/ / Language: Русский / Genre:love_history / Series: Мини-Шарм

Танцы и не только

Элайна Фокс

Благосклонность к врагу-северянину может безвозвратно погубить репутацию девушки-южанки. Но прелестная Катра Мередит не думает о будущем, ибо в объятиях мужественного Райана Септ-Джеймса она познала подлинный рай страсти – страсти счастливой и прекрасной, чувственной и чистой, земной – и небесной. Рай страсти, что преодолевает своей неистовой силой ЛЮБЫЕ ПРЕГРАДЫ…

Элайна Фокс

Танцы и не только

Глава 1

Боже милостивый, какая тоска! Бал еще не успел толком начаться, однако, большинство гостей уже обливались потом, словно оплывшие от жары свечи.

Катра Мередит лениво обмахивалась веером и смотрела, как через шумную толпу к ней пробирается ее закадычная подруга Мелисса Тейер. Какой-то неловкий джентльмен, к несчастью, нечаянно наступил на шлейф ее платья, и Мелисса в негодовании так резко рванула подол у него из-под ног, что бедняга едва не упал. Барышня выразительно закатила глаза к потолку и двинулась дальше, даже не удостоив взглядом ошарашенного кавалера.

– Господи, ну и толкучка! – выдохнула Мелисса и с размаху опустилась на стул возле Катры, от чего ее медно-рыжие кудряшки так и подпрыгнули на висках. – Скажи на милость, как тебе удается выглядеть такой свежей в этой безбожной духоте?

– Просто я как можно дольше стараюсь избежать их участи. – И Катра выразительно посмотрела в сторону танцующих пар. – Честное слово, я лучше сделаю вид, что падаю в обморок, чем позволю обнимать себя какому-то потному мужлану!

– А если этому потному мужлану вздумается подхватить тебя на руки, чтобы ты не упала? Тогда и вовсе придется помереть! – с улыбкой заметила Мелисса.

Катра звонко рассмеялась и немного приподняла свои роскошные длинные волосы, чтобы охладить шею.

– Это все потому, что мы не пропускаем ни одного бала. Представляешь, какой печальный конец нас ждет: дотанцеваться до смерти!

– Кажется, так оно и будет – если не сейчас, то к концу бала я уж точно отдам концы! Ты только посмотри на это сборище! С каждым из этих занудных господ мне приходится танцевать, по меньшей мере, два раза в месяц! Да, кстати! Чуть не забыла! Ты не видела, как твой милый суженый танцевал с Мэри Картер Рэндольф? – лукаво поинтересовалась Мелисса.

– Нет! – Катра так удивилась, что выпрямилась на стуле и посмотрела на подругу во все глаза. – Говоришь, с Мэри Картер Рэндольф? – Она расхохоталась громче прежнего. – Ох и не завидую я ему! Пожалуй, стоит намекнуть Филиппу Хейлу, что мне надоело подпирать стены на этом балу! Вот Феррис повеселится! Представляешь себе две пары: я с Филиппом и Феррис с Мэри Картер? – И Катра снова рассмеялась, пряча лицо за веером.

– Постой, постой! – вдруг встрепенулась Мелисса. – Мне показалось, что я только что видела…

– Что? – Катра тоже выпрямилась и обернулась, стараясь проследить за взглядом своей подруги.

– Кто это? – И Мелисса указала веером на группу гостей, задержавшихся у входной двери.

Но Катре удалось разглядеть лишь светловолосый затылок Ферриса. Судя по тому, как двигались его плечи, он пожимал руку какому-то только что вошедшему джентльмену. Феррис почти совсем загораживал собой незнакомого гостя, и Катра могла с уверенностью сказать лишь то, что этот господин намного выше остальных мужчин в бальном зале.

– Не могу его рассмотреть, – пробормотала Катра. – Кажется, я его вообще не знаю!

– Хоть бы это и впрямь оказался кто-то новый! – И Мелисса с мечтательным вздохом откинулась на спинку стула. – А если он вдобавок хорошо танцует… Ну, к примеру, вальс…

– И как ты себе это представляешь? Можно подумать, ты умеешь танцевать вальс!

– Ему придется меня научить! – хихикнула Мелисса.

– Меньше всего он похож на человека, интересующегося вальсами. – Катра даже прищурилась, стараясь как можно внимательнее разглядеть темноволосого незнакомца. – Для этого нужно, по крайней мере, побывать в Европе. А он на европейца никак не тянет!

– С чего ты это взяла? – Мелисса обратила на подругу удивленно расширенные карие глаза. Она была близорука и не могла так же подробно рассмотреть загадочного гостя.

– С того, что он одет как типичный янки!

– Янки?.. А как одеваются типичные янки? – И Мелисса с удвоенным усердием вперила взор в рослого джентльмена у дверей.

– Во все черное, разве ты не знала? – сообщила Катра с торжествующим видом. – Так или иначе, если он знаком с Феррисом, то нас наверняка скоро представят друг другу. Хотя толку от этого будет мало. По-моему, янки вообще не умеют танцевать.

Она с громким треском распахнула – веер и принялась энергично обмахиваться.

– Не желаете пунша, мисс? – предложил лакей.

– Спасибо. – Катра взяла с подноса серебряный бокал и провела кончиками пальцев по запотевшему гладкому боку. – Какой холодный! – Она прижала пальцы к виску и зажмурилась от удовольствия.

– А вот и он – легок на помине! – заметила Мелисса. Она чопорно выпрямилась и кокетливо поправила локоны, и без того уложенные в идеальную прическу.

Катра открыла глаза и обнаружила, что Феррис и высокий незнакомец в черном направляются прямо к ним. Она также выпрямилась и расправила складки на платье.

Наблюдая за тем, как мужчины не спеша идут по залу, она невольно их сравнила. Невысокий сухощавый Феррис двигался не торопясь, по-юношески враскачку, и, казалось, темноволосому джентльмену рядом с ним приходится сдерживать свою стремительную поступь, чтобы не оказаться далеко впереди.

Они уже были совсем близко, когда из толпы гостей совершенно неожиданно вынырнула Делия Честер. Она была кузиной Ферриса и в свои двадцать пять лет вполне могла считаться кандидаткой в старые девы. Не тратя времени даром, Делия повисла на локте у высокого джентльмена и защебетала:

– Ах, мистер Сент-Джеймс, вы все-таки пришли! Право, я так счастлива вас видеть! Честное слово, без вас этот бал выглядел просто убого! – Делия принадлежала к тому типу экзальтированных особ, у которых принято выражать свои трепетные чувства, с особенным нажимом выкрикивая по одному слову в каждой фразе. Катра с Мелиссой часто развлекались тем, что передразнивали эту странную манеру, а также привычку Делии то и дело поддергивать и поправлять различные части своего туалета прямо на глазах у окружающих.

– Какие вы красавицы – просто глаз не отвести! – воскликнул Феррис, когда Катра с Мелиссой встали со стульев при его приближении. Он запечатлел на руке у Катры почтительный поцелуй и продолжил: – Кэт в голубом, Мелисса в розовом – бесподобное сочетание цветов! Как жаль, что я не художник!

– Господи, что это с тобой? – рассмеялась Катра. – Уж не собираешься ли ты написать наш портрет?

– А почему бы и нет? – Феррис оттопырил губы и прищурился: – Пожалуй, вам обеим подошли бы длиннющие бороды и густые усы! – Он лукаво улыбнулся и добавил: – Хотя, сказать по чести, вы обе достойны быть запечатленными на полотне!

– Феррис, ты сегодня превзошел самого себя! Пускаешь пыль в глаза новому гостю, не так ли? – поддразнила его Катра. – Потому что я никогда в жизни не слышала от тебя ничего подобного! Или ты в чем-то провинился передо мной и теперь стараешься загладить вину? – И она вопросительно глянула на джентльмена, у которого на локте по-прежнему висела Делия Честер.

– Как всегда, твой язычок острее бритвы! – дружелюбно парировал Феррис. – Кэт, позволь представить тебе моего друга. Извини нас, Делия. – Его кузина, вынужденная на полуслове остановить свой восторженный щебет, наградила Ферриса откровенно убийственным взглядом. – Это моя невеста, Кэтрин Мередит. Кэт, познакомься с мистером Райаном Сент-Джеймсом. Как ты можешь догадаться, Райан – деловой партнер моего дяди. Он приехал к нам из Бостона. Помнишь, я еще говорил, с каким нетерпением жду его визита?

Мистеру Сент-Джеймсу не сразу удалось избавиться от железной хватки Делии, чтобы принять поданную Катрой руку.

– К вашим услугам, мисс Мередит. – Услышав характерную для северян невнятную скороговорку, Катра мысленно похвалила себя за проницательность: так и есть, янки до мозга костей! – Мистер Честер, дядя Ферриса, без конца твердил мне про вашу несравненную красоту, – продолжал тем временем мистер Сент-Джеймс, – и я счастлив признать, что он нисколько не преувеличивал! – И джентльмен в черном с учтивой улыбкой поцеловал Катре руку.

Отвечая на комплимент благосклонным кивком, Катра не могла отвести взгляд от его удивительных глаз. Прозрачные, светло-серые, они словно видели ее насквозь. Впервые в жизни у Катры перехватило дыхание от одного взгляда человека, с которым она едва успела познакомиться.

Впрочем, в его облике привлекал внимание не только этот пронзительный, откровенный взгляд. Широкие приподнятые скулы, твердый волевой подбородок, идеально вылепленные, выразительные губы и могучие плечи в сочетании с врожденной ловкостью и изяществом движений не могли оставить равнодушной ни одну нормальную женщину. О чем можно было только пожалеть, ведь в серо-стальных глазах мистера Сент-Джеймса читалась спокойная уверенность в силе тех чар, которыми его наделила природа.

Чувственные губы скривились в легкой усмешке: от янки не укрылось замешательство, испытанное Катрой в первые минуты знакомства.

– Хм… да, – откашлялась она, стараясь прийти в себя. – Ну что ж, мистер Сент-Джеймс, я тоже рада наконец-то с вами познакомиться. Столько лет знать вас лишь понаслышке, и вот – кто бы мог подумать – вы сами являетесь к нам на бал! Добро пожаловать! – Катра присела в реверансе, проклиная столь не ко времени охватившее ее косноязычие, и осторожно покосилась на Мелиссу. Та явно заподозрила что-то неладное.

– Да, наконец-то, – не без издевки подхватил мистер Сент-Джеймс.

– А это мисс Мелисса Тейер, – как ни в чем не бывало продолжал Феррис. – Наша близкая подруга и соседка. Мелисса, познакомься с мистером Сент-Джеймсом.

– Мисс Тейер. – Райан отвесил еще один поклон и поцеловал руку Мелиссе. – Я просто не верю в такое счастье: не успел и шагу ступить, а уже оказался представлен двум самым очаровательным дамам на этом балу!

– Ах, вы слишком добры к двум бедным девушкам! – отвечала Мелисса, приседая в чопорном реверансе. Однако в ее бархатных карих глазах уже мелькали крошечные бесенята. – Скажите, мистер Сент-Джеймс, вы, часом, не умеете танцевать вальс? – не удержалась она.

– Помилуй, Мелисса, уж не приглашаешь ли ты мистера Сент-Джеймса на танец?! – Делия даже всхлипнула от возмущения. – Это просто неслыханно! – пискнула бедняжка и так дернула себя за ворот платья, словно готова была задохнуться от избытка чувств.

– Ради Бога, поймите меня правильно, мистер Сент-Джеймс! – горячо воскликнула Мелисса, не сводя с гостя доверчиво распахнутых глаз. – Меньше всего я бы хотела показаться вам невежливой! Но дело в том, что в нашей глуши никто понятия не имеет о новых танцах, модных в Европе, вот я и подумала: а вдруг вы как-нибудь могли бы дать нам пару уроков – если, конечно, сами умеете танцевать вальс! У меня и в мыслях не было ставить вас в неловкое положение или напрашиваться на танец! Простите меня великодушно!

– Ну что вы, мисс Тейер, вам не за что извиняться! Напротив, меня всегда восхищали женщины, которым хватало отваги откровенно говорить о том, чего они хотят! А что до вальса – да, я умею танцевать вальс. И почту за великое удовольствие быть вашим наставником!

– Надеюсь, вы постараетесь ее научить, – буркнула Катра, многозначительно глянув на подругу и снова обращая на себя внимание мистера Сент-Джеймса.

– Уверяю вас, когда надо – я становлюсь чрезвычайно старательным! – Он помолчал и добавил: – Мисс Мередит, насколько я слышал, вас зовут и Кэтрин, и Катра. Позвольте поинтересоваться, какое из имен правильное?

– Честно говоря, я считаю, что оба. Отец зовет меня Кэтрин, но чаще всего меня зовут Катрой. Это вроде детского прозвища. Когда мой младший брат учился говорить, у него вместо Кэтрин получалось Катра.

– Весьма необычно, – заметил Райан.

– Да. Потому мне и нравится. Так меня ни с кем не спутаешь.

– Ну, это вам не грозит ни в коем случае! – И он окинул ее таким выразительным взглядом, что Катра залилась краской.

Она ничего не могла с собой поделать и злилась все сильнее. Подумаешь, красавец! Еще ни одному мужчине не удавалось вот так, походя, вогнать ее в краску. Вдобавок Мелисса, судя по всему, не испытывала в присутствии мистера Сент-Джеймса ничего подобного.

– Между прочим, – вмешался Феррис, – мы уже обсуждали все эти новомодные вальсы с нашими музыкантами, и я убедился, что они понятия не имеют, как их играть. Через месяц у Мелиссы день рождения. Надеюсь, к тому времени мы сумеем раздобыть ноты.

– Вы непременно должны их раздобыть, – капризно подхватила Мелисса. – Представляете, как все удивятся, если мы возьмем и станцуем вальс? Сколько можно топтаться в этих скучных менуэтах и крутиться в риле?[1]

– Мелиссе исполняется восемнадцать, – пояснила Катра, – и мама позволила ей самой распоряжаться подготовкой к празднику – в честь совершеннолетия.

– Вот увидишь, это будет самый лучший бал во всем графстве! Ума не приложу, отчего некоторым женщинам не нравится вспоминать о своем возрасте? Мне с детства хочется выглядеть старше своих лет, и с каждым годом это желание все сильнее! Жду не дождусь, когда стану по-настоящему взрослой!

– А как, по-вашему, мистер Сент-Джеймс? Можно ли считать женщину взрослой только после восемнадцати – или пора подыскать новый способ оценки ее самостоятельности? – Катра вопросительно посмотрела на Райана, предпочитая не замечать его иронической мины, явно имевшей отношение к ее несовершеннолетней персоне.

– Такой способ наверняка должен быть, мисс Мередит, – ответил он и многозначительно умолк. Катра не дождалась продолжения и спросила:

– И что бы вы предложили?

Самоуверенный янки с ухмылкой уставился на ее обнаженные плечи и глубокий вырез платья, от чего Катра залилась краской пуще прежнего и тут же мысленно отругала себя за такую стеснительность.

– Я бы предложил оценить ее рассудительность, – наконец произнес Райан, – и способность справляться с неожиданностями. По-моему, самостоятельной можно считать только ту женщину, которая не растеряется в трудной ситуации. А эта способность напрямую зависит от сообразительности.

– Сообразительным можно назвать любого ребенка! – раздраженно возразила Катра. Хотела бы она знать, ради каких неотложных дел ее оставил Феррис! Ага, вот он: о чем-то шепчется с Делией. Ни дать ни взять взъерошенная курица. А он наверняка пытается пригладить ей перышки!

– Увы, одной сообразительности недостаточно: нужно уметь вовремя и с пользой пустить ее в ход!

– У вас на все готов ответ, мистер Сент-Джеймс! Не слишком ли много вы на себя берете? – Катра резко развернула веер и замахала им перед самым носом настырного янки. – Для того чтобы разглядеть острый ум в другом человеке, нужно, по меньшей мере, быть не глупее его. Иначе вас в два счета могут одурачить!

Он улыбнулся, не скрывая своего удовлетворения. Кат-ре не требовалось оборачиваться, чтобы увидеть, как ошарашенно смотрит на нее Мелисса.

– Совершенно справедливое замечание! – сияя как медный грош, заявил мистер Сент-Джеймс. – И я тем более буду счастлив считать вас своей наставницей на весь сегодняшний вечер! Надеюсь, вы предупредите меня заранее, если я по незнанию замахнусь на то дерево, что мне не по плечу? Ибо кому, как не вам, – судить о зрелости и остроте ума присутствующих здесь дам?

– Буду только рада оказать вам такую услугу, – в тон ему отвечала Катра, – потому что слишком многие в этом зале запросто могут вас одурачить!

Мелисса, следившая за их пикировкой с возраставшим любопытством, все же сочла своим Долгом вмешаться, пока не поздно:

– Мистер Сент-Джеймс, если я не ошибаюсь, Феррис сказал, что вы приехали к нам из Бостона? – Райан вежливо кивнул, и Мелисса поинтересовалась: – Что могло привести вас в эту сельскую глушь?

– Свадьба у Уэстбруков. – И Райан пояснил с нарочито важной миной: – Видите ли, я давний друг миссис Уэстбрук. – При этом он принял такую вальяжную позу и так посмотрел на свою собеседницу, что у Катры не оставалось ни малейших сомнений: янки снова решил испытать силу своего колдовского взгляда, только на этот раз на Мелиссе! Чтоб ему пусто было!

Катра исподтишка разглядывала его точеный профиль и в который раз дивилась про себя тому, как миссис Уэстбрук может все еще считаться привлекательной женщиной, имея взрослую дочь.

– А, кроме того, он собирается купить дом в Ричмонде, и мой дядя предложил ему погостить у нас перед возвращением в Бостон, – сообщил Феррис, вернувшийся в их кружок.

– Да. Мистер Честер так заманчиво описывал прелести сельского житья, что я не устоял перед искушением оценить их самому.

– И как – удачно? Вам удалось оценить наши прелести? – язвительно осведомилась Катра.

– Несомненно, – процедил Райан, сопровождая свой ответ весьма откровенным взглядом. Эта очередная двусмысленность снова заставила Катру покраснеть. Отчаянно пытаясь вести себя как ни в чем не бывало, она с преувеличенным энтузиазмом обратилась к жениху:

– Феррис, я надеюсь, ты показал мистеру Сент-Джеймсу все, что следовало, и ничего не забыл? Помни, от этого зависит репутация нашего чудесного края! Ведь если вашего гостя будет развлекать твой дядя, бедный мистер Сент-Джеймс не увидит ничего, кроме коллекции курительных трубок и обстановки вашей библиотеки!

– Увы, увы, до сих пор мы действительно не видели почти ничего, кроме библиотеки, – хотя я не могу не отдать должное этой уютной комнате! – признался янки. – Но я искренне надеюсь наверстать упущенное во время прогулок верхом. Хотелось бы воочию увидеть ваши образцовые плантации. Да и у реки, насколько я могу судить, можно найти немало чудесных видов. Между прочим, все отзываются о вас как о заправской наезднице, мисс Мередит. Не окажете ли вы мне честь, составив компанию на этих прогулках?

– Мистер Сент-Джеймс! – Делия, чуть не подпрыгивая от нетерпения, снова повисла у Райана на локте. – Ведь это наш танец, не правда ли? Я сама обещала вам этот танец, верно? – Барышня наградила своего кавалера чрезвычайно кокетливым взглядом из-под полуопущенных ресниц, но площадка для танцев заполнялась парами с такой скоростью, что Делия снова не выдержала и завертела головой, от чего старательно закрученные каштановые кудряшки резко хлестнули Райана по плечу. – И я заявляю, что, если мы не поспешим, нам не хватит места!

Это уж было слишком. Катра так и прыснула со смеху при виде такой настырности. Делия пригвоздила ее к месту злым, ненавидящим взором.

– Я сказала что-то смешное, Катра? – Ее и без того пронзительный голос прозвучал на этот раз столь визгливо, что заставил вздрогнуть даже мистера Сент-Джеймса.

– Мне ужасно жаль, Делия, – проворковала Катра, заранее предвкушая свой триумф. Ни за что в жизни она не упустила бы возможности лишний раз натянуть нос этой истеричке, а заодно отомстить настырному янки. Небрежно взмахнув своей бальной карнеткой, болтавшейся на запястье, Катра продолжала: – Представь себе, мистер Сент-Джеймс уже пригласил меня на этот танец! Какая забавная забывчивость, не так ли-? – Она слащаво улыбнулась мистеру Сент-Джеймсу, словно и не замечая, что Делия готова лопнуть от злости.

– Ах, мисс Мередит, покорнейше прошу меня простить! – подхватил Райан, с подозрительной легкостью вступая в затеянную Катрой игру. Ему снова пришлось приложить некоторое усилие, чтобы освободиться от цепких пальчиков Делии. – Это совершенно недопустимо – оскорбить даму такой небрежностью, да вдобавок хозяйку бала! Вы ведь понимаете мое положение, не так ли, мисс Честер?

Делия не успела и рта открыть, а Катра уже воскликнула:

– Полно, полно, мистер Сент-Джеймс! Я давно вас простила! Уверяю вас, не случится ничего страшного, если я подожду до следующего танца! Но впредь советую вам быть осмотрительнее: еще разобьете чье-то невинное сердечко! – Игриво улыбаясь, Катра указала взглядом на Делию. – Наверное, я еще успею позвать на помощь Ферриса! Пусть он утешит меня, заменив вас на этот танец!

При упоминании его имени Феррис, о чем-то болтавший с Мелиссой, обернулся и спросил:

– Прости, Катра, я отвлекся. Ты хочешь танцевать?

– Ну вот, видите? Никто не пострадал! – заявила Катpa, любуясь этой уморительной парой: ошарашенный мистер Сент-Джеймс, машинально двигавшийся в такт музыке, и Делия, красная от ярости, как вареный рак.

– Феррис, если твоя кузина так и будет висеть на мистере Сент-Джеймсе, – заметила Катра через некоторое время, – то как бы твоему дяде не остаться без партнера по бизнесу. Мужчины отлично умеют распознавать женщин, охотящихся за мужьями, и бегут от них как черт от ладана.

– Ах, какая поразительная осведомленность! – лукаво отвечал Феррис.

– Это просто бросается в глаза.

– Кэт, ну сколько можно издеваться над бедной Делией? Не обращай на нее внимания – и дело с концом!

У Кэт так и вертелось на языке, что сегодня весь вечер издевались не над Делией, а над ней, но в последний момент она все же предпочла промолчать.

Тем временем начался танец, и Катра усилием воли выкинула из головы и Делию, и мистера Сент-Джеймса. Она как будто не замечала их, любуясь пышными яркими платьями других дам, кружившихся по залу.

– Как ты находишь Райана? – совершенно не ко времени поинтересовался Феррис. – Должен признаться, мне он нравится. А дядя вообще от него в восторге.

– Да, внешне он довольно привлекателен… – пробормотала Катра. – Но при этом ведет себя немного… развязно, что ли…

– Да, на наш, деревенский, взгляд он может показаться развязным, – снисходительно улыбнулся Феррис, – но на самом деле он просто свободная, независимая личность! По-моему, это тоже говорит в его пользу! Между прочим, он был представлен при дворе[2]! И мы – ну, то есть мы с дядей – надеемся в будущем укрепить наши связи – не только деловые, но и семейные. Дядя надеется… но учти, это должно остаться между нами… в общем, он надеется добиться этого с помощью брака Райана с Делией.

Катра сама не ожидала, что одна мысль о подобном браке может вызвать в ней такое отвращение.

– Дядя говорит, что он вроде бы ей нравится, – продолжал Феррис свои признания, – и я тоже был бы не прочь породниться с таким семейством! Их знают все, кто имеет отношение к морским перевозкам. Как же, Сент-Джеймсы из Бостона! Его отец – сам Бенджамин Сент-Джеймс, глава фирмы. Для начала было бы неплохо убедить Райана перебраться к нам, в Виргинию. Это намного упростило бы наш бизнес. И дядя совершенно прав насчет Делии: для нее это самая подходящая пара. Лучше и быть не может!

Катра не удержалась и отыскала взглядом объект далеко идущих планов, которыми делился с ней Феррис. Делия судорожно вцепилась в край своей ярко-желтой юбки и дергала ее так, словно собиралась распустить по швам. А Райан Сент-Джеймс кружил свою неловкую партнершу как ни в чем не бывало, и от его обворожительной улыбки Делия не чуяла под собой ног от восторга.

Да, этому типу не откажешь в умении обращаться с дамами. Любая в его обществе почувствует себя неповторимой и единственной. Ему достаточно один раз посмотреть женщине в глаза, чтобы приковать к себе навеки… Впрочем, любая женщина, наделенная хотя бы малейшей проницательностью, мигом поймет, что за этим колдовским взором кроются холод и пустота. И на взгляд Катры, эта внутренняя пустота перечеркивает все его положительные качества – если они вообще у него имеются.

– Это верно, для Делии лучше и быть не может, – согласилась она. – Вот только ему вряд ли подойдет такая женщина, как твоя кузина. Да и он – явно не ее тип. Хотела бы я знать, есть ли вообще на свете мужчины, которым нравилась бы такая, как Делия?

– Не пойму, что ты хочешь этим сказать? – удивился Феррис. – Какой у него, по-твоему, тип?

Катра надолго задумалась. При описании мистера Сент-Джеймса ей не хотелось прибегать к слишком сильным выражениям, коль скоро ее жених так дорожит этим янки.

– Дядя уверен, что их брак одним махом решит многие наши проблемы, – заговорил Феррис, так и не дождавшись ее ответа. – Представляешь, как это укрепит наши надежды на будущее партнерство? Да и Делия не станет для Райана обузой: ей назначено весьма приличное приданое! Он должен понимать, что такой союз выгоден не только нам, но и ему. И если уж на то пошло, то я могу сказать без ложной скромности, что наше имя тоже что-нибудь да значит в деловых кругах, и Честеры никогда не…

– Да при чем тут ваше имя! – с досадой перебила его Катра. – Господи, Феррис, ты хоть задумывался над тем, почему твоя кузина до сих пор не нашла себе мужа? Или ты просто не желаешь замечать того, что сама ее особа отпугивает любого кандидата в женихи? А уж такой кавалер, как мистер Сент-Джеймс, вряд ли обижен женским вниманием – можешь поверить мне на слово! Скорее наоборот – он им избалован! – Говоря это, Катра решила: ни за что в жизни она не позволила бы себе увлечься этим коварным, обольстительным джентльменом.

– Подумаешь, причина! – обиделся Феррис. – Как будто в жизни нет ничего важнее этого вашего женского внимания! Одно дело – женщины, а другое – бизнес. И он должен понимать это не хуже меня! А что до Делии – конечно, характер у нее не сахар, но насчет того, что от нее все шарахаются, ты явно хватила лишку!

– Феррис, да ведь ты сам терпеть ее не можешь! – грустно улыбнулась Катра.

Феррис смущенно прокашлялся, прежде чем нашел подходящий ответ.

– В любом случае ему вовсе не обязательно влюбляться по уши для того, чтобы вступить в брак. Как будто ты не знаешь, что в наше время брачные союзы превратились в настоящие деловые соглашения, а любовь и бизнес – вещи несовместные. Мистер Сент-Джеймс, прежде всего бизнесмен, и он не может не оценить выгоды такого союза. Для этого он слишком умен.

Карта предпочла промолчать. Хотя ее взгляды на брак во многом совпадали с мнением Ферриса, она не желала говорить об этом вслух.

– Должен признаться, что этот Сент-Джеймс крепкий орешек, – заговорил Феррис через некоторое время. – До сих пор мы так и не придумали, как подступиться к нему с разговором о свадьбе, – судя по всему, он вообще не торопится жениться. Весь Ричмонд судачит о том, как Фэрчайлды лезли из кожи вон, чтобы выдать за него свою дочь, но у них ничего не вышло. – Он ненадолго умолк и добавил таким тоном, словно желал закрыть эту тему: – Так что Делия подошла бы ему во всех смыслах – благодаря ее имени и связям среди плантаторов Юга.

Тем временем танец закончился. Феррис поклонился своей партнерше, все еще погруженный в размышления о будущем Делии. Катра низко присела в ответном реверансе и исподтишка оглянулась, стараясь высмотреть Райана. Она едва успела выпрямиться, когда он внезапно возник возле самого ее локтя. Интересно, как ему удалось так быстро избавиться от Делии? Уж не приковал ли он свою даму к колонне?

– Мисс Мередит;, я ни за что не позволю себе снова позабыть о вашем танце! – заявил янки, не спуская с нее самоуверенного взгляда. – Вы позволите? – обратился он к Феррису.

– Конечно! – Тот галантно поклонился и хлопнул товарища по плечу. – Только потом непременно найди меня. Я должен познакомить тебя еще кое с кем.

Катра обернулась к Райану, чтобы отчитать его за излишнюю самонадеянность. С чего это он взял, будто следующий танец непременно достанется ему? У Катры никогда не было недостатка в кавалерах! Но янки опередил ее, заявив:.

– Мисс Честер рвет и мечет. Представляете, что мне пришлось вытерпеть по вашей милости?

Катра живо представила себе эту картину и не удержалась от улыбки, позволив мистеру Сент-Джеймсу завладеть своей рукой и начать танец.

– Боюсь, я навек утратил ее расположение, – продолжал он. – Вы ничего не хотите мне сказать, мисс Мередит?

Катра с удивлением обнаружила, что в его взгляде не осталось ни самоуверенности, ни издевки. Только дружелюбный интерес и душевное тепло.

– Я должна признаться, что чувствую себя виноватой, мистер Сент-Джеймс. Но так и быть, окажу вам услугу и дам совет. Вам достаточно одного ласкового слова, чтобы пролить бальзам на ее разбитое сердце!

– Должен ли я отплатить услугой за услугу, мисс Мередит? – рассмеялся он.

– Право же, это совершенно ни к чему! Мы с Делией давно не питаем никаких иллюзий по поводу наших отношений!

– Но я говорил не о Делии. – Его глаза по-прежнему лучились теплом, но теперь эта откровенность показалась Катре слишком вызывающей.

– Не понимаю, что вы имели в виду, – холодно ответила она.

– Вам требуются пояснения? – вкрадчиво поинтересовался Райан.

Катра в смятении отвела взгляд. Что он себе позволяет? Кто дал ему право на такие вольности? Да они же едва знакомы! Он. что, не понимает, что ведет себя попросту неприлично? Или для него не существует вообще никаких правил?

– Не думаю, – отчеканила она и умолкла с таким видом, чтобы до него наверняка дошел скрытый смысл ее ответа. Однако положение хозяйки бала обязывало быть вежливой со всеми гостями, и Катра светским тоном заметила: – Мистер Сент-Джеймс, сегодня вы показали себя несравненным танцором. Могу я поинтересоваться, как вам удалось достичь такого мастерства? – И она устремила на своего кавалера подчеркнуто равнодушный взгляд.

Райан долго смотрел на нее, прежде чем, наконец, ответил таким же подчеркнуто равнодушным тоном:

– Можете. Конечно, я учился танцевать в Европе. Каждому приличному джентльмену следует завершать свое образование в Европе, не так ли?

– Довольно вызывающее заявление! – заметила Катра с растерянной улыбкой.

Он что, издевается над ней? Или снова шутит?

– Ну, наконец-то, – промолвил Райан тем же вкрадчивым тоном, что так смутил Катру минуту назад, – вы снова улыбаетесь, и это так приятно!

Катра в замешательстве подняла взгляд, не зная, что и сказать, но в этот миг янки так закружил ее в танце, что ей стало не до разговоров.

Несмотря на то что этот несносный тип снова поставил ее в неловкое положение, Катра испытала искреннее сожаление, когда танец подошел к концу. Сильная горячая рука, так уверенно обнимавшая ее за талию, опустилась, и Райан склонился перед дамой в вежливом поклоне:

– Благодарю вас, мисс Мередит! Это было восхитительно! Катра едва успела ответить ему реверансом, как была ангажирована другим джентльменом. Зазвучала музыка, и молодой человек, вздрагивая от нетерпения, повлек ее за собой. Катра машинально оглянулась и увидела, что Сент-Джеймс стоит на месте, провожая ее взглядом.

Глава 2

Что за кислый вид? – удивилась Мелисса, когда Катра вернулась к их месту у стены. – Можно подумать, ты танцевала с каким-то уродом! О чем это вы толковали с мистером Сент-Джеймсом?

– Никогда в жизни не видела такого наглеца! – Катра устало опустилась на соседний стул. – Самоуверенный, надутый всезнайка, который только и умеет, что издеваться над людьми!

– Ну, надо же, какая досада! – Чтобы скрыть улыбку, Мелиссе пришлось поспешно уткнуться в свой бокал с пуншем. – А на вид такой красавчик! И к тому же не дурак! Разве он не знает, что у нас не принято являться на бал с таким умным видом? Кому нужны мозги на балу? А он вдобавок осмелился развлекать тебя настоящей беседой – вместо того, чтобы пороть светскую чушь, как и положено приличному джентльмену! Какое издевательство!

– Ты все сказала? – сердито уставилась на подругу Катра. Мелисса не выдержала и рассмеялась:

– Господи, Кэт! Я уже не помню, когда встречала такого интересного собеседника, как он! С какой стати ты на него взъелась? Разве не о таком знакомом мы с тобой мечтали сегодня вечером? – И Мелисса оглянулась, стараясь высмотреть в толпе гостей предмет их беседы.

– Ох, право же, я и сама не знаю! – призналась Катра с тяжелым вздохом. – Просто он подавляет своей… своей излишней самоуверенностью. И постоянно пытается продемонстрировать свое превосходство, поставить меня на место, понимаешь? Одно дело – быть умным человеком, и совсем иное – пытаться самоутвердиться за счет других! Он меня раздражает одним своим видом!

– Да, в нем есть что-то вызывающее, – тоже вздохнула Мелисса. – Он не такой легковесный весельчак, как твой Феррис. И, по-моему, это лишний раз доказывает, что Феррис – самая подходящая для тебя партия. Пожалуй, потребуется немалая сила воли, чтобы постоянно общаться с таким, как мистер Сент-Джеймс. Во всяком случае, для меня он явно слишком хорош, это точно.

Катра озабоченно нахмурилась. Неужели за годы общения с простодушными недалекими провинциалами она стала такой же ленивой недотепой? А ее остроумие и сообразительность – не что иное, как результат самообмана и слишком высокого мнения о себе? Она развернула веер и принялась обмахиваться. В зале по-прежнему было душно, однако от недавней скуки не осталось и следа. Ее терзали смутная тревога и неудовлетворенность. Как будто ей хотелось получить еще один, последний шанс, еще одну возможность доказать, что она ничем не хуже – а может быть, даже лучше его!

– Пойду в сад, немного отдышусь, – заявила она, решительно поднимаясь со стула. – Не хочешь прогуляться?

– Очень хочу. Но танец уже почти кончился, а следующий я обещала Хорасу Ван Кампу. Может, встретимся в саду попозже? Я буквально умираю от духоты!

Катра кивнула и через стеклянные двери вышла на террасу, радуясь возможности побыть одной. Вечер выдался на диво теплый даже для октября. Сквозь распахнутые двери музыка проникла следом за ней в темный внутренний двор. По краям мощенной камнями террасы стояли широкие скамьи, и слуга в белой ливрее разносил прохладительные напитки устроившимся там парочкам.

Катра с наслаждением набрала полную грудь напоенного сладкими ночными ароматами свежего воздуха и, повинуясь внезапному порыву, направилась по тропинке к летнему павильону в глубине сада. Здесь, в укромном местечке под сенью старого дуба, стояла чугунная скамья.

Сильно пахло самшитом и свежескошенной травой на лужайках. Катра удобно уселась на скамье, приподняла волосы, подставляя шею прохладному ветерку, и зажмурилась от удовольствия. Как хорошо хотя бы на миг вырваться из этой душегубки! «Вы снова улыбаетесь, и это так приятно!» Она задумчиво улыбнулась. Возможно, этот Сент-Джеймс уже конченый человеку.

Даже Мелисса признает, что он ведет себя вызывающе. Вот именно, вызывающе! И оттого Катра в его присутствии делается косноязычной дурой! «Это лишний раз доказывает, что Феррис – самая лучшая для тебя партия». Но ведь Катру всегда беспокоило именно то, что Феррис слишком покладист! Он никогда не идет наперекор и старается угодить окружающим – и в особенности ей, Катре. Не притупило ли это остроту ее ума? Неужели какой-то шутливый словесный поединок, в котором Катре пришлось встретиться с достойным противником, заставит ее искать спасения в привычном безоговорочном обожании Ферриса? Не очень-то приятная мысль!

Ей пришлось напомнить себе, что мистер Сент-Джеймс держался не просто вызывающе – он вел себя неприлично! Но вместо того чтобы вспомнить хотя бы одну его грубость, Катра представила себе его глаза и словно наяву почувствовала твердую руку, уверенно обнимавшую ее за талию… Ах, как он танцует! Катра еще долго не могла отделаться от ощущения, будто ее по-прежнему ведет эта горячая большая рука… будто она снова кружится в его объятиях…

Громкий треск сухой ветки мигом вернул ее к действительности. Катра распахнула глаза и увидела прямо перед собой мистера Сент-Джеймса собственной персоной – как будто в ответ на свои мысли.

– Простите, мисс Мередит, – сдержанно произнес он. Судя по всему, эта встреча была для него такой же неожиданной, как и для Катры. – Я вышел подышать свежим воздухом и позволил себе выбрать эту тропинку в надежде хотя бы ненадолго уединиться. Не смею вам мешать. – Окаменев от неожиданности, Катра молча смотрела на Райана, не веря своим глазам. – Простите, если я вас напугал. – Он повернулся и хотел уйти.

– Нет-нет, что вы! – воскликнула она, стараясь скинуть с себя оцепенение. – Вы мне совсем не помешали… Это ведь наши дамы заставили вас спасаться бегством? Пожалуйста, отнеситесь к ним великодушно, ведь у нас так редко появляются новые лица, а уж свободные кавалеры для танцев и вовсе ценятся на вес золота! – Она выпалила это все единым духом и умолкла, собираясь с мыслями. Вот он, желанный шанс доказать, что она ничуть не хуже этого господина! Катра освободила часть скамейки и приглашающе похлопала по ней рукой. – Прошу вас, присядьте! Я буду только рада вашему обществу. Иначе меня снова одолеют разные мысли…

Райан приблизился, небрежным жестом откинул фалды строгого черного фрака и опустился на скамью. Какое-то время они просто сидели молча и смотрели в темноту. Но вот Катре удалось взять себя в руки, и она почти спокойным голосом сообщила что-то о прелестях осенней ночи. Он вежливо согласился, и снова повисло неловкое молчание. Катра судорожно пыталась найти достойную тему для разговора, но отметала их одну за другой: все казались ей то глупыми, то избитыми. Как ни горько было это признавать, но Мелисса совершенно верно отозвалась о тех разговорах, что принято вести на балу.

Наконец она отважилась исподтишка глянуть на мистера Сент-Джеймса и с удивлением обнаружила, что его это затянувшееся молчание нисколько не смутило. Конечно, что еще взять с этого неотесанного янки! Раздражение нарастало, и вот уже Катра решила, что он молчит не просто так, а нарочно, с умыслом, что он опять взялся за свое и пытается ее унизить. Он, поди, и в сад потащился именно за этим! Сумерки были не настолько густыми, чтобы нельзя было разглядеть его четкий профиль и изящные, но сильные руки, спокойно лежавшие на коленях.

Ее взгляд задержался на небольшом шраме, белевшем на его левом виске. Руки так и чесались от желания осторожно потрогать этот шрам – но ничего подобного Катра, конечно, не могла себе позволить.

– Какой у вас любопытный шрам, мистер Сент-Джеймс. Вы не обидитесь, если я спрошу, как вы его получили? – Катра понимала, что позволяет себе лишнее – приличной даме не позволено приставать к джентльмену с такими вопросами, – но уж очень ей хотелось хоть немного сбить спесь с этого задаваки!

– Я расскажу вам о своих шрамах с великим удовольствием – но лишь в том случае, если вы так же откровенно расскажете мне о своих! – ответил он с добродушным смехом.

– О каких моих шрамах? – пролепетала Катра. Она так растерялась, что даже прижала пальцы к виску, как будто собиралась пощупать несуществующий шрам, но тут же опомнилась и опустила руку.

– Ни о каких! – Он виновато улыбнулся: – Я просто… глупо пошутил. Но ведь и вы не брезговали подобным образом подшутить над Делией, не так ли?

Теперь Катра не сомневалась: он снова издевается над ней, – но постаралась обуздать свой гнев и дать обидчику достойный ответ.

– Объектом моей шутки являлись вы, а не Делия. На нее я давно не обращаю внимания.

– Я?! – Он отшатнулся, изображая комический ужас. – Помилуйте, чем же я заслужил столь плачевную участь?

– У вас отвратительные манеры, – без обиняков заявила Катра. – Вот я и решила проверить, насколько хватит вашей воспитанности!

– И мне удалось пройти испытание? – Он так и подскочил на месте, возбужденно сверкая глазами.

– Вы показали превосходный результат, – призналась Катра, недовольно передернув плечами. – Вы вели себя как настоящий развязный самоуверенный джентльмен. Даже не верится – откуда что взялось?

И тут мистер Сент-Джеймс снова огорошил свою собеседницу. Он расхохотался от всей души.

– Браво, мисс Мередит! Браво! Отлично сказано! Удар попал точно в цель! И, тем не менее, я позволю себе возразить, что «развязный» – слишком грубый эпитет. Я скорее назвал бы себя забавным джентльменом. Ну, в крайнем случае, циничным.

Катра не могла не отдать должное его откровенности. Она даже позабыла о том, что минуту назад была готова прибить его на месте. Вспомнив начало разговора, она спросила:

– И все же вы почему-то заговорили о моих шрамах. Что вы имели в виду?

Райан отвел взгляд и ответил:

– Это вырвалось как-то само собой. Вот именно: само собой! Я слишком плохо вас знаю и не могу претендовать на то, что понимаю вас.

Но для Катры было в новинку уже то, что кому-то могло прийти в голову хотя бы попытаться ее понять!

– Но ведь вам показалось, что вы что-то поняли? Что же именно?

– Наверное, дело в том, что я чувствовал, пока следил за тем, как вы ведете себя с другими людьми. Ну, прежде всего, конечно, с мисс Честер и с Феррисом. – Он задумался, подбирая нужные слова. – У меня сложилось впечатление, будто вы нарочно опускаетесь до их уровня. И при этом стараетесь скрыть от них нечто важное.

– Какие поразительные наблюдения за столь короткое время! – Катра уже пожалела, что напросилась на излишне откровенный ответ. Янки не без основания принял ее за грубую, заносчивую сумасбродку, а она весь вечер только и делала, что укрепляла его в этом мнении!

– Поймите, это всего лишь догадки, ощущения. Я вполне мог ошибиться. Прошу вас, меня извинить.

Катра шумно перевела дух и ответила:

– Нет. Это вы должны меня извинить! Прошу вас, продолжайте! – Но Райан надолго умолк, и Катра не выдержала первая: – Вам, конечно, уже известно, что мы с Феррисом помолвлены. – Она сама не понимала, что заставило ее выдать эту «новость». Как будто он мог об этом не знать! Катра всей кожей ощутила на себе его долгий пристальный взгляд.

– Да, – наконец ответил он. – Мне это известно.

В замешательстве она далеко не сразу заметила, что крутит и крутит на пальце кольцо, преподнесенное ей Феррисом в день помолвки. Да что это с ней?

– Мы выросли вместе – Феррис и я. Пожалуй, отец в душе предпочел бы считать своим сыном Ферриса, а не моего брата. Возможно, Феррис говорил вам о том, что Джимми получил тяжелую родовую травму, и это повлияло на его умственные способности. Да и меня никто не знает так, как Феррис. Вот почему меня так удивили ваши слова о том, что я могу от него что-то скрывать. – Катра подняла на Райана взгляд, но он смотрел куда-то в темноту. Она с любопытством и трепетом разглядывала его внушительную фигуру.

Кто для нее этот чужак? Этот незнакомец, случайно попавший в их края? С какой стати она торчит столько времени на скамейке в темном парке и пытается найти с ним общий язык? Он обыкновенный бизнесмен, партнер мистера Честера. Грубый, неотесанный янки. О каком понимании может идти речь? Катре вдруг захотелось оказаться снова в бальном зале, чтобы его рука лежала у нее на талии, а ее сердце сладко замирало от тревоги под насмешливым взором прозрачных серых глаз.

– Ну и кто же это к нам пожаловал? – вдруг нарушил молчание мистер Сент-Джеймс. Его голос прозвучал на удивление мягко.

Катра догадалась, что он улыбается, и сперва посмотрела на Райана, а потом проследила за его взглядом. Так и есть: из-за края живой изгороди осторожно выглядывал Джимми. Малыш так крепко стиснул своего любимого игрушечного щенка, что побелели костяшки пальцев. В сумерках, окутавших сад, он казался таким бледным и худым, что никто не дал бы ему больше семи лет. А ведь совсем недавно ему исполнилось десять!

– Джимми! – Катра кинулась навстречу брату. – Почему ты до сих пор не спишь?

Джимми сначала отшатнулся, как будто хотел убежать, но передумал и с неловкой улыбкой принялся раскачиваться взад-вперед.

Катра как можно ласковее улыбнулась в ответ. Подчас улыбка служила единственным способом общения. Малыш был очень молчалив и лишь иногда с неохотой произносил одно-два слова. Но это не мешало окружающим понять, чего он хочет. Во всяком случае, Катра не испытывала ни малейших затруднений. Отец почти не обращал внимания на Джимми, позволяя ей воспитывать брата на свой лад, а у Ферриса вечно не хватало времени, чтобы заняться малышом по-настоящему.

– Тебе нравится слушать музыку в зале, верно? – Мистер Сент-Джеймс встал с места и шагнул к кустам.

Катра резко обернулась: как ему удалось так быстро обо всем догадаться? Сент-Джеймс не вынимал руки из карманов брюк и двигался намеренно медленно, однако Джимми испугался и ухватился за юбку сестры. Катра погладила малыша по спине, и одного прикосновения к его острым худым лопаткам было достаточно, чтобы в ней проснулся материнский инстинкт.

– Мистер Сент-Джеймс, боюсь, мой брат слишком стесняется посторонних, – начала она, желая оправдать упорное молчание мальчика. Джимми закивал головой в подтверждение ее слов. Оказывается, он широко улыбается, разглядывая огромного янки.

– Я тоже иногда стесняюсь. – Райан улыбнулся и лукаво глянул на Катру. – Но я бы ни за что не стеснялся, будь у меня такая штука!

Джимми резко прижал к себе своего замызганного щенка, как будто боялся, что незнакомец может отнять игрушку, и снова уставился на северянина.

– Нет, я не его имел в виду, – отрицательно качнул головой Райан. – Хотя, конечно, это чистокровный породистый гончак. – Сент-Джеймс осторожно поднял руку. Джимми испуганно дернулся и замер. Тогда Райан неуловимым движением подался вперед и извлек из-за уха у Джимми блестящий мраморный шарик. – Вот! – провозгласил он с торжествующей улыбкой. – Если я не ошибаюсь, эта штука должна приносить удачу!

Джимми, разинув рот, таращился на отливавший голубым шарик. Мистер Сент-Джеймс протянул ему безделушку.

На миг Катре показалось, что даже время остановило свой бег. У нее не укладывалось в голове, что Джимми до сих пор не удрал от незнакомого мужчины, с которым он столкнулся в саду. Феррису достаточно было одного неосторожного взгляда иди неловкой шутки, чтобы обратить малыша в паническое бегство, а ведь ее жениха он знал всю жизнь!

– Возьми его, – сказал мистер Сент-Джеймс. – Это твой шарик. Я нашел его у тебя за ухом.

Джимми не очень-то верил в эту сказку, однако Катра видела, как ему хочется взять шарик.

– Ну же, бери, – ласково прошептала она.

– Хочешь, я отдам его твоей сестре? Она подержит его у себя, а потом передаст тебе. Как по-твоему, можно ей доверять такие вещи?

Джимми покосился на Катру с таким откровенным подозрением, что Сент-Джеймс громко рассмеялся. Катра посмотрела на Джимми и чуть не расхохоталась вместе с ним. До сих пор ни одному человеку в мире не удавалось понять, когда Джимми шутит, и оценить его шутку по достоинству.

– Ну что ж, Джимми, если ты мне не доверяешь, то придется тебе взять шарик самому! – И Катра осторожно высвободила подол своей юбки. – Или ты хочешь оставить шарик мистеру Сент-Джеймсу?

Джимми еще раз оглянулся на сестру и повернулся к Сент-Джеймсу, протянув руку. Тот осторожно опустил шарик в маленькую ладошку и промолвил с дружеским кивком:

– Вот, получай. Может, как-нибудь мы сыграем с тобой в шары. Между прочим, когда-то я очень любил эту игру. Ты не против составить мне компанию?

Катра не верила своим глазам: Джимми медленно кивнул! А потом сделал жест, понятный, как ей казалось, ей одной: он как будто сгреб рукой все шары и ткнул пальцем себе в грудь. Малыш улыбался, чрезвычайно довольный собой.

– Он хочет сказать… – начала было Катра.

– Я знаю, что он хочет сказать, – перебил ее Райан, скрестив руки на груди. – Он хочет сказать, что в два счета оставит меня без моих лучших шаров. Ну что ж, поживем – увидим, не так ли?

И вот тогда Джимми рассмеялся. Это был самый настоящий, громкий и искренний детский смех. У Катры буквально отвисла челюсть. Нет, Джимми вовсе не был букой и смеялся довольно часто. Он был веселым, жизнерадостным малышом. Но до сих пор он смеялся только при ней, при своей старшей сестре. Незнакомцы вгоняли Джимми в такое замешательство, что ему становилось не до смеха.

– Джимми! Куда ты пропал, малыш? – раздался из-за живой изгороди тревожный пронзительный шепот. – Сию же минуту иди сюда! Твоя ванна уже остыла!

– Он здесь, Бетти! – окликнула Катра.

Джимми одной рукой снова поймал ее за юбку, а второй – к немалому удивлению Катры – обхватил ногу мистера Сент-Джеймса.

Она все еще не опомнилась от неожиданности, когда из-за живой изгороди показалась ее старая няня и сердито воскликнула, подбоченясь:

– Господь свидетель, я с ног сбилась, пока искала этого сорванца! Вы уж простите меня, мисс Катра, не уследила. Готовила ванну и глазом моргнуть не успела, а уж его и след простыл! Хорошо хоть я его до этого не раздела, не то выскочил бы на улицу нагишом, вот как Бог свят!

Сент-Джеймс снова рассмеялся, и Бетти уставилась на чужака с нескрываемым интересом. Хотя Джимми старательно прятался за взрослыми, от служанки не укрылось, за чью ногу он держится в поисках поддержки.

– Ничего страшного, Бетти, – заверила Катра. – Мистер Сент-Джеймс как раз показал Джимми маленький фокус, прежде чем вернуться в зал.

Бетти перевела недоверчивый взгляд с незнакомца на Катру и уточнила:

– Показал ему фокус? – Было совершенно очевидно, что почтенную служанку гораздо больше взволновала необычайная общительность Джимми, нежели двусмысленное положение, в котором она застала молодую госпожу.

– Да, – кивнула Катра. – Кажется, у Джимми появился новый друг. Джимми, ты покажешь Бетти, что мистер Сент-Джеймс нашел у тебя за ухом?

Малыш с явной неохотой отцепился от панталон Сент-Джеймса и показал няне шарик.

– Ну и дела! – Бетти покачала головой и воскликнула: – Надо же, какая красота! А ты не хотел бы его вымыть? Возьми его с собой в ванну, а уж я наведу чистоту на вас обоих!

Джимми подал Бетти руку и позволил служанке – увести себя из сада, крепко прижимая к себе любимого щенка и чудесный мраморный шарик. Забавная парочка уже огибала край живой изгороди и должна была вот-вот скрыться из виду, когда малыш оглянулся и послал своему новому другу прощальную улыбку.

Мальчик с няней давно ушли, а Катра все еще стояла, глядя им вслед. Наконец она повернулась к гостю.

– Вы были к нему очень добры, – с признательностью промолвила Катра.

– Я люблю детей, – ответил он, пожимая плечами с таким видом, будто не находил в этом ничего необычного.

– Да, но вы вдобавок… поняли его! До сих пор это удавалось очень немногим!

– Вот как? – Катре показалось, что в его пристальном взгляде не осталось и следа былого тепла и мягкости.

– Да, это правда.

Янки и впрямь проявил редкостный талант воспитателя. Он не пытался ни давить на Джимми, ни опускаться до его уровня – он вообще не сделал ни одного неверного шага, способного напугать малыша и помешать их общению, – и в то же время добился расположения Джимми при помощи самого незамысловатого фокуса. Этот человек был настоящей загадкой.

– А откуда у вас взялся этот мраморный шарик? – поинтересовалась Катра, внезапно вспомнив о необычном подарке, сделанном ее брату.

Сент-Джеймс рассмеялся и потупился.

– Так я и знал, что вы об этом спросите! – Он поднял глаза на Катру и пожал плечами. – Я недавно подобрал его на улице. Сам не знаю, с какой стати мне захотелось положить его в карман. Наверное, просто было жалко выбросить.

Катра живо представила себе, как это все происходило. Как он заметил шарик и заинтересовался им настолько, что не поленился подобрать и спрятать в карман. И как потом он носил этот шарик с собой в смутной уверенности, что эта смешная вещица сослужит ему службу. А ведь при первом знакомстве никому и в голову не пришло бы, что этот солидный, уверенный в себе джентльмен способен не просто обратить внимание на какой-то шарик, но и догадаться подарить его маленькому мальчику, отчаянно нуждавшемуся в друге.

Тем временем бал продолжался, и в саду снова зазвучала музыка. Это сразу же вывело Катру из задумчивости.

– Мне пора возвращаться в зал, – сказала она. – Пожалуйста, не стесняйтесь и наслаждайтесь одиночеством в свое удовольствие. Я была очень рада с вами побеседовать.

– Боюсь, что теперь мое одиночество покажется мне чересчур тягостным! Может, вы все же останетесь?

Катра смущенно улыбнулась. Она действительно была бы не прочь остаться.

– Это моя любимая мелодия, – пояснила она, махнув рукой в сторону ярко освещенного зала, откуда лились звонкие аккорды. – И я еще ни разу в жизни не пропустила этот танец.

– В таком случае вы окажете мне честь и станцуете его со мной? – Он напряженно смотрел, как Катра кивнула и ответила:

– С удовольствием. – Она повернулась, желая вернуться в зал, но Райан осторожно придержал ее за локоть.

– Нет. – Он обнял Катру за талию. – Если вы хотите научиться танцевать вальс, мы могли бы устроить первый урок прямо здесь!

Катра хотела было возмутиться, но не проронила ни звука. Райан медленно сделал первые шаги. Он оказался так близко, что Катра чувствовала его горячее дыхание у себя на щеке. Впервые в жизни она так отчетливо могла ощущать каждое движение сильного мужского тела, каждый его вздох, каждый толчок сердца в груди. Она подняла взор и обнаружила, что Райан не сводит с нее глаз. Ее алые губки приоткрылись от волнения, а дыхание стало частым и неровным.

– Вам здесь не место, Катра, – низким, колдовским голосом промолвил он. – И Феррис вам не пара.

– Разве? – Она была так зачарована, что даже не успела рассердиться. Вместо этого она ждала, что же будет дальше, – как будто смотрела на сцену со стороны. Райан глянул на нее из-под полуопущенных век – ни дать ни взять кот, следящий за канарейкой, – и повторил:

– Он вам не пара.

Катру бросало то в жар, то в холод. Не веря своим глазам, она смотрела, как его лицо склоняется над ней все ниже. И хотя ей уже было ясно, что сейчас произойдет, легкого прикосновения его губ было достаточно, чтобы по всему ее телу пробежала нервная дрожь! Она едва успела ответить на первый нерешительный поцелуй. Но в следующий миг он поцеловал ее так, что Катра почувствовала себя на седьмом небе от блаженства. Она зажмурилась и обняла его за плечи, чтобы не упасть.

Это не шло ни в какое сравнение с детскими поцелуями в саду, которыми она обменивалась с соседскими мальчишками, – ведь тогда Катра сама провоцировала их и прерывала игру, как только ей становилось скучно. Сегодня и речи не могло быть о том, чтобы самой контролировать ситуацию, – да ей этого и не хотелось. Она с восторгом подчинялась уверенным ласкам Райана, и это разбудило во всем ее теле такие ощущения, о которых Катра не смела и мечтать. Охватившая ее жаркая истома растопила последние остатки здравого смысла, и она позабыла обо всем, кроме всепоглощающего желания приникнуть к нему как можно теснее, вобрать его в себя целиком, без остатка.

Словно в бреду, Катра вцепилась в лацканы его фрака, чтобы привлечь поближе, а потом что было сил обхватила за шею. Ее пальцы запутались в густых шелковистых волосах, а ноздри щекотал запах дорогого табака и мыла. Она обнимала Райана так крепко, что пуговицы у него на рубашке больно врезались ей в грудь.

Вихрь острых, доселе неведомых ощущений подхватил и закружил Катру, и где-то далеко-далеко, в ином мире, осталось эхо отчаянных голосов, моливших ее остановиться, положить конец этому безумию и опомниться ради себя и ради Ферриса. Нет, это было так восхитительно, так чудесно, что Катра, не привыкшая отказывать себе ни в чем и весьма высоко ценившая собственные удовольствия, готова была провести в этом саду целую жизнь, наслаждаясь волшебным, божественным поцелуем.

– Кэтрин Мередит! – Раздавшийся у нее за спиной свирепый окрик прозвучал словно безжалостный удар бича. Райан обернулся так резко, что Катра наверняка бы упала, не подхвати он ее за талию. Шок от неожиданности моментально превратился в смертельный ужас при виде белого как мел лица.

– Отец! – сдавленно прошептала она, как будто это слово разрослось в тугой комок, перекрывший горло.

– Мистер Мередит, – сдержанно произнес Райан.

– Ни слова больше, ты, развратник! – взревел Теодор Мередит. Его массивная фигура сотрясалась от праведного гнева, а лицо пошло алыми пятнами, особенно заметными из-за седой шевелюры.

Катру шокировала столь недопустимая грубость – даже с учетом того положения, в котором их застали, – и она сделала отчаянную попытку исправить положение:

– Отец, это же партнер мистера Честера…

– Я и сам знаю, откуда взялось это чертово отродье! – бушевал ее отец. – И только из уважения к своему старому другу, Бернарду Честеру, я не вышвырну тебя сейчас пинком под зад, мистер Сент-Джеймс! Ты сейчас же вернешься в зал и пробудешь там до тех пор, пока твои друзья не соберутся домой. Но впредь ноги твоей не будет в этом доме, понятно? Даже и не надейся, что я потерплю твое присутствие у себя под крышей! – Мистер Мередит разъярился настолько, что сам не заметил, как принял боевую стойку, словно готовясь к поединку.

Райан выслушал его с непроницаемым лицом, но не выказал при этом ни малейших признаков страха. Он стоял совершенно неподвижна, по-прежнему придерживая Катру за талию. Она не сразу опомнилась и отодвинулась от Сент-Джеймса на пару шагов, отчаянно надеясь, что ей удастся удержаться без его поддержки на непослушных ногах.

Кажется, прошла целая вечность, пока, наконец, Райан повернулся и обратил на нее серьезный, вопросительный взгляд. Он будто ждал, что она что-то скажет. Но Катра молчала, и тогда янки молча поклонился ее отцу. Медленно, не теряя достоинства, он покинул лужайку под старым вязом.

У Катры снова потемнело в глазах от ужаса: ведь теперь она осталась наедине с отцом! С отцом, не помнящим себя от бешенства. Никогда в жизни она не видела его в таком гневе.

– Тебя ищет жених, – отчеканил он, не сводя многозначительного взгляда с массивного кольца на ее безымянном пальце. – Идем со мной.

Отчаянным усилием воли Катра вновь обрела дар речи, однако то, что сорвалось с ее уст, стало неожиданностью даже для нее самой.

– Папа! – пискнула она отцу в спину. Тот замер на месте и оглянулся. – Папа, я не люблю Ферриса! – Она снова онемела, ошеломленная собственной дерзостью, но почувствовала при этом, как с души свалился огромный груз.

– Кэтрин, мне наплевать на то, любишь ты его или ненавидишь! – заявил отец. – Сейчас ты вместе со мной вернешься в этот чертов зал, к своему жениху. Сент-Джеймс – ничтожество, грязный развратник, недостойный даже пыли с моих сапог, и я прикончу его на месте, если он еще раз хоть пальцем посмеет коснуться тебя! Учти, Кэтрин, я не шучу!

– Папа! – вырвалось у Катры. Никогда прежде отец не позволял себе высказываться в ее присутствии подобным образом, и это оказалось сильнее всех потрясений, что уже случились с ней за нынешний вечер.

– Ты понятия не имеешь о том, что это за тип! – продолжал отец все тем же надменным тоном. – Ты не понимаешь, в чем состоит твоя собственная польза! И пока я жив, тебе лучше держаться как можно дальше от такого мерзавца, как Райан Сент-Джеймс!

Катра не успела прийти в себя от его жестокого, презрительного голоса – не говоря уже о том, что он говорил, – как отец грубо схватил ее за руку и буквально поволок за собой. Едва соображая, что происходит, спотыкаясь на каждом шагу, она волей-неволей была вынуждена вернуться в дом.

Стоило им снова оказаться в зале, как Катра принялась высматривать в толпе Райана. Господи, хоть бы он ушел! Ей было страшно даже подумать о том, на что сейчас способен ее отец.

Не скрывая своей тревоги, к ней уже спешила Мелисса.

– Феррис вон там. – И отец ткнул пальцем в ту часть зала, где располагался оркестр, – Отправляйся к нему!

Катра послушно двинулась в ту сторону, не чуя под собой ног. Мелисса семенила следом.

– Что стряслось? – поинтересовалась подруга на ходу. Но Катра как заведенная шагала вперед. Она все еще едва дышала. Ей было не до разговоров. Где-то в уголке сознания мелькнула мысль, что от духоты она вот-вот упадет в обморок.

– Сент-Джеймс только что вернулся в зал, и лицо у него было мрачнее тучи, – упрямо нашептывала ей Мелисса. – Это имеет какое-то отношение к нему? Катра, да что с тобой?

В эту минуту толпа немного раздалась в стороны, и в противоположном конце зала Катра увидела Райана Сент-Джеймса. Одного его взгляда было достаточно, чтобы у нее помутилось в глазах, а ноги стали ватными и непослушными.

Откуда ни возьмись у нее в руке вдруг появился бокал шампанского. Возникло такое ощущение, словно спертый воздух в этом зале душит ее, как тяжелое одеяло, закручивая в тугой непроницаемый кокон. Кажется, Катра даже услышала, как из его плотных складок со свистом вылетает вытесняемый воздух. Все звуки внезапно куда-то пропали, и последнее, что она видела, прежде чем потерять сознание, были лица Райана и Делии, уставившейся на нее с откровенной ненавистью.

Глава 3

Когда Катра пришла в себя на следующее утро, первым ощущением было чувство неясной грызущей тревоги – как будто она позабыла нечто важное. Прошло несколько томительных минут, прежде чем ей удалось окончательно скинуть дремоту. Она уже выпростала из-под одеяла руки, чтобы с наслаждением потянуться всем телом, и замерла неподвижно, внезапно вспомнив все, что случилось вчера на балу. От одной мысли о поцелуе Райана Сент-Джеймса ей стало жарко. Но если с этим воспоминанием она еще как-то могла справиться, то искаженное гневом лицо отца упорно маячило перед глазами, лишая ее остатков самообладания.

Не в силах оставаться на месте; Катра резко привстала, и в эту минуту дверь в ее спальню распахнулась. Вошла Люси – ее горничная – с завтраком на подносе. Следом за ней с таким же подносом явилась Бетти. Катра выросла у Бетти на руках, и старая нянька по-прежнему относилась к ней так, будто имела дело с несмышленой девчонкой.

– Ага, мисс Засоня наконец-то соизволили открыть глазки! – пропела Бетти, ловко пристраивая у Катры на коленях тяжелый поднос. Тем временем Люси поставила свой поднос на столик у окна и принялась хлопотать над чаем.

– Бетти, что вчера случилось? – отважно спросила Катра. Она понимала, что играет с огнем, но ее слишком тревожило то, что ей не удается вспомнить, что было после инцидента в саду, когда она вернулась в зал.

С удовольствием пригубив горячий чай, Катра подумала, что выпила вчера слишком много шампанского.

– Дак в обморок вы упамши, миз Катра! – без обиняков брякнула Люси. – Прямо хлопнулись на пол аккурат посередке зала, и все ваше миленькое платье оказалось в шампанском! Подол-то насквозь промок, и…

– Да тише ты! – вмешалась Бетти. – Доктор ясно сказал, что это все из-за духоты! Оно и понятно: весь вечер было не продохнуть! А вы все плясали да плясали – тут кто хочешь свалится… Ох, позвольте мне еще чуток полюбоваться этим кольцом! Уж как он надел его вам на пальчик – я до сих пор глаз оторвать не могу! – Бетти поправила за спиной у Катры подушки и склонилась над ее рукой. – М-м… – вырвался у нее восхищенный вздох, – сразу видно: обручил так обручил! Теперь только слепой не увидит, что вы уже клейменая лошадка!

Катра слишком хорошо знала свою няньку, чтобы принять этот восторг за чистую монету.

– Говоришь, я упала в обморок? – с недоверием уточнила она. – Но со мной в жизни не случалось ничего подобного! И духота тут ни при чем… – Она умолкла, вспомнив о том, как помутилось у нее в глазах и с какой ненавистью пялилась на нее Делия…

– Ну, стало быть, вы слишком устали, – отрезала Бетти, делая вид, что поправляет одеяло в изножье кровати. – Не вы первая, не вы последняя. Только еще ни у одной барышни не было столько спасителей. Ваши кавалеры чуть не подрались из-за того, кому нести вас наверх, в спальню! – Бетти резко выпрямилась и с подозрением уставилась на Катру, как будто это она была виновата в том, что старая нянька сболтнула лишнее. – Люси, ну куда ты засунула этот букет? Пусть стоит вот тут, около кровати, чтобы миз Катра могла любоваться им вволю! – Люси послушно перенесла вазу, полную белых орхидей, на столик у кровати и даже сделала вид, будто поправляет букет. – Это вам от мистера Ферриса! – со слащавой улыбкой сообщила Бетти. Но Катре было не до цветов.

– Кто отнес меня наверх? – спросила она.

– Как кто? Мистер Феррис, как и полагается, а уж следом за ним шел ваш папенька… ну и все прочие. – И Бетти сделала попытку скрыться в гардеробной.

– Ага, только сначала они делили вас, ровно тряпичную куклу, с тем здоровым чертенякой, который вроде как ихний друг! – Бетти выскочила из гардеробной с удивительным проворством, и Люси пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы увернуться от оплеухи.

– Что еще за чертеняка? – Кажется, Катра начинала прозревать.

– Да этот ваш мистер Сент-Джеймс, – сердито буркнула Бетти. – С такими, как он, вечно позору не оберешься! Он и впрямь стал страшнее черта, когда вы упали, а все кинулись вам помогать. Встал над вами и закричал, чтобы все пошли прочь и не застили вам воздух! Можно подумать, это он ваш суженый! А он подхватил вас на руки, ровно перышко, и спросил, куда нести. И кабы ваш папенька не вмешался и не велел делать все так, как положено, мистер Феррис шел бы впереди да показывал ему дорогу! – Тут Бетти не удержалась и хмыкнула, несмотря на все старания продемонстрировать праведный гнев. – Что есть, то есть, милая: стоит какому джентльмену на вас глянуть – и пиши пропало, околдовали вы его навек! Ну да вашего папеньку этим не проймешь. Он сразу приказал этому негоднику вас отпустить – не то, дескать, вышвырнет его из дому на глазах у всего честного народа!

– Он не негодник, – машинально возразила Катра. Это моментально привело Бетти в негодование.

– Да что вы про него знаете, мисси? Ничегошеньки, вот как Бог свят! И послушайте, что я вам скажу! Вы теперь обрученная барышня, невеста, и негоже вам строить глазки всяким проходимцам. А уж тем паче такому опасному типу, как мистер Сент-Джеймс!

Катра задумалась, откинувшись на подушки, и откусила кусочек печенья.

– Джимми ему поверил, – пробормотала она. – Но в одном ты права. Я действительно ничего о нем не знаю. – «И не желаю знать», – с горечью добавила она про себя. Это было бы смешно, если бы не было так стыдно. Ее застали врасплох, когда она целовалась с человеком, которого совсем не знала, будучи обрученной с другим, которого совсем не любила. Да, Бетти подобрала очень точное слово: она – клейменая лошадка!

Конечно, она знала о том, что не любит Ферриса, еще до того, как дала согласие выйти за него замуж. Так же, как знал это он. Они просто заключили сделку. Это было выгодно всем – и его семье, и ее. Каждый получал все, что хотел, а между собой Феррис и Катра заранее оговорили, что предоставят друг другу полную свободу жить так, как кому нравится. До сих пор Катра считала, что брак с другом детства можно считать вполне приемлемой платой за ту свободу действий, о которой незамужней девице нечего и мечтать.

Кроме того, ей требовалось выйти замуж, чтобы уберечь отцовское наследство от жадных лап своего кузена. Джимми – очень милый малыш, но в умственном развитии он так и останется шестилетним несмышленышем до самой смерти, а значит, не получит права считаться наследником, и если Катра не выйдет замуж, то плантация отойдет к следующему родственнику по мужской линии – Бейкеру Мэнсфилду. Катра ни минуты не сомневалась в том, что, когда отца не станет, их с Джимми выставят за порог еще до того, как тело Теодора Мередита предадут земле. Как не сомневалась она и в том, что не далее чем через неделю их достойный кузен спустит отцовское наследство в первом же игорном доме.

«Райан», – снова и снова повторяла она про себя. Да, как это ни печально, ей снова придется встретиться с этим человеком. А как иначе убедиться в том, что вчерашний поцелуй был мороком, наваждением, мимолетной вспышкой чувственности, разбуженной их внезапной встречей наедине? Но тогда почему до сих пор Катра не испытывала такого блаженства в объятиях других мужчин? Почему именно Райану удалось околдовать ее одним поцелуем? Ее до сих пор охватывает трепет при воспоминании о том, что она чувствовала в те минуты…

Впрочем, Катра все равно еще с ним увидится – хочет она того или нет. Ведь он гостит у Честеров, и его пригласили на свадьбу к Уэстбрукам. Вот и получается, что встреча с ним неизбежна. От предвкушения у Катры сладко замерло сердце. Надо только заранее решить, как она будет себя вести. Ну конечно, она сделает вид, будто ничего такого не было. Райан наверняка достаточно опытен в этих делах и не станет делать трагедию из какого-то пустякового поцелуя в саду! Уж он-то лучше других должен представлять, что творится в темных углах, к Примеру, на званых балах в Париже… И все же… и все же было бы очень приятно убедиться, что она хоть немного небезразлична мистеру Сент-Джеймсу. Ведь если бы не явился ее отец – кто знает, чем закончился бы их поцелуй?

Ее отец… Как же она могла забыть! Ведь отец запретил Райану появляться у них дома. Да уж, он рассердился не на шутку. И даже может отказаться принять мистера Сент-Джеймса, если тот явится с извинениями. И все из-за одного поцелуя! Можно подумать, это лишило Катру невинности – или еще что похуже!

Пока Бетти и Люси готовили для нее ванну в гардеробной, Катра глубоко задумалась, рассеянно вертя на пальце обручальное кольцо. Она так и не решила, почему все-таки Райан захотел ее поцеловать. Уж не собрался ли он за ней приударить? Нет, не может быть, ведь у нее уже есть жених! Тогда с какой стати этот неотразимый джентльмен, да вдобавок холостяк, не пожалел времени на даму, уже предназначенную в жены другому? Он даже не побоялся рискнуть дружбой своих партнеров по бизнесу! Ведь если бы вместо отца на них наткнулся Феррис или Бернард Честер…

Катра решительно отодвинула в сторону поднос с недоеденным завтраком и спустила ноги со своей высокой кровати под балдахином. В соседней комнате Бетти опять за что-то отчитывала неуклюжую Люси. Катра еще раз взглянула на свое кольцо, сняла его и положила на туалетный столик.

Утром того же дня, когда Катра с Джимми сидели в гостиной и играли в шахматы, их навестил Феррис. Он давно считался своим в доме Мередитов и появлялся запросто, без приглашения. Несмотря на принятое накануне решение выкинуть из головы ненужные мысли о Райане, Катра невольно вздрогнула: а вдруг Феррис привел его с собой? Но за спиной у ее жениха никого не было.

А что, если Сент-Джеймс все-таки явится, пренебрегая запретом ее отца? Как он объяснит Феррису то, почему ее отец на него злится? И как прикажете человеку извиняться, если его не пускают в дом? Но Феррис пришел один.

Слегка порозовев от волнения, Катра сделала вид, что целиком поглощена ситуацией на шахматной доске, хотя делала при этом ошибку за ошибкой, жертвуя Джимми одну фигуру за другой. Нет, она не думала, что Райан проболтался о поцелуе, и все же не могла не смутиться при виде добродушной физиономии Ферриса. Интересно, узнай он обо всем, что бы он сказал? Как ни странно, у Катры не возникало ощущения, что она обманула доверие жениха – хотя до сих пор их отношения носили исключительно платонический характер, – скорее, его вид лишний раз напомнил о том, что Феррис совершенно не похож на Райана. Между этими двумя людьми лежала такая же пропасть, как между детской привязанностью, что Катра питала к Феррису, и бурей страстей и желаний, разбуженной поцелуем Райана Сент-Джеймса.

– Нет, Джимми, – заметила она, – ты сделал ход моей пешкой. Ты же играешь черными!

Но Джимми продолжал двигать фигуры по своему усмотрению, и Катра беспомощно улыбнулась: малышу никогда не хватало упорства довести партию до конца.

– Ты как раз вовремя! – обратилась она к Феррису. – Джимми обыграл меня уже в третий раз. Может, тебе повезет больше?

Но Феррис покачал головой и возразил:

– Как будто ты не знаешь, что у меня не хватит терпения!

На секунду Катра представила Райана: он наверняка не отказался бы сыграть вместо нее. Она со вздохом встала из-за стола и выругала себя за слишком поспешные выводы. То, что Райан однажды проявил чуткость по отношению к ее брату, вовсе не говорит о том, что Феррис относится к Джимми недостаточно хорошо. Просто он воспринимает мальчика совершенно по-другому.

Феррис устроился на диване рядом с невестой и поинтересовался с искренней заботой:

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно! – без колебаний заверила она. – Вчерашний случай – просто какое-то недоразумение. Наверное, сказалась духота и лишний бокал шампанского.

– Вот и я так считаю. И все же нам повезло, что там оказался Райан, правда?

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Катра.

– Я имею в виду то, что из-за твоего обморока поднялась страшная паника и никто не знал, что делать. К своему позору, должен признаться, что я и сам здорово перетрусил. Слава Богу, что среди нас нашелся хотя бы один человек, не потерявший выдержку! – Феррис добродушно рассмеялся. – Ты бы только видела, как все кудахтали над твоим бесчувственным телом, пока он не взял все в свои руки!

Однако Катре эта картина почему-то вовсе не показалась забавной.

– Если уж на то пошло, Феррис, ты бы и сам мог догадаться, что меня надо отнести в спальню. Папе нельзя поднимать тяжести, у него боли в спине. По-твоему, меня так и следовало бросить на полу?

– Об этом и речи быть не могло! Но только откуда мне было знать, что для тебя лучше? – И Феррис небрежно пожал плечами. – Может, тебе нужно было сначала полежать, чтобы остыть? Или сначала очнуться, прийти в себя, а уж потом подниматься наверх? Честное слово, я совсем потерял голову, и если бы не Райан…

Краем глаза Катра давно заметила, что Джимми украдкой передразнивает жестикуляцию и мимику Ферриса. Даже повторяет движения его губ. Она чуть не прыснула со смеху, когда малыш откинулся на стуле и скрестил свои короткие ножки тем же самым вальяжным жестом, что подсмотрел у Ферриса, а потом закинул руку на спинку соседнего кресла. Не желая поощрять баловство брата, она отвернулась с нарочито серьезным видом и сказала:

– Ну, во всяком случае, спасибо тебе и на том, что ты не позволил мистеру Сент-Джеймсу тащить меня до самой спальни. У Бетти наверняка сделался бы удар при виде такого непотребства! Она и без того пилит меня целое утро!

– Ну и напрасно! – великодушно улыбнулся Феррис. – Райан – настоящий джентльмен и не причинил бы тебе ни малейшего вреда! Между прочим, Кэт, он явно к тебе неравнодушен!

Нет, это уж слишком!

– Джимми, перестань! – не выдержала она. Феррис следом за ней оглянулся на Джимми, не заметил ничего подозрительного и продолжал с завидной беспечностью:

– Да-да, кто бы мог подумать! Он только и говорил о том, какая ты умная и рассудительная. Он даже признался, что завидует мне, представляешь? Чтобы он – завидовал мне!

– Завидует? – пробормотала Катра, машинально вертя в руках шахматные фигурки.

– Вот именно, завидует! Он сказал, что вообще-то не собирается жениться, но уж если до этого дойдет, то только на такой невесте, которая похожа на тебя. Вот почему я считаю, что сумел произвести на него впечатление, – ведь неспроста именно мне удалось тебя стреножить, ну и все такое!

– Феррис, Феррис! – добродушно рассмеялась Катра. – Уж кому, как не тебе, знать, что никто меня не стреножил, так же как и я не стреножила тебя! Просто мы заключили сделку, не так ли? А теперь перестань важничать и сыграй с Джимми в шахматы. Мне уже надоело проигрывать!

– Это невозможно. – Феррис поднялся и бросил через плечо: – Прости, Джим!

Едва он успел отвернуться, как Джимми потешно передразнил каждое его движение.

– Сегодня мы с Райаном едем во Фредериксберг. Ему нужно купить новое ружье, и я, как верный товарищ, не мог отпустить его одного. – И Феррис направился к двери.

– Ну да, конечно, ради друга ты готов на любые жертвы! – усмехнулась Катра. – Не забудь передать привет господам из городской таверны!

– Что за глупые намеки? Можно подумать, мы едем туда пьянствовать! Ну, разве что пропустим стаканчик-другой. Да, кстати, Райан просил извинить его за то, что не пришел справиться о твоем здоровье вместе со мной. Сказал, что должен напирать несколько писем, чтобы сегодня же сдать их на почту. Но он будет рад снова встретиться с тобой при первой же возможности.

– Он так и сказал? – с нажимом переспросила Катра. Вот так новость! Судя по всему, Феррис ни сном, ни духом не ведает о том, что отец запретил Райану появляться у них дома. Как интересно!

– А что тут такого? Во всяком случае, я рад видеть тебя в добром здравии, Катра. Я должен был своими глазами убедиться в том, что ты поправилась и пришла в себя, и теперь со спокойной душой могу заниматься другими делами.

– Да, я поправилась, – подтвердила она, провожая жениха до двери.

– Тогда до завтра! – Феррис отвесил небрежный поклон да и был таков.

Катра опустилась в кресло, рассеянно глядя ему вслед, и надолго задумалась. Временами ей казалось странным, что этот беспечный молодой человек – ее суженый и скоро они станут мужем и женой.

Джимми вылез из своего угла и прошелся до двери, подражая размашистой походке Ферриса. На пороге малыш развернулся, изобразил небрежный поклон – и они с Катрой так и прыснули со смеху.

Утро следующего дня выдалось пасмурным и прохладным. Влажная почва тихонько чмокала под копытами лошади, когда Катра направила ее к западной границе владений Мередитов. Легкие завитки утреннего тумана плыли над травой как дым. Вокруг царила полная тишина, которую нарушало лишь приглушенное дыхание Юпи, молодой серой кобылы.

Резвым кентером[3] Юпи вынесла свою хозяйку на вершину пологого холма и устремилась вниз во весь опор. Катра не пыталась сдержать порыв благородного животного – напротив, она с радостью отдалась скачке, остро чувствуя каждое движение мощных тугих мускулов, так и ходивших под седлом. Встречный ветер мигом растрепал Катре прическу и громко хлопал подолом ее амазонки. Она понимала, что ведет себя слишком беспечно, но ничего не могла с собой поделать – так велико было наслаждение от быстрой езды.

Чем больше Катра размышляла над поведением Райана Сент-Джеймса, тем сильнее становилось ее разочарование из-за того, что он не сделал вчера попытки извиниться. Любой воспитанный джентльмен на его месте первым делом постарался бы уладить отношения с ее отцом – не говоря уже о самой Катре, – и ее раздражало проявленное Райаном равнодушие. Вдобавок ей не терпелось самой разобраться в чувствах, которые она испытывала к этому странному янки. Должен же он проявить к ней хоть каплю уважения? Однако Райан и не подумал нанести им визит, и весь день Катра оставалась наедине со своими мыслями.

Она отправилась на прогулку верхом по чудесным берегам Раппаханнока, чтобы развеяться и вернуть себе душевное спокойствие.

Постепенно замедляя бег своей кобылы, Катра заставила ее остановиться на лесной опушке. Река была совсем близко – оставалось только пересечь узкую полосу густого леса по проложенной здесь тропинке. Живой поток сверкал и переливался подобно огромному самоцвету в темной оправе из болотистых берегов. В этом уединенном месте, надежно укрытом от любопытных глаз высокой стеной деревьев, река делала крутой поворот и разливалась на широкой песчаной отмели.

Катра не спешила трогаться с места и с наслаждением вдыхала прохладный влажный воздух. Где-то позади приглушенно застучали конские копыта. Она обернулась, не сходя с лошади. Кто-то спускался с холма легким галопом. Отсюда невозможно было разглядеть лицо всадника, однако Катре почему-то ужасно не хотелось, чтобы им оказался Феррис. Она совсем запуталась в своих мыслях по поводу Сент-Джеймса и меньше всего хотела бы обсуждать его с женихом.

Тем временем всадник приблизился, и у нее тревожно екнуло сердце: такой мощный разворот плеч и густая темная шевелюра могли быть только у Сент-Джеймса!

Он ехал на рослом чалом жеребце. Судя по легкому неутомимому бегу, этот жеребец был не менее чистых кровей, чем тот, на котором ездил Феррис. И направлялся он как раз туда, где остановилась Катра. Еще минута – и конь загарцевал на месте, повинуясь уверенной руке всадника, а Райан с улыбкой приветствовал свою новую знакомую. Холодный прозрачный воздух только подчеркивал атмосферу тепла и благожелательности, что витала над этой парой.

– Мисс Мередит, какой чудесный сюрприз! – Сент-Джеймс поклонился с преувеличенной вежливостью. По его лицу трудно было судить, вспоминает ли он сейчас об их поцелуе. Зато радость по поводу встречи выглядела вполне искренней.

– Доброе утро, мистер Сент-Джеймс, – холодно отвечала Катра, изо всех сил надеясь, что ее щеки не заливает предательская краска.

– Что привело вас сюда в столь ранний час?

– Желание немного размяться, – как можно-любезнее сообщила она и направила лошадь по тропинке в лес. Райан тронул поводья, и они шагом поехали рядом.

– Катра… – начал он вкрадчиво, как бы пытаясь намекнуть, что их встреча на опушке была не случайной. Услышав это фамильярное обращение, девушка напряглась и посмотрела на него так холодно, что Райан с виноватой улыбкой продолжил: – Мисс Мередит! Я бы хотел побеседовать с вами о том, что произошло позавчера вечером.

– Ах вот оно что! – Она небрежно фыркнула и вздернула нос. – Право, я совсем об этом позабыла! Но вы, наверное, решили воспользоваться случаем и дать должную оценку своему проступку?

– Позвольте вам напомнить, – с сокрушенным вздохом заметил Райан, – что мне строго-настрого запретили появляться в вашем доме.

– Никто не мешал вам объясниться письменно. Насколько мне известно, как раз вчера вы собирались отправить несколько писем.

Райан рассмеялся и воскликнул с торжествующей улыбкой:

– Ага, значит, вы все-таки думали об этом! Отлично!

– Мистер Сент-Джеймс, – начала Катра, окинув Райана надменным взором, – воображение, не отягощенное правилами простой человеческой морали, оказало вам плохую услугу! Я не принадлежу к той породе женщин, что готовы направо и налево расточать свои милости на семейных балах! И то, что на меня нашло минутное помрачение разума, вовсе не дает вам повод собой гордиться. – Тут Катра опомнилась и прикусила язык. Кажется, кто-то собирался сделать вид, будто ничего не случилось… С самой первой минуты их встреча пошла не так, как она себе представляла. По правилам игры Райан должен был явиться с повинной, давая ей возможность проявить великодушие и снисходительность. А вместо этого он на протяжении всей отповеди глазел на Катру как ни в чем не бывало и не скрывал при этом своего любопытства.

– Ну, коль скоро вы сами не отрицаете, что все же удостоили меня кое-какой милости – причем должен заметить, что отнюдь не считаю это ни минутным помрачением разума, ни поводом для гордости, – то к какой же породе женщин прикажете вас отнести?

Катра резко натянула поводья и оглянулась. У нее чесались руки закатить этому типу увесистую оплеуху, чтобы смыть с его физиономии издевательскую ухмылку и заставить воспринимать себя всерьез.

– Мистер Сент-Джеймс, зачем вы поехали за мной? – наконец спросила она. – Решили немного поиздеваться?

Его губы скривились в усмешке, но глаза оставались на удивление серьезными.

– Нет, мисс Мередит. Я поехал, чтобы обсудить нашу встречу на балу, – если вы хотя бы ненадолго перестанете строить из себя недотрогу и позволите мне объясниться.

Катра уставилась на него, не веря своим ушам. Наконец ей удалось преодолеть оцепенение и отвести взгляд. Оказывается, она так вцепилась в лошадиную гриву, что побелели костяшки пальцев.

– Я… я готова вас выслушать, – пролепетала она, – хотя тот вечер уже послужил причиной некоторых неприятностей.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

Она подняла глаза, но не заметила на его лице и тени издевки.

– Вон там нам никто не помешает. – И Катра указала на едва заметный просвет между деревьями.

Райан легко соскочил с седла наземь, взял под уздцы Юпи и помог Катре спешиться. Она перекинула через левую руку длинный шлейф своей юбки и кое-как пригладила волосы, взлохмаченные ветром. Чувствуя себя довольно неловко под пристальным взглядом Сент-Джеймса, Катра поспешила выйти на тропу.

– Ведите лошадей за мной, – кинула она через плечо. – Там, дальше, будет место, где их можно привязать.

Лес был густой и темный, а тропинка – узкая и извилистая. По ней не так-то просто было провести сразу двух лошадей, но Катру нисколько не волновала эта проблема. Она уверенно шагала по тропинке, пригибаясь под низкими ветками и следя лишь за тем, чтобы не зацепиться юбкой за какой-нибудь сучок. Тропинка привела их на лужайку, поросшую мягкой травой и лютиками. Райан привязал лошадей. Не говоря ни слова, Катра двинулась дальше в лес и не останавливалась, пока не вышла на край чистого песчаного берега. Слева от нее росла огромная кривая ива. Ее низко склоненные ветки окунались в воду, как будто хотели попробовать, очень ли она холодная. Прозрачные струи с легким журчанием разбивались о камни, рассыпанные у самой кромки воды.

Катра исподтишка покосилась на своего спутника и заметила, с каким удовольствием он любуется этой первозданной красотой. Сквозь утренний туман пробился луч солнца и заиграл на поверхности реки яркими бликами. Райан с наслаждением вздохнул и поднял голову, следя за полетом диких гусей.

Катра перешагнула через старую корягу и встала у самой воды. Оба не спешили начинать разговор. Наконец она напомнила:

– Ну что ж, говорите, здесь вас никто не услышит.

– Значит ли это, что меня просто не станут слушать? – уточнил Райан, подойдя вплотную. Катра догадалась, что он улыбается, и чуть было не улыбнулась в ответ.

– Я вас слушаю. Вы отлично все поняли.

– Катра, – вдруг окликнул он, – взгляните на меня! – Она медленно повернулась, так что под башмаками громко захрустел песок. – Я не в состоянии дать должную оценку своему поступку! Я не могу оправдать его тем, что не имел понятия о вашем положении. Ведь Феррис рассказал мне о своей невесте еще до того, как привез сюда.

– И это все? – растерялась Катра. – Вам больше нечего сказать?

Он долго молчал, сосредоточенно хмурясь, и наконец сокрушенно пожал плечами.

– Наверное, мне следовало бы извиниться. Но дело в том, что я ни о чем не жалею.

– Вы ни о чем не жалеете, – машинально повторила Катра, чувствуя, как в груди снова вскипает гнев. – Может, вы хотя бы соблаговолите объяснить причину своих поступков? Я имею определенные обязательства перед своим женихом, и вам это известно. А как насчет ваших собственных обязательств перед Феррисом?

Судя по всему, Райана нисколько не смутил и этот вопрос. Он стоял совершенно спокойно, расслабленно, засунув руки в карманы.

– Между прочим, я мог задать те же самые вопросы и вам, мисс Мередит. Почему вы позволили мне так поступить? Разве вы забыли об определенных обязательствах перед Феррисом – ведь вы отвечали мне довольно пылко!

Катра выпрямилась с надменным видом.

– Вы – скотина! Вы низкое, грязное, бесстыжее…

– Катра, – перебил он, – поверьте, вам скоро самой надоест ругаться!

– Как… вы… – Она задохнулась от возмущения. Райан нахмурился и скрестил руки на груди.

– Вечером третьего дня вы были отважной, полной жизни и страсти женщиной. Сегодня вам угодно играть школьницу-недотрогу и испепелять меня праведным гневом. Позвольте уточнить, которая из двух настоящая Кэтрин Мередит?

Она не знала, что и сказать. В глубине души Катра понимала, что отчасти Райан прав. Ведь тогда, в саду, она и не думала сопротивляться. Если уж на то пошло, она наслаждалась его поцелуем – так же, как собиралась насладиться искренним покаянием и последующим за тем ни к чему не обязывающим легким флиртом (а почему бы и нет?). Но Райан вовсе не собирался играть по правилам. Он все поставил с ног на голову, и теперь она не знала, как ей быть.

– Итак? – с нажимом произнес он. Катра приосанилась и постаралась напустить на себя тот самоуверенный, надменный вид, что так любил принимать Райан.

– А что, если обе Кэтрин Мередит настоящие? Вам не приходило это в голову, когда вы собирались унизить меня в очередной раз и строили свои гнусные планы? Ну так вот, отныне вам придется сначала решать, с какой Кэтрин Мередит вы сегодня встретились, а уж потом выбирать манеру поведения!

Он прищурился и смерил ее взглядом с головы до ног, как будто и правда пытался прикинуть, с какой ее ипостасью имеет дело. А потом хмыкнул и отвернулся к воде, проведя пальцами по волосам и запрокинув голову к небу.

– Должен признаться, Катра, что вы крепкий орешек!

– Как это ни грустно, но я вовсе не добивалась вашего признания.

Черт побери, она во что бы то ни стало выиграет эту игру! Игру, в которой привыкла сама устанавливать правила! По ее губам скользнула едва заметная азартная улыбка.

– А чего же вы добивались?

– А разве вы сами не знаете? Райан задумчиво покачал головой.

– Знаете, когда я познакомился с вами… нет, еще до этого, Феррис прожужжал мне о вас все уши, и я отправился на бал, твердо зная, что я познакомлюсь с вами и тут же уйду. Ничего больше. У меня и в мыслях не было посягать на невесту Ферриса. Просто было интересно, какая вы на самом деле. – И он смущенно улыбнулся. – Понимаете, все так расхваливали вашу красоту, что волей-неволей начнешь относиться к этому с недоверием. – Райан умолк, не спуская с Катры внимательного взгляда. Ей стоило большого труда сохранить при этом достойную мину. – Но когда я увидел вас… – Он поджал губы, как будто не мог найти нужных слов, и скрестил руки на груди. Повисло неловкое молчание.

– Поверьте, я посетил великое множество балов во многих городах, – с возрастающим волнением продолжал Сент-Джеймс. – Многие матроны пытались свести меня со своими дочками. Я флиртовал, меня пытались обольстить, а иногда не стеснялись даже прибегать к угрозам – и все оттого, что некоторым дамам уж слишком хотелось лишить меня холостяцкой свободы.

Райан вдруг умолк, шагнул вперед и робко коснулся ее руки. Катра застыла, едва дыша, не в силах отвести взгляд от его серьезного, взволнованного лица.

– Но никогда в жизни я не встречал такую, как вы. – Он отвел с ее щеки непослушную прядку волос. – Вы отважны и откровенны, вы полны жизни и страсти, вы остроумны и проницательны – сочетание, крайне редкое в наши дни. И я попросту растерялся. Я ничего не мог с собой поделать, вы не шли у меня из головы. Вы правы, я собирался написать вам, но что бы я сказал в этом письме? Я не могу извиняться, потому что не жалею о содеянном. И не могу объяснить, что меня толкнуло на этот поступок. – Он снова провел пятерней по волосам. – Все, что я знаю наверняка, – вы совершаете великую ошибку, собираясь замуж. И я обязательно должен был вам об этом сказать. Стоит Феррису завести речь о вас и о предстоящей свадьбе… – Райан оборвал себя на полуслове и покачал головой: – Нет, я и так сказал слишком много.

– Мистер Сент-Джеймс, – несмотря на все усилия, в голосе Катры не было и следа праведного гнева: она всегда ценила в людях искренность, и ее не оставила равнодушной эта исповедь, – вы не находите, что это слишком напоминает вступительную речь к предложению руки и сердца? – Столь неожиданный для Райана вывод поверг его в такой откровенный ужас, что Катра мигом пожалела о своих словах.

У него и в мыслях не было ничего подобного, хотя Кат-ре действительно не раз приходилось слушать подобные речи, и всякий раз они завершались трогательным предложением выйти замуж. Однако Сент-Джеймс имел в виду нечто другое. Но что же? Что он хотел предложить Катре взамен брака с Феррисом? И вдруг ее словно окатило холодной водой: да ведь он просто пытается ее соблазнить!

Неужели он вообразил, будто все его красивые слова убедят ее продолжить – или, Боже упаси, усугубить! – те неприличные поступки, до которых они опустились тогда, на балу? Да, именно так и приходится его понимать! Катра содрогнулась от гнева. Этот янки глубоко заблуждается, если считает, будто приличная девушка с радостью прыгнет в постель к любому проходимцу, лишь бы не выходить замуж без любви и по расчету! Ярость была столь велика, что Катра на миг онемела.

Райан отдавал себе отчет в том, что каждое его слово только усиливает ее гнев, и продолжал с таким видом, будто с головой нырял в омут:

– Катра, я очень переживаю из-за вас. Вы и сами понимаете, что моя тревога небеспочвенна. А я желаю лишь одного: удержать вас от непоправимой ошибки. Ведь я видел вас с Феррисом… Неужели вы его любите?

– Люблю? – Катре удалось наконец совладать с дыханием, хотя она знала, что наверняка стала красной от гнева. – Да разве любовь имеет какое-то отношение к браку? – Она буквально плевалась словами, как будто обращалась к круглому идиоту. – Феррис – мой старинный друг, но даже если бы он хоть вчера свалился с луны, я все равно вышла бы за него, потому что этого хочет мой отец! Так, и только так сейчас заключаются браки, или вы об этом не знали? Любовь и вздохи при луне хороши для романов, а не для реальной жизни! И меньше всего я могла предположить, что именно вам – такому независимому и светскому джентльмену – потребуются разъяснения по этому поводу! – выпалила Катра с ехидной гримасой. – Вы, должно быть, считаете меня самой безмозглой простофилей на всем Юге, если вообразили, что я поддамся на ваши уговоры и откажусь от достойной, приличной партии ради сомнительных похождений в вашем обществе!

Райан слушал ее, изумленно распахнув глаза, и горько рассмеялся, когда понял, к чему она ведет.

– Итак, на деле вы оказались совершенно такой же, как прочие благовоспитанные барышни из приличного общества, имя которым – легион. Я ошибся, когда решил, что вы достойны чего-то большего, чем обычный брак по расчету с нелюбимым человеком. Женщина, показавшаяся мне исключением, не заслуживала столь жалкой участи, но стоило мне сделать попытку ее спасти – и передо мной предстала опытная расчетливая кокетка. – Он снова коротко хохотнул. – Нет, милочка, при всем желании я не смог бы назвать вас простофилей, но если вы так яростно открещиваетесь от сомнительных похождений – то чем же тогда, скажите на милость, вы занимались со мной в саду?

Катра не сразу нашлась что ответить.

– Это вы приставали ко мне с самыми гнусными целями! – наконец заявила она. – И имейте в виду: попробуете еще раз, и об этом непременно узнает не только Феррис, но и все ваши знакомые! Подумать только, ведь я была… и я остаюсь ею… невестой, предназначенной вашему другу! Советую вам об этом не забывать!

– Ну да, в точности так же вы не забыли об этом позапрошлой ночью! – Несмотря на презрительный, холодный тон, весь его облик выдавал бушевавшую в груди ярость. Однако мало-помалу Райану удалось овладеть собой, и он продолжал более сдержанно, но с прежней надменной издевкой: – Помилуйте, Катра, что с вами стряслось? Два дня назад вы производили впечатление самостоятельной женщины, отлично понимавшей, чего она хочет. Вы не тратили время на своих недалеких товарок, готовых без конца болтать всякие глупости и строить глазки таким же недалеким кавалерам. Вы были полны жизни и страсти, вы не боялись бросить вызов светским условностям – и я проникся к вам самым искренним уважением. Но сегодня вас словно подменили. Меньше всего я ожидал услышать от вас столь пошлый и банальный ответ! Я слишком хорошо помню, как вы вели себя в прошлый четверг, а потому у вас нет никаких оснований в чем-то меня обвинять. Вы получили то, что хотели, и сами это знаете. Как знаете и то, что ваши сегодняшние ужимки не обманут ни меня, ни вас. Однако… – тут он умолк на секунду, чтобы перевести дух, – если вам так необходимо услышать мои извинения – что ж, извольте. Мисс Мередит, я прошу прощения за свой поступок. – И Райан отвесил ей короткий шутовской поклон. – Скажем так: я обознался и принял вас за другую.

Столь острая, болезненная вспышка ярости стала неожиданностью даже для самого Райана. Он попытался объяснить это тем, что слишком разочаровался в своей новой знакомой. Не то чтобы Сент-Джеймс надеялся с легкостью склонить ее к любовной интриге – но он и не ожидал столкнуться с разъяренной недотрогой-южанкой. Райан был готов смириться с простым отказом продолжать их связь, однако на месте обворожительного создания, пленившего его всего пару дней назад, он увидел перед собой особу совершенно определенного склада. Именно таких, как она, Райан старательно избегал на протяжении последних десяти лет.

Не в силах скрыть свое отвращение, он резко повернулся, собираясь уйти, но Катра остановила его, с неожиданной силой дернув за руку. Этого было достаточно, чтобы кровь вскипела у него в жилах, а перед глазами возникла памятная картина, не дававшая покоя в последние дни. Перед ним снова стояла отважная красотка с дерзким пылающим взором и розовыми от волнения щечками.

– А теперь вы послушайте то, что я вам скажу! – прошипела она, больно тыча пальчиком его в грудь. – Что бы вы там ни вообразили, когда потащились сюда следом за мной, – это не более чем плод вашей больной фантазии. И если вы считаете, что для того, чтобы доказать свой ум и независимость, женщина должна отдаться вам без вздоха, принеся в жертву и свое положение, и надежды на будущее благополучие, – вас ждет более чем печальная участь в обществе безмозглых вертихвосток! И я не позволю вам уйти отсюда с убеждением, будто вы можете манипулировать моими поступками благодаря своей наглости и умению загадочно улыбаться! Наверное, впервые в жизни в минуту слабости до вас снизошла женщина, наделенная умом и достоинством! Я искренне раскаиваюсь в том, что так легко поддалась искушению там, в саду. Я получила прекрасный урок. Большое вам спасибо. – И она молча смерила его с головы до ног уничижительным взглядом. – А вот теперь извольте убраться отсюда! Мне больше нечего вам сказать!

Она отступила назад, высоко держа голову и не спуская с него надменного взора. Весь ее вид излучал отвагу и уверенность в себе, и Райан невольно подумал, что никогда не встречал женщину прекраснее.

А еще он подумал, что Катра сказала истинную правду. Что это он пошел на поводу у собственных заблуждений, а не она. Сначала он собирался завести ни к чему не обязывающую интрижку с опытной светской дамой – но наткнулся на оскорбленную невинность. Затем он был готов принять ее за расчетливую маленькую кокетку – и снова ошибся! Ее раскаяние в собственной слабости и гнев на Райана не были игрой, и оставалось только дивиться тому, как такой юной особе удалось дважды озадачить его на протяжении какого-то часа. Его, почитавшего себя знатоком человеческой натуры!

Райан не выдержал и широко улыбнулся. Только бы она не восприняла его улыбку как очередное оскорбление!

– Вы правы, – признался он, глядя прямо в глаза девушке и разводя руками. – Простите меня. Я раскаиваюсь, честное слово.

Столь полное смирение привело Катру в замешательство. Наконец она позволила себе немного расслабиться и почти миролюбиво заметила:

– Значит, мы поняли друг друга.

– Мы начали друг друга понимать, – медленно кивнул Райан. – Хотя вы раскусили меня раньше, чем я вас. – И добавил с лукавой улыбкой: – Должен признаться, что вел себя как последний невежа. Наверное, я просто надеялся, что вы этого не заметите.

С губ Катры слетел неуверенный смешок.

– Пожалуйста, не медлите больше и уходите, – честно попросила она, – я не хочу, чтобы вы мне понравились!

Райан не выдержал и рассмеялся, и на этот раз Катра позволила себе сдержанно улыбнуться.

– А я был бы не прочь вам понравиться! – заверил он, пряча руки в карманах. – Сам не знаю почему, но я отчаянно хотел бы заслужить ваше хорошее мнение!

– Сомневаюсь, что вы вообще имеете понятие о том, что такое отчаяние, мистер Сент-Джеймс.

– Вы недооцениваете меня, мисс Мередит! Напротив, если бы не мое отчаянное упорство – я никогда не добивался бы того, чего хотел! Но я знаю, что больше не могу здесь оставаться. Позвольте поблагодарить вас за этот… урок. Я рад, что нам удалось достичь полной ясности.

Она милостиво улыбнулась, кивнула и направилась к тропинке.

– Катра, – внезапно вырвалось у него, – мы увидимся с вами здесь завтра?

– С какой стати? – опешила она.

– Вам нечего бояться, прекрасная девица! – ухмыльнулся он. – Я не стану покушаться на ваше целомудрие, тем более после того, как вы разоблачили все мои заблуждения на ваш счет. Но мне бы все-таки хотелось знать, что будет, если женщина ваших достоинств снизойдет до меня… в минуту силы!

Катра потупилась и не сразу отважилась на достойный ответ.

– Боюсь, мистер Сент-Джеймс, – начала она, глядя на него из-под ресниц, – что в вашем присутствии я не могу похвастаться особой силой. Прощайте. – Она ушла и ни разу не оглянулась.

На следующее утро Катра проснулась чуть свет и не сразу пришла в себя после странного, тревожного сна. Они с Феррисом уже как будто бы поженились и жили в убогой хижине, больше напоминавшей хлев. Как ни странно, Катра не считала себя особенно несчастной. Сначала она сидела в хижине на земляном полу и держала в руках клубок веревки и нож. Потом она оказалась снаружи, у дверей, под мелким дождем, сыпавшимся с серого неба. Ей нужно было зазвать в дом черного кота, гулявшего по опушке густого леса. Кот мелькал среди деревьев и не обращал на нее никакого внимания. Катре захотелось кинуть что-нибудь в упрямое животное, но нож мог убить кота, а веревки в клубке слишком туго переплелись вокруг ее пальцев. Катра постаралась освободить руку и так рванулась, что содрала с пальцев кожу. Кот наконец-то оглянулся, но сзади, за спиной, раздались шаги Ферриса. Она хотела поторопить кота, чтобы впустить его в дом до того, как заметит Феррис, но опоздала. Феррис пинком отогнал кота от двери и завизжал, чтобы тот убирался, но кот и не думал убегать и стоял совершенно спокойно, повернувшись к дому спиной. Катра метнулась к запотевшему от дождя окну и попыталась протереть его, чтобы разглядеть кота на опушке. Внезапно кот повернулся, посмотрел на Катру светло-серыми прозрачными человеческими глазами… и скрылся среди деревьев.

А потом Катра проснулась. Все еще вздрагивая от тревоги, она зябко закуталась в одеяло. Робкий серый рассвет навевал уныние. Хоть бы скорее выглянуло солнце!

Два дня спустя Катру навестила Джейн Атертон. Она была девушкой из простой семьи и жила и работала в городе. Они подружились с Катрой еще в детстве, когда мать Джейн работала горничной в Брайтвуде, особняке Мередитов. Теперь, когда их жизненные пути разошлись, дружба девушек была уже не такой тесной, как прежде.

Катра сделала это неприятное открытие еще пару лет назад, когда после долгой разлуки они снова оказались с Джейн вдвоем и обнаружили, что им не о чем разговаривать. Джейн не знала почти никого из ее новых знакомых и вряд ли могла себе позволить те же мечты, что лелеяла в душе Катра. Впервые в жизни ей стало неловко из-за своего богатства, ведь Джейн вела чрезвычайно скромную жизнь.

И все же, несмотря на некоторое удивление, Катра была искренне рада видеть свою старую подругу.

– Джейн! Как хорошо, что ты решила меня навестить! Ты просто потрясающе выглядишь! – Восхищение Катры было совершенно искренним. Из милой, симпатичной девочки Джейн выросла в настоящую красавицу. Гладко убранные густые каштановые волосы превосходно подчеркивали ангельскую чистоту ее лица. Правда, Катра была готова поклясться, что Джейн немного подвела углем пушистые ресницы, но от этого большие карие глаза только выигрывали. В сочетании с полными чувственными губами они делали Джейн буквально неотразимой.

– Ты, как всегда, слишком добра ко мне, Кэт, – с улыбкой ответила гостья. – Ты же знаешь, что не мне с тобой тягаться! Тем более когда на тебе такое чудесное платье!

Катра покраснела от неловкости, исподтишка глянув на простой наряд Джейн, нисколько не умалявший ее красоту. Ни одной живой душе она не призналась бы, что нарочно наряжается в последние дни в слабой надежде, что Райан Сент-Джеймс все-таки явится к ним домой, – хотя понимала, что напрасно забивает себе голову несбыточными мечтами.

– Ах, ты об этом… – Она с деланной небрежностью махнула рукой на свой туалет. Интересно, удалось бы ей сохранить свою несравненную красоту, если бы пришлось носить такие же убогие платья, как Джейн? – Наверное, мне просто хотелось хоть немного оживить этот унылый день! Лучше сядь и расскажи, как ты живешь! Хочешь, я прикажу подать чай?

– Честно говоря, я думала, что мы прокатимся с тобой верхом, – предложила Джейн с теплой улыбкой, обведя взглядом богато обставленную комнату, – как делали это прежде!

Катра догадалась, что Джейн чувствует себя неловко среди этой роскоши, и не стала возражать. Она бегом поднялась к себе в гардеробную, чтобы переодеться в амазонку. Хорошо бы еще подобрать для такого случая достаточно скромный наряд! В конце концов ее выбор пал на самый простой костюм безо всякой отделки, но и его вряд ли можно было назвать скромным. Чего стоил один жакет из темно-синего бархата с золотыми пуговицами…

Легким галопом они направились к реке, всегда служившей излюбленной целью их прогулок, и Катра так увлеклась разговором, что впервые за последние несколько дней совсем перестала думать о Райане Сент-Джеймсе.

– Я слышала, у тебя скоро свадьба, – говорила Джейн. – Я ужасно за тебя рада. Сколько раз мы втроем с Феррисом отправлялись на поиски приключений! Мне уже тогда следовало догадаться, что вы останетесь вместе навсегда!

– Господи, да мне самой все еще в это не верится! Вернее, я понимаю, что это скоро произойдет, – и все же продолжаю надеяться, что это какое-то недоразумение! – Она весело рассмеялась и лишь потом сообразила, что выдала свои сокровенные мысли.

– То есть ты не хочешь выходить замуж? – воскликнула Джейн. – А я всегда считала вас идеальной парой! Ваша дружба казалась такой трогательной! Должна признаться, я не без ревности восприняла новость о вашей помолвке. Твоя жизнь еще в детстве была для меня образцом совершенства.

– Ну, значит, ты заблуждалась, – с неожиданным раздражением заявила Катра. – По крайней мере решение уже принято, и обратного пути нет. Господи, знала бы ты, как мне надоело отшивать настырных кавалеров! Впрочем, ты натерпелась от них не меньше меня, Джейн.

Кажется, в прошлый раз ты жаловалась, что не можешь отделаться от какого-то типа, который не дает проходу твоей сестре? Чем кончилась эта история?

– Ах эта! – Джейн невольно рассмеялась. – Моя сестра все-таки вышла за того парня, Томаса, и они вполне счастливы. Они ждут уже второго ребенка. Первой родилась девочка.

– Второго ребенка! Но ведь твоя сестра моложе нас?

– Ей было пятнадцать, когда играли свадьбу. Сейчас ей семнадцать лет.

– Ну а как ты? Наверное, родителям не терпится и тебя пристроить замуж? – Катра просто хотела пошутить, но Джейн так резко покраснела, что стало ясно: она невольно угодила по больному месту. Ничего удивительного: родители Джейн были не в состоянии содержать взрослых дочерей.

– Именно это и заставило меня искать встречи с тобой, Кэт. Я помолвлена, – вполголоса произнесла Джейн. – Его зовут Фредерик Пиншон, и он англичанин.

– Англичанин? Да где ты его выкопала?

– Он подмастерье у отца. – Джейн направила лошадь в сторону владений Честеров. – Мне остается надеяться, что он хороший человек.

– Но ты его не любишь, – уверенно заявила Катра.

– Нет. Но меня тревожит не это. Понимаешь, он как две капли воды похож на моего отца. Значит, и моя жизнь будет лишь повторением жизни моих родителей. Он намерен остаться в Америке и со временем унаследовать отцовское дело. Конечно, мама считает, что лучшего и желать нельзя. А мне кажется, что моя жизнь превратилась в огромный рулон материи. Он будет крутиться и крутиться без конца, до самой смерти – ни новизны, ни перемен. Ничего.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Джейн. – Катра наклонилась и ласково пожала подруге руку. Их лошади мягко задели друг друга боками. – Я слишком хорошо тебя понимаю.

И в эту секунду и всадницы, и лошади вздрогнули от выстрела. Животные нервно загарцевали на месте. Катра оглянулась, стараясь определить, откуда донесся этот странный звук. Где-то справа от них невидимый стрелок нажал на курок еще два раза подряд.

– Похоже, кто-то упражняется в стрельбе, – определила Джейн.

– Давай посмотрим, кто это, – предложила Катра. Джейн молча заставила лошадь повернуть налево. Они миновали небольшую рощицу и на краю луга увидели двоих мужчин.

Катра узнала их с первого взгляда. Блондин и брюнет: Феррис и Райан. Кажется, они выбрали своей целью росшее на отшибе дерево, много лет назад сожженное молнией.

Оба оглянулись, услышав топот копыт, и приветствовали дам улыбкой. Феррис, как всегда, беззаботно сиял, а Райан с несомненным интересом разглядывал Джейн.

– Мисс Джейн Атертон! – воскликнул Феррис. – Где вы пропадали столько времени?

– Вам следует чаще бывать в городе. Я работаю в модной лавке. Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще – ведь вы с женой непременно захотите нас посетить!

– Мисс Мередит! – Райан поздоровался с Катрой и обернулся к Джейн.

– Мистер Сент-Джеймс, я с удовольствием представляю вас своей близкой подруге, мисс Джейн Атертон. – Катра не могла подавить вспышку ревности при виде того, как Райан кланяется Джейн и целует ей руку. – Джейн, это мистер Сент-Джеймс.

– К вашим услугам, – еще раз поклонился Райан. – Позвольте помочь вам спуститься – или вы просто ехали мимо?

Катра подумала, что Сент-Джеймс просто неотразим в широкой белой рубашке и коричневых бриджах.

– Думаю, мы могли бы задержаться здесь на минутку, – со смущенной улыбкой отвечала Джейн.

В ответ она получила проникновенный взор светло-серых глаз и ослепительную улыбку. Янки подхватил Джейн за талию и как перышко опустил на землю.

Тем временем Феррис зашел с другой стороны, чтобы помочь сойти с седла своей невесте, но Катра даже не обратила на него внимания и сама соскочила с лошади. Феррис едва успел убраться в сторону, чтобы не попасть ей под ноги, но это его нисколько не смутило. Улыбаясь, он взял Катру за руку.

– Мы с Райаном решили поупражняться в стрельбе. Между прочим, он оказался отличным стрелком. Я и в подметки ему не гожусь, хотя всегда стрелял неплохо. Хотите увидеть сами?

– Ах, ну конечно! – воскликнула Джейн. Она все еще опиралась на руку своего галантного кавалера, который вел ее к месту стрельбы.

– Я уверена, что у мистера Сент-Джеймса была возможность набить руку в этом искусстве, – ехидно заметила Катра. Она не сомневалась: этот тип только и делает, что дерется на дуэлях с родными обесчещенных им невинных девиц. Впрочем, никто из присутствующих так и не понял ее прозрачного намека – кроме самого Райана, пославшего Катре загадочный взгляд. Она подобрала длинный шлейф своей юбки и последовала за остальными.

– Вы, наверное, с Запада? – уточнила Джейн, на свой лад оценив реплику Катры.

– Нет. – Сент-Джеймсу все-таки пришлось отпустить ее локоть, чтобы зарядить пистолет. – Похоже, мисс Мередит имела в виду то, что я ввез в страну, довольно много оружия, в основном винтовок, когда торговал с Англией.

– Я имела в виду совсем другое, – возразила Катра. Райан снова многозначительно посмотрел на нее и ухмыльнулся. В следующую секунду он обернулся к Джейн, изобразив искреннее недоумение.

– Итак, посмотрите вон туда! – предложил Феррис. Он не заметил ничего особенного – в отличие от Джейн, не спускавшей с подруги пристального взгляда. – Вон, видите ту ветку, самую нижнюю справа? Она идет совершенно горизонтально, и только на конце один сучок торчит вверх?

Катра и Джейн послушно оглянулись и в один голос ответили:

– Да!

– Валяй, Райан! – предложил Феррис.

Райан поднял пистолет, и тут Катра заметила, как он подмигнул Джейн. Выстрел снес сучок с ветки. Феррис рассмеялся и хлопнул приятеля по спине.

– Выстрел что надо, правда? – спросил Феррис у Катры.

– Выстрел что надо, – машинально повторила она, больше всего на свете мечтая убраться отсюда куда подальше.

– Боже мой! – вырвалось у Джейн. Она обратила на стрелка восхищенный взор.

– Увы, я сумел удивить лишь половину аудитории! – в притворном отчаянии воскликнул Райан, обращаясь к Феррису. – Как ты думаешь, что могло бы удивить такую бывалую особу, как мисс Мередит? Должен ли я отстрелить брюшко у стрекозы? Или хоботок у комара? – Он обернулся к Катре, и в его глазах засверкало мрачное веселье. – А может, волосок с ее прелестной головки? – И Райан медленными шагами двинулся к ней.

Катра невольно отшатнулась, не скрывая своего возмущения. Однако Райан подошел вплотную и улыбнулся с таким видом, будто они были близкими друзьями и вместе хранили некую общую тайну.

– Вы мне доверитесь? – вкрадчиво спросил Сент-Джеймс, осторожно высвободив из ее прически длинный светлый волос. – Если вы будете держать его вот так, – он поднял одну руку и опустил другую, вертикально натянув волос сбоку от себя, – и натянете его как следует, я выбью его у вас из пальцев. – Янки не скрывал, что ужасно доволен своей глупой шуткой. Феррис неуверенно рассмеялся и подошел поближе.

– Довольно, пошутили и хватит! Катра же от одного звука выстрела упадет в обморок! Да и ты, между прочим, запросто можешь ее ранить!

– Что я слышу?! Мой преданный союзник сомневается в моих силах? Феррис, неужели я не заслужил твоего доверия?

– Что ты, что ты, конечно, заслужил, – скороговоркой заверил Феррис. – Я верю, что ты ее не заденешь, но вовсе не хочу пугать ее до полусмерти! Господи, да Катра сама на это не пойдет! Я не могу… вот именно, я просто не имею права позволить ей так рисковать!

– С каких это пор у тебя есть право мне позволять? – мгновенно вскипела Катра.

– Катра, ты же не собираешься и правда лезть под пули? – взмолилась Джейн. – Успокойся, нам давно пора возвращаться. Мне нужно домой.

– Но ведь у нас скоро свадьба… И ты станешь моей женой! Разве я могу подставить тебя под выстрел? – Феррис явно оробел при виде столь яростной вспышки.

– Боже правый, да ты же сам заявил, что веришь в искусную стрельбу своего приятеля, который ни за что не промахнется! Куда прикажете мне встать, мистер Сент-Джеймс?

Райан молча отвел ее в сторону и повернул лицом к себе.

– Только оставайтесь совершенно неподвижной, понятно? И держите волос как можно крепче и как можно дальше от себя. – Он посмотрел ей в глаза и без тени смеха добавил: – Хорошее испытание. – Надеюсь, оно не будет стоить вам жизни.

Катра уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова, но он лишь едва заметно улыбнулся и пошел прочь. Катра смотрела ему вслед и думала, в своем ли она уме. Этот человек собирается стрелять в нее из какой-то невообразимой дали… Похоже, она совсем рехнулась. Они с Райаном едва знакомы. И то немногое, что ей известно об этом типе, вряд ли должно располагать к доверию. Одно дело – отстрелить сучок на ветке, и совсем другое – попасть в волос, натянутый дрожащими человеческими руками!

– Готовы? – окликнул он, и Катре показалось, что Райан обращается к ней с другого края земли. – Готовы? – повторил он.

Катра увидела, как Феррис что-то говорит приятелю, и тут же вообразила, как жених умоляет пощадить ее, безуспешно пытаясь разбудить жалость в черном сердце этого беспринципного бандита. Нет, ни за что на свете она не ударит в грязь лицом перед каким-то бесноватым янки! Собрав в кулак остатки мужества, она отвела в сторону руку и натянула волос. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди, и Катре даже показалось, что рука у нее вздрагивает в такт этим отчаянным толчкам. Испуганно пискнула какая-то пичуга, и снова повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра в траве да хриплым дыханием самой Катры. Пальцы стали скользкими от пота, и ей пришлось стиснуть их что было сил, чтобы не упустить волос.

Она подняла глаза и увидела, как Джейн, не в силах подавить волнение, закрывает ладонями лицо. Райан заряжал пистолет и не обращал внимания на то, с каким отчаянием обращается к нему Феррис. Катра была уверена, что тот до последнего будет уговаривать приятеля отказаться от жестокой затеи.

Наконец Райан покровительственно похлопал Ферриса по плечу и повернулся к Катре. Он поднял пистолет с таким небрежным видом, что у девушки душа ушла в пятки. В воздухе сухо щелкнул выстрел. И в тот же миг что-то вырвало у нее из пальцев туго натянутый волос. Ее рука бессильно повисла. С трудом переводя дух, она поднесла ее к самым глазам. Волос пропал.

Облегчение было столь велико, что она готова была рыдать от восторга. Она смеялась и смеялась без конца. К тому времени как все остальные оказались рядом, Катра успела покраснеть от хохота. Она подняла на своего истязателя сияющий взор и воскликнула, не скрывая счастливых слез:

– Вы действительно выдающаяся личность, мистер Сент-Джеймс!

– Ага, – довольно хмыкнул он. – Наконец-то вы соизволили это заметить!

– Не могу отрицать очевидное! – улыбнулась она.

– Великий Боже! – восклицал Феррис, заикаясь от восхищения. – Сент-Джеймс, это самое потрясающее из всего, что мне доводилось видеть! Самое потрясающее!

– Катра, ты так отважно держалась! Ты даже не дрогнула! – вторила ему Джейн. – На твоем месте я бы десять раз упала в обморок! Как ты себя чувствуешь?

– Честное слово, я чувствую себя прекрасно! – И Катра снова посмотрела на Райана.

Мало-помалу возбуждение стало стихать, и все направились к лошадям. Феррис и Джейн ушли вперед, громко обсуждая несравненный талант мистера Сент-Джеймса и удивительную отвагу Катры, но Райан нарочно замедлил шаги. Катра немного удивилась:

– Вы не идете с нами?

Сент-Джеймс сделал вид, что полностью поглощен чисткой своего пистолета. Он дождался, пока Феррис и Джейн окажутся достаточно далеко, и медленно поднял на нее сияющий взор.

– Вот видите? Вы все-таки мне верите! Вы верите мне, хотя сами этого не хотите! – И он как ни в чем не бывало пошел с ней рядом.

Глава 4

События прошедшего дня долго не давали Катре заснуть. Она лежала, рассеянно глядя в темноту, и снова и снова переживала тот миг, когда Райан небрежно поднял пистолет и выстрелил в волос, натянутый в каких-то полутора ярдах от ее тела. Он не сомневался, что не причинит ей вреда. Он не сомневался, что попадет в волос. И Катра не могла не восторгаться такой потрясающей уверенностью.

Она вспоминала, каким теплом лучились его глаза, когда он вел ее к месту испытаний, и какой темной казалась его загорелая шея на фоне белоснежной сорочки. Перед ее мысленным взором он снова и снова шел обратно к Феррису и Джейн: узкие бедра под тонкими панталонами играют мощными мускулами, широкие рукава высоко закатаны на сильных загорелых руках. Она вспомнила, как перед самым выстрелом порыв ветра играл его густым темным локоном и как этот локон упал ему на лоб, когда он повернулся к Катре.

«Вот видите? – снова слышала она его голос и видела обнаженные в улыбке ровные белые зубы. – Вы все-таки верите мне…»

«Нет! – мысленно возражала она. – Нет, я тебе не верю! Но мне ужасно хочется тебе верить – и в этом-то и есть главная опасность!»

Она не стала тратить время на бессмысленное самокопание и поиски причин принятого ночью решения. Она просто встала с первыми лучами солнца и оделась как можно тщательнее. Сама расчесала волосы и заплела их в простую косу. Она покинула дом сразу после завтрака, прежде чем Бетти успела обратить внимание на ее странное поведение и почуять неладное. Катра подняла Юпи с места в карьер, стремясь как можно скорее пересечь знакомые поля и попасть к реке.

Она позволила себе улыбнуться только в ту минуту, когда разглядела жеребца Райана на песчаном берегу. Он явился сюда, и он ждет ее – точно так, как она и предполагала. Катра придержала лошадь и старалась производить как можно меньше шума, двигаясь по тропинке. Ей хотелось вволю налюбоваться им прежде, чем он заметит ее присутствие.

Она подобралась к самой опушке и осторожно раздвинула ветки. Солнечные лучи ослепительно сверкали на поверхности воды и зеленой листве. Райан стоял спиной к Катре и смотрел на реку. Под холодным августовским солнцем его темные волосы казались иссиня-черными. В эту минуту он больше всего походил на чистокровного жеребца, не отдававшего себе отчета в том, какой мощью и красотой – дышит весь его облик.

Вот Райан отвернулся от реки и немного прошел вниз по течению. Катра подалась назад и спряталась в кустах, не спеша прерывать свое скрытое наблюдение.

Он сунул руки в карманы и подставил лицо легкому ветру, слегка щурясь от бликов на воде. От восторга у Катры захватило дух. Какой красавец! Какие широкие плечи и легкие, изящные движения! Какое идеально вылепленное лицо с высоко приподнятыми скулами и твердым подбородком! Несмотря на то что он гладко выбрит, под кожей все равно проступает темная тень от густой бороды. Катру внезапно обдало жаром: она вспомнила, как почувствовала эту колкую щетину на своей щеке, когда целовалась с ним в саду.

– Отсюда меня видно гораздо лучше, – внезапно произнес он. Катра так и подскочила на месте от неожиданности и оглянулась: разве на берегу есть кто-то еще? Слава Богу, она не сразу вылезла на открытое место! Но ей и в голову не могло прийти, что Райан явился сюда не один! А вдруг это Феррис? Господи, какой позор! Но ей не удалось обнаружить ни единой живой души, и на реплику Райана никто не ответил. А он медленно повернулся и встал лицом к лесу.

– А может, мне следует подойти самому? Наверное, я тоже увижу что-то интересное? – Сент-Джеймс ослепительно улыбнулся и двинулся прямиком к тому месту, где скрывалась Катра. Она была готова провалиться сквозь землю: Райан разговаривал с ней! Красная до самых корней волос, Катра выпрямилась и вышла из-за кустов.

– Я просто хотела завязать шнурок. – Она попыталась приподнять ногу, чтобы продемонстрировать свой башмак, но только вывозила подол в мокром песке. Торопливо шагнув вперед, она добавила: – А.потом я услышала, что вы заговорили, и подумала, что вы не один, и…

– Вы лжете, не моргнув и глазом! – упрекнул он. Но колдовские серые глаза были полны лукавства, а ослепительная улыбка окончательно обезоружила и без того растерянную Катру. – Я рад, что вы пришли, – просто добавил он.

– Я считала своим долгом воздать должное проявленной вами меткости, – отвечала она, изображая холодную вежливость. – Не говоря уже об остроте зрения. – И Катра двинулась к воде в надежде скрыть свою радость от этой встречи. В данную минуту пресловутая острота его зрения была совсем некстати.

– Но вы прекрасно справились с этим еще вчера! Ваш искренний порыв был для меня высшей наградой! Вы так трогательно радовались тому, что уцелели! Ваша вера в меня должна быть воистину огромной – хотя я понятия не имею о том, что успел сделать ради того, чтобы ее заслужить!

– Вы ничего не сделали, чтобы заслужить мою веру, – отвечала Катра, снимая перчатку. Этому типу и не требовалось ничего делать, чтобы внушить веру в себя. Более чем неприятное открытие! – А за мою покладистость можете поблагодарить Ферриса. Терпеть не могу, когда мной командуют!

– Значит, вы действовали ему назло. Так я и думал. Катра резко развернулась, полная решимости сделать негодяю выговор за столь оскорбительную манеру выражаться, но Райан продолжал совершенно невозмутимо:

– И коль скоро у нас разговор начистоту, я должен признаться, что вовсе не могу похвастаться ни меткостью, ни остротой зрения, что вы приписали мне после вчерашнего. С того места, где я стоял, совершенно невозможно было различить ваш волос. – Судя по его улыбке, у Катры сделалось довольно забавное лицо. – Да, мой отважный друг, все, что я видел, – это ваша рука. И я целился точно посередине.

Катра шумно перевела дух. Слава Богу, она все-таки доверила свою жизнь его умению метко стрелять, а не простому капризу фортуны!

– Ну надо же, как ловко вам удалось пустить пыль в глаза! – вырвалось у нее. Окатив Райана презрительным взором и холодно улыбаясь, Катра сняла вторую перчатку. – Пока мы дружно восторгались вашей способностью разглядеть издалека мой волос, вы всего-то надеялись не отстрелить мне его заодно с пальцами! – Судя по всему, удар попал в цель. Райан посмотрел на нее с такой обидой и немым укором, что Катра злорадно рассмеялась: – Ах, Боже мой! Кто бы мог подумать, что для вас было так важно произвести на нас хорошее впечатление! Ведь вы только и делаете, что идете наперекор общественному мнению!

Сент-Джеймс не выдержал и отвернулся.

– Нет, это не совсем так. Хотя в чем-то вы правы. Обычно меня мало волнует то, что говорят обо мне другие. Но на вас мне действительно хотелось произвести впечатление.

Этот простой, искренний ответ в сочетании с нескрываемой обидой не мог оставить Катру равнодушной.

– На меня?.. – Она двинулась к воде, легонько хлопая по руке перчатками. Наконец-то он начал игру, в которой Катра считалась непревзойденным мастером! Стараясь не выдать свой восторг, она наградила собеседника кокетливым взором. – Ну, боюсь, что в этом случае вы еще очень далеки от цели. Вы произвели бы на меня самое выгодное впечатление, если бы постарались превзойти себя в каком-то несвойственном вам деле.

– Например?

– Честное слово, не знаю, что и сказать. – И она наградила Райана еще одним кокетливым взором. – Что вы совсем не умеете делать?

– Так сразу и не вспомнишь. – Судя по довольной ухмылке, он с готовностью принял ее игру и многозначительно добавил: – Я умею делать буквально все!

Намек был слишком очевиден. Катра не могла не вспомнить его поцелуй, и ей пришлось потупиться, чтобы не выдать охвативший ее томный трепет.

– Понятно, – задумчиво произнесла она. – Тогда давайте думать вместе. К примеру, вы могли бы начать со скромности. Когда человек смиряет свою гордыню, это не может не произвести впечатления.

– Я приложу к этому все усилия, мисс Мередит. – Его ухмылка стала откровенно двусмысленной. Катра милостиво улыбнулась, удовлетворенная такой сговорчивостью.

– Пожалуй, вам не помешало бы также проникнуться большей почтительностью к женскому полу. Сочетание этих двух качеств будет оценено мной по достоинству, поверьте!

– Ах, простите, но я не могу не возразить против последнего пункта! – заявил Райан, скрестив руки на груди. – Я и без того отношусь к женщинам самым почтительным образом. Я даже нарочно стараюсь проводить с ними как можно больше времени в ущерб своему общению с мужчинами!

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – с напускной строгостью промолвила Катра. – Но это скорее говорит о том, что вместо равноправных личностей, наделенных умом и достоинством, вы видите в них не более чем объект для удовлетворения своих низменных желаний.

– Низменных желаний… – повторил Райан и рассмеялся. – Чрезвычайно точное описание стремлений человека, испытывающего физическую неудовлетворенность!

Катра растерялась: считать его слова комплиментом или оскорблением?

– Во всяком случае, сэр, я сказала именно то, что хотела сказать. И ваше удивление – пусть даже оно вполне искреннее – способностью женщины точно выражать свои мысли просто оскорбительно! – Катра шагнула к нему и легонько хлопнула перчатками по руке. – Вы не желаете говорить со мной на равных. Вы все время ерничаете.

– Ну что ж, Катра, в таком случае позвольте принести вам самые глубокие извинения. – Он смущенно отвел взгляд. – Я вообще ни с кем не говорю серьезно – если это вас хоть немного утешит.

И снова Катра оказалась в тупике. Неужели она и правда ожидала, что эта беседа наедине разбудит в нем тот же сладостный трепет, что чувствует она сама?

– Но учтите, – добавил он, – что ерничать с вами гораздо приятнее, чем с другими!

У Катры сладко заныло сердце, а на губах расцвела счастливая улыбка.

– Не думайте, что я сочту это комплиментом! – солгала она и поспешно отвернулась. – Я терпеть не могу, когда ко мне относятся как к игрушке! Лучше считаться уродиной, нежели простофилей, и невоспитанной грубиянкой, чем круглой дурой!

– Весьма милые речи для той, кого вряд ли уличишь хотя бы в одном из этих ужасных качеств!

– Ну вот, опять! – Катра резко обернулась, готовая ринуться в бой. – Вы снова надо мной смеетесь! Что за несносная привычка? Вы, мистер Сент-Джеймс, не желаете понять одну простую вещь! Многих женщин совершенно не волнует то, как вы оцените их лицо или фигуру. Они хотят, чтобы вы разглядели их интеллект!

– Так уж и многих? – ехидно переспросил Райан. – Позвольте мне в этом усомниться! Ибо подавляющее большинство известных мне женщин заботятся исключительно о собственной внешности и больше ни о чем!

– Скорее это говорит о том, какой тип женщин вы предпочитаете, мистер Сент-Джеймс, а не о женской натуре вообще. Вы мужчина, и вам не понять, что значит добиваться признания своей значимости вопреки собственному полу. – Она задумалась, подбирая нужные слова. – Или относитесь к этому совершенно по-иному. Ведь с вами, как с мужчиной, будут с охотой говорить на равных самые образованные и остроумные люди. Возможно, вам даже приелось то, что вас изначально считают знатоком в таких областях политики и науки, о которых вы и понятия не имеете. Или наоборот – вы с удовольствием обсуждаете проблемы сельского хозяйства или, к примеру, отношений с метрополией.

Райан кивнул, не скрывая своего удивления:

– В этом есть свой резон!

– Тогда как для меня все обстоит по-иному! – воодушевленная его интересом, продолжала Катра. – Поскольку я женщина, со мной полагается вести исключительно пустые и глупые разговоры. Представьте на Минуту, что стоит вам появиться в гостиной – и-все сколько-нибудь интересные речи смолкают, а вместо них вам предлагают «развлечься» светской болтовней. Думаю, вам очень скоро надоест развлекаться подобным образом. А я мечтаю хотя бы раз в жизни получить удовольствие от действительно умной беседы вместо того, чтобы повторять раз за разом избитые пошлости!

– Мисс Мередит, – с восторгом воскликнул Райан, – я полностью к вашим услугам и готов развлекать вас умной беседой в любое время дня и ночи! – Он даже отвесил поклон. – А что касается представителей мужского рода, позвольте сказать в их оправдание, что они прекращают свои разговоры в присутствии дам скорее всего потому, что не хотят навевать на них скуку.

– Вряд ли это действительно так, – сухо возразила она.

– На вас никак не угодишь, мисс Мередит. – Райан сокрушенно покачал головой. – А вот я был бы не против, чтобы кто-нибудь только и думал о том, как бы развлечь меня на светском приеме!

– Ну что вы, мистер Сент-Джеймс, мы исключительно этим и занимаемся! – с придыханием промолвила Катра, посылая ему обворожительный взор из-за края воображаемого веера. – Мы просто лезем из кожи вон, чтобы джентльмены не скучали на наших приемах, – иначе где мы возьмем кавалеров для танцев? И с особенным вниманием мы относимся к гостям из северных штатов! Господь свидетель, мы бы отдали что угодно, лишь бы узнать, чем можно развлечь янки!

– Катра, – он с сердитой гримасой вскинул перед собой обе руки, – ради Бога, не надо так кривляться, не то я и правда потеряю веру в то, что женщина может быть не глупее мужчины. Я никогда в жизни не встречал столь замечательное создание, как вы. Честное слово, я уже почти отчаялся встретить такую удивительную женщину!

Катра покраснела от удовольствия и улыбнулась. Еще ни разу в жизни она не получала такого наслаждения от простой человеческой беседы.

– Довольно, мистер Сент-Джеймс! Столь откровенная лесть снова возвращает нас к обычной светской болтовне, а я вполне ясно дала вам понять, как к ней отношусь.

– Вы не любите комплименты?

– На дух не выношу!

– Приношу вам свои извинения, но ничего не могу с собой поделать! Вы слишком очаровательны, и я невольно скатываюсь к привычной манере общения! – Райан не спускал с нее лукавого взгляда.

– До сих пор вы неплохо справлялись! – в тон ему отвечала она.

Райан расхохотался так заразительно, что Катра не удержалась и рассмеялась в ответ. И в тот же миг почувствовала некую волшебную перемену. Она почувствовала себя на равных с этим человеком! И это ощущение таило немалую опасность.

Наконец Катра немного успокоилась и перевела дух. Солнце успело подняться довольно высоко, и она сообщила Сент-Джеймсу, что выехала из дому совсем ненадолго. Она не ожидала, что так задержится у реки. Господь свидетель, ей давно было пора возвращаться – или же остаться и продолжать наслаждаться беседой, отбросив все правила приличия и заглушив в себе здравый смысл, как ей предлагали накануне.

– Простите, что стал причиной вашей задержки, – сказал Райан. – Теперь вы будете сомневаться, стоит ли нам встречаться завтра.

– Сомневаться? – У Катры снова сладко замерло сердце. – Но с чего вы взяли, что я вообще захочу встретиться с вами вновь?

Райан пожал плечами, наклонился и поднял с земли обкатанный водой голыш.

– Я обещаю вести самые умные речи. Я даже не поленюсь и подготовлю несколько подходящих тем. – Его взгляд упал на камешек, который он машинально вертел в руках. – А он красивый, правда? – И Райан протянул камень Катре.

Она посмотрела на его находку, подавив в себе искушение взять камень в руки. Катра не могла ручаться за свою выдержку в том случае, если их пальцы случайно соприкоснутся.

– Оставьте его себе. – Вам ведь нужен какой-то талисман, верно? А свой шарик вы подарили Джимми.

– Вот и хорошо. Ион решительно опустил камень в карман. – Посмотрим, какой из него получится талисман. Если вы приедете сюда завтра – клянусь, я не расстанусь с ним ни на минуту!

– Мне очень жаль, – мягко промолвила она, – но какой бы приятной ни оказалась наша беседа, мне не следует снова сюда являться. Кто-то может неверно истолковать наши намерения.

Райан шагнул вперед и взял ее за руки. От восторга у Катры перехватило дыхание, и напрасно она повторяла про себя, что руки нужно отнять.

– Верите вы мне или нет, но я действительно проникся к вам огромным уважением. – Под его выразительным взглядом она покраснела как маков цвет, но не в силах была опустить глаза. – Пусть мы не увидимся с вами завтра… пусть мы вообще больше не увидимся никогда – я хочу, чтобы вы знали: на свете есть по крайней мере один мужчина, с готовностью признавший ваше превосходство над собой. – И он подтвердил свои слова легким пожатием рук. – Дай Бог и остальным мужчинам разглядеть в вас то, что разглядел я! Но боюсь, что ради этого вам пришлось бы и самой превратиться в мужчину – а это было бы величайшим преступлением в мире!

Чтобы не обращать внимания на касание его рук, Катре пришлось целиком сосредоточиться на словах Сент-Джеймса, что привело ее в полное замешательство. Она стояла едва дыша, не смея вымолвить ни слова, и чуть не зарыдала от обиды, когда он отпустил ее руки. Райан понурился и отошел в сторону.

– Я бы очень хотел, чтобы вы приехали сюда завтра, – сказал он. – Если бы не запрет вашего отца, я бы непременно нанес вам визит и произнес перед вами целую речь. А с вашим отцом я обсудил бы вопросы политики и сельского хозяйства. – Сент-Джеймс грустно улыбнулся. – Я бы принес вам огромный букет цветов и сказал бы все, что полагается в таких случаях. Но мне не разрешено переступать порог вашего дома – и поделом. Значит, либо мне удастся вымолить у вас согласие на новую встречу, либо я навсегда буду лишен вашего общества. Не бойтесь, Катра, я не скомпрометирую вас, напротив, я буду вести себя чрезвычайно осторожно – вы даже не представляете себе, насколько я могу быть сдержанным и даже чопорным, – но только не отказывайте мне в новой встрече!

От волнения у Катры пересохло в горле. Наверное, именно так Сент-Джеймсу удалось завоевать свою скандальную репутацию.

– Но вы же сами понимаете, что не в состоянии соблюсти все приличия! Даже сейчас вы обращаетесь ко мне по имени и держите меня за руки! – Она замялась, но все же решила высказаться начистоту: – Только не думайте, что именно это заставляет меня отказаться от встречи. Я… я должна признаться, что не могу положиться ни на вас, ни… ни на себя! – При виде того, каким восторгом полыхнули его глаза, Катра испуганно добавила: – И даже подумать боюсь о том, что скажут о нас окружающие. Если кто-то неверно истолкует наши намерения… то, что мы просто хотели встретиться и поговорить… я буду лишена слишком многого.

– Чего же вы лишитесь, Катра? – ласково спросил он. – Вы боитесь потерять Ферриса? Честно говоря, я так не думаю. Но даже если это и случится – ведь вы все равно его не любите! Я прочел это в ваших глазах, когда вы говорили с ним. Чего еще вы могли бы лишиться? Ваши родные останутся с вами. Вы будете по-прежнему богаты. Возможно, пострадает ваша репутация. Но взамен с вами перестанут носиться, как с хрустальной вазой, вас перестанут донимать мелочной опекой и скорее сочтут личностью, способной принимать решения самостоятельно…

– На самом деле все будет выглядеть совершенно по-иному, и вы отлично это знаете! – выкрикнула Катра, не в силах больше сдержать тревогу. Чего она так испугалась? Уж не самой ли себя?

– Вот как? Но вы сами жаловались на то, что вами командуют, что вас окружает фальшь и притворство, – так не лучше ли раз и навсегда положить этому конец, поступить так, как вам хочется, и послать к черту сомнения и страхи?

Катра нервно рассмеялась. Он что, и впрямь так наивен?

– Но я вовсе не хочу сделаться отщепенкой, изгоем общества – и вы не можете не понимать, что именно это со мной и случится! Не пытайтесь меня уверить, что мои страхи беспочвенны, – вы знаете, что это не так! – Катра резко отвернулась от Райана, от его возмутительных речей, содрогаясь от возбуждения и ужаса. Соблазнитель, он знал, о чем говорит! Разве ей не хотелось бы доказать всему свету, что она свободная, самостоятельная женщина? Ее бросало то в жар, то в холод при одной мысли о том, чтобы послать к черту правила хорошего тона заодно с принятой в обществе системой ценностей. Всю жизнь она прожила под дамокловым мечом проклятого общественного мнения. Дерзкий внутренний голос не умолкал, он нашептывал ей, что если она сейчас решится, если преодолеет собственный страх, то до конца своих дней обретет вожделенную свободу.

Но об этом не могло быть и речи. Ведь она лишится не только положения в обществе, уважения родных и друзей. Она лишится Брайтвуда, она без боя уступит его своему кузену. Разумеется, Катра не останется без крыши над головой – но что будет с Джимми? Когда не станет отца, о нем некому будет позаботиться, кроме Катры, и ни за что на свете она не станет рисковать его будущим.

Она долго ковыряла носком ботинка влажный речной песок, не решаясь поднять глаза на Райана.

– Жаль, что вам не хватает отваги, – грустно произнес Сент-Джеймс у нее за спиной, – хотя я понимаю, что это совершенно не вяжется с правилами поведения для воспитанных барышень. Может, тогда бы вы решились учинить вместе со мной какую-нибудь восхитительную шалость!

Катра резко обернулась. Трудно было устоять перед его смущенной улыбкой и колдовским взором прозрачных серых глаз. Искушение было слишком велико, и Катра с досадой подумала о том, что ее до сих пор подмывает рискнуть и ринуться головой в омут.

– Восхитительную шалость? – передразнила она. – Или скандальную глупость? Я отлично знаю границы дозволенного, мистер Сент-Джеймс!

– Да, каждый из нас знает свои границы, – подтвердил он, вытащил из кармана гладкий камешек и стал вертеть его в пальцах. Катра глубоко вздохнула и сказала:

– До свидания, мистер Сент-Джеймс. Было очень приятно с вами побеседовать. Надеюсь, мы еще встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

– Возможно, – откликнулся он, глядя ей вслед.

– Я совершенно в этом уверена. – Катра замедлила шаги и оглянулась. – Рано или поздно кто-нибудь из соседей обязательно устроит бал, и вы явитесь туда, чтобы продемонстрировать мне свое ослепительное остроумие, и я обещаю восторгаться им от души!

Не спуская с нее напряженного взгляда, Райан выронил камень из рук. Катра чуть было не кинулась подбирать этот несостоявшийся талисман. Ведь чем-то он привлек внимание Сент-Джеймса!

– Прошу вас помнить об одном, – сказал он.

– О чем же? – Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

– Я вам нравлюсь, – совершенно серьезно промолвил Райан.

– Да, – медленно кивнула она. – Вы мне нравитесь.

Три дня спустя случилось так, что отец отправился по делам в Ричмонд, а Бетти уехала за покупками в город. Катре доложили, что к ним пожаловал гость. Бард, старый дворецкий, распахнул двери гостиной, где Катра коротала томительный остаток дня, и перед ней предстал Райан Сент-Джеймс собственной персоной.

Он показался Катре еще более привлекательным, чем запомнился, – а вспоминала она о нем чрезвычайно часто. Она вспоминала о Райане, когда вставала, когда одевалась, когда сидела за столами когда укладывалась спать. Он был в коричневом сюртуке и панталонах, но даже в этой повседневной одежде умудрился выглядеть ослепительно неотразимым.

Едва дождавшись, пока Бард покинет гостиную, предусмотрительно оставив двери приоткрытыми (приличия требовалось блюсти!), Катра испуганно пролепетала:

– Что вы здесь делаете? Если Бетти вернется и застанет вас здесь… – Она беспомощно умолкла, поскольку было очевидно, что Райана совершенно не волнует мнение этой почтенной особы.

– Она уехала пять минут назад, – отвечал Сент-Джеймс. – К тому же прошло уже несколько дней с тех пор, как вы в очередной раз приняли решение больше со мной не видеться. Мне захотелось проверить, хватит ли вам духу повторить это решение в третий раз.

Как ни старалась, Катра не смогла подавить охватившее ее радостное возбуждение и смущенную улыбку.

– Да будет вам известно, что, если бы мне не надоело читать эту скучную книгу, я непременно сочла бы вас настырным невежей!

– Стало быть, по сравнению с ней я более интересный объект?

– Несомненно! – рассмеялась она.

Райан улыбнулся в ответ, и достаточно было одного обмена взглядами, чтобы заметить возникшее между ними взаимопонимание. Катра подумала, что и в самом деле их характеры очень схожи. Будь она мужчиной, то была бы в точности такой, как Райан Сент-Джеймс.

– Между прочим, вы можете войти. Какой смысл торчать на пороге, если отец все равно узнает о вашем визите? Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что не вам, а мне придется расхлебывать последствия вашего посещения?

– Должен признаться, что я это предвидел, – он не спеша вошел в гостиную, – и тем не менее решил вас навестить. Правда, с некоторых пор я с особенным тщанием соблюдаю все светские условности и приличия, и потому готов дождаться возвращения вашего отца, дабы по-джентльменски принять на себя тяжесть его гнева.

– Батюшки, какая щепетильность! Я даже готова поверить в то, что вы не знали, что он вернется через несколько дней! Но в любом случае я постаралась бы отговорить вас от этой встречи. Потому что отец безо всяких разговоров приказал бы спустить вас с лестницы – после чего мы вообще не смогли бы общаться, даже если бы столкнулись случайно. Мне пришлось бы обливать вас холодным презрением из соображений фамильной чести.

– И это причинило бы вам неудобства?

– А как вы считаете? Ну подумайте сами: вы ходите в приятелях у моего жениха. А значит, нам неизбежно придется встречаться в обществе.

Райан сел, закинул ногу на ногу и подался вперед.

– Скажите-ка мне вот что: почему вы выходите за Ферриса?

– Вы говорите так, будто у меня на это должны быть некие тайные причины!

Он небрежно пожал плечами.

– Такое любопытство не делает вам чести, мистер Сент-Джеймс. Я вами разочарована!

– Из чего я могу заключить, что вы ожидали от меня чего-то большего. Это очень лестно. Но поверьте, я вовсе не хотел вас обидеть, когда задавал свой вопрос.

– Вы пользуетесь его гостеприимством, – настаивала Катра. – А я его невеста. – Однако с каждой минутой она теряла уверенность в своей правоте. Вообще ей было трудно обсуждать Ферриса с Райаном. Сравнения напрашивались сами собой, и были они отнюдь не в пользу ее избранника. – Вы должны понимать, что поступаете невежливо, пытаясь вести расспросы у него за спиной.

– Ну ладно. Если вам это так неприятно – забудьте про мой вопрос. – И он снова откинулся на спинку кресла. – Похоже, я снова свалился с той жердочки, на которой полагается сидеть приличным джентльменам. Надеюсь, это не лишает меня права… права ухаживать?

– Ухаживать?! – Катра чуть не поперхнулась от изумления. – За кем это вы собрались ухаживать, скажите на милость?

Кажется, он все-таки покраснел? Или ей это почудилось?

– Как за кем? За вами, разумеется! – Он пытался изобразить небрежную улыбку, но его выдали руки, судорожно сжатые на коленях. – И, ради всего святого, не говорите, что вам это неприятно! Я навеки лишусь уверенности в себе. В конце концов, я совсем новичок в этих делах!

Катра рассмеялась и почувствовала, что краснеет, оказавшись во власти странных, незнакомых доселе ощущений. Конечно, Сент-Джеймс шутит, и тем не менее что-то в его голосе заставляло ее сердце млеть от восторга. Тем не менее ответ на его признание мог быть только один.

– Вы не можете за мной ухаживать. Я предназначена другому. Мне вообще не следует с вами разговаривать.

– Вот, значит, как? – Он вскочил, не в силах усидеть на месте, и машинально вытер вспотевшие руки о панталоны. – А я считал, что сначала вы должны обменяться клятвами перед алтарем!

– Конечно, эта церемония еще впереди, но вряд ли кому-то может прийти в голову разорвать помолвку!

Он подошел вплотную, и Катре пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

– Особенно ради человека, в чьем представлении ухаживание заключается…

– Заключается в чем? – Он уселся на диван рядом с Катрой.

– Заключается в тайных свиданиях, нескромных намеках и непрерывных стычках – слава Богу, исключительно словесных! – Не успела она закончить фразу, как он наклонился и прервал эту прочувствованную речь самым простым способом – поцелуем.

– Вам не следует так поступать! – прошептала она, не сводя глаз с его влажных губ. Он с трудом перевел дух и ответил:

– Знаю. Но мне непременно нужно было убедиться, что вы на вкус именно такая, как я запомнил! – Он повторил поцелуй, и Катра отвечала ему так страстно, что оба на миг забыли, где находятся.

Наконец Райан отодвинулся, и Катра отпустила его с большой неохотой. Им больше не требовалось слов: взгляды говорили сами за себя. Катра понимала, что нарушает все мыслимые правила, что ей следует выставить его сию же минуту, но ничего не могла с собой поделать. Она готова была целоваться с ним без конца.

Райан не спускал с нее напряженного серьезного взгляда, и было ясно, что ему тоже не до шуток и что он испытывает точно такое же замешательство, как и она.

– Что ты со мной делаешь? – вырвалось у нее.

– Я и сам не знаю. Кажется, я чувствую, что… – Райан покачал головой с таким беспомощным и растерянным видом, что у Катры все перевернулось в груди. Он на ощупь нашел ее руки и ласково их пожал. – То, что я чувствую… Помоги мне, Боже!

Катра сжала его пальцы в ответ, чуть не плача от счастья и боли. on – Помоги, Боже, нам обоим!

Глава 5

Катра нетерпеливо барабанила башмачком по ступенькам крыльца, то и дело поглядывая на угол дома, из-за которого должна была показаться коляска. Они что, все заснули? Им было приказано подать коляску не менее четверти часа назад! Катре требовалось как можно скорее повидаться с Мелиссой. Она совсем запуталась в своих чувствах. Ей казалось, что нужно облечь их в слова, чтобы справиться с этой сумятицей.

Наконец к крыльцу подали коляску, запряженную резвым гнедым жеребцом. Катра подхватила подол юбки и бросилась навстречу. Она с такой поспешностью вскочила в коляску и пустила рысью жеребца, что конюх едва успел убраться с дороги.

День выдался ясный и солнечный, и впервые за последние недели Катра почувствовала, что ее переполняет энергия и жажда деятельности. Конечно, хорошему настроению способствовала броская красота ранней осени, но главной причиной охватившего ее радостного возбуждения была уверенность в тех чувствах, что питает к ней Райан Сент-Джеймс.

Мелисса жила совсем близко. Нужно было выехать на главный тракт и прокатиться по нему пару миль в сторону Ричмонда. Усадьба Тейеров находилась на самой окраине Фредериксберга, ближайшего к Брайтвуду городка.

Мелисса приветствовала ее не без удивления. Конечно, она была рада видеть Катру в любое время дня и ночи – но ее подруга любила понежиться в постели и никогда не являлась с визитом еще до завтрака. Мелисса проводила Катру в утреннюю столовую, где уже приступили к трапезе остальные члены семьи.

Катре ничего не оставалось, как усесться вместе с ними за стол и терпеть до самого конца чинного семейного завтрака. Ей нужно было столько всего рассказать Мелиссе, о стольком ее расспросить, а вместо этого пришлось любоваться на то, как маленький Уилл учится мазать тосты, и слушать занудные жалобы миссис Тейер на нерасторопность ее слуг.

Но вот пытка кончилась, и подруги остались вдвоем в гостиной.

– Мелисса, похоже, у меня крупные неприятности, – выпалила Катра, едва за ними закрылась дверь. Она резко развернулась и упала на диван, всем своим видом выражая последнюю степень отчаяния.

– Я так и подумала, что ты неспроста заявилась ко мне в такую рань! Что случилось? – Мелисса села напротив и подалась вперед, опираясь локтями на колени.

У Катры пересохло в горле. Почему-то ей больше не хотелось выложить все единым духом, как на исповеди. Всю ночь она мечтала о том, как поделится новостями с Мелиссой, и только сейчас до нее дошло, что этот ворох новостей не будет отличаться от обычных пустых сплетен, которыми обмениваются местные кумушки, чтобы развеять скуку. Как будто она принизит и даже опошлит свои чувства к Райану, если станет о них распространяться. Но Мелисса ни за что не позволит ей отмолчаться – еще бы, после такого вступления!

– Это все так необычно, – начала Катра, с великим тщанием подбирая слова. Пожалуй, если она не будет торопиться, ей удастся обрисовать положение достаточно туманно, не вдаваясь в подробности. – Случилась совершенно невероятная вещь. Ты даже представить не можешь…

– Да что с тобой? – От любопытства глаза у Мелиссы стали совершенно круглыми. – Ты сказала, что у тебя крупные неприятности? В чем дело? Ты явилась сюда ни свет, ни заря – так говори, я слушаю!

– Ну… понимаешь, это тайна!

– Тайна… – Мелисса в шоке откинулась на спинку дивана.

– Ну, то есть это значит, что об этом больше никто не знает. И если ты обмолвишься хоть словом…

– Ни за что на свете! – выпалила Мелисса, снедаемая любопытством. – Ты что, перестала мне доверять? До сих пор я не выдала ни одной твоей тайны…

– Но это совсем другая тайна! – Катра в отчаянии заломила руки. – Это не то, что… ох, прямо не знаю… Для меня это очень важно! По-настоящему важно! – И она пытливо заглянула подруге в лицо. – Пожалуйста, постарайся меня понять!

Мелисса скрестила руки на груди.

– Что случилось? – Каким-то образом хозяйке удалось справиться с девичьим нетерпением, и Мелисса в один миг превратилась в ту рассудительную, заслуживающую доверия особу, которую Катра представляла себе, пока сломя голову неслась к Тейерам в легкой коляске. За чередой балов и вечеринок она как-то успела забыть, что их с Мелиссой связывает давняя дружба, основанная на полной и безоговорочной вере друг в друга.

– Я влюбилась, – промолвила Катра, не узнавая собственного голоса. – В Райана Сент-Джеймса.

Стало так тихо, что ей показалось, будто само время приостановило свой бег, а увядшие листья перестали падать с веток деревьев. Мелисса остолбенела, и тишину в гостиной нарушало лишь мерное тиканье каминных часов.

– А он влюбился в меня, – добавила Катра, не в силах больше молчать. Эти слова словно развеяли чары, Мелисса скинула оцепенение и шумно вздохнула.

– Райан Сент-Джеймс? Катра, что это значит? Как такое могло случиться?

– Мы встречались с ним после того бала. – Теперь, когда главное было сказано, Катре стало намного легче. – Первый раз это случилось в компании, но через пару дней мы нечаянно столкнулись в одном укромном месте, Я с самого утра отправилась прокатиться верхом – и он тоже. И мы одновременно оказались на южном склоне холма, там, где тропинка вела к реке. Должна признаться, что уже тогда я постоянно о нем вспоминала. Но эта неожиданная встреча! Я была потрясена и не знала, что делать. Но оказалось, что он хотел извиниться… – Тут Катра прикусила язык, поскольку сообразила, что Мелисса ничего не знает о том, что случилось в саду.

– За что извиниться? – уточнила Мелисса. Катра сделала вид, что ей срочно понадобилось найти в сумочке носовой платок, чтобы собраться с мыслями.

– Да, ну, в общем… было одно… недоразумение… Вспомни, тогда вечером, на балу, как раз перед тем, как я… – она замялась в поисках подходящего слова, но так и не посмела отрицать очевидное, – ну, перед тем, как я упала в обморок. – При воспоминании об этом непростительном проявлении женской слабости она покраснела от стыда. – Ты помнишь, как мы с отцом вернулись из сада? – Мелисса кивнула, явно начиная о чем-то догадываться. – А перед этим в зал ворвался Райан, и ты сама сказала, что он был мрачнее тучи.

– Он что… он тебя… скомпрометировал? – выдохнула Мелисса.

– Вовсе нет! – Катра покраснела еще гуще. – Он всего-навсего меня поцеловал!

– Он тебя поцеловал?! – Мелисса снова подалась вперед. – Да-да, у меня еще тогда было ощущение, что это яркое пятно у тебя на щеке появилось неспроста…

Катра покачала головой, не смея поднять глаза.

– А как это было?

На этот раз Катра не только посмотрела на подругу, но даже рассмеялась.

– Это было просто чудесно. – Ее взгляд подернулся мечтательной дымкой. – Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Мне было так хорошо и так не хотелось останавливаться, что даже стало немного страшно. Представляешь, я боялась не его, а себя! – Она встряхнулась и добавила скучным голосом: – Но нас застал отец.

– Ужас!

– Вот именно! На миг мне показалось, что наступил конец света! Теперь тебе понятно, отчего он был так зол? Да и Райан тоже, наверное, разозлился, хотя при мне он ни слова не сказал. Отец велел ему убираться вон. Ужас, да и только. Ну, во всяком случае, он хотел передо мной извиниться.

– Это многое объясняет, – пробормотала Мелисса, выпрямившись на диване.

– О чем это ты?

– Тебе известно, что произошло после того, как ты упала? Я думала, твоя Люси не упустит случая выложить тебе все в подробностях… Словом, твой мистер Сент-Джеймс стал кидаться на всех как бешеный. Мне еще тогда следовало обо всем догадаться, но я тоже испугалась и решила, что он просто разбирается в дамских обмороках лучше других. А он вел себя так, будто самый главный в доме! – Мелисса в задумчивости поднялась с дивана и прошла к окну.

– Да… – пробормотала Катра. Конечно, она помнит, что ей рассказала Люси, но была не прочь выслушать описание событий так, как их видела Мелисса.

– Ну так вот, – продолжала она, – и тут мне показалось странным, что, когда мистер Сент-Джеймс держал тебя на руках и стоял лицом к лицу с твоим отцом, он посмотрел на него с явным вызовом, чуть ли не с ненавистью, и потребовал показать, где находится твоя спальня. Понимаешь, именно спальня! Он не сказал: «Куда ее отнести?» или «Где здесь диван?» Он сказал: «Покажите, где ее спальня!» Твой отец чуть не лопнул от возмущения. И тогда-то он позвал Ферриса и приказал забрать тебя у Сент-Джеймса.

– Райан нарочно разозлил отца? Люси ничего мне об этом не сказала! Боже мой, значит, все обстоит еще хуже, чем я боялась! И ты до сих пор молчала! Мне давно следовало с тобой поговорить! Я хотела рассказать, о поцелуе, но все никак не могла разобраться в собственных чувствах… – Она нервно тискала платочек, давно превратившийся во влажный от пота бесформенный комок.

– И я собиралась к тебе, но наша мисс Больной Животик… – И Мелисса выразительно закатила глаза к потолку, имея в виду свою немощную тетку, не покидавшую спальни наверху. – Она, видишь ли, не может без меня обойтись, а мама, как назло, задержалась в городе у Картеров…

– У меня такое ощущение, будто с тех пор прошла целая вечность, – призналась Катра, следом за Мелиссой подойдя к окну.

– А что сказал твой отец? Ну, уже после того, как все случилось?

– Он не сказал ни слова. Ему пришлось почти сразу уехать в Ричмонд, и вернется он только завтра.

– Вот как! – почему-то удивилась Мелисса. – А я понятия не имела, что он в отлучке!

– Да, его не будет до завтра, и потому я так спешила поговорить с тобой сегодня. То, что возникло между мной и Райаном… я точно знаю: если мы снова встретимся, что-то наверняка произойдет! Ну, понимаешь… когда привязанность развивается так быстро… Вот почему мне придется поговорить с отцом о моей помолвке. Я должна убедить его встретиться с Райаном, но об этом не может быть и речи, пока мы помолвлены с Феррисом. А я уже не могу без Райана, я обязательно должна его видеть. Я думаю о нем целыми днями. Теперь ты понимаешь, что я не имею права выходить за Ферриса, когда испытываю такие чувства к другому?

– Но… но разве Райан сделал тебе предложение?

– Нет… – Катра смущенно потупилась. – То есть, он не сделал его по всей форме.

– Но ты считаешь, что он его сделает?

– Не знаю. – Катра совсем поникла. – Он слишком необычный… Он целует меня с такой страстью… И постоянно говорит мне комплименты, и беседует со мной как… как с равной. Он все время твердит, что сам боится тех чувств, что испытывает ко мне!

Мелисса молча смотрела, как гостья уселась обратно на диван.

– Но отец все равно его не простит… – Катра сокрушенно вздохнула. – Да и с какой стати? Я помолвлена с Феррисом и не должна флиртовать с другими кавалерами.

– А вдруг тебе все же удастся убедить отца, – предположила Мелисса, опускаясь возле подруги на колени и с сочувствием заглядывая ей в лицо. – Попробуй поговорить с ним так, как говорила со мной. Вдруг он поймет? Ведь когда-то он тоже был влюблен, не так ли? В твою мать. Пусть он постарается вспомнить это время и то, что тогда чувствовал.

– По-твоему, это поможет? Как ты думаешь, его можно уговорить разрешить мне расторгнуть помолвку?

Мелисса подумала и со вздохом выпрямилась.

– Нет, вряд ли.

– Вот и я так считаю. Ох, что же мне делать? Хотела бы я знать, что у Райана на уме? Мне было бы легче спорить с отцом, знай я, что он готов на мне жениться. Но не могу же я сказать отцу, что собираюсь разорвать помолвку ради человека, пожелавшего просто за мной ухаживать!

– Значит, первым делом тебе следует узнать, хочет ли Райан жениться, – решила Мелисса. – В противном случае о дальнейших встречах не может быть и речи. Ты же не станешь жертвовать добрым именем и своим будущим ради простого флирта!

– Его эти вещи не интересуют, – отмахнулась Катра. Мелиссе все равно не объяснишь, что в глубине души она разделяет убеждения Райана и с замиранием сердца мечтает о свободе, не скованной светскими условностями и предрассудками.

Мелисса никогда ее бы не поняла, да и сама она никогда не решится на такой шаг и не пожертвует своим будущим и благосостоянием Джимми ради пустой мечты.

– И бесполезно пытаться его переубедить, – продолжала Катра. – Да я и не сержусь на него за то, что он не просит моей руки. Мы же едва знакомы. А он вдобавок не из тех, кто женится. Нет, я знаю, что нужно сделать. Наверное, я просто боялась посмотреть правде в глаза, когда убеждала себя, что может быть иной вариант-. Просто… грезила наяву. Единственное, что я могу и должна сделать, – это прекратить наши встречи, пока не поздно. Было безумием хотя бы на минуту предположить, что у наших отношений может быть будущее. – Она задумалась и добавила: – Знаешь, как это ни смешно… но когда я была с ним, это казалось вполне возможным. С ним вообще не бывает невозможного!

– Милая, по-моему, чем скорее вы расстанетесь, тем лучше для вас обоих. – И Мелисса похлопала подругу по руке. – Это все прекрасно и романтично, но твой отец не станет портить отношения с Честерами ради девичьей причуды – а именно так он к этому и отнесется. Не ты первая, не ты последняя – многие женщины за день до свадьбы вдруг воображали, будто влюбились в кого-то другого. Я уже не в первый раз слышу такую историю.

– Возможно, ты права, – хмуро пробормотала Катра, не в силах скрыть разочарование и снова принимаясь терзать несчастный платок. – Ты не можешь быть не права. Но я не знаю, смогу ли я с ним расстаться. У нас сегодня свидание, и вряд ли мне хватит сил с ним спорить.

– А вот это ты напрасно, Катра. Я всегда считала тебя самой сильной женщиной на земле, – уверенно возразила Мелисса. Она помолчала и добавила более мягко: – Но если ты все же усомнишься в своей правоте, то подумай хотя бы над тем, что о нем говорят другие.

– Кто? Кто говорит и что?

– Говорят, что он самый обычный бабник, что у него есть женщина в каждом порту и что он нигде не задерживается надолго, потому что всякий раз… – Тут Мелисса замолкла, опасаясь шокировать свою подругу. Но сказано было слишком много, и поздно идти на попятную. – Ну, всякий раз он оказывался замешан в какую-нибудь сомнительную историю. Нет, это вовсе не значит, что тебя тоже ждет эта участь. По крайней мере до сих пор он не признавался в любви к тем, кого опозорил…

– Опозорил? – пролепетала Катра. – Кто тебе это рассказал?

– Ну, – Мелисса неопределенно повела плечами, – больше всего я узнала от Делии, а ее словам не всегда следует доверять. Но кое-что рассказала и Роберта Дженкинс. Она определенно сталкивалась с ним в Ричмонде. Если уж на то пошло, насколько я помню, она намекала на какой-то громкий скандал, связанный с его именем. В подробности она не вдавалась, но сказала, что видела его на балу. Как и здесь, он весь вечер был окружен дамами, не отходившими от него ни на шаг.

– Кажется, я сваляла дурака, Мэй. Сама обрекла себя на величайшее разочарование в жизни.

– Вовсе не обязательно, чтобы все это оказалось правдой. Сплетни – они и есть сплетни, Кэт. А такой красавец, как Райан Сент-Джеймс, просто не может не обрасти сплетнями. Тебе следует самой поговорить с ним и выяснить правду. – Мелисса села на диван, не спуская с Катры сочувственного взгляда. – А потом, если все утрясется, ты поговоришь с отцом. Вдруг он поймет, что ты хочешь ему сказать?

– Никогда он меня не поймет, – горько промолвила Катра. – По его убеждению, здесь и понимать-то нечего. Да и я теперь сознаю, что Райан и не думал на мне жениться. Какая же я дура! Мне следовало поставить его на место с самого начала, а я вместо этого увлеклась выдумкой, фантазией! Ну что ж, пора исправить эту ошибку!

Через час Райан схватил ее за плечи и повернул лицом к себе, чтобы снова заставить Катру испытать силу его колдовского взгляда.

– Неужели ты внезапно воспылала к Феррису столь глубокими чувствами, что-они способны соперничать с тем, что ты испытываешь ко мне? Почему ты отталкиваешь меня вновь? Что произошло за то время, пока мы не виделись? До чего ты успела додуматься?

– Лучше спроси, о чем я думала вообще, когда с тобой встречалась. – Катра старалась говорить сдержанно, хотя все внутри у нее трепетало от страха. – Сегодня утром я проснулась и стала думать о Феррисе и об отце. Они никогда не позволят мне расторгнуть помолвку. Да и с какой стати? Я сама дала согласие. И меня с детских лет приучали держать данное слово. Просто удивительно, что ты за всю жизнь не усвоил такой же урок.

– Да, нам приходится держать данное слово. Но иногда это слово дают за нас другие люди. Катра, ты действительно дала слово сама? Или поступила так в угоду отцу?

– Моего отца совершенно не волнуют причины. Ему важен сам поступок. Феррис сделал предложение, я сказала «да», и вопрос решился раз и навсегда. Меня никто не принуждал, я сама дала согласие. Как мне теперь отказаться от данного слова?

– Нужно иметь мужество отказаться от слова, данного по ошибке, пока есть возможность. Еще не поздно все исправить, Катра! Вы с Феррисом еще не женаты! Ты молода, у тебя впереди вся жизнь. И ты испытала новое, неизведанное чувство, чувство ко мне. С этим не шутят, Катра! Я вижу это чувство в твоем взгляде, я ощущаю его в твоих объятиях! – И он признался с мрачной улыбкой: – Оно такое же сильное, как то, что я испытываю к тебе. Можешь мне поверить, подобное случается не часто! Ты еще ничего не знаешь об этой стороне жизни, но такая взаимная страсть – большая редкость, она подобна чуду. И ты готова отказаться от нее ради занудной жизни провинциальной матроны?

Слова Райана завораживали, они соблазняли, падали на благодатную почву. Ведь Катра с детства мечтала о чем-то необычном, загадочном. Она хотела бы жить в Париже и учиться живописи. Она грезила путешествиями по Индии и Востоку. Она готова была сбежать хоть на край света от этой унылой, серой повседневности и скуки. Она желала быть хозяйкой своей судьбы, а не повторять безрадостный путь, раз и навсегда проложенный ее бабушками и прабабушками.

Но по мере того как Катра взрослела, она проникалась чувством ответственности за Джимми и за Брайтвуд. И все больше страшилась неожиданностей и перемен.

– Ты не обязана торговать собой в угоду собственному отцу, – еле слышно произнес Райан. – Он вообще имеет представление о том, что ты чувствуешь?

– Это не важно. – Катра попыталась отвернуться, но Райан держал ее очень крепко. – Даже знай отец все, он ничего бы не сделал, просто не смог бы ничего изменить! Я сама принесла себя в жертву, я дала согласие Феррису, а не отцу! Да у меня язык не повернется оскорбить Ферриса отказом! Мы с ним дружим с самого детства! Нет-нет, у меня нет пути назад!

– Неправда, Катра, ты еще можешь отступить! Ты сама внушила себе, что угодила в ловушку. Еще не поздно передумать. По-твоему, будет честно выйти за Ферриса, не чувствуя к нему любви? По-твоему, он не заслуживает жены, которая действительно хотела бы принадлежать именно ему?

Катра молчала, не сводя с Райана глаз, полных отчаяния. До сих пор ей вообще не приходило в голову, что и Феррису может быть лучше без нее!

– Ох, я и сама не знаю… – Она опустила голову и сжала руками виски. – Не знаю, что и подумать. Разве у меня есть право решать за всех? Это нечестно!

– Ты можешь, и ты имеешь право, – уверенно произнес он.

– Нет, неправда! – выкрикнула Катра. – Ох, как ты мне надоел со своими готовыми ответами на все вопросы! Ну хорошо, предположим, я разорву помолвку. И что потом? Как мне прикажешь объясняться с отцом? Что ты мог бы предложить мне взамен, Райан?

– Свободу! – с чувством _воскликнул он. – Любовь! Жизнь, полную наслаждения и страсти! Ты же сама знаешь, что хочешь именно этого, Катра!

Усилием воли она заставила себя смотреть ему прямо в глаза и отчеканила:

– Словом, все, что угодно, кроме такой простой веши, как брак!

Он отшатнулся с таким видом, будто она только что предложила ему убить человека.

– Вот видишь! – горько рассмеялась Катра. – Все сразу встало на свои места. Увы, я ничего не могу поделать.

– Но тебе и не требуется что-то делать! – Он ласково привлек ее к себе и прижал к груди. – Тебе нужно просто решить, чего ты хочешь. Чего ты хочешь больше всего на свете. – Райан осторожно, едва касаясь, гладил ее по голове. – Я никогда ни на ком не женюсь, Катра! Я дал себе клятву много лет назад!

Ее сердце пронзила острая, ослепляющая боль. Катра застыла в его объятиях и пробормотала:

– Ах, как убедительно!

– Нет, это вовсе не убедительно. – Он отстранился, пытаясь заглянуть ей в лицо. – Но таков уж я есть. Я не создан для брачных уз и более чем уверен, что и тебя они не доведут до добра.

– До чего бы они меня ни довели – это единственно возможное для меня будущее!

– Почему? С какой стати ты сама лишаешь себя будущего? Ты вправе избрать любую дорогу! Пойми, мы созданы друг для друга!

– Ты же понятия не имеешь, о чем меня просишь! – Катра даже рассмеялась при виде столь откровенной наивности. – Ты ничего не знаешь о моей жизни!

– Ну так расскажи мне. – И Райан ласково встряхнул ее за плечи, стараясь подбодрить. – Может быть, я сумею тебе помочь?

Она смотрела на Райана, не в силах преодолеть нерешительность и в то же время испытывая сильнейшее искушение поведать ему обо всем без утайки. И о Джимми, и о своем кузене. Вряд ли ему удастся придумать какой-то выход, но по крайней мере она докажет Сент-Джеймсу, что вовсе не трусость заставляет ее выйти замуж за Ферриса. Но тут Катре стало ясно, что она все еще не верит этому человеку. Да, она влюблена в него без памяти, но что она знает о мистере Сент-Джеймсе, чтобы верить ему?

– Что сделало тебя таким убежденным противником брака? – вдруг спросила она. – Ты сказал, что дал себе клятву, но почему? Такие клятвы не даются без причины!

Райан выпрямился и отпустил ее плечи, чтобы взять за руки.

– Я убежден, что брак губителен для женщин, – начал он, не сводя глаз с их переплетенных пальцев. – Он разрушает их душу и в конце концов превращает в нечто ужасное, вызывающее отвращение и у их мужей, и у них самих.

– По-твоему, лучше стать проституткой?

– Я не предлагаю тебе стать проституткой! – криво улыбнулся он. – Я говорю всего лишь о более оригинальной, независимой жизни!

– Независимой? – Она с сомнением покачала головой. – Что-то мне в это не верится. Насколько я знаю, женщина, посмевшая пойти наперекор общепринятой морали, становится гораздо более уязвимой и зависимой от членов того общества, что сделало ее изгоем.

– По-твоему выходит, что ты готова принадлежать душой и телом Феррису ради того, чтобы быть менее зависимой от общества? – Райан не удержался от ироничной ухмылки. – Почему ты уверена, что как только вы вступите в брак, общество оставит вас в покое со своими требованиями и моралью? Напротив, все как один будут ждать, что вы родите ребенка. А потом еще одного. Чтобы не обмануть их ожиданий, тебе придется стать безупречной хозяйкой, безупречной матерью, безупречной женой. И ты в два счета превратишься в одну из тех матрон, которых пруд пруди в каждом графстве! Тебе просто не удастся этого избежать. О какой же независимости может идти речь?

– В угоду своим предубеждениям ты требуешь от меня слишком многого! – сказала Катра. Ее пальцы у него в руках оставались расслабленными и совершенно неподвижными, тогда как сердце готово было выпрыгнуть из груди от волнения. – Единственный вывод, к которому я могу после этого прийти, – что твоя мать крайне несчастная женщина.

– А вот и нет! – нервно рассмеялся Райан. – Она искренне любит моего отца! И она настоящая хозяйка в нашем доме!

– Стало быть, это исключительно твоя выдумка – отказ от брака?

– Моя, как ты изволила выразиться, «выдумка» состоит в том, чтобы не поступать в угоду другим против собственных убеждений, – сухо возразил он. – То есть именно так, как собираешься сделать ты. Поверь, никому от этого лучше не станет!

– Очень мило, – выпалила Катра, вырвав у него свои руки. – Вот я и. не стану поступать в угоду тебе против собственных убеждений! Потому что у меня есть серьезные причины желать брака с Феррисом. И дело вовсе не в том, что мне не терпится стать безупречной хозяйкой и так далее. Я имею определенные обязательства перед близкими мне людьми. И отношусь к ним со всей ответственностью – хотя вряд ли ты в состоянии представить, что это такое!

– Ты ответственна исключительно за себя, – отчеканил Райан, скрестив руки на груди. – Но если тебе нравится, когда за тебя решают другие, – что ж, это твое право!

– Я в ответе за своего брата! – запальчиво воскликнула Катра, пригвоздив его к месту разъяренным взглядом. Но вспышка ярости быстро миновала, она потупилась и отошла к кромке воды, медленно переводя дух. – Ты же сам его видел. Ему не повезло с самого рождения. Что-то пошло не так, и мама скончалась еще до того, как его извлекли на свет. Говорят, он весь посинел от удушья – но все же остался жив. – Она с трудом проглотила тугой комок в горле и снова повернулась к Райану лицом. – Но это не прошло бесследно, и Джимми отстал в развитии. Он останется ребенком до самой смерти. И теперь по праву наследования, установленному еще нашим дедом, имение достанется мне лишь в том случае, если я выйду замуж. Если же отец умрет, а я останусь девицей – все переходит к ближайшему родственнику мужского пола – то есть к моему кузену. К несчастью, ему и в голову не придет подумать о том, что он отвечает и за меня, и за Джимми. Его вообще интересует исключительно его собственная персона. Вот и выходит, что если мы с Джимми лишимся Брайтвуда, нашей участи не позавидуешь.

– И вот почему тебе необходимо выйти замуж, – пробормотал Райан.

– Совершенно верно. – Она глубоко вздохнула, стараясь побороть волнение, но так и не смогла скрыть отчаянную надежду, светившуюся в ее взоре, обращенном на Райана.

– Но тебе вовсе не обязательно выходить за Ферриса! Ты можешь выйти за человека, которого полюбишь!

– Наверное, ты прав, – задумчиво промолвила Катра, снова отвернувшись к реке. – Но я уже дала слово Феррису. И если не будет… – Она замялась, подбирая слова с величайшей осторожностью. – Если не будет по-настоящему серьезной причины, я уже не смогу разорвать помолвку.

– По-твоему, Феррис подаст на тебя в суд?

– Откуда я знаю? – Она подумала, что вряд ли Феррис станет с ней судиться, – но разве в этом дело? И Катра продолжала, стараясь не растерять с таким трудом обретенную решимость: – В любом случае нам следует забыть о том, что было. Ты должен пообещать мне, что так и поступишь. Ведь после свадьбы мы наверняка будем постоянно встречаться в обществе. И я не хочу, чтобы воспоминания одолевали меня каждый раз, когда я увижу тебя на балу. Не говоря уже о том, что Феррис может о чем-то догадаться. Этого нельзя допустить. Ни в коем случае!

Он громко, прерывисто вздохнул и отошел в сторону. Катра исподтишка наблюдала за тем, как Райан повернулся к ней спиной и застыл, опираясь ногой на поваленный ствол. В задумчивости он снова и снова теребил свои темные густые волосы.

И тогда Катра решилась. Она подобрала юбки и направилась прочь.

Райан услышал шелест накрахмаленного шелка и резко обернулся. Увидев его лицо, Катра застыла на месте. Аккуратная прическа растрепалась, и знакомый локон снова упал на его высокий лоб. Но главное заключалось в его глазах. Они горели такой мукой, такой растерянностью и желанием что-то ей высказать, что Катре стало страшно. Разве можно было забывать, что, встречаясь с Райаном, она играет с огнем?..

– Тут ничего не поделаешь, Райан, – промолвила она, все еще надеясь вопреки здравому смыслу, что он вернет ее, подарит ей надежду и любовь, предложит выйти за него замуж… – Ради соблюдения приличий… ради Ферриса… нам придется похоронить все, что с нами было. Пожалуйста, обещай мне, что будешь вести себя как ни в чем не бывало, когда мы встретимся вновь. А теперь мне лучше уйти. Я и так задержалась здесь дольше, чем следовало.

Райан загадочно посмотрел на нее, шагнул вперед и взял за руку.

– Хорошо. Я буду скрывать свои чувства, – в его голосе слышались и горечь, и ирония, – «ради соблюдения приличий». Но это тебе не поможет, потому что каждый раз, глядя на меня! ты будешь знать, что я ничего не забыл. И не забуду никогда. – Райан наклонился и осторожно поцеловал ее в губы. Катра зажмурилась и сделала над собой огромное усилие, но осталась неподвижной. Не смея взглянуть на него, она резко повернулась и пошла по тропинке к лошадям.

На следующее утро Катру разбудил робкий стук в дверь. Она не сразу пришла в себя и долго соображала, правда ли кто-то стучал или ей приснилось. Наконец девушка решилась вылезти из-под одеяла и спустить босые ноги на ледяной пол. Комната купалась в лучах неяркого осеннего солнца, а из поварни через открытое окно доносился привычный утренний шум: там готовили завтрак. Гремели кастрюли, хлопала входная дверь и скрипел ручной насос у колодца.

Катра подошла к двери и немного приоткрыла ее. В щелку был виден Сет, один из мальчишек, работавших на конюшне. Он хотел было отдать Катре какую-то записку, но услышал шум в коридоре и испуганно оглянулся. Другая его рука все еще оставалась поднятой: видимо, он собирался постучать вновь.

– Что тебе, Сет? – прошептала Катра. Мальчишка так и подпрыгнул, услышав ее шепот, и выставил вперед руку с запиской.

– Вот, это вам. Мне велели передать. – И он нетерпеливо добавил: – Нельзя мне долго быть в доме!

– Я знаю, Сет! Ничего страшного. – Она забрала у мальчика записку и сказала: – А теперь беги. В доме все еще спят, а я никому не скажу.

Сета не надо было уговаривать: он припустил по коридору во всю прыть, стараясь производить как можно меньше шума.

Катра закрыла дверь и рассмотрела записку. Это был кусок плотной писчей бумаги, обернутый вокруг какого-то твердого предмета. Она осторожно развернула и расправила листок. Поверх черных чернильных строчек лежал гладкий мраморный голыш – точь-в-точь такой же, какими был усыпан речной берег.

Она крепко сжала в руке камешек и прочла: «Прошу тебя встретиться со мной. Это в последний раз».

Катра перечитала короткую просьбу еще раз и сосредоточилась на твердом мужском почерке. Она разглядывала каждую завитушку с преувеличенным вниманием в надежде взять себя в руки и совладать с бешено колотившимся сердцем. Стоило ей взять в руки камешек – и она уже не сомневалась, кто автор записки. Видимо, на это он и рассчитывал. Так было безопаснее: никто, кроме самой Катры, не смог бы угадать, кто просит ее о встрече.

Конечно, она отправится к нему немедленно. Как только заставит себе повиноваться подгибавшиеся от волнения колени.

День был прохладным, но солнечным. Больше всего Катре хотелось бы нестись к реке во весь опор, однако она ни разу не позволила Юпи сбиться с размеренного кентера. Она вовсе не хотела явиться на свидание запыхавшейся и потной, тем более что не ждала для себя ничего хорошего. Райан просит ее о встрече. Что он хочет ей сказать? Руки так и чесались отпустить поводья и поднять Юпи в галоп.

Чтобы отвлечься, она стала во всех подробностях вспоминать их вчерашний разговор, с начала и до конца, до его прощального поцелуя.

Вплоть до рокового бала на прошлой неделе Катра понятия не имела о тех необузданных чувствах, что таились в ее душе. А теперь они просыпались и терзали ее всякий раз, стоило ей подумать о Райане Сент-Джеймсе.

Спускаясь к реке, она заставила кобылу перейти на шаг. На лесной опушке Катра соскочила с седла и пошла по тропинке пешком, стараясь двигаться медленно и бесшумно и ведя Юпи под уздцы.

На краю прогалины стоял жеребец Райана, привязанный к дереву. Несмотря на то что это не было неожиданностью, сердце тревожно екнуло у нее в груди. Поводья никак не желали подчиняться неловким от волнения пальцам, пока Катра привязывала свою лошадь рядом с огромным жеребцом. Все еще не решаясь выйти на поляну, девушка кое-как пригладила волосы, растрепавшиеся после быстрой езды.

Однако это не помогло. Выдержка изменила ей окончательно, и она бегом помчалась по тропинке, не чуя под собой ног. Ветки хлестали ее по лицу, цеплялись за одежду и за волосы, но Катра не обращала на это внимания. Задыхаясь, она выскочила на край песчаного берега.

Райан стоял ниже по течению и смотрел на воду. Он резко обернулся, услышав ее шаги. Их взгляды встретились, и Катра просияла от счастья. Она не двинулась с места и не проронила ни звука. Она просто стояла и смотрела на него, и ее голубые глаза сияли от нежности и любви.

Он сам не заметил, как оказался рядом, схватил ее в охапку и прижал к себе с такой силой, что ей стало больно дышать. Но Катра отвечала на его объятия так же неистово, подставляя губы для жаркого, жадного поцелуя.

– Я думал о нас с тобой всю ночь, – пробормотал он, уткнувшись лицом ей в макушку. – И понял, что есть лишь один выход.

Катра затаила дыхание, боясь спугнуть свое счастье.

– Я должен явиться к твоему отцу и объяснить сложившуюся ситуацию, – продолжал Райан. – Оставить все как есть – свыше моих сил. Я только и делаю, что думаю о тебе. Господи, ты не покидаешь меня даже во сне! Катра, я не позволю тебе выйти за Ферриса. Я не могу с тобой расстаться. – У Катры потемнело в глазах от предвкушения того, что она сейчас услышит. – Я решил расставить все по местам, то есть буду просить у мистера Мередита твоей руки. Я возьму на себя выяснение отношений с Честерами и предложу им любое возмещение, которое они потребуют. Я заставлю твоего отца поверить, что буду для его дочери наилучшей партией. У меня найдутся достаточно веские доводы, чтобы он предпочел породниться с нами, а не с Честерами. Если удастся уладить все мирно, то не будет никакого скандала. Должен ли я так поступить, Катра? Ты пойдешь за меня замуж?

– Ты хочешь на мне жениться… – пролепетала она невпопад, смеясь и плача от облегчения.

– Да. Я хочу на тебе жениться, – подтвердил Райан, заглянув в ее лучистые синие глаза и снова прижимая к груди. – Несмотря на все свои убеждения, я понял, что не могу без тебя жить. Мне до сих пор не верится, что я так легко изменил собственным принципам, но чему быть, того не миновать. Если уж мне суждено обзавестись женой, то ею можешь быть только ты! – Он баюкал ее в объятиях, с наслаждением вдыхая запах густых золотистых волос.

– Но ты еще не уговорил моего отца, – с тревогой напомнила Катра.

– Уверяю тебя, я отлично об этом помню, – усмехнулся он.

– Убедить его будет не просто. Наверное, мне стоит поговорить с отцом первой. Я постараюсь объясниться с ним на понятном ему языке. Есть нечто – ты бы назвал это задатком, – что он вряд ли сумеет вернуть, если испортит отношения с Честерами: Конечно, ради любви я готова пожертвовать любыми деньгами, но вряд ли с этим согласится мой отец!

– Ради Бога, пусть хоть лишает тебя наследства, если уж на то пошло! Я вовсе не охочусь за твоим приданым!

– А как же ваши деловые связи с Честерами? Да и общество наверняка пронюхает о разорванной помолвке.

– Милая, – возразил Райан, и глаза его сверкали от восторга, – нам не избежать огласки, так не все ли равно, что скажут о нас другие? Лучше скажи, когда ты поговоришь с отцом?

– Завтра днем. Обычно после деловой поездки он пребывает в приподнятом настроении. Так что момент должен быть удачным. Но учти: он ужасный упрямец. Я дам тебе знать, как прошел наш разговор, но на всякий случай надо придумать запасной вариант. А вдруг отец упрется?

– Тут и думать нечего: тогда я побеседую с ним сам. Надеюсь, во время нашей последней встречи он понял, что я тоже умею настоять на своем, – сухо добавил Райан. – Но если и это не поможет, нам придется прибегнуть к крайним мерам. Мы сбежим и обвенчаемся тайком. Он сам будет виноват в том, что вынудил нас это сделать.

Глава 6

Катра услышала шум возле парадного и поняла, что вернулся отец. От волнения ей чуть было не стало дурно, а из головы вылетели все доводы, которые она собиралась привести в пользу своего союза с Райаном Сент-Джеймсом. Она весь день не отходила от окна, то чувствуя в себе необычайную уверенность, то снова впадая в отчаяние и страх неизвестности.

Отец задержался и приехал под вечер. К этому времени Катра совсем извелась от нетерпения и тревоги и едва соображала, что происходит.

Как только знакомые шаги раздались на мраморном полу просторного гулкого холла, она, как девочка, опрометью кинулась к себе в спальню и захлопнула дверь, задыхаясь от испуга.

Что же делать, что делать? Может, спуститься к отцу немедленно, пока его не затянула обычная суета после приезда? Или подождать и поймать его в библиотеке, когда он немного отдохнет и выпьет? Но сколько он будет отдыхать? Хватит ли ей выдержки дождаться благоприятной минуты, зная, что он уже дома? Или она отважится начать разговор прямо сейчас, огорошив его своими невнятными, сбивчивыми мольбами?

Наконец Катра решила, что больше не в силах оставаться на месте и должна немедленно что-то предпринять. Она отворила дверь и тенью выскользнула на лестницу, ведущую в холл. Здесь было тихо и пусто. Дверь в кабинет плотно закрыта.

Куда он ушел? Кажется, в одну минуту вымер весь дом! Наверное, отец проголодался и отправился на кухню, чтобы перекусить. Не чуя под собой ног, Катра двигалась по коридору, то и дело замирая и прислушиваясь.

Внезапно хлопнула дверь на заднем крыльце, и ей показалось, что от громких шагов отца содрогнулся весь дом.

Она сделала вид, что только что спустилась в холл, и пошла навстречу.

– Здравствуй, Кэтрин! – громогласно воскликнул мистер Мередит. Кажется, от неожиданности она подскочила на месте…

– Папа, ты вернулся! – Она робко улыбнулась. – Как прошла поездка?

– Ну, не то чтобы очень удачно, но и не совсем плохо! – Он крепко обнял дочь и чмокнул в лоб. – А ты чем занималась целую неделю, а? Небось не вылезала из магазинов? Надеюсь, ничего не забыла? Ведь свадьба уже на носу!

– Да, это действительно была особенная неделя, – пролепетала Катра, заливаясь краской. – Я непременно должна тебе обо всем рассказать.

– И я непременно тебя выслушаю, принцесса. Но сейчас от меня разит как от конюха, и прежде всего я хотел бы принять ванну и перекусить. А ты не проголодалась? Наверное, ждала меня, чтобы вместе пообедать? – И он решительно отправился наверх, к себе в комнату. Катра не отставала от отца ни на шаг.

– Да, я тебя ждала. Но если можно, я бы хотела поговорить с тобой до того, как мы сядем за стол, – выпалила она.

– В чем дело? – Отец замер на первой ступеньке и оглянулся. – Что-то случилось? Отчего у тебя такой мрачный вид?

– Ну что ты, папа, у меня все в порядке. – Не хватало только; чтобы отец воспринял ее слова как плохую новость! – И тем не менее это довольно серьезно. Но ты можешь не торопиться и спокойно принять ванну. – Она улыбнулась и с облегчением заметила, что отец немного успокоился. – А я буду ждать тебя в библиотеке. Хочешь, я даже налью тебе бренди?

– Значит, тебе нужен чистенький, добренький и слегка нетрезвый родитель? – Он ухмыльнулся и кивнул: – Ладно, будь по-твоему. Жди меня в библиотеке. И бренди налить не забудь. Да наливай побольше: судя по твоему виду, мне непросто будет переварить твою новость!

Катра старательно рассмеялась в ответ на шутку, понимая, что в ее же интересах выполнить отцовский совет. Она налила в бокал бренди и поставила его на стол рядом с креслом, не забыв открыть коробку любимых отцовских сигар. Ожидание тянулось бесконечно. Катра металась от окна к двери, то прислушиваясь, не идет ли отец, то следя за тем, как конюх вываживает Калипсо – лошадь, доставившую домой их хозяина.

Наконец дверь распахнулась. Отец успел принять ванну и побриться. Его влажные седые волосы были гладко зачесаны назад. С ним пришел Джейсон, управляющий поместьем. Мужчины оживленно обсуждали все, что происходило на плантации в отсутствие хозяина, и Катра еще от окна почувствовала, как от Джейсона несет дешевым крепким табаком.

Отец явно растерялся, застав в библиотеке Катру, и выразительно постучал себя по виску.

– Давай отложим этот разговор до ужина? – обратился он к Джейсону. – Мне нужно еще кое в чем разобраться.

– Конечно, мистер Мередит, как вам угодно. Я буду у себя в комнате. Вы только дайте мне знать. – Джейсон вежливо приподнял шляпу, кланяясь Катре, и вышел.

– Твой бедный отец совсем состарился, – пожаловался мистер Мередит с виноватой улыбкой. – Я успел забыть о том, что ты хотела со мной поговорить.

– Ничего страшного! – заверила Катра. Это было ей даже на руку – по крайней мере он не мучился от неизвестности, гадая, что же она собирается ему сообщить. Отец уже двинулся к своему рабочему столу, но заметил бокал с бренди и сигару на низком столике возле кресла. Катра опередила его, перенеся и то и другое на стол. Ей хотелось устроить отца с наибольшими удобствами.

Он аккуратно отрезал кончик сигары, раскурил ее и выдохнул облако ароматного дыма. Катра заметила, как он прищурился, но не знала, можно ли считать это выражением удовольствия или желанием скрыть свои мысли. Отец взял бокал в левую руку и покачал его так, что густая янтарная жидкость растеклась по стенкам. Жестом он предложил Катре занять кресло напротив.

– Ну, Кэт, сознавайся, что тебя тревожит? – наконец промолвил мистер Мередит. – Я давно не видел у тебя такого виноватого лица.

Катра постаралась взять себя в руки и успокоиться: ее совсем не радовало, что отец по-прежнему легко читает ее мысли.

– Мне не в чем себя винить, папа, – начала она и тут же пожалела, что вообще заговорила о вине. – Нет, это не совсем так. Мне и вправду немного неловко от того, что я собираюсь причинить тебе некоторое беспокойство. Но это вовсе не означает, что я сделала что-то плохое. – Она задумалась и умолкла. Отец терпеливо ждал продолжения, попыхивая сигарой. – Дело в том… в общем, я не вижу иного способа, как просто взять и сказать тебе прямо… понимаешь… я… – Она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: – Я должна разорвать нашу помолвку с Феррисом!

Катра затихла, едва дыша, готовая вытерпеть бурю, которая наверняка вот-вот разразится над ее головой. Однако отец не проронил ни звука, не сводя с нее внимательного взгляда.

– Я понимаю, что нарушаю далеко идущие планы, – продолжала она, ошарашенная столь странным равнодушием, – и что отец Ферриса хотел бы видеть нас мужем и женой…

– И твой, между прочим, тоже, – вставил мистер Мередит.

– Да, конечно… – Она откашлялась, отчаянно стараясь рассуждать серьезно и здраво, как взрослая женщина, а не отчаявшийся ребенок, каким она себя чувствовала глубоко в душе. – Понимаешь, долгое время я тоже считала, что ничего другого и быть не может. Мы с Феррисом старинные друзья…

– И вдобавок очень близкие друзья, – строгим голосом добавил отец. – Вы с ним дружите с детства. И он всегда тебя очень любил.

– Да, наверное. – Катра неловко поерзала в кресле. – И я тоже надеюсь, что была для него доброй подругой все эти годы.

– Вплоть до сегодняшнего дня.

– И если уж на то пошло, я считаю, что лишний раз докажу свою дружбу и сделаю только лучше для нас обоих, отказавшись выйти за него замуж! – воскликнула она. – Понимаешь, я совсем его не люблю! А сколько раз браки, основанные исключительно на расчете и терпимости, превращались в настоящий ад для обоих супругов? Ты ведь отлично знаешь, о чем я говорю!

Катра честно попыталась припомнить хотя бы один пример такого ужасного брака, но все, что приходило ей на ум, казалось совершенно неубедительным: ведь, с точки зрения ее отца, именно эти союзы чаще всего приносили желаемый результат – то есть преуспевание и богатство. Жены благополучно плодили наследников, плантации приносили баснословный доход, семейное состояние возрастало и преумножалось. И кого волновало то, что женщины в этих семьях мрачнели и старились прежде времени, а мужчины предпочитали либо заниматься бесконечными делами, либо убивать время среди собратьев по несчастью, глуша тоску с помощью карт, сигар и бренди.

– Я не хочу, чтобы мой брак превратился в одну из тех сделок, что в конце концов вырождаются… они вырождаются… – Катра беспомощно умолкла, не в силах найти нужное слово, подавленная этой мрачной, жестокой перспективой.

– Так я и знал, – сообщил отец со снисходительной улыбкой.

– Ты знал? – В глазах у Катры вспыхнула неистовая надежда.

– Это совершенно естественная реакция, – рассуждал он, отложив на время сигару и согревая в бокале бренди. – Ты уже созрела для замужества, но в душе осталась совершенным ребенком. – Мистер Мередит ласково усмехнулся. – Ничего удивительного, что замужество и привлекает, и вместе с тем пугает тебя. Пугает прежде всего потому, что ты всегда пользовалась успехом у молодых людей и теперь боишься, что придется пожертвовать былой свободой и беспечностью. Детка, ты должна мне поверить, что все еще только начинается. Жаль, что твоя мама покинула нас прежде времени и не может объяснить это тебе сама. Почти наверняка она чувствовала перед свадьбой что-то похожее. Но мы с ней были очень, очень счастливы.

– Папа, меня совершенно не волнует успех у молодых людей. Я не жалею ни о свободе, ни о беспечности. – Катре стоило огромного труда сохранять выдержку и не поддаваться холодной тоске, тисками сжимавшей сердце при виде снисходительной улыбки мистера Мередита. – Скажи, пожалуйста, мама вышла за тебя по любви? А ты любил ее, когда делал предложение?

– Я любил твою маму больше жизни, – с чувством произнес отец. – Точно так же, как любит тебя Феррис, – надеюсь, этого ты не станешь отрицать?

– Но я его не люблю! Разве ты не понимаешь, как это важно? Ох, как жаль, что здесь нет сейчас мамы! Она непременно постаралась бы меня понять! Она, должно быть, чувствовала то же самое. Она не вышла бы за тебя, если бы не любила!

– Я думаю, что она. любила меня, – мягко произнес отец. – Так же, как ты любишь Ферриса. Помилуй, ты же любила его всю жизнь! Я следил за вами все эти годы и всегда считал, что трудно вообразить себе более близкие отношения, чем были у вас с Феррисом.

Катра не в силах была вынести тот оборот, который по милости отца принимал их разговор. Она вскочила, обежала вокруг кресла и повернулась лицом к мистеру Мередиту, опираясь на высокую спинку как на трибуну.

– Я не люблю его так, как положено! Я не люблю его как мужа! Он для меня не больше чем брат!

– Это все придет со временем. Ты же пока не знаешь его как мужа!

– Нет, папа, это не придет, – возразила Катра, отчаянно цепляясь за спинку кресла. – Я знаю, что этому не бывать. Дело в том, что я люблю другого. – И она выпалила, очертя голову: – Я знаю, что должна чувствовать к своему жениху, и я это чувствую, но не к Феррису!

А вот теперь ей удалось разбудить и бурю, и шторм. Катра испуганно затихла. Мистер Мередит мрачнел на глазах. Он аккуратно поставил бокал с бренди на стол и подался вперед.

– Только не вздумай сейчас сказать, – начал отец, и от его вкрадчивого, хищного тона Катра покрылась гусиной кожей, – что под «другим» следует понимать небезызвестного Райана Сент-Джеймса, застигнутого недавно у нас в саду за неблаговидным занятием!

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова и понимая, что сейчас наступит конец света.

– Об этом не может быть и речи! – отчеканил отец и со всей силой хлопнул по столу ладонью. Массивная доска содрогнулась, и жалобно задребезжала крышка на бронзовой чернильнице. – Даже слышать о нем не желаю! Этот тип – негодяй и развратник! Для такого проходимца, как он, случайный поцелуй в саду ничего не значит!

– Речь идет не о случайном поцелуе в саду! – возразила Катра и с отчаянием подумала, что ведет себя совсем по-детски. – Мы с ним встречались много раз. Мы… мы успели узнать друг друга и…

– Что вы успели натворить?! – загрохотал отец, вскакивая на ноги. – Что он тебе сделал?!

Катра обмерла от страха, но немного успокоилась: чтобы добраться до нее, отцу пришлось бы обогнуть стол и кресло.

– Мы полюбили друг друга. Мы достаточно хорошо друг друга знаем. Мне известно, что другие женщины были бы не прочь его заполучить и что он остался к ним равнодушен. А мне он предложил руку и сердце.

Катре трудно было совладать с нараставшим отчаянием: судя по всему, с каждым ее словом отец ненавидел Райана все сильнее, и она не знала, как этому помешать.

– И теперь он с нетерпением ждет, каков будет твой ответ, – беспомощно закончила она.

– Почему же он не явился сюда сам? Исключительно потому, что он трус и негодяй! Он слишком хорошо знает, что получит от меня в ответ! – бесновался отец.

– Он сам хотел поговорить с тобой, но я убедила его подождать! Он готов сделать все, что нужно, и сам удовлетворит все претензии Честеров! Ты ничего не потеряешь из-за разорванной помолвки! Я понимаю, что пойдут сплетни, что на нас будут косо смотреть, но разве это так страшно?

Мы с ним все обсудили и решили, что все это можно перенести!

– Когда? Когда вы успели все обсудить? Пока меня не было дома? Ты бегала к Честерам, чтобы встречаться с ним? Ну, пусть только сунется сюда, я прикончу его на месте, Богом клянусь! Феррис тоже об этом знает?

Казалось, этой свирепой ярости нет предела. Катра была потрясена: она впервые видела отца в таком состоянии. Если уж на то пошло, ей вообще не приходилось быть свидетельницей его гнева вплоть до того вечера, когда он застал их с Райаном в саду. Нервно теребя кружева у себя на платье, она еще раз попыталась вернуть разговор в более спокойное русло.

– Понимаешь, папа, все произошло совершенно случайно… Однажды мы встретились с ним на прогулке…

– Однажды?

– Ну, в первый раз это действительно была случайность, но потом мы уже назначали встречи…

Тяжелое кресло с грохотом отлетело в сторону и врезалось в стену. Отец так грубо схватил Катру за – плечи, что от страха у нее все сжалось внутри.

– Что он с тобой сделал?! Выкладывай сию же секунду! Клянусь, если он хоть пальцем тебя тронул – он уже покойник! Признавайся, он тебя обесчестил? Обесчестил?

Катра покраснела от стыда. Она не замечала, что плачет. Она едва совладала с судорогой, схватившей горло, и невнятно пролепетала:

– Нет, он не прикасался ко мне. Клянусь тебе, папа!

Мало-помалу помутившийся от ярости взгляд отца прояснился. Мистер Мередит слегка успокоился. Он больше не тряс Катру за плечи и даже привлек ее к себе. Она бессильно приникла к его груди, содрогаясь от испуга.

– Прости, деточка, я не хотел тебя так пугать. – Его голос все еще вздрагивал от избытка чувств. – Но ты понятия не имеешь о том, на что способен этот тип и что он уже натворил. Поверь, он не стоит и твоего мизинца!

– Но что же такое он мог натворить? – прошептала Катра. Она почувствовала, как отец снова напрягся от возмущения, но решила идти до конца. – Чем он заслужил у тебя такую ненависть?

– Давай присядем, милая. – Отец отступил на шаг и погладил ее по плечам. – Мне нужно кое-что рассказать тебе, но ты должна поверить, что меньше всего я хотел бы причинять тебе боль. – Он медленно обошел свой письменный стол и уселся в кресло. – Кэндис Фэрчайлд – молодая богатая девушка, совсем как ты, только живет она в Ричмонде. Может быть, вы даже где-то встречались.

– Что-то я ее не припомню, – пробормотала Катра. Ей вовсе не хотелось слушать дальше, но она понимала, что отец непременно доведет свой рассказ до конца.

– Ну, во всяком случае, с ней был знаком Сент-Джеймс, – сухо продолжал мистер Мередит. – И насколько мне известно, он решил слегка за ней приударить.

Кажется, Феррис тоже что-то рассказывал ей про Райана и Фэрчайлдов. Что-то насчет их неудачной попытки заманить его к алтарю.

– Но как только стало известно об их предстоящей свадьбе – тут-то и начались неприятности, – продолжал отец. – Возможно, он прежде времени позволил себе некоторые… скажем, вольности. Так или иначе он обесчестил Кэндис. – Мистер Мередит настолько увлекся своим повествованием, что даже не сделал паузы, чтобы оценить произведенный на дочь эффект. – Он завлек ее на одну из вечеринок, где не место девушкам из приличных семей, и воспользовался ситуацией самым непотребным образом. Естественно, родные настаивали на браке – и это было для них единственным выходом, – но он отказался. Он даже не потрудился доказать, что не причинял ей вреда. От него удалось добиться только наглого заявления о том, что она сама напросилась и сама виновата в случившемся. И теперь для нее все кончено. Никто не пожелает иметь с ней дело. Не помогут ни богатство, ни связи – ей суждено умереть старой девой. Ну и что теперь ты скажешь о своем бесценном мистере Сент-Джеймсе?

Катре стало трудно дышать. Феррис не знал, почему Райан прекратил ухаживать за Кэндис Фэрчайлд. Скорее всего он просто не слышал всю историю. А вдруг отец ошибается? Нет, это не могло быть правдой!

Она постаралась встряхнуться и взять себя в руки. Господи, да о чем она думает? Конечно, это неправда! Да и Райан не стал бы молчать. Если между ним и Фэрчайлдами и было какое-то недоразумение, он непременно бы ей рассказал. Он ничего от нее не скрывает! Если Райан знал, что отец может воспользоваться в споре этими слухами, – разве не постарался бы он ее предупредить? Впрочем, он мог и не знать, до какой степени разрослась эта сплетня!

Теодор Мередит следил за тем, как дочь усваивает услышанное, с мрачным, но весьма уверенным выражением на лице. Ну конечно, он не сомневается, что Катра поверит каждому его слову. Как бы не так!

– Нет, папа, ты ошибаешься. Он никогда не сделал бы ничего подобного. Ты возвел на него напраслину. И я выйду за него во что бы то ни стало!

– Ах вот как?! Во чтобы то ни стало?! – Мистер Мередит мгновенно вскипел от ярости. Он не верил своим ушам. – Ты считаешь, что я возвожу напраслину? Да вы же знакомы без году неделя! И ты полагаешь, этого достаточно, чтобы послать к черту все планы, вынашиваемые на протяжении многих лет? И нашу дружбу с семьей Нестеров? И ради него ты готова отказаться от родного отца?

– Папа, ну зачем ты так сгущаешь краски? Никто ни от кого не отказывается! Просто я поступаю так, как велит мне долг! Я не имею права выходить за Ферриса, когда люблю Райана! И я достаточно хорошо его знаю! Ты же сам говорил, что я не дура, и я непременно сумела бы почувствовать в нем фальшь! Но он всегда был честен! Ты должен мне верить. Он не способен на жестокий или недостойный поступок! Он совсем не такой!

– Ах, значит, «он не такой»? – передразнил ее отец. – А чем он занимался все это время? По-твоему, это очень достойно и порядочно – тайком увести невесту из-под носа у близкого друга? Поставить под угрозу не только дружбу и доброе имя, но v деловое партнерство – и все ради минутной прихоти жениться на девушке, с которой едва успел свести знакомство? Милая, да со всем твоим приданым тебе не тягаться с той выгодой, которую он получает от сотрудничества с Феррисом! И после этого ты надеешься, что он увлечется тобой всерьез?

Катра почувствовала себя оскорбленной. Обида помогла ей обрести решимость.

– Значит, выгода для тебя дороже родной дочери? Ну так знай, что есть люди, для которых я значу по крайней мере не меньше, чем деньги! Да, папа, не все мужчины такие, как ты! Вот почему тебе не понять, что кто-то может пожертвовать выгодой ради любви! А он любит меня и прекрасно обойдется без Нестеров! Я сама его об этом спрашивала!

– Ну конечно, сейчас он тебе пообещает хоть луну с неба! – Мистер Мередит буквально плевался словами.

– Ради чего, скажи на милость? Ему ничего от меня на надо!

– А вот в это я не поверю ни за что на свете, – отчеканил отец.

Катра почувствовала, что краснеет. Конечно, Райан не мог не преследовать своей цели. И он действительно добивался от нее любви. Такой любви, о существовании которой она до сих пор не подозревала.

– Так или иначе, – заговорила она прерывисто, но решительно, – дашь ты согласие или нет, я выйду только за Райана Сент-Джеймса. А ты со своим Феррисом и прочими можешь катиться к черту!

Казалось, что сама атмосфера в комнате зазвенела от напряжения после этих слов. Отец встал из-за стола и медленно двинулся на Катру. Он не сводил со своей дерзкой дочери яростного взора, пылавшего праведным гневом.

– Ты никогда не получишь моего разрешения на брак с этим проходимцем! Ты несешь определенную ответственность перед своими родными и не посмеешь разрушить наши планы ради глупого девичьего каприза. Райан Сент-Джеймс – низкий и грязный развратник. Я не позволю тебе марать свое имя связью с этим гнусным типом. Ты помолвлена с Феррисом Честером, и ты станешь его женой!

– Ни за что! – выпалила она.

Они замолчали, но Катра не дрогнула и не отвела глаза.

– Ступай к себе в комнату, – приказал отец. – И учти: я запру тебя там, если Сент-Джеймс хотя бы заикнется о свадьбе. Но он не отважится на такой поступок. Можешь поверить мне на слово. Он и не подумает на тебе жениться! – Слова мистера Мередита были полны яда.

Катра смотрела на отца, стараясь совладать с подгибавшимися ногами и дрожавшими руками. Было так просто, так привычно подчиниться отцовскому авторитету и поверить его словам. Но об этом не могло быть и речи. Ведь Райан сам сделал ей предложение! И с какой стати ему было врать? Он и сейчас наверняка места себе не находит от неизвестности!

Так или иначе дальше спорить с отцом не имело смысла. Стараясь сохранить как можно больше достоинства, Катра повернулась и вышла.

Она напишет Райану не откладывая. Не дай Бог, он не вытерпит и явится сюда сам! Отец сейчас в таком состоянии, что наверняка схватится за ружье! Он так уперся на своем, что у них с Райаном остается лишь последний, самый отчаянный выход. Им придется бежать, поскольку о согласии отца на их брак нечего и мечтать.

В холле она застала Барда. Дворецкий с преувеличенным усердием полировал бронзовые дверные ручки. Это был вполне достойный предлог для того, чтобы находиться под дверью в библиотеку и иметь возможность подслушать спор между Катрой и ее отцом. До сих пор мир и согласие, царившие в небольшой семье Мередит, почти не давали слугам пищи для сплетен и пересудов. Катра не сомневалась, что нынешняя размолвка превзошла все их ожидания.

– Бард, найди Сета и пришли ко мне. Я хочу срочно отправить с ним письмо, – повелительно произнесла она.

Не дожидаясь, пока дворецкий отвесит ей почтительный поклон, Катра отправилась наверх, стараясь не выдать душивший ее гнев. Она была так захвачена собственными переживаниями, что не заметила, как отец приоткрыл дверь в библиотеку и подслушал приказ, отданный его дворецкому.

Стоило ей закрыть за собой дверь в спальню, как мистер Мередит оказался в холле. На полпути к лестнице он задержался и сказал:

– Бард, скажи Сету, чтобы заглянул ко мне, прежде чем понесет по адресу ее письмо.

Глава 7

Громкое тиканье часов в спальне у Катры перекликалось с шепотом дождя, шелестевшего на мраморных плитах внутреннего дворика у нее под окнами. Сквозь распахнутые ставни в комнату залетал ледяной ветер, но она не обращала внимания на пронизывающий холод. Миновало уже полсуток с той минуты, когда она отправила Райану письмо с просьбой немедленно явиться к ней на выручку. Часы на камине показывали два часа ночи.

Глаза резало от бессонницы. Катра то следила за движением стрелок на циферблате, то рассеянно рассматривала потертый коврик у кровати. Она приказала Сету прийти сюда лишь в том случае, если он не сможет доставить письмо по назначению. Мальчишка так и не появился. Однако это вовсе не означало, что он выполнил приказ: по пути могло случиться любое несчастье. Он мог упасть с лошади и сломать ногу, или подвергнуться нападению грабителей, или просто где-то болтаться с другими слугами. Но в любом случае за столько времени до Катры уже дошли бы какие-то вести: даже если бы мальчишка просто не вернулся вовремя ночевать.

Два часа назад она всерьез обдумывала идею самой отправиться в Уэйверли, но вынуждена была отказаться от этой затеи, понимая, что не сможет спокойно разговаривать с кем-то из Честеров. Не стоило и посылать в такое время за Сетом – наверняка это переполошило бы весь дом.

Оставалось одно: дождаться рассвета. Еще несколько часов – и наступит утро, и тогда она сама вытрясет из маленького негодника всю правду. Потому что Катра не сомневалась: Райан не явился за ней только потому, что не получил письма. В противном случае он непременно известил бы ее о том, почему не может приехать. Значит, оставалось теряться в догадках, что же приключилось с Сетом.

Кажется, прошла целая вечность, пока небо за окном немного посерело. Дождь лил по-прежнему, словно не желал оставлять в покое эти места, подобно дурному сну, цепляющемуся за сознание человека, пожелавшего очнуться.

Катра так и просидела всю ночь в амазонке. Стараясь не шелестеть шлейфом, она спустилась по черной лестнице к заднему крыльцу и направилась к баракам для слуг. Беспрепятственно миновав внутренний двор и сад, она с облегчением перевела дух. У памятной скамьи, где они с Райаном танцевали в тот роковой вечер, – возился их старый садовник Дэниэл. Он подстригал азалии. Катра вполголоса попросила его разыскать Сета и прислать сюда, в сад.

Настырный дождь уже успел промочить насквозь ее плотное шерстяное платье, но Катра словно забыла про него. Она подошла к скамье и погладила скользкие от влаги чугунные завитушки, вспоминая, как загадочно блестели у Райана глаза и как она готова была плакать и смеяться от восторга.

За спиной зашелестели мокрые кусты, и Катра обернулась навстречу Сету. Несмотря на заспанный вид, мальчишка упорно отводил глаза.

– Дэниэл сказал, вы меня звали, – буркнул он.

– Да. – Катра подалась вперед и взяла его за руку. – Ты передал мое письмо?

– Да, мисс Катра, лично в руки.

– Самому мистеру Сент-Джеймсу?

– Да, мисс. – Сет спрятал другую руку в карман с таким видом, будто боялся, что молодая хозяйка завладеет и ею.

В душе у Катры вдруг зародилась смутная тревога: что-то случилось!

– Ну? – Она легонько встряхнула тощую ручонку. – Смотри мне в глаза, Сет! Что он тебе сказал? Он не собирался прислать ответ?

– Никак нет, мисс Катра. – Маленький конюх сосредоточился на нитке, торчавшей у него из кармана.

– Но что он сказал? Он что-то сказал тебе – или просто забрал письмо?

Сет мялся, теребя нитку, пока Катра не вырвала ее у него и нетерпеливо воскликнула:

– Сет, я должна знать все подробности! Что случилось? Почему он не прислал ответ?

– Ну, они только глянули на ваше письмо одним глазком и хохотнули, вроде как про себя. Я, конечно, спросил, не желают ли они что послать в ответ, а они сказали, что нет. И сильно при этом осерчали, да. А потом прогнали меня в шею. Вот оно все как было, мисс Катра. – И Сет умолк, прикусив губу.

Девушке показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Она неистово сжала холодные руки несчастного конюха и яростно прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Ты врешь! Я не знаю почему, но ты врешь! Говори же, говори правду!

– Да не вру я, мисс Катра! – Сет в ужасе отшатнулся. – Так оно все и было! Как Бог свят! Они схватили ваше письмо и разорвали прямо пополам! А потом кинули в огонь! Я уж думал, они и меня прибьют заодно!

Катра пристально посмотрела ему в глаза и увидела в них дикий животный страх, но отнесла его к воспоминаниям о том, что пришлось пережить Сету в ту минуту, когда Райан в гневе сжег ее письмо. Она нехотя отпустила мальчишку и сказала:

– Ну ладно, ступай к себе. Ты все сделал правильно, Сет. Прости, если я тебя напугала.

Кое-как Катра доковыляла до скамьи и опустилась на мокрые доски. Отчаяние лишило ее последних сил. Лицо покрылось такой мертвенной бледностью, что даже Сет на минуту застыл, с испугом глядя на молодую хозяйку, но все же счел за благо убраться восвояси.

Сообщенные Сетом подробности оказались настолько ужасными, что Катра застыла на скамье ни жива, ни мертва и даже не обратила внимания на то, что маленький конюх скрылся в кустах.

Мысли у нее в голове то разбегались, то кружились в каком-то бешеном хороводе. В горле застрял тугой комок, и каждый вздох давался ей с огромным трудом. Окоченевшие мышцы отказывались повиноваться, а в глазах стояли горькие слезы.

Катра не помнила, как вернулась к себе в спальню и опустилась без сил на кровать. Почему, почему Сет пытался выкручиваться и врать? Всем сердцем ей хотелось верить, что мальчишка сказал неправду, но чем дольше она обдумывала его поведение, тем больше склонялась к тому, что Сет просто испугался и потому все время увиливал от ясных ответов.

В половине девятого в дверь постучала Люси. Она хотела помочь хозяйке одеться к завтраку, но Катра отослала ее прочь. У нее не было сил подняться с постели и заняться обычными делами. Она все еще была захвачена событиями последней недели.

Значит, Райан попросту воспользовался ее слабостью, и она с охотой пошла ему навстречу? Какая же она дура! Тот поцелуй в саду… Сент-Джеймс сразу понял, что из мисс Мередит получится превосходная жертва, и выбрал ее в качестве новой игрушки на время пребывания у Нестеров. Завязал одну из тех скандальных историй, на которые намекала Мелисса. А она-то хороша! Развесила уши и верила каждому его слову! Впрочем, такой хитрец, как этот янки, все равно добился бы своего. С его внешностью и ухватками ничего не стоит вскружить голову любой доверчивой молодой девице!

Катру так разозлила собственная наивность и глупость, что она почти перестала себя жалеть. Теперь ее откровения перед Райаном выглядели не как крик одинокой души, а скорее как реплики из третьесортной пьесы. Если до сих пор одной мысли о Сент-Джеймсе было достаточно, чтобы все ее тело загорелось в жаркой истоме, то теперь его образ будил исключительно ярость и мечты о возмездии. Да, Катра готова была пожертвовать чем угодно, чтобы расплатиться сполна с этим мерзким соблазнителем молодых девиц!

Она снова и снова вспоминала каждую их встречу и старательно проклинала и себя, и его за каждое объятие и поцелуй. Теперь Катре казалось, что любой жест, любое слово Райана были полны фальши и издевки и она лишь по глупости не заметила, что ее водили за нос. Взять хотя бы его поведение в тот день, когда он познакомился с Джейн, или дерзкие речи на их первом свидании у реки!

Мало того, что она ничего не желала видеть, – она еще ничего не желала слышать! А стоило прислушаться и к тому, что Феррис рассказывал про его ссору с Фэрчайлдами, и к тем слухам, что передавала Мелисса!

Но и это еще было не все. Вместо того чтобы предоставить Сент-Джеймсу возможность доказать свою порядочность и встретиться с ее отцом, Катра решила играть героиню и приняла огонь на себя, как будто Райан и правда собирался просить ее руки! Да у него наверняка и в мыслях такого не было! Зато она сама позволила негодяю выйти сухим из воды, ведь он отлично понимает, что им с отцом придется держать все в тайне, чтобы спасти ее репутацию!

Тут Катра не выдержала и дала волю злым, жгучим слезам. Громкие рыдания, порожденные болью и жалостью к себе, корчили и выворачивали наизнанку ее душу и тело. Так прошел не один час, прежде чем Катра затихла, совершенно обессилев. Обида и горе вылились соленой влагой, пропитавшей насквозь подушку. Она лежала, сжавшись в комок, в измятом грязном платье и больше не ощущала ни боли, ни стыда. Только холодную неукротимую ярость.

В полдень в спальню без стука вошла Бетти и застыла как вкопанная при виде своей хозяйки.

– Господи Боже, Катра, да что с тобой? – всполошилась нянька, осторожно переворачивая ее на спину своими большими натруженными руками.

Бетти смотрела на нее с такой любовью, что у Катры снова стало тесно в груди от рыданий. Она резко отвернулась. Из ее глаз скатились две слезинки.

– Ну что ты, деточка, – причитала Бетти, – не молчи, расскажи мне все! Кто посмел тебя обидеть, моя хорошая? – Нянька уселась на кровать и осторожно отвела у Катры со лба спутанные волосы, с тревогой отметив про себя, что ее любимицу явно лихорадит. Девушка резко поднялась и крепко обняла Бетти.

– Ох, Бетти! – всхлипнула она. – Только ты меня и любишь! Ты моя единственная настоящая подруга на всем белом свете! – И она снова залилась слезами.

– Тише, тише, Катра, довольно плакать! Конечно, я тебя люблю! Мы все любим тебя, детка! Успокойся, не плачь! – приговаривала старая нянька, поглаживая свою любимицу по спине. Горькие рыдания немного утихли, и Бетти снова отважилась спросить: – Ну вот, а теперь скажи, что с тобой приключилось?

– Мне нужно уехать отсюда! Уехать куда глаза глядят! Я не могу больше здесь оставаться! – Катру снова душили рыдания.

– А ну-ка послушай, что я скажу! Твой папенька помрет от беспокойства, если узнает, как ты себя ведешь!

– Ну и Бог с ним, Бетти! – воскликнула Катра. – Мне все равно! Я просто хочу убраться куда угодно-из этого места!

– Милая, да если тебе так приспичило, мы уедем отсюда хоть сегодня! – с несокрушимым спокойствием заявила Бетти. – Вот, к примеру, хоть к той же миссис Томпкинс, что шлет тебе письма из Ричмонда! Она вроде как спит и видит, чтобы ты приехала к ней погостить, верно? И твой папенька будет только рад, если мы скажем ему, что отправляемся в Ричмонд за подвенечным нарядом для его принцессы! А тебе и тревожиться не о чем! – утешала ее преданная Бетти. – Я сама обо всем позабочусь! Ты только успокойся и не плачь!

– Да. Мы так и сделаем. Я хочу поехать в Ричмонд! – Катра отчаянно вцепилась в руку Бетти.

– Ты не тревожься и положись на меня, – приговаривала старая нянька, осторожно освобождая руку и поднимаясь с кровати. – А тебе первым делом надо отдохнуть. Давай-ка снимем это платье, и ты малость соснешь.

– Нет… нам нужно уехать прямо сегодня, сейчас! – настаивала Катра.

– Деточка, да я едва успею вещи собрать до вечера! Ты отдыхай и ни о чем не думай, я сама поговорю с твоим папенькой. А завтра утром и поедем! – решительно произнесла Бетти и взялась за застежку на платье у Катры.

Катра сдалась, внезапно почувствовав, что совершенно лишилась сил. Бетти мигом уложила ее в постель, и она не заметила, как заснула.

Дорога до Ричмонда была долгой и утомительной, но Катру это совершенно не трогало. Она молча сидела в карете, которую им с Бетти позволил взять отец, и смотрела в окно.

Первую часть пути они со старой нянькой оставались вдвоем, но в Шарпсвилле к ним подсели трое путешественников – два джентльмена и леди, знакомые мистера Мередита. Они всю дорогу не умолкали, восторгаясь окрестными пейзажами, и весело смеялись плоским шуткам джентльмена помоложе. Катра пыталась держаться особняком, однако не в меру общительный молодой человек с завидным упорством втягивал ее в разговор. Она сдержанно отвечала на вопросы о цели своего путешествия, однако от дальнейших обсуждений воздержалась и участвовала в общей беседе лишь настолько, чтобы не показаться невежливой.

От отца она знала, что двое старших путешественников были супругами Форсайт, а молодой человек приходился братом мужу. Все трое гостили в деревне у сестры и теперь возвращались в Ричмонд. Мистер Мередит познакомился с ними во время своей последней поездки.

Дорога тянулась и тянулась без конца. Форсайты продолжали свою болтовню, правда, через какое-то время им хватило ума оставить Катру в покое.

Девушка совсем извелась, пока они добрались до Ричмонда. Вначале им пришлось доставить Форсайтов домой, на Портер-стрит, а уж затем отправиться в гости к Венди и Малькольму Томпкинс.

Джаспер, дворецкий Томпкинсов, помог им выбраться из кареты и проводил к парадному. Венди уже стояла на крыльце и приглашала гостей скорее войти в дом, в тепло, а Джаспер тем временем занялся их багажом.

День выдался весьма холодный, и если бы Катра заранее не завязала ленты на своей шляпке, резкий ветер наверняка сорвал бы ее. Пригибаясь под его сильными порывами, она двинулась к Венди, одной рукой сжимая горностаевую муфту, а другой поддерживая подол теплого дорожного платья, хлопавший на ветру.

– Ну что же вы, скорее идите в дом! – понукала их нетерпеливая Венди. – Ох, как я рада тебя видеть! – И она звонко расцеловала Катру в обе щеки, едва та переступила порог. – Я тут чуть с тоски не померла: хоть бы одно знакомое лицо! С тех пор как я вышла замуж, у нас побывала только моя сестра, Фелисити, да и та уехала сто лет назад! Слава Богу, наконец-то ты приехала! Расскажи скорее, как там наши? – Катра и так с трудом держалась на ногах, а от неумеренных восторгов Венди ей сделалось совсем тошно.

– Я ужасно устала – пробормотала она, успев пожалеть о том, что вообще сюда явилась. – Ты не обидишься, если я сначала приведу себя в порядок, а уж потом мы с тобой поболтаем?

– Ну конечно, тебе надо отдохнуть! Какая я глупая! – несмотря на раскаяние, Венди не могла скрыть, что разочарована такой отсрочкой. – Малькольм вечно шутит, что я никогда не повзрослею и не стану благовоспитанной леди. Наверное, он прав! Я всегда веду себя как девчонка: сначала сделаю, а потом даю себе труд подумать! Идем, я покажу тебе твою комнату!

– Венди, ты совершенно напрасно себя казнишь! Напротив, мне приятно, что мой визит привел тебя в такой восторг, – возразила Катра. Ей тоже было неловко за свое поведение, и она вежливо поинтересовалась: – Как Малькольм?

– Ох, да что с ним сделается?. – небрежно отмахнулась Венди. – Он все такой же, не меняется!

– Ты довольна замужеством?

– Ох, Катра, о чем тут спрашивать! Всем нам суждено выйти замуж, и чем скорее – тем лучше! – Громко хохоча, Венди вела гостью по увешанному портретами предков длинному коридору, и Катра подумала, что этот дом как нельзя лучше подходит его молодой хозяйке.

– Да, пожалуй, – пробормотала она, вспоминая, каким нетерпеливым восторгом лучилась Венди в день свадьбы с Малькольмом. Она то и дело начинала хохотать без причины и даже к алтарю шла с видом маленькой девочки, которой сделали внушение и велели вести себя прилично. – Но я бы хотела знать: твои мечты сбылись? Тебе нравится быть замужем?

– Ну, – Венди внезапно помрачнела и задумалась, – тут ведь речь идет не о том, нравится тебе или нет. Ты просто становишься чьей-то женой, вот и все. Ну так или иначе мы еще поговорим об этом. Понимаешь, женитьба – это… это слишком обширная тема, а сейчас нам некогда. Ты непременно должна вздремнуть, чтобы к обеду быть в форме!

– Да, – согласилась Катра. – У нас еще будет время все обсудить.

Райан остановил лошадь возле внушительного особняка, спешился и кинул поводья конюху. Он устал ждать новостей от Катры и решил сам заняться своей судьбой, лично встретившись с Теодором Мередитом. Хотя он все еще пребывал в полной неизвестности, воображение подсказывало ему бесчисленное множество обстоятельств, не позволивших Катре написать письмо, а ему – получить его.

В конце концов, он сам видел, каков Теодор Мередит в гневе, и первым делом мог предположить, что Катра просто боится взять в руки перо. Кроме того, их знакомство было слишком кратким. За это время Катра не могла обрести полное доверие к своему новому избраннику, и родительский гнев запросто мог перевесить и лишить ее решимости до конца бороться за свое счастье.

Он не винил Катру за эту слабость. Ярость Теодора Мередита была настолько ужасна, что даже сам Райан с невольным содроганием думал о том, что ему снова придется быть ее объектом. Но он имел опыт в стычках подобного рода и не сомневался, что сумеет преодолеть предубеждение Мередита против себя.

Райан решительно поднялся по ступенькам крыльца, пересек террасу и позвонил. Дворецкий откликнулся в тот же миг, словно ждал под дверью. Наверное, видел, как Сент-Джеймс подъехал к дому.

Он подал дворецкому свою визитку и стал ждать, пока тот соизволит доложить о нем хозяину. Слуга вернулся на удивление скоро и пригласил гостя в сумрачный кабинет, обшитый дубовыми панелями.

– Масса Теодор сейчас придет сюда, сэр. Прикажете подать вам прохладительного?

Райан готовился к холодному и даже враждебному приему, отлично помня о том, что в их последнюю встречу Мередит запретил несносному янки переступать порог собственного дома. Между прочим, Мередит мог вообще отказаться его принять. И тем не менее Райана проводили в личный кабинет хозяина дома и заботятся о нем по всем правилам гостеприимства. Он отказался от прохладительных напитков и молча ждал, пока дворецкий покинет кабинет.

Вскоре появился и Сам Теодор Мередит.

– Мистер Сент-Джеймс. – Он учтиво приветствовал гостя и протянул свою сильную, тяжелую, как лопата, руку. Райан ответил на рукопожатие. – Позвольте извиниться за нашу последнюю встречу, – великодушно продолжал хозяин. – У меня было вдоволь времени для того, чтобы обдумать свое поведение, и я, честно говоря чувствую себя неловко за эту неоправданную вспышку. Ха, да будь я на вашем месте и так же молод, то непременно поступил бы так же! Моя дочка довольно хороша собой и вдобавок изрядная баловница – как и все девчонки в ее возрасте. Да вы присаживайтесь, мистер Сент-Джеймс! – Он устроил гостя в глубоком кожаном кресле возле камина й уселся напротив. – Сигару? – Теодор открыл большую полированную шкатулку.

– Благодарю. – Райан не спеша выбрал себе сигару и прикурил от зажженной хозяином спички. – Мистер Мередит, вы совершенно не обязаны передо мной извиняться…

– Глупости! Я вел себя грубо – и дело с концом. Наверное, немного перенервничал в тот вечер. Вся эта суета перед балом – вы же понимаете! Ну а кроме того, у Катры вечно семь пятниц на неделе: то она пристает ко мне с просьбой поторопиться со свадьбой – дескать, она жить не может без Ферриса и едва дождалась, пока он вернется из Европы и сделает ей предложение, – то прячется в саду и целуется с другим. Но впрочем, это вполне извинительно для девушки ее лет. И вы должны понимать, что я откровенничаю с вами, исключительно полагаясь на вашу скромность. Так что если вы со своей стороны собирались извиниться передо мной, молодой человек, то совершенно напрасно.

Столь неожиданное вступление Теодора Мередита на несколько минут лишило Райана дара речи. Он готовился к чему угодно, но только не к такому повороту событий. С какой стати Теодор решил замять эпизод в саду? Сент-Джеймс откинулся па спинку кресла и сквозь сигарный дым внимательно следил за невозмутимой физиономией мистера Мередита.

– Если уж на то пошло, сэр, – промолвил он, – коль скоро на балу я не предполагал никого оскорбить, то и не считаю необходимым извиняться.

– Вот как? – Теодор тоже свободно откинулся в кресле. В правой руке он небрежно держал зажженную сигару. И так же внимательно следил за Райаном, прячась в облаке ароматного дыма.

Райан решил, что пора перейти к делу.

– Я явился сюда для того, чтобы просить у вас руки вашей дочери.

Даже теперь Теодор не выказал ни малейшего удивления – напротив, его губы раздвинула медленная, самоуверенная улыбка. Он подался вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрел на свои крепко сжатые руки. Дым от сигары поднимался прямо ему в лицо.

– Сынок, – начал он, поднимая на Райана проникновенный взор. – Я знаю, от нее кто угодно потеряет голову. И я знаю, что ты совершенно искренне…

– Сэр, – решительно перебил Сент-Джеймс. Он больше не желал участвовать в этом странном спектакле, разыгранном Теодором Мередитом. – Мы с Катрой уже все обсудили. Я понимаю, что у вас могут быть возражения, да и мы не хотели действовать необдуманно и поспешно, но так или иначе мы поженимся – пусть даже против вашей воли. В случае вашего согласия на наш брак я готов взять на себя всю ответственность за разрыв помолвки с Честером. Если мы будем действовать обдуманно и сообща, нам удастся свести к минимуму тот урон, который может быть причинен репутации вашей семьи.

Теодор встал и заговорил так же сухо и деловито:

– Не могу сказать, что ваше предложение застало меня врасплох. Катра мне во всем призналась. Она раскаивается, но не скрывает правды. А правда состоит в том, что девочка совсем растерялась и не знает, что делать. То ей нужен Феррис, то вы. И кто знает, кого она пожелает через минуту? Поймите, она уже не в первый раз влюбляется вот так, «на всю оставшуюся жизнь» – если, конечно, ваше самолюбие позволит вам в это поверить. Господи, да я уже счет потерял ее увлечениям! Вот в этом самом кресле, – Теодор ткнул сигарой в то кресло, где сидел Райан, – перебывало множество молодых парней, желавших излить мне душу. Ей-богу, нашли себе исповедника! – И он покачал головой с самым сокрушенным видом. – Но при этом, мистер Сент-Джеймс, именно предложение Ферриса она приняла без кривляний и увиливаний, по собственному желанию – хотя, не скрою, мы с Честерами давно подумывали об этом союзе.

Райан слушал внимательно и не перебивал. Он верил, что Теодору довелось отклонить не одно предложение руки и сердца, сделанное его дочери, но отлично понимал и то, что все эти ухажеры ничего не значили для самой Катры. И что сейчас мистер Мередит попросту отшивает его точно так же, как отшивал всех прочих щенков, пытавшихся ухаживать за Катрой. Которая, в свою очередь, могла и понятия не иметь о том, что ей делали предложение.

– Мистер Мередит, это, безусловно, весьма интересная история, но ведь у нас есть самый простой способ разрешить эту загадку, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Если мы позовем сюда Катру, она сама скажет, к кому влечет ее сердце.

Теодор выдержал эффектную паузу, как будто и правда обдумывал такую возможность.

– Увы, это совсем не так просто! Представьте себе, Катра еще вчера уехала в Ричмонд со своей нянькой. Еще один пример непостоянства женского нрава. – Он добродушно хмыкнул и направился к письменному столу.

– Мистер Мередит, – воскликнул Райан, не скрывая своего недоверия, – простите меня, но этот отъезд выглядит более чем странно! Вряд ли здесь обошлось без вашего вмешательства! Ведь если бы мы имели возможность объясниться здесь и сейчас – это наверняка разрушило бы ваши планы, не так ли? Однако вы ничего не добьетесь. Вы лишь напрасно тратите время и причиняете Катре лишние душевные муки, силой принуждая ее выполнить прежние обязательства. – Райан Сент-Джеймс стоял напротив Теодора Мередита совершенно спокойно, однако его глаза метали молнии.

– Мой мальчик, – до обидного снисходительно возражал мистер Мередит, – Катра отправилась в Ричмонд по собственной прихоти. Меньше всего я бы хотел вас обидеть – но скорее тут не обошлось без вашего вмешательства, чем моего. Вам никогда не приходило в голову, что ее чувства к вам вовсе не такие пылкие, как вам показалось? Как я уже говорил, она настоящая красавица и разбивает мужские сердца походя, на каждом шагу! Эти бедные юноши тоже являлись сюда, полные радужных надежд, и уходили ни с чем. Но и Катра не носила на пальце их колец – в отличие от кольца Ферриса!

Райан сокрушенно вздохнул.

– А я надеялся, что вы не станете усложнять нам жизнь. Полагаете, мне придется самому отправиться к Катре в Ричмонд, чтобы разобраться в этом хаосе?

– Помилуйте, вы вольны поступать так, как считаете нужным! – Теодор театральным жестом развел руки. – Но прежде чем вы погонитесь за Катрой… – Он просмотрел пачку бумаг у себя на столе и извлек какое-то письмо. – Вот, не могли бы вы попутно доставить его Феррису? Это она написала перед отъездом. Я не предлагаю вам его читать, но если вы сами доставите письмо адресату, Феррис вполне может пересказать вам его содержание. Кстати, и мне не придется посылать к ним слугу. Увы, я понимаю, как вы подавлены случившимся, но ничем не могу вам помочь. Меньше всего мне хотелось бы снова оставить по себе неприятные воспоминания, как в нашу прошлую встречу, но я решительно отметаю все обвинения в свой адрес. Прошу вас, будьте мужчиной и отнеситесь ко всему, что я сказал, с должной стойкостью! Поверьте, так поступали почти все отвергнутые Катрой ухажеры!

Райан долго стоял молча, меряя Теодора непроницаемым взглядом.

– Могу ли я понимать ваши слова в том смысле, что, если Катра согласится выйти за меня замуж, можно считать, что вы дадите нам свое благословение?

– А вот об этом у нас будет особый разговор, – сухо отчеканил Теодор. – Пока же не могу сказать вам ни да ни нет. Собственно говоря, нам и обсуждать-то нечего! – И он беспомощно пожал плечами. У Райана на скулах заиграли желваки.

– Ну что ж, мистер Мередит, могу лишь пожалеть о том, что попусту отнял у вас столько времени. – Он решительно повернулся к двери и кинул через плечо: – Но не сомневайтесь, что нам придется продолжить этот разговор после того, как я все выясню с Катрой.

– Мистер Сент-Джеймс! – вдруг окликнул хозяин. Райан оглянулся. Теодор стоял, сжимая в руке письмо для Ферриса, и вопросительно смотрел на гостя. Райану показалось, что в выцветших голубых глазах мистера Мередита мелькнуло тщательно скрываемое злорадство.

Он неохотно взял письмо, не спуская с хозяина настороженного взгляда, небрежно кивнул и вышел.

Сент-Джеймс торопливо шагал по длинному коридору, и каждый шаг отдавался эхом на мраморном полу. Бард уже караулил у парадного и ловко распахнул дверь. Стоило Райану показаться на террасе – и конюх подал ему лошадь. В этом доме все словно сговорились выпроводить его как можно скорее. Точно так же, как до этого все словно ждали его визита.

Райан не успел проехать и мили, как ему изменила былая решимость. Он пустил коня шагом и вытащил из кармана письмо. Скорее это была записка, сложенная вчетверо и не запечатанная. Это окончательно развеяло его сомнения. Райан развернул листок и прочел:

Воскресенье, 25 октября

Брайтвуд

Дорогой Феррис!

Прости, что так неожиданно извещаю тебя о своем отъезде, но Венди Томпкинс пригласила меня погостить в ее новом доме в Ричмонде, а мне вдруг ужасно захотелось с ней повидаться. Это ненадолго – на неделю, от силы – на две, так что к дню нашей свадьбы я непременно буду дома.

Твоя Катра.

Райан прочел записку раз, и другой, и третий. Неаккуратный, неровный почерк говорил о том, что писали впопыхах. Райан никогда прежде не получал от Катры записок и не мог сказать, ее ли это рука.

Его прежние домыслы насчет того, что Катра испугалась отцовского гнева и последствий разрыва помолвки с Феррисом, становились все более безосновательными, но Райан не спешил от них отказываться. Возможно, Катра недостаточно уверена в нем и в его любви. Ведь из них двоих рисковать приходится только Катре, сам же Райан ничего не теряет. Если Катра разорвет помолвку с Честером, а Сент-Джеймс передумает и откажется на ней жениться, она может считать свою жизнь погубленной.

Нет, ему не следует принимать какое-то решение до того, как он сам переговорит с Катрой. Райан достаточно хорошо знал женщин и не верил, что страсть, с которой Катра отвечала на его чувство, была сиюминутным ложным увлечением. И он видел, какой страх терзал девушку при одной мысли о неизбежном объяснении с отцом.

Тем не менее она набралась отваги и сама настояла на том, чтобы первой встретиться с Теодором Мередитом…

Внезапно кровь застыла у Райана в жилах. Катра с таким отчаянным упрямством хотела сама объясниться с отцом… Уж не задумала ли она еще тогда отказаться от Райана и объяснить это отцовским гневом? Его руки невольно сжались в кулаки, а в груди стало тесно от душившей его ярости. Бешеным усилием воли Райан приказал себе успокоиться и не торопиться с решением до того, как он встретится с Катрой. Сент-Джеймс спрятал письмо и продолжил свой путь в Уэйверли, хотя внутри у него все сжималось в тугой тошнотворный комок.

Глава 8

Вот уже неделю Катра пребывала в Ричмонде, однако это нисколько не помогло избавиться от душившей ее смертельной тоски. Единственным утешением было то, что никто не знал о ее разбитом сердце. Слава Богу, ее увлечение небезызвестным Райаном Сент-Джеймсом прошло не замеченным местными кумушками и не стало предметом сплетен.

В городе по-прежнему оживленно обсуждали незавидную судьбу Кэндис Фэрчайлд. И хотя по большей части ей сочувствовали, кое-кто утверждал, что этого следовало ожидать и что своевольный нрав упрямой девицы не довел ее до добра. Конечно, это нисколько не оправдывало Сент-Джеймса, но ведь он не изнасиловал Кэндис, он даже пальцем ее не тронул, и не позволь она сама ему лишнее, вместо подмоченной репутации вполне могла бы иметь приличного мужа и семью!

От этих речей Катре делалось совсем тошно, и не только потому, что обвинения чаще всего были надуманными и несправедливыми. Она начинала ненавидеть саму себя. Ведь она проявила почти такое же своевольное упрямство, как пресловутая девица Фэрчайлд, и только счастливая случайность уберегла ее от позорной участи. Вряд ли ее возмутительное легкомыслие было бы встречено с большим снисхождением, чем поведение Кэндис. Вот почему всякий раз, когда речь заходила о мисс Фэрчайлд, в душе у Катры все замирало от сознания собственной подспудной вины. Эта мрачная тайна совершенно лишила Катру душевного покоя и преследовала ее. повсюду.

Венди все же удалось однажды вытащить ее в лавку модистки. Известная на весь город мадам Жанвилль давно устала от капризов избалованных богатых девиц, часто требовавших от нее настоящего чуда. Однако при виде мисс Мередит француженка с великим облегчением воскликнула, что впервые за долгие годы видит объект, достойный ее таланта. Катра была настолько подавлена, что едва согласилась заказать два туалета и поспешила покинуть ателье, дав обещание непременно побывать здесь снова, когда у нее будет хорошее настроение.

Венди, в свою очередь, лезла из кожи вон, стараясь услужить свой драгоценной гостье. Ожидая приезда Катры, она даже не поленилась спросить совета у кое-кого из знакомых по поводу развлечений, достойных этой молодой особы. Все как один сошлись на том, что в честь гостьи необходимо устроить как минимум званый обед, а лучше – настоящий бал.

Венди отнеслась к этой затее с восторгом: еще бы, впервые в жизни она станет хозяйкой бала! Не откладывая дела в долгий ящик, она принялась готовить торжество и рассылать приглашения, в суете не потрудившись хотя бы справиться, получила ли Катра ее письмо и собирается ли она вообще приехать в Ричмонд.

Вечером того дня, когда они посетили мадам Жанвилль, Венди все-таки сообщила девушке о предстоящем торжестве и добавила, что Катра просто обязана быть довольной, поскольку бал дается в ее честь.

– Бал? – Катра вначале подумала, что ослышалась. – Но, Венди, это для меня слишком большая честь! Ради Бога, откажись от этой затеи! Мне вполне достаточно твоего общества! Лучше мы посидим вдвоем и поболтаем! – У бедной Венди сделался такой несчастный вид, что Катра не выдержала. – Хотя, впрочем, почему бы и нет?

Надо же мне где-то появиться в том платье из желтого атласа, что мы купили у мадам Жанвилль?

– Ну конечно! – просияла Венди. – То, что все в оборках? Ох, Катра, все кавалеры будут у твоих ног, вот увидишь! И мы повеселимся от души!

Катра криво улыбнулась и едва дождалась, пока Венди оставит ее одну. Она без сил рухнула на кровать и подумала о том, что ей не стоило являться в Ричмонд. Вот если бы можно было лежать так, не двигаясь, до самой свадьбы…

Она как-то не задумывалась о том, что должно произойти после свадьбы и как она будет жить дальше. Она просто убедила себя, что если ей удастся дожить до этого дня, все ее тревоги и печали развеются сами собой. Вот выйдет она за Ферриса – и избавится от снедавшего ее тайного стыда и тоски. Ведь он будет ее обнимать, и целовать, и даже займется с ней любовью, и тогда она, окончательно выкинет из головы постыдные воспоминания и страх быть опозоренной в глазах всего света. Да, ее желание забыть о Райане Сент-Джеймсе было настолько велико, что на время вытеснило все сомнения по поводу брака с Феррисом.

Райан Сент-Джеймс. Ее бросало в дрожь от одного его имени. Господи, хоть бы он умер, что ли! Катра не представляла, как будет принимать его у себя в доме в качестве делового партнера Ферриса.

А вдруг Феррис пригласит его на свадьбу?! Катра судорожно попыталась вспомнить список гостей. Кажется, мистер Сент-Джеймс там не значился… Впрочем, ему самому хватит ума не являться… или нет? Катра так разволновалась, что не нашла в себе сил подняться и провалялась в кровати весь остаток дня.

Но мало-помалу живая и деятельная натура молодой девушки брала свое, и, хотя в глубине души по-прежнему жила тайная тревога и страх, Катре скоро прискучило добровольное затворничество. Она уже не сердилась на Венди за то, что та собиралась устроить бал. Ей самой захотелось развлекаться и танцевать, и она с охотой приняла участие в предпраздничной суете. Ее хорошее настроение не пострадало даже из-за Делии Честер, свалившейся на них как снег на голову. До Делии дошли слухи о том, что Томпкинсы устраивают бал, и она примчалась в Ричмонд на почтовом дилижансе. Правда, у Венди не нашлось для нее свободной комнаты, и Делии пришлось остановиться у Лотропов, старых друзей ее семьи.

Она привезла с собой новости о Райане и Феррисе. После того как друзья побывали на свадьбе у Уэстбруков, им пришлось срочно отправиться в Вашингтон. Кажется, что-то случилось с их драгоценным бизнесом – Делия никогда не была сильна в такого рода делах и не помнила, что там стряслось, – и ее, бедняжку, бросили совсем одну. Вот она и не удержалась и приехала в Ричмонд. Делия готова была без конца жаловаться на своего жестокого кузена. Дескать, если бы не он, Райан тоже приехал бы в Ричмонд, он так и собирался сделать, но Феррис его отговорил.

Утром долгожданного дня Венди окончательно изменила выдержка. Она металась между своей и спальней Катры, как девчонка перед своим первым балом. Следя за тем, как Бетти укладывает Катре волосы, она трещала без умолку, заваливая подругу бесполезными новостями и слухами.

– Ох, а еще на балу будет Сирил Поттер. Ну, у которого жена в прошлом году сбежала с цыганским табором. Никогда не могла понять, почему она так сделала, – ведь Сирил такой душка! Уж во всяком случае, он всегда выбрит и чисто одет – не то что эти цыгане. Да вдобавок у него денег куры не клюют, а ей теперь и надеть-то небось нечего! Малькольм говорит, что мистер Поттер сказочно богат благодаря своим складам. А Милли Поттер все считали белой швалью и нищенкой, и он женился на ней только потому, что она была молоденькая и хорошенькая, и ей было все равно, за кого идти – даже за такого старика, как Сирил! Так, погоди, кого же еще я пригласила… Ага, Пенни Уортингтон! Ты наверняка про нее слышала. Все считают ее сногсшибательной красавицей и говорят, что Бейкер Мэнсфилд стрелялся из-за нее с Генри Стивен-сом! Бейкер Мэнсфилд все отрицает, а Генри Стивене пропадал где-то две недели, а теперь появился, но хромает на одну ногу! – И Венди многозначительно кивнула отражению Катры в зеркале.

Бетти хмыкнула, аккуратно сворачивая пышные волосы молодой хозяйки в тугой узел на затылке.

– Вполне похоже на проделки нашего Бейкера, не так ли, мисс Катра?

Катра сердито скривилась в ответ, и Бетти снова хмыкнула.

– Еще я пригласила Джуниора Бересфорда… – забормотала Венди, но тут в комнату вошла служанка и сказала, что если ее хозяйка хочет успеть уложить волосы, то лучше заняться этим не откладывая. Однако Венди не спешила уходить и шепнула Катре на прощание: – Ты сегодня такая бледная – просто ужас. Если хочешь, я могу поделиться с тобой румянами. Понимаешь, мне пришлось обзавестись ими после медового месяца. Я тогда была бледной, как привидение, и все, кто приходил к нам с визитами, начинали охать и причитать – ну я и решила накраситься! Только не проболтайся Малькольму! —…

Катра не могла не согласиться, что выглядит довольно бледной, а под глазами – у нее залегли темные круги. За эти две недели от нее остались кожа да кости, и теперь скулы сильно выступали на ее лице. Даже платье, приобретенное всего пару дней назад у мадам Жанвилль, пришлось ушивать в талии, чтобы оно сидело точно по фигуре. Разозлившись на себя за то, что все еще переживает из-за Райана, она решительно обернулась к Венди и сказала:

– Спасибо, это будет очень кстати!

Завершая свой туалет, Катра надела массивное ожерелье из ониксов в золотой оправе. Если бледность замаскировать при помощи румян, у нее будет вполне приличный вид.

Ее светлые пышные локоны спереди обрамляли нежное выразительное лицо, а сзади образовывали тяжелый тугой узел, украшенный золотой сеткой с шестью великолепными ониксами. Платье из золотисто-желтого атласа казалось еще более пышным из-за кружевных воланов по подолу. Глубокий вырез и рукава были отделаны роскошным черным бархатом, сочетавшимся с пышным веером из черных страусовых перьев.

Венди не уставала восхищаться нарядом Катры и клялась и божилась, что она покорит сердца всех мужчин на балу. Даже Малькольм изменил своей обычной сдержанности и настоял на том, что сам проводит леди к гостям.

Первым, кого Катра заметила в зале, был юный мистер Форсайт, с которым ей пришлось познакомиться по дороге в Ричмонд. Он не спускал с нее глаз, но осмелился подойти поближе лишь после того, как Катра поощрила его милостивой улыбкой. Наверное, он все еще робел перед ней – ведь она молчала на протяжении всего пути!

– Мисс Мередит, как я рад вас видеть! – радостно воскликнул он. – Вам нравится Ричмонд?

– Да, здесь очень мило, только слишком холодно! Мистер Форсайт, боюсь, что в прошлую нашу встречу я вела себя не совсем учтиво. Простите, если я чем-то вас обидела!

– Ах, ну что вы, право, какие тут извинения! Напротив, я был очень встревожен, узнав о вашем нездоровье! – с чувством возразил Форсайт. – Надеюсь, вас уже осмотрел наш уважаемый доктор Вестин?

– Все было не настолько серьезно, чтобы обращаться к врачу. – Катра улыбнулась, ощущая, как от простого человеческого сочувствия ей делается легче на душе. – А что ваш брат и его жена? Они будут сегодня на балу?

– Ну конечно, а как же, они непременно будут здесь! – Юноша расцветал на глазах, тронутый ее вниманием. – Аннабел слишком любит танцевать, чтобы позволить Стюарту пропустить такой великолепный вечер! – Он добродушно рассмеялся, и Катра подумала, что тоже не прочь иметь такого брата. – А вы, мисс Мередит? Вы окажете мне честь?

– Благодарю вас, мистер Форсайт, я с удовольствием приму ваше приглашение! – отвечала она. Через миг они оказались среди кружащихся пар, и Катра с упоением отдалась во власть музыке. Кровь быстрее побежала у нее по жилам, на сердце стало совсем легко, и через минуту она уже не понимала, как позволила какому-то мужчине довести ее до такого подавленного состояния, в котором она пребывала последние дни.

Ну что ж, урок получен и усвоен. Отныне Катра будет мудрой и закроет свое сердце для бесполезных страстей. Порукой тому станет ее собственный горький опыт.

Приняв такое решение, она с интересом оглянулась на гостей, собравшихся в зале. Между прочим, мистер Форсайт весьма гордился тем, что заполучил в партнерши первую красавицу на этом балу. Сам он вряд ли мог похвастаться особой привлекательностью, однако Катре нравились его дружелюбие и учтивость. Она посмотрела на своего кавалера и мигом вспомнила о том, как любила кружить головы молодым людям. Этому не могло помешать даже массивное кольцо у нее на пальце.

– Ах, мистер Форсайт, я так рада, что снова вас встретила! – начала она, с удовлетворением отметив, каким восторгом вспыхнули его глаза. – Это настоящий подарок судьбы – сегодня именно с вами! Мне до сих пор стыдно за то, какой букой я была тогда в карете!

Впервые за две недели в ней проснулась былая уверенность в себе. Кажется, ола все-таки не утратила своей власти над мужчинами! Вот только этой власти не хватило, чтобы удержать одного-единственного… От этой мысли у Катры снова упало сердце.

Ну и пусть! Она будет наслаждаться жизнью как ни в чем не бывало, и Райан Сент-Джеймс никогда не узнает, что своим предательством он разбил ей сердце! Катра больше не намерена трусливо отсиживаться по углам, предаваясь тоске и унынию!

Тем временем танец закончился. Мистер Форсайт поблагодарил Катру почтительным поклоном и подал ей руку:

– Не желаете выпить пуншу?

Они не спеша направились к буфету, и Катра не могла нарадоваться на своего нового знакомого, такого доброжелательного и учтивого, да вдобавок наделенного потрясающим чувством юмора! Развлекаясь в обществе мистера Форсайта, Катра уже решила, что готова осилить любую утрату и душевную боль, как вдруг к ним подошел еще один джентльмен:

– Джозеф, старина! – услышали они вкрадчивый голос. – И Кэтрин Мередит с тобой! – пропел Бейкер Мэнсфилд, когда Катра обернулась. – Что за приятная неожиданность, кузиночка, видеть тебя на этом балу!

Бейкер смерил ее масленым взглядом из-под полуприкрытых тяжелых век и отвесил шутовской поклон. Он показался ей намного старше своих сорока пяти лет. Наверняка это было следствие его распущенной, порочной жизни. Катра отвечала на его поклон учтивым реверансом, брезгливо рассматривая хлипкую фигуру с отвислым брюшком и редкие сальные волосы до самых плеч. Несмотря на роскошный наряд и внешне безупречные манеры, взгляд у кузена Бейкера оставался таким же лукавым и двусмысленным, каким запомнился Катре еще с детства.

От нее не укрылось, что появление мистера Мэнсфилда вовсе не обрадовало Джозефа Форсайта.

– Бейкер, – отвечал он, стараясь выглядеть достаточно учтиво, – рад тебя видеть. Я и не знал, что ты уже в городе. Как дела в Балтиморе?

– Ну, если уж на то пошло, я приехал сюда не из Балтимора, – сообщил Бейкер, склоняясь к руке Катры. – Я только что прибыл из Брайтвуда и счастлив сообщить, что твой отец пребывает в добром здравии. – Он не спешил поднимать голову, откровенно любуясь тем, как конец ониксового ожерелья спускается к самому краю выреза ее платья, в ложбинку на груди.

– Рада это слышать, – отвечала Катра.

– Пока я гостил в Брайтвуде, мне стало известно, что ты помолвлена с молодым Феррисом Честером. Это правда? – Блудливые глазки Бейкера уставились прямо в лицо девушки.

– Да, это правда. – Катра покосилась на мистера Форсайта в надежде, что тот поможет ей отделаться от настырного кузена, но молодой человек уже разговаривал с кем-то из гостей.

– Какая жалость! – вздохнул Мэнсфилд. – Как неосмотрительно с моей стороны упустить возможность стать претендентом на твою прелестную ручку! Но в последнюю нашу встречу ты была еще совсем пигалицей в коротких штанишках. Какой удар: увидеть тебя в расцвете красоты и знать, что я сам прошляпил такой смачный кусок! – Его тяжелые веки внезапно приподнялись, а взгляд стал холодным и пронзительным.

– Не убивайся понапрасну! – Катра решила, что имеет полное право ответить грубостью на грубость. В конце концов, он начал первый. – Вряд ли бы тебе повезло!

– А вот это еще как сказать! Насколько мне известно, в данное время ваш брак под угрозой. Кажется, нашего петушка успели обставить и в курятнике побывала лисица? – От неожиданности Катра широко распахнула глаза и покраснела. Бейкер следил за ней с откровенным злорадством.

Только этого не хватало! Конечно, она будет делать вид, что не понимает его намеков, но откуда, скажите на милость, этот мерзавец мог все разузнать? Неужели проболтался кто-то из домашних? Вряд ли ее отец пустился в откровения со своим племянником…

И вдруг ей на память очень кстати пришла история, рассказанная недавно Венди. Насчет дуэли из-за дамы.

– Ах, мистер Мэнсфилд, вы, как всегда, говорите загадками, и я ума не приложу, что они означают! Может, вы спутали меня с какой-то другой юной леди? К примеру, с приятельницей Генри Стивенса? Как, бишь, ее зовут… Нет, не припомню. Вылетело из головы. – Она жадно следила за Бейкером в надежде смыть с его физиономии это мерзкое злорадство. – Но скорее всего вы вспомнили о ней, а не обо мне!

И тут Бейкер ее ошарашил, разразившись громким хохотом. Его влажные пухлые губы раздвинулись в хищном оскале, обнажив мелкие острые зубы.

– Туше, мисс. Мередит! Я побежден! Похоже… похоже дурная слава бежит далеко впереди меня!

– Вот именно. – Катра надменно вздернула нос. – И рано или поздно это не доведет вас до добра!

– И уже не раз не доводило! – Бейкер откровенно паясничал, изображая раскаяние. – Но я должен извиниться за свою ошибку. Видите ли, я подумал, что в ваших лесах промышляет мой старый приятель, Райан Сент-Джеймс, а ведь ему тоже сопутствует слава определенного рода, не так ли? Ну а если так, то нет ничего удивительного, что в этих сплетнях упоминается и ваше имя – ведь вы принадлежите как раз к тому типу женщин, от которых у Райана кружится голова, – увы, ненадолго…

– Простите, мисс Мередит, вы не желаете немного подышать свежим воздухом? – Это мистер Форсайт наконец-то отделался от своих знакомых и поспешил на помощь Катре, угодившей под обстрел кузена Бейкера.

– Да, благодарю вас, это очень кстати, – заверила юная леди и оперлась на локоть учтивого кавалера. – Вы можете не сомневаться, мистер Мэнсфилд, что ошиблись самым роковым образом, – сухо сообщила она на прощание. – Советую вам впредь быть осторожнее, прежде чем сочинять истории подобного рода. Желаю приятно повеселиться! – И Катра окинула Бейкера надменным взором.

– Кузина! – Он поклонился в ответ, глядя на нее все с той же кривой двусмысленной ухмылкой.

– Что за несносный тип! – пожаловалась Катра, как только они отошли достаточно далеко. – Всякий раз при виде его удивляюсь, что он приходится мне родственником!

– Мисс Мередит, простите меня, ради Бога, за то, что я оставил вас с ним вдвоем, – воскликнул потрясенный Форсайт, – но я не мог освободиться раньше! Мэнсфилда и правда нельзя назвать приятным компаньоном, но уверяю вас, никому и в голову не придет, что вы с ним родственники, если об этом не знать! Увы, мы не вправе выбирать себе родных.

– А это правда, что он стрелялся на дуэли? – поинтересовалась Катра. Вообще-то у нее не было привычки смаковать сплетни, но встреча с кузеном Бейкером выбила ее из колеи.

– Понятия не имею. – Судя по всему, Форсайта самого удивила эта новость. – Кажется, о нем действительно что-то говорили, и не так давно, но я совершенно забыл, с чем это было связано. – Он задумался и добавил: – По-моему, упоминались его отношения с некой юной леди, проявившей… так сказать, излишнюю мягкость характера… но про дуэль я не слышал. Ведь дуэли давно запрещены законом, хотя, конечно, еще случаются время от времени. Наверное, их устраивают тайком от властей.

Мистер Форсайт предупредительно распахнул перед Катрой двери во внутренний двор. Здесь был устроен шатер, чтобы желающие дышать свежим воздухом не страдали от порывов холодного ветра.

– Он сам рассказал вам про дуэль? – спросил молодой человек.

– Так, упомянул мимоходом, – неопределенно отвечала Катра. Улыбнулась и добавила: – Но в любом случае я очень благодарна вам за то, что пришли мне на выручку!

Мистер Форсайт смиренно поклонился. Тут их окликнули с одной из скамеек, и через минуту они оживленно беседовали с супружеской парой Форсайтов-старших.

Райан Сент-Джеймс спускался по лестнице в бальный зал, ведя под руку Пенелопу Уортингтон. Его появление в Ричмонде откладывалось и откладывалось без конца: то нужно было непременно явиться на эту чертову свадьбу, то у Ферриса начались неприятности в Вашингтоне. Им пришлось угощать обедом важных чиновников из правительства, чтобы Честеры получили налоговые льготы на вывоз своих товаров и по-прежнему пользовались услугами корабельной компании Сент-Джеймсов. Райан с трудом сдерживал раздражение. Ему не терпелось отправиться на встречу с Катрой, и он утешался лишь тем, что у нее будет достаточно времени для принятия взвешенного и зрелого решения.

Как только сделка состоялась и бизнесмены ударили по рукам, Райан без промедления помчался в Ричмонд. Прежде он останавливался у Уортингтонов, старинных приятелей отца, не теперь у него в Ричмонде имелся свой особняк, и Сент-Джеймс отправился туда. Однако мисс Уортингтон взяла на себя заботу о том, чтобы молодой человек развлекался в приличном обществе, и пригласила его в качестве своего кавалера на бал к Томпкинсам.

Райан заметил Катру в ту же секунду, когда она вернулась в зал. Золотистое платье и светлые волосы бросались в глаза на фоне строгих вечерних мужских фраков. Впрочем, ее трудно было бы не заметить и среди одних дам.

Сент-Джеймс буквально пожирал ее глазами. Ему стоило большого труда не ринуться напрямик через толпу, чтобы заключить Катру в объятия. А ведь всего каких-то две недели назад ему казалось, что это возможно! Он верил, что вдвоем им удастся сломить упрямство Теодора Мередита. Но проявленная ею слабость усложнила их путь к счастью, и теперь Райану приходилось сдерживаться и осторожничать. Он по-прежнему не спешил принимать решения, но не мог отделаться от смутной тревоги, терзавшей сердце. Впервые в жизни он искренне захотел жениться – и впервые в жизни был так уязвим для женских капризов.

Катра ослепительно улыбнулась своему кавалеру, глазевшему на нее с явным обожанием, и тревога Райана сильно возросла.

– Мисс Уортингтон, вы позволите мне отлучиться на минуту? Я должен кое с кем поздороваться. – И Райан учтиво поклонился.

– Конечно, мистер Сент-Джеймс. – Пенни Уортингтон милостиво улыбнулась и пожала Райану руку. – Но возвращайтесь поскорее! Вы обещали мне танец!

Райан не спеша двинулся к выходу во внутренний двор. По дороге он потерял Катру из виду, но вскоре наткнулся на джентльмена, которого заметил возле нее, и обратился к нему:

– Добрый вечер! Меня зовут Райан Сент-Джеймс. – И он подал руку.

– Рад познакомиться, мистер Сент-Джеймс. – Юноша улыбнулся и ответил на рукопожатие. – Джозеф Форсайт.

– Я искал мисс Мередит и заметил, что вы только что с ней говорили. Вы не подскажете, где она сейчас?

– Она вышла погулять с другими леди, но собиралась скоро вернуться. – В глазах Форсайта зажегся явный интерес. – А вы и есть ее жених?

– Нет, – сухо отвечал Райан. Его больно уколола мысль о том, что ему не хватило какого-то шага, чтобы занять место Ферриса. Однако собеседник ждал пояснений с терпеливым добродушием, и он добавил: – Я его деловой партнер и только что приехал с их плантации. Он просил передать кое-что своей невесте.

Мистер Форсайт кивнул и оглянулся на дверь.

– А вот и она! – И он приподнял свой бокал с пуншем. Райан резко обернулся и увидел, как Катра вошла в зал в шелесте пышных золотистых оборок, тускло поблескивавших в свете люстры. Она весело болтала с какой-то знакомой леди. В одной руке Катра держала пышный веер из страусовых перьев, а другой пожимала руку своей собеседнице. Райан почувствовал, как у него в жилах закипает кровь. Он затаил дыхание и ждал, когда она его заметит.

Вот она замолчала на полуслове, покраснела и поднесла руку к лицу. При виде того, как ожесточился ее взгляд, у Райана все перевернулось в груди.

Катра отвернулась от Сент-Джеймса и направилась к Форсайту.

– Простите, что заставила вас ждать, – промолвила она, по-прежнему игнорируя присутствие Райана.

– Мисс Мередит, мистер Сент-Джеймс утверждает, что вы знакомы, – растерялся Форсайт. – Кажется, у него есть для вас новости от вашего жениха, не так ли, сэр? – И он беспомощно уставился на Райана, мечтавшего лишь о том, чтобы этот молокосос исчез сию же минуту и дал ему объясниться с Катрой.

– Совершенно верно. Я только что приехал из Уэйверли. – Райан не спускал с ее лица напряженного взгляда, но не видел ни малейших признаков радости. Только холод и отчуждение.

– Вот как? Вам прискучили прелести сельской жизни? – В голосе Катры прозвучало столько ехидства, что мистеру Форсайту стало совсем неловко.

Райан сурово прищурился. Стало быть, она все-таки передумала! Интересно, что она чувствует в его присутствии? Решится ли на откровенную грубость ради того, чтобы избавиться от его общества?

– Честно говоря, в последние две недели я совершенно разочаровался в этих прелестях, – заявил Сент-Джеймс, намекая на ее скоропалительное бегство. Он все еще не мог смириться с тем, что утратил Катру навсегда.

– Ах вы, бедняжка! – презрительно скривилась она. – Ничего не поделаешь, придется вам вернуться в Бостон! – И Катра обратилась к Форсайту: – Будьте добры, угостите меня пуншем. Я просто умираю от жажды!

– Как пожелаете! – отвечал Форсайт.

– Прощайте, мистер Сент-Джеймс, – процедила Катра и удалилась с самым гордым видом, опираясь на руку юного Форсайта.

Райан провожал ее взглядом, готовый лопнуть от ярости. Значит, вот что было у нее на уме! Ну что ж, если Катру так тревожит безупречность ее репутации, она еще десять раз пожалеет, что обошлась с Райаном Сент-Джеймсом как с игрушкой!

В ту же секунду возле него откуда ни возьмись появилась Делия и с радостным визгом повисла у Райана на локте.

– Помилуйте, мистер Сент-Джеймс! – капризно прощебетала она. – Отчего у вас лицо мрачнее тучи? Вас кто-то обидел? – И она многозначительно глянула в сторону невесты своего брата.

– Мисс Честер. – Райан заставил себя оторвать взгляд от Катры и учтиво поклонился. – Я понятия не имел о том, что вы сейчас в Ричмонде. Вы давно приехали?

– Как раз сегодня! Вы обиделись на мою будущую кузину? – без обиняков осведомилась Делия. – Она кого угодно сведет с ума своими капризами! Да вы спросите хотя бы у ее отца, сколько седых волос он нажил из-за этой взбалмошной девицы! Она же совсем не соображает, что можно, а что нельзя! Чего стоит хотя бы эта история с их конюхом! Ну, скажу я вам, тут бы и конец ее репутации как порядочной девушки – если бы не доброта и снисходительность моего дяди. Дядя Джордж не пожалел для нее своего единственного сына – а не то ей в жизни не найти себе мужа! По крайней мере приличного человека! Вы же знаете: наше общество никогда не прощает даже малейших оплошностей!

Райан в жизни не опускался до того, чтобы вникать в подробности пошлых сплетен, однако Делия вела речь о прошлом Катры. Все еще пребывая в смятенных чувствах, он не смог преодолеть искушение и переспросил:

– Что это за история с конюхом?

– Да они же сбежали вдвоем из дома! – выложила Делия, захлебываясь от восторга. – А я-то думала, об этом все знают! Ей было всего двенадцать, когда это случилось, но лиха беда начало! Она всю жизнь только и делала, что строила глазки всем подряд, без разбору! Просто чудо, что отцу удалось сохранить ее девственность для жениха! Теперь вы понимаете, отчего такая спешка со свадьбой? Ему не терпится спихнуть ее Феррису, чтобы спасти от собственной глупости. Ох, вы только не подумайте, я терпеть не могу рассказывать про Катру всякие гадости… мы же дружим с самого детства и все такое… но раз все равно об этом знает каждая собака… а вы теперь друг нашей семьи… разве я не могла с вами поделиться?

– Да, безусловно, – буркнул Райан. – Я рад, что вы обо всем мне рассказали.

Катра позволила себе перевести дух только после того, как убедилась, что они убрались от Райана достаточно далеко. Она запретила себе думать о нем, она запретила себе оборачиваться, а главное – она запретила себе плакать. Чтобы взять себя в руки, она постаралась дышать размеренно и глубоко.

– Простите, мистер Форсайт, за то, что я сделала вас невольным участником этой сцены, – наконец произнесла она. – Теперь вы наверняка сочтете меня невоспитанной особой.

– Я более чем уверен, что вы вели себя так не без причины. И меньше всего хочу быть вам судьей.

– Спасибо. – Катра взяла со стола бокал шампанского. – Этот человек действительно является деловым партнером моего жениха. Однако мне он сразу пришелся не по душе и вел себя так вызывающе, что у меня не оставалось иного способа поставить его на место.

– Он позволил себе по отношению к вам что-то неподобающее? Может, лучше попросить его вообще удалиться? – тут же насторожился Форсайт.

– Ох, нет, что вы!

Не хватало еще скандала из-за нее! Если Райан просто будет распускать язык, у нее есть надежда оправдаться, обвинив его во лжи. Но если Форсайт попытается выставить его из зала и начнется драка… Катра нервно вздрогнула и принялась усиленно обмахиваться веером.

– Не думаю, что он так уж опасен.

– Успокойтесь, прошу вас, – хлопотал вокруг нее Форсайт. – Присядьте. Я принесу вам холодной воды.

– Да, будьте так добры…

Форсайт отправился искать воду, и Катра едва успела подумать о том, что ей следует как можно скорее покинуть этот бал, как возле нее оказался Бейкер Мэнсфилд.

– Кузиночка, какая вы заброшенная и одинокая! Хотите, я вас спасу? – Он осклабился, без сомнения, воображая, будто его гримаса может сойти за обаятельную улыбку. Катру передернуло от отвращения, но она предпочла промолчать. – Я готов на любые жертвы ради того, чтобы обелить свою репутацию в глазах света и заслужить ваше прощение за нескромные и неуместные вопросы! Я нисколько не сомневаюсь в том, что вы были правы и что я спутал вас с другой девушкой, чья судьба достойна самого глубочайшего сожаления! Не окажете ли вы мне честь и не отдадите ли этот танец в знак нашего примирения?

Катра уже набрала воздуха в грудь, собираясь отшить приставалу самым суровым образом, но краем глаза заметила Райана. Он стоял возле Пенни Уортингтон и не сводил глаз с Катры. Под его холодным взглядом душа у нее ушла в пятки, однако девушка не подала и виду, что ей не по себе, и отвечала на его взгляд с величайшим презрением.

– Да, мистер Мэнсфилд, я буду с вами танцевать. – И она решительно поднялась с места.

Мэнсфилд подхватил свою даму и закружил ее в вальсе. Стараясь не думать о Райане, Катра мимоходом отметила, что Бейкер одет с величайшим тщанием и по последней моде. В отличие от Райана, отдававшего предпочтение длинным пышным жабо и манжетам. Прямо как старик какой-нибудь. Или пират!

Оказывается, Райан тоже не стоял на месте и танцевал с Пенелопой Уортингтон. Он громко смеялся в ответ на ее шутки, заставляя сердце Катры болезненно сжиматься от тоски. Судя по всему, эта Уортингтон чувствует себя просто превосходно в обществе столь учтивого кавалера. Девушка невольно вспомнила, какие у него сильные, уверенные руки, и брезгливо покосилась на потную пухлую лапу, тискавшую ее ладонь.

– Не могу не обратить внимания на ваше кольцо, – заговорил Мэнсфилд. – Полагаю, это и есть знак вашей помолвки с нашим симпатягой Честером?

– Да, – буркнула Катра – Она все еще была не в силах оторвать взгляд от Райана.

– Феррис Честер, – продолжал Бейкер, – всегда был самым славным парнем в округе! И на какой же день назначено это выдающееся событие, позвольте спросить?

– На седьмое ноября. – Катра чувствовала, что долго не выдержит. От одного вида Райана и его прелестной партнерши у нее темнело в глазах.

– Так скоро… Ну что ж, это вполне приличная партия, не так ли? Ваш отец должен быть доволен! Такой удачный союз! Честеры и Мередиты… Потрясающе! – В его вкрадчивом голосе было столько издевки, что Катра воскликнула:

– Это я выхожу замуж, а не мой отец, мистер Мэнсфилд! И я сама приняла решение!

– Вот-вот, это совершенно очевидно. – И Бейкер гнусно ухмыльнулся и подмигнул, указывая глазами на Райана и Пенни. Катра покраснела и скрипнула зубами от досады.

– Мистер Мэнсфилд, если меня и заинтересовала та пара, то исключительно из-за вас. Кажется, вы хорошо знакомы с мисс Уортингтон?

– О чем это вы, дорогая? – как ни в чем не бывало поинтересовался кузен. Катра окинула его холодным взглядом и спросила:

– Разве мистер Стивенс не пришел сегодня на бал? Или он больше вообще не танцует?

Бейкер расхохотался так громко, что на них стали оборачиваться. Катра готова была провалиться сквозь землю. Боже, какой стыд! Еще подумают, что она заигрывает с этим негодяем!

– Вам нечего опасаться конкуренции, мисс Мередит, – по-свойски шепнул ей на ухо Мэнсфилд. – У нее мозгов меньше, чем у курицы!

– Не пойму, о чем вы! Какая мне разница, сколько у нее мозгов? – фыркнула Катра.

Как он посмел подступиться к ней со своими гнусными намеками? Райан Сент-Джеймс волен заигрывать с кем угодно! Тем вернее он кончит свои дни на какой-нибудь тайной дуэли…

– А вот вас, между прочим, это должно волновать, – продолжала она. – Похоже, мистеру Сент-Джеймсу сопутствует удача! Боюсь, что вам не на что рассчитывать там, где появился такой мастер с заслуженной репутацией! Вы, наверное, нарочно заговорили о куриных мозгах, чтобы оправдать свое фиаско?

Бейкер снова расхохотался, и снова на них стали оглядываться.

– Не надейтесь, что ради вас я возьмусь за отстрел отвергнутых вами кавалеров! Ни за что на свете! Я не боюсь рисковать, но только в том случае, если меня должным образом об этом попросят и убедят, что иного выхода нет. Мисс Уортингтон была со мной более чем убедительна, что и послужило причиной гнева бедного мистера Стивенса. Вот, судите сами! – И он кивнул в сторону очаровательной пары.

Мисс Уортингтон как раз подняла руку и провела пальцем по щеке своего кавалера. Катра отлично помнила, что там у Райана шрам. Ее сердце тоскливо сжалось при виде того, как Райан что-то сказал, как Пенни удивилась и улыбнулась в ответ.

– Что, боитесь оказаться не у дел? – ехидно прошипел Бейкер, буравя ее своими сальными глазками.

– Нет, не я, а вы боитесь этого, сэр, – яростно парировала Катра. – Похоже, на этот раз вы проиграли бой, мистер Мэнсфилд. Причем без единого выстрела. – Она вырвалась и пошла прочь, хотя это было не слишком вежливо – оставить своего партнера посреди танца.

Ей нужно было срочно найти Венди. Кажется, та только что вошла в зал из внутреннего сада. Катра поспешила в ту сторону. Танец кончился почти сразу же после того, как она оставила Бейкера. Ей пришлось просить извинения у гостей, чтобы увести Венди в сторону и поговорить без свидетелей.

– Венди, прости меня, ради Бога, но я больше не могу выдержать этот шум и суету. Бал удался на славу, и я тебе очень благодарна, но у меня так разболелась голова, что я непременно должна прилечь.

Венди отнеслась к подруге с пониманием и сочувствием и не стала ее удерживать. Бал действительно удался, и ему не помешает даже то, что почетная гостья удалится раньше времени к себе в комнату. От предложения Венди проводить ее наверх Катра решительно отказалась. Хозяйка не имеет права покидать гостей, а Бетти сделает все, что нужно.

Однако у дверей кто-то остановил ее, взяв за локоть. Ну, если это опять ее настырный кузен – пусть пеняет на себя! Катра резко повернулась, готовая дать отпор, – и наткнулась на суровый взор Райана. От неожиданности у нее захватило дух.

– Я должен с тобой поговорить.

– Нам не о чем говорить! – задыхаясь, прошипела она.

– Не надейся, будто я все забыл! – Он так стиснул ее руку, что Катре стало больно. – Хорошенькую же шутку ты со мной сыграла! Позволь напомнить, что ты играешь с огнем и твое положение более чем уязвимо!

Катра не верила своим ушам. Он что, действительно готов исполнить свою угрозу? Мало того, что он разбил ей сердце, – он собрался заодно лишить ее репутации? Ну уж нет, не на такую напал! Если сначала она ему верила и оттого проявила непростительную слабость, то теперь сумеет за себя постоять! В ее синих глазах полыхнул воинственный огонь.

– Прибегая к шантажу, вы лишь доказываете свою полную несостоятельность! – отчеканила она, стараясь не подать и виду, что отчаяние и боль готовы поглотить ее онемевшее сердце, как морской прилив разрушенную дамбу. – Вам не удастся помешать моей свадьбе, и меньше всего в том помогут ваши смехотворные лживые обвинения!

– Обвинения – изволь! Они не смехотворные и не ложные, и ты отлично это знаешь! Каждое слово будет правдой, и каждое разобьет вдребезги твой искусно вылепленный фасад! – Он стоял так близко, что Катра почувствовала запах разгоряченного сильного тела. Она всем сердцем потянулась к нему, но, с трудом спохватившись, осталась неподвижной.

– На вашем месте я не спешила бы бросать камни в мой огород! Потому как скелет Кэндис Фэрчайлд все еще спрятан в вашем шкафу, мистер Сент-Джеймс! – Катра смерила его взглядом – как она надеялась, полным холода и презрения. – Даже если Феррис вам поверит – а этого попросту не может быть, – неужели вы надеетесь, что честь ему позволит продолжать сотрудничать с типом, не постеснявшимся посягнуть на его невесту? Одумайтесь, мистер Сент-Джеймс, и ведите себя прилично! Попробуйте только упрекнуть меня хоть словом – и я отвечу ударом на удар! Ради своей любимой женушки Феррис сделает что угодно. Не забывайте, на восточном побережье найдется немало судовладельцев получше вас!

Райан не выдержал и со звериной грацией схватил ее за запястье. Его пальцы сжались со страшной силой, однако Катра не чувствовала боли: ее жгло прикосновение его руки.

– Думай, кому ты грозишь, милочка, – процедил он вполголоса, приподнимая ее подбородок. – Нажить себе врага легко – а вот отделаться от него очень непросто! – Райан легонько ущипнул ее за подбородок и небрежно оттолкнул от себя, махнув рукой. Отступив на шаг, он низко поклонился: – Доброй ночи, мисс Мередит!

Катра выскочила из зала, не чуя под собой ног.

Глава 9

В ноябре темнеет рано, и Катра приехала домой из Ричмонда уже в сумерках. До свадьбы оставалось меньше недели, а приготовления еще не начинались. Подвенечное платье было готово – мадам Жанвилль превзошла себя и успела закончить его в срок, – и теперь следовало позаботиться о праздничном приеме после венчания.

Поскольку Теодор Мередит давно овдовел, мать Мелиссы, Софи Тейер, и тетка Ферриса, Джоан Честер, обещали помочь Катре справиться с этим сложным делом. Тем не менее Катра удивилась, когда по возвращении домой застала у себя любимую подругу.

В этот день Мелисса гладко зачесала свои медно-рыжие кудри и собрала их в узел на затылке. На ней было простое платье из серого сукна. Пока Катра выбиралась из кареты, Мелисса вышла из парадного на террасу и ждала ее в сумрачном свете, падавшем из передней.

– Мелисса! – воскликнула Катра с виноватой улыбкой. – Только не говори мне, что вы с мамой до сих пор задержались у нас, потому что готовились к свадьбе! Мне и так ужасно неловко!

– Привет, Катра, – отвечала Мелисса. – Нет, мамы здесь нет. Только я.

– Что-то случилось? – Катре стало Тревожно при виде ее сосредоточенного, серьезного лица.

– Меня попросил тебя встретить твой отец, – сказала Мелисса, беря Катру под руку и увлекая в дом. – Кое-что действительно случилось…

– Папа заболел? – Катра застыла на месте, едва дыша.

– Господи, да с какой стати? – Мелиссу явно удивил такой оборот ее мыслей. – Он совершенно здоров. Ох, Кэт, прости, я все-таки тебя напугала. Нет, он тут ни при чем. Но мы решили, что эту новость тебе лучше узнать от меня.

– Какую новость?

– О Джейн, милая. Джейн Атертон. Ее нашли мертвой. Она утонула в реке. – Карие глаза Мелиссы были полны искреннего сочувствия.

Катру словно ударили обухом по голове. Они виделись с Джейн совсем недавно! Как такое могло произойти?

– Я знаю, как вы были близки, – продолжала Мелисса. – И мне не хотелось, чтобы ты узнала об этом от случайного человека. Было немного боязно, что ты услышишь о Джейн по дороге. Понимаешь, обстоятельства ее смерти немного… странные.

Катра медленно, с трудом перевела дыхание. Воздух стал каким-то тягучим и вязким и никак не желал попадать в легкие. Джейн Атертон погибла. Она словно наяву представила себе Джейн в день их последней встречи – такую красивую в своем простеньком платье… И взгляд у нее был чистый и безмятежный…

– Что еще за обстоятельства? – словно со стороны услышала свой голос Катра.

– Ее нашли в реке полностью одетой, как раз за перекатом, где самое быстрое и опасное течение. Никому и в голову не придет соваться туда просто так – разве что какому-нибудь ненормальному рыбаку. Никто понятия не имеет о том, что ее туда привело и как она оказалась в воде. Нет ни следов борьбы, ни синяков у нее на теле. Доктор сказал, что она и в воде-то пробыла совсем недолго.

Тем временем девушки вошли в гостиную, и Мелисса попросила служанку:

– Белла, ты не подашь нам чаю? И что-нибудь перекусить для мисс Катры.

Катра попыталась представить, как Джейн борется с течением на перекате. Нежная, робкая Джейн, нашедшая ужасную гибель среди каменных глыб и глины… Эта жуткая картина не укладывалась у нее в голове.

– Кто мог на такое решиться? – пробормотала она про себя и тут же спросила Мелиссу: – Уже известно, кто это сделал?

– Все склоняются к мнению, что скорее всего она сама прыгнула в реку, то есть сама свела счеты с жизнью.

У Катры отвисла челюсть. Ей показалось, что желудок у нее сейчас вывернется наизнанку. Она спрятала лицо в ладонях, стараясь прийти в себя, и снова в памяти возник образ Джейн.

– На берегу на камне был найден медальон, с которым Джейн не расставалась ни на минуту. Его положили так, чтобы он нарочно бросался в глаза. Говорят, это была ее единственная драгоценность, доставшаяся от бабушки. Может, она хотела, чтобы его передали кому-то из младших сестер. – Мелисса ласково обняла подругу за плечи.

А Катра тут же явственно представила себе, как Джейн расстегивает цепочку своими длинными изящными пальцами и пристраивает медальон на выступ скалы, прежде чем осторожно войти в воду. Наверное, она двигалась не спеша, но целеустремленно и решительно, забираясь все глубже и глубже в реку. Сначала холодная вода промочила ей башмаки, затем течение подхватило и потянуло за собой подол юбки. Она могла оступиться на каменистом скользком дне и беспомощно взмахнуть над водой руками, разом окунувшись с головой в ледяные струи…

Даже если Джейн в последнюю минуту передумала, в этом месте течение было слишком сильным, а шум воды на перекате заглушил мольбу о помощи, вырвавшуюся из ее груди.

Катре не сразу удалось прийти в себя и стряхнуть оцепенение, навеянное этой ужасной картиной.

– Но почему? – прошептала она, вытирая слезы. – Почему она это сделала? Никто не пытался это объяснить?

– Нет. – И Мелисса дружески похлопала ее по спине. – До сих пор нет уверенности в том, что это на самом деле было самоубийство.

Катра снова припомнила подробности их последней встречи с Джейн. Она рассказывала про своего жениха, но у Катры из головы вылетели все подробности, кроме того, что это был англичанин. Единственное, что ей запомнилось, – это поразительная точность, с которой Джейн удалось облечь в слова свои чувства, – видимо, оттого, что сама Катра чувствовала в те дни то же самое. Что же именно она сказала?..

– Она говорила мне, что будущая жизнь представляется ей в виде бесконечного однообразного рулона материи, – произнесла Катра вслух. – И она, и я – мы обе чувствовали одно и то же. Во всяком случае, мне так показалось. – И слезы снова полились у нее из глаз. – Она была такая несчастная! Наверное, потому и захотела меня видеть…

Катра вспомнила, как Райан пригласил их посмотреть на свои упражнения в стрельбе и как Джейн взглядом умоляла ее принять это приглашение. Как Райан заигрывал с Джейн и как она расцветала от малейших знаков внимания с его стороны. Катра ревновала, а Джейн была ужасно горда собой. Зато потом она чуть было не умерла со страха, когда Райан затеял свою жестокую игру с Катрой.

В гостиную вошла Белла и с легким стуком опустила на низкий столик поднос с чайником и чашками. Мелисса вполголоса поблагодарила служанку, а Катра встала и отошла к окну, промокая платком слезы. За стеклом царила кромешная тьма. Плотные тучи закрыли луну и звезды. Бард принес охапку дров и подбросил их в камин. Только теперь Катра обратила внимание, какой промозглый холод царит в комнате.

Она повернулась и стала рассеянно следить, как Мелисса наливает чай. Маленькие бледные руки действовали уверенно и проворно. Вот под струю ароматной янтарной жидкости подставлена одна чашка, вот вторая…

– Это было самоубийство, – заявила Катра, и бледные руки, сновавшие над столом, замерли. – Я чувствую, что это именно так.

– Это ужасное несчастье, – сдержанно кивнула Мелисса. – Она была такая красивая. Милая, спокойная девушка. Я в субботу была у модистки и видела ее там.

– По-моему, она не захотела жить как все остальные. – С каждым словом Катра обретала уверенность в своей догадке. Она отошла от окна и села на диван. Мелисса подала ей свежего чаю. – Но ее заведомо лишили права выбора. Вероятно, это может случиться с каждым из нас, если мы начинаем думать, что попали в тупик и что у нас нет выбора. Мы просто сдаемся.

Мелисса долго молчала, помешивая чай, и задумчиво следила за игрой темных чаинок на дне чашки.

– Ты здорова? – наконец спросила она.

– Почему ты так похудела?

– Полагаю, меня можно отнести к числу здоровых жизнелюбивых натур, – отвечала Катра без тени юмора. – Я подавленна и постоянно плачу. Но в остальном я здорова.

– Твой отец… – Мелисса почему-то застеснялась и опустила глаза. – Он намекнул, что ты уехала так поспешно, потому что была расстроена.

– А он не намекнул почему?

– Только в том смысле, что у тебя началась нервная горячка перед свадьбой. Но я сразу сопоставила наши разговоры. Ты рассказала ему про Райана, верно? – Это было скорее утверждением, а не вопросом.

Одного упоминания этого имени было достаточно, чтобы Катра представила лицо Райана, и в груди у нее все перевернулось. Ей не сразу удалось взять себя в руки. Сколько еще будет продолжаться эта пытка? Когда она оправится настолько, что перестанет вспоминать о нем, содрогаясь от боли и обиды?

– Верно. Но лучше бы я этого не делала. Он не захотел меня слушать, а Райан… – Она замялась, по нему-то не решаясь сказать об этом вслух. – Ну… словом, Райан, как видно, решил, что вообще напрасно беспокоился. – Она почувствовала, как судорога перехватила ее горло, и отпила глоток чаю. – Пожалуй, он был не более чем досадным отклонением на моем жизненном пути. И я не желаю больше о нем думать.

– Ох, Катра, – грустно промолвила Мелисса, – я так боялась, что произойдет нечто подобное! Ну ладно, не будем больше об этом. Ты и сама не заметишь, как он вылетит у тебя из головы. Не бойся, время все лечит!

– Да, пожалуй… – слабо улыбнулась Катра.

– Если ты не очень устала с дороги, отец прикажет подать на обед все твои любимые блюда. Ветчину, кровяную колбасу, сладкие картофельные оладьи и все такое. Ты должна знать, что он очень о тебе беспокоился. А тут еще это несчастье с Джейн… – Мелисса снова умолкла, подбирая нужные слова. – Ну, в общем, он хотел убедиться, что ты достаточно оправилась и не собираешься наделать всяких глупостей. Он любит тебя всей душой. И переживает от того, что ты на него рассердилась.

Катре стало неловко. Ведь на самом деле она рассердила отца, напугала и разочаровала своими капризами, требуя разрешить ей безумную интрижку с отъявленным негодяем. Для Райана она никогда ничего не значила. А теперь ее отец, человек, которого она любит больше всех на свете, переживает из-за того, что обошелся с ней по справедливости и она за это на него рассердилась!

– Да, я рассердилась, но он оказался прав. А мне не хватило ума разглядеть это самой. Надеюсь, он не слишком переживает из-за меня! – Она допила чай и с решительным стуком опустила чашку на поднос. – Похоже, вы двое только и делали, что вели здесь задушевные беседы? – заметила она с лукавой улыбкой. Как это ни удивительно, ее невинная шутка заставила Мелиссу покраснеть до корней волос.

– Это не совсем так! Я и сама удивилась, когда сегодня утром мистер Мередит прислал за мной экипаж, но как только он все объяснил, я сразу с ним согласилась. Ну, ты понимаешь, это из-за Джейн. А об остальном мы почти не говорили. И о твоих делах я знала только то, что рассказала ты сама, – не больше и не меньше.

– Да. Ты, наверное, умирала от любопытства, что же со мной было дальше.

– А как ты думаешь? Но я твердо верила в то, что тебе хватит здравого смысла принять верное решение.

Катра была готова признаться, что решение-то как раз было не ее. Что все решения, принятые ею самостоятельно, ни к чему хорошему не привели. Но тогда ей пришлось бы заново пересказать всю историю – а значит, еще раз пережить весь позор и боль, а этого она вовсе не хотела. И Катра предпочла промолчать.

Приготовления к свадьбе шли полным ходом. Владельцы местных оранжерей получили заказы на букеты из орхидей, а вся женская прислуга была усажена за шитье нарядов из шелка и муслина. Из Ричмонда благополучно доставили подвенечное платье, и Катре пришлось продемонстрировать его перед Мелиссой, миссис Тейер и Джоан Честер, теткой Ферриса.

Восторгам трех женщин не было конца. Они заверяли Катру в один голос, что великолепие ее наряда затмит все предыдущие свадьбы в их графстве. Платье было сшито из дорогого серебристо-серого атласа и отделано белоснежными брюссельскими кружевами. Нежный оттенок ткани удивительным образом подчеркивал синеву глаз юной невесты и делал ее совершенно неотразимой.

Катра добросовестно пыталась хотя бы отчасти разделить их энтузиазм. Туалет действительно выглядел потрясающе, и любая женщина на ее месте сгорала бы от нетерпения появиться в нем на публике – тем более в такой день, когда ей предстоит стать центром всеобщего внимания.

Но вместо радости ее сердце тисками сдавила тупая боль. Катра вовсе не стремилась отправиться с Феррисом к алтарю, чтобы он с восхищением и любовью смотрел на нее в этом платье. И не ждала ничего хорошего от той минуты, когда наступит пора расстаться с роскошным платьем в первую брачную ночь. Напротив – одной мысли об этом было достаточно, чтобы Катра под первым попавшимся предлогом поспешила избавиться от злополучного платья и убрать его в гардероб.

Ближе к обеду миссис Честер собралась за покупками в город и пригласила с собой Катру. Та с радостью ухватилась за возможность вырваться из дома. От всех этих списков гостей, перечня кушаний и распорядка празднества впору было сойти с ума.

В час дня конюх подал экипаж, и две дамы в сопровождении Бетти спустились с парадного крыльца. Катра мило улыбалась своей спутнице, однако внутри у нее все сжималось от неясной тревоги. Напрасно она твердила себе, что главное – дожить до церемонии, а там все утрясется само собой. Лишь бы ей не сорваться в последние часы, когда приготовления достигнут своего апогея и на всех лицах будет читаться это отвратительное двусмысленное выражение, с которым гости провожают новобрачных из-за стола.

День выдался прохладный, но ясный, и под колесами кареты звонко похрустывал первый ледок, сковавший лужи на дороге. Бетти застыла на узкой передней скамье, прикрыв свои темные глаза и пребывая в том состоянии полудремы, которое так хорошо помогает коротать время в пути. Катра и миссис Честер занимали заднюю скамью, чинно разглядывая пейзаж за окнами кареты.

С деревьев облетели последние листья, и под холодным осенним солнцем равнина выглядела особенно сиротливо. Катра успела заметить косяк диких гусей, пролетавший над краем леса. Ах, если бы и она могла вот так же пролететь над землей под свист ветра, в шорохе широких и мощных крыльев! Чтобы навсегда покинуть эту опостылевшую, бесцветную жизнь ради новых приключений…

Тишину холмов внезапно нарушил грохот выстрела, а секундой позже рявкнуло второе ружье – где-то совсем рядом, в роще у дороги. Катра с ужасом увидела, как два гуся замертво упали в мерзлую пашню. Остальные продолжали свой мерный полет как ни в чем не бывало. При виде такого равнодушия к судьбе своих соплеменников Катре стало тошно. Она резко отвернулась от окна.

Стоило им переступить порог лавки модистки, и красота выставленного в витрине туалета из темно-синего роскошного бархата поразила миссис Честер в самое сердце. Даже Катра заинтересовалась им настолько, что сумела подавить неприятные чувства, не дававшие ей покоя на всем пути из Брайтвуда. Она стояла у витрины, улыбалась и делала вид, что выбирает пуговицы себе на платье, и как заколдованная повторяла про себя: «Скоро все кончится, скоро все будет хорошо…»

Пока Катра рылась в пуговицах, миссис Честер отошла куда-то в сторону, и за спиной у нее прозвучал незнакомый голос.

– Мирабель сказала, что десять минут назад видела их карету напротив таверны Пирса! – заговорщическим тоном сообщила пожилая леди.

– Хотела бы я знать, что они там купили и почем! Спорим, что этих денег всему нашему дому хватило бы на целый месяц, а то и больше?

– Наверняка что-нибудь на свадьбу. Вот бы взглянуть на это хоть одним глазком… – И та дама, что была постарше, мечтательно вздохнула.

– Еще чего! – задиристо фыркнула ее молоденькая собеседница. – Да от одного вида этих расфуфыренных невеж меня с души воротит! Представь себе, Салли сказала, что одно подвенечное платье обошлось ее папаше в пять сотен долларов! На него ухлопали двадцать пять ярдов самого дорогого шелка, не считая золотого шитья и натурального жемчуга!

– Тут не захочешь, а будешь выглядеть красавицей… – Судя по отстраненному тону, на пожилую леди эти сведения произвели неизгладимое впечатление. – Но она и без того хороша собой: настоящая принцесса. Для меня это все как в сказке. Вот бы хоть на денек оказаться на ее месте! Честное слово, я бы даже заплатила, чтобы посмотреть, как их обвенчают! – Женщина помолчала и заметила: – Синтия, посмотри, какая симпатичная лента! Не хочешь ее купить?

– А почему бы и нет? Знаешь, дорогая, ты бы не прогадала, если бы стала торговать приглашениями на их свадьбу. Любой в нашем графстве не откажется там побывать. Кто угодно – кроме меня. Я не пошла бы, даже если бы меня пригласили лично. Благодарю покорно, господа, но мне нечего делать среди этих зазнавшихся снобов!

Судя по всему, юная дама расходилась не на шутку. Старшая подруга добродушно рассмеялась и возразила:

– Синтия, Синтия, да ты бы первая туда помчалась, и сама это отлично знаешь! А уж если бы какая-нибудь фея предложила тебе занять ее место, ты ни минуты бы не сомневалась и выскочила за Ферриса Честера!

– Ну, Честер – это совсем другое дело! – смягчилась Синтия. Судя по голосам, дамы направлялись к двери. – Каждый раз он так учтиво здоровается со мной, снимает шляпу и улыбается… а Кэтрин Мередит только и знает, что дерет свой хваленый нос выше Небес!

– По-моему, тебе подойдет вон то, синее… – Больше Катра ничего не расслышала, так как дамы оказались слишком далеко.

Она растерянно посмотрела на пригоршню пуговиц, зажатых в кулаке. Нет, Катра и не думала обижаться на досужие сплетни двух городских кумушек. Она давно привыкла к тому, что в силу своего положения неизбежно является предметом для постоянных сплетен и слухов, один чудовищнее другого. Но невольно подслушанный разговор снова вернул ее к мыслям о Феррисе. Он совершенно не заслуживал стать объектом скандала, едва не учиненного ею из-за Райана. Он не сделал ей ничего плохого и вел себя исключительно по-джентльменски. И если были в этой истории хоть какие-то положительные стороны, то Катра должна была радоваться именно тому, что ей удалось уберечь Ферриса от незаслуженного унижения. Но даже это не могло ее утешить. Она по-прежнему до смерти боялась свадьбы.

Миссис Честер откопала рулон какой-то особенной материи и настойчиво звала Катру к себе. Остаток дня она провела в бесконечных скитаниях из одной лавки в другую, терпеливо наблюдая за тем, как миссис Честер делает закупки перед ее свадьбой. Ей уже казалось, что конца этому не будет, когда миссис Честер сочла свой долг выполненным и приказала кучеру ехать домой.

Они доставили миссис Честер в Уэйверли. Катру настойчиво приглашали попить чаю, но она вежливо отказалась под предлогом того, что нужно кое-что доделать в Брайтвуде. Но не успела она отъехать от крыльца, как подкатил в своем экипаже Феррис, и на этот раз Катре было бы Неловко просто развернуться и уехать.

– Я только что получил одно письмо, – радостно сообщил он, пожимая невесте руку. – И непременно должен тебе его прочесть!

Сгорая от нетерпения, Феррис потащил Катру в дом. Миссис Честер и Бетти шли следом. Из передней Бетти прямиком отправилась на кухню.

Вскоре расторопные слуги подали чай, причем Катра не сомневалась, что им пришлось в срочном порядке освободить для этого хотя бы один столик. Дом Нестеров всегда поражал ее обилием всяческих безделушек. Фигурки, бонбоньерки, вазочки, коробочки – вся эта дребедень была страстью миссис Честер, с неизменным усердием заполнявшей ими любую ровную поверхность. Она приобретала их где только могла и всякий раз заявляла, что именно без этой безделушки она не может жить. Навещая Нестеров, Катра не могла не сочувствовать их слугам, вынужденным содержать в порядке столько никчемных мелочей.

Феррис едва дождался, пока леди сядут на диван, и жестом фокусника извлек из кармана конверт с письмом. Катре было достаточно один раз взглянуть на адрес, надписанный четким уверенным почерком, чтобы душа у нее ушла в пятки. Она нисколько не сомневалась, что Феррис собирается осчастливить ее письмом от Райана Сент-Джеймса. Оставалось лишь благодарить Бога за то, что у ее жениха такое открытое лицо и по его счастливому выражению можно судить, что в письме содержатся только добрые вести. Ведь Райан вполне мог привести в исполнение свою угрозу!

– Это от Райана, – сообщил Феррис. – Ранее я просил его об одном одолжении, и он отнесся ко мне более чем великодушно! Позволь, я прочту тебе вслух. – Он откашлялся, сделав значительное лицо. – «Дорогой Феррис, я получил твое письмо и отвечаю с первой же почтой, поскольку ты скоро уедешь из дому. Можешь быть совершенно уверен, что двери дома Сент-Джеймсов открыты для тебя в любое время и что мы постараемся принять тебя с той же заботой и гостеприимством, каким ты окружил меня в Уэйверли. Меня смущает только то, что наш унылый портовый город не сумеет предоставить достаточно развлечений для юных новобрачных. Вместо этого вы могли бы посетить…» – Феррис умолк, бегая глазами по строчкам. – Тут он перечисляет другие места, куда мы могли бы поехать, но… ага, вот оно: «Однако если ты так решил, мы будем счастливы принимать у себя вас с Катрой». – Ослепительно улыбаясь, Феррис не спеша сложил письмо и посмотрел на онемевшую от ужаса Катру. – Что ты скажешь насчет медового месяца в Бостоне?

– Ты… ты собрался провести у них наш медовый месяц?! – пискнула она, не желая верить своим ушам.

– Ну да! А почему бы и нет? Какой смысл таскаться по городам, где нам не обрадуется ни одна живая душа? Вот увидишь, Сент-Джеймсы – очень милые люди. Они тебе понравятся. Сестра Райана – ровесница.

Катру так ошарашило это неожиданное предложение, что она не сразу обрела дар речи. Феррис был чрезвычайно доволен собой. Он не замечал ее смятения и терпеливо ждал проявлений восторга.

– По-моему, это великолепная мысль, – принялась подпевать племяннику миссис Честер. – Райан показался мне таким милым юношей. И ты прав, Феррис, с друзьями гораздо приятнее проводить время, чем среди незнакомцев! – И она энергично закивала маленькой мышиной головкой в знак горячего одобрения.

– Но я считала, что мы собираемся в Нью-Йорк… – пролепетала Катра.

– И мы непременно там побываем. – Феррис ласково взял невесту за руку. – Но сначала погостим у них. Все равно где-то придется сделать остановку на отдых! Представляешь, как весело нам будет в Бостоне? К тому же мы заранее будем знать, кто устраивает самые пышные приемы и какой театр самый лучший. Вот увидишь, мы не прогадаем! – И он снисходительно похлопал Катру по руке, как маленькую.

– Феррис, – решительно промолвила она, – я понимаю, что ты хочешь как лучше, но мне твой друг не очень нравится. И я не думаю, что его присутствие украсит наш медовый месяц.

– Тебе не нравится Райан? – Феррис совсем по-детски обиделся. – Что это значит? Да полно, Катра, вспомни, как мы веселились в тот день, когда он упражнялся в стрельбе! Вы с ним смеялись как сумасшедшие – и даже бедняжка Джейн! – добавил он машинально.

Катра совсем упала духом. Сердце пронзила двойная боль: от утраты Джейн и от утраты того счастья, что испытывала она когда-то рядом с Райаном.

– Я просто старалась быть вежливой, – заявила она. – И разве новобрачным не полагается оставаться вдвоем? Зачем нам ходить по званым обедам и театрам? Как будто нам не хватает их здесь!

– Катра, – настаивал Феррис. – Ты же всегда любила общество!

– Обычно – да. Но ведь это особенная поездка. И нам гораздо лучше будет провести ее вдвоем, без посторонних лиц и любопытных глаз… – У Катры с трудом укладывалось в голове, что по иронии судьбы ей приходится бороться за возможность остаться наедине с мужчиной, за которого она и выходить-то не желает!

– Мы и так будем постоянно оставаться вдвоем, – беззаботно заверил он. – Сначала по дороге до Нью-Йорка, а потом дома. Я хочу в Бостон – и точка!

Катра не на шутку рассердилась.

– С каких это пор ты все решаешь один? Между прочим, я тоже имею к этому отношение!

– Милая, – пухлая лапка миссис Честер успокаивающе легла на ее руку, – вам следует привыкать подчиняться своему мужу! – Томные глаза испуганной лани смотрели на Катру с немым укором.

– Моему мужу придется считаться с мнением своей жены! – отчеканила Катра и обратилась к Феррису: – Я совершенно не хочу ехать в Бостон! Твой приятель – настоящий невежа с самой скандальной репутацией. Ты хоть имеешь понятие о том, что о нем говорят в Ричмонде? Просто не верится, что ты по доброй воле хочешь затащить меня в дом к такому типу!

Миссис Честер так потрясла эта вспышка, что она испуганно пискнула.

Феррис слушал Катру то краснея, то бледнея.

– Ты посмела отозваться об одном из моих близких друзей…

– Близких друзей! – не выдержала она. – Да вы же едва знакомы! Ну да, он десять лет сотрудничает с твоим дядей – но мы-то познакомились с ним совсем недавно! И я хотела бы знать, как ему удалось так скоро оказаться в Бостоне. Мы встречались в Ричмонде на прошлой неделе!

– Он совсем недавно решил перебраться на Юг. И с какой стати ты должна была быть с ним знакома? Разве ты участвуешь в дядином бизнесе? Или я, если уж на то пошло? А что до возвращения в Бостон – он всегда принимает скоропалительные решения.

– В любом случае, насколько мне известно, он невежа и грубиян, – не сдавалась Катра. – И я не желаю оставаться с ним под одной крышей!

– И что же тебе стало известно? – осведомился Феррис. Кажется, ее упрямство пробило брешь даже в его неизменном добродушии, но Катре было не до того. Она защищала гораздо более важные вещи.

– Он прославился как охотник за юбками! Он заводит интрижку в каждом городе, куда попадает. И есть еще кое-что – но я не смею рассказывать об этом при твоей тете! – Катре не хотелось посвящать Ферриса в историю Кэндис Фэрчайлд. А вдруг этому простофиле вздумается потребовать объяснений у самого Райана, а тот заодно выложит ему правду и о связи с Катрой?

– Тетя Джоан, будьте добры, оставьте нас одних, – велел Феррис. – Я должен услышать все, что Катре известно про Райана.

Миссис Честер покорно поднялась с кресла.

– Прошу вас, останьтесь, – возразила Катра. – У меня больше нет желания продолжать этот спор. Тем более что сведения получены из ненадежных источников.

Миссис Честер в нерешительности топталась возле кресла, пока Феррис не отослал ее взмахом руки. Леди вышла и старательно прикрыла за собой дверь.

Катра поднялась и отошла к книжным полкам.

– Выкладывай, что ты там слышала! – потребовал Феррис.

Катра вперила в него яростный взор.

– Ты что, вообразил, будто можешь вертеть мной, как своей несчастной теткой? – выпалила она. – Ты слишком много на себя берешь, Феррис Честер! Я не буду плясать под твою дудку! Я буду поступать так, как я хочу!

– До сих пор ты даже словом не обмолвилась о Райане. – Он оказался рядом в два стремительных шага. – Значит, ты что-то скрывала? Почему ты не желаешь ехать к нему домой?

– Я уже сказала тебе более чем достаточно! – Катра невольно отшатнулась. Почему он так разозлился и так упрямо стоит на своем? – Он слишком любит женщин. Он неразборчив в своих связях. И я слышала о десятках его интриг с разными женщинами в разных городах!

– Но до сих пор тебя почему-то не волновали эти слухи! Или ты боишься оказаться объектом одного из них? – Его глаза подозрительно прищурились.

У Катры в жилах застыла кровь. Феррис что-то знает? Почему он задал этот вопрос?

– Нет, конечно, нет, – пробормотала она. – Что за смешные мысли!

– Я тоже слышал, что перед чарами Райана не устояли многие женщины, – рассуждал феррис. – Но кто виноват в этом: он или они? Я считаю, что ты можешь бояться этих слухов по единственной причине: из опасений быть упомянутой в одном из них! – Судя по всему, он вполне успокоился, и Катра с облегчением перевела дух. Ее ни в чем не подозревают, и рассуждения Ферриса звучали вполне риторически. Но ее бесила его мужская самоуверенность.

– Что за чушь ты несешь! Я имею полное право избегать общества человекагтсоторого считаю безнравственным!

– Если ты отказываешься предоставить доказательства безнравственности Райана Сент-Джеймса, я попросил бы тебя больше не упоминать о подобных слухах. – Он уселся за стол и налил себе чаю.

Катра почувствовала, что теряет под собой почву. Предоставить Феррису единственное достоверное доказательство означало навеки подмочить собственную репутацию. Она стиснула зубы и промолчала.

– Значит, мы едем в Бостон, – отрезал Феррис. – Окончательно и бесповоротно. Ну а теперь давай пить чай.

Глава 10

Два дня спустя Бетти принесла Катре завтрак в постель и занялась приготовлением ванны.

– Смотри у меня, мисси, не будешь есть как следует – я с тебя шкуру спущу, – сердито бурчала служанка. – Только-только начала поправляться, вот и кушай себе на здоровье. Негоже девушке быть тощей да костлявой, как палка. На такую ни один стоящий мужчина не позарится!

– Это еще что такое? – хмуро поинтересовалась Катра, не донеся до рта кусок колбасы.

– Ох, мисси, только не надо делать вид, будто тебе невдомек, о чем я толкую! Вот уже третью неделю ты ходишь сама не своя, и нетрудно догадаться, что изводишься ты из-за мужчины! – не унималась Бетти, расправляя новое платье, недавно доставленное от мадам Жанвилль.

– Да из-за кого, скажи на милость, я могу изводиться, Бетти? – Катра хотела казаться возмущенной, но все же отвела взгляд. – Разве что из-за бедной Джейн.

– Ты спала с лица задолго до того, как Джейн Атертон нашла свой печальный конец, и я прекрасно об этом помню. Кому, как не мне, приходилось день за днем выслушивать твои охи да вздохи по этому Сент-Джеймсу! – Яркий румянец у Катры на щеках был лучшим доказательством правоты старой няньки.

– Из всех мужчин на свете меньше всего я могла бы вздыхать по мистеру Сент-Джеймсу! – Ее голос предательски дрожал и прерывался от отчаяния. Отрицать очевидное было не так-то просто. – Ума не приложу, с чего ты это взяла? И кто тебя тянул за язык? Не дай Бог, твоя болтовня дойдет до Ферриса! Ведь он мой жених!

– Ох, да успокойся ты, я помню, где можно говорить, а где нельзя. Лучше сама за собой последи. Дураку понятно, что ты изводишься от несчастной любви: бледная, тощая, на лице одни глаза остались! Тут не захочешь, а подумаешь, что девчонка втюрилась в кого не надо! – И Бетти выразительно фыркнула. – Клюешь свой завтрак ровно птичка. Да мы все уже замаялись платья на тебе ушивать, вот что!

– Я вовсе не втюрилась в кого не надо, Бетти! – выпалила Катра и запихнула в рот толстый ломоть ветчины. – Я вообще ни в кого не втюрилась! Меня совершенно устраивает свадьба с Феррисом. А если у кого-то на этот счет есть свое мнение – пусть катится ко всем чертям!

– Как скажете, мисс Катра. – И Бетти с оскорбленным видом занялась платьями в гардеробе.

После завтрака и ванны Катра оделась и спустилась в гостиную. Сегодня должен был явиться Феррис, и ей хотелось встретить его во всеоружии. Они не виделись после спора из-за поездки в Бостон, и пора было наладить отношения, ведь до свадьбы оставалось всего два дня.

С мрачной решимостью Катра повторяла про себя, что если уж ей суждено терпеть во время медового месяца присутствие Райана, то следует больше внимания уделить тому, чтобы брак с Феррисом выглядел не хуже, чем у людей. И для начала она должна с ним помириться.

К тому же Райан был достаточно проницателен и мог не хуже Бетти догадаться, что ее сердце разбито от любви. Меньше всего Катре хотелось, чтобы этот тип злорадствовал при виде ее страданий. Черта с два, она будет сногсшибательно прекрасна и трогательно влюблена в своего молодого мужа! И пусть Райан сдохнет от зависти при виде того, какое счастье уплыло у него из рyк.

Катра позвонила в колокольчик, вызывая служанку.

– Белла, подай мне пирожные и горячий шоколад! – приказала она.

– Слушаюсь, мэм. – Белла присела в реверансе и вышла.

Катра решила быть с Феррисом как можно ласковее. Бедняга понятия не имеет о том, какое коварное предательство замышляла его невеста всего каких-то три недели назад! Но она загладит свою вину, будет ему преданной, любяшей женой. Она не отступится и будет идти по выбранной ею дороге до конца.

Феррис явился точно в назначенный час, и его мигом препроводили в гостиную.

– Милая! – Он в два шага оказался возле дивана, на котором сидела Катра. – Я сам не понимаю, что на меня нашло в прошлый раз! Умоляю, прости меня за эту выходку! – И он поднес к губам нежную ручку.

– Все в порядке, Феррис, – милостиво улыбнулась Катра. – Я тоже виновата. Я вовсе не хотела тебя сердить!

– Катра, ты правда не злишься на то, что я вел себя как самый последний надутый дурак? – с искренним раскаянием воскликнул Феррис. – Господи, сколько глупостей я тебе наговорил! Но погоди, дай только добраться до Бостона, и все встанет на свои места! Ты первая забудешь о нашем споре!

Катра с тоской смотрела ему в глаза – широко распахнутые, по-детски доверчивые и невинные. Его светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, а белая кожа на щеках слегка порозовела, когда Феррис наклонился, чтобы еще раз поцеловать ей руку. Увы, он действительно не видит ничего плохого в том, чтобы заявиться с ней в Бостон.

– Слава Богу, ты не злишься! Я так переживал! Не хватало еще нам ссориться перед самой свадьбой! – Феррис улыбнулся, от чего у него на щеках появились смешные ямочки. – Свадьба! – повторил он с радостным смехом. – Честное слово, я уже заждался! Кажется, прошла целая вечность с той минуты, когда я сделал тебе предложение, – и вот осталось всего два дня!

От его счастливой улыбки у Катры невольно потеплело на сердце – она как будто приласкала щенка, довольного вниманием своей хозяйки.

– Поцелуй меня, Феррис, – вдруг попросила она, чувствуя себя неловко из-за этого унизительного сравнения. – Поцелуй меня сейчас так, как будешь целовать после свадьбы!

Удивленный Феррис наклонился и робко клюнул ее в губы. Катра положила руки ему на плечи, зажмурилась и привлекла к себе. Ее сердце затрепетало в ожидании властного, жадного отклика – такого, который ее ласки всегда будили в Райане. Но Феррис смутился еще больше и осторожно отодвинулся, залившись краской.

– Катра, я… – Он беспомощно умолк и рассмеялся. У девушки вырвался глубокий вздох.

– Прости, – она с большим трудом сумела скрыть охватившее ее разочарование, – сама не знаю, что на меня нашло. – В ее памяти всплыл роковой поцелуй в саду, и безвольно упавшие на колени руки сами по себе сжались в кулаки. Повинуясь внезапному порыву, Катра воскликнула: – Ах, если бы свадьба была завтра!

Феррис уже успел прийти в себя и приосанился.

– Всему свое время, Катра. – Он снисходительно улыбнулся и добавил: – Мне тоже надоело ждать, но ты и сама не заметишь, как пролетят эти два дня! Ты и глазом моргнуть не успеешь, как мы окажемся в каюте для новобрачных на пароходе, плывущем в Нью-Йорк!

Примирение с Катрой помогло Феррису вернуть былую самоуверенность и беспечность. Он счел свою миссию выполненной и поспешил откланяться. По пути к выходу юный Честер сиял и улыбался направо и налево, немало позабавив дворецкого и горничных. Он отвесил прощальный поклон и уехал, чрезвычайно довольный собой и окружающими.

Мистер Мередит дождался, пока его экипаж скроется из виду, и вошел в гостиную. Катра по-прежнему сидела на диване, рассеянно глядя в окно. Позабытая вышивка лежала у нее на коленях.

– Феррис – на редкость добродушный малый и обещает стать самым снисходительным супругом в графстве, – с удовольствием заметил отец, устраиваясь напротив Катры. Он долго всматривался в лицо дочери, прежде чем вполголоса добавил: – Ты уже больше не жалеешь? И не злишься на меня за то, что я не дал тебе поступить по-своему?

– Мне не о чем жалеть, папа, – отвечала Катра. – И я давно поняла, что ты ни в чем не виноват. Я знаю, что ты старался меня защитить любой ценой. Прости, что так расстроила тебя.

– По-моему, ты была расстроена куда сильнее. – Мистер Мередит позволил себе проявить некоторую долю сочувствия. – Даже похудела за эти дни. Но сегодня ты выглядишь гораздо лучше.

Катра молча кивнула, благодаря его за комплимент.

Отец не спеша выпрямил ноги и устроился в кресле со всеми возможными удобствами. Затем он достал из кармана сигару и стал вертеть ее в пальцах, как будто позабыв о том, что хотел закурить. Катра с удивлением подумала, что впервые в жизни у отца такой вид, будто он считает необходимым что-то ей сообщить, но не знает, с чего начать. Теодор Мередит всегда отличался решительностью и умением идти к цели напрямик. Катре стало не по себе: наверняка должно было случиться нечто из ряда вон выходящее!

Она склонилась над вышивкой, чтобы не выдать свое волнение.

– Ты же понимаешь, дочка, – начал отец, – как непросто управлять таким большим хозяйством, как наша плантация. Тут мало одних мозгов: нужен опыт. Добавь к этому деловые качества – и ты получишь нужного парня. Феррис как раз из таких. Конечно, он еще молод, но у него есть и опыт, и хватка.

– Да, папа, я знаю.

Катра снова потупилась под его чересчур напряженным взглядом. К чему эти речи? За последние две недели она являла собой образец почтительности и послушания. Неужели он все еще боится, что дочери не хватит выдержки?

– Надеюсь, ты понимаешь, что я отклонил предложение Сент-Джеймса не только потому, что не хотел портить отношения с Честерами? – продолжал отец, так и не раскурив сигару. – Мое решение продиктовано исключительно твоими интересами. И ты должна это знать. Феррис способен позаботиться о тебе и обеспечить ту жизнь, к которой ты приучена с детства. Он постарается сделать тебя счастливой, а я сильно сомневаюсь, что Сент-Джеймс вообще имеет представление о том, что значит заботиться о благополучии своих близких. – Мистер Мередит помолчал, решительно крякнул и спрятал сигару обратно в карман. – Полагаю, что со временем ты и сама оценишь мое решение как единственно возможное и правильное. А до той поры тебе придется положиться на мой опыт и верить, что я. сделал как лучше.

– Конечно, папа. Я и сейчас это знаю, – машинально отвечала Катра. Не веря своим ушам, она подняла на отца изумленный взор. Так и есть: он чувствовал себя виноватым! Но с какой стати? Ведь все, что он говорил, оказалось правдой. И он ни в коем случае не мог позволить ей выйти замуж за такого проходимца, как Райан. А может, он мучается сознанием вины от того, что впервые в жизни не сумел дать своей любимой дочке то, чего она так страстно желала? Но ведь он понимал, что Катра хотела выйти за Сент-Джеймса под влиянием морока, наваждения и что рано или поздно она бы пришла в себя!

– Ну вот и прекрасно, – решительно произнес отец, поднимаясь с кресла. – Я очень рад. – Он снова посмотрел на Катру так, будто что-то невысказанное лишало его покоя. Но все же мистер Мередит предпочел промолчать и направился к двери. Он шагал с таким видом, словно старался стряхнуть с себя навязчивые мысли. И вскоре ему это удалось. Когда отец оглянулся на прощание, Катра увидела прежнего джентльмена, столпа общества, уверенного в своей правоте. Только в глазах все еще светилось странное чувство вины. – Увидимся за ужином, – сказал он и вышел.

Катра рассеянно уставилась на вышивку. Все это было довольно странно. С какой стати отцу понадобилось доказывать ей свою правоту? Все давным-давно решено, и она восприняла его решение как и положено послушной дочери. К чему было снова говорить об этом? Растерянно качая головой, Катра подумала о том, что чужая душа – потемки и что она может ошибаться, полагая, что знает своего отца достаточно хорошо.

Утром перед свадьбой Катра проснулась в холодном поту. Внутри у нее все сжалось, и она чуть не вскрикнула от неожиданности, когда услышала за дверью гардеробной приглушенный голос Бетти. Судя по всему, эта возня за стенкой не давала ей спать всю ночь. Вернее, сама Катра нервно вскидывалась при каждом шорохе и смотрела, не начало ли светать. Но теперь, вместо того чтобы чувствовать себя утомленной и вялой, она была начеку, как заведенная пружина, готовая сорваться от любого громкого звука. Это была самая настоящая дикая паника. Каждый нерв в ее теле звенел от напряжения, побуждая бежать отсюда, пока не поздно.

Но вместо этого она застыла в постели, не смея шевельнуться. У нее не было возможности сбежать – а значит, не оставалось сил и на то, чтобы встать и начать готовиться к свадьбе.

Бетти продолжала возиться в гардеробной, то шелестя атласом свадебного платья, то приводя в порядок целый ворох нижних юбок, которые полагалось надеть под этот роскошный туалет. Вскоре в комнату вошел кто-то еще, и струя горячей воды звонко ударила по дну пустой ванны.

Вот щелкнула дверь платяного шкафа, вот кто-то хлопнул дверью гардеробной, выходившей в коридор. И все смолкло. Кажется, Бетти тоже вышла из соседней комнаты.

Преодолевая немоту во всех мышцах, Катра заставила себя сесть и спустить ноги на пол, привычно нашарив возле кровати домашние туфли. Спутанную копну тяжелых волос она откинула на спину.

Так и нашла ее Бетти: застывшую на краю кровати, невидящим взглядом уставившуюся в пол.

– А вот и наша невестушка! – пропела нянька своим низким грудным голосом. На простом грубом лице расцвела добродушная улыбка.

Катре было не до нее. Она судорожно дернулась всем телом, заламывая руки.

– И чем же это мы заняты? – Бетти озабоченно наморщилась и обошла вокруг кровати, чтобы получше разглядеть свою подопечную. – Сидим и ждем, пока наши ножки совсем замерзнут?

– Они не просто замерзли, Бетти, – сообщила Катра с мрачной улыбкой. – Они заледенели.

– Еще не родилась на свет невеста, которая не заледенела бы от страха, когда наступает час идти к алтарю, – авторитетно сообщила нянька. – Ну полно тебе, пора вставать, – и она потянула Катру за руку, – ванна совсем остыла!

– Какая сегодня погода? – вяло поинтересовалась Катра, стаскивая с себя ночную сорочку.

– Холодная, какая же еще! – отвечала Бетти. – И небо все серое от туч. Тем лучше будут чувствовать себя гости в уютном да теплом доме! Пуншу и угощения хватит на всех! Вот увидите, как они будут довольны!

Катра улеглась в горячую ванну, взяла душистое мыло и опустила его в воду. Исходившая паром влага помогла преодолеть нервный озноб, согрев ее, подобно глотку доброго бренди. Напряженные мышцы расслабились. Аромат цветочного мыла растекался над поверхностью воды, навевая воспоминания о тех днях, когда она бегала босиком по мягкой траве и составляла из цветов огромные благоуханные букеты. Это было очень давно, задолго до того, как ей пришлось столкнуться с жестокими правилами реальной жизни.

Катра запрокинула голову, опускаясь в воду еще ниже. Волосы моментально намокли, и вода заполнила уши, отсекая звуки окружающего мира. Она словно оказалась в безмятежном подводном царстве. Волосы слегка колебались, щекоча лицо и плечи, подобно диковинным водорослям. Внезапно она вспомнила Джейн и представила, как речная вода играла ее длинными локонами и подолом платья. А ведь, пожалуй, утопиться в ванне гораздо проще и не так страшно…

Катра затаила дыхание. Наверное, едва миновало полминуты, а она уже почувствовала, как ломит виски. Тем не менее девушка оставалась под водой. Мало-помалу боль прошла, а голова стала пустой и лёгкой, казалось, еще немного – и она сможет дышать. Ее руки спокойно лежали вдоль тела. Глаза налились кровью. Легкие горели огнем.

Она открыла рот, пока еще не решившись наглотаться воды, и просто размышляла о том, что могла бы это сделать. И в ту минуту, когда Катре показалось, что она вполне готова остаться под водой навсегда, ее легкие взбунтовались. Желудок скрутило, все тело свело судорогой, и она с шумом выскочила из ванны, расплескивая воду. Катра едва успела откинуть с лица мокрые волосы – они упали на спину с глухим шлепком – и добраться до рукомойника, чтобы ее не вырвало прямо на пол.

Вода в ванне еще не успокоилась и выплескивалась через край, когда в комнату ворвалась Бетти и застала молодую хозяйку в весьма плачевном состоянии.

– Я не могу, Бетти! – выкрикнула она. Темные от воды волосы липли к плечам и спине, как холодные змеи. – Я не выдержу! Стоит подумать об этом, и меня… – Она закашлялась и согнулась над рукомойником в новом приступе рвоты. Ее всю трясло от озноба, и Бетти поспешила накинуть на мокрые плечи девушки теплый халат.

– Рано или поздно я его возненавижу. Я точно это знаю, – продолжала Катра. – Моя жизнь превратится в пытку. Я сделаюсь настоящей стервой и буду мстить, и ему тоже жизнь станет немила! И ничего другого нас не ждет! Ничего!.. – У нее вырвалось глухое рыдание. – Я знаю, что должна была чувствовать Джейн! Я почти такая же, как она! Разве я вынесу то, чего не вынесла она? Она, такая сдержанная и рассудительная… а я никогда такой не была! Нет, если она не пережила, то я и подавно не смогу!

– А ну-ка замолчи! – прикрикнула на нее Бетти. – Ты как раз потому и должна все пережить, что не похожа на Джейн! Ты девочка бедовая, привыкла стоять на своем до конца! Ты не из тех тихонь, что готовы сами подставить льву свое горло, чтобы их побыстрее съели! У тебя воля – кремень! А кремень от испытаний только острее становится, да! Подумаешь, горе – замуж выйти! – Бетти взяла полотенце и принялась энергично сушить Катре волосы, но остановилась и добавила более ласково: – Ну, не достался тебе тот, кого хотела, – что ж теперь, ложиться да помирать? Мало ли в жизни других удовольствий? Господи, нашла с кем себя сравнивать – с Джейн! Да ей и не снилось твое богатство и то, что ты можешь делать со всеми этими деньгами! Твой жених тебе ровня, и жить ты будешь припеваючи, как и жила до сих пор. А теперь кончай капризничать, как девчонка, которой не купили сладостей, и возьми себя в руки!

Бетти выложила это с такой яростью, что Катра остолбенела: никогда в жизни ее нянька не позволяла себе ничего подобного!

– И запомни: стервами становятся только те, кто не умеет взять себя в руки и начинает требовать луну с неба! – продолжала поучать Бетти, все еще не успокоившись. – Вы с Феррисом добрые друзья. Для начала это немало – и, уж во всяком случае, гораздо больше, чем бывает у многих молодоженов!

Катре стало стыдно. Она забрала у няньки полотенце и сама принялась сушить волосы. Несколько раз глубоко вздохнула, борясь с рыданиями, и решительно вытерла лицо насухо. Бетти совершенно права. Сравнивать свою участь с долей Джейн глупо и нечестно. Ей никогда не придется зарабатывать на жизнь тяжким трудом, стирая руки в кровь бесконечной стиркой и ломая голову над тем, как прокормить ораву детей. Она выходит замуж за близкого ей человека, друга детства, не менее богатого, чем она, и нечего убиваться с горя, потеряв нечто неопределенное, такое, о чем она и понятия не имела еще месяц назад.

Катра встала и тщательно вытерлась. Бетти уже приготовила платье и повесила его на дверь в гостиную. Затем она достала нижнее белье, украшенное искусной вышивкой, и разложила на кровати.

– Ты права, Бетти, – призналась Катра, усаживаясь за туалетный столик. – Прости, я не должна была так себя вести.

Бетти на миг замерла, молча кивнула и вышла из комнаты.

Опираясь на руку отца, Катра старалась двигаться со всем возможным изяществом и уверенностью. Возле алтаря ее руку принял Феррис. Он ослепительно улыбался, как и положено счастливому жениху. Не чуя под собой ног, Катра встала рядом с ним на колени перед священником.

Сухая и горячая рука Ферриса сжимала ее пальцы с такой силой, как будто он боялся, что невеста может убежать. Голос священника звучал бессмысленным монотонным гулом, и Катра как во сне рассматривала полированную поверхность алтаря. Ей на глаза попалась темная дырка. Разве алтарь запирают на ключ?

Наконец Ферр ис выпрямился, и она позволила ему поднять себя на ноги. Рядом суетилась Мелисса, зачем-то поправляя ее фату и шлейф.

– Берешь ли ты, Кэтрин Энн Мередит, Ферриса Ноэла Честера себе в мужья? – Катре повезло: она вышла из транса как раз в тот миг, когда священник торжественным тоном задал ей этот вопрос. И все равно ей не сразу удалось совладать с судорогой, сдавившей горло.

Феррис почувствовал охватившую Катру панику и еще крепче сжал ее руку.

– Обещаешь ли ты любить его, почитать и повиноваться ему в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?

Катре показалось, что тишину, повисшую в церкви, можно пощупать руками. Она представила, как напряглась Мелисса, имевшая понятие о том, что должна сейчас испытывать ее подруга, и готовая всегда прийти на помощь. Она представила, как замер отец в ожидании ее ответа. Катра оглянулась и словно издалека увидела преданный, ищущий взгляд Ферри-са, все еще полный раскаяния за их недавнюю ссору.

А кроме того, Катра не сомневалась, что где-то в укромном уголке стоит Бетти и караулит каждое ее движение в ожидании доказательств, что ее подопечная стала взрослой рассудительной девушкой.

– Да, – промолвила она. Ответ был ясным и четким, но безжизненный, мертвый голос показался Катре чужим. Впрочем, это вполне понятно: ведь ее ответ ничего не менял. Это была лишь строчка в пьесе, где Катра равнодушно играла свою роль, не затронувшую ее сердце.

Настал черед отвечать Феррису, и он без запинки прочел свою роль, и в его звонком голосе была слышна торжественная решимость.

Священник подал им знак повернуться лицом к толпе. Из-за спины новобрачных раздался его ликующий возглас:

– Леди и джентльмены, присутствующие здесь, позвольте мне с радостью представить вам мистера и миссис Честер!

Глава 11

Холодное зимнее светило покинуло бледные небеса над Бостоном, но Райан Сент-Джеймс этого не замечал. Ему вообще ни до чего не было дела. Он убивал время в душном сумраке салуна «Ястреб и голубка», уткнувшись носом в свой стакан с виски. Рядом стояла почти пустая бутылка.

– Райан, ну сколько можно? – в который уже раз спрашивал его Том. Он неловко переминался с ноги на ногу в прокуренном зале, поглядывая на собравшуюся здесь публику и чувствуя себя среди этих людей белой вороной. Бармен спросил, чего он хочет, но молодой человек нетерпеливо отмахнулся от него и снова занялся Райаном.

Последний в отличие от Тома прекрасно вписывался в обстановку дешевого неопрятного заведения, поскольку был растрепан и небрит, а его костюм давно измялся и выпачкался.

– Оставь меня в покое, Том. – Он хотел придать своему голосу уверенности, но был слишком пьян и спотыкался на каждом слове.

– И не подумаю! Ты только посмотри на себя! Во что ты превратился! – Том старался не замечать, с каким любопытством глазеют на них завсегдатаи салуна., – Если тебе не жалко себя, подумай хотя бы об отце! Один он не управится с делами! И вдобавок из-за тебя он совсем извелся от тревоги! В его возрасте это может плохо кончиться! Разве тебя это не волнует? Ты не задумывался над тем, что его сердце может не выдержать? Он не железный, и…

– Он железный и переживет нас с тобой! – взревел Райан, разгневанный новой уловкой Тома! – Я в жизни не видел, чтобы он тревожился о ком-нибудь из нас! Ха! Он скорее лопнет от злости! – Он дернулся за бутылкой, но промахнулся. Бутылка с грохотом прокатилась по обшарпанной стойке бара и разбилась об пол. – Проклятие! Нэйт! Еще одну! – рявкнул Сент-Джеймс, швырнув бармену горсть мелочи.

Том вел себя так, словно не замечал ни бармена, ни очередной бутылки.

– Как я уже сказал, ты можешь считать его железным, но о компании этого не скажешь! Он давно не в состоянии единолично управлять «Стандард шиппинг». – И Том добавил, не скрывая тревоги: – Но самое главное, Райан, я не могу стоять и смотреть сложа руки, как ты убиваешь себя. Что с тобой случилось? Ты сам на себя не похож! Должна же быть какая-то причина? Мы ничего не можем понять! – При виде полного безразличия Райана Том не выдержал и схватил его за плечи. – Ты меня слышишь?! Райан вяло обвис на стуле. Том хотел встряхнуть его еще раз, но тот внезапно вскочил и схватил приятеля за грудки. Сент-Джеймс с трудом держался на ногах, но и теперь грозно нависал над своим противником, будучи на добрую голову выше. Однако Том не испугался и твердо отвечал на его свирепый взгляд.

– Слушай меня внимательно, Том! – произнес Райан. При этом его покрасневшие и опухшие прищуренные глаза оставались на удивление трезвыми и пронзали Тома, как два стальных клинка. – Ты сию же минуту уберешься отсюда подобру-поздорову, пока я сам не вышвырнул тебя вон! Я не хочу с тобой ссориться, но ты мне надоел! А теперь пошел прочь! – Он отпустил Тома, на миг утратившего дар речи.

Однако вскоре Том оправился от неожиданности и спросил:

– Скажи по крайней мере, что с тобой случилось? Ты никогда так не опускался! Могу я хотя бы знать почему? – В его глазах не было гнева – только сострадание и желание помочь.

Райан с размаху опустился на стул, опрокинул в себя остатки виски в стакане и занялся пробкой на новой бутылке.

– Я не желаю с тобой разговаривать! – Судя по всему, ему самому было противно, как тяжело ворочается во рту непослушный язык.

– С какой стати? – Том уперся ладонями в бар, стараясь заглянуть Райану в лицо. – Послушай, пусть я всего лишь муж твоей младшей сестры, и я знаю, что ты относишься ко мне свысока, но тем не менее я знаю тебя едва ли не лучше всех – кроме разве что твоей родной сестры! Почему бы тебе не поговорить со мной? Вдруг это поможет?

– Никто мне не поможет! – выпалил Райан, и впервые за это время Тому действительно стало страшно – такая острая боль прозвучала в голосе Сент-Джеймса. – И говорить я с тобой не могу, – добавил он более сдержанно, стараясь не смотреть свояку в глаза. Том пододвинул к себе стул и уселся рядом.

– Ты стал сам не свой с тех пор, как вернулся из Виргинии, – сказал он. – Там что-то случилось? Нам известно про скандал с Фэрчайлдами. Это связано с ними?

– Не лезь не в свое дело, пока я и впрямь не вышвырнул тебя вон! – взревел Райан, оттолкнув стул и пытаясь удержаться на непослушных ногах. – Проваливай, иди домой! Со «Стандард шиппинг» ничего не случится, если я себе позволю небольшой отпуск! Скажи отцу и Лидии, что я скоро вернусь. Но сначала мне надо кое в чем разобраться.

– Разобраться с помощью вот этого? – Том брезгливо ткнул пальцем в бутылку виски. – Райан, ты повторяешь это уже не одну неделю. И мы больше не верим…

– Плевать я хотел на то, веришь ты или нет! – взорвался Райан. Каким-то неуловимым движением он схватил со стойки стакан и запустил им в стену. Стекло разлетелось вдребезги, а на деревянной обшивке стены расползлось отвратительное темное пятно в виде паука. – Катись домой, к своей женушке! – пробурчал Сент-Джеймс. Взяв бутылку и новый стакан, заботливо пододвинутый расторопным барменом, он поплелся в угол зала, за столик.

Том замер в нерешительности. Посетители бара, глазевшие на их ссору, вернулись к своим делам, так и не дождавшись драки. Том с жалостью посмотрел на Райана, подслеповато щурившегося на бутылку, и снова подумал, что тот убивает себя. Осунувшееся небритое лицо приобрело какую-то нездоровую бледность, особенно заметную на фоне темной щетины, и казалось напряженным и растерянным. Густые черные волосы отросли до плеч и утратили свой обычный блеск. Спереди они то и дело падали на глаза, и Райан машинально отбрасывал их назад.

Том грустно покачал головой. Ну что тут поделаешь? Этот человек сознательно занимался самоуничтожением вот уже несколько недель и выглядел сегодня еще более подавленным, чем прежде.

Том устало провел рукой по лицу. Как он вернется домой? Как он посмотрит в глаза Лидии? Как прикажете ей объяснить, что ее родной брат по непонятной причине скоро допьется до белой горячки и он не в состоянии этому помешать?

Райан внезапно откинулся на спинку стула и замер с закрытыми глазами, не выпуская из рук бутылку и стакан. У Тома тревожно екнуло сердце. Если Сент-Джеймса одолеет хмель и он заснет, можно будет подогнать экипаж и доставить его домой. Домой, где за него возьмется отец. Старик наверняка вытрясет из Райана правду и приведет в чувство. Но этой надежде так и не суждено было сбыться: Райан открыл глаза и стал наливать себе виски. Его руки дрожали, и часть спиртного пролилась на рукав, который Райан вытер о штаны. Том вздохнул и пошел прочь. По дороге нужно будет придумать, что рассказать Лидии. Выложить все как есть у него просто не повернется язык.

Райан не скрывал своего облегчения, когда увидел, что Том сдался. Едва дождавшись, пока за ним закроется дверь, Сент-Джеймс жадно принялся пить виски прямо из горлышка, не обращая внимания на полный стакан, позабытый на столе. Вскоре за его столиком возник один из завсегдатаев салуна, весь день торчавший за стойкой бара.

– Я и не хотел, да услыхал кое-чего краем уха, – сообщил он, всматриваясь в Райана выцветшими опухшими глазками. – Вообще-то мое имя Стэн. Но все кличут Уолтером.

Райан тупо уставился на неожиданного собеседника. Тот отвечал таким же рассеянным взором запойного пьяницы.

– Как странно, – наконец буркнул Райан, решив вступить в разговор. Попутно он промочил горло еще одной порцией виски прямо из бутылки.

– Точно, – подтвердил новый знакомый. – И я ума не приложу, почему меня так называют! – Он сообщил это с таким простодушным отчаянием, что Райан подумал и рассмеялся. Его хриплый хохот прозвучал довольно странно в этом мрачном прокуренном зале. Уолтер снова попытался сосредоточить на Райане свой рассеянный взор.

– Па-азвольте вас угостить! – И Райан щедро наполнил почти пустой стакан Уолтера из своей бутылки. Ему вдруг пришлась по душе идея обзавестись собутыльником. По крайней мере можно будет отвлечься от мыслей, не дававших ему покоя. – За тебя, Уолтер! – Он отсалютовал бутылкой и припал к горлышку. Уолтер с блаженной улыбкой опрокинул свой стакан.

– Слушай, я знаю, что ты попал в переплет. Слышал, как ты лаялся с этим мальчишкой. Я тоже попал в переплет. Иначе нас бы здесь не было, правда? Я верно сказал? – И он посмотрел на Райана со всей серьезностью, на которую был способен.

– Чертовски верно! – подтвердил Райан, и они отметили это еще одним тостом.

– А в переплет я угодил из-за бабы. Из-за чертовой проклятой бабы. От них вообще одни неприятности, от этих баб! – бубнил Уолтер, пока Райан наполнял его стакан.

– Чертовски верно, – повторил Райан.

– Вот и у тебя неприятности из-за бабы, – продолжал Уолтер. – Я за милю чую мужика, который попал в переплет из-за бабы. Ты и есть такой мужик.

– Чертовски верно, – еще раз пробормотал Райан, хотя и с меньшим энтузиазмом. – Проклятая баба вышла замуж. – Он уставился на свой стакан с таким видом, будто это плескавшееся там виски сообщило ему столь грустную весть, и выпил все одним духом.

– О-хо-хо! – горестно взвыл Уолтер. – Вот и у меня та же беда! Да, она взяла и выскочила за другого! А я остался с носом! Тупая девка! И нисколько я о ней не жалею!

Райану не очень-то верилось в то, что этот человек действительно не жалеет о том, что остался с носом, – но разве это было так важно?

Он задумался, глядя в стакан с виски, и в ту же минуту перед его мысленным взором возник образ Катры. Как она стояла на берегу реки и говорила с ним о своих чувствах, не опуская откровенного, дерзкого взора. Взора, убившего Райана своим холодным презрением на балу в Ричмонде…

– Я думал, что она такая честная, – с горечью промолвил он. – Такая красивая и отважная. Как ни одна женщина в мире. Но потом был этот проклятый бал, и она посмеялась надо мной. Над тем, что я влюбился в нее. Или в ту, которую представлял на ее месте.

– Ох, так ведь их хлебом не корми – дай посмеяться над нашим братом! – Уолтер возмущенно хлопнул ладонью по столу и покачал кудлатой башкой. – Похотливые суки! Черт побери, они готовы на что угодно, лишь бы добиться своего, – а потом и сами не знают, чего же они хотели! Проклятые бабы!

– Господи, до чего же она красивая! – продолжал Райан, уже не слушавший Уолтера и все еще находившийся во власти воспоминаний. – Ты никогда в жизни не видел такой красоты! И в то же время полна жизни и огня… – Он зажмурился, не в силах избавиться от преследовавшего его облика.

Уолтер долго молчал с самым глубокомысленным видом. Наконец, он склонился к уху Райана и зашептал как заговорщик:

– Я знаю, что тебе нужно. Я в точности знаю, что тебе нужно! Готов поспорить, ты еще не разу не занимался этим с тех пор, как попал в переплет! Точно? Я угадал? – Уолтер важно кивнул, не дожидаясь, пока Райан ответит. – Чертовски верно! Вот в этом и есть вся проблема! Эта смазливая сучка лишила тебя мужской силы! А ты верни себе мужскую силу – и дело в шляпе! И пусть всякие там финтифлюшки не воображают, будто из-за них мужик перестает быть мужиком! – И Уолтер с торжеством уставился на Райана.

Но Райан пропустил его слова мимо ушей: он все еще пытался избавиться от навязчивого образа, полонившего его мысли. В конце концов ему пришлось смириться: борьба получалась слишком неравной. Тем временем Уолтер, воодушевленный своей идеей, схватил Райана за руку и потащил из-за стола.

– Куда это мы? – удивился Райан, едва успев прихватить с собой початую бутылку.

– Туда, где тебе помогут решить все проблемы! – уверенно заявил Уолтер.

Через минуту они уже были на улице. Вечерний холод покрыл наледью тротуары, а мостовые превратились в кашу из жидкой грязи и снега. Шикарное пальто Райана давно лишилось половины пуговиц, позабытые перчатки валялись в кармане, а шляпу он потерял еще несколько дней назад.

Уолтер с трудом держался на ногах и старался ухватиться за все, до чего мог дотянуться. Райану пришлось обнять его за плечи и тащить на себе. Такая мощная поддержка вернула Уолтеру хорошее настроение, и он затянул матросские куплеты. Райан хохотал во все горло. Прохожие с ухмылкой следили за тем, как двое пьяниц куда-то тащатся по мостовой на ночь глядя.

Целью их путешествия был ближайший бордель в трех кварталах от бара. В эти злачные места редко забредали джентльмены из общества, поэтому в борделе их приняли как принцев. У мадам был наметанный глаз, и даже оборванный вид Райана не помешал ей догадаться, что у этого господина должен быть весьма тугой кошелек. Она мигом устроила обоих на диване в гостиной, вручила по бокалу бренди и приказала девушкам снять с джентльменов промокшие башмаки и подать им сухие теплые туфли.

У Райана так кружилась голова, что он с трудом мог сидеть на диване. Однако бренди он выпил до последней капли и честно постарался сосредоточиться на том, что говорила мадам.

– Меня зовут мадам Роза. Почтенные господа не пожалеют, что выбрали именно наше заведение! – хрипло ворковала хозяйка, сосредоточившись на Райане. Она не сомневалась, кто из этих двоих главный. – У нас самый богатый выбор девочек! И как раз недавно появилось несколько новеньких – на все вкусы! Что вы предпочитаете, мистер…

– Смит! – пробормотал Райан заплетающимся языком. Даже в таком состоянии он понимал, что лучше не называть своего настоящего имени.

– Ага, Смит! – подхватил Уолтер. – А что до меня, то я люблю рыженьких! В них жизни побольше, в рыжульках!

– Мистер Смит? – Мадам никак не хотела оставлять в покое Райана. Было бы крайне расточительно позволить такой куче денег проваляться всю ночь на диване мертвецки пьяным! По ее знаку две девицы мигом подали крепчайший кофе.

– Блондинку! – наконец выдал Райан. Глаза у него уже слипались. – Золотистую блондинку с глазами как лед!

– Ну, мистер Смит, вам повезло, – запела мадам. – У нас недавно как раз появилась именно такая девушка! Очень миленькая. Единственная сложность в том, что она девственница, а значит, будет стоить немного дороже! Но я обещаю вам, что она отработает каждое пенни!

– Девственница! – презрительно фыркнул Уолтер. – Да он за тем и явился сюда, чтобы забыть одну девственницу-недотрогу! Вот и подайте ему такую, чтоб помогла все забыть!

Мадам с досадой глянула на Уолтера и щелкнула пальцами. Снова одна из девушек бесшумно испарилась. Через минуту она привела нарумяненную толстушку. Ее огненно-рыжая шевелюра сильно смахивала на парик. Зато Уолтера, судя по всему, это не волновало. Он удалился, алчно ухмыляясь и обнимая «рыжульку» пониже спины.

– Ну а теперь, – заговорила мадам, отделавшись наконец от Уолтера, – позвольте мне самой проводить вас к ней. Идемте! – И она решительно взяла Райана за руку.

Тот хотел было встать, однако ноги наотрез отказались ему служить, а комната завертелась перед глазами с такой дикой скоростью, что пришлось срочно ухватиться за диван. Бокал из-под бренди покатился на пол. А комната все кружилась и кружилась и никак не хотела становиться на место.

– Ну идемте же, милый, – пыхтела мадам, изо всех сил пытаясь оторвать гостя от дивана.

Но Райана словно кирпичом по голове огрели. Он не в силах был шевельнуть и пальцем, зато мадам так потешно кряхтела над ним и краснела от натуги, что он не выдержал и расхохотался. И чем сильнее злилась на него мадам Роза, тем смешнее казались Райану ее ужимки. Так он и заснул на алом плюшевом диване в гостиной у мадам Розы – со счастливой улыбкой на губах.

– Просыпайся, паршивый оборванец! – Хриплый отцовский голос доносился до Райана откуда-то издалека. Однако в следующую секунду он получил весьма чувствительный тычок под ребра. Не иначе как в ход пошла стариковская трость. – Просыпайся и изволь объясниться, что все это значит!

Райан застонал и перекатился на бок, спиной к отцу.

– Корабль твоего друга уже отдал швартовы! – продолжал отец. – Они вот-вот будут у нас! Я подумал, что ты все-таки захочешь смыть с себя кабацкую грязь, прежде чем выйдешь их встречать!

Смысл сказанного медленно проникал в мозг, оцепеневший от похмелья. Райан сделал еще одно усилие и повернулся на спину.

– Он мне не друг, – сипло пробормотал он. Хотел было провести рукой по лицу, но замер на полдороге, открыл глаза и понюхал свою руку. Виски. Так и есть, даже пальцы стали липкими от виски.

– Это верно, никто де захочет быть твоим другом, если увидит в таком состоянии, – заметил старик, окидывая сына неодобрительным взглядом. – Полагаю, твои настоящие друзья прихватили твое пальто и бумажник и предпочли остаться в той твердыне дружбы и гостеприимства, где мы нашли тебя прошлой ночью! Ты валялся в гостиной на диване и храпел, как пьяный верблюд!

– А что, верблюды храпят?

Стальные глаза Бенджамина Сент-Джеймса сурово сверкнули под кустистыми седыми бровями.

– Знаешь, я уже начал надеяться, что наконец-то ты выбил всю дурь из головы, но тебе приспичило отправиться в Ричмонд и впутаться в весьма неприятную историю с Фэр-чайлдами. Уж не это ли побудило утопиться в бочке со спиртным, чтобы смыть позор?

– Все, что касается Фэрчайлдов, – отвечал Райан, усаживаясь в кровати и болезненно морщась, – является не более чем результатом бессовестно раздутого ничтожного инцидента!

– Но тогда какого черта ты пустился во все тяжкие? Когда ты не ленишься шевелить мозгами, из тебя получается чертовски приличный бизнесмен, – признался Бенджамин, – но повадки у тебя, как у настоящего жеребца. Я не припомню ни одного города, где ты обошелся бы без скандала из-за женщин. Черт побери, парень, это началось с того самого дня, как ты стал достаточно взрослым, чтобы интересоваться женщинами!

– Всего лишь достаточно взрослым, чтобы они стали на меня засматриваться, – с лукавой улыбкой уточнил Райан. Этим доводом всегда пользовалась его мать, когда старалась защитить сына. Сам Райан считал его смехотворным, но не упускать же случай лишний раз позлить отца!

– Стало быть, женщины сами вешаются на тебя десятками, а ты такой воспитанный и вежливый, что не можешь им ни в чем отказать? – мгновенно вскипел Бенджамин. – Ничего подобного! Ты сам ведешь себя как избалованный павлин! И ты отлично знаешь, как отшить чересчур настырных дамочек, – просто не желаешь это делать!

– Честное слово, – сокрушенно вздохнул Райан, – я бы очень хотел это узнать!

– Вот и отлично. А теперь изволь подняться, мошенник, – приказал отец, подтверждая свои слова очередным ударом длинной трости. – И приведи себя в порядок хотя бы ради друзей!

Лидия Стюарт сидела в гостиной и занималась вязанием, поджидая, когда к ней спустятся родители. По пути из своей комнаты она проходила мимо библиотеки и слышала, как они спорят из-за Райана. Как всегда, предметом спора была причина его необъяснимого срыва. Отец считал, что это всего лишь очередная блажь избалованного мальчишки, тогда как мать была уверена в том, что этому должна быть более серьезная причина. В каких бы громких скандалах ни был замешан Райан до сих пор, он ни разу в жизни не доводил себя до запоя. И Лидия считала, что это весомый довод. Она вообще впервые в жизни увидела Райана пьяным, когда Том с кучером наемного экипажа втащили в переднюю его бесчувственное тяжелое тело.

У Лидии имелась своя теория насчет состояния Райана. Она искренне удивлялась, как никто из домашних не заметил очевидного: он страдает от несчастной любви. Только обделенный любовью мужчина может позволить себе пасть так низко. Или они полагают, будто Райану это чувство недоступно? А может, просто не представляют, что женщина, которой Райан окажет такую честь, не ответит ему взаимностью?

В отличие от прочих Лидия не сомневалась, что всему виной любовь. Правда, она обожала своего брата и у нее не укладывалось в голове, что на свете есть женщина, способная остаться равнодушной к его чарам. Но с другой стороны, приступ такого невероятно жестокого самоуничижения должен был иметь под собой не менее невероятную причину.

После возвращения из Виргинии они виделись с Райаном совсем недолго, на обеде, устроенном родителями в честь этого семейного торжества. В качестве гостей присутствовали лишь родители Тома и две его сестры, Мэри и Роберта.

Райан вышел к столу слегка навеселе. Видимо, он начал пить с самого утра, еще до того, как сошел с корабля, и весь день понемногу прикладывался к бутылке. Ему не всегда удавалось удержать в узде душивший его тайный гнев, и Лидия тогда подумала, что дела в Ричмонде идут из рук вон плохо, потому что Райан был готов сорваться на ком и на чем угодно.

Он вел себя вызывающе, а подчас попросту грубо, и это бросалось в глаза всем, кроме Роберты, имевшей несчастье еще два года назад воспылать к Райану по-детски слепой любовью. Остальные гости избегали даже смотреть в его сторону из опасения ненароком навлечь на себя вспышку дьявольского гнева, тлевшего в его глазах.

Как ни странно, это хрупкое равновесие только раззадорило Роберту, и она флиртовала напропалую, беззаботно хихикая над циничными и издевательскими шутками Райана по поводу женского пола. Поскольку он был явно не в себе, а его заигрывания с РобертоЛ грозили превратиться в нечто совершенно непредсказуемое, Стюарты были вынуждены уйти из гостей раньше обычного.

Лидия с Томом уже легли спать, когда Райан с отцом заперлись в библиотеке. Лидия полагала, что они собираются обсудить успехи Райана в Ричмонде и что отец не упустит случая указать сыну на его неприличное поведение за обедом. Она не сразу заснула в тот вечер, а потому слышала, как дверь в библиотеку с грохотом распахнулась и Райан яростно выкрикнул:

– Черт побери, да пусть говорят обо мне все, что угодно! Я вовсе не хотел возвращаться и не собираюсь радоваться по этому поводу!

По коридору простучали его тяжелые шаги. Громко скрипнула дверь в переднюю и тут же раздался грохот, как будто ее распахнули пинком и она ударилась о стену. Следом в коридоре прошелестели колеса инвалидной коляски их отца.

– И мне осточертело дрожать над репутацией всяких безмозглых соплячек, которым не хватает ума позаботиться о себе и своем добром имени! – продолжал Райан. – Пусть теперь сами выкручиваются и получают то, что заслужили!

Лидия слышала, как отец пытался возражать, но его глухой хриплый голос доносился до нее слишком невнятно. Райан что-то коротко ответил, и сразу хлопнула парадная дверь. В доме стало тихо, и с тех пор Лидия больше не видела старшего брата.

Вернее, не видела вплоть до вчерашнего вечера, когда его в полуобморочном состоянии доставили домой.

В коридоре зазвучали голоса родителей, и через минуту они появились в гостиной. Отец, красный как рак, не скрывал своего бешенства, а мать, как всегда, оставалась сдержанной и спокойной. У нее был богатый опыт укрощения строптивых мужчин. И Лидия обожала ее за эту выдержку истинной леди.

– Твой отец считает, что Райан совсем взбесился, – сообщила мать. Лидия не сразу уловила в ее голосе скрытый юмор. – Он намерен отослать его в плавание в Вест-Индию с воспитательными целями.

– Да, черт побери, именно так я и сделаю! – рявкнул старик. Тяжело опираясь на свою трость, он направился к ближайшему креслу. Бенджамин Сент-Джеймс ужасно не любил пользоваться инвалидной коляской, но в последнее время его здоровье ухудшилось настолько, что он почти постоянно прибегал к ее помощи.

– Он уже приходит в себя, – возразила Лидия, поднимаясь с места и помогая отцу устроиться поудобнее. – По-моему, это все неспроста и с ним произошло нечто серьезное. Райан, конечно, не святой, но еще ни разу не опускался до запоя.

– Вероятно, решил попробовать нечто новенькое, – ехидно фыркнул отец. Лидия добродушно улыбнулась и вернулась к своему вязанью.

– В любом случае ради приезда Нестеров ему придется привести себя в порядок, – уверенно заявила она.

– Я бы не очень на это рассчитывал, – заметил старик. – Его совсем не обрадовала весть о том, что их корабль уже в порту.

– Уж не поссорился ли он с Феррисом Честером? – озабоченно пробормотала Лидия себе под нос.

– Не думаю, что этот юноша способен на такой подвиг, – сказала Кора Сент-Джеймс. – И вдобавок Райан никогда в жизни не позволил бы личным отношениям сказаться на бизнесе. Полагаю, тут замешана женщина.

– Вот именно! – подхватила Лидия.

– Фу-ты ну-ты! Романтика, любовь! – Бенджамин Сент-Джеймс не скрывал издевки. – Бабьи бредни! – От возмущения он даже грохнул тростью об пол. – Да у любого развратника и пьяницы романтики в душе больше, чем у этого прохвоста! Он избалован, как девчонка, вот и все! Видно, не получил того, чего хотел, – вот и бесится от злости, вместо того чтобы держать удар по-мужски!

И тут раздался стук дверного молотка. Все обернулись к двери. Вошел дворецкий Симмонс и доложил, что пришел какой-то человек из их конторы. Бенджамин увел его в кабинет. Лидия и мать переглянулись.

– Ну, остается надеяться, что рано или поздно мы все же узнаем причину всех этих недоразумений, – заметила Кора, доставая свое рукоделие и устраиваясь поближе к огню. Лидия кивнула. Ей было больно и обидно видеть Райана в таком унизительном состоянии.

– Надеюсь, это случится достаточно скоро, – сказала она, услышав, как в комнате наверху что-то упало и Райан громко чертыхнулся. – И даже очень скоро.

Глава 12

Райан содрал с себя муслиновый галстук, старательно расправил и снова стал завязывать узел. Это была уже третья попытка: две предыдущие кончились неудачей. Пальцы дрожали и не желали слушаться, в глазах пульсировала боль, а проклятый узел выходил то косым, то кривым.

Он заставил глаза сосредоточиться на отражении собственной шеи и взялся за упрямый кусок муслина. Его лоб давно покрылся густой испариной: это организм, потея, пытался избавиться от алкоголя. Чтобы пот не заливал глаза, Райану пришлось прерваться и вытереть лоб. Вот так проблема! Никогда в жизни он не завязывал галстук с таким трудом!

Наконец узел был готов. Он вышел каким-то нелепым, но Райан решил, что на сегодня сойдет и так. Однако стоило ему представить, как надменный взор Катры скользит по его болезненно-бледной физиономии, задерживается на опухших красных глазах, на криво завязанном галстуке… Он содрал галстук с шеи и начал завязывать снова.

Через несколько минут он покончил с галстуком и критически осмотрел свое отражение. Серый с искрой фрак, белые лосины и кашемировый жилет выглядели достаточно солидно. Пусть Катра не думает, что он какой-то оборванец. И вообще, если бы не осунувшееся лицо и красные глаза, вид у Райана был, в сущности, безупречен. Во всяком случае, он так считал.

Вытащив из нагрудного кармана уголок носового платка, Райан не удержался от болезненной гримасы. Черт побери, и угораздило же их причалить в такую рань! С этими кораблями всегда так: они в жизни не приходят рано, если их ждешь с нетерпением. В отличие от плохих вестей, которые летят как на крыльях. А Райан не сомневался, что прибытие Катры с молодым мужем к ним в дом следует отнести к разряду самых плохих вестей.

Он даже немного жалел о том, что Тому, его чересчур заботливому свояку, удалось найти его как раз вовремя, чтобы не дать пропустить торжественный прием «дорогих гостей». Впрочем, неизвестно, что хуже: торчать в дверях, когда Катра с Феррисом явятся к ним с борта корабля, или быть доставленным домой в полубессознательном состоянии прямо на глазах у гостей.

Райан отвернулся от зеркала, отпил холодной воды из стоявшего наготове большого стакана и тут же снова наполнил его из объемистого запотевшего кувшина. Черт побери, какая отвратительная вещь – похмелье! Не говоря уже о сопутствующих ему самоуничижению и досаде. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя едва живым и знать, что в своем плачевном состоянии ты виноват исключительно сам. Обычно Райан воздерживался от чрезмерных возлияний. Ему слишком претило то, что милые, рассудительные люди вдруг превращаются в пьяных идиотов. Но его жизнь пошла вразнос с той самой минуты, как он встретил Кэтрин Мередит. Вернее, Кэтрин Честер. Что за отвратительное имя!

По дороге в гостиную он старался двигаться медленно и плавно, чтобы не усугублять головную боль, однако спуск по лестнице окончательно его доконал. Райан едва доплелся до дверей гостиной. Услышав женские голоса, он напряг последние силы и попытался принять непринужденный вид. Райан распахнул дверь и отметил про себя, что дамы явно принарядились для приема гостей.

– Смотрите-ка, наш петушок почистил перышки! – шутливо воскликнула Кора Сент-Джеймс. – Добро пожаловать домой, Райан!

– Вы обе сегодня чудесно выглядите! – искренне восхитился Райан.

– Чего не скажешь о тебе, – не удержалась Лидия. – У тебя такой вид, будто ты угодил между молотом и наковальней!

– Да, хорошего мало, – подтвердила мать. – Будь добр, приведи в порядок свой галстук!

– Вы всегда найдете чем порадовать, – в тон дамам отвечал Райан, раздраженно срывая с себя проклятый кусок муслина. – Чем еще я вам не угодил?

Лидия встала, развела его руки в стороны и мигом завязала аккуратный ровный узел.

– Даже не знаю, с чего начать. – И Кора задумчиво надула губы. – Лучше вообще отложить этот разговор. Твои гости вот-вот подъедут.

Райан болезненно скривился: от волнения у него снова скрутило желудок. Как только Лидия оставила в покое его галстук, он поспешил к буфету, чтобы попить воды.

Лидия обменялась с матерью многозначительными взглядами.

– До сих пор мне казалось, что ты доволен обществом молодого Честера, – заметила мать. – А сегодня у тебя такой вид, будто ты им не рад.

Райан зажмурился и потер пальцами пылающий лоб.

– А где отец? – Он был готов говорить о чем угодно, кроме своих отношений с Феррисом Честером. Тем более в таком взвинченном состоянии, когда нервы натянуты до предела. А вдруг он не выдержит и признается им во всем?

– Он с Чарльзом в кабинете. Наверное, в порту случилось что-то серьезное – он примчался сюда ни свет ни заря, – сообщила Кора. Ее голос звучал на удивление спокойно. За те годы, что ее муж занимался бизнесом, она привыкла стойко переносить трудности.

Райан почувствовал укол совести: пока он обливался слезами от жалости к себе, отец в одиночку решал все проблемы их компании.

– Но ты не волнуйся, – добавила мать. – Эти мелочи не стоят того, чтобы ты отвлекался от тех серьезных вещей, которыми занимался в последнее время.

Райан сурово прищурился и наткнулся на такой же строгий пронзительный взгляд. Он не сердился на мать. Она всегда была с ним предельно откровенна. Правда, сегодня ему и так было достаточно тошно. Райан страдал от похмелья, сожалел об упущенном времени и до дрожи в коленях боялся встречи с отвергнувшей его возлюбленной. Где уж тут пикироваться с матерью по поводу его поведения в последние дни?

– Всему свое время, – коротко ответил он.

Мать лишь презрительно хмыкнула в ответ.

– Просто поразительная мудрость! И тем не менее я хотела бы разобраться в причинах твоей странной неприязни к Феррису Честеру.

– У меня нет к нему неприязни. – Райан уткнулся в стакан с водой, но опоздал.

– По твоему лицу этого не скажешь.

– Как ты наверняка успела заметить, – сухо сообщил Райан, – я сегодня вообще не в себе.

Кора Сент-Джеймс рассмеялась и посмотрела на сына, не скрывая удивления.

– А как насчет его молодой жены? – Это Лидия подала голос из своего угла. – Может, это она тебе так не нравится?

Райану пришлось немедленно повернуться к дамам спиной и сделать вид, будто он возится с графином с водой.

– Какое мне до нее дело? – как можно небрежнее процедил он. – Зато Ферриса она вполне устраивает!

Лидия с матерью снова переглянулись.

– А какая она? – не отставала от Райана сестра. У него заметно напряглись плечи. – Она красивая?

Райан повернулся так резко, что расплескал воду из стакана.

– Какого дьявола ты меня расспрашиваешь? – рявкнул он. – Вот увидишь ее сама – и разглядывай на здоровье!

Дамы почувствовали себя оскорбленными.

– Что это на тебя нашло? – сердито спросила мать.

Но Райану повезло: стук в дверь освободил его от необходимости извиняться. Все трое насторожились. Вот дворецкий отпер дверь, и в передней забубнили глухие голоса. Через минуту Симмонс сообщил:

– Прибыли мистер и миссис Честер!

Райан поставил стакан на буфет, чувствуя, как внутренности скрутило в тугой тошнотворный узел.

Словно во сне он услышал шелест нижних юбок: это мать и сестра поднялись навстречу гостям – и с трудом повернулся к двери на непослушных деревянных ногах.

– Миссис Сент-Джеймс, миссис Стюарт, как же я рад наконец-то познакомиться с вами! – В гостиную влетел сияющий Феррис в облаке холодного свежего воздуха с улицы. Он галантно склонился сначала над рукой Лидии, затем над рукой Коры. Райан целиком сосредоточился на сцене знакомства Ферриса и Лидии, но это не помогло: он всей кожей ощущал присутствие Катры. – Простите, если я веду себя немного фамильярно, но мне довелось столько о вас слышать, как будто мы знакомы уже много лет!

– И нам тоже, мистер Честер, и нам тоже, – подхватила Лидия. – Мы очень рады с вами познакомиться. Плавание было благополучным?

– Чудесным, просто чудесным! Мы прекрасно провели время на корабле! – отвечал Феррис. – Но позвольте мне вас познакомить! – И он с ослепительной улыбкой привлек к себе Катру. – Вот, это моя женушка, Кэтрин Мере… ох, простите! Я снова оговорился! – И он с добродушным смехом произнес: – Кэтрин Честер! Это миссис Лидия Стюарт, сестра Райана. И миссис Сент-Джеймс, его мать!

– Как поживаете? – Катра, вежливо улыбаясь, присела в реверансе сначала перед одной дамой, затем перед другой. Ее речь с тягучим южным акцентом звучала особенно странно под сводами этой гостиной. Райан наконец-то сбросил с себя оцепенение и набрался храбрости посмотреть ей в лицо. Но Катра повернулась к его матери, и он сумел разглядеть лишь край шляпы и бледную щеку, обрамленную густыми светлыми локонами.

– Райан, дружище! – Феррис высмотрел приятеля, державшегося в самом темном углу гостиной, и все на миг оглянулись в ту сторону. Райана обожгло сияние ясных голубых глаз Катры, и он поспешил отвернуться к Феррису. Но и этой доли секунды было достаточно, чтобы его сердце тревожно забилось от волнения, а от головной боли потемнело в глазах.

– Рад видеть тебя, Феррис. – Он сделал несколько шагов, чтобы пожать Честеру руку.

– И я тоже очень рад! – Феррис похлопал Райана по плечу и добавил: – Ты ведь не забыл Катру?

Их взгляды встретились, и у Райана перехватило дыхание: она была еще краше, чем прежде!

Ее нежные щечки порозовели от мороза, а огромные голубые очи сияли как два прозрачных турмалина. Несмотря на спокойную вежливую мину, Райан успел различить в ее взоре холодное презрение.

– Миссис Честер, – с трудом выдавил он и поклонился. – Вы оказали великую честь нашему дому, выбрав его целью своего свадебного путешествия! Мне до сих пор не верится, что это правда!

Райан отлично знал Лидию и не сомневался, что сестра умрет от любопытства при виде румянца, разлившегося по щекам Катры и не имевшего ничего общего с зимним холодом. Он едва успел поцеловать ледяные пальчики, как Катра отдернула руку, словно ее укусили.

– Честно говоря, это все Феррис. – Катра сделала такой упор на имени мужа, что все присутствующие обратили на это внимание. Кроме самого Ферриса. Тот и ухом не повел.

– Ну, если уж быть честным до конца, – признался он, – то я всегда считал, что эта идея принадлежит Райану. – Райан вздрогнул, не скрывая своего недоумения. – Он пригласил нас к себе в гости еще несколько месяцев назад, до того как сам побывал в Виргинии!

Райан досадливо сморщился. Кажется, он действительно что-то такое припоминает… Черт побери, и кто тянул его за язык? Теперь вот сам не рад…

– Что же вы стоите? Раздевайтесь! – встрепенулась миссис Сент-Джеймс, почувствовав себя неловко в наступившей тишине. – Да и мы тоже хороши! Держим вас в пальто на пороге! Куда пропал Симмонс? Пусть проводит вас наверх. Вы, наверное, устали и не прочь отдохнуть?

– Да, мы действительно немного… – начала было Катра.

– Глупости, мы прекрасно себя чувствуем! – перебил ее Феррис. – «Стандард шиппинг» доставил нас легче перышка!

В ответ послышался вежливый смех. Гостям помогли избавиться от пальто, перчаток и шляп.

Райан воспользовался возможностью и исподтишка рассмотрел Катру. Она казалась осунувшейся и какой-то вялой по сравнению с тем, какой запомнилась ему в Виргинии. Впрочем, это могло быть следствием морской качки. Зато Райан мог сказать с уверенностью, что она чувствует на себе его взгляд. Ее движения стали более сдержанными и рассчитанными, а уголки губ сложились в брезгливую гримасу. Довольна ли она своим молодым мужем? Этот вопрос не давал Райану покоя.

И он снова вспомнил тот день, когда встретил Катру у реки и сделал ей предложение. Как она смотрела на него! Какая буря чувств читалась в ее взгляде! Райан так задумался, что не сразу заметил, что Катра тоже пытается рассмотреть его, не привлекая к себе внимания. На этот раз вместо убийственного презрения он увидел в ее глазах растерянность и что-то еще, едва заметное, неуловимое… Неужели это была грусть?

«Как бы не так! Поздно грустить, милая! Ты сама выбрала себе мужа, вот и пеняй теперь на себя!»

Райан злорадно заметил, что Катра смутилась и отвела взгляд. И снова она показалась ему подавленной и вялой, бледной тенью того озорного создания, с которым он был знаком всего пару месяцев назад.

Феррис о чем-то оживленно болтал с матерью Райана, когда Катра прервала его на полуслове, сославшись на то, что устала с дороги. Кора рассыпалась в извинениях за свою невнимательность и попросила Лидию проводить гостью в ее комнату.

Райана так и тянуло отправиться следом, чтобы убедиться, все ли в порядке, но он остался в гостиной. В конце концов, ничего нет удивительного в том, что она осунулась и побледнела. Как-никак у них с Феррисом медовый месяц, и вряд ли у новобрачных остается достаточно времени для сна… Райан раздраженно откинул волосы со лба и оглянулся в поисках спасительного стакана с водой.

Катра выскочила из гостиной, чувствуя, что вот-вот не выдержит и разрыдается у всех на глазах. Но и в коридоре сестра Райана не оставила ее в покое. Лидия Стюарт поразительно походила на своего старшего брата. Катра отметила это с первой минуты. Наверное, она догадалась бы об их родстве, даже если бы просто встретила Лидию на улице. Роскошные вьющиеся темные волосы, светло-серые выразительные глаза и главное – необычно откровенный, прямой взгляд. То, что поначалу Катра считала уловкой, способом привлечь к себе внимание, оказалось фамильной чертой.

– Если хотите, после обеда я могла бы провести вас по дому. Вам с мистером Честером нужно освоиться, чтобы чувствовать себя достаточно уютно и знать, где можно найти книгу для чтения или посидеть с рукоделием возле камина. – Лидия всегда старалась быть гостеприимной хозяйкой.

– Это будет весьма кстати, – отозвалась Катра. Кажется, ее голос прозвучал достаточно твердо.

– И главное – запомните, пожалуйста, – продолжала Лидия, – что вы можете не стесняясь сказать нам обо всем, в чем испытываете нужду. К примеру, в такую погоду в комнатах часто бывает прохладно. Значит, нужно обратиться к Симмонсу или Кейти, чтобы они лишний раз протопили камин. – Слушая Лидию, Катра с облегчением перевела дух. Благодаря словоохотливости молодой хозяйки у нее появилась возможность отмолчаться и взять себя в руки. – Я слышала, что ваш муж зовет вас Катрой. Это домашнее прозвище?

– Пожалуй, что так. Еще с детства. Как вам известно, мое полное имя Кэтрин, – зачем-то напомнила Катра.

– По-моему, ваше прозвище просто очаровательно. Родители пытались звать меня Лидци, но это не намного короче Лидии, и со временем…

Как ни старалась Катра сосредоточиться на беседе с Лидией, из головы у нее не шел Райан. Поначалу он смотрел на нее холодно и враждебно, но потом… что за странное тревожное чувство мелькнуло под конец в его взгляде?

И вообще – как такое могло случиться? До сих пор у Катры не укладывалось в голове, что после столь бурного и безнадежного романа судьба занесла ее под крышу человека, разбившего ей сердце.

И почему до сих пор он кажется ей таким неотразимым? Она по-прежнему продолжает сравнивать его с Феррисом, и всякий раз ее муж проигрывает это сравнение. Даже звуков его голоса – низкого, раскатистого – было достаточно, чтобы по коже у Катры побежали мурашки…

– Ну вот, – с облегчением вздохнула Лидия, – мы и пришли.

Она распахнула дверь в хорошо протопленную просторную комнату с большой кроватью под балдахином возле левой стены и широким диваном напротив. В камине жарко полыхал огонь. Под окном стояли два мягких кресла. Катра подумала, что как только Лидия оставит ее одну, она рухнет в эту роскошную кровать, чтобы проспать целую вечность.

– Если вам что-то потребуется… – Лидия не закончила фразу, полагая, что уже внесла ясность в этот вопрос.

– Спасибо, – пробормотала Катра. – Мне здесь очень нравится.

Хозяйка произнесла еще несколько вежливых фраз и удалилась. Катра медленно прошлась по комнате, трогая мебель и разглядывая картины на стенах. Она в доме у Райана. Все эти предметы помнят тепло его рук. От этой мысли у нее стеснило грудь.

Ну что ж, по крайней мере ему хватило совести вести себя вежливо. Катра кое-как скинула с ног башмаки и повалилась на кровать.

Следующее, что она почувствовала, был Райан, осторожно прикоснувшийся к ее плечу. Нет… это не Райан… это же Феррис! Она спала и видела во сне Райана, а Феррис ее разбудил! Господи, уж не назвала ли она его по имени?

Через секунду Катра успокоилась: физиономия Ферриса хранила обычную безмятежность.

– Кэт, милая, очнись, – ласково повторял он. – Пора одеваться к обеду!

– Ох… – Она с наслаждением потянулась и зевнула. – Вот бы еще поспать часиков десять…

Феррис ласково отвел волосы у нее со лба, наклонился и запечатлел у нее на челе братский поцелуй.

Катра резко уселась, не желая поощрять его к дальнейшим ласкам. В глазах у Ферриса снова возникло то жалкое выражение неуверенности, которое появилось впервые в их брачную ночь, когда Катра умоляла оставить ее в покое из уважения к ее взвинченным нервам. Она с плачем призналась, что ее пугает физическая близость, что ей требуется время, чтобы смириться с мыслью о неизбежности этого акта, и что Феррис должен ее понять и простить. Феррис понял. Если уж на то пошло, он уступил ее мольбам так поспешно, что у Катры зародилось подозрение: уж не боится ли он их близости еще сильнее, чем она сама? Но время шло своим чередом, и Катра с ужасом обнаружила, что чем дольше они откладывают брачную ночь, тем больше сомнений и страха зарождается в ее душе. Тем более немыслимой казалась их близость здесь, под одной крышей с Райаном Сент-Джеймсом.

Феррис встал и отошел к зеркалу. Поправил жилетку и снял с рукава невидимую пушинку.

– Я немного поболтал с Райаном, – сообщил он. – Кажется, он сегодня с похмелья, хотя строго-настрого запретил тебе об этом говорить. – Феррис добродушно ухмыльнулся. – Он просит извинить его, если показался недостаточно учтивым. Сказал, что чувствует себя сегодня не в своей тарелке.

Катра задумалась. Похмелье? Так вот, значит, откуда взялась эта странная тревога во взоре! Прежде Катра никогда бы не сказала, что Райан любит выпить.

– В общем, сегодня они дают обед в нашу честь, так что лучше тебе не опаздывать. Может, мне попросить Лидию прислать к тебе горничную, чтобы помогла переодеться?

– Да, пожалуйста, если тебя не затруднит. – Катра все еще не верила, что выдержит такую пытку: изо дня в день делить трапезу с Райаном на протяжении целых трех недель. – Я сейчас встану.

Феррис торжественно ввел Катру в гостиную. Райана там не оказалось, но ей навстречу живо поднялся с места незнакомый молодой человек с прямыми каштановыми волосами и округлым приятным лицом. Как и следовало ожидать, это был Том Стюарт, супруг Лидии. Сама Лидия и миссис Сент-Джеймс тепло приветствовали своих гостей.

Через минуту появился и Райан. Он толкал перед собой инвалидное кресло, в котором сидел старик с пышной копной седых волос. Катре уже было известно, что Бенджамин Сент-Джеймс почти не может ходить. В те далекие годы, когда он еще сам водил по морю корабли, на их небольшой шлюп налетел внезапный шквал. Грот-мачта не выдержала и рухнула, пригвоздив к палубе капитана. У Бенджамина оказались сломаны обе ноги, причем одно бедро было изуродовано так, что не срослось до конца.

Но даже не будь Катра посвящена в подробности их семейной истории, достаточно было один раз испытать на себе ястребиный взор по-юношески живых, пронзительных серых глаз, чтобы догадаться о близком родстве между Райаном и этим осанистым стариком в кресле.

– Отец, ты уже знаком с Феррисом Честером. – Как всегда, стоило Райану заговорить, и у Катры по спине пробежал нервный холодок. – А это его жена… – он сделал едва уловимую паузу, заметную только им двоим, – Кэтрин Честер.

– К вашим услугам, миссис Честер, – с грубоватой хрипотцой произнес мистер Сент-Джеймс. – Надеюсь, вы не очень устали в пути?

– Ничуть, – отвечала Катра. – Мне вполне хватило времени, чтобы передохнуть перед обедом.

Как всегда в таких случаях, завязался вежливый, почти беспредметный разговор. Катра так увлеклась, исподтишка следя за Райаном, что не сразу уловила суть вопроса, с которым обратился к ней Феррис.

– Разве я не прав, Катра? – Она чуть было не подскочила на месте и уставилась на мужа так, словно ее поймали с поличным. – Если не считать того резкого похолодания пару недель назад, погода у нас всю осень оставалась на удивление ясной.

– Да… да, конечно. Было очень тепло. Была ясная теплая погода. – Она кивала как заведенная и чувствовала, что выглядит довольно глупо.

– А миссис Стюарт надеется, что, пока мы в Бостоне, нам посчастливится увидеть настоящий снег! Я сказал, что буду просто в восторге увидеть его хоть раз своими глазами, – продолжал Феррис.

– Да, я тоже буду рада. У нас никогда не бывает снега – разве что припорошит чуть-чуть крышу.

– Послушайте, Честер, – послышался резкий голос Бенджамина Сент-Джеймса, – Райан говорил, что у вас есть конюшни, а в них – пара чистокровных жеребцов. Это правда? Вы выставляете их на бега?

Мужчины дружно углубились в дебри коневодства и скачек. Феррис не упустил случая похвастать своими рысаками, и у Катры сложилось впечатление, что старик добивался именно этого. Он не хотел, чтобы Катра оставалась в центре внимания, потому что почувствовал напряжение, что сковывало по-прежнему и ее, и Райана.

Доложили, что кушать подано, и все отправились из гостиной в столовую. Густое красное вино и обильная еда оказали свое благотворное действие, и мало-помалу теплая, дружеская атмосфера, царившая за столом в семействе Сент-Джеймс, подействовала и на Катру. Даже Райан под конец стал улыбаться по-настоящему, той обворожительной, ослепительной улыбкой, что будила у нее в душе сладкую щемящую боль. Том с воодушевлением развлекал все общество рассказами о том, как он ухаживал за Лидией и при этом с ужасом думал о неизбежном знакомстве с суровыми мужчинами клана Сент-Джеймсов.

Рассказ то и дело прерывался взрывами добродушного хохота, причем каждый из персонажей считал своим долгом дополнить историю собственным взглядом на тот или иной эпизод. Том украдкой пожал Лидии руку, и они обменялись такими взглядами, что Катре стало завидно. Она покосилась на Райана. Он тоже следил за молодой парой со смесью снисхождения и зависти.

Когда обед закончился и всем предложили вернуться в гостиную, мужчины против обыкновения не покинули дам ради сигар и бренди. Том с Лидией шли впереди рука об руку, все еще вспоминая подробности их знакомства. Следом за ними Кора Сент-Джеймс катила кресло своего мужа. Только теперь Катра сообразила, что осталась втроем с Райаном и Феррисом. Она торопливо отвернулась от Райана и взяла под руку Ферриса.

В гостиной Лидия уселась за фортепиано. Том встал рядом и попросил, положив руку ей на плечо:

– Сыграй что-нибудь из Гайдна.

– А вы умеете играть? – поинтересовалась Кора Сент-Джеймс, усаживаясь на диван рядом с Катрой. Та поморщилась и призналась:

– Конечно, мне давали уроки, но боюсь, у меня так и не хватило таланта, чтобы стать хорошей исполнительницей. Зато слушать музыку я могу целую вечность.

– Значит, у вас тоже должен быть талант, только скрытый, – .великодушно заметила миссис Сент-Джеймс.

– Да, наверное. – Катра спиной почувствовала, что Райан сел на диван напротив матери.

Феррис и Бенджамин Сент-Джеймс вели негромкий разговор, уединившись у окна. Кто-то позаботился задвинуть занавеси, от чего гостиная приобрела особенно уютный вид. Лидия увлеченно исполняла пьесу Гайдна, и Том не отходил от нее, легонько раскачиваясь в такт музыке и мечтательно прикрыв глаза.

Райан с преувеличенным вниманием наблюдал за этой парой, пока его не отвлекла мать:

– А ты почему забросил музыку, Райан?

Вот так сюрприз! Оказывается, он еще и музыкант! Катра едва сдержала удивленный возглас, а Райан явно смутился.

– Нет времени. Чтобы быть хорошим музыкантом, надо постоянно упражняться. Раз уж я не могу быть хорошим, то лучше не буду никаким.

– А по-моему, среди твоих последних увлечений есть некоторые вещи, от которых можно было бы безболезненно отказаться в пользу музыки. – Кора многозначительно подмигнула Райану и обратилась к Катре: – Райан был чрезвычайно одаренным учеником. Впрочем, какая мать не скажет этого про свое чадо? А кроме того, у него неплохой голос.

– Безнадежно растраченный на перепалки с недобросовестными партнерами по бизнесу и слишком придирчивыми родителями! – буркнул он, скрестив руки на груди.

Катра невольно улыбнулась и снова удивилась тому, что способна как ни в чем не бывало участвовать в беседе с человеком, разбившим ей сердце.

– А также на ругательства, божбу, сигары и прочие вещи, совершенно необходимые для любого мужчины, – язвительно дополнила мать. – И все равно ты вернешься к музыке. Когда обретешь настоящее счастье.

Райан осуждающе глянул на мать и невольно покосился на Катру. Она сделала вид, будто смотрит в другую сторону.

– Как поживает ваш отец?

– Спасибо, у него все хорошо. – Она заставила себя посмотреть на Райана и продолжала: – Сейчас у него самые горячие дни в году – нужно как можно выгоднее продать урожай.

– М-м-да, – задумчиво процедил Райан.

– Значит, ваш отец тоже плантатор? – уточнила миссис Сент-Джеймс.

– Да. Наша плантация Брайтвуд находится по соседству с Уэйверли, плантацией Ферриса.

– И вашей, моя милая. С недавних пор, – добавила миссис Сент-Джеймс с мягкой улыбкой.

– Да, пожалуй, так оно и есть. Честно говоря, я как-то об этом не думала. – Катра потупилась и поднесла ко рту чашку кофе. Райан явно решил просверлить в ней взглядом дырку, и это лишало ее самообладания.

– Ну, рано или поздно вам достанутся обе плантации, не так ли? – сказал Райан. – Ведь ваш брат не может быть наследником, а сестер у вас нет.

– Да, наверное, Брайтвуд тоже будет моим. – Она так поспешно отхлебнула кофе, что обожгла язык и едва не заплакала от боли. На глазах выступили слезы.

– Ваш брат не может быть наследником? Как странно! – удивилась миссис Сент-Джеймс.

– Да. Наша мама скончалась при родах, и он так и не повзрослел. Он очень милый и ласковый, но не совсем… нормальный.

– А ваш отец – почему он не женился во второй раз? Это был его долг – найти достойную мачеху для вас с братом! – Миссис Сент-Джеймс рассуждала с присущей ей уверенностью в своей правоте.

– Наверное, он так и не сумел никого полюбить, когда не стало мамы. Хотя многие женщины добивались его благосклонности, да и сейчас он еще пользуется их вниманием.

– Разве кто-то говорит о любви? – возмутилась миссис Сент-Джеймс. – Прежде всего он должен был помнить об обязанностях перед детьми и об их воспитании. Господь свидетель, если бы каждый мужчина, чья жена скончалась родами, сидел и дожидался бы новой любви, у нас проходу бы не было от детей-сирот! Свободных женщин всегда хватает, и даже самый придирчивый вдовец может найти женщину, способную быть наставницей его детей!

Эта речь разбудила в мозгу у Катры целый рой весьма неприятных мыслей.

– Да, вы правы, в наше время любовь и брак стали почти несовместимыми вещами. – Она как можно тверже ответила на напряженный взгляд Райана и отвернулась к его матери. – И тем не менее мне было бы неловко сознавать, что ради меня он вынужден был жениться по расчету. Меня воспитала няня, и я люблю ее так, как любила бы свою настоящую мать.

– И это очень похвально, моя милая. Но вы даже представления не имеете о том, как изменилась бы ваша жизнь, если бы отец привел в дом молодую жену и у вас появились бы братья и сестры – товарищи для игр.

– Поверьте, у меня никогда не было недостатка в товарищах. Я считаю свое детство вполне счастливым. И не могу отделаться от убеждения, что браки по расчету слишком часто приносят горе тем, кто их заключил. Это горе тайное, его трудно заметить постороннему глазу, но дети чувствуют его слишком хорошо – и оттого страдают. Мне остается лишь благодарить Бога за то, что не пришлось в детстве гадать, отчего мама с папой совсем перестали разговаривать или смеяться.

– Возможно, в браках по расчету действительно отсутствует некая живость, но горе… это уж слишком. Секрет благополучия состоит в том, чтобы партнеры заранее подходили друг другу. И тогда их взаимное уважение с успехом может заменить любовь.

– Вы с таким упорством отстаиваете свое мнение, миссис Честер, – вдруг вмешался Райан, напряженно стиснув руки. – Значит ли это, что вы сами вышли замуж по любви?

От испуга Катра широко распахнула глаза. Какая непростительная утрата бдительности! Конечно, Райан не упустил возможности загнать ее в угол!

– Я… я… в общем, да… таково было мое желание…

– Ваше желание – возможно, но воплотилось ли оно в жизнь?

– Райан! – одернула его миссис Сент-Джеймс. – Как у тебя повернулся язык Задавать подобные вопросы новобрачной? Конечно, она вышла замуж по любви! Разве ты сам этого не видишь?

– Примите мои извинения, миссис Честер. – Райан откинулся на спинку дивана со злорадной ухмылкой. – Я задал вам неприличный вопрос!

Но Катру уже понесло. Мерзавец, как будто он сам не знает ответа! Ну, пусть теперь пеняет на себя! Она гордо выпрямилась и вздернула нос, пристально посмотрела ему в глаза и медовым голоском спросила:

– А что же вы, мистер Сент-Джеймс? Почему вы сами до сих пор не женаты?

– Боюсь, я для этого слишком непрактичен! – отвечал он свысока.

– Но мы ведь как раз и говорили о том, что иногда брак может быть заключен по любви. Неужели вы никогда не влюблялись?

Райан долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

– Влюблялся. Но каждый раз это проходило без следа.

– Ах, как это по-мужски! Выдавать за любовь нечто мимолетное, преходящее. Уверяю вас, если ваше чувство могло развеяться так легко, у него есть иное название – не совсем подходящее для того, чтобы упоминать о нем в приличном обществе!

Миссис Сент-Джеймс не на шутку удивилась. Еще ни одна женщина не позволяла себе так открыто дразнить ее сына. И она посмотрела на Райана: как он к этому отнесется? Райан весь подобрался, как перед прыжком, и сдержанно ответил:

– Могу лишь позавидовать тому, как хорошо вы разбираетесь в человеческих чувствах. А вот я, знаете ли, ошибался. И довольно часто.

– Еще бы вам не ошибаться! Просто удивительно, как от этих ошибок до сих пор никто не пострадал и вы не вступили в брак, выдавая за настоящую любовь быстро преходящее увлечение.

– Кажется, я не говорил, что оно прошло так уж быстро, – заметил Райан.

– А это не имеет значения – медленно или быстро. Важно то, что оно все равно проходит. Такая неразборчивость в чувствах, несомненно, является признаком слабой натуры.

Миссис Сент-Джеймс следила за ними со смутной тревогой. Было совершенно очевидно, что оба позабыли, где находятся. Их пикировка имела какой-то тайный подтекст и совсем не походила на дружеский обмен мнениями. И Коре страшно было даже подумать о том, что могло стать настоящей причиной этого спора.

Положение спас Феррис, ловко вклинившийся в разговор во время напряженной паузы, повисшей после очередного обмена колкостями.

Но и теперь Катра и Райан едва участвовали в общей беседе и продолжали сверлить друг друга убийственными взглядами. Миссис Сент-Джеймс сочла необходимым воспользоваться правом хозяйки и напомнить гостям о том, что час уже поздний и всем пора на покой. Она попрощалась со всеми, но не спешила покидать гостиную. Только после того как Райан и Катра натянуто пожелали друг другу доброй ночи и супруги Честер удалились к себе в спальню, Кора немного успокоилась и тоже отправилась наверх.

Глава 13

Несколько дней спустя Феррис нервно мерил шагами библиотеку в ожидании Райана. Женщины остались наверху. Они были заняты приготовлениями к балу, который давали в этот вечер друзья Сент-Джеймсов, и Феррис счел это подходящим моментом для того, чтобы расспросить кое о чем своего приятеля.

Он попросил Райана пропустить с ним по стаканчику бренди в библиотеке и, вот теперь не находил себе места от нетерпения. Он то и дело останавливался, чтобы взглянуть на часы. Наконец Феррис не выдержал и налил себе бренди, не дождавшись хозяина.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в коридоре раздались уверенные шаги молодого Сент-Джеймса. Дверь распахнулась, и он вошел в библиотеку. Феррис водил знакомство с Райаном не так уж долго, чтобы считать его своим близким другом, однако решил обсудить с ним довольно щекотливую проблему, не имевшую никакого отношения к их совместному бизнесу. Как назло, именно в этот вечер Райан в строгом вечернем фраке и белоснежной сорочке с пышным жабо и манжетами выглядел особенно величественно и внушал почтительный трепет одним суровым взором серых глаз.

– Слава Богу, ты уже занялся бренди! Я немедленно присоединюсь к тебе. Нужно немного расслабиться, иначе нам не дожить до конца этого проклятого бала! – Райан сразу же заполнил собой просторную мрачноватую комнату, и Феррис засомневался, осмелится ли он вообще заговорить о том, что не давало ему покоя в последние дни. – Не желаешь сигару? – Хозяин протянул ему раскрытую шкатулку.

– Спасибо, не откажусь. Кажется, мы с тобой успеем состариться, пока наши женщины будут готовы к выходу. Ты же знаешь, как они любят суетиться! – И он рассмеялся первым, давая тем самым понять, что нисколько не сомневается в осведомленности Райана по части женских повадок.

– Да, времени у нас довольно, – улыбнулся Райан. – Чем я могу тебе помочь? Ты, кажется, сказал, что нуждаешься в совете?

Феррис долго вертел в руках бокал с бренди, затем вспомнил про сигару и стал искать спички, но не нашел и спросил у Райана.

Райан взял с каминной полки коробку и кинул ее Феррису. Феррис старательно обрезал кончик сигары, долго искал пепельницу, положил обрезок туда, зажег спичку и поднес ее к сигаре.

– Да. М-м… – Он затянулся с видимым удовольствием. – Видишь ли, это довольно интимный вопрос.

Райан стоял, опираясь о каминную полку и скрестив ноги. Он не скрывал, что такое вступление его заинтриговало.

– А я попросту не знаю, к кому еще мне с этим обратиться. Ну, чтобы получить совет. – Феррис снова принялся ходить взад-вперед, не смея заглянуть Райану в лицо.

Тот выпрямился и подошел к креслам, стоявшим у камина.

– Может, нам лучше присесть? Тогда тебе будет легче. Феррис послушался, но сел на самый краешек кресла.

Упираясь руками в колени, он сосредоточенно следил за игрой языков пламени. Райан не спеша расположился напротив.

– Ну, это касается моей женитьбы, – выпалил Феррис. Повисла неловкая тишина, и наконец Райан произнес:

– Боюсь, что в этом деле я плохой советчик.

– Нет-нет, ты не понял! Я хотел спросить не о самой женитьбе, а… кое о чем в связи с этим. О чем я вообще не имею понятия. Понимаешь, как-то не было возможности научиться этому самому. – Он поднял на миг глаза и снова уставился в камин. – Ну, то есть тому, что следует… следует за свадьбой!

От нехорошего предчувствия у Райана все сжалось внутри.

– Ты что же, имеешь в виду… то, как занимаются любовью? – нерешительно поинтересовался он. Ему не хотелось верить в этот абсурд. Чтобы ему пришлось быть наставником человека, женившегося на женщине, о которой он сам мечтает?! Господи, хоть бы Феррис сказал, что он ошибся!

Но тот встрепенулся и впервые за весь вечер посмотрел на него прямо, с детской доверчивостью и безмятежностью.

– Да! Да, вот именно! – выпалил он с облегчением. Еще бы, Райан сам произнес роковые слова вместо него!

Все, на что был способен в эту минуту Райан, – подавить в зародыше горестный стон.

– Понимаешь, я знаю, что ты имеешь определенного рода опыт, – продолжал Феррис. – Вот почему я счел вполне логичным обратиться к тебе. Мне больше и пойти-то не к кому. И я бы хотел узнать, не случалось ли тебе когда-нибудь… ну, в общем, что ты делаешь, если хочешь заняться любовью с девушкой, а она наоборот – дескать, боится и все такое… Честно говоря, я ведь так ни разу и не… то есть мы еще никогда этого не делали!

Если Райан надеялся, что успел скрыть шок, вызванный этим поразительным признанием, то он глубоко ошибся. Он уставился на Ферриса с открытым ртом, позабыв и о бренди, и о сигаре. У него горело лицо. Он не верил своим ушам. Он подался вперед и спросил:

– Ты хочешь сказать, что до сих пор не переспал со своей женой?! – В ожидании ответа Райан даже боялся дышать.

– Я понимаю, что это выглядит довольно глупо… но, в общем, можно сказать и так. – Феррис единым глотком опустошил свой бокал и торопливо продолжил: – Видишь ли, она боится. По крайней мере… по крайней мере она так сказала в первую ночь. Она считала, что слишком перенервничала и это не принесет удовольствия ни мне, ни ей. Она попросила дать ей время свыкнуться с новым положением, отдохнуть и прийти в себя после свадьбы. И я, конечно, согласился. Я не хотел быть с ней грубым. Но сказать по правде, я не знаю… вернее, я не совсем уверен в том, что справлюсь с этим сам, если она не будет помогать мне по доброй воле.

Феррис стал красным как рак. Он побагровел до самых корней волос. Даже уши у него пылали.

Райан с шумом выдохнул, не смея даже задумываться над тем, что творится у него в душе. Они до сих пор не были близки! Все, что их связывает, – это несколько пустых фраз, произнесенных в церкви! Райан готов был кричать от избытка чувств.

– Кажется, я здорово тебя удивил? – громко спросил Феррис. – Наверное, это не совсем обычно? – В его голосе звучало такое уныние, что Райану стало неловко за свою тайную радость.

– Не думаю. – Ему пришлось прокашляться, чтобы не выдать охватившего его ликования. – Не думаю, что это так уж необычно.

– Тогда почему у тебя такой ошарашенный вид? – недоумевал Феррис.

Если бы он знал почему!

– Ну, наверное, это от того, что я никогда бы не отнес Катру к разряду трусих, – честно ответил Райан. Стоило вспомнить, как страстно она отвечала на поцелуи, и можно было сказать с полной уверенностью, что она не только не боялась – она жаждала настоящей близости. – А ты уверен, что виновата именно Катра, а не эта твоя… неуверенность?

Кажется, краснеть сильнее было некуда – и тем не менее с Феррисом это случилось.

– Не исключено. И это тоже кажется мне необычным, потому что до этого я считал, что вполне готов. Но наступила первая ночь, и я… словом, мне показалось, что я не справлюсь. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, не так ли? Почему-то она не разбудила во мне такое уж сильное влечение. Ты только не подумай, что я испытываю его к кому-то другому! Боже упаси!

Райан разглядывал по-юношески чистое лицо Ферриса и гадал про себя, какая же женщина ему требуется, если уж Катра не смогла разбудить в нем желание. Он был убежден, что на свете нет более чувственного создания, чем Катра, а значит, все ее страхи напускные. Что за игру затеяла эта вертихвостка? Сначала отделалась от любовника, теперь водит за нос мужа? А вдруг она до сих пор не разлюбила его, Райана? И ей попросту тошно ложиться в постель с Феррисом?

Эта догадка породила в душе у Райана столь дикую надежду, что ему самому стало противно. Она сделала выбор и на балу в Ричмонде ясно дала понять, что это именно ее собственный выбор. А теперь извольте видеть – ему приходится поучать выбранного ею бесчувственного щенка, как соблазнить ее, хотя сам же этот щенок имел глупость признаться, что совсем ее не хочет! Райана охватил гнев.

– Если есть на свете высшая справедливость, рано или поздно она пожалеет о том, что затеяла эту игру! – выпалил он. Феррис так и подскочил на месте, испуганный этой вспышкой. Но Райан запальчиво продолжал: – Ей всегда требовалось либо все, либо ничего! Но когда-нибудь она поймет, что даже ей не дано всегда получать то, чего она хочет! – Он перевел дыхание и немного успокоился. – Стало быть, она внезапно испугалась. Ничего удивительного. Ведь она же девственница. – И тут его пронзила догадка: а вдруг это не так? Вдруг она уже была близка с мужчиной и теперь боится, что об этом узнает муж? Эта мысль подлила масла в пламя его гнева. Райан готов был рвать и метать, его очи грозно сверкали, а голос гремел подобно грому. – И она отлично знает, что делает! Прояви слабость, начни уступать всяким женским причудам – и не заметишь, как всю жизнь проведешь на коротком поводке! Она играет на твоей неуверенности и испытывает твою силу духа! Не позволяй ей взять верх! Пусть у тебя не хватает опыта – откуда ей знать, как именно должен вести себя опытный мужчина? Поступай так, как велит тебе долг, – вот тебе мой совет.

Феррис благоговейно ловил каждое его слово.

– Хотел бы и я судить обо всем с такой же уверенностью! Конечно, ты абсолютно прав! Только я не знаю, смогу ли сделать так, как ты советуешь! Я ведь уже сказал, что не чувствую в себе достаточно… уверенности.

Райан с горечью подумал, что до сих пор его хваленая уверенность не привела ни к чему хорошему. Скорее даже наоборот. Но он продолжал с прежним апломбом:

– Ты все сможешь – стоит только как следует захотеть. Иначе это будет тянуться без конца. Помни: ты ее муж! – «А я – нет!» – добавил он про себя.

Феррис приосанился и постарался принять бравый вид.

– Конечно, я муж, и это налагает определенные обязательства. В конце концов, мы же должны иметь детей. И я… я не могу этого не сделать! – Недавно обретенная решимость бурлила у него в жилах, требуя выхода. Феррис вскочил с кресла. – Я не стану без конца потворствовать ее капризам! Я просто приду и скажу ей, что собираюсь сделать, и мы… мы это сделаем.

Райан живо представил себе Катру на скамейке в саду: глаза томно прикрыты, алые губки раздвинулись в ожидании новых ласк… Нет, он не мог ошибиться: она хотела его так же неистово, как он хотел ее. Ни о каком страхе не было и речи.

Ну что ж, скоро она получит все, о чем мечтала. При мысли о том, что не ему дано удовлетворить эту страсть, Райану стало совсем тошно.

Ехать на бал пришлось в двух каретах – иначе негде было разместить пышные платья дам. Катра оказалась втроем с Феррисом и Райаном, а Лидия, Том, мистер и миссис Сент-Джеймс заняли второй экипаж.

Райан казался сегодня мрачнее тучи, хотя в последние дни вел себя за столом вполне благожелательно. Он сидел неподвижно в своем углу кареты и общался исключительно с Феррисом.

Феррис вел себя на удивление развязно. Катра уловила слабый запах бренди. Наверное, он был слегка навеселе – иначе никогда не стал бы фамильярничать с Катрой при посторонних. Он то и дело наклонялся к ней, закинув руку на спинку сиденья, и играл длинным локоном из ее прически.

Катра нарочно надела сегодня одно из своих самых вызывающе открытых платьев, но в жизни не призналась бы, что сделала это в надежде привлечь внимание Райана, а не своего молодого мужа. Однако Феррис всю дорогу бросал такие взоры на ее декольте, что Катра впервые в жизни ощутила неловкость.

С другой стороны, давно пора было покончить с той мучительной неопределенностью, что грозила стать настоящим проклятием их брака. Но думать об этом сейчас, находясь в одной карете с Райаном, было свыше ее сил.

По прибытии Райан вышел из экипажа первым, и Феррис передал даму ему. Она шагнула на подножку, большая горячая рука Райана сжала ее ладонь, и Катра наклонилась, чтобы протиснуться в дверцу. Райан задержался взглядом на ее декольте и равнодушно посмотрел ей в лицо. Катра отлично представляла, какойтзид открылся ему с этой позиции, и невольно покраснела.

Бал в этот вечер был воистину грандиозен: впервые в жизни Катра попала на столь роскошное празднество. Она подумала, что здесь наверняка собрался весь город. Феррис танцевал с ней первый танец и все время прижимал к себе так, что ей пришлось напомнить:

– Феррис, веди себя прилично!

Он моментально подчинился, не особо скрывая своего облегчения. Он вообще вел себя как-то странно, и вместо того, чтобы исподтишка следить за Райаном, Катра то и дело с тревогой оглядывалась на мужа. Судя по всему, он не оставил без внимания ни один поднос с шампанским.

На второй танец Катру пригласил Том, проявивший себя великолепным танцором и собеседником. Его сменил приятель Тома, Клифф. Этот глазел на Катру так откровенно, что вместо заслуженной гордости она почувствовала стыд за свое декольте. Это настолько выбило ее из колеи, что она решила немного посидеть, чтобы перевести дух. Но не успела она опуститься на стул возле Лидии, как та, считая своим долгом развлекать дорогую гостью, немедленно отправилась на поиски Райана и велела ему пригласить леди на танец.

– Посмотри, Райан, миссис Честер осталась совсем одна! Почему бы тебе не потанцевать с ней? А я с удовольствием посмотрю, как ее чудесное платье кружится в пируэтах. Она прирожденная танцовщица, не так ли? – тараторила Лидия с безмятежной улыбкой.

У Райана был такой вид, как будто его сажают на кол. Катра мучительно покраснела, и выглядело это столь ужасно, что даже Лидия не могла не заметить. Однако деваться было некуда. Райан привычным жестом подал руку и буркнул:

– Вы окажете мне честь, миссис Честер?

Катра стояла ни жива ни мертва. На языке вертелась тысяча отговорок: она устала, она хочет выпить шампанского, ей требуется отдохнуть, – но с онемевших губ не слетело ни звука.

Словно во сне, она приняла его руку, краем глаза отметив ту зависть, с которой караулили каждое движение Сент-Джеймса молодые дамы в зале. Их взгляды – то любопытные, то откровенно игривые – не оставляли его в покое ни на минуту. Стоило ему посмотреть в чью-то сторону – и на губах счастливицы расцветала кокетливая улыбка.

Пожалуй, Катра могла гордиться тем, что Райан поведет ее в танце, если бы не дикий ужас, сковавший все внутри.

– Они просто великолепная пара, не так ли? – мечтательным тоном спросила Лидия у матери. Однако миссис Сент-Джеймс вовсе не собиралась умиляться. Она озабоченно покачала головой и заметила:

– Это было бы вполне в его духе: влюбиться по уши в замужнюю женщину!

– Ты опять вспомнила про Терезу? Полно, он и не думал в нее влюбляться! – решительно отмахнулась Лидия, – Но что касается этой пары, то я готова поклясться, что между ними что-то было. Райан твердит, что она ему не нравится, но вместо того чтобы откровенно над ней издеваться – как он поступил, скажем, с Джорджией Тальбот, – он делается в ее присутствии каким-то вялым. Это очень странно. И совсем на него не похоже.

– Лидия, тебя снова подводит слишком буйное воображение, – возразила Кора, оценивающим взглядом окинув молодую пару. – Не стоит давать лишний повод для пустых сплетен.

– Мама, как будто ты не знаешь, что я позволяю себе обсуждать эти вещи только с тобой. – Лидия успокоительно похлопала Кору по руке.

Через минуту Лидии пришлось оставить свои наблюдения и попытки сделать из них выводы. Появился Том и пригласил ее танцевать. Однако внимание миссис Сент-Джеймс по-прежнему было приковано к ее сыну: замкнутому, мрачному и до смешного неловкому, танцевавшему в паре с обворожительной южанкой.

Долгое время они танцевали в полном молчании. Катра сосредоточилась на том, как его пальцы сжимают ее руку, а правая ладонь прикасается к спине. Прикосновение жгло даже через атлас платья.

– Ну что, довольна собой? – наконец спросил он. Его низкий голос был едва слышен из-за оркестра.

Она попыталась посмотреть ему в глаза, полуприкрытые тяжелыми веками. У Райана был такой отстраненный вид, что ее сердце тоскливо сжалось.

– Нет. Я слишком нервничаю, – просто призналась Катра. У нее больше не оставалось сил вести себя как ни в чем не бывало и знать, что это не так. Столь неожиданная откровенность явно застала Райана врасплох.

– Тебя тревожит моя семья?

– Нет. – Она смотрела на него решительно и прямо. – Твоя семья – просто чудо. Меня тревожишь ты.

Он нехотя кивнул и сосредоточился на танце. Катра почувствовала, как его пальцы едва заметно сжались. Она испуганно оглянулась: кругом полно людей, и многие из них караулят каждое движение танцоров!

– Тебе нечего меня бояться, – вполголоса сказал он, как будто только что пришел к какому-то решению. – Ты слишком молода, чтобы всю жизнь расплачиваться за свои ошибки.

Катра все еще переваривала это странное заявление, когда танец закончился и к ней подошел другой кавалер. Она долго смотрела в спину Райану, но так и не решилась его окликнуть. Как это ни возмутительно, но она по-прежнему готова была предпочесть общество этого бессовестного типа любому другому.

Праздник продолжался. Гостей угощали различными напитками, и Феррис ни разу не отказался от угощения. Когда он снова пригласил Катру на танец, то был так пьян, что пропускал шаги и даже наступал ей на ноги. Правда, он не стал возражать против предложения вернуться домой.

Райан решил задержаться еще немного, и на обратном пути они оказались в карете вдвоем. Винные пары придали Феррису некоторую уверенность в себе, и он решил, что настала пора действовать. Обнял жену за плечи, поцеловал в висок и шепнул в розовое ушко:

– Ну что, тебе понравился бал?

– Да. – Катра напряглась всем телом, почувствовав на себе его руку. – Было очень весело.

– Ты такая красивая! – Его рука дерзко проникла под капюшон ее накидки, но запуталась в завязках. Когда Феррис освободил наконец руку, он машинально убрал ее на место, то есть к себе на колени.

Катра чувствовала, как от него несет перегаром, и внезапно пожалела, что сама выпила всего пару бокалов. Хотя Феррис с неизменным великодушием относился к ее попыткам отсрочить их близость, избежать этого совсем было невозможно. А значит, чем скорее она на это решится – тем лучше. Может, тогда ей легче будет выкинуть из головы мысли о Райане.

Наверное, это не так уж противно… К тому же от подобной близости рождаются дети, а детей она всегда любила.

Феррис вдруг наклонился и запечатлел у нее на ушке еще один слюнявый поцелуй. Она так и подскочила на месте.

– Ты что, не можешь потерпеть до дому? – Катра брезгливо вытерла ухо.

– Ага, – отвечал он, и Катре показалось, что язык у него заплетается. – Знаешь, я решил, что мы сделаем это прямо сегодня. Я не прочь, а ты?

Оказывается, говорить об этом было еще противнее, чем терпеть прикосновения человека, которого она всю жизнь считала своим близким другом, но не более. Катра пролепетала что-то невразумительное, от души надеясь на то, что Феррис примет это за согласие и замолчит.

Он замолчал – и снова принялся ее целовать, обмусолив всю щеку. Катре пришлось сделать над собой усилие, чтобы воспринимать это с должной покорностью. Она положила ладони ему на грудь и сосредоточилась на том, чтобы не отпихнуть Ферриса в другой угол кареты. Но он и сам вскоре остановился, упершись лбом ей в висок.

– Я что хочу сказать… мы же все равно должны это сделать. Как ты считаешь? – Теперь Катра была совершенно уверена, что Феррис едва ворочает языком.

– Что мы должны сделать? – вяло переспросила она.

– Ну, это самое… которое… которое делают все женатые люди.

– Да, наверное, мы должны. – Ей казалось, что даже в темной карете видно, как горят у нее щеки.

– Но тебе тоже этого не очень-то хочется, верно?

По счастью, они наконец-то доехали до дома Сент-Джеймсов, и Катре не пришлось отвечать. Если бы и она успела признаться в своих платонических намерениях – кто знает, не пришлось бы им до конца дней своих влачить груз этой постыдной тайны? Катру это совершенно не устраивало. Несмотря на отвращение к близости с Феррисом, она хотела иметь настоящий дом и семью. Она хотела растить детей, наконец. Разве нормальная семья может обойтись без детей?

Было уже поздно, поэтому сразу по возвращении все распрощались и отправились спать.

Как только дверь в их спальню закрылась, Феррис без сил повалился на кровать. Катра не знала, что предпринять. Здравый смысл диктовал ей растормошить мужа и заставить его выполнить свой супружеский долг, хотя от одной мысли об этом ей становилось тошно.

– Феррис, тебе плохо? Может, нам лучше подождать, пока ты протрезвеешь?

– А я и так трезвый, – с апломбом заявил он, вскочив с кровати.

– Нет, неправда. От тебя ужасно пахнет бренди, и я видела, как ты накачивался шампанским. Да ты сам на себя посмотри! Ну же, иди сюда! – Катра подвела его к зеркалу. Оттуда на Ферриса глянул незнакомый растрепанный тип в измятом фраке, с потной растерянной физиономией.

Картина была столь плачевна, что Катра невольно улыбнулась. Ее муж больше походил на мальчишку, гонявшего день напролет обод от колеса, чем на солидного джентльмена, главу семьи.

– Я не пропустил ни одного танца! – оправдывался он заплетающимся языком. – И меня все время мучила жажда!

– Послушай, Феррис, – начала Катра, осторожно подбирая слова. Она вовсе не сердилась на своего так называемого мужа – на него вообще трудно было сердиться – и испытывала то же замешательство, что и он, но искренне считала, что их брак больше не может оставаться пустой фикцией. – Я понимаю, что мы оба чувствуем себя не в своей тарелке, но ты должен знать, что я хочу детей. Ну, в смысле, нам не обязательно заниматься этим прямо сейчас, но, во всяком случае…

– Что я слышу? – невпопад промямлил Феррис, чья речь становилась все более невнятной, а взгляд – рассеянным. – Уж не желаешь ли ты намекнуть, что я с этим не справлюсь? Ну так вот, я сделаю это в два счета! Хочешь, поспорим? Спорим на что угодно – я могу это сделать!

– Конечно, ты все можешь! – Катра окинула Ферриса мрачным взглядом. И угораздило же ее выбрать себе в мужья это ничтожество! – И я тоже могу. И мы непременно сделаем это, прежде всего ради детей и ради нашего будущего. Не важно, что мы испытываем друг к другу, наш долг состоит в том…

– Ну, завелась! – воскликнул Феррис. – И не надоело тебе болтать? Как будто и так неясно, что мы все можем! Мы взрослые люди и понимаем, что жизнь состоит не из одних наслаждений и иногда приходится делать то, что тебе не нравится! В конце концов, я мужчина или нет? И если я не сделаю этого, откуда мы возьмем наследников? – Он так смешно пыжился, произнося эту речь, что Катра снова не выдержала и улыбнулась.

– Конечно, Феррис, никто с тобой и не спорит! Только давай отложим этот разговор до утра?

– До утра? До завтра? Ну конечно, это всегда может подождать до завтра…

– Да, – со вздохом повторила Катра. – До завтра.

Феррис важно кивнул и заковылял к кровати. С размаху уселся на край и забормотал:

– Завтра, завтра, не сегодня… – С блаженным вздохом он откинулся на подушки. Катра не успела и рта открыть, чтобы попросить его развязать ей корсет, как Феррис уже заснул, громко всхрапывая.

Она долго смотрела на это безмятежное, по-младенчески чистое лицо и даже отвела со лба у Ферриса слипшиеся от пота волосы – со спокойной сестринской заботой. Ничего не поделаешь – придется разбудить Кейти или еще кого-то из прислуги. Однако в коридоре царила такая мертвая темнота и тишина, что Катра немного растерялась. На ощупь она добралась до лестницы и вдруг заметила слабый свет внизу, кажется, в библиотеке.

Катра двигалась совершенно неслышно в мягких домашних туфлях. У дверей в библиотеку она снова замерла в нерешительности. Наверное, это сам мистер Сент-Джеймс засиделся сегодня допоздна. Не совсем подходящая кандидатура для того, чтобы обратиться с просьбой прислать горничную расшнуровать ей корсет. Первым делом он наверняка спросит, почему этого не может сделать ее муж. Хотя, с другой стороны, сегодня все имели удовольствие видеть, в каком состоянии Феррис вернулся домой.

Она уже совсем решилась заглянуть внутрь, как вдруг кто-то подошел к двери с другой стороны. Катра едва успела отпрянуть на шаг назад, чтобы не столкнуться носом к носу с Райаном.

Глава 14

Райан был уже без фрака и галстука, с закатанными до локтя рукавами сорочки. В его глазах вспыхнуло то же самое потрясение, что наверняка выражало в эту секунду лицо Катры. Но уже в следующий миг он овладел собой и нацепил равнодушную маску. Катра недоумевала: каким чудом ему удалось вернуться так быстро? Или он нарочно сделал вид, что остается, – лишь бы не оказаться снова в одной карете с ней?

В левой руке он держал стакан с бренди, а правую знакомым жестом запустил в густые темные волосы.

– Миссис Честер, – вежливо произнес он. Оба все еще стояли на пороге библиотеки, не в силах двинуться с места. – То-то мне показалось, что в коридоре кто-то есть.

– Райан, я… – Катра умолкла, остановленная его язвительной надменной гримасой. – Мистер Сент-Джеймс, – поправилась она, – я спустилась сюда, чтобы найти горничную. Мне и в голову не могло прийти, что ты… что вы… уже дома.

– Да. Ваш вид говорит сам за себя. – Он едва заметно ухмыльнулся и вернулся обратно в библиотеку, как будто был совершенно уверен, что Катра последует за ним. Но она предпочла остаться на пороге.

– Мне нужна горничная. Наверное, все уже легли?

– По