответно влюбленного в принцессу, мог бы решиться на такой риск, лишь бы подставить Пендрагона? И на кого направлено острие этой вражды: на него, на Сиобейн? Или это отголоски старой ссоры, затеянной еще Тайгераном?

В памяти снова всплыла мрачная картина поединка, так круто изменившего его жизнь… Тайгеран был чрезвычайно опасным противником. Однако Гэлан положился на свой опыт и постарался разозлить ирландца, пообещав сжечь дотла его вонючий замок, но прежде на славу позабавиться с его молодой женой. На злобной физиономии Тайгерана вначале проступило недоумение, а потом такая неистовая ярость, что Гэлан едва сумел отбить самый первый, отчаянный выпад. Теперь-то он понимал, за какое сокровище бился с ним ирландский король.

Гэлан любовался ее милым лицом. Он знал — принцесса по-прежнему что-то утаивает от него и до сих пор он приручил только ее тело, но не упрямое, беспокойное сердце.

Как не добился пока ее полного доверия.

Это настолько лишало Гэлана самообладания, что он готов был покаяться перед женой в собственных грехах, пока она не узнала правду от кого-то другого. Но всякий раз в последний миг сдерживал себя из страха потерять ее ради никому не нужной правды. Нет, только не сейчас! При одной мысли о том, что он снова может остаться один и вернуться к прежней жизни, Гэлану хотелось умереть.

Он прижал жену к себе, и казалось, никакая сила не сможет вырвать ее из его объятий.

— Ты моя, Сиобейн! — шептал он, щекоча языком розовое ушко и лаская ее пышные груди. — Моя!

Сиобейн удивило отчаяние, прозвучавшее в его хриплом голосе, однако слишком велика была страсть, слишком откровенны ласки.

Он делался то ласковым и чутким, то жадным и нетерпеливым, и ее экстаз захватил Гэлана в свой волшебный вихрь, проникая в самые сокровенные уголки его темной, порочной души. В эти минуты он был готов на все ради жены, ради их любви.

Но когда страсть была утолена, Гэлан снова почувствовал, как зашевелился в нем прежний демон недоверия и подозрений.

Стоя во внутреннем дворе, Гэлан нежно поцеловал принцессу и невольно вспомнил их любовные игры прошлой ночью.

Внезапно что-то кольнуло его в плечо. Оказывается, это Коннал выстрелил в него из засады между амбарами. Мальчишка вполне успел бы скрыться вовремя, но его выдал бестолковый ягненок, не сразу последовавший за хозяином. Чего добивается этот глупыш своими ежедневными нападками на английского рыцаря? Коннал позволял себе подобные выходки только тогда, когда рядом находилась мать, всегда готовая его защитить.

— Прости его, милорд! Это просто детская шалость!

Принцесса кинулась, было к сыну, но Пендрагон удержал ее и не спеша, направился к амбару. Открыв дверь, он сразу заметил, как что-то шевелится под грудой сена в углу, и мигом вытащил озорника на свет. Ягненок испуганно заблеял, стряхнув с головы сенную труху.

Гэлан молча протянул руку.

Коннал с угрюмой гримасой швырнул ему на ладонь свою рогатку.

Он выволок Коннала из амбара — прямо к ногам его матери.

Сиобейн чуть не рассмеялась при виде паники на лице у малыша, когда Гэлан одним движением ломал его рогатку. Коннал ударился в рев.

— Молчать!

Мальчик затих, обиженно всхлипывая, и беспомощно оглянулся на мать. Но Сиобейн молча смотрела на него, скрестив руки на груди.

— Когда ты, наконец, поймешь, что я тебе не враг, можешь сделать себе новую. — Гэлан оглянулся и подозвал служанку: — Сегодня Коннал назначается к тебе в помощники. Вечером доложишь мне, как он себя вел!

Девушка растерянно захлопала ресницами, переводя взгляд с лорда на леди и ее сыночка. Наконец опомнилась, присела в реверансе и кивнула Конналу, показывая взглядом на коровник. Коннал покорно поплелся следом, стараясь не выдать торжествующей улыбки. Ведь у него в кармане была припасена еще одна рогатка!

Гэлан подозрительно всматривался в очень высокого мужчину, стоявшего возле строительных лесов. Хотя в замке по-прежнему царила невообразимая суета, и было множество рабочих, он уже знал большинство из них в лицо — так же как и жителей ближних деревень. Однако этот человек явно не был крестьянином. Гэлан никогда не был трусом и привык встречать опасность лицом к лицу — так же поступил он и теперь. Верзила выпрямился и с вызовом посмотрел на лорда Пендрагона.

— Кто ты таков и что делаешь у меня в замке?

— Я пришел по твою душу, Пендрагон! — последовал дерзкий ответ.

Гэлан взялся за рукоять меча.

— Я вижу тебя впервые в жизни!

— Я тот, кому удалось выжить!

На Гэлана снизошло мрачное озарение, и сердце тревожно екнуло в груди.

Оруженосец Тайгерана! Он был на том поединке, где погиб ирландский король! Одно присутствие этого человека уже было вызовом, и Гэлан почувствовал, как разгорается в груди мрачная, черная ярость.

— Ты должен был умереть вместе со своим вероломным владыкой!

Ирландец, сильно исхудавший за месяцы скитаний, гордо выпрямился.

— Готовься к смерти, лорд Донегол! — рявкнул он и выхватил меч.

Гэлан успел перехватить его руку и вывернул запястье — клинок упал на плиты двора. Железные пальцы англичанина безжалостно раздробили хрупкие кости, однако на надменной физиономии ирландца не промелькнуло и тени боли. К ним уже сбегались солдаты, Гэлан жестом остановил их, не сводя глаз с ненавистного лица.

— Откажись от мести — и я сохраню тебе жизнь. Но ты был его вассалом и должен заплатить возмещение за вред, причиненный твоим коварным господином!

— А чем расплатишься ты, Пендрагон, за те бедствия, на которые обрек мою Ирландию?

— Сейчас я воюю за Донегол. За мою жену и мой народ! Ты волен, остаться здесь или отправиться на все четыре стороны, но предупреждаю: если вздумаешь болтать лишнее — не сносить тебе головы! — Он презрительно посмотрел на него.

Боже, что скажет Сиобейн, если до нее дойдут эти злобные сплетни!

— Милорд!

Он чуть не подскочил на месте: рядом с ним стояла его жена!

Сиобейн посмотрела вслед рослому ирландцу и спросила:

— Кто это был? Кажется, я его знаю!

Он тяжко вздохнул, поникнув под грузом своей вины. Нет, он больше не в силах таиться!

— Он… он один из оруженосцев Тайгерана.

Сиобейн рванулась вслед за ирландцем, но муж удержал ее за руку. Она удивленно оглянулась.

— Нет, жена моя! Не надо с ним говорить!

— Почему? — подозрительно нахмурилась она. — Я хочу знать, что же случилось на самом деле. Он может рассказать все подробности!

Гэлан через силу произнес:

— Я сам тебе их расскажу!

— Но… но откуда ты можешь знать их? — опешила Сиобейн.

— Потому что, любовь моя… — он громко сглотнул, борясь с судорогой в горле, — потому что Тайгеран погиб от моей руки!

Сиобейн уставилась на него, не веря своим ушам. По мере того как до нее доходила ужасная правда, она все больше бледнела.

— Скажи, что я ослышалась! — взмолилась она. — Скажи, что это не твой клинок пронзил его грудь и что ты пришел сюда не ради того, чтобы получить награду за победу в поединке!

— Но это действительно так.

— Ох, Гэлан! — сдавленно вскрикнула она. — Как ты смел, молчать после всего, что между нами было?!

Ну почему, почему именно в эту роковую минуту она впервые назвала его по имени?!

— Разве не ты превратила наши отношения в постоянную войну? Разве ты уступила бы мне, стала бы спать со мной, если бы знала все с самого начала? — «…Разве ты отдалась бы мне по доброй воле?»

— Но это мое право — знать правду! — Ее отчужденный взгляд ранил его в самое сердце.

Вокруг них уже собиралась толпа, и Гэлан взял ее за руку, чтобы отвести от людей, но она вырвалась.

— Поверь мне: я сам не рад этой правде! Но Тайгеран действительно пытался убить короля и принял за это смерть!

— Нет! — Сиобейн побледнела. — Только не это!

— Я сказал тебе все как было! — выпалил Гэлан, едва сдерживая бессильный гнев. Однако принцесса замотала головой.

— Он ни за что не решился бы пойти против Генриха! Он отправился ко двору, чтобы принести присягу, чтобы выпросить себе армию и победить Дермотта!

— Да. Но Генрих принял его присягу, отказав в армии. Владения Дермотта Макмюрроу гораздо обширнее ваших, и король не собирался портить с ним отношения. Тайгеран неожиданно вернулся поздно вечером и вымолил себе аудиенцию. Десять его оруженосцев обезоружили королевских часовых, а сам он начал угрожать Генриху. Но поднялась тревога, его приспешников поймали и казнили, а я едва успел ворваться в королевский шатер, чтобы предотвратить коварное убийство! — Гэлан остановился, чтобы перевести дыхание: он видел, какую боль причиняет ей каждое его слово. — Из уважения к титулу Тайгерана ему была дарована возможность сразиться на поединке, и он принял вызов. Его величество доверил мне биться от его лица.

Такой поединок больше напоминал откровенное убийство!

— Но ведь это было не по правилам! Тайгеран никогда не был искусным бойцом! А ты, Пендрагон, ты самый настоящий королевский убий….

— Не смей так говорить! — Он схватил ее за руки. — Пойми — он поднял руку на короля Англии! Так или иначе это преступление карается смертью — если не от моей руки, то от руки палача! И даже если бы О’Турк выиграл поединок, его бы это не спасло! Если бы я не выиграл и не получил право на награду, твой Донегол просто сровняли бы с землей, а людей вырезали и их трупы протащили бы по улицам Лондона в назидание простому народу! Вся Англия потешалась бы над вами, и никому и в голову не пришло бы вас оплакивать! — И он добавил, машинально сжимая ей руки: — Даже тебя!

Она поморщилась от боли, и Гэлан отпустил ее.

Принцесса не сводила с англичанина потрясенного взгляда, захваченная бурей гнева, вины и раскаяния. Его слова были полны горькой, ядовитой правды! Господи, да разве она сама не удивлялась все эти годы, отчего англичане обходят Донегол стороной? Но все, на что ей хватило ума, — заткнуть себе уши первой попавшейся ложью! И все потому, что уж очень она хотела заполучить вот этого типа к себе в постель, чтобы распахнуть перед ним измученную одиночеством душу, тогда как он с самого начала скрывал правду, проложив дорогу к ее сердцу с помощью убийства!

— Посмотри на меня, Пендрагон! — воскликнула она, стукнув себя кулаком в грудь. — Ты видишь перед собой женщину, которая шла на поводу у страсти и впустила к себе в постель убийцу собственного мужа!

— Отныне я твой муж! — вскинулся он.

— А я — одураченная тобой баба!

Гэлан снова схватил ее за руки и привлек к себе.

— Не так давно ты клялась, что будешь хранить мои тайны! Так вот — это одна из моих тайн! — Сиобейн вовсе так не считала, и он угрожающе прорычал: — Смотри, жена моя, ты рискуешь гораздо большим, чем наш союз!

— Еще бы! — прошипела она, как разъяренная кошка, вырвавшись из его рук. — Ты надежно сумел сковать меня своими баснями и христианскими обрядами! — Лицо Гэлана исказила такая мука, что она сама чуть не разрыдалась от прости и боли. — Я верила тебе, Гэлан. — Ее губы беспомощно дрожали, а голос прерывался от рыданий. — И я так хотела тебя полюбить! — Зажав руками рот, она метнулась прочь и скрылась в глубине двора.

Гэлан словно постарел на десять лет. Он не находил себе места от боли утраты, усугублявшей чувство вины, и долго стоял один во дворе, спрятав лицо в ладонях.

Господи, что же теперь будет?!

Она рыдала, как осиротевшее дитя. Скорчившись на грязном полу в сушильне, она оплакивала не мужа, чья смерть стала скорее избавлением для нее, нежели горем. Она оплакивала раны, оставленные ложью Гэлана у нее в душе, и свою обреченность таить эту ложь, поступая против велений сердца. Его неверный шаг означал горе для нее одной. Ее ошибка могла принести гибель всему Донеголу.

— Стало быть, ты наконец узнала правду! Сиобейн обернулась.

— На что ты намекаешь, сестрица? — сердито спросила она.

— Ах, Сиобейн! — Рианнон прижала Сиобейн к груди, желая утешить. — Ты не можешь винить его за то, что он пытался скрыть эту опасную тайну!

— Я виню его за то, что он мне лгал! — рыдая, возразила Сиобейн.

Рианнон подумала, что каждому из них приходится таить в душе ту или иную ложь.

— Пендрагон оградил тебя от унижения и позорной казни! Неужели даже сейчас, после всего, что случилось, ты позволила бы погубить всех нас ради верности Тайгерану? Это был жестокий и несправедливый правитель — и ты это знаешь лучше всех!

— Неправда, просто он видел во мне врага…

— Боже, — вздохнула Рианнон, — позволь тебе напомнить, какому надругательству подвергалось каждую ночь твое тело — вместе с телами половины женщин в этом замке — и как ты тряслась над ним и кормила его с ложечки, как будто ты не принцесса крови, а он был всего лишь беспомощным младенцем!

— Знаю, знаю, Ри, но ведь… Ох, я сама проклинала его и желала его смерти! — В эту минуту Сиобейн ненавидела себя за эти слова, за то, как смотрела на короля, покидавшего замок, и молила Бога, чтобы он не вернулся сюда никогда…

— Как и большинство обитателей этого замка, — язвительно подхватила Рианнон. — Похоже, чувство долга совсем испортило твою память! Ведь только алчность погнала его в Англию, и ему еще повезло — он сразился с Пендрагоном и принял скорую и почетную смерть на поле боя!

— Да как ты смеешь так говорить! Ведь он был нашим правителем!

— Он был нашим кровным врагом! Скажи, разве хоть один из его оруженосцев вернулся, чтобы поддержать тебя в трудную минуту?

— Всех их казнили — кроме одного! — понурилась Сиобейн.

Рианнон гневно посмотрела на нее.

— Они решились на тяжкое преступление, Сиобейн, и получили по заслугам! Пендрагон или кто-то другой — Тайгерана все равно бы казнили.

Сиобейн стало тошно от того, что сестра говорила правду, и еще тошнее от того, что она слово в слово повторяла слова Гэлана.

— Поклянись, что об этом никто не узнает!

— Я никому ничего не сказала. — Спина Рианнон напряженно застыла. — Но ты напрасно надеешься, что рано или поздно не поползут слухи. Ведь вас слышали многие, и не я одна умею делать выводы!

— Только бы Коннал не узнал! — вырвалось у Сиобейн, без сил опустившейся на табурет.

В этом Рианнон была с ней полностью согласна. Спокойствие Коннала следовало охранять любой ценой.

— Сиобейн, Пендрагон всего лишь выполнял приказ своего короля! Пусть он наемник и бродяга, но он рыцарь, а для англичанина этим все сказано! Нам обеим отлично известно, что ему не нужен был ни замок, ни ответственность за наш клан — ему нужна только ты! — Сиобейн хотела, было возразить, но Рианнон жестом велела ей замолчать. — Он пощадил нас ради тебя! Он прислушался к твоим требованиям только из-за своих чувств к тебе!

Как ни странно, эта истина принесла Сиобейн горькое утешение.

— Да, у этого человека темное прошлое, его руки по локоть в крови, и он явился сюда с огнем и мечом, однако сменил гнев на милость и сострадание! Ты еще не забыла, как он спас Конналу жизнь? Как три недели назад ты возлегла с ним и впервые в жизни испытала наслаждение?

Эти слова смягчили Сиобейн, но по бледной щеке снова скользнула слеза.

— За это время Пендрагон успел десять раз проявить себя настоящим хозяином в отличие от Тайгерана, этой злобной, самовлюбленной скотины!

Сиобейн усмехнулась. Рианнон на дух не выносила Тайгерана, ведь ей слишком часто приходилось копаться в его грязных мыслях, чтобы подготовить сестру к новому издевательству или насилию в постели, от которых не было избавления. Единственной отдушиной был суеверный страх, питаемый Тайгераном к способностям ее сестры.

— Вот уж не думала, что ты встанешь на сторону Гэлана!

— Боже меня упаси! — горько улыбнулась Рианнон. — Но я не могу позволить тебе все испортить ради памяти о жестоком, ничтожном болване! Неудивительно, что первая жена не выдержала и сбежала от него!

— Дермотт не намного лучше!

— Наш дядя по крайней мере знает, что такое любовь и прощение! Советую тебе последовать его примеру! — Рианнон пытливо заглянула ей в лицо. — Сиобейн, смири наконец свою гордыню и сделай что-то ради себя, а не ради всего клана! Постарайся простить и залечить те раны, которые ты уже наверняка успела ему нанести!

— Я?! По-твоему, это я виновата…

— Сиобейн!

Женщины оглянулись: в дверях стоял Гэлан. Он смотрел на Сиобейн со смесью гнева и тревоги и лишь мельком покосился на Рианнон как на досадную помеху.

Судя по всему, он успел подслушать почти весь их разговор. Рианнон кинулась в ноги лорду Донегола, не давая ему войти в сушильню.

— Оставьте ее до завтра, милорд! — Гэлан сердито посмотрел на Рианнон. — Не стоит требовать от нее слишком многого за один день! — Рианнон потихоньку вытеснила его из сушильни и прикрыла за собой дверь.

— Я сам разберусь со своей женой, сестрица!

Он хотел было войти внутрь, но Рианнон схватила его за руку, и он вдруг почувствовал, что не может сдвинуться с места. Она опустила голову, чтобы скрыть торжествующий блеск глаз.

— Я знаю, что это ваше право, милорд, но… — Она умолкла, взгляд ее вдруг стал испуганным и растерянным. — Приготовьтесь, брат мой!.. Сюда идет большая тьма! — сбивчиво, горячо зашептала провидица. — Много горя для многих людей! И только вы можете нас спасти!

Рианнон замигала и улыбнулась, приходя в себя.

— Вам следует дать ей время, чтобы она смогла убедиться в том, что ваши поступки пойдут на пользу всем нам!

— Так ты и правда…

— Слишком часто мне приходится видеть больше, чем хочется, — призналась она с грустной улыбкой.

Гэлану тут же захотелось спросить, какую судьбу она разглядела для них с Сиобейн, но он отбросил эту мысль. Он сроду не верил во всю эту чепуху и не собирался подвергать опасности свое будущее из-за какой-то помешанной колдуньи.

— Нет, я не колдунья, — возразила она его мыслям, — хотя иногда мне хотелось бы уметь колдовать!

Гэлан разозлился не на шутку. Ну что за приставучая баба!

— А твой нынешний гнев вовсе не к лицу настоящему мужчине!

Гэлан ошеломленно вытаращился на нее и вдруг увидел жену, напряженно застывшую в дверях. Никогда в жизни он не видел ее такой потерянной, и его снова пронзило острое чувство вины.

— Я буду ждать тебя сегодня в нашей спальне! — И он вышел из сушильни.

Усталый, покрытый потом и пылью, Гэлан шел через двор в замок и по пути остановился у бочки с водой, чтобы утолить жажду. Люди тревожно поглядывали в его сторону — слухи об их ссоре уже поползли по всему замку. Гэлан в сотый раз подумал, что пора наконец объясниться с Сиобейн начистоту, и решительно направился в замок.

Когда он проходил мимо сыроварни, его слуха достигли странные выкрики и пыхтение. Англичанин завернул за угол, ожидая застать слишком ретивую парочку в самый интересный момент, но вместо них увидел Коннала, петушком налетавшего на мальчишку гораздо выше его самого.

Гэлан растащил малышей, и они захлопали глазенками, все еще пыхтя и отдуваясь. Конная торопливо провел рукавом под носом, и Гэлан увидел, что лицо его залито слезами. Второй мальчишка был года на три старше и на две головы выше, однако под глазом его уже набухал здоровенный синяк. Пендрагон взял драчунов за шиворот, чтобы они не удрали.

— Я слушаю! — грозно сказал он.

Коннал с ненавистью посмотрел на своего противника и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Огги врет!

— Лучше заткнись, малявка!

— Врешь, врешь! — И Коннал ринулся в атаку, молотя кулаками Огги в живот.

Гэлан вздохнул, снова растащил драчунов в стороны и спросил:

— Что он сказал, малыш?

— Он назвал мою маму шлюхой!

Пендрагон посмотрел на второго драчуна. Огги уставился на свои босые ноги, готовый провалиться от стыда сквозь землю.

— Коннал, тебе известно, что означает это слово?

— Нет, — признался тот, шмыгая носом, — но он говорит, что это значит вот что! — И мальчик неумело воспроизвел неприличный жест.

Гэлан подтащил Огги к себе и прошипел:

— Если ты еще раз посмеешь сказать такое о любой женщине — пеняй на себя! — Огги затрясся от страха. — Мне придется поговорить с твоим отцом! — Он отпустил драчунов и выпрямился. — А теперь ступай домой!

Забияку как ветром сдуло.

Гэлан встал на колени и вытер замурзанную мордашку принца.

— Я тебя ненавижу и хочу, чтобы ты оставил нас в покое!

— Но я женат на твоей маме и не собираюсь ее бросать.

— Ты ей не нужен! «Но она мне нужна!»

— Наверное, ты собрался ненавидеть меня всю жизнь?

— Да! А когда я вырасту, то убью всех англичан, пока не найду того, кто убил моего папу!

Боже милостивый! Гэлан побледнел.

— Давай-ка присядем и поговорим. — Он опустился прямо на землю. Коннал с несчастным видом хлопнулся рядом с ним. Так они сидели, не зная, с чего начать.

— Это слово, из-за которого ты дрался…

— Шлюха?

— Оно обозначает… так называют женщину, которая предлагает свое тело за деньги любому мужчине. Разве это похоже на твою маму?

— Нет!

— Теперь ты сам понимаешь, что Огги просто ошибся.

— Но это слово плохое, а он назвал так мою маму! — От обиды у Коннала задрожали губы, а глаза наполнились слезами.

Никогда в жизни Гэлан не чувствовал себя таким беспомощным. Этот мальчишка готов был воевать с целым светом за честь своей матери!

— Знаю, малыш! — Тяжелая рука замерла в нерешительности над тоненьким детским плечом — а вдруг оно сломается? — но все же опустилась на спину Конналу. То, что мальчик не отшатнулся, немного ободрило Гэлана. — Если мы позволим себе обижаться на каждое грубое слово, то только и будем, что драться на поединках!

— Ты же дерешься!

— Да, я дрался за деньги, но дрался не ради себя. Это помогло мне не поддаваться ярости и биться с большим искусством.

— А что такое ярость?

— То, что почувствовал ты, когда Огги сказал плохое о твоей маме.

— Ух! — Коннал вздрогнул и шумно вздохнул. — А тебе… нравится моя мама?

У Гэлана перехватило горло.

— Я бы не женился на ней, если бы это было не так, Коннал.

— Ты все время ее обнимаешь!

— Она же мне нравится! Люди всегда обнимают того, кто им нравится. — Гэлан улыбнулся. — Скажи, ты когда-нибудь хотел чего-то так сильно, что готов был сделать для этого все, что угодно?

— Да! Хотел! Чтобы ты ушел!

Черт побери, до чего же он похож на свою мать!

— Но я никогда отсюда не уйду! И тебе лучше не мечтать об этом и перестать мне пакостить! — Он строго посмотрел на малыша и добавил: — Это слишком расстраивает твою маму, а у меня скоро не хватит кожи, чтобы чинить подпруги на седле!

Коннал растерялся — он надеялся, что хоть эта проказа сойдет ему с рук!

— Она больше меня не любит — теперь у нее есть ты! При этих словах на Гэлана снизошло озарение… и сочувствие.

— Ты же знаешь, Коннал, что это не так, и она сама мне говорила, что очень любит тебя! — Коннал покраснел от стыда. — Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы украсть твою маму. Просто я тоже хочу быть вместе с ней. — И он добавил шепотом: — Но, прежде всего она была и останется твоей мамой.

Коннал ответил ему таким благодарным взглядом и так облегченно вздохнул, что в груди у Гэлана сладко защемило. Он прижал мальчика к себе, удивляясь тому, как переменчив детский характер.

— Между прочим, я даже не англичанин! Я корнуэллец.

— Это почти так же хорошо, как ирландец!

Гэлан улыбнулся, и Коннал ответил на его улыбку. Снова повисла неловкая тишина, прежде чем Гэлан нерешительно начал:

— Ты и я… у нас… гм… — Он громко сглотнул, все еще не уверенный, что следует касаться этих предметов. — В нашей жизни есть кое-что общее. — Коннал уставился на него, не скрывая своего недоверия. — Я тоже рос без отца!

— Но сэр Рэймонд сказал, что это отец посвятил тебя в рыцари!

Сэру Рэймонду давно следовало укоротить язык!

— Ну да, но ведь, тогда я уже был большим мальчиком!

— А он тебе обрадовался? Ты ему понравился? Он стал учить тебя всему, что должен знать мужчина?

Гэлана потрясло нетерпение, звенящее в тонком детском голоске, — когда-то он сам, оказавшись впервые в отцовском доме, испытал то же самое. Ему так хотелось завоевать признание, стать одним из своих — а может, даже и одним из первых среди близких отцу людей!

— Да, наверное, он мне обрадовался. — Гэлан неуверенно пожал плечами. — Нет, он не стал гладить мен» по головке — об этом не могло быть и речи. Но я помню, что, когда впервые попал копьем в мишень и сумел удержаться в седле, он улыбнулся. — Гэлан покосился на Коннала и добавил: — Один раз.

Коннал горестно вздохнул и пожаловался:

— А моя мама только и знает, что улыбается — даже когда я пью молоко! — Он снова принялся чертить что-то в пыли. Гэлан присмотрелся и различил грубое подобие лошади. — А твой отец… он разрешил тебе держать коня?

— Тогда я был намного старше тебя, малыш, и уже умел ездить верхом.

Мальчик снова вздохнул. Гэлан вдруг понял, что, несмотря на окружавшие его любовь и заботу, которым он так завидовал, Коннал ведет весьма замкнутую жизнь и из-за этого чувствует себя позабытым — если не отверженным — матерью ради нового мужа.

— Хочешь, я буду учить тебя ездить верхом? Коннал расцвел.

— Еще бы!

— Отлично. А сейчас мне пора идти. Если хочешь, можешь сделать себе новую рогатку.

Коннал захлопал глазами от неожиданности, а потом вскочил на ноги и отряхнулся.

— Судя по твоему проворству, малыш, — заметил Гэлан, . и Коннал тревожно уставился на него, — из тебя выйдет неплохой воин!

Мальчик отправился восвояси, буквально лопаясь от гордости.

— Коннал! Он обернулся.

— Посмей только еще раз расстроить свою маму — и я устрою тебе хорошую взбучку!

Вместо того чтобы испугаться, Коннал весело кивнул и вприпрыжку помчался дальше.

Гэлан прислонился к стене, задумчиво улыбаясь. Ах, если бы сердце его матери можно было завоевать такой же простой хитростью! Не успел он выйти во двор, как навстречу ему попалась Сиобейн с ведром молока. Ее глаза подозрительно блестели.

— Спасибо тебе, Гэлан! — шепнула она, с трудом шевеля дрожащими губами.

— Я собираюсь учить его верховой езде. Пусть привыкает иметь какие-то обязанности — тогда у него останется меньше времени для проказ.

— Но он еще малыш!

— Он принц крови, приемный сын лорда и в один прекрасный день станет хозяином Донегола, — решительно возразил Гэлан, чеканя каждое слово.

Сиобейн чуть не разрыдалась у всех на виду. А Гэлан подумал о том, что у принцессы, столь снисходительной к своему народу, не находится и капли снисходительности для него.

Сиобейн вошла в спальню к Конналу и тревожно нахмурилась. Мальчик крепко спал у себя в кроватке, однако Рианнон исчезла, и плаща ее на месте не было. Выругавшись себе под нос, Сиобейн спустилась по лестнице в главный зал, но интуиция подсказывала ей, что Рианнон нет в замке и она лишь попусту потратит время, обшаривая все его закоулки. Сиобейн вернулась к себе в комнату, отодвинула сундук и нажала замаскированный под сучок рычаг. Потайная дверь со скрипом подалась, открывая темный проход, и она быстро скользнула внутрь. Интересно, что на этот раз задумала ее сестрица?

Она закрыла за собой потайную дверь и решительно двинулась вперед. Гэлан, конечно, заметит, что сундук переставлен, и наверняка доберется до этой двери. Черт побери, почему она не открыла ему эту тайну раньше? Тайгеран в свое время ужасно гордился, что приказал устроить в замке два потайных туннеля, но только не смог додуматься до того, чтобы вывести их оба за стены замка. В итоге один проход вел в голубятню, а вот другой — в небольшую рощицу напротив замка. Бесшумной тенью проскользнув по двору, она внимательно осмотрелась. Все, кроме часовых, сидели за ужином в главном зале, и лишь гуси бродили по двору, шумно гогоча и поклевывая свежую травку. Караульный мирно дремал, держа в руке кружку. Она принюхалась. Так и есть — Рианнон подсыпала ему снотворного!

Сиобейн быстро прошла по второму туннелю, открыла дверцу, замаскированную под травянистую кочку, и увидела, как ее сестра скачет верхом на лошади по тропинке, ведущей в сторону гор.

Понимая, что дорог каждый миг, Сиобейн пробралась в лагерь английских солдат и кинулась к коновязи. Она быстро успокоила недоверчивых животных, нашла себе невысокую кобылку, с которой могла легко справиться, и вскочила в седло. Пришпоривая лошадь, она молилась, чтобы у сестры нашлось убедительное объяснение ее поступку. Ведь рано или поздно обо всем узнает Гэлан, и кто может сказать, во что выльется его гнев?

Гэлан так и не смог ее отыскать.

Он приказал ей ждать его нынче вечером в спальне, а когда ее там не оказалось, невольно вздрогнул от неясных предчувствий. Он же сам видел, как Сиобейн вошла внутрь, — так где она теперь? Первым делом он заглянул в спальню к Конналу, затем спустился в зал и выбежал во двор. Ее не было ни в сушильне, ни на огороде. В конце концов он решил, что пора поднимать тревогу, и вызвал сэра Рэймонда, собираясь отправить в горы дополнительные патрули.

— Ты не видел Сиобейн?

Рэймонд вздохнул и долго разглядывал свои сапоги, прежде чем решился посмотреть в лицо своему другу.

— Сэр Оуэн заметил женщину на юге, возле границы с владениями Магуайра.

Гэлан помрачнел и жестом подозвал Оуэна.

— Почему ты не задержал и не допросил ее? Черт побери, ты что, не понимаешь, что разбойники не всегда носят штаны?

— Но, милорд… — замялся Оуэн. — Это была принцесса. Гэлан сделался мрачнее тучи.

— Во всяком случае, она была очень на нее похожа. Нет, не может быть! Ведь скоро совсем стемнеет, и что она делает вдали от замка? Она не стала бы так рисковать!

— Тем более вам следовало либо допросить ее, либо выследить! — Он глянул на Рэймонда: — Едем, сейчас же!

— Милорд! — окликнул его Оуэн.

Пендрагон оглянулся, и вид его не предвещал ничего хорошего.

— Она была не одна!

Лицо Гэлана закаменело.

— Она говорила с каким-то мужчиной, и я готов поклясться, что на нем был плед тех же цветов, что у разбойников, напавших на наш отряд!

На разбойниках были пледы клана Магуайра.

Глава 21

В лесу быстро стемнело, а густые облака закрыли тонкий серп молодой луны. Порывы ветра терзали голую каменистую землю, неся с собой холод и предвестие бури.

Сиобейн, зябко кутаясь в плащ, ехала вдоль лесной опушки. Она до боли в глазах всматривалась в лесную чащу, стараясь отыскать просвет, в который могла бы свернуть Рианнон. Вот ее уха коснулся слабый отзвук голосов — словно подземные духи беседовали с ней в ночном лесу. Сиобейн соскочила с лошади, подобрала юбки и пожалела, что не успела переодеться.

Черт бы побрал ее сестрицу — теперь Гэлан наверняка разозлится, и Ри может не надеяться на снисхождение! Голоса становились все внятнее, и она замерла, стараясь хоть что-то рассмотреть в ночной тьме. Кажется, вот она, Рианнон, — закуталась в плащ с капюшоном. Она говорила с каким-то незнакомцем, а когда он попытался подойти ближе, резко отшатнулась, так что капюшон соскользнул с ее головы. Но мужчина в меховой накидке продолжал приближаться — медленно, шаг за шагом, словно укрощал дикого зверя. Сиобейн не могла разобрать слов, но она отлично знала интонации своей сестры. Рианнон была в гневе.

Слово за слово — и беседа превратилась в ссору, а мужчина подскочил к Рианнон и встряхнул ее за плечи. Пожалуй, пора вмешаться! Сиобейн кинулась, было на помощь, но Рианнон и сама не растерялась: отпихнув мужчину, она ринулась в лесную чащу.

Мужчина не стал ее преследовать.

Сиобейн больше не скрывалась: она выступила на поляну, откинув капюшон.

— Принцесса… — В голосе незнакомца прозвучали удивление и почтительность.

Внезапно этот глухой уголок леса ожил — тьма извергла из себя целую толпу воинов в меховых накидках, грубых шерстяных пледах, с раскрашенными лицами.

— Ты посмел явиться на мою землю? — обратилась она к вожаку.

— Я имею право явиться на землю любого клана в Ирландии! — надменно ответил он, скрестив руки на груди.

— Но не в Донегол — с тех пор как ты стал убивать моих людей!

Он посмотрел ей в лицо, и Сиобейн прочла в его взгляде лютую ненависть.

— Мы решились на эти набеги, чтобы не умереть от голода, принцесса! А вот ты стала подстилкой для кровного врага и предала свой народ!

Сиобейн гневно возразила:

— Вы боялись умереть с голоду — и резали невинных! А ты, ирландец, оскорбляя меня, идешь против законов клана! — Сиобейн сжала кулаки.

Разбойники окружили своего вожака, нацелив на нее копья.

— Не смейте больше шутить со мной! — прошипела она разъяренной кошкой, переводя взгляд с одного разбойника на другого. — Из-за вас люди гибнут целыми деревнями, и единственные, кто способен учинить такую резню, — это вы!

— А как насчет армии твоего мужа?

Она снова уставилась на вожака — широкоплечего верзилу с лохматой рыжей шевелюрой и густой бородой.

— Он никогда не поднимет руку на своих! Никогда! — И она резко рассекла рукой воздух, давая волю гневу. — Он не предатель! Это вы убиваете людей! — Она обличающим жестом указала на пледы самых разных кланов, надетые ими с целью маскировки. И хотя принцесса до сих пор не сталкивалась с подобными людьми, ей в глаза бросилась новая деталь — все они выглядели худыми, если не изможденными.

Вожак, стискивая кулаки, скорчился от бессильной ярости.

— Ты не сможешь остановить то, что должно случиться, принцесса!

— И ты тоже! Попробуйте тронуть хоть одну деревню, и клянусь кровью своих предков… — Она перевела дух, не сразу решившись высказать это вслух. — Клянусь, я буду умолять своего мужа покончить с вами раз и навсегда!

Воины замерли на месте, опустив оружие, и со страхом смотрели на принцессу.

Вожак посмотрел в глаза Сиобейн и произнес грозное пророчество:

— Не бойся, не тронем! Но берегись нашего гнева, принцесса! Чему быть, того не миновать!

— Это ты поберегись! Потому что никому не уйти от гнева моего супруга! — крикнула Сиобейн, не испытывая ни малейшего страха.

Раздался треск ветвей — это Пендрагон вырвался из лесной чащи, словно дьявол из преисподней: закованный в латы гигант на огромном черном скакуне. Сиобейн, застыв от страха, смотрела, как он метнул копье в вожака. Но в лесу уже никого не было — разбойники скрылись в ночи.

Гэлан взмахом руки отправил своих рыцарей в погоню, а сам подъехал к принцессе. На его лице застыла смесь ярости и облегчения.

— Ты с ним встречалась?

С ним — то есть с Йэном?.. Что за нелепое обвинение!

— Неужели после всего, что было между нами, ты готов поверить, будто я могу сбежать к другому, лишь бы помучить тебя? Ты отвратителен мне, Пендрагон! — Она развернулась и пошла прочь, собираясь отыскать свою лошадь, но Гэлан, соскочив с седла, налетел сзади и прижал ее к дереву.

— Зачем ты пришла сюда? — Его голос напоминал рев раненого зверя.

— Я следила за одним человеком из Донегола, и молю тебя дать мне возможность разобраться во всем самой!

— Кто предал нас, Сиобейн? — грозно осведомился он, едва сдерживая гнев.

Она потупилась, не в силах назвать имя собственной сестры.

— Так, понятно!

— Ты ослеп от ревности! — вскинулась она.

— Это Магуайр?

— Он здесь ни при чем! — Гэлан лишь презрительно фыркнул. — Я никогда в жизни не предала бы тебя! Ведь я твоя жена — твоя, и ничья больше! — По его полному муки и недоверия лицу Сиобейн ясно читала терзавшие Пендрагона подозрения и черные мысли. — Сегодня утром, когда ты признался в убийстве моего мужа и я подумала, что разочаровалась в тебе… — она робко коснулась ладонью его щеки, и лицо Гэлана посветлело, — даже после этого я не смогла бы пойти против тебя или специально причинить тебе боль!

— Но ты усыпила часовых, ты тайно сбежала из замка, ты отказываешься назвать мне предателя, ты рискуешь жизнью… Как я могу тебе поверить? — спросил он прерывистым шепотом.

— Но ведь я рассказала тебе правду! — искренне удивилась принцесса.

— Пока ни одно твое слово не заслуживает доверия!

Изумрудные глаза вспыхнули от обиды, и Сиобейн отшатнулась.

— Ты требуешь от меня гораздо больше, чем можешь предложить сам! Я прошу у тебя отсрочки всего лишь на пару часов, а не на всю оставшуюся жизнь!

— Ты помогаешь кому-то из жалости. Поверь, за такую помощь тебя никто не поблагодарит! — Он стремительно повернулся и вскочил на Серого.

— Гэлан!

— Господи! — выдохнул он, сжимая луку седла и не чувствуя, как промок под дождем его плащ. — Лучше бы ты вообще не звала меня по имени! Слишком больно услышать его именно в эту минуту!

Она погладила Гэлана по ноге.

— Эту боль ты причиняешь себе сам, милорд! Да, я люблю Йэна — как брата, как память о детстве! Ты напрасно злишься на него, а те люди, — она кивнула в сторону лесной чащи, — были разбойники, и я не знакома ни с одним из них!

Гэлан любовался прекрасным бледным лицом, запрокинутым к нему в немой мольбе. Пока они ехали сюда, он уже успел вообразить черт знает что: ее тело, подвергшееся надругательству, распростертое на грязной земле… Не так-то просто было усмирить разбуженных в его душе демонов, и ему едва хватило сил процедить сквозь зубы:

— Садись на своего коня!

С тяжелым вздохом она покорилась. Но стоило ей оказаться в седле, как Гэлан подъехал сбоку, отобрал у нее поводья и привязал к своему седлу.

— Отныне тебе запрещается покидать замок!

— Это не поможет преодолеть то, что встало между нами, Гэлан! — горько заметила она.

— Ну, по крайней мере это поможет тебе прожить немного дольше! — Он оглянулся на лес. — Я всем сердцем желаю добра и тебе, и Донеголу, Сиобейн! — с болью и обидой промолвил он. — И если ты не сумеешь в это поверить, я… — он громко сглотнул, — я просто запру тебя в нашей спальне, чтобы ты не рисковала собой, вот увидишь!

— Но ты первый оскорбляешь меня недоверием, милорд! Сиобейн пришлось схватиться за луку седла, чтобы не упасть, — так резко Гэлан послал обоих коней вперед.

Они вымокли до нитки, когда въехали в ворота замка. Гэлан соскочил с седла, чтобы помочь своей жене, но она оттолкнула его руки, легко соскользнула наземь и в сопровождении преданной Меган поспешила в замок. Гэлан окликнул принцессу, и она застыла на месте, махнув Меган рукой, чтобы та не задерживалась, но не обернувшись на оклик. Гэлану пришлось обойти ее, чтобы заглянуть в лицо.

— Помоги мне поверить, Сиобейн! — взмолился он.

— Ты возвел на меня напраслину, а у меня нет других доказательств, кроме собственного слова! — В изумрудных глазах плескалась обида. — У тебя же нет ничего, кроме собственных домыслов!

Он протянул руку, но она увернулась и побежала вперед. Гэлан почувствовал себя глубоко несчастным. В этот вечер досталось всем, кто попадался ему под руку: и часовым на стене, и вернувшимся из разъездов патрульным, — но разве это могло потушить в его груди пожар недоверия и ревности?

— Будь ты проклята, Рианнон! Будь ты проклята! Ну почему ты меня не предупредила?

Рианнон опешила при виде столь яростной вспышки.

— Мой муж вообразил, будто я ему изменила! Будто в этом лесу скрывается Йэн, а я бегала к нему на свидание!

— Что? При чем здесь Йэн?

— При том, что тебя никто не заметил, а на разбойниках были пледы с цветами Магуайров! И теперь во всем виноват Магуайр! Магуайр напал на его отряд, Магуайр был моим женихом и чуть не развязал войну из-за своей глупой ревности! — Она в отчаянии воздела руки. — Тоже мне, нашел козла отпущения!

— Сиобейн, успокойся! — Рианнон попыталась обнять сестру, но та отскочила в сторону.

— Да как я могу успокоиться?! Ты нарушила его приказ, и я тоже нарушила его — из-за тебя! Боже милостивый! Он же думает, что это я усыпила часовых!

— Значит, тебе следовало сказать ему, что это сделала я!

Рианнон вовсе не хотела, чтобы сестра расплачивалась за ее проступки.

— Так он мне и поверил! Ха! — И Сиобейн метнулась к камину, чтобы отогреть озябшие руки.

— Ну, тогда я скажу ему сама!

— Нет! — Сиобейн в ужасе схватила Рианнон за руку.

— Да! — Рианнон ласково улыбнулась. — Настало время и мне сделать что-то полезное!

Но Сиобейн знала, что Гэлан не станет никого слушать. Он зашел слишком далеко в своих подозрениях и теперь будет видеть только то, что оправдывает его грубость.

— Ты же знаешь, что ничего не добьешься и будешь наказана! И даже я не смогу тебе помочь! Он совсем взбесился из-за своей ревности!

— Ради тебя я готова… Открой ему, если нужно… Сиобейн в панике зажала ей рот.

— Не смей даже думать об этом! Тебе известно, что мы не можем так поступить! — Она запрокинула голову, чтобы не дать пролиться слезам. — Но ведь он мой хозяин, мой муж! — воскликнула Сиобейн дрожащим голосом.

«И я люблю его! Люблю!» — добавила она про себя, и на нее накатила новая волна боли. Долг перед своим кланом наложил печать молчания на ее уста, хотя она не сомневалась: рано или поздно эта тайна разрушит их брак.

— Рэймонд доложил мне, что ты встречалась с каким-то чужаком, — холодно процедил Гэлан.

Она обратила на рыцаря непроницаемый взор, прежде чем повернулась к Пендрагону.

— Да. Это был посланец, он должен был позвать меня на встречу с разбойниками. Но я отказалась.

Рэймонд утвердительно кивнул, стоя у нее за спиной.

— Но потом он явился вновь и угрожал смертью моим близким. Я не могла не подчиниться.

Гэлан глубоко задумался.

— Ты могла бы обратиться ко мне, Рианнон, — наконец промолвил он. — Я сумел бы защитить тебя!

— Это ни к чему бы не привело. Ведь они угрожали не мне.

— Сестра, эти Магуайры…

— Нет! В Ирландии много кланов, милорд, и члены любого из них могут стать разбойниками. А пледы носят любого цвета. Хотя я, к примеру, никогда бы не надела твои цвета!

Гэлан чуть не улыбнулся этой дерзости. Он давно бы поверил Рианнон — если бы не тяжесть ситуации.

— Ты так и не объяснила, зачем они вызывали тебя на встречу.

— Им нужны были сведения, с помощью которых можно было бы уничтожить тебя.

Она взмахнула рукой перед его лицом, и Гэлан невольно поморщился — у него почему-то защипало щеки. Под его грозным взглядом Рианнон отступила.

— И ты дала им эти сведения?

— Нет! Клянусь могилой отца!

— Насколько я могу судить, этим воякам не сидится на месте. — Гэлан снова вперил в Рианнон подозрительный взгляд.

На мгновение Рианнон приоткрылся тот раненый зверь, что забился в дальний угол сотворенной самим же Пендрагоном клетки. Чуткое сердце пронзила боль и жалость к этому человеку, жестоко страдавшему из-за собственного характера, и провидица больше не смогла молчать.

— Выслушай меня, милорд! — Она рухнула ему в ноги на глазах у опешивших рыцарей, забыв о собственной гордости. — У Сиобейн есть причина не доверять…

Гэлан выразительно глянул поверх ее головы на Рэймонда, Дрисколла и Эндрю, и те поспешно покинули кабинет. Только тогда Гэлан взглядом разрешил Рианнон продолжать.

— Сиобейн тебе верна! Она верна всем нам! Ты уже испытал на собственном опыте, как упорно она сражается за наши интересы. Так не заставляй ее теперь сражаться против тебя!

Гэлана покорила ее искренность, однако он по-прежнему считал ложью объяснение ее отлучки из замка. По крайней мере теперь он понял, почему Сиобейн не желала назвать ее имя. Разве он не поступил бы так же ради своего брата?

— Милорд, Йэна Магуайра любила юная, неопытная девочка! Отказаться от этой любви Сиобейн вынудили обстоятельства, а с тех пор она выросла и стала мудрее. Йэна она не забыла — но давно уже не любит его. Она принесла себя в жертву — стала живым залогом за эту землю у клана О'Рурков. А Йэн так и остался ни с чем, и снова на его глазах она выбрала другого! Но это не должно влиять на ваши отношения с моей сестрой… это касается только ее и Йэна!

Гэлан отвернулся, стараясь обуздать свой гнев и не дать ходу самым черным, самым жутким мыслям. Он не поверил этой странной женщине, выдающей себя за колдунью, но не мог и не прислушаться к ее словам.

Так прошло несколько минут, и Рианнон не сводила взгляда с грозного лорда, застывшего в высоком кресле.

— Я готова покорно принять любое наказание.

— А вот это, женщина, решать не тебе! — буркнул он, все еще глядя в сторону.

Он повелительно взмахнул рукой, и Рианнон вышла, оставив его наедине со своими страданиями.

Он тихо вошел в спальню и увидел, что Сиобейн сидит возле камина. Она не услышала его шагов, предаваясь каким-то невеселым размышлениям. Пендрагон прошел к своему сундуку, снял мокрую одежду и сапоги и вытащил чистую рубашку. Сиобейн сидела все так же неподвижно: спутанные волосы свесились на бледное лицо, руки напряженно стиснуты на коленях.

Внезапно Гэлан заметил, как ей на руку упала слеза, и не сдержал стона. Она вздрогнула, а он опустился перед ней на колени.

— Сиобейн, поговори со мной!

Она протянула к нему руки и взмолилась:

— Гэлан, Гэлан, делай со мной что хочешь, но не причиняй зла Конналу!

Он растерялся. Он ожидал от нее чего угодно — только не этого!

— Хорошо.

— Обещай мне… Лучше поклянись! — Она запрокинула голову, жалобно глядя ему в лицо. — Обещай, что бы со мной ни случилось, вырастить Коннала как своего сына, стать ему опорой и защитой! Пожалуйста! — Она говорила не умолкая, а Гэлан изумленно смотрел в эти огромные, полные слез изумрудные глаза.

— Я… Да, я клянусь, любимая, я клянусь!

Она замолчала наконец, словно осмысливая его слова, а потом без сил рухнула к нему на грудь. Этот отчаянный жест разбередил в Гэлане смутную тревогу, посеянную странными признаниями ее сестры. Она говорила так, будто не надеялась, что успеет сама воспитать своего сына. Конечно, Гэлан был тронут и горд таким доверием — ведь для нее не было никого дороже маленького принца, — но аналитический ум привычно пытался сложить воедино все части головоломки, составлявшие удивительный характер этой женщины. Теперь надо было найти место для кусочка под названием «Коннал». Кажется, Дрисколл говорил, что Коннал родился в аббатстве, где они застряли из-за снежной бури.

Но ведь Тайгеран погиб весной, а у Сиобейн, по словам Дрисколла, не было заметно ни малейших признаков беременности до самого отъезда. Гэлан несколько раз пересчитал недели, складывая их в месяцы, пока не утвердился в очень неприятном открытии. Коннал не мог быть сыном Тайгерана!

Сиобейн обнаружила Гэлана на плацу, и сердце ее тревожно замерло при виде Коннала верхом на Сером. Она помчалась было к ним, но Гэлан не обращал на жену внимания: он не спускал глаз с Коннала. Держа в руках веревку, привязанную к поводьям, он медленно поворачивался на месте, пока конь рысил по кругу.

— Тебе не кажется, что для первого раза твой Серый немного великоват?

— На моего коня можно положиться. Ты лучше посмотри, какая отличная посадка у твоего сына!

Сиобейн посмотрела на малыша, и Коннал гордо улыбнулся ей в ответ, изо всех сил стараясь удержаться в седле в такт тряской рыси.

— Не дай Бог, он заметит, что ты боишься! — шепотом предупредил Гэлан. — Я и так все утро уговаривал его подойти к коню!

Ее сын был так горд своими успехами, что у Сиобейн слезы навернулись на глаза. С каждым новым кругом он держался в седле чуть-чуть прямее и увереннее. Английские и ирландские воины шумно хвалили маленького наездника, сиявшего от счастья. Принцесса давно не видела на лице у сына такую по-детски безмятежную улыбку.

— Вот так и держись, малыш! Отлично, отлично! Работай коленями! — громко советовал Гэлан и спросил вполголоса: — Как по-твоему, он не устал? Не хочу, чтобы он стер себе задницу, — это надолго отобьет у него охоту садиться на лошадь.

— Он так счастлив!

— Ты плачешь? — нахмурился Гэлан.

— Я не плачу! — Она торопливо смахнула невольные слезы. — Просто я не понимала до сих пор, как ему не хватает мужского воспитания!

— Он хороший мальчик, но женщины вырастят его слишком изнеженным, а у хозяина Донегола должна быть твердая рука, — серьезно ответил Гэлан.

Наконец Гэлан остановил Серого, подошел к коню и снял Коннала с седла.

— На сегодня хватит. Сейчас тебе нужно пройтись, чтобы размять ноги. Постарайся пока не садиться — иначе завтра утром тебе не захочется сесть вот сюда. — И он похлопал рукой по седлу.

— Я что, и завтра буду учиться?

— Да, если захочешь, — заверил Гэлан, опускаясь перед малышом на корточки. — Пока однажды не станет ясно, что ты можешь проехаться сам. Но прежде, — добавил он, увидев, что Конная готов лопнуть от счастья, — тебе придется узнать, как ухаживают за лошадьми.

Мальчик согласно кивнул, а Гэлан, жестом подозвав, Риза, вручил ему поводья и моток веревки.

— Покажи Конналу, как надо заботиться о коне. Только пусть не суется в денник!

— Слушаюсь, милорд!. — Риз глянул на Коннала: — Ну что, пойдем? Вот тебе для начала! — И он отдал мальчику веревку.

Коннал гордо прижал ее к груди и вприпрыжку кинулся за оруженосцем.

Сиобейн проследила за сыном и посмотрела на Гэлана.

Он стоял неподвижно, уставившись куда-то вдаль. Ему все еще не давало покоя открытие, сделанное прошлой ночью.

— Сиобейн…

— Да? — Она ждала слов мужа, следя за странным выражением его лица. — Милорд?

А он в эту минуту видел Сиобейн в объятиях Йэна, Сиобейн, беременную ребенком Магуайра. Спуталась ли она с этим типом сразу после отъезда Тайгерана или до его гибели? А может, мальчик все-таки от О'Рурка и он напрасно терзается? Ведь разница составляет всего каких-то пару недель, и Гэлан понимал, что мог ошибиться в подсчетах. До сих пор ему не приходилось интересоваться сроками беременности у женщин.

— Ты уверен, что не хочешь мне что-то сказать?

В ее голосе слышалась такая обида, что Гэлану немедленно захотелось исправить это — не важно, что при этом чувствовал он сам.

— Сиобейн, я…

— Не надо! — Ей слишком больно было обсуждать эту тему и уж тем более выслушивать его объяснения. — Просто не забывай свое обещание позаботиться о Коннале!

Опустив голову, она медленно пошла к замку, не обращая внимания ни на новые здания казарм, ни на пристройку к конюшне, ни на заново перекрытую крышу на самом замке.

Она не замечала ничего, кроме боли в разбитом сердце, медленно разваливавшемся на куски.

Так прошло два дня. Они занимались каждый своим делом и старались держаться подальше друг от друга. Она добросовестно выполняла свои обязанности по дому: кормила его и готовила ванну, следила за тем, чтобы его одежда была чистой, а вино в меру подогрето и подслащено. Она даже умудрялась улыбаться ему на людях — такой натянутой, фальшивой улыбкой, что у него каждый раз тоскливо сжималось сердце.

Сиобейн затаила свою обиду и ждала, когда он извинится.

Гэлан мучился сомнениями и подозрениями, проклиная себя за то, что никак не решится сделать первый шаг к примирению.

Каждую ночь они ложились в общую постель — вместе и в то же время отдельно, страдая от одиночества, но не смея протянуть руку и прикоснуться друг к другу и предпочитая по прежнему прятать свою боль за каменным молчанием.

Сиобейн подошла к Гэлану, увидев, как распахнулись ворота замка.

— Мы заметили их с час назад. Это О'Нил.

— И ты собираешься его впустить?

— Он везет подарок от короля!

— Лохлэнн?!

— Я тоже ничего не понимаю, — криво ухмыльнулся Гэлан.

— Но с какой стати Генрих решил послать мне подарок?

Гэлан внимательно посмотрел на жену. Любая женщина на ее месте чувствовала бы себя польщенной, а Сиобейн испытывала лишь недоумение и тревогу. — Лохлэнн О'Нил не спеша въехал в ворота, соскочил с лошади и раскрыл ей навстречу свои объятия — обычно она не стеснялась кинуться к нему на грудь. Однако принцесса чинно выступила вперед и чмокнула родственника в щеку. Помрачнев, он смотрел то на мужа, то на жену, стараясь уяснить, каковы теперь их отношения.

Наконец Лохлэнн торжественно выпрямился.

— Представьте мое удивление, когда в Дублине я получил приказ доставить вот это молодой жене лорда Пендрагона! — Ирландец картинно взмахнул рукой, и один из его людей вывел вперед чудесную кобылку золотистой масти.

— Это мне? — Сиобейн нерешительно глянула на мужа, и тот, улыбаясь, кивнул.

— Помнишь, я говорил, что его порадует весть о нашей свадьбе?

— Да, милорд!

Она подошла к лошади. Кобылка красовалась в накидке с королевским гербом, а в ее гриву и хвост были вплетены алые ленты.

— А это я привез для тебя, лорд Донегол! — И Лохлэнн подал рыцарю свиток, скрепленный большой королевской печатью. — А это тебе, Сиобейн! — По его приказу слуга подал роскошное седло. — Я сказал ему, что ты предпочитаешь ездить по-мужски.

— Только Генриху может взбрести в голову прислушиваться к женским капризам! — добродушно хмыкнул Гэлан.

Сиобейн сердито напомнила:

— Но ты же прислушался.

— О чем до сих пор жалею, — буркнул он.

Сиобейн покоробили эти слова, и Пендрагон тут же пожалел о своей глупой шутке и протянул руку, но она увернулась, не в силах скрыть обиду и гнев. Принцесса занялась гостем, а Гэлан рявкнул на Риза, приказав заняться королевским подарком.

Сиобейн с тоской посмотрела вслед оруженосцу, уводившему лошадь, и обернулась к Лохлэнну:

— Идем, братец, отобедаешь с нами!

Лохлэнн удивился: прежняя Сиобейн не отказала бы себе в удовольствии тут же прокатиться на чудесной лошадке, — но предпочел помалкивать и пошел вместе с хозяевами в замок.

Во всяком случае, теперь можно было не сомневаться, что союз между женщиной из рода О'Рурк и Пендрагоном не принес новобрачным счастья.

— Ты должен уничтожить их всех до единого! — настаивал Лохлэнн.

— Прольется слишком много крови, — покачал головой Гэлан. — И ради чего?

— Милорд! — возмутился Лохлэнн, присев на край стола. — Уже четыре деревни…

— Пять, — поправил Дрисколл.

— Они налетают, как стервятники! — грозно восклицал Лохлэнн. — Я предлагаю устроить засаду в одной из нетронутых деревень — рано или поздно мы их поймаем!

— Мы уже делали так и ничего не добились. — Гэлан тяжело вздохнул. — Они скрываются где-то в горах и никогда не оставляют следов!

— В трех деревнях вырезали всех жителей! — взорвался Лохлэнн. — Теперь ты — хозяин этих земель! Или сделай что-то, пока у Донегола еще остались подданные, или…

— Или что, Лохлэнн? — спросила с порога Сиобейн, и все повернулись к ней.

— Или ты лишишься своих крепостей на границе!

— Что? — Гэлан вскочил. — Каких еще крепостей?

Сиобейн вежливо улыбнулась:

— Ты ведь сам говорил, что не интересуешься моим приданым, милорд, — напомнила она, протягивая Гэлану кружку с элем.

— Ты что, шутишь? — Лохлэнн поперхнулся элем. — Разве вы не подписали брачный контракт?

— Я получил Донегол! Тогда меня, не волновали прочие земли, принадлежащие принцессе!

Он велел Рэймонду принести их контракт, и быстро пробежал взглядом по свитку, чрезвычайно довольный тем, что может прочесть его сам. Но уже в следующий миг его глаза широко раскрылись от удивления:

— Еще три крепости? У тебя есть еще три крепости? Черт побери! — Он опустился в кресло. — Они же остались вообще без защиты!

— Нет, за ними присматривали Магуайры. И Лохлэнн тоже. Это их обязанность по закону клана. Я платила им за это коровами!

При одном упоминании имени этого человека Гэлан стал мрачнее тучи.

— Но Магуайр не приносил мне присяги!

— Присягал он или нет — его все равно никто не освобождал от обязанностей перед кланом, Гэлан! И от ответственности за наши крепости! — В ее тоне ясно слышалась обида. — Поверь, рано или поздно и до него дойдет, что остановить натиск англичан не в его силах.

По мнению Гэлана, Магуайру и в голову не могло прийти склониться перед Генрихом, а то, что Сиобейн умолчала об их сохранившихся клановых связях, лишний раз уязвило его гордость.

Он вздрогнул от неожиданности, когда Сиобейн положила руку ему на плечо. Она спокойно ответила на его смятенный, подозрительный взгляд и сказала:

— Если тебя это тревожит, ты мог бы послать туда часть людей. Или Фэллона О'Доннела, — принцесса глянула на одного из ирландцев, — коль скоро там живет его родня.

Гэлан наклонился вперед, чтобы вынудить ее убрать руку, и с мрачным видом скатал пергамент. В следующий миг он глянул на нее и произнес одно-единственное слово:

— Вон!

Сиобейн побледнела от нанесенного ей оскорбления. Как он смеет так с ней обращаться?! Разве не она заботилась обо всех этих землях на протяжении последних лет? Нет, она не станет устраивать ему сцену на людях — но он еще пожалеет о своей грубости! Разрази ее гром, если не пожалеет! Присев в глубоком реверансе, она вышла из кабинета. Закрыла за собой дверь и без сил прислонилась к стене.

Оказывается, она больше здесь не нужна.

Ни своему мужу, ни своему клану!

Глава 22

Сиобейн гладила мягкую золотистую шерсть и ласково шептала молодой кобылке:

— Ах, какая ты у нас красивая! Какие изящные ножки у нашей миледи! — Жеребец в соседнем деннике беспокойно стукнул копытом и заржал, чувствуя запах кобылы. — Хорош, да? — Она кивнула в сторону Серого. — Такой же болван, как и его хозяин!

Лошадь кивнула головой, и Сиобейн с улыбкой прижалась щекой к сильной шее, вдыхая крепкие ароматы конского тела и выделанной кожи. А еще ей почудился запах свободы. Ах, как бы ей хотелось сейчас вскочить на лошадь и умчаться, куда глаза глядят, чтобы в ушах свистел ветер, чтобы убраться подальше из этого замка!

— Мама!

Сиобейн обернулась и поманила Коннала, стоящего в дверях в обществе Кулхэйна. Пес остановился у входа в денник, не рискуя соваться туда, где его могут достать тяжелые копыта, а мальчик уставился на золотистую лошадь, восхищенно распахнув глаза. Сиобейн осторожно посадила его кобыле на спину.

— Это что, правда тебе подарил король Англии?

— Так сказал Лохлэнн!

— Она такая красивая, мама! — заметил Коннал, играя алой лентой, вплетенной в гриву.

— Да, очень красивая. Как нам ее назвать?

Коннал задумался, потом оглянулся, чтобы как следует разглядеть всю лошадь, и от усердия едва не свалился с ее спины. Сиобейн со смехом поймала сына и поднесла к лошадиной морде. Он осторожно погладил лошадь по носу.

— Риона. Это ведь значит «королева», да?

— Да, милый. Значит, она будет Рионой!

Коннал не сводил с лошади серьезного, сосредоточенного взгляда, и Сиобейн стало не до смеха.

— Риона, король подарил тебя моей маме! И ты будешь служить только ей одной, ладно?

Сиобейн снова стало смешно: мальчик так старался, чтобы его голос звучал солидно! Но когда кобылка кивнула, а потом поклонилась, вытянув вперед одну ногу, принцесса испытала настоящий шок.

— Она понимает! — Первым ее порывом было оттащить сына в сторону.

— Да, конечно!

— Сынок, никому не открывай эту тайну! — сказала Сиобейн, не спуская с сына встревоженных глаз.

— Почему?

— Те, кто желает тебе зла, могут использовать твой дар против тебя!

— Как мой отец использовал твой туман?

— Кто тебе это сказал? — Она грозно сверкнула глазами.

— Я слышал, как об этом шептались воины. А мне рассказал дядя Лохлэнн. А ты наколдуешь мне немножко тумана?

— Нет! Такими вещами не играют!

Нальчик обиженно надулся, и Сиобейн прижала сына к себе. Он крепко обнял мать за шею.

В свое время Тайгеран запретил ей покидать замок в зимнюю пору и без конца ворчал, что породнился с ведьминым отродьем. Слава Богу, что он ни разу не проговорился об этом на людях! А теперь следовало ожидать, что дар Коннала будет расти вместе с ним — как было у них с Рианнон.

— Не надо ничего бояться, мама! — шепнул он ей на ухо. — Я буду тебя защищать!

Сиобейн, готовая разрыдаться, чуть не задушила сына в объятиях. Наконец он стал вырываться и хихикать, и его пришлось опустить на пол.

— Пойди спроси у Новы, когда будет готов ужин, и скажи мне.

Коннал кивнул, вскочил на ноги и вприпрыжку побежал к выходу. Сиобейн щелкнула пальцами Кулхэйну, но пес ответил виноватым поскуливанием, принюхиваясь к чему-то на полу под стеной.

— Ну же, иди за ним! — велела принцесса, и белый пес с неохотой подчинился.

А Сиобейн осталась в конюшне и погрузилась в мрачные раздумья. Принцессу по прежнему жгла обида на мужа, так грубо выставившего ее из кабинета, за его подозрения по поводу ее отношений с Йэном. Ну как он не понимает, что, если бы она любила Йэна по-прежнему, ничто не помешало бы ей быть вместе с ним! Это снова напомнило Сиобейн о том, как мало любви знал в своей жизни Гэлан от беспутной матери и холодного, надменного отца и как жестоко корит он себя за гибель единственного близкого ему человека — сводного брата.

Она сунула в рот соломинку. Как гостеприимной хозяйке ей давно следовало наведаться на кухню и проверить, все ли готово для ужина. Но она боялась, что по пути может столкнуться с Гэланом. Не дай Бог, выдержка изменит ей и она наговорит ему такое, о чем придется потом жалеть.

Черт бы его побрал!

Она давно простила ему то, что он молчал об их поединке с Тайгераном. Ведь она отлично знала вероломство своего первого мужа и не сомневалась, что ради победы над Дермоттом он не остановился бы даже перед убийством. А Гэлан выполнял приказ своего короля. И победил.

Неужели Йэн оказался таким же дурнем, как Тайгеран, и решился бросить вызов Гэлану? Только ради нее?

Она молила святого Патрика вразумить вспыльчивого ирландца. А впрочем, кто их разберет, этих мужчин? И как теперь прикажете ей поступить с мужем? Ведь она давным-давно отдала ему свое сердце… с самой первой их встречи в лесу.

Она встала, заперла Риону в деннике и пошла в поварню, по пути, с улыбкой взглянув на молодых конюхов, вповалку спавших у себя в закутке, — ни дать, ни взять щенята, утомившиеся после дневных забав.

У дверей Сиобейн пронзило чувство тревоги. Коннал давно должен был вернуться! Она выскочила во двор, едва освещенный в этот час редкими факелами. Все было спокойно, солдаты и слуги заканчивали свои дела, все готовились ужинать. Две девушки кокетничали с английскими воинами, лучники на стенах в последний раз осматривали окрестности замка. Было так тихо, что Сиобейн даже слышала шаги часовых на парапете.

Во внутренних воротах показался ее сын: он вприпрыжку направлялся к конюшне.

Внезапно раздался резкий скрежещущий звук, как будто тяжелые подковы прошлись по булыжникам двора, и Сиобейн оглянулась в поисках источника шума. От возвышения возле оружейной мастерской катилась тяжелогруженая повозка, набиравшая скорость на крутом спуске подобно стреле, запущенной в небо.

И на пути этой повозки оказался Коннал! Сиобейн с криком метнулась к сыну, и тот испуганно замер, уставившись на мать. Она махнула рукой, показывая ему на повозку. Часовые уже бежали туда в надежде перехватить повозку, но колесо попало в выбоину между булыжниками, повозка вильнула и снова понеслась прямо на Коннала. Сиобейн споткнулась и упала, отчаянно зовя Гэлана.

Откуда-то из мрака рванулась рослая фигура: мужчина подскочил к Конналу, схватил его в охапку, и оба кубарем отлетели в сторону. Повозка с грохотом врезалась в крыльцо часовни и разбилась — по двору покатились булыжники и бревна.

А потом как-то вдруг оказалось, что Коннал уже обнимает ее за шею. Не в силах подняться с земли, она, рыдая, ощупывала сына, проверяя, насколько он пострадал.

— Ох, мой милый, слава Богу!

— Да со мной ничего не случилось, мама, честное слово! — заверил он, покровительственно похлопав мать по плечу. — А куда он ушел?

Сиобейн всхлипнула и отстранила сына, чтобы полюбоваться им еще разок. Вокруг собралась толпа челяди. Принцесса встала, держа сына на руках, и приказала отыскать человека, так вовремя пришедшего на помощь.

— Ты успел разглядеть его лицо?

— Нет, он был в капюшоне, но от него пахло… — Коннал задумался и сказал: — От него пахло, как от вонючей травы у тебя в ванне!

Снова мята!

— Кто бы ты ни был! — крикнула она, обращаясь во тьму. — Я в долгу перед тобой!

Толпа расступилась, давая дорогу Гэлану. Он на миг замер, но при виде заплаканного лица Сиобейн молча обнял мать и сына и прижал их к себе.

— Идем отсюда!

Сиобейн поймала его взгляд и заявила:

— Нам надо поговорить. — Не дожидаясь ответа, она направилась в замок, крепко прижимая Коннала к груди.

Гэлану достаточно было одного взгляда, чтобы как по волшебству рядом оказалось несколько воинов.

— Разыскать!

Его негромкий приказ прозвучал резко и недвусмысленно, и люди кинулись на поиски незнакомца, Прошло не меньше часа, но обнаружить его так и не смогли. Наконец Гэлан поднялся в спальню. Сиобейн молча шагала взад-вперед перед камином. Колокольчики приглушенно звякали в волосах, вторя шелесту соломы, прилипшей к ее юбке. — Это было подстроено! — воскликнула она, не отрывая глаз от пламени в камине. — Коннал был со мной в конюшне, и я отправила его с поручением в поварню. Тот, кто толкнул повозку, подслушал нас и просто ждал, когда Коннал вернется.

— Да.

Она замерла на месте, вперив в него яростный взор.

— И что же ты собираешься предпринять?

Гэлану показалось, что от ее холодного, отчужденного голоса застыл даже воздух в их спальне.

— Все, что я могу сделать — кроме поисков этого чужака, — лишний раз проверить, насколько надежны все фургоны и повозки, а Коннала запереть в его спальне и приставить к нему часового.

— Ты мог бы опросить людей.

Ее покоробила мысль о том, что Коннала подвергнут незаслуженному заключению — особенно теперь, когда он только почувствовал вкус свободы!

— Уже опросил.

— Ну так сделай это еще раз!

— Сиобейн…

— Нет, Пендрагон, не надейся, что я так легко успокоюсь! В этом замке кто-то пытается убить моего сына! — Она с рыданием рухнула в кресло и спрятала в ладонях лицо.

Гэлан опустился рядом на одно колено, но не посмел к ней прикоснуться. Ему было больно видеть, как Сиобейн плачет, как беспомощно дрожат ее руки.

— Я ничего не могла поделать! Я не успела бы до него добежать! И не могла оттолкнуть! О Господи, моего сына могло раздавить этой повозкой!

— Но ведь не раздавило, — мягко напомнил он. — Он цел и невредим и давно спит у себя в кровати, с ягненком и Кулхэйном!

— Кулхэйн? — вдруг встрепенулась Сиобейн. — Да, Кулхэйн не хотел отходить от стены и все что-то вынюхивал и скулил!

— По-твоему, он заметил, что кто-то сидит под стеной и подслушивает?

— Да, наверняка!

— Но почему же он тебя не предупредил?

— Может, этот человек уже ушел? Коннал сказал, что от него пахло мятой — как тогда, в каземате! А может, его запах был Кулхэйну знаком? Да откуда мне знать? — Не в силах дальше выносить тяжелый, непроницаемый взгляд Гэлана, она так порывисто вскочила с кресла, что оно с грохотом отъехало к стене. — Ты, Пендрагон, поступай, как знаешь, но я считаю, что, если мой сын не может без угрозы для жизни появиться во внутреннем дворе, значит, ему нет спасения и в замке! И я должна увезти его отсюда, пока убийцу не найдут!

— Ты никуда не поедешь, — отрезал он, выпрямляясь.

— Тогда пусть Рианнон отвезет Коннала на побережье!

— Нет! — Отпусти он сейчас Сиобейн — и исчезнет последняя надежда помириться. — Я позабочусь о его безопасности и прикажу часовым обыскивать всех жителей дальних деревень, но мальчик останется в замке! Я имею на это полное право!

— Да. — Ее глаза недобро сверкнули. — Ты на все имеешь право! Ты можешь обвинить меня в неверности, — она раздраженно стукнула себя кулаком в грудь, — хотя не имеешь для этого оснований. — Ее голос стал напоминать змеиное шипение. — Ты можешь оскорблять меня при вассалах и человеке, почитаемом мной как отца! Ты можешь верить своей ревности вместо моих слов! Да, милорд Пендрагон, у тебя просто уйма прав! Но когда дело касается моего сына — не сомневайся, я тоже обладаю кое-какими правами!

Она ринулась мимо него к двери, но Гэлан поймал ее и развернул лицом к себе. Она сотрясалась от молчаливого, отчаянного плача.

И это он, он довел Сиобейн до такого отчаяния.

— Что-то мне не до тебя сейчас, муженек! — Она дернулась, стараясь вырваться. — Лучше оставь меня в покое!

Однако он не подчинился и привлек ее к себе.

— Сиобейн… Ох, милая моя, что за черная кошка пробежала между нами?

— Ты не поверил моему слову, и у меня нет возможности тебя убедить, — пробормотала она, застыв у него в руках и без сил опуская голову ему на грудь.

Черта с два он дождется от нее ответной ласки — слишком свежа, слишком остра обида!

— Я вовсе не хотел оскорблять тебе перед Дрисколлом и О'Нилом!

— Ты опозорил меня, милорд! — В ее голосе звенело такое разочарование, что у Гэлана опустились руки. Он отступил, заглядывая ей в лицо.

— Я очень разозлился.

Она лишь фыркнула и отвернулась.

— Я чувствовал себя круглым болваном. В ее взгляде промелькнуло удивление.

— Я ведь давно должен был заглянуть в ту часть контракта, где говорилось про крепости и обязательства Магуайра… если бы только умел тогда читать. Три крепости — это не шутка! А я был непростительно небрежен.

Столь откровенное признание смягчило Сиобейн.

— Рэймонд тоже ничего тебе не сказал. Почему?

— Скорее всего он знал, что я слышать не могу этого имени, и не рискнул упоминать его лишний раз. — Гэлан растерянно пожал плечами.

— А по-моему, ты думал только о том, как бы поскорее залезть ко мне под юбку!

Горечь в ее голосе ранила его сильнее самых язвительных слов — ведь это он был ее причиной!

— Так или иначе, мы все виноваты, раз допустили такое! — заключила Сиобейн. — И если судить по английским законам, Йэн уже стал твоим вассалом, поскольку теперь ты хозяин Донегола и его земель.

— Но ведь он считает себя независимым вождем клана! По его законам он волен поступать как хочет — а в Ирландии это важнее!

Гэлан подошел к камину и оперся локтем о полку. Он не хотел заводить этот разговор, он боялся, что в итоге окончательно потеряет свою принцессу, но и молчать дальше было выше его сил. Следя за игрой языков пламени, он дивился про себя, как мог свалять такого дурака. Ведь он любит ее! Да, и в этом причина его мучений! Яд любви успел пропитать каждую клетку его тела, и теперь у него захватывает дух при одном виде Сиобейн. Хватит, пора положить конец этой пытке, когда оба стараются ударить друг друга как можно больнее, медленно, но верно приближая окончательный разрыв.

— Почему ты не поверил мне — после всего, что было? — прошелестело над разделявшей их пропастью — равнодушно;

без гнева и обиды.

— Я убил твоего мужа. Я разрушил твою веру в меня. Я знал, что ты злишься на меня… — Он как-то по-мальчишески пожал плечами, не зная, что сказать. — Я… я подумал… что разозлил тебя настолько, что ты готова была уйти к нему…

— И помочь ему воевать с тобой? — Она старалась держаться независимо и гордо, но губы ее вдруг предательски дрогнули. — Я не твоя мать! И я способна понять, что Тайгеран был обречен на смерть, милорд! В отличие от твоей попытки все скрыть! — Заметив, как он болезненно морщится, она придвинулась ближе и горячо зашептала: — Ради всего святого, после того как я столько ночей делила с тобой ложе, как ты мог заподозрить меня в такой низости?

— Да потому, что я сам — незаконнорожденный ублюдок, я украл у тебя эту землю, и я тебя недостоин! — Он провел руками по волосам, полный раскаяния и гнева на самого себя. — И все, что я знал наверняка, — это то, что ты любила его когда-то, ты сама хотела за него замуж и во второй раз, — тут он выпрямился и встал передней, словно приготовившись к казни, — тебя вынудили стать женой человека, которого ты ненавидишь!

— Но я же стала твоей женой! — вскричала она. — Я доверила тебе свой народ, я делила с тобой ложе!

— Да, да, в душе я знал, что ты никогда не пойдешь на предательство. Я знал! — В отчаянии Гэлан затряс перед лицом сжатыми кулаками. — Но когда я увидел на этих людях плед с цветами Магуайра, я не мог не думать о том, что это Йэна ты когда-то любила… и что он достоин твоей руки!

— Ох, Гэлан…

Услышав свое имя, слетевшее с ее уст, он напрягся, как от удара.

Оба застыли, не в силах отвести друг от друга глаз. Молчание повисло между ними, словно до предела натянутая струна.

Он громко сглотнул и выдавил из себя хриплым от боли шепотом:

— Я сам все разрушил, верно?

На нее накатила волна сострадания и жалости. Жестокий наемный убийца исчез, и теперь перед ней стоял просто терзаемый горем человек, лишенный своей грубой брони, своих титулов и прав. Растерянный и несчастный. Не приученный жизнью к преданности и любви. Он едва успел испробовать это на вкус и так отчаянно возжелал добиться большего, что не побоялся бросить к ее ногам свою душу. Сиобейн вольна была либо исцелить его раны, либо окончательно его добить.

Она сама не заметила, как шагнула к нему, и Гэлан замер, не смея гадать, что ждет его в следующий миг. Воздух наполнился ароматом ее любимых цветов, когда Сиобейн протянула руку и осторожно убрала с его лба прядь волос. Он зажмурился и вздрогнул, обезоруженный этой лаской.

— Любые руины можно восстановить — было бы желание.

— Значит, ты можешь меня простить? — В его взгляде вспыхнула неистовая, ослепительная надежда.

Сердце Сиобейн сладко замерло.

— Я должна.

Он недоуменно поднял брови.

Она придвинулась еще ближе, положила руку ему на грудь и услышала, как часто и сильно бьется его сердце.

— У меня нет иного выхода, кроме как простить тебя, Гэлан. Ты для меня значишь больше, чем гордыня и гнев!

Он вдруг обмяк, накрыл ее руку своей и поднес к губам. Черт побери, он действительно недостоин этой женщины!

— Сиобейн… Сиобейн, прости меня! Я…

— Тс-с-с, тихо, я все знаю. Все прошло! — Она погладила его по щеке. — А я… — она перевела дыхание и прижалась к нему, — я так скучала без тебя, Гэлан!

Он вздрогнул всем своим сильным, большим телом и робко положил руку ей на талию.

— Мне так хочется тебя обнять, — сокрушенно признался он, — что я боюсь переломать тебе ребра!

— Не бойся! Пожалуйста!

В следующий миг он прижал Сиобейн к груди и спрятал лицо у нее на плече. Она обвила руками его шею и всхлипнула. Гэлан застонал — облегчение затопило его жаркой, душной волной. Черт побери, как это тело, что он едва не раздавил в объятиях, может казаться одновременно и податливым, и властным?

— Какой же я дурак! — невнятно пробормотал он, все еще пряча лицо у нее на плече.

— Да, это верно!

Ему хотелось смеяться и плакать. Он целовал ее шею, гладил по плечам и спине, пока не решился взять в ладони ее лицо и нежно припасть к горячим, податливым губам. От ее слез руки его стали мокрыми, и он не смог сдержать дрожи.

А потом оба рассмеялись, уже не скрывая счастливых слез.

Он готов был без конца гладить ее милое лицо и осыпать его поцелуями, и она отвечала ему с такой же страстью. Ах, если бы сейчас можно было оказаться в постели, чтобы на деле доказать, как сильно Гэлан скучал без своей принцессы!

В дверь громко постучали, и у Сиобейн вырвался горестный стон. Это Меган хотела узнать, не принести ли хозяевам ужин в спальню.

— Нет, — ответил Гэлан, не отрывая глаз от своей любимой, — мы спустимся к столу! — И добавил шепотом, погладив ее по плечам: — Все-таки у нас в гостях О'Нил!

— Да, конечно.

Разочарование в ее голосе ранило его в самое сердце, и он поспешил утешить Сиобейн:

— Зато мы можем рано лечь в постель!

— Как рано?

— Чем быстрее ты переоденешься… — протянул он с лукавой улыбкой, указав взглядом на ее испачканное платье.

Сиобейн мигом вскочила, на ходу стаскивая платье, и полезла в сундук в поисках нового наряда. Гэлан не спеша, опустился в кресло: он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на ее нежную спину и крутые бедра, пока она доставала темно-синее платье и стояла перед зеркалом, вычесывая из волос солому и сооружая наскоро какую-то прическу.

Дверь снова задрожала от ударов.

— Мама!

— Что, милый? — оглянулась Сиобейн.

— Я есть хочу! Ты идешь?

— Если ее отпустят! — вдруг буркнул Гэлан, и она застыла от неожиданности. А он улыбнулся так, что Сиобейн вспыхнула от желания.

Гэлан встал с кресла.

Сиобейн отшатнулась.

Коннал снова забарабанил в дверь.

Сиобейн укоризненно посмотрела на мужа и повернулась к двери, но он остановил ее.

— Я за ним присмотрю.

Он прижал Сиобейн к себе изо всех сил. Они постояли так несколько мгновений, не в силах разомкнуть объятия. Наконец Гэлан отпустил ее, шутливо хлопнув пониже спины.

— Поторопись, женщина! — И вышел из комнаты.

Сиобейн улыбнулась, услышав, как он говорит с Конналом, и радуясь ласковым, мягким нотам в его голосе. Поспешно завершая туалет, она наткнулась взглядом на сундук, закрывавший вход в потайной туннель, и напомнила себе, что должна рассказать о нем Гэлану. Но это все подождет, а сейчас она торопилась в главный зал — к своему мужу и любви, которую собиралась возродить вместе с ним этой ночью.

Глава 23

О'Нил следил за молодой парой, стараясь скрыть удивление: былая вражда исчезла без следа, и ей на смену пришли ласковые взгляды и прикосновения. С их появлением атмосфера за столом так резко изменилась, что Лохлэнну стало завидно. Сиобейн была неотразима в роскошном темно-синем наряде, отделанном старинным серебром. Лохлэнн стиснул кубок и влил в себя дорогое вино, не заметив его вкуса. Тайгеран дурак, если мог пренебрегать ею.

О'Нила принимали очень гостеприимно, поместили в самой удобной комнате, предложив оставаться в замке столько, сколько он пожелает. Ничего похожего на его предыдущий визит в Донегол. И Лохлэнн решил воспользоваться радушным предложением, чтобы выяснить для себя, что послужило причиной раздора влюбленных, и уговорить Пендрагона вплотную заняться разбойниками.

Пендрагон старательно занимал беседой знатного гостя, однако не забывал и о женщине, сидевшей' рядом с ним. Сиобейн, еще не оправившаяся от страха из-за недавнего случая с сыном, не сводила с него глаз. Однако мальчика явно раздражала столь открытая опека, и в конце концов он с недовольной гримасой выбрался из-за стола, обошел ее кресло и подобрался к Пендрагону.

Коннал потеребил Гэлана за рукав, и тот обернулся к нему с ласковой улыбкой:

— Устал, малыш?

— Задница немножко болит, — признался тот смущенно, — но я в порядке! Спасибо за ваш урок, милорд!

Коннал впервые обратился к нему по всем правилам, и у Гэлана сладко заныло в груди. Пусть даже Тайгеран не был Конналу отцом — какая разница? И какой позор — подозревать в неблаговидных поступках его Сиобейн! Ведь она-то никогда не пыталась копаться в его прошлом! Разве одних кровных уз достаточно, чтобы семья стала настоящей семьей? Он прожил полжизни, запрещая себе иметь детей, и только благодаря этому мальчику понял, как не хватает ему собственного сына. Маленького доверчивого человечка, которого так легко сделать счастливым и который не боится говорить то, что думает, ему в лицо. Черт побери, не эта ли дерзость казалась ему такой привлекательной в самой Сиобейн?

Боковым зрением он заметил, как смотрит на них Сиобейн — со смесью гордости и грусти. Его сердце невольно сжалось — уж не вспоминает ли она об отце Коннала? Нет, хватит, прочь эти черные мысли!

— Милорд?

Гэлан растерянно заморгал, стараясь вспомнить, о чем шла речь.

— Если хочешь, сынок, можешь отправляться спать.

— А я могу стать вашим сыном, милорд? — спросил Коннал, запрокинув голову и глядя ему прямо в глаза.

Горло его свело судорогой — он был не в силах произнести хоть слово, ошеломленный этой невинной, по-детски непосредственной просьбой. Наконец Гэлан выдавил из себя:

— Ты действительно этого хочешь?

— Ну да, — как ни в чем не бывало подтвердил Коннал. — Ведь вы с мамой муж и жена, и по-моему, так будет правильно. Разве нет?

Детский голос дрогнул от страха, и Гэлан, не сразу совладав с собой, молча погладил мальчика по голове.

— Значит, теперь ты первый сын Пендрагона, лорда Донегола!

Коннал серьезно и торжественно кивнул в ответ, и тут же лицо его осветилось улыбкой.

— Доброй ночи, милорд!

Мальчик с достоинством поклонился и отправился к себе. Верная рогатка выскочила из кармана и выглядывала из-под края его туники.

Гэлан дождался, пока он скроется в коридоре, и лишь после этого отважился поднять глаза на Сиобейн. Принцесса низко склонилась над тарелкой, стараясь не показать, что вот-вот готова заплакать. Гэлан шепнул ей на ухо:

— Я не мог ему отказать!

— Я рада, действительно рада! — Она отпила несколько глотков вина. — Спасибо, Гэлан!

Он ласково взял ее за подбородок.

— Посмотри на меня, любовь моя! — Она подняла на мужа испуганный, тревожный взор. — Что с тобой?

— Мне все еще кажется, что ты мне не веришь!

— Но я верю тебе и знаю, что ты мне верна! — без запинки ответил он.

— Но ведь доверие — слишком хрупкая вещь, Гэлан! — напомнила Сиобейн с тоскливо сжавшимся сердцем.

— Со временем оно окрепнет! — решительно промолвил он, не в силах оторвать взгляд от ее прекрасного лица — словно перед долгой разлукой. Покосившись на Рианнон, Гэлан вдруг вспомнил ее мрачное пророчество. Нет, он погибнет, если потеряет свою жену, он сойдет с ума, если она не примет его таким, каков он есть, со всеми недостатками и ошибками, — и не простит искренне, всем сердцем! — Я знаю, что подверг тебя незаслуженному…

— Я тоже в этом виновата! — перебила Сиобейн, ласково прижав палец к его губам.

Внезапно принцесса опустилась перед ним на колени. Гэлан растерялся и не успел остановить ее. Все в зале ошеломленно застыли: и слуги, и воины, и гости, сидевшие за столом.

Музыка смолкла. Повисла напряженная тишина.

— Черт побери, что это ты вытворяешь? — прошипел Гэлан.

Он протянул руку, чтобы поднять ее с пола, но она поймала его ладонь и с неожиданной силой прижала к сердцу.

— Я, Сиобейн, жена Пендрагона и дочь Эйрин, — зазвучал под древними сводами ее звонкий голос, — заявляю сегодня перед лицом своего клана… — она обвела взглядом обращенные к ней знакомые лица и снова обернулась к супругу. — что клянусь быть верной тебе, господин мой супруг, Гэлан Донегол!

Не в силах вымолвить ни слова, он молча смотрел на запрокинутое к нему лицо.

А принцесса потянулась к нему, не сводя пылающего взгляда, и провела пальцами по его щеке и губам.

— Отныне тебе принадлежит моя жизнь, моя вера и… моя любовь! Ибо весь остальной мир не нужен мне без тебя. — Она погладила его по руке. — Это сердце бьется только для тебя. — Ее прекрасные изумрудные глаза повлажнели от слез, губы дрожали. — Я люблю тебя, Гэлан! И буду любить вечно!

Потрясенный, Гэлан молча открывал рот, силясь что-то сказать, но с уст его не слетело ни звука. Судорога свела ему горло, а сердце билось так неистово, что казалось, вот-вот разорвется.

— Будь я на его месте, — проронил в неловкой тишине сэр Рэймонд, — я бы ее поцеловал!

Гэлан подхватил принцессу за талию и усадил к себе на колени. Она обняла его за шею.

— Я люблю тебя, Сиобейн, — вымолвил он, осторожно отводя с ее лба рыжий локон.

Едва удерживаясь от слез, она ответила ему ласковой, трепетной улыбкой.

— Я очень на это надеюсь! Их губы сомкнулись.

Зал разразился приветственными криками.

Рэймонд Де Клэр откинулся в кресле, громко хохоча:

— Так-то лучше, черт побери!

Лохлэнн смотрел на них как зачарованный. Рианнон украдкой смахнула слезу и кивнула через стол довольному Де Клэру, а потом перемигнулась с Дрисколлом, улыбавшимся во весь рот.

В общий гул голосов вплелся чей-то звонкий смех, и Сиобейн заметила на лестнице Коннала, прыгавшего от восторга. Принцесса помахала ему и опустила голову на плечо мужу.

— Ты вовсе не обязана была так поступать, — шепнул он.

— Очень даже обязана! — Она заглянула ему в лицо и погладила по щеке. — Ты заслужил право на мою клятву, Гэлан! Впервые я дала ее во время брачного обряда, но сегодня я дала ее от всего сердца!

— И я очень ценю это, любимая!

— Еще бы тебе не ценить! — С довольным вздохом она поерзала у него на коленях, устраиваясь поудобнее.

Праздничный ужин продолжался, кружки снова и снова наполнялись элем, и за столом звучали приветственные тосты.

Вдруг Сиобейн выпрямилась и удивленно прошептала:

— Милорд?

Она почувствовала под собой его затвердевшее копье и старалась не задевать его лишний раз, чтобы не довести до беды. Гэлан лишь беспечно улыбнулся в ответ.

— Сама виновата! — Он привлек ее к себе и прошептал: — Если бы в этом зале не было полно людей, я мог бы взять тебя, не сходя с места, прямо на столе!

— Что ж, придется тебе учиться терпению. Мы не можем сбежать и оставить О'Нила одного. Он наверняка оскорбится. — Она мило улыбнулась Лохлэнну, и тот отсалютовал ей кружкой.

— А может, просто найти ему женщину? — пробурчал Гэлан.

— У тебя есть кто-то на примете?

Он выразительно глянул на Рианнон.

Он ответил удивленным взглядом.

— Они терпеть друг друга не могут!

— Почему? — Для Гэлана это было новостью — ничего подобного он до сих пор не замечал.

— Она ему не доверяет. Она никогда ему не доверяла, с самого детства. Однажды он пробрался к ней в спальню и вымазал лицо какой-то краской. Рианнон не могла отмыться две недели.

— Тогда, может, Де Клэр?

— Ни в коем случае! И не надо предлагать ей другого рыцаря. Она и так едва смирилась с тем, что некая ирландка стала женой англичанина!

— Неужели? — удивился Гэлан, обводя взглядом довольные, веселые лица.

Вот Де Клэр отвел в сторону приехавшую к Дрисколлу в гости незамужнюю сестру и бойко жестикулировал, стараясь справиться с трудностями языка. Дрисколл, одетый элегантно, не хуже любого англичанина, пожирал парочку сердитым взглядом, пока жена не пихнула его в бок. Сэр Эндрю не спускал с колен Бриджет и ласково гладил ее по плечу, увлеченно болтая с соседями по столу. А в самом дальнем углу маячил оруженосец Гэлана в компании с темноволосой Элайной. Оба краснели от смущения, но не могли наговориться и старались держаться как можно ближе друг к другу.

Сиобейн видела, какое нетерпение снедает бедного Риза.

— Похоже, скоро к нам явятся за разрешением на свадьбу!

Сиобейн оглянулась на мужа с игривой улыбкой и наклонилась так, чтобы он мог полюбоваться ее полуоткрытой грудью. Его глаза загорелись, как у голодного хищника при виде добычи.

— Черт побери, ты дразнишь меня на виду у всех! — зарычал он.

Он погладил ее по груди, и она поцеловала его в губы так страстно, что Гэлан готов был вскочить и сию же минуту унести ее в спальню. К черту О'Нила, к черту приличия!

В тот же момент двери в главный зал с грохотом распахнулись.

Сиобейн вскочила с места при виде воинов, внесших на руках неподвижного Броуди. С криком бросилась она вперед и опустилась около него на колени. Рядом возник преподобный О'Доннел и забубнил отходную молитву, а Сиобейн распорядилась, чтобы принесли повязки и целебные травы.

Гэлан внимательно осмотрел Броуди, а затем топтавшихся рядом рыцарей. Броуди умирал, он получил слишком глубокие раны в живот и в грудь. Бриджет подала чистое полотно. Принцесса осторожно зажала рану и наклонилась, чтобы поцеловать окровавленный лоб.

— Ох, мой друг! — вырвалось у нее.

Он все еще пытался заговорить, но голос глушила кровь, булькавшая в пробитых легких. На губах у раненого появилась розовая пена.

— Тс-с-с! Все в порядке, ты дома!

Броуди с отчаянием глянул на Гэлана, и тот наклонился, прижимаясь ухом к самым его губам. Из последних сил Броуди прошептал несколько слов. Лицо Гэлана закаменело. Он сурово глянул на рыцарей, на подошедшего сзади О'Нила и снова обратился к умиравшему:

— Спи спокойно, воин!

Сиобейн прижала к груди бездыханное тело. Гэлан погладил жену по голове, стараясь утешить, и выпрямился.

— Милорд?

Он посмотрел сверху вниз на залитое слезами лицо, на остывающее тело своего нового друга и проронил:

— Он сказал, что на них были пледы с цветами Магуайра!

По залу прокатился грозный гул. Лохлэнн выругался сквозь зубы.

Сиобейн открыла было рот, собираясь спорить, но передумала. Значит, Йэн действительно пошел против нее — хотя она так и не могла понять причину.

А Гэлан учинил рыцарям настоящий допрос.

— Их было не меньше дюжины, сэр! Двоих мы убили, но остальные скрылись! — Сэр Марк перевел тревожный взгляд с хозяина на О'Нила: — В сторону ваших земель, сэр! — Гэлан оглянулся и смерил Лохлэнна подозрительным взглядом. — Те двое, которых мы убили, носили пледы как они. — Марк кивнул на слугу, закутанного в плед. — Но мы видели и воинов! — Гэлан так и подскочил на месте. — Англичане. И все при оружии. — И сэр Марк пожал плечами, словно сам не верил в свои слова.

Гэлан стал мрачнее тучи. В зале повисла тишина. Он переглянулся с Сиобейн — оба понимали, что такое возможно. — Поначалу я решил, что это туман выделывает всякие штучки… — Марк запнулся, явно стараясь подобрать нужные слова. — Они бежали к югу, и мы за ними погнались, но темнота… — Он выпрямился, готовый принять на себя вину. — Я потерял их след!

Гэлан ободряюще стиснул его плечо и обменялся взглядом с Сиобейн. Они помнили про английскую шпору и понимали, что это был не туман.

Гэлан оглянулся, но не нашел в толпе сэра Оуэна и обратился к Де Клэру.

— Пересчитай всех, кто сейчас в зале! Я должен знать точно, кто отсутствовал во время этой стычки!

Рэймонду это поручение явно пришлось не по вкусу, однако он послушно кивнул. Гэлан со своими рыцарями поспешил во двор. О'Нил кликнул оруженосцев и устремился следом.

Сиобейн застыла возле тела Броуди, глядя на мужа, пока он не обернулся возле самого порога. Их взгляды встретились, у Гэлана защемило сердце от неясного предчувствия беды. По его землям рыщут изменники. Магуайр пошел войной против женщины, которую якобы любил и ради которой едва не начал войну несколько недель назад. А кроме того, где-то в лесах скрываются разбойники, и их связь с Рианнон тоже не предвещала ничего хорошего. Но он не настолько ослеплен яростью после убийства Броуди, чтобы не понимать, что трюк с пледами Магуайров может быть отвлекающим маневром. Он ничего не доказывает. Гэлан растерялся — он не был готов к такой войне, и пока не добыты новые улики, ему остается лишь одно — идти по следу тех, кто убил Броуди.

Он простер к ней руки, и Сиобейн кинулась к нему на грудь — единственное безопасное место, оставшееся у нее на этой земле. Он прижал ее к себе что было сил, обмирая от страха: а вдруг ему не удастся остановить эту войну? Так, не размыкая рук, они пересекли внутренний двор и оказались во внешнем. Гэлан поцеловал ее на прощание и приказал к своему возвращению выставить за ворота всех, кто не жил в замке постоянно. Сиобейн отправилась позаботиться о Броуди и помочь его родным, Гэлан готовился к походу, а воины занялись выдворением крестьян, безжалостно поднимая их с постели или из-за стола. Вскоре внешний двор опустел.

— Никого не впускать и не выпускать до моего возвращения! — приказал Пендрагон и сурово глянул на О'Нила: — Ты со своими людьми уезжаешь — сейчас же!

— Я и сам собирался заняться своими делами, Пендрагон — заверил Лохлэнн, принимая от оруженосца поводья своего коня. — Но неужели ты оставишь без охраны замок?

— Не беспокойся! — Гэлан с мрачной ухмылкой встал перед ирландцем и заглянул ему в лицо. — А что же ты сам, О'Нил, взял с собой такой большой эскорт и оставил замок не только без охраны, но и без хозяина? Неужто боишься?

Лохлэнн задрал подбородок и постарался напустить на себя оскорбленный вид:

— Это моя страна, милорд! И я не боюсь привидений, нападающих из тумана! А заодно и Магуайра!

— А разве я их боюсь? Лучше позаботься о том, чтобы прикрыть границы наших владений с севера! А с этими мерзавцами я управлюсь сам!

Лохлэнн, надменно поджав губы, глянул на Сиобейн и снова на Пендрагона.

— Ты намерен убить их всех?

— Если только так можно будет остановить войну против моего клана — то да, я вырежу всех до единого! — отчеканил Гэлан и заметил, как за спиной у Сиобейн Рианнон пошатнулась и схватилась за столб коновязи.

Он мигом оказался рядом и гневно воскликнул: — Нынче ночью многим суждено умереть, Рианнон! Тебя это не трогает?

В глазах у нее стояли слезы, но она не вымолвила ни слова в свою защиту. Яростно фыркнув, Гэлан оглянулся на своих людей — сегодня англичане и ирландцы держались вместе. Оруженосцы и пажи суетились возле казарм, готовя снаряжение для похода. Лучники несли дежурство на парапетах, готовые в любой момент открыть стрельбу. Двор был ярко освещен множеством факелов, пламя хищно блестело на острой стали мечей и копий. Гэлан снова уставился на Рианнон, возмущенный ее упрямым нежеланием рассказать правду.

— Запереть ее в башне!

— Нет, умоляю! — воскликнула она.

Но Гэлан молча махнул рукой, и двое часовых схватили ее за локти.

Мимо пронесли сооруженные наспех носилки с телом погибшего Броуди. Процессию возглавлял преподобный О'Доннел, молившийся о спасении бессмертной души павшего воина. Сиобейн остановила слуг, направлявшихся в часовню, и поймала за руку Рианнон. Она силой повернула сестру к себе и заставила взглянуть на старого друга их семьи.

— Он был товарищем нашего отца, и его знали и уважали по всей округе! Ни у кого не было такого мягкого, любящего сердца — и посмотри, что с ним стало! Наверное, ты ждешь, пока я окажусь на его месте? Или Коннал?

Рианнон захлебнулась плачем, отвечая сестре горящим взором, полным откровенной ненависти.

— Йэн не делал этого! Ты же знаешь, что он тут ни при чем!

— Теперь уже не важно, кто именно это сделал! И к тому же тот мальчик, с которым мы вместе выросли, давно исчез, изменился! Тот Магуайр, которого мы знали, не поднял бы руку на человека, учившего его бросать копье! — Она указала на бездыханного Броуди, и лицо Рианнон исказилось от горя. — А та сестра, которую знала и любила я, — добавила Сиобейн свистящим шепотом, — не допустила бы гибели всей семьи ради глупой клятвы, вырванной у нее в миг растерянности и страха!

Рианнон отвернулась от окровавленного трупа и посмотрела на сестру.

— Не смей осуждать меня, ибо не в моих силах предотвратить неизбежное!

— Расскажи Гэлану все, что знаешь, чтобы мой муж не погиб в эту ночь! — взмолилась она.

Рианнон упрямо поджала губы, и Сиобейн, со сдавленным ругательством оттолкнув сестру, вернулась к мужу. Он увидел ее слезы, ее тревогу и страх за него, ее обиду на сестру и, ласково обняв, поцеловал в макушку, заслоняя от стражников, уводивших Рианнон в башню.

Серый нервно пританцовывал, нюхая ветер и предчувствуя скорое сражение. Рядом застыл Риз с латами и оружием. Гэлан виновато глянул на жену и быстро надел кольчугу. Принцесса следила за ним, не скрывая своего страха, и внезапно он понял, чего лишится Сиобейн, если он не будет осторожен в эту ночь. Кто станет защищать ее и ее народ? Кого пришлет король Генрих на его место? Заставят ли ее выйти замуж за этого человека, так же как он заставил ее стать его женой? От одной мысли о другом мужчине у нее в спальне Гэлану стало тошно, захотелось немедленно подняться с ней наверх и доказать свое право на нее, на их совместное будущее.

Ведь она любит его. Она призналась бы в этом перед кем угодно. То, что она простила его от всего сердца, до сих пор казалось Гэлану странным, незаслуженным, настоящим чудом.

— Подойди ко мне, жена.

Она в тот же миг оказалась рядом и даже попыталась улыбнуться.

— Ты уверен, что не станешь прятаться в чаше и драться по обычаю горных шотландцев?

Он невольно улыбнулся, вспомнив ту ночь, когда впервые отведал вкус ее тела.

— Лучше я буду играть в шотландского воина в нашей кровати! — прошептал он, ласково проведя по ее щеке затянутым в кожу пальцем.

Она поймала его руку и прижала к губам. Глядя ему в глаза, она промолвила:

— Я тоже люблю тебя, Гэлан Пендрагон!

Гэлан, потрясенный силой, вложенной в эти слова, припал к ней в жадном, торопливом поцелуе и спрятал лицо у нее на плече, вдыхая всей грудью ее запах, чтобы запомнить его навсегда.

— Я люблю тебя!

— Будь осторожен и скорее возвращайся домой! — сказала она, гладя его по голове.

Он обязательно вернется. У него есть жена, и сын, и друзья — и все они будут ждать его. Он уничтожит этих кровожадных ублюдков. Но на этот раз он будет биться, защищая собственное счастье и собственный дом.

Внезапно в ночи зазвенел чей-то отчаянный вопль, и Гэлан резко обернулся. Коннал со всего разбегу врезался в его ноги и обнял за колени. Гэлан чуть не прослезился, тронутый до глубины души. Никогда в жизни его не провожали в поход с такой любовью и тревогой. Он поднял малыша на руки.

— Я хочу с тобой!

— Но ты нужен мне здесь — ведь должен кто-то защищать наш замок и твою маму!

Коннал переводил взгляд с матери на ее мужа и обратно, о чем-то серьезно задумавшись. Наконец он согласно кивнул. Гэлан обнял мальчика и привлек к себе Сиобейн.

— Держи при себе кинжал, любовь моя.

— Даже в замке?

— Пожалуйста, сделай это ради меня!

Ему до смерти не хотелось оставлять принцессу одну, и если бы не трудности и опасности военного похода, он непременно велел бы ей готовиться в путь.

— Хорошо!

Кулхэйн с лаем носился вокруг рыцарей и воинов поскуливая и прося взять его с собой. Гэлан заставил себя разомкнуть объятия, опустил на землю Коннала и ласково взъерошил ему волосы, прежде чем вскочил на своего огромного жеребца и выехал к воротам.

— Ты! — Он грозно глянул на Кулхэйна, и тот моментально уселся, пожирая Гэлана глазами. — Не отходи от нее ни на шаг! Понятно? — Кулхэйн гавкнул в ответ. Сиобейн растерянно уставилась на собаку и спросила у Гэлана:

— Когда ты успел выучить гэльский?

— Когда понял, что люблю тебя! — отвечал он с лукавой улыбкой.

Гэлан приказал своим людям строиться. Он не собирался оставлять замок без гарнизона и не собирался уезжать прежде, чем О'Нил покинет Донегол. Под его пристальным взглядом Сиобейн пожелала сводному брату Тайгерана доброго пути.

— Да, я должен ехать, хотя очень не хотелось бы оставлять тебя одну!

— Я не одна, Лохлэнн! — сдержанно улыбнулась она, подставив ему щеку для поцелуя.

Он долго смотрел на нее, прежде чем спросил:

— Ты счастлива?

— Если бы где-то не затаился предатель, я чувствовала бы себя гораздо лучше, но… — Она оглянулась на Гэлана, занятого завязками на шлеме. — Ты прав, мне нравится моя жизнь.

— Просто поразительно, как смерть моего брата могла принести тебе такую удачу, да?

Она не восприняла его мрачный юмор и отвечала совершенно серьезно:

— Я хотела полюбить его, братец, но Тайгеран видел во мне лишь вражеское отродье — и не более того.

— А во мне — досадную помеху, — добавил Лохлэнн с угрюмой гримасой. Он еще раз чмокнул Сиобейн в щеку и вскочил на коня, присоединившись к своим людям.

Она стояла посреди пустого двора, держа за руку маленького сына.

Гэлан, сидя в седле, железной рукой укротил нетерпеливого жеребца, бившего копытом землю. Он вызвал к себе сэра Найлса и сэра Эндрю и приказал им оставаться в замке и охранять его семью. Сэр Марк тоже вернется сюда, но вначале покажет, где была устроена последняя засада. Бросив прощальный взгляд на жену, Пендрагон выехал за ворота.

Часовые медленно закрывали тяжелые створки, и Сиобейн встала на цыпочки, стараясь разглядеть его исчезающий силуэт. Армия направлялась на юг. И Сиобейн могла только посочувствовать тем несчастным, что осмелятся встать на пути ее мужа.

Глава 24

Принцесса закрыла дверь в спальню Коннала и прижалась к ней пылающим лбом. Она сумела отвлечь малыша от грустных мыслей разговорами о Гэлане, однако его по-детски наивные вопросы о Рианнон ранили ее в самое сердце. Его тетка упорно скрывала правду, и если даже она не знала, кто стоит за бедствиями, преследовавшими Донегол, то хотя бы могла назвать человека, которому это было известно. Вот почему Сиобейн и не подумала подняться в башню. Рианнон навлекла на них беду — пусть теперь пеняет на себя. Она знала, на что идет.

Принцесса добавила дров в камин, приоткрыла ставни, чтобы проветрить спальню, и снова спустилась вниз. В главном зале было пусто, только двое слуг отмывали на полу следы крови и разбрасывали свежую солому. При мысли о Броуди в глазах у Сиобейн защипало, и она молча помолилась за человека, опекавшего ее с самого детства. Кулхэйн не отставал от хозяйки ни на шаг, и она медленно направилась в кабинет, стараясь выполнить приказ Гэлана и не падать духом. Там Сиобейн забралась с ногами в его любимое кресло, прижалась лицом к потертой коже и с тоской вдохнула знакомый запах мужского тела. Хоть бы он успел найти след и вернулся к утру! Но она понимала, что это невозможно.

Только бы Йэн не оказался в этом замешан! Ведь кроме двух пленников, отказавшихся говорить, да жалких обрывков чужих пледов у них не было никаких доказательств! Неужели Йэн настолько отчаялся, что пошел на братоубийство ради того, чтобы взять верх над Гэланом? Мятежник, отказавшийся присягнуть королю, Йэн рисковал всем, что имеет. А еще разбойники… Ради всего святого, только бы они не вмешивались в это дело! Эти безрассудные налеты на деревни и английские патрули не приведут ни к чему хорошему, кроме скорой и жестокой расправы, которую рано или поздно учинят над разбойниками король и его алчные лорды. Армия ее мужа по-прежнему самая сильная в этих краях — ведь в Англию вернулось от силы человек пятьдесят. Однако и эта армия не так уж неуязвима…

«Ты не можешь остановить то, что должно случиться!» — так ей сказал вождь разбойников.

Связано ли это с черной тучей, напророченной Рианнон, или к Донеголу подошла новая армия? А может, измена вспыхнула среди английских рыцарей и они специально подстрекают Йэна на эти кровавые вылазки? Сиобейн терялась в догадках.

— Миледи!

Перед ней стояла Бриджет.

— Не хотите ли вина?

Сиобейн улыбнулась и кивнула, и Бриджет протянула ей кубок с подслащенным вином.

— Ты любишь сэра Эндрю? Служанка смущенно улыбнулась.

— Он мне по душе. Он приятный кавалер, но я-то знаю, что ему надо: девушку для услуг да подружку на одну ночь — не больше!

В ее голосе была такая тоска, что Сиобейн удивилась:

— По-твоему, он не захочет жениться, потому что он английский рыцарь? — Принцесса пригубила вино, жаркой волной побежавшее по жилам.

— Да, это так. — Бриджет потупилась, нервно теребя передник. — И к тому же я ирландка!

Сиобейн понимала, что девушка права. Но поскольку Бриджет, Меган, Дрисколл и Броуди были теми немногими слугами, что следом за ней приехали в Донегол из отцовского дома, принцесса считала себя ответственной за их судьбы.

— Не старайся судить о человеке только по его титулу, Бриджет! Иначе он поступит так же. Но если он чистый сердцем человек, то сумеет забыть про титулы!

Бриджет робко спросила:

— Вы ненавидели Пендрагона, когда он явился в замок. Как вам удалось его полюбить?

— Он сам преподнес мне урок, — призналась Сиобейн с лукавой улыбкой. — И начал с поцелуев.

— Он своего не упустит, верно?

— Еще бы! — грустно рассмеялась Сиобейн. Ей так не хватало Пендрагона! — Теперь я понимаю, что полюбила его сразу, только боялась признаться в этом даже себе.

— После того что здесь вытворял покойный О'Рурк, никто и не удивился, что так все случилось.

— Тайгеран наплодил здесь больше ублюдков, чем племенной жеребец, — мрачно промолвила Сиобейн.

— Ну во всяком случае, у вас есть Коннал, — согласно кивнула Бриджет. — Такой чудесный малыш!

Сиобейн улыбнулась, допила вино и встала. Кулхэйн тоже вскочил, готовый следовать за хозяйкой.

— Скажи часовым, что я иду спать к Конналу, ладно? Меган заболела, и я уложила ее отдохнуть в нашей спальне.

В замке царила непривычная тишина: все, кто мог держать оружие, несли караул на стенах. С каждой ступенькой крутой лестницы на нее все сильнее наваливалась усталость. День выдался долгим и тяжелым, и Сиобейн еще никогда не чувствовала себя такой разбитой. Кулхэйн трусил впереди, вынюхивая опасности, которым просто неоткуда было взяться в этом коридоре. На последней площадке Сиобейн задержалась, глядя на лестничный пролет, поднимавшийся в башню, где томилась под замком Рианнон. Ей ужасно захотелось повидаться с сестрой. Гэлан наверняка рассердится, но разве это может остановить принцессу? Но Сиобейн удержала на месте надежда, что ночь, проведенная в одиночестве в холодной, пустой комнате, заставит упрямицу одуматься и выдать свои секреты.

Сиобейн подошла к спальне Коннала, заглянула туда и обменялась несколькими словами с часовым, приставленным к маленькому принцу. Она проведает Меган и вернется спать сюда, к сыну. Но принцессу ждал неприятный сюрприз: Кулхэйн явно почуял что-то неладное. Она распахнула дверь и пустила пса вперед. Кулхэйн, возбужденно фыркая, вынюхивал что-то на каменном полу.

— Глупый, разве тут могут быть жуки? — попыталась шутить Сиобейн, вынимая кинжал.

Неужели его так встревожил запах Меган?

Внезапно пес зарычал, и шерсть на его загривке встала дыбом.

— Это же Меган, успокойся!

Но верный страж продолжал рычать, не спуская глаз с дальнего угла за кроватью. Мощные лапы напружинились, готовые к прыжку. Сиобейн выглянула в коридор, убедилась, что часовой успеет прийти на помощь, и лишь после этого вошла в комнату, подслеповато щурясь в царившей здесь темноте.

Сквозняк, проникший в спальню через распахнутые ставни, донес до нее смутно знакомый, тревожный запах. Она сделала шаг вперед, но Кулхэйн налетел на хозяйку, чуть не сбив ее с ног и не желая пускать дальше.

В сумраке грозно сверкнули белые клыки, сердитое рычание становилось все громче.

— Кто здесь? — окликнула Сиобейн, выставив перед собой кинжал. — Меган! Отзовись!

Новый порыв ветра откинул в сторону край балдахина, и на кровать легла полоса лунного света. Сиобейн вскрикнула, широко распахнув глаза. Кинжал со звоном выпал из онемевших рук.

— Матерь Божья! — вырвалось у нее.

Тело Меган со зверски изувеченным лицом было залито кровью.

Снова прошелестел порыв ветра, и ее взгляд привлекло какое-то движение в дальнем углу. Все остальное произошло в считанные секунды.

Из сумрака выступила рослая, закутанная в темный плащ фигура. В дрожавшей от возбуждения руке был зажат окровавленный кинжал, и при виде этого знакомого клинка у Сиобейн подкосились ноги. Она в ужасе подняла взгляд. Он сделал еще шаг, и Кулхэйн с громким рычанием взвился в прыжке. Сверкнула сталь, рычание превратилось в жалобный визг, и пес замертво рухнул на пол.

Сиобейн нагнулась и быстро схватила кинжал. Незнакомец рванулся к ней, и она ринулась к двери, чтобы позвать на помощь. Но не успела открыть рот, как убийца с размаху обрушился на нее сзади всей тяжестью своего тела и сбил с ног. Она врезалась подбородком в каменный пол, до крови прикусив язык. Бесполезный кинжал выпал из ослабевшей руки и по самую рукоятку вонзился в щель между камнями. Ее рот наполнился кровью, она забилась, пытаясь освободиться, скинуть с себя тяжелое тело, позвать на помощь, однако огромный кулак ударил ее в висок раз, и еще раз, и сталь его окровавленного клинка жутко заскрежетала, задевая о камни. Тускло блеснул выложенный самоцветами крест на рукоятке ее кинжала, и Сиобейн потянулась к нему, как к последней надежде, но убийца мигом вскочил на ноги и наступил ей на руку подкованным сапогом — английским сапогом! — с хрустом ломая пальцы. Резким пинком он отбросил в угол ее кинжал, а в следующий миг сапог со всего размаху угодил ей в горло. Она закашлялась, давясь кровью. Сиобейн захрипела от боли, когда ее поставили на ноги, рванув за длинные волосы. Последним усилием она попыталась ударить негодяя в живот и извернулась, стараясь разглядеть его лицо. Он отшвырнул ее к стене, на которой висело зеркало. Драгоценное стекло разлетелось на множество осколков. Сиобейн едва удержалась на ногах. Каждый вдох давался ей с трудом и причинял острую боль. В глазах стоял кровавый туман. Новый удар в висок — и она упала, спиной и затылком врезавшись в камень.

«Туннель!» — мелькнула смутная мысль, перед тем как на ее голову обрушился новый удар, едва не раскроивший череп. Сиобейн провалилась в милосердное беспамятство.

Рианнон, зябко кутаясь в старое одеяло, беспокойно металась по своей тесной клетке. Эта ночь дышала бедой. Жуткие видения мелькали перед ее взором. Реки крови. Женщина, лишенная лица. Рыдающий Коннал. Она рухнула на жесткую койку, до боли сжимая виски, моля ниспослать ей просветление и растолковать смысл этих видений. По коже пробежал холодок, и она вскочила с койки, метнулась к окну и распахнула ставни. Не обращая внимания на порывы ледяного ветра, она до боли всматривалась в темный пустой двор. Там были только часовые да слуги, занятые своими делами.

Кто затаился там, во тьме, собираясь, напасть на ее близких? Слишком многие могли пожелать им зла, и безликий ужас леденил ее кровь сильнее северного ветра. В панике она ринулась к двери, позвала часового и неистово забарабанила по доскам, не дождавшись ответа. Солдат вежливо предложил ей замолчать, а не то ему придется связать ее и заткнуть рот кляпом. Рианнон прижалась к двери и беспомощно всхлипнула, глотая горькие слезы, а затем снова припала к окну. Она смотрела на пустой двор и молила, молила ниспослать ей просветление, пока не стало поздно и ее пророчества не сбылись. Бесполезно. Она совершила слишком много ошибок, которые уже не исправишь. Опустив голову на шершавый подоконник, Рианнон прокляла свое глупое сердце, снова одураченное мужчиной.

При свете факелов воины обшарили каждую пядь земли в поисках улик. Всюду виднелись следы драки, но трупы исчезли. Куда их унесли и почему? И с какой стати вообще кто-то напал на этот патруль?

— Вряд ли кто-нибудь не заметит, что уронил меч или латы.

— Это могла быть какая-то мелочь, Рэймонд. — Последовало сосредоточенное молчание. — Помнишь, я нашел шпору в третьей деревне?

— Которую нам пришлось спалить дотла? Гэлан кивнул и жестом подозвал Дрисколла:

— Кто знает эти места лучше, чем люди Магуайра?

— Боюсь, что никто, — явно растерялся тот. — Они — хозяева в этих горах.

Гэлан задумался, теребя подбородок.

— Ты ведь все еще не думаешь, что это мог сделать Магуайр? — спросил Рэймонд.

— Я не берусь судить наверняка, но Рианнон была права. Пледы могли оказаться фальшивыми. И они ничего не доказывают. — Он обратился к ирландцу: — Вот ты хорошо знаешь Йэна Магуайра?

— С самого детства! — заверил Дрисколл, выпрямившись в седле. — Йэн полюбил ее всем сердцем, когда был еще сопливым мальчишкой, милорд, — добавил он извиняющимся тоном. — И так и не простил ей то, что ради мира между кланами она отдалась О'Рурку.

— Или мне!

— Он хотел сбежать с ней отсюда, — сказал Дрисколл, пожимая широкими плечами. — Даже попытался похитить, когда она отказалась.

Гэлан удивился. Вот так новость!

— Его семье пришлось здорово раскошелиться, чтобы искупить вину, и родители отослали его подальше от позора. — Он устало вздохнул и добавил: — Неудивительно, что он пытался атаковать Донегол.

— И вполне понятно.

Пришел черед удивляться Дрисколлу и Рэймонду.

— Уж не жалеешь ли ты его, Гэлан?

— Ни один нормальный мужчина не смирится с потерей, если у него уведут такую женщину, как моя жена!

Дрисколл улыбнулся.

Гэлан спешился и взял у солдата факел. В ночной тишине громко лязгнули латы, и он решительно снял с себя все, кроме кольчуги и нагрудника, и приторочил доспехи к седлу. Дрисколл одобрительно ухмыльнулся — он никогда не надевал ничего тяжелее меховой накидки, потрепанной туники и лосин.

Гэлан продолжал поиски, проклиная ночную тьму, ощупывая развороченную землю и не замечая, что сам вымазался в крови.

— Рассредоточьтесь и обыщите округу — вдруг здесь есть пещера или хижина. Куда-то же они успели скрыться! Да поосторожнее там с факелами!

Воины отправились выполнять приказ, а Гэлан вернулся к Серому. Вскоре выяснилось, что они снова искали впустую.

На околице разграбленной деревни все еще дымилось несколько домов. Жители встретили его мрачными взглядами, однако не решились пустить в дело камни, зажатые в мозолистых кулаках. Гэлан грозно глянул на крестьян и обернулся к Дрисколлу, приказав расспросить одного из них.

— Он хочет знать, зачем ты приказал своим людям на них напасть?

Гэлан послал Серого вперед, так что крестьянин испуганно отшатнулся, не спуская с Пендрагона разъяренного взгляда и выставив перед собой вилы.

— Они что, похожи на них? — Гэлан махнул рукой на двух рыцарей, по его приказу подъехавших вплотную. — Расскажи мне все, что успел запомнить!

Мужчина разразился целой речью, и Гэлан почти ничего не понял. Он сердито глянул на Дрисколла. Тот пояснил:

— Они были одеты в синие рыцарские плащи, милорд. А их оружие выглядело не таким ухоженным, как у ваших воинов.

— Что еще? — Гэлан снова обратился к крестьянину. — Они забрали припасы? Женщин?

Мужчина отрицательно покачал головой, по-прежнему с недоверием глядя на англичанина.

— Клянусь всем святым, что у меня есть, я не отдавал такого приказа!

В ответ он получил очередной взгляд, полный ненависти.

— Ты должен помочь нам найти тех, кто это сделал!

Крестьянин растерянно переводил взгляд с Пендрагона на Дрисколла.

— Мы пытались идти по следу, но они исчезли так же неожиданно, как и появились! — с явной неохотой признался он. — Ни дать ни взять — на небо улетели, и все! Ну просто… — он растерянно повел худыми плечами, — …просто пропали, милорд!

Что бы это ни был за фокус — он снова сработал! Глядя на молчаливую стену деревьев, Гэлан вспомнил, как Сиобейн рассказывала о неслышных, невидимых воинах. Но куда, скажите на милость, они могли упрятать лошадей? Гэлан задумчиво поскреб затылок. Небо начинало розоветь, предвещая наступление нового дня.

— Дрисколл! Вооружи этих людей! Поделись с ними всем, чем можно, и оставь здесь десяток воинов!

Дрисколл перевел приказ, и крестьянин отчаянно затряс головой, перепугавшись еще сильнее.

Гэлан, глядя на это забитое существо, невольно вспомнил свое детство: голод, нищета, озлобленность против всего света. Их лорд не ударил пальцем о палец, чтобы помочь им выжить, и матери пришлось торговать собой ради куска хлеба. Он посмотрел на порог убогой развалюхи, где стояла женщина, с трудом сдерживающая рыдания. Рука сама потянулась к седельной сумке. Пендрагон наклонился к крестьянину и вложил что-то ему в ладонь.

— Клянусь, тебе не будет вреда от моих людей! — буркнул он и развернул коня.

Крестьянин разжал пальцы и ошалело уставился на тяжелый серебряный крест, тускло мерцавший в отблесках пламени. Под крестом лежала золотая монета с чеканным профилем короля.

Он творил свое черное дело, не нуждаясь в сообщниках.

Волоча по тесному коридору бездыханное тело, он чуть не упал, поскользнувшись в луже крови на полу. Чертов Пендрагон приказал вырыть вокруг стен оборонительный ров! Интересно, а она знает про этот переход, ведущий в рощу за стенами замка?

Ему повезло, что О'Рурк успел пробить этот крысиный лаз, хотя ничего не смыслил в фортификации. Судя по всему, Пендрагон оказался таким же болваном, иначе давно отыскал бы подземный туннель. Со злорадной ухмылкой убийца всмотрелся в низкий потолок и налег на потайную дверцу. Может, он все же успел его отыскать? Или она ему разболтала? Какая разница! Деревянная дверь поддалась, и в подземелье хлынул поток свежего воздуха. Обдирая локти и плечи, он вылез наружу, подошел к лошади, снял с ее морды торбу с овсом и отбросил ветки, прикрывавшие животное от любопытных глаз. Затем вернулся к туннелю, грубо выдернул пленницу на поверхность и нагнулся, чтобы перехватить за пояс. От запаха свежей крови ему чуть не стало дурно. Закинув Сиобейн на седло, он взял лошадь под уздцы и шагом повел прочь от замка. Часовые впустую пялились на ворота и не обращали внимания на то, что творится вокруг.

Они наткнулись на свежий след конских копыт совсем рядом с крепостью Магуайра. Одному разъезду Гэлан приказал выяснить, куда ведет этот след, а другой оставил для скрытого наблюдения за крепостью.

— Ну а теперь тебе остается только постучать в ворота, — заметил Рэймонд, глядя на загадочно молчавший замок. — Иначе ты так и не узнаешь, дома он или нет.

— Это не поможет. Он не глупее нас с тобой и может оставить кого-то в замке с приказом принять нас как положено.

Магуайр не был похож на труса, иначе он не ринулся бы в атаку на целую армию во главе жалкой горстки необученных воинов. Правда, его замок выглядел вполне готовым к боевым действиям. Даже отсюда Гэлан мог различить обновленные укрепления.

— Пока нет доказательств, тебе не с чем явиться к королю.

— А я и не собираюсь являться к Генриху из-за такой ерунды! — Черт побери, он вполне способен сам постоять за себя и не прятаться за монаршим троном! — Его величество приказал мне как можно скорее завладеть имуществом Магуайра, пока сюда не сбежались за добычей все окрестные вожди!

— Черт побери!

— Да, чертей здесь хватает! — мрачно заметил Гэлан. Воспользовавшись передышкой, он снял шлем и вытер пот со лба. Дрисколл, стоявший слева от него, вмешался в разговор:

— У меня такое ощущение, что не один Донегол пострадал от набегов.

— О'Нил тоже жаловался на убытки, — вставил Рэймонд.

— Да, но ведь это может быть человек, который с самого начала был против того, чтобы миледи правила Донеголом!

Гэлан слушал их с мрачной миной.

— Большая часть земель Донегола когда-то была под рукой О'Доннелов, но О'Рурки отвоевали их у Дермотта. Каждому известно, что Тайгеран готовил войну не столько ради новых земель, сколько ради мести. Он и Сиобейн взял себе в жены, чтобы под рукой была женщина из враждебного клана, на которой можно в любой момент выместить свою злобу. — Дрисколл угрюмо уставился на свои руки, судорожно сжимавшие поводья. Он все еще считал себя виноватым в том, что не сумел защитить свою госпожу. — Ей пришлось очень нелегко, милорд, — добавил капитан. — Когда умер Тайгеран, вожди кланов не смогли лишить ее наследства из-за покровительства такого сильного дяди, как Дермотт. Но кое-кто все еще не успокоился и хотел бы посадить на ее место мужчину. Предпочтительно из рода О'Доннелол.

— А я что — не мужчина?

— Простите, милорд, но вы не ирландец!

Судя по его болезненной гримасе, Гэлан и сам слишком хорошо об этом помнил.

— Я не думаю, что самые первые набеги, совершенные еще до вашего появления, имеют отношение к тому, что затевается сейчас. Иногда кое-кто из крестьян может выпить лишку и дать повод для новых слухов. Люди погибают, а преступники разгуливают среди нас. А если это не так… — Дрисколл задумчиво повел плечами, машинально пытаясь нащупать бороду на гладко выбритом подбородке, — …кто осмелится выдать нам враждебный клан?

— В этом-то и трудность! — буркнул Гэлан, всматриваясь в сумеречную даль. — Мы должны поймать их с поличным, а для этого оставаться здесь… — Внезапно он обернулся в ту сторону, где находился Донегол.

— Что такое? — встревожился Рэймонд. Гэлан ответил не сразу.

— Не знаю. — Ведь он лично выпроводил из замка О'Нила, и часовые надежно заперли ворота, однако Гэлан не мог отделаться от недоброго предчувствия, что Сиобейн нужна его помощь. — Но что-то случилось. Я чую это нутром!

Помедлив в нерешительности, Гэлан развернул коня и галопом поскакал к замку. Рэймонд объезжал войско и отдавал приказы, гадая про себя, уж не перенял ли его друг способность Рианнон предвидеть будущее.

На границе земель Донегола он остановил лошадь и резким толчком сбросил ее тело с лошадиного крупа. Раздался глухой удар о мягкую землю, и она упала, обратив к небу залитое кровью лицо. Его губы раздвинулись в садистском оскале. Ее смерть развяжет ему руки! Он уже пытался избавиться от Коннала, но дьявольское отродье слишком хорошо охраняют!

Он надменно смотрел на ее прекрасное лицо, изуродованное ссадинами и кровоподтеками. На миг ему даже стало жалко лишать жизни такую красоту, но уж слишком она была себе на уме, слишком привыкла полагаться только на себя, не дожидаясь его совета, не прося его о помощи — да и не нуждаясь в ней. Он развернул коня и поскакал прочь, оставив ее бездыханное тело на милость диких зверей и безжалостной стихии.

Глава 25

Гэлан выехал на вершину холма и увидел, как навстречу ему во весь опор скачет конный патруль. Чувствуя, что все внутри сжимается от тревоги, он пришпорил Серого, вихрем пронесся мимо патруля, миновал ворота и направил коня прямо в главный зал. По каменному полу зазвенели тяжелые копыта, и люди в страхе расступились, давая ему дорогу. Он соскочил с коня, и при виде скорбных заплаканных лиц сердце его пронзила острая боль. В зале не было видно ни Сиобейн, ни Коннала. Прыгая через три ступеньки, Гэлан помчался наверх, добежал до спальни и толкнул дверь.

Взгляд его метнулся к огромной кровати. Он подскочил к ней и замер. Балдахин был плотно задернут.

С трудом переводя дыхание, Гэлан несколько раз сглотнул тугой комок в горле, прежде чем решился поднять дрожащую руку и раздвинуть края занавеса.

— Матерь Божья!

Она лежала среди сгустков свернувшейся крови с развороченным до костей лицом. Огромная рана зияла на груди.

Гэлан задрожал всем своим большим, сильным телом. Он ничего не мог поделать с приступом отчаяния. Сжимая кулаки, рыцарь боролся с душевной болью. Ноги его подогнулись, в глазах вскипели слезы. Он бил и бил себя кулаками по бедрам, и жалобные рыдания рвались из его груди.

«Господи, за что?! Ты отнял ее у меня, едва я научился ее любить! За что? За что?»

Не в силах больше терпеть, он запрокинул голову, и его горестный вопль потряс древние стены замка Донегол.

Этот жуткий звук заставил часовых внять мольбам Рианнон, и они отворили двери. Рианнон кубарем скатилась по лестнице и оказалась в спальне, ошеломленно замерев возле залитой кровью кровати.

— Боже милостивый!

Зажимая рот дрожащей рукой, она отвернулась. Из глаз хлынули слезы — горькие, жгучие, полные раскаяния.

«Сиобейн, прости меня!»

Гэлан все еще стоял на коленях, запрокинув голову к потолку, и плакал навзрыд.

— Я знал, что что-то случилось, — хрипло прошептал он. — Знал! — И он снова и снова проклинал себя за то, что не послушался инстинкта и не вернулся раньше. И молил небеса избавить его от этой муки.

«Я пропал! Пропал!»

Рианнон первая обратила внимание на одежду несчастной женщины, старательно избегая смотреть на то, что осталось от ее лица.

— Это не она! — вдруг воскликнула недавняя узница и метнулась к кровати.

Гэлан встрепенулся, глаза, мокрые от слез, прищурились.

— Платье… Это не ее платье! На ней было темно-синее!

— Она вечно таскала какие-то обноски, — буркнул он, все еще не смея поверить в такую возможность.

Его сердце уже было разбито и больше не перенесет такого горя, если придется распроститься с едва обретенной надеждой.

— Нет!

— Но ее волосы…

— Я же говорю — это не она! — Рианнон боязливо протянула руку. — Я не умею допрашивать мертвых, но… — Она подцепила край рукава, приподняла холодную кисть и повернула ладонью вверх. — Это Меган! — И она показала Гэлану царапины на запястье.

Он долго смотрел на них затаив дыхание, а потом откинулся назад с такой силой, что едва не опрокинул комод. От облегчения впору было грохнуться в обморок. Не вызывало сомнений то, что истинной целью неведомого убийцы была сама Сиобейн.

— Воспользуйся своим даром, Рианнон, — велел он, хищно подобравшись всем телом. — Найди мне ее!

— Я должна прикоснуться к живому человеку! — воскликнула она, рыдая от собственного бессилия.

— Но где же тогда моя жена?

— Она была здесь, — пробормотала Рианнон, глянув на разбитое зеркало и опрокинутую свечу. — Она боролась.

— Но куда она пропала, и где черти носят Кулхэйна?!

В ответ раздалось жалобное поскуливание, и Гэлан заглянул под край тяжелой от крови простыни. Его лицо горестно скривилось. Крови было столько, что она протекла через тюфяк на пол. Он наклонился еще ниже и увидел собаку.

— Иди сюда, малыш!

Гэлан протянул руку, чтобы Кулхэйн уловил знакомый запах, и пес заскреб лапами по полу, хрипло и часто дыша. Гэлан осторожно вытащил Кулхэйна из-под кровати. Его бок был располосован страшной раной.

— Я сбегаю за травами! — подхватилась Рианнон, но на пороге спальни появился Коннал.

Рианнон едва успела задернуть края балдахина, чтобы спрятать тело Меган, а Гэлан был уже на ногах и перехватил мальчика, прежде чем тот успел увидеть, что стало с Меган и с Кулхэйном.

— Где моя мама?

— Не знаю, малыш, — выдавил из себя Гэлан. Меньше всего на свете ему хотелось открывать Конналу страшную правду.

— Но… — При виде крови на балдахине и на руках у Гэлана у мальчика задрожали губы. — Мама!

— Нет, это не она! Не она! Это ее горничная, сынок!

— Но моя мама… — Принц изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Она принесла мне Дермотта и пожелала спокойной ночи. Она меня поцеловала на прощание!

В спальню вбежали Рэймонд и Дрисколл. Гэлан взял мальчика на руки и почувствовал, как горячие детские объятия вливают в него новые силы. Он указал взглядом на кровать и Рэймонд с Дрисколлом осторожно заглянули под балдахин. Побледнев, они обменялись с Гэланом ошеломленными взглядами. Услышав, кто лежит на кровати, Дрисколл без сил рухнул в кресло.

— Гэлан, — напомнила Рианнон, — он долго не протянет!

Гэлан понял, что больше не удастся держать Коннала в неведении.

— Кулхэйна ранили.

Дрисколл моментально вышел из ступора и кинулся к псу. Великолепная белая шкура была залита алой кровью. Коннал с криком забился у Гэлана на руках, желая оказаться рядом с верным другом, но Гэлан не отпускал мальчика. Дрисколл с Кулхэйном на руках вышел вслед за Рианнон. Гэлан опустился в кресло, и Коннал тихо плакал у него на груди.

— Гэлан, здесь было столько стражи, что и мышь не проскочит! Ничего не понимаю! — И Рэймонд, в который уже раз принялся осматривать комнату в поисках улик.

— Убийцу вообще трудно понять, — буркнул Гэлан, не спуская взгляда с кровати. — Это могла быть и она! — И снова его окатила волна страха. Он обратился к Рэймонду: — Собери всю челядь, не исключая женщин и детей, находившихся этой ночью в замке! — Ласково гладя Коннала по плечу, он с неожиданной яростью выпалил: — Клянусь, я засеку до смерти проклятых часовых!

— Гэлан! — окликнул Рэймонд.

Он подошел к кровати, наклонился, поднял с пола рукоятку кинжала и показал ее Гэлану.

— Это ее, — прошептал Пендрагон, сжимая в кулаке поломанный кинжал в отчаянной надежде ощутить тепло ее прикосновения. Бесполезно — это была холодная, мертвая сталь. Его взгляд продолжал шарить по полу. Вот еще одна лужа крови, а рядом отпечатки трех тонких пальцев. С тоскливо сжавшимся сердцем он представил, как отчаянно боролась Сиобейн, потеряв преданную горничную и верного пса. Убийца захватил ее с собой, и, глядя на измученные останки Меган, страшно было подумать, что могло статься с принцессой.

— Он не мог протащить ее мимо часовых, да и во дворе еще было полно народу! Как же он выбрался?

— Я знаю. — Гэлан вздрогнул от неожиданности, а Коннал вырвался из его рук и направился к сундуку, небрежно придвинутому к стене. — Вот здесь!

Гэлан мигом оттолкнул сундук, и Коннал налег плечом на стену. Потайная дверь поддалась, и Пендрагон распахнул ее до конца. Рыцарь заглянул в темную дыру и сразу заметил глубокие борозды на грязном полу. Его мрачный взор обратился на Коннала с немым вопросом.

— Мама взяла с меня клятву никому про это не рассказывать! — признался малыш, доверчиво запрокинув лицо. — Мой о… О'Рурк сделал это на случай бегства. Кажется, мама говорила, что этот проход ведет за стены, в рощу на ближнем холме.

Гэлан не сводил с мальчика грозного взгляда.

— Я поклялся всеми святыми! — чуть не плача, оправдывался малыш, и Гэлан в раскаянии опустился на колени.

— Все в порядке, сынок! Я рад, что ты рассказал мне об этом сейчас!

— Это знали только мы с мамой, милорд! Она не говорила даже тете Ри! — добавил Коннал, словно стараясь выгородить младшую сестру своей матери. Он показал на кожаные ремни и сказал: — Вот за это надо потянуть изнутри, чтобы дверь закрылась. — Мальчик не решался заглянуть в лицо Гэлану. — Так мама входила и выходила из комнаты, когда ты только приехал в замок.

Гэлан осторожно погладил его по растрепанным рыжим вихрам, и у Коннала задрожали губы.

— Я так и подумал.

Конечно, ему было обидно узнать от других об этой тайне, но ведь он сам сделал все, чтобы лишиться ее доверия! А когда наступило примирение, им так и не удалось поговорить по душам. Однако один факт настораживал его — убийца тоже знал о подземном ходе.

— Где же она?

Гэлан осторожно прижал к себе хрупкие детские плечи и промолвил:

— Клянусь, я отыщу ее, Коннал! И тот, кто сделал это, получит по заслугам!

— А… — Коннал вот-вот готов был заплакать. — А что, если она уже мертвая?

Гэлан сам едва удержался от слез: не всякий мальчишка наберется отваги, чтобы задать такой страшный вопрос!

— Сынок, ты должен верить, что она жива. Иначе нам не на что надеяться. Понял?

Коннал сверкнул глазами и согласно кивнул, а потом вдруг обнял Гэлана за шею. Рыцарь погладил мальчугана по спине, и у обоих Пендрагонов вырвался тяжелый вздох.

На пороге неслышно возникла Рианнон. Сложив руки под измазанным кровью передником, она следила за этой странной парой, не в силах скрыть зависть. Наконец ее внимание привлек темный проход, зиявший в стене.

— Это что такое?

Она вошла в спальню, и Гэлан встал с кресла и навис над ней мощной, грозной фигурой.

— Это, судя по всему, тот лаз, которым воспользовался убийца, — процедил он, следя за малейшими переменами на ее лице. — Тебе по-прежнему нечего мне сказать, Рианнон?

Их взгляды на мгновение пересеклись. Рианнон первая потупилась и оглянулась на Коннала.

— Кулхэйн будет жить. Он лежит в кабинете. Можешь его навестить.

Коннал нерешительно повернулся к Гэлану, и тот отпустил его молчаливым кивком.

Рианнон, сердито поджав губы, следила, как мальчик покидает спальню. И лишь потом обернулась к Гэлану и Рэймонду.

— Я ничего об этом не знала. — Она махнула рукой на вход в туннель. — И я не знаю, кто убил Меган!

— Сейчас меня больше интересует не кто, а почему! Кто-то не побоялся рискнуть жизнью, чтобы учинить все это! — Гэлан кивнул в сторону кровати. — С кем ты встречалась тогда в лесу?

— С разбойниками! Я же сказала — им нужны были сведения против тебя!

— Врешь! — выкрикнул он, стиснув ее руку.

— Они хотели покончить с тобой как можно быстрее! Со всеми англичанами! И они пригрозили сделать это, — она выразительно глянула на кровать, — если я им не помогу! — Ее голос прерывался от раскаяния. — Я не верила, что им удастся до нее добраться! Разве ты сам еще не понял? Нам их не остановить!

Гэлан отпихнул ее с такой силой, что Рианнон едва не упала.

— Вот увидишь, женщина, я сумею их остановить! — И он приказал Рэймонду: — Найди небольшой факел. Посмотрим, куда ведет этот лаз! А ее пусть держат под стражей! — грозно рявкнул Пендрагон. — Да так, чтобы даже в отхожем месте за ней следил часовой!

Рианнон испуганно охнула. Пендрагон пригвоздил ее к полу разъяренным взглядом.

— Ты предпочитаешь сидеть внизу, в каземате?

— Нет!

— Учти, я оставляю тебя наверху только ради Коннала, а не ради братской любви! И смотри, Рианнон, если окажется, что ты врешь, не видать тебе больше Донегола как своих ушей!

Он отвернулся, не желая слушать ее оправдания. Рэймонд выразительно показал ей взглядом на дверь, и Рианнон вышла, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство.

Гэлан прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол, пряча лицо в ладонях.

«Любовь моя, где бы ты ни оказалась — найди в себе силы выжить!»

Гэлан провел ладонями по лицу и уставился в пространство, размышляя, что же делать дальше. На глаза попался кусок шелка, валявшийся на полу, и он поднял и расправил легкую ткань.

— Гэлан!

Рядом стоял Рэймонд с зажженным факелом наготове. Гэлан аккуратно сложил знамя, Рэймонд высоко поднял факел, и они ступили под своды туннеля.

Рэймонд устало подумал, что к Пендрагону вернулась прежняя неистовость и одержимость. Он прочесывал окрестности Донегола так тщательно, как прежде готовился к штурму очередного замка. Воины шли частой цепью, переворачивая каждый куст, каждую кочку. Но разве в этих горах можно было что-то отыскать? Однако Пендрагон сумел обуздать свой гнев, когда отправился расспрашивать крестьян. Полированные латы и огромный боевой топор остались в замке вместе со знаменитым шлемом. Он даже не надел кольчугу, и лишь меч был по-прежнему пристегнут к перевязи. Для лорда Донегола это было высшим проявлением скромности.

Гэлан вежливо улыбался — но Рэймонд не видел тепла в его улыбке.

Он говорил медленно и тихо — а из груди рвался яростный крик.

Он предлагал деньги — и был готов отдать свою душу за ничтожную крупицу информации.

Он погладил по голове девочку с длинными рыжими волосами, и Рэймонд заметил, какая мука сковала его черты, остававшиеся непроницаемо-суровыми для посторонних глаз. В последние дни лицо Гэлана все чаще выдавало эту муку в те минуты, когда он считал, что на него никто не смотрит. Рыцарь не хотел показывать перед людьми свои слабости и предпочитал прятаться за жестокой маской бывалого воина, верно служившей ему на протяжении многих лет. Однако глухой темной ночью, когда они становились лагерем и Гэлан остался один в своем шатре, Рэймонд слышал, как молится Пендрагон о спасении ее жизни и какая боль звенит в его голосе.

Если целью неведомого убийцы было поставить Пендрагона на колени, то, по мнению Рэймонда, он почти добился своего.

Де Клэр и сам тяжело переживал свое бессилие, невозможность помочь старому другу, измученному пыткой неизвестности. Где она, жива или погибла? А может, ее давно нет на свете и тело закопано под тем самым холмом, на котором стоит их лагерь?

«Упаси меня Боже полюбить кого-то с такой же силой! — частенько думал Де Клэр. — Ничего нет хуже этой медленной смерти!»

Ему делалось жутко при воспоминании об изувеченном трупе в хозяйской кровати и о том, что пережила в ту ночь Сиобейн. Сотни раз Рэймонд задавался вопросом: какой мерзавец мог с таким садизмом изуродовать женское лицо? И зачем? Совершенно очевидно, что убийца по ошибке принял Меган за Сиобейн, обманутый цветом волос и тем, что горничная спала в хозяйской постели. Но ведь даже Гэлан не имел понятия о том, что принцесса уложила Меган у себя. Значит ли это, что и убийца разобрался в своей ошибке и выместил на трупе свою ярость?

Наверное, здесь орудовал какой-то безумец! Рэймонд сильно опасался, что если им и удастся отыскать Сиобейн и Божьей милостью она окажется жива, ее красота подверглась столь же безжалостному надругательству. Проклиная себя за эти трусливые мысли, он не смел высказать свои опасения Гэлану — тому и так приходилось несладко.

Рэймонд следил, как Пендрагон возвращается к нему от крестьянской хижины.

Вот он подошел к Серому и вцепился в луку седла, чтобы совладать с порывом сокрушить все вокруг. Обменялся взглядами с Рэймондом, отрицательно качнул головой, вскочил в седло и направил коня прочь от этой одинокой убогой хижины на самой границе своих земель. Они долго ехали молча и остановились только в лагере. Англичане и ирландцы мирно делили тепло бивуачных костров и пищу, забыв о своих распрях на время поисков принцессы.

Ирландской принцессы.

Гэлан машинально провел руками по волосам, стараясь не обращать внимания на щемящую пустоту в груди.

— Завтра отправляем всех назад.

— Всех? — растерялся Рэймонд.

— Да. Дальше я поеду один.

— Но как ты сумеешь обыскать все эти земли?

— Рэймонд, мы уже на границе владений Магуайра. Если вся наша армия двинется дальше, мы рискуем развязать войну. И Генриху придется заново перетряхнуть свой мешок с безземельными аристократами.

Рэймонд не мог с этим не согласиться.

— Я прошу тебя позволить мне остаться, Гэлан. Пусть в замок возвращаются Дрисколл, Марк и Эндрю.

— Нет, приятель. Я отправлюсь один. Мне нужен надежный человек в замке!

Пендрагон развернул коня и поскакал прочь от лагеря.

Долгие минуты незаметно складывались в часы, а он все сидел неподвижно на лесной опушке, уставившись в пустоту. От боли в груди было трудно дышать, и Гэлан чувствовал, как неотвратимо катится в пропасть его мир — ведь без Сиобейн ему не было жизни. Земля, дом — без нее это просто камни под ногами да потолок и стены.

Он вернулся в шатер перед самым рассветом, настолько измученный одиночеством, что впору было покончить с этой постылой жизнью.

Однако он не сделал этого. Он продлит свои дни — хотя бы ради того, чтобы прикончить мерзавца, обрекшего его на эту адскую пытку.

Глава 26

Вокруг лежала безлюдная пустошь. Никогда в жизни он не видел такого буйства зеленых красок. Уже несколько часов он ехал один. Гэлана убивала тревога за Коннала, но он не решился прервать свои поиски даже ради того, чтобы утешить маленького принца.

Скорчившись возле костра, он резко дернул себя за волосы, чуть не содрав их вместе с кожей. Она говорила чистую правду. Если он не в состоянии накормить и защитить свой народ, у него нет права считать себя хозяином. Казалось, пустота в душе разрослась настолько, что в груди образовалась огромная дыра. Она была его спасением от одиночества, от чувства собственной ненужности. Не важно, что когда-то ему вполне хватило бы награды, обещанной Генрихом, и он хотел остаться здесь… Нет, не стоит врать самому себе — он хотел спрятаться здесь, укрыться от всего мира, от нечистой совести и своего кровавого прошлого. Гэлан то проклинал Генриха за то, что послал его в эту глушь, то благословлял за полученный шанс познать ее любовь, завоевать ее уважение, несмотря на ненависть к его прошлому, и стать человеком, которого ей не стыдно было полюбить.

«Я буду любить тебя вечно!»

Лишиться ее любви, ее улыбки, ее ласки и ее мудрости — ведь еще скрываются где-то ирландцы, которые спят и видят его бесславный конец, — невозможно, немыслимо!

Не в силах усидеть на месте, он вскочил с яростным воплем, и звуки ее имени разлетелись по ночной пустоши.

Одна за другой, словно пальцы на руке великана, из-под земли вынырнули молчаливые фигуры, колдовские порождения густого тумана.

Гэлан выхватил меч еще прежде, чем их вожак успел выпрямиться в полный рост. Ему были смутно знакомы эти фигуры. Ведь это с ними Сиобейн встречалась в лесу.

Атака не заставила себя ждать. Пятеро воинов в низко надвинутых капюшонах и с масками на лице накинулись на него, как злые демоны. Гэлан отскочил и с размаху снес голову самому ближнему. Голова покатилась в костер, а Гэлан, не оборачиваясь, сделал выпад назад и угодил в грудь второму, метившему ему в спину.

Вонь от тлевшей в костре головы заставила их на миг остановиться.

— Где она?

Вместо ответа третий воин метнул короткий кинжал и поразил ничем не защищенное тело англичанина, рассекая мышцы плеча до самой кости. Гэлан скривился от боли, но не потерял ловкости и увернулся от следующего выпада, выдернув кинжал из раны. А потом с хищной улыбкой метнул оружие в его хозяина. Клинок угодил точно в горло.

Двое оставшихся налетели на него с пронзительным воплем, однако Гэлан, обезумевший от ярости, был только рад найти выход своему гневу. Наконец-то ему подвернулись подходящие мишени! Удар, еще удар — и каждый раз острая сталь поражала человеческую плоть, нанося кровавые раны.

— Ну, давайте! — рычал он, маня рукой своих врагов. — Попробуйте моей крови!

— Если тебе не терпится покинуть эту землю разрубленным на куски, проклятый дьявол, так тому и быть!

Человек в капюшоне сделал выпад. Гэлан даже не стал пускать в дело меч: кулак в толстой кожаной перчатке угодил точно в лицо нападавшему, сминая в лепешку его нос и опрокидывая ирландца навзничь. Неуловимый, стремительный, как сама смерть, Пендрагон моментально развернулся и бросился на последнего врага, окружив его сверканием сияющей стали.

— Где моя жена?

Ирландец выпрямился и грозно блеснул глазами из-под капюшона.

— Твои люди погибнут, Пендрагон!

— Так ты все-таки согласен, что они мои?

Он снова взмахнул мечом и нанес очередную рану.

— Англичане — твои!

Стремительный блеск мечей — и снова противники разошлись, кружа на месте.

— Ах вот как! По-твоему, моя кровь недостаточно хороша по сравнению с твоей, трусливый предатель?

Человек в капюшоне с рычанием ринулся вперед, и Гэлан встретил его ответным ударом такой силы, что рука ирландца дрогнула, а меч ушел в сторону. В следующий миг острие английского меча уперлось ему в горло.

— Брось оружие!

Клинок упал на землю. В глазах, сверкавших под капюшоном, Пендрагон не заметил ни капли раскаяния или страха: его враг ждал смерти как избавления. — Кто тебя послал? Ирландец молчал.

Гэлан подозвал Серого, и конь примчался к хозяину с тревожным ржанием. Не спуская глаз с последнего врага, англичанин вскочил в седло и презрительно бросил: — Только трус нападает ночью!

Кончиком меча он снес верхушку у капюшона, так что стали видны полные ненависти зеленые глаза. Гэлан ощутил смутную тревогу, словно бы он видел эти глаза прежде, хотя был уверен, что никогда не встречался с этим человеком. Отточенное лезвие свистнуло, рассекая ткань капюшона возле самой щеки и полностью открывая лицо незнакомца. Тот и глазом не моргнул, и Пендрагон не мог не отдать должное его выдержке.

— Где моя жена?

— Она в Ирландии, и я клянусь, что не знаю, где именно! — Отчаяние придало его голосу усталые, безнадежные ноты.

Гэлан спрятал в ножны окровавленный меч.

— Прикажешь верить клятве предателя, не пожалевшего своих друзей?

Человек в замешательстве оглянулся на своих мертвых сообщников и снова уставился на Гэлана.

— Эту резню затеял не ты! — со странной уверенностью решил Гэлан. Однако поведение загадочного незнакомца требовало объяснения. Ирландец явно не подозревал, что Сиобейн исчезла из замка, и это было очередной загадкой. Кому на руку смута, разжигаемая в этой глуши? — Я буду милосерден только по одной причине. Насколько я успел узнать ваши обычаи и понятия о чести, ты примешь смерть не от моей руки, а от руки своих собратьев!

Черты незнакомца сковал смертельный ужас, и Гэлан понял, что угодил точно в цель. Он дал шпоры коню и помчался прочь, предоставив незадачливому разбойнику хоронить своих павших друзей.

Гэлан кое-как пытался зашить свою рану, без конца проклиная себя за то, что отказался от привычной амуниции. Но ведь здесь, в этих пустошах, грохот от его лат разбудил бы и мертвого! Боль в плече была ничто по сравнению с терзавшей его душевной болью. Он ничего не знал об этой местности и о живущих здесь людях — главное, что он еще не пробовал искать здесь принцессу. Гэлан стреножил Серого и пустил пастись на лужайке, спрятал окровавленную одежду и остался в тунике, штанах и сапогах, накинув сверху меховой плащ, подаренный Дрисколлом. Он уже знал, как важно преодолеть разделявшие людей предрассудки, и не хотел рисковать, добывая даже ничтожную долю сведений. Без меча в этой глуши было не обойтись, но вместе с одеждой Пендрагон закопал и роскошные ножны.

Солнце поднималось все выше, ветерок стал заметно теплее, и Гэлан спустился с холма. Он задержался, чтобы перевести дух и надежно спрятать нетерпение под вежливой маской. Не спеша, оглядел приземистые ладные домишки. Дворики чисто выметены, и в них играет детвора. Несколько женщин собралось у колодца. Двое мужчин сидят на табуретах у крыльца, плетут сети и о чем-то беседуют, а рядом отец с сыном ладят изгородь для загона. Гэлан шел по улице, судорожно припоминая все гэльские слова, которым его успел научить Дрисколл.

Внезапный треск заставил его развернуться. Это трещало подрубленное дерево, медленно падая на землю. Примеченная ранее парочка — отец и сын — так радостно хохотали над упавшим стволом, будто победили дракона. Гэлан быстро засунул меч за ремень.

— Эй, малый! Не хочешь поразмяться?

Гэлан ухмыльнулся. У отца с сыном явно не хватало сил, чтобы поднять с земли тяжелое бревно. Уперев руки в бока, англичанин посмотрел на поваленный ствол и спросил:

— Куда вы хотите его отнести?

— Вон туда. Завалилось, понимаешь, не на тот бок! — объяснил парень с безмятежной улыбкой, и отец поддержал его, весело подмигнув.

Гэлан кивнул и встал у одного конца бревна, двое ирландцев — у другого. Он поднял древесный ствол и, хотя не особенно напрягался, почувствовал, как открылась рана на плече. Руку пронзила острая боль.

— Ну спасибо… Ого, вот это рана! Чего же ты молчал?

— Вы бы тогда провозились с ним весь день, — улыбнулся Гэлан, не обращая внимания на кровь, промочившую рукав туники.

Отец — худощавый и темноволосый — переглянулся с сыном, и Гэлан подивился про себя, как они похожи.

— А ну, дуй за знахаркой — одна нога здесь, другая там! — Парень помчался по улице, а крестьянин обратился к Гэлану: — Давай сядем да подождем. Она мигом тебя заштопает!

Гэлан присел на чурбак, а хозяин принес ему воды. Он пил не спеша, мелкими глотками и ждал знахарку, хотя рана и не требовала такого внимания. Гостеприимство у ирландцев в крови, и Гэлан был уверен, что крестьянин не пожалеет для чужака последней краюхи хлеба, если увидит, что в этом есть нужда. А Гэлан крайне нуждался в расположении этих людей. Он понимал, что не обойдется без дружеской поддержки, и потому представился просто Гэланом.

— Ну а я — Пэдди. А сына моего кличут Флинном.

Они мирно беседовали насчет видов на урожай и дохода от рыбной ловли — вещей, для Гэлана малопонятных, — а хозяин в это время аккуратно выстругивал длинную прямую ветку, наверняка собираясь сделать из нее стрелу.

— Я ищу одну женщину.

Пэдди тут же насторожился и внимательно глянул на чужака.

— Она может быть ранена.

— И кем же она тебе приходится? — Стараясь не выдать своего интереса, Пэдди снова занялся палкой.

Гэлан не был уверен, стоит ли признаваться в том, что они с Сиобейн — муж и жена, и потому сказал:

— Она моя суженая.

— Суженая — и сбежала от тебя? — Пэдди недоверчиво прищурился. — Небось отлупил?

— Да ты что! — ухмыльнулся Гэлан и показал свои огромные руки. — Разве она бы смогла после этого бегать? Может, ты ее видел? Она такая высокая, волосы рыжие, глаза зеленые с такими желтыми искорками, особенно когда она злится…

Пэдди дружелюбно улыбнулся и похлопал нового знакомого по здоровому плечу.

— Да ты, видать, от нее без ума, верно, малый?

— Ты ее видел? — Сердце Гэлана тревожно екнуло.

— По-твоему, она похожа вон на ту? — Пэдди кивнул куда-то за спину Гэлана.

Тот вскочил и оглянулся.

Сиобейн!

Она шла по дальнему концу улицы, опираясь на плечи темноволосой женщины, и он чуть не завопил от счастья: она жива! Но горло свела жестокая с